Воланд де Морт

1. Из огня, да в полымя

Дальше всё было как в густом тумане. Не могу сказать, что я отключился полностью, скорее меня как будто накрыли толстым ватным одеялом, через которое мир воспринимался очень отдалённо и нереалистично. И видеть я мог только какие-то мутные тени, которые перемещались вокруг меня, и говорили что-то, сильно растягивая слова, как воспроизведение звука на сильно пониженной скорости. Так, что даже смысл разобрать было невозможно.

Наверняка это был такой магический эффект, который погружал в некую прострацию всех, кого накрыл собой. А я успел увидеть, что накрыло всех, кто был на крыше.

Казалось, что продолжается это всё бесконечно долго. Но ничто не длиться вечно, закончилось и это. Постепенно пелена стала спадать, и мир проступил из марева, наваливаясь на меня всей тяжестью реальности.

И реальность воспринималась, в самом деле, тяжело. Всё тело болело. Я бы даже сказал, что всё тело СНОВА болело. Только меня подлечили, и вот опять!

Болели суставы, которые выламывала мне кинетик, но не только. Видимо, я всё-таки упал, когда нас накрыло. А потом, похоже, меня не очень бережно транспортировали. А то, что транспортировали, это было сразу видно. Очнулся я в совершенно другом месте.

Судя по звукам, остальные тоже были здесь и тоже приходили в себя. Вот ведь как всё оборачивается. Только что я был у них в плену, а теперь мы все вместе оказались схвачены какими-то совершенно другими людьми и стали, можно сказать, товарищами по несчастью.

Чего ждать от новых фигурантов этой истории, я пока что не понимал. Могло оказаться, что это нормальные ребята, с которыми я быстро найду общий язык. Но рассчитывать на это особо не стоило.

Кем бы ни были пленившие нас, а в том, что это далеко не один человек, я не сомневался ни секунды. И у них наверняка есть какой-то свой интерес.

Старик, как старый и опытный пройдоха, поняв, что проиграл, будет пытаться договориться с ними и предлагать что-нибудь взамен. То, что первым делом он продаст меня, раскрыв, что я шаман, я не сомневался. Если этого будет мало, то и остальные его товарищи тоже пойдут в расход. Он сдаст всех, лишь бы выбраться самому.

Я по своему обыкновению не стал сразу демонстрировать, что пришёл в себя, а продолжил прикидываться бессознательным. Начал прислушиваться к происходящему вокруг, но кроме болезненного ворчания старика и тихой ругани цыганки толком ничего не слышал. Остальные, скорее всего, тоже были здесь, но вели себя более тихо.

Где-то наверху хлопнула железная дверь, загрохотали ботинки по гулкому металлу, но потом всё стихло. Как будто кто-то пришёл, встал где-то наверху, на железный балкон, и наблюдает оттуда за нами.

Странно говорить МЫ, за НАМИ, объединяя себя с бандой старика. Но фактически мы сейчас были в одной лодке, и с этим было ничего не поделать.

Я постарался понять, на чём именно я лежу. По ощущениям это был металл. Здесь вообще было прохладно и как будто даже пахло железом. Словно мы находимся в какой-то бочке или железном резервуаре.

Приоткрыв слегка глаза и взглянув сквозь ресницы, я убедился в том, что это действительно так. Мы все находились как будто в железном кубе, или в пустом железном бассейне. То, что это тюремная камера или просто место для содержания пленников я понял сразу. Ни на что другое это похоже не было.

— Я смотрю, вы потихоньку приходите в себя? — раздался сверху голос Валентина, — давайте, очухивайтесь поскорее. Не так уж сильно я вас «придавил», чтобы валяться здесь овощами столько времени. Скоро к вам пожалует наш господин, к его приходу вы должны быть в форме и готовы к разговору. Иначе гнев его будет ужасен! Даю вам десять минут!

После чего ботинки вновь прогрохотали по металлу, и хлопнула железная дверь.

Я решил, что уже можно не прикидываться спящим, и резко сел. Картина, которая открылась моим глазам, почти полностью соответствовала моим представлениям по смыслу, но при этом совершенно иначе выглядела.

Как я и предполагал, мы были в каком-то железном резервуаре, где внизу не было никаких входов и выходов. Только наверху. Я посмотрел на старика с его бандой, и вспомнилась банка с пауками. Они были очень на них похожи.

Я нашёл взглядом кинетика. Она сидела, прислонившись спиной к стене, и вид у неё был довольно потерянный. Похоже, девочка считала своих боссов непобедимыми авторитетами, и произошедшая за последние дни полоса неудач, закончившаяся пленом, несколько изменила её представление о происходящем и, можно сказать, слегка отрезвила.

Людей здесь, кстати, было больше, чем находилось на крыше в момент инцидента. Похоже, что эти дотошные ребята выгребли и тех, кто ныкался в здании. Что ж, хороший системный подход. Зачищать, так полностью.

— Ну чего, дед, допрыгался? — усмехнувшись, сказал я, встретившись со стариком глазами.

— Мы выберемся, а ты нет! — злобно сказал, как будто плюнул, тот.

— Ну, ну! Если думаешь, что сможешь меня выгодно продать, то ошибаешься. Зачем им платить за то, что уже у них? — сказал я, стараясь демонстрировать бодрое расположение духа. Хотя чувствовал себя не совсем так уверенно, как хотел показать.

— Сломай его! Доведи дело до конца! — резко сказал старик, повернувшись к кинетику.

Она ответила ему усталым взглядом, но даже не пошевелилась. Молодец девочка. Чувствует, что как было, уже больше не будет, и что подчиняться сейчас старику, это с большой долей вероятности рыть себе могилу. Он будет заставлять её делать то, что навредит в первую очередь ей самой.

— Сучка! — с ненавистью глядя на неё, сказала цыганка.

Это было прекрасно! Что может быть лучше, чем конфликт между твоими врагами? Ничего!

Да, понятно, что ситуация была гораздо более сложной. Новые игроки, которые поместили нас в этот «железный мешок», ещё не озвучили своих намерений относительно нас. Я затруднялся пока что делать выводы по поводу сложившейся ситуации. Конечно, эти ребята могли оказаться упырями похуже старика со своей бандой. Но с другой стороны, могли быть и вполне нормальными людьми, которые стараются жить по человеческим законам.

Но, поскольку информации о них сейчас было слишком мало, я сосредоточился на тех, кто был рядом со мной. Хотелось ещё плеснуть маслица в огонь их взаимного недовольства и отчаяния. А от них веяло именно отчаянием, не больше и не меньше.

Возможно, сказывался эффект высокой базы. Ведь совсем недавно они чувствовали себя на вершине мира! Им казалось, что они ворочают крупными делами, организуют атаки на убежище, кошмарят целый район, заставляя его жителей плясать под свою дудку. Собирают вокруг себя банды, формируя небольшую армию в несколько сотен человек… а потом вдруг раз, и они оказываются сидящими в железном резервуаре. Любой бы расстроился на их месте!

То ли дело если ты голодал, спал под открытым небом, подвергался постоянным избиениям, тогда такое место ты можешь воспринять как подарок! Как будто тебя поселили в гостиницу… здесь я, может, слегка и преувеличиваю, но суть в том, что всё в этом мире относительно.

Ко мне подошёл один из их банды и, слегка пнув мне в бедро ногой, сказал:

— Слышь, заряди меня маной, ты же шаман!

Я не спеша встал, и хотел наказать этого дебила, впечатав шар плазмы прямо в харю, но с удивлением понял, что не могу пользоваться магией. Шар не получался! Я не подал вида, что даже пытался, решив не делиться с остальными этой информацией, если они сами ещё этого не поняли.

Пришлось просто двинуть придурку кулаком в переносицу, а когда он отшатнулся, добавил ногой в живот, и после того как он согнулся, ещё добавил каблуком в голову, заставив отлететь к противоположной стене.

Надо сказать, у окружающих это не вызвало никаких эмоций. Никто не кинулся ему на подмогу, а только проследили за полётом и продолжили заниматься своими делами.

Хороший знак! Им уже наплевать друг на друга, и каждый будет выживать, как сумеет. Так что с этой организованной группой дело иметь больше не придётся, максимум с отдельными идиотами вроде этого. Одной проблемой меньше.

Упав возле стены, мужик принялся стонать, ворчать и материться, но обратно в атаку не бросился, и я тут же потерял к нему интерес.

То, что я не смог создать плазменный шар, было очень любопытно! Похоже, что это место каким-то образом блокирует использование магии. Оно и понятно, это же тюремная камера для магов! Да, не каждый может такую построить, не каждый обладает необходимыми знаниями, чтобы её таким образом заколдовать, и уж тем более не каждый может ловить магов и сажать их в этот «ящик». Но, похоже, что у этих ребят напротив всех пунктов стоят зелёные галочки. Не знаю, кто они такие, но в глубине души я чувствовал, что это куда более серьёзная организация, чем банда старика и Водяного… который, кстати, тоже был здесь и, как обычно, в последнее время без сознания. Интересно, живой хоть…? Хотя нет, неинтересно!

Все немного поутихли, и постепенно в резервуаре повисла атмосфера томительного ожидания. Делать было нечего, только ждать, когда придёт анонсированный Валентином «господин».

Когда в следующий раз грохотнула железная дверь, по моим внутренним ощущениям прошло минут десять. Не удивлюсь, если ровно десять, как и обещал Валентин.

Сначала на металлическом балконе показался сам Валентин, одетый теперь в строгий костюм тройку, а вслед за ним появился и тот, кого мы все ждали. Местный «господин».

Одет он был ещё чуднее. На нём тоже был костюм, но какой-то старомодный. Пиджак был длинный и назывался, наверное, как-то по-другому, но я не знаю как. Под ним жилетка с блестящей вышивкой. Белая рубашка со стоячим воротником, и на нём повязан платок чёрного цвета. Вообще, его одежда на вскидку датировалась веком так восемнадцатым, может, девятнадцатым. Но это не точно, скорее всего, этот костюм не имел чёткого исторического контекста. Так, что-то в старинном духе.

Вид «господина» довершали рожки. Но даже отсюда было видно, что это были волосы, которые торчали непослушными прядями. И если бы торчал один, то можно было бы подумать, что человек только что снял шапку или забыл причесаться после сна. Но два симметричных и таких одинаковых, сразу говорили о том, что сделано это умышленно и эти торчащие локоны символизируют рога. Ещё он носил козлиную бородку, и вид его был в чём-то слегка демоническим. Демоническим с точки зрения стиля, а не магии. Что у него за дар ещё предстояло выяснить.

Вообще, смотрелся он эффектно, этого не отнять. Сразу внушал уважение. И ещё от него сразу веяло силой и властью. Не знаю, как это работает, но сыграть такое обычно нельзя. Это либо есть, либо нет. Он не старался казаться значимым или страшным. Просто вошёл и сразу понимаешь, что именно от него здесь всё зависит.

«Господин» облокотился на перила и долго смотрел вниз, разглядывая всех нас, поочерёдно переводя взгляд с одного на другого. Потом повернулся, посмотрел на Валентина, и тот, приблизившись вплотную, стал что-то нашёптывать ему на ухо.

«Господин» внимательно слушал, кивал, и переводил взгляд с одного пленника на другого, теперь уже, видимо, в зависимости от получаемой информации. Выслушав доклад, он ещё некоторое время смотрел вниз, а потом кивнул.

Это было сигналом для Валентина. Он откашлялся и с некоторым официозом в голосе произнёс:

— Дамы и господа! Позвольте вам представить нашего господина и хозяина этого места! Граф, Воланд де Морт!

Я не удержался и хохотнул, услышав его имя. «Граф» тут же взглянул на меня, но встретившись со мной глазами, неожиданно подмигнул и улыбнулся. Я тоже ответил ему улыбкой и лёгким кивком головы.

Этот обмен взглядами вдруг очень очеловечил местного хозяина в моих глазах. Да, может быть, он сделал это и специально, может быть, он так со всеми играет, но всё равно мне показалось, что с ним можно найти общий язык. Хотя… слишком сильно надеяться на это не стоило.

— Друзья мои! — заговорил Воланд де Морт бархатным голосом, — то, что вы оказались здесь, исключительно ваша собственная вина.

— Убей! — вдруг воскликнул старик, схватив цыганку за руку.

Он топнул ногой и направил свободную руку в сторону Графа.

Ничего не произошло, магия, как того и следовало ожидать, не сработала, и вид у старика с цыганкой был сейчас просто идиотский. Повисла пауза, в которой раздались мои очень медленные хлопки. Я аплодировал этим придуркам стоя.

— Браво! — добавил я, — просто, браво!

— Ты знал, что не получится? — с лёгкой улыбкой спросил Воланд де Морт, взглянув на меня.

— Да, — пожал я плечами, — я первым делом проверил, смогу ли использовать магию.

Конечно, я немного соврал, но ничего страшного. Пусть считает меня немного умнее, чем я есть.

— Скажи, за что они над тобой измывались? — спросил Воланд де Морт.

— Мы с ними воюем, — я решил говорить в основном правду, это лучшая стратегия, — они нападают на убежище, а я его защищаю… не один, конечно.

— Что вам сделало убежище? — спросил Воланд де Морт у старика, безошибочно определив лидера шайки.

— Не твоё дело! — злобно глядя на него снизу вверх, сказал старик.

— Естественно! — улыбнулся Граф, — я просто полюбопытствовал. Не хотите диалога, посидите здесь, пока не дозреете. А ты, — он кивнул в мою сторону, — можешь выйти отсюда. Будешь нашим гостем. Отпустить мы тебя сразу не можем, нужно убедиться, что ты говоришь правду. Но и держать тебя вместе с этими в камере тоже смысла нет.

— Я бы вышел, — оглянувшись по сторонам, сказал я, — только вот как?

— Вон же дверь! — сказал Граф и указал рукой на одну из стен.

И да, там была дверь! Железная, с ручкой, с замком… обычная дверь для такого помещения… только вот я готов поклясться, что секунду назад её там не было! Ну, или была, но её было не видно. Это, наверное, наиболее вероятная версия. Сделать, чтобы дверь не было видно, намного проще, чем заставлять её исчезать и появляться.

Я спокойно, даже более того, почти равнодушно направился к двери. Как будто именно такое развитие событий ожидал, и другого просто и быть не могло!

— У тебя есть какие-нибудь пожелания по отношению к твоим обидчикам? — вдруг, когда я был возле самой двери, спросил меня Воланд де Морт.

Вот этого я совершенно не ожидал, и пропасть между мной и бандой старика вдруг резко увеличилась. Я обернулся и окинул взглядом притихших и поникших людей, которые совсем недавно думали, что они что-то контролируют.

— А могу я это сказать не публично? — спросил я.

— Почему? — удивился Воланд де Морт, — говори смело, я сделаю так, что твои слова никому не навредят.

— Не будьте очень строги вот к этой девочке, — сказал я, указывая на кинетика, — она молодая и попала под дурное влияние. Думаю, что нужно дать ей шанс.

— Любопытно! — задумчиво сказал Воланд де Морт, — у тебя есть к ней какой-то личный интерес?

— Нет, — покачал я головой, — вообще никакого интереса. И если мы с ней больше никогда не увидимся, даже не расстроюсь. Просто она не такая, как они.

— Откуда тебе знать! — почему-то злобно процедила мне кинетик.

— Я не знаю, я предполагаю! — пожал я плечами, — и, естественно, могу ошибаться.

— Ладно, — кивнул Граф, — забирай её с собой.

— Пойдём! — махнул я ей рукой.

Она неуверенно встала, сделала ко мне пару шагов и остановилась, вопросительно глядя на старика.

— Останься, ты мне нужна! — резко сказал старик.

— А дедуля-то злой! — сказал Граф, — он хочет, чтобы ты разделила его печальную судьбу! Естественно, можешь остаться, выбор за тобой. Выбор… это самое сложное, что есть в нашей жизни. Сделать правильный выбор, это зачастую определить своё будущее!

— Если уйдёшь, я тебя уничтожу! — злобно проговорил старик.

И эта фраза оказалась для кинетика решающей. Дед пережал. Она вдруг приняла решение и стремительно зашагала к двери. Проходя мимо, она бросила на меня ненавистный взгляд и тихо сказала:

— Сволочь! Ты мне жизнь сломал!

После чего дёрнула за ручку, распахнула дверь и шагнула в темноту за ней.

— Не благодари! — вздохнул я и направился следом.

2. Теплый прием

Дверь я за собой, естественно, сразу же закрыл. Мы были в полной темноте, поэтому я попробовал зажечь небольшой светоч, и здесь это сделать получилось. Видимо, магия блокировалась только в самом резервуаре.

Перед нами был прямой и длинный коридор, противоположный конец которого терялся в темноте.

— Ты чего такая сердитая? — решил я ещё раз попробовать наладить диалог с кинетиком.

Она резко обернулась, взмахнула рукой, меня оторвало от пола и впечатало в стену под самым потолком. От моей головы до него оставалось сантиметров пять, не больше.

— Откуда ты свалился на мою голову? — раздражённо сказала кинетик, но я вдруг понял, что она находится на грани слёз, — всё же так хорошо шло!

— Как хорошо? — решил уточнить я, хотя говорить было трудновато, потому что она сжимала меня своей магией достаточно сильно. Главное, чтобы не психанула и не переломала мне кости. Она не смогла сделать этого на крыше хладнокровно, но вполне может сделать это сейчас на эмоциях, — мирные ни в чём не повинные люди умирали, вы пытались разорить убежище, которое является последним прибежищем для попавших в беду, всё было просто отлично! И тут появился я и всё испортил! Ну, так-то тебя, конечно, можно понять… — сказал я и стал прикусывать себе язык, чтобы заткнуться. Язвить и пытаться уколоть кинетика, сейчас было не лучшее время. Я ведь находился в её власти и пока что ничего не мог с этим поделать.

Сила, удерживающая меня, внезапно исчезла, и я полетел вниз, едва не подвернув себе ногу при приземлении. А кинетик рухнула на колени и разрыдалась.

Я решил дать ей возможность выплакаться и немного прийти в себя, поэтому ничего не стал ни делать, ни говорить, а просто сел, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза.

Плакала она долго, но постепенно слёзы заканчивались, и всхлипывания стали сходить на нет.

— Хочешь поговорить? — спросил я, когда посчитал, что она уже успокоилась, — в друзья не навязываюсь, но мы в одной лодке, можем пока что держаться вместе, пока не разберёмся, что здесь к чему.

— Да пошёл ты! — она резко встала, размазала по лицу слёзы и размоченную ими грязь, после чего решительно зашагала по коридору.

— М-да! — вздохнул я, глядя ей вслед, — и кто это сказал, что у Алисы сложный характер?

Я поднялся и не спеша пошёл следом. Если ей так хочется, пусть идёт впереди и разведывает дорогу. Хотя мы же не должны быть в лабиринте. Нас, вроде как, выпустили на свободу, а значит, где-то этот коридор должен закончиться и мы попадём в руки к хозяевам этого места.

Я был далёк от мысли, что всё уже позади. Вопросов в этой ситуации было пока что значительно больше, чем ответов. Волан де Морт вовсе не обязательно должен быть хорошим парнем. Впрочем, как и плохим. Поживём, увидим. Думаю, что ждать осталось недолго. Скоро всё встанет на свои места.

До двери, которая находилась на другом конце коридора, кинетик дошла первой, и, не колеблясь ни секунды, легкомысленно распахнула её. И тут же пространство наполнилось музыкой, ярким светом и какими-то завываниями, в которых можно было с трудом распознать песню, только не из нашей культуры, а из… в общем, из чьей-то чужой и экзотической. Но ритм читался очень чётко, и, скорее всего, это было что-то африканское.

Сквозь дверной проём я увидел, как кинетика окружили девушки в бикини… ну или не в бикини… на них было что-то вроде набедренных повязок из травы. Верхняя часть уже больше походила на купальник, но тоже была декорирована травой. На головах у всех были венки, они крутили бёдрами в такт музыке и пели, если это звукоизвлечение можно так назвать.

Ещё длинные венки висели у них на шеях, и один такой же был тут же водружён на кинетика. Та несколько растерялась от происходящего и стояла, покорно принимая то, что происходит вокруг.

Когда я появился в дверном проёме, внимание девушек переключилось на меня, они, по-прежнему виляя бёдрами, взяли меня в кольцо, и вскоре на моей шее тоже оказался длинный венок из цветов.

Чуть дальше полукругом стояли ребята в одних набедренных повязках и с бонгами в руках. Они задавали ритм всему происходящему.

Как только процедура надевания венков была завершена, «барабанщики» расступились, и между ними показалась ещё одна девушка. Наверное, королева этого папуасского ансамбля. На голове у неё было цветов больше, чем у всех остальных, вместе взятых, на шее висел самый длинный венок, набедренная повязка была самая короткая и вообще мало что скрывала, ну и грудь тоже была прикрыта пучками травы чисто символически.

Виляя бёдрами сильнее всех остальных, она несла поднос, на котором стояло два огромных бокала, где было месиво из фруктов, льда и зелени. Сверху торчали трубочки и зонтики. На край стаканов тоже были надеты разноцветные дольки разнообразных фруктов.

— Вот это я понимаю, освобождение из плена! — подмигнул я кинетику.

Впрочем, она моего восторга не разделила, пребывая в состоянии растерянности, смешанном с осторожностью.

Честно говоря, я тоже особого энтузиазма не испытывал, но старался его сыграть. Люди ведь стараются! Правда, вот пока что не очень понятно зачем. Но я предпочёл включиться в эту игру. А то, что кинетик не захотела, так это было даже лучше. Посмотрю, как они будут реагировать на двух человек с разным отношением к происходящему. Вот и проверим, чья тактика наиболее выигрышная.

Хотя у кинетика никакой тактики и не было. Она, в самом деле, была растеряна и не знала, что делать. Она не доверяла тому, что происходит, и в этом я был с ней абсолютно солидарен. Но нельзя же быть такой прямолинейной, иногда можно и подыграть ситуации. Мне снова стало её немного жалко.

Я постарался отогнать от себя это чувство, которое могло меня ослабить и заставить принимать неверные решения. Не настолько мы близки! Да, она меня не искалечила, когда должна была. Но она не из-за хорошего отношения ко мне этого не сделала, и не из милосердия. Она просто оказалась не готова. Не смогла переступить через себя. Хотела, но не смогла. Так что, хотя некоторое сочувствие у меня к ней было, но не такое большое, чтобы заниматься её судьбой, а не своей.

Тем временем девушка с подносом подошла к нам вплотную.

— Угощайтесь, гости дорогие! — нежно проворковала она.

— Спасибо, но я алкоголь не употребляю, — сказал я.

Кинетик на меня удивлённо взглянула, но сама промолчала. Однако за бокалом тоже не потянулась.

— Здесь нет алкоголя, — продолжала нас увещевать почти голая девица, — тут только тонизирующие вещества и витамины, слегка усиленные магией, для более яркого вкуса и эффекта.

— Звучит ещё хуже, чем алкоголь! — скептически сказал я.

— Все знают, что алкоголь плохо влияет на магические способности, — почти нежно прошептала «королева пляжа», и я не был уверен, что она говорит именно про магические способности, а не про какие-то другие, — так зачем же его пить?

Это было чистой правдой. Алкоголь и магия дружили плохо. Не то чтобы совсем взаимоисключались, но если злоупотреблять, то свои магические способности можно сильно ослабить или даже совсем убить.

Была ещё одна причина, по которой алкоголь был не в ходу. Мы жили в эпоху постапокалипсиса, а для производства алкоголя были нужны ценные пищевые ресурсы, которых и так не хватало. Сегодня ты переводишь продукты на бражку, а завтра умираешь от голода. Примерно такая последовательность событий складывалась у тех, кто всё же хотел выпить. А химическая промышленность давно не работала, чтобы снабдить население дешёвым пойлом. Так что, жизнь расставила всё по своим местам, отделив важное от второстепенного.

Пока я размышлял об этом, играя с «королевой пляжа» в гляделки, кинетик вдруг схватила свой бокал и шумно втянула в себя коктейль через трубочку. Немного задумчиво погоняла его во рту, потом проглотила и удовлетворённо кивнула, после чего снова приложилась к напитку.

— А ты что же? — спросила «королева пляжа», — попробуй!

— Погоди, — сказал я, — давай подождём немного. Если с ней всё будет в порядке через несколько минут, то я, может быть, тоже попробую, — указал я на кинетика, которая уже с явным наслаждением потягивала коктейль.

«Королева пляжа» кивнула, и выжидательно уставилась на кинетика, как будто бы ей тоже было интересно, что с той произойдёт.

Впрочем, ожидаемо, ничего не случилось. И хотя лёгкое недоверие и к коктейлю, и вообще ко всему происходящему у меня сохранялось, однако, обмозговав ситуацию более спокойно, я пришёл к выводу, что опасаться нечего.

Зачем нас травить и дурачить, если только что мы сидели в камере лишённые магии, где с нами можно было сделать вообще всё, что захочешь. Это же глупо! Сначала выпустить, а потом начать какую-то странную игру.

Может быть, они здесь всё время так живут и так встречают всех, кто сюда попадает. На это косвенно намекало и первое появление Валентина. Он тоже был одет по пляжному и с коктейлем в руке, как будто его выдернули прямо с отдыха для урегулирования сложившейся на острове ситуации.

— Ладно, посмотрим, куда всё это выведет нас дальше, — вздохнул я и потянулся за своим бокалом.

Надо сказать, что коктейль был отменный! И да, без магии здесь не обошлось. Но магии слабой, бытовой и можно сказать даже «кулинарной». Такая разновидность тоже была, но пользовались ей немногие, потому что дар «кулинара» тоже встречался нечасто. И хотя люди с этим даром встречались редко, однако их способности не сильно ценились. В старом мире с такими возможностями они могли бы быть миллионерами, но сейчас перед основной массой людей стоял вопрос не наслаждения вкусом, а добыча любой еды, которая позволит им продержаться ещё некоторое время.

Да, были и относительно состоятельные люди, работая на которых кулинар мог найти применение своим способностям. Но это, опять же, было чревато попаданием в зависимость. А с таким безобидным даром вырваться из неё будет ой как сложно.

Вполне возможно, что здесь как раз был свой кулинар. Судя по всему, эта община, или не знаю, как по-другому назвать, это место и сборище людей, жили по несколько иным принципам, чем все остальные вокруг. Причём умудрялись очень хорошо это скрывать, ведь буквально на другом берегу реки никто и слыхом не слыхивал про то, что происходит в «Острове Мечты».

Как и любые способности, кулинарные тоже, можно было освоить, но не на таком высоком уровне, как носитель одноимённого дара. Но кто будет этим заниматься? Если будет возможность, то лучше купить какое-нибудь пусть и слабенькое, но боевое заклинание, а не рецепт коктейля.

Вот заклинание, разрушающее оковы, спасло мне жизнь у профессора манпира. А если бы я вместо него тогда приобрёл рецепт коктейля, где бы сейчас находился шаман Алик? Сидел на цепи в Перово, как дойная корова. Почти стихи получились! Вот и ответ, почему кулинарией почти никто не пользуется.

Я несколько раз хорошо приложился к коктейлю, и, надо сказать, почувствовал прилив сил, да и настроение у меня заметно улучшилось.

— Что дальше? — спросил я у «Королевы пляжа», которая смотрела на меня взглядом единомышленника. Как будто отпив этот коктейль, я вступил в их ряды и теперь один из них. Только вот, ходить в набедренной повязке я не собирался.

— Не знаю! — наивно хлопая глазами, сказала «королева пляжа», — нам нужно было только вас встретить!

— А откуда вы знали, что мы сюда придём, если пять минут назад, мы и сами этого не знали? — спросил я, внимательно глядя в её большие и влажные глаза.

— Потому что нам сказали, — искренне удивилась моему вопросу девушка, — меня зовут Амина.

— Я Алик, — кивнул я и снова приложился к коктейлю.

— Маша! — раздался рядом голос кинетика.

— О, кстати, будем знакомы! — повернулся я к ней.

Но она одарила меня презрительным взглядом и ничего не ответила.

— Вы, я вижу не друзья? — спросила Амина.

— Нет, конечно, — тут же ответил я, — наоборот, мы враги. Она сегодня утром пыталась меня убить. Кстати, а который сейчас час?

— Как это печально! — искренне опечалилась Амина.

— Что именно? — удивился я, — то, что я спросил про время?

— Нет, конечно! — покачала она головой, — то, что вы враги. У нас здесь царит мир и любовь, чувства ненависти и злобы нам неведомы. Мне поэтому трудно это понять.

— Так уж и неведомы? — усмехнулся я, — так не бывает! Вернее, не бывает в реальной жизни. Так что встаёт резонный вопрос, что здесь у вас происходит?

— На вопросы тебе буду отвечать не я, — тут же начала сворачивать разговор Амина, — моё дело было вас встретить и угостить коктейлем.

— А вообще, Мань, меня здесь ценят больше чем тебя! — сказал я, повернувшись к кинетику.

— Чего это? — удивилась она, от неожиданности такой постановки вопроса, даже забыв, что не разговаривает со мной, и, не обратив внимания, что я назвал её по-простецки Маней.

— Потому что встречать нас прислали полуголую самочку, а не самца. Акцент был сделан на меня! Хотели меня порадовать! — сказал я.

Должен сказать, что это была умышленная провокация, чтобы немного сбить разговор с наезженных рельсов. И хотя провокация была рассчитана на Амину, поддалась на неё больше Маша.

— Размечтался! Она тебе всё равно не даст! — сверкнув глазами, сказала она.

— Мария, что за выражения, как не стыдно! — наиграно назидательным тоном сказал я.

А вот Амина молчала. Видимо, такой поворот разговора сломал ей программу, и она не находилась, что сказать, — так что, есть у меня шанс? — спросил я и подмигнул ей.

Это её окончательно выбило из колеи, она смутилась и сказала:

— У нас тут так не принято!

— Как? — разыграл я удивление, — ты же говорила, что у вас здесь царит любовь! Я думал, что и физическая в том числе! А если нет, то зачем так одеваться и трясти голыми сиськами перед мужчинами? Ты же знаешь, какие это желания и эмоции может вызвать в неокрепших умах? А у меня как раз неокрепший! — сказал я и, сделав шаг назад, начал «ощупывать» Амину взглядом, стараясь делать это максимально нагло. Даже губы в какой-то момент облизал, чем совсем выбил бедняжку из состояния равновесия.

