Кора Рейли

Связанные долгом

Печатается с разрешения литературных агентств Trident Media Group, LLC и Andrew Nurnberg.

Copyright ©2015 Cora Reilly

Пролог

– Смотри на меня и не смей отворачиваться, Данте! Я думаю, что заслуживаю хотя бы этой малости.

Когда муж все же повернулся ко мне, от него волнами исходило напряжение. Он пристально смотрел на меня, но не приближался и на этот раз не делал вид, что безразличен ко мне. Его взгляд блуждал по моему обнаженному телу.

В прохладном воздухе кабинета соски затвердели, но, несмотря на сильное желание укрыться от холодного взгляда Данте, я не запахнула шелковый халат. Он задержался на бедрах немного дольше, чем на остальных участках тела, и меня озарила робкая надежда.

– Я для тебя кто? Жена?

Он раздраженно нахмурился.

– Конечно жена. – В его голосе промелькнуло что-то, чего не смогла понять.

– Тогда заяви на меня права, Данте! Сделай меня своей.

Данте не среагировал, но взгляд скользнул к моим возбужденным соскам. Это было словно прикосновение к обнаженной коже.

Я почувствовала, что почти соблазнила его, и жаждала сегодня вечером заняться сексом.

– У меня тоже есть определенные потребности. Ты бы предпочел, чтобы я нашла любовника, который освободит тебя от необходимости спать со мной?

Я не была уверена, что у меня хватит на это духу. Нет, я знала, что ничего подобного никогда не сделаю, но эта провокация была моим последним шансом. Если Данте никак себя не проявит даже сейчас, то не представляю, что еще можно сделать.

– Нет, – произнес он резко, и что-то злое и собственническое пробило его идеальную маску.

Данте стиснул зубы и двинулся на меня. Когда он остановился так близко от меня, я задрожала от желания и возбуждения. Данте не дотронулся до меня, но мне показалось, что в его глазах промелькнула искра желания. Это была малость, но ее оказалось достаточно, чтобы воодушевить меня. Преодолеа оставшуюся между нами дистанцию, я провела пальцами по его сильным плечам, прижимаясь обнаженным телом к его груди. Грубая ткань делового костюма восхитительно терлась о чувствительные соски, и я застонала. Пульсация между ног стала почти невыносимой. Глаза Данте сверкнули, когда он взглянул на меня сверху вниз. Он медленно обнял меня и положил ладонь мне на поясницу.

Я торжествовала. Теперь он меня не игнорировал.

Глава 1

Разумеется, я знала, что это когда-нибудь случится. После похорон моего первого мужа Антонио отец ясно дал это понять. Я была слишком молода, чтобы оставаться незамужней, но никогда бы не подумала, что отец найдет нового мужа так скоро, и совершенно точно не ожидала, что им станет Данте Кавалларо.

Антонио похоронили всего лишь девять месяцев назад, и поэтому моя помолвка была на грани неприличия. При обычных обстоятельствах мать оказалась бы в первых рядах тех, кто набросится на всякого, нарушившего этикет, и все же она не усматривала ничего неправильного в том, что сегодня, меньше чем через год после прощания с Антонио, мне предстояло встретиться со своим новым мужем. Я никогда не любила Антонио так, как любит женщина мужчину. И хотя по сути наш брак был фиктивным, все же надеялась на какую-то отсрочку, прежде чем мне вновь придется выйти замуж, особенно если в этот раз выбор был не за мной.

– Тебе невероятно повезло, что Данте Кавалларо согласился взять тебя в жены. Для многих стало неожиданностью, что он решил выбрать женщину, которая уже однажды побывала замужем. Ведь он мог выбрать из рядов юных девушек, – говорила мать, причесывая мои темно-каштановые волосы.

Она не хотела задеть мое самолюбие, а всего лишь озвучивала очевидное. Я знала, что это правда. Все знали.

Такой мужчина, как Данте, занимавший высокое положение в обществе, не должен подбирать объедки после другого, менее авторитетного мужчины. Скорее всего, многие так и думали, но так получилось, что я должна выйти за него замуж. На самом деле я не хотела брака с кем-то столь же влиятельным и коварным, как Данте Кавалларо. Я хотела остаться одна, по меньшей мере для того, чтобы защитить тайну Антонио. Как я смогу продолжать обманывать? Данте известен как человек, который всегда умеет распознать ложь.

– Через два месяца он будет главой Синдиката, и когда ты выйдешь за него, то станешь самой могущественной женщиной Чикаго и Среднего Запада. И если будешь поддерживать дружеские отношения с Арией, у тебя окажутся связи и в Нью-Йорке.

Моя мать, как обычно, бежала впереди паровоза и уже распланировала мировое господство, в то время как я до сих пор не могла осмыслить того, что мне предстояло стать женой дона. Это слишком опасно. Я была неплохой лгуньей. За время брака с Антонио я без устали совершенствовала свои навыки, но между ложью для окружающего мира и ложью для собственного мужа разница огромная. Злость на Антонио вновь всколыхнулась во мне, как уже часто бывало за последние месяцы. Именно он поставил меня в такое дурацкое положение.

Мать отошла на шаг назад, оценивая свою работу. Темные локоны ниспадали мягкими блестящими волнами по моим плечам и спине. Я встала. На сегодняшнюю встречу я надела кремовую юбку-карандаш, блузку цвета сливы, стянутую ремешком, и черные туфли на невысоком каблуке. Среди женщин Синдиката я была одной из самых высоких, и, конечно, моя мать переживала, что если я надену высокие каблуки, Данте это не понравится. Я решила не напоминать, что Данте все же на тринадцать сантиметров выше меня и что не стала бы выше него даже на самых высоких каблуках. К тому же он не впервые увидит меня. Пару раз мы встречались на семейных мероприятиях, а три месяца назад даже станцевали один танец на свадьбе Арии. Но наше общение никогда не выходило за рамки обычного обмена любезностями, и уж точно у меня никогда не создавалось впечатления, что Данте хоть немного мог заинтересоваться мной. Но он был довольно скрытен, поэтому кто знает, что на самом деле происходило у него в голове?

– Неужели он ни с кем не встречался м тех пор, как умерла его жена? – спросила я. Сплетни в наших кругах расползались быстро, но я могла и что-нибудь пропустить. Пожилые женщины Семьи многое знали о грязном белье всех остальных. Откровенно говоря, сплетни были главным развлечением для многих из них.

Мать печально улыбнулась.

– Официально нет. Ходили слухи, что он не мог забыть жену, но прошло больше трех лет, и теперь, когда он собирается стать главой Синдиката, ему нельзя цепляться за память об умершей женщине. Он должен двигаться дальше и произвести на свет наследника. – Она положила руки мне на плечи и произнесла с лучезарной улыбкой: – И ты, моя дорогая, станешь той, кто родит ему прекрасного сына.

У меня скрутило живот.

– Ты слишком торопишься.

Мать со смехом покачала головой.

– Все случится очень скоро. Свадьба состоится через два месяца.

Если бы это зависело от матери и отца, свадьба состоялась бы еще несколько недель назад. Наверное, они переживали, что Данте может передумать насчет меня.

– Валентина! Ливия! Машина Данте уже здесь.

Мать хлопнула в ладоши, а затем подмигнула мне.

– Давай заставим его забыть свою женушку.

Я всей душой надеялась, что она не скажет что-нибудь нечто такое же бестактное в присутствии Данте. Я спустилась следом за ней и постаралась изобразить из себя искушенную женщину. Отец открыл дверь. Даже не припомню, когда он в последний раз сам открывал дверь, обычно предоставляя делать это матери, мне или нашей горничной, но сейчас, очевидно, он не мог ждать, или гость был слишком важным? Зачем так явно показывать, как отчаянно он хотел еще разок выдать меня замуж? Из-за этого я почувствовала себя последним щенком из помета, от которого зоомагазин ждет не дождется возможности избавиться.

Мы с матерью застыли посреди холла, а в проеме двери показались светлые волосы Данте. На улице был снегопад, и снежинки на его голове делали волосы похожими на золото. Я поняла, почему многие расстроились из-за брака Арии с Лукой: она и Данте составили бы золотую пару.

Лучезарно улыбаясь, отец распахнул дверь. Данте пожал ему руку, и они обменялись парой слов. Мать чуть ли не подпрыгивала возле меня. Она нацепила свою самую очаровательную улыбку, когда Данте и отец наконец направились в нашу сторону. Я с трудом заставила себя улыбаться.

В первую очередь, по традиции, Данте поприветствовал мою мать, поклонившись и поцеловав руку, а потом подошел ко мне. Его улыбка, предназначенная для меня, не коснулась голубых глаз. Я тоже протянула ему руку для поцелуя.

– Валентина, – произнес Данте ровным, холодным голосом.

Внешне Данте был невероятно привлекательным. Высокий и в меру мускулистый, в безупречном темно-сером костюме-тройке, в белой рубашке с нежно-голубым галстуком. Его светлые волосы были зачесаны назад. Но за глаза все называли его холодной рыбой, и из наших коротких встреч я поняла, что это правда.

– Очень рада снова видеть тебя, – пробормотала я, немного поклонившись.

Данте отпустил мою руку.

– Да, я тоже. – Он посмотрел на моего отца. – Мне бы хотелось поговорить с Валентиной наедине.

Вот так просто! И никаких традиционных пустых бесполезных расшаркиваний.

– Конечно, – быстро согласился отец и, подхватив мать под руку, поскорее увел ее.

Если бы я уже однажды не побывала замужем, они бы ни за что не оставили меня с мужчиной наедине, но теперь считалось, что моя добродетель в защите не нуждается. А рассказать им, что у нас с Антонио никогда не было супружеских отношений, я не могла. Я никому этого не могла рассказать и уж тем более Данте.

Когда мать и отец скрылись за дверью, Данте повернулся ко мне.

– Я так понимаю, ты не против.

Он казался чересчур сдержанным, как будто его эмоции были закупорены глубоко внутри. Я задалась вопросом, в чем главная причина подобного поведения: он стал холодным после смерти жены, или таков его характер от рождения.

– Да, – ответила я, надеясь, что он не заметит, как я нервничаю, потом жестом указала на дверь слева от нас. – Не желаешь присесть?

Данте кивнул, и я повела его в гостиную. Я опустилась на диван, а Данте сел в кресло напротив. А я было подумала, что он захочет сесть рядом со мной, но, судя по всему, он хотел сохранить дистанцию между нами, максимально соответствующую приличиям. Поцеловав мою руку, он больше он ко мне не прикоснулся. Он, вероятно, считал такое неприемлемым, пока мы не женаты. По крайней мере, я надеялась, что это так и других причин нет.

– Думаю, отец сообщил тебе, что наша свадьба назначена на пятое января.

Я пыталась различить в его голосе долю печали или тоски, но не было ничего. Я сложила руки на коленях, переплетя пальцы. Так было меньше шансов, что Данте заметит мою дрожь.

– Да. Он сказал мне несколько дней назад.

– Я понимаю, что еще и года не прошло после похорон твоего мужа, но мой отец вскоре удалится от дел, и все ожидают, что я буду женат, когда займу его место.

Я опустила глаза, когда мою грудь сдавило от подавляемых эмоций. Антонио не был хорошим мужем, он вообще ни в какой степени не был им, но он был моим другом, и я знала его всю жизнь, потому и согласилась выйти за него замуж. Но я была слишком наивна, не поняла, что на самом деле значит брак с мужчиной, которого не интересовала ни я, ни женщины вообще. Мне хотелось ему помочь. Быть геем в мафии нельзя. Если бы кто-нибудь узнал, что Антонио предпочитает мужчин, они бы убили его. Когда он попросил меня о помощи, я ухватилась за эту возможность, втайне рассчитывая, что смогу его завоевать. Я думала, что он не захочет больше быть геем, и у нас будет настоящий брак, но эти надежды разбились очень скоро. Вот почему мерзкая, эгоистичная часть меня вздохнула с облегчением, когда Антонио умер. Я верила, что наконец-то освободилась, чтобы найти мужчину, который будет любить меня или, по крайней мере, желать. К счастью, это была лишь очень небольшая часть меня, и я чувствовала уколы совести. И все же, может, у меня появился шанс, и мой второй брак, наконец, подарит мне мужа, который будет относиться ко мне как к женщине.

Похоже, Данте неправильно истолковал мое молчание.

– Если ты считаешь, что еще слишком рано, мы можем отменить наши договоренности.

Мать меня убьет, а отца, скорее всего, хватит удар.

– Нет, – пробормотала я. – Все нормально. Просто ненадолго погрузилась в воспоминания. – Я улыбнулась ему, но Данте не ответил мне тем же, только бесстрастно наблюдал за мной.

– Отлично, – кивнул он. – Я хотел бы обсудить с тобой приготовления к свадьбе. Два месяца – это немного, но так как эта свадьба будет скромной, времени на подготовку достаточно.

Я кивнула. Немного печально было от того, что наша свадьба будет скромной, но устраивать нечто грандиозное настолько быстро после смерти Антонио было бы дурным тоном, и к тому же учитывая, что это будет второй брак для меня и Данте, настаивать на роскошном банкете было бы нелепо.

– Почему ты выбрал меня? Уверена, что других подходящих вариантов было в избытке.

Меня распирало любопытство с тех пор, как отец рассказал о своей договоренности с Данте. Я понимала, что спрашивать о таком не полагается. Если бы об этом узнала мать, закатила бы истерику.

На лице Данте не дрогнул ни один мускул.

– Разумеется. Мой отец предлагал твою кузину Джианну, но я не хотел, чтобы моя жена едва достигла совершеннолетия. К сожалению, большинство женщин к двадцати годам уже замужем, а почти все вдовы гораздо старше или у них уже есть дети, что, как ты понимаешь, недопустимо для мужчины моего положения.

Я кивнула. Существовало великое множество правил этикета, как только дело доходило до поиска подходящей партии, особенно для человека в положении Данте. И именно поэтому многие были шокированы, когда меня провозгласили его будущей женой. Такое решение Данте не понравилось многим.

– Таким образом, ты была единственным логиным выбором. Ты, конечно, еще довольно молода, но с этим ничего не поделаешь.

Ошеломленная его равнодушием, несколько мгновений я молчала. Я уже не была такой наивной, как раньше, но в глубине души все же надеялась, что, по крайней мере, одна из причин, почему Данте выбрал меня, заключалась в том, что я привлекала его, что он считал меня красивой или хоть чуть-чуть интересной, но холодный расчет разрушил всякую надежду.

– Мне двадцать три, – возразила я, поразившись своему спокойному голосу. Наверное, Данте заразил меня своей отчужденностью. Если это так, то скоро я стану снежной королевой. – Это не «молода» по нашим брачным стандартам.

– На двенадцать лет моложе меня. Это больше, чем мне бы хотелось.

Его умершая жена была всего на два года моложе него, и женаты они были около двенадцати лет. Тем не менее, в его устах это звучало так, как будто я заставляю его на мне жениться. Почти все мужчины в нашем мире заводили себе молодых любовниц, когда жены старели, однако же Данте был раздосадован тем, что я слишком молода.

– Так, может, тебе стоит поискать другую жену? Я не просила на мне жениться. – В ту же секунду, как слова слетели с моего языка, я зажала рот рукой и метнула испуганный взгляд в сторону Данте. Он не выглядел рассерженным, он вообще никак не отреагировал. Выражение его лица оставалось таким же, как и всегда. Стоическое и бесчувственное. – Прошу прощения. Это было очень грубо. Не стоило мне это говорить.

Данте покачал головой. Ни единый волосок не выбился из его идеальной прически. На штанинах не было даже капельки грязи, невзирая на ноябрьский снегопад.

– Все в порядке. Я не хотел тебя обидеть.

Как бы мне хотелось, чтобы его голос не звучал так равнодушно, но тут уж ничего не поделаешь, по крайней мере, пока мы не поженились.

– Ты не обидел. Прости. Я не должна была на тебя огрызаться.

– Ладно, вернемся к делу. Нам нужно обсудить еще кое-что, и, к сожалению, на сегодняшний вечер у меня назначена встреча, а завтра рано утром я улетаю.

– Ты полетишь в Нью-Йорк на помолвку Маттео и Джианны?

Однако моя семья не получила приглашения. Как и на помолвку Арии, были приглашены только ближайшие члены семьи и руководители нью-йоркской и чикагской Семей, чему я была рада. Это был бы мой первый выход в свет после того, как мое обручение с Данте предали огласке. И тогда не избежать сплетен и любопытных взглядов.

Во взгляде Данте на секунду мелькнуло удивление, но потом оно испарилось.

– Да, это так.

Он потянулся к карману пиджака и достал маленькую бархатную коробочку. Я приняла ее и открыла. Внутри лежало бриллиантовое кольцо. Всего несколько недель назад я сняла помолвочное и обручальное кольца, которые надевал мне Антонио. По большому счёту они ничего не значили для меня.

– Надеюсь, тебе понравится дизайн.

– Да, благодарю.

После небольшой заминки я взяла кольцо и надела его себе на палец, потому что Данте никак не дал понять, что хочет сделать это сам. Я посмотрела на его правую руку, и сердце тревожно сжалось: он по-прежнему носил свое старое обручальное кольцо. Горечь разочарования наполнила меня. Неужели он до сих пор любит свою умершую жену, или это просто дань привычке?

Он заметил мой взгляд, и впервые за все это время его бесстрастная маска на мгновение соскользнула, но это случилось так быстро, что я ни в чем не была уверена. Данте не стал ничего объяснять, но от такого, как он, этого и не стоило ожидать.

– Твой отец просит, чтобы до свадьбы мы вместе вышли в свет. Поскольку мы договорились, что официальная помолвка не нужна… – Я ни с кем ни о чем не договаривалась, меня даже никогда об этом и не спрашивали, но стоило ли удивляться. – …я предлагаю нам вместе посетить ежегодную рождественскую вечеринку в особняке семьи Скудери.

Сколько себя помню, моя семья посещала дом Скудери в первый день Рождества.

– Это хорошая идея.

Данте холодно улыбнулся мне.

– Значит, вопрос улажен. Я сообщу твоему отцу, в какое время заеду за тобой.

– Ты можешь сообщить мне. У меня есть телефон, и я умею им пользоваться.

Данте пристально посмотрел на меня. Кажется, я увидела искру веселья, на секунду мелькнувшую на его лице.

– Конечно. Как хочешь. – Он вытащил из кармана телефон. – Какой у тебя номер?

Мне пришлось взять паузу, чтобы подавить смех, потому что такое поведение не подобает леди, и только потом я смогла продиктовать номер.

Закончив печатать, Данте сунул телефон обратно в карман и молча встал. Я тоже поднялась и стала разглаживать несуществующие складки на юбке, чтобы скрыть раздражение за заученными манерами.

– Благодарю за уделенное время, – произнес он официальным тоном.

Я очень надеялась, что он расслабится после нашей свадьбы. Он не всегда был таким сдержанным. Я слышала истории о том, как он доказывал, что по праву занимает свое положение, и насколько эффективно может действовать, когда дело касается предателей и врагов. Было что-то темное и дикое за его манерами ледяного принца.

– Всегда пожалуйста. – Я приблизилась к двери, но Данте, опередив, открыл ее передо мной. Коротко поблагодарив, я вышла в холл. – Я позову родителей, чтобы вы попрощались.

– Вообще-то мне еще нужно поговорить с твоим отцом наедине, прежде чем уйти.

Попытка что-либо понять по выражению его лица была бы бесполезной, так что утруждаться я не стала. Дойдя до конца коридора, я постучалась в дверь в кабинет отца. Голоса внутри стихли, и через мгновение отец открыл дверь. Мать стояла у него за спиной. При одном взгляде на ее лицо мне стало понятно, что она жаждет наброситься на меня с вопросами, но сдерживается из-за присутствия Данте.

– Данте хотел с тобой поговорить, – сообщила я.

– Увидимся на рождественской вечеринке.

Я раздумывала, не чмокнуть ли его в щеку, но отказалась от этой идеи. Просто кивнула ему с улыбкой, прежде чем уйти. Мать зацокала каблуками позади меня, догнала и схватила за руку.

– Как все прошло? Данте не кажется довольным. Это ты его чем-то обидела?

Я подсмотрела на нее.

– Конечно нет. Просто у Данте всегда абсолютно холодное лицо.

– Ш-ш-ш. – Мать оглянулась назад. – Что если он тебя слышит?

– Не думаю, что его это беспокоит.

Мать внимательно посмотрела на меня.

– Ты должна быть счастлива, Валентина. Ты выиграла мужа в лотерею, и я уверена, что под холодной маской Данте скрывается страстный любовник.

– Мама, пожалуйста.

Мне до сих пор не по себе от двух единственных разговоров о сексе с моей матерью за всю мою жизнь. Сначала, в мои пятнадцать, она пыталась рассказать о птичках и пчелках, когда я уже хорошо знала, откуда берутся дети. Даже в католической школе для девочек эта информация не была секретом. А второй раз – незадолго до свадьбы с Антонио. Вряд ли я переживу третий.

Но у меня теплилась надежда, что она права. Благодаря тому, что Антонио не интересовали женщины, у меня никогда не было шанса насладиться страстным любовником или вообще хоть каким-нибудь любовником. Я была давно готова избавиться от своей невинности, даже если существовал риск, что Данте узнает, что мой первый брак был лишь ширмой. Но нужно было решать проблемы по мере их возникновения.

Глава 2

Без четверти шесть Данте, как и обещал, заехал за мной. Ни минутой раньше или позже. Да иного я и не ожидала. Мои родители выехали заблаговременно. Данте, как будущий глава Синдиката, не мог слишком рано появиться на вечеринке.

На этот раз он был в костюме-тройке темно-синего цвета в голубую полоску и таком же галстуке. На мгновение я застыла, увидев его – платье на мне тоже было темно-синим. Все подумают, что мы нарочно так вырядились, но теперь уж ничего не поделаешь. Я три дня просидела на жесткой детокс-диете, чтобы влезть в это облегающее платье с открытой спиной, и переодеваться в последнюю минуту не собиралась. Несмотря на то, что длина юбки-карандаш доходила мне до икр, благодаря разрезу до бедра я могла без особых проблем пройтись по лестнице.

Данте окинул меня беглым взглядом.

– Валентина, прекрасно выглядишь.

Простая вежливость, не более. И совершенно никакого намека на то, что он искренне находит меня привлекательной.

– Спасибо, – улыбнулась я и подошла к нему.

Подводя меня к черному «Порше», припаркованному у бордюра, он коснулся моей поясницы и напрягся, когда наткнулся ладонью на участок обнаженной кожи. Не уверена, но мне показалось, что он резко выдохнул. Мысль о том, что я могу волновать его, и его прикосновение вызвали мурашки по телу. Данте едва коснулся рукой моей спины и больше ничем не выдал своих эмоций. Я села в машину, почти опьяненная триумфом от того, что мне удалось получить реакцию от айсберга. После свадьбы я постараюсь почаще вызывать его на эмоции.

* * *

Когда мы остановились перед особняком Скудери, остальные гости уже прибыли. Мы могли бы пройтись пешком, если бы не десятисантиметровый слой снега, проблемы безопасности и мои высокие каблуки. Во время поездки Данте не утруждал себя светской беседой. Казалось, что мыслями он где-то далеко. И на этот раз, когда Данте положил руку на мою обнаженную спину, никакой реакции не последовало.

Дверь нам открыла Людевика Скудери. Ее муж Рокко, нынешний Консильери отца Данте, маячил у нее за спиной. Они широко улыбались, провожая нас в приятное тепло холла. В самом центре возвышалась восьмифутовая рождественская елка, украшенная красными и серебристыми шарами.

– Мы очень рады, что вы пришли, – с чувством произнесла Людевика.

Рокко потряс руку Данте.

– Поздравляю с отличным выбором, Данте. Твоя будущая жена выглядит потрясающе.

Совершенно очевидно, что они из кожи вон лезли, стараясь быть милыми. Хотя обычно новый Дон сохранил Консильери своего предшественника, традицией это не являлось, так что Данте, взяв на себя обязанности своего отца, мог назначить нового.

Данте склонил голову и вновь положил руку мне на спину.

– Да, так и есть, – произнес он, а я могла только улыбаться.

Людевика схватила меня за руки.

– Мы были очень рады, когда узнали, что Данте выбрал тебя. После всего того, через что тебе пришлось пройти, справедливо, что судьба повернулась к тебе лицом.

Я не знала, что ответить. Возможно, она говорила искренне. Трудно было сказать, ведь изначально они пытались женить Данте на Джианне.

– Спасибо. Очень мило с вашей стороны.

– Входите. Вечеринка у нас не в холле, – сообщил Рокко, кивая нам в направлении гостиной, откуда были слышны смех и голоса.

– Ария будет очень рада снова встретиться с тобой, – произнесла Людевика, когда мы вошли в гостиную.

Я не успела высказать удивление, потому что в тот же момент нас окружили плотной толпой, чтобы поздравить с помолвкой и предстоящей свадьбой. Между приветствиями и рукопожатиями я осмотрела гостиную. Ария стояла в другом конце огромной комнаты рядом с ещё одной массивной рождественской елью и ее не менее массивным мужем Лукой, рука которого лежала у нее на талии. Джианну и ее жениха Маттео я нигде не увидела. Судя по всему, Скудери были обеспокоены тем, что их средняя дочь может устроить сцену.

Данте провел пальцем по моей спине, чем изрядно меня удивил. Я стрельнула в него глазами, а затем перевела взгляд на пару перед нами и, улыбнувшись самой ослепительной улыбкой, обняла Бибиану.

– Как дела? – прошептала я. Она ненадолго стиснула меня в объятьях, а затем отступила с натянутой улыбкой.

Ее муж Томмазо, на тридцать лет старше нее, лысый и толстый, поцеловал мне руку, и все бы было хорошо, если бы не зловещая ухмылка на его лице. Пальцы Данте на моей спине напряглись, и я рискнула взглянуть на него, но на лице застыла все та же отстраненная маска, как и всегда. Он взглядом просверлил Томмазо, и тот поспешил убраться, увлекая за собой Бибиану.

Официант, несший поднос с выпивкой, остановился рядом с нами, и Данте взял для меня бокал шампанского, а себе виски. Теперь, когда поток поздравителей наконец иссяк, Лука и Ария подошли к нам. Поведение Данте чуть-чуть изменилось, как у тигра, который почуял на своей территории другого хищника. Вместо того чтобы напрячься, он расслабился, показывая, что не беспокоится, но взгляд оставался бдительным и расчетливым.

Лука с Данте обменялись рукопожатием, у обоих были нервные оскалы, напоминающие улыбки. Я улыбнулась Арии, потому что искренне рада была увидеться с ней. Последний раз мы встречались на её свадьбе несколько месяцев назад, и сейчас она казалась гораздо более расслабленной.

– Ты потрясающе выглядишь! – шепнула я, обнимая ее. На ней было темно-красное платье, прекрасно подчеркивающее светлые волосы и бледную кожу. Неудивительно, что Лука не сводил с нее глаз.

– Ты тоже, – ответила она, отступая. – Могу я увидеть спину?

Я повернулась для нее.

– Ого! Правда, изумительно смотрится?

Этот вопрос предназначался Луке и привел к неловкой паузе, во время которой напряженность резко возросла. Данте обнял меня за талию, не сводя холодных глаз с Луки, который взял Арию за руку, поцеловал ее и тихо произнес:

– Мои глаза смотрят лишь на тебя.

Ария смущенно улыбнулась.

– Мне нужно найти Джианну, но я с удовольствием поболтала бы с тобой попозже.

– Хорошо, – ответила я, радуясь тому, что они с Лукой уходят. Все равно нам с Арией не удастся спокойно поговорить, пока рядом мужчины.

Я повернулась к Данте.

– Тебе он не нравится.

– Это не вопрос симпатии. Речь идет о самосохранении и разумной доле подозрения.

– Да тут витает дух Рождества, – заметила я, не пытаясь скрыть свой сарказм.

Уголки губ Данте снова дрогнули, но намечающаяся было улыбка тут же исчезла.

– Не хочешь перекусить?

– Определенно. – После нескольких дней изматывающей диеты я умирала с голоду. Пока мы пробирались сквозь толпу, я заметила, что нигде не видно нынешнего главы Синдиката. – Где твой отец?

– Он не хотел отвлекать от нас внимание. Теперь, находясь в отставке, он предпочитает держаться подальше от публики, – с оттенком иронии произнес Данте.

– Понятно.

Эти светские мероприятия изрядно утомляли. Ты должен быть осторожен, когда что-то говоришь и делаешь, тем более если ты глава Синдиката. Некоторые женщины бросали в мою сторону неприязненные взгляды, и я понимала, что сейчас стала для них излюбленной темой для разговоров. Я знала, о чем они шепчутся, прикрывая свои рты ладошками: «Почему Данте Кавалларо выбрал вдову вместо юной невинной невесты?»

Разглядывая его бесстрастное лицо: острые углы скул, расчет и настороженность в глазах, я опять поймала себя на мысли, что мне жаль, что ответ на этот вопрос не был продиктован чем-то другим, кроме чистой логики.

Буфет ломился от итальянских деликатесов. Я взяла кусочек панеттоне, так как отчаянно нуждалась в каком-нибудь сладком удовольствии. Как всегда, вкус был просто божественным. Я готовила его несколько раз, но мне никогда не удавалось так вкусно, как у Людевики Скудери.

– Данте! – раздался позади нас приятный женский голос.

Мы с Данте повернулись одновременно. Перед нами стояла его сестра Инес, с которой за все годы мы перебросились всего парой слов, потому что у нас было девять лет разницы в возрасте. Она находилась, вероятно, седьмом месяце беременности, если мои предположения верны. На другом конце комнаты ее близнецы, мальчик с девочкой, играли с Фабиано Скудери, который был их ровесником. У Инес были такие же светлые волосы, как у Данте, и держалась она с такой же холодной отчужденностью, но когда ее глаза остановились на мне, я заметила, что взгляд у нее почти дружелюбный.

– И Валентина. Рада видеть тебя.

– Инес, – произнесла я с улыбкой. – Ты ослепительна.

– Спасибо. – Она коснулась своего живота. – Нелегко найти красивые платья с таким большим животом. Может, ты поможешь мне купить что-то для вашей свадьбы?

– С удовольствием. И если ты не против, я была бы рада, если ты будешь сопровождать меня по магазинам, когда я буду выбирать свадебное платье.

Она удивленно посмотрела на меня.

– У тебя его до сих пор нет?

Я пожала плечами. Конечно, у меня оставалось одно с моей последней свадьбы, но я не собиралась надевать его снова. Это плохая примета.

– Еще нет, но я собираюсь приобрести на следующей неделе, если ты, конечно, свободна?

– Я в деле, – ответила Инес.

Ее взгляд потеплел. Она выглядела намного моложе своих тридцати двух, и даже несмотря на то, что была беременна, у нее, похоже, не было проблем с лишним весом. Интересно, как ей это удается? Может, благодаря хорошим генам. Мне, определенно, не так повезло. Без детокс-диеты и регулярных тренировок я бы очень быстро набрала вес.

– Замечательно.

Краем глаза я видела, как Данте внимательно следил за нами. Надеюсь, он рад, что мы поладили с его сестрой. Я знала, что Инес и его умершая жена были подругами, и часто замечала, как они вместе весело болтали на различных мероприятиях.

– Где твой муж? – спросил Данте.

– О, Пьетро вышел на улицу покурить с Рокко Скудери. Они не хотели беспокоить тебя и твою будущую жену.

На щеках Данте заходили желваки.

– Ты можешь пойти к ним, если тебе нужно разобраться с делами, – быстро произнесла я. – Со мной все будет в порядке. Мне нужно поболтать с Арией. Инес, не хочешь присоединиться ко мне?

Инес покачала головой. Ее внимание занимали близнецы, которые отчаянно спорили друг с другом.

– Мне нужно остановить это, или будут слезы и разбитые в кровь носы. – Она улыбнулась мне и стремглав бросилась к спорящим детям.

Данте все еще не отходил от меня.

– Ты уверена?

– Да.

Он кивнул.

– Я скоро вернусь. – Он направился к двери террасы и вышел наружу. Теперь, когда он ушел, я заметила, что несколько женщин стали откровенно пялиться на меня. Мне нужно было побыстрее найти Арию или Бибиану, прежде чем кто-нибудь из присутствующих вовлечет меня в неловкий разговор. Я пробиралась мимо остальных гостей, одаривая их улыбками. Наконец, в тихом закутке холла я увидела Арию и Бибиану.

– Вот вы где! – обрадовалась я, даже не стараясь скрыть свое облегчение.

– Что случилось? – нахмурившись, спросила Ария.

– Мне кажется, что все говорят обо мне и Данте. Успокойте меня, скажите, что я все выдумываю.

Бибиана покачала головой.

– Тебе не кажется. Большинству вдов повезло меньше, чем тебе.

– Я знаю, но все же. Мне бы хотелось, чтобы они не выказывали такое явное потрясение моей помолвкой.

– Это пройдет, – поморщившись, пробормотала Ария. – Скоро Джианна станет главной темой ежедневных сплетен.

– Сожалею. Я слышала, что на помолвке Джианна устроила сцену.

Ария кивнула.

– Да. Проблема Джианны в том, что она не скрывает своего нежелания выходить замуж.

– Поэтому здесь нет Маттео Витиелло? – спросила Бибиана. Я тоже об этом подумала, но мне было неудобно спросить Арию.

– Нет, не поэтому. После смерти Сальваторе Витиелло Маттео на втором месте в иерархии, и в отсутствие Луки он должен оставаться в Нью-Йорке.

Я искала у нее на лице признаки того напряжения, которое слышала в голосе, но она научилась скрывать свои эмоции. Неужели у Луки неприятности в Нью-Йорке? Он слишком молод для Дона. Может, кто-то в Нью-Йорке пытался взбунтоваться? В прежние времена Ария, возможно, сказала бы мне, но теперь, когда я стала невестой будущего Дона Чикагского Синдиката, ей нужно было проявлять осторожность, чтобы не допустить промаха. Может, мы и пытались сотрудничать, но Нью-Йорк и Чикаго определенно не доверяли друг другу.

– Это имеет смысл, – произнесла я. Бибиана посмотрела на меня, почувствовав напряжение в словах Арии.

– Ты еще даже не показала мне свое помолвочное кольцо! – воскликнула Ария.

Я протянула руку.

– Оно прекрасно! – восхитилась Ария.

– Так и есть. Данте выбрал его для меня. – Мое второе помолвочное кольцо, которое снова не являлось символом любви. – Сколько еще вы пробудете в Чикаго? У тебя будет время выпить по чашке кофе?

– Мы уезжаем завтра утром. Лука хочет вернуться в Нью-Йорк. Но мы приедем на вашу свадьбу раньше на несколько дней, так что, может, тогда бы мы и могли встретиться за кофе, если ты не будешь сильно занята?

– Нет, торжество намечается скромным, поэтому у меня будет время. Позвони мне, когда точно все узнаешь.

– Обязательно.

– Бибиана, как насчет тебя? Ты завтра свободна? Мы так толком и не успели поговорить.

Бибиана закусила губу.

– Думаю, смогу. Теперь, когда ты, как жена Дона и настолько крута, Томмазо едва ли посмеет мне запретить.

– Отлично. – Я кивнула и снова обратилась к Арии. – Где Лука?

Ария огляделась.

– Он хотел поговорить с моими родителями о свадьбе Маттео и Джианны. На это потребуется больше времени, чем ожидалось.

Расторгнут ли они помолвку? Это было бы сплетней года. Я даже представить себе не могу, что они рискнут пойти на такое, независимо от того, насколько сильным было сопротивление Джианны.

В дверях гостиной появился Данте и тут же нашёл меня взглядом.

– Похоже, мне пора, – сказала я и обняла на прощание Арию и Бибиану. Потом подошла к Данте и спросила: – Мы уезжаем?

Данте выглядел напряженным.

– Да. Но если хочешь остаться, можешь потом вернуться с родителями.

Это вызвало бы ещё больше сплетен. Нельзя появиться на вечеринке со своим женихом и уйти без него.

– Не думаю, что это было бы разумно.

На лице Данте отразилось понимание.

– Несомненно.

* * *

– Все в порядке? – поинтересовалась я, снова оказавшись в машине.

Теперь, когда мы были помолвлены, я подумала, что будет нормальным спросить. Он крепче вцепился в руль пальцами.

– С русскими стало больше проблем, чем обычно, и то, что Сальваторе Витиелло умер в такое критическое время, а Нью-Йорк должен иметь дело с новым Доном, отнюдь не способствует их разрешению.

Я с удивлением уставилась на него, потому что не ожидала подробного ответа. Большинству мужчин не нравилось говорить о бизнесе со своей женой, а я еще даже не была замужем за Данте.

– Ты выглядишь удивленной, – заметил он, стрельнув в меня глазами.

– Ну да, – призналась я. – Спасибо, что дал честный ответ.

– Я считаю, что честность – это ключ к благополучному браку.

– Только не в нашей среде, – ответила я с долей иронии.

Данте наклонил голову.

– Правда.

– Так ты не считаешь, что Лука – хороший Дон?

– Он хороший Дон, или станет им, когда устранит всех своих врагов.

Он сказал это так безразлично! Как будто устранение не подразумевало убийство других людей просто потому, что они были кому-то неудобны.

– Это то, что ты собираешься делать, когда станешь главой Синдиката?

– Да, при необходимости, но я доказал свои притязания на лидерство за последние несколько лет. Я намного старше Луки.

Но все же самый молодой Дон в истории Синдиката. Люди и его будут проверять на прочность.

Данте остановился перед домом моих родителей, заглушил двигатель, вышел и, обойдя машину перед капотом, открыл мне дверь. Я взяла предложенную руку и встала. На миг мы оказались так близко, что я запросто могла бы поцеловать его. Но он сделал шаг назад, словно восстанавливая дистанцию между нами и проводил меня до двери. Я повернулась к нему лицом.

– Я ни разу не видела рядом с тобой телохранителя. Не слишком ли рискованно выходить из дома без охраны?

Данте мрачно улыбнулся.

– Я вооружен, и если кто-то захочет застать меня врасплох, пусть попробует.

– Ты лучший стрелок в Синдикате.

– Один из лучших, да.

– Хорошо, тогда полагаю, что могу чувствовать себя в безопасности. – Подразумевалось, что это шутка, но Данте был абсолютно серьезен.

– Ты в безопасности. – Я колебалась. Неужели он не попытается поцеловать меня? Через четыре недели мы поженимся. Нам не нужно ради приличия соблюдать дистанцию. Когда стало ясно, что Данте первый шаг делать не собирается, я подошла к нему и поцеловала его в щеку. Я не решилась заглянуть ему в лицо, а вместо этого отперла дверь, проскользнула внутрь, и она захлопнулась у меня за спиной. Я подождала несколько минут, прежде чем выглянуть в окно рядом с входной дверью. Машина Данте уехала. Я задалась вопросом, почему он не попытался поцеловать меня? Потому что мы пока не женаты? Возможно, он решил, что близость до свадьбы для нас неприемлема. Или, может, он все еще любил свою жену? Я даже не посмотрела на его руку и не увидела, снял ли он свое старое обручальное кольцо. Может быть, именно по этой причине люди говорили обо мне сегодня?

Глава 3

Бибиана примчалась ко мне на следующий день. Ее щеки пылали, а глаза опухли от слез. Мы уединились в библиотеке.

– Что случилось?

– Томмазо злится, что я все еще не забеременела. Он отправляет меня к врачу, чтобы выяснить причину.

Они поженились почти четыре года назад, но все это время Бибиана тайком принимала контрацептивы.

– Подумай, может, беременность – не такая уж плохая идея. Если у тебя появится малыш, тебе будет кого любить и кто в ответ полюбит тебя всей душой.

Я крепко обняла ее. Мне было больно наблюдать за тем, как Бибиана в последнее время все больше и больше впадает в депрессию из-за брака с Томмазо. Как жаль, что я не могла ей ничем помочь.

– Знаешь, может, ты и права. Ведь если у меня будет большой живот, может, Томмазо и не тронет меня. – Она тряхнула головой. – Давай не будем больше об этом. Я хочу хоть ненадолго развеяться и забыть о своих проблемах. Рассказывай, что у тебя? Как проходит подготовка к свадьбе?

– Мать арендовала в отеле банкетный зал, – ответила я. – Все, что от меня требуется, – купить свадебное платье.

– Ты опять будешь в белом?

– Сомневаюсь. Моя мать не считает это уместным. Наверное, выберу кремовое. Думаю, будет неплохо.

Бибиана вздохнула.

– Да это просто нелепо, что тебе нельзя надеть платье белого цвета из-за того, что ты якобы уже была замужем. Это и браком-то не назовешь.

– Тсс, – прошипела я, бросив быстрый взгляд на закрытую дверь библиотеки. Не так давно я все-таки рассказала Бибиане правду о нас с Антонио. – Ты же понимаешь, что никто не должен узнать об этом.

– Нет, я не понимаю, почему ты пытаешься защитить Антонио. Он мертв. И он использовал тебя в своих интересах. Сейчас тебе нужно беспокоиться о себе.

– Я о себе и беспокоюсь. Я помогала Антонио предать Синдикат. Быть гомосексуалистом – преступление, и ты об этом знаешь.

– Это глупо.

– Я знаю, но мафия не изменит своих принципов, и неважно, как сильно нам того хочется.

– Но если ничего не собираешься говорить Данте, то что будешь делать, когда наступит брачная ночь? Тебя не волнует, что он сразу же поймет, что у вас с Антонио никогда не было секса?

– Надеюсь, он ничего не заметит.

– Заметит, если будет что-то вроде моего первого раза.

– То, что Томмазо сделал с тобой, просто ужасно. Ты была не готова и не хотела этого, так что неудивительно, что ты истекала кровью. До сих пор зла не хватает, когда думаю об этом.

– Что сделано, то сделано, – тяжело сглотнув, промямлила Бибиана. – Жаль, что мне не попался муж гей, – с горечью рассмеялась она. Я слегка сжала ее ладонь.

– Ну а вдруг тебе повезет, и Томмазо хватит удар или его застрелят русские. – Я нисколько не шутила. Мне хотелось, чтобы Бибиана освободилась.

– Это плохо, что я действительно желаю его смерти? – усмехнулась Бибиана.

– Естественно, ты хочешь его смерти. А кто бы не хотел на твоем месте? И я. И любая другая.

Бибиана с благодарностью посмотрела на меня.

– Ладно, что насчет тебя? Ты хочешь переспать с Данте?

– О, да. Дождаться не могу.

Хоть щеки у меня и вспыхнули, но это была чистая правда. Разве есть что-то противоестественное в желании заняться сексом с будущим мужем? Если на то пошло, Данте был безумно привлекательным мужчиной.

– В таком случае, может, тебе стоит как-то подготовиться, чтобы Данте не понял, что твой первый брак был лишь видимостью.

– Как, например? Найти парня, который со мной переспит? Изменять Данте я не стану. И считаю, что секс должен быть только в браке. – Несмотря на свою твердую решимость не следовать установкам моей матери и католических учителей, я не могла представить близость с кем-то, с кем не обручена.

Бибиана тихонько прыснула.

– Я не это имела в виду. – Покраснев, она понизила голос до шепота. – Я думала, что ты можешь использовать фаллоимитатор.

На мгновение я потеряла дар речи. Такое мне даже в голову не приходило.

– Где мне взять фаллоимитатор? Вряд ли я смогу попросить телохранителей отца отвезти меня в секс-шоп. Моя мать, узнав об этом, умрет со стыда. – Я тоже умру прямо на входе.

– Как бы мне хотелось помочь тебе в этом, но если Томмазо узнает, он будет в ярости. – Скулы Бибианы все еще были в синяках после последней вспышки ее мужа.

– Наверное, это и к лучшему. Мне все равно отвратительна сама мысль заняться сексом с неодушевленным предметом. Я что-нибудь придумаю.

– А может, как все мужчины, Данте будет слишком занят заботой о своих потребностях, чтобы что-то заметить?

Мне стало от этого не по себе. Все же я лелеяла надежду, что Данте позаботится и обо мне.

* * *

В день своей свадьбы пятого января я ужасно нервничала, и не только из-за брачной ночи. Ведь это был мой второй шанс на счастливый брак. Большинство людей нашего круга не поняли бы меня. Они всю жизнь до самой смерти прозябали в несчастливых союзах.

Шествуя по проходу в блестящем кремовом платье, я впервые за долгое время была полна надежд. Данте выглядел шикарно в черном костюме с жилетом. Он не отрывал от меня взгляда, и когда отец передал меня ему, я была уверена, что увидела в его глазах тень одобрения. Его теплая ладонь на моей и мимолетная улыбка, которую он подарил прежде, чем священник начал свою проповедь, вызвали у меня желание встать на цыпочки и поцеловать его.

Мать сидела в первом ряду. Глядя на нее, можно было поверить, будто она не могла быть счастливее, чем сейчас, а отца переполняла гордость. И только мой брат Орацио, который прилетел всего два часа назад из Кливленда, где работал по заданию Синдиката, всем своим видом показывал, как ему не терпелось уйти. На ободряющие улыбки Бибианы и Арии мне приятнее было смотреть. Пока священник говорил, я время от времени украдкой бросала взгляды на Данте, и то, что я видела на его лице, разрывало мне сердце. Выражение печали не покидало его. Мы с ним оба пережили потерю, но, если слухи верны, для Данте эта потеря была любовью всей жизни. Смогу ли я соперничать с той женщиной?

Когда настало время для поцелуя, Данте без колебаний наклонился и прижался своими теплыми губами к моим. Определенно, он не был холодным. В памяти всплыли слова матери, и я задрожала от волнения. Если невозможно заставить Данте забыть свою первую жену, я могла хотя бы помочь ему двигаться дальше.

* * *

После церкви вся процессия отправилась в отель на банкет. Впервые мы остались с Данте наедине как супружеская пара. Он не взял меня за руку во время поездки, но, наверное, он относился к тому типу мужчин, которые не выносят всех этих телячьих нежностей. Меня больше беспокоили его напряженные челюсти и стальной блеск в глазах.

– Вроде неплохо все прошло, как считаешь? – начала я, когда гнетущая тишина стала невыносимой.

– Да, священник неплохо справился.

– Только мне бы хотелось, чтобы моя мать не рыдала так громко. Обычно ей лучше удается справляться с эмоциями.

Данте напряженно улыбнулся.

– Она за тебя счастлива.

– Да, я знаю. – Я сделала паузу. – А ты? Счастлив? – Я знала, что это опасный вопрос.

Он переменился в лице.

– Конечно, я доволен этим союзом.

Я ждала чего-то большего, но оставшаяся часть поездки прошла в молчании. Я не хотела начинать брак с ссоры, поэтому отступила.

Когда мы вышли из машины и направились к двери, Данте коснулся моей спины.

– Ты прекрасно выглядишь, Валентина.

Мне хотелось заглянуть в его глаза, но он смотрел только вперед. Может быть, он понял, что был слишком холоден в машине, и почувствовал за собой вину?

Пока мы шли к столу по изысканно украшенному розами банкетному залу отеля под приветственные крики гостей, Данте приобнимал меня за талию. Большинство гостей приехали раньше нас и уже сидели на своих местах. За нашим столом находились наши родители, мой брат Орацио и сестра Данте с мужем. Раньше я почти не общалась с родителями Данте, за исключением ничего не значащих светской беседы. Они были достаточно любезны. Мой брат Орацио делал вид, что чем-то занят в своем iPhone, но это был всего лишь способ попытаться избежать вопросов отца.

Ария с Лукой, Маттео с Джианной, а также семья Скудери расположились за столом справа от нас. Ария тепло улыбнулась мне и опять стала пристально наблюдать за сестрой и Маттео, которые находились на грани ссоры. У этой парочки будет тот еще брак. Маттео, похоже, совсем не смущали злобные взгляды Джианны в его сторону.

– Вы прекрасная пара! – сказала Инес, возвращая мое внимание к нашему столу.

Данте как-то странно посмотрел на меня.

Ответить я не успела, нас прервали официанты, вошедшие в зал.

После смены четырех блюд наконец-то наступило время для первого танца новобрачных. Данте подвел меня к танцполу и притянул к своей груди. Я улыбнулась ему. Сильный и теплый, он к тому же был хорошим танцором. От него вкусно пахло летним бризом и еще чем-то очень мужским. Я с нетерпением ждала того момента, когда окажусь с ним в одной постели, чтобы увидеть, что скрывается под тканью своего дорогущего костюма. Будь мы одни, я положила бы голову ему на плечо, но все пялились на нас, а мне показалось, что Данте не нравится демонстрировать эмоции на публике.

Конечно, нашим гостям не было никакого дела до этого. Вскоре они начали вопить: «Горько! Горько!»

Данте взглянул на меня сверху-вниз, вопросительно приподняв бровь.

– Мы выполним их желания или проигнорируем их?

– Думаю, выполним.

Мне, по крайне мере, очень-очень хотелось этого.

Данте сильнее притиснул меня к себе и крепко прижался своими губами к моим. Он не отрывал от меня своих голубых глаз, и на мгновение, я увидела в них что-то вроде теплоты. Но затем гости тоже начали танцевать, и наш поцелуй закончился. Вскоре после этого Фиоре Кавалларо пригласил меня на танец, а Данте должен был пригласить свою мать. Я улыбнулась своему свекру, не зная, как вести себя с ним. В нем присутствовала та же холодная отчужденность, что и в Данте.

– Мы с женой надеялись, что Данте выберет какую-нибудь девушку из тех, кто еще не был замужем.

Я с трудом смогла удержать улыбку. Ни за что на свете я не хотела, чтобы кто-то из гостей понял, что Фиоре сказал мне что-то неприятно.

– Понимаю, – спокойно ответила я.

– Но его доводы убедили нас. Наследник нужен Данте в ближайшее время, и будет лучше, если матерью для наших внуков станет женщина постарше.

Я кивнула. Я ненавидела их холодную логику каждой клеточкой своего естества. Но высказать это ему в лицо не могла.

– Не хочу показаться жестоким, но это брак по расчету, и я уверен, что ты понимаешь связанные с тобой ожидания.

– Я понимаю. И с большим нетерпением буду ждать детей от Данте.

Это было правдой. Я всегда хотела детей. И даже всерьез подумывала об ЭКО, когда была замужем за Антонио, но мне хотелось узнать Данте получше, прежде чем пытаться забеременеть. Конечно, этого сказать его отцу я не могла. Когда танец закончился, мой брат, как и положено, принял меня у Фиоре.

– Я рада, что ты смог приехать, – с благодарностью взглянув на него, произнесла я.

Темно-зеленые глаза и почти черные волосы – единственное сходство между нами. Мы никогда не были близки, и дело было вовсе не во мне. Не знаю, изменится ли это когда-нибудь. Он обижался на нашего отца за то, что тот меня баловал; иногда я думаю, что он обижался и на меня за то, что мне, как он считал, было легче, чем ему.

– Я не смогу остаться надолго, – только и ответил он. Я кивнула, ничего другого и не ожидая. Орацио всеми силами избегал нашего отца.

Я была рада, когда меня пригласил на танец муж Инес Пьетро. Он был молчаливым человеком и не наступал мне на ноги, поэтому я бы не возражала протанцевать с ним до конца вечера, чтобы избежать неловкой беседы. Но, разумеется, это было бы неуместно. После танца с Пьетро я должна была танцевать с главой Нью-Йорка. В то время как Арии было абсолютно комфортно рядом с Лукой, о себе я такого сказать не могла. Тем не менее, мне пришлось принять его руку, когда он пригласил меня. Он не улыбнулся. Очень редко я видела у него подобие настоящей улыбки: когда он смотрел на Арию. Данте был высоким и мускулистым, но с Лукой даже мне пришлось откинуть голову назад, чтобы сохранить зрительный контакт. Я знала, что за нами пристально наблюдают десятки глаз, пока мы кружимся в танце. И тщательнее всего следил за каждым нашим шагом стальной взгляд Данте, даже при том, что сам он танцевал с Арией. Но и Лука не казался довольным тем, что Данте обнимает его жену. Мужчины в нашем мире – собственники. Такие мужчины, как Данте и Лука, тем более.

Песня закончилась и началась следующая. Мне пришлось очень постараться, чтобы скрыть свое облегчение. На лице Луки мелькнуло понимание. Вероятно, он привык к тому, что людям некомфортно в его присутствии. Следующим моим партнером по танцам стал Маттео. Я не была с ним близко знакома, но много наслышана о его характере и виртуозном владении ножом.

– Разрешите? – спросил он, театрально поклонившись.

Я в ответ сделала шутливый реверанс.

– С превеликим удовольствием.

В его глазах вспыхнуло удивление. С акульей ухмылкой он притянул меня к себе. Ближе, чем рискнул Лука. Ближе, чем рискнул бы любой здравомыслящий человек.

– Уверен, я только что видел, как твой муж слегка дернулся, – пробормотал Маттео. – Я так понимаю, для такой холодной рыбы, как он, это эквивалент эмоционального взрыва.

Я фыркнула, пытаясь задушить смех.

– Тебе не нравится тянуть резину, да?

– О, я не против за что-нибудь потянуть, – сказал он с озорным блеском в темных глазах.

Я рассмеялась. Это был громкий хохот.

– Я почти уверена, что это что-то непристойное.

Я чувствовала, что в нашу сторону уже стали коситься, но не могла сдержаться.

– Ты права. Меня предупредили быть паинькой рядом с женой Дона, чтобы не вызвать раскол между Нью-Йорком и Чикаго, – беспечно сообщил он.

– Не волнуйся. Я никому не скажу.

Маттео подмигнул.

– Боюсь, для этого уже слишком поздно.

– Думаю, снова пришла моя очередь, – сказал Данте, появившись рядом с нами. Его жесткий взгляд остановился на Маттео, но тот, в свою очередь, казался абсолютно невозмутимым.

Маттео сделал шаг назад.

– Конечно. Разве можно надолго оставлять такую жгучую красотку? – Он наклонился и поцеловал мне руку. Я напряглась, но не из-за поцелуя, а из-за взгляда Данте, поэтому быстро вложила свою ладонь в его, слегка сжав, и тут же Ария оказалась рядом с нами.

– Маттео, потанцуешь со мной? – Он шагнул к ней, и Арии удалось ловко увести их подальше от нас с Данте.

– Я думала, ты собирался танцевать со мной? – выдавила я, всматриваясь в жесткие черты лица Данте.

Его глаза цвета неба остановились на мне. Он обнял меня и повел в танце. Я не была уверена, что его разозлило: ревность или неуважение Маттео.

– Что он сказал? – спросил наконец Данте.

– Хм?

– Что тебя так рассмешило?

Может, все-таки он ревновал. Непонятно почему, но эта мысль меня осчастливила.

– Он шутил о резине.

На лице у Данте отразилось понимание.

– Ему надо быть поосторожнее. – Угроза была очевидна. Хорошо, что Маттео и Лука этого не слышали.

– Я думаю, он немного на взводе из-за проблем с Джианной.

– Как я слышал, он всегда имел взрывной характер, даже до его помолвки с девочкой Скудери.

– Ну, не все же такие сдержанные, как ты, – сказала я.

Он приподнял брови, но ничего не ответил.

* * *

Вскоре после полуночи мы с Данте откланялись. Отель предлагал нам свои самые дорогие апартаменты на ночь, но Данте предпочел вернуться домой, и я была этому рада. Мне не терпелось наконец-то оказаться у него дома. Хотя надо признать, я немного переживала из-за того, что он делил его с покойной женой. Наверняка дом полон воспоминаний. Бибиана скрестила пальцы, когда я проходила мимо нее, и я не смогла сдержать улыбку.

Глава 4

Наконец пришло время для нашей первой брачной ночи, чему я была несказанно рада. Моей первой настоящей брачной ночи. Я слишком долго ждала.

По дороге в особняк Данте на Золотом побережье Чикаго мы не разговаривали. И это становилось для нас неприятной традицией. Я разглядывала поток машин через пассажирское окно, отчаянно пытаясь скрыть растущую нервозность. Разве возможно одновременно испытывать волнение и страх?

На подъезде к огромному светло-коричневому трехэтажному особняку Данте сбавил скорость, нажал кнопку на приборной панели, кованые железные ворота распахнулись, и мы подкатили к двойному гаражу. Особняк моей семьи находился не так далеко. Он был меньше, чем дом Данте, как и следовало ожидать. У подручного дом не может быть больше, чем у его Дона.

Припарковавшись рядом с внедорожником «мерседес», Данте вышел, открыл дверь и протянул мне руку, помогая выбраться из машины, потому что с моим платьем это было непросто. Его рука была теплой и надежной. Меня всегда удивляло, что его кожа не такая ледяная, как маска на лице. Данте отпустил меня в тот самый миг, когда я встала, и я едва не потянулась за его рукой, но тут же одернула себя. Я не хотела на него давить. Может, он даст волю чувствам только за закрытыми дверьми?