— Давайте я вас провожу туда, где вы сможете отдохнуть! — сказала она, призывно кивнув головой, развернулась на сто восемьдесят градусов, и своей фирменной походкой, виляя бёдрами, направилась к выходу.

— О! А так вид даже лучше! — сказал я, — так я могу идти целыми днями без устали! Надеюсь, что нам предстоит неблизкий путь.

По её походке я видел, что она чувствует себя очень неуютно под моими взглядами, но сделать ничего не может, нужно доводить эту игру до конца.

Этот вывод Амины из зоны комфорта практически не обогатил нас новой информацией, однако разрушил некий ореол беззаботной курортной атмосферы, который они пытались создать, и надо сказать, вполне успешно. Но у меня получилось всё опошлить и немного приземлить. Я и на остальных участников этого представления тоже мельком поглядывал, и они тоже были смущены, пожалуй, даже больше Амины. Легко поддерживать игру, пока все в неё играют. Но как только кто-то начинает тебя «раздевать», ставя в неудобное положение, так стазу всё происходящее начинает выглядеть глупо. И костюмы, и музыка с песнями… да вообще всё представление начинает выглядеть фальшиво.

Ещё одним неожиданным эффектом от этой провокации стало то, что Маша неожиданно включилась в мою игру. Кинетик тоже вдруг увидела всю эту фальшь и стала очень увлечённо наблюдать за развитием событий. Я впервые почувствовал, что мы всё-таки, как ни крути, ситуативные напарники. И в крайнем случае можем оказаться союзниками. Потому что полного доверия к хозяевам этого места я по-прежнему не испытывал.

Слишком много пыли в глаза, слишком много фальши. В нормальных местах такого обычно нет. Всё это не очень здоровый признак.

— А если Амина тебе не даст, кого из этих ты выберешь? — неожиданно спросила Маша, продолжая развивать мою игру.

— Даже не знаю! — задумчиво сказал я, обводя девочек взглядом, — все такие аппетитные!

А они шли и смущённо отводили глаза, видимо, чувствуя себя по-идиотски в этих нарядах.

Инициативу в этой ситуации нам удалось перехватить. Вот только надолго ли?

3. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой

За широкой дверью оказалась… поляна! Под ногами была трава, вокруг деревья и кустарники, в середине, внезапно, фонтан! Да не простой, а с писающим мальчиком. И всё это, естественно, под высокой крышей. Мы были внутри «Острова Мечты», только вот за прошедшее после магопокалипсиса время здесь всё изменилось до неузнаваемости.

Я бывал здесь раньше. Кто не знает, это здание, на самом деле гигантский ангар, внутри которого была построена имитация города… точнее, разных известных городов. С улицами, домами и магазинами. И отдельная часть — это сам парк аттракционов.

Мы сейчас находились где-то в «городской» части. Но изменения, которые с ней произошли, были с одной стороны — апокалиптичными, а с другой — во всём это виделся умысел. То есть, этот искусственный город был как будто заброшен и захвачен джунглями… ну или просто лесом. Деревья здесь были совершенно разные, из различных климатических поясов.

Здания частично были увиты лианами и разного рода цветущими растениями. Сами «улицы» тоже были захвачены растительностью.

Но у меня не было никаких сомнений, что сделано это было специально. Эдакий дизайн зимнего сада в городских декорациях. Слишком уж аккуратными и умеренными были разрушения, и слишком уж деликатно природа захватывала здесь пространство.

Людей на улицах было довольно много, и все они были мало одеты. Больше чем встречающие нас девушки, но шорты и майка это был практически максимум. Да, здесь было тепло, но дело было не только в этом. Как будто в этом месте исповедовалась какая-то пляжно курортная эстетика. Для местных так одеваться было нормой.

Они жили здесь в своём небольшом замкнутом мирке, по своим правилам, как будто всей разрухи снаружи не существует. Но, появление Валентина на крыше в ответственный момент свидетельствовало о том, что они окружающую обстановку тем не менее мониторят и контролируют. И весь этот полуостров считают своей вотчиной, особо не проявляясь, если в этом нет необходимости, и действуя резко и жёстко, если эта необходимость появляется.

— Я вас провожу! — сказала нам Амина, только слегка повернув голову в нашу сторону.

Ей уже не очень хотелось нас провожать, тем более она знала, что я демонстративно пялюсь на её ягодицы.

— А куда ты нас проводишь? — спросила Маша.

— К архивариусу, надо же вас зарегистрировать на нашем острове. Без визы у нас здесь нельзя свободно перемещаться, — всё так же, лишь слегка повернув в нашу сторону голову, сказала Амина.

— А нам дадут визу, и мы сможем ходить, куда захотим? — удивился я.

— Не знаю, — искренне сказала Амина, — это не моё дело. Может дадут, может, нет, а может, дадут, но не полную. Архивариус сам решит.

— Архивариус звучит слишком напыщенно, — сказал я, — мне бы больше понравилось, чтобы визы, коль уж они у вас есть, выдавала паспортистка какая-нибудь, или кто-то в этом роде.

— Паспортистки у нас нет, — сказала Амина, и я не понял по её тону, серьёзно она говорит, или это сарказм в ответ на мою шутку.

— Ну, хотя бы нотариус, а не архивариус! — умоляющим голосом попросил я.

Амина вдруг повернулась к нам лицом и неожиданно искренне улыбнулась.

— Можете называть его нотариусом, но только мысленно. Вслух не советую, — сказала она.

Мне вдруг стало даже несколько неловко, что я пытался издеваться над этой милой девушкой. Может быть, она и сама не рада, что ей приходится встречать гостей практически голой, но работа такая. Даром ведь нигде и никого кормить не будут. А ей вот не повезло быть красивой, и приходится теперь работать «фасадом».

— Амина! — догнал я её и пошёл рядом, — скажи, а ты давно здесь?

— Я не должна разговаривать с гостями на посторонние темы, пока они не зарегистрированы, — с явным сожалением сказала она.

— А в этой информации есть что-то секретное? — слегка заговорщицким тоном спросил я.

— Наверное, нет, но я не хочу нарушать правила, — сказала она, — если вас зарегистрируют, то я отвечу на твой вопрос. Хотя…

— Что, хотя? — ухватился я за эту недосказанность.

— Хотя не думаю, что у вас будет время на разговоры со мной. Для вновь прибывших обычно расписана очень плотная программа. Да и я могу быть занята, — сказала она серьёзно.

— Я думал, что здесь рай, все наслаждаются жизнью, а не работают! — удивился я.

— Рай, но чтобы он продолжал существовать, все должны работать в меру своих способностей, — сказала Амина, и в её голосе мне почувствовалась горечь. Не от того ли, что её посчитали способной только на то, чтобы голышом встречать гостей? Вполне возможно!

Поскольку весь внутренний город представлял собой смесь цивилизации с дикой природой, то я практически не узнавал места. Мы вскоре пришли к какому-то дому, почти полностью заплетённому вьюном, обильно усыпанным розовыми цветами. Дом как будто весь был укрыт этим цветочным ковром.

— Архивариус женщина? — спросил я.

— Нет, — удивилась моему вопросу Амина, — а почему ты спрашиваешь?

— Его офис выглядит как кукольный домик, — сказал я, — причём очень кукольный и не очень домик. Слишком уж всё розовое.

— Тут не только он живёт, — пожала плечами Амина, — а по-моему, красиво!

— Так красиво, аж тошнит, — вдруг сказала Маша, которая в последнее время молчала.

Посмотрев на Машу, я подумал об одной очень интересной вещи. Мы, по сути, свободно сейчас гуляли по их городу. Но ведь магия сейчас у нас была не блокирована. А что, если мы захотим что-нибудь учудить? Ведь знакомство со здешними хозяевами не сказать, что было очень мирным. Нас оглушили магией и практически в бессознательном состоянии засунули в тюремную камеру. Но, тут же, не особо вникая в нашу биографию, отпустили на внутреннюю территорию, не приставив толком охрану. Или Амина всё-таки не просто красотка с голой попой? Может быть, это всё для отвлечения внимания, а на самом деле она сильный боевой маг, который может быстро поставить нас на место?

Ведь одна кинетик, если пойдёт вразнос, способна натворить очень быстро, очень много бед на ограниченной территории. Да, потом её наверняка грохнут, но тем, кто попадёт в замес, от этого будет не легче. Странно всё это. Или, может быть, это такой определённый тест на доверие? Типа, мы вам доверяем! И если мы это доверие оправдываем, то можно переходить на следующий уровень. А если начнём косячить, то сразу в утиль!

Последняя версия мне показалась наиболее убедительной.

— Ну что, вы идёте? — спросила меня Амина, выводя меня из задумчивости.

— Да, конечно! — спохватился я.

Мы прошли по коридору и остановились возле двери, ведущей в подвал. Амина распахнула её и сделала приглашающий жест.

— Добро пожаловать, Архивариус вас ждёт! — и она сделала шаг в сторону, пропуская нас.

Но вместо того я шагнул прямо к ней, обнял девушку крепко двумя руками и сказал:

— Спасибо тебе, Амина, за заботу и за тёплый приём! — после чего прижался губами к её губам, ещё крепче прижимая её к себе.

Сзади послышался удивлённый вздох Маши. Сама Амина вздрогнула, обмерла, широко распахнула глаза, но попытки высвободиться не предприняла, только продолжала на меня таращиться в упор.

Решив, что хватит, я слегка отстранился и шепнул:

— Надеюсь, что мы скоро встретимся!

После чего отпустил Амину, но не просто так, а убирая руки, я провёл ими вниз по её спине и дальше соскользнул на попу, и только после этого окончательно отпустил девушку.

Честно говоря, была мысль, что за последнее движение я отхвачу по морде, но этого не произошло. Амина оторопело стояла и смотрела на меня большими глазами. Я ей подмигнул и зашагал вниз по лестнице.

— Ну ты и провокатор! — раздался сзади шёпот Маши, — или она тебе и в самом деле так понравилась?

— Первое! — просто шепнул ей я.

— Ты всё время всех провоцируешь, это что, твой жизненный принцип? — тихонько сказала Маша.

— Не всё время и не всех. Просто я не люблю, когда игра идёт по чужому сценарию. Я просто вношу в него новые сюжетные повороты, которые в итоге могут изменить сюжет пьесы. Может Амина здесь и не при делах… а может, и нет. Чем больше факторов, которые выходят за стереотипное поведение в подобной ситуации, тем им сложнее нас просчитать. Ладно, сейчас не стоит об этом говорить, мы же не знаем, слышат нас или нет! — сказал я и замолчал. Маша тоже больше ничего говорить не стала.

Мы дошли до небольшого холла перед дверью внизу лестницы. Поскольку других вариантов всё равно не было, мы вошли внутрь, практически не останавливаясь.

В помещении было сумрачно, горело только несколько свечей в разных углах. Прямо напротив входа стоял стол, за которым сидел старый человек, очень похожий на волшебника из старых фильмов. Островерхая шляпа… в помещении! Длинные седые волосы, длинная и тоже седая борода. Круглые очки. Какой-то серый балахон… или что-то на него похожее. Человек сидел за столом, поэтому видно было только верхнюю часть.

А перед человеком стоял хрустальный шар, в который он пристально вглядывался.

— Да уж, несколько иначе я себе представлял визовый отдел! — прошептал я.

Но, поскольку в комнате стояла гробовая тишина, Архивариус меня услышал.

— Новый мир, новые правила, новые инструменты для выдачи виз, — спокойно сказал он, не прекращая вглядываться в шар.

— Что там? — спросил я.

— Ваши характеристики, — задумчиво сказал Архивариус, — и, должен сказать, они очень неоднозначные!

— Как и ваши! — сказал я.

— Прошу прощения? — удивлённо поднял на меня глаза Архивариус.

— Ваши характеристики тоже очень неоднозначные, — сказал я, — есть основания им не доверять.

— А откуда у вас наши характеристики? — подозрительно на меня глядя, спросил Архивариус.

— А откуда они в шаре? — задал я встречный вопрос, — или эта атрибутика должна нас убедить в серьёзности происходящего?

Краем глаза я заметил, что Маша смотрит на меня с любопытством. Ей было интересно, перегну я палку или нет. Ведь пока что к нам здесь относились в целом дружелюбно, но ведь всё может измениться.

Проблема была в том, что это дружелюбие меня не подкупало. Да и сама организация процесса была странной и пока что не очень понятной. Ну, решили нас не держать в камере. Так отпустите просто, и всё! А зачем вот эти вот все телодвижения? Девки полуголые, барабаны, визы, Архивариусы… зачем это нужно? Хотите допросить, или просто поговорить, так это желание вполне понятное. Но зачем весь этот туман?

Поэтому я и старался немного раскачать всех собеседников, чтобы они общались не только в пределах заготовленных схем, а были вынуждены делать шаги в сторону от утверждённого плана. И вот эти самые шаги, постепенно могли нам приоткрыть что-нибудь интересное о происходящем здесь.

— Вы не верите в магию? — удивился Архивариус.

— Я не верю в то, что вы читаете в шаре наши характеристики, — сказал я.

— Да, и почему же? — Архивариус откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Скажите мне какой-нибудь факт из моей жизни. Ведь характеристика предполагает некие факты? Не просто же это набор оценочных суждений? — сказал я.

— Я не собираюсь докладывать тебе то, чем делиться со мной шар, — сказал Архивариус.

— Почему? Информация касается только меня, здесь все свои, так что произнести её вслух абсолютно безопасно! — сказал я, — разрешаю!

— Я не буду нарушать правила, ради того, чтобы что-то тебе доказать. В этом нет никакой необходимости, — сказал Архивариус.

— Правила? Я буквально только что слышал что-то про правила и про то, что их нельзя нарушать, — усмехнулся я, — в общем, с шаром всё ясно. Переходим к следующему вопросу, что там с визами?

— Не всё так просто, молодой человек, — покачал головой Архивариус, — не всё так просто! Я ещё не разобрался, достойны ли вы виз, или нет.

— Молодой человек? А что, в моей характеристике даже имя не указано? — улыбнулся я, — или её имя? — я кивнул на Машу.

— Похоже, что вы совершенно не понимаете принципа работы хрустального шара! — начал раздражаться Архивариус.

— Послушайте, а если мы недостойны виз, то получается, нам придётся уйти отсюда? Из вашего рая прямиком в злой и жестокий внешний мир, верно? Ну что ж, нет так нет! Рады были погостить у вас, надеюсь, что когда-нибудь ещё встретимся, — сказал я и, развернувшись, направился к выходу.

— Вы не можете уйти! — крикнул мне вслед Архивариус.

— Почему? — вернулся я обратно, — вы не хотите нас пускать, потому что решение ещё не принято, но и уйти мы не можем. Что-то я совсем запутался. Мы здесь кто, пленники? Но вроде бы Воланд де Морт сказал, что мы гости! Или нет? Или его словам нельзя верить?

— Как смеешь ты подвергать сомнению слова величайшего мага! — вдруг возвысил голос Архивариус.

— Это не я подвергаю сомнению его слова, а ты! — ткнул я пальцем в Архивариуса, резко перейдя на ты, — твой хозяин сказал, что мы гости, значит, он считает, что мы достойны находиться здесь. А ты сомневаешься, давать нам визы или нет. Выходит, ты подвергаешь его слова сомнению. Ставишь себя выше. Пытаешься показать, что последнее слово за тобой, а не за ним!

— Ты глупец! — выдохнул Архивариус, стараясь держать себя в руках, — тебе не понять, что здесь происходит и как устроена наша жизнь.

— Вовсе нет! — сказал я, — это вам не хотелось бы, чтобы я понимал, что здесь происходит и как устроена ваша жизнь. Но беда в том, что я это прекрасно понимаю! И возвращаясь к нашему разговору. Если перешагнуть через все эти тупые и бессмысленные ритуалы, что там, в итоге с нашими визами?

Архивариус некоторое время молча на нас пялился, о чём-то размышляя. Наконец, резко встал, видимо, приняв какое-то решение, подошёл к одному из шкафов, открыл створку и вытащил оттуда два длинных венка, усыпанных зелёными цветами.

— Вот ваши визы, — проворчал он, — носите их не снимая, иначе расплата может быть суровой! И она настигнет вас без предупреждения, когда вы её не ждёте.

— Жёстко! — усмехнулся я, — зашёл в душ без венка, а там сразу расплата! Или у вас тут нет душевых?

— Не нужно доводить всё до абсурда, молодой человек! — строго сказал Архивариус, надевая мне на шею венок.

— Что, шар так и не выдал моё имя? — усмехнулся я, — вот ведь партизан!

— Ходить по улицам не стоит без визы. В личном пространстве снимать её, конечно же, допускается! — сказал он Маше, надевая венок на неё.

— А зелёные они, потому что мы здесь новички? — задал я резонный вопрос.

— Да! — просто ответил Архивариус и уселся на своё место.

— Что? Даже в книжечку какую-нибудь записывать нас не будете, как вновь прибывших? — удивился я.

— Нет, — сказал Архивариус, и по его тону было понятно, что он от меня очень устал.

А это значило, что своей цели я добился.

— И что дальше? — спросил я его.

— Можете идти! — устало пожал плечами Архивариус.

— И куда же? — спросил я.

— Вам скажут, не волнуйтесь! — сказал Архивариус.

— Кто? — не отставал я от него.

— Не знаю! — разражено бросил Архивариус, постепенно закипая, — покиньте помещение, мне нужно работать!

— Хорошая работа, непыльная! — кивнул я, — сидишь себе и таращишься в кусок полированного стекла.

И не дожидаясь, пока Архивариус взорвётся от негодования, я стремительно вышел из комнаты.

— Дедок был на грани, — сказала Маша, пока мы поднимались по лестнице.

— Слегка жаль, что он за неё не переступил, — сказал я, — это могло бы быть интересно. Но с другой стороны, перегибать пока что тоже не стоит. Так, дразнить, раздражать, выводить немного из себя, это можно и нужно делать. А вот доводить до острой фазы, пожалуй, рановато.

— Надеюсь, у тебя есть план, раз уж ты пытаешься достать здесь всех и каждого, — сказала Маша.

— К сожалению, должен тебя разочаровать, — вздохнул я, — никакого плана у меня нет! Но есть надежда, что рано или поздно он появится! — и я ей широко улыбнулся.

4. Хотя…

— Чтобы ты понимал, мы не друзья! — вдруг сказала Маша, — я всё равно тебя ненавижу. Просто сейчас нам выгоднее держаться вместе.

— Мария, вы разбиваете мне сердце! — серьёзно сказал я.

— Переживёшь! — равнодушно бросила она и отвернулась.

— Алиса номер два, — пробормотал я себе под нос.

— Чего? — не расслышала Маша.

— Ничего, расслабься! — сказал я.

К этому моменту мы уже вышли на «улицу». Естественно, мы по-прежнему были внутри «Острова Мечты», так что улица эта была бутафорской. Крыша над головой всё равно присутствовала.

Там нас никто не ждал и не встречал. Я, честно говоря, даже испытал от этого некоторое облегчение. Потому что если бы Амина по-прежнему была нашим провожатым, то нужно было как-то дальше развивать с ней отношения, а я не знал как, да и не очень хотел. Провоцировать дальше желания не было, а делать вид, что ничего не произошло, тоже было бы странно.

Мы некоторое время постояли на месте, оглядываясь по сторонам.

— И что делать? — спросила Маша, которая вдруг растерялась, когда мы оказались предоставлены сами себе.

— Ну, раз визы у нас есть, пусть и туфтовые, насколько я понял, можем пройтись и поглядеть, что тут к чему. Если вдруг что-то будем делать не так, думаю, нам тут же об этом сообщат. Но, поскольку никаких инструкций нам не давали, вести себя можем свободно, в разумных пределах, — сказал я.

Мы, не сговариваясь, пошли направо. Народ на улицах этого заросшего «города» был, и не мало, но на нас никто внимания не обращал. Как будто жизнь шла здесь своим чередом, люди спешили по своим делам, кто на работу, кто с работы… только вот одеты все были по курортному. Наверное, тут просто так принято.

Я время от времени ловил на нас любопытные взгляды. То ли эти дурацкие зелёные цветочные бусы привлекали к нам внимание, а может быть, просто новые, незнакомые лица вызывали любопытство. Да и одеты мы были не так, как местные. В наших шмотках мы органичнее бы смотрелись снаружи этого «Острова Мечты».

Чем дольше я всматривался в окружающую нас действительность, тем страннее мне всё это казалось. Нет, я сразу понял, что всё это ненормально и так быть не должно, но не мог объяснить почему. Есть даже специальное слово, которое обозначает такой мир, такое положение вещей… только вот я никак не мог его вспомнить.

— Утопия! — неожиданно всплыло в голове нужное слово.

— Что? — удивлённо повернулась ко мне Маша.

— Это утопия! — сказал я, — всё выглядит настолько хорошо, что просто не может быть правдой!

— Почему? — удивилась Маша, — а вдруг каким-то людям удалось создать нормальную жизнь для себя и тех, кого они готовы принять в свой круг? Почему ты думаешь, что это невозможно?

— Нормальную жизнь? Злой кинетик тоже хочет нормальной жизни? Я думал, что тебе милее быть в банде отморозков! — поддел её я.

— Все хотят нормальной жизни, — раздражённо стрельнула глазами Маша.

— Да, Марусь, только вот понятие нормальности у всех разное. Очень разное. И этот ваш старик с Водяным тоже создавали свою нормальность. Только вот их нормальность выходила боком другим людям, а порой и стоила жизни, — сказал я.

— Ты ничего не знаешь! — бросила мне Маша и замолчала.

— Нет, точнее было бы сказать, что я многого не знаю. Но, поверь, я знаю достаточно, чтобы делать выводы. И для меня совершенно очевидно, что ты попала в плохую компанию.

— Зато она у меня хотя бы была! — резко сказала Маша и осеклась, поняв, что начинает откровенничать.

— И это я понимаю! В окружающем нас мире, чтобы выжить одному, нужно обладать невероятными способностями. Но и тогда тебя могут взять в оборот, так ведь? — я взглянул на Машу.

— А что делать, если ты четырнадцатилетняя девочка, которая осталась одна? — вдруг резко остановившись, сказала Маша, и в уголках её глаз что-то блеснуло, — ты не представляешь, через что я прошла!

— Представляю, — спокойно сказал я, — через ад прошла не только ты. А многие до сих пор проходят.

— Ага, особенно ты! Маг с даром шамана! — бросила мне Маша.

— Не я! — остановившись, я повернулся к ней и, взяв за плечо, развернул к себе, — знаешь, почему я просто обязан выжить? Знаешь? Потому что где-то в этом городе сидит одинокая девочка, которой меньше четырнадцати лет, и мама которой погибла. Она одна! Совсем одна! И у неё нет никаких боевых способностей, чтобы хоть как-то себя защитить. Она сидит в квартире, и у неё постепенно заканчивается вода и еда. И если я не приду, то она, скорее всего, умрёт! А ты знаешь, что сделала эта девочка, когда я попал в безвыходную ситуацию и троглодит загнал меня в угол, знаешь?

— Нет… — растерянно сказала Маша.

— Она вмешалась и убила троглодита! Она спасла мне жизнь! А могла бы сидеть тихонько и не отсвечивать! Ты убивала хоть когда-нибудь троглодитов?

— Нет… — всё так же растерянно сказала Маша.

— И я — нет! А она убила! Да, там была большая доля везения, и это была отчасти случайность, но не случайностью было то, что она вмешалась! И только благодаря ей я стою здесь и разговариваю с тобой. И я всё никак не могу вернуться, чтобы забрать её и отвести куда-нибудь в безопасное место, потому что появились вы и мне приходится постоянно драться с вашей сраной бандой, чтобы защитить убежище, в котором тоже много невинных людей! Многие из которых пережили не меньше чем ты! — выпалил я.

— Почему же ты сразу её не забрал? — спросила, обескураженная моим напором Маша.

— Потому что она не хочет верить, что её мама погибла и никогда не вернётся. Я дал ей немного времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью, если с таким вообще возможно свыкнуться. А потом события начали развиваться слишком плотно и стремительно, и я никак не могу вырваться из этого порочного круга, где одно решение тянет за собой другое, и цепочка взаимосвязанных событий никак не прерывается, — сказал я.

— И ты хочешь ей помочь, во что бы то ни стало? — удивлённо спросила Маша.

— Да! — сказал я, — в той системе координат, в которой я живу, я обязан это сделать. Во-первых, потому, что это правильно. Во-вторых, потому, что я ей обязан жизнью. Долг требует уплаты!

— То, что ты ей обязан жизнью, идёт только во-вторых? — удивилась Маша.

— Да, — сказал я, — потому что я ей всё равно бы помог!

Маша стояла и молча на меня смотрела, мне тоже сказать было больше нечего, и я испытывал даже некоторую неловкость, из-за этой эмоциональной вспышки. Так часто бывает, когда вдруг откроешься перед малознакомым человеком. Но, что случилось, то случилось. Тут уже ничего не попишешь!

Пауза была неловкой, и мы, снова, не сговариваясь, чтобы как-то выйти из этого положения, молча повернулись и пошли дальше по улице. Некоторое время шли, глядя по сторонам, впрочем, не очень внимательно. Мысли из-за последнего разговора улетели за пределы «Острова Мечты», и снова навалился груз нерешённых проблем и обязательств.

Нужно было отсюда как-то выбираться. Но я понимал, что это будет сделать не так уж просто. Волан де Морт обязательно захочет с нами поговорить. Может быть, не сам, а через кого-то из своих приближённых, но нас выпустили на этот внутренний огороженный дворик не просто так. Меня не оставляло чувство, что за нами всё время наблюдают. Скорее всего, так оно и было. Наблюдают, анализируют и думают, как использовать. Таков уже этот мир. Все хотят использовать всех. Потому что чужие способности, могут стать твоим ресурсом, если ты окажешься в состоянии подчинить носителя себе. И то, что здесь будет то же самое, особых сомнений у меня не было.

Эта неожиданная эмоциональная вспышка меня перезагрузила. Я как будто очнулся. Вереница событий заставляла реагировать только на происходящее здесь и сейчас. Отстранившись же от ситуации, я вдруг понял, что просто теряю время.

И про Аню я уже начал говорить слишком часто и слишком многим. А дело с мёртвой точки не двигается. Какой вывод? Нужно принять решение, и прямо здесь и сейчас начать действовать.

Я схватил за локоть проходящего мимо мужика с голым торсом и в шортах. Торс свой он носил с гордостью, мышцы на нём были очень рельефные и тренированные. И хотя я тоже дохляком не был, этот прохожий был намного здоровее меня. Однако когда я схватил его, то резко отшатнулся и вскрикнул неожиданно высоким голосом.

— Как отсюда выйти? — спросил я, проигнорировав всю комичность его поведения.

— А? — ошалело уставился он на меня, как будто я у него почку попросил, а не дорогу хотел узнать.

— Выйти отсюда, говорю, как? — терпеливо повторил я.

— Отсюда нельзя выйти! — торопливо сказал мужик и быстро зашагал прочь, еле сдерживаясь, чтобы не побежать.

— Можно, ты просто говорить не хочешь как! — сказал я ему вслед.

Но он не ответил и вскоре скрылся из вида. Те, кто ещё был поблизости, тоже на всякий случай увеличили с нами дистанцию и ускорили шаг.

— Мы как будто заразные! — хмыкнула Маша.

— Так и есть, Мань, так и есть! — сказал я задумчиво.

Немного поразмыслив, я начал оглядываться, пытаясь сориентироваться. Конечно, здесь всё изменилось до неузнаваемости, но конструктивно-то здание осталось прежним. И, возможно, вход находится точно там же, где был раньше? Я смутно помнил, где он должен располагаться, но пока что никак не мог привязать эти знания к местности.

Неожиданно мой взгляд зацепился за вывеску на здании. Там было написано «МОНИНО». Когда я прочёл это слово, в моей душе шевельнулось что-то. Только вот я никак не мог понять, что именно меня так зацепило. Я стоял, разглядывал надпись и вдруг вспомнил. Вспомнил так резко, что даже воскликнул.

— Ты чего? — удивилась Маша.

— Пока не знаю, — честно сознался я, — но думаю, нам нужно зайти вон туда! — и я указал на эту вывеску.

— Ну, раз надо, давай зайдём, — пожала плечами Маша, — я всё равно никуда не тороплюсь.

Сразу за дверью, мы оказались в густом дыму.

— Туманы Монино! — пробормотал я.

— Это не туман, это дым! — поправила меня Маша.

— Неважно! — сказал я, — выглядит как туман.

Почти сразу за дверью оказалось достаточно просторное помещение. Прямо в середине стоял массажный стол, с дыркой для лица. Вдоль стен — диваны, кресла, шкафы и прочая мебель, причём совершенно разностильная. Как будто сюда тащили всё, что попадалось под руку. В итоге смотрелось всё это ужасно захламлённым.

Неожиданно в комнату почти вкатился невысокий и полный человек в длинном банном халате.

— Здравствуйте, здравствуйте, гости дорогие! — затараторил он, — вы, как я погляжу, совсем зелёные? — кивнул человек на наши висящие на шеях «визы», — и он заливисто, но очень добродушно расхохотался.

На вид ему было лет тридцать, тридцать пять. Волосы были взъерошены, и вообще он выглядел так, как будто только что спал.

— Это массажный салон? — спросил я.

— И массажный салон тоже! — радостно сообщил мужичок, — я Кот! Зовите меня просто Кот!

— Простокот, — сказал я, — ты можешь нам подсказать, как отсюда выбраться?

— Откуда отсюда? — не понял тот, даже проигнорировав то, что я исковеркал его кличку.

— Из этого большого ангара, в котором вы все живёте, — сказал я.

— А зачем? — искренне удивился Кот.

— Ну как зачем? — пожал я плечами, — наш визит сюда неплановый, и снаружи ждёт очень много дел. Так что, нам бы найти выход. Подскажешь где это?

— Не-а! — вдруг расплылся в улыбке Кот, — не моя компетенция! Здесь у нас каждый занимается своим делом, и у каждого своя зона ответственности. И на чужую территорию лучше не соваться.

— Не слишком ли строгие правила вашем раю? — спросила Маша.

— А кто сказал, что это рай? — удивился Кот, — это просто хорошее место для жизни. Получше многих! Здесь есть защита и полное обеспечение. Мы никогда не голодаем. Называется это место, как и раньше: «Остров Мечты». Про рай нет ни одного слова.

— Наверное, нам показалось, — решил я уйти от темы терминологии, ведь не это было главное, — но ведь никто же не обязан жить в этом месте… или обязан? — спросил я и внимательно посмотрел на Кота, — наверняка многие бы хотели здесь поселиться, так что конкуренция за тёплое местечко наверняка большая. Какой смысл тогда удерживать здесь тех, кто хочет уйти?

— Ай, хитрец! — погрозил мне пальцем Кот, — так и вытягиваешь меня на разговор! Эти вопросы лучше задавать не мне!

— А кому? Ты скажи кому, и мы зададим. Просто с нами никто не разговаривает. Повесили эти дурацкие венки на шеи и отправили гулять. Мы хотим поговорить с тем, кто компетентен в этом, но не знаем, где его найти, — сказал я.

— Они сами вас найдут, когда придёт время, — философски сказал Кот, воздев руки вверх.

От прямых вопросов Кот уклонялся, нужно было покрутить его на другие темы, вдруг узнаем что полезное и интересное.

— А ты, значит, массажем зарабатываешь себе право на сытую и безопасную жизнь, верно? — спросил я.

— Официально да, — расплылся в улыбке Кот.

— А не официально? — заговорщицки спросил я.

— А не официально, — мне в тон ответил Кот, — зелёным знать об этом ещё рано. Нужен статус повыше.

— Например? — спросил я уже спокойно.

— Например, нужно стать гражданином «Острова Мечты» и тогда с тобой все будут общаться как со своим. А пока что вы, уж извините, но чужаки. С вами все будут общаться настороженно, потому что не знают, чего от вас можно ожидать, — сказал Кот.

— А что, бывает, новички чудят? — удивился я.

— Ещё как! — всплеснул руками Кот, — люди-то сюда попадают разными путями, часто в состоянии стресса. Так что, всякое случалось на моей памяти.

— А что происходит с теми, кто начудил и его решили не оставлять в вашем прекрасном домике? — спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами Кот, — изгоняют, наверное. Но я, опять же, некомпетентен.

— То есть, если мы сейчас применим к тебе силу, то нас отсюда прогонят прочь? — сказала я, начав формировать над ладонью шар плазмы.

Кот неожиданно мяукнул, и одним, невероятным для его комплекции скачком, оказался на диване в углу. Из-под халата мелькнул пушистый хвост, да и само его лицо на секунду обрело кошачьи черты.

Я тут же сбросил шар, и он рассыпался снопом голубых искр.

— Да пошутил я, мы может быть и отмороженные, но не настолько! — постарался я сгладить эту ситуацию, — ты лучше мне скажи вот что, ты в самом деле кот? Ты умеешь обращаться?

Кот некоторое время смотрел на меня недоверчиво, но потом поверил, что всё закончилось, и шагнул с дивана вниз.

— Да, я кот. Не просто так у меня это прозвище. Должен сказать, что это максимально возможное невезение. Чего-нибудь более бесполезного и придумать сложно. Почему вы думаете, я в халате хожу? Чтобы не рвать одежду при стихийных трансформациях. Это моё проклятье! — Кот тяжело вздохнул и задумался.

— И что, ты превращаешься в маленькую кошечку, которую можно посадить в рюкзак? — вдруг заинтересовалась Маша.

— Если бы! Габариты никуда не деваются. Я превращаюсь в огромного кота, больше похожего на пантеру… только с длинным ворсом. И что в таком виде можно делать? Я вам сразу скажу: ничего! Только ловить плазму и молнии от перепуганных нормальных магов, которые владеют настоящими заклинаниями, — Кот снова тяжело вздохнул.

— Но ты, наверное, в бою хорош, — сказал я, — кошки ведь это очень опасные хищники.

— В бою против кого? — спросил Кот, — против магов? Я тебе уже обрисовал расклад. Я не тяну.

— Но раз ты умеешь трансформироваться, то ты, так или иначе, магическое существо. А значит, у тебя есть мана, верно? — спросил я.

— Верно, — настороженно спросил Кот, пока ещё не понимая, к чему я клоню.

— А значит, в теории, ты можешь научиться разным заклинаниям, в том числе и боевым, верно? — спросил я, внимательно глядя Коту в глаза.

— В теории да, — сказал Кот, — но такие заклинания стоят дорого, а мне нечего предложить взамен. Да и не захочет мне никто продавать такое. Маги неохотно делятся своими навыками.

— Но я мог бы тебя научить кое-чему, — сказал я.

— Да? Я хоть и Кот, но что бесплатный сыр только в мышеловке хорошо знаю, — хмыкнул Кот.

— А я и не говорил, что бесплатно, — улыбнулся я, — я хочу предложить тебе сделку. Она никого не будет касаться, кроме тебя и меня. И никому не навредит. Я тебя научу чему-нибудь боевому… я, честно говоря, и сам не боевой маг, но кое-какими приёмами и техниками владею.

— А взамен? — выжидательно уставился на меня Кот, и по его виду было понятно, что он заинтересован, но боится, что я назову слишком высокую цену.

— Взамен ты научишь меня процедуре трансформации, — сказал я, — наверняка это тоже навык, которым можно овладеть.

— Да, — медленно кивнул Кот, — я сам стихийно перевоплощался туда-сюда, пока добрые люди меня не научили. У существ с даром трансформации есть определённый кодекс, они делятся этим навыком с теми, кто им не владеет, причём абсолютно бесплатно. Потому что все знают, как тяжело жить, не имея возможности это контролировать. Но есть одна проблема.

— Какая? — спросил я.

— Овладеть им может только тот, кто является существом. Если у тебя этого животного дара нет, то ты не сможешь ни в кого обернуться, — сказал Кот.

— У меня нет, — кивнул я, — но я и спрашиваю не для себя. Ведь любой навык можно передать как мыслеформу, верно? Просто у меня есть знакомое существо, которое этим навыком не владеет, и я обещал ему помочь найти способ, научиться это контролировать. Судя по твоим словам, в соответствии с вашим кодексом, ты должен поделиться со мной этим знанием. Ведь применить его во вред я не смогу, а помочь другому существу шанс есть. Но я не отказываюсь от своих слов и по-прежнему готов тебе за это заплатить. Ведь ситуация-то не стандартная! Ну как? По рукам?

Кот молча некоторое время смотрел на меня, обдумывая предложение. Обмозговав его со всех сторон, он пришёл к выводу, что я прав, он ничем не рискует и поступит в соответствии с кодексом, пусть и через посредника. Ну и награда за это тоже лишней не будет. Ведь он раньше мечтал разжиться какими-нибудь боевыми заклинаниями, пусть даже и простенькими.

Наконец, после продолжительной паузы Кот расплылся в улыбке и протянул мне растопыренную пятерню:

— По рукам!

5. Кот

Хотя мы вроде бы обо всём договорились, Кота всё равно одолевали сомнения. Он предложил угостить нас чаем, чтобы выиграть ещё немного времени и обдумать моё предложение ещё раз.

Мы перешли из комнаты с массажным столом, в некое подобие кухни, которая имела кое-что общее с первым помещением. Она тоже была загромождена разнообразной и зачастую лишней мебелью.

— Слушай, — сказал я, отхлебнув на удивление неплохой чай, — а то, что ты Кот, никак не связано с тем, что хозяин этого места Воланд?

— Вообще-то, связано, — вздохнул Кот, — меня специально нашли, чтобы предложить роль Кота Бегемота в свите. Но… — недоговорив, Кот замолчал.

— Что но? — не выдержал я.

— Не потянул я, вот что! — с сожалением сказал Кот, — магией я особо не владею, шутить толком не умею, харизма у меня тоже так себе.

— Чего у тебя так себе? — прыснула от смеха Маша.

— Это не от слова харя, — сказал я, — молодёжь!

— А от какого? — удивилась Маша.

— Действительно, от какого? — я посмотрел на Кота.

— Понятия не имею, — пожал тот плечами, — но, говоря другими словами, я недостаточно интересная и самобытная личность, чтобы входить в ближний круг Графа. Это если по-простому.

— Понятно? — взглянул я на Машу.

— Понятно! — кивнула та.

— Слушай, а если он пытался воссоздать свиту Воланда из «Мастера и Маргариты», то Валентин, наверное, будет Коровьев? — спросил я.

— Верно! — почему-то обрадовался Кот, — а вы его видели уже, да?

— Больше чем кого бы то ни было другого, — сказал я.

— А Амина, это Гелла? — спросил я.

— Тоже верно! — ещё больше обрадовался Кот, тому, что мы угадываем.

— То-то она почти голой ходит, — усмехнулся я.

— Я вообще не понимаю, о чём вы говорите, — сказала вдруг Маша, которая до этого переводила взгляд с одного на другого, пытаясь уловить нить разговора.

— Не думай об этом, — махнул я рукой, — это из литературы. Местный хозяин зачем-то пытается повторить то, что было в одном романе.

— Странно! — сказала Маша.

— Странно! — согласился я.

— И у него не получается! — по-прежнему радостно сказал Кот.

Его радость можно было понять. То, что у Воланда не всё клеилось, снимало с Кота чувство вины, что это только он такой непутёвый.

— А что именно у него не получается? — спросил я.

— Свита не получается, — сказал Кот, — все, кого мы назвали, по большому счёту не тянут. Не только я. Только Валентин, наверное, на своём месте. Он, действительно его правая рука. Вот, например, Амина! Она очень тяготится этой ролью, ей не нравится то, что приходится делать, но она вынуждена. Но она… мелковата, что ли? Нет в ней какого-то зерна, какой-то силы! Не знаю, как объяснить. В общем, не тянет. Как и Азазелло!

— Во, а Азазелло кто? — спросил я.

— Здоровый мужик с бородой. Рыжий. Если бы вы такого видели, то сразу бы узнали. Туповатый тип со склонностью к садизму, — сказал Кот, — не советую с ним иметь дело и тем более спорить. Очень неуравновешенный!

— Это мы учтём! — серьёзно сказал я.

— Бли-и-и-ин! — вдруг расстроился Кот, — как у вас получилось втянуть меня в разговор, так что я выболтал вам столько всего, чего говорить был не должен?

— Не знаю, — пожал я плечами, — оно само как-то так получилось. Не было такого плана. Но ты не переживай, мы никому не скажем, о чём с тобой говорили. Не в наших интересах. Гораздо выгоднее владеть информацией, но никому не показывать, что ты ей владеешь. Так ведь? — я взглянул на Машу и подмигнул ей.

— Да! — тут же охотно согласилась она.

— Ну, я очень на это надеюсь, — не очень уверенно проговорил Кот.

— Слушай, — отхлебнув чай, спросил я, — а что у вас здесь вообще происходит? Чем живёт ваш «Остров Мечты»?

— Играми, — пожал плечами Кот, сказав это как нечто, само собой разумеющееся.

— Играми? — удивлённо переспросил я, — какими? Казино, что ли?

— Да нет, не такими, — махнул рукой Кот, — что-то типа ролевых игр… иногда на выживание! — шёпотом добавил он, — но это секрет. Эти игры, которые смертельные, не для всех. Они, как бы тайные, хотя о них и знают все.

— А зачем? — удивился я, — зачем всё это нужно?

— Официальная версия, чтобы людям было чем заниматься, и чтобы у них были интересы и цели. В обычных играх могут участвовать все. И призы там хорошие. Полигон для игр находится там, где раньше были аттракционы. В самом парке развлечений. Но там всё переделано до неузнаваемости… если ты, конечно, бывал там раньше и тебе есть что узнавать, — сказал Кот.

— Я вывал! А необычные игры, где проходят? — я даже наклонился вперёд, потому что это мне казалось почему-то самым важным.

Кот снова втянулся в разговор и уже забыл, что выбалтывает лишнее.

— Под землёй была многоуровневая парковка, — шёпотом сказал он, — вот её-то и превратили в лабиринт игры на выживание среди магов!

— И как часто там проходят игры? — спросил я, по-прежнему шёпотом.

— Нас на них обычно не приглашают, но оно и к лучшему. Потому что велик шанс оказаться участником. А они обычно не выживают. Но чаще всего туда запускают тех, кого взяли в общину, а он не прижился. Или тех, кто захотел напасть на «Остров Мечты», и обломал зубы. Нападают, кстати, часто. Почему-то всем кажется, что это очень лёгкая добыча… — сказал Кот.

— Но это не так? — спросил я.

— Конечно, не так! И сам Граф, и его ближний круг… ну я не про свиту, которую он пытался собрать. А про боевых магов, которых у него больше десятка. Свита нужна была больше для шоу, для игр в «Парке развлечений». А вот боевые маги, это уже реальная сила и на них защита нашего дома. Валентин только входит и туда и сюда… но он, как я и говорил, правая рука Воланда де Морта, — сказал Кот.

— А Азазелло? — спросил я, — он не боевой маг?

— Не того уровня! — махнул рукой Кот, — он больше в быту опасен, потому что псих. Но на серьёзные дела его не берут. Так, больше страшилка для местного населения. А реальные боевые маги ходят в чёрных плащах с накинутыми капюшонами. Мы ни имён их не знаем, ни как они выглядят. Такая, тёмная свита охраны и главная боевая сила Графа.

— Не знаете, как выглядят? Что, даже под капюшон никто ни разу не заглянул? — удивился я.

— Там темнота! — сказал Кот, — как будто и нет лиц!

— А может быть, их всё-таки девять, а не больше десяти? — спросил я.

— На назгулов похожи? — с пониманием сказал Кот, — да, так про них тоже иногда говорят. Может, так, а может, и нет. Ходят слухи, что видели их вместе, и их было больше десяти. Ну и Валентин особняком. Он вроде бы с ними, но как они не одевается. Он у них вроде главнокомандующего.

— Вы точно сейчас по-русски разговариваете? — спросила Маша, которая опять стала упускать суть разговора.

— Да, Мань, — кивнул я, — просто Граф, судя по всему, склонен к театральным эффектам. Это даже по его имени понятно. Вот и тащит в свой мир персонажей из литературы и кино. Хотя, в принципе, в самом этом нет ничего плохого… смущает другое…

— Что именно? — заинтересовался Кот.

— И Воланд, и его свита, и Воландеморт, и назгулы, это всё… как бы это сказать… это тёмные силы! Получается, что Граф исповедует некую сатанинскую эстетику?

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш! — зашипел на меня Кот, и на миг его лицо снова сделалось кошачьим, но он быстро справился с нахлынувшими эмоциями, — нельзя такое говорить! Он наш благодетель! Благодаря ему мы живём в тепле, покое, сытости и безопасности!

— И лишены какой бы то ни было свободы воли! — сказал я, — должен сказать, что вся эта умилительная декорация сразу не внушила мне доверия.

— Найди себе дело, полезное для общества, занимайся им, приноси пользу и можешь жить здесь долго и счастливо, и никто тебя не тронет! — сказал Кот, — здесь можно отлично устроиться и избегать неприятностей, если жить по уму!

— Ну да, ну да! — усмехнулся я, — моя хата с краю, ничего не знаю! А то, что сосед куда-то пропал, так это сам виноват, болтал лишнего!

— Откуда ты про соседа знаешь? — вдруг напрягся Кот.

— А я и не знаю, но это обычная схема. Так, всегда происходит, — сказал я, — видишь ли, я всё никак не мог понять, что здесь витает в воздухе. С самого начала, как вышел на улицы вашего города, это почувствовал, но никак не мог подобрать нужное слово. А теперь понял.

— Да, у нас здесь есть некий специфический запах, — сказал Кот, — пространство-то замкнутое.

— Да запах тут ни при чём, — покачал я головой, — в воздухе витает страх! Вот что пронизывает всю атмосферу вашего города, и что буквально сочится из всех его жителей. По тебе это, кстати, тоже очень хорошо видно.

— Ну, я-то вообще не показатель, — почему-то обиделся за свою общину Кот, — я трусоват, этого не отнять. Характер такой. Но большинство живут здесь свободно!

— На улицах я этого не заметил, — сказал я, — это всё скорее имитация рая и свободы, игра во всё это. Попытка создать такую видимость. Причём попытка зачастую очень нарочитая и неестественная. Впрочем, ладно. Кто я такой, чтобы осуждать. Если людям нравится так жить, то это их выбор. К тому же если подумать, снаружи зачастую дела обстоят куда хуже. И выживать приходится сложнее, чем здесь. Так что, всё относительно.

— Вот и я о том же! — обрадовался Кот, что я смягчил свою оценку «Острова Мечты», — каждому своё. Тут ещё не так уж и плохо! Так что, советую найти хорошую работу и можете жить как… за пазухой! — сказал Кот, пропустив одно слово, которое в данном контексте звучало бы явно неуместно, — тем более что семейные пары пользуются особыми привилегиями. Их обычно не трогают, не дёргают принудительно на игры и на опасные миссии…

— Мы не пара! — вставила Маша.

— Как не пара? — открыл рот Кот, — жаль, а вы так хорошо вместе смотритесь…

— Стоп! — сказал я, решив, что разговор соскочил с нужной темы, — всё же есть и принудительные обязанности? Даже те, которые выполнять не хочется?

— А куда же без них? — вздохнул Кот, — часто бывают миссии снаружи. Либо посылают караван за необходимыми товарами. Либо если нужно успокоить какую-нибудь банду, которая замышляет что-то против «Острова Мечты». Часто боевым магам требуется усиление. И вот в такие миссии лучше не попадать. Потому что ты с большой долей вероятности окажешься там расходным материалом.

— Да уж, попахивает местечковой диктатуркой, — вздохнул я, — честно говоря, я предполагал, что какая-то гнильца во всём этом есть, но не догадывался даже, что она такая серьёзная. Сейчас мне это ваше место очень сильно разонравилось. Оно и до этого у меня восторга, мягко говоря, не вызывало. А сейчас чувствую резкое отторжение и желание убраться отсюда поскорее.

— Да, кстати, я думала, ты торопишься! — сказала вдруг Маша.

— Тороплюсь, — кивнул я, — но раз уж появилась такая возможность, то нужно было понять, как тут всё устроено. Может пригодиться. Тем более что есть основания сомневаться, что нас отсюда просто так выпустят.

— Да-а-а-а, совсем я не умею держать язык за зубами, — снова опечалился Кот.

— Зато мы умеем, да Мань? — подмигнул своей спутнице, — а сейчас это главное! Никто не узнает, что ты нам рассказал!

— Не называй меня Маней? — почему-то сказала кинетик.

— Не нравится? — усмехнулся я, — прости, ничего не могу с собой поделать. Маня и Маруся отличные варианты твоего имени, мне они очень нравятся.

— А мне нет! — сказала Маша.

— Ребята, не ссорьтесь! — вдруг почему-то испугался этой незначительной размолвки Кот.

— Да мы шутим просто, не переживай, — улыбнулся я, — наверное, действительно, пора переходить к делу.

— Какому делу? — удивился Кот, который за время беседы совершенно забыл, о чём мы договорились.

— Ты обещал научить меня трансформации в существо и обратно, согласно вашему кодексу! — на всякий случай напомнил я.

— А, это! Ну да, давай. Я, правда, очень редко это делал, навык слабый. Я имею в виду, передавать эти самые заклинания в виде мыслеформ. Не особо я мастер, — сказал Кот, пытаясь опять почему-то подготовить вариант для отступления.

— Ничего, вот заодно и попрактикуешься, — сказал я, — а то откуда же взяться навыку, если его не применять?

— Как будем это делать? — спросил Кот, — некоторые вообще на расстоянии могут обмениваться, я слышал!

— Но мы не такие мастера. Мы пойдём самым простым и самым надёжным путём. Ставь стул сюда, — я указал ему на свободное место в середине комнаты, и когда он это сделал, поставил свой стул напротив.

Мы уселись, и, следуя моим жестам, Кот наклонился вперёд, так, что мы соприкоснулись лбами. Я положил руки ему на затылок, он сделал то же самое. Всё-таки он делал это раньше, и для него это было не так уж в диковинку. Просто в очередной раз хотел соскочить. Но оно и лучше, не придётся объяснять всё с нуля.

Сидя так, уперевшись лбами друг в друга и обхватив головы, мы некоторое время сосредотачивались. Потом я шепнул:

— Давай!

И тут же, где-то вдалеке, из темноты сознания начала проступать мыслеформа заклинания. На более понятном языке это можно назвать чем-то вроде очень сложной руны или иероглифа. Эдакая горящая в темноте золотая печать.

Эта золотая руна была далеко, я видел её сначала слегка размыто, но постепенно она обретала всё большую и большую чёткость. И когда она окончательно сформировалась, то понеслась прямо на меня с бешеной скоростью. Сначала казалось, что она и так близко. Но в темноте сознания расстояние определить было невозможно, и только по мере того, как руна увеличивалась, становясь просто гигантской, становилось понятно, какое расстояние она преодолела через пустоту.

Заполнив собой всё видимое пространство, руна врезалась в меня, озарив моё сознание ярким золотым светом. Я даже вскрикнул от восторга, настолько это было потрясающе.

Да, я делал такое и раньше, но никогда не получал такого мощного и красивого заклинания. Оно и понятно, для существ это было самое важное заклинание, от которого зависела их жизнь.

Ещё было интересно то, что как только руна появилась вдалеке, я сразу понял, что это именно то, что нужно. Я уже знал, что это необходимое заклинание. И когда она ворвалась в мой мозг, я понял, что владею им теперь в полной мере. Ну как в полной мере… оно у меня есть. Целиком и без каких-либо изъянов, которые случались при передаче. Вот только сам я его применить не могу, потому что не являюсь существом. Удивительно, все нужные знания об этом заклинании уже были у меня в голове, как будто я всегда ими владел.

Получив это заклинание, я испытал мощнейший прилив счастья. И произошло это оттого, что мне удалось выполнить просьбу Риты…

Правда была ещё одна проблема. Раздобыть необходимое заклинание я раздобыл, причём даже без особых проблем. Но теперь нужно было ещё суметь ей его передать. А для этого сначала нужно выжить.

Да уж, вопрос выживания в последнее время преследовал меня постоянно. И, несмотря на кажущееся затишье, я всей шкурой чувствовал, что здесь тоже всё будет не так просто, как хотелось бы надеяться.

«Рита… — подумал я, — это же Маргарита! Интересно, это никак с Воландом не связано? Очевидной связи пока что не просматривалось. Скорее всего, просто совпадение».

— Ну что? — спросил Кот, глядя на меня выжидательно. Видимо, он не до конца понимал, получилось или нет.

— Оно у меня, — кивнул я, — и я сейчас лишний раз убедился в том, что не являюсь существом. Это заклинание мне неподвластно. Я не могу его сам применить. Могу только знать и передать при необходимости, — сказал я.

— А ты сомневался, что человек? — удивилась Маша.

— Эй, я тоже человек! — возмутился Кот.

— Да, это сложный этический вопрос для существ, — кивнул я, — в первую очередь они люди. Всегда так. А что касается меня, то я просто пошутил. Хотя лёгкая тревога где-то в глубине души была. А вдруг? Просто я пока ещё об этом не знаю?

— А такое бывает? — удивилась Маша.

— Вообще-то, животная или какая-нибудь другая сущность обычно проявляется не сразу, — со знанием дела сказал Кот, — человек часто долго может не знать, что он существо. Нужен триггер, чтобы перевоплотиться. И к сожалению, очень часто, это перевоплощение плохо заканчивается, потому что человек к нему не готов.

Маша о чём-то задумалась, видимо, сопоставляя услышанное, со своим личным опытом.

— Ну что, время расплаты? — сказал я.

— Что? — испугался Кот.

— В хорошем смысле! — поспешил успокоить его я, — мы же договаривались на обмен. Я тебе должен дать что-нибудь боевое. Ну что, ты готов?

— Тихо! — вскину руку Кот, — кто-то идёт.

И в повисшей тишине мы услышали, как хлопнула входная дверь.

6. Нехорошая квартира

Когда хлопнула дверь, мы все переглянулись, но с места не двинулись.

— Я бы завтра тоже от массажа не отказался, — сказал я на всякий случай, чтобы пришедшему тишина не показалась подозрительной, — есть окошко?

— Да там у меня всё одно сплошное большое окошко. Заранее вообще никто не записывается. Да и так заходят нечасто. Так что, буду рад повторить процедуру, если не передумаешь, — тут же подхватил мою игру Кот.

Через несколько секунд в дверном проёме показался рыжий бородатый мужик, которого я сразу опознал как Азазелло. И да, выглядел он человеком неприятным. Вот с первого взгляда что-то отталкивающее в нём чувствовалось.

— Вы чего тут делаете? — сразу уставился он на нас с Машей.

— Поясни свой вопрос? — тут же сказал я, не намереваясь вставать в положение оправдывающегося.

— Почему вы здесь? — спросил Азазелло, проигнорировав мою просьбу.

— А почему бы нам здесь и не быть? — спросил я, по-прежнему пытаясь навязать ему свою игру.

— Вы должны быть в другом месте! — сказал Азазелло.

Я не удержался от усталого вздоха, общение с дураками обычно даётся нелегко.

— Если мы, действительно, по какой-то причине должны были быть где-то в другом месте, то неплохо было бы нам об этом сообщить, — сказал я.

— Нарываешься? — оскалился Азазелло.

— Да, — кивнул я.

Ситуация была очень знакомая. Таких если сразу на место не поставишь, то они будут тебя потом всё время терроризировать по поводу и без. И учитывая не очень высокие умственные способности, речь обычно шла не об интеллектуальной дуэли. Здесь могло помочь только насилие. Причём даже проигранная драка добавляла тебе очков и уважения. Но лучше было, конечно, драку выиграть.

— Чего? — опешил Азазелло, который, видимо, не привык получать такой быстрой ответки. Обычно люди пытаются сгладить назревающий конфликт, а я шёл в лобовую, и он это сразу понял.

— С дураками разговаривать тяжело, — вздохнул я, — так что предлагаю сразу перейти к насилию. Только один вопрос, здесь всё будем разносить, или всё же выйдем на улицу?

И Кот, и Маша смотрели на меня, мягко говоря, удивлённо. Но не так удивлённо, как Азазелло.

— Чего? — снова сказал он. Похоже, его слегка заклинило оттого, что ситуация пошла не по обычному шаблону.

— Где говорю, тебе вломить, — резко встав, громко сказал я, — здесь или на улице? И если ещё раз переспросишь, я тебе сразу всеку!

Азазелло снова приоткрыл рот, и я видел, что он хотел сказать «Чего?», но в последний момент удержался, пару секунд потупил, но потом вспомнил про свой имидж, сделал грозное выражение лица и сурово сказал:

— Ты как со мной разговариваешь?

— Так, как ты того заслуживаешь! — ответил я, — чего тебе нужно? Ты же говорить вроде умеешь? Объясни, зачем ты припёрся?

— Граф лично хочет с вами поговорить! — сказал Азазелло с угрозой в голосе, как будто мы должны были бы испугаться такой информации.

— Наконец-то! — всплеснул я руками, — ну так проводи нас к нему поскорее! — и, повернувшись к Коту, добавил, — я завтра постараюсь заскочить, а то спина в последнее время ноет, а после твоего массажа прям легче стало!

— Заходи, конечно, — ошарашено от всего происходящего, сказал Кот.

Я направился к выходу и, встав вплотную к Азазелло, сказал:

— Ну? — намекая на то, что он перегородил проход.

Тот шагнул в сторону, пропуская меня. Маша не стала сильно отставать и направилась следом. Уже из комнаты с массажным столом мы услышали сзади обращённый к Коту вопрос:

— Он, вообще, кто такой?

— Для меня клиент, — уже спокойным голосом, сумев, наконец, взять себя в руки, сказал Кот.

— Чё? — сказал Азазелло.

— Он реально тупой, — усмехнулась Маша.

— Но не значит, что неопасный, — сказал я ей, чтобы она всё же понимала, здесь расслабляться не стоит.

Оказавшись снаружи, мы ещё некоторое время ждали, когда Азазелло, наконец, выйдет. То ли он ещё что-то спрашивал у Кота, то ли просто тупил. Я бы поставил на второе.

Показавшись в дверях, рыжий сразу сказал, видимо, заготовленную по пути фразу:

— Не стоит мне хамить! Это может плохо кончиться!

— Для кого? — задал я резонный вопрос.

— Чё? — уставился на меня Азазелло, видимо, так и не понимая, что его фразу можно трактовать по-разному.

— Всё дело в культуре общения, — со вздохом сказал я, — начал бы разговор вежливо, я бы тебе вежливо отвечал. Понимаешь?

Как с первой фразы Азазелло утратил инициативу в разговоре, так ему вернуть её и не получилось. И все неловкие попытки делали только хуже. Поддержать свой образ неуправляемого психа у него он не смог. Зато получилось создать новый образ — тупого.

Скорее всего, в нашу пользу сыграло ещё и то, что он реально не понимал кто мы такие и насколько важны. Но то, что за нами послал сам Воланд, как бы намекало, что не совсем рядовые новички. А значит, передавливать не стоит. А тут ещё я начал резко огрызаться, и «неуправляемый» резко стал «мистером осторожность».

Вот и сейчас он переваривал сказанное мной и снова тормозил с ответом.

— Мы идём? — спросила Маша, решив мне немного помочь. Ну и, чтобы я снова не начал провоцировать конфликт, который вроде как стух.

— Да! — даже немного обрадовался Азазелло, поскольку показывать дорогу просто, а придумывать ответы в диалоге с людьми, которые тебя не боятся, оказалось сложно.

Всё познаётся в сравнении. Для города, построенного в ангаре, «Остров Мечты» был очень большим. Но в абсолютных цифрах, естественно, не очень. Так что мы ушли вроде бы довольно далеко, но на самом деле путь занял минут пять. Остановились мы возле красивого здания, в отличие от остальных, практически не опутанного растительностью. Над входом была табличка с цифрой пятьдесят.

— Сюда! — кивнул Азазелло.

— Нехорошая квартира? — усмехнулся я.

— Чё? — уставился на меня Азазелло.

— Ты даже этого не знаешь? — удивился я.

— Чего я не знаю? — удивился Азазелло.