Он провел меня через боковую дверь в вестибюль особняка. Стояла странная тишина. Я знала, что у Данте есть горничная и повар, которые вели его домашнее хозяйство.

– Я дал Зите и Габи выходной, – упомянул он вскользь. Неужели он так легко читает мои мысли?

– Отлично, – ответила я, а затем смутилась от того, как это прозвучало. Не то чтобы я боялась, будто шумом из спальни мы устроим развлечение всему дому, но я бы предпочла полную уединенность в нашу первую ночь вместе.

Данте направился прямиком к лестнице, затем остановился, положив руку на перила, и оглянулся на меня. Я застыла посередине вестибюля, но затем быстрым шагом последовала за ним наверх. От волнения внутри всё трепетало.

Это моя вторая брачная ночь, но я была почти так же неопытна, как и несколько лет назад, и очень надеялась на то, что сегодня вечером все изменится. Мы с Антонио изредка целовались в начале нашего брака, и он пару раз даже прикоснулся к моей груди через ночную сорочку, но когда мне стало ясно, что ему это совсем не нравится, мы отказались от тщетных попыток близости.

Я хотела стать настоящей женой, настоящей женщиной, и знала, что Данте, в отличие от Антонио, вполне способен на супружеские отношения. Но это тоже могло оказаться для меня проблемой. Что если Данте заметит, что я девственница? Могу ли я это скрыть от него? Может, если я попрошу его выключить свет, мне удастся скрыть свой дискомфорт или объяснить все нервозностью из-за того, что я буду с кем-то еще, кроме Антонио? Но что, если он почувствует мою девственную плеву? Что мне тогда ему сказать? Я должна была использовать вибратор, чтобы избавиться от нее, но романтик во мне не хотел потерять девственность с прибором. Это нелепо.

Ход моих мыслей прервался, когда Данте открыл дверь спальни и жестом пригласил меня войти внутрь. Я прошла мимо него, свадебное платье мягко шелестело от каждого движения. Затем мазнула по мужу быстрым взглядом, чтобы понять его настроение, но, как обычно, выражение его лица было непроницаемым.

В комнате стояла большая двуспальная кровать из черного дерева с черными атласными покрывалами. На мгновение я подумала, а не оставил ли он этот траурный черный со времен смерти своей жены? И затем меня посетила мысль куда хуже: что, если это та же самая кровать, которую он делил со своей первой женой?

– Ванная за этой дверью, – сказал Данте, кивнув в сторону двери из темного дерева справа от меня.

Я замешкалась. Он хочет, чтобы я освежилась? Он закрыл дверь спальни и начал ослаблять узел галстука. Разве он не собирается меня раздевать? Данте подошел к окну, повернувшись ко мне спиной. Я поняла намек.

Разочарованная, я вошла в ванную комнату. Она была отделана черным мрамором. Наверное, Данте просто нравится черный. Затем подошла к окну, которое выходило на ту же сторону, что и в спальне, задаваясь вопросом, видел ли Данте ту же картину, что и я: легкий шторм на озере, темные тучи, усеявшие синее ночное небо и затмевающие полную луну; или он был далеко отсюда, потерявшись в воспоминаниях?

От этой мысли мне стало не по себе, поэтому я отвернулась от окна и начала раздеваться, чтобы быстро принять душ. При подготовке к свадьбе я сделала восковую депиляцию на ногах, потому что это было традицией, и сейчас мне не нужно было бриться. Обсохнув, я надела атласную ночную сорочку цвета сливы, которую купила специально для этой ночи, и расчесала волосы.

Желудок снова свело от волнения. Стараясь принять вид искушенной женщиной, и вернулась в спальню. Данте так и стоял на том же месте у окна. Я залюбовалась его фигурой в черном костюме. Он выглядел сильным и совершенным, недоступным. Айсберг, холодный, лишенный эмоций, сдержанный.

Я нервно кашлянула, и он повернулся ко мне. Взгляд холодных голубых глаз вскользь прошёлся по моему телу, но их выражение не изменилось. Не было даже искры желания. Ничего. Он был как будто каменный. Антонио, по крайней мере, в нашу брачную ночь сделал мне комплимент по поводу моей красоты. Он даже поцеловал меня, пытаясь притвориться, что может захотеть меня, но вскоре стало очевидно, что поцелуй никак на него не повлиял.

Но что останавливало Данте? Я была обескуражена его реакцией. Я догадывалась, что многие мужчины находили меня привлекательной, при этом они никогда не видели меня полураздетой, но Данте, похоже, не заинтересовался мной. О том, что его жена не похожа на меня, я знала. В то время как я была высокой и темноволосой, она была миниатюрной блондинкой.

– Ты можешь ложиться. Я приму душ, – произнес он. Его взгляд на самое короткое мгновение переместился на мою грудь, но затем Данте шагнул в ванную и закрыл за собой дверь.

Пытаясь справиться с разочарованием, я подошла к кровати и скользнула под одеяло. С Антонио я знала, что он не будет реагировать на мое тело таким образом, как мне того хотелось, но я думала, что с Данте будет иначе. Может, ему требуется время, чтобы собраться с мыслями? Сегодня это было непросто. Он любил свою жену, и новая женитьба, должно быть, стала для него испытанием. Может быть, душ ему нужен, чтобы мысленно подготовиться к брачной ночи?

Вода в душе лилась долго, и в конце концов веки у меня отяжелели. Я пыталась бороться с усталостью, но в какой-то момент задремала, потому что резко проснулась, когда прогнулся матрас и увидела, как вытянулся Данте на своей стороне кровати. Его грудь была обнажена, и я страстно захотела провести руками по его слегка загорелому крепкому животу и груди. Он посмотрел на меня, и невозможно было сказать, о чем он думает. Потянется ли он ко мне?

Я лежала на спине, ожидая, когда он что-нибудь сделает, нервничая, волнуясь и страшась. Не стоит делать самой первый шаг. Не надо забегать вперед.

– Мне завтра рано вставать, – просто сообщил он, а затем выключил свет и отвернулся от меня.

Как хорошо, что темнота скрыла мой шок и разочарование. Я прождала еще несколько минут в надежде, что он передумает и заявит свои права, но он этого не сделал. Он тихо и неподвижно лежал рядом со мной, его спина была в нескольких дюймах от моей руки.

Во мне поднялась обида, и я отвернулась, отодвинулись от него на самый край. Данте нравились женщины, так почему он не хотел спать со мной? Что со мной было не так, если после двух первых брачных ночей я все еще была такой же нетронутой, как девственный белый снег? Не знаю, смогу ли снова пройти через это. Я хотела познать страсть, испытать желание. С Антонио мне было понятно с самого начала, что попытка его соблазнить – проигранное сражение, но с Данте я должна была по крайней мере попробовать. Даже если он все еще любил свою жену, он оставался мужчиной. У него были потребности, и я вполне способна дать ему то, в чем он нуждается физически, даже если он запер на замок свои эмоции.

Я прислушивалась к его ровному дыханию. Хотя мы не соприкасались, я чувствовала исходящее от него тепло. Он не был айсбергом. Должен был быть способ пробить его маску.

Глава 5

Когда я проснулась на следующее утро, Данте в спальне не было. Я прижала ладонь к простыне на его стороне кровати и поняла, что она уже остыла. С трудом сдерживая свое негодование, но удостоверившись, что дверь закрыта, я сунула руку себе в трусики. За годы брака с Антонио я научилась с помощью пальцев достигать разрядки. Уткнувшись лицом в подушку Данте, я вдыхала его мускусный запах и фантазировала, пока доводила себя до оргазма, что это он прикасается ко мне, а после лежала на спине и долго смотрела в потолок, не зная, чего мне хочется больше: плакать или смеяться.

Но пришло время выбираться из постели и приводить себя в порядок. На сегодняшний день я выбрала облегающее коричневое платье длиной выше колен и милый красный кашемировый кардиган. Даже если Данте не обратит внимания, я почувствую себя комфортнее, если буду безупречно выглядеть. Я вышла из спальни и замешкалась, стоя посреди длинного коридора и гадая, что находится за другими дверьми. Решив, что выясню это в другой раз, спустилась по лестнице. Я понятия не имела, ждал ли кто-нибудь меня на завтрак. Свой новый дом я не знала, так же, как и людей, которые здесь работают, а хуже всего – не знала хозяина этого дома, моего мужа.

Я подошла к приоткрытым двойным дверям, но перед тем, как войти внутрь, задержалась на мгновение. Я предполагала, что Данте уже ушел, и удивилась, увидев его сидящим за обеденным столом в огромной гостиной. Как и в остальной части дома, стены здесь были светло-бежевыми, пол из темного дерева, и стояла массивная черная мебель.

Данте скрыл лицо за газетой, но опустил её, заслышав мои шаги. Каблуки моих коричневых туфель цокали по паркету, когда я медленно приближалась к столу, не зная, как вести себя с собственным мужем. Антонио был мне другом, а потом стал мужем, но между Данте и мной ничего не было. Мы были незнакомцами.

Стол был сервирован на двоих, но моя тарелка стояла не рядом с Данте, а на другом конце стола. Я оценила расстояние между нами и уже было хотела вопреки всему сесть рядом с мужем, но растеряла всю свою храбрость и заняла место напротив.

– Я надеюсь, ты хорошо спала? – как ни в чем не бывало спросил Данте.

Он так и держал газету в руках, и у меня появилось подозрение, что она станет очередным барьером между нами.

Он это серьезно?

– Слишком хорошо, – ответила я не без насмешки. Неужели он не понял, что я ожидала немного большего от нашей первой ночи вместе?

– Мне нужно подготовиться к встрече с Лукой. Сегодня вечером он возвращается в Нью-Йорк, но я сказал ему, что ты будешь рада составить компанию Арии, пока мы обсуждаем дела.

Сомневаюсь, что Ария нуждается в моей компании. Здесь у нее была собственная семья, так что это просто предлог занять меня чем-то. Если Данте нужна была наивная жена, наверное, ему нужно было жениться на ком-то помоложе. Но мне нравилась Ария, и отказываться от приглашения было бы грубо, так что я только скупо улыбнулась.

– Это очень любезно с твоей стороны. – Мои слова сочились сарказмом. Теперь, когда мы женаты, будет гораздо сложнее поддерживать маску вежливости.

Данте встретился со мной взглядом, и в его глазах было что-то, что заставило меня потупиться и схватить круассан. Есть не хотелось, но нужно было чем-то себя занять. Послышался шелест бумаги, и я посмотрела на другой конец стола. Как и ожидалось, Данте исчез за своей газетой. Таким он хочет видеть наш брак? Он даже не показал мне дом.

– Ты проведешь для меня экскурсию по комнатам? Вряд ли мне удастся достойно принять гостей, если я буду плохо ориентироваться в доме.

Данте опять опустил газету, но на этот раз положил ее на стол. Я почувствовала неразумное желание разорвать ее в клочья.

– Ты права.

Меня охватило волнение, но оно моментально улетучилось от его следующих слов:

– Габи!

Мгновение спустя дверь, наполовину скрытая массивным буфетом, открылась, и девушка-подросток скользнула в комнату и подошла к Данте.

– Да, господин, чем могу помочь?

Я не смогла скрыть свое изумление. Габи тянула на ученицу старшей школы. Как она может быть служанкой в этом доме?

– Моя жена, – кивнул Данте в мою сторону, и Габи с застенчивой улыбкой повернулась ко мне, – хочет экскурсию по дому. Я занят, поэтому, пожалуйста, покажи ей тут все.

Габи кивнула и подошла ко мне.

– Желаете отправиться прямо сейчас? – В ее голосе слышалась неуверенность, но глаза были полны любопытства. Проглотив последний кусочек круассана, я налила себе кофе.

– Да, пожалуйста. Ничего, если я возьму с собой кофе?

Глаза Габи округлились, и она бросила взгляд на Данте, который уже вернулся к чтению своей газеты. Что-то он не выглядел очень занятым. Если у него было время, чтобы прочитать новости, почему он не мог провести мне экскурсию? Но я не собиралась устраивать сцену в присутствии Габи. Данте, должно быть, почувствовал, что мы выжидательно смотрим на него, потому что поднял глаза.

– Валентина, теперь это твой дом. Ты можешь делать все, что захочешь.

Значит, наш разговор он слышал. И я задалась вопросом, правда ли то, что он сказал? Жаль, что мне не достает храбрости, чтобы проверить эту теорию. Я повернулась к Габи, сжимая чашку в ладонях.

– Ну пойдем.

Девушка кивнула и повела меня к двери, через которую вошла ранее.

– Мы начнем с кухни и комнаты для персонала?

– Делай так, как считаешь нужным, – вздохнула я. – Ты знаешь дом лучше, чем я.

Еще одна застенчивая улыбка промелькнула на ее лице. За дверью открывался узкий коридор, ведущий в большую кухню. На крюках, прикрепленных к потолку, висели кастрюли из нержавеющей стали, и мне это больше напомнило кухню на каком-нибудь производстве, чем место для приготовления домашней еды. Полная пожилая женщина склонилась к духовке, где готовилось что-то, напоминающее жареного ягненка. Я решила, что эта женщина и есть кухарка Зита. Она обернулась, услышав, как мы вошли, и вытерла руки о белый фартук. Ее черные волосы с проблесками седины были скреплены сеточкой для волос. Я предположила, что ей около пятидесяти.

– Я провожу нашей госпоже экскурсию по дому, – взволнованно сказала Габи.

Меня поразило слово «госпожа». Это прозвучало так, будто я была доминатрикс, размахивающая хлыстом. Возможно, Данте и было удобно, когда его называли «господином», но я точно не смогу смириться с «госпожой».

– Прошу, зовите меня Валентина, – быстро сказала я и улыбнулась Зите, но та в ответ поджала губы и окинула меня с ног до головы неодобрительным взглядом.

– Было бы неплохо познакомиться с тобой до свадьбы, – надменно пробурчала Зита.

Я изо всех сил постаралась сохранить спокойствие на лице, даже если ее тон мне не нравился. Мне не хотелось начинать общение с обслуживающим персоналом дома с неправильной ноты.

– Данте не приглашал меня, и не думаю, что было бы уместным напрашиваться.

– Госпожу Карлу он представил нам до свадьбы, – фыркнула она.

При упоминании о первой жене Данте я невольно напряглась и ничего не смогла с собой поделать. В ее голосе мне послышалось осуждение. Зита явно считала меня менее достойной, чем Карла, и что-то мне подсказывало, что она не позволит мне забыть об этом. Мне не хотелось устраивать с ней битву характеров, и сегодня у меня вряд ли хватило бы для этого выдержки. Вместо этого я осмотрела кухню, пытаясь сделать вид, что меня не беспокоит ее комментарий.

– Так Карла часто здесь готовила?

Зита возмущенно посмотрела на меня.

– Конечно же, нет. Она была хозяйкой дома. Она не готовила и не убирала. Прежде мы с Фиби этим занимались, а потом Габи заняла место Фиби.

Габи нервно переминалась с ноги на ногу. Она явно не знала, куда себя деть.

– Что ж, меня вы будете видеть на кухне часто. Я люблю готовить, – сообщила я.

Зита расправила плечи.

– Не знаю, позволит ли это господин Данте.

Я отхлебнула из чашки и уверенно посмотрела на нее.

– Данте сказал, что я могу делать все, что захочу.

Зита, нахмурившись, отвернулась от меня. Я знала, что это только начало.

– Почему бы тебе не показать мне остальную часть дома, Габи? Мне нужно подготовиться к приезду Арии.

– Конечно, гос… Валентина.

Габи повела меня в комнату рядом с кухней – своего рода место отдыха для персонала. Здесь обнаружились пара кроватей, маленький телевизор и диван. Ни стола, ни стульев, но я решила, что персонал, скорее всего, собирался за деревянным столом на кухне, так как Данте явно не обедал за ним. Здесь же, за белой дверью, была небольшая ванная комната с душем.

– Это тут вы с Зитой проводите свободное от работы время?

Габи покачала головой.

– Мы остаемся на кухне. Это для охранников, потому что они ночуют здесь

– Где они сейчас? – Я до сих пор не встретила ни одного.

– Они снаружи. Патрулируют территорию, либо в караульной будке.

– А что, камер наблюдения нет?

– О нет, господин Кавалларо их не признает. Он очень закрытый человек.

– Неудивительно.

Она направилась к другой двери.

– Сюда. – Мы вошли в заднюю часть холла. Габи кивнула на две двери. – Здесь кабинет господина Кавалларо, а там библиотека. Господин Кавалларо не любит, чтобы его беспокоили, когда он в своем кабинете. – Она вспыхнула. – Ну то есть, имею в виду нас. Конечно же, он будет только рад, если его побеспокоите вы. – Девушка закусила губу.

Я дотронулась до ее плеча.

– Я поняла. На этом этаже есть еще комнаты?

– Только гостиная-столовая и гостевой санузел.

Когда Габи повела меня наверх, я спросила:

– Сколько тебе лет?

– Мне семнадцать.

– Разве ты не должна ходить в школу? – Сейчас я была похожа на свою мать, потому что застенчивый характер Габи вызвал во мне материнские чувства, хоть она была всего на шесть лет моложе меня.

– Я работаю у господина Кавалларо три года. В этот дом я попала уже после смерти его жены. Я никогда ее не видела, но Зита очень по ней скучает, поэтому была груба с вами.

– Три года? Это ужасно.

– О нет, – быстро ответила Габи. – Я благодарна. Если бы не господин Кавалларо, я уже, наверное, была бы мертва или что похуже. – Она вздрогнула, и ее глаза потемнели. Ясно, что девушка не хотела об этом распространяться. Я должна позже поговорить о ней с Данте. Габи ускорила шаг и показала на двери на этом этаже. – Здесь гостевые спальни. И рядом с вашей спальней есть комната, которую вы можете использовать для своих целей. Детская и еще две комнаты находятся на третьем этаже.

Мой взгляд остановился на двери в конце коридора, которую проигнорировала Габи. Я пошла в ее направлении.

– Что насчет этой?

Габи схватила меня за руку, прежде чем я успела повернуть ручку.

– Здесь мистер Кавалларо хранит вещи своей первой жены.

Мне с трудом удалось сохранить каменное лицо.

– Конечно, – кивнула я. Она не закрыта, иначе Габи не стала бы останавливать меня. Вернусь одна и все узнаю о женщине, которая отбросила такую огромную тень на мой брак.

* * *

Спустя час я показывала гостиную Арии. Вести себя как хозяйка дома было странно, будто я самозванка. Ария выглядела уставшей, когда опустилась на диван рядом со мной, под глазами залегли темные тени. Наверное, ее ночь была гораздо длиннее моей.

– Кофе? – спросила я. Габи поставила на стол кофейник и разную выпечку.

– Боже, да, – сказала Ария с извиняющейся улыбкой. – Я даже не буду спрашивать тебя о твоей ночи. Ты наверняка спала еще меньше, чем я.

Я налила кофе и протянула ей чашку, пока пыталась придумать ответ.

– Я хорошо выспалась, – ответила я уклончиво.

Ария с любопытством посмотрела на меня, но больше спрашивать не стала.

– Ну так что, у вас с Данте был шанс узнать друг друга получше?

– Еще нет. Не было времени.

– Из-за нас? – встревоженно спросила Ария. – Лука с твоим мужем должны обсудить пару моментов, касающихся свадьбы Маттео и Джианны. – Мне послышалось напряжение в ее голосе.

– Джианне по-прежнему это не нравится?

Ария спрятала улыбку за своей чашкой.

– Это ещё мягко сказано.

– Может, ей просто нужно немного больше времени? Помню, как напугана была ты перед своей свадьбой с Лукой, а сейчас вы двое, кажется, прекрасно ладите. – Конечно, я понимала, что видимость бывает обманчивой. И я не знала, что происходит между ними за закрытыми дверьми.

– Я понимаю, но мы с Лукой хотели помочь им. Я подозреваю, что прямо сейчас главная цель Джианны – так достать Маттео, чтобы он отменил свадьбу.

– Не каждой паре удается поладить, – тихо пробормотала я.

– Я уверена, что у вас с Данте будет прекрасный брак. Вы оба всегда так уравновешенны и сдержанны.

– Я далеко не так уравновешенна, как Данте, – фыркнула я.

– Он немного холоден внешне, но если оттаивает рядом с тобой, то все в порядке, – улыбнулась Ария.

– Так Лука не всегда такой пугающий? – пошутила я.

Щеки Арии заалели.

– Конечно, он не такой.

Видя, как счастлива Ария, я воспряла духом. Если у нее получился брак с кем-то вроде Луки, значит и я смогу жить в согласии с Данте.

Беседа Луки и Данте длилась дольше, чем ожидалось, и я уже начала переживать. Приятелями они точно не были. Наконец, они появились, и мы решили вместе пообедать. Ради такого случая Зита приготовила жаркое из ягненка.

Мы устроились за столом. Данте не занял место во главе стола, как было утром. Вместо этого мы с ним сели по одну сторону, а Лука и Ария – напротив нас. Между Данте и Лукой была заметная напряженность, и я уже сомневалась, так ли хороша эта идея с обедом. К счастью, Зита подала еду почти сразу, поэтому мы были заняты тем, что наслаждались ягненком, который, хотя бы на короткое время, поднял настроение. Но стоило нашим тарелкам опустеть, оптимистичный настрой быстро сошел на нет.

Лицо Данте было еще более холодным, чем обычно. Его словно вырезали из мрамора. Лука казался таким же сдержанным, но в его глазах полыхал огонь. Я переводила взгляд от одного к другому, но, очевидно, они не собирались говорить больше того, что уже обсудили.

Ария бросила на меня умоляющий взгляд.

Так как я была хозяйкой дома, мне пришлось спасать ситуацию.

– Ну, и когда свадьба?

Данте пренебрежительно фыркнул.

– Если так будет продолжаться и дальше, то никогда.

– Если так будет продолжаться и дальше, то будет красная свадьба, – резко ответил Лука.

Я приподняла брови, а Габи, вошедшая с новой бутылкой вина, застыла.

– Красной свадьбы не будет, – возразила Ария. Она повернулась к Данте. – Вы могли бы подобрать Маттео другую невесту из Синдиката.

Я чуть не подавилась.

– Ария, – предупреждающе рыкнул Лука. – Маттео не согласится на другую невесту. Либо Джианна, либо никто. – Он уставился на Данте, который не выглядел особо впечатленным. – Не сомневаюсь, что для того, чтобы Джианна подчинилась, у Дона достаточно авторитета в своей Семье.

Я поманила Габи к столу. Может, вино сможет отвлечь мужчин от желания разорвать друг друга на части?

– По поводу своего авторитета я не беспокоюсь. Никто из Синдиката не пытается свергнуть меня. – Данте обнажил зубы в улыбке, от которой у меня по спине пробежала дрожь.

Эти двое выглядели так, будто находились в секунде от того, чтобы схватиться за оружие. И у меня не было уверенности в том, кто выйдет победителем из этой битвы. Скорее всего, умрут оба, ввергнув при этом Синдикат и нью-йоркскую Семью в открытую войну друг с другом.

Лука вскочил, оттолкнув от себя стул. Габи, собиравшаяся наполнить его бокал, вскрикнула и выронила бутылку вина, закрыв руками лицо, словно защищаясь. Какое-то мгновение никто не шевелился. Данте тоже встал. Только Ария и я остались сидеть, практически застыв на своих стульях.

– О Нью-Йорке не волнуйся. Просто проследи за выполнением своей части сделки, – прорычал Лука. Он протянул руку, и Ария взялась за нее, поднимаясь со стула. – Нам пора в аэропорт. – Она одарила меня извиняющейся улыбкой.

Я выпрямилась и взглянула на Габи. Девушка все еще стояла, застыв возле стола, и лужа красного вина растекалась вокруг ее туфель.

– Я провожу вас, – сообщила я Луке с Арией.

Пока я вела их через холл, Данте следовал по пятам, как будто беспокоился, что Лука со мной что-нибудь сделает, что казалось мне маловероятным. Данте и Лука не пожали друг другу руки на прощание, но, несмотря на это, я крепко обняла Арию. Ни за что не позволю мужьям встать на пути у нашей дружбы. По крайней мере, попытаюсь. Если отношения между Чикаго и Нью-Йорком действительно полетят под откос, мне даже словечком обмолвиться с Арией не позволят. Я постояла, наблюдая за их отъездом, а затем повернулась к Данте, все еще стоявшему у меня за спиной.

– Что это было?

Данте покачал головой.

– Мой отец не должен был соглашаться на брак второй дочери Скудери с Нью-Йорком. Это добром не кончится.

– Но ведь у Арии с Лукой, похоже, все прекрасно сложилось, и Синдикат мирно сотрудничал с Нью-Йорком уже много лет.

– Их брак был исключением, а Маттео Витиелло хочет Джианну Скудери просто из-за того, что вбил себе в голову, что ему нужно заполучить ее. Это не лучшая основа для принятия решения. Эмоции в нашем деле только мешают.

Я моргнула. Снова его холодные аргументы.

– Ты никогда не жаждал чего-то до такой степени, что мог сделать что угодно, чтобы получить это? – Я поняла, что это неправильный вопрос в тот же самый миг, как слова вылетели из моего рта, но забрать назад их уже не могла.

Его холодные глаза встретились с моими.

– Да. Но мы не всегда получаем то, чего хотим. – Он говорил о своей жене. Он хотел, чтобы она вернулась.

Я через силу сглотнула и кивнула.

– Мне нужно позвонить Бибиане. Хочу завтра с ней встретиться.

Я медленно развернулась и стала подниматься по лестнице, ощущая на себе взгляд Данте. Я была рада, что он не видел моего лица.

Глава 6

Недолго поговорив с Бибианой, я забрела в библиотеку, заполненную в основном нехудожественной литературой и старой классикой – ничего, что могло бы меня увлечь, но я не хотела видеть Данте и уж тем более не горела желанием просить свою мать приехать. Она бы сразу решила, что что-то не так, и хотя так и было, мне не хотелось, чтобы она узнала. Она была так счастлива, когда объявили, что я стану женой Данте. Разве можно теперь разрушать ее иллюзии признанием, что Данте равнодушен ко мне?

Я взяла учебник по русскому языку. Я владела только итальянским и английским, поэтому могла бы выучить и тот, на котором говорили наши враги, и это заняло бы меня надолго, отвлекая от мыслей, что Данте меня игнорирует.

Наконец, урчание в животе выманило меня на кухню. На часах было уже почти семь, но на ужин меня никто не звал. Войдя на кухню, я обнаружила Зиту, Габи и двоих мужчин, ужинающих за деревянным столом.

Замешкавшись в дверях, я колебалась, входить ли, но Зита посмотрела в мою сторону, и я не могла больше топтаться на месте. Я шагнула вперед, со всей остротой ощущая себя чересчур разодетой в своем изящном коричневом платье. Все развернулись в мою сторону, и двое мужчин немедленно вскочили из-за стола. Поверх черных рубашек у них была надета кобура с пистолетами и ножами. Обоим около тридцати, и я поняла, что это и есть охранники.

– Хозяин уже поужинал в своем кабинете, – сообщила мне Зита.

– Я все равно увлеклась чтением, – ответила я, надеясь, что прозвучала достаточно равнодушно, и сконцентрировала все внимание на двух мужчинах, которые стояли и смотрели на меня. – Мы еще не знакомы.

Я подошла к ним, протянув руку мужчине повыше со стрижкой «ежик» и шрамом на брови:

– Я Валентина.

– Энцо, – представился он.

– Тафт, – сказал другой мужчина. Он был на пару дюймов ниже, но гораздо массивнее.

– Можно мне присоединиться к вам и быстренько поужинать? – Я могла хотя бы попытаться познакомиться с людьми, с которыми буду видеться каждый день в ближайшие несколько лет, а возможно, и дольше.

Оба мужчины тут же согласились. Габи тоже, казалось, обрадовалась моему присутствию. Только Зита с трудом скрыла свое неодобрение.

– Ты уверена, что хочешь именно этого? – Она кивнула на разложенные сыры, пармскую ветчину и прекрасный итальянский хлеб.

– Я бы не спрашивала, если бы это было не так, – ответила я, присаживаясь рядом с Тафтом.

Он поднял бутылку вина. Я кивнула и взяла один из простеньких бокалов для вина с подноса в конце стола. Вино было таким же восхитительным, как и еда. Я не спускала глаз с Габи, которая, к счастью, не пила вина. Тафт и Энцо не бросали на нее заинтересованных взглядов, что меня еще больше успокоило, но я не могла забыть выражение страха на ее лице, когда Лука вскочил на ноги. Безусловно, он и в свои лучшие дни был устрашающим парнем, но здесь было нечто большее. У меня сложилось впечатление, что Габи боялась мужчин. Оставалось выяснить почему. Тафт и Энцо выпили по два бокала вина; до утра у них еще были обязанности по охране, и вряд ли они смогли бы выполнять свою работу пьяными, но мы с Зитой опорожнили бутылку. Слегка захмелевшая Зита стала казаться намного приятнее. Или, может, мой хмель заставил меня закрыть глаза на ее грубость? В любом случае я очень хорошо провела время. Мужчины знали толк в грязных шутках, и совсем скоро я забыла, что фактически была их боссом.

После еще одной особенно непристойной шутки, от которой Габи спрятала лицо в ладонях, а я хохотала так, как будто сто лет не смеялась, дверь в кухню открылась, и вошел Данте. Он мгновенно оценил обстановку и остановил взгляд сначала на своих парнях, а затем на мне. Стиснув зубы, он рассерженно взглянул на Тафта с Энцо.

– Вам разве не нужно патрулировать снаружи? – спросил он опасно тихим голосом.

Оба мужчины тут же встали и молча покинули кухню.

– Нам с Габи тоже пора домой. Мы приберем кухню завтра, – пробормотала Зита, хватая и натягивая пальто. – Габи, пошли. – Габи послала мне извиняющийся взгляд, хотя не сделала ничего плохого.

Спустя пару минут мы с Данте остались на кухне одни. Я не сделала ничего такого, так что извиняться не собиралась. Осушив бокал с красным вином, я посмотрела на Данте, который, кажется, застыл абсолютно неподвижно, пока наблюдал за мной. Я решила подняться со стула, так, по крайней мере, мне не нужно было задирать голову чтобы посмотреть Данте в глаза.

– Почему ты ела с Энцо и Тафтом?

Я чуть не рассмеялась.

– Габи и Зита тоже здесь были. – Да он ревнует? Или считает, что я отвлекаю мужчин от работы?

– Ты могла поесть в столовой.

– Одна? – с вызовом спросила я.

Данте двинулся ко мне, и я застыла, несмотря на свои лучшие намерения.

– Я не играю в игры, Валентина. Если тебе что-то не нравится, говори и не пытайся меня спровоцировать.

Он стоял так близко! Пряный аромат его лосьона после бритья кружил мне голову. Я боролась с желанием притянуть его за лацканы и поцеловать.

– Я не пыталась спровоцировать тебя, – сказала я беспечно. – Я была голодна и не хотела ужинать в одиночестве, поэтому решила поесть на кухне.

– Ты должна держаться подальше от охранников. Я не хочу, чтобы люди неправильно истолковали твое дружелюбие, приняв его за что-то иное.

Я отступила на шаг назад.

– Ты обвиняешь меня во флирте с твоими парнями?

– Нет, – просто сказал он. – У нас был бы совсем другой разговор, если бы я думал, что ты с ними флиртуешь.

Я вздернула подбородок, не собираясь позволять ему себя запугивать.

– Я не буду есть в одиночестве.

– Ты предпочла бы, чтобы мы каждый вечер ужинали вместе?

– Конечно же, да, – с раздражением ответила я. Было много того, что мне хотелось делать вместе с ним вечером. – Мы женаты. Не этим ли занимаются женатые люди?

– Вы с Антонио ели вместе?

– Да, если он не уезжал на работу. – Или на свидание со своим любовником Фрэнком.

Данте кивнул, как будто мысленно собирал информацию. Я слышала, как кто-то однажды сказал, что у него была фотографическая память, делавшая его опасным противником, которого трудно перехитрить, но я не уверена, что это правда.

Я добавила мягче:

– Что насчет тебя и твоей первой жены? Вы ели вместе?

Я практически увидела, как опустилось его забрало. Завеса холодного бесчувствия скользнула по его лицу. Он поддернул рукав, обнажив золотые часы.

– Поздно уже. Рано утром у меня встреча в казино.

– Ну конечно.

– Ты можешь не ложиться спать, если не устала.

– Нет, от вина меня клонит в сон.

Мы вместе вышли из кухни и поднялись наверх. На этот раз Данте первым скрылся в ванной. Я полезла в свой ящик за откровенным топом из атласа и трусиками в комплект к нему, которые едва прикрывали мой зад. Может, от этого холодная кровь Данте наконец закипит.

Я нервно меряла шагами спальню, гадая, что будет сегодня ночью. Может быть, вчера была своего рода отсрочка? Дверь ванной открылась, и Данте шагнул в спальню. Как и вчера, его торс был обнажен. Я дала себе несколько минут полюбоваться его телом. Даже шрамы не сделали его менее великолепным. Они только добавили ему сексуальности, если это вообще возможно. Данте остановился, я отвела глаза и поспешила в ванную.

Торопливо приняв душ и почистив зубы, я надела белье. Шоу начинается. Я вышла из ванной, Данте уже был в постели, прислонившись к изголовью, с iPad в руках. Он поднял голову, и взгляд его заскользил по моему телу, задерживаясь на всех правильных местах. Предвкушение, смешанное с нервозностью, затопило меня, пока я медленно приближалась к кровати, убедившись, что Данте как следует меня разглядел. Он еще не отвел взгляда, но и свой iPad не отложил. Я устроилась рядом с ним и не стала натягивать одеяло, потому что хотела, чтобы Данте увидел как можно больше. Я встретилась с его как всегда непроницаемым взглядом, но его глаза были не такими холодными, как обычно. Данте отложил iPad на тумбочку, и я бы с облегчением вздохнула, но сразу после этого он сместился вниз и прилег. Смутившись, я сделала то же самое, но повернулась на бок, лицом к нему. Он еще не выключил свет, это должен быть хороший знак, к тому же я поняла, что он все время пялится на мою грудь. Если бы у меня было больше опыта, я бы проявила инициативу сама, но волновалась, что раскрою Данте свою неопытность, если рискну начать. Если бы он сделал первый шаг, я могла бы подстроиться под него и, хотелось бы надеяться, смогла бы произвести впечатление опытной женщины, которой будто бы уже была.

Данте отвернулся, закрыл глаза и скрестил руки на животе. Его зубы были крепко сжаты. Он что, злится? Похоже, он был на грани взрыва. Может быть, ему не понравилось, что я была такой напористой и практически пихала свои сиськи ему в лицо. Может, он предпочитает, чтобы его женщины были скромны и боялись собственной тени.

Расстроенная, я тоже перевернулась на спину.

– Что произошло с Габи? – Если уж секса у нас нет, мы можем просто разговаривать. Все лучше, чем неловкая тишина.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Данте, не открывая глаз.

– Она сказала, что работает на тебя третий год, но ей всего семнадцать. Разве ей не нужно ходить в школу?

Холодные синие глаза Данте распахнулись, внимательно сосредоточившись на потолке.

– Три года назад мы в отместку напали на два русских клуба. Они получают львиную долю своих денег от торговли людьми. Женщины в их клубах – главным образом секс-рабыни. Женщины и девочки, которые были похищены, а затем вынужденные заниматься проституцией. Когда мы захватили два клуба, нам нужно было решить, что делать с женщинами. Мы не могли позволить им разгуливать по Чикаго после того, что они видели.

У меня скрутило желудок.

– Вы убили их?

Данте даже не дрогнул.

– Большинство из них были нелегалами. Мы отправили их обратно в Украину и Россию. Остальные переехали. Тех, кто захотел работать в наших клубах, мы оставили.

– Так что насчет Габи?

– Она была ребенком. Юных девочек, которых мы нашли, отправили в семьи, где они могли работать горничными или поварами.

– Или стать любовницами, – сказала я, потому что не сомневалась, что некоторые мужчины не могут не лапать беспомощную девушку под своей крышей.

Данте нахмурился.

– Даже среди членов мафии педофилия неприемлема, Валентина.

– Я знаю, но Габи уже не выглядит как ребенок, наверное, как и другие девушки.

– Ты полагаешь, что я приставал к Габи? – Данте свирепо взглянул на меня.

– Она сегодня чуть от страха не умерла, когда Лука вскочил. Может быть, один из твоих людей…

– Нет, – твердо ответил Данте. – С тех пор, как она вошла в этот дом, к ней никто не применял никакого насилия. Она под моей защитой. Мои люди это знают.

– Хорошо. – Я поверила ему еще и по той причине, что полагала: ни один из его людей не осмелился бы пойти против прямых приказов Данте. Если Габи была под его защитой, то она в безопасности. – Могу поспорить, что эти девушки принесли бы тебе кучу денег. По этой причине русские похищают юных девушек. Откуда угрызения совести? Как будто у самого Синдиката нет клубов с проститутками, и не похоже, что эти женщины просто могут перестать работать на мафию в любое время, когда захотят этого сами. – Мне и правда было любопытно. В конце концов, Данте был убийцей.

– Синдикат не занимается секс-рабством. Женщины в наших клубах начинают работать на нас по собственной воле, и они понимают, что будут связаны с нами навсегда. Мы зарабатываем достаточно денег на наших казино и наркотиках, нам не нужны секс-рабыни или нелегальные гонки, как русским и семье Лас-Вегаса.

– А что насчет Нью-Йорка? Они занимаются секс-рабством?

– Нет. Это точно делает только семья Лас-Вегаса. Я не говорю, что в Синдикате нет людей, которые хотели бы поменять ситуацию, но пока я Дон, этого не произойдет.

– Хорошо, – кивнула я.

Взгляд Данте на мгновение смягчился, но затем он отвернулся и выключил свет.

– Доброй ночи, – прошептала я.

Я все еще была разочарована тем, что Данте не тронул меня, но, по крайней мере, он говорил со мной на равных, а не как с глупой бабой, которая знать ничего не должна о бизнесе.

– Доброй ночи, Валентина, – ответил Данте в темноту. В его голосе появилось что-то, чего я не смогла определить, и я слишком устала, чтобы пытаться.

Глава 7

Если я думала, что наш с Данте разговор прошлой ночью заставит его пересмотреть свое место во время завтрака или вызовет у него желание поговорить со мной, то очень сильно ошибалась. Как и предыдущим утром, после быстрого приветствия он исчез за своей газетой. А бороться за его внимание у меня настроения не было. Уж слишком я была сбита с толку и больно задета его неизменным равнодушием ко мне. Я только пожевала немного фруктов и выпила чашку кофе, прежде чем удалиться. Данте даже глаз от газеты не оторвал, когда я вышла.

В другое время я бы спросила, хочет ли он, чтобы я взяла для поездки к Бибиане одного из его охранников, но сейчас мной руководила злость. Водительские права я получила после того, как мы с Антонио поженились, он сам предложил, чтобы я сдала экзамен, что, к сожалению, мужчины нашего круга не считали нормальным. Натянув пальто и схватив свою сумочку, я протопала в гараж. Ключи от дома и гаража выдал мне Данте. Из трех припаркованных в гараже машин внедорожник «мерседес» больше всех привлек мое внимание. Я сняла с крючка на стене ключи и забралась в машину. Несколько мгновений потребовалось на то, чтобы отыскать на приборной панели кнопку, которая открывает двери гаража, и мне удалось, наконец, выехать наружу, а затем по подъездной дорожке вниз. Незнакомый мне охранник патрулировал вдоль периметра ограды, но, когда я другой кнопкой открыла ворота, не попытался меня остановить. Я выехала, и ворота закрылись за мной автоматически.

Было приятно вновь оказаться за рулем, даже при том, что я недолюбливала оживленный трафик в Чикаго, мне так давно не разрешали прокатиться одной. После смерти Антонио мои родители были полны решимости как следует присматривать за мной и не позволяли выезжать в одиночку. Маршрут к дому Бибианы я выучила наизусть, ведь за эти годы ездила туда много раз, и на дорогу от особняка Данте у меня ушло всего десять минут.

Дом Бибианы и Томмазо был гораздо меньше, чем у Данте или даже моих родителей. Здесь не было длинной подъездной дорожки, где можно было бы припарковаться, поэтому мне пришлось оставить машину на обочине. Не сказать, чтобы я беспокоилась, что кто-то ее угонит. Кварталы, где жили члены мафии, как правило, достаточно безопасны, если не считать за риск нападения Братвы или Триады. Подходя к входной двери, я заметила на противоположной стороне улицы одного из людей Томмазо, сидевшего в машине и наблюдавшего за домом. У Томмазо было не такое высокое положение, как у мужчин в моей семье или Скудери, но и рядовым солдатом он не был. Он всегда оставлял возле дома охрану для безопасности Бибианы, или, что было ближе к истине, для того, чтобы проследить, что она не сбежит.

Охранник не остановил меня, лишь склонил голову в знак приветствия. Я нажала на звонок, и Бибиана открыла дверь, заглянув мне через плечо.

– Где твои телохранители?

Я пожала плечами.

– Я без них. Данте не говорил, что это обязательно.

– Тебе не влетит?

Она закрыла дверь и потащила меня в гостиную. Ее мужа, как всегда, не было дома. Бибиана, само собой, не возражала. С тех пор, как Томмазо стал пропадать на работе целыми днями, она набрала пару килограммов и сейчас уже не выглядела такой худой.

– За что? – удивилась я. Сомневаюсь, что Данте будет беспокоиться обо мне, даже если я дома останусь без охраны. Он же слишком занят бог знает чем.

– Будь осторожна. Данте опасный человек. Он всегда выглядит таким спокойным и уравновешенным, но Томмазо говорил мне, что Данте не терпит неповиновения, – обеспокоенно произнесла Бибиана.

Это и неудивительно. Но начнем с того, что я не могла проявить неповиновение, если он ничего мне не приказывал.

– Я не его солдат.

Я присела на диван, Бибиана опустилась рядом, с любопытством поглядывая на меня.

– Ну, как прошла твоя первая брачная ночь?

Я поморщилась.

– Я прекрасно выспалась, – с сарказмом ответила я.

Бибиана моргнула.

– Что? Я не то имела в виду.

– Я знаю, что ты имела в виду, – сказала я расстроенно. – Ничего не было. Данте дал мне от ворот поворот.

– Он не попытался переспать с тобой? А прошлой ночью?

Мне бы хотелось, чтобы Бибиана не выглядела настолько ошеломленной. Из-за этого я почувствовала себя еще хуже. Как будто в том, что мне не удалось заставить Данте захотеть меня, была моя вина, хотя знала, что она так не думала.

– Он меня даже не поцеловал. Просто улегся рядом и сказал, что ему рано вставать, а потом выключил свет и заснул. Это что, брачная ночь называется? – Я откинула голову на спинку дивана. – Я не понимаю.

– Может быть, он действительно устал, – осторожно предположила Бибиана.

Я повернула голову и посмотрела на нее.

– Ты правда в это веришь? На мой взгляд, он был полон сил. А вчера? Тоже устал? – Я прикусила губу. – Может, это все из-за его жены, как считаешь?

Бибиана нервно наматывала прядь своих каштановых волос на палец.

– Может быть. Я слышала, он ее обожал. Они были идеальной парой в Чикаго.

Я никогда раньше особо не обращала внимания на Данте и его жену, но вспомнила, что видела их вместе на светском мероприятии, и они смотрелись так, как будто были созданы друг для друга. В нашем мире не так много супружеских пар, которые вместе из-за того, что любят друг друга. Большинство женились по расчету, но, глядя на Данте с его женой Карлой, было понятно, что им суждено быть вместе. Судьба жестоко разлучила их и еще более жестоко бросила меня в объятия мужчины, который когда-то уже нашел любовь своей жизни.

– У него, наверное, не было женщины с тех пор, как его жена умерла. Может, в этом причина того, что он даже не попытался приступить к супружеским обязанностям?

Бибиана отвела взгляд и потянулась к стоящему перед нами столику за макаруном на серебряной этажерке. Она запихала его себе в рот и начала сосредоточенно жевать. Откуда-то изнутри во мне начал подниматься страх.

– Биби? – У нее забегали глаза. Она сглотнула и потянулась за следующим, но я остановила ее, схватив за запястье. – Ты ведь знаешь что-то. У Данте была любовница после смерти жены?

Бибиана вздохнула.

– Я не хотела тебе рассказывать.

Ее слова опустошили меня.

– Почему?

Потому что у Данте постоянная любовница? Кто-то, на ком он не мог жениться по социальным или политическим соображениям? И поэтому он выбрал вдову – меня, чтобы не обманывать бедную невинную девушку. У меня закружилась голова.

Бибиана крепко сжала мою руку.

– Эй, все не настолько ужасно. Успокойся. Ты же не собираешься упасть в обморок прямо сейчас?

Я взяла зеленый макарун и засунула его в рот. Сладкий вкус фисташки помог немного расслабиться.

– Ну так выкладывай, пока я не придумала других сценариев, один ужаснее другого.

Конечно, Бибиане не терпелось спросить, что я успела напридумывать, но, к счастью, она не стала этого делать. Бибиана знала меня достаточно хорошо, чтобы все понять. Мы дружили с пеленок. Моя кузина, самая близкая ко мне по возрасту, с которой мы проводили каждую свободную минуту, были неразлучны даже в школе, за исключением тех занятий, которые не были у нас общими, потому что я была старше на год. Мы держались вместе еще и потому, что с обычными людьми нам подружиться было сложно. Ничего не изменилось даже после замужества. Мы стали еще ближе, если такое вообще возможно, потому что могли поделиться друг с другом своими проблемами в браке, не переживая, что кто-нибудь узнает.

– Муж говорил, что Данте часто посещал клуб «Палермо».

Я застыла. Ночной клуб «Палермо» принадлежал мафии, и в нем были не только танцы у шеста и стриптиз, но ещё и проституция. Муж Бибианы был управляющим в клубе.

– Что ты имеешь в виду?

Щеки Бибианы стали пунцовыми. Похоже, она уже пожалела, что заикнулась об этом.

– Он снимал проституток для секса.

Я сжала губы, силясь понять, из-за чего так больно. Буквально вчера ночью мы говорили о проституции. Почему он ничего не сказал? Я практически увидела, как бы могла пройти эта беседа.

– Но больше нет, правильно?

– О нет, это было давно. Примерно через год после смерти жены у него настали не лучшие времена, и пару раз в неделю Данте приходил в клуб, чтобы «выпустить немного пара», как выразился Томмазо.

Это было еще до нашего брака, и все же осознание того, что Данте спал с проститутками, а меня даже поцеловать не пытался, сильно ранило.

– Так для него не проблема переспать с другими женщинами, он просто не хочет спать со мной.

– Нет, это не так. И, как я уже сказала, в «Палермо» он давно не появлялся.

– Хорошо, но это не отменяет того факта, что он не хочет спать со мной. Я могла понять Антонио, потому что знала, что в этом нет ничего личного. Его не тянуло ко мне, потому что он вообще не интересовался женщинами, но в чем причина незаинтересованности Данте? Может, он не находит меня привлекательной?

– Не смеши меня, Вэл. Ты великолепна. Ему нужно быть слепым, чтобы не увлечься тобой. Может, он не хотел на тебя давить? Ты потеряла мужа меньше года назад, и Данте не знает, что вы с Антонио никогда не были настоящей парой.

– Не то чтобы я не скучала по Антонио, – сказала я, оправдываясь. – Мне не хватает наших разговоров и его доверия ко мне.

– Я знаю, что это так, но физически ты не скучаешь. А Данте, наверно, думает, что ты пока не готова к другому мужчине.

Я задумалась. Это казалось логичным объяснением, а Данте был сама логика. С другой стороны, Данте – мафиози, а они обычно особой чувствительностью не отличаются.

– Сколько ты знаешь мужчин, которые будут беспокоиться об этом?

– Томмазо точно бы не стал, – поморщилась Бибиана.

– Вот видишь, – протянула я, чувствуя себя все несчастнее. – Маловероятно, что только совесть мешает Данте спать со мной. Он убийца и притом профи. Он заслужил место Дона.

– Но это не значит, что у него нет никаких сомнений. Я знаю, что он категорически не одобряет изнасилование.

– Он не одобряет? – фыркнула я.

Бибиана строго взглянула на меня.

– Я серьезно. Данте сказал своим людям, что кастрирует всякого, кто станет насиловать для пытки, наказания или развлечения. Томмазо от этого приходит в ярость, потому что считает, что волен делать в клубе «Палермо» с женщинами все, что захочет.

Насчет этого у меня ни на секунду сомнений не возникало. Я уже потеряла счет, сколько раз за это время он изнасиловал Бибиану. Конечно, в нашем мире никто не называл это изнасилованием, потому что она была его женой, а ее тело принадлежало ему. Мне больно было даже думать об этом.

– Ладно, предположим, у него есть кое-какие сомнения.

Это имело смысл после того, что Данте вчера рассказал о Габи. Может, он на самом деле не хотел быть инициатором чего-либо в отношении меня, считая, что я все еще скорблю по Антонио.

– А если тебе самой сделать первый шаг? – предложила Бибиана.

– Я полуголая гарцевала вокруг него вчера, куда уж больше?

– Ты можешь его поцеловать. Потрогать его.

Как надо целоваться, я знала. Антонио несколько раз целовал меня. Было приятно. По крайней мере, для меня, так что поцеловать Данте будет мне по силам.

– Потрогать его? Ты имеешь в виду его… сама знаешь что?

Бибиана покраснела.

– Ну да, а что? Я никогда первая не начинала с Томмазо, но он всегда хочет, чтобы я прикоснулась к нему там и отсосала ему. – Бибиана взяла еще один макарун. Я знала, что она ненавидит говорить о сексе с Томмазо. Кому бы понравилось?

– Прикоснуться к нему мне не трудно.

– О, это дело не трудное, но твердое.

Я рассмеялась.

– О, уже грязные шутки пошли в ход? Это макаруны на тебя так действуют?

Бибиана хихикнула и помотала головой.

– С тобой все будет в порядке. Даже если ты ему отсосешь, то не сможешь сделать что-нибудь не так. Осторожнее с зубами, и ты должна проглотить – это два самых главных момента.

Я постаралась скрыть гримасу отвращения. Мне не столько была отвратительна идея сделать минет Данте, сколько мысль о том, что Бибиана должна глотать сперму Томмазо. От этого хотелось блевать.

– Хорошая сторона в минетах состоит в том, что большинство мужчин их любят, поэтому даже если вы не занимаетесь сексом, таким способом ты можешь сделать его счастливым.

Я надеялась, что до этого не дойдет. Мне известно, что единственный оргазм, который испытывала Бибиана, был от ее собственной руки, но я не хотела повторить ее судьбу.

– Я попробую сегодня вечером, – пообещала я, почувствовав надежду.

– Позвони мне завтра. Я хочу знать, как все прошло.

– Не волнуйся, если произойдет что-то захватывающее, ты узнаешь об этом первая.

* * *

Этой ночью, едва Данте оказался в постели, я, собрав всю свою храбрость, подобралась к нему и прикоснулась к его обнаженной груди. Она была теплой и твердой. Данте затих от моего прикосновения, сдвинув брови и наблюдая за мной. Я наклонилась и прижалась своими губами к его. Данте тут же углубил поцелуй, скользнув языком мне в рот. Этот поцелуй не был похож на те, что я были у нас с Антонио. Данте захватил мой рот, заставляя меня дрожать от жажды большего, и я опустила руку к низу его живота. Но Данте отпрянул и схватил меня за руку, останавливая. Он покачал головой, его глаза загорелись какой-то тьмой и злобой.

– Валентина, теперь ты должна спать.

Я с непониманием уставилась на него. Что это было? Он поцеловал меня так, как будто хотел сожрать, а затем остановился без каких-либо объяснений. Я вырвала руку из его хватки, борясь с подступающими слезами гнева. Молча отвернувшись спиной к Данте, я закрыла глаза.

– Я знаю, что ты сегодня ездила к Бибиане без охраны. Такого больше не должно повториться. Тебе можно ходить куда захочешь. Ты даже можешь садиться за руль, но с этого момента я хочу, чтобы один из телохранителей был рядом с тобой, когда ты покидаешь этот дом. За периметром этих стен для тебя слишком опасно. – Он сказал это так, как будто не целовал меня только что, как будто на него не произвело ни малейшего впечатления то, чем мы занимались.

Я сжала губы, чтобы не закричать от разочарования. Меня душили слезы.

– Это понятно? – спросил Данте спустя некоторое время.

Я еле сдержалась от язвительного комментария.

– Да, понятно.

Мы снова затихли, не касаясь друг друга, как будто были двумя незнакомцами, случайно попавшими в одну постель. И такое положение вещей было действительно гораздо ближе к реальности, чем мне бы хотелось. Пульсация у меня между ног казалась почти невыносимой, но было ясно, что Данте ничего не будет с этим делать. А что мне делать дальше, я понятия не имела.

Глава 8

Данте был очень скрытен.

Это то, что все всегда говорили, поэтому я понимала, насколько неправильным было мое вторжение в его личное пространство. Но я должна была увидеть, что скрывает Данте за той дверью, которую показала мне Габи. Может, это поможет мне лучше понять его.

Ранним утром Данте уехал на встречу в одно из подпольных казино Синдиката. Я не знала точно, когда он вернется, но если вспомнить последние два дня, прошедшие с моей неловкой попытки соблазнения, вероятно, не раньше восьми. В доме было тихо. У Габи сегодня был выходной, а Зита, как всегда, была занята на кухне и избегала меня.

Я повернула ручку и вошла в комнату, где Данте хранил памятные вещи своей умершей жены. Задернутые шторы погружали комнату в темноту. Нашарив выключатель, я нажала на него, но ничего не произошло. Пощелкала еще несколько раз, пока не поняла, что это бесполезно. После секундного колебания, вызванного чувством вины, я осторожно прокралась к окну и раздвинула шторы. Закашлявшись из-за клубов пыли из складок тяжелой ткани, я заморгала, ослепленная неожиданно ярким светом. Я быстро потерла глаза и рискнула осмотреться.

Лампы на потолке не было, вместо нее – только связка старых проводов. Неудивительно, что выключатель не сработал. Частицы пыли плыли в воздухе, и в носу засвербело от затхлости. Слой пыли лежал на всех поверхностях и даже на полу, отчего мои следы были очень заметны. В общем, меня начала охватывать паника. Я не могла скрыть своего присутствия в комнате, мои следы были везде, но, похоже, сюда давно никто не заходил, даже Данте, так что вполне возможно, он и не узнает.

Комната была загромождена мебелью и картонными коробками. Гардероб темного дерева, два комода и двуспальная кровать с балдахином. До меня стало медленно доходить. Должно быть, это спальня, которую Данте и его жена делили до ее кончины. По крайней мере, я не спала на той же кровати, где Данте занимался любовью со своей умершей женой. Я подошла на цыпочках к шкафу. Я даже сама себе не смогла бы объяснить, почему старалась не шуметь, но находиться в этой комнате казалось почти кощунством. Я открыла гардероб, и меня поразил запах старой и давно не ношеной одежды. Две дюжины самых разных платьев висели на обитых розовой тканью плечиках: начиная от длинных бальных и заканчивая красивыми коктейльными и повседневными летними платьями. Некоторые были похожи на вещи из моего гардероба, но понятно, что они были слишком малы для меня.

Я провела пальцами по ткани. Было странно размышлять о том, что женщина, которая носила их, давно ушла, похоронена в холодной сырой земле. Содрогнувшись, я закрыла дверцу и отступила назад, но мое любопытство еще не было удовлетворено. Открыв один из ящиков комода рядом с гардеробом, я обнаружила в нем нижнее белье и быстро его закрыла. Это слишком личное. Я не могу рыться в нижнем белье умершей женщины, даже если оно может мне рассказать о каких-либо предпочтениях Данте. Я нерешительно шагнула ко второму комоду и открыла верхний ящик. Он был пуст, за исключением двух фотоальбомов. Наверное, ящик когда-то принадлежал Данте, давным-давно в него складывали его носки и трусы. Когда он сменил спальни, то оставил все, даже свой комод.

Проигнорировав свои сомнения, я вытащила оба альбома и отнесла их к кровати. Темно-красное покрывало, лежащее на ней, тоже было под слоем пыли. После бесполезных попыток найти другое место в комнате, я присела на краешек покрывала, положив альбомы себе на колени. Первый альбом был белоснежным с изображением двух переплетенных золотых колец. Я с трепетом открыла его.

На первом снимке были молодой Данте и юная миниатюрная женщина в подвенечном платье. Данте не смотрел в камеру. Все его внимание принадлежало невесте, и от обожания, отчетливо заметного в его глазах, в горле встал ком. На его лице не было ни холодного расчета, ни эмоциональной отстраненности. Возможно, потому что он был еще юн, но у меня сложилось впечатление, что причина была в женщине, стоявшей рядом с ним.

Это была просто фотография, и все же она передавала все, что должна символизировать свадьба: любовь, преданность, счастье.

Я еще не видела фотографий с нашей свадьбы, но знала, чего не найду на них. Я проглотила подступающие слезы и просмотрела другие фотографии, чисто из детского упрямства, надеясь, что на них Данте будет с тем же безразличным видом, с которым он всегда смотрел на меня. Но даже при том, что на более поздних фотографиях выражение его лица стало более осторожным и сдержанным, трудно было не заметить его чувства к жене. Они были женаты в течение почти двенадцати лет, но у них никогда не было детей. Я знала, что его жена Карла боролась с раком в последние три года своей жизни, но меня интересовал вопрос, почему до этого ничего не было. Я никогда не видела ее с ребенком и ничего не слышала о выкидыше. Хотя, конечно, это не мое дело.

Может, я должна считать себя везучей из-за того, что у Данте с Карлой не было детей, иначе еще и они презирали бы меня в этом доме. Мне стала ненавистна эта мысль, и я постаралась выкинуть ее из головы, так как не хотела становиться мелочной или ревновать к умершей женщине. Она не сделала мне ничего плохого, и было ужасно несправедливо, что она умерла так рано.

Я открыла второй альбом. На последних страницах было несколько фотографий, на которых Карла в парике и без бровей. Данте обнимает свою худую, бледную жену, словно защищая ее. Меня затопило волной скорби. Каково это – потерять кого-то, кого ты так любил?

Я любила Антонио как друга, но это даже и близко не было к тому, что было у Данте и Карлы, и если быть до конца честной, я обижалась на Антонио за то, что держал меня в золотой клетке без любви лишь для того, чтобы скрыть, что он гей.

Внезапно дверь распахнулась, и от неожиданности я подскочила. На пороге появился Данте, его лицо не предвещало ничего хорошего. Раньше, чем я смогла пошевелиться, он оказался рядом со мной и вырвал фотоальбом у меня из рук. Бросив его на кровать, Данте повернулся ко мне, его глаза, полные ярости, прожигали меня насквозь.

– Что ты здесь делаешь? – Он схватил меня за руку и дёрнул вверх, прижав к себе так близко, что наши губы почти соприкоснулись. – Эта комната тебя не касается.

Я стала вырываться из его хватки.

– Данте, ты делаешь мне больно.

Он отпустил меня, сменив свой гнев на холодное неодобрение.

– Ты не должна была сюда заходить. – Его глаза уставились на альбом, лежавший на кровати и открытый на странице с фотографией больной жены. Он сделал шаг назад, последние признаки злости исчезли и сменились пугающим спокойствием. – Уйди.

Дважды просить меня не пришлось. Я со всех ног ринулась в коридор, испугавшись всплеска эмоций Данте, но, по правде говоря, ещё больше я боялась странного спокойствия, которое в конце появилось на его лице. Данте вышел из комнаты и закрыл дверь. Он снова не смотрел на меня. Я наблюдала, как он, повернувшись ко мне спиной, прошел по коридору и направился вниз по лестнице. Закрыв глаза, я обхватила себя руками. Я не любила бросать на полпути. Я была упряма, слишком упряма, как всегда отмечала моя мать, но сейчас серьезно задумалась о том, что из нашего союза с Данте ничего не выйдет. У меня больше не было сил выносить этот брак.

* * *

За ужином мы почти не разговаривали, разве только о текущих событиях, что было последним, о чем я вообще думала. Данте не упоминал о случившемся, и я уж точно не собиралась начинать. После того, как Зита убрала наши тарелки, бросая чересчур любопытные взгляды в направлении меня, Данте встал.

– У меня много работы.

Ну конечно. Я молча кивнула и отправилась в библиотеку. «Если все будет продолжаться так, как сейчас, я очень скоро заговорю по-русски», – подумала я с горечью, когда взяла учебник. Я не могла сосредоточиться. Буквы плыли у меня перед глазами, и в конце концов я сдалась, вышла из комнаты и бросила взгляд в сторону кабинета Данте. Из-под двери не пробивался свет. Возможно, он лег спать.

Я направилась к лестнице, но остановилась, уловив краем глаза движение. Дверь в гостиную была открыта, давая мне хороший обзор на Данте, который сидел в широком кресле перед погасшим камином и пил что-то, похожее на виски. Я подумывала о том, чтобы подойти к нему и извиниться, но его задумчивый вид заставил меня остановиться. Вместо этого я тихо поднялась по лестнице и проскользнула в спальню.

Под теплыми струями душа пальцами снова нашла дорожку между ног, но, по правде говоря, желания у меня не было, и, в конечном счете, я отказалась от попытки достичь разрядки. Эти старые фотографии разбередили старые раны и нанесли новые. Они напомнили мне о нескольких эпизодах в начале нашего брака с Антонио, когда он приводил своего любовника Фрэнка в наш дом, чтобы заняться с ним сексом. Это было одно из самых безопасных мест для их встреч, но несмотря на все мои старания смириться с этим, я страдала, потому что связь Антонио с Фрэнком говорила о любви и желании, которые он так никогда и не смог мне дать. Увидев Данте с женой, я почувствовала то же самое. Тогда у меня не было шанса против Фрэнка, и теперь я все больше убеждалась, что и против мертвой жены у меня его тоже не будет.

* * *

Бибиана посоветовала мне пока оставить Данте в покое и надеяться на лучшее, и, когда мы говорили по телефону, это действительно казалось хорошим решением, но после дня мучительного молчания я не могла больше этого выносить.

Когда я увидела Данте в тот вечер, сидящего перед погасшим камином и пьющего виски, во мне что-то надломилось.

Мой первый муж не желал меня, потому что предпочитал мужчин, а второй – потому что не мог отпустить умершую жену и потому что предпочитал поразмышлять за стаканом виски. Я знала, что у Данте был секс с другими женщинами после смерти его жены. Бибиана подтвердила, что он часто бывал в клубе ее мужа, так почему он не хотел заниматься сексом со мной? Может, было во мне что-то, что отталкивало мужчин? Это единственное логическое объяснение, и если это так, мне нужно было знать точно и перестать тратить свое время на глупые надежды и нелепые планы соблазнения.

Я шагнула в гостиную, убедившись, что мои каблуки достаточно громко цокают по паркету. Данте сидел, уставившись на погасший камин. Конечно, он меня проигнорировал, как и всегда.

Руки задрожали от сдерживаемого гнева.

– Это правда, что ты часто посещал клуб «Палермо»?

Данте нахмурился и взболтал виски в стакане, не глядя на меня.

– Он принадлежит Семье, но это было задолго до нашего брака.

Бибиана сказала то же самое, но его небрежный тон и высокомерный язык жестов были уже чересчур. Он вел себя так, как будто это не мое дело.

Злость забурлила в венах. Я почувствовала, что потеряла самообладание, но меня уже несло, и я не могла себя контролировать.

– Значит, ты ничего не имеешь против компании проституток, но не можешь взять девственность своей собственной жены?

Вот теперь я привлекла его внимание, но тут же пожалела об этом. Он резко поднял на меня голубые глаза. Я бы больше всего на свете хотела запихнуть эти слова обратно себе в глотку, хотела, чтобы он снова вернул свое внимание стакану с виски. Возможно, на миллисекунду даже искра замешательства мелькнула на его лице, прежде чем вернулась заученная маска спокойствия.

Я молча развернулась в шоке от того, что сказала, и в ужасе от последствий, которые может повлечь моя вспышка. Звон стеклянного стакана, поставленного на подлокотник из красного дерева, раздался за моей спиной, а за ним последовал скрип кресла. У меня сжалось горло, а грудь заполнил холод. Пальцами я стискивала перила, поднимаясь наверх. Его шаги следовали за мной, спокойные и размеренные. Я подавила желание оглянуться или даже побежать. Данте не мог видеть, насколько я шокирована. Что мне теперь делать?

Он потребует ответов. Ответов, которые я не смогу дать ему, я обещала никогда никому не давать их. Но Данте был Доном. Никто не добился бы такого положения, не умея добывать информацию. Пытать меня он не будет, даже руку на меня не поднимет. Уверена, что ему это и не потребуется.

Я проскользнула в спальню и остановилась возле окна. Больше некуда бежать. Сбоку от меня была кровать. Я закрыла глаза, когда услышала, как Данте вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. Его высокая фигура появилась в отражении окна позади меня. Я опустила глаза на свои пальцы, которые гладили холодный мрамор подоконника. Иногда мне казалось, что я со всем могу справиться, как будто была искушенной, держащей все под контролем женщиной, какую, вероятно, Данте и желал, но в такие моменты, как этот, я чувствовала себя бестолковой девчонкой.

– Девственность? – ровно, без эмоций произнес он. Особый дар всех мужчин Семьи. Если ты рос среди насилия и смерти, то научился запечатывать свое сердце от всего мира. Почему они не преподавали то же самое женщинам Семьи? – Вы с Антонио были женаты четыре года.

Я не оборачивалась, даже дышать не смела. Как я могла допустить такой промах? Моя ошибка может разрушить репутацию Антонио и мою из-за того, что согласилась на его план. Быть геем в мафии – преступление, наказание за которое – смерть, и я помогла Антонио совершить его. Я сосредоточилась на дыхании, на мраморе под кончиками пальцев, на деревьях, склонившихся на улице под порывами ветра.

– Валентина… – На этот раз в его голосе появился слабый намек на напряжение.

– Я сморозила глупость, – прошептала я. – Это была просто фигура речи. Я не имела этого в виду в прямом смысле слова. – Я научилась виртуозно врать, но что мне оставалось? – Как ты и сказал, мы с Антонио были женаты четыре года. Конечно, я не девственница.

Он коснулся рукой моего бедра. Я дернула ногой, стукнувшись о подоконник, ахнула от боли и прикусила губу, чтобы проглотить вскрик. Я целыми днями жаждала, чтобы Данте прикоснулся ко мне, и теперь, когда он это сделал, мне хотелось, чтобы он снова меня игнорировал.

Данте наблюдал за мной в отражении окна.

– Повернись, – тихо велел он.

Я ни секунды не колебалась. Его голос, даже без угрозы, был слишком властным, чтобы допустить возможность сопротивления. Я набралась решимости, встав лицом к нему, и сфокусировалась на пуговицах его белой рубашки. Смотреть в глаза было выше моих сил. Каждая мышца в теле была натянута как тетива. Он обхватил пальцами мой подбородок и поднял его, вынудив встретить его взгляд. Опять прикосновение. Почему он прикасается ко мне сейчас, в то время как прежде изо всех сил старался держать дистанцию?

Я сглотнула. «Будь сильной, Валентина. Желание покойного священно. Не нарушай своего обещания».

И дело было не только в Антонио, которого я защищала. Я вела двойную жизнь, лгала Данте, с нашей первой встречи заставила его поверить в одно, в то время как правда была совсем другой. Я хотела хоть каких-то эмоций на лице Данте, даже злости; я могла бы с этим справиться, но он оставался невозмутимым. Всегда айсберг.

– Значит, твои слова внизу были лишь провокацией? – Он казался спокойным и незаинтересованным, но я не позволила ему провести себя и знала, что завладела всем его вниманием.

Я ничего не могла ответить. О чем он думал? Мне было жаль, что у меня не было ни малейшего намека на то, в хорошем или плохом настроении он был.

«Он не причинит тебе вреда, Валентина».

До сих пор Данте ничего мне не сделал, но мы не особо общались за несколько дней до нашей свадьбы, и два дня назад он меня напугал, когда нашел с фотоальбомами.

Напряжение стало невыносимым. Из правого глаза соскользнула слеза, покатилась вниз по щеке и попала на палец Данте, который все еще держал меня за подбородок. Он нахмурился и опустил руку. Я сразу отвела от него взгляд и сделала шаг назад.

– Почему ты плачешь?

– Потому что ты меня пугаешь! – выпалила я.

– До сегодняшнего дня ты никогда меня не боялась. – Он прав. За исключением незначительных случаев, я его не боялась, но знала, что с таким мужчиной, как он, мне должно быть страшно.

– Тогда, наверное, я хорошая актриса.

– У тебя нет причин меня бояться, Валентина, – спокойно сказал он. – Что ты скрываешь?

– Ничего, – быстро сказала я.

Он слегка обхватил пальцами мое запястье.

– Ты в чем-то врешь. И как твой муж я должен знать, в чем.

Злость вспыхнула во мне с новой силой. В этот раз она была быстрее осторожности.

– Ты имеешь в виду, что должен знать, как Дон, потому что как мой муж, ты до сих пор точно не поступал.

Он наклонил голову, тщательно исследуя каждую клеточку моего лица.

– Почему ты все еще невинна?

– Я же сказала, что нет! – с отчаянием выкрикнула я, пытаясь выдернуть руку из его хватки, но он сжал пальцы, не сильно, только чтобы я не смогла убежать. Он притянул меня к себе, прижавшись к моей груди. Из моих лёгких вышел весь воздух, когда я подняла на него глаза. Мое сердце отчаянно билось. И он это чувствовал. Потому что держал меня за запястье.

– Итак, – продолжил он пытать меня, – что если бы я уложил тебя на нашу кровать прямо сейчас? – Он сделал шаг, заставив меня приблизиться к широкой кровати с балдахином. – И вошёл бы в тебя? Я бы не узнал, что ты просто соврала мне?

Я ничего не хотела от него так сильно, как того, чтобы он, наконец, уложил меня в кровать, однако теперь, когда он использовал это в качестве угрозы для выяснения правды, я мечтала о том, чтобы никогда ничего не хотеть от него. Почувствует ли он, что я никогда не спала с мужчиной? Я разговаривала с женщинами об их опыте, но не представляла, могут ли мужчины почувствовать, невинна ли девушка.

– Ты не сделаешь этого, ты не уложишь меня на эту кровать.

– Почему нет? – Он приподнял бровь.

– Нет, потому что ты не возьмешь меня против моей воли. Ты не одобряешь изнасилований. – Я говорила словами Бибианы, слова звучали довольно странно из моих уст, ведь произошедшее даже не было бы против моей воли. Я пыталась соблазнить Данте в течение многих дней; он должен был догадываться, что я хотела его. Все еще хочу, невзирая ни на что. Мое тело изнывало от тоски по его прикосновениям.

Он усмехнулся. Я никогда не слышала, чтобы он смеялся. Это звучало непривычно.

– Так вот что ты слышала?

– Да, – ответила я уже тверже. – Ты дал прямой приказ подчиненным рассказать своим людям, что кастрируешь любого, кто будет использовать изнасилование для мести или пыток.

– Так и было. Я считаю, что женщина не должна подчиняться никому, кроме своего мужа. Но ты моя жена.

– Всё ещё, – произнесла я жалким шепотом, наполненным неопределенностью.

– Да, всё ещё. – Данте кивнул и отпустил мое запястье. Меня затопило облегчением. – Сейчас я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Я всегда буду относиться с уважением к тебе, но жду того же и от тебя. Я не потерплю лжи. И рано или поздно мы ляжем в кровать, и тогда, Валентина, я узнаю правду.

– Когда мы наконец ляжем в кровать как муж и жена, а не просто чтобы спать рядом? Случится ли это когда-нибудь? – огрызнулась я. Мой дурацкий язык постоянно спешил.

На его лице мелькнуло еще что-то, чего я не смогла понять.

– Правду, – сказал он просто, но властно. – И помни: я все равно узнаю.

Я опустила голову. Испортит ли правда наши с Данте отношения? Определенно будет намного хуже, если у нас когда-нибудь будут супружеские отношения, а он узнает, что я лгала ему в лицо.

– Валентина, – резко заговорил Данте.

– То, что я сказала в гостиной, было правдой. – Я испытала облегчение и испуг одновременно, когда слова слетели с моего языка. Как долго я смогла бы продолжать лгать?

Данте кивнул, странно посмотрев на меня.

– Я так и думал, но спрашиваю сейчас почему?

– Почему это так тебя удивляет, что Антонио не хотел меня? Возможно, он не считал меня привлекательной. Очевидно, ты тоже не хочешь, иначе не проводил бы большинство вечеров в своем кабинете, а ночи, повернувшись ко мне спиной. Мы оба знаем, что если бы ты меня хотел, если бы вообще считал меня желанной, я бы лишилась своей невинности еще в нашу первую брачную ночь.

– Я думал, мы договорились, что я не буду принуждать тебя, – сказал он. Я пыталась заглянуть ему в глаза, потому что слышала в его голосе злость.

– Но тебе и не нужно было меня принуждать. Ты мой муж, и я хочу быть с тобой. – Щеки залил румянец. – Я уже несколько дней пыталась соблазнить тебя, а ты даже не обращал внимания на мое тело. Если бы ты считал меня привлекательной, хоть какую-то реакцию бы проявил. Я думаю, мне просто повезло, что я всегда оказываюсь с мужьями, которые считают меня омерзительной.

– Ты мне не омерзительна, – твердо ответил он. – Поверь мне, я считаю тебя привлекательной.

На моем лице, должно быть, было написано сомнение, потому что он сократил расстояние между нами.

– Так и есть. Даже не сомневайся. Каждый раз, когда я вижу мелькнувшую сливочно-белую кожу твоих бедер… – Он провел по моему бедру через высокий разрез ночной сорочки. Мне пришлось подавить удивленный вздох от его неожиданной близости. Все тело покрылось гусиной кожей. – Или когда вижу контуры твоей груди через те маленькие ничтожества, которые ты надеваешь, когда ложишься спать… – Он нежно провел пальцем по кружевному краю сорочки прямо над грудью. – Я хочу бросить тебя на нашу кровать и войти в тебя. – Он опустил руку, больше не прикасаясь ко мне.

Я округлила глаза.

– Хочешь? Тогда почему…

Он прижал палец к моим губам.

– Сейчас моя очередь задавать вопросы, и ты обещаешь не лгать. – Я уставилась на него, кивая. Он сказал правду? Он меня хочет?

– Почему Антонио не спал с тобой? – спросил он, по-прежнему находясь так близко, что меня затопило его теплом. Мне с трудом удалось сосредоточиться.

– Я дала ему обещание не рассказывать никому.

– Антонио мертв, – напомнил Данте. В его голосе не звучало сожаления. – Теперь я твой муж, и твое обещание мне важнее.

Я отвела взгляд. Он прав, но я так долго хранила в себе правду, что она практически стала частью меня. В конечном итоге Данте, вероятно, все равно бы все выяснил.

– Валентина?

– Антонио был геем, – выпалила я. Бремя лжи Антонио наконец-то перестало давить на мои плечи, подарив ощущение свободы.

Лишь на миг Данте показал, что потрясен.

– Я никогда не подозревал. Ты уверена?

Я закатила глаза.

– Он иногда приводил своего любовника к нам домой.

– Почему он не спал с тобой, чтобы появились наследники? Это могло бы снять возможные подозрения.

Я замялась.

– Не думаю, что это получилось бы. Ну ты знаешь… – Я махнула в сторону паха Данте.

– Он был бесплоден?

– Нет, он как-то сказал, что у него не встает на женщин, – выдавила я из себя, чувствуя, что покраснела.

– Кто его любовник? – небрежно спросил он, но я знала, что не стоит доверять его показному равнодушию.

В его взгляде был намек на решимость добиться от меня ответа любой ценой. Было чувство, что он пытается использовать мое эмоциональное состояние против меня, но меня не так легко сбить с толку.

Я покачала головой. Фрэнк все еще был жив и все еще не являлся членом Семьи. Если Данте узнает, что Антонио встречался с посторонним… Я не хотела даже думать о последствиях. Он не остановится, пока не найдет его, и я точно знала, что тогда будет с Фрэнком.

– Я не могу тебе сказать. Пожалуйста, не заставляй меня.

Данте взял меня за плечи без малейшего давления.

– Если это кто-то из Семьи, я должен знать, и если он не… Семья на первом месте. Мне нужно защитить всех, кто доверяет мне.

Он убьет Фрэнка и, возможно, сначала подвергнет его пыткам, чтобы выбить имена всех людей, которые знали об Антонио.

Я не смогла бы жить с этим, если бы такое случилось. Мне хотелось закрыть глаза под проницательным взглядом Данте, но я понимала, что это плохая идея.

– Я не могу тебе сказать. И не скажу. Прости, Данте, но неважно, что ты сделаешь, я не назову тебе имя.

Гнев, ещё свирепее, чем вчера, вспыхнул на лице Данте. Это была самая настоящая ярость, и впервые она была направлена на меня. Что говорила Бибиана? Данте не терпел неповиновения.

– Ты всегда жила под защитой, Валентина. У меня и крепкие мужики говорили то же самое, что и ты сейчас, но в итоге они открыли все свои секреты.

– Тогда сделай, что должен, – отодвигаясь, огрызнулась я. – Отрежь мне пальцы на ногах и накорми меня ими. Бей меня, жги, режь, но я лучше умру, чем буду нести ответственность за смерть невинного человека.

– Так значит, он посторонний.

Я удивленно уставилась на него. Такой вывод он сделал из моей вспышки? Господи боже, да он в этом настоящий ас. Даже не причинив никому вреда и не уронив с моей головы ни одного волоса, уже выудил из меня информацию.

– Я этого не говорила.

Но было слишком поздно. Данте ухмыльнулся.

– Это и необязательно. – Он был похож на охотника, следя проницательным и напряжённым взглядом за мной. – Если Антонио приводил своего любовника домой, я полагаю, что ты встречала его, знаешь, как его зовут, и можешь описать его мне.

Я поджала губы, глядя на него с негодованием. И через миллион лет я не сообщу ему то, что он хочет узнать. Я уже и так сказала слишком много. В будущем мне нужно быть бдительнее. Данте снова шагнул ко мне. Он прикоснулся к моим бедрам, и, невзирая ни на что, простое прикосновение послало языки пламени к низу моего живота. Я жаждала его, может быть, сильнее, чем когда-либо прежде. Что делало этих опасных людей такими неотразимыми?

– Где же твоя верность мне? – пробормотал он. – Ты не считаешь, что задолжала мне правду? Не считаешь, что это твой долг? Не только потому, что я Дон Синдиката, но и потому, что я твой муж.

– А ты задолжал мне достойную брачную ночь. Твой долг как моего мужа – заботиться о моих потребностях. Полагаю, нам обоим придется жить с разочарованием.

Его маска треснула.

Без предупреждения Данте схватил и развернул меня, прижав спиной к своей груди.

– Валентина, я терпеливый охотник, – понизив голос, произнес Данте. – Рано или поздно ты расскажешь мне все, что я хочу знать.

Его рука скользнула по моему боку к бедру, задержавшись там на мгновение, и заставив меня затаить дыхание в предвкушении и смятении. Он задрал подол ночнушки до трусиков. Я задрожала и еще сильнее прижалась к его груди. Накрахмаленная ткань его рубашки шелестела при движении. Это был странно эротичный звук. Данте просунул палец под кружевную ткань трусиков и погладил меня. Я застонала, уже влажная из-за его близости. Я не представляла, почему он вдруг стал меня трогать или чем вызваны такие перемены в его намерениях, и меня это не заботило, пока он продолжал прикасаться ко мне. Он погрузил пальцы между складками, и его дыхание стало тяжелее.

– Ты хочешь этого?

– Да, – просипела я, бесстыже потираясь об его руку. Другой рукой Данте обхватил меня за талию и крепко удерживал. – Я хочу тебя, Данте.

– Скажи мне то, что я хочу знать.

Он медленно поглаживал пальцами туда и обратно. Медленный чувственный натиск заставил меня часто задышать. Я была на грани. Мое тело слишком долго этого ждало. Ноги начали дрожать, и я откинула голову назад, на плечо Данте.

– Разве ты не хочешь меня? – спросила я, задыхаясь, вместо того, что он хотел услышать.

Как будто отвечая, он коснулся пальцем клитора, и я, вскрикнув, разлетелась на осколки, когда наслаждение пронзило меня. Сильная и надёжная рука Данте вокруг талии удерживала меня вертикально, пока я тряслась в оргазме.

– Хочу. В этом и проблема, – прорычал он.

Внезапно он отпустил меня и отступил. Я схватилась за подоконник, чтобы не рухнуть на пол, обернулась, но Данте уже выходил из комнаты. Пульс все еще учащенно бился.

Что только что произошло?

Глава 9

Данте в ту ночь так и не лег. Я долго ждала, не в силах заснуть, слишком смущенная тем, что случилось. Он признал, что хочет меня, прикоснулся ко мне, но затем внезапно отступил. Почему? Когда я проснулась следующим утром, его сторона кровати была нетронута, и когда через полчаса я зашла в столовую, его неразвернутая газета лежала рядом с чистой тарелкой.

Волнуясь, я подошла к его кабинету. За дверью было тихо, но это ничего не значило. Я постучала и вошла, не дожидаясь ответа, чтобы не дать Данте шанс приготовиться к обороне. Возможно, если смогу снова застать его врасплох, у нас что-то получится. Данте сидел за столом из черного дерева и прищурился, увидев, как я впервые захожу в его кабинет. Может, опять посчитал, что я посягаю на его личное пространство?

Мой взгляд задержался на фотографии в серебряной рамке на столе. На фото была его улыбающаяся первая жена. Рамка лежала посредине стола, как будто Данте спешно ее положил в тот момент, когда я открыла дверь. Никаких других фотографий в комнате не было.

В животе что-то резко сжалось. Стараясь скрыть свою боль, я встретила его неодобрительный взгляд.

– Что ты здесь делаешь?

– Это и мой дом, разве нет?

– Конечно да, но это мой кабинет, и мне надо работать.

– Ты постоянно работаешь. Я хотела посмотреть, все ли с тобой нормально.

Он приподнял брови.

– Почему должно быть иначе?

– Почему? Потому что вчера ты себя очень странно вел. Сначала прикасаешься ко мне, а в следующее мгновение не знаешь, как бы побыстрее от меня свалить.

– Ты ничего обо мне не знаешь, Валентина.

– Правильно, и я хочу это изменить, но ты продолжаешь отталкивать меня, – перебила я его.

Данте встал и провел рукой по волосам.

– Я никогда не хотел жениться снова. И не зря. – В который раз это прозвучало так, словно этот брак был моей идеей, как будто мое мнение в этом вопросе кто-то спрашивал.

– Я не просила тебя на мне жениться!

С меня довольно. Я развернулась на пятках и выскочила из его кабинета, убедившись, что как следует хлопнула дверью, хоть это и было ребячеством. Я услышала открывающуюся дверь и шаги Данте позади меня. Он догнал меня и схватил за запястье, останавливая.

– У тебя отвратительный характер, – прорычал он.

Я подняла на него глаза.

– Это твоя вина.

– Этот брак всегда был по расчету. Я же говорил тебе об этом.

– Но это не означает, что мы не можем попытаться превратить его в настоящий брак. Не существует такого расчета, по которому мы не должны спать друг с другом. Ты спал с проститутками, так почему не можешь спать со мной?

– Потому что я был зол и хотел кого-нибудь трахнуть. Я хотел, чтобы это было грубо и жестко. Я не искал близости или нежности, или чего бы то ни было, что нужно тебе. Я получал удовольствие, а затем уходил. Того, чего ищешь ты, я дать не могу. Та часть меня, которая была способна на это, умерла вместе с моей женой, и она не вернется.

– Ты не можешь знать, чего я хочу. Может быть, мы хотим одного и того же, – прошептала я.

– Я по глазам вижу, что это не так, – усмехнулся он. – Ты хочешь заниматься любовью, но я не могу тебе этого дать. Я жажду обладать тобой, владеть безраздельно, но не по тем причинам, по которым ты хочешь меня. Я бессердечный ублюдок, Валентина. Не старайся разглядеть во мне что-то иное. Деловой костюм и бесстрастное лицо – тонкий слой, скрывающий чертову бездну в моей душе и сердце. Не пытайся подсмотреть, что находится под ним: то, что найдешь там, тебе не понравится.

Я была слишком ошеломлена, чтобы ответить, вместо этого стояла и смотрела, как он возвращается в свой кабинет.

* * *

Остаток дня я провела, обдумывая свои возможности. Эмоциональной привязанности Данте не хотел. Ему даже нежность не нужна. Грубо и жестко – так он описывал секс, за которым шел к проституткам. В одном он прав. Это не то, чего я хотела, но за эти годы я узнала, что иногда нужно согласиться на меньшее зло, чтобы достичь хоть какого-то подобия счастья. Я хотела заниматься сексом с Данте, может, и не таким образом, как он обрисовал, но кто сказал, что так мне не понравится? И он точно не говорил, что будет обращаться со мной грубо. Данте всего лишь сказал, что я не должна ожидать от него флаффа[1] и проявлений любви. Я смогу это пережить, ведь так?

Мне хотелось быть для него желанной. И, кто знает, вдруг это будет так же прекрасно, как быть любимой им.

Приближалось время обеда, но я испытывала совсем не тот голод, когда торопливо, прежде чем смогла бы передумать, раздевалась в нашей спальне и надевала халат. Голой пройтись по дому я бы не смогла.

Мой желудок скрутило от нервов, пока я спускалась вниз в кабинет Данте. Постучав, на этот раз я подождала, когда он разрешит мне войти, потому что не хотела с борьбы начинать эту попытку соблазнения, даже если вчера наш спор в спальне сильно меня завел. Данте открыл дверь, не вымолвив ни слова, его холодные глаза скользнули по моему телу. Я задумалась, может ли он определить, что я голая под тонкой тканью халата?

– Можно войти?

Он отступил, пропуская меня внутрь. Я услышала, как закрылась позади дверь, а затем Данте прошел мимо и обернулся ко мне с вопросом:

– В чем дело?

– Я приняла решение.

– Насчет чего?

Я распахнула свой халат.

– О нас. О сексе.

Глаза Данте потемнели. Сжав зубы, он покачал головой и начал отворачиваться.

– Тебе нужно уйти.

– Не смей отворачиваться. Взгляни на меня. Данте, я думаю, что заслуживаю хотя бы этой маленькой любезности.

От мужа волнами исходило напряжение, когда он все же повернулся ко мне. Он смотрел, но не приближался и на этот раз не делал вид, что я невидимка. Взгляд голубых глаз блуждал по моему обнаженному телу.

Соски затвердели в прохладном воздухе кабинета, но я не запахнула шелковый халат, несмотря на непреодолимое желание укрыться от холодного взгляда Данте. Он задержался на вершине бедер немного дольше, чем на остальных участках тела, и меня озарила робкая надежда. Сколько же у него контроля?

– Я для тебя кто? Жена?

Он нахмурил брови.

– Конечно жена. – В его голосе я услышала что-то, чего не смогла понять.

– Тогда заяви свои права, Данте. Сделай меня своей.

Данте не шелохнулся, но взгляд скользнул вниз к моим возбужденным соскам. Он был почти осязаем, как призрачное прикосновение к обнаженной коже, но этого было недостаточно. Я хотела ещё раз ощутить его пальцы между ног, хотела почувствовать их каждым сантиметром своего тела, хотела кончить так, чтобы забыть все свои проблемы.

Я не была попрошайкой. Я знала, что почти уложила Данте, видела это в очертании его напряженных плеч, в голодном взгляде. Я жаждала сегодня вечером заняться сексом.

– У меня тоже есть потребности. Ты бы предпочел, чтобы я нашла любовника, который освободит тебя от обязанности прикасаться ко мне?

Я не была уверена, что у меня хватит на это духу. Нет, я знала, что не смогу, но эта провокация была моим последним шансом. Если Данте не среагирует и на это, то не представляю, что еще можно сделать.

– Нет, – произнес он резко, и что-то злое и собственническое пробило его идеальную маску.

Данте сжал губы, стиснул зубы и двинулся на меня. Он остановился передо мной, и я задрожала от желания и возбуждения. Данте не дотронулся до меня, но мне показалось, что я увидела искру желания в его глазах. Это были крохи, но достаточные, чтобы меня воодушевить. Я преодолела оставшуюся между нами дистанцию и провела пальцами по его сильным плечам, прижимаясь обнаженным телом к его груди. Грубая ткань делового костюма восхитительно терлась о чувствительные соски, и я застонала. Пульсация между ног стала почти невыносимой. Глаза Данте сверкнули, когда он посмотрел на меня сверху вниз. Он медленно обнял меня и положил ладонь мне на поясницу. Я бы очень хотела, чтобы он сдвинул свою ладонь ниже. Не припомню, чтобы когда-либо настолько отчаянно нуждалась в чужих прикосновениях, даже когда мне приходилось слушать Антонио, трахающего Фрэнка в соседней комнате.

Я торжествовала. Теперь он меня не игнорировал.

Я откинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Любой отголосок желания, который, как я думала, увидела в нем, исчез, воздвигнув после себя непроницаемые стены. Я поднялась на цыпочки, отчаянно нуждаясь в настоящем поцелуе, но рука Данте на моей спине сжалась, а сам он не собирался наклоняться ко мне, так что прикоснуться своими губами к его я не смогла. Он не хотел моего поцелуя. Я больше не могла выносить этого: я тут голая на него набросилась, предлагая ему себя и свое тело, а он по-прежнему нос воротит – поэтому вырвалась из его объятий, чувствуя себя грязной дешевкой. Стараясь не смотреть ему в глаза, я повернулась и вылетела из кабинета, подхватив халат, пересекла холл и взлетела вверх по лестнице. Вот и ответ. Больше я не буду и пытаться. Мне нужно смириться с тем, что Данте меня не хочет, что он не будет спать со мной по каким-то названным им глупым причинам, пока не появится абсолютная необходимость произвести наследника.

Я ввалилась в спальню и рухнула на кровать. Меня охватили отчаяние и тоска, но лишь на мгновение, я не позволила им одержать надо мной верх. Я пережила брак с Антонио – смогу пережить и брак без любви с Данте. Когда-нибудь у меня будут прекрасные дети, которых я буду любить и которые будут любить меня, а до того времени я потерплю. Я не первая и не последняя женщина в нашем мире, которая вынуждена жить с бесчувственным мужем-ублюдком. По крайней мере, мой муж не был таким жестоким мудаком, как Томмазо. Это что-то да значит.

А я сама легко позабочусь о своих потребностях, как и в предыдущие несколько лет. Я перевернулась на спину, злая, сконфуженная и полная разочарования, но все такая же возбужденная. Закрыв глаза, провела рукой вниз по телу и между ног, медленно начала гладить себя, воображая, что это снова дразнящие пальцы Данте, и вспоминая промелькнувшую на мгновение в его глазах искру вожделения, которую я, скорее всего, себе напридумывала. Дыхание участилось. Я была уже совсем близко. С губ слетел стон, и я услышала, как раздался резкий вдох.

Открыв глаза, я уперлась взглядом в Данте. Он стоял в дверях, вцепившись в ручку, и смотрел на меня. На этот раз его глаза полыхали огнем. Боже милостивый, как долго он наблюдал за мной?

Меня накрыло унижением. Я отдернула руку и, стискивая на груди халат, подползла к краю кровати. Я не могла остаться в одной комнате с Данте, не после того, что он только что видел. На сегодня позора достаточно, но Данте внезапно встал передо мной, преградив мне путь. Его фигура возвышалась надо мной. Откинув голову назад, я встретилась с ним взглядом. Его глаза были более живыми, чем я когда-либо видела. Похоже, что он был зол.

– Нет, – произнес он тихо.

Я не очень поняла, что он имел в виду. Он начал наклоняться ко мне, пока я опять не оказалась лежащей на спине, а он навис надо мной. Полы пиджака распахнулись и закрыли меня с обеих сторон, как в мягкую тюрьму. Я всматривалась в лицо Данте, возбуждаясь от его близости и взгляда. Приподнявшись на локте, он вклинился коленом мне между ног, раздвигая их.

Сердце отчаянно колотилось в груди. Неужели он, наконец, сделает то, чего я так ждала? Данте впился в меня долгим взглядом, и я уже была готова к тому, что он снова отпрянет, но вместо этого он обхватил мою грудь, и я со стоном желания выгнулась навстречу ему. Он перевел взгляд на свою руку и ущипнул меня за сосок, сильнее, чем я ожидала. Удовольствие словно молния пронзило каждую клеточку моего тела. Я нуждалась в том, чтобы Данте прикоснулся ко мне там. Эта потребность была сильнее голода и жажды. Он был нужен мне больше, чем воздух. Данте щипал и тянул меня за сосок, а глаза его темнели и набирались решимости, пока он наблюдал за мной. Раньше я иногда ласкала себе грудь, но это никогда особо не влияло на меня, а жесткие прикосновения Данте вызвали у меня приятные покалывания внизу живота. Он склонился ниже, захватив сосок губами, и грубая ткань пиджака коснулась моей кожи.

Я выгнулась, прижавшись сильнее грудью к его лицу, но рука Данте, удерживая меня на месте, сжала мое бедро. Он снова жестко впился в мой сосок, еще сильнее возбуждая. Я корчилась в попытке потереться о его колено, вклинившееся между бедер, но Данте одной рукой сдерживал мои попытки. Невозможность двигаться так, как того хочется, никогда не казалась мне чем-то сексуальным, но, боже, как я была неправа.

Данте легонько прикусил сосок, зубы чуть оцарапали чувствительную кожу, и я практически кончила. Я была уже так близко. Он выпустил мою покрасневшую и затвердевшую от терзаний вершинку. Глядя мне в глаза, Данте провел рукой вниз. Я была не в силах отвести взгляд от его прекрасного холодного лица, зачарованная пламенем в его глазах. В них было что-то темное, дикое и злое. Он положил пальцы мне на бедра и развел ноги в стороны. Я задрожала от предвкушения.

– Если хочешь этого, скажи сейчас, – сказал он хрипло. Да как он может даже усомниться в моем желании?

– Я хочу этого.

– Хорошо.

Со зловещей ухмылкой Данте втянул другой сосок в рот и провел по нему, одновременно скользнув двумя пальцами к лобку и надавив на клитор. Шипы удовольствия выстрелили из моего центра по всему телу. Мне казалось, что оно трещит по швам, когда оргазм накрыл меня. Бедра судорожно тряслись. Данте спокойно смотрел, как я дрожала под ним, его пальцы по-прежнему прижимались к чувствительному клитору. Медленно я спустилась с небес на землю. Я была сконфужена тем, что настолько быстро кончила, ведь он едва меня коснулся, но, несмотря на свое смущение, вызывающе вздернула подбородок. Если бы муж не заставил так долго ждать, я бы так не возбудилась.

Данте с силой втянул воздух через нос, сжимая челюсти, затем запустил пальцы между моими складками. Его ноздри раздулись, когда он медленно толкнулся в меня двумя пальцами. Мышцы сжались вокруг него, и я резко втянула воздух на чужеродное вторжение. Болезненным это не было – лишь слегка неудобно. Я иногда вводила в себя один палец, но никогда не понимала привлекательности этого. Сейчас ощущения были потрясающими. Данте опустил взгляд и наблюдал за своими пальцами, как они двигались во мне. Это было невероятно, лучше, чем я когда-либо могла испытать сама. Его непрекращающееся движение заставило меня задыхаться.

– Ты такая тесная. Не могу дождаться момента, когда окажусь внутри тебя, – хрипло сказал Данте.

Мне хотелось, чтобы он продолжал говорить с этим сексуальным рычанием, но все, что мне удалось выдавить из своих губ, было хныканьем и вздохами. Я была близка ко второму оргазму, чувствовала, что он образуется внизу живота, ощущала знакомые шипы удовольствия, эхом пронизывающие тело. Данте ускорил движение и щелкнул пальцем по клитору. Я врезалась пятками в матрас, когда оргазм накрыл меня, еще интенсивнее, чем первый.

Я еще наслаждалась последними волнами оргазма, когда Данте вытащил пальцы. Несмотря на мой протестующий стон, Данте выпрямился. В глазах его пылала острая жажда. Меня поразили напряжение, обреченность и темнота, одновременно смешавшиеся в его лице. Он был похож на человека, который проиграл битву с собой. Он стоял высокий и величественный, неподвижно, за исключением вздымающейся и опускающейся грудной клетки, и его взгляд блуждал по моему обнаженному телу. А затем он потянулся и снял пиджак. Тот соскользнул на пол с тихим шелестом. Однако Данте не стал избавляться от жилета и рубашки. Он легко расстегнул ремень, мой взгляд двинулся ниже и застыл на кое-чем, что я и не надеялась уже вызвать в мужчине, – на выпуклости в его брюках. Меня охватило изумление, а затем радостный триумф.

– У тебя стоит, – прошептала я.

Данте сверкнул глазами и замер, положив руки на ширинку.

– Я в состоянии иметь эрекцию. Я не импотент. – В его голосе слышалась насмешка, но ее почти заглушила хрипотца жажды.

– То есть, я совсем не то имела в виду. Ну, я думала, что тебя не привлекает мое тело.

Данте как-то странно взглянул на меня.

– Насчет этого не переживай. Мало кого из мужских особей оставит равнодушным твое тело.

Все так же уверен в себе, уравновешен, и все же… Я взглянула на его промежность. Данте расстегнул ширинку и спустил брюки. Его черные боксеры мало что скрывали от впечатляющей выпуклости. Мне хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, но я сдержалась и наблюдала, в то время как потихоньку росла моя нервозность. Я ждала этого так долго. Наконец, Данте избавился и от своих боксеров. Его член был толстым и длинным и находился в состоянии полной эрекции, что странным образом наполнило меня удовлетворением. Наконец-то, спустя столько времени игнора, сначала со стороны Антонио, а затем от Данте, я получила реакцию хотя бы от последнего.

– Подвинься, – произнес Данте своим голосом Дона, тем голосом, который не вызывал никаких споров, не то чтобы я мечтала протестовать.

Я без промедления поползла назад и вынула руки из халата, чтобы лечь перед Данте абсолютно голой. Он не сделал движения, чтобы снять рубашку и жилет, а взобрался на кровать и устроился между моих ног, разведя их, открывая меня для себя. Я задалась вопросом, почему он не разделся полностью? Это какой-то барьер, который он собирается между нами держать? Или я зря заморачиваюсь? Он выглядел более чем сексуально в своем жилете, но все же…

Ни единой мысли не осталось в моей голове, когда Данте направил член к мой промежности и толкнулся в меня. Он был твердым и большим, но я так долго ждала этого. Я была готова. Данте приподнялся на руках, двинул бедрами и проскользнул на несколько дюймов вперед, пока я не напряглась и не закричала. Зажмурившись, я несколько раз резко вдохнула через нос, чтобы успокоить разогнавшийся пульс. Боль уже затихала, но еще не прошла до конца. После еще одного глубокого вздоха я открыла глаза и обнаружила, что Данте смотрит на меня. Его зубы были сжаты. В этот момент он не казался таким спокойным и уравновешенным. Было видно, что он прилагает огромные усилия к тому, чтобы не двигаться. Я подняла руки, схватила его за плечи и после этого сделала маленький кивок. Качнув бедрами, Данте толкнулся на всю длину. Я изогнулась, зажав рот, чтобы не издать ни звука, и, выдыхая через нос, заставила себя расслабиться.

Данте посмотрел на меня, сдвинув брови. Мышца у него на щеке подергивалась.

– Скажи мне, когда я смогу двигаться, – процедил он, удивив меня этим проявлением сострадания.

Я поерзала в нетерпении, отчаянно желая, чтобы Данте двигался во мне. Небольшой дискомфорт еще был, но все же стало лучше.

– Все нормально.

Он кивнул, затем вошёл почти до упора, прежде чем вернуться обратно. Мои мышцы плотно сжали его член, пытаясь свыкнуться с вторжением, но я почувствовала прикосновение удовольствия от этой болезненности, когда Данте взял медленный ритм. Мне хотелось, чтобы он опустился на предплечья, чтобы мы могли стать ближе, но он опирался на ладони. Я подумала, что ничего другого и не должна была ожидать. Он предупреждал меня, но, по крайней мере, был осторожен и не набрасывался.

Из меня вырвался короткий стон, когда Данте ударил в восхитительное место глубоко внутри меня. Он ускорился, толчки стали сильнее. Он полностью сконцентрировался, не издавая громких звуков, но его дыхание участилось. Мне понравилось наблюдать за ним, замечать мелкие подрагивания и вспышки на его холодной маске, когда его удовольствие росло.

– Мое время истекает, – предупредил он резким голосом. – Не знаю, как долго еще смогу продолжать.

Меня удивило его признание. Вот уж не думала, что он похож на человека, который с готовностью признался бы в чем-либо, по его мнению, похожем на слабость. Я обрадовалась этой крохотной искре человечности.

– Все в порядке.

Не то чтобы я собиралась кончить ещё разок. Я бы сказала, что была близка к пределу своих возможностей.

Движения Данте стали более быстрыми и менее сдержанными, почти отрывистыми и бесконтрольными. А затем он, наконец, опустился на предплечья, сделав нас ближе, чем мы когда-либо были. Наши тела прижались друг к другу, как будто мы слились в одно, и Данте по-настоящему начал вколачиваться в меня, сильно и быстро, и моя чувствительность превратилась в мучительный приступ боли, но мне было не до того. Я ощущала его жар через одежду. Его жилет натирал мои чувствительные соски, и все же мне хотелось почувствовать его кожу, но даже это было в данный момент не так важно. Имело значение только то, что Данте, наконец, сделал меня женщиной, позволив произойти близости. Возможно, это новое начало, настоящее начало нашего брака. Я прижалась к нему и уткнулась лицом ему в шею, в то время как Данте толкнулся в меня еще несколько раз.

Он застонал, его тело напряглось, а затем чувство, что его член расширяется во мне, сопровождалось странным ощущением, когда он кончал в меня. Я отклонилась назад в желании увидеть его лицо. На этот раз маска исчезла: он выглядел взъерошенным, доступным, каким-то менее суровым. Он вздрогнул еще раз, опустил лицо и прижался губами ко мне, его язык слегка скользнул по моим губам. Я в нетерпении открыла рот ему навстречу. Наши языки встретились, и я взлетела на небеса. Я так долго ждала нашего настоящего поцелуя, и теперь он происходил на самом деле. На вкус Данте был идеален, и мне нравилось чувствовать его вес на мне, как и ощущение его опадающего члена во мне. Возможно, теперь все изменится. Я просунула руки под рубашку и провела ладонями вверх и вниз по его спине, пальцы ощупывали каждый шрам, оставленный на его теле. Он был таким теплым и сильным, как будто был моим.

Данте прервал поцелуй, наши глаза встретились, и в одночасье его стены вновь воздвиглись. Я увидела, как это происходит, как будто закрывается занавес в конце представления. Он приподнялся на ладонях.

– С тобой все в порядке? – спросил он, резко выходя из меня. Я задохнулась от вспышки боли, и Данте на мгновение завис надо мной. Всего лишь намек на нерешительность проявился у него на лице, но и тот быстро исчез. Данте выпрямился, приподняв рубашку, чтобы она не испачкалась. – Мне нужно привести себя в порядок, – произнес он, как будто рассказывал мне прогноз погоды, как будто мы только что не переспали. Он посмотрел на меня долгое мгновение, а затем исчез в ванной. Через пару минут включилась вода.

Я лежала неподвижно на середине кровати, отчаянно пытаясь разобраться в своих эмоциях. Наряду с облегчением от того, что наконец-то избавлена от своей девственности, присутствовало странное чувство печали. Не то чтобы я нуждалась в нежностях, но мне бы хотелось, чтобы Данте остался со мной немного дольше после того, как кончил.

Меня затопило волной разочарования, и я закрыла глаза от нахлынувших эмоций. Не знаю, как долго так провалялась, но от ледяного голоса Данте надо мной я вздрогнула:

– Вот.

Я распахнула глаза. Он стоял рядом с кроватью, уже в трусах, и протягивал мне полотенце.

Я приняла его из рук Данте и приложила к своей воспаленной плоти, не обращая внимания на краску смущения, постепенно заливающую лицо. Неужели он не может хоть немного полежать со мной? Мне так хотелось, чтобы он меня обнял, даже если бы ему пришлось притвориться, что заботится обо мне, но заставить себя просить я не могла.

– Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, чтобы ты тоже кончила?

Я уставилась на него. Это прозвучало так формально. Я покачала головой. Я хотела близости с ним, но не так, не сейчас. Данте кивнул, подобрал с пола брюки, а затем надел их.

– У меня еще дела, а потом надо съездить в одно из наших казино. Я буду дома поздно. Можешь меня не ждать.

Я кивнула, все равно не смогла бы выдавить из себя ни слова, даже если бы попыталась.

После еще одного долгого взгляда на мое обнаженное тело Данте вышел из комнаты, а я слушала его удаляющиеся шаги. Когда наступила тишина, я села и вздрогнула от резкой боли между ног. Я перевела взгляд на полотенце в руке, на котором было несколько розовых пятен, и меня наполнило дурацкое чувство выполненного долга. Это помогло избавиться от разочарования по поводу холодности Данте. Пока я хотела быть счастливой. И наконец-то получила то, чего хотела. Теперь, когда Данте сдался один раз, уверена, сдерживаться ему будет гораздо труднее. И я была полна решимости сделать это для него как можно более трудным. Я заполучила свой первый настоящий вкус удовольствия и с этого момента хотела испытать его снова и снова.

Глава 10

Той ночью я даже не заметила, как Данте проскользнул в постель, но утром его сторона простыни была примята, так что, должно быть, он все же спал. Я еще несколько минут повалялась в постели, чувствуя, что мне каким-то образом стало легче после того, как один барьер между мной и Данте был разрушен. Но я не обманывала себя, полагая, что секс кардинально изменит наши отношения. Не думаю, что Данте вдруг начнет вести себя как любящий и заботливый муж, о каком я мечтала, когда была помоложе. Это было бы странно. Если Антонио и не мог никогда физически дать мне то, что нужно, все же я ему доверяла, и он был моим другом. Когда он не был занят, мы проводили время вместе, поэтому и абсолютно одинокой я себя в нашем браке не чувствовала. У меня создалось впечатление, что того же самого во втором моем браке не будет. Даже если Данте удовлетворит мои сексуальные потребности, понадобится некоторое время, прежде чем мы станем друзьями.

Приняв душ и надев любимую юбку-карандаш цвета сливы и белую блузку, я отправилась в одну из гостевых комнат, в которую убрали мои нераспакованные коробки для переезда. Пришлось порыться несколько минут, прежде чем я нашла то, что искала: деревянный ящик, где хранилось несколько вещей, оставшихся от Антонио. Здесь лежали и наши обручальные кольца, которыми я никогда особо не дорожила. Самым важным из этих вещей для меня был тонкий фотоальбом, где в основном были снимки, сделанные до того, как мы с Антонио поженились. Тогда мы были только друзьями без необходимости притворяться, изображая нечто большее. Антонио не был похож на Данте, со своими темными волосами, темными глазами и невысоким ростом. Он был против того, чтобы я носила каблуки, поэтому я была не выше него. Но не во внешности было самое большое отличие между моим первым и вторым мужем – разница была в их ауре. В то время как от Антонио исходили открытость и дружелюбие, и люди считали его приятным, хоть и заурядным типом, Данте источал силу и холод. Никто не примет его за подчиненного. Если бы Данте не был рожден в нашем мире, он, вероятно, был бы губернатором или сенатором. Он мог бы в этом преуспеть. Но, как и у нас всех, рождение определило нашу судьбу. Мы были связаны с мафией. Я смотрела на наш с Антонио снимок на лошади. Это для меня было впервые. Мы оба выглядели юными и счастливыми, полными надежд. Антонио тогда еще не был принят в мафию и все еще думал, что сможет избежать своего долга.

Я вернула ящик на место, чтобы не погружаться еще глубже в печальные воспоминания. Выпрямившись, сделала глубокий вдох и вышла из гостевой спальни. Обратного хода не было, но двигаться вперед не так-то просто, особенно если не знаешь, куда идти. Но мне нужно было что-то, что придало бы моей жизни смысл и содержание. Что-то, на что я могла бы направить энергию, пока Данте отказывается впускать меня в свою жизнь.

Мне не хватало цели, повседневной задачи. Я не из тех, кто может просидеть дома целый день или потратить его на свежайшую сочную сплетню. Мне хотелось работать, но даже в то время, когда я была с Антонио, люди находили странным то, что он разрешил делать это своей жене. Я беспокоилась, что это будет скандал, который Данте не нужен.

Я замедлила шаги, подходя к двери, за которой он вечно прятался. Я нервничала не только из-за того, что хотела спросить Данте о работе. Что если после того, как мы переспали, между нами возникнет неловкость или напряжение? Хотя в действительности я не думала, что наши отношения можно было испортить. Мы уже едва могли быть вежливы друг с другом, хотя мы еще не бросались посудой и не препирались постоянно, нашим. И, по правде говоря, я даже стала сомневаться, не предпочесть ли жаркие бои холодному игнору.

Собрав все свое мужество, я постучалась в дверь.

– Входи, – через секунду отозвался Данте.

Я вошла в кабинет, тут же метнув взгляд к столу, к тому месту, где стояла фотография его первой жены, но ее не было. Вряд ли Данте выбросил ее. Скорее всего, спрятал в одном из ящиков стола. Я и не ждала, что он забудет жену, выбросит все, что напоминало ему о ней, сможет изгнать память о ней из своего сердца. Мне только хотелось, чтобы в своем сердце он оставил маленький уголок и для меня.

Данте поднял глаза от стопки бумаг.

– Что ты хотела?

Хоть он и не произнес это недружелюбным тоном, но было очевидно, что муж занят. Его поведение по отношению ко мне совершенно не изменилось, несмотря на то, чем мы вчера занимались. Взгляд уперся в его темно-серый жилет, и тело вспомнило, как он терся вчера о мои соски, отчего я чуть было снова не набросилась на Данте. Но мне не хотелось выглядеть слишком озабоченной. Следующий секс между нами должен случиться по инициативе Данте. Конечно, он может снова не прикасаться ко мне. Я задвинула подальше эту тревожную мысль, когда подошла к столу.

– Мне хотелось бы кое-что обсудить с тобой.

Данте внимательно посмотрел на мен.

– Говори.

– Я хочу работать. Когда была замужем за Антонио, я и ему помогала: вела дела ресторанов Семьи.

Они всегда были нужны только для отмывания денег, но мне нравились эти обязанности. Я встречала гостей и организовывала мероприятия, когда кто-нибудь, например, заказывал свадьбу в наших ресторанах. После смерти Антонио его младший брат принял руководство. Одна женщина не смогла бы справиться с этой задачей – так считали наши мужчины.

Данте нахмурился, откинувшись на спинку кресла.

– Работа? Что-то конкретное имеешь в виду?

Я обрадовалась, что он был открыт для этой идеи и не отверг ее немедленно. Воодушевившись, я обошла стол и уселась на край. Взгляд Данте скользнул по моим ногам, но слишком быстро вернулся к лицу.

– Я хорошо умею организовывать и планировать мероприятия. И еще очень хорошо могу ладить с людьми.

Я также могла отлично руководить людьми, но это я держала при себе. Мафиози не нравятся женщины, которые любят командовать. Почему-то большинство из них не могут понять, что сильная женщина не делает их менее мужественными.

Данте кивнул.

– Мне нужен кто-нибудь для одного из наших казино.

Я попыталась унять волнение. Я даже представить не могла, что Данте мне такое предложит.

– Плавучее или подпольное?

Казино на суше, естественно, не были официальными. В Чикаго они по-прежнему вне закона, в отличие от тех, которые находились на плавучем судне, но вся мафия, и Данте в особенности, работали над тем, чтобы изменить ситуацию. Он мог быть очень убедителен, и, конечно же, плюс в том, что несколько сенаторов были постоянными клиентами в казино и борделях Синдиката. Легализация, конечно, не означала, что Синдикат сделает свои секретные казино общедоступными. Они потеряли бы слишком много денег, если бы сделали это.

– Подпольное. Не хочу, чтобы ты была на виду.

Это имело смысл. Все знали, что я жена Данте. Если бы я работала в одном из плавучих казино, это привлекло бы слишком много нежелательного внимания.

– Я немного разбираюсь в азартных играх, но уверена, что очень быстро смогу научиться всему, что нужно. – На самом деле, я я разбиралась только в правилах техасского покера, которым меня научил Антонио, но Данте это знать необязательно.

Глаза Данте знакомо сверкнули.

– Единственное, что тебе необходимо знать об азартных играх, – это то, что банк всегда выигрывает.

Я приподняла брови.

– Действительно. Тогда какую работу ты имеешь в виду, когда говоришь, что она не требует знаний о функционировании казино? – Я посчитала, что Данте не позволил бы своей жене быть одной из девушек за барной стойкой, которые поощряют людей больше пить.

– Я хочу, чтобы ты управляла одним из небольших казино Синдиката. Человека, который последние три года был управляющим, вчера уволили.

Так вот чем занимался Данте после того, как переспал со мной? В течение нескольких мгновений мы с Данте смотрели друг на друга, как будто думали об одном и том же, но сейчас был неподходящий момент, чтобы поднимать вопрос о сексе.