— Тебя как звать? — спросил я.

— Виктор, — слегка удивлённо ответил рыжий.

— А кличка? — спросил я.

— Какая кличка? — удивился Виктор.

Я не стал развивать эту тему, потому как могло стать понятно, что наговорил мне всё это кот. А подставлять этого, в целом безобидного человека… ну почти человека, мне не хотелось.

— Не знаю, — пожал я плечами, — не думал, что тебя все здесь называют Витей. Слишком грозно выглядишь для Вити.

После моих слов Виктор расплылся в улыбке и приосанился. Как мало надо, чтобы сделать человеку приятно!

— Ну да, в основном меня Виктор Сергеевич все называют.

— Что же ты сразу не представился, Виктор Сергеевич? — сказал я, — меня Алик зовут, её Маша. Ну что, веди нас к своему хозяину!

Я специально употребил слово «хозяин», чтобы посмотреть, как он на него среагирует. Его это не покоробило, он воспринял всё как должное. И забыв про всю прежнюю натянутость в отношениях, с деловым видом, распахнул дверь, приглашая нас войти.

Подниматься пришлось на третий этаж, там была ещё одна дверь, и снова с табличкой «50» над ней. Видимо, для тупых.

Не знаю почему, но я не очень люблю, когда кто-то начинает слишком явно копировать некие игровые, киношные или литературные образы. Мир, захваченный магией, к этому как бы подталкивал. Многие поддавались на эту провокацию и начинали превращать и так ставшие невероятными вещи в совсем сказочные. Ну, грубо говоря, если ведьма начинает и одеваться как ведьма в каком-нибудь фильме, я отношусь к такому человеку очень настороженно. У тебя есть дар, с помощью которого ты можешь делать вещи, которые пять лет назад были просто немыслимыми — так нахрена тебе остроконечная шляпа, длинный балахон, или не дай бог вообще метла! Нет, если это реально летающий артефакт, тогда ладно. Но даже в этом случае, почему метла? Это же неудобно! Сделай хотя бы летающий стул! Кто-нибудь пробовал сидеть на палке всем весом? Долго можно так протянуть? А ведь ещё и равновесие нужно держать!

Честно говоря, летающую метлу я видел только один раз, но и её хозяйка не смогла до конца придерживаться аутентичности, в конце концов, приделав на неё велосипедное седло. Ну хоть так! Ступа в этом плане, куда более надёжно и удобно выглядит.

О чём я? О том, что следование связанным с магией стереотипам, накопившимся в человеческой культуре, зачастую входило в явное противоречие с реальной магией. Большинство этой внешней атрибутики было лишней, неудобной и ненужной. И те, кто пытался это воссоздавать, без явной на то необходимости, доверия у меня не вызывали.

А здесь так вообще собирался флеш-рояль. Очень много всего связанного с книгами и фильмами. И это учитывая то, что мы про местных ещё мало знаем. Что-то мне подсказывало, что дальше будет больше.

Впрочем, если им так нравится и так интересно, кто я такой, чтобы осуждать? К тому же здесь эта стилистика не подменяет собой реальные возможности. Валентин в одиночку сумел на крыше махом нейтрализовать всю банду и меня до кучи. Так что, недооценивать местных уж точно не стоило. Косвенным свидетельством их силы было то, что они поддерживают этот внутриангарный мир. Слабаки бы с таким не справились. Их бы уже давно кто-нибудь сожрал. Но нет, они здесь живут и процветают!

За дверью оказалась большая комната, заставленная мебелью, похожей на антикварную. Не думаю, что это был реальный антиквариат, скорее стилизация. И нашли всё это где-то здесь, на территории «Острова Мечты».

За большим круглым столом прямо посреди комнаты сидел сам Воланд, Валентин и Амина. Последняя, судя по всему, была в том же костюме, что и раньше, только вот сейчас у неё на плечи была накинута большая, но почти прозрачная шаль.

На столе стоял большой медный самовар и чайный сервиз. А также вазочки со всякими сладостями к чаю.

— Ну что, нашёл? — усмехнулся Воланд, взглянув на Азазелло, — где они были?

— У Кота, массаж делали, — сказал Виктор Сергеевич.

— Да? У Кота? — искренне удивился Воланд, — удивительно, что именно у него!

— Удивительно, что вы его с собой за один стол не сажаете, — сказал я, — обводя всех взглядом.

— Уже понял распределение ролей? — улыбнулся Воланд, — да, мы тут в жизнь немного добавляем игровой формы, чтобы скучно не было.

— Если это игра, то не страшно, — сказал я, — а то бывает, некоторые такое на полном серьёзе делают, и вот это уже несколько… озадачивает!

— Не переживай, — махнул рукой Воланд, — мы люди здравомыслящие. Но у этой игры есть определённый смысл и цель. Возможно, ты узнаешь о них.

— Возможно? — переспросил я.

— Конечно, — сказал Валентин, — мы пока толком не знакомы и не до конца понимаем, кто ты и что… и с девочкой вы вроде противники были, она тебя чуть не убила, но теперь вместе ходите…

— Обстоятельства изменились, — пожал я плечами, — у меня к ней претензий нет. Она действовала в рамках другой «игры», которая уже закончилась.

— А если нет? — лукаво на меня глядя, сказал Воланд, — а если не закончилась?

— Надеюсь, вы мне разъясните свою мысль более подробно, чтобы я не играл в угадайку, — сказал я, — потому что знаний о происходящем у нас слишком мало, чтобы делать какие-то выводы.

— Что успел рассказать тебе Кот? — спросил Валентин.

— Да ничего особенного, — пожал я плечами, — мы всё больше про массаж говорили.

— Серьёзно? — усмехнулся Валентин, — чтобы этот болтун и ничего не рассказал? Это одна из причин, почему его здесь нет. Бесполезность ради антуража мы бы ему простили. Но то, что всё сказанное при нём может стать достоянием общественности, это уже более существенный недостаток. В общем, он сам виноват, что не входит в наш круг.

— И всё же я буду настаивать на своём ответе, — улыбнулся я.

— Ну ладно, — кивнул Воланд, — ничего особенного он тебе всё равно не мог рассказать, просто мы не хотели повторять то, что ты уже можешь знать…

— Мы, — поправил его я.

— Что? — склонил он голову набок, не поняв, о чём я.

— Что МЫ можем знать, — сказал я и посмотрел на Машу.

— А! В этом смысле! — Воланд кивнул, — да, разумеется, то, что вы уже можете знать. За прошедшее, скажем прямо, небольшое время, вы успели так сдружиться?

— Дружба не совсем то слово, — сказал я.

— Любовь? — вскинул брови вверх Воланд.

— Не-е-ет! — воскликнула возмущённо Маша, и все заулыбались.

— Да, я не это имел в виду, — сказал я, — дело скорее в том, что судьба нас связала одной нитью, а это иногда сильнее, чем чувства. Сила обстоятельств вынуждает нас держаться вместе и доверять друг другу. Да? — я взглянул на Машу.

Она не очень уверенно, но кивнула.

— Значит, говоришь, судьба связала вас одной нитью, — задумчиво сказал Воланд, — и вы вынуждены доверять друг другу…

Я не понял, зачем он повторяет мои слова, но, похоже, что они заронили в него какую-то мысль, и я пока что не понимал хорошую или плохую.

— Да, что это мы! — вдруг спохватился Валентин, — присаживайтесь! — и он указал на стулья, стоящие за столом с нашей стороны.

Азазелло обошёл стол и уселся рядом с Аминой, и таким образом, они все вчетвером оказались напротив нас.

Мы с Машей сели с другой стороны, рядом друг с другом, и я почувствовал себя как будто на экзамене или на собеседовании.

— Угощайтесь! — сказал Валентин, кивнув на стол.

Мы с Машей переглянулись, пожали плечами и не стали пренебрегать этим предложением. И пусть мы только что чаёвничали у Кота, но здесь зато было много вкусностей, которые доводится есть не так уж часто, так что отказываться не следовало.

Пока я, встав и нагнувшись к самовару, наливал чай в две большие кружки, Маша накидала на две тарелки всего понемногу, но в сумме получилось очень даже большая горка. Вот так, не сговариваясь, я позаботился о ней, а она обо мне. И это, как мне показалось, не ускользнуло от внимательного взгляда Воланда.

— Вить! — сказал Валентин, кивнул на самовар.

Виктор Сергеевич тут же подскочил, поняв, что от него хотят, и переставил это старинное чудо на край стола, чтобы он не закрывал обзор и не мешал нам видеть друг друга. Когда самовар убрали, я почувствовал себя чуть более беззащитно. Он как-то немного отгораживал нас от местного начальства, а теперь мы были перед ними как на ладони.

Но все эти чувства я старался глубоко прятать, внешне стараясь демонстрировать спокойствие и уверенность.

В общем, по ходу разговора уже было понятно, кто здесь всё решает. Мы и так это знали, но сейчас просто убедились в этом. Витя был у них вообще на побегушках, Амина пока не очень понятно, но явно не в числе принимающих решения. Хотя, вроде как, повыше рангом, чем Азазелло. Ну и Воланд с Валентином всем здесь рулят. Причём разница между ними не такая уж большая. То есть, Воланд, вне всяких сомнений, главный. Но Валентин не многим ему уступает. И у меня было ощущение, что возможно они даже почти равны, и эта субординация работает больше на публику. В общем, типа партнёры по бизнесу.

Ещё пока что не очень понятно, какую роль в управлении этим местом играют назгулы, как я продолжал их про себя называть. Возможно, что и никакую, а просто мощная ударная сила, полностью подчиняющаяся правящей верхушке.

Уплетать печенюхи под пристальными взглядами четырёх пар глаз было не очень уютно, но я терпел и старался накидаться вкусностями от души. В этом был и другой практический смысл, помимо еды как таковой. И мы, и они получали время подумать, присмотреться друг к другу, проанализировать новых знакомых и сделать какие-то выводы. Эдакий период охлаждения. И он был нам на руку, потому что позволил мне спокойно оценить ситуацию и решить, что тактику с провокациями дальше использовать не стоит. Нужен другой подход. А то я по инерции мог начать задирать и этих, а делать этого явно не стоило.

Выждав некоторое время, пока основной энтузиазм к еде у нас пройдёт, Воланд заговорил:

— Мы заинтересованы в том, чтобы к нашей большой команде, обитающей в этом чудесном месте, присоединялись новые люди. Но мы не хотим быть прибежищем для сирых и убогих. Нам нужны сильные члены команды! А вы оба как раз такие. Я сразу открываю вам карты и делаю предложение присоединиться к нам. Вы сильные, свободные люди, а именно такие нам и нужны!

— Раз мы свободные, то можно, мы просто уйдём? — с набитым ртом сказал я, — а?

7. Не договорились!

— Нет! — сразу же сказал Валентин.

— Погоди! — оборвал его Воланд, — ну почему сразу нет? Так-то, конечно, нет! Но нужно же разъяснить почему! Чтобы наши гости поняли и не обижались.

— А что тут объяснять? — удивился я, — нет, оно и в Африке нет! Да и потом, получается, что мы никакие не гости. Ведь гости обычно могут уйти когда пожелают. А мы по-прежнему пленники, и то, что нас выпустили из железного ящика, ничего, по сути, не меняет. Это только иллюзия свободы. Как и эти дурацкие бусы, — я приподнял над столом свою «визу», — в общем, эта ситуация вызывает стойкое ощущение дежавю. Сто раз уже такое было!

— Если такое было сто раз, то как же ты уходил оттуда, что сейчас добрался до нас? — подала голос Амина.

— Ну, я же сильный свободный человек, как сказал ваш босс, — я кивнул на Воланда, — а значит, находил способ.

— А ты не слишком дерзко разговариваешь? — улыбаясь, спросил Валентин.

— Нет, — покачал я головой, — я мог бы разговаривать более «нежно», но думал бы всё равно так, как сейчас говорю вслух. Так, что вам лучше, лицемерная мягкость, или прямой открытый разговор?

— Прямой разговор лучше, — кивнул Воланд.

— Ну, тогда я и от вас жду того же, — сказал я, — вы можете долго ходить кругами, рассказывать нам сказки, петь песни, но на деле для вас уже всё решено и понятно, что будет дальше. И мы ваши планы всё равно со временем узнаем. Так зачем тянуть? Можно же сразу вскрыть карты и поговорить прямо, без обиняков. Тем более что я очень тороплюсь. Дел полно!

Когда я заговорил о том, что у меня много дел, то Валентин не удержался и улыбнулся. Амина тоже прикрылась как бы невзначай рукой, чтобы скрыть улыбку, и только Воланд сохранил самообладание и не прокололся. Азазелло просто тупил и не вникал, о чём мы говорим, но с него и спрос небольшой.

Реакции Валентина и Амины мне хватило, чтобы понять, что отпускать нас никуда не собираются. И дело не во времени. Нас вообще не собирались отпускать, а не то что, сегодня или, например, завтра.

Если вспомнить, что там Кот говорил про игры, которые здесь устраивает эта банда, то здравый смысл подсказывал, что это как раз то, что нам готовят.

— Значит, ты хочешь прямой и открытый разговор? — задумчиво сказал Воланд, — ну что же, это можно устроить.

— Буду вам очень признателен, — с несколько преувеличенной вежливостью ответил я.

— Люди, обладающие редкими и полезными дарами, это очень ценный ресурс, — сказал Воланд.

— Начало не очень! — кивнул я.

Воланд усмехнулся.

— Да! Но у любой медали есть две стороны, — медленно заговорил он, — как я уже сказал, нам нужны сильные члены команды. И если попавшие к нам сильные маги добровольно присоединяются к нашей коммуне…

— Коммуне? — не удержался и перебил я.

— Коммуне, — кивнул Воланд, — но слово неважно, можешь обозвать наше общество, как тебе будет угодно. Сути это не меняет. Так вот, если к нам присоединиться добровольно, то после проверки лояльности и преданности, можно получить очень большие права и вместе с ними практически неограниченный доступ к нашим ресурсам. У нас очень много что есть, и всем этим можно пользоваться…

— Но-о-о-о-о-о? — спросил я.

— Но, естественно, не просто так. Здесь все работают. Своё положение нужно всё время подтверждать полезностью нашей коммуне. Работают все, только вот обязанности разные. От каждого по способностям, каждому по потребностям, — сказал Воланд.

— Я извиняюсь, но у меня происходит когнитивный диссонанс. Все эти лозунги как-то плохо сочетаются с вашими демоническими кличками, — сказал я.

— Кличками? — возмутился Валентин.

— Ну не мама же назвала вас Воландом де Мортом, верно? — подмигнул я Воланду.

Тот ничуть не смутился. Самообладание у него было посильнее, чем у свиты, и такими мелкими уколами его было не пронять.

— И вас возмутило то, что я сказал клички, но ничуть не задело, что они демонические! Интересно! — продолжил я.

— А тебя это смущает? — спросил Валентин.

— Честно говоря, да, — сказал я, — тут как бы дело вот в чём. Это же вопрос доверия. Как можно с вами о чём-то договариваться, если вы открыто декларируете приверженность тёмным силам? Вы же потом нарушите любое обещание и скажете: «А чего ты хотел, мы же демоны!».

— Мы не демоны! — улыбнулся Воланд.

— Какая разница? — пожал я плечами, — но выдаёте себя за демонов. Демонстративно исповедуете эту идеологию. А насколько таким можно верить?

— Думаешь, мы не хозяева своему слову? — удивился Воланд.

— Я не знаю! — сказал я, — выбрав имидж тёмных, вы ставите себя в серую зону, где совершенно непонятно, можно вам доверять или нет. Я допускаю, что вы можете сдержать слово. Но точно так же, допускаю, что можете и нарушить. Как уже сделали сегодня!

— Поясни? — удивился Воланд.

— Сделали вид, что нас отпускаете, но, по сути, просто перевели в более просторную камеру, — сказал я.

Воланд задумался.

— Так ты отказываешься к нам присоединиться? — спросил Валентин.

— Естественно! И весь мой предыдущий спич был посвящён именно этому, — сказал я.

— А ты? — Воланд взглянул на Машу.

— Мы, правда, очень торопимся! Дяденьки, отпустите нас, а? — она приложила руку к груди, и сделала бровки домиком.

Она их, вне всяких сомнений, троллила, но очень убедительно. Я и сам на секунду поверил, что она говорит искренне, настолько хорошо она сыграла.

— Куда вы вдвоём можете торопиться, если утром вы пытались друг друга убить? — удивился Валентин.

— Всё поменялось! — вздохнул я, — теперь мы вместе.

На слове вместе Маша косо взглянула на меня, видимо, посчитав это двусмысленное в данном контексте слово перебором.

— Жаль, что вы не хотите присоединиться к нам добровольно, — вздохнул Воланд.

— А вторая сторона медали? — спросил я, — что происходит, если попавшие к вам маги не хотят добровольно присоединяться к вашей… коммуне?

— Тогда они будут работать на нас против своей воли, — спокойно сказал Воланд.

— Но вы же производите впечатление разумных людей и должны понимать, что слово добровольно здесь вообще неуместно! — сказал я, — вы же не даёте никакого реального выбора!

— Выбор есть! — сказал Воланд, — права и возможности в результате этого выбора очень отличаются. Во втором случае их практически нет. Ни прав, ни возможностей. И я искренне не понимаю тех людей, которые в этой ситуации отказываются присоединиться к нам добровольно!

— А знаете, почему не понимаете? — спросил я, ставя на стол пустую чашку.

— Просветите нас! — усмехнулся Валентин.

— Потому что вы на тёмной стороне. А там очень многое непонятно и выглядит странным, что для обычных людей норма. Вы, наверное, искренне удивляетесь, как можно не предать друга, если тебе это выгодно, да? — и я им подмигнул.

Никто из них на эту мою фразу никак не среагировал. И вывод я сделал из этого простой: они, в самом деле, так думают, но признавать это не хотят, чтобы не выглядеть совсем уж отмороженными даже в собственных глазах. Но и отрицать этого не могут, потому что искренне разделяют эту точку зрения.

После небольшой паузы Воланд повернулся к Валентину и спросил:

— Лёгкий или жёсткий?

— Лёгкий! — тут же вставила Амина, не дав Валентину ответить, — а если хорошо справятся, там видно будет. Надо дать им разогреться.

— Может быть, ты и права, — задумчиво на нас глядя, сказал он, — может быть, ты и права. Насчёт жёсткого вообще серьёзно нужно будет подумать. Мы их угробить там можем, а они слишком ценный ресурс!

— А бывает, что мы на жёсткий посылаем неценных? Там всегда только ценные участвуют, — сказал Валентин, — чем эти хуже остальных?

— Не знаю, — пожал плечами Воланд, — думаю, Амина права. Пустим по лёгкому сценарию, а там будет видно. И мы к ним получше присмотримся, и они немного сориентируются и поймут, что нужно делать. А то на жёстком есть шанс, что сразу обнулятся.

— Ну, лёгкий так лёгкий! — сказал Валентин и хлопнул в ладоши.

И в тот же момент я понял, что валюсь со стула на пол. Краем глаза я заметил, что Маша тоже.

Вывод: переговоры прошли хреново!

* * *

Приходя в себя, первое, что я подумал, так это то, насколько же меня всё это достало. Я снова был без сознания и снова очнулся неизвестно где и неизвестно в каком состоянии. В сотый раз, сказав себе, что с этим пора завязывать, я резко открыл глаза, не желая прикидываться спящим, прислушиваться, пытаться сориентироваться в обстановке. К чёрту! Надоело!

Прямо надо мной тускло мерцала обычная лампочка накаливания. Как будто в питающей её сети дико скакало напряжение, диапазон её светимости менялся в разы за несколько секунд. То свет был достаточно ярким, то превращался в тусклое красноватое пятно, почти полностью угасая.

Я повращал зрачками, пытаясь оценить окружающую обстановку. Бетонный потолок, стены из красного кирпича, но всё очень старое, облупившееся, потресканное, раскрошенное… в общем, видавшее виды.

И запах был здесь какой-то неприятный. Пахло чем-то затхлым и подтухшим. Возможно, где-то рядом, в самом деле, кто-то сдох и теперь постепенно разлагался. Вряд ли это был человек, скорее какая-нибудь крыса.

Под спиной я чувствовал неровный пол, усыпанный камнями, которые доставляли не самые приятные ощущения, от лежания на них.

Рядом послышалось шевеление. Я повернул голову и увидел Машу, которая тоже, видимо, только что пришла в себя. Внешне она не изменилась. Одежда на ней была та же самая, никаких повреждений видно не было. Со мной всё обстояло точно так же. Что ж, уже хорошо.

— Ты как? — спросил я.

— Хреново! — проворчала она, — обязательно было их доставать? Ты же хотел быть более дипломатичным.

— Да? — удивился я, — возможно. Но в этом не было смысла. На результат это бы всё равно никак не повлияло. Другой расклад был возможен, только если согласиться на их условия. Но я на это пойти не могу. А ты, как знаешь, я же тебе не указ.

— Ты же говорил, что мы в одной лодке, — удивилась Маша.

— Да, но если бы ты решила сойти из неё на берег, я бы не обиделся. Дело твоё! Жалеешь, что не согласилась на их предложение? Думаю, это ещё не поздно сделать, — сказал я.

— Да нет, — удивительно равнодушно сказала Маша, и в голосе почувствовалась апатия, — тоже дерьмовый вариант.

— Не захотела повторения истории, как в предыдущей банде? Понимаю! — сказал я.

— Тем я была хотя бы жизнью обязана, — вдруг честно призналась Маша, — а эти что? Просто шантаж! Либо так, либо плохо. Дерьмо!

— Да уж, лучше и не назовёшь эту ситуацию! — усмехнулся я, — но если ты в третий раз скажешь «дерьмо», я начну за тебя волноваться.

— Почему? — удивилась Маша.

— Потому что это уже похоже на отчаяние и опускание рук. А это, очень плохие помощники в сложной ситуации, — сказал я.

— Да нет, я нормально, — вздохнула Маша, — что делать будем?

— Понятия не имею, — сказал я, вставая, — да и не от нас это сейчас зависит. Думаю, что у них есть какой-то сценарий. И на первых порах мы вряд ли сможем его переписать. А вот дальше, по ходу дела, нужно будет искать варианты начать свою игру.

Маша со стоном села, ей тоже лежание на камнях не доставило удовольствия.

— Ты неисправимый оптимист, — вдруг сказала она, — настолько, что мне даже немного страшно от этого!

— От чего? — удивился я, — от оптимизма?

— Нет, оттого, что мне начинает казаться, будто ты не совсем верно и серьёзно воспринимаешь происходящее, — сказала Маша.

— Поверь, я воспринимаю эту ситуацию настолько серьёзно, насколько это вообще возможно. Просто я знаю, что уныние ещё никогда и никому не помогло выбраться из задницы. Это даже не оптимизм, если уж быть честным. Я просто пытаюсь быть инициативным и предприимчивым. Я далеко не всегда верю в благоприятный исход, но знаю, что если ничего не буду делать, то точно не выпутаюсь. Так что, приходится шевелиться и всё время что-то предпринимать, даже без веры в успех. А тебе это, ошибочно, кажется оптимизмом, — сказал я.

— Ты меня сейчас вот вообще не успокоил! — возмущённо сказала Маша.

— Так и не было такой задачи! — удивился я её возмущению, — мы же просто беседуем о том, как вести себя в безвыходной ситуации!

— Спасибо, что в очередной раз напомнил мне, про безвыходность нашей ситуации, — сердито буркнула Маша и насупилась.

Я промолчал. Ссориться из-за пустяков вообще глупо, а тем более, сейчас, когда мы вообще не понимаем, что происходит.

Мы некоторое время молчали. Чтобы заняться хоть чем-то, я принялся обследовать комнату. По ощущениям мы были где-то в подвале, в заброшенном и неиспользуемом помещении. Вернее, его использовали сейчас как камеру для пленников. Что здесь было раньше… было не понять, да и, в общем-то, плевать.

Ни окон, ни каких-либо технологических или вентиляционных отверстий в комнате не было. Возможно, что этим и объяснялась сырость.

Единственное, что здесь было, так это дверь. Толстая железная дверь. И она, естественно, была заперта. Проверив, насколько прочно, я вернулся на середину комнаты. Вспомнив про эффект прошлой камеры, я попробовал создать светоч, чтобы проверить, не заблокирована ли здесь магия. Но нет, колдовать здесь было можно, и судя по ощущениям, без всяких ограничений.

— Так, вариант на данный момент у нас только один, — сказал я, окончив осмотр, — выломать эту дверь к чёртовой матери и попытаться удрать.

— Думаешь, мы сможем? — скептически сказала Маша.

— Что, выломать или удрать? — уточнил я.

— И то и другое! — сказала Маша.

— Выломать я вряд ли смогу, а вот ты, вполне возможно, — сказал я, — дар у тебя мощный. Кстати, если с маной проблемы, могу подзарядить, надо?

— Пока не надо, — сказала Маша, — а что насчёт сбежать?

— Говорить об этом сейчас, это просто заниматься гаданием. Слишком мало данных у нас, слишком мало. Есть шанс, что они как раз ждут от нас, что мы попытаемся устроить побег, и тогда, сделав это, мы сыграем им на руку. Но если не делать ничего и продолжать тут сидеть, то сколько это может продолжаться? — спросил я, — вдруг никаких других вариантов и не предусмотрено, и в итоге мы всё равно займёмся дверью, только в ситуации, когда уже ослабнем от голода и жажды.

— Предлагаешь начать играть в их игру? — спросила Маша.

— Думаю, стоит попробовать. И повод для этого очень простой, — сказал я.

— Какой? — заинтересовалась Маша.

— Они не тупые, и если придумали какой-то сценарий, то первый шаг наверняка не допускает никакой вариативности. Второй, скорее всего, тоже. Сначала нам придётся двигаться по очень жёсткому коридору. Но вряд ли они также хорошо продумали весь маршрут. Наша задача будет состоять в том, чтобы найти слабые места в их схеме и использовать для побега. Я так вижу ситуацию, — закончил я.

— Ты исходишь из того, что эта непонятная игра, на которую они намекали, уже началась. А что, если нет? Что, если мы сейчас просто сидим в камере, ожидая пока не понадобимся? — сказала Маша.

— Такое возможно! — кивнул я, — но меня смущает то, что здесь не блокирована магия. В той камере, где мы оказались все вместе, она не работала. А здесь работает. Что мешало им заблокировать её и здесь, чтобы уберечься от лишних неприятностей? Но они этого не сделали, как будто приглашая нас к выламыванию двери.

— В пользу этого говорит ещё кое-что, — вдруг сказала Маша.

— Ну-ка, ну-ка? — заинтересовался я.

— Мы перекусили у них за столом, но я сейчас чувствую себя страшно голодной. Как будто это было очень давно… и, честно говоря, в туалет очень хочется, — несколько смущённо сказала Маша.

— По маленькому? — на всякий случай уточнил я.

Маша кивнула.

— Ну, иди вон в тот уголок, я отвернусь, — пожал я плечами, — дело-то житейское!

Сначала всё шло нормально, и, судя по звукам, Маша закончила свои дела и уже приводила себя в порядок, как вдруг завизжала. Я тут же бросился к ней и увидел, что она стоит и таращится на пол, часть которого пришла в движение. Кричать она уже перестала, когда первый испуг, вызванный неожиданностью, прошёл.

Ровный прямоугольник, засыпанный камнями, как и весь пол, слегка приподнялся и сдвинулся в сторону. В открывшемся люке показалась седая, длинноволосая и бородатая голова незнакомого нам старика, который широко улыбался беззубым ртом.

— Жить хотите? — прошамкал старик.

Мы с Машей переглянулись, пока что не понимая, как реагировать на это внезапное появление.

— Ну, допустим! — осторожно сказал я.

8. Игра началась… или нет?

— Хотите жить, идите за мной, — сказал старик беззубым ртом и исчез в люке.

— Подстава? — повернувшись ко мне, спросила Маша.

— Как пить дать! — кивнул я.

— Идём? — спросила Маша.

— Естественно! — усмехнулся я, — тем более что нам обещали какой-то лайтовый уровень.

Под отверстием люка была прямоугольная шахта, идущая вертикально вниз. Спускаться по ней можно было по лестнице из скоб, торчащих в боковой стене.

Спуск продолжался метров пятнадцать, что в тесном стволе шахты показалось просто вечностью. Люк сверху мы задвигать не стали, потому как были уверены, что всё это подстроено и маскировать наш путь побега смысла никакого нет.

Старик был в набедренной повязке из каких-то старых тряпок и совершенно босой. А лазить здесь босиком, по битому кирпичу и камням, усеивающим пол, было тем ещё испытанием. Даже представлять не хотелось, что он чувствует своими ногами.

Дождавшись, когда мы спустимся, он кивнул и, повернувшись, шагнул вперёд по коридору, бросив нам:

— Следуйте за мной!

Но я схватил его за плечо и резко развернул к себе.

— Жить хочешь? — задал я ему тот же самый вопрос, который он задавал нам пару минут назад.

— Чего? — растерялся старик.

— Я говорю, жить хочешь? — спросил я и сжал руку у него на плече.

— Больно! — вытаращил на меня глаза старик.

— Конечно, больно! — хищно улыбнулся я, — а будет ещё больнее!

— Я же хочу вам помочь! — растерялся старик.

— Да? Тогда почему же ведёшь нас в ловушку? — спросил я.

— Это не ловушка! — попытался оправдываться старик.

— Не ври мне, старый! — я сильнее сжал его плечо, — куда ты должен был нас привести?

— Я просто здесь работаю! — сдался старик, — это просто работа!

— Куда ты должен был нас привести? — спросил я.

— На следующую точку, — сказал старик, — там начнётся первое испытание.

— Что за испытание? — спросила Маша, которая до этого всё никак не могла вставить какой-нибудь вопрос.

— Не знаю! Я устраиваю побег и веду до первой контрольной точки, — сказал старик.

— Какой у тебя магический дар? — спросил я.

— Нет у меня особого дара, иначе бы я тут голышом не бегал! — вдруг с болью сказал старик, видимо, я нашёл его уязвимое место, — так, умею всего по чуть-чуть.

Мы стояли в прямом коридоре, и старик хотел увести нас налево. Я повернулся в правую сторону и спросил:

— А там что?