– Уволен? – повторила я его слова, которые, уверена, были эвфемизмом для чего-то другого, поскольку в мафии не увольняют. Если работаешь на мафию, то маловероятно, что получишь работу где-то в другом месте, если, конечно, ты не чей-нибудь родственник…

Данте внимательно наблюдал за мной, когда произносил следующие слова:

– Я узнал, что он набивал карманы деньгами Семьи.

– И ты убил его, – закончила я за него. Я знала, что бывает в нашем мире. Может, мне никогда не разрешалось непосредственно присутствовать при этом, но рассказов я наслушалась.

– Убил, – Данте кивнул. – И если ты захочешь, можешь получить его работу.

– Я прежде никогда не занималась казино. Почему ты даешь мне такое важное место?

– Помощник управляющего может выполнять основную работу в тени. Мне нужен кто-то, кто поможет крупным игрокам чувствовать себя желанными гостями.

Я замерла. Данте, конечно же, заметил это.

– Мне кажется, ты меня неправильно поняла. – Он поднялся и встал передо мной, осторожно положил руки мне на бедра, отчего я почувствовала покалывание на коже даже через колготки. – Ты моя, Валентина.

Я еле сдержала улыбку от его собственнического голоса.

– Так что же конкретно я должна делать?

Он убрал руки, засунул их в карманы и подошел к окну.

– Я хочу, чтобы ты встречала высокопоставленных гостей, провожала их к столу, предлагала им наших девочек.

– Девочек? Серьезно?

Данте повернулся.

– Азартные игры и проституция – наш основной бизнес, и их можно легко объединить.

– Хорошо. Я могу это сделать. – Даже если слово «девочки» вызвало у меня желание вырвать себе волосы. – Это кажется не особенно сложным.

– Еще ты будешь организовывать специальные мероприятия. Мы проводим вечеринки один раз в месяц, и я думаю, что женская рука поможет сделать их привлекательнее. Твоя обязанность – проследить, что все идет гладко. Я хочу, чтобы ты была моими глазами. У меня такое чувство, что я еще не всех крыс уничтожил.

– Ты хочешь, чтобы я шпионила за твоими сотрудниками.

– Да. Я хочу, чтобы ты смотрела в оба.

– Ты думаешь, что они будут менее осторожными рядом со мной или у тебя просто нет никого, кому бы ты доверил эту задачу?

– У меня есть люди, которым я доверяю. Но ты права, я думаю, что тебя многие будут недооценивать и ослабят бдительность. – Он прислонился к подоконнику. – Я не доверяю безоговорочно никому.

– Даже мне? – поддразнила я его, но Данте холодно взглянул на меня.

– Ты не дала мне причин доверять тебе. Ты солгала мне о своем браке с Антонио и отказываешься назвать имя чужака, который может быть посвящен в компрометирующую информацию о Синдикате.

То, как он это сформулировал, выставило меня отъявленной лгуньей.

– О браке я тебе не лгала. Я рассказала тебе, что никогда не была с Антонио.

– Ага, рассказала, но подозреваю, что эту правду ты открыла только из-за страха, что я рано или поздно обнаружу ее.

Конечно, он попал не в бровь, а в глаз. Я не могла это отрицать. Он бы узнал, что я солгала, и лучше бы от этого не стало.

– Так ли уж важно, почему я решила сказать тебе правду?

– Это важно, Валентина. Потому что я не знаю, будешь ли ты говорить правду в будущем, если тебя не загнать в угол. Если бы я засчитывал каждую добытую под давлением правду за искупление, мне пришлось бы пощадить каждого предателя, который выкладывает все свои знания под принуждением.

«Под принуждением» – какое мягкое слово для того, что делает с предателями Синдикат.

– Я знаю, что вы делаете с предателями, и именно поэтому не назову тебе имя любовника Антонио.

– Но ты же понимаешь, что, помогая Антонио в обмане, ты стала его сообщницей, а значит и предателем Синдиката. И ты продолжаешь предавать Синдикат и меня, скрывая информацию.

Я оттолкнулась от стола, не в силах больше усидеть на месте.

– Я понимаю. Но независимо от того, что ты обо мне думаешь, я преданна тем, кто мне дорог. Я была преданна Антонио. Будь он еще жив, я бы забрала его секрет с собой в могилу, лишь бы его защитить.

Данте покачал головой.

– Ты не можешь утверждать это наверняка. Ты никогда не испытывала чудовищной боли. Пытки – мощный мотиватор.

– Полагаю, мы никогда и не узнаем, если только ты не собираешься проверять свою теорию на мне и не попытаешься выбить из меня имя любовника Антонио, – с вызовом ответила я.

Данте остановил на мне свой жесткий взгляд.

– Только потому, что ты моя жена и женщина, ты в безопасности. Ты это прекрасно знаешь.

Потому что я его жена, а не потому, что он любит меня или хотя бы обо мне заботится.

– Знаю, – согласилась я, потому что не могла больше вынести этого напряжения между нами, которое возникло из-за меня. – Если бы у тебя была тайна, которую тебе нужно скрыть, я бы сохранила ее ради тебя. Ради тебя я бы постаралась вынести все эти пытки, боль и смерть.

Данте не ответил, даже не подошел ближе, только смотрел на меня этим своим нечитаемым взглядом. Я решила выйти из кабинета, прежде чем скажу что-то сентиментальное или до того, как Данте меня выпроводит. Он не остановил меня, но я чувствовала спиной его взгляд.

Глава 11

После ужина, прошедшего почти в полном молчании, за исключением нескольких слов о моем завтрашнем визите в казино, Данте вернулся к себе в кабинет, а я по привычке отправилась в библиотеку. Вместо учебника русского я решила почитать одну из книг об азартных играх и казино, которых было полно на полках, но отвлеклась на звук мужских голосов за стеной. Они не были похожи на голоса Энцо и Тафта, так что я подумала, что Данте встречается с кем-то из Синдиката.

Когда несколько часов спустя я укладывалась спать, в коридорах было темно, а Данте все еще не выходил из кабинета. Я предположила, что это будет еще одна бессонная ночь. Может, Данте действительно хочет заставить меня упрашивать его заняться сексом второй раз?

* * *

Много позже я проснулась от того, что мне на бедро легла рука. Открыла глаза, но уставилась в темноту. Задернутые шторы позволяли проникнуть в комнату только узкой полоске лунного света. Взгляд выхватил бледное свечение будильника на тумбочке. Было около полуночи. Я спала меньше часа. Что случилось?

Я осознала, что Данте прижался к ко мне сзади, поглаживая пальцами мне бедро.

– Данте? – прошептала я, повернув голову через плечо, но его лицо скрылось в тени. Он был очень близко. Его дыхание коснулось моего плеча, подняв дыбом маленькие волоски на руках. – Что…

Он заткнул меня яростным поцелуем, от которого я чуть не задохнулась. Он не колебался. Я попыталась повернуться к нему лицом, но твердая грудь Данте за спиной и его железная хватка на моем бедре парализовали меня. Его поцелуй послал волны возбуждения к низу живота, но мне наконец пришлось оторваться от него, чтобы сделать глубокий вдох. Он уперся твердым членом мне в задницу. Я громко выдохнула.

– Скажи мне, что тебе не больно, – пророкотал Данте возле моего плеча и легонько прикусил его.

Я задрожала.

– Не больно, – все, что удалось из себя выдавить, и это даже не было правдой, но будь я проклята, если стану его останавливать.

– Хорошо, – прорычал Данте и облизнул мое горло. – Останови меня или я уже не смогу.

В ответ я только застонала, потому что Данте снова толкнулся членом мне в задницу. Мне не терпелось избавиться от одежды и почувствовать его обнаженной кожей на себе. Я прижалась к нему задом, пытаясь потереться, но Данте опять меня остановил, сжав рукой бедро.

– Нет.

– Данте, я правда хочу…

И вновь его губы поглотили мои слова, а пальцы предупреждающе сжались.

– Я хочу, чтобы сейчас ты молчала, только если не захочешь остановить меня. – Он покусывал мне шею. – Ты делаешь то, что я тебе говорю, Валентина, или же говоришь, чтобы я остановился. У тебя только два варианта.

Я кивнула, и он, должно быть, почувствовал это, потому что не мог видеть в темноте. Я была рада, что Данте не знает, насколько сильно я возбудилась от его приказного тона.

– Очень хорошо, – произнес он тихо. – Сегодня ты будешь все такой же узкой, поэтому мы будем делать это медленно и не будем торопиться, чтобы сделать тебя очень влажной.

Я поверить не могла, что это говорил мне тот же сдержанный и холодный Данте, которого я встречала днем. Мне хотелось спросить, почему он передумал. Так изменился в один момент? Может быть, он согласился с тем, что я знаю, чего хочу?

– Я хочу, чтобы ты разделась прямо сейчас.

Только на одно мгновение меня охватило разочарование, что Данте не сделает это сам, но и его заглушило волнение. Данте отпустил мое бедро, и я быстро села, стянула ночную рубашку через голову и спустила вниз трусики, все время чувствуя его взгляд на себе. Повернувшись к нему, я задалась вопросом, нужно ли подать ему какой-то знак, и от этой мысли чуть не рассмеялась, но затем матрас пришел в движение, и я увидела, что Данте встает с постели и начинает раздеваться. Было темно, но я могла различить его внушительный стояк.

– Сядь на край кровати.

Я перебралась на его сторону кровати и села на краешек, нервничая и сгорая от любопытства. Я была взволнована, и меня почти разрывало от похоти. Данте подошел, встал передо мной, и член оказался на уровне моих глаз. Я не сдержалась и ахнула, когда до меня дошло что он хочет сделать. В памяти всплыли наставления Бибианы, но нужно ли Данте, чтобы я действовала самостоятельно, я не знала. Он обхватил мою щеку, прикоснувшись к коже теплой и слегка шершавой ладонью.

– Как далеко ты заходила до меня?

Поколебавшись мгновение, я предположила, что он хочет от меня честного ответа, поэтому сказала:

– До тебя я целовалась с Антонио, и он пару раз касался моей груди, но это всё.

Тишина заполнила темную комнату. Мое сердце забилось быстрее, его глухой стук казался громче с каждой секундой. Я слышала ритмичное дыхание Данте, безо всяких признаков того, что он сексуально возбужден. Хотя доказательство было перед самым моим лицом.

– Валентина, я хочу, чтобы ты пососала мой член.

Большим пальцем Данте коснулся моих губ, затем скользнул между ними, слегка раздвигая их. Он ждал, и я подтолкнула палец языком, затем слегка пососала, надеясь, что он воспримет это как согласие. Он подошел еще ближе, пока головка не уперлась мне в губы. Данте поглаживал мой подбородок, его ладонь так и лежала на моей щеке.

– Оближи головку. – Я высунула язык и обвела вокруг головки члена. Данте задержал дыхание, но это было единственным признаком того, что мои действия оказали на него влияние. – Теперь оближи до верха и просунь язык в отверстие.

Я следовала приказам и была вознаграждена его участившимся дыханием. Большим пальцем Данте впился в мой подбородок.

– Открой рот.

Я без колебаний раздвинула губы. Я была рада приказам Данте. Так мне, по крайней мере, не приходилось смущаться. Он скользнул головкой члена мне в рот так, что тот лег на язык.

– Обхвати губами и пососи.

Я сделала так, как сказал Данте, и он погладил мой подбородок, затем провел пальцем вверх, пока не коснулся того места, где его член исчезал между моих губ.

– Мне нравится мой член у тебя во рту, – произнес он хрипло. – И мне нравится, что это единственный член, который ты когда-либо сосала. – Он глубже скользнул мне в рот, но все еще не очень далеко. – Давай посмотрим, как глубоко ты можешь взять. – Он дюйм за дюймом погружался в меня, пока не уперся мне в глотку и я не поперхнулась. Но оставалась еще пара сантиметров, которые не могли поместиться мне в рот. Данте немного отодвинулся и ещё несколько раз толкнулся в меня, его ладонь крепко удерживала мое лицо.

– Немного практики, и, возможно, ты сможешь полностью взять меня в рот, но на данный момент этого достаточно.

Я дрожала от возбуждения. Может ли кто-нибудь кончить только от того, что делает минет?

Данте вытащил член у меня изо рта и снова погладил меня по губам.

– Откинься назад.

Я легла спиной на матрас. Данте встал на колени и просунул руки между моих ног, а затем развел их так широко, как только смог.

– Поставь пятки на край кровати.

Господи, я поняла, что он собирается сделать. Я так много всего читала об этом, но даже не представляла, как это будет.

Темнота меня порадовала. Так я хотя бы не чувствовала себя настолько открытой. Он просунул ладони мне под задницу и слегка приподнял. Я перестала дышать, когда теплое дыхание обожгло влажные складки. Данте медленно облизал внешние губы. Я дернула бедрами, но он проигнорировал мою молчаливую просьбу и продолжил мучительно дразнить.

– Данте, – прошептала я умоляюще.

Он сжал мою задницу и отстранился.

– Нет.

Я сомкнула губы, а затем, наконец, одним движением он провел языком по входу. Я застонала. Он чередовал быстрые и легкие движения с твердым, но медленным облизыванием, пока я не стала задыхаться на грани оргазма. Взмахнув руками, я зарылась в волосы Данте в жажде прижать его сильнее к себе, но он воспротивился. Скользнул пальцами по складкам, раскрыл и кончиком языка принялся нежно обводить клитор, пока я не начала трястись, находясь в нескольких секундах от оргазма, и вдруг он сел без предупреждения. Для того чтобы промолчать, потребовалось все мое самообладание.

– Повернись и встань на колени.

Я округлила глаза от удивления, но повернулась и встала коленями на кровать.

– Опустись на локти.

Я повиновалась, и теперь задница у меня торчала выше головы. Поза казалась странной и даже ещё уязвимее, чем раньше. Данте раздвинул мне ноги, пока я не почувствовала прохладный воздух на раскрытых складках, а затем его губы снова оказались на промежности. Я вскрикнула. Данте погрузил в меня язык и начал медленно трахать. Я ощущала в себе каждое его движение, легкую шероховатость языка, как он скручивал кончик, когда оказывался глубоко внутри. Уткнулась лицом в простыни, чтобы не дать постыдным звукам сорваться с губ, но Данте скользнул рукой вперед и начал дразнить клитор пальцами, даже простыни не могли заглушить мои стоны и вздохи. Я выпятила задницу еще больше и заскребла пальцами по простыне, когда взорвалась от оргазма, который одновременно вызвал онемение и обострил мои чувства. Я рвано вдыхала, кожа стала влажной от пота, а сердце отчаянно билось в груди. Затем подняла голову, чтобы глубже вдохнуть.

Данте исчез, но прежде чем я успела обернуться через плечо, чтобы посмотреть, что он делает, он схватил меня за бедра и потянул ближе к краю кровати. Затем его набухший член прижался к моему входу, и внутри всё сжалось от предвкушения.

Я читала, что догги-стайл позволяет мужчинам входить глубже, чем в других позах. Было ещё немного больно, и при отсутствии близости в этой позе для меня она была еще менее желанной. Мне хотелось, чтобы грудь Данте прижималась к моей.

Данте остановился, не пытаясь войти в меня, погладил руками по попке и мягко помассировал. Я расслабилась, но совсем немного. Я чувствовала, как все внутри сжалось. Данте наклонился, обнял меня за талию и прижал к груди. Я стояла на коленях, но теперь верхняя часть тела была в вертикальном положении, и Данте держал меня в своих руках. Скользнув одной рукой мне между ног и снова начав дразнить меня, другой рукой он добрался до груди и стал ласкать ее. Я положила голову ему на плечо, и мое дыхание замедлилось. Напряжение ещё чувствовалось, но в объятиях Данте мышцы постепенно расслаблялись. Слегка наклонившись ко мне, он направил головку к моему входу. Я еще была зажата, но не так сильно, как раньше.

– В чем проблема? – пробормотал он мне на ушко, без нетерпения или разочарования. Это был просто интерес.

От смущения скрутило желудок. Конечно, мне не хватало навыков соблазнения, если я даже не могла заняться сексом в такой позе с собственным мужем.

– Я не знаю, – призналась я тихо. – Ты не можешь просто войти?

– Конечно, могу, но ты еще узкая, и если будешь так напряжена, как сейчас, будет больно. – Его голос был спокоен, даже нейтрален, без единого намека на то, что он думает о моем предложении.

Пальцы Данте все еще были у меня между ног, слегка поглаживая и пощипывая.

– Не говори мне, что у тебя проблема с причинением боли другим людям, – поддразнила я его хриплым шепотом, когда приятные покалывания от низа живота разлились по телу.

– Не скажу, – просто ответил он.

Я чувствовала нарастающее напряжение от того, какую магию его пальцы творили между моих ног. Он увеличил давление, головка члена скользнула внутрь, и в ту же секунду я яростно кончила, а мышцы крепко сжали его член. Данте наклонился вперед ещё немного прижимая меня к себе, и я выставила вперед руки, чтобы не рухнуть на кровать, пока приходила в себя от оргазма.

Данте прикусил мне шею.

– Но я не хочу делать тебе больно. – Он ущипнул меня за сосок, затем вошел еще на пару дюймов, вынуждая меня задрожать от ощущения легкой боли и удовольствия. – По крайней мере, не больше, чем тебе будет нравиться.

Он вошел полностью, остановился на пару ударов сердца и начал медленно вколачиваться в меня. Его движения постепенно становились все быстрее, до тех пор, пока мне не осталось ничего другого, кроме как опуститься на локти, иначе руки бы сломались. Данте выпрямился, лишив меня тепла своей груди, и схватил за бедра.

– Потрогай себя, Валентина, – потребовал он.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду, но потом просунула под себя руку и нашла клитор. Я яростно терла его, в то время как движения Данте становились сильнее. Он вышел, насколько мог далеко, и снова вонзился, заставив простонать меня его имя, а мои пальцы еще сильнее стали нажимать на клитор. Иногда кончиками пальцев я касалась члена, скользкого от моих соков, и каждый раз Данте издавал стон. Ободренная, я направила руку так, чтобы одновременно гладить себя и касаться его члена. Когда мышцы сжались в освобождении, Данте тоже громко застонал.

Он замер, член дернулся во мне несколько раз, и я зарылась лицом в простыни. У меня ныли предплечья от того, что я опиралась на них, и в тот момент, когда Данте вышел из меня, я перекатилась на спину, тяжело дыша. Я видела, как он отошел от кровати, как и в прошлый раз, затем зажегся свет в ванной, и Данте скрылся внутри. Однако дверь он не закрыл. Я скатилась с кровати и поспешила вслед за ним. Он встал под душ и включил воду.

– Ты будешь принимать душ? – нерешительно спросила я.

Данте взглянул на меня через плечо. Я не стала прикрываться, ведь он уже все видел. Сам Данте, похоже, не стыдился своей наготы.

– Да. Можешь присоединиться ко мне, если хочешь.

С радостным облегчением я поспешила к нему. Он приоткрыл для меня стеклянную дверь, и я проскользнула под теплые струи душа. Через мгновение Данте присоединился ко мне. Я не торопилась, любуясь его телом, потому что впервые могла хорошо рассмотреть его без одежды, и это было стоящее зрелище. Его грудь и живот были в меру накачаны, и тонкая полоска светло-русых волос тянулась к низу живота. Данте подставил под воду голову, затем повернулся ко мне спиной, чтобы взять гель для душа. На его плече была татуировка. Я удивилась, обнаружив ее. Почему-то Данте не был похож на такой тип людей.

– «Нет добра на земле, и грех – всего лишь слово. Приди, Дьявол, ибо перед тобою весь этот мир», – я прочитала вслух цитату, начертанную курсивом на его коже. Данте повернулся ко мне, его лицо было непроницаемым.

– Что за мрачная перспектива на жизнь? – спросила я.

В ответ он протянул мне гель для душа. Теперь, когда мы уже не лежали в постели, между нами снова вырос барьер, и я не знала, как его сломать. И еще я видела, что Данте бы этого не допустил.

– Я человек греха, Валентина. Мой опыт научил меня, что добро редко одерживает победу. Если дьявол существует, то он, безусловно, покровитель Синдиката.

Я прислонилась к стене, нахмурившись.

– Ничто не мешает тебе стать лучше.

Опять эта холодная улыбка.

– Только моя природа.

Глава 12

На следующее утро мне позвонила мать, чтобы пригласить на завтрак. Я знала, что она очень хочет расспросить меня о нашем браке с Данте. По большому счету, я даже была удивлена, что она тянула так долго, прежде чем связаться со мной. Возможно, хотела дать нам с Данте время, чтобы узнать друг друга поближе. Я сказала ей, что позавтракать не получится, но можно встретиться вечером за чашкой чая. Я точно не знала, сколько времени проведу в казино. На сегодня я выбрала элегантный бежевый брючный костюм и строгие туфли, потому что мне не хотелось выглядеть слишком сексуально. Интуиция подсказывала, что у меня возникнут проблемы с уважением со стороны подчиненных, даже если я буду одета очень строго.

Когда я спускалась по лестнице, Данте уже ждал в вестибюле. Одет он был, как всегда безукоризненно: в темно-коричневый костюм-тройку и подходящие оксфорды[2]. Данте скользнул по мне взглядом, и я понадеялась, что он одобрит мой наряд.

– Так будет нормально? – Я указала на свое тело.

– Выглядишь как бизнесвумен. На сегодня это подходящий выбор, – кивнул Данте.

Я подошла к нему, не пытаясь взять его за руку или поцеловать, хотя мне ужасно хотелось.

– Только на сегодня?

– Когда будешь встречать высокопоставленных гостей, можешь одеваться проще. Большинство из них – довольно консервативны, поэтому платье или юбка будут разумным выбором.

Я удивленно подняла брови.

– Я думала, что эту работу ты выбирал для меня не из-за моей внешности.

Данте окинул меня взглядом.

– Валентина, только слепой тебя не заметит. Никогда не повредит очаровать важных персон так же, как ты развлекаешь гостей, приглашенных на вечеринку в наш дом. Они знают, кто ты. Знают, что ты моя, и твоя задача поприветствовать их и рассказать о наших специальных новейших предложениях, которые позволят им чувствовать себя исключительными. Никто не примет твое гостеприимство за неуместный флирт.

Я посмотрела на него с сомнением, но спорить не стала. Я ообще была очень благодарна ему за то, что он позволил мне работать. Я понимаю, что будут говорить обо мне, как только люди узнают, что супруга Дона не довольствуется ролью трофейной жены.

* * *

Для поездки в промышленный район Чикаго мы взяли «мерседес» Данте, потому что в снежную метель по улицам на «Порше» не проехать. Спустя полчаса, в течение которых Данте объяснял, какие виды азартных игр самые популярные в наших казино, и кто является самым важным из вип-клиентов, мы остановились перед воротами, ведущими вниз, в подземный гараж. Позади него высилось массивное складское помещение с заляпанными окнами и разрисованными граффити стенами. Охранник из маленькой кабинки поздоровался с Данте и открыл нам ворота. Мы покатились вниз по ничем не примечательному паркингу. Ничего вокруг не намекало на казино, но это, безусловно, имело смысл, потому что Синдикат вынужден скрывать свой нелегальный игорный бизнес. Несколько автомобилей уже стояли на парковке, и Данте направил «мерседес» к свободному месту между глянцевым черным «БМВ» и китчевым красным «Мустангом» с цепями для езды по снегу вокруг массивных колес. У меня было такое чувство, что я знаю, кому принадлежит последний.

Мы с Данте вышли из машины, и он, к моему удивлению, положил руку мне на поясницу, провожая к ржавому лифту на другом конце гаража.

– Это безопасно? – спросила я с подозрением. Эта штука выглядела так, как будто отчаянно нуждалась в ремонте.

– Это все понарошку, – засмеялся Данте. На мгновение его глаза встретились с моими, и неожиданное тепло заполнило меня.

Данте нажал маленькую черную кнопку, и двери лифта распахнулись. Внутри было не намного лучше, чем снаружи: грузовой лифт с голыми железными стенами и обшарпанным полом. Данте вытащил из кармана ключ-карту и засунул ее в прорезь, которую я даже не заметила сразу, потому что та была не рядом с кнопками лифта, как обычно. Данте заметил мой любопытный взгляд.

– Федералы к нам еще никогда не наведывались, но, если станут проверять склад, это усложнит им задачу.

В тот момент, когда Данте вставил карту, лифт начал движение вниз. Поездка была недолгой, и когда двери, наконец, открылись, я ахнула.

Мы шагнули в огромное подземное помещение с шикарными красными с золотом коврами, люстрами и десятками внушительных столов для покера, блэк-джека, рулетки и всего того, во что здесь еще играют. Телевизоры с плоскими экранами на одной из стен казино показывали всё, начиная от чемпионата Африки по футболу до первенства по дартсу в Шотландии, от гонки на верблюдах в Дубае до лыжных турниров в Альпах. Для клиентов, которые хотели наблюдать за спортсменами или командами, на которых они делали ставку, вдоль стен были расположены диваны. В дальнем конце помещения находился бар с сотнями бутылок ликеров, вин и шампанских, протянувшийся почти на всю ширину казино.

Прямо сейчас в казино было безлюдно, за исключением двух уборщиц, которые пылесосили ковры. Несколько дверей, как я предположила, вели в апартаменты для ВИП-гостей.

– В задней части находятся офисы, а также зона для встречи особых гостей, – объяснил Данте, провожая меня через зал к темной деревянной двери рядом с баром.

– Я буду работать каждый день?

Данте как-то странно посмотрел на меня.

– Ты можешь выходить на работу, когда захочешь. Заставлять тебя никто не будет. Но всегда, когда ожидаются важные гости, тебя будут информировать, чтобы ты решила, будешь ли их встречать.

– Хорошо. Ты говорил, что проводятся специальные мероприятия. Планируется ли что-нибудь в ближайшие несколько недель? Например, на День святого Валентина? – До него оставалось еще четыре недели, но для организации мероприятия нужно время.

Данте слегка погладил меня по спине, чем удивил. Я даже не сказала бы, что он осознавал, что делал, так как выражение его лица было отстраненным, если не считать кривой усмешки, обращенной ко мне.

– День святого Валентина – это точно не то, что интересует мужчин, приезжающих сюда. Даже если они женаты, их жены наверняка не знают, что мужья бывают здесь. Я уже говорил, мы всегда держим по меньшей мере дюжину проституток в баре, а спальни в конце зала никогда не пустуют.

– Так значит, я буду не только управлять казино, но и стану королевой борделя.

Данте рассмеялся. Настоящим смехом. Я покосилась на него, желая убедиться, что мне не показалось, но улыбка с его лица уже испарилась.

– Ты им не сутенерша. Ты можешь представить наших гостей их девушкам-хостес, но, что касается остального, проституция в казино находится в руках Раффаэле.

Раффаэле был двоюродным братом Арии, однако со мной в родстве не состоял. С удовлетворением я подумала, что мое предположение про автомобиль было верным. Я слышала сплетни о его щегольской натуре.

– Это не тот, кому отрубили палец за то, что он пялился на Арию?

Все знали часть этой пикантной истории, но мне было любопытно, как относится Данте к этому инциденту. Я до сих пор помню, какой переполох тогда был.

Данте сжал губы в тонкую полоску.

– Это он. Рокко Скудери позволил Луке наказать Раффаэле.

Мы остановились перед дверью.

– Но у тебя бы такого не случилось?

– Я бы не позволил кому бы то ни было из Нью-Йорка наказывать на моей территории, – сказал он жестко.

Не знаю почему, но тело немедленно отреагировало на стальную ярость Данте, желая оказаться с ним наедине, чтобы позволить ему, как прошлой ночью, сделать со мной все, что он захочет.

Игнорируя потребности своего тела, я спросила:

– Значит, ты не считаешь, что Раффаэле это заслужил?

Лично я думала, что это перебор – отрезать чей-то палец только за то, что ты пялился на женщину, но Лука был известен своим хладнокровием даже в Синдикате.

– Я этого не говорил, но настоял бы на том, чтобы наказать его самому, поскольку он в моей зоне ответственности. Но что сделано, то сделано.

– А Раффаэле – помощник управляющего?

– Нет, он отвечает за проституток. Следит за тем, чтобы у нас их всегда хватало. Он работает вместе с Томмазо.

Я поморщилась, это было моей обычной реакцией на имя мужа Бибианы. Данте приподнял бровь.

– Это из-за проституции или из-за Томмазо? Я думал, ты дружишь с его женой Бибианой.

– Бибиана – моя лучшая подруга, поэтому я терпеть не могу этого человека. Полагаю, нет ни единого шанса, что Томмазо окажется предателем, чтобы ты смог от него избавиться?

Данте вгляделся мне в лицо.

– Ты серьезно.

– Да. Он обращается с Бибианой как с грязью с тех пор, как они поженились. Я и слезинки бы не проронила, если бы ты пустил пулю ему в голову.

На пару ударов сердца наши глаза встретились, и у меня сложилось впечатление, что Данте тоже не возражал бы против уединения со мной, но затем момент исчез.

– Он верный солдат. И никогда не давал мне никаких поводов сомневаться в нем. Я не имею права сделать с ним что-либо.

– Даже если я скажу тебе, что он насилует Бибиану? – Я знала, что Бибиана не хотела, чтобы люди знали об этом, но, возможно, Данте мог бы помочь. Не похоже, что он станет кому-то об этом рассказывать.

Он положил руку на ручку двери, его глаза стали холодными.

– Она его жена.

– Это не значит, что он может насиловать ее, – прошипела я.

– Знаю, но я не могу указывать своим людям, как они должны обращаться со своими женами. Даже Дон не имеет права вмешиваться в дела семьи. Мое решение о запрете изнасилования в качестве наказания или развлечения и так уже вызвало возмущение.

Я отвернулась чтобы скрыть, насколько мне неприятно это слышать. Иногда ужасы, происходящие в Синдикате, слишком легко забывались.

– Ты готова войти? Раффаэле и Лео, помощник управляющего, ждут в твоем офисе, чтобы встретиться с тобой.

Я сделала глубокий вдох, затем кивнула.

Данте открыл дверь, его рука все еще лежала на моей спине. Он проводил меня по длинному коридору, в котором оказалось еще пять дверей.

– Я так понимаю, что они не для всеобщего пользования, в отличие от дверей в основном зале.

– Да. Только для тебя и других сотрудников. Двери снаружи ведут в несколько номеров, которыми могут пользоваться проститутки со своими клиентами.

Я кивнула. Все-таки не верилось в реальность того, что я скоро буду здесь работать.

Данте проводил меня к двери в конце коридора и открыл ее. За дверью был просторный офис без окон, из мебели – стол для совещаний с шестью стульями, диван, рабочий стол и два стула возле него. На одном из стульев сидел Раффаэле, который был на пару лет моложе меня, на другом – мужчина средних лет с усами. Оба мужчины поднялись, когда мы с Данте вошли. Мой взгляд немедленно скользнул к руке Раффаэле. Хоть доктор Синдиката и пришил ему палец, но он торчал и, вероятно, не сгибался.

– Раффаэле, Лео, – сухо сказал Данте, отняв свою ладонь от моей спины, чтобы пожать им руки. Затем он указал на меня. – Это моя жена, Валентина. Как я сказал вам вчера, она займет место Дино. – Я предположила, что речь про того парня, который набивал свои карманы деньгами Синдиката.

Я кивнула, надеясь произвести впечатление уверенной в себе женщины, пожала руку сначала Лео, который оказался ниже меня ростом на несколько дюймов, а затем Раффаэле. Мужчины радушно поприветствовали меня, но по их глазам было видно, что они недовольны решением Данте привлечь меня к делам Синдиката. Конечно, им не хотелось, чтобы женщина была их боссом, даже если Лео все-таки будет выполнять большую часть управленческой работы.

– Почему бы тебе не показать все здесь Валентине? Ты знаешь здесь все ходы и выходы лучше меня, – обратился Данте к Лео. Тот кивнул и повернулся ко мне с натянутой улыбкой.

– Сюда, – сказал он, выходя из офиса и направляясь обратно в основной зал. – Наши часы работы – с шести вечера до шести утра. Конечно, иногда группа больших игроков желает забронировать зал на другое время. Тогда мы открываемся специально для них.

Еще не было даже полудня, так что оставалось много времени до того, как казино откроет свои двери. Это объясняло, почему в залах так безлюдно. Я кивнула на кабинку.

– Это здесь клиенты обменивают свои деньги на фишки?

– Да, – кивнул Лео. – Если у клиента нет денег, мы предлагаем кредиты.

– Не сомневаюсь, что по справедливым процентным ставкам, – пошутила я.

– Конечно, – согласился Лео, вновь натянуто улыбнувшись.

– А если они не возвратят наши деньги, кто об этом позаботится?

– Те же бойцы, которые собирают все наши деньги, – сказал Данте. Он шел позади нас. Не знаю, приглядывал ли он за тем, чтобы мужчины вели себя цивилизованно, или же хотел посмотреть, как я буду справляться сама.

– Я так понимаю, вход сюда только по приглашениям, тогда как быть со слухами? Клиенты подписывают какое-нибудь соглашение о неразглашении?

Раффаэле фыркнул, но замолчал, когда Данте с негодованием зыркнул на него.

– Нам не нужны никакие бумажки о неразглашении. Мы говорим клиентам, что они не могут рассказывать людям об этом, если заранее не спросят у нас разрешения и мы не проверим информацию об этом человеке. Наши клиенты знают, как держать язык за зубами.

– Никто не хочет связываться с нами, если не собирается сдохнуть, – надменно произнес Раффаэле.

Он начинал действовать мне на нервы. Он был слишком уверен в себе. Потеря пальца, по всей видимости, не снизила его самооценку.

– А ты отвечаешь за девочек?

– Я слежу за тем, чтобы наши клиенты оставались довольны проститутками. Еще я выбираю шлюх, которые сидят в баре, чтобы возбуждать мужчин, и также решаю, кто станет одной из девушек-хостес. Я проверяю их всех, чтобы убедиться, что они умеют сосать член и согласны взять его в задницу. Анал – обязательно. Большинство несчастных ублюдков не получают этого дома.

Глаза Данте пылали гневом, но он не вмешивался. Возможно, думал, что из-за этого я покажусь слабой. В конце концов, я собиралась стать главой этого казино.

– Надеюсь, с клиентами ты так разговаривать не будешь, – сказала я Раффаэле.

Его шея пошла красными пятнами, трудно сказать – от злости или унижения. Наверное, всего понемногу. Он открыл рот и, взглянув на Данте, закрыл его. Похоже, что Раффаэле доставит мне больше хлопот, чем Лео.

– Кто-нибудь из девушек уже здесь? Я хотела бы с ними пообщаться.

Глаза Раффаэле бегали между Лео и Данте, будто ему нужно было их одобрение перед тем, как ответить на элементарный вопрос.

– Большинство из них работают в клубе «Палермо» до пяти, а затем приезжают сюда.

Девушки, которые работали здесь, были из клуба «Палермо»? Кто-то из них спал с Данте? Нужно спросить Бибиану, знает ли она имена тех женщин, которых выбирал Данте в клубе.

– Тогда я поговорю с ними завтра. Проследи, чтобы они пришли пораньше, чтобы я могла пообщаться с ними прежде, чем откроется казино.

– Да о чем тут говорить? Они всего лишь тупые проститутки, шлюхи с тремя дырками и не более того.

– Раффаэле, довольно. Я не потерплю, чтобы ты разговаривал так с моей женой, – сказал Данте опасно низким голосом.

Раффаэле склонил голову, но послал мне уничтожающий взгляд. В этот раз я решила проигнорировать его.

– Сегодня ожидаются какие-то особые гости?

– Нет, – Лео покачал головой. – Но завтра приедут два сенатора и с ними несколько друзей. Играют они не так уж много. В основном проводят ночи с девушками.

– Значит, мы их развлекаем, потому что хотим, чтобы они защищали наши интересы в Сенате?

– Именно, – удивился Лео, словно не мог поверить, что женщина может прийти к такому выводу сама.

Мужчины в нашем мире удивились бы, узнав, как много их жены и дочери знали о жизни, от которой их всячески пытались оградить. Вы не можете вырасти в семье мафиози и не быть в курсе большей части того, что творится вокруг.

Данте одобрительно кивнул, и меня наполнило странное чувство гордости.

– Хорошо, значит, завтра я буду здесь, чтобы познакомиться с ними и встретиться с остальными нашими сотрудниками. Надеюсь, мы сработаемся.

Лео кивнул, но Раффаэле явно так не думал. Данте положил руку мне на спину, и мы направились обратно к машине.

– Ну, что ты думаешь? – спросил Данте, когда повернул ключ в замке зажигания.

– Я думаю, что Раффаэле создаст мне проблемы. Он меня явно невзлюбил.

– У него вообще плохо получается с женщинами, если они не проститутки и не должны делать то, что он говорит. Не принимай это на свой счет.

– Я и не принимаю. Меньше всего меня заботит, что он обо мне думает.

– Нет, – не согласился Данте. – Он обязан тебя уважать.

– Потому что если он этого не сделает, это плохо отразится на тебе.

– В том числе и это, но еще потому, что ты его босс. Ты должна проследить, что все работает как надо. Надеюсь, Лео тебе поможет.

– Он вроде ничего. Но ты ему не доверяешь?

– Я никому из них не верю.

Я кивнула.

– Они так удивились, когда я сказала что-то умное. На самом деле это очень раздражает.

– Большинство мужчин предпочитают думать о своей женщине как о невежественной и бестолковой. Я знаю, что тем же людям, которые не одобрили мой запрет изнасилований, не понравится то, что ты будешь работать в нашем казино.

– Я думаю, что мафии давно пора перестать недооценивать женщин.

Данте искоса взглянул на меня.

– Может быть, ты сможешь их переубедить.

Он правда верит в это? Вопрос сам собой сорвался с моего языка:

– Твоя первая жена работала?

На его лицо набежала тень.

– Нет. Она занималась социальной деятельностью, как большинство женщин нашего круга.

– О, конечно. – Мне пришло в голову, что, несмотря на то что Данте сам предложил мне работу в казино, он был недоволен моим желанием работать. Он предпочел бы трофейную жену? Такую, которая хорошо бы смотрелась на вечеринках, согревала постель и командовала прислугой? Я решила сменить тему. – Моя мать сегодня пригласила к себе. Я так понимаю, что тебе нужно работать?

– Да. Но если хочешь, я отвезу тебя в дом твоих родителей. Это по пути. И скажу, чтобы Энцо или Тафт забрали тебя, когда освободишься.

– Моя мама будет в восторге, – сказал я, закатив глаза.

– Ты бы предпочла, чтобы мы отправились домой, а ты поехала к своим родителям без меня?

– Нет, – быстро сказала я. – Кроме шуток. Моя мать будет на седьмом небе от счастья, когда снова встретится с тобой.

– Твой отец – один из моих подручных. Разве твоя мать не встречалась со мной бесчисленное количество раз?

– Но не как со своим зятем. Я никогда не видела ее счастливее, чем в тот день, когда она узнала, что ты снизошел до женитьбы на мне.

Данте нахмурился.

– Потому что ты была замужем?

– Конечно. По нашим меркам я была подпорченным товаром. Не чистая невинная, как Джианна или множество других девушек, заигрывающих с тобой на вечеринках.

– Поверь мне, я более чем счастлив, что не согласился жениться на Джианне. От нее одни проблемы. У меня не хватит терпения на кого-то вроде нее. И я особо не обращаю внимания на девушек на вечеринках.

Я вздохнула.

– Ты мужчина. Как ты можешь не замечать их знойных взглядов?

– Знойных? – спросил Данте с едва заметной улыбкой. – Я не говорил, что не замечаю. Я всегда в курсе того, что происходит вокруг меня, но мне неинтересны их глупые попытки флирта. Они заигрывают перед имиджем, который видят во мне, но я не такой.

– Я не знаю. Девушки думают, что ты сексуален, потому что ты властный и отчужденный. Ледяной принц, чье сердце они мечтают растопить.

Данте покачал головой, потом что-то в его лице изменилось, и он снова взглянул на меня.

– Значит, твоя мать не знает, что у тебя не было супружеских отношений в первом браке?

– Конечно нет. Я о таком с ней не говорю. И, поверь мне, она бы нашла способ рассказать тебе о моей девственности, потому что это увеличило бы мою ценность. Она умрет от счастья, если узнает, что ты стал тем мужчиной, который забрал мою добродетель. – Я замерла. – Ты же никому не расскажешь об Антонио?

Данте задумался.

– Не думаю, что это кому-то поможет. Конечно, если бы я мог привлечь своих людей, это бы упростило поиски любовника Антонио.

– Я не скажу тебе его имя, – перебила я, подозревая, куда это заведет, и от всей души надеясь, что он не рассердится снова.

Глава 13

Данте остановился перед домом моего детства и выключил двигатель, прежде чем повернуться ко мне.

– Я ожидал этого. Но по-прежнему не понимаю, почему. Мужчина, которого ты защищаешь, не кровная родня, и судя по всему, вы никогда не были дружны. В конце концов, он же украл твоего мужа, так почему ты предпочла его мне?

– Я не предпочла его тебе, – возразила я, искренне шокированная. – Но я знаю, что ты собираешься сделать с ним, что ты должен сделать, чтобы защитить Синдикат, и я не смогу обречь его на смерть. Если ты поклянешься, что ему не причинят никакого вреда, тогда я могу передумать.

– Ты, как и я, отлично знаешь, что я не могу поклясться в этом. Есть же правила, все не просто так. Мы должны защищать секреты Синдиката. Если сведения о наших структурах, наших делах или традициях будут обнародованы, многие из тех, кого ты знаешь, попадут в тюрьму, включая меня и твоего отца.

– Он никогда не расскажет никому о Синдикате. Антонио говорил ему о наших клятвах.

– Но он ими не связан. Все мы храним молчание потому, что связаны честью и долгом, и потому, что нам всем придется заплатить высокую цену, если мы этого не сделаем. Но у этого человека нет причин хранить наши секреты сейчас, когда Антонио мертв. Не все почитают желание покойного так же отчаянно, как ты.

– Но он любил Антонио.

– Откуда ты знаешь? Но если даже и так, разве не заставило бы это его ненавидеть наш мир еще больше?

– Что ты имеешь в виду?

– Из-за правил Синдиката Антонио не мог открыть свои сексуальные предпочтения. Ему пришлось скрывать свои желания и своего возлюбленного, да и умер он, в конце концов, потому что был мафиози. Русские убили его из-за того, что он был одним из нас. Как видишь, у человека, которого ты защищаешь, множество причин, чтобы ненавидеть наш мир.

Я никогда не думала об этом с такой точки зрения и была серьезно напугана. А если Данте прав? Я не встречалась с Фрэнком с тех пор, как год назад сообщила ему о смерти Антонио. Он был сам не свой и быстро ушел, не говоря ни слова. Больше связаться со мной он не пытался, и я знала только номер его мобильного, но вскоре после похорон и он перестал работать. Я решила, что Фрэнк захотел оборвать все связи с мафией. Рассказал ли он кому-нибудь об Антонио? О Синдикате? Я не хотела в это верить. У него были причины ненавидеть Синдикат и его принципы. Ведь Фрэнку не только пришлось скрывать свои отношения с Антонио, но он даже не смог попрощаться с ним. И я тоже. Всё, что осталось от Антонио, – это обгоревший труп. Я его не видела, отец запретил. Он сказал, что там нечего было опознавать. Прежде чем сжечь тело, русские отрезали ему голову, и Синдикат ее так и не смог найти.

Данте внимательно за мной наблюдал. Или он пытался мной манипулировать? Как бы то ни было, то, что он сказал, было правдой.

– Проводишь меня до двери, чтобы поздороваться с матерью? Она расстроится, если ты останешься в машине, – сказала я в надежде отвлечь его.

Данте кивнул на меня, но больше не стал поднимать тему про любовника Антонио. Муж вышел из «мерседеса», обошел капот и открыл мне дверь. Его рука привычно легла мне на поясницу, когда мы подходили к входной двери. Я едва ли успела нажать на звонок, как дверь мгновенно распахнулась, и на пороге, улыбаясь, появилась моя мать. Она, вероятно, шпионила за нами через окна.

– Данте, вот уж не ожидала, что ты зайдешь. Как мило с твоей стороны нанести нам визит, – прощебетала она с широкой улыбкой и притянула Данте в свои объятия. Он остался неподвижен, но пару раз коротко похлопал ее по спине. По крайней мере, он был против любых проявлений чувств не только со мной.

– Я только подвез Валентину. Рад бы остаться, но нет времени. Еще многое нужно сделать. – Он выпрямился, и у матери не осталось другого выбора, кроме как отпустить его.

У нее вытянулось лицо.

– Конечно. Теперь, когда ты Дон, обязанностей стало больше. Как чудесно, что ты нашел в своем напряженном графике время, чтобы повозить Валентину по городу. – Мать улыбнулась мне. – Тебе очень повезло.

Я одарила Данте я-же-тебе-говорила взглядом. Он попрощался и направился обратно к своей машине. Как только он отъехал, мать закрыла дверь, схватила меня за руку и потащила в гостиную.

– Джованни! Валентина здесь! – закричала она.

– Отец дома?

– Я сказала ему, что ты придешь. Он тоже хотел с тобой поговорить.

Я тяжело вздохнула.

– Не начинай. Мы с отцом переживаем за твое благополучие. Мы хотим знать, все ли хорошо с вашей семейной жизнью.

– Ты имеешь в виду, что хочешь убедиться, не испортила ли я жизнь Данте.

– Ты теперь будешь переворачивать все, что я говорю. – Мать поджала губы.

Отец вошел в гостиную, застегивая на ходу запонки.

– У меня мало времени. У нас сегодня назначена встреча с Консильери и твоим мужем. Так что, как обстоят дела у тебя с Доном?

– Раз уж ты все равно его встретишь, тогда и можешь спросить, как протекает мой брак и доволен ли мной муж, – ответила я чересчур елейным голосом.

– Иногда мне кажется, что я был недостаточно строг с тобой. Эта твоя дерзость вызывала гораздо больше умиления, когда ты была маленькой девочкой, – ласково сказал он.

Я встала и обняла его за талию. Он поцеловал меня в висок. Я знала, что как подручный Донаа мафии отец был почти так же безжалостен, как и Данте, и, вероятно, у меня не хватит пальцев, чтобы посчитать, скольких людей он убил, но для меня он навсегда останется тем человеком, который носил меня на плечах, когда я была маленькой.

– У нас с Данте все хорошо, не волнуйся, – сказала я, отступая. – Однако я думаю, что он все еще думает о своей первой жене.

Отец переглянулся с матерью.

– Фиоре пришлось долго уговаривать Данте жениться. Я рад, что он выбрал тебя. Не дави на него.

– Слушай своего отца, Валентина. Мужчины не любят назойливых женщин.

– Как я слышал, ты убедила Данте дать тебе работу? – спросил отец.

– Не притворяйся, что ты еще не в курсе. Бьюсь об заклад, половина Синдиката уже судачит об этом.

– А чего ты ожидала? Женщина с твоим статусом не должна работать, – сказала мать.

– А еще некоторые люди считают, что женщины не должны перебивать своих мужей, а ты это делаешь все время.

– Я не перебиваю твоего отца, – со вздохом отозвалась мать.

– Разве? – произнес отец с деланным удивлением.

Их брак сначала был не по любви. Как и мы с Данте, они поженились по договоренности, но со временем полюбили друг друга. Глядя на них, я лелеяла в себе надежду на такой же брак.

Я не удержалась от улыбки.

– Данте не возражает против того, чтобы я работала. Мне кажется, ему нравится, что я хочу приносить какую-то пользу.

– Что может быть важнее воспитания прекрасных детишек? Когда мы станем бабушкой и дедушкой?

Я послала отцу умоляющий взгляд, но он пожал плечами.

– Фиоре и правда мечтает о наследниках. У Данте есть обязанности. Что если его убьют в то время, когда у него еще нет сына, который бы унаследовал его титул?

– Не надо так говорить. Никого не убьют. Одного мужа я уже лишилась и не собираюсь терять второго, – с отчаяньем ответила я.

Отец потрепал меня по щеке.

– Данте сможет о себе позаботиться, но что плохого в том, чтобы иметь детей?

– Плохого – ничего. Я хочу детей, но не потому, что нужен наследник. Я хочу детей, потому что хочу любить кого-то, и чтобы меня любили без каких-либо условий. – Господи, когда этот разговор стал настолько невыносимо эмоциональным?

– Вэл, – осторожно сказал отец, – Данте что-то сделал?

Я слабо улыбнулась, с благодарностью за его беспокойство, но понимая, что это бесполезно. Даже если бы Данте сделал что-то, и я рассказала бы отцу об этом, вряд ли он смог бы вмешаться. Он не пошел бы против своего Дона даже ради меня.

– Нет, он джентльмен. – «Вне спальни», – добавила я про себя. Не то чтобы я возражала. – Вот только он очень закрыт. Мне одиноко, но работа меня отвлечет, так что это должно помочь.

– Дай ему время, – посоветовал отец.

Я видела, что из-за моей эмоциональности ему все больше становилось неловко. Почему мафиози становятся тру́сами, когда дело доходит до выражения чувств, но, столкнувшись со смертью, и бровью не поведут? Отец взглянул на свои часы и поморщился.

– Мне действительно пора идти.

Он чмокнул меня в висок, а затем наклонился, чтобы одарить мать настоящим поцелуем. Когда он ушел, мать похлопала ладонью по местечку рядом с ней на диване. Я со вздохом плюхнулась туда.

– Прямо сейчас мне просто необходим торт.

Мать позвонила в колокольчик, и наша горничная вошла в гостиную с подносом, полным выпечки и макаруун. Держу пари, она караулила под дверью с тех пор, как я приехала. Насколько я помню, она всегда была слишком любопытной. Мимоходом улыбнувшись мне, она поставила поднос и снова исчезла. Я схватила вкуснятину из слоёного теста с марципаном и шоколадом и откусила внушительных размеров кусок. Мать не спускала с меня глаз, когда наливала мне кофе.

– Поаккуратнее с этим. В них полно жира и калорий. Ты должна заботиться о своем теле. Мужчины не любят толстух.

Я демонстративно доела оставшуюся часть слойки, а затем запила ее кофе.

– Может быть, тебе стоит написать книгу о том, чего хотят мужчины, поскольку ты, похоже, все об этом знаешь. – Я улыбнулась, чтобы смягчить грубость своих слов.

Мать покачала головой и взяла себе пирожное.

– Твой отец прав. Мы должны были быть к тебе построже.

– Вы были строги с Орацио, и это не помогло.

– Он парень. Они все неуправляемы. К тому же, он делает успехи. Даже сказал, что думает о том, чтобы остепениться.

Я не поверила в это. Он так сказал, только чтобы мать перестала его пилить. А учитывая то, что он не жил в Чикаго, но помогал вести наш бизнес в Детройте и Кливленде, родителям нечасто выпадала возможность беспокоить его. И, разумеется, он был мужчиной. Никого не волновало, даже если он проводил каждую ночь с новой девушкой, при условии, что не раскрывал им, кто он на самом деле.

– Я никогда не шла против вашей воли, так что не понимаю, на что ты жалуешься. В конце концов, я вышла замуж за Данте потому, что вы этого хотели.

Мать выглядела оскорбленной.

– Он лучшее, на что мы могли бы рассчитывать. Кто бы отказался выйти за такого мужчину, как он?

Я допила кофе, не утруждая себя ответом. Все равно это был риторический вопрос.

– Данте домогается тебя ночью?

Я чуть не выплюнула все, что было у меня во рту.

– Мама, я не собираюсь говорить с тобой об этом. – Мои щеки запылали от стыда, и мать понимающе улыбнулась.

Я любила ее, но она была самой бестактной женщиной на этой планете.

* * *

Энцо приехал за мной на внедорожнике. За время короткой поездки мы перекинулись лишь парой фраз. Когда проезжали мимо улицы, где жила Бибиана, я попросила:

– Подожди. Поверни здесь. Я хочу зайти к Бибиане Бонелло. – Я обещала рассказать ей, как продвигаются дела у нас с Данте. Надеюсь, она мне будет рада.

Энцо не стал спорить. Он направил машину к дому Биби и припарковался у тротуара.

– Хотите, чтобы я подождал?

Я колебалась.

– Если ты не против?

Энцо покачал головой.

– Это моя работа. – Он потянулся за сиденье и вытащил журнал об олдтаймерах[3].

– Я недолго, – заверила я, хотя мы с Бибианой могли болтать часами.

Я вышла из машины и направилась к входной двери, позвонила и стала ждать. Какое-то время ничего не происходило, и я уже собиралась вернуться в машину, когда дверь распахнулась.

Передо мной стоял Томмазо. Я округлила от удивления глаза, а затем заволновалась.

– Привет, Томмазо, – выдавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал приветливо. – Надеюсь, я не пришла не вовремя. Хотела поболтать с Бибианой. Она дома?

«Она в порядке?» – вот вопрос, который я на самом деле хотела задать. Томмазо стоял потный и красный, а ширинка была расстегнута. Сердце сжалось от страха.

Томмазо оскалил зубы в широкой ухмылке и обхватил мою руку ладонями.

– Она спустится через минуту. Для жены Данте у нас всегда найдется время.

Я боролась с желанием отдёрнуть руку. Его кожа была липкой от пота, и мысль о том, что он только что измывался над Бибианой вызывала у меня желание скрести свои ладони, пока на мне не останется ни следа от его прикосновения.

– Бибиана, поторопись. Здесь Валентина Кавалларо.

Как будто Бибиана не знала, кто я. Я осторожно вытащила руки из его хватки.

– Я слышал, ты взяла под свой контроль казино, – с любопытством начал Томмазо, уставившись на меня своими маленькими глазками-пуговками.

– Это Раффаэле тебе рассказал?

Томмазо загоготал.

– Ему и не нужно было. Все только об этом и говорят. Бибиане я бы ни за что не позволил работать, но Данте уже давно пытается изменить положение дел в Синдикате, еще до того, как Фиоре ушел на покой.

Я попыталась понять, могу ли истолковать его слова как предательство, но, к сожалению, это была лишь легкая критика. Ничего из того, что могло бы заставить Данте пустить пулю в голову Томмазо.

– Даже Синдикат вынужден идти в ногу со временем, – ответила я нейтрально.

Бибиана появилась на верхней ступеньке лестницы с всклокоченными волосами, в кое-как застегнутой блузке и с голыми ногами. Томмазо подмигнул мне.

– Прошу меня извинить. У меня встреча с Раффаэле, нужно выбрать девочек для завтрашней ночи.

Было больно удерживать на лице улыбку, и когда он наконец скрылся из виду, я прекратила этот фарс и поспешила к Бибиане, которая спускалась по лестнице.

– Эй, все в порядке?

Она сглотнула.

– Мы можем поговорить наверху? Мне надо в душ.

– Конечно, – быстро сказала я.

Бибиана робко улыбнулась мне. Я молча последовала за ней наверх, пытаясь подавить свою злость на Томмазо. Я уже пробовала найти способ заставить Данте убить его, но мне нельзя о таком даже думать. Мне никогда не приходилось быть в ответе за чью-то смерть. Даже если Томмазо был худшим из мерзавцев, смерти я ему не желала.

Бибиана проводила меня в спальню. Я притворилась, что не заметила скомканных простыней, когда прошла за ней в соседнюю ванную комнату. Мы с Бибианой и прежде видели друг друга голыми, особенно когда были помладше, поэтому я не удивилась, когда она стала при мне раздеваться. Я села на край ванны.

– Если бы знала, что Томмазо дома, я бы не приехала.

– Нет, – перебила Бибиана. – Я рада, что ты здесь. По крайней мере, Томмазо благодаря тебе не отправился сразу же на второй раунд.

Я увидела синяки у нее на боках, внутренней поверхности бедер и на предплечьях, опустила взгляд себе на колени и сморгнула злые слезы. Бибиана шагнула под душ и включила воду.

– Вэл? – Я встала и подошла к душевой кабинке. – Я знаю, что не должна тебя об этом спрашивать, но ты можешь что-нибудь сделать?

– Он что-то делает против Данте или Синдиката? Хоть что-то?

– Он предан Кавалларо. – Биби мотнула головой, когда вода потекла с темных волос на лоб.

Я так и думала.

– Если Томмазо не предатель, Данте ничего не станет предпринимать, но может, у нас получится его подставить.

Глаза Бибианы стали огромными.

– Если мы это сделаем, тебе придется обмануть Данте. Вэл, ты не можешь пойти против него. Я не имею права просить тебя о таком. – Она отчаянно улыбнулась. – Я слишком драматизирую. Женщины веками переживают это, и все они выжили.

Может быть, но это не означало, что должна страдать и Бибиана.

Она вышла из душа, и я протянула ей полотенце.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом. Как дела у вас с Данте? У вас было?

Я кивнула, краска смущения опалила мне щеки.

– Дважды.

– И? Все плохо?