— Понятия не имею, — сказал старик, — я туда не ходил ни разу. У меня определённый маршрут, интереса гулять тут никакого нет!

— Да ещё и босиком, — кивнул я, — понимаю.

Старик насупился и смотрел на меня выжидательно.

— Ладно, старый, без обид! К тебе вопросов нет, но чтобы и тебя не наругали, и у нас была фора, я тебя выключу, но постараюсь это сделать аккуратно, дабы не угробить ненароком, — сказал я.

— Я не… — начал было старик, но я дал ему разряд магической энергии и, дёрнувшись в конвульсиях, он повалился на пол.

Не дав ему упасть самостоятельно, чтобы он не расшибся, я подхватил на удивление лёгкое тело и аккуратно уложил на пол коридора.

— Проверим, что в той стороне? — спросил я у Маши, глядя направо.

— С удовольствием! — сказала Маша, и мы побежали в ту сторону, — не любишь играть по чужим правилам? — на ходу спросила она.

— Ненавижу! — бросил я через плечо, — нельзя выиграть в чужую игру, играя по чужим правилам. Их ведь придумывали не для того, чтобы ты победил. Они созданы для автора игры. И победить можно, только сменив правила. Нужно навязать свою игру, а не пытаться выиграть на чужом поле.

— Теперь я понимаю, почему мы тебе проиграли, хотя казалось, что нет такой силы, которая может нас остановить. Для атаки на убежище были собраны очень большие ресурсы. Это всё тщательно продумывалось и готовилось, и тут появляешься ты! И всё пошло наперекосяк. Мы даже не поняли, в какой момент ситуация начала уходить из-под контроля, но проблемы накапливались как снежный ком. И вот мы здесь, и уже играем вместе в чужую игру! — сказала Маша.

Я резко остановился и повернулся к ней.

— Нет, мы не играем в чужую игру. Они хотят, чтобы мы в неё играли, но мы не будем этого делать. Ты меня вообще слушала? — сказал я, и, махнув рукой, добавил, — приехали!

Коридор перегораживала толстая решётка. И до этого места никаких ответвлений из коридора не было.

— И что делать? — растерялась Маша, увидев решётку.

— Такие препятствия я обычно поручаю разрушать девочкам, — сказал я с улыбкой, — но поскольку моей подруги сейчас здесь нет, придётся это делать тебе! Ты же кинетик!

— Слишком толстая! — с сомнением сказала Маша.

— А если не думать про ману и не экономить её? — спросил я.

— Тогда шанс есть, — всё ещё неуверенно сказала Маша.

— Действуйте, мадемуазель, — сказал я, отступая в сторону, в точности повторяя ситуацию на базе Тритона с Алисой, когда она вынесла бронированную дверь.

Маша некоторое время стояла, сосредотачиваясь и глядя на решётку. Она медленно шевелила пальцами, как бы разминая их. Потом вдруг сделала длинный выпад вперёд, выбросив перед собой обе руки, ладонями, повёрнутыми к решётке, и резко при этом вскрикнув.

Решётку разорвало пополам и буквально размазало по двум боковым стенам.

Когда уши отложило после металлического грохота искорёженного железа, я встряхнул слегка головой, похлопал в ладоши и сказал:

— А ты в себе сомневалась! Круто!

Маша стояла, встряхивая кисти рук, как будто пытаясь расслабить после большого напряжения.

— Перестаралась, — с виноватой улыбкой сказала она, — можно было и полегче.

— Всё отлично! — успокоил я её, — а вдруг бы полегче не получилось? Так и стояли бы здесь, тыркаясь раз за разом, пока всю ману не израсходовали. Проломила и здорово! Пускай и они, когда будут нас искать, немного охренеют, увидев это!

— Двигаем? — спросила Маша.

— Если ты готова, то да! — сказал я, — но бежим ровно и рядом. Я тебя сразу подзаряжу по пути.

Мы припустили по коридору, а я, как и обещал, запустил руку ей в волосы и начала заряжать.

Когда я только к ней прикоснулся, она дёрнулась и хотела отстраниться, видимо, рефлекторно всё ещё меня опасалась. Но почувствовав первый импульс поступающей в неё маны, сразу расслабилась и притихла. Думаю, она, как и остальные девочки, балдела, но не хотела этого показывать.

Маны она ухнула на эту решётку, в самом деле, много. У неё осталась хорошо, если треть. Действительно, можно было сэкономить, но она, видимо, не всегда может правильно рассчитать силы, когда сталкивается с новой задачей. Но ей я этого, конечно же, не скажу.

Через некоторое время мы добежали до перекрёстка.

— Куда? — спросил я у Маши, — твоя интуиция тебе что-то говорит?

— Не знаю, — растерялась Маша, — но мне хочется прямо. Или нет… — она тут же засомневалась в своих словах.

— У меня тоже первая мысль была прямо. Вот и проверим, насколько мы хорошие интуиты, — сказал я, и мы, преодолев перекрёсток по прямой, продолжили лёгкий бег.

— Интересно, через сколько за нами пошлют погоню? — сказал я, — если они сильно рассчитывают на решётку, то поначалу могут не торопиться. А вот когда поймут, что потеряли нас, то тогда уже будет, скорее всего, жёстко. Это будет облава, к гадалке не ходи.

— Выберемся? — стараясь говорить не слишком балдеющим голосом, пробормотала Маша.

— Обязательно! — сказал я, хотя и не был в этом уверен. Но кто-то же должен быть уверенным в себе и внушать оптимизм? Сейчас эта роль снова досталась мне.

Вскоре мы добежали до бетонной стены, перегораживающей коридор, с железной дверью посередине.

— Опять я? — упавшим голосом сказала Маша. Она ещё, видимо, не восстановилась после прошлого выплеска энергии, на который потратилась очень сильно, да и вообще он её очень вымотал. Выглядела она заметно уставшей. Надо будет взять на заметку, что кинетик тоже очень зависит от маны, и решая масштабные и ёмкие задачи, может быстро довести себя до истощения.

— Давай я попробую, а если уж не получится, тогда ты! — подмигнул я ей.

Мне просто в голову пришла одна мысль, и я захотел её проверить. Мне вдруг стало любопытно, заклинание «освобождение от оков», которое я использовал в квартире Профессора, может сработать на дверной замок или петли? Или это можно применить только к реальным оковам.

Подойдя к двери, я приложил палец к замочной скважине и «колданул». После чего сделал шаг назад и ногой, что есть силы, ударил в дверь. Место, где находился замок, со звоном разлетелось на осколки, и дверь распахнулась.

— Прикольно! — с уважением покачала головой Маша, — научишь меня?

— Если будешь хорошо себя вести! — подмигнул я ей.

— А что, до этого я плохо себя вела? — удивилась она.

— Нет, ты отлично себя вела, — улыбнулся я, — главное, ничего не меняй!

И мы побежали дальше, по-прежнему заряжаясь на ходу.

Правда, бежать далеко не пришлось, потому что мы оказались на насосной станции, которая, видимо, обеспечивала водоснабжение на «Острове Мечты». Скорее всего, не на всём, а только на одном участке, но тем не менее. Оборудование здесь работало и было видно, что оно хорошо обслуживается. Даже пыли на трубах не было. Ровное гудение моторов заполняло собой всё, и ничего другого слышно не было.

Скорее всего, сюда попадали не через ту дверь, где мы вошли. Той почти не пользовались. Так что, в теории, у нас был шанс выбраться наружу… точнее, внутрь «Острова Мечты». Вот только вопрос, нужно ли нам туда?

Мне казалось, что было бы хорошо, если бы они думали, что мы вышли в город, а на деле очень хотелось залезть в какую-нибудь более глубокую дыру, чтобы они нас совсем потеряли.

Я озвучил свои соображения Маше, и она не возражала.

Персонала видно не было. Похоже, что сюда приходили по определённому расписанию, или когда что-то случалось. Просто так сидеть здесь и слушать гул моторов, было глупо и не нужно.

Воду, скорее всего, качали из Москвы-реки, но прохода к ней не было. Только замурованные в бетон трубы. Если бы был какой-нибудь тоннель к реке, то это решило бы все проблемы и мы, считай, уже были бы на свободе. А там Рита и только нас и видели!

Но это было бы слишком легко, а жизнь такие подарки делает редко… хотя, это с какой стороны посмотреть. Если вдуматься, то мне постоянно везёт. Возможно, я просто израсходовал свой лимит везения на ближайшее время, и в этот раз придётся побольше потеть.

Мы быстро нашли дверь, ведущую на выход, и выломали её. Там магия не понадобилась, потому что дверь была старой и фанерной. «Туалетной», как их называют. В общем, ей хватило простого удара ногой.

Мы попали в служебные помещения. Там были раздевалки, небольшая кухня, и даже каморка с кроватью, где, видимо, иногда мог спать при необходимости мастер, если оборудование требовало постоянного присмотра.

Следующая дверь вела уже в технический коридор, куда выходило множество дверей из подобных технических помещений. Поскольку она тоже была заперта, выломали и её. После чего вернулись на насосную станцию и побежали по одному очень узкому тоннелю, где вдоль стены шло три толстых трубы. Собственно для них этот тоннель и был проложен, а не для людей. Но, пройти там было можно.

Мы оказались в сложной системе коммуникаций, и чтобы не потеряться там окончательно, начали ставить понятные только нам метки на всех перекрёстках и ответвлениях.

Хорошо, что построено всё тут было так, что по этим техническим тоннелям можно было пройти. По крайней мере, по большинству из них. Хвала строителям и инженерам, которые всё это здесь так организовали.

Через некоторое время мы были уверены, что нас не то что найти в этих подземельях нереально, но и сами мы выбраться из них не факт, что сможем. Найдя закуток, где было множество сплетений труб, мы решили, наконец, отдохнуть, перевести дух и собраться с мыслями. Да и подзарядить Машу в спокойной обстановке тоже было проще и быстрее, потому что на бегу получалось так себе.

Мы уселись на толстую трубу, подвесив наверху малюсенький светоч. Я снова запустил руку Маше в волосы, а она привалилась спиной к кирпичной стене и закрыла глаза. Некоторое время мы сидели молча, обдумывая сложившуюся ситуацию.

— Иметь рядом шамана, действительно, очень удобно! — сказала вдруг Маша, — раньше такой выход энергии надолго выводил меня из строя. Честно говоря, я перестаралась. Думала, что у меня не получится, и слишком сильно вдарила.

— Не переживай, всё в порядке. Мы оторвались, и это главное. Теперь у нас есть шанс выбраться отсюда незамеченными, — сказал я.

— Думаешь, нас уже ищут? — спросила Маша.

— Думаю, что да, — сказал я, — и очень надеюсь, что ищут нас наверху, в городе. Хотя мы же ничего толком не знаем про их возможности. Вдруг у них есть какие-то одарённые маги, заточенные как раз на поиск. Может быть, через минуту сюда нагрянут и набросятся на нас.

— Серьёзно? — Маша открыла глаза и взглянула на меня, — такое может случиться?

— Вполне возможно, — пожал я плечами, — а может, и не случится. Я же не прорицатель. Мы заработали небольшой шанс на побег. Постараемся им воспользоваться. Главное, всё время делать не то, что они ожидают, и оказываться не там, где мы, скорее всего, должны были бы оказаться.

— А мы сейчас в таком месте? — спросила Маша.

— Не знаю, пятьдесят на пятьдесят, — сказал я, — и если даже это место такое сейчас, оно может перестать им быть через час. Ситуация ведь может измениться, как и территория поисков.

— И какие у тебя идеи? — спросила Маша.

— Пока никаких, — спокойно сказал я, — идеи будут зависеть от той обстановки, в которой мы окажемся. Что толку фантазировать, если мы не знаем, куда нас приведёт этот тоннель, к примеру. Вот когда какие-нибудь вводные данные появятся, тогда и можно будет думать о дальнейших шагах.

— А если нас поймают, то накажут, как ты думаешь? — спросила Маша.

— Возможно, — пожал я плечами, — но наша стратегия защиты следующая: мы думали, что всё делаем в рамках правил. Что, так и нужно было поступать. Если это возможно, значит, разрешено. Ведь нам правил никто не объяснил, верно? Если рассуждать с точки зрения нашего положения, то приход деда и спуск в тоннели — это уже был побег. Откуда мы могли знать, что это уже часть их игры? Нам ведь никто этого не сказал, верно? Так что это уже был побег. А почему тот побег был разрешён, а этот, который мы уже провернули самостоятельно, нет? Где грань? Где свод правил? Где инструкции?

— Интересная логика, — задумчиво сказала Маша, — я об этом как-то не подумала.

— Главное, это пока что не переводить игру на другой уровень, не повышать в ней ставки, — сказал я.

— Это как? — спросила Маша.

— Ну, главное, не стоит пока что никого убивать. Это один из главных критериев повышения ставок. Когда вы заслали в убежище оборотней, они убили там девушку и кое-кого ранили. Это была поворотная точка, после которой противостояние перешло на другой уровень, и мы тоже перестали ограничивать себя в средствах, — сказал я.

— Интересно, — снова сказала Маша, — я об этом вообще не думала, но звучит это очень логично и убедительно.

— Потому что это так и есть. И это не зависит от того, думаешь ли ты об этом или нет. Ты можешь не думать ни про повышение ставок, ни про правила. Но если ты убьёшь кого-то, то будь готова, что и тебя в ответ тоже могут убить, — сказал я.

— А до каких пор мы никого не будем убивать? Ведь может настать момент, когда без этого не обойтись, верно? — сказала Маша.

— Верно, — кивнул я, — и, скорее всего, это рано или поздно произойдёт.

— И как же узнать этот момент? — спросила Маша.

— Не знаю, — вздохнул я, — заранее это не просчитаешь. Как ни планируй, на деле всё может получиться совсем по-другому. Решение нужно каждый раз принимать исходя из конкретной ситуации. Универсальных рецептов нет. Ну и если, например, меня убьют, то круши всех без разбора, отомсти за меня! — и я ей подмигнул.

— Да ну тебя, — возмутилась Маша, — я же с тобой серьёзно разговариваю!

— Я тоже серьёзно! — сказал я, стараясь сдержать улыбку.

— Я… — начала Маша, но я оборвал её, вскинув руку вверх.

— Тише! Слышишь шаги? — шепнул я.

По техническому узкому тоннелю кто-то быстро бежал, хрустя камнями под ногами и быстро приближаясь к нам.

Я щёлкнул пальцами, гася наш светоч. Но руку из волос Маши не убрал. Для подзарядки нужно использовать каждую свободную секунду, тем более что до полного восстановления её запаса маны ещё далеко.

9. Прятки — догонялки

Шаги приближались и принадлежали, судя по всему, одному человеку. Нужно было делать выбор, драться или пытаться договориться. Странно, что они пытаются нас искать по одному. Настолько уверены в себе, или настолько уверены в том, что мы безобидные и зла никому не причиним?

— Туда! — шепнул я и увлёк Машу за собой.

Мы практически свалились за трубу, и оттуда через щель на земляной пол. Падая, я не забыл потушить светоч. Ну а что, вдруг не заметят? Всякое ведь может быть?

Маша поняла мой манёвр и как только оказалась на полу, сразу замерла, даже дыхания её слышно не было. Я тоже затаился. Шаги приближались. Бежал кто-то быстро. Учитывая узость коридора, выходило, что комплекция у бегуна не богатырская. Даже мне здесь было передвигаться не очень удобно, не говоря о том, чтобы быстро бежать.

Мы лежали и видели приближающиеся лёгкие отсветы в промежуток между трубой и полом. Вскоре стало очень светло, видимо, светоч бегун использовал очень яркий. Прямо перед нами промелькнули ноги, в чёрных ботинках, а над ними развевался чёрный плащ.

Это навело на мысль, что сейчас здесь пробежал не кто иной, как один из «назгулов», как я их назвал. Основная ударная сила Воланда де Морта. А раз их привлекли к поискам, то выходит к нашему побегу отнеслись более чем серьёзно.

Мы некоторое время лежали молча, боясь пошевелиться. Вскоре и отсветы исчезли, и шаги стихли.

— Странно, что он нас не заметил, — сказала Маша.

— Почему странно? Если им нужно обследовать быстро километры коммуникаций, то заглядывать в каждый закуток и под каждую трубу времени просто нет. Они рассчитывают, что когда на нас натолкнуться, мы будем стоять с гордо поднятой головой и ждать их! — я усмехнулся.

— Пока что мы лежим в пыли с гордо поднятыми головами, — сказала Маша, — ну как вылезаем?

Мы послушали ещё немного тишину, и всё же решили вылезти.

— Что будем делать? — спросила Маша.

— Давай ещё посидим здесь и поболтаем, — сказал я, — ведь они могут считать этот тоннель обследованным, значит, нам тут ничего не угрожает.

— А если там нет выхода, и этот человек потом вернётся этим же путём? — спросила Маша.

— Такой шанс есть, — кивнул я, — но это риск, как и любое другое наше действие. Я бы поставил на то, что в ближайшее время здесь будет безопаснее, чем в другом месте.

Мы выбрались из-под трубы, отряхнулись, снова уселись на прежнее место, и я запустил руку в волосы Маши, чтобы продолжить зарядку. Она это восприняла уже как само собой разумеющееся. Как быстро люди привыкают к хорошему.

— Если этот человек вернётся тем же путём, ты сможешь его распять, как меня и прижать к стенке для неспешной беседы? — спросил я после продолжительной паузы.

— Смогу, но это уже будет переход к насилию, — скептически сказала Маша.

— Когда тебе нужно было применить свои способности ко мне, тебя такие мысли не останавливали, — сказал я.

— Да нет, я не про моральную сторону вопроса, — улыбнулась Маша, — я про то, что ты говорил. Про повышение ставок!

— А, в этом смысле, — сказал я, — ну ты не убивай и не травмируй его. Мы постараемся удержаться на грани приличного насилия.

— Приличного насилия? — усмехнулась Маша, — надо будет запомнить эту фразу.

— Дарю! — небрежно сказал я.

— Но если маг окажется сильным, то я могу с ним и не справиться, — вдруг созналась Маша, — есть такие, что могут сопротивляться мне.

— Я не смог! Потому что ты крутая! — и я искоса взглянул на неё.

— Не подлизывайся, — сказала Маша, — мы всё ещё не друзья.

— Как так? — удивился я, — после всего того, что между нами было?

— А что между нами было? — удивлённо сказала Маша, — совместный плен и побег?

— И это! И заряжание маной! Не нужно говорить, что это ничего не значит, такие вещи очень сближают! — я, конечно, шутил, пытаясь добавить в наши отношения немного юмора. Но Маша к последнему моему заявлению отнеслась очень серьёзно, и даже щёки немного зарумянились.

— Да, — искренне сказала она, — этот процесс, можно сказать, в чём-то даже интимный, — и она опустила глаза.

— Я знаю, и, честно говоря, не рад этому, — вздохнул я.

— Почему? — удивилась Маша.

— Потому что мужиков я тоже заряжаю иногда, — вздохнул я.

— Да, это проблема! — с улыбкой сказала Маша.

— Расскажешь мне побольше о себе? — спросил я, — раз уж мы так непринуждённо начали болтать.

— Нет! — вдруг стала серьёзной Маша, — и про тебя знать ничего не хочу!

— Ладно, извини, не хотел тебя задеть! — тут же сказал я, подняв свободную руку, — просто поддерживал дружескую беседу.

— Извини! — вдруг сказала Маша, — это немного личное. Просто не стоит лишний раз открываться перед людьми. Особенно перед малознакомыми. Это делает тебя уязвимой. Лучше держать всё своё при себе. Мы знаем друг о друге достаточно.

— Может быть, ты и права, — вздохнул я, — может, и права… хотя, я предпочитаю другой стиль общения. Если ни перед кем не открываться, то значит и не иметь ни с кем по-настоящему близких отношений. Следовательно, обрекать себя на одиночество. Все твои знакомые становятся случайными попутчиками, с которыми ты легко расстаёшься. Да, это помогает защититься, но стоит ли оно того? Всё же, иногда нужно делать исключения. Я не про себя говорю, а вообще про жизненный подход.

— Мой опыт говорит мне, чтобы я не особо доверяла другим людям, — сказала Маша, — другого у меня, к сожалению, нет. Буду пользоваться своим.

— И не поспоришь! — сказал я, и повисла очень долгая пауза.

Маша постепенно наполнялась маной и была уже заряжена процентов на девяносто, если не больше. Я решил, что пока хватит.

— Пора! — резко спрыгнув с трубы, я подал Маше руку. Она воспользовалась моей помощью и соскочила на землю.

— В прошлый раз, роняя меня за трубу, ты не был столь деликатен, — сказала она.

— Были другие обстоятельства, — пожал я плечами, — идём? — Маша кивнула.

Сейчас мы уже не бежали, потому что теперь в приоритете была не скорость, а скрытность.

Через некоторое время мы пришли на некую промежуточную станцию, где трубы сплетались пучком и разбегались в несколько технических тоннелей небольшого диаметра. Наверное, здесь потоки разводились уже по отдельным домам, находящимся сверху. Моё внимание привлекла утопленная в стену железная лестница.

Подойдя к ней, я задрал голову, пытаясь понять, куда она ведёт. Лестница уходила в круглую дыру в потолке. Я послал туда светоч, который осветил шахту и упёрся в препятствие на высоте метров в двадцать.

— Хочу туда, — сказал я Маше, продолжая смотреть наверх.

— Почему именно туда? — поинтересовалась она.

— Нужно сменить уровень. Мы уже долго торчим здесь. Хочется перебраться в какую-нибудь другую локацию, — сказал я.

— Ну, раз хочется, не стоит себя сдерживать! — сказала Маша.

— Ты лучше при мужчинах эту фразу не употребляй, — повернулся я к ней, — могут воспринять буквально.

— А ты как воспринял? — заинтересовалась Маша.

— Без обид, но я услышал именно то, что ты и хотела сказать. Однако на будущее учти, — подмигнул я ей.

— Я тебе не привлекаю? — не отставала Маша, — не в твоём вкусе?

— Считай, что моё сердце принадлежит другой, — сказал я, — а вообще не стоит нам заходить на эту территорию. Это может очень помешать в сложившейся ситуации.

— Да я ничего, мне просто было интересно, — пытаясь выглядеть равнодушной, сказала Маша, — так-то ты мне тоже не нравишься совсем.

— Говорил же, что на эту территорию не стоит заходить, в итоге ты обиделась, — вздохнул я.

— Да ничего я не обиделась, — сказала Маша, — лезь давай!

Препираться дальше смысла не имело, и я начал карабкаться наверх. Но да, с девочками нелегко. Всё время как на минном поле! Одна неосторожная фраза и кардинальная смена настроения. И Маша тут от остальных не сильно-то отличается.

На самом верху лестницы я упёрся в люк. У меня получилось его аккуратно приподнять, и я с удивлением понял, что этот люк находится посреди улицы. Но улицы, естественно, ненастоящего города в «Острове Мечты».

Люк, кстати, тоже был ненастоящий. Он имитировал обычные городские люки, но на деле был значительно легче. Естественно, ведь по нему не должны были ездить автомобили, так зачем ворочать такую тяжесть, когда нужно спуститься в коммуникации?

Я некоторое время наблюдал в щель между люком и мостовой за улицей. Обзор был не полный, что происходит сзади, я не видел, но лишний раз ворочать люк не хотелось, чтобы не привлекать внимание движением.

Улица была совершенно пуста, что меня несколько удивило. Очень осторожно я сдвинул крышку в сторону и огляделся уже на все триста шестьдесят градусов. Везде было пусто.

— Быстро выбираемся! — сказал я вниз Маше, и тут же вылез на поверхность. Машу тоже не пришлось просить дважды. Через считаные секунды она стояла уже рядом со мной.

Я поместил крышку на место, и мы как ни в чём не бывало двинулись по улице, стараясь сохранять непринуждённый вид.

— Знаешь, что нас отличает от местных? — спросила Маша.

— Одежда? — предположил я.

— Не просто одежда, — сказала Маша, — а грязная одежда! Мы, пока лазили внизу, сильно перепачкались!

Она была права. Мы знатно перемазались и осознали это только сейчас. Я огляделся, ища место, где можно было бы укрыться и привести себя в порядок.

— Ну-ка, пойдём вон туда, — махнул я рукой.

Хотя территория этого города и казалась большой, но это только на первый взгляд. В реальности здесь всё было рядом и близко. Я просто понял, в каком месте мы находимся, и решил проверить одну идею. Вскоре мы оказались перед красивым зданием с цифрой «50» над входом.

— Серьёзно? — скептически сказала Маша, — ты привёл нас сюда?

— Не думаю, что они здесь, — пожал я плечами, — скорее всего, нас ищут где-то в других местах. Ну что, проверим мою гипотезу? Что нам терять?

— Терять? Думаю, есть что, — сказала Маша, — но ладно, давай зайдём. Всё лучше, чем торчать посреди улицы.

Дверь была открыта, внутри было пусто. Мы пошли прямо в комнату, где состоялась наша беседа с Воландом и свитой. На столе по-прежнему стоял самовар и угощения. Но людей не было.

— Угостимся? — спросил я.

— Не очень хочется, но я себя заставлю, — сказала Маша, — а то вдруг в следующий раз нескоро получится поесть!

— Верно мыслишь! — улыбнувшись, сказал я.

Мы уселись на места Воланда и Валентина и, налив себе чай из по-прежнему горячего самовара, неспешно принялись за еду.

— Почему мы не ищем выход, пользуясь ситуацией? — спросила Маша, после паузы.

— Считай, что это интуиция, — сказал я, — мне кажется, что найти отсюда выход не так-то просто. Их наверняка очень мало, и все они контролируются. Я в этом ни капли не сомневаюсь. Сейчас пытаться выйти через такое место, это решиться на открытый конфликт. Нас добровольно не выпустят, а применение силы, как мы уже обсуждали, поднимет ставки. Возможно, это и нужно было сделать, но во мне где-то сидит надежда, что пока ещё есть шанс разрешить ситуацию малой кровью. Не буду тебе врать, я в этом не уверен на сто процентов и могу ошибаться. Так что, если хочешь предложить другую тактику, с удовольствием тебя выслушаю.

— Я не знаю! — сказала Маша, — принимать решения это сложно! Я чаще была исполнителем, которому не приходилось самому думать, — она немного помолчала, — тогда как мы отсюда выберемся и зачем вообще нужно было сбегать?

— Я жду пока случиться что-нибудь нестандартное, что подскажет нам путь к спасению. Но это происходит, только если действовать нестандартно. Если идти по чужой карте, которую специально для тебя нарисовали, то так и будешь ведомым в чужой игре, — сказал я, — надеюсь, что рано или поздно мы получим ответ.

— А если нет? — спросила Маша.

— А если нет, тогда пойдём напролом, или… — я задумался и полез в карман.

— Что или? — заинтересовалась Маша.

— Когда я повёл нас к Коту, моё внимание привлекла вывеска «Монино». Это не случайность. У меня есть намагиченная газета, которая вроде как иногда даёт подсказки, и «Монино» там как раз в заголовке статьи, — сказал я, доставая из нагрудного кармана газету, про которую я практически уже забыл, и она была, чуть ли не единственной вещью, которая у меня была с собой, кроме одежды. Ну и перстень Марты ещё.

Я разложил газету на столе. Многочисленные «купания» в одежде не оказали на неё никакого влияния. Она была ровно в том же самом состоянии, в котором я её нашёл. Только слегка пожелтевшее пятно на том месте, где меня пытался парализовать «железнодорожник», так и осталось. Но это воздействие можно отнести к магическим. А обычные трудности газета стойко переносила. Артефакты, из чего бы они ни были сделаны, обычно отличались повышенной прочностью по сравнению с обычными вещами.

— «Туманы Монино манили меня», — прочитала Маша заголовок, — и что, как это работает?

— Не знаю, — признался я, — но пару раз уже газета дала мне подсказку, которая, так или иначе, помогла найти правильное направление.

— Не думаю, что Кот дал нам какое-то правильное направление, — скептически сказала Маша.

— Ты ошибаешься, — сказал я, — самое главное, он дал мне заклинание для трансформации существ в людей и обратно. А это очень много и мне очень нужно! Только вот, я за это ему так и не заплатил, что плохо!

— Ладно, тебе он помог, но мне-то нет! — сказала Маша.

— Правильно, — улыбнулся я, — это же моя газета! Но если подумать, он и тебе тоже помог.

— Как это? — удивилась Маша.

— Мы практически ничего не знали об этом месте, а он нас немного просветил и сориентировал. Так что, он был нашим первым информатором в незнакомой ситуации. Это тоже немало, — сказал я.

— И это всё благодаря газете? — с сомнением сказала Маша.

— Доказать я этого не могу, но если бы не газета, то вряд ли бы мы туда зашли. Следовательно, не получили бы массу нужной информации, и я сейчас был бы без нужного мне заклинания, — сказал я, — проблема в том, что я не знаю, как использовать газету специально. Чтобы задать вопрос и получить ответ. Но схема работает примерно одинаково: я вижу подсказку, которая до этого мне встретилась в газете. Значит, нужно повнимательнее изучить всё, что написано в статье, может быть, тогда и подсказки я буду видеть чаще.

Маша взяла в руки газету, повертела её и так и сяк, после чего вернула мне и сказала:

— Ну, не знаю! Больше похоже на совпадение. Я пока что сомневаюсь, что это именно газета нам помогла.

— Да, — вспомнил я, — она меня и физически один раз защитила, и если бы не она, скорее всего, меня бы в тот раз сожрали. Но она приняла магический удар и нейтрализовала его, — я постучал пальцем по желтоватому пятну, — вот этим местом она меня и защитила. Веришь?

— Верю, конечно, — кивнула Маша, — сомневаюсь, что ты бы стал это сейчас выдумывать для меня. Но и это тоже очень сильно похоже на совпадение. Я не вижу способа использовать эту штуку, вижу только то, что ты в неё очень веришь. А раз так, то можешь выдавать желаемое за действительность.

— Видишь ли, — сказал я, — если с одной вещью связано несколько случайностей, это уже становится закономерностью.

Маша снова взяла газету в руки и начала разглядывать. Я заметил, что кое-что особенно привлекло её внимание.

— «Прощай цыганка Аза», — прочитала она название одного из разделов в большой статье, — ты знаешь, а нашу цыганку звали как раз Аза! — она удивлённо взглянула на меня!

— Вот видишь! — обрадовался я, — и если бы я внимательнее изучал газету, то, вполне возможно, получил бы какую-нибудь подсказку раньше! Что там про неё написано?

Маша пробежала глазами заметку и пожала разочарованно плечами:

— Ничего интересного, сказано, что она покончила с собой, прыгнув с башни, и до сих пор в этой усадьбе, видят призрак в цыганской юбке. Что это может значить?

— Понятия не имею, — сказал я, — но я и раньше заранее ничего не понимал. Узнавание приходит потом, когда ты в реальной жизни видишь подсказку. Кстати, вполне возможно, что подсказка с цыганкой уже отработана, просто я ей своевременно не воспользовался.

— Всё равно я не прониклась, — сказала Маша, возвращая мне газету. Я свернул её и убрал обратно в карман.

Мы одновременно уловили краем глаза какое-то движение и, повернувшись к двери, увидели стоящего в дверном проёме одного из «назгулов». Некто в чёрном плаще с капюшоном, надвинутом так сильно, что лица не было видно и казалось, что там чёрная дыра.

— Ну, наконец-то! Где тебя носит? Мы уже устали ждать! — всплеснув руками, воскликнул я.

10. Кто бы мог подумать?

Моя попытка смутить разум пришедшего охранника провалилась, даже не начавшись. Назгул побежал на нас, сиганул через стол, и если бы я не оттолкнул стул с Машей от себя, и мы не разлетелись в разные стороны, то он бы приземлился нам на головы.

Из-за того, что я успел среагировать, охранник пролетел мимо и удивительно ловко приземлился на ноги позади нас. Мы на четвереньках рванули под стол и синхронно выкатились с другой стороны. Охранник уже летел над столом обратно, расставив руки в стороны. Мы с Машей снова раскатились в стороны, освободив тому место для приземления.

— Нет, это не назгул, это ниндзя какой-то, — сказал я вскакивая.

Охранник на секунду замешкался, не решив, на кого из нас первого напасть. Классическая ситуация «за двумя зайцами». И в эту секунду, осознав, что Маша сейчас наш козырь, и лучше оставить её в безопасности, чтобы у неё были развязаны руки, я сам бросился на охранника.

А он, надо сказать, выбрал Машу как цель и начал отворачиваться от меня. Поэтому мне удалось рывком оказаться к нему вплотную, обхватить и, подняв над полом, пронести через комнату и с размаху врезать ЕЁ в стену. Да-да! Врезаясь с охранником в стену, я очень чётко осознал, что это ОНА, потому что почувствовал «подушки безопасности» между нашими телами.

А следующее, что я почувствовал после подушек, так это то, что меня прижала к этой ниндзя какой-то внешней силой. Хотя почему какой-то? Я очень даже хорошо понимал, какой именно. Это Маша зафиксировала нас возле стены. Причём я явно чувствовал её попытки освободить меня, но при этом продолжать удерживать нашу противницу.

Сделать это было не так-то просто, ведь мы были стиснуты в этих «кинетических» объятиях и прижаты друг к другу очень крепко. Однако Маша пыталась, и у неё постепенно получалось. Сначала я вдруг понял, что могу опустить одну руку, потом другую, а потом я вдруг отшатнулся назад, потому что удерживающая меня сила пропала. А ниндзя всё продолжала быть распятой возле стены.

— Ювелирненько! — с уважением кивнул я Маше.

Она сосредоточенно стояла неподалёку, вытянув вперёд руки и слегка шевеля пальцами. Видимо, продолжала донастройку своего захвата.

— Что делать? — спросила Маша, — может, свяжем его?

— Её, Маша, её! Это она! — сказал я.

— Да? — удивилась Маша.

— Да! — сказал я, и, подойдя к зафиксированному охраннику, аккуратно снял капюшон с головы. Под капюшоном оказалась чёрная балаклава, которая полностью закрывала лицо, оставляя только глаза, — так вот почему кажется что под капюшоном чёрная дыра, — усмехнулся я, — как всё просто объясняется.

Глаза в прорези горели очень яростно и готовы были меня испепелить, но, видимо, такого дара у этой охранницы не было. Я протянул руку и снял балаклаву с девушки.

— Ничего себе! — сказала Маша и присвистнула.

— Согласен! Ну ты и многостаночница! — я покачал головой, — Амина, скажи, пожалуйста, а что ты здесь НЕ делаешь? Мы везде натыкаемся на тебя. Это что? Судьба? Интуиция? Или это ты такая вездесущая? Слушай… — мне вдруг в голову пришла потрясающая мысль, — а может быть тебя много? Может быть, все охранники, это ты? Может быть, именно в этом твой дар?

Я почти шутил, слишком уж невероятной казалась эта идея, но в глазах Амины я увидел что-то такое, что заставило меня почти поверить в эту гипотезу.

— Алик, похоже, что ты угадал! — потрясённо сказала Маша.

— Да, и тот, кого мы видели в коммуникациях, тоже был не очень большой комплекции. Как раз такой! — я смерил Амину взглядом, — просто я думал, что под плащами должны скрываться мужики, и поэтому посчитал габариты охранников маленькими. Но ведь всё относительно, что для мужчины маленький, то для женщины вполне нормальный и рост, и вес. Так что скажешь? — взглянул я в глаза Амине.

Но она ничего не ответила, а только продолжала сверлить меня яростным взглядом.

— Поцелуй её, может, оттает! — хохотнула Маша.

— Чевой-то? — удивился я.

— Она не сможет тебе помешать! — сказала Маша, — делай что хочешь! Тем более, ты же её уже целовал!

Амина вскинула голову и взглянула на меня.

— Эй, — осадил я Машу, — то, что она беспомощна, это как раз повод ничего не делать! Я так с девушками не поступаю! Тогда она могла мне врезать, а сейчас не может. Ты, видимо, меня вообще не понимаешь. Да, кстати, где твоя женская солидарность? Как такое тебе в голову-то могло прийти?

— У меня нет солидарности к врагам! — сказала Маша.

— Врагов не целуют, — парировал я, — одно дело убить, если есть такая необходимость. И совсем другое, обездвижить и воспользоваться ситуацией. К тому же тогда это была явная провокация, а теперь-то что? И зачем?

— Ну как хочешь, — сказала Маша, — я хоть что-то предлагаю! Тогда я не знаю, что делать. Не можем же мы её так вечно тут удерживать.

— Зря вы сбежали, нужно было идти по сценарию! — вдруг сказала Амина, — и всё было бы нормально. Для вас же выбрали лёгкий вариант.

— Проблема в том, что мы не знаем ваш сценарий. Если вы вдруг подумали, что мы его смогли угадать, то тоже нет. Мы, кстати, думали, что действуем как раз так, как надо. Откуда нам знать, что это не так? Нам никто правила не объяснял, инструкций не давал. Вы сами там себе что-то придумали и почему-то решили, что и мы тоже в курсе. А мы вообще ни сном, ни духом. Это первое! А второе: как ты сказала, для нас выбрали какой-то лёгкий вариант. Ключевой момент, что «для нас выбрали»! Что это вообще за произвол! Я думал у вас здесь нормальное, здоровое общество, а не вот это вот всё. Для нас они выбрали!

Мой небольшой монолог неожиданно смутил Амину. Я ведь был прав, и нам никто никаких инструкций не давал. Они, видимо, рассчитывали, что у нас просто не будет возможности проявить инициативу, но мы такую возможность нашли и воспользовались ею. Так что, какие к нам вопросы?

— Сдавайтесь, и я замолвлю за вас словечко, — сказала вдруг примирительным тоном Амина, — возможно, вы, в самом деле, ни в чём не виноваты!

— Конечно, мы ни в чём не виноваты! — воскликнул я, — и единственное наше желание, так это уйти отсюда. Нам от вас ничего не надо, так чего же вы к нам прицепились?

— Уйти нельзя, — даже с некоторым сожалением в голосе сказала Амина, — таковы правила. Уход нужно заслужить.

— А это ты провожала нас к архивариусу? — вдруг спросил я.

Глаза Амины стрельнули из стороны в сторону, и только потом она посмотрела на меня и сказала:

— Да!

— Ты же врёшь! — сказал я, убеждаясь всё больше и больше, что здесь что-то нечисто! Я же вижу, что врёшь! Сколько вас? Двое? Трое? Десятеро? Что это вообще за хрень? Я очень сомневаюсь, что вы просто близняшки! Это какое-то магическое клонирование! Сколько вас?

— Я одна! — сказала Амина.

— Ты одна, а копий у тебя сколько? — спросил я, и, видимо, снова угадал, не дав ей вывернуться. Она снова опустила глаза.

— То есть, если одну грохнуть, это будет как бы не совсем убийство? — поинтересовалась Маша.

Я удивлённо на неё взглянул, поражаясь вдруг проснувшейся кровожадности. Но потом подумал, что возможно, она просто берёт пример с меня и провоцирует противника, стараясь смутить, сбить с толку или даже запугать. Хорошая девочка, и учится быстро.

— Ну, так что скажешь, Амина? Если тебя убить, это же не будет считаться убийством, потому что тебя на самом деле много, верно? А есть оригинал, или вы все равны? — спросил я.

Несколько раз по лицу Амины пробегала тень, как будто она хотела что-то ответить, но передумывала. По большому счёту это было правильно, потому что почти любой её ответ, кроме очевидного отрицания, косвенно подтверждал бы наличие множества копий.

— Можешь её связать? — спросила Маша, — а то мне надоело её вот так удерживать.

— Ты не переживай, Амина, — сказал я, — с Машей мы точно так же начинали, а теперь вон, не разлей вода, да Мань? — я подмигнул ей, — так что, может быть, и с тобой подружимся, когда всё закончится.

Амина подняла на меня взгляд, и я прочитал в нём явное сомнение. Причём мне показалось, что относилось это не к тому, что мы можем подружиться, а к тому, что всё закончится. Она как бы сказала этим взглядом: «Святая простота!».

Почему-то этот её взгляд, стал моей внутренней поворотной точкой в принятии решений. Если до этого я в глубине души верил, что мы всё же сможем каким-то образом договориться, то теперь я вдруг осознал, что такое просто невозможно. И что нужно будет в какой-то момент начинать действовать очень жёстко. Да, сейчас момент для повышения ставок ещё не наступил. Но когда он придёт, нужно будет отбрасывать сомнения и действовать «без страха и упрёка».

— Алик, а как ты думаешь, — спросила Маша, — если их, в самом деле, несколько, есть у них связь между собой? Знают они, что происходит с другими копиями?

— Твою ж мать! — ошарашенно повернулся я к Амине, и по внезапно озарившей её лицо улыбке, сразу понял, что о происходящем сейчас здесь знают уже очень многие!

И как бы в подтверждение моим мыслям, на лестнице раздались шаги множества ног. А потом в комнату ворвались ещё три «назгула», и если раньше мне их похожая комплекция могла бы показаться странной, то теперь всё было ясно как день. Это были точно такие же Амины… ну или очень похожие. Механизм копирования был пока что неясен. Хотя их лиц мы и не видели, но снаружи они выглядели идентичными.

Вслед за ними уже спокойно вошли сам Воланд де Морт и Валентин. А следом ещё какие-то люди, которых мы не знали, в количестве четырёх человек. В комнате сразу стало тесно.

— Амина! — всплеснул руками Воланд, — что это за унизительная поза? Как ты позволила поставить себя в такое положение? Да ещё и дала им возможность раскрыть твою личность! Плохо! Очень плохо! Двойка тебе!

И хотя говорил Воланд вроде бы спокойно, но в голосе его читалось бескомпромиссное осуждение, которое наверняка будет иметь последствия. Он был недоволен, и это, если очень аккуратно выражаться. Наверное, он был в бешенстве, только вот очень хорошо умел себя контролировать.

— Отпустите её! — сказал Валентин.

Маша взглянула на меня, и я кивнул. Сейчас обострять никакого смысла не было. Если что, то нас просто размажут.

— Мы не причинили ей вреда, — сказал я, — мы просто купировали исходящую от неё угрозу.

Маша отпустила Амину, и та, оказавшись на ногах, тут же сделала несколько шагов в сторону, дистанцируясь от нас. Воланд, наконец-то, снизошёл до того, чтобы сказать и нам несколько слов тоже. Он внимательно посмотрел на меня, потом на Машу, и произнёс:

— Заставили вы нас, конечно, поволноваться, — сказал он, покачав головой, как будто и нами тоже был недоволен.

— Не переживайте, теперь то вы знаете, что с нами всё в порядке, — успокоил я его.

Воланд смотрел на меня некоторое время, потом обошёл стол, поднял валяющийся стул, аккуратно поставил его на место и уселся, скрестив руки на груди.

— Вот вроде и наказывать вас не за что, но очень хочется, — произнёс он после некоторого раздумья.

— Почему? — задал я резонный вопрос.

— Потому что весь наш город собрался на галереях, смотреть за вашими играми, но шоу не состоялось, — сказал Воланд.

— И кто же в этом виноват? — повесив интригу в воздухе, спросил я.

— Даже не знаю, — сказал Воланд и взглянул на Амину. А та, не выдержав его взгляда, опустила глаза, — вот вроде бы и никто, просто обстоятельства так сложились. Но люди разочарованы, ведь они лишились зрелища. А это второе, что нужно народу после хлеба. Вы, если люди образованные, должны знать об этом.

Маша вопросительно взглянула на меня, а я кивнул ей, мол, так и есть.

— Кто-то должен ответить за разочарование наших жителей. Кто это будет? — спросил Воланд и обвёл взглядом всех присутствующих.

— Думаю, что ответ очевиден! — вдруг сказал я.

— Да? — заинтересовался Воланд, — и кто же это?

— Тот, кто всё это придумал и организовал, — не моргнув глазом, сказал я, — рыба всегда гниёт с головы. Похоже, что ты сдулся, Воланд. Народ тобой недоволен. Ты не оправдал возложенных на тебя надежд. Подвёл ты своих людей, чего уж тут.

— А ты хам! — возмущённо сказал Валентин, — Граф даровал тебе свободу, а ты так с ним разговариваешь!

— Свободу? — посмотрел я на Валентина прямо и открыто, — странные у вас тут представления о свободе. Свобода, это лишить сознания, забросить в каменный подвал, а потом пытаться заставить бегать как крыс в лабиринте? Желаю вам всем такой свободы! Всем, кто здесь собрался!

— А тебе не кажется, что ты себя сейчас закапываешь? — задумчиво спросил Воланд, — зачем портить со мной отношения? Разве это в твоих интересах?

— А наши отношения можно испортить? Они что, хорошие? — удивился я.

— Всегда может стать хуже, чем было до этого! — сказал Воланд.

— Очень хорошо, что ты об этом сказал, — подмигнул ему я, — всё, что ты здесь построил, каким бы прочным, незыблемым и вечным тебе не казалось, на деле не больше чем карточный домик. Он рухнет при первом же порыве ветра. Ты, видимо, чувствуешь себя очень могущественным… но это самообман, который подогревается твоей паствой. По сути, ты ничтожество!

— Можно, я его распылю на атомы! — устало сказал Валентин.

— Ни в коем случае! — вскинул руку Воланд, — очень интересно послушать, что ещё он скажет. Что-то в этом есть. А то ведь от лести тоже устаёшь изрядно. Свежее дыхание не помешает, как бы оно ни воняло. Есть, что ещё сказать? — добавил Воланд, уже обращаясь ко мне.

— Зря ты со мной связался, — я решил не изменять себе, и блефовать по полной.

— Почему? — удивился Воланд, — ты так силён?

— Я, может, и нет. Но тут дело в другом. Мы же живём в мире магии, и не всё в нём поддаётся здравому смыслу или анализу. Но факт остаётся фактом. Если я попадаю в сферу влияния местного царька вроде тебя, его царству в ближайшем времени приходит конец, — улыбаясь, сказал я, — хочешь верь, хочешь нет, но через несколько дней вспомни про этот разговор… если ещё, конечно, будешь жив. Я сам не знаю, как это всё происходит, но можешь спросить у неё, — я кивнул на Машу, — насколько сильной считала себя их банда. И где они все сейчас!

— Вообще-то, многие из них у нас, как и вы, — сказал Валентин.

— А это не важно где именно. Главное, что у них ничего не осталось. Они думали, что являются силой, а их размазало шестерёнками непреодолимых обстоятельств. И вы здесь только слепой инструмент. Но забавно то, что теперь ваша очередь! Вы следующие! — я широко улыбнулся и обвёл их всех взглядом.

Как и следовало ожидать, впрямую блеф не сработал. Они не поверили ни на грош. Но, как знать, возможно, какое-то зерно сомнения мне удалось в них заронить. И теперь нужно это зёрнышко хорошенько поливать и взращивать, чтобы их вера в себя медленно, но верно начинала пошатываться.

— Ты понятия не имеешь, кто мы на самом деле такие и на что способны! На что я способен! — грозно сказал Воланд, возвысив голос и встав со стула, — ты понятия не имеешь, какие высоты магии я постиг! — голос Воланда заполнил собой всё пространство, как будто транслировался через мощные колонки.

— Что, чакры, что ли, открыл? — вдруг ляпнул я.

Воланд так резко дёрнулся, так стрельнул в меня взглядом, что я понял — попал!

— Да ладно! — медленно и уважительно похлопал я в ладоши, — вот это да! Вот это уважамба! — использовал я слово, которое недавно слышал от Алисы, — ты, в самом деле, крутой!

И, несмотря на то что я вроде бы восхищался Воландом, в голосе у меня всё равно сквозила ирония, которая обесценивала всё сказанное.

— Оповестите людей, игры начнутся через пять часов. Подготовьте там всё по новой, — сказал Воланд, направляясь к выходу, — и никаких поблажек. Пусть всё будет по максималке.

— Нижний уровень? — уточнил Валентин.

— Какой нижний уровень? — повернулся уже в дверях к нему Воланд, — я же сказал, оповести людей об играх! Ты что, тупой? Парк аттракционов, только без поблажек. Строгий вариант.

— Ха! И тебе прилетело! — усмехнулся я и подмигнул Валентину, а потом добавил в спину Воланду, — может быть ты и «зерно» употребил? — крикнул я.

Воланд снова возник в дверях, и в глазах его полыхал настоящий огонь.

— Откуда ты знаешь! — прошипел он.

Похоже, что я снова попал пальцем в небо.

— Я многое знаю, — подмигнул я ему, — но тебе всё это не поможет. Всё равно ты себя переоцениваешь.

— Вырубить их, и разбудить только перед игрой, — сказал Воланд, стараясь держать себя в руках, и ушёл.

— С удовольствием! — сказал Валентин, хищно улыбнувшись.

— Эй, хорош, сколько можно! — воскликнул я, и увидел стремительно приближающийся пол. Но встречу с ним уже не ощутил.

11. Попытка номер два

В себя я пришёл от чьего-то стона поблизости. Пробуждение было жутким, с адской головной болью. Но болела не только голова, телу тоже досталось. Похоже, что с нами не церемонились, когда перемещали с места на место. А потом бросили здесь, на неровном бетонном полу… впрочем, ничего удивительного! Всё как всегда! И с этим «как всегда» нужно что-то делать.

Рядом снова раздался стон, и в этот раз я понял по голосу, что издаёт его Маша. С трудом повернув голову, я разлепил глаза и наткнулся на её измученный взгляд.

— Знаешь, Алик! — с трудом проговорила она, — сначала я тебя ненавидела, потом вроде стала немного привыкать и даже чуточку прониклась доверием…

— А сейчас? — спросил я, чувствуя, что она ещё недоговорила.

— А сейчас я совершенно ясно понимаю, что ты нас угробишь. Рано или поздно мы умрём. Причём скорее рано, чем поздно. В тебе сидит какая-то тяга к саморазрушению. Ты не понимаешь, что иногда надо просто заткнуться? — проговорила Маша и замолчала.

— Может быть, ты и права! — вздохнул я.

Я не очень жалел о том, что наговорил Воланду и его людям. Даже, наоборот, я получил пусть и не явное, но подтверждение, что Воланд в курсе про чакры и про зерно, и, вполне возможно, даже этим как-то воспользовался. Правда, вот не очень понятно как. Неужели он тоже разорил какое-нибудь убежище? Или только мечтает это сделать? Но вот насчёт чакр он в курсе, это точно! Это я по нему прочитал хорошо! Он думал, что это его секрет, а я взял и вывалил его публично, на всеобщее обозрение. Да уж… возможно, что именно этого он мне теперь и не простит!

Я вдруг осознал, что мне что-то мешает в районе шеи. Протянув руку, я потрогал и вдруг с удивлением обнаружил, что на мне надет металлический ошейник. Пока я ощупывал его рукой, задел за что-то ещё. Это оказалось тросиком, пристёгнутом к моему ошейнику. Отлично! На меня надели поводок! Я повернул голову и глянул, куда именно тянется этот тросик. Он шёл к Маше, и другим своим концом крепился к её ошейнику.

— Да чтоб тебя! — не удержавшись, воскликнул я.

— Что ещё? — Маша снова с трудом разлепила глаза и повернула ко мне голову.

— На нас надели ошейники, которые связаны между собой тросом! — сказал я.

Маша подняла руки и с удивлением ощупала свой «аксессуар», который умудрилась до этого момента не замечать. Хотя, когда у тебя болит вообще всё, можно проигнорировать лёгкий дискомфорт в районе шеи.

— Дерьмо! — резюмировала Маша и уронила руки, — полное дерьмо! — добавила она, обдумав наше положение получше.

Я почувствовал укол совести. Да, барагозить можно, но не тогда, когда от тебя зависит ещё чья-то жизнь. Маша была права. Я, очевидно, нарывался, совершенно не думая о том, что она сидит со мной в одной лодке. Хотя, с другой стороны, совсем недавно мы были с ней в разных лодках. Не так уж мы и близки, если подумать. Ладно, посмотрим, что для нас приготовили, и можно ли из всего этого дерьма будет выбраться.

Оптимист внутри меня утверждал, что можно. Правда, он был где-то очень глубоко, и голос его был еле слышен. А вот пессимист наслаждался триумфом, пытаясь убедить меня, что в этот раз ничем хорошим это точно не закончится. Слишком серьёзные противники, которые сейчас полностью контролируют ситуацию, а мы находимся на их территории. Получалось, что козырей у нас вообще нет! Никаких!

Я с кряхтением подполз к Маше и запустил руку ей в волосы. Она не возражала. Только вот, толку от этого никакого не было, потому что она была практически полной. Как и я! Сколько мы были без сознания? Пять часов? Вроде бы столько, сказал Воланд, оставалось до начала игр? Понять бы ещё, что это за игры!

Мы лежали в какой-то очередной кирпичной комнате «без окон, без дверей». Похоже, что они любили устраивать стартовые позиции именно в таких помещениях. Но это была совершенно точно не та комната, где мы очнулись в прошлый раз.

Что-то заскрежетало с двух сторон одновременно. Я запрокинул голову, чтобы увидеть, что происходит с той стороны, куда мы лежали макушками. Там на стене поднялась железная заслонка и открылся лаз шириной не больше метра и высотой не больше пятидесяти сантиметров. Внутри было темно.

Я приподнял голову, чтобы посмотреть, что скрежетало с противоположной стороны. Там открылся точно такой же лаз. Но в отличие от первого, в нём было не пусто. Прямо на нас таращилась здоровенная морда. Я не сразу понял, кто это, но через секунду узнал. Это был здоровенный аллигатор.

— Маша, надо двигать! — сказал я, переворачиваясь и вставая на четвереньки.

— Тебе надо, ты и двигай, — ответила она, не отрывая глаз.

— Хорошо! Интересно, когда он тебя сожрёт, ошейник выплюнет? Или я так и останусь у него на поводке? — сказал я.

— Чего? — подскочила Маша, и, проследив за моим взглядом, тоже увидела аллигатора.

— Говорил же, надо уходить! — сказал я.

— Ладно, на этот раз уговорил! — сказала она, — а куда?

— Нам дали только один вариант. И этого парня сюда прислали только для того, чтобы он заставил нас поднятья и начать двигаться, — сказал я.

— Думаешь, он нас есть не будет? — спросила с надеждой Маша.

— Думаю, что если мы не уйдём, то будет, — сказал я.

Мы на четвереньках засеменили к дыре. Вставать на ноги смысла не было, потому что там всё равно придётся ложиться на живот и ползти.

В дыру мы вползали плечом к плечу. Когда наши ноги пересекли линию стены, я обернулся. Крокодил уже был на середине комнаты, приблизительно в том месте, где мы совсем недавно лежали.

— Таким темпом он нас догонит и начнёт кусать за пятки, — сказал я и ударил ногой по торчащему краю поднятой заслонки. Она со скрежетом упала вниз, отрезав нас от рептилии.

— Ничего себе! — возмутилась Маша, — а если бы она упала, когда мы под ней проползали? Чтобы тогда было?

— Не упала бы, — сказал я, — если бы нас хотели убить, то уже убили бы. А теперь, прикончить нас в самом начале маршрута, это было бы глупо. Они же хотят зрелищ, а что это было бы за зрелище? Публика была бы недовольна!

— Думаешь, они нас видят? — спросила Маша насторожившись.

— Не знаю, — сказал я, задумавшись, — может, да, а может, и нет. Но на всякий случай лучше общаться так, как будто видят, а то, мало ли?

— Отстегнуть бы это ерунду! — сказал Маша, и я понял, что она возится с тросиком на ошейнике.

Мы лежали в этом небольшом лазе в полной темноте, и я решил зажечь, наконец, светоч. Щёлкнул пальцами, но светоча не получилось. Вернее, получился, но какой-то прямо микроскопический. Наверное, с ноготь размером. А создать я пытался полноценный!

— Сделай побольше, — сказала Маша, — этот ни фига не светит.

— Не получается, — озадаченно сказал я.

Маша тоже «чиркнула» пальцами, но её светоч получился ещё меньше моего.

— Что за ерунда! — озадаченно сказала она, — здесь тоже место, в котором не работает магия?

— Работает, но плохо, — сказал я, — и думаю, что дело не в месте.

— А в чём? — удивилась Маша.

— Если нам нужно будет пробираться по какой-то территории, как я понял из их слов, да ещё и зрители будут там присутствовать, то я очень плохо себе представляю, как можно ограничить там использование магии. Без чётких границ и в большом объёме. Так можно и себя и охрану оставить без возможности колдовать. Так что думаю, тут дело не в месте, а в аксессуарах, — сказал я.

— В чём? — не поняла Маша.

— В ошейниках, — сказал я, — думаю, это именно они каким-то образом блокируют наши магические возможности.

— Проклятье! — сказала Маша, — ещё и привязали нас друг к другу!

Я лёг на спину и решил получше изучить ошейник и крепление тросика к нему. В месте, где они соединялись, был небольшой блок, который ездил по бороздке, что шла по всей окружности ошейника.

— Круто! — сказал я, — можно даже крутиться вокруг себя, и трос всё равно не запутается, потому что может бегать по ошейнику.

— Ты хоть сам понял, что сейчас сказал? — удивилась Маша, — ты радуешься, что у тебя крутой ошейник?

— Нет, я радуюсь тому, что раз уж он есть, то, по крайней мере, устроен не самым худшим образом. Если бы не этот ползунок в месте крепления, нам бы пришлось куда тяжелее. Мы бы постоянно запутывались, — сказал я.

— Я бы этому удобству предпочла полное освобождение! — сказала Маша.

— Ладно, ты смотри, чтобы какой-нибудь крокодил не приполз к нам спереди, а я попробую что-нибудь сделать, — переворачиваясь набок, сказал я.

Нужно было попробовать заклинание «освобождение от оков», которое уже доказало свою эффективность в квартире манпира. Я не был уверен, что оно сработает, раз уж магия у нас почти полностью блокирована, но вдруг?

Ощущения были очень странные. Я делал всё правильно, и непонятно было, почему это не работает. Как в былые времена, когда магии не было. Можно сколько угодно выкрикивать заклинания из Гарри Поттера, но ничего не случится. Так и сейчас. И если светоч можно было зажечь, хотя бы крошечный, то вот как на чуть-чуть разрушить оковы, было непонятно. Может быть, они в результате и потеряли свою прочность, только так незначительно, что заметить и понять это не было никакой возможности.

— Ну как? — после некоторого ожидания спросила Маша.

— Голяк, — разочарованно выдохнул я.

— Поздравляю, из нас сделали «натуралов», — упавшим голосом сказала Маша, — интересно, какая длина у этого тросика? Насколько далеко от тебя я смогу держаться, чтобы ты снова не подставил меня под удар?

— Думаю, метра три. Этого тебе не хватит, — сказал я.

Поскольку ширина этого лаза была всего-навсего около метра, то лежали мы плечом к плечу, касаясь друг друга.

— Как бы отодвинуться от тебя подальше! — завозилась вдруг Маша.

— Хочешь, ползи впереди, заодно будешь разведывать дорогу и предупреждать меня об опасностях, — сказал я.

— Ага! Ещё чего захотел! — огрызнулась Маша.

— Тогда можешь ползти сзади, но придётся нюхать мои пятки, — сказал я.

— Если бы ты не сказал «нюхать», я, может быть, и поползла бы, а теперь что-то не хочется, — сказала Маша.

— Тогда давай вместе, бок о бок, как настоящие боевые товарищи! — сказал я.

— Заткнись! — устало сказала Маша.

— Слушай, а попробуй свой дар! Посмотри, как он работает? А то вдруг тебя не так сильно ослабили, как меня.

Маша хотела мне что-то возразить, но потом всё же, в самом деле, решила проверить, насколько может пользоваться своими возможностями. Лежащий перед ней камень размером с голубиное яйцо она запулила далеко вперёд, так, что он улетел в темноту и там ударился во что-то железное. А вот булыжник величиной с кулак уже с трудом откатила на метр.

— Чувствую себя совершенно беспомощной, — чуть не плача, сказала Маша.

— Да, и как только мы раньше жили? Без всего этого, да? — посочувствовал ей я.

— Ладно, лежать здесь бессмысленно, поползли вперёд. А то ещё откроют створку сзади, чтобы крокодила сюда запустить, если посчитают, что мы слишком пассивны, — сказала Маша.