– Нет, вообще-то это было… – Я замолчала, осознав, что натворила. Я не могла рассказать о том, как мне понравилось быть с Данте, когда с Биби только что совокуплялся ее муж-свинья. – …нормально, – закончила я без энтузиазма.

Биби внимательно взглянула на меня.

– Я тебя знаю, Вэл. Я вижу, что ты врешь. Из-за меня не нужно сдерживаться. Я знаю, что есть женщины, которым нравится секс.

– Было здорово, – выпалила я.

Биби взял меня за руку и сжала ее.

– Это же прекрасно. После стольких лет, проведенных с Антонио, ты заслужила немного удовольствия.

Мне хотелось броситься к ней, заключить в свои объятья и держать, хотелось убить ради нее Томмазо, но вместо этого я просто сжала в ответ ее ладонь.

– Однажды Томмазо исчезнет, и настанет твоя очередь.

Она кивнула, но безысходность в ее глазах поразила меня.

– Ему пятьдесят два. С моей удачей, он проживет еще лет тридцать. Тогда я уже буду старой и злой.

* * *

Спустя двадцать минут я вернулась в машину, и Энцо повез меня домой.

Когда мы подъехали к воротам особняка, мое внимание привлек мужчина, стоявший по другую сторону улицы, и я вздрогнула от удивления. Это был Фрэнк.

Глава 14

Фрэнк? Его рыжие волосы и долговязую фигуру я узнала бы где угодно. Энцо бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида, но я быстро отвела глаза от бывшего любовника Антонио, прежде чем Энцо проследил бы за моим взглядом. Что Фрэнк здесь делает? Ему следовало бы хорошенько подумать перед тем, как околачиваться возле особняка мафиози, особенно Дона Синдиката. Но если Фрэнк не знал, что из себя представляет Данте, значит, своему любовнику Антонио не раскрыл больше того, о чем было известно мне.

Я постаралась сохранить безучастное выражение на лице, пока мы сворачивали на подъездную дорожку, но у меня не было уверенности, что я преуспела в этом. Энцо явно определил, что что-то не так, и продолжал наблюдать за мной.

– Спасибо, что заехал за мной, – произнесла я и выскользнула из машины сразу же, как только мы припарковались в гараже.

Я зашла в дом и поспешила наверх в одну из гостевых комнат, выходящих окнами на улицу, но, когда выглянула в окно, Фрэнк уже исчез.

Мне нужно было найти способ связаться с ним, чтобы узнать, чего он хочет. Но как?

Я больше не могла выйти из дома без охраны. Я даже не знала, где Фрэнк живёт, но подозревала, что он скоро снова объявится. Должно быть, хотел со мной поговорить. Что если он собирается меня шантажировать?

Отлично, теперь манипуляции Данте сделали меня параноиком. В следующий раз, когда появится Фрэнк, мне просто нужно найти способ ускользнуть из дома, чтобы поговорить с ним.

Внезапный стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Габи просунула голову в приоткрытую дверь.

– Ужин готов, – робко произнесла она. – Мистер Кавалларо ждет вас.

– Почему бы ему самому не сообщить мне об этом?

– Простите. Он послал меня за вами. – Габи покраснела.

Я коснулась ее плеча, когда проходила мимо.

– Не переживай. Тебя я не виню.

Она засеменила в нескольких шагах позади меня, пока мы спускались вниз. Перед тем, как войти в гостиную, я повернулась к ней.

– Тебе не нужно идти позади меня. Мы можем ходить рядом, Габи.

Она кивнула и исчезла за дверью, ведущей в комнату для прислуги. С тяжелым вздохом я вошла в гостиную. Данте восседал на своем привычном месте в конце стола. Я пересекла комнату и направилась к нему. Моя тарелка стояла на другом конце стола, как и в остальные вечера. Почему-то сегодня это нерационально разозлило меня, так что я остановилась возле своего стула, но садиться не стала.

– Почему я должна сидеть так далеко от тебя?

Данте приподнял бровь.

– Ты злишься?

– Разумеется, злюсь. Я не хочу ужинать как будто с незнакомцем. Когда ты меня трахаешь, то не пытаешься соблюдать такую дистанцию между нами. – Неприличное слово вызвало у меня неприятные мурашки, но отступать я не собиралась.

Глаза Данте сузились, снова становясь холодными и расчетливыми.

– Это не я настаивал на том, чтобы мы занимались сексом. Если мне не изменяет память, ты была весьма настойчива в этом.

Я поверить не могла, что он делает вид, что ему это не нравилось. Может, у меня и не было опыта, но я знала, что он получал от этого удовольствие. Я схватила свою тарелку с приборами, отнесла их к месту рядом с Данте и громко поставила все на стол. Затем опустилась на стул и с вызовом воззрилась на Данте.

– Будь добр, скажи Зите, чтобы теперь она накрывала мне здесь.

– Как хочешь, – равнодушно ответил он.

Вошла Зита, и я не стала больше ничего добавлять. Ее взгляд переместился от Данте ко мне, и улыбка озарила лицо. Мне хотелось заорать. Она наполнила наши тарелки: домашние ньокки[4] со сладким картофелем, маслом шалфея и котлетами из телятины. Она вдоволь потянула время, прежде чем выйти.

Я наколола ньокки, сунула себе в рот и едва не застонала, настолько это было вкусно. Но мне не хотелось, чтобы Данте подумал, будто я уже переварила свою злость на него.

Данте не спеша резал телятину. Я следила за его сильными руками, вспоминая о том, как они скользили на моей коже, и ненавидела себя за то, что хотела вновь почувствовать их, несмотря на то, что его поведение выводило меня из себя.

– Как прошел визит к родителям? – спросил наконец Данте. Он показался настолько безучастным, что я даже не могла расценить его вопрос как попытку компенсировать грубость.

– А мой отец не предоставил тебе отчет?

Данте положил кусок телятины в рот, прежде чем поднять на меня глаза.

– На наших встречах мы обсуждаем бизнес, – произнес он. А затем немного резче: – Я не знаю, почему ты ведешь себя как капризный ребенок. Если бы я хотел жену с закидонами, выбрал бы Джианну.

Я с лязгом бросила вилку.

– Так, может, тебе стоит жениться на ней. А я выйду за Маттео. По крайней мере, он не холодная рыба, как я слышала.

– Холодная рыба? – хмыкнул муж. – Значит, так меня называют люди?

– Они называют тебя по-разному, но это самое точное описание твоего характера, которое я встречала до сих пор.

– Так тебя интересует Маттео?

– В смысле? – Неожиданный вопрос сбил меня с толку.

– Ты танцевала с ним на нашей свадьбе и, похоже, не скрывала, что тебе это нравится.

– Ты ревнуешь к Маттео?

– Я не ревную, нет. Просто пытаюсь защитить то, что принадлежит мне.

И все равно мне это показалось ужасно похожим на ревность.

– Я не знаю, почему тебя это волнует. Твой интерес ко мне ограничивается пределами спальни, да и это случилось по моей инициативе, как ты верно заметил. Думаю, если бы прямо сейчас ты застал меня в постели с Маттео, то наверняка одарил бы меня одним из этих своих ледяных взглядов, а затем вернулся на работу. – Я даже не поняла, почему Маттео стал темой разговора. Он никогда меня не интересовал. На мой взгляд, он всегда был слишком непредсказуем.

– Я бы вернулся на работу, да, – сказал он с хищным оскалом. – После того, как выпотрошил бы Маттео и посмотрел, как он истечет кровью. – Данте сделал глоток белого вина.

Я сдалась. Видимо, мне не удастся поговорить с Данте как жене с мужем. Мы закончили ужин в тишине, не считая царапающего звука ножей по тарелкам и глухого стука бокалов, когда мы ставили их на стол.

* * *

Я уже задремала, когда Данте лег в кровать. Матрас прогнулся, и муж прижался ко мне своим горячим телом. Я не шелохнулась. Убрав волосы со спины, Данте страстно поцеловал меня в шею, за чем последовал нежный укус. Я была рада, что лежала на животе и могла заглушить свой вздох подушкой, потому что не хотела, чтобы он знал, как сильно его прикосновение на меня повлияло, как сильно мое тело жаждало его внимания. Я все еще злилась на его слова во время ужина, но мое тело жило своей жизнью.

Данте, похоже, не слишком впечатлился моим безразличием. Он прошелся языком по плечу, затем вдоль позвоночника до края сорочки. Он проделал обратный путь и всосал кожу в том месте, где бился пульс, затем оставил дорожку нежных поцелуев до ушка. Придвинулся еще ближе, и я почувствовав его стояк через ткань пижамных штанов, едва удержалась, чтобы не протянуть руку и не обхватить его пальцами. Дыхание обожгло мне ухо, когда Данте лизнул мочку, заставляя задрожать от желания.

Он провел по шее костяшками пальцев, затем двинулся ниже, до попы. Я часто задышала чувствуя, как от соков возбуждения трусики прилипли к промежности, но все еще не двигалась. На этот раз я не буду проявлять инициативу.

Данте скользнул рукой по заднице, нырнул мне между ног и простонал, коснувшись пальцами трусиков. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не прижаться к его руке и хоть немного потереться.

– Я знаю, что ты пытаешься меня игнорировать, но сначала научись контролировать свое тело, если хочешь добиться успеха.

Что за невыносимый ублюдок!

Данте сел, задрал на мне подол ночнушки, подцепил пальцами резинку трусиков и спустил вниз по ногам. Приподняв лицо от подушки, я бросила взгляд через плечо. В комнате было слишком темно. Серебристый лунный свет, проходящий через окна, оставлял Данте в тени, но я была уверена, что он наблюдает за мной. Затем его руки вернулись ко мне, он массировал икры, медленно продвигаясь вверх. В темноте слышался звук его дыхания – глубокого и спокойного. Он скользнул рукой мне между ног и развел их. Я уткнулась лицом в подушку, когда пальцы добрались до складок и начали поглаживать клитор. Он переместился, а затем его губы оказались на моей заднице. Данте слегка прикусил ягодицу, а затем успокоил это место языком и губами. Я едва не кончила, но вместо этого прикусила зубами нижнюю губу, чтобы подольше продержаться. Это было слишком хорошо, чтобы так скоро закончиться. Данте повторял движения, и к тому моменту, когда он вернулся к моему горлу, я готова была на все.

Я развела ноги для него еще шире, наплевав на то, что всего несколько часов назад поклялась игнорировать, пока он не перестанет относиться ко мне с ледяным равнодушием за пределами спальни. Но когда Данте потер мне клитор, похоть затуманила мой разум. Он размазал влагу и скользнул в меня двумя пальцами, и я приподняла попку, чтобы предоставить ему лучший доступ. Он начал медленно двигать пальцами внутрь и наружу, пока его губы продолжали скользить между моим горлом и плечом, чередуя укусы с облизыванием и поцелуями. Он тоже тяжело задышал. Происходящее повлияло и на него. Я дотянулась рукой до выпуклости у него в штанах и начала поглаживать его через ткань. Он резко выдохнул мне в ухо.

– Каждую минуту в течение дня я думаю о том, что хочу с тобой сделать, ловлю себя на том, что вспоминаю твой вкус, твой запах. Иногда мне кажется, что сойду с ума, если не окажусь глубоко в тебе.

Я застонала. Ну почему же он не может показать мне этого в течение дня? Почему ведет себя так, как будто я надоедливая жена? Он стал быстрее толкаться в меня пальцами, и я подвинула бедра ближе к нему, желая его глубже. Он задел сладкое местечко глубоко внутри. Огонь лизнул низ моего живота, заставив закричать, когда меня настигло наслаждение. Данте продолжал двигаться во мне, пока бедра отчаянно тряслись, а я качалась на волнах оргазма. Я рухнула на матрас, у меня не было сил даже на то, чтобы удержать приподнятой задницу. Пальцы Данте все еще были во мне, но двигались внутрь и наружу медленно, почти нежно.

Я несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоить сердцебиение, но у Данте оказались другие планы. Он переместился, раздался шорох одежды, и он оказался рядом со мной.

– Я хочу снова почувствовать твой горячий рот, – наклонившись к моему уху, прохрипел Данте.

Вздрогнув, я повернулась и привстала на локтях. В темноте я видела силуэт Данте, когда он опустился на колени рядом со мной. Его член был в нескольких дюймах от моего лица, длинный, твердый и ждущий меня. Данте запустил руки мне в волосы и мягко подтолкнул ближе к себе. От него пахло чистотой и мылом, пряным и свежим. Член коснулся губ, и я, взяла его в рот, чувствуя на языке соленый вкус предэякулята, что еще больше подогрело мое собственное возбуждение. Айсберг меня вожделел. Я обвела языком вокруг головки, затем толкнула кончик в маленькое отверстие сверху. Пальцы Данте в моих волосах сжались, когда он издал глубокий гортанный звук. Его хватка была странно эротичной и неболезненной. Данте медленно входил в меня, и я принимала его в рот все глубже и глубже, пока чуть не поперхнулась, а затем позволила ему выскользнуть обратно. Вскоре Данте, похоже, захотел сам взять ситуацию под контроль и начал входить и выходить сначала медленно, а затем быстрее. Рука Данте в моих волосах удерживала меня на месте, когда он брал мой рот. Я одобрительно мурлыкнула. Это было намного горячее, чем могла себе представить. Меня чертовски заводило, когда Данте, возвышаясь надо мной, трахал мой рот, направляя мою голову так, как хотел. Я начала ерзать по простыням, надеясь хоть немного потереться промежностью.

Данте опустил руку мне на задницу, удерживая на месте.

– Не надо, – сказал он, грубо сжав мою ягодицу. Я замычала, протестуя, хотя с членом во рту это было непросто.

Данте резко вышел, зашипев, когда зубами я царапнула член. Схватив подушку, он подложил ее под бедра и оказался у меня за спиной. Он взялся за мою попку и толкнулся головкой к моему входу.

– Ты такая мокрая, Валентина.

Без предупреждения он вошёл на всю длину, заполнив меня до отказа. Я ахнула, выгнувшись, когда удовольствие с отголоском боли пронзило меня. Данте замер на секунду, поглаживая мою задницу и поясницу. Наклонившись, он прижался грудью к моей спине, придавливая своим весом, и приподнялся на локтях по обе стороны от меня. Я ощущала каждый его дюйм и не смогла бы сдвинуться, даже если бы захотела. Я повернула голову в сторону и нашла губы Данте для жесткого поцелуя. Он медленно скользил из меня, пока во мне не оставался только самый конец его члена, а затем снова толкался до упора. Скоро он взял быстрый и жесткий темп, от каждого его толчка соски скользили по простыням, заставляя меня задыхаться от дополнительного трения. Яйца шлепались о мои складки, высекая искры наслаждения до самого клитора.

Толчки Данте стали быстрее, его грудь скользила по моей спине. Звук шлепков его бедер по заднице с каждым ударом заполнял темноту и смешивался с моими отчаянными стонами и всхлипами, подводя меня ко второму оргазму. Я пыталась сдержаться, но Данте просунул руку под меня и погладил клитор.

– Кончи со мной, – прошептал он мне на ухо.

Я разбилась на осколки, и меня унесло в потоке наслаждения. Данте приподнялся на руках и начал вколачиваться в меня, с каждым разом все сильнее и быстрее прежнего. Я уцепилась пальцами за простыни. Он усилил хватку на моих бедрах и приподнял выше попку, вдалбливаясь в меня, пальцы почти до боли впивались мне в кожу. Я прикусила зубами подушку, почувствовав, как накатывают предательские признаки очередного оргазма.

Данте резко врезался в меня и издал низкий стон. Пальцы у меня на бедрах напряглись. Член набух, изливаясь внутри меня, и огонь из низа моего живота разлился по всему телу, затопив наслаждением. Данте навалился на меня, оставляя жадные поцелуи на плече и шее, и что-то шепча так тихо, что я не смогла расслышать. Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце пытается выскочить из груди. Завтра наверняка всё будет болеть, но это того стоило. Меня даже не волновало, что я не выполнила данное себе обещание. Почему я должна лишать себя удовольствия, чтобы наказать Данте? Так я накажу только себя.

Стало тяжело от веса Данте на мне, и я повернула голову, пытаясь сделать глубокий вдох. Можно было бы попросить его слезть с меня, но я знала, что в тот момент, когда это сделаю, он снова уйдет, как и всегда. Мне хотелось ещё хоть чуть-чуть насладиться нашей близостью, даже если это означало, что он раздавит меня своим весом. Я чувствовала его горячее и сильное тело, прижавшееся так, что трудно было сказать, где начиналось его и заканчивалось мое.

Данте поднял голову, и наши губы встретились в еще одном поцелуе, томном и неспешном, почти нежном, а затем он скатился с меня. Я повернулась к нему. Он лежал на спине, уставившись в потолок. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица. Я с опаской придвинулась ближе и положила голову ему на грудь. Он напрягся, и я приготовилась к его протесту, тело замерло в ожидании упрека, но его не последовало. Муж расслабился, обнял меня за плечо, и я все-таки решилась прижаться к нему ближе. Я глубоко вздохнула, наслаждаясь его теплым ароматом, который становился все роднее; сейчас он смешивался с мускусным ароматом секса. Я положила руку на живот Данте и слегка погладила. Может, все дело в темноте, которая сделала его доступнее? Это она заставила его забыть, кем он был, кем он хотел быть?

Глава 15

Не знаю точно, что меня разбудило, но когда я открыла глаза, солнце еще не встало. Небо вдалеке уже светлело, в комнате уже можно было различить окружающие предметы. Данте лежал, прижавшись к моей спине и уткнувшись лицом мне в плечо, его дыхание согревало кожу. От этого было жарко, но я не отодвинулась. Впервые я проснулась, когда Данте еще был в постели и держал меня в объятьях. Возможно, его подсознание приняло то, что он сам не мог, – что он хочет быть рядом со мной.

Я пыталась дышать ровно, чтобы казаться спящей и не разбудить мужа. Должно быть, я снова задремала, потому что проснулась, когда Данте отодвинулся от меня. Я осторожно прислушивалась, но с постели он не встал, а просто откатился во сне. Я медленно перевернулась на другой бок, чтобы посмотреть на него. Данте лежал на спине, закинув руку за голову, простыни прикрывали его восхитительные бедра. Я осторожно приподнялась на одной руке, стараясь не издать ни единого звука. Пальцы чесались от желания пригладить его светлые волосы, пощекотать кубики его упругого пресса, проследить за дорожкой волос от пупка до члена.

Я неуверенно протянула руку и легко провела пальцами по его волосам. Данте молниеносно вскинул руку, больно схватив меня за запястье. Он тут же сел и уставился на меня, я сжала губы. Резким движением муж отпустил мое запястье. Покосившись вниз, я потерла уже проступающие синяки. Данте положил ладонь на мою обнаженную талию, прикосновение его руки было теплым и легким.

– Я сделал тебе больно? – В голосе слышалась серьезная озабоченность.

Я удивленно уставилась на него.

– Все нормально. Это я тебя напугала.

Данте взял мою руку и осмотрел следы, оставленные его крепкой хваткой на запястье, легко касаясь большим пальцем моей кожи.

– Я отвык просыпаться рядом с кем-то.

Это было самой личной вещью, которой он когда-либо делился со мной. Я должна была перестать копать глубже в желании большего.

– Я знаю. Все нормально. Ты привыкнешь.

Он поднял взгляд, но его пальцы не переставали легко поглаживать запястье.

– Вы с Антонио спали вместе?

– В начале да. В основном это было для создания видимости. У нас тогда еще была прислуга, и мы не хотели, чтобы они стали что-то подозревать. Сначала это было похоже на ночевку с другом, но со временем становилось все более неловко, особенно когда он приходил домой, пропахший своим любовником. Поэтому он уволил прислугу, и мы стали спать в отдельных комнатах.

Его взгляд задержался на моей обнаженной груди.

– Не могу представить, как может мужчина смотреть на тебя и не хотеть тебя.

Я затрепетала от счастья, но решила сохранить легкий настрой в разговоре, беспокоясь, что более эмоциональный ответ снова заставит Данте закрыться.

– Я думаю, Антонио то же самое сказал бы о тебе. Полагаю, ты мог бы быть в его вкусе.

Данте рассмеялся, и его лицо смягчилось.

– Это не то, о чем бы мне хотелось думать.

Я улыбнулась.

– Полагаю, что нет, – я сделала паузу и спросила: – Как бы ты поступил, если бы к тебе пришел один из твоих людей и признался, что он гей?

– Я бы сказал ему держать это в тайне и бороться с этим.

– Люди не выбирают быть геями. Они или геи, или нет. Ты заставишь своих людей жить во лжи.

– Они могут жить во лжи, или им придется жить с последствиями.

– Ты бы смог убить кого-нибудь за то, кого они любят?

– Может, общество и прошло долгий путь, но мафия выстроена на традициях, Валентина. В тот момент, когда я объявлю, что соглашаюсь с тем, что мафиози могут быть геями, в Синдикате разверзнутся врата ада. Это единственное изменение, которое я не смог бы протолкнуть. Мне не хотелось бы убивать кого-то, кто доверился мне, до тех пор, пока они хранят свой секрет. Я не сомневаюсь, что в Синдикате есть солдаты, которых привлекают мужчины, но они научились сдерживать себя. Они, скорее всего, женаты и живут во лжи, но пока делают это, они в безопасности.

Мы все еще сидели рядом друг с другом, действительно общаясь при свете дня. Я потянулась к груди Данте, слегка коснувшись кончиками пальцев его длинного шрама. Данте сжал мое запястье, на этот раз нежно, и отдернул руку. Он спустил ноги с кровати и встал. Я смотрела, как он направляется в ванную, совершенно голый, и все же покрытый сотнями невидимых слоев, сквозь которые мне никогда не пробиться.

Я опустила руку на колени. Вздохнув, тоже встала с постели. Не было смысла лежать в одиночестве, меня ждал напряженный день. Мой первый день в казино без Данте, отчего было тревожно и радостно одновременно. Быстро приняв душ, я до смешного долго выбирала наряд: не хотелось выглядеть слишком сексуально, но и скрывать свою женственность тоже. Я знала, что этим людям, особенно Раффаэле, не нравится, что теперь с ними будет работать женщина, а что еще хуже – станет их боссом, и я не намерена облегчать им жизнь. Они должны научиться общаться с сильными женщинами, и если не смогут, это их проблема. Я выбрала темно-синюю юбку-карандаш длиной до колена, подходящие босоножки и белую блузку с круглым воротником и длинными рукавами. Заправив подол блузки за пояс, уложила волосы в пучок, позволив нескольким прядям свободно ниспадать.

Когда я вошла в столовую, она была пуста. Я остановилась в дверях, взглянув на привычное место Данте. Его газета лежала сложенной рядом с пустой тарелкой. Я вздохнула и направилась к своему стулу, когда дверь открылась, и вошла Габи, неся графин со свежевыжатым апельсиновым соком и кофейник. Она просияла, увидев меня.

– Доброе утро, госпо… Валентина. – Она виновато посмотрела на меня, но я только улыбнулась, радуясь встрече. – Я надеюсь, вы хорошо спали?

Мои щеки предательски вспыхнули.

– Да, спасибо.

Она налила мне кофе и апельсинового сока.

– Что желаете: яйца или блины?

– Нет, я съем только круассан и немного фруктов. – Я кивнула на выпечку и фрукты перед собой на столе.

Габи повернулась, чтобы уйти.

– Подожди, – выпалила я, затем покраснела от того, с каким отчаянием это прозвучало. Габи посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, как будто испугавшись, что сделала что-то не то и будет наказана. – Почему бы тебе не составить мне компанию?

Габи застыла.

– Только если ты сама хочешь. Мне бы хотелось узнать тебя получше.

У нее на лице появилась застенчивая улыбка, но она не села.

– Тебе вовсе не обязательно стоять. Садись. – Я выдвинула стул рядом с собой. Габи поставила графин и кофейник и робко опустилась на стул.

– Ты уже позавтракала?

Габи поколебалась, потом покачала головой.

– Тогда возьми датскую слойку. Здесь достаточно еды для нас двоих.

Я взялась за корзинку и подвинула поближе к ней. Покраснев и пробормотав слова благодарности, Габи взяла шоколадный круассан. Я взяла один и себе, откусила и запила его глотком горячего кофе. Я хотела дать Габи немного времени, чтобы она смогла преодолеть свою нервозность.

– Где ты живешь? Мне не дает покоя этот вопрос с тех пор, как ты рассказала мне свою историю.

– О, я живу с Зитой и ее мужем. Они забрали меня почти сразу после того, как я начала работать на господина Кавалларо.

– Они хорошо к тебе относятся?

Всякий раз, когда я встречалась с Зитой, она сердилась или хмурилась. Как по мне, то Зита не походила на человека, который сможет позаботиться о такой девушке, как Габи, прошедшей через ад в подростковом возрасте.

Габи торопливо закивала головой.

– Да. Зита строгая, но она относится ко мне как к родной. – Она сунула последний кусочек круассана в рот и проглотила его, прежде чем смущенно сказать: – Она начинает оттаивать по отношению к вам. Зите всегда требуется время, чтобы привыкнуть к новым людям.

– Серьезно? Не похоже, что она стала обо мне лучшего мнения.

Габи пожала плечами.

– Не сомневаюсь, что она скоро его изменит.

Я не могла ничего поделать с тем, что мне нравилась Габи. Она была сама доброта. Я посмотрела на свои часы.

– Мне пора идти. Хочу приехать пораньше в свой первый рабочий день.

– Удачи, – сказала Габи, поднимаясь со стула. – Я думаю, это здорово, что вы хотите работать. Вы единственная женщина в таком статусе, которая не стала засиживаться дома. То есть, я хотела сказать, что нет ничего плохого и в том, чтобы быть только женой.

Я похлопала ее по плечу, давая понять, что не обижаюсь, а затем прошла вслед за ней в комнату прислуги, где Энцо пил кофе. Он сразу поднялся, увидев меня.

– Ты можешь допить кофе. Спешить некуда, – кивнула я ему.

Не обращая внимания на мои слова, он поднял свою чашку и одним глотком осушил ее. Зита бросала неодобрительные взгляды в мою сторону, что совершенно не походило на то, будто она оттаяла ко мне. Она еще ничего не сказала, кроме короткого «доброе утро», но я точно знала, что ей очень хочется.

– В мое время жена Дона никогда бы не подумала работать, – пробормотала она, вытирая столешницы, которые и так уже сверкали.

– Времена меняются, – просто ответила я.

– Покойная госпожа, да упокоит Господь ее душу, довольствовалась ролью хозяйки дома. Она посвящала свои дни тому, чтобы сделать своего мужа счастливым и создать для него домашний уют.

– Зита, – резко оборвал Энцо. – Достаточно.

Зита ткнула пальцем в его сторону.

– Не смей со мной так разговаривать.

– Может, нам стоит выйти прямо сейчас, – вмешалась я, обращаясь к Энцо. Мне не хотелось, чтобы они ссорились из-за меня. Он кивнул, подхватил со стула кобуру и молча направился к гаражу.

– Спасибо, что вступился за меня, – поблагодарила я, садясь в машину.

– Зита должна проявлять уважение по отношению к вам. Вы жена Дона. Ему бы не понравилось, что кто-то обращается с вами так. – Возможно ли, что Данте действительно не все равно? – Вы должны сказать ему.

– Нет. Я могу справиться сама, но все равно спасибо, – покачала я головой.

Энцо склонил голову, и оставшаяся часть пути прошла в молчании. К моему удивлению, Энцо не просто высадил меня возле казино, он последовал за мной внутрь и не отходил ни на шаг. У меня создалось впечатление, что Данте приказал ему присматривать за мной. Я задавалась вопросом, было ли это из-за того, что он не доверяет своим людям и что без Энцо они перестанут относиться ко мне подобающим образом, или из-за того, что он не доверяет мне и боится, как бы я чего не испортила.

Лео удивился, увидев меня.

– Я не ждал тебя так рано. Раффаэле и девушек еще нет. Пока нечего делать.

Я сразу направилась в дальнюю часть зала, где располагались офисы.

– Знаю, но хочу сперва почитать о наших крупных игроках. Полагаю, у вас есть документы и статистика по ним?

Глаза Лео метнулись между мной и Энцо, который скрестил руки на своей бочкообразной груди и выглядел так, будто только и ждал возможности раздавить Лео голову. Кажется, между ними была давняя вражда.

– Конечно, есть. Сейчас принесу.

Я села за стол, чувствуя себя не в своей тарелке, но когда Лео вернулся с папками, заполненными бумагами, подняла голову и жестом показала ему положить их на стол.

– Я просмотрю их. Пожалуйста, дай мне знать, когда появятся Раффаэле и девушки, чтобы я могла поговорить с ними.

Лео кивнул и молча вышел. Энцо помедлил, но затем тоже вышел и закрыл за собой дверь. Я откинулась на спинку кресла и окинула взглядом свой кабинет без окон, потом взяла первую папку, твердо намереваясь вызубрить все, что мне нужно было знать, чтобы хорошо справиться с работой. Мне не хотелось разочаровать Данте. Я знала, что он рискует навлечь на себя гнев многих мафиози, позволяя женщине выполнять эту работу.

* * *

У меня заболели глаза от сухого воздуха кондиционера, и я просмотрела всего лишь две папки, когда в дверь постучали.

– Войдите, – хрипло отозвалась я.

Я прочистила горло, когда дверь открылась, и Энцо просунул голову:

– Пришел Раффаэле. Мне впустить его?

Я сдержала улыбку. Так Энцо теперь мой секретарь?

– Да, спасибо.

Энцо широко распахнул дверь. Раффаэле шагнул внутрь, испепеляющим взглядом сверля его. Энцо закрыл дверь и встал, скрестив руки и глядя на Раффаэле.

– Ты что, не можешь поговорить со мной без своего сторожевого пса? – спросил тот с гадкой ухмылкой.

Я встала. На высоких каблуках я была одного с ним роста и сразу почувствовала себя увереннее.

– Могла бы, но не стану, – ответила я, и это звучало так, как будто было моим решением, а не приказом Данте.

Раффаэле как будто опешил, но быстро пришел в себя.

– Ты хотела поговорить со шлюхами. Они готовятся в своей раздевалке.

– Хорошо. Веди.

Раффаэле молча вышел. Энцо следовал за нами. Стучать Раффаэле не стал, а просто распахнул дверь. Несколько девушек удивленно ахнули, но, увидев, кто это, успокоились. По-видимому, они привыкли к такому поведению с его стороны. Раффаэле издевательски театрально махнул рукой, приглашая меня в раздевалку.

– Осторожно, – прошипел Энцо, близко наклонившись к лицу Раффаэле. – Или ты хочешь потерять еще один палец? Данте не позволит тебе пришить его обратно.

Раффаэле покраснел, но не решился сказать в ответ какую-нибудь гадость, хотя по выражению его лица было ясно, что он очень хотел.

Я сделала шаг в раздевалку и остановилась.

– Ничего, если я поговорю с вами недолго? – спросила я собравшихся девушек. Их было десять, все разного возраста: от позднего подросткового – по крайней мере, я на это надеялась – до максимум тридцати лет. Некоторые из них удовлетворяли вкус тех, кому нравилась соседская девчонка, чирлидерша, в то время как другие были более экзотичными. Почти все щеголяли силиконовыми сиськами. Выражения их лиц разнились от подозрительного беспокойства до откровенного испуга. Словно в срежиссированной постановке, они искали глазами Раффаэле, молча спрашивая у него разрешение. Я видела, насколько ему это нравится, по его самодовольной ухмылке и по тому, как он гордо напыжился.

– Я хочу поговорить с девушками наедине, – твердо сказала я ему.

– Но…

– Никаких «но», – оборвала я, и Энцо тут же схватил Раффаэле за шкирку и вытолкнул наружу, а затем сам последовал за ним и закрыл дверь, чтобы я осталась наедине с девушками. Я сосредоточила свое внимание на тех, кто сейчас побросал все свои дела и наблюдал за мной. – Может, вы представитесь? Имя, возраст, как давно работаете на Синдикат.

Я кивнула маленькой девочке-азиатке в углу, когда стало ясно, что никто из них не собирается начинать. После этого все они вроде бы расслабились и заговорили. К моему облегчению, самой юной девушке было уже двадцать лет, если она не врала насчёт своего возраста.

– Как с вами обращаются?

Опять тишина.

– Синдикат обращается с нами очень хорошо, – сказала девушка по имени Аманда.

– Я хочу правды. Раффаэле относится к вам с уважением?

Несколько девушек удивленно переглянулись, и наконец одна из них произнесла:

– Мы шлюхи. Вряд ли кто-то будет относиться к нам с уважением. Раффаэле не исключение.

– Он не самый худший.

– Это твое мнение, а не мое.

– Да заткнись!

Я подняла руки, и девушки замолчали.

– Хорошо. Кто хуже, чем Раффаэле?

– Некоторые клиенты избивают нас. И Томмазо тоже хочет разных мерзостей.

Это не стало неожиданностью. Биби не обо всем мне рассказывала, но кое-чем она со мной поделилась, и эти подробности заставили мой желудок сжаться.

– Мне нравится пожестче.

– Тебе все нравится, а вот мне нет.

– О, спустись на землю. Они покупают твое тело, так что сами решают, что с ним делать.

– Ты говоришь, как Раффаэле.

– Ладно, ладно, – прервала их я. – Что именно делает Раффаэле?

– Он наш сутенер. Он проверяет нас, прежде чем решить, достаточно ли мы хороши для того, чтобы здесь работать. И он следит за тем, чтобы мы делали клиентов довольными. И если мы этого не делаем, он наказывает нас.

– Я полагаю, проверки означают, что он спит с вами?

– Трахает нас, как ему нравится, как угодно.

– И что именно он делает, чтобы наказать вас? – спросила я, но кровоподтеки, которые девушки собирались замаскировать макияжем до того, как я вошла, говорили сами за себя.

– Он шлепает нас или трахает по-настоящему жестко. Или, бывает, отправляет в один из борделей на окраине города.

– Там клиенты ещё хуже. Они пьяные, грубые и жирные.

Я сделала глубокий вдох.

– Хорошо. Есть что-то хорошее, что вы можете мне рассказать?

– Платят хорошо. Я могу купить красивую одежду и снять хорошую квартиру. Без этой работы я бы никогда не смогла этого сделать.

Многие девушки закивали, и я попыталась успокоиться. Все они начали работать проститутками по собственной воле и зарабатывали больше денег, чем большинство людей, имеющих высшее образование. Я ещё немного поговорила с ними и попросила их сообщать мне, если какой-нибудь клиент будет слишком жесток. Они пообещали, но я не была уверена, не сказали ли они это только ради того, чтобы я отвязалась. Я должна поговорить с Лео и Раффаэле об этой ситуации.

Когда вышла из раздевалки, Энцо меня поджидал у дверей.

– Где Раффаэле?

Энцо кивнул в сторону бара.

– Он отправился обижаться. Этого паренька уже давным-давно устранили бы из Синдиката, если бы не его отец. Бесполезный мудак. – Он прикрыл рот. – Я извиняюсь за грубость.

– Не нужно. Я слышала и похлеще.

На его лице отразилось удивление. Довольная тем, что добилась определенного успеха с людьми Данте, я направилась к Раффаэле. Он сидел на одном из барных стульев, потягивая то, что было похоже на мартини.

– Не слишком ли рано начинать с алкоголя?

Раффаэле опорожнил свой стакан.

– Мы мафия, а не монастырь.

– Я все равно была бы признательна, если бы в рабочее время все оставались трезвыми.

– Может быть, тебе одного стакана и достаточно, чтобы напиться, но я умею пить. Я не избалованная бабенка.

– Раффаэле, – резко прозвучал голос Данте.

Я обернулась, когда Данте подошел к нам, от него исходили волны злости. Холодный взгляд сверлил Раффаэле, который быстро соскользнул с барного стула и встал. На смену его самодовольному высокомерию пришла нервозность. Энцо угрожающе ухмыльнулся. У меня создалось впечатление, что он постоянно держал Данте в курсе того, как до сих пор шли дела.

Данте остановился прямо перед Раффаэле, уставившись на него с выражением неприкрытой жестокости.

– Если услышу от тебя еще хоть одно неуважительное слово, я нарежу тебя на маленькие кусочки и скормлю собакам твоего отца. Это понятно?

– Да, – торопливо ответил Раффаэле. Он повернулся ко мне. – Я прошу прощения, если обидел тебя. – Он казался искренним, но в его глазах было что-то мстительное и враждебное.

Данте наконец взглянул на меня.

– Я хочу с тобой поговорить.

Мы направились к моему кабинету. Данте закрыл дверь. Прежде чем он успел что-нибудь сказать, я пробормотала:

– Энцо позвонил тебе?

– Энцо не нужно было мне звонить. Я изначально собирался проведать тебя. Хочу убедиться, что твой первый день проходит гладко.

Я с сомнением посмотрела на него.

– Почему ты так удивлена?

– Потому что до сих пор ты не производил впечатление заботливого мужа.

Данте ничего не ответил, только посмотрел на меня холодным взглядом.

– Мне не нужно, чтобы ты меня защищал. Я могу справиться сама, – произнесла я, когда стало ясно, что он ничего не скажет.

Данте прищурился.

– Это моя территория. Это мои люди и моя работа – держать их в повиновении. Если они проявляют неуважение к тебе, это всего лишь небольшой шаг к тому, чтобы они посмели не уважать меня. Я такого не допущу.

– из-за твоего вмешательства я выглядела так, будто я не способна выполнять свою работу. Раффаэле подумает, что я слабая, потому что нуждаюсь в твоей защите.

Данте подошел очень близко, окутав меня запахом своего лосьона после бритья.

– Валентина, единственная причина, почему эти люди тебя уважают, – это то, что ты моя жена. Я знаю, что тебе это не нравится, знаю, что ты сильная, но ты не можешь добиться господства над такими, как я, людьми, потому что у тебя нет такого же оружия, как у меня.

– Какого оружия?

– Безжалостность, жестокость и решимость убить любого, кто оспаривает право на власть.

Я затаила дыхание.

– Почему ты думаешь, что я не убила бы кого-нибудь, если бы мне пришлось? Может, я тоже способна на жестокость, как и ты.

Данте невесело улыбнулся.

– Может быть, но я в этом сомневаюсь. – Он провел пальцем по моему горлу. – Возможно, у тебя и был бы шанс выжить в Синдикате, если бы тебя воспитывали так же, как мальчиков в нашем мире. Мой отец приказал мне убить человека в первый раз, когда мне было четырнадцать. Предателя, которого пытал отец, прежде чем я пустил ему пулю в голову. После этого отец приказал одному из своих солдат пытать меня, чтобы посмотреть, как долго я смогу выдержать боль, пока не сломаюсь и не буду молить его остановиться. Я продержался менее тридцати минут. Второй раз я продержался почти два часа. В десятый раз моему отцу пришлось остановить солдата, иначе бы я умер. Я не просил даже ради того, чтобы спасти свою жизнь. Радуйся, что тебе не представилась возможность закалить свою жестокость, Валентина.

Мне пришлось дважды сглотнуть, прежде чем я смогла говорить.

– Это варварство. Как ты можешь не ненавидеть своего отца за то, что он сделал с тобой?

Палец Данте задержался на моей груди. Ткани блузки могло не быть вообще. Казалось, что он касается обнаженной кожи.

– Я ненавижу его. Но и уважаю. Страх, ненависть и уважение – вот три самых важных чувства, которые Дон должен внушать окружающим.

– И своей жене?

Данте отдернул руку.

– Ненависти и страху нет места в браке. – Он отошел от меня и подошел к столу, заваленному папками, которые я собиралась просмотреть. – Я смотрю, ты пытаешься ознакомиться с нашими крупными игроками.

Мне было трудно переключиться на другую тему, мой разум все еще не оправился от того ужаса, который Данте рассказал мне о своей юности. Неудивительно, что он так хорошо умел закрываться после такой жестокости, которой его подвергал отец. Я задалась вопросом, сколько шрамов, изуродовавших его тело, были результатом этих пыток.

– Да. Я хочу запомнить их лица, имена и причуды.

– Думаю, мне надо остаться, пока не появятся высокопоставленные гости, чтобы познакомить тебя с ними. Чтобы сделать все более официальным, я попросил Лео пригласить их пораньше. У тебя будет возможность пообщаться с ними без привычного хаоса в казино, и они получат шанс поиграть какое-то время в одиночестве.

Я была благодарна Данте за то, что он позаботился о том, чтобы у меня все прошло гладко. Разумеется, я понимала, что, по крайней мере, отчасти это было связано с тем, что ему нравилось все держать под контролем.

– Спасибо.

Он наклонил голову и несколько секунд просто смотрел на меня, затем сверился со своими часами.

– Почему бы тебе еще не позаниматься немного? Первые гости должны появиться через час. Я пока поговорю с Лео и позабочусь, чтобы все было подготовлено для приема.

Когда он, проходя мимо, поравнялся со мной, я положила руку ему на плечо, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку, а затем подошла к своему столу и взяла папку. Через мгновение я услышала, как дверь открылась и закрылась.

За пятнадцать минут до того, как прием должен был начаться, я направилась в зал, где несколько столов были сервированы бокалами и бутылками шампанского в ведерках со льдом. Здесь же был небольшой буфет с канапе. Данте направился ко мне сразу же, как увидел. Его присутствие успокаивало меня.

Вскоре прибыли первые гости. Большинству из них было, по меньшей мере, за пятьдесят: пожилые, богатые мужчины в дорогих дизайнерских костюмах, загорелые от того, что слишком много времени проводят на поле для гольфа, и с улыбками, говорящими о чрезмерной самоуверенности. Эти люди считали, что мир существует только для них. И все-таки я не могла не заметить уважение в их взглядах, когда они встретились с Данте. По тому, как они пожимали ему руку, было понятно, что они выражали ему свое почтение. Данте быстро переключал их внимание на меня, представляя как нового управляющего и свою жену. Последнее неизменно вызывало поток похвалы в адрес моей красоты. Даже если я, безусловно, не возражала против того, чтобы восторгались моей внешностью, это не то, что могло бы помочь мне держать персонал казино под контролем. Я уводила разговор от своей внешности, вовлекая мужчин в светскую беседу. К счастью, они позволяли мне это и делились историями о том, как обмануть налоговую, о своих достижениях на поле для гольфа или о богатом выборе в их винных погребах. Было очевидно, что они привыкли к женщинам, внимающим каждому их слову.

Я проводила их к столам с рулеткой, по-прежнему улыбаясь, и вскоре они начали сорить деньгами, слишком увлекшись тем, чтобы похвастаться и произвести впечатление на меня. Краем глаза я заметила, что Данте разговаривает с Энцо, собираясь покинуть казино. Я понимала, что он слишком занят, но мне бы хотелось, чтобы он остался немного дольше. Как бы то ни было, долго думать об этом не пришлось. Мне предстояло стать гостеприимной хозяйкой для еще одной группы высокопоставленных гостей, жаждущих полюбезничать с женой Дона.

Было уже далеко за полночь, когда я убедилась, что все хорошо налажено и мне можно уезжать. Некоторые из игроков уединились с девушками в номерах или были слишком увлечены азартными играми, поэтому не нуждались в моем внимании. Я устала сильнее, чем должен был бы вымотаться человек после нескольких часов разговоров.

Скользнув на пассажирское сиденье, облегчённо выдохнула, что наконец могу дать отдых ногам. От долгого стояния в тесных туфлях ноги ныли. Мужчинам было куда легче. Они могли носить свои оксфорды или будапештеры[5], а не сжимать пальцы в остроносых ботинках.

Должно быть, я задремала, потому что очнулась, только когда Энцо выключил двигатель в гараже. Я смущенно села.

– Извини, я кажется заснула. Это было неприлично.

Энцо покачал головой.

– Я не против.

Я слишком устала, чтобы анализировать это заявление, и побрела в дом. Мой взгляд скользнул к двери в кабинет Данте, я гадала, находился ли он все еще там. Решив, что слишком измучена, чтобы прямо сейчас дать ему отчет о сегодняшнем вечере, я поднялась наверх, морщась от боли каждый раз, когда ноги касались пола. Мне необходимо было как можно скорее избавиться от каблуков, иначе сойду с ума. Я вошла в спальню и замерла: Данте полулежал в постели, что-то читая на планшете. Как всегда, его торс был обнажен, но теперь, когда мой взгляд натыкался на шрамы на его коже, я не могла не представлять, как отец Данте пытал его с четырнадцати лет, чтобы ожесточить.

– После того, как я ушел, все прошло хорошо? – спросил Данте, едва оторвавшись от планшета.

– Да, гости потеряли кругленькую сумму. – Я скинула туфли и едва не заплакала от облегчения. – Схожу в душ по-быстрому.

Данте в ответ лишь рассеянно кивнул. Я слишком устала, чтобы обращать на это внимание.

Надев после душа атласную сорочку и подходящие трусики, вернулась в спальню и села на край кровати, спиной к Данте. Я была не в настроении, чтобы прилагать какие бы то ни было усилия, поэтому, задрав ногу, начала ее массировать. Может, в следующий раз мне стоит надеть балетки. Они все равно будут смотреться элегантно, но я не буду так страдать. Матрас колыхнулся, и голос Данте прозвучал возле моего уха:

– Позволь мне.

Прежде чем успела бы ему возразить, он заставил меня откинуться назад и положил мои ноги себе на колени. Его пальцы начали растирать утомленные ступни и икры с нужным нажимом.

– Сегодняшний вечер был исключением. Высокопоставленные игроки должны были познакомиться с тобой. В будущем тебе необязательно надолго оставаться. Просто побудь на виду, поприветствуй их, заставь почувствовать себя долгожданными гостями, а затем уходи. Лео – способный малый.

Я мурлыкнула, закрыв глаза и расслабляясь под его умелыми руками. Время от времени палец Данте забирался выше, поглаживая мне колени или даже бедра, и мое дыхание тяжелело. Я чувствовала, как его стояк прижимается к моим ногам, покоившимся у него на коленях.

– Повернись, – скомандовал Данте.

Я перевернулась на живот, догадываясь, что именно хочет Данте. Сегодня меня даже не беспокоил тот факт, что он никогда не смотрит мне в лицо. Я приподняла попку, он зацепил резинку трусиков и стащил их вниз по ногам. Вздохнув в подушку, я позволила Данте пробудить мое уставшее тело.

Глава 16

Данте оказался прав. В течение следующих нескольких недель я старалась покидать казино не позднее десяти. Мне нравилось общаться с девушками, барменами или крупье, но выслушивать большинство клиентов было утомительно. Одно радовало: Раффаэле старался держаться от меня подальше.

Когда Энцо привозил меня вечером домой, я постоянно оглядывала улицу в поисках Фрэнка, но единственным человеком, которого я регулярно видела на тротуаре, была пожилая женщина, выгуливавшая своего йоркширского терьера. Чем больше времени проходило, тем успешнее я убеждала себя в том, что Фрэнк мне привиделся. Может быть, мой разум бессознательно скучал по Антонио и вызвал в воображении образ Фрэнка, чтобы справиться с тоской. Данте в моей жизни не играл той роли, которую бы мне хотелось. Он брал меня каждую ночь, в основном в темноте, и всегда я находилась к нему спиной, иногда на коленях, иногда лежа на животе. Не то чтобы я жаловалась. Он всегда добивался, чтобы я кончила по крайней мере один раз, но мне хотелось большего. Слишком уж это напоминало банальный трах, как будто я для него не более чем способ снять напряжение. Но когда Данте в очередной раз скользил рукой мне между ног под покровом ночи, я давала себе обещание поговорить с ним как-нибудь потом, настолько отчаянно нуждалась в его прикосновениях.

Мой взор привычно блуждал по тротуару, пока Энцо заезжал в ворота особняка. Но сегодня я увидела его опять. Фрэнк прогуливался по другой стороне улицы, пытаясь делать вид, будто дышит свежим воздухом. Безуспешно. Даже мне он показался подозрительным, так что я и думать боялась, как он будет выглядеть в глазах охранников Данте. Мне необходимо было придумать, как избавиться от него. Это было слишком рискованно. Я прямиком направилась в гостевую спальню, из которой было видно улицу, но, как и в прошлый раз, Фрэнк исчез.

У меня зазвонил телефон, и на мгновение я было подумала, что это Фрэнк, но он был не настолько глуп, чтобы мне звонить. В конце концов, не было ни слова о том, что кто-то отслеживает мои звонки, и несколько месяцев назад я сменила номер. На экране высветилось имя Бибианы.

– Привет, Биби, – ответила я.

– Вэл, – прошептала Биби. У нее дрожал голос, и она казалась испуганной. – Ты можешь приехать?

Я напряглась, поворачиваясь спиной к окну.

– Что случилось?

– Томмазо, он… – Она шмыгнула носом. – Сегодня он был в отвратительном настроении.

– Что он сделал? Он дома?

– Нет, он ушел на встречу с Раффаэле, но скоро вернется. Ты можешь приехать? Я боюсь того, что он может сделать, когда вернется.

Я метнула взгляд на часы, которые показывали почти девять.

– Буду у тебя через десять минут, Биби.

Я выбежала из комнаты и спустилась по лестнице. Наверное, Энцо можно было бы легко найти, но я не знала, где точно его искать, и была не в том состоянии, чтобы объясняться. Вместо этого рванула ключи с крючка в гараже и забралась во внедорожник. Не дожидаясь, пока ворота полностью поднимутся вверх, я нажала на газ и пулей вылетела из гаража, едва не повредив крышу автомобиля. Я замедлилась только перед воротами, ожидая, когда они откроются. Данте придет в бешенство.

Повернув в конце улицы за угол, я увидела знакомую спину и ударила по тормозам. Фрэнк подпрыгнул и бросил испуганный взгляд через плечо. Он прижимал к уху телефон, но, увидев меня, тут же закончил разговор. Я просканировала окрестности, прежде чем опустила стекло и жестом подозвала его.

– Что ты здесь делаешь?

Он подступил ближе, нервно озираясь вокруг. Я прекрасно понимала его беспокойство. Он слишком рисковал, находясь здесь.

– Мне нужно поговорить с тобой.

Я нахмурилась.

– О чем?

– Об Антонио, о Синдикате, обо всем.

Я снова проверила зеркало заднего вида.

– Я не могу сейчас разговаривать. Встретимся завтра около пяти тридцати. – Я объяснила, как добраться до улицы, где находилось подпольное казино, замаскированное под склад, но не рассказала ему, что там.

– Это там, где одно из подпольных казино, верно?

Я во все глаза уставилась на него. Ему рассказал Антонио? Черт возьми. Почему Фрэнк не мог держаться подальше?

– Мы поговорим завтра.

Я подняла стекло и села на место. Погони за мной не было, или, по крайней мере, мне так казалось. Я надеялась, что смогу завтра вырваться из казино незамеченной. Мне нужно было разобраться с Фрэнком. Но что если он и правда собирался каким-то образом шантажировать меня? Значит, тогда он не оставит мне выбора, кроме как рассказать об этом Данте.

Почему сегодня все встало с ног на голову?

Я добралась до дома Биби менее чем за десять минут. Охранник как обычно сидел в машине перед особняком и коротко кивнул, когда увидел, как я выхожу из машины. Я почти бегом добралась до двери и прежде чем успела нажать на звонок, Биби открыла ее. Мне пришлось подвить возглас, когда я увидела ее лицо. Ее нижняя губа была разбита, а на подбородке и рубашке засохла кровь. На левой щеке уже образовался синяк, и глаз начинал заплывать. Она впустила меня и быстро закрыла дверь. Прежде чем я успела что-нибудь сказать, она бросилась мне в объятия, но поморщилась от прикосновения к ребрам, поэтому я ослабила хватку и отодвинулась, чтобы взглянуть на ее лицо.

– За что он избил тебя?

Биби пожала плечами, а затем вздрогнула. Я даже знать не хотела, как выглядит ее тело под одеждой. Следы от пальцев расцвели голубовато-красным на горле и ключице.

– Он весь день был в ужасном настроении, и когда я сказала ему, что ещё не беременна, он вышел из себя. – Что-то беспокоила меня на задворках сознания, но пока я отбросила эту мысль.

– Возможно, здесь его вина. Может быть, старый дурак бесплоден, – пробормотала я.

Мне не нравилось слово «ненависть». Она всегда порождала еще большую ненависть, но я совершенно определенно ненавидела Томмазо. Данте не был уверен, что я способна отнять жизнь другого человека, но сама знаю, что смогла бы.

– Он не бесплоден. От него забеременели несколько шлюх в клубе «Палермо».

Я широко раскрыла глаза. Биби никогда мне не рассказывала.

– Значит, у него есть дети от других женщин?

– Нет, он заставил их сделать аборт. «Никто не хочет трахать беременную шлюху», – так он сказал.

– Мне очень жаль, Биби.

– Мне не по себе от того, что отвлекла тебя от Данте в День святого Валентина.

Я совершенно забыла об этом. За завтраком Данте не дал никакого намека на то, что сегодня какой-то особенный день.

– Не смеши меня. Ты же знаешь, я всегда буду рядом с тобой в нужную минуту. Чем я могу помочь?

У нее вырвался короткий всхлип, и Биби зажала рот рукой. В ее огромных глазах плескался ужас. Она опустила руку.

– Я не знаю. Просто не знаю, но я так испугалась и не понимала, кому еще позвонить. Ты единственная, кому, кажется, не все равно.

– Мне не все равно, Биби, ты же знаешь.

– Я боюсь его возвращения. Он сказал, что еще не закончил. И он всегда после того, как зависает с Раффаэле, особенно жесток. Они оба мерзкие садисты. Боже, Вэл, я даже не могу рассказать тебе о тех вещах, которые Томмазо иногда делает со мной, о том, что он заставляет меня делать.

Я схватила ее за руку.

– Поехали. Переночуешь у меня.

– Я не могу от него сбежать. Ты же знаешь, что они никогда мне не позволят. Они заставят меня вернуться к нему, несмотря ни на что.

Конечно, я знала. Как могла я жалеть себя из-за моего брака без любви, когда у Биби все было намного хуже?

– Я знаю и не подразумевала того, что ты должна сбежать. Но ты могла бы провести ночь с нами, чтобы Томмазо за это время остыл, а утром после завтрака я отвезу тебя обратно домой.

Биби неуверенно кивнула.

– Ты уверена, что Данте не будет возражать? Я не хочу быть вам обузой.

Я чуть было не засмеялась.

– Он не будет против, не переживай, – сказала я. – Хочешь, поедем прямо сейчас?

Она вздрогнула и обхватила себя худыми руками. На запястьях тоже виднелись синяки. Если бы моя ярость могла убить Томмазо, он давно был бы мертв.

Я помогла Биби собрать немного вещей и вывела ее из дома. Охранник поднял глаза, затем встрепенулся, явно не зная, что делать. Томмазо, вероятно, сказал ему, что Биби не разрешено покидать дом, но я была женой Дона, который являлся его главным боссом. Биби сжала мою руку, но не остановилась. Даже когда он взял телефон и стал звонить кому-то, несомненно, Томмазо. У меня появилось ребяческое желание показать ему средний палец, но я уже вышла из того возраста, когда считалось, что это подействует. Биби рухнула на пассажирское сиденье, а я села за руль.

– Ты без телохранителя?

– Мне не хотелось тратить время на поиски Энцо или Тафта, – пожала я плечами.

– Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы, – пробормотала она.

Я завела внедорожник и отъехала от бордюра. Охранник Биби не пытался следовать за нами. Он знал, куда мы едем.

– Их не будет.

– Тебя Данте когда-нибудь бил или принуждал силой к чему-нибудь?

– Нет. Он не жесток. Ну, не в нашем браке, по крайней мере. Конечно, я знаю, что он вполне способен на жестокие поступки. Он сказал мне, что не приемлет страх или ненависть в супружеских отношениях. Вероятно, поэтому.

– Он хороший человек.

– Я бы так не сказала. Если тебе нужен хороший мужчина, придется поискать за пределами Синдиката.

– Помнишь, когда мы были маленькими, то мечтали встретить своего Прекрасного Принца и выйти за него замуж? Я была одержима принцессами Диснея. Они такие добрые и милые.

– Мы были зелеными и глупыми. Я бы все отдала за то, чтобы снова стать такой же наивной, хотя бы на несколько часов, – улыбнулась я при этом воспоминании.

– Да.

Было около десяти, когда мы наконец переступили порог моего дома.

– Хочешь чего-нибудь перекусить или попытаешься поспать?

– Я не голодна, – нерешительно ответила Биби. – Но не думаю, что смогу сейчас уснуть.

– Мы могли бы сесть в библиотеке и немного поболтать. Или я могу набрать тебе ванну, чтобы ты расслабилась.

– Давай лучше поговорим. Я не хочу оставаться одна.

– Ладно, я… – Я замолчала, увидев, как к нам приближается Данте. Биби замерла рядом со мной, устремив на меня испуганный взгляд. Понятия не имею, почему, но я встала между Данте и Биби. Конечно, он это заметил и пристально посмотрел на меня.

– Добрый вечер, Бибиана, – произнес он вежливо.

– Добрый вечер, – ответила она тихо.

Данте быстро просканировал взглядом холодных голубых глаз ее избитое лицо и руки, прежде чем посмотреть на меня.

– Мне звонил Томмазо, спрашивал, не у нас ли его жена. Он сказал, что ты увезла ее к себе домой без его разрешения.

– Его разрешения? – прошипела я. – Она не собака. Мне не нужно просить у него разрешения ни на что.

– Я ему так и сказал, – спокойно произнес Данте, поразив меня.

– Ты так сказал?

Биби смотрела на нас, широко распахнув глаза.

– Конечно. Ты моя жена. Если ты хочешь пообщаться с одной из жен моих солдат, то имеешь полное право на это.

Мы оба знали, что не это было поводом для того, чтобы Биби оказалась здесь. Данте не слепой. Я надеялась, что он поймет, как сильно я признательна ему за поддержку.

– Так он не против того, что она останется на ночь?

– Я не знал о ваших планах, потому что ты мне не сообщила, – просто отозвался он. Я слышала в его голосе намек на выговор. Он знал, что я опять уехала без охраны.

– У меня не было времени, – оправдалась я. – Но я думаю, что Биби должна остаться, чтобы Томмазо мог успокоиться.

– Если он появится здесь и потребует ее, отказать ему – значит пойти против наших традиций. Она его жена.

Биби кивнула.

– Он прав. Я не должна была приезжать.

Обреченность в ее голосе поразила меня. Я бросила на Данте умоляющий взгляд.

Данте вытащил телефон из кармана и прижал его к уху. После двух гудков я услышала низкий голос на другом конце, но не могла расслышать слов.

– Да, Томмазо. Я хочу, чтобы ты сопровождал Раффаэле, когда он будет проверять новый груз. Я доверяю твоему мнению, и клубу «Палермо» не помешает свежая кровь. Жду тебя завтра с отчетом. – Данте выслушал то, что ответил Томмазо. – У моей жены и Бибианы есть планы. Не волнуйся. Она в безопасности. Завтра мой водитель отвезет ее домой. – Данте положил телефон обратно в карман.

– Спасибо, – поблагодарила Биби дрожащим голосом. Я молчала, ошеломленная добротой Данте.

– Ты понимаешь, что я отправил твоего мужа спать с нашими новыми проститутками? Но, полагаю, ты не против.

– Нет, не против. Я жду того дня, когда он наконец найдет любовницу, которая заменит меня.

Данте кивнул, показывая, что понял. Затем посмотрел мне в глаза. Я постаралась в одном взгляде выразить ему всю благодарность, на которую была способна, и была совершенно уверена в том, что он увидел это.

– Мне надо вернуться к работе. Уверен, что вам, девочки, есть, о чем поговорить.

Он развернулся и пошел обратно в свой кабинет, исчезнув из нашего поля зрения. Биби ошарашенно уставилась на меня, когда я взяла ее за руку.

– Поверить не могу, что он сделал это для тебя. Ты, должно быть, действительно ему небезразлична.

– Он пытался помочь тебе. Он же видел твои синяки.

Биби рассмеялась.

– Он сделал это ради тебя. Это у него на лбу написано. – Она замолчала, затем быстро добавила: – Не то чтобы я против. Просто счастлива, что на данный момент он избавился от Томмазо.

– Давай пойдем в гостиную. Я поставлю фильм, и мы выпьем по бокалу вина. Ты это заслужила. Принести тебе «Тайленол»?

Биби поморщилась.

– Да, пожалуйста. У меня все болит. Кажется, Томмазо повредил мне ребра.

Это было последнее упоминание о том, что произошло сегодня с Томмазо. Мы провели остаток вечера, вспоминая наше детство и юность, смеясь и напиваясь.

* * *

На следующий день я пожалела о выпитом вечером вине, когда ужасная головная боль вырвала меня из сна. Застонав, села в кровати и, прижав ладонь ко лбу, несколько раз глубоко вдохнула в надежде, что это поможет справиться с тошнотой. Что-то красное привлекло мое внимание. Маленькая коробочка лежала на кровати на стороне Данте. Я взяла карточку, прислоненную к коробочке.

«Я отдал бы тебе это вчера вечером, но не хотел будить», – было написано аккуратным почерком на карточке. С восторгом я схватила подарок и открыла его. Внутри маленькой бархатной коробочки покоилось изящное ожерелье из белого золота с изумрудным кулоном. Я скатилась с постели и поспешила к зеркалу, поднеся ожерелье к глазам. Изумруд имел почти такой же цвет. Это не могло быть совпадением. Я опустилась на стул и дрожащими руками застегнула ожерелье на шее.

* * *

Наверное, я бы вообще не пошла на работу в тот день – Лео мог обойтись и без меня – если бы не назначила там встречу Фрэнку.

После того, как мы высадили Бибиану возле дома, и я взяла с нее обещание позвонить мне, когда Томмазо появится, Энцо отвез меня в казино и зашел внутрь вместе со мной, как всегда. На мое счастье, Раффаэле кричал на одну из девушек, что неоднократно случалось и раньше, но сегодня это было тем, что нужно, чтобы отвлечь внимание. Я повернулась к Энцо.

– Не мог бы ты побеседовать с Раффаэле с глазу на глаз и втолковать ему, что мне не нравится, как грубо обращается он с нашими девушками?

Энцо, кажется, слишком рьяно устремился выполнять приказ.

Он прямиком отправился к Раффаэле и затолкал того в один из номеров. Лео подошел ко мне, но я покачала головой и сказала ему, что у меня дела. Он был сбит с толку, но не пытался остановить меня, когда я вошла в лифт. Чувство вины пару раз едва меня не остановило. Моя тайная встреча с Фрэнком могла быть истолкована как предательство. После утреннего подарка, выбранного с таким вниманием, поступок, который может быть истолкован так, словно я иду против мужа, заставлял меня чувствовать себя все хуже. Кажется, он готов был попробовать доверять мне, а я рисковала поставить все под удар из-за Фрэнка.

Через три минуты я выскользнула из здания склада и нервно огляделась вокруг. Не только потому, что волновалась о том, что за мной могли следить, но и потому, что это было пустынное и жуткое место. Уже темнело, и мое беспокойство росло. Хорошо, что на мне были балетки, и я смогу убежать, если кто-то набросится на меня. Вдалеке, прислонившись к стене другого заброшенного склада, я разглядела высокую фигуру и поспешила в ту сторону, но затем замедлилась, потому что мало что можно было разглядеть в сумерках на таком расстоянии.

– Фрэнк? – прошептала я. – Это ты?

Он шагнул мне навстречу, отделившись от стены. Он выглядел таким же нервным, как и я.

– Привет, Валентина.

Я сократила оставшееся между нами расстояние.

– В чем дело? Почему ты продолжаешь отираться перед моим домом? Хочешь, чтобы Синдикат узнал про тебя?

Фрэнк пригладил волосы, у него забегали глаза.

– Конечно, нет. – Его явная нервозность заставляла в свою очередь нервничать и меня. – Мне надо поговорить с тобой.

– Так говори. У меня мало времени. Неужели ты не понимаешь, как мы рискуем, разговаривая сейчас?

– Я считаю, опасным риском было соглашаться тебе выходить замуж за Данте Кавалларо.

Это привело меня в замешательство. Не этого я ждала, когда он сказал, что хочет поговорить.

– Тебе-то что? Твоя связь с Синдикатом похоронена вместе с Антонио. – Я слишком поздно осознала, насколько бесчувственно это прозвучало, но Фрэнк, похоже, не заметил. Он был занят тем, что внимательно осматривал окружающее нас пространство, особенно темноту позади нас.

– Ты можешь перестать так делать? – спросила я с раздражением. – Ты заставляешь меня нервничать.

– Извини. Я не привык шнырять по темным подворотням. Это прерогатива Антонио.

Он все еще сохнет по нему? Его слова заставили меня поверить в это. Может, поэтому он здесь? Может, он не мог отпустить свою прежнюю жизнь, и я была единственной связующей с ней нитью?

– Это не я решила выйти замуж за Данте. Ты должен знать, что о браках мафиози нередко договариваются другие люди по своим соображениям.

– Ты его не любишь.

– Я не собираюсь обсуждать с тобой мои чувства, Фрэнк. Что ты хочешь?

– Ты рассказывала Кавалларо о нас с Антонио?

– Я сказала ему, что Антонио был геем.

– Зачем ты это сделала? – со злостью спросил Фрэнк, пугая меня своим всплеском эмоций и сделав несколько шагов в мою сторону. Но я не отступила. Я привыкла к другому типу мужчин. Фрэнк вовсе не внушал страх.

– Это не твое дело.

– Но ты обещала Антонио сохранить его тайну!

– Я знаю, но он мертв, Фрэнк, и я пытаюсь жить дальше. Если бы Антонио был все еще жив, я бы забрала его секрет с собой в могилу, но правда все равно уже не сможет ему навредить. И Данте в любом случае никому не расскажет в Синдикате.

– Точно не расскажет? – с надеждой спросил Фрэнк. – А что насчёт меня? Ты не называла ему моего имени? – Тревога вновь вернулась к нему с удвоенной силой.

– Нет. И не расскажу. Ты в безопасности, но для того, чтобы так продолжалось и дальше, тебе нужно перестать болтаться на нашей улице. Да тебе просто несказанно повезло, что никто из людей Данте не заметил тебя до сих пор. И когда это случится, у тебя будут большие неприятности. Так что сделай нам обоим одолжение и исчезни.

– Я не могу, – тихо сказал Фрэнк. – Неужели ты по нему не скучаешь? Разве не хочешь, чтобы он вернулся? Не сделала бы все для того, чтобы вернуть его?

– Тебе правда нужно уйти. Это ни к чему нас не приведет. Я обещаю, что ты в безопасности.

– Валентина… – Фрэнк схватил меня за руку, не давая мне уйти.

– Руки прочь! – раздался из темноты холодный голос, и я вскрикнула. Фрэнк повернулся, собираясь бежать, но Энцо мгновенно оказался возле него и сделал ему захват шеи. Данте появился рядом со мной и крепко схватил за руку.

Он кивнул в сторону двери склада. Энцо потащил Фрэнка туда, не обращая внимание на его сопротивление.

Данте посмотрел на меня.

– Значит, вот чем ты занимаешься, когда меня нет рядом? Встречаешься с другими мужиками?

– Нет! – запротестовала я, испугавшись, что он может не так понять. – Это не то, что ты думаешь, я могу все объяснить.

– Он уже два дня ошивается вокруг особняка, – сообщил Энцо, а затем хрюкнул, когда колено Фрэнка прилетело ему в пах.

– Объясняй! – прорычал Данте. Энцо пытался помешать Фрэнку пнуть его ещё раз. Удивительно, но Фрэнк неплохо умел драться.

– Это Фрэнк, – быстро сказала я. Чувство самосохранения перевесило мое желание защитить Фрэнка.

Хватка Данте на моей руке ослабла.

– Любовник Антонио.

Это привлекло внимание Энцо. Он был знаком с Антонио. Синдикат не был настолько большой организацией, чтобы мафиози не знали друг друга.

Внезапно откуда-то раздались выстрелы. Энцо вскрикнул и зажал себе руку, отпустив Фрэнка. Пули полетели градом, одна ударилась о стену чуть выше моей головы, Данте толкнул меня на землю и присел на корточки передо мной, доставая пистолет и стреляя в том направлении, откуда шли выстрелы. Энцо тоже вытащил пистолет, но его правая рука висела плетью, и было ясно, что левой он стрелять не привык. Фрэнк со всех ног рванул от нас в темноту. Данте прицелился в него, я дернула его за руку, когда он нажимал на курок, и пуля угодила в землю.

– Валентина, – прорычал Данте, снова прицелившись, но Фрэнк уже исчез в темноте. Данте взглянул на Энцо, который зажимал свою окровавленную руку, что-то ворча себе под нос.

– Что, черт возьми, это было? – спросил Данте, уставившись на меня пылающими от ярости глазами.

– Я не знаю! Я думала, что он один. Фрэнк даже не знаком ни с кем, кто умеет стрелять из пистолета.

– Ты должна была дать мне выстрелить в него. Не смей больше когда-либо вмешиваться!

– Он невиновен. Он не заслуживает смерти.

– Бред сивой кобылы. Этот парень устроил ловушку, и ты, черт возьми, в нее попала, – пробормотал Энцо.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я осторожно. Данте покачал головой.

– Разве ты не задавалась вопросом, зачем он хочет с тобой встретиться? Возможно, к нему обратились русские, и он согласился им помочь. Они хотели тебя убить.

– Фрэнк бы не сделал такого.

– Ты уверена? – Нет, я не была уверена. – Братва умеет убеждать. Или, возможно, они предложили ему солидные деньги. Деньги делают грешников из большинства святош.

– Вызовите подкрепление, – рявкнул Энцо в телефон.

– Идем, – распорядился Данте, выпрямившись и протягивая мне руку. Я приняла ее, позволив мужу поднять меня на ноги.

– Ты правда считаешь, что это была ловушка? Мне просто кажется, Фрэнку было одиноко и хотелось поговорить с кем-нибудь об Антонио.

– Кто-то стрелял в нас, – констатировал Данте.

С этим не поспоришь. И Фрэнк явно побежал в сторону стрелявших. Постепенно до меня начало доходить, почему Данте не доверял никому.

– Прости, – тихо пробормотала я, но Данте не смотрел на меня.

Его люди уже бежали к нам со стороны казино. Он рявкнул на них, приказав рассредоточиться по всему району, чтобы найти нападавших.

– Отвези Энцо к нашему доку, – велел Данте другому мужчине, не обращая внимания на протесты Энцо. Затем Данте повернулся ко мне. – Мы едем домой немедленно.

Я вздрогнула от злости в его голосе. Данте положил руку мне на поясницу и подтолкнул вперед. Он молчал, пока вел меня к машине и на протяжении всей поездки до дома. Все это время я посматривала на него, пытаясь понять, насколько серьезные у меня проблемы.

– Мне очень жаль.

Он проигнорировал меня, но на скулах заходили желваки. Я отвернулась к пассажирскому окну. Данте припарковал машину в нашем гараже и тут же вышел. Я последовала его примеру и поплелась в дом. Я практически осязала, как его ярость обжигает мне спину, когда он шел позади меня, направляясь за мной в спальню.

– Мне правда очень жаль, – вновь повторила я и ахнула, когда Данте захлопнул дверь и прижал меня к ней. Я оказалась зажата между его мускулистым телом и дверью, ошеломленная и сбитая с толку, но не испугалась. Данте явно осторожничал, стараясь не причинить мне боль.

– Почему ты упрямо продолжаешь не слушаться меня, Валентина? – Он задрал на мне юбку, грубо прижал мою задницу к своему паху и жёсткому, как камень, стояку, тут же сделав меня влажной.

– Я не знаю, – ответила я, стараясь скрыть свое возбуждение.

– Это неправильный ответ. – Данте сдвинул мои трусики – я не носила колготок, только чулки – в сторону и скользнул в меня двумя пальцами. Прежде чем я успела сформулировать другой ответ, Данте заменил пальцы своим членом, врезавшись в меня одним яростным ударом и начав трахать прямо возле двери. Я была более чем уверена, что он сознавал, что это было настолько далеко от наказания, насколько вообще возможно.

Глава 17

Я очень скоро поняла, что Данте подразумевал совсем не наказание, когда трахал меня у двери. Наказание настигло в последующие дни. Данте стал относиться ко мне еще холоднее, чем прежде, и я редко видела его, потому что он был слишком занят, разыскивая Фрэнка и его сообщников. Он даже больше не приставал ко мне по ночам, и хоть я была чересчур гордой, чтобы в этом признаться, но тело жаждало прикосновений мужа.

* * *

Однажды днем, примерно через неделю после той встречи с Фрэнком, превратившейся в катастрофу, я встретила Рокко Скудери в холле нашего дома.

– Валентина, рад тебя видеть, – произнес он на полпути к входной двери.

Я улыбнулась, хотя была удивлена. Скудери всегда относился ко мне вежливо и уважительно, но у нас с ним не было таких близких отношений, как с его женой или с Арией.

– Могу я попросить тебя об услуге? – спросил он.

– Конечно.

Для Консильери подойти к жене своего Дона и попросить ее об одолжении не было обычным делом, но все-таки он приходился мне дядей, и, наверное, поэтому это все меняло.

– Ты знаешь, что моя дочь Джианна должна выйти замуж за Маттео Витиелло, но она все еще испытывает определенные сомнения по поводу брака.

Исходя из того, что слышала я, «сомнения» даже близко не отражали то, что думала Джианна о своей свадьбе с Маттео, но я все равно кивнула.

– Я подумал, может, ты с ней поговоришь?

Я никогда не была особо близка с Джианной, поэтому просьба меня удивила.

– Разве не лучше будет, если Ария поговорит с Джианной? Она ведь замужем за другим Витиелло?

– Джианна не станет слушать сестру. Я думаю, что у кого-то, кто не является близким родственником, будет больше шансов достучаться до нее. – Я была двоюродной сестрой Джианны, но, разумеется, у него имелось свое мнение на этот счет.

– Конечно, я могу попытаться, но не обещаю, что она прислушается к тому, что я скажу.

– Попытка – все, что ты можешь сделать, – произнес он и выглядел при этом довольно подавленно.

– Что конкретно вы хотели, чтобы я передала ей?

– Может, ты скажешь ей, что брак еще не означает золотую клетку? Я имею в виду, взять хотя бы тебя: тебе ведь даже разрешено работать.

Так и есть, но я была редким исключением. Джианне это прекрасно известно. И даже если Данте начнет подталкивать своих людей к тому, чтобы те позволяли своим женам работать, Джианне это не поможет. Она будет жить в Нью-Йорке под властью Витиелло.

– Я сделаю все возможное.

– Спасибо.

– Почему бы вам с семьей не прийти завтра на ужин?

– Это отличная идея. Так Джианна ничего не заподозрит, и ты сможешь как бы невзначай коснуться этой темы.

Мы назначили время, прежде чем он еще раз раскланялся и вышел. Я закрыла дверь и отправилась на кухню. Когда я вошла, Зита готовила обед, судя по виду, каннелони, фаршированные рикоттой. Габи гладила рубашки Данте в дальнем углу, достаточно далеко от Зиты, так что не было риска, что ткань пропитается запахом пищи.

– Зита, я пригласила Скудери на завтрашний ужин.

– Было бы неплохо иметь побольше времени на подготовку, – произнесла она, поджав губы. – Мне нужно успеть сходить в магазин за продуктами, составить меню, а затем все приготовить.

– Я знаю, но ты готовить не будешь.

Зита открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Габи перестала гладить и тоже уставилась на меня.

– Я обо всем позабочусь. Я постоянно готовила во время своего первого брака и сама хочу сделать ужин для наших гостей.

– Вы уверены, что это здравая мысль? Они ожидают определенного стандарта.

– Не волнуйся. Я знаю, что делаю.

– И что вы собираетесь готовить? – скептически спросила Зита.

– Это сюрприз, – улыбнулась я. – А теперь ты можешь вернуться к своей работе. – Подмигнув Габи, которая уже открыто глазела на нас, я вышла из кухни и, подойдя к кабинету Данте, постучалась.

– Войдите.

Я проскользнула внутрь. Данте разложил на полотенце на столе свои пистолеты и был занят их чисткой.

– Я пригласила Рокко Скудери и его семью на ужин завтра вечером. Надеюсь, ты не против?

Он едва удостоил меня взглядом. Он явно злился на меня.

– Я полагаю, это для того, чтобы ты могла поговорить с его дочерью Джианной?

– Он сначала спросил у тебя, верно?

– Я твой муж. Рокко хотел убедиться, что я не буду возражать, если он поговорит с тобой.

Иногда от их неписаных правил и традиций мне хотелось на стену лезть.

– Ну еще бы.

– Не забудь предупредить Зиту и Габи, чтобы они могли все приготовить для наших гостей. – Он вытер каплю смазки со ствола пистолета.

– Уже предупредила. Но я сама буду готовить ужин.

Данте поднял на меня глаза, и на его лице промелькнуло удивление.

– Ты умеешь готовить?

– Да. Я часто готовила в своем первом браке, – сказала я, и это явно было ошибкой, потому что лицо Данте снова потемнело. – Вы еще не нашли Фрэнка?

– Пока нет. Вероятнее всего, он пустился в бега, если у него есть хоть капля здравого смысла.

Я кивнула, а затем замерла рядом с дверью. Было ясно, что для Данте разговор закончен, но меня угнетало то, что между нами возникло такое напряжение. Я открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, хоть что-то, но затем струсила и вышла, не вымолвив ни слова.

* * *

Я даже не осознавала, как сильно скучала по кухне, пока вновь не встала за плиту. Зита постоянно маячила у меня за спиной, ее ястребиный взгляд следил за каждым моим движением, но я была уверена в том, что делаю. Я готовила каждое сегодняшнее блюдо множество раз. Вителло тоннато[6] на закуску, затем сальтимбокка[7] и домашние ньокки с зеленым салатом, и, наконец, на десерт тирамису. Молча работая рядом с Габи и Зитой, я иногда замечала намек на одобрение в выражении лица пожилой женщины. Смешав все для соуса, которым будет приправлена телятина, я обернулась к Зите.

– Не могла бы ты попробовать? Я не уверена, всего ли достаточно.

Я знала, что соус получился отличным, но хотела показать Зите, что ценю ее мнение. Она прекратила шинковать эндивий для салата и подошла ко мне, вытирая руки о фартук. Я отошла на шаг назад, когда она погрузила ложку в тунцовый соус. Женщина медленно кивнула, прежде чем поднять на меня глаза. Тогда я поняла, что и между нами все будет хорошо. Затем улыбнулась и быстро взглянула на часы.

– Мне нужно переодеться. Я не могу встречать наших гостей в испачканной одежде.

– Мы позаботимся обо всем остальном, – заверила меня Габи.

– Спасибо, – поблагодарила я и поспешила наверх, чувствуя себя лучше, чем когда-либо.

* * *

Скудери приехали через сорок минут. Моя тетя Людовика стояла на пороге со своим мужем Рокко, который держал руку на плече девятилетнего Фабиано. Я поприветствовала его родителей, прежде чем повернулась к нему.

– Ты так вырос.

Он просиял и еще больше расправил плечи. Его отец так посмотрел на него, что улыбка мигом слетела с его лица. Почему мафиози должны быть такими строгими со своими сыновьями? Мой отец всегда меня баловал, однако брат никогда не слышал от него ни единого ласкового слова. Я пригласила их войти.

На улице снова прошел снег. Я не могла дождаться, когда зима закончится. Темнота и холод все делали невыносимым, даже мой брак.

– Девочки, поздоровайтесь с женой Дона, – строго произнесла Людовика.

– Я все еще их кузина. Они не должны относиться ко мне как-то по-другому, даже если я замужем за Данте.

Я обняла Джианну, которая выглядела потрясающе в этом своем облаке рыжих волос с мерцающими на них снежинками, а затем ее младшую сестру Лили, которая тоже становилась с каждым днем все прекраснее.

Данте выбрал этот момент, чтобы подойти к нам. Он пожал руку Рокко, затем с одной из своих доброжелательных улыбок потрепал по плечу Фабиано и поцеловал руки Людовики, Джианны и Лили. Последняя покраснела как рак, а Джианна выглядела так, словно хотела быть где угодно, но только не здесь. Данте прошел вперед вместе с Фабиано и Рокко. Я с женщинами семьи держалась позади, когда мы направились к столу.

В беседе во время ужина не поднималась только одна тема: свадьба Джианны с Маттео. При нормальных обстоятельствах она должна была бы быть в центре внимания, учитывая, что до нее осталось меньше шести месяцев, но у меня сложилось впечатление, что Скудери всеми силами стремились избежать конфликта. После того, как получила свою порцию похвалы за первые два блюда, я встала и повернулась к Джианне, которая сидела, уставившись на стол с хмурым видом.

– Не поможешь мне с десертом, Джианна?

Она резко подняла голову, на ее лице читалось подозрение, но Джианна понимала, что правила хорошего тона требуют, чтобы она согласилась. Она поднялась со стула, бросила язвительный взгляд в сторону своей матери, а затем последовала за мной через дверь слева от нас.

– Это мать попросила вразумить меня, не так ли? – пробормотала она, когда мы проходили на кухню.

– Нет, это был твой отец.

– Ничего себе! Разве ты не должна была мне соврать? Так все делают.

– Я думаю, это легче принять, если знаешь правду. – Я пожала плечами.

Мы вошли на кухню. Зита резала тирамису на квадраты и выкладывала на тарелки, а Габи украшала их фруктами.

– Дальше мы сами, – кивнула я им.

Кажется, они поняли все без слов. Слегка поклонившись Джианне, они выскользнули в комнату для прислуги. Я взяла лопатку и переложила еще один кусочек тирамису на тарелку, а затем жестом показала Джианне, чтобы она разложила малину, клубнику, ломтики манго и карамболы.

– Говори, – велела Джианна.

– Я знаю, что ты не хочешь замуж за Маттео.

Джианна фыркнула.

– Да я лучше отрублю себе пальцы и сожру их.

Я посмотрела на нее.

– Все женщины в нашем мире сталкиваются с той же проблемой, что и ты. Очень немногим посчастливилось самим выбирать себе мужа. Договорной брак необязательно должен быть плохим.

– Почему? Потому что можно со временем полюбить? – сказала Джианна, похоже, передразнив голос своей матери.

– Да, как вариант.

Джианна сверлила меня взглядом.

– Да ладно. Я не слепая. Не говори мне, что у вас с Данте любовь. Вы ведете себя как гребаные незнакомцы. – Она резко замолчала. – Это было грубо.

Да, грубо, но я не могла ее винить в том, что она высказала то, что думает, и к тому же чистую правду.

– Мы не так давно женаты.

– Разве не достаточно двух месяцев, чтобы понять, можешь ли ты кого-то выдержать? Уже после своей первой встречи с Маттео я поняла, что мне не нравится этот надменный мудак.

Я положила лопатку и прислонилась к столу.

– А что насчет Арии и Луки? Она, похоже, довольна своим договорным браком.

– Ария – тряпка. Если бы я была той, кто должна выйти замуж за Луку, то один из нас давно был бы уже мертв. И Маттео ничем не лучше.

– Ария нашла лучший выход из ситуации, которой она не могла избежать. Это единственное, что мы можем сделать.

– Нет, это не так. Она могла бы сбежать, если бы была смелее.

Я онемела. Она сказала вслух именно то, что я думаю?

– Никому не сбежать от мафии.

– Может, никто и не пытался. – Джианна пожала плечами.

– О, было достаточно людей, которые пытались, но в конечном итоге ваше прошлое всегда догоняет вас.

– Я знаю, – тихо произнесла она, а затем показала на тарелки. – Разве не пора уже подавать десерт?

– Да, ты права.

Мы нагрузились тарелками и вернулись в столовую. Родители Джианны бросали в мою сторону взгляды, полные надежд. Данте посмотрел на Джианну, а затем встретился взглядом со мной. Кажется, он понял то, чего не видели Скудери: никто и ничто не сможет убедить Джианну. Ее слова обо мне и Данте продолжали беспокоить меня всю оставшуюся часть вечера. Они заставили меня понять, насколько далек мой брак с Данте от таких отношений, к которым я стремилась.

В тот вечер я решила помочь Габи и Зите вымыть посуду, отчаянно пытаясь отвлечься. Мы почти закончили, когда вошел Данте и застыл, молча оценивая развернувшуюся перед ним картину. Мои руки были по локоть в воде.

– Вы можете идти, – велел он Зите и Габи, которым не нужно было повторять дважды. Они быстро собрались и ушли. Я взяла полотенце, которое протянул Данте.

– Спасибо.

– Ты прекрасно готовишь.

Я вглядывалась в его лицо, задаваясь вопросом, пришел ли он сюда только затем, чтобы сказать мне это?

– Я рада, что тебе понравился ужин.

Данте кивнул. Я сдула прядь волос с лица, затем потянулась, растягивая утомленные мышцы. Глаза Данте просканировали мое тело. Я остро ощутила, насколько мы были близки и как много времени прошло с тех пор, как мы занимались сексом. Неужели он передумал?

– Я так понимаю, ваш разговор с Джианной не увенчался успехом.

– Конечно, нет, – вздохнула я. – Как я могу убедить Джианну, что ее брак по договоренности не сделает ее несчастной? Я последняя, кого она станет слушать.

Данте напряженно улыбнулся.

– Ты права. – Он сделал шаг назад. – Я, пожалуй, вернусь к работе.

Я не пыталась его остановить. Может, несколько недель назад и постаралась бы его соблазнить, но сейчас у меня не было сил. Я тяжело прислонилась к кухонному столу, когда увидела, как Данте размашистым шагом покидает кухню.

Глава 18

В очередной раз я взглянула на часы. Было уже за полночь, но мне никак не удавалось уснуть. Я мечтала о близости с Данте, о его прикосновениях. После ужина со Скудери прошло уже больше недели, и две недели с тех пор, как сбежал Фрэнк и как Данте меня трахнул. Господи боже, как же я по нему скучала!

Я вылезла из постели и, даже не потрудившись надеть халат, вышла из спальни в темный коридор. Я подошла к лестнице и медленно спустилась вниз по ступенькам. В конце коридора из-под двери кабинета Данте струился свет. Я постучала и сразу вошла, не дожидаясь ответа. Сегодня вечером я получу все, что захочу. Бойкот окончен.

Данте сидел в кожаном кресле за столом. Его волосы были взъерошены, как будто он много раз проводил по ним рукой. Пиджак и жилет были брошены на диван, две верхние пуговицы белой рубашки расстегнуты, а рукава закатаны, обнажая крепкие руки. Он не потрудился снять кобуру с пистолетом. Данте копался в своем ноутбуке, но поднял глаза, когда я вошла.

Он выглядел усталым.

– Что-то случилось? – Его голос был сиплым, и это придало мне еще больше решимости в том, чтобы отвлечь его от работы и заманить наверх. Его взгляд задержался на короткой шелковой ночной сорочке, когда я подходила к нему.

– Просто хотела спросить, когда ты пойдешь спать, – сказал я как можно более буднично, обошла стол и остановилась рядом с его креслом.

Данте откинулся на спинку, и его глаза скользнули от моих обнаженных ног до лица. Пару месяцев назад я бы не поняла этот взгляд, но сейчас знала, что в нем было желание. Может, эмоции он и отключил, но мое тело явно его привлекло. Похоже, что я поймала его в подходящее время: он был слишком утомлен, чтобы делать вид, что ему неинтересно.

– Со мной связался Лас-Вегас. Они хотят встретиться.

Я кивнула, но на уме у меня было нечто совсем другое, нежели разговор о делах мафии. Я потянулась к ноутбуку и захлопнула его.

Данте приподнял брови.

– Валентина, мне действительно нужно… – Он замолчал, я склонилась над ним и медленно опустилась на колени, обхватив руками его бедра. Я начала массировать их, глядя на Данте широко открытыми глазами.

– Твоя работа не может подождать?

Глаза Данте потемнели от похоти. Выпуклость в его черных брюках постепенно росла, когда он смотрел на меня, и мне пришлось спрятать улыбку.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он ровным голосом, пытаясь казаться незаинтересованным. Напряженный стояк в штанах, конечно, предательски выдавал его.

Я накрыла ладонью его член поверх ткани.

– Я не знаю.

Данте мрачно улыбнулся.

– Я в этом сомневаюсь. – Он потянул вниз молнию и вытащил твердый член. Данте погладил его несколько раз, пройдясь большим пальцем по головке, уже блестящей от предэякулята, и обвел им мои губы. Я облизнулась, почувствовав его вкус на себе, и Данте резко втянул воздух. – Валентина, не дразни меня.

Наклонившись вперед, я медленно облизала его ствол от основания до головки, и просунула язык в маленькое отверстие. Данте взял меня за голову и легко удерживал на месте, а я снова и снова, едва касаясь, обводила языком член.

Пальцы в моих волосах дрогнули, и он слегка подтолкнул меня вперед.

– Соси мой член, Вэл. – Впервые он назвал меня этим прозвищем.

Я уверенно обхватила губами головку и начала сосать, время от времени пробегаясь языком по кругу. Данте наблюдал за мной через полуприкрытые веки, массируя мне кожу головы.

Я взяла его глубже, а затем начала двигать головой вверх и вниз, как ему нравилось. Данте неотрывно смотрел на меня. Он начал подмахивать бедрами и крепче сжал мою голову, когда я стала жестче его сосать.

– Я близко, – предупредил он.

Я почувствовала напряжение Данте от охватившего его оргазма. Член дернулся, и он излился мне в рот. Я старательно глотала, продолжая сосать. Данте застонал, все еще двигая бедрами, и его затуманенные глаза смотрели только на меня. Это был тот редкий момент, когда он позволял мне мельком заглянуть под его защитную маску.

Я почувствовала, что он смягчается у меня во рту, и выпустила его из своих губ. Дерзкая часть меня хотела спросить, означает ли это, что он простил меня за неприятности с Фрэнком, но разум победил.

Данте убрал руку от моей головы и обмяк, закрыв глаза. Я быстро вытерла рот, пока он не смотрел, и проверила свое декольте на предмет пятен. Мое собственное возбуждение отзывалось пульсацией между ног. Данте шевельнулся, возвращая к себе мое внимание. Он бесстрастно уставился на меня, и я смутилась. Я встала, но Данте поднялся вслед за мной, нависнув надо мной в своей стильной белой рубашке, наполовину расстегнутых брюках и с пистолетом в кобуре. Я встретила его взгляд, но, как обычно, не смогла его понять.

Он обхватил меня за шею и прижался своим ртом к моему. Я удивленно ахнула, и его язык скользнул внутрь. Данте подталкивал меня, пока ноги не уперлись в край стола, потом схватил меня за бедра и приподнял на прохладную поверхность, шагнув между моих ног, по-прежнему погружаясь в мой рот языком, отчего у меня немели ноги и отчаянно колотилось сердце. Боже милостивый, Данте умел целоваться! Мне хотелось бы, чтобы он делал так чаще.

Он взял меня за плечи, прекратил целовать и осторожно опустил на стол. Я смотрела на него, стараясь лежать неподвижно и позволяя ему любоваться мной, в то время как все, чего мне хотелось, – это рвануть пуговицы его рубашки и заставить его войти в меня. Данте, похоже, понимал мои желания. Мрачная ухмылка вернулась к нему, и утонченная холодность сменилась чем-то диким и горячим. Я закусила губу и раздвинула ноги еще шире, отчего сорочка приподнялась.

Я знала, что Данте увидит под ней: ведь на мне не было трусиков.

Он резко выдохнул, но так и не касался меня, и из-за этого я была на грани отчаяния. Я попыталась схватить его за рубашку, но он шагнул из зоны досягаемости.

– Нет, – властно сказал он голосом, которым отдавал приказы своим солдатам. Это был самый сексуальный звук в мире, но я уже вся горела от желания.

– Дотронься до меня.

– Я все еще на тебя злюсь. И секс этого не изменит. Ты не подчинилась моему прямому приказу.

Он не мог говорить это всерьез. Если это ещё одна форма наказания, то я сойду с ума.

– Давай посмотрим, усвоила ли ты урок. Теперь-то ты будешь меня слушаться?

Я чуть не застонала от тембра его голоса и его взгляда.

– Да, – быстро сказала я.

Данте сделал еще один шаг назад, его глаза встретились с моими.

– Раздвинь ноги шире.

Я не медлила. Воздух его кабинета казался холодным на фоне моей разгоряченной плоти, но не приносил никакого облегчения моей пылающей жажде. Данте не торопясь отстегнул кобуру, не отрывая глаз от меня.

– Прикоснись к себе.

Я распахнула глаза, но опять подчинилась. Когда он включал такой голос, мне было трудно сопротивляться. Я скользнула рукой по телу и между ног, немного смущаясь. Это определенно не было тем, что, по мнению моей, матери может делать респектабельная жена. Но бо́льшая часть меня наслаждалась тем, как потемнели глаза Данте и приоткрылись губы, когда он наблюдал за пальцами, скользящими между складок. Он опустил кобуру с пистолетом, и она с глухим стуком упала на пол. Наблюдая за тем, как мои пальцы выводят маленькие круги вокруг клитора, Данте вновь становился твердым.

– Засунь палец в свою киску.

Я дрожала от возбуждения и, следуя его приказам, засунула указательный палец в пылающее лоно. Мускул на щеке Данте дернулся, и член его снова напрягся. Я видела, как сильно он хотел прикоснуться ко мне, трахнуть, но Данте бы ничего в жизни не добился, если бы не мог контролировать себя и окружающих. Сделав шаг, он оказался между моих ног, схватил меня за запястья, и я тут же убрала палец из своего тесного влагалища, надеясь, что он займется этим со мной прямо сейчас.

– Нет, – рыкнул он. – Продолжай трахать себя пальцем.

Как он мог звучать в одно и то же время так опасно и так сексуально? Возможно ли, чтобы такой хладнокровный человек говорил настолько неприличные фразы с предельной властностью? Я толкнула в себя палец. Данте смотрел на меня, сжав челюсти. Он опустил лиф моей сорочки, обнажив грудь. Соски затвердели от холода и пронзительного взгляда Данте. Он покатал их между указательным и большим пальцами, и я выгнула спину, но не прекратила движения пальцев.

Я потянулась к рубашке Данте, но он ущипнул меня за соски.

– Нет, – прохрипел он.

Я дернула бедрами от ощущений, хлынувших через все тело, от чувственной боли, которой начала наслаждаться сильнее, чем когда-либо могла представить. Пальцами Данте неумолимо выкручивал и перекатывал мои соски. Внутри у меня все дрожало от необходимости кончить.

– Данте, пожалуйста.

Он пристально посмотрел на меня, затем отпустил одну грудь и схватил меня за руку, уложив на стол, затем задрал сорочку, открыв мою киску.

– Не кончай, – предупредил он.

– Что? – ахнула я, но слова превратились в стон, когда он скользнул в меня двумя пальцами. Мышцы обернулись вокруг него, сжимая пальцы в железной хватке. Он начал медленно меня трахать.

– Не смей, Валентина.

Я впилась ногтями в ладони, пытаясь отсрочить оргазм. Данте втиснул пальцы глубоко в меня и держал их там, большим пальцем выводя круги на клиторе. Я стиснула зубы, тело начало содрогаться от спазма.

– Не кончай, – хрипло сказал Данте.

– Данте… – Я покачала головой, пребывая в уверенности, что в любой момент взорвусь. Данте согнул во мне пальцы и жестко прижался к клитору.

– Давай, сейчас, – резко приказал он, и оргазм накрыл меня с ослепляющей силой. Я выгнулась над столом, закричав, освобождаясь, руками скользя по гладкой поверхности стола, ища что-то, за что можно было бы удержаться.

– Вот так, – произнес Данте, глядя на меня.

Я затихла, чувствуя себя истощенной и пресыщенной. Данте медленно вытащил из меня пальцы, послав еще один всплеск удовольствия. Он расстегнул ремень, единственное, что держало сейчас брюки, и скинул их на пол. Его покрасневший член был твердым и блестящим.

– Повернись.

Я соскользнула с письменного стола и на мгновение встала на дрожащих ногах, прежде чем повернулась в другую сторону и наклонилась вперед. Упершись локтями в стол, я выпятила попку. Рискнув заглянуть через плечо, обнаружила, что Данте наслаждается видом. Он размял ягодицы, взялся за член и одним резким движением глубоко погрузился в меня. Я выдохнула и вцепилась пальцами в край столешницы, пытаясь удержаться, а Данте начал в меня вколачиваться. Я задыхалась, он входил все глубже и глубже, отчего соски терлись о холодный, гладкий стол.

– Я прощена? – выдохнула я.

Данте зарычал, наклонился надо мной, его пальцы нашли мой клитор.

– Я не должен прощать тебя, – произнес он между хрипами, выделяя каждое слово жестким ударом. – Но почему-то не могу на тебя злиться.

Мои губы растянулись в улыбке, но она тут же исчезла с лица, когда Данте задел точку G и заставил меня разрушиться под напором оргазма. Данте напрягся позади меня, когда его захлестнуло собственное освобождение. Мои ноги едва не подкосились, и груди было больно от трения об стол. Данте обернул руку вокруг моей груди, соединив наши разгоряченные тела, и, все еще толкаясь в меня, проложил дорожку поцелуев по плечу. Он вздрогнул еще раз и лизнул ухо. На пару мгновений мы застыли так, прежде чем Данте отстранился, а я встала на ноги.

– Ты поднимешься со мной? – спросила я, собрав свою одежду.

Данте поколебался, но затем кивнул. Я пошла впереди, чтобы скрыть от него свое ликование. Похоже, я выиграла эту битву.

Приняв душ, мы улеглись в кровать. Прижавшись к спине Данте, я обняла его за живот. Когда я уже почти провалилась в сон, его ладонь накрыла мою.

* * *

Мы вернулись к той же рутине, которая была у нас до фиаско с Фрэнком. Данте трахал меня по ночам, заводил со мной разговоры о казино во время завтраков и ужинов, и по большей части игнорировал меня в остальное время. Каждое утро я просыпалась в одиночестве, независимо от того, как долго Данте не давал мне спать накануне ночью.

Так же было и тем утром, когда я проснулась от спазма в животе. Когда села, на меня накатила сильная волна утренней тошноты. Я бросилась в ванную и избавилась от того немногого, что было у меня в желудке, задыхаясь и чувствуя головокружение. В голову постепенно стало закрадываться подозрение. Задержка у меня была как минимум на неделю. Но поскольку менструальный цикл всегда был довольно нерегулярным, я и не обратила на это особого внимания.

Я беременна? Медленно выпрямившись, подошла к раковине, чтобы ополоснуть лицо и рот. Это было бы логичным объяснением. Мы с Данте уже несколько месяцев занимались сексом без защиты. Убедившись, что головокружение у меня прошло, я приняла душ, а затем надела первые попавшиеся слаксы и свитер, стянула волосы в хвост и спустилась вниз. Мне нужно было узнать, беременна ли я.

Я позвала Тафта и сообщила ему, что мне необходимо поехать в аптеку. Энцо все еще держал руку на перевязи, поэтому сейчас он не мог быть моим водителем. Тафт не задавал вопросов, чему я была рада. Не хотела, чтобы кто-то что-то заподозрил. Мне нужно узнать наверняка, прежде чем расскажу кому-нибудь. Тафт ждал снаружи, пока в аптеке я покупала два теста на беременность, и, когда вернулась в машину, покупка была надежно спрятана в моей сумке.

– Пожалуйста, отвези меня к Бибиане, – попросила я Тафта.

Из-за того, что я начала работать в казино, у меня стало меньше времени для встреч с подругой, но беременность была той новостью, который мне хотелось поделиться с ней.

Я написала ей, предупредив, что заеду, чтобы неожиданно не появиться в неподходящее для нее с мужем время. К счастью, когда приехала к Бибиане, Томмазо не было дома. У нее на теле не было видимых синяков, и мне хотелось надеяться, что это из-за того, что Томмазо стал лучше к ней относиться, а не потому, что он научился тщательнее их скрывать, так как Биби провела ночь у меня дома.

– Ты в порядке? – спросила я вместо приветствия.

Биби кивнула.

– У Томмазо в последнее время хорошее настроение. – Она проводила меня в гостиную. – Я так рада снова видеть тебя. Разве тебе не нужно на работу?

– Я решила сегодня не ходить. Позвоню попозже Лео, чтобы его предупредить.

– Что-то случилось?

Я достала из сумки тесты на беременность.

Биби округлила глаза.

– Ты беременна?

– Пока не знаю. Потому я их и купила. Мне хотелось, чтобы ты была рядом, когда я узнаю.

– Ничего себе. Данте догадывается?

Я покачала головой.

– Хочу сначала узнать наверняка, прежде чем ему говорить.

– Понимаю. Он только разочаруется, если ты скажешь ему, а потом это не подтвердится. – Она взяла один из тестов на беременность. – Ну так что, сделаешь сейчас?

Я кивнула, в животе все трепетало, когда Биби провела меня в гостевой санузел. Я зашла одна. Закончив, положила оба теста на край раковины и открыла дверь. Биби приобняла меня за талию, и мы вместе уставились на тесты.

– Я думаю, пора, – произнесла она через несколько минут.

– Хорошо. – Глубоко вздохнув, я потянулась к тестам и посмотрела. Оба были положительными. – Я беременна!

Биби крепко обняла меня.

– Это прекрасно! Я так рада за вас. Данте будет так горд, когда узнает. Он так долго ждал детей, и ты наконец подаришь их ему. Ты сообщишь ему сегодня?

Я задумалась.

– Думаю, перед этим нужно получить подтверждение от моего гинеколога. Как ты сказала, я должна быть абсолютно уверена, прежде чем расскажу ему.

Но другая причина заключалась в том, что мне необходимо было время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Я всегда хотела детей, и мы с Данте никогда не использовали контрацептивы, но теперь мысль о том, что менее чем через год у меня будет ребенок, заставила нервничать.

– Я бы на твоем месте не могла бы сохранить это в тайне. Тем более, что Томмазо так отчаянно хочет, чтобы я забеременела.

– Может, мы будем беременны вместе. Это было бы здорово.

Она улыбнулась.

– Давай, звони своему доктору.

– Уже звоню, – отозвалась я, смеясь. Она выглядела счастливее меня.

Как всегда, мне назначили прием на следующий день. Мой гинеколог был связан с Синдикатом, поэтому долго ждать мне не пришлось.

* * *

Тем вечером, когда мы с Данте вместе сели ужинать, новость вертелась у меня на кончике языка. Меня все ещё подташнивало, и кроме пары кусочков восхитительной лазаньи Зиты, я ничего больше не съела. Бокал с вином остался нетронутым, и я смогла сделать только несколько глотков воды. Данте посмотрел на меня поверх своего бокала.

– С тобой все в порядке? Ты едва прикоснулась к еде.

– Я плохо себя чувствую. Может, желудочный грипп.

Данте нахмурил брови.

– Сказать Зите, чтобы она сделала тебе чай и куриный бульон?

Я не могла сдержать улыбку.

– Спасибо, но думаю просто пораньше лечь спать. – Я встала и тут же ухватилась за край стола, когда меня охватил приступ головокружения. Данте моментально очутился рядом со мной.

– Позвонить доку?

Я покачала головой, тут же пожалев об этом.

– Не надо. Мне станет лучше, если я лягу.

Данте проводил меня наверх, поддерживая рукой за бедра.

Я переоделась в пижаму под взглядом Данте, а затем забралась под одеяло.

– Хочешь, чтобы я присоединился к тебе? – спросил он.

Я замешкалась.

– Я не очень хорошо себя чувствую для секса.

Данте сел на кровать.

– Валентина, я совсем не то имел в виду. Я не такой мудак.

– Я просто подумала… – Я замолчала. – Обычно ты приближаешься ко мне, только когда хочешь заниматься со мной сексом.

Данте выдохнул и покачал головой.

– Хочешь, я побуду с тобой, пока ты не заснешь?

Мне не хотелось выглядеть слабой, но сильнее этого мне хотелось, чтобы он остался со мной. Его ребенок рос в моем теле, и если мой гинеколог подтвердит то, что показали тесты, я расскажу ему.

– Я не хочу отвлекать тебя от работы.

Данте откинулся на изголовье, его ноги висели над краем, так что ботинки не касались простыней. Я придвинулась ближе и положила голову ему на живот. Когда он пальцами начал массировать мне кожу головы, я закрыла глаза. Может быть, ребенок сможет сблизить нас. Это сработало для некоторых пар в Синдикате.

* * *

На следующий день гинеколог подтвердил мою беременность и назвал срок: семь недель.

Вернувшись домой, я едва могла сдерживать волнение и нервозность. Данте в кабинете не было. Я позвонила Биби и прихватила несколько кусочков тостов с кухни, перед тем как растянуться на диване. Гинеколог предупредил, что тошнота может держаться несколько недель, но я очень хотела верить, что окажусь среди тех счастливчиков, которые страдают от утренней тошноты лишь очень короткое время.

Меня разбудил звук захлопнувшейся двери, и я села. Мне понадобилась минута, чтобы сообразить, что я заснула в гостиной. Тяжелые шаги проследовали через гостиную и затихли в конце коридора. Я встала и, поправив одежду и волосы, пошла к кабинету Данте. Дверь, как всегда, была закрыта. Я постучала и вошла.

Данте сидел за столом мрачнее тучи. Я прислонилась к двери, он поднял на меня глаза, но ничего не сказал.

– Что случилось? Проблемы с русскими? – Я не произнесла имя Фрэнка, не желая напоминать Данте о своей ошибке.

Данте откинулся на спинку стула и покачал головой.

– Нет, на этот раз проблема не в русских, – холодно ответил он. – Наши люди взяли на себя эту задачу.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду? Один из твоих людей тебя предал?

– Похоже, свадьбы не будет.

– Ты имеешь в виду между Джианной и Маттео? Почему? Они опять поругались?

– Ссора не помешала бы Маттео сделать девочку Скудери своей женой. Он одержим ею. Нет, девушка сбежала.

Я вошла в комнату и присела на край стола, ошарашенная новостью.

– Джианна убежала из дома? Но как ей удалось обмануть своих телохранителей? – Сомневаюсь, что Скудери мог выпустить ее из поля зрения хоть на секунду. У нее был слишком неуравновешенный характер.

– У меня была встреча с Рокко, но я еще не знаю всех подробностей.

– Нью-Йорк этому не обрадуется. Думаешь, это приведет к новой войне с ними? – Губы Данте скривились в саркастической усмешке.

– Я в этом сомневаюсь. Джианна сбежала, когда навещала свою сестру Арию, так что в этом больше вина Витиелло, чем наша.

– Тогда это на их совести. Как это может быть нашей ошибкой, если она находилась на их территории?

– Люди будут говорить, что Скудери неправильно воспитал своих девочек. Некоторые начнут задаваться вопросом, как Консильери может контролировать своих солдат, если он даже со своей дочерью не может справиться. Кто-то даже может сказать, что я слушаю советы кого-то, кто позволил своей дочери отбиться от рук, и все это отрицательно отразится на мне.

– Да это просто смешно. Джианна всегда была неуправляема. Ее брат и сестры прекрасно себя ведут, поэтому никто не может обвинить Скудери или тебя.

Я вспомнила, что Джианна говорила о побеге, когда мы разговаривали с ней. Должна ли я была отнестись к этому более серьезно? Я думала, что она просто выпускала пар.

– Я не так уверен. И кто сказал, что Ария не помогла сестре сбежать?

Я округлила глаза.

– Но Джианна должна выйти замуж за зятя Арии. Ария предала бы своего мужа, если бы помогла сестре сбежать.

Данте кивнул с холодной улыбкой.

– Все будет очень неприятно.

Я рассеянно потерла свой живот.

– Что ты собираешься делать? Маттео отменит свадьбу?

– О нет. Маттео отменять свадьбу не намерен. Он решил найти Джианну и уже начал ее поиски. – Данте вздохнул. – Скудери посылает двух своих солдат с Маттео. Втроем они должны отследить девушку. Они профессионалы, а она домашняя девочка, которая ничего не знает о реальном мире.

Я почувствовала, как новый приступ тошноты подступил к горлу, но поборола его.

– Не стоит недооценивать Джианну. Если бы кто и смог это сделать, то только она.

– Возможно. Но еще она без царя в голове, и это, в конечном счете, заставит ее ошибиться.

Я медленно втянула воздух сквозь зубы, когда меня опять замутило. Данте внимательно посмотрел на мое лицо.

– Ты побледнела. Все еще нехорошо? Может, тебе стоит поговорить с доком.

– Нет, я… – Я не смогла закончить предложение, когда накатил следующий приступ тошноты.

Я выскочила из кабинета Данте и рванула к гостевому санузлу, потому что до ванной на втором этаже просто не успела бы добежать. Как только склонилась над унитазом, из меня вышло все то, что я съела утром. Желчь обжигала горло. Я на секунду закрыла глаза, вцепившись в фаянс. Это не помогло справиться с головокружением, а только еще больше ухудшило ситуацию, если это вообще было возможно. Я открыла глаза, услышав шаги позади себя, и черные будапештеры Данте показались в зоне моего периферийного зрения. Я быстро спустила воду в унитазе и покачнулась. Данте схватил меня за руку, чтобы удержать.

– Валентина? – В его голосе послышалась растерянность.

Я прополоскала рот и умылась, все это время чувствуя на себе взгляд Данте. Обернулась к нему, робко улыбнувшись:

– Я в порядке.

Данте не выглядел убежденным. Он последовал за мной в коридор, а затем наверх в нашу спальню. Мне хотелось сменить рубашку. Я не могла избавиться от мысли, что она воняет рвотой. Я понимала, что Данте что-то подозревает, но не хотела рассказывать о нашем ребенке, пока он в таком отвратительном настроении из-за Джианны. Я предпочла бы подержать это в секрете немного дольше.

Данте коснулся моей талии.

– Ты ведь знаешь, что я ненавижу, когда ты хранишь секреты. Не превращай это в привычку.

Я встретилась с ним взглядом и прижала ладонь к животу. Данте проследил за моим движением, его тело напряглось.

– Я беременна, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. Не знаю точно, чего я ожидала. Я знала, что Данте не был чересчур эмоциональным, но надеялась по крайней мере на маленький проблеск радости. Но на его лице застыло подозрение.

– Беременна? – Он сделал шаг назад, взгляд его стал жестким и расчетливым.

– Да. Мы никогда не пользовались защитой, поэтому я не понимаю, почему ты так ошарашен. Не наследник ли был одной из причин, по которой ты женился на мне?

– Это было причиной, почему мой отец хотел, чтобы я снова женился.

– Значит, ты не хочешь детей?

Рот Данте сжался в тонкую линию.

– Он мой?

Теперь настала моя очередь отшатнуться от него. Я даже не смогла вымолвить ни слова, настолько была шокирована. Неужели он действительно это спросил? Я находилась на грани эмоционального срыва.

– Ответь на мой вопрос, – тихо произнес Данте.

– Конечно, это твой ребенок. Ты единственный, с кем я когда-либо спала. Как ты можешь задавать такой вопрос? Как ты смеешь?!

– Я не отслеживаю все, чем ты занимаешься, и есть много мужчин, которые часто посещают казино, где ты работаешь, и не откажутся от ночи с тобой. У тебя есть привычка хранить от меня секреты. Мне напомнить тебе о Фрэнке?

Я не могла поверить в то, что слышу. Я не хотела в это верить. Слезы разочарования и ярости жгли глаза.

– Как ты можешь так говорить? Я никогда не давала тебе никаких оснований сомневаться во мне. Я верна тебе. Есть разница между тем, чтобы не сообщить о Фрэнке, и изменой тебе.

Данте все еще не выглядел убежденным.

– С первой женой мы много лет пытались зачать ребенка, и ничего не вышло. С тобой мы женаты менее четырех месяцев, и ты уже беременна.

– Я не знаю, почему ты ведешь себя так, как будто это невозможно. Если твоя первая жена была бесплодной, тогда это все объясняет. Вы никогда не консультировались с врачом? Или ты думаешь, что это ты бесплоден?

– Мы никогда не обращались к врачу для того, чтобы разобраться, почему не могли зачать. Но это не твое дело. Я не буду обсуждать свой первый брак с тобой.

Я знаю, почему он никогда не консультировался с врачом. Глупая гордость мужчин мафии. Они предпочитают жить в неведении, боясь узнать, что стреляют холостыми.

– Очень жаль. Мы уже его обсуждаем. Я знаю, почему ты не желал это выяснять. Тебе не хотелось знать правду, потому что ты беспокоился, что это сделает тебя менее мужественным, если твоя жена не может забеременеть по твоей вине. Но теперь мы знаем, что дело было не в тебе. Это Карла, она была бесплодна. – Я внутренне содрогнулась от своих слов. Я не хотела говорить плохо о мертвой женщине.

Данте покачал головой.

– Я же сказал, что не хочу говорить о Карле.

– Почему нет? Потому что все еще любишь ее? Потому что не можешь двигаться дальше? – Он замер. – Мне жаль, что ты потерял Карлу, но теперь я твоя жена. – Внезапно все, что во мне копилось, всплыло на поверхность.

Я понимала, что Данте балансирует на грани потери контроля, и хотела этого. Меня уже воротило от его ледяного спокойствия, от его железной логики.

– Меня уже тошнит от того, что ты относишься ко мне как к шлюхе. Ты игнорируешь меня днем и приходишь ко мне ночью только для секса. А теперь ты обвиняешь меня в измене? Иногда я думаю, что ты делаешь мне больно, чтобы удержать на расстоянии вытянутой руки. Когда ты наконец вернёшься к нормальной жизни? Твоя жена умерла четыре года назад, пришло время перестать жаловаться и осознать, что жизнь продолжается. Когда ты перестанешь цепляться за память о мертвой женщине и поймешь, что в твоей жизни есть кто-то, кто хочет быть с тобой?