— Здравая мысль, — сказал я, — кстати, ты как? Приступов клаустрофобии не испытываешь? А то на меня накатывает лёгкими волнами.

— Пока ты не сказал, не испытывала, — раздражённо сказала Маша, — а теперь испытываю! И как ты умудряешься всё время мне жизнь отравлять?

— Не всё время, тебе просто сейчас так кажется, потому что у тебя депрессивный период. Он пройдёт, и ты поймёшь, что я просто пупсик, который о тебе нежно заботится, — сказал я.

— Ты меня своими заботами скоро угробишь, — сказала Маша, — можешь перестать это делать?

— Мы просто превозмогаем трудности, и когда дойдём до апогея, то испытаем катарсис и начнётся новая эра. И тогда, ух, заживём! — сказал я.

— Я половину слов из того, что ты сказал, не поняла, — сказала Маша и поползла вперёд, осторожно перебирая локтями.

— Не успела выучиться как следует до всех этих событий, — с сожалением сказал я, — что же будет со следующим поколением? Мы деградируем, и это не остановить. Сначала разрушилась материальная цивилизация, а теперь рушится и духовная.

— Хватит умничать, — обернулась на меня Маша, которая уже уползла вперёд на полкорпуса, — ползи лучше! Я собой дорогу разведывать не подписывалась.

Я быстро её догнал, и дальше мы ползли рядом. Крохотные светочи летели перед нами, хоть немного освещая пространство. Хорошо хоть не полностью блокировали использование магии. А то, в кромешной темноте, в сильно ограниченном пространстве, мы бы могли и запаниковать.

Уклон этого лаза едва заметно шёл вниз. Через некоторое время в тусклом свете мы заметили впереди отблески. И чем ближе мы подползали, тем этих отблесков становилось больше. Вскоре, уже не оставалось никаких сомнений, что перед нами вода.

— Дерьмо! — уже привычным тоном сказала Маша, — кто бы сомневался!

— Видишь, как всё относительно! — философски заметил я, — нам казалось, что всё плохо, но мы наткнулись на лужу, и оказалось, что может быть ещё хуже. Теперь мы уже хотели бы, чтобы то плохо, которое было до этого, просто сохранилось, и тогда это было бы хорошо!

— Заткнись! — сказала Маша.

— Я просто пытаюсь поддерживать в тебе бодрое расположение духа, — возмутился я.

— Чем? Тем, что каждым словом пытаешься меня взбесить? — она повернула ко мне голову.

— Зато ты не сникаешь! — парировал я, — и то хорошо!

Мы доползли до лужи. В этом лазе стояла вода, и поскольку он шёл под уклон, то было видно, что и уровень воды постепенно повышается.

— Чёрт, мы даже развернуться здесь не сможем, чтобы поползти обратно! — с досадой сказала Маша.

— Обратно нельзя, там крокодайл нас поджидает, — сказал я, — ты главное помни. Нас пока что убивать не хотят. Нужно, чтобы мы играли в их игру, и порадовали этим зрелищем местную публику. Чтобы всем было интересно, игра должна быть сложной.

— Всем, кроме нас, — поправила меня Маша.

— Естественно, — согласился я, — а в том, чтобы просто ползти по этому узкому тоннелю сложностей мало. Точнее, эта сложность очень скучная и унылая. Так что, постепенно условия должны ужесточаться. Но, в то же время, быть выполнимыми, чтобы мы не слились сразу и не испортили им в очередной раз шоу.

— А что за радость от того, что мы будем ползти по воде? — удивилась Маша, — это что, зрелищно? Опасно? Интересно хотя бы? Это же бред какой-то! Либо придумывали это тупые идиоты, либо я чего-то в этой жизни не понимаю!

— Конечно, ты просто чего-то не понимаешь! — сказал я, — я тоже не понимаю. Но ведь мы не знаем сценарий. Сразу навешивать на нас серьёзные трудности, это неверно по законам драматургии.

— По каким законам? — удивлённо посмотрела на меня Маша.

— Если это для них должно быть представлением, то есть определённые правила, по которым всё должно развиваться. Нет никакого смысла, сразу на нас вываливать весь арсенал испытаний, которые они приготовили. Так, всё слишком быстро закончится. Нужно постепенно вести нас по маршруту, усложняя жизнь с каждым шагом и с каждым метром пути.

— Ты так говоришь, как будто сам такие штуки организовывал, — подозрительно спросила Маша.

— Да нет, просто это вещи очевидные, — сказал я, — на этом строится любое зрелище. Развитие должно идти постепенно, потом высшая точка, потом финал… ну, может быть, я не всё знаю и есть ещё какие-то промежуточные этапы, но основной принцип такой.

— И что нам теперь делать? Ползти брюхом по воде? Мокнуть? — спросила Маша.

— Боюсь, что намокнуть, это не самое страшное, из того, что нас сегодня ждёт, — сказал я.

— Да уж, и зачем я пошла за тобой, когда ты зачем-то решил меня забрать? — вздохнула Маша.

— Не думай, что если бы ты осталась, то избежала бы этой участи. Наверняка и твоим друзьям тоже есть место в этом сценарии. Ну, или в другом сценарии. Одно можно сказать точно, отпускать их никто не собирается, — сказал я.

— Всё равно это ты во всём виноват! — упрямо сказала Маша, — и если бы мне магию не прижали, прям вот сейчас прибила бы!

И она, высвободив руку, взмахнула ей в этом тесном пространстве, чтобы меня ударить. Ударить, естественно, не на поражение, а просто от досады пихнуть в плечо. Но подняв руку, она вынуждена была и сама приподняться немного, и задела головой потолок, а он, как бы странно это ни звучало — звякнул. Как будто крышка подпрыгнула на кастрюле.

Мы с Машей посмотрели наверх, а потом друг на друга.

— А может, и не придётся мокнуть, — улыбнулся я.

12. Играть, чтобы жить?

Мы легли на спину и упёрлись руками в «потолок». В этом месте его роль исполнял лист металла. Но раньше это точно было не так, потому что пока мы ползли, я периодически задевал головой верхний свод, и там был бетон. В этом я был абсолютно уверен! А вот здесь, прямо перед водой, было что-то вроде люка.

Лист металла был от стены до стены в ширину, и метра два длиной. Мы это всё определили на ощупь, прежде чем заглянуть и узнать, что же там такое наверху. Без предварительной подготовки сразу высовываться было боязно. Наверняка там ждут какие-нибудь новые сюрпризы.

Наконец, мы всё же решились, и вместе, слегка приподняв лист железа, сдвинули его в сторону. Но, совсем чуть-чуть. Чтобы на нас не свалилось неожиданно что-нибудь неприятное.

Сделав щель сантиметров в пять, мы запустили туда мой крохотный светоч. Он практически не внёс ясности, потому что его яркости катастрофически не хватало.

Мы лежали, всматривались, вслушивались, но ничего не раздражало наши органы восприятия. Была полная тишина и темнота. Мы сдвинули лист ещё немного, так, чтобы я смог просунуть в дыру голову.

Я сам вызвался первым подставить свой котелок под удар, но, надо сказать, Маша совершенно не возражала.

Слегка высунувшись над уровнем пола, я огляделся. Послал светоч сделать небольшой облёт, чтобы хоть немного светить место, в котором оказался.

Как я понял, над нами было относительно небольшое помещение. И вроде бы совершенно пустое. Но обольщаться пока что не следовало. Я упёрся в лист железа руками и сдвинул его ещё дальше в сторону, после чего встал на ноги.

— Что там? — спросила снизу Маша.

— Вроде бы ничего, — сказал я задумчиво.

Маша доползла до дыры и тоже поднялась на ноги.

— Пусто! — резюмировала она, оглядевшись, — если это шоу, то должна сказать что какое-то унылое.

— Тьфу на тебя! — сказал я, — радуйся, что унылое, потому что как только оно станет зажигательным, весь огонь обрушится именно на нас, не сомневайся.

— Но пока что нас, наоборот, пытаются утопить! — воскликнула Маша и выпрыгнула из дыры, в которой мы стояли. В этот момент и я почувствовал, что мои ноги уже в воде. Я тоже не стал ждать, пока окончательно промокну, и шагнул наверх.

Вода прибывала быстро. Вскоре она заполнила тот лаз, где мы только недавно находились, и начала переливаться через край.

Чувствуя неладное, мы с ней обошли всё помещение по периметру, внимательно осматривая стены и пол на предмет возможного, пусть и замаскированного, выхода. Но ничего похожего не нашли. А вода уже хлюпала под ногами и продолжала прибывать.

— И что они хотят, чтобы мы делали? — возмущённо сказала Маша.

— Наверное, хотят, чтобы мы лезли наверх, — сказал я, задрав голову, и отправил светоч искать потолок. Он улетел довольно высоко, так, что этот крошечный огонёк практически перестал быть виден. Но, похоже, всё-таки нашёл место, где помещение заканчивается.

— У меня ноги уже промокли! — возмущённо сказала Маша.

— Поверь, это может быть меньшей из наших проблем, — сказал я, — иди сюда!

Я привёл её к месту, которое заприметил во время обхода.

— И что здесь? — спросила она.

— Видишь, тут кирпичи некоторые отсутствуют в стене. По этим дыркам можно лезть как по лестнице, — сказал я.

— Да? — задумчиво посмотрела на стену Маша, и тут же начала карабкаться.

Проблема была в том, что этих дыр в кирпичах было не очень много. И рядом лезть точно было невозможно, только друг за другом. А что там выше пары метров было вообще не разглядеть. Может быть, эта «лесенка» и закончится скоро.

Вода прибывала просто с поразительной скоростью. Она врывалась через дыру в середине комнаты, откуда мы недавно вылезли, и била с такой силой, что там образовывался «бугор» из воды высотой больше метра.

Мокнуть дальше смысла не было, и я полез следом за Машей. Она карабкалась довольно резво, и я вынужден был её окликнуть.

— Не спеши так, — сказал я.

— Почему? — удивлённо отозвалась сверху она.

— Мы лезем в неизвестность, и если бы здесь было светло, то я уверен ты была бы осторожнее и не торопилась так сильно. Представь, что будет, если один из нас сорвётся? Мы оба улетим вниз, — сказал я, — не забывай, что мы связаны.

— А как то, что мы будем лезть медленнее, поможет нам удержаться на стене? Мне кажется, что наоборот, наши руки устанут, если мы будем тупить, — сказала Маша.

— С одной стороны, да, но с другой, внизу успеет набраться побольше воды, и падать в неё это совсем не то же самое, что падать на бетонный пол. Или на пол, слегка прикрытый водой. Прибывает она быстро и будет служить нам дополнительной страховкой, — сказал я, — ведь мы даже не знаем, есть ли наверху выход, или нет.

Маша секунду подумала и сказала:

— Убедил!

После чего её скорость подъёма заметно снизилась. Видимо, она наконец-то осознала риски падения, которые в темноте воспринимались не так остро.

Каждый из нас освещал стену перед собой своим крошеным светочем, но их света едва хватало для того чтобы находить место, где ухватиться руками.

— Я устала! — через некоторое время сказала Маша, — как думаешь, там внизу уже достаточно воды? Мы можем ускориться?

— Давай! — просто сказал я.

И Маша снова стала карабкаться очень интенсивно. Плеск воды сейчас был где-то внизу, и на какую именно высоту мы поднялись, понять было трудно. Но, думаю, падать отсюда точно не стоило, даже в воду.

— Трубы начались! — отрапортовала сверху Маша.

И в самом деле, когда я достиг того же места, то путь мне преградила идущая горизонтально труба. Не толстая и выглядящая не очень надёжно. Я пошатал её рукой, и она… пошаталась! Висеть на ней, наверное, не стоит.

Однако миновать её просто так было нельзя. Как назло, рядом не было дыр в стене. Пришлось аккуратно, но опираться на эту трубу. Впрочем, Маша же это делала и ничего, её труба выдержала, может быть, и меня выдержит.

Тем более что выбора всё равно не было. Я взялся рукой за трубу и перенёс на неё свой вес. Она прогнулась, но не оторвалась, не выскочила, не упала. Худо-бедно, но она меня держала.

Неожиданно тросик дёрнул меня вверх и натянулся. Я сначала испугался, что что-то пошло не так, но потом понял, что просто Маша обогнала меня уже на всю длину «поводка».

— Эй, ты не мог бы там побыстрее? — раздражённо спросила она сверху.

— Форсирую трубу! — сказал я.

— Форсируй энергичнее, — сказала она, — у меня уже руки отваливаются. Если мы сейчас не выберемся, то я точно улечу вниз. Тут, кстати, этих труб полно, и меня они нормально выдерживают.

Если Маша сорвётся, то улетим мы вниз вместе. Так что я стал чуть меньше осторожничать и чуть больше рисковать, чтобы увеличить скорость. Это помогло, и тросик между нами ослаб.

— Толстая труба, я отдыхаю! — раздался голос Маши.

Честно говоря, я тоже уже устал карабкаться. Много нагрузки приходилось именно на пальцы и кисти, а они к этому были не очень привычны. И риск сорваться у меня тоже рос с каждой минутой.

По пути встретилось ещё несколько тонких труб, одна за другой, но они уже были прочнее зафиксированы на стене, чем первая, и по ним я лез гораздо увереннее. Маша, как и сказала, добралась до относительно толстой трубы, сантиметров тридцати в диаметре.

Она залезла на неё и легла вдоль на живот, свесив вниз руки.

— Крепкая? — спросил я, подбираясь к этому месту.

— Вроде да, — устало сказала Маша, — не шелохнулась, когда я на неё залезала.

— Хорошо! — сказал я и потрогал трубу рукой. Она, в самом деле, производила впечатление очень прочно закреплённой. Вскарабкавшись на неё, я улёгся так же, как Маша, головой к ней.

— Кайф, да? — проговорила Маша.

— А то! — ответил я, — в любое другое время лежать на такой трубе было бы сомнительным удовольствием, а сейчас это прям божественное наслаждение. У меня тоже пальцы уже отваливаются!

— Хорошо! — сказала Маша тихонько.

— Что хорошего-то? — возмутился я.

— Что не только мне тяжело дался подъём. Не нравится чувствовать себя слабачкой. А раз и тебе было трудно, значит, мы на равных, — сказала она.

— Очень трудно! — сказал я, — наслаждайся осознанием этого, если тебе так легче!

— Я и наслаждаюсь! — ответила Маша и замолчала.

Некоторое время мы лежали в тишине. Плеск воды давно стих, потому что место, через которое она набиралась, ушло на глубину. Теперь её уровень просто тихонько повышался. Я чувствовал, что она там, ощущал исходящую от неё влагу, но не мог понять, как далеко.

Протянув руку, я выковырял из стены кусочек раскрошившегося кирпича и бросил вниз. По моим ощущениям он должен был бы плюхнуться в воду где-то внизу, а он плюхнулся прямо под нами! Я быстро послал туда светоч, и оказалось, что вода всего на пару метров ниже той трубы, на которой мы отдыхали.

— Твою ж мать! — воскликнула Маша, и начала суетливо подниматься на трубе, чтобы продолжить путь. Вода набиралась просто с бешеной скоростью.

Но спешка никогда и никому не помогала. Рука у неё соскочила, она приложилась к трубе щекой и соскользнула вниз.

Я непроизвольно зажмурился, ожидая резкого рывка ошейника, который выбьет мне шейные позвонки, и на этом эта история закончится. Но рывка не последовало, раздался всплеск, потом тросик мягко натянулся и тут же снова ослаб.

Маша, когда всплыла, материлась так, как даже я не умею. И откуда девочка может знать такие слова?

— Вылезай быстрее! — крикнул я, обрывая её монолог.

Она перестала ругаться, вернее, стала делать это себе под нос и быстро полезла наверх. Я не стал её дожидаться, и как только длина тросика позволила, полез дальше первым. Что-то мне подсказывало, что край этой шахты уже близко, и нужно было встать в авангард, чтобы принять первый удар, если там что-то опасное.

Маша не возражала, да ей было и не до этого. Она была взбешена своим падением и тем, что всё-таки намокла. А ведь она так хотела этого избежать!

— Как лицо? — спросил я, карабкаясь дальше.

— Пока на мне, — неопределённо ответила Маша и продолжила что-то бормотать себе под нос.

Вскоре я достиг верха, но выбраться из этого здоровенного колодца там было нельзя. Путь преграждала решётка. Ячейки были крупные, но не настолько, чтобы через них мог пролезть человек. Причём решётка была толстой, тяжёлой и сплошной. По крайней мере, в том месте, где мы до неё добрались.

— Высохла? — спросил я Машу, когда она меня догнала.

— Нет, — резко ответила она.

— Хорошо, потому что сейчас всё равно купаться будем, — сказал я.

— Почему? — не поняла она.

— В этом месте мы через решётку не пройдём, но топить нас именно сейчас тоже глупо. Значит, выход должен быть, только вот добраться до него мы сейчас не можем… не, ну теоретически можем, повиснув на прутьях. Но я бы этого делать не стал. Потому что очень переживаю за свои шейные позвонки. А ты своим падением чудом не выбила их и мне, и себе. Вплавь надёжнее. Главное, нужно будет успеть найти выход, пока вода не доберётся до решётки.

Выслушав меня, Маша по моему примеру выковыряла из стены кусочек кирпича и бросила вниз. Вода приближалась и была уже недалеко. Честно говоря, этот всплеск совсем рядом в темноте навевал ужас. Вода догоняла нас неумолимой гигантской массой. И если она дойдёт до решётки, а мы к этому моменту не найдём выход, то просто захлебнёмся здесь, и всё.

Встревоженный этими мыслями, я послал светоч летать под решёткой, внимательно вглядываясь, нет ли чего необычного, что может оказаться выходом.

Маша сделала то же самое. Вскоре, когда вода коснулась наших ног, мы пришли к выводу, что выход должен быть где-то в самом центре. Там на решётке различались какие-то утолщения. Мы изучали решётку со своего места ещё некоторое время, когда Маша вдруг сказала:

— Надо плыть, вода слишком быстро пребывает.

— Согласен! — сказал я, первым отпустил решётку, за которую держался, и поплыл.

Маша не отставала. Когда мы достигли центра, то до решётки уже можно было достать рукой. Мы не ошиблись и приплыли точно к решетчатому люку. Но только проблема была в том, что он был закрыт!

— М-м-м-м-м! — промычал я в бессильной ярости, и послал светоч выше решётки, чтобы понять, что там находится.

Мой крошечный светлячок мало что мог осветить, но я успел увидеть какую-то торчащую вверх палку прямо рядом с люком.

Вода всё поднималась, и чтобы держаться за решётку, руку уже можно было не вытягивать.

Я направил светоч к торчащей палке, чтобы разглядеть, что это и зачем здесь находится. На ней сверху было утолщение, и на этом утолщении в сторону торчала какая-то штуковина, похожая на рычаг. Но дотянуться до него было невозможно, длины руки у человека для этого не хватит. Рычаг был намного выше.

Маша всё видела, но молчала, чтобы не отвлекать меня. Да и сама она тоже напряжённо думала, что именно нам нужно предпринять, чтобы отсюда выбраться.

Я подумал, что, возможно, приложил недостаточно усилий, чтобы открыть люк. Я ухватился за него и начал трясти с яростным ожесточением, но он даже не шелохнулся.

— Рычаг, — сказала Маша, — нужно дёрнуть за рычаг!

— Мы туда не сможем достать! — сказал я, — может быть нужно кого-то позвать или уговорить, чтобы нам помогли?

— Эй, кто-нибудь! Мы на месте! Впустите нас! — закричала Маша, проверяя эту гипотезу, и это было правильно, потому что на рассуждения времени не оставалось. От воды до решётки уже помещались только наши головы.

Я просунул руку до локтя и ухватился, таким образом, за решётку. Вода уже была мне до ушей, и меньше чем через минуту мы захлебнёмся. Да какую минуту, счёт шёл уже на секунды!

— Алик, придумай что-нибудь! И я сделаю всё, что ты захочешь! — в отчаянии сказала Маша, на которую накатила волна паники. Я это очень хорошо понимал, потому что и сам был близок к тому, чтобы запаниковать.

Вода поднялась ещё, и чтобы дышать, уже приходилось поднимать лицо вверх и вставлять его между прутьями. Ещё немного и мы уже не сможем сделать вдох. Пошли последние секунды.

— Алик! — закричала Маша, и её крик как будто взорвал в моём мозгу гранату.

— А-а-а-а-а-а-а! — закричал я, нащупал под водой тросик, резким движением просунул руку с ним сквозь решётку, перехватил его другой рукой, стараясь сделать петлю, и стал вытягивать его наверх, стараясь, чтобы он не сгибался и не падал.

Вода уже заливала мне глаза, и видно было плохо, как через мутное стекло. Дальше я действовал практически интуитивно, по памяти стараясь накинуть тросик на рычаг, потому что видеть я его уже практически не мог.

Где-то рядом в это время раздался и тут же захлебнулся крик Маши.

Мне показалось, что я достал! Дёрнув рукой в сторону, я постарался накинуть тросик на рычаг. Получилось? Не знаю, но второго шанса всё равно у меня уже не будет.

Что есть сил, я дёрнул тросик вниз.

Сквозь воду я услышал, как что-то щёлкнуло, а потом не увидел, а как будто почувствовал, что люка на месте больше нет. Нащупав под водой Машу, я схватил её за волосы и рванул в сторону места, где должен быть выход наружу, после чего и сам устремился туда.

Мы вынырнули одновременно, откашливаясь и отфыркиваясь от воды, которой успели нахлебаться.

Как только мы вынырнули, наверху зажёгся свет. Я краем глаза увидел, что решетчатая крышка люка стоит вертикально. Её поднял какой-то механизм, как только я дёрнул за рычаг. Рычаг сейчас был опущен вниз, тросик с него благополучно соскочил и выскользнул вниз сквозь прутья решётки.

Маша, откашлявшись, подплыла ко мне, обхватила мою шею рукой и чмокнула в щёку, после чего ухватилась за край решётки и вскарабкалась на неё. Решётку сверху покрывала вода сантиметров на десять, но у меня было ощущение, что она перестала пребывать. Всё, нужный уровень был достигнут.

— Я запомнил, что ты мне обещала, когда умоляла найти выход, — сказал я, выбираясь на решётку рядом с Машей.

— Не бери в голову, я была в состоянии аффекта, — отмахнулась она.

13. Немного математики

— Это какой-то грёбаный «Форт Боярд»! — пробормотал я.

— Чего? — не поняла Маша.

— Не бери в голову, я просто нахожусь в состоянии аффекта, — бросил я ей через плечо и направился к единственному выходу.

Идти пришлось по залитой водой решётке, так что нужно было очень аккуратно ставить ноги, чтобы они не проваливались в дырки.

Маша была вынуждена пойти за мной, ведь соединяющий тросик никуда не делся. Однако она не спешила и держалась максимально далеко, насколько это было возможно. Видимо, чтобы, если вдруг что-то произойдёт, не попасть под первый удар, а предоставить эту возможность мне.

Проход в стене, через небольшой коридор привёл меня в квадратную комнату с высоким потолком. Наверху было несколько старых ламп дневного света, которые нещадно мигали, с одной стороны, создавая дискомфорт для глаз, а с другой — нагнетали атмосферу напряжения и опасности. В общем, непонятно, просто старые лампы сбоили, или это спецэффект такой.

Прямо напротив того места, где я вошёл, было два выхода. И оба они были обрамлены чем-то вроде старых рамок металлодетектора, какие раньше ставили на входах. На одной рамке, той, что слева, сверху краской было намалёвано: «+5%», а на той, что справа: «-5%». Что это означало, понять без подсказки было невозможно.

Маша меня, наконец, догнала и остановилась рядом.

Ходить в мокрой одежде было неприятно, поэтому я начал раздеваться, чтобы отжать вещи и хоть немного ускорить их высыхание. Начал с куртки, это было легко. А вот футболка, после того как я стянул её через голову, оказалась надета на тросик, и пришлось выжимать её прямо на нём.

Понаблюдав за мной некоторое время, Маша, ничуть не смущаясь, тоже начала раздеваться и отжимать одежду. И это был верный выбор. В таких ситуациях не до деликатности. Лучше сухая одежда, чем игра в приличия и стеснение.

— Как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем нас начнут выдавливать и из этой комнаты, — спросила она одеваясь.

— Спроси у режиссёра, — ответил я.

— Я бы спросила, да вот только как? — сказала Маша.

— Ну, если они за нами наблюдают, то наверняка тебя услышат, — пожал я плечами.

— И увидят! — с вызовом сказала она, обращаясь к возможным наблюдателям и тем самым упрекая их в том, что они подглядывают.

Одевшись, мы некоторое время рассматривали рамки.

— Что это значит? — наконец спросила меня Маша, не выдержав больше молчания.

— Понятия не имею, — честно признался я.

— А гипотезы? — не отставала она.

— Ну не знаю… — я задумался, — может быть, за прохождение уровней нам дают очки, и в зависимости от того, какой вход мы выберем, то будем зарабатывать больше или меньше этих самых очков.

— Не то, — качнула головой Маша, — ещё есть предположения?

— Ты погоди отметать-то, правильный ответ мы ведь всё равно не знаем, и то, что тебе версия не нравится, вовсе не означает, что она ошибочная, — сказал я.

— Так есть ещё варианты? — спросила Маша.

— Может быть, это сложность маршрута? — предположил я, — там чуть сложнее, а там чуть легче, а?

— Тоже сомневаюсь, — сказала Маша, — если нас предупреждают о сложности, то ведь логично же, если мы всегда будем выбирать самый лёгкий путь. Так в чём смысл?

— Как я уже тебе и говорил, понятия не имею! — сказал я.

— Так куда пойдём? — спросила Маша, — или будем ждать, пока нас отсюда начнут выдавливать?

— Думаю, что ждать смысла никакого нет, — сказал я, — а куда идти, я не знаю. Можно пойти в любой проход наугад. Раз нет рабочей гипотезы, то и смысла выбирать нет.

— Можем пойти в разные и посмотреть, что будет, — сказала, пожав плечами, Маша.

— Да? А это ты куда денешь? — я приподнял рукой соединяющий нас тросик.

— Тьфу ты! — раздражённо сказала Маша, — всё время про него стараюсь забыть. Да, придётся и дальше терпеть друг друга.

— Вот она благодарность за спасение! — усмехнулся я.

— Пойдём туда, где минус, — сказала Маша, — вдруг там правда будет легче.

— Сомневаюсь, — сказал я, — как только ты предложила идти на минус, мне сразу захотелось пойти туда, где плюс. Пойдём на плюс!

— А я хочу туда, где минус! — упрямо сказала Маша, — и попробуй меня заставить идти на свой дурацкий плюс!

Я шагнул к ней, подхватил за талию и под мышкой понёс в сторону рамки с плюсом. Да, Маша сейчас, без своих способностей, превратилась в обычную миниатюрную девчонку, с которой мне справиться было не так уж сложно. Однако если бы она захотела, то могла бы оказать мне гораздо более серьёзное сопротивление. Она же, лишь слегка для видимости побрыкалась и позволила нести её дальше. Всё это получилось не спором, а какой-то игрой, небольшим дурачеством. Возможно потому, что мы всё равно чувствовали, что на нас смотрят, и невольно начинали играть на публику.

Когда мы преодолели рамку, я поставил Машу на ноги. Она была этим даже немного разочарована. Перед нами был длинный коридор, в котором было довольно сумрачно, а дальше так и вообще темно. Я щёлкнул пальцами, зажигая светоч. И когда он зажёгся, я издал удивлённый возглас.

— Ты чего? — удивилась Маша.

— Светоч стал больше! — сказал я, — раза в два!

— Думаешь, это из-за того, что мы пошли на плюс? — скептически сказала Маша.

— Возможно, — улыбнулся я.

— Я, конечно, в математике не очень сильна, — задумчиво сказала Маша, — но мне кажется, что пять процентов, это совсем мало, и этой разницы не должно быть заметно невооружённым глазом.

— И да, и нет, — сказал я, — проценты такая хитрая штука, что результат может быть разный, смотря, как считать. Если брать за сто процентов то количество магии, которое у нас было, то разница мизерная. А если брать за сто процентов наши максимальные способности, от которых у нас оставалось, например, пять процентов, то возвращение ещё пяти удваивает наши силы. Такие дела! — и я расплылся в улыбке.

— Ты хоть понимаешь, что радуешься тому, что тебе вернулись всего лишь капельку твоих сил, и то в рамках игры. Так что ещё неизвестно, хорошо это или плохо, — сказала Маша, — в любом случае у тебя сейчас в десять раз меньше, чем было изначально, даже если твои расчёты верны.

— Ты абсолютно права! — сказал я, — а ещё говоришь, что в математике не разбираешься! Очень даже хорошо разбираешься. Но я думаю, что нужно уметь радоваться мелочам. Десять процентов всё равно лучше, чем пять.

— Только вот интересно, чем мы за них будем расплачиваться, — сказала Маша, — уж не думаешь ли ты, что они просто решили нас порадовать.

— Нет, конечно, — сказал я, — это элемент их игры. Так что, чем-то расплачиваться обязательно придётся. Бонусы не дают просто так.

— Слушай, а если бы мы прошли через минус, то вообще остались бы без магии, получается? — вдруг заинтересовалась Маша.

— Вполне возможно, — кивнул я.

— Может, попробуем туда сходить? — предложила она.

— А может, не будем экспериментировать? — устало сказал я, — не думаю, что мы узнаем что-то особенно интересное.

— Погоди! — сказала Маша, и взяв меня за руку, потянула обратно к рамке, — я хочу проверить, работает ли рамка в обратную сторону. То есть если я выйду обратно, отберут у меня то, что дали, или нет?

— Зачем тебе это? — скептически сказал я.

— Как зачем? — удивилась Маша, — если это игра, то эта развилка с рамками может повторяться и ещё не раз. Нам нужно точно знать, как они работают!

— Вообще-то, ты права! — я вдруг начал заражаться энтузиазмом Маши в этом вопросе, — попробуй, если не боишься!

Перед рамкой Маша зажгла светоч и прошла через неё назад.

— Не уменьшился! — радостно провозгласила она.

Для чистоты эксперимента я решил повторить её действия и тоже прошёл обратно через рамку со своим светочем. И судя по нему, да и вообще по ощущениям, у нас ничего не забрали. Похоже, что рамки работали только в одну сторону.