Внезапно Данте оказался передо мной. В его глазах вспыхнула злость, скрывая горечь утраты.

– Не говори о ней.

Я вздернула подбородок.

– Она мертва и она не вернется, Данте.

Он сжал кулаки.

– Прекрати говорить о ней. – В его голосе слышалось предупреждение.

– А то что? – произнесла я, даже невзирая на волну ужаса, прокатившуюся по спине от злости в глазах Данте. – Ты хочешь меня ударить? Давай. Это не может быть хуже, чем нож, который ты всадил мне в спину, обвинив в том, что я ношу чужого ребенка.

Это была не совсем правда. Если муж поднимет на меня руку, этот брак закончится раз и навсегда. Я знала, что некоторые женщины в нашем мире смирились с физическим насилием, у многих просто не было другого выбора. Бибиана была одной из них, но я поклялась, что никогда не склонюсь перед таким мужчиной. Из-за дурацких слез мое зрение помутнело, но я загнала их обратно. Перед Данте я плакать не собиралась.

– Ты так занят, чтя память о ней и защищая ее образ, который живет у тебя в голове, что не понимаешь, как жесток со мной. Ты потерял свою первую жену не по своей вине, но потеряешь меня, потому что не в состоянии отпустить ее.

Данте уставился на меня, леденея. Калейдоскоп эмоций в его глазах было невозможно разобрать, и я слишком устала, чтобы переживать об этом. Я прошла мимо него, и он не попытался остановить меня. Он вообще не шевелился.

– Я перееду в гостевую спальню. В нашей спальне недостаточно места для меня и воспоминаний о твоем прошлом. Если ты когда-нибудь решишь, что хочешь дать шанс этому браку, то сможешь прийти ко мне и извиниться за то, что сказал. Пока с меня хватит.

Я поспешила вверх по лестнице. Данте за мной не пошел. Гостевые спальни были всегда наготове. Я заскочила в первую попавшуюся и забралась в кровать, радуясь, что дверь за мной наконец закрылась. Возможно, сегодня я решила судьбу собственного брака, но я не могла вернуться к тому, как все было. Уж лучше отрезать сразу. Разумеется, развестись с Данте я не могла, он никогда мне этого не позволит, и это не то, чего бы я хотела. Но мы можем вести абсолютно раздельные жизни, несмотря на то, что женаты. Многие пары в нашем мире так делают. Мы будем заниматься своими делами, как и раньше, спать на разных кроватях и изображать супружескую пару на публике. Мы должны были бы воспитывать наших детей вместе, но большинство мужчин, как правило, и так детьми не занимаются. Со временем Данте начнет посещать клуб «Палермо» или найдет любовницу, как это делали многие мафиози, а я направлю всю свою энергию на заботу о наших детях. Многим женщинам было и того хуже, и все же от картины мысленно нарисованного будущего мне стало плохо, но я не могла притвориться, что Данте не говорил мне тех ужасных слов.

Теперь я ничего не могла поделать. Данте следует самому выбрать, хочет он жить прошлым или отпустить его и двигаться дальше вместе со мной.

Глава 19

Данте не извинился. Ни через день, ни через несколько недель после нашей ссоры. Наверное, это не должно было стать неожиданностью. Я пошла на свой десятинедельный осмотр к гинекологу в компании с Биби. Я даже не стала говорить о нем Данте. Если он желает игнорировать тот факт, что я беременна, это его проблемы.

Через неделю после приема у врача к нам приехали сестра Данте Инес и ее муж Пьетро. После свадьбы я видела Инес только пару раз, так как четыре недели назад она родила своего третьего ребенка. Готовила обед Зита, потому что большую часть времени я чувствовала себя слишком уставшей.

– Можно мне ее подержать? – спросила я, когда Инес достала дочку из автокресла.

Она внимательно посмотрела на мое лицо, а затем протянула мне малышку, которая пускала маленькие пузыри изо рта и выглядела несказанно очаровательно. Близнецы ссорились где-то на заднем плане, но я не могла оторвать глаз от мягкого тельца девочки в моих руках. Я понесла ее в гостиную, сюсюкая с ней по пути, и когда подняла глаза, увидела, что Данте наблюдал за мной с чем-то похожим на тепло во взгляде. Я сразу же отвела глаза. Немного позже после ужина мы с Инес пошли поболтать в библиотеку, пока мужчины и близнецы остались в гостиной. Инес принялась кормить дочь грудью, а потом уставилась на меня.

– Ты беременна, не так ли?

– Как ты узнала? Мы еще никому не говорили, – не то чтобы я не хотела, но Данте должен был сам решить, желает ли он обнародовать новость.

– За ужином ты не притронулась к вину и все время прикасаешься к своему животу.

Я покраснела.

– Я не знала, что это так заметно.

– Наверное, не для мужчины. По тебе пока не видно.

– Пожалуйста, не рассказывай об этом своим родителям. Я не думаю, что Данте хочет, чтобы люди узнали.

Инес покачала дочь, когда та начала капризничать.

– Почему?

Странно думать, что это случится менее чем через год.

Я пожала плечами.

– У вас двоих проблемы? Разве он не рад, что ты беременна?

– Мне кажется, ему нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли.

– Он сделал какую-то глупость, да? Он мой брат. Я знаю, что он может быть очень упрям.

– Упрямство даже близко не описывает его. Он когда-нибудь извинялся перед тобой, если что-то не так сделал?

– Нет, – рассмеялась Инес. – Иногда я думаю, что он просто не умеет говорить подходящие слова. Большую часть времени он пытается игнорировать проблему, пока я не сдаюсь и больше не ожидаю от него извинений.

Знакомо звучит.

– Юбилей смерти Карлы через неделю.

– О, – произнесла я, моментально оцепенев. Я совсем забыла об этом.

– Я просто подумала, что ты должна знать. В этот день Данте всегда пребывает в ужасном настроении. Может быть, тебе стоит попытаться не попадаться ему на глаза.

Это не будет проблемой.

* * *

Утренняя тошнота окончательно прекратилась, и физически я чувствовала себя замечательно. Выходя из гостевой спальни в день смерти Карлы первого июня, я ожидала, что Данте либо не будет дома, либо он засядет в своем кабинете, поэтому резко остановилась, когда увидела, что дверь в комнату, где он хранил вещи Карлы, открыта. Я слышала, как он там чем-то шуршит. Рассматривает старые фотографии, на которых они вместе? Я вспомнила, что говорила Инес: что должна оставить Данте в покое, – но прошло уже больше пяти недель с тех пор, как я переехала из нашей спальни. Я скучала по нашей близости. Однако гордость пригвоздила меня к месту. Дверь открылась, и в проеме показался Данте с коробкой в руках.

Я виновато улыбнулась.

– Прости. Я не хотела… – Я замолчала, не зная, что сказать, и перевела взгляд на коробку у него в руках. – Что ты делаешь?

– Собираюсь увезти эти коробки из дома.

– Все?

Он кивнул.

– Энцо с Тафтом потом разберут мебель и выбросят ее.

Я сглотнула

– Зачем?

– Мы можем найти этой комнате лучшее применение. Здесь можно сделать отличную детскую.

У меня ком встал в горле.

– Ты прав. Но у нас нет мебели для детской.

Данте прочистил горло.

– Ты можешь пройтись по магазинам в ближайшее время.

– Одна?

– Я мог бы поехать с тобой.

Я кивнула.

– Если это то, чего хочешь ты сам.

Данте не ответил. Почему он не мог попытаться сделать все проще для нас обоих? Или он считает, что от радостного облегчения я упаду к его ногам? Он даже не извинился. Это был первый раз, когда он признал, что мы собираемся стать родителями, и то только косвенно. Он даже не признал, что является отцом моего ребенка.

– Помочь тебе перенести вещи? – Я кивнула на коробки, сложенные в комнате за его спиной.

– Нет. Ты не должна поднимать ничего тяжелого.

– У меня ещё не такой большой срок. – Снова тишина, и опять я не смогла прочитать выражение его лица. Я развернулась, чтобы спуститься вниз и позавтракать.

– Вэл, я хочу, чтобы ты вернулась в нашу спальню.

Я остановилась. Это была просьба, сформулированная как приказ. Он не извинялся. Несмотря на это, я услышала свой ответ:

– Хорошо.

Тем же вечером я вернулась в нашу спальню, и, когда руки Данте начали поглаживать мне спину и спустились ниже, он прошептал:

– Я хочу тебя.

Кивнув, я расслабилась под его прикосновениями.

* * *

Спустя несколько дней, когда ехала от Биби, я попросила Энцо отвезти меня в аптеку, чтобы купить что-то от токсикоза, вспыхнувшего в последние дни с новой силой. Как обычно, Энцо остался в машине, чтобы предоставить мне личное пространство. Биби также просила купить для нее тест на беременность, потому что подозревала, что беременна, но ей не хотелось, чтобы узнал Томмазо. Он может только разозлиться, если ее подозрения не оправдаются. Этот мужчина ее не заслуживал. Я прогуливалась возле полки с тестами на беременность, когда кто-то прошептал:

– Вэл.

Я медленно повернулась на знакомый мне голос. Шок пригвоздил меня к полу, когда я лицом к лицу столкнулась со своим первым мужем. Волосы у него стали длиной до плеч и гораздо светлее, чем раньше. Он был в очках, в которых здесь не было необходимости, и прибавил в весе. Его практически невозможно было узнать, особенно из-за того, как он оделся: словно студент колледжа, который выпрыгнул из постели, не задумываясь о том, что надеть. Это был хороший маскарад.

– Антонио? – спросила я дрожащим голосом, чувствуя, что готова упасть в обморок. Я не верила своим глазам и тому, что он действительно стоит сейчас передо мной, живой и невредимый. Как такое возможно? Они нашли его тело – обгоревший труп без головы.

– Тсс, – быстро произнес он. – Не так громко.

Антонио шагнул ко мне и сжал в крепких объятиях. Поначалу я одеревенела, но затем расслабилась.

– Нам нужно спешить. Я видел твоего телохранителя в машине у входа. Не хочу, чтобы он что-то заподозрил и вошел.

Слезы жгли мне глаза. Я откинула голову назад и жадно осмотрела родные черты лица.

– Ты жив.

Он улыбнулся. Почти незаметно.

– Да.

– А Фрэнк знает?

– Да, вот почему он хотел с тобой встретиться. Я его послал.

– Почему он не сказал мне?

– Потому что я хотел, чтобы он сначала выяснил твою преданность.

Мою преданность? Неужели Антонио волновало, что я расскажу об этом Данте? Я нахмурилась.

– Хорошо… Тогда почему кто-то пытался меня убить, когда я встречалась с ним?

– Я не пытался убить тебя, – засмеялся Антонио. – Я целился выше твоей головы. Мне нужно было помочь Фрэнку. Данте убил бы его, если бы я ничего не предпринял.

Мне по-прежнему не нравилось, что он вообще целился в мою сторону. Пули попали в стену очень близко от моей головы.

– Значит, ты был там все время и не сказал мне?

– Данте со своим телохранителем появились, когда я уже собирался выйти. Он все испортил.

– Как тебе удалось войти за мной сюда так, что даже Энцо ничего не заметил?

– Когда-то я был одним из них. Я смог бы в любое время перехитрить этого парня.

У меня голова шла кругом. Я попятилась от него.

– Я рыдала на твоей могиле! Много месяцев оплакивала тебя.

– Я знаю, – кивнул он. – Но я не мог посвятить тебя в свой план.

– Почему нет? У тебя не было проблем с Фрэнком.

Антонио бросил на меня умоляющий взгляд.

– Я не хотел тебя вовлекать в это. Это было бы слишком опасно.

– Что за тело, которое они нашли? С ним был твой любимый нож.

– Это просто бездомный, – пренебрежительно ответил он.

– Ты убил его и инсценировал, как будто тебя убили русские?

Антонио кивнул, гордо блеснув глазами.

– Я отрезал ему голову, чтобы они не могли идентифицировать меня по зубам.

Я смотрела на него во все глаза.

– Синдикат решил отомстить после того, как они нашли твой труп! Они напали на русских и убили несколько человек.

– Братва заслуживает смерти. Мир без нее станет только лучше.

Мир был бы гораздо лучшим местом без многих людей, которых я знаю.

– Я поверить не могу, что ты не рассказал мне. Я вышла за тебя, чтобы помочь, а ты не доверял мне настолько, чтобы посвятить в свой план. Ты никогда не думал, что я, может, тоже хотела бы избавиться от такой жизни?

– Я доверял тебе. И все еще доверяю, Вэл, но я не мог вовлекать в это тебя. И как бы я взял тебя с собой? Было бы подозрительно, если бы мы инсценировали и твою смерть.

Я не могла понять, почему это выглядело бы более подозрительно. Мы могли устроить место преступления в нашем доме и сожгли бы два тела. Но мне бы не хотелось, чтобы умер невинный человек только для того, чтобы я смогла последовать за Антонио. Я уже не любила Антонио так, как в начале нашего брака.

– И будем откровенны: ты действительно хочешь оставить эту жизнь?

Я покачала головой. Это было единственной жизнью, которую я знала. Даже не представляла, как жить в нормальном обществе. Я вгляделась в его лицо.

– Но зачем ты здесь? Если ты хочешь оставить эту жизнь позади, встречаться со мной совершенно неразумно. Почему ты все еще в Чикаго? Разве тебе не положено быть где-то в Карибском бассейне или в Южной Америке, по полной наслаждаясь своей новообретенной свободой от мафии?

– Я узнал о твоем браке с Данте Кавалларо.

Я фыркнула.

– Ты вернулся не из-за этого. С чего бы тебе тогда выходить из укрытия? Ты был в безопасности.

Антонио отвел глаза. Я поняла, что он не хочет отвечать на мой вопрос.

– Я пытался. Мы с Фрэнком пытались зажить другой, нормальной жизнью. У меня было достаточно денег, чтобы неплохо пожить какое-то время в Мексике. А затем, согласно плану, найти работу, как обычные люди.

– Ну и?

– Я не смог, Вэл. Я пытался работать, но это было так унизительно, как будто я ничто. Вкалывать за гроши, жить в нищете! Мне было невыразимо скучно. Я старался ради Фрэнка, но он наконец осознал, что я несчастен, и мы решили вернуться в Чикаго.

– Но зачем? – спросила я. – Ты вряд ли сможешь нарисоваться в офисе у Данте и сообщить ему, что воскрес. Ты нарушил свою клятву, покинув Синдикат, предал их. Они не поприветствуют тебя с распростертыми объятиями.

Антонио мрачно кивнул.

– Я понимаю. Ты думаешь, я не знаю этого?

И тут меня осенило.

– Ты хочешь, чтобы я поговорила с Данте, попросив простить тебя, чтобы я придумала какую-то безумную ложь, которая спасет твою жизнь?

Я понятия не имела, что такого я должна была бы сделать или сказать, что помешало бы Данте застрелить Антонио. Он нарушил главное правило мафии: ты не можешь просто уйти из Синдиката – это на всю жизнь.

Антонио схватил меня за плечо, глядя с мольбой в глазах.

– Если бы мог изменить то, что натворил, я не оставил бы тебя вдовой. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Вэл, верно?

Я медленно выдохнула.

– Я знаю, Антонио. Ты много раз говорил мне, что любил меня, как сестру.

Антонио приблизился ко мне.

– Возможно, я смог бы любить тебя больше, чем так. Может, если мы попробуем еще раз, у нас получится нечто большее, чем фальшивая супружеская пара.

– О чем ты говоришь?

– Я хочу вернуться к моей старой жизни, к тебе. На этот раз я хочу попробовать по-настоящему.

Я была сбита с толку сильнее, чем когда-либо за всю свою жизнь.

– Антонио, у тебя есть Фрэнк. Как же он? Ты гей.

– Я знаю, – ответил он и отвел глаза. – Но ты могла бы стать исключением. Фрэнк не будет возражать, если я стану тебе мужем. Он не против делиться.

Я моргнула, едва не рассмеявшись.

– Ты хочешь… любовный треугольник? – Я даже не могла подобрать для этого названия. Предложение было слишком нелепым, чтобы даже задуматься о нем.

Антонио одарил меня самой милой улыбкой. Той самой, что возвращала воспоминания о нашей совместной юности, той, которая раньше позволяла ему манипулировать мной бесчисленное количество раз.

– Теперь я замужем за Данте. Ты уже не мой муж. Тебя объявили умершим.

– Но ты не можешь быть замужем за Данте, если я не умер, поэтому наш брак по-прежнему действителен.

– Ты же понимаешь, что Данте вряд ли согласится с твоим безумным предложением, верно? – спросила я. Это был сюрреализм. Может, разговора нет, и я сплю или мечтаю?

– Да. Он не допустит этого и убьет меня, если узнает, что я жив. Вот почему мне нужна твоя помощь.

Я отяжелела от страха.

– Какого рода помощь?

– Я знаю, что ты не хотела выходить за Данте. Он всегда был холодным ублюдком. Ты не можешь стать с ним счастливой.

– Антонио, – сказал я умоляюще. – Выкладывай.

– Когда я решил вернуться в Чикаго, то связался с несколькими моими бывшими друзьями, которым не сильно нравится то, как Кавалларо управляют Синдикатом, особенно Данте с его новыми правилами. Я сказал им, что инсценировал свою смерть, потому что меня достало служить под руководством Кавалларо. Они приветствовали меня с распростертыми объятиями. Они хотят перемен так же сильно, как и я. Данте стал Доном недавно. Это идеальный момент, чтобы устроить переворот.

Я сглотнула, страшась услышать, к чему он клонит.

– Кто эти друзья?

Антонио покачал головой.

– Я не могу тебе сказать, но они желают Синдикату только добра. Как только они придут к власти, я смогу благополучно вернуться и снова стать частью Синдиката.

– Ты рассказал им, что ты гей?

– Пока нет, но со временем расскажу.

– Они не примут тебя.

– Я буду заморачиваться над этим, когда придет время. Главное, что я снова смогу жить в Чикаго, вернусь к тебе.

– Что нужно, чтобы я сделала? – тихо спросила я.

– Для нас слишком рискованно напасть на Данте открыто. Мы не хотим явной войны. Как только Данте перестанет быть помехой на нашем пути, все встанет на свои места. От старика Фиоре Кавалларо будет легче избавиться, как только его сын погибнет. Но ты нужна нам для нашего плана. – Антонио вытащил из кармана небольшой флакон, оглянулся в проход, но мы были единственными посетителями, кроме пожилой женщины у прилавка, беседующей с аптекарем. Он протянул мне флакон. – Ты единственная, кому я достаточно доверяю, чтобы просить об этом, и у кого есть прямой доступ к Данте.

– Что это? – прошептала я, хотя уже знала ответ.

– Это яд, Вэл. Все, что тебе нужно сделать, это подлить его в напиток Данте, и ты избавишься от него.

Я попятилась, но Антонио удержал меня. Желудок скрутило.

– Ты хочешь, чтобы я убила своего мужа?

– Я твой муж, Вэл. – Антонио схватил меня за руку и притянул к себе с просящим выражением лица.

– Он любит тебя так, как я? Он вообще о тебе заботится? Мы знаем друг друга всю жизнь.

Я не могла дышать. Я пыталась найти в глазах Антонио признак того, что он шутит, но не находила. Он протянул флакон.

– Возьми его.

Я схватила флакон и взглянула на бесцветную жидкость.

– Он не заметит. Яд без вкуса и запаха, не переживай.

Я все еще не убирала пузырек в карман. Мне казалось, что я не могу пошевелить ни одним мускулом.

– Он быстро действует. Это мышечный релаксант. Он просто останавливает работу легких и сердца. Быстрее, чем он заслуживает.

– Ты правда хочешь, чтобы я кого-то убила? – Мой голос звучал очень тихо. – Если что-то пойдет не так, и меня схватят, они убьют меня. – Точнее, Данте, вероятно, убьет меня сам после такого предательства.

– Ты слишком умна, чтобы попасться, Вэл. И как только он умрет, мы без промедления возьмём власть в свои руки. Ты будешь под моей защитой. Все будет хорошо. – Антонио наклонился и слегка коснулся моих губ своими. Я была слишком ошарашена, чтобы отстраниться и медленно положила пузырек в сумку.

– Ты должна это сделать сегодня вечером. Чем скорее мы нападем, тем лучше. Я не хочу рисковать, оставаясь в Чикаго так долго.

– А Фрэнк знает? – Я должна была спросить, должна была узнать. Я боролась со слезами, которые наполнили глаза.

– Да. На самом деле это была его идея. Он считает, что это безопаснее, чем рисковать, нападая с оружием. Данте чертовски хороший стрелок, и этот ублюдок нигде не бывает без охраны, кроме дома, – пробормотал Антонио и улыбнулся мне.

Я для него всего лишь средство для достижения цели. В очередной раз. Раньше он использовал мои чувства к нему, чтобы заманить меня в фиктивный брак, а теперь захотел манипулировать мной, чтобы убить моего мужа. Может быть, мне стоило попытаться поговорить с ним, но, как только я начну, он перестанет мне доверять, снова исчезнет и попробует напасть на Данте ещё раз. Это слишком большой риск.

– Мне было бы спокойнее, если бы я знала имена твоих друзей. Тебе я доверяю, но что насчет них?

– Я им доверяю.

Я умоляюще посмотрела на него.

Антонио убрал прядь волос с моего лица. Жест был таким нежным и любящим, что заставил меня растеряться. Антонио, должно быть, понял это, потому что кивнул.

– Я могу сказать тебе одно имя, но остальные останутся в секрете, пока все не утрясется.

– Хорошо.

– Раффаэле. Ты знаешь его по казино, верно?

О, я знала Раффаэле. И он был последним человеком в Синдикате, который когда-либо примет гомосексуализм Антонио.

– Да.

Я была близка к тому, чтобы разрыдаться. Чтобы скрыть это от Антонио, я сделала вид, что смотрю на часы. Убедившись, что могу контролировать свои эмоции, я подняла глаза.

– Так ты сделаешь это сегодня вечером? – спросил Антонио с нетерпением. – Ради меня, ради нас?

Я похлопала по своей сумке, где был спрятан флакон с ядом, затем подняла руку и погладила Антонио по щеке.

– Я люблю тебя с четырнадцати лет. Я была так счастлива, когда мы поженились.

Антонио улыбнулся, в его глазах читалось абсолютное удовлетворение.

– Я знаю, Вэл. Я должен был стать тебе лучшим мужем.

«Да, ты должен был».

– Но скоро все изменится. И на этот раз все будет лучше.

Я кивнула. «Нет, не будет».

Я сделала шаг назад.

– Мне нужно вернуться в машину, пока Энцо не начал беспокоиться.

– Здесь мой номер. Позвони, как только дело будет сделано, хорошо? – Он сунул мне в карман клочок бумаги.

Я снова кивнула.

– Попрощайся с Данте от меня, – подмигнул Антонио. Он все еще был так уверен в своей власти, которую когда-то имел надо мной, но я теперь уже не та наивная девочка, что была раньше.

Повернувшись, я медленно вышла из аптеки и села в машину.

«Прощай».

Глава 20

Снова и снова крутила я флакон в руках. Слезы уже высохли, и лицо стало красным и липким, но решение было принято. Только одно я могла сделать. В коридоре послышались шаги Данте, и я быстро спрятала яд в сумку. Дверь открылась, Данте шагнул внутрь, а затем остановился, удивленно выгнув бровь, когда увидел меня, стоящую возле окна.

– Валентина, что ты здесь делаешь? – Его взгляд скользнул по моему заплаканному лицу. – Что-то случилось? С тобой все в порядке?

– Нам нужно поговорить.

Данте медленно закрыл дверь, каждое движение было продуманным и взвешенным. Он знал, что что-то случилось. Мне не нужно было видеть свое лицо, чтобы знать, оно меня полностью выдает, и не только опухшими глазами. За всю свою жизнь я еще никогда не была так потрясена, как сегодня. Он осторожно приблизился ко мне, затем остановился вне зоны досягаемости. Я искала у него на лице что-то вроде мягкости, но там была только настороженность. Это был тот мужчина, который обвинил меня в том, что я изменила ему, который отверг нашего будущего ребенка, потому что думал, что он не от него. Мужчина, который никогда не подпускал меня близко. Полюбит ли он меня когда-нибудь? Смогу ли я хоть когда-нибудь найти в этом браке то, чего так отчаянно жажду?

Холодный контроль Данте так резко отличался от нежности Антонио и его ласковой улыбки. Антонио обещал мне дать то, чего я хотела, быть мужем, которого я заслужила. Три года назад я бы сделала все, чтобы услышать эти слова от него, даже вылила бы яд в бокал тому, кого хотел убить Антонио. Но каким-то образом за последние месяцы моего брака с Данте что-то изменилось. Мое сердце перешло от одного недосягаемого человека к другому. Невзирая на все то, что Данте сказал и сделал, он был моим мужем, и я любила его, как бы глупо это ни казалось. Он отец моего ребенка, даже если не хотел в это верить.

– Валентина? – В голосе Данте появился намек на нетерпение.

– Сегодня я видела Антонио.

– Ты была на его могиле? – нахмурился Данте.

– Нет, – ответила я, сдерживая истерику. – Я видела его лично. Он жив.

Данте замолчал. Он явно сомневается, можно ли мне верить. Наверное, он подумал, что я слетела с катушек.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что сказала. Он не мертв.

Лицо Данте ожесточилось, но он промолчал.

– Вот зачем Фрэнк со мной связался. Той ночью на складе Антонио был рядом. Он стрелял в нас, чтобы спасти Фрэнка. Русские тут ни при чем.

– Почему ты встречалась с ним, даже не предупредив меня, в то время как он уже пытался тебя убить?

– Я не встречалась! Он последовал сегодня за мной в аптеку.

Подозрение отразилось на лице Данте.

– Почему ты не вызвала Энцо? Где он был? – Сейчас он вел себя не как муж, он стал моим боссом, и я была одним из его солдат.

– Я не знаю. Я была шокирована. Я думала, что Антонио мертв, и вдруг он оказывается прямо передо мной. Мне нужно было выслушать его. Он рассказал о том, что инсценировал свою смерть, чтобы покинуть Синдикат и жить с Фрэнком.

– А сейчас он вернулся. Он хочет моего прощения? У меня для него ничего нет. Надеюсь, он не рассчитывает на теплый прием от меня. Единственное, что он может получить – это быструю смерть.

Поежившись, я обхватила себя руками за талию.

– Он не собирается просить тебя о прощении. – Данте пристально уставился на меня. – Он хочет, чтобы ты умер. Он и еще несколько человек хотят захватить власть и сделать так, чтобы ты с твоим отцом исчезли.

Данте сжал челюсти.

– Они сделают это? И каким образом они намереваются это исполнить?

– Антонио попросил меня отравить тебя.

Глаза Данте сверлили меня.

– Почему он считает, что ты согласишься?

– Потому что он уверен, что я все еще люблю его. Потому что он мне доверяет. Наверное, потому, что для всех очевидно, насколько я несчастна.

Моя рука неосознанно переместилась на еще почти плоский живот. Когда я была без одежды, животик был чуть заметен. Данте проследил за движением моей руки, и его глаза немного смягчились.

– И что ты ему сказала?

Я раздраженно фыркнула.

– Рассказала бы я тебе обо всем этом, если бы хотела тебя убить? Это ужасно, что ты обвинил меня в измене и не поверил, что я беременна твоим ребенком, хотя ты единственный, с кем я когда-либо была. Но это? Думать, что я соглашусь убить тебя? Это чересчур даже для меня.

Данте подошел и легко коснулся моей руки.

– Я не спрашивал, что ты решила. Я не думаю, что ты меня убьешь. Я спросил, что ты ответила Антонио. Разница есть.

– Я сделала вид, что соглашаюсь на его план. Я беспокоилась о том, что он найдет другой способ убить тебя, если откажусь.

– Вероятнее всего. И я уверен, он попытался бы убить и тебя.

Я глубоко вздохнула.

– Антонио никогда бы не навредил мне.

– Ты так уверена? Насколько я знаю, это человек, который пойдет на все, чтобы добиться своего.

– Я не знаю. Я уже больше ничего не понимаю.

Данте накрыл мои руки своими.

– Он рассказал тебе, кто еще замешан?

Я потерянно кивнула.

– Он упомянул Раффаэле, но другие имена не захотел назвать.

– Хорошо, – мягко сказал Данте. – Ты можешь с ним связаться?

– Ты собираешься его убить.

– Я собираюсь убить их всех, Валентина. Я должен.

Я заглянула в его решительные голубые глаза. Ни колебаний, ни жалости, ни милосердия.

– У меня есть его номер.

– Ты отправишь ему сообщение, в котором говорится, что ты дала мне яд и теперь паникуешь, потому что не знаешь, что делать с моим мертвым телом. Попросишь его снова встретиться с тобой на складе.

Слеза скользнула по моей щеке. Данте вытер ее большим пальцем.

– Знаешь, что странно? – прошептала я глухо. – В какой-то момент я решила, что никогда не смогу полюбить кого-то так сильно, как любила Антонио, несмотря на то, что эта любовь была безответна. И сегодня я осуждаю его на смерть ради другого мужчины, который никогда не полюбит меня.

Пальцы Данте застыли на моем лице. Его глаза сверкнули, и где-то глубоко внутри меня затеплилась надежда, что он скажет, что любит меня. Он прочистил горло.

– Нам не стоит слишком затягивать. Он может решить, что глупо было обращаться к тебе, и вновь вернется в укрытие. Мы должны добраться до него раньше.

Я отстранилась от его прикосновения и кивнула, сунула руку в сумку за телефоном, и пальцы нащупали пузырек с ядом. «Нужно рассказать о нем Данте». Я достала телефон, быстро набрала то, что велел мне Данте, и отослала сообщение. Затем с тревогой стала смотреть на экран. Менее чем через минуту я получила ответ:

«Встретимся через 30 минут. Привези тело. Я обо всем позабочусь».

– Каким образом твое тело окажется в моей машине?

– Я полагаю, что ты потащишь меня волоком, – сухо ответил Данте.

Я засмеялась, затем резко замолчала.

– Что дальше? Тебе понадобится подмога.

Данте покачал головой.

– Я не знаю, кому сейчас можно доверять. Пока не побеседовал с Антонио.

Я знала, что он будет не просто беседовать, и это было мне как ножом по сердцу.

– Но что, если Антонио придет не один? Не слишком ли рискованно идти в одиночку? Может быть, тебе взять одного из телохранителей. У них есть доступ к этому дому. Если бы они хотели тебя убить, то, вероятно, к настоящему моменту уже нашли бы способ сделать это.

– Я бы предпочел выяснить всю картину, прежде чем вовлекать еще кого-нибудь. Крайне важно, чтобы я не выглядел уязвимым перед своими людьми. Мне нужно все держать под контролем. Я сам разберусь с этим. Как только узнаю больше, позвоню своим солдатам. В любом случае они должны увидеть, как я поступаю с предателями.

Я сглотнула.

– Ты можешь убить Антонио быстро? Информацию можно получить и от Раффаэле.

– Раффаэле может что-то заподозрить и исчезнуть, или он может не знать всего, что делает Антонио. Я должен убедиться, что выясню обо всех, кто к этому причастен.

Я дотронулась до его руки.

– Но что, если тебя подстрелят?

– Я могу постоять за себя. За всю жизнь у меня было много сражений. Я бы не стал Доном, если бы этого не было.

– Я должна пойти с тобой.

– Нет, – без промедления ответил Данте.

– Что если Антонио не выйдет, пока не увидит меня в машине? Если у них есть бинокль, они увидят, что за рулем ты. Они скроются, и мы никогда не узнаем, кто стоит за этим переворотом.

Данте с уважением посмотрел на меня.

– Я не стану рисковать твоей жизнью.

– Я не выйду из машины. Она пуленепробиваемая, не забыл? Я буду в полной безопасности.

– Ты хочешь быть там, когда я буду допрашивать Антонио?

Я колебалась. Это последнее, чего бы я хотела.

– Нет, – честно ответила я. – Но другого выхода нет. Как только ситуация будет под контролем, и ты позвонишь своим людям, я уеду.

В течение долгого времени мы с Данте смотрели друг на друга.

– Ты не должна рисковать своей жизнью ради меня. И на линии огня не только твоя жизнь.

– Ничего не случится со мной или с нашим ребенком. Я знаю, что ты защитишь нас.

Данте ничего не ответил. Мне хотелось, чтобы он сказал, что верит в то, что это его ребенок, хотелось бы, чтобы он забрал обратно те обидные слова, которые были им сказаны.

– Тогда поехали.

Данте спрятался на заднем сиденье машины, пока я садилась за руль. Когда мы проезжали мимо ворот, Энцо окинул меня странным взглядом, но не попытался остановить. У Данте было два пистолета в кобуре, и ещё один он держал в руке. Возле ног лежали ножи, и в бардачке у меня был пистолет. Не то чтобы это могло мне сильно помочь. Я никогда в своей жизни не брала в руки оружие.

Мой пульс ускорился, когда я направила машину к пустырю перед заброшенным складом.

– Мы почти на месте, – сказала я.

– Когда увидишь Антонио, постарайся не говорить со мной, если на то нет абсолютной необходимости. Он не должен догадаться, что ты не одна.

Антонио стоял рядом с машиной. Кажется, Фрэнка с ним не было, но мой бывший муж был не один. Сердце бешено заколотилось, и руки, сжимающие руль, стали липкими. Была вторая машина. Внутри нее сидел Раффаэле и двое незнакомых мне мужчин.

– Антонио не один, – прошептала я, едва шевеля губами.

– Сколько?

– Трое. Раффаэле и двое мужчин, которых я не знаю.

Данте вытащил телефон и приложил к уху.

– Энцо, подготовь команду. Мне необходимо избавиться от нескольких крыс. Возьми с собой только близкий круг. – Он быстро продиктовал Энцо адрес, а затем выключил телефон.

Я затормозила в нескольких футах от того места, где стоял Антонио, и заставила себя неуверенно улыбнуться. Он выглядел нервным и бросал взгляды в сторону машины, из которой уже выходили Раффаэле и еще один мужчина. Зачем Антонио позвал на встречу со мной Раффаэле, который меня терпеть не может? Тот скорее предпочтет увидеть меня мертвой.

А если Данте был прав, и Антонио хотел избавиться и от меня? Мне в это верить не хотелось. Я выключила двигатель. Еще раз взглянув на Раффаэле, Антонио направился к моей машине. Я напряглась, но старалась не показывать этого. Когда он почти подошел ко мне, его глаза опустились на заднее сиденье, и Антонио замер. Его взгляд на короткий миг метнулся ко мне, прежде чем его губы приоткрылись, наверное, затем, чтобы закричать. Но было поздно, Данте толкнул дверь и направил пистолет на Антонио. Мой желудок сжался от сожаления и чувства вины, когда первая пуля ударила в живот Антонио, а вторая прошила его правую руку, которой он собирался вытащить пистолет. Антонио упал на асфальт, зажимая рану на животе, его лицо исказилось от боли.

Я изо всех сил сжала рулевое колесо. Часть меня кричала схватить пистолет из бардачка, чтобы была хоть какая-то защита, а другая вопила от ужаса, боли и вины.

Находясь под защитой пуленепробиваемой двери машины, Данте сделал следующий выстрел. Пуля прошла сквозь горло мужчины, который выходил из машины следом за Раффаэле.

Раффаэле попытался укрыться в своей машине, посылая в нашу сторону очереди из пуль, но ни одна из них не могла пробить стекла.

Когда Раффаэле спрятался за пассажирской дверью своей машины, Данте выступил вперед. У меня в груди бешено заколотилось сердце, когда он расправил плечи и хладнокровно прицелился. Данте несколько раз нажал на курок, попав сначала в левую, а затем в правую коленную чашечку Раффаэле. Тот рухнул на землю, его лицо исказилось в агонии. Мужчина, находившийся за рулем, попытался уехать и спасти свою жизнь. Он надавил на газ, даже не потрудившись закрыть пассажирскую дверь. Три автомобиля – подкрепление Данте – уже подъезжали на головокружительной скорости. Данте прицелился и выстрелил по колесам, попав по очереди во все четыре, отчего мужчина за рулем потерял управление. Машина начала вращаться и врезалась в стену склада. От удара сработали подушки безопасности, заполнив салон автомобиля и мгновенно скрыв водителя.

Я резко выдохнула и теперь, когда вокруг наступила тишина, старалась смотреть только вперед. Антонио не должен был приходить ко мне, не должен был просить меня убить Данте. Ему нужно было как следует подумать. Больше я ничего не могла для него сделать, только надеяться, что Данте не будет слишком долго продлевать его агонию. Слезы затуманили мне зрение, костяшки пальцев совершенно побелели, и от хватки на руле уже болели руки. Краем глаза я видела Раффаэле. Он полз по земле, волоча бесполезные ноги, оставляющие за ним кровавый след на пыльном асфальте.

Машины, прибывшие для помощи Данте, остановились рядом со мной. Энцо бросил на меня короткий взгляд, прежде чем побежал в сторону Данте. Я не слышала, о чем они говорили, но Энцо подошел к Раффаэле, схватил его за загривок и дернул вверх. Конечно, Раффаэле не мог удержаться на ногах, и Энцо потащил его, несмотря на то, что тот вопил от боли. Вместе с Тафтом они погрузили Раффаэле в машину, стоявшую рядом со мной.

Данте возник у окна моей машины. Я даже не могла его открыть. Мои пальцы, мое тело оцепенели. Через мгновение Данте открыл дверь и присел на корточки рядом со мной. Этот жест был настолько необычен, что я во всем глаза уставилась на него.

– Валентина, – осторожно произнес Данте. – Ты в состоянии сама доехать до дома, или хочешь, чтобы один из моих людей доставил тебя туда?

«Я хочу тебя. Ты нужен мне сейчас больше, чем когда-либо».

– Нет, я в порядке. Я смогу доехать.

Данте внимательно взглянул на меня. Его волосы по-прежнему были идеально зачесаны назад, костюм был как всегда безупречен. Ничего, что указывало бы на то, что он только что убил одного человека и ранил троих.

– Я пошлю с тобой Тафта, – сказал он твердо. – Мне нужно еще какое-то время, прежде чем я буду дома.

Не было необходимости говорить ещё что-то. Я не хотела ничего больше слышать и просто кивнула. Данте встал и махнул Тафту, который без единого слова скользнул на пассажирское сиденье. Он покосился на меня. Я, вероятно, выглядела так, как будто была близка к обмороку. И именно так я себя и чувствовала.

Данте замешкался перед тем, как закрыть дверь. Как будто в трансе, я нажала ногой на газ. Назад я не оглядывалась, не могла. Я попрощалась с Антонио сегодня днем. Нет, на самом деле я с ним попрощалась уже давно.

Тафт продолжал на меня поглядывать. Я ехала очень медленно, но он никак это не комментировал. Мое горло сжалось, и я чувствовала тошноту, но не такую, которую испытывала во время беременности. Мне нужно было сохранять лицо. Данте был гордым и сильным мужчиной, а я была его женой. Я не могу блевать перед одним из его людей. Я не знала точно, сколько времени понадобилось, чтобы добраться до особняка, но если судить по ощущениям, то прошла целая вечность. Когда, наконец, я припарковала в гараже машину, то была на грани нервного срыва. Я открыла дверь, вышла, и, когда направилась к двери, ведущей в дом, у меня подкосились ноги. Сильные руки подхватили и удержали меня от падения. Движимая одной только решимостью, я заставила себя не дрожать.

– Вы в порядке? – спросил Тафт. – Мне нужно позвонить боссу?

– Нет, – быстро ответила я. – Он должен позаботиться о деле.

Об Антонио. Новый приступ тошноты обрушился на меня. Я шагнула вперед, выпрямив спину и высоко подняв голову. Почти не дыша, я прошла в дом и, сжимая перила, поплелась вверх по лестнице. На пороге спальни я споткнулась и устремилась прямиком в ванную, где меня вырвало в унитаз. Мой живот сжался болезненным спазмом, и на мгновение я замерла от страха, но затем это ощущение исчезло.

Я встала и, сотрясаясь дрожью, медленно начала раздеваться, бросая на пол одежду. Включив душ, я шагнула под струи горячей воды, закрыла глаза и, наконец, позволила себе разрыдаться. Я прислонилась к стенке душевой кабины и медленно сползла вниз, пока не оказалась сидящей на холодном мраморном полу. Сильно прижав ноги к груди, я плакала. Плакала об Антонио, о мальчике, с которым я выросла, о мужчине, которого когда-то любила, о том, ради которого однажды предала Синдикат. Но сегодня я приняла решение и выступила против Антонио. Я понимала, что это означало для него, знала, что подписала ему смертный приговор в тот момент, когда рассказала Данте о плане. И все-таки я даже не колебалась. Я выбрала Данте и выбрала бы его опять. Он был моим мужем, он был отцом моего будущего ребенка, он был мужчиной, которого я любила, даже если он никогда не давал повода для этого. Я уткнулась лицом в колени. На моих руках была кровь. Я зарыдала еще сильнее.

* * *

Так меня и нашел Данте. Не знаю точно, сколько времени прошло, как долго его не было. Я дрожала, кожа сморщилась и покраснела от горячей воды. Данте немного постоял в дверях, наблюдая за мной, прежде чем подойти к душу. На нем была не та одежда, в которой он был, когда я видела его в последний раз. Он переоделся. Пришлось переодеться. Мое горло сжалось. Я подняла на него глаза, дрожа и беззвучно плача. Он потянулся к крану, по-прежнему полностью одетый, и закрыл воду. Его холодные голубые глаза остановились на мне, в то время как я съежилась на полу. На его лице было написано сочувствие, но было что-то еще, темное и тревожное. Я не двигалась – не могла.

Он наклонился, подхватил меня и медленно выпрямился, прижимая меня к своей груди, намочив при этом свою дорогую рубашку. Я с отчаянием вцепилась пальцами в его плечи. Данте осторожно поставил меня на ноги, но не отпустил. Я не была уверена, что смогу стоять сама. Он взял полотенце и начал не спеша вытирать меня, не отрывая взгляда от своих рук, растирающих пушистой тканью мою кожу. Я прижалась лицом в изгиб его шеи, впитывая знакомый аромат, смешанный теперь с запахом пороха и крови. Кровь. Сладость и металл. Кровь, столько крови!

– О, боже, – я всхлипывала, и всхлипывала, и всхлипывала, но не могла вздохнуть.

Данте снова поднял меня на руки и отнес в спальню, опустив на нашу кровать. Он снял ботинки и лег рядом со мной, прижав к себе мою голову, пока мой безумный взгляд не остановился на его напряженных глазах.

– Тсс, Вэл. Все нормально.

Но так не было, не могло быть.

– Я убила его. – Я зажмурилась, закрываясь от картин, возникающих в моих мыслях, но они становились еще ярче. – Я убила его, – повторяла я снова и снова, уже не понимая, были ли это слова, все еще слетающие с моих губ, или это эхо у меня в ушах.

– Вэл, – твердо сказал Данте, приподняв пальцами мое лицо. – Посмотри на меня.

Я открыла глаза, уставившись в прекрасное лицо моего мужа. Оно было холодным. Без проблеска сожаления.

– Ты сделала то, что было правильно.

Я сделала? Иногда тяжело увидеть грань между правильным и неправильным за всеми смертями и кровью в мире мафии.

– Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить меня. – Его пальцы поглаживали мой подбородок. – Я никогда не забуду этого. Никогда.

– Я говорила тебе, что ты можешь мне доверять, – прошептала я.

– Я знаю и я доверяю.

Я хотела ему поверить, но он по-прежнему ничего не сказал о нашем ребенке. Все еще не признал его своим и не признал, что ошибался, обвиняя меня в измене. Слишком гордый, слишком упрямый. Он с самого начала должен был понимать, что неправ, потому что если бы он на самом деле думал, что я ему изменила, перевернул бы небо и землю, чтобы найти мужчину, который ко мне притронулся. Мне не хотелось думать об этом, и я переключилась на другую не менее болезненную тему.

– Ты узнал имена других предателей?

Данте мрачно кивнул.

– Да. Я совершенно уверен. Энцо и еще несколько парней прямо сейчас занимаются менее важными крысами.

– Что… что ты сделал с Антонио? – Я знала, что не нужно спрашивать. Лучше от этого не станет. Только подбросит дров в огонь моей вины.

– Он мертв, Вэл. – Данте покачал головой.

– Я знаю, но что ты сделал с ним?

– Если это как-то тебя утешит, главным образом я сфокусировал свое внимание на Раффаэле. Антонио получил смерть более быструю, чем любой другой предатель.

Слезы навернулись на глаза.

– Спасибо.

В каком извращенном мире мы живем, если я благодарю своего мужа за то, что он быстро убил моего первого мужа, чтобы свести к минимуму его пытки? В мире крови и смерти. В мире, в котором родится и вырастет наш ребенок, и, возможно, однажды, если это будет мальчик, он пойдет по стопам Данте, убивая и пытая других людей, чтобы остаться у власти. Бесконечный круговорот из крови и смерти.

Данте внимательно посмотрел в мои глаза.

– Вэл, ты заставляешь меня волноваться.

Я подняла голову и прижалась своими солеными от слез губами к губам Данте. Он не отстранился, только наблюдал за мной, изогнув бровь. Я отодвинулась на пару дюймов, зарывшись пальцами ему в волосы и умоляюще глядя на него.

– Пожалуйста, – тихо прошептала я, – займись со мной любовью. Только сегодня. Я знаю, что ты не любишь меня. Притворись хотя бы на один вечер. Подержи меня в своих объятиях хоть один раз.

Глаза Данте полыхнули мрачным огнем.

– Боже, Вэл. – Он резко выдохнул, затем прижался своими губами к моим, размыкая их и пробуя меня на вкус, пробуя мои слезы, мою скорбь и каким-то образом убирая их с каждым касанием своего рта.

Пробежался пальцами от ключицы вдоль руки, по боку, до бедра, едва касаясь. Он сел и быстро расстегнул рубашку, бросил на пол, а затем прижался своей обнаженной грудью ко мне, такой теплый и твердый. Он оставил нежные, как пух, поцелуи на виске, лбу и щеках и снова нашел мои губы для поцелуя, лишившего дыхания. Как будто впервые обнажил мне грудь, кончиками пальцев легко касаясь кожи, заявляя на меня права без привычной властной грубости. Я застонала ему в рот, когда пальцы, пропутешествовав по телу, скользнули между ног. Данте раздвинул их, а затем нежно и неторопливо начал исследовать складки. Я тихо заскулила, но Данте заставил меня замолчать еще одним поцелуем и провел языком от шеи до ключицы. Когда губы наконец сомкнулись вокруг соска, я уже задыхалась. Данте проник одним, а затем вторым пальцем в меня, после чего слез с кровати и встал. Он быстро справился с оставшейся на нем одеждой, а затем вновь оказался на кровати, обнаженный и твердый. Данте устроился между моих ног и опустился на локти, соединив наши тела, словно мы стали единым целым. Он не вошел в меня. Поглаживая мне ногу, Данте поднял и согнул ее у себя за спиной. Его член прижался к внутренней стороне моего бедра, но Данте не торопился. Он целовал меня. Его глаза были темными и внимательными, когда он смотрел на меня. Он поглаживал грудь, заставляя меня жаждать, чтобы он наконец вошел в меня.

Он, должно быть, видел эту жажду на моем лице, потому что потянулся между нами, направил член к моему входу, но вошел не быстро или жестко, как это часто бывало в прошлом. Это было медленное завоевание, и мои стены уступили ему, как и всегда. У меня перехватило дыхание, когда он погрузился в меня полностью. Данте обхватил меня за затылок ладонями, а затем начал двигаться. Время, казалось, замерло, когда наши тела скользили и терлись друг о друга. Так вот каково это – заниматься любовью?

Я обняла Данте, пытаясь притянуть его ближе, и он не сопротивлялся. Он наклонился ко мне, целуя меня в губы, в щеки, пока его рот не коснулся моего уха.

– Я должен был заняться с тобой любовью раньше, – прошептал он хрипло.

И вместо ответа я заплакала. Не знаю точно, притворялся ли он, но мне было все равно. В тот момент происходящее было таким реальным, и это все, что имело для меня значение. Когда Данте содрогнулся, освобождаясь, он увлек меня за собой, и даже после того, когда начал во мне смягчаться, он не отдалился.

Он лежал на мне, находясь по-прежнему внутри, его дыхание обжигало мне щеку. Я знала, что многие женщины в нашем мире предпочитают красивую ложь суровой правде, и впервые я поняла их. После всего, что случилось сегодня, я позволила себе эту слабость. Завтра настанет время встретиться с реальностью.

Глава 21

На следующее утро, когда я проснулась, Данте уже не было. Другого я от него и не ожидала. Вчера я вынудила его позволить мне стать к нему ближе, что было некомфортно для него, и теперь он будет отдаляться, пока мы снова не станем всего лишь вежливо общаться. Я махнула Тафту, и он тут же ко мне подошел.

– Мне нужно, чтобы ты отвез меня к Бибиане, – приказала я, когда мы заходили в гараж. Он снял ключи, скользнул в машину, и мы выехали. Дорога была каждая минута.

– Поторопись, – добавила я, когда мы выезжали из особняка. Тафт не спросил зачем.

Как только мы припарковались перед домом Бибианы, я вышла из машины, поспешила к входной двери и нажала на звонок. Я знала, что Томмазо должен быть еще дома, потому что на улице не было телохранителя. Очень на это рассчитывала.

Я услышала, как зло закричал Томмазо, вслед за этим раздались быстрые шаги, и Бибиана, все ещё в халате, открыла дверь. Увидев меня, она в замешательстве округлила глаза.

– Вэл? Томмазо рассказал мне, что случилось вчера. Ты в порядке? – На ее щеке красовался синяк, и это облегчило мне решение.

Я притянула ее в свои объятия, сунув пузырек с ядом в ладонь.

– Никто не знает, что у меня есть это. Это яд, Биби. Если ты действительно хочешь освободиться, тогда вылей это сегодня в его завтрак. Завтра будет уже слишком поздно. Сегодня мы можем обвинить в этом предателей. Никто не станет задавать вопросов.

Я выпрямилась с искусственной улыбкой, которой научилась от Данте. Биби улыбнулась в ответ, но в ее глазах появились удивление, недоверие и признательность.

– Бибиана, где тебя носит так долго? – взревел Томмазо, спускаясь по лестнице. Он притормозил, заметив меня. Бибиана быстро спрятала флакон с ядом в кармане своего халата.

– Простите, что побеспокоила вас, – произнесла я. – Я лишь хотела убедить Бибиану, что я в порядке. У меня мало времени. Мне нужно вернуться домой.

– Данте позвал на собрание весь Синдикат. Я получил сообщение. Я так понимаю, что ты не можешь сообщить мне, что произошло?

Я покачала головой.

– Мне правда нужно идти. – Я улыбнулась Бибиане, затем развернулась на каблуках и села в машину. Последнее, что я услышала, были слова Биби, обращенные к Томмазо, о том, что она быстро сделает ему завтрак, прежде чем он уйдет.

Это был второй человек, которого я приговорила к смерти. Однако в этот раз угрызений совести не последовало.

* * *

– Валентина, я хочу с тобой поговорить, – позвал Данте, прежде чем скрыться в своем кабинете. Я колебалась. Впервые Данте сам приглашал меня в кабинет для беседы. Раньше мне все время приходилось добиваться этого.

Беспокойство мучило меня, когда я ступила в его кабинет и закрыла за собой дверь. Данте стоял лицом к окну, но повернулся ко мне. В течение долгого времени его голубые глаза исследовали мое лицо.

– Томмазо не появился на встрече, которую я созвал.

Мое лицо оставалось бесстрастным.

– И?

– Люди, которых я отправил за ним, нашли его мертвым в собственной гостиной. Отравленным.

– Что с Бибианой? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал взволнованно. Она мне не написала и не позвонила. Это было бы слишком рискованно.

– Она сейчас у своих родителей, но мне придется съездить туда, чтобы ее допросить.

Я застыла.

– Зачем?

– Затем, что как Дону мне нужно провести расследование, когда одного из моих людей убивают. – Данте медленно двинулся ко мне. – Разумеется, я уверен, что знаю, что произошло.

Я подняла подбородок, когда он остановился передо мной.

– Знаешь? – Я спокойно встретила его пристальный взгляд.

– Вы с Бибианой лучшие подруги, и ты хотела ей помочь. – Я не ответила, но он, кажется, и не ждал моего ответа и продолжил тем же спокойным, ровным тоном: – Антонио дал тебе яд, когда просил убить меня, не так ли?

Я рассматривала возможность ему соврать, но мне нужно было, чтобы он был на моей стороне, и он терпеть не мог, когда ему лгали.

– Да, – ответила я тихо.

– Ты не рассказала мне об этом, потому что знала, что это твой шанс помочь Бибиане. И поэтому ты отдала ей яд и велела свалить все на Раффаэле?

– Она так сказала?

– Когда мои люди везли ее к родителям, она упомянула, что Раффаэле был у них вчера, но она была на грани истерики, так что больше ничего не сообщила.

Биби жалела о том, что сделала? Или ее срыв был для видимости?

– Но почему ты не веришь, что это был Раффаэле?

Данте прищурился.

– Потому что он упомянул бы об этом, когда я его допрашивал.

Я кивнула.

– И что теперь?

Данте покачал головой.

– Проклятье, Валентина. Ты должна были прийти ко мне.

– Я и приходила к тебе. И спросила, можешь ли ты сделать что-то с Томмазо, но ты сказал «нет».

– Ты просила меня убить его, и я ответил, что не могу, потому что он не предатель.

Я фыркнула.

– Как будто это имеет какое-то значение. Ты убийца, Данте. Ты можешь убить, кого захочешь. Не говори мне, что никогда не убивал по другим мотивам, кроме защиты Синдиката.

Данте сжал мои плечи, придвинувшись еще ближе ко мне.

– Конечно, убивал. Но я сказал тебе «нет», и ты должна была меня слушаться.

– Потому что твое слово – закон, – с сарказмом отозвалась я.

– Да, – произнес Данте вполголоса. – Даже для тебя.

– Я бы сделала это снова. Я не жалею о том, что освободила Биби от жестокого ублюдка. Я только жалею, что должна была действовать за твоей спиной, но ты не оставил мне выбора.

Глаза Данте сверкнули.

– Я не оставил тебе выбора? Ты не можешь убивать моих людей!

– Он это заслужил. Ты же видел, что он сделал с Биби. Ты должен был убить его за то, как он обращался с ни в чем неповинной женщиной, неважно, жена она или нет.

– Если бы я убивал в Синдикате каждого мужчину, который плохо обращается с женщинами, я остался бы едва ли с половиной своих солдат. Это мир грубости и жестокости, и многие солдаты не понимают, что, как мафиози, мы должны защищать нашу семью от этого, а не обрушивать на них наш гнев. Они знают, что я не одобряю их действия. Это все, что я могу сделать.

– Но я получила шанс что-то сделать, и я это сделала.

– Ты помогла жене убить собственного мужа. Многие мужчины на моем месте не захотели бы спать с женщиной, которая не стесняется использовать яд.

Мои глаза расширились.

– Я дала Биби шанс, выбор. Это не значит, что я могу тебя убить. Я бы боролась с тобой, если бы ты обращался со мной так, как Томмазо – с Биби. Томмазо использовал ее слабость. Ее выдали за этого старого ублюдка, когда ей едва исполнилось восемнадцать, и она не знала, как от него защититься. У него было четыре года, чтобы стать лучше, чтобы начать обращаться с ней достойно. Наш брак не имеет ничего общего с их браком. Тебе не нужно бить и насиловать меня, чтобы чувствовать себя мужчиной, да я тебе и не позволю. И, знаешь, я не мстительна, но не стала бы терпеть то, как ты относился ко мне в последние несколько месяцев, как ты обвинил меня в измене. К тому же, Биби никогда не любила Томмазо, так что… – Я осеклась, прикусив язык. Последняя часть не должна была прозвучать.

Хватка пальцев Данте на моих плечах ослабла. Я отвернулась от его пристального взгляда, не в силах его выдержать.

– Я не боюсь, что ты меня отравишь. Как уже говорил раньше, я доверяю тебе, – произнес Данте спустя какое-то время, убрав руки с моих плеч. – Но мне придется заняться расследованием смерти Томмазо.

– Ты же не станешь наказывать Биби, да? – спросила я, ужаснувшись. – Пожалуйста, Данте, если я тебе хоть немного дорога, ты выяснишь, что убийство Томмазо было связано с предателями и что Биби невиновна. Она и так уже через многое прошла.

– Могут найтись люди, которые не поверят, что Бибиана непричастна к смерти Томмазо именно из-за того, о чем ты говоришь. У нее были причины ненавидеть его. У нее были причины убить его.

– Тогда обвини в этом меня. Я могла бы сделать это за спиной Биби, чтобы помочь ей.

– И что потом? – спросил Данте.

– Потом ты накажешь не ее, а меня.

– А что, если наказанием за такое преступление должна быть смерть? Око за око, Валентина.

Я смотрела на него глазами, полными слез.

– Не причиняй вреда Биби. Не надо. Без меня она бы никогда не нашла способ убить его. Это в такой же степени моя вина, как и ее. Я разделю с ней любое наказание, которое ты ей назначишь.

– Боюсь, ты говоришь так только потому, что знаешь, что я не буду тебя наказывать, – ответил Данте с темной улыбкой на устах.

– Не будешь?

Данте крепко поцеловал меня, затем отстранился и нежно прикоснулся к моему животу. Это из-за нашего ребенка? Или в этом жесте я вижу больше того, что есть? А может, это просто случайное прикосновение.

– До тех пор, пока я руковожу Синдикатом, тебе не причинят вреда. – Данте шагнул назад. – Сейчас мне нужно съездить поговорить с Бибианой.

– Позволь мне поехать с тобой, – торопливо попросила я.

– Твой отец и мой Консильери тоже там будут, так что не вмешивайся. Я не хочу, чтобы тебя заподозрили. Твой отец посмотрит на это сквозь пальцы, но мне бы очень не хотелось принуждать Рокко держать язык за зубами.

* * *

С тех пор, как я последний раз была в доме детства Бибианы, прошло уже достаточно много времени. Ее родители мне никогда особо не нравились, и ситуация не изменилась, когда они заставили Биби выйти замуж за старика. Мой отец и Рокко Скудери ждали нас перед дверью. Когда мы подошли к ним, папа притянул меня в объятия, поцеловал в висок и прижал ладонь к моему животу.

– Ну как ты себя чувствуешь?

Я ощущала, что Данте смотрит на нас. Скудери тоже следил за мной ястребиным взглядом. Не уверена, знал ли он о моей беременности. Эта новость еще не стала достоянием общественности, но в скором времени ее уже сложно будет скрыть. Было достаточно внимательного взгляда, чтобы что-то заподозрить.

– Я в порядке, – ответила я шепотом. Папа кивнул, затем отступил.

– Ты здесь, чтобы поддержать Бибиану?

Я кивнула, но отвлеклась, когда дверь открылась, и родители Бибианы пригласили нас в свой дом. Бибиана, завернувшись в одеяло, сидела на диване в гостиной. Я кинулась к ней и стиснула ее в крепких объятиях.

– Я это сделала. Я правда это сделала! – зашептала она мне на ухо.

– Тсс, – пробормотала я, поглаживая ее по спине. Когда я отстранилась, рядом с нами стояли Данте, мой отец и Рокко Скудери. Биби замерла, ее глаза в ужасе метались между нами. Родители Биби нерешительно топтались в дверях. Если бы она была моей дочерью, я бы ни за что не бросила ее в такой момент.

– Они здесь, чтобы допросить тебя о смерти Томмазо. Это стандартная процедура. Все будет хорошо, – сказала я ей.

К нам подошел Данте.

– Нам лучше поговорить наедине с Бибианой, – кивнул он мне.

Родители Бибианы вышли без единого протеста. Я не двинулась с места. Взгляд Данте заставил меня отступить на несколько шагов. Бибиана встала и со страхом взглянула на Данте, когда он остановился перед ней. Она вся сжалась, и мне ужасно хотелось защитить ее, но Данте посмотрел на меня с предупреждением. Он хотел, чтобы я доверилась ему, позволив самому с этим разобраться, и я знала, что у меня нет выбора. Подарив обнадеживающую улыбку Биби, я вышла из гостиной, но не ушла далеко, а, приложив ухо к двери, пыталась прислушаться к разговору. Они говорили слишком тихо, что служило бы хорошим признаком при нормальных обстоятельствах. Разговор не на повышенных тонах считался бы позитивным, но самое страшное в Данте было, когда он говорил тихо.

Спустя пятнадцать минут я услышала шаги, приближающиеся к двери, и быстро отпрянула. Папа открыл дверь и поманил меня:

– Все в порядке, – сказал он, увидев беспокойство на моем лице. Когда я вошла, Биби сидела на диване, ее щеки были мокрыми от слез, а Данте и Скудери стояли у окна, разговаривая тихими голосами. Я поспешно приблизилась к ней и села рядом. Подруга тут же ухватила меня за руку, и я сжала ее ладонь. Ее родители вошли, когда Данте повернулся к нам.

– Люди, которые вероятнее всего виновны в смерти Томмазо, мертвы. Мне некого наказывать, поэтому я закрываю дело.

Я вздохнула с огромным облегчением.

– Означает ли это, что нам разрешается искать нового мужа для дочери? В последнее время от традиции годового траура стали отказываться, – произнес отец Бибианы и, разумеется, имел в виду меня. Что за ублюдок! Бибиана только смогла освободиться от одного мужа, которого они ей выбрали, и им уже не терпелось найти кого-то нового.

Неодобрительный взгляд Данте заставил мужчину опустить голову.

– Бибиана беременна ребенком Томмазо.

Мои глаза устремились на Биби, которая едва заметно счастливо улыбнулась мне.

– У меня были подозрения, но сегодня утром я получила подтверждение, – прошептала она.

Ее родители выглядели так, будто их ударили. Они вряд ли смогут выдать замуж вдову. Это было бы неуместно. Биби, подняв голову, встретила их разочарованные взгляды.

– Я не собираюсь переезжать обратно к вам.

– Я даю слово, что ваша дочь будет в безопасности в доме, который она делила с Томмазо, – пообещал Данте.

Мне пришлось спрятать улыбку. Родители Биби не посмеют с ним спорить. После всего мы с Данте отвезли Биби к ней домой. Несмотря на то, что мы так и не поговорили о том, что на самом деле произошло, облегчение на лице Биби не оставляло никаких сомнений. Она пыталась казаться скорбящей всякий раз, когда вспоминала, что надо создавать видимость горя, но большую часть времени ее облегчение было слишком явным.

Я была рада, что Данте знал правду. В любом случае, он бы все понял. Когда мы высадили Биби из машины и поехали домой, я положила руку ему на бедро.

В глазах Данте вспыхнуло удивление. Как правило, я уважала его нежелание проявлять на публике чувства.

– Спасибо за то, что помог Биби.

– Я сделал это ради тебя, – просто ответил он. Пожалуй, это было наиболее близко к заявлению… о чем. О любви? Чувствах? Когда-нибудь я это выясню.

– Спасибо. – Я убрала свою руку и положила себе на колени, но Данте застал меня врасплох, когда, потянувшись за моей рукой, поднес ее к своему лицу и прижался губами к костяшкам пальцев. У меня перехватило дыхание, и на глазах немедленно выступили слезы. Такой простой жест не должен был иметь большого значения, но он был настолько важным. Данте не отпустил мою руку и вопросительно посмотрел на меня.

– Валентина? Ты в порядке?

– Это гормоны. Прости. Просто не обращай на меня внимания.

Данте сплел наши руки, положив их себе на бедро, и вел машину одной рукой. Он ничего не сказал, когда я вытерла глаза и положила свободную руку себе на живот, почувствовав небольшое шевеление.

Глава 22

В последующие недели после смерти Томмазо Бибиана начала расцветать. Похоже, она зажила припеваючи одна в своем доме. Я жалела, что сама не могла справиться с одиночеством. Данте был занят как никогда. Он хотел убедиться, что остальные его люди за него на все сто процентов. На меня у него оставалось мало времени, не считая ночей, когда он будил меня ласками и поцелуями. С того времени, как после смерти Антонио я попросила его заняться со мной любовью, он позволял больше близости во время секса, часто обнимал меня, но все ещё создавалось ощущение, что он держит дистанцию, предпочитая позицию сзади.

Я проводила дни, занимаясь казино, или с Бибианой и Инес, присутствие которых в моей жизни становилось все ощутимее по мере увеличения срока моей беременности. Мы с Бибианой и Инес договорились пройтись вместе по магазинам. Разумеется, детская одежда была номером один в нашей повестке дня.

Когда мы оказались в первом же детском магазине, Инес задала вопрос, который, как я видела, давно вертелся у нее на языке.

– Ну, как Данте относится к беременности?

– Он вообще никак к ней не относится, – ответила я небрежно. Я не хотела показывать Инес, как сильно ранило то, что он никогда не спрашивал меня о нашем ребенке. Он всегда интересовался, как я себя чувствую, и был осторожнее, когда мы с ним занимались любовью, но никогда не произносил слово «ребенок». Он даже не спросил еще, мальчик это или девочка. – Большую часть времени он притворяется, что беременности нет.

Инес опустила глаза на мой выступающий живот. Когда я надевала широкую рубашку, он был не так заметен, но, конечно, Данте не мог его не видеть.

– Он невозможен. Хочешь, я поговорю с ним?

– Боже, нет, – торопливо ответила я, а затем послала Инес извиняющуюся улыбку. – Но спасибо. Данте придет в бешенство, если ты вмешаешься.

– Наверное, ты права. Но все равно мне это не нравится. Иногда я совсем не понимаю мужчин. Почему они не могут признать, что облажались?

Я пожала плечами. Я тоже часто задумывалась об этом, но так и не поняла до конца. Бибиана подняла милый комбинезончик с надписью: «Заприте своих парней, у моего отца есть пушка».

– Не то чтобы кто-то нуждался в напоминании, но почему нет? Тебе обязательно нужно что-нибудь такое. – Она усмехнулась, затем посерьезнела. – Что-то не так?

Я не была точно уверенна. Низ живота сжало в странном болезненном спазме. Может, мой малыш перевернулся в неудобное положение…

– Все в порядке, – ответила я и взяла такой же комбинезон. – Я даже не знаю, девочка ли это.

– Я так надеюсь, что будет девочка, ведь тогда наши малышки смогут вместе играть. – У Бибианы было всего восемнадцать недель, но она уже узнала от врача пол ребенка. Она испытала облегчение, узнав, что это девочка, потому что переживала, что мальчик, возможно, будет слишком напоминать ей Томмазо.

– Я хочу, чтобы был сюрприз. – Неправда, мне было любопытно с того момента, как узнала, что беременна, но я хотела, чтобы Данте был рядом, когда врач объявит мне пол нашего ребенка. Хоть я и не была уверена, что это когда-нибудь случится.

– Понятия не имею, как у тебя это получается. Мне ужасно любопытно, – сказала Бибиана.

Инес кивнула.

– Пьетро отчаянно хотелось узнать, получился ли у него наследник. Полагаю, близнецы идеально устроили нас обоих. – Она рассмеялась, но замолчала, увидев мое лицо. – Тебе не дают покоя мои родители? Я знаю, что мой отец страстно желает, чтобы у Данте появился сын, который в будущем может стать доном. Не позволяй им на себя давить.

– Я нечасто с ними вижусь, – ответила я. – Но, разумеется, насчет пола они меня спрашивали. Твой отец не выглядел очень счастливым, когда я сказала ему, что не хочу знать.

– Мужчины. На самом деле, я удивлена, что Данте не заинтересован в том, чтобы узнать, будет ли у него в скором времени наследник. Но он всегда был к этому равнодушен. Многие мужчины нашли бы возможность завести наследника в другом месте, если бы их жена была бесплодна, но Данте никогда не винил Карлу. Он поддерживал ее, даже когда наш отец убеждал его найти любовницу, чтобы оплодотворить ее.

– Это ужасно, – пробормотала я. В нижней части живота все еще ощущалось странное давление, но, казалось, стало лучше теперь, когда мы не ходили так много.

– Да, так и есть. Отец посоветовал Данте и Карле воспитать ребенка как своего, но Данте отказался.

– Может, потому, что он боялся не справиться, – тихо пробормотала Бибиана. Я пожала плечами. Мне не хотелось обсуждать это с посторонними. Данте бы не обрадовался, если бы узнал об этом. Конечно, теперь мы знали, что дело было в Карле: она была бесплодна, пусть даже мы с Данте больше не говорили об этом после нашей большой ссоры.

– Ну, что ты на это скажешь? – спросила Биби, широко улыбаясь и все еще держа в руках милый комбинезон с надписью.

Я послушно кивнула.

– Ладно. Я куплю его. Даже если у меня будет мальчик, может, в следующий раз это будет девочка, так что я потрачу деньги не зря.

Инес легко коснулась моего живота.

– Не могу дождаться. Нет ничего прекраснее запаха новорожденного и этих его крошечных пальчиков на ручках и ножках.

– Это правда, – кивнула я, заглядывая в коляску, где крепким сном спала маленькая дочка Инес.

Мы с Биби купили комбинезончики. Затем попрощались с Инес, которая вместе с телохранителем села в свою машину, а Тафт, следивший за мной и Биби, проводил нас к «мерседесу». Он старался казаться незаметным, за что я была ему благодарна. Будучи замужем за Антонио, я часто выходила из дома одна, но теперь все это было в прошлом.

Тафт отвез нас ко мне домой. Мы с Биби собирались провести остаток дня вместе, листая книги с именами для детей и поедая превосходный итальянский миндальный торт, который Зита испекла сегодня утром.

Лёгкий дискомфорт в животе, который я чувствовала весь день, усилился, когда мы поднялись на несколько ступенек к входной двери и вошли в дом. Тафт тихо извинился, и теперь, когда в нем уже больше не было необходимости, скорее всего вернулся в домик охраны. Почти во всем доме стояла тишина, и лишь в отдалении слышался гул мужских голосов. У Данте, наверное, все еще была встреча.

– Пошли. Отнесем наши покупки наверх. Я хочу показать тебе лампу, которую купила для детской, – позвала я Бибиану.

Поставив ногу на первую ступеньку, я замерла. Живот пронзила острая боль. Я уронила пакеты, которые несла, и тут же одной рукой схватилась за живот, а другой вцепилась в перила, чтобы не упасть. Что-то теплое потекло по моим ногам. Я с ужасом посмотрела вниз на свое тело. Мои бежевые брюки стремительно темнели. У меня только что отошли воды? Было рано. Слишком рано. Кажется, жидкости было немного, но что я об этом знаю?

Бибиана потрясенно вскрикнула. Я была слишком шокирована, чтобы выдавить хоть слово.

– Валентина? Поговори со мной.

– Слишком рано, – тихо пробормотала я.

Двадцать шесть недель слишком рано. Схватившись за живот, я начала дрожать.

– У тебя кровотечение, – прошептала Бибиана. Она была права. Мои брюки окрасились в розовый. Перед глазами все поплыло.

– Нам нужна скорая, – сказала Бибиана, но тут же помотала головой. – Нам нужно позвать Данте.

У меня начали дрожать ноги, и мне пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. У Данте была важная встреча, и я даже не была уверена, хочет ли он этого ребенка. Наверное, он по-прежнему думал, что я изменила ему, чтобы зачать.

– Не надо, Данте занят.

Биби недоверчиво на меня взглянула.

– Да черта с два. Помогите! Помогите! – начала кричать она.

Я сконцентрировалась на том, чтобы устоять на ногах, поэтому не пыталась ее остановить. Дверь в кабинет Данте распахнулась, и он выскочил, держа пистолет в руке. Мой отец вместе с Рокко Скудери выбежали за ним со своим оружием наготове. Огненные глаза Данте остановились на мне, и ярость сменилась беспокойством.

– Валентина? – произнес Данте, бросаясь ко мне и убирая пистолет в кобуру. – Что случилось?

– Ничего страшного. Я не хотела помешать твоей встрече.

Данте подхватил меня за спину, когда мои ноги начали подкашиваться. Его взгляд переместился вниз к моим мокрым брюкам. Я никогда не видела у него такого взгляда. Неужели он и правда обо мне беспокоился? Я охнула, когда боль снова пронзила меня. Мой отец тут же оказался рядом.

– Валентина?

– Нам необходимо отвезти ее в больницу, – резко сказала Бибиана.

Данте кивнул и поднял меня.

– Твоя рубашка. Ты испачкаешь ее.

Данте прижал меня еще крепче и вынес из дома. Тут же Тафт с Энцо бросились в нашем направлении.

– Я хочу, чтобы вы поехали впереди, – приказал Данте. Они кивнули, прежде чем умчаться прочь. Мой отец открыл пассажирскую дверь «мерседеса», и Данте осторожно опустил меня на сиденье.

– Я заберу твою мать, – сказал папа, коснувшись моей щеки. – Мы скоро приедем в больницу.

Он захлопнул дверь, и Данте, скользнув за руль, тут же завел двигатель. Мы вылетели из гаража и помчались по подъездной дорожке. Машина с Энцо и Тафтом ждала впереди, но стремительно выехала за ворота, когда мы почти догнали их.

Данте ехал с превышением скорости. Каждый толчок на дороге заставлял меня вздрагивать. На смену сильной боли пришла тупая, ноющая. Вдруг это было плохим признаком?

– Нам надо было постелить на сиденье полотенце. Я его испачкаю, – сказала я.

Данте взглянул на меня.

– Мне сейчас плевать на сиденье, на машину и на все остальное. Только ты имеешь значение. – Он протянул руку и накрыл мою ладонь, лежавшую на моем животе. – Мы почти приехали. Тебе больно?

– Уже не так сильно, как раньше, – прошептала я. И добавила, потому что не могла просто оставить этот вопрос: – Это твой ребенок, Данте. Я никогда не изменяла и не собираюсь.

Данте втянул воздух.

– В этом причина?

– Ты думаешь, что у меня отошли воды, потому что я расстроилась из-за тебя?

– Я не знаю. – У него на лице было что-то, похожее на отчаяние. – Я гребаный ублюдок, Вэл. Если ты потеряешь этого ребенка…

Данте покачал головой и отвернулся, уставившись в лобовое стекло, когда мы остановились перед входом в больницу. Машина с нашими телохранителями уже была там, а на крыльце поджидали врач и медсестра с носилками. Данте выскочил из машины, чтобы помочь им вытащить меня. Как только я легла на носилки, меня повезли в здание больницы. Данте не отходил от меня ни на шаг и отпускал мою руку только тогда, когда мешался врачам и медсестрам.

* * *

После нескольких часов ультразвука, анализов крови и других всевозможных тестов я наконец-то оказалась в палате. Я устала и была напугана, хотя и не так сильно, как раньше. Данте присел на край кровати и убрал несколько прядок волос от моего лица. Мои веки отяжелели, но спать не хотелось. С врачами разговаривал Данте, так как я не чувствовала, что мой мозг способен воспринять их объяснения.

– Что они сказали? – спросила я.

– Сказали, что у тебя был преждевременный разрыв околоплодного пузыря. Поэтому ты потеряла часть своей амниотической жидкости.

– Что это значит? Им придется доставать нашего ребенка раньше? – Страх сдавил тисками мое горло. Это слишком рано. Что если я потеряю ребенка?

Данте улегся на подушку и притянул меня к своей груди.

– Нет, они этого не будут делать. Он не разорвался полностью, но, конечно, теперь существует более высокий риск инфекции, поэтому тебе придется какое-то время попить антибиотики. Ты не рожала, так что это плюс. Они надеются отсрочить рождение до тридцатой недели, но тебе придется как можно больше оставаться в постели и постараться не напрягаться.

– Хорошо, – прошептала я. – Я просто хочу, чтобы наш ребенок был в безопасности.

– Так и будет. Мы не позволим, чтобы с ней что-нибудь случилось, – произнес Данте своим успокаивающим голосом.

– С ней? – пораженно спросила я.

– Я спросил доктора. Они могли определить, когда делали УЗИ. Это девочка, – кивнул Данте.

Я была счастлива от этой новости. Конечно, я бы любила нашего ребенка независимо от того, девочка это будет или мальчик, но я знала, чего от меня ждут. Я облизнула свои внезапно пересохшие губы, заглядывая Данте в глаза.

– Ты сердишься, что это не мальчик? Я знаю, что тебе нужен наследник. Твоему отцу…

Данте приложил палец к моим губам.

– Я счастлив. Мне все равно, мальчик или девочка. И мой отец со временем это поймет.

Он казался искренним, но я знала реалии мафиозной жизни и то, что члену мафии необходим мальчик, который мог бы пойти по его стопам, оказаться в рядах организации и гарантировать успех Синдиката. Мужчине нужен сын, чтобы заслужить уважение его соратников.

– Тебе необязательно подслащать для меня пилюлю, Данте. Я знаю, как все устроено в нашем мире.

Данте отодвинулся на пару дюймов, приподняв брови.

– Я ничего не подслащаю. Я сказал тебе правду. Я рад, что у нас дочь, и буду рад каждому ребенку. Не стану лгать: многие мужчины в Синдикате воспримут дочь как что-то менее желательное. Они по-настоящему поздравят меня, только когда ты забеременеешь мальчиком, но мне плевать на них. Ты еще молода, и у нас есть время. У нас будет много детей, и, возможно, среди них будет мальчик. Но пока давай будем радоваться нашей дочери.

– Ты рад? – спросила я. Глаза были на мокром месте. Единственное, что я ненавидела больше всего во время беременности – это потеря самоконтроля. – С того времени, как я сообщила тебе о том, что беременна, ты ни разу не спросил о ребенке. Ты притворился, что его там нет. Ты заставил меня чувствовать себя ужасно за то, что должно было стать причиной радости. Почему ты передумал? Потому что я чуть не потеряла нашего ребенка?

– Я не передумал. Я уже давно радуюсь твоей беременности.

Я с сомнением покосилась на него.

– Я этого не заметила.

– Я хорошо умею скрывать свои мысли и эмоции, – с сожалением в голосе сказал Данте. – Но в данном случае мне не надо было этого делать. Ты права, я испортил тебе первую беременность. А все потому, что был слишком горд, не желая признавать, что ошибся.

Я терпеливо ждала, чтобы он сказал больше. Я еще не была готова принять его извинения.

Данте нежно положил ладонь мне на живот.

– Ты была права во время нашей ссоры после того, как рассказала мне о своей беременности. Я не хотел, чтобы Карла обращалась к врачу по поводу ее неспособности зачать, потому что боялся узнать, что это я бесплоден. Я гордый человек, Вэл. Слишком гордый и почему-то убедил себя, что не смогу стать Доном, если узнаю, что не могу заделать своей жене ребенка. Я стал бы неполноценным мужчиной.

– Нет, не стал бы. Но я понимаю, почему ты так думаешь. Но если это так, почему ты не обрадовался, когда я сообщила тебе, что беременна? В конце концов, это доказывало, что ты не был бесплоден. Разве ты не должен был испытать гордость?

Данте торжествующе улыбнулся.

– Да, наверное, должен был. – Он сделал паузу, и я дала ему время, которое необходимо было, чтобы обдумать следующие слова. Я чувствовала, что он поделится чем-то очень личным со мной. – Но когда ты сказала мне о своей беременности, показалось, что это чуть ли не покушение на память о Карле. Как будто забеременев так скоро, ты обвинила Карлу в ее неспособности подарить мне детей.

– Я никогда не хотела покушаться на память о твоей первой жене, – потрясенно произнесла я. – Я знаю, что ты любил ее больше всего на свете. Я знала это, прежде чем мы поженились, и ты никогда не позволял мне забыть об этом на протяжении всего того времени, что мы были вместе. – Мои слова прозвучали как обвинение, хотя мне этого совсем не хотелось.

– Я понимаю, – ответил Данте. Взгляд его холодных голубых глаз скользнул по моему лицу. – Я плохо обращался с тобой. Ты не сделала ничего, чтобы заслужить такое. Когда ты впервые мне отдалась, я должен был какое-то время держать тебя в объятиях. Это было бы достойно и благородно. Вместо этого я ушел. Я не хотел позволять себе сближаться с тобой. Однажды я позволил себе полюбить, а когда мне пришлось наблюдать, как Карла умирает медленной ужасной смертью, я поклялся, что больше не впущу женщину в свою жизнь.

Я медленно кивнула.

– Я сожалею о том, что случилось с Карлой. Мне жаль, что тебе пришлось наблюдать, как она умирает.

Глаза Данте устремились вдаль. Он не плакал. Не думаю, что он когда-либо позволял себе это перед кем бы то ни было, но в его глазах была глубокая печаль, которая разрывала мне сердце.

– Я убил ее.

Я дернулась в его объятиях, широко раскрыв глаза.

– Что ты сделал? Но я думала, что она умерла от рака.

– Да, умерла бы. Врачи сказали, что больше не в силах ничего для нее сделать. Она была дома, накачанная наркотиками большую часть времени, так что от боли она почти не страдала, но даже наркотики в конце концов перестал помогать. Она попросила меня помочь ей освободиться от того кошмара, в который превратилась ее жизнь. Она не хотела провести остаток своих дней прикованной к постели, не в силах двигаться и корчась от боли. – Он умолк, и я заплакала, не сдерживаясь, несмотря на то, что сам он не мог. Я прижала руку к его груди, чтобы показать ему, что все в порядке, что я понимаю его. – Она хотела, чтобы я ее застрелил, потому что надеялась, что так для меня это будет легче, не таким личным. Я не мог так поступить. Не так. Не тем способом, каким я расправлялся с предателями и подонками, которые не стоили даже грязи под ее ногами. Я ввел ей одно лекарство, она заснула у меня на руках и больше не проснулась.

– Я не знала. Мне всегда говорили, что ее смерть наступила из-за отказа внутренних органов.

Его темный и затравленный взгляд остановился на мне. Данте провел пальцем по моим щекам, вытирая слезы.

– Я хотел, чтобы все так думали. Я никому не говорил.

Я задрожала рядом с ним, слишком подавленная, чтобы что-то сказать, и уткнулась лицом ему в шею, нуждаясь в его тепле и аромате. Данте нежно поглаживал мой живот.

– Если бы я только знала, то не давила бы на тебя так.

– Вэл, ты на меня не давила. Женившись на тебе, я дал клятву заботиться о тебе и стараться стать хорошим мужем, а я не привык относиться легкомысленно к своим клятвам. Я человек чести, и все же не выполнил обещаний, которые дал тебе.

– Но почему ты согласился на женитьбу, если знал, что будет так тяжело?

– Мой отец хотел, чтобы я женился, и я знал, что начинаю выглядеть слабым потому, что не мог отпустить Карлу, поэтому сделал то, что, как считал, будет лучше для моих притязаний на власть. Казалось, ты была для меня идеальным вариантом.

Это прозвучало так, как будто не была, но я его не перебивала.

– Я думал, что ты не захочешь близости так скоро после смерти своего первого мужа.

При упоминании об Антонио у меня перехватило горло, но я справилась с этим.

– Я бы так и поступила, если бы мы любили друг друга или у нас было что-то, хоть немного похожее на настоящий брак.

– Я не виню тебя за желание чего-то настоящего после того, как Антонио просто использовал тебя. Что еще хуже, ты вышла замуж за другого мужчину, который тоже использовал тебя в своих целях. – Он тяжело вздохнул.

– Так значит, когда ты решил жениться на мне, спать со мной ты не собирался?

Данте мрачно засмеялся.

– Я не так благороден. Нет, я думал, что исполню супружеский долг, а потом буду спать с тобой, когда захочу, без всякой эмоциональной привязанности.

– Тогда почему ты не взял меня в нашу первую брачную ночь или в последующие дни?

– Я хотел. Приведя тебя в свою спальню той ночью, я не мог думать ни о чем, кроме как сорвать твое платье и взять тебя. Я был зол. Я хотел трахать тебя до тех пор, пока не избавлюсь от этой злости, но потом ты выпорхнула из ванной в этой скромной шелковой ночной рубашке. Моя жена, выглядящая как истинная леди, и этот твой гребаный взгляд, полный надежды и неуверенности… И я понял, что не смогу тебя так использовать.

Мои губы приоткрылись от удивления.

– Ты догадался, что у меня никогда не было мужчины?

– Нет, – покачал головой Данте. – Я бы сказал, что ты была неопытна в своих заигрываниях и попытках соблазнить меня, но я подумал, что твой первый муж доминировал в спальне и не разрешал тебе проявлять инициативу, хоть это и не соответствовало моему мнению об Антонио.

– Что, я была настолько неуклюжей? – спросила я, смущенно хихикнув. Казалось невероятным разговаривать с Данте вот так открыто. А нежиться в его объятиях без его попыток отстраниться – еще лучше.

Губы Данте скривились в усмешке.

– Я человек, гордящийся своим самообладанием. Уж поверь, большинство мужчин не смогли бы противостоять твоему очарованию. По правде говоря, когда я узнал, что буду первым, сдерживаться стало еще труднее. Это, наверное, чисто мужская фишка, но я хотел пометить тебя.

– Это звучит слишком анималистично.

– Так и есть. До того, как женился на тебе, я не хотел неопытную невесту, но как только узнал о тебе правду, мне было тяжело думать о чем-то другом, кроме как сделать тебя своей. – Взгляд Данте опустился на мой круглый живот, на котором все еще покоилась его рука. – И мысль о том, что ты носишь моего ребенка, заставляет меня гордиться. Хотя на самом деле это не то, что должно вызвать подобное чувство во мне. В конце концов, оплодотворить свою жену – не настолько большое достижение.

Я покачала головой с улыбкой, которая медленно угасла на моих губах, когда мои глаза встретились с глазами Данте.

– Мне это нравится. Мне нравится говорить с тобой, как настоящие муж и жена. Пожалуйста, не отдаляйся от меня опять. Я не могу вернуться к одиночеству.

Данте сжал мою щеку.

– Я не буду. Я постараюсь быть лучшим мужем, каким только смогу, но, вероятно, все равно буду гораздо менее достойным, нежели ты заслуживаешь. Я неэмоциональный человек и ненавижу публичные проявления чувств, но я не буду больше игнорировать тебя. Это я могу обещать.

Я поцеловала его.

– Спасибо.

Мы лежали в молчании рядом друг с другом, пока я не почувствовала, что наша дочь пошевелилась. Я быстро передвинула руку Данте, чтобы он тоже это ощутил. Он замер.

– Ты чувствуешь, как она шевелится?

Данте кивнул. Он ничего не сказал, но теперь я знала, что это не из-за того, что его не трогало происходящее. Улыбаясь, я снова опустила голову ему на плечо.

– Когда я смогу вернуться домой?

– Завтра. Они хотят оставить тебя на ночь.

– Ладно.

Мне не очень нравилось это. Я волновалась, что останусь так надолго вдали от Данте. Не потому, что я цеплялась за него или не могла побыть одна. Нет, я боялась, что, несмотря на свое обещание, Данте найдет причины отдалиться от меня в очередной раз, если мы не будем рядом сразу после того, как пришли к согласию и пониманию.

– Я останусь с тобой. Я не позволю тебе быть здесь одной, – произнес он, как будто знал о моих тревогах, и мое сердце наполнилось благодарностью. – И я уже сообщил Лео, что какое-то время ему придется самому руководить казино.

– Ты не хочешь, чтобы я работала?

– Врач сказал, что тебе нужно по возможности больше оставаться в постели, так что работать ты не сможешь. Когда родится ребенок, и ты будешь чувствовать себя достаточно хорошо, мы сможем поговорить о том, чтобы найти новую работу.

– Это разумно, – кивнула я и, отстранившись, снова поцеловала его.

Теперь, когда он мне позволил, я хотела делать это снова и снова. Вскоре мое дыхание участилось, но Данте качнул головой:

– Нет. Тебе необходимо отдохнуть.

– Врач сказал что-то о сексе?

– Из-за разрыва секс – слишком большой риск. Это может привести к инфекции или вызвать увеличение разрыва.

– Значит, мы не сможем заниматься сексом в течение трех месяцев, если я доношу до полного срока?

– Да. Это так.

Я знала, что некоторые мужчины заводят любовниц, когда их жены беременны. Мне казалось, что Данте не такой, но все же меня это беспокоило. Было бы не так сложно, если бы мне не нравился секс. Три месяца, а, возможно, и больше, без какого-либо облегчения – звучало как вызов.

Данте разгладил складку между моих бровей.

– О чем ты думаешь?

– Ты справишься с этим?

– Ты имеешь в виду, обойдусь ли я без секса? – спросил он с едва заметным весельем в голосе. – Да. Я уже говорил, самоконтроль для меня не проблема.

– Надеюсь, у тебя хватит его для нас обоих.

Данте поцеловал меня за ушком.

– Я и не говорю, что это будет легко. Я всегда хочу тебя, Валентина. Ты сводишь меня с ума, но я не сделаю ничего, что могло бы подвергнуть опасности нашего ребенка.

– Я знаю. И я тоже. – Я улыбнулась. – Я все еще поверить не могу, что в скором времени у нас появится маленькая девочка. Когда мы приедем завтра домой, я покажу тебе кое-что, что сегодня купила.

Я не могла дождаться, чтобы посмотреть на его лицо, когда он увидит комбинезон с надписью. Мне ненавистна была сама мысль, что нечто такое ужасное, как разрыв пузыря, наконец, сблизило нас, но я была рада, что это случилось. Теперь мы будем вместе с нетерпением ждать рождения нашей дочки.

* * *

Когда мы входили в дом, Данте придерживал меня за талию, хотя я была в состоянии идти самостоятельно. Я хорошо себя чувствовала. Может, помогало лекарство. А может, наша малышка решила, что ей нравится у меня в животе, когда ее родители все выяснили. Конечно, я понимала, что должна быть осторожнее. Мне нужно было избежать риска родов в ближайшие несколько недель, ведь нашей девочке еще нужно было подрасти.

Данте собирался проводить меня в гостиную, но я покачала головой.

– Мне необходимо принять душ. – Данте подхватил меня на руки и понес наверх. Я была высокого роста, и наверняка Данте нелегко было взбираться с моим весом. Когда он поставил меня на верхней ступеньке лестницы, я сказала: – Тебе не нужно носить меня. Ты не всегда будешь рядом, когда мне придется подняться наверх.

– Валентина, я не хочу, чтобы ты сама поднималась по лестнице, – сказал он голосом, не терпящим возражений. – Если не будет меня, чтобы помочь тебе, тогда ты вызовешь одного из охранников.

Я поняла, что в этом вопросе он не уступит, и порадовалась его попыткам позаботиться обо мне.

– Хорошо. Обещаю.

Зайдя в нашу спальню, я увидела, что кто-то, скорее всего Габи, принесла пакеты с моими покупками и поставила их на стул перед туалетным столиком. Я подошла к нему и вытащила тот комбинезончик, который купила вчера, прежде чем мне стало плохо. Я показала его Данте.

– Ну, что скажешь? – Мой голос дрожал от волнения.

Мне было немного стыдно испытывать такое воодушевление после того, что случилось вчера, но у меня было слишком много надежд, чтобы позволить беспокойству затмить радость. Данте поднял бровь.

– Сомневаюсь, что кому-то потребуется напоминание.

Я рассмеялась.

– Биби сказала то же самое. Но это мило, правда?

Его рука обвилась вокруг моей талии.

– Мило. Но я думал, ты не знала, девочка это или мальчик?

– Я и не знала, но Биби захотела купить одинаковые комбинезоны. Она очень надеялась, что будет девочка, чтобы наши дочери могли быть лучшими подругами. Она сойдет с ума от радости, когда я ей расскажу. – Я сделала паузу. – Ты уже сообщил своим родителям, что это девочка?

Данте слегка нахмурился.

– Я разговаривал с матерью прошлой ночью после того, как ты заснула. Она рада за нас.

– А твой отец нет?

– Он еще не связался со мной. Он, вероятно, пытается молчанием показать мне свое недовольство.

– Серьезно? Не то чтобы у нас была возможность выбора. И я терпеть не могу эту зацикленность на мальчиках. Девочка тоже достойна любви.

– Тебе необязательно меня убеждать, – сказал Данте. – Но мальчики это то, что укрепляет Синдикат, в то время как девочки – только слабое звено, которое мужчины должны защищать. Так всегда и было. Я не думаю, что это изменится в скором времени.

– Ты не знаешь, приняли хоть одну женщину в какую-либо Семью в Северной Америке или за ее пределами?

Данте криво усмехнулся.

– Это стало бы для меня новостью. И этого не случится. Я бы не хотел, чтобы моя дочь была частью Синдиката. Я хочу, чтобы она была в безопасности и защищена. Я не хочу крови у нее на руках.

– Но ты хочешь этого для нашего будущего сына? – тихо спросила я. Данте убрал прядь волос с моего плеча.

– Таков уж порядок вещей, Вэл. Я буду защищать всех наших детей столько, сколько смогу, но, в конце концов, нашему сыну все же придется противостоять опасностям нашего мира. Но он будет сильным.

– Отец всегда держал моего брата Орацио в строгости, а твой собственный отец пытал тебя, чтобы ожесточить. Иногда я не хочу сына, потому что боюсь, что ему придется пройти то же самое. – Я не думаю, что смогла бы наблюдать со стороны, как Данте подобным образом обращается с нашим сыном. Даже моя мать иногда защищала Орацио, когда папа был слишком строг. Не то чтобы он издевался над Орацио, как когда-то Фиоре над Данте.

– Мне придется быть строже с нашим сыном, но я не буду похож на своего отца, клянусь.

Я кивнула. Я ему поверила.

А затем почувствовала накатившую усталость, хотя еще ничего не делала.

– Мне надо принять душ. Хочу поскорее лечь.

Данте последовал за мной в ванную, не сводя с меня глаз, пока я снимала туфли. Я потянулась к молнии платья на спине, но Данте опередил меня. Его палец прошелся вдоль моего позвоночника, когда он расстегивал молнию, и я ощутила это всем телом, вплоть до кончиков пальцев на ногах. Платье упало к моим ногам. Теперь я осталась в одних колготках. Данте стянул их вниз по моим ногам, затем позволил своему взгляду медленное путешествие по моему телу и опустился передо мной на колени. Больше всего на свете мне хотелось упасть в его объятья и почувствовать его внутри.

Облизнув губы, я прошептала:

– Это будет нелегко.

Данте выпрямился, и выражение его лица подтвердило мои слова.

– Прими душ. Я подожду здесь на тот случай, если тебе станет нехорошо.

– Ты можешь принять душ со мной.

Данте поколебался, но кивнул. Когда он освободился от одежды и повернулся ко мне, я увидела, что он уже возбужден.

– Я думала, у тебя есть самоконтроль, – поддразнила я.

Данте помог мне зайти в душевую кабину.

– Он у меня есть, иначе мои пальцы уже погрузились бы в твое влажное тепло.

Он включил душ, позволив политься на нас теплой воде, закрыл дверцу кабинки и повернулся ко мне, обхватив мои бедра.

– Откуда ты знаешь, что я влажная?

Данте взял губку и нежно провел по моей груди и животу. Затем он наклонился ближе, пока его рот не оказался возле моего уха.

– Потому что видел это, когда стоял перед тобой на коленях. Ты была влажной для меня.

Да, была. Мне кажется, я никогда не хотела его сильнее, чем сейчас, когда нам запретили заниматься сексом. Мы намыливали друг друга губкой, иногда целуясь, и с каждым мгновением наше дыхание все больше учащалось. Член у Данте покраснел и стал каменным.

– Хочешь, я тебе отсосу? – прошептала я, прижимаясь к Данте. Он застонал, когда я обхватила пальцами его член, но затем остановил мои движения и убрал руку от себя.

– Нет, – прохрипел он. Он звучал не слишком убедительно. – Я в порядке.

Он развернул меня, прижав спиной к своей груди, и его член оказался зажат между его животом и моей спиной. Данте обнял меня за живот и нежно поцеловал в шею.

– Думаю, нам пора выходить. Тебе нужно прилечь.

Я не стала возражать. Все эти поцелуи не помогали погасить мое желание. Данте помог мне вытереться насухо, и ему стало заметно легче, когда я наконец облачилась в удобную атласную пижаму и растянулась на кровати. Нам с Данте предстояло бороться с нашими желаниями в ближайшие несколько недель. Ребенок был важнее всего на свете.

Данте бережно держал меня в своих объятиях, время от времени запуская пальцы мне в волосы.

– Спасибо, что никогда не сдавалась, Вэл.

– Я знала, что однажды мое упрямство пригодится, – ответила, улыбнувшись.

* * *

Спустя шесть недель врачи решили сделать кесарево сечение. До конца срока оставалось еще восемь недель, но риск заражения стал слишком велик. Данте не отходил от меня ни на шаг, когда мне разрезали живот. Его присутствие, успокаивающий взгляд, абсолютный контроль и сила, которые он излучал, очень помогли мне. Я знала, что рядом с Данте все пройдет гладко. Как будто только одной своей силой воли он мог все исправить. Данте может заставить вас поверить, что он контролирует ситуацию, даже когда это не так.

Он держал меня за руку во время всей операции, и, когда раздался первый крик, он взглянул мне в глаза, прежде чем мы вместе повернулись к нашей малышке. Сморщенную и испачканную, медсестра показала нам ее. Я отпустила руку Данте.

– Иди к нашей дочери. Ступай.

Кажется, ему не хотелось отходить от меня, но, поцеловав меня в лоб, он выпрямился и направился к другому концу операционного стола. У Данте даже не дернулся ни один мускул от такого количества крови, но я другого и не ожидала. Если медсестры и врачи и удивились его спокойствию, то им удалось это скрыть, или, возможно, они поверили слухам о Данте, что он является Доном мафии. Конечно, никто никогда не подтвердит эти подозрения. Через несколько минут медсестра вручила ему нашу дочку, завернутую в одеяло. В руках Данте она казалась крошечной, когда он смотрел на нее самым нежным взглядом, какой я когда-либо видела. В нем тут же появилось что-то свирепое, заменившее нежность, когда он поднял глаза и увидел, что медперсонал и врачи наблюдают за ним. Я поняла, что наша дочь будет в безопасности.

В глазах Данте читалась решимость защитить и уничтожить все и вся, что могло навредить ей. С дочерью на руках он приблизился ко мне и опустился на стул рядом с моей головой, чтобы показать мне нашу малышку. Я знала, что врачу придется вскоре забрать ее. Она проведет несколько дней в инкубаторе, прежде чем сможет вернуться домой вместе с нами.

– Она такая красивая, – прошептала я. Меня не заботило, что врачи накладывали мне швы, или что мы с Данте были не одни.

– Она такая же, как ты, – тихо сказал Данте. Я провела пальцем по ее щеке. Она уставилась на меня стеклянным взглядом. Ее волосы были такими же светлыми, как у Данте, хоть и все еще спутанными. Она была очень крошечной, и мне хотелось защитить ее любой ценой.

– Анна, – произнесла я, впервые назвав ее по имени, которое мы с Данте выбрали всего несколько дней назад. – Твой папочка всегда будет любить тебя и заботиться о твоей безопасности.

Данте поцеловал в лобик Анну, а затем меня.

– Тебя и Анну, вас обеих.

Я взглянула в его глаза, и слезы, которые я до этого момента с успехом сдерживала, наконец полились по щекам.

Эпилог

Я со вздохом опустилась в наполненную горячей водой ванну. Анна наконец заснула в своей кроватке, и Габи должна была провести ночь вместе с ней в детской, чтобы проследить, что с ней все будет в порядке. У Данте была встреча с моим отцом в кабинете. Хотя я подозревала, что внезапное увеличение коротких встреч было результатом желания моего отца видеть Анну как можно чаще. Он определенно не разделял разочарование Фиоре Кавалларо от того, что получил внучку вместо внука. С рождения дочери прошло всего пять недель, и я уже с трудом могла представить, каково было без нее. Но сегодня мне нужно немного времени для себя… и для Данте. К счастью, у Анны наступил период долгих отрезков непрерывного сна. Она иногда спала больше пяти часов, не просыпаясь.

Я откинула голову на бортик ванны и закрыла глаза, впервые за этот день расслабляясь. Мои пальцы зудели от желания скользнуть между ног, чтобы снять напряжение, но я удержалась. Прошло несколько месяцев со времени нашей последней близости с Данте, и сегодня я собиралась это изменить. Данте был само терпение, но от меня не укрылось, что у него стало уходить больше времени на то, чтобы принять душ. Мне не нужно было гадать, чем он там занимается. Теперь, когда мои швы рассосались, я не могла дождаться, когда снова буду с ним. Только в этот раз все будет иначе. Впервые я поняла, что он любит меня, когда он занялся со мной любовью, даже если Данте никогда не произнес этого слова вслух. То, как он смотрел на нас с Анной, стоило дороже всех признаний в любви в мире.

– Вэл? – позвал Данте. Я услышала, как он вошел в спальню, а мгновение спустя оказался в ванной. Его взгляд задержался на холмиках моей груди, покрытых пеной. В своем темно-сером жилете и брюках он смотрелся дьявольски сексуально. Две верхние пуговицы его белоснежной рубашки были расстегнуты, а рукава закатаны, обнажая крепкие мышцы. – Я проверил Анну. Она спит. Габи напевает ей колыбельные.

– Это замечательно, – произнесла я, улыбаясь.

По предложению Данте мы перенесли детскую в ту комнату, которую он когда-то делил со своей первой женой. Учитывая, что она находится через три двери от нашей спальни, мне не пришлось бы беспокоиться о том, что Габи может нас услышать. Глаза Данте были практически прозрачными от желания, но он просто застыл в дверях. Его самообладание было непревзойденным, что немного разочаровывало.

– У тебя усталый вид, – осторожно заметил он. – Хочешь немного отдохнуть? – Его тело говорило совсем другое. Растущую выпуклость в брюках трудно было не заметить.

Я с улыбкой покачала головой и выпрямилась, позволяя воде и пене стекать по моему обнаженному телу, когда встала перед Данте. Его взгляд оставил обжигающий отпечаток на моей коже, когда скользнул вниз к развилке между моих бедер. Моя рука дернулась, чтобы прикрыть тонкий, но ярко красный шрам от кесарева в низу моего живота. До сих пор мне всегда удавалось скрыть его от взгляда Данте. Врач сказал, что со временем он побледнеет, но никогда не исчезнет полностью.

Приблизившись ко мне, Данте мягко отодвинул мою руку, открывая мой шрам.

– Не прячься от меня.

– Я боюсь, что тебе будет неприятен вид моего шрама.

Данте хрипло рассмеялся. Он обхватил меня за талию. В его глазах читался собственнический голод.

– Ты похожа на богиню, Вэл. Твой шрам не сделает тебя менее желанной. Или ты считаешь мои шрамы отталкивающими? У меня их множество.

– Нет, конечно нет. Но ты мужчина. Для женщин все по-другому.

Данте осторожно погладил мой шрам.

– Он делает тебя еще красивее в моих глазах, потому что я знаю, откуда он у тебя.

Я положила руки ему на плечи, намочив рубашку, но Данте, кажется, не возражал. Его глаза блуждали по моему телу. Я наклонилась вперед и поцеловала его.

– Ты нужен мне, Данте. Ты так сильно мне нужен.

В глазах Данте пылало желание.

– Ты уверена? Ты достаточно оправилась? Я не хочу сделать тебе больно.

Мое сердце разрывалось от любви к нему. То, что он сначала спросил меня, вместо того, чтобы бросить на кровать и взять, как ему того хотелось, много значило. Одной рукой он уже нежно поглаживал полушария моей попки, что очень отвлекало.

– Ты не сделаешь, – ответила я. – Главное – не торопиться, и все будет в порядке.

Последнее, чего мне хотелось, – делать что-то неторопливо. Я жаждала сорвать с Данте одежду, облизать каждый дюйм его кожи и заставить его врезаться в меня снова и снова.

Данте ничего не ответил, но помог мне выйти из ванны и завернуться в пушистый халат. Он растирал меня сквозь толстую ткань, пока моя кожа не высохла, а дыхание не участилось. Данте подхватил меня на руки и отнес в спальню, где опустил на кровать. Когда он посмотрел на меня сверху вниз, мои пальчики на ногах поджались от предвкушения Он медленно забрался на кровать и потянул за пояс моего халата. Рывок, и полы халата распахнулись, открывая меня для его глаз.

– Такая красивая, – произнес он хрипло. – Я скучал по твоему вкусу.

Его слова вызвали прилив возбуждения у меня между ног, и я приподняла бедра в молчаливом приглашении. Данте ухмыльнулся, затем опустил голову и начал целовать мою грудь и живот. Я одеревенела, когда его губы коснулись моего шрама, и не потому, что было больно. Но Данте не отступил. Кажется, мое содрогание вызвало у него решимость обратить особое внимание на эту часть моего тела. Он поднял на меня глаза и еще раз поцеловал шрам. Этот безжалостный взгляд не отпускал меня до тех пор, пока мои мышцы, наконец, не расслабились под его губами. Вслед за еще одним быстрым поцелуем он спустился ниже, раздвинул мои ноги, а затем погрузился языком между моих складок. Я вскрикнула, уже находясь так близко к краю, что чувствовала, как мышцы ног напрягаются в предвкушении. После нескольких его поглаживаний и нежных укусов меня накрыл оргазм.

– Данте! – Я запустила пальцы ему в волосы, прижимая к себе и качаясь на волнах удовольствия, которое он мне дарил.

Данте поднял голову и оставил поцелуй на внутренней стороне моего бедра, прежде чем сесть. Я сделала то же самое, потянувшись к его жилету и стягивая его с плеч, затем дрожащими руками принялась расстегивать его рубашку.

– Встань, – скомандовала я задыхающимся шепотом. Данте подчинился, удивленно сверкнув глазами. До половины стянув с него брюки, я позволила его твердому члену вырваться на свободу. Я не отрываясь смотрела на Данте, когда взяла в рот его член, ощущая на языке солоноватый привкус его предэякулята, когда он скользнул мне в горло. Данте застонал, сделав несколько движений туда и обратно из моего рта, прежде чем отступил на шаг назад, остановившись вне пределов моей досягаемости.

– Как бы приятно это ни было, я чувствую, что очень скоро кончу, если ты продолжишь в том же духе. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я хочу тебя.

Данте протянул руку, и я приняла ее без колебаний, позволив ему поднять меня на ноги. Он скинул халат с моих плеч, и тот растекся вокруг моих ног, а в следующий миг я уже была в объятиях Данте, который прижимал меня к своему твердому, теплому телу. Он двинулся вместе со мной назад, пока мои ноги не уперлись в кровать, и я не упала на мягкий матрас. Данте опустился рядом со мной. Я в замешательстве нахмурила брови, когда он развернул меня на бок.

– Что ты делаешь?

Он скользнул позади меня, прижимаясь грудью к моей спине, его член упирался мне в бедро.

– Мы попробуем другую позу. Тебе так будет легче, и мой вес не будет на тебя давить.

– Хорошо, – согласилась я дрожащим от волнения голосом.

– Твоя таблетка уже действует?

Я быстро закивала.

Данте уткнулся носом мне в шею, пробежавшись рукой по груди, вниз по животу, пока не скользнул между ног. Он погрузился в меня одним пальцем, затем вторым, вырвав из меня стон.

– Ты готова, – прорычал Данте.

Я была более чем готова. Я отчаянно в нем нуждалась. Все тело изнывало без него. Данте провел рукой по внутренней стороне бедра, затем подцепил ладонью колено, приподняв мою ногу, пока ступня не встала на кровать, а ноги не открылись. Он притянул меня еще теснее к своему телу, обнимая и направляя член к моему центру. Затем медленно ввел в меня головку, и я зажмурилась от ощущения растяжения. Данте обхватил ладонью мою грудь, целуя местечко у меня за ушком и проталкиваясь сантиметр за сантиметром внутрь. Когда он наполнил меня до краев, воздух в легких закончился.

– Боже, Вэл, в тебе так тесно, – резко выдохнул Данте.

Перерыв был слишком долгим, и мне пришлось снова привыкать к его размеру. Данте замер, наши тела слились вместе, его член растягивал меня. Данте поглаживал меня по бедру и животу.

– Ты в порядке?

Я оглянулась на него через плечо и поцеловала в губы, прежде чем отстраниться и прошептать:

– Я скучала по тебе. – Данте провел пальцами по складкам и начал нежно вырисовывать круги на чувствительном бутоне. – Пожалуйста, двигайся, – практически умоляя, простонала я.

И Данте задвигался. Он вышел почти полностью и скользнул обратно, внутренние мышцы у меня расслабились, и он взял восхитительно медленный ритм. Мы ощущали себя единым целым, двигаясь в унисон. Дыхание ускорилось, как и толчки Данте, но он держал меня в объятиях, прихватывая губами мне горло. Не знаю точно, как долго мы занимались любовью, удовольствие медленно росло, пока внезапно я не вонзилась пальцами ног в матрас, отчаянно нуждаясь в освобождении, и когда оно, наконец, наступило, Данте излился в меня с хриплым стоном.

Он не стал выходить из меня сразу после, а притянул еще теснее в свои объятия. Мое дыхание медленно восстанавливалось, в то время как Данте прокладывал дорожку поцелуев по шее до тех пор, пока не поймал губами мочку моего уха. Я застонала и выгнулась навстречу его пальцам, снова затеявшим игру между бедер.

– Как насчет еще одного раунда? – хрипло спросил он. Меня не хватило на большее, чем просто кивнуть, в то время как другой рукой Данте потянул меня за сосок, и я поняла, что член снова начал твердеть во мне. Он вышел из меня, отчего я смущенно посмотрела на него. Нежно погладив меня по попке, он сел и раскинул руки, приглашая в объятия.

– Еще одна новая позиция? – возбужденно спросила я.

Член Данте был настолько тверд, что почти упирался в его упругий живот. Я подползла и, присев на корточки, медленно опустилась на него. Я обняла Данте за шею, из-за чего мы прижались друг к другу грудью. Обхватив мою задницу руками, Данте направлял меня вверх и вниз на члене.

– Смотри на меня, – хрипло потребовал он. Я распахнула глаза, встретившись с его обжигающим взглядом. – Мне нравится смотреть в твои глаза, когда я в тебе.

Мы сплели наши взгляды, в то время как дыхание ускорялось, мои движения превратились в дрожь, я закричала, кончая, а Данте с хриплым стоном последовал за мной. В его взгляде было все то признание в любви, которое мне было так нужно, когда мы прижимались друг к другу, не желая отрываться даже сейчас, когда были истощены и удовлетворены.

Данте медленно откинулся на спину, увлекая меня за собой, так что я вытянулась на нем. Глупая улыбка расползалась по моему лицу, когда я посмотрела вниз на Данте, на его спутанные волосы, проступившую щетину, беззащитное выражение лица. Уткнувшись лицом ему в шею, я прошептала:

– Я люблю тебя.

Обхватившие меня руки Данте сжались, и он поцеловал меня в макушку. Я закрыла глаза, прислушиваясь к какофонии стука наших сердец.

Так мы пролежали долго. Мне совсем не хотелось шевелиться, но в конце концов мы оказались под душем.

Затем мы на цыпочках прокрались в детскую. Габи сидела в кресле-качалке, читая книгу, но тут же встала, завидев нас.

– Можешь идти, – прошептала я. – Мы останемся с ней до утра.

Габи кивнула и вышла, беззвучно закрыв дверь. Анна лежала в своей кроватке, сжав крошечные ручки в кулачки, а лицо ее было безмятежно. Она была все еще маленькой, но очень выросла с тех пор, как нам разрешили забрать ее домой из больницы две недели назад. Я на цыпочках подошла к ее кроватке и положила руки на край. Мне не терпелось погладить ее румяную щечку, но я не хотела будить ее. Мне нравилось наблюдать за ней в эти моменты покоя. Я никогда не чувствовала себя более умиротворенно. Данте подошел ко мне сзади и обнял за талию, прислонившись головой к моему виску.

– Я никогда не позволю, чтобы что-нибудь случилось с тобой или с Анной. Я буду защищать вас до последнего вздоха.

Я знала, что он так и сделает.

На это потребовалось время, и мы столкнулись с определенными препятствиями по пути, но наконец у меня было то, чего я всегда хотела: муж, который заботился обо мне, и прекрасный ребенок, которого мы оба любили больше всего на свете. Кажется, я наконец-то добралась туда, где и должна была быть.

Примечания

1

Этим словом называют фанфики про любовь, причём в них не будет никакой интриги, переживаний и терзаний, всё описывается по-доброму

2

Оксфорды – туфли, боковины которых пришиты под союзкой («передком»).

3

Олдтаймер (англ. Oldtimer) – старинный, раритетный автомобиль. Как правило, под этим словом имеют в виду машину, выпущенную более 30 лет назад.

4

Ньокки – итальянские клёцки, обычно овальной формы.

5

Будапештеры (Budapester shoes) – это традиционная венгерская модель туфель, названная в честь Будапешта.

6

Вите́лло тонна́то – блюдо из тонко нарезанных кусочков маринованной телятины, приправленных крем-соусом, одной из составляющих которого является тунец.

7

Сальтимбокка – блюдо римской кухни. Сальтимбокка представляет собой тонкий шницель из телятины с ломтиком прошутто и шалфеем. Также вместо телятины иногда используют свинину или куриное мясо.

Content

Кора Рейли
Связанные долгом

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Примечания