— Любопытно, — сказал я, — а если ходить туда-сюда, то можно раскачаться обратно до ста процентов?

Только услышав мою теорию, Маша тут же снова прошла через рамку с плюсом, в надежде вернуть себе ещё часть магических сил.

— Нет, — разочарованно протянула она, — похоже, работает только один раз, — и она снова вышла в комнату, — и сейчас тоже ничего не изменилось. Ни убавляется, ни прибавляется, больше вообще ничего не происходит. Что будем делать?

— Вот смотри! — задумчиво сказал я, обдумывая новую идею, — если мы сейчас пройдём через рамку с минусом, то у нас должны будут забрать по пять процентов, верно?

— Верно, — кивнула Маша, не понимая, к чему я клоню, — но я не хочу ничего отдавать.

— Погоди! — сказал я, — если бы мы прошли сразу через эту рамку, то, если наши рассуждения верны, остались бы совсем без магии… ну, или почти совсем. Так?

— Так, — кивнула Маша, продолжая меня внимательно слушать.

— А если мы сейчас пройдём через эту рамку, то отдадим только те проценты, которые только что получили, и у нас останется то, с чем мы в эту комнату пришли. Условные пять процентов, так?

— Так, — кивнула Маша, которая всё ещё не понимала мою идею.

— Но если мы думаем, что от того, какой коридор и какую рамку мы выберем, зависит сложность предстоящих испытаний, то в минусовом коридоре она должна быть ниже. И она рассчитана на то, что у нас вообще не будет магии. А мы можем пройти туда со своими пятью процентами, отдав только недавно приобретённые, — сказал я.

— Я поняла, — сказала Маша, — но ты думаешь, оно того стоит? Стоит отдавать свои силы, чтобы получить непонятные послабления на маршруте?

— Я думаю, что у нас забрали почти всё, и могу вернуть всё при желании. Но сейчас нас поставили в условия, чтобы мы постоянно находились на грани. И если мы пойдём по лёгкому коридору, но с большим количеством магии, чем они рассчитывали, то получим преимущество. Пусть не ультимативное, но преимущество, — сказал я.

— Но какое? — переспросила Маша.

— Не то, что нам поможет сразу выиграть, — пояснил я, — но, возможно, в трудной ситуации оно окажется решающим.

— Это если они не решат нас наказать за такое своеволие, — сказала Маша.

— Нас уже много раз можно было вообще убить. На это мы повлиять пока что не можем. Мы можем действовать только исходя из доступных возможностей. И если ситуация позволяет нам получить хоть небольшое, но преимущество, то почему бы им не воспользоваться? — сказал я.

— Ладно, убедил! — сказала Маша, — но первый раз экспериментировала я, так что теперь твоя очередь. Сначала ты пройди через минус, и посмотрим, что получится. Если у тебя заберут всё, то тогда идти туда не стоит.

— Ошибаешься, в любом случае стоит, — сказал я, — потому что если минус у меня всё заберёт, а плюс не вернёт, то идти без маны в плюсовой коридор точно не стоит. Это будет проигрышная стратегия.

— Я одна перестаю понимать цепочку твоих рассуждений? — потрясла головой Маша, — ты меня совершенно запутал!

— Всё нормально, — улыбнулся я, — мы идём через минус, и всё. Ты же сама хотела туда, а я тебя силой утащил в плюсовой коридор.

— Мало ли что я хотела! — сказала Маша, — давай, пробуй пройти через рамку, а потом будем дальше разговаривать.

Я повернулся и не мешкая прошёл через минусовую рамку со светочем над ладонью. И он при прохождении уменьшился раза в два. Примерно до тех размеров, которые были раньше.

— Пока что работает, — сказал я Маше, — как мы и предполагали, если пойдём сюда, то останемся при своём. Ты как, идёшь?

— А что мне остаётся? — вздохнула Маша и прошла через рамку, — но если это решение будет удачным, ты не забудь, кто вообще заинтересовался рамками и предложил изучить их работу более внимательно!

— Не волнуйся, не забуду, — сказал я.

У Маши был тот же эффект, что и у меня. Уровень магии вернулся на тот же уровень, что был до прохождения первой рамки. Хотя, конечно, замерить это никак было нельзя, оценка была довольно субъективной, и самым лучшим индикатором по-прежнему оставался размер светоча, который удавалось создать.

Причём по моим представлениям зависимость это была нелинейная. Если вернуть мне все мои способности… а точнее, перестать их ограничивать, то смогу я создать светоч в двадцать раз больше, чем сейчас? И как оценить размер шара на глазок? Ведь в два раза больший объём и в два раза больший диаметр — это совсем не одно и то же. Так что если говорить про объём, я мог создать светоч и в сто раз больше… только вот эффективнее делать не один большой, а несколько поменьше. У них площадь поверхности будет больше, соответственно, и светить они будут лучше. К тому же их можно распределить по помещению, и они будут давать более равномерный свет…

— О чём задумался? — прервала мои размышления Маша.

— О светочах и связанных с ними проблемах освещения, — честно признался я.

Маша удивлённо приподняла брови, не вполне понимая, серьёзно я говорю, или пытаюсь пошутить. Так и не поняв, она озвучила свою мысль:

— Мне кажется, или мы занимаемся какой-то ерундой? — спросила она.

— Тебе не кажется, — кивнул я, — это всё лютый бред, но он так организован, что у нас пока что нет выбора и приходится идти вперёд, стараясь если не выиграть в эту игру, то, по крайней мере, не проиграть.

— Погибнуть у нас есть шанс? — спросила Маша.

— И немаленький, — ответил я, — если ты забыла, то буквально только что мы чуть не утонули, и если бы я не сумел открыть люк в последний момент, не думаю, что нас бы стали спасать. И таких мест будет ещё много.

— Ты так считаешь? — нахмурилась Маша.

— Уверен, — сказал я, — иначе, зачем всё это затевать?

Коридор привёл нас на небольшой выступ в отвесной стене. Внизу была пропасть, дна которой видно не было, потому что его застилал туман. Иногда в этом густом, плотном, водяном пару что-то взбрыкивало, наверх поднимались завихрения, но потом всё успокаивалось.

Звуковое сопровождение тоже было неплохим. Стоны, вскрики, повизгивания, и всё это было как-то болезненно. Как будто кого-то, то ли пытают, то ли едят, то ли всё вместе. В общем, антураж у этого места был тревожный.

На противоположной стене был точно такой же выступ и вход в коридор. А между нашим выступом и тем было натянуто два троса. Натянуты хорошо, прочно, без провисов. Расстояние было метров тридцать, тридцать пять, не больше. В общем, если аккуратно, то перейти можно.

— Интересно, а если бы мы пошли в другой коридор, там трос был бы один? — сказала Маша.

— Возможно, что там вообще что-то другое. Я не вижу здесь второй переправы, а строить два одинаковых места, это глупо. Можно было бы сделать параллельно друг другу два перехода. Но здесь он только один, — сказал я.

— Да и пофиг! — сказала Маша и, встав на тросы, начала быстро передвигать по очереди по ним ноги.

Между тросами было расстояние в полметра. В принципе ничего сложного, перебраться можно. Но не нужно было это делать вот так, с наскоку. Тем более что мы с ней связаны. Она не дала мне времени на подготовку!

Маша быстро продвигалась вперёд, поочерёдно шевеля ногами: левой-правой, левой-правой, левой-правой.

Не поняв, иду я за ней или нет, она решила оглянуться, чтобы резко не дёрнуть за поводок, если я не иду. Я-то шёл, и она могла просто спросить, но она оглянулась. Эта сбивка с ритма заставила её качнуться, одна нога соскользнула с троса, и Маша ухнула вниз.

За долю секунды, пока она соскальзывала, я придумал только один способ попытаться удержаться на тросах. И он был не очень надёжный. Я слегка присел, уперев руки в колени, и напряг шею, приготовившись к резкому рывку.

К счастью, его не последовало, потому что, даже если бы мои шейные позвонки выдержали, что ни факт, то равновесие удержать я вряд ли бы смог и мы улетели бы вниз вдвоём.

Но Маша в последний момент ухватилась рукой за один из тросов и смогла на нём удержаться. Качнувшись пару раз, она ухватилась за него и второй рукой.

Вид у неё был испуганный, в глазах снова читалась паника. Да, к таким стрессовым ситуациям она была не очень устойчива.

— Алик, что мне делать? — пытаясь говорить сосредоточенно и серьёзно, спросила она, но голос дрожал и выдавал её страх.

Впрочем, я тоже понимал, что долго она так провисеть не сможет.

14. Арахно, и другие фобии

Когда Маша ухватилась за трос, то он хоть и был хорошо натянут, однако всё равно сильно качнулся, и мне стоило больших усилий, чтобы удержать равновесие.

— Во-первых, спокойно! — сказал я, — ты зацепилась, значит, всё нормально и мы выберемся.

Маша висела и с надеждой смотрела на меня.

— Во-вторых, почти то же самое, что во-первых, не суетись. Действуй максимально осторожно и обдуманно, а сделать надо следующее: надо закинуть на трос одну ногу, но очень аккуратно. Сможешь? Если понимаешь, что нет, лучше сразу скажи, что-то другое будем придумывать… — я не успел договорить, потому что Маша тут же начала действовать и слегка качнувшись, немного подтянулась, подбросила ноги вверх и закинула правую на трос, согнув в колене.

— Так? — спросила она.

— Почти, — кивнул я, — говорю же, не спеши и обдумывай каждое действие! Теперь можешь аккуратно закинуть вторую ногу, и ползи вперёд головой. Если руки будут уставать, повисай на сгибе локтя и отдыхай. Главное спокойно, аккуратно, без рывков и резких движений. И не забывай, что мы связаны, не лети слишком быстро вперёд. Всё ясно?

Маша кивнула и начала перебирать руками и ногами, уверенно продвигаясь по тросу. Но в этот раз она не забывала поглядывать на меня, чтобы я не отстал от неё и поводок не натянулся.

После того как Маша зафиксировалась на тросе по моим инструкциям, она почувствовала себя значительно более уверенно. Поняла, что не сорвётся и вполне может добраться до края. Двигаться она в таком положении могла быстрее меня, так что время от времени, опять же, по моим рекомендациям, она висела на сгибе локтя, давая возможность пальцам и кистям рук, отдохнуть.

И это небольшое расстояние, которое по обычной дороге можно преодолеть за считаные секунды, мы форсировали довольно долго, показалось, что целую вечность.

Физическая подготовка Маши тоже оказалась неплохой. Я, честно говоря, ожидал худшего. Когда она легко забросила ногу на трос, я очень удивился. Да и сил держаться у неё хватило. Возможно, сыграло роль то, что она сама очень лёгкая. Но всё равно, не любой бы так справился. Далеко не любой.

Наконец, она ткнулась головой в «балкон», к которому крепились тросы. Она растерянно перевела взгляд на меня, не очень понимая, как выбраться из этого положения. Ползти так она уже привыкла и поняла, что к чему. А тут нужно было каким-то образом выкарабкиваться на ровную каменную поверхность, находящуюся выше тросов. Просто так и не сообразишь сразу, как это сделать.

— Виси пока, — сказал я, — я доберусь и вытащу тебя!

Я продолжал скользить ногами по тросам, и когда добрёл до Маши, она услужливо подняла сначала одну ногу, потом зацепила её на пятку позади меня и убрала вторую, пропуская меня.

— Осторожнее! — снова сказал я, считая, что она опять слишком легкомысленно и быстро действует.

Она ничего не ответила, а я доскользил почти до края и решил, что уже можно шагнуть, что и сделал. Через секунду я уже стоял на краю балкона.

Выдохнув, я встал на колени, одну руку поставил на трос, чтобы можно было нагнуться над пропастью, а вторую протянул Маше.

— Не спеши! — ещё раз сказал я, — очень медленно и очень аккуратно.

Я положил эту руку ей под голову и ухватил за шкирку, а она оплела её своей рукой. Подтянув её вверх, я сместил центр тяжести дальше края и сказал:

— Отпускай!

Но до того как она расплела ноги, я подхватил её под вторую руку и рывком втащил наверх. Мы повалились на балкон, Маша упала на меня сверху, но вставать не стала, а наоборот, раскинула руки и ноги, а лицом упёрлась мне в плечо.

Я не стал ей мешать приходить в себя. Как бы то ни было, а она чуть не сорвалась и успела пережить и стресс, и выброс гормонов, так что нужно было немного оклематься и собраться с силами.

— Спасибо! — не отрывая голову от моего плеча, пробормотала она в ткань куртки, из-за чего звук получился глухой и еле слышный.

— Не за что, — почти беззвучно, одними губами сказал я, но она услышала.

Мы лежали некоторое время, наслаждаясь покоем. Сейчас было тихо и никто нас не тревожил. А что ждёт за ближайшим поворотом, неизвестно. Но идти придётся, потому что, не можем же мы сидеть здесь вечно. Да и, скорее всего, они начнут нас каким-то образом выдавливать отсюда, заставляя двигаться по маршруту. Так что, пока есть время, наслаждаемся…

Вскоре я с удивлением осознал, что Маша уснула. Вот прямо так, лёжа на мне, уткнувшись лицом в плечо. Будить её было жалко, и я не стал. Лежал, думал о том, что нас ждёт, анализировал то, что случилось, пытался придумать, как из всего этого выпутаться, и незаметно для себя тоже задремал.

Проснулся оттого, что Маша кричит мне в лицо. На самом деле она просто пыталась вскочить, но у неё это не сразу получилось. Когда она оказалась на ногах, я тоже быстро встал, пытаясь понять, что произошло.

Маша материлась так, как я давненько ни от кого не слышал. Она прыгала на месте и била по себе руками.

Наконец, я понял, в чём дело. У нас под ногами было несколько больших, мохнатых пауков. Через край «балкона» вползало ещё несколько. Я сделал два шага вперёд и глянул вниз. Вся отвесная стена, до самого тумана внизу, была облеплена пауками, которые ползли вверх неотвратимой волной.

— Что там? — воскликнула Маша.

— Тебе это не понравится, — покачал я головой, — надо уходить!

— Они ведь не ядовитые? Не ядовитые же, да? — затараторила Маша, пятясь от этих «пушистиков».

— А тебя укусили? — спросил я на всякий случай.

— Не знаю, вроде нет, — продолжала ощупывать себя Маша, а потом резко повернулась ко мне спиной, — сними! Сними его!

— Там никого нет! — сказал я, перешагивая последнего паука на пути и толкая Машу в коридор перед нами.

— Ты не ответил, они ядовитые? Да? Они ядовитые? — не унималась Маша.

— Вряд ли, — на всякий случай успокоил её я, — хотя точно сказать не могу.

Последнее уточнение лучше было не делать, потому что Маша затряслась очень мелкой дрожью и остановилась.

— Мы умрём! Мы умрём! — запричитала она.

— Обязательно! — успокоил я её, — но давай постараемся сделать это не сегодня, ладно?

— Ты плохо меня успокаиваешь! — вдруг переключилась она на меня.

— Как могу, — улыбнулся я.

— Это не смешно! — тут же ткнула она в меня указательным пальцем.

— Конечно, это арахнофобия, а в ней нет ничего смешного, — пожал я плечами, подталкивая её дальше по коридору.

Несмотря на то что пауки внушали ей ужас, идти в неизвестность она тоже не спешила. Возможно, подсознательно, но сопротивлялась тому, чтобы двигаться дальше, ведь там, скорее всего, нас ждёт ещё какая-нибудь дрянь. В общем, самое безопасное место сейчас было здесь, между пауками и новыми опасностями. Поэтому мне приходилось её толкать перед собой чуть ли не силой, но она всё время норовила остановиться и продолжить паниковать.

— Интересно! — вдруг сказал я.

— Что тебе интересно? — заинтересовалась Маша, на долю секунды забыв про пауков.

— Клаустрофобия, водобоязнь, страх высоты, арахнофобия… ещё разное по мелочи… они пытаются играть на распространённых страхах людей, — сказал я.

— И что это значит? — скептически сказала Маша.

— Не знаю, пытаюсь понять, какую фобию они будут эксплуатировать следующей. Или, может быть, сценарий перейдёт в другую фазу. Ведь однотипные испытания, это же скучно, если есть задача развлечь публику, — сказал я.

— Сложно! Слишком сложно! — сказала Маша, насупившись, но по ней было заметно, что вроде как немного успокоилась. Паника улеглась, и способность анализировать к ней постепенно возвращалась.

— Может, да, а может, и нет, — развёл я руками, — если бы мы пытались заранее представить то, что с нами сейчас происходит, это было бы тоже очень сложно. Но, однако, мы здесь, и вынуждены всё это проходить.

— Трудно без магии, — вдруг сказала Маша, — я уже так привыкла к своему дару, что без него чувствую себя беспомощной и беззащитной.

— Да… — я задумался, — возможно, то, что мы не пошли через плюсовую арку, было и ошибкой. Думаю, если нам ещё дадут такой выбор, нужно будет не сохранять свой уровень, а возвращать силы хоть по чуть-чуть. Даже если для этого придётся идти по более сложному маршруту.

— Ты прав! — решительно сказала Маша, — без магии тяжко!

Согласившись на этом, мы зажгли свои крохотные светочи и пошли по коридору, посветив перед этим назад, чтобы увидеть, не идут ли за нами пауки. Они шли, но не спеша, одной большой волной, заполняя всё пространство на полу, и частично на стенах и потолке.

Увидев эту колышущуюся мохнатую массу, похожую в сумраке на бархатное одеяло, Маша снова чуть не запаниковала, но сумела удержать себя в руках.

— Пойдём отсюда быстрее! — дрожащим голосом сказала она, — и где только они набрали столько пауков!

— Вряд ли они их где-то набирали, — сказал я, — думаю, что это магия. Продвинутая, сложная, но магия.

— То есть это иллюзия? — удивилась Маша.

— Нет, думаю, что пауки материальны, но созданы они при помощи магии. Но ты меня не спрашивай, я тебе подробности всё равно не смогу рассказать. Сам такими технологиями не владею, да и не знаю никого, кто бы владел, — сказал я.

Мы заспешили по коридору, и через несколько минут неожиданно оказались в большой комнате. Неожиданно, потому что вокруг было темно, и мы не поняли, когда именно закончился коридор. Но потом вдруг резко вспыхнул свет, и оказалось, что мы стоим уже посередине большого круглого зала.

Позади нас был вход, где мы прошли, а прямо перед нами два выхода, со знакомыми уже металлическими рамками. И на одной из них было написано «+10%», а на другой «-10%».

— Ставки растут! — Усмехнулся я.

Перед плюсовой рамкой сидела на цепи здоровенная псина, перед минусовой никого не было. Входи — не хочу!

— Помнишь, что говорил Воланд де Морт там, где мы сидели сначала? Когда тебе нужно было принять решение, остаться или идти? — спросил я, — он говорил про выбор, и что мы всегда его делаем. И последствия этого выбора определяют наше будущее. Вот и здесь он всё время хочет, чтобы мы выбирали, и потом сомневались, правильно сделали или нет.

— И что делать? — спросила Маша.

— Выбор! — сказал я задумчиво, — нужно делать выбор. Беда в том, что мы до сих пор играем в его игру, и все выборы, которые нам предлагают, могут быть плохими. Но пока что я не вижу возможности изменить правила. Как только такой шанс появится, нужно будет обязательно им воспользоваться. Но сейчас мы просто как крысы в лабиринте. И возможности у нас приблизительно те же.

— Собака нас пропустит? — спросила Маша.

— Сомневаюсь, — сказал я, — так что химичить с процентами, не пройдя через псину, всё равно не получится. Только уходить в минус. Но если у нас всего пять процентов, то как нам можно сделать минус десять? Должны останемся?

— А может, у нас не пять? Это же мы так, предположили просто, — сказала Маша.

— Может, и не пять, — кивнул я, — в любом случае нужно идти через собаку. И не думаю, что она этому обрадуется.

— И как же нам быть? — спросила Маша.

— Придётся её убить! — сказал я.

— Мне жалко, — искренне сказала Маша, и было понятно, что она, в самом деле, не хочет причинять собаке вред.

— А меня было не жалко? — спросил я, имея в виду ситуацию на крыше, когда она выламывала мне суставы.

— Жалко, — вдруг прямо посмотрев мне в глаза, сказала Маша, — именно поэтому ты стоишь сейчас здесь, целый и невредимый.

— Большое тебе человеческое спасибо за это! — улыбнулся я ей, — и если мы определились с направлением, то пора двигать. Потому что наши пушистые друзья уже наступают нам на пятки, — кивнул я в сторону показавшихся в коридоре за нашей спиной пауков.

Маша негромко вскрикнула, больше от неожиданности, потому что не думала, что пауки доберутся сюда так быстро, и решительно направилась к псине.

Когда она приблизилась, пёс припал на передние лапы и угрожающе зарычал. Маша в нерешительности остановилась, но потом всё же сделала ещё шаг к собаке. Та зарычала громче и ещё более угрожающе. Маша сделала ещё шаг, и собака прыгнула на неё, но цепь ей не дала этого сделать, и псина повисла на ней, упираясь в пол задними лапами, а передними пытаясь достать до Маши. При этом зашлась в хриплом лае, который сдавливающий горло ошейник делал ещё более жутким.

Маша качнулась назад, но, увидев, что ей ничего не угрожает и собака достать её не может, осталась на месте, выжидая, когда зверь немного успокоится.

Выплеснув порцию агрессии, пёс, действительно, немного остыл, и, отступив назад, встал на четыре лапы и продолжил грозно порыкивать, не спуская с Маши глаз.

Я поднял глаза и осмотрел верхнюю часть этого зала. Ни окон, ни дверей, ни балконов, ни вентиляционных шахт, ни каких-нибудь технологических отверстий. Ничего! Только один вход и два выхода.

Причём во второй выход мы могли уйти сразу и беспрепятственно, но оставаться совершенно без магии не хотелось.

Пауки уже преодолели половину расстояния от входа до нас. Нужно было что-то решать. Эх, знать бы ещё, ядовитые они или нет… но ведь проверять на себе мы это не будем, верно? Хотя… можно проверить на собаке! Если получится.

— Маша, надо валить собаку, — сказал я.

— Нет! — повернулась она ко мне, сверкнув глазами, — он же ни в чём не виноват! У него просто работа такая!

— Тогда идём в минусовой коридор? — с сомнением спросил я, — мы же не хотели лишаться остатков магии.

— Но не ценой чужой жизни! — сказала Маша.

— Ладно, как скажешь! — я взял её за руку, — минус так минус, но ждать больше нечего!

И я увлёк её в сторону рамки, которая с большой вероятностью должна была бы нас обнулить.

Перед самой рамкой я зажёг светоч, чтобы наглядно увидеть, что произойдёт с магией при прохождении через «минус». Произошло ожидаемое, светоч погас. Мы полностью обнулились. Даже искру из пальцев не могли высечь!

Когда мы оказались в коридоре и осознали происходящее, я печально вздохнул. До последнего где-то в глубине души сидела надежда, что, может быть, всё будет не так и хоть какая-то магия у нас останется. Но силы ушли полностью.

— Зато собачка жива! — сказала Маша.

— Собачка! — усмехнулся я, — эта собачка чуть ли не с тебя ростом! Она бы могла нас обоих сожрать и не подавилась бы.

— Ты преувеличиваешь! — сказала Маша.

— Преувеличиваю, — не стал спорить я, — и милосердие это очень хорошо. Только вот, вспоминая Воланда, здесь стоит вечная проблема выбора. Чья жизнь важнее, этой псины, или ребёнка, которого я должен спасти? А ведь, не пройдя там, мы могли себя лишить шансов на выживание.

— Мы этого наверняка не знаем, — сказала Маша, — может, да, а может, и нет!

— Это тоже верно, — сказал я, — я говорю о том, что не стоит подстраивать свои решения под любое живое существо. А если говорить о пауках, например? Тебе их было бы так же жалко, как собаку?

— Их нет! — сразу сказала Маша.

— А почему? Они же тоже живые! — сказал я.

— Они ничего не понимают, а собака понимает, — сказала Маша.

— Это только твоё субъективное мнение, — возразил я, — возможно, в нашей иерархии пауки понимают меньше, чем я, ты или собака. Но они понимают больше, чем растение. Или плесень на стенах. Какая степень осознанности нужна, чтобы ты начала сострадать живому существу?

— Чего ты пристал, — нервно отмахнулась от меня Маша, — пойдём уже!

— Погоди, не так быстро, — сказал я, — не факт, что твои действия спасли собаку.

— Почему это? — удивилась Маша.

— Мне вот интересно, как пройдёт её встреча с пауками, — сказал я.

— А-а-а! — Маша прикрыла рот ладошкой.

— Но ты даже не думай, спасать её мы, если что, не полезем! — отрезал я.

Но Маша и не собиралась лезть в драку с пауками из-за собаки.

— В общем, — задумчиво сказал я, — если пауки с собакой не найдут общий язык, то есть у меня одна идейка!

15. Чем дальше, тем страньше

— Мне она заранее не нравится! — сказала Маша, тут же сообразив, к чему я клоню.

— Не спеши отказываться! — сказал я и подмигнул ей, стараясь немного зарядить оптимизмом, которого сам не чувствовал. Идея и в самом деле была стрёмной.

Я выглянул за рамку, чтобы узнать, что происходит между пауками и собакой. Оказалось, что они никакие не друзья. Псу было страшно, но он хорохорился, и, припав к земле, рычал, ожидая приближающуюся волну пауков. А те, почуяв живое существо, начали двигаться целенаправленно в его сторону, прекратив равномерно расползаться по сторонам.

Судя по размеру и длине конечностей, эти твари могли бы двигаться очень быстро, по крайней мере, их сородичи обычно обладают высокой скоростью. Но эти наступали медленно, зато неотвратимо. Скорее всего, для создания напряжения и неожиданных поворотов сюжета. Неинтересно, если они сразу нападут на свою жертву и… кстати, и что? Что они могут сделать с большим млекопитающим? Это было даже интересно.

Собака привлекала всё их внимание, и в мою сторону они пока что не ползли. Видимо, рык и скрябанье лап по полу было значительно более сильным раздражителем.

Пёс всячески демонстрировал агрессию, но при этом не забывал пятиться, пока не упёрся хвостом в стену.

— Что там? — с любопытством спросила сзади Маша.

— Погоди! — тихонько шепнул я обернувшись.

Сначала фронт пауков вытягивался в сторону собаки, но теперь они замедлились и начали обходить псину со всех сторон, окружая.

Тот всё ещё агрессировал, но всё менее и менее уверенно, периодически начиная поскуливать. Сейчас его было даже немного жалко.

Пауки всё сжимали и сжимали кольцо. Когда они оказались достаточно близко, пёс вдруг бросился вперёд и убил лапами нескольких, а одного схватил зубами и швырнул в сторону. После чего отступил на прежние позиции и зарычал более уверенно, демонстрируя свою решимость драться.

Но паукам это всё было по барабану. Они продолжили планомерное наступление, ничуть не смутившись смертью сородичей. Да и странно было бы от них этого ожидать.

Пёс немного поторжествовал и повторил свою атаку. Потом ещё и ещё раз, потому что ждать было нечего, и пауки были уже совсем близко.

Но было понятно, что он не справится, потому как они занимали уже практически весь пол в комнате, и продолжали «втекать» сюда сплошным потоком из коридора. Конца и края им видно не было. А если вспомнить, сколько их было там, на отвесной стене, так здесь пока что находилась очень небольшая их часть.

После нескольких бросков вперёд, драка между псом и пауками перешла в режим нон-стоп. Пауки приблизились настолько, что отпрыгивать бедняге было уже некуда, и он топтал, бил лапами, хватал зубами их без остановки.

Но как бы он ни превосходил силой каждого отдельного паука, с бесконечным множеством он справиться не мог. К тому же паучки были тоже небезобидными. Как я понял, они его кусали, заставляя всё больше и больше стервенеть и пробуждая уже неконтролируемую ярость.

— Бедняга! — донёсся сзади голос Маши, которая не видела, что происходит, но по доносящимся звукам всё прекрасно понимала.

Вскоре, хотя пёс и продолжал ещё сражаться, он был уже полностью облеплен пауками, которые, судя по всему, пытались сожрать его заживо.

Движения пса замедлялись, и он хотя ещё продолжал бороться, но уже начал оседать под пауками. Силы его постепенно покидали, а пауки, пытаясь добраться до мяса, громоздились друг на друга, образуя большой шевелящийся ком на месте собаки.

— Пора! — повернулся я к Маше.

— Что пора? — уставилась она на меня.

— Доверься мне! — сказал я, — запрыгивай на загривок!

Я повернулся к ней спиной и слегка нагнулся.

Видя мой решительный настрой, Маша не стала спорить, а сделала то, о чём я её просил. Как только она оказалась у меня на спине, я тут же рванул с места, надеясь преодолеть побыстрее расстояние до следующей рамки, пока там пауков было немного. Пёс дрался с пауками чуть в стороне, и мы могли проскочить через этот мохнатый ковёр без особых потерь… как я надеялся.

Когда пауки начали хрустеть под ногами, я понял, что задача оказалась значительно более сложной, чем мне представлялось. Мало того что под ногами была неровная поверхность, состоящая из пауков, на которой можно было просто оступиться, так ещё можно было и поскользнуться на раздавленных особях, что, лопаясь под ногами, обильно выделяли какую-то тёмную слизь.

Спотыкаясь и скользя, я ворвался через рамку в нужный коридор, и, убежав вперёд на пару десятков метров, поставил Машу на пол. После чего тут же зажёг светоч.

Он загорелся! Да, учитывая, что перед этим мы обнулились, и если верить цифрам на рамке, теперь у нас было десять процентов наших магических возможностей. Пауков рядом не было, они ещё не продвинулись так далеко, только на моих штанах успело зацепиться несколько штук, о чём Маша и сообщила мне пронзительным визгом.

Я бы, может, не так испугался, если бы она так не орала, но невольно заразился её страхом и стал нервно стряхивать с себя этих неприятных тварей и давить ногами. Последнее делать было необязательно, но состояние аффекта оно такое. Когда тебе визжат под ухом, сложно себя контролировать.

После того как с пауками было покончено, Маша внимательно осмотрела меня, заставила меня осмотреть её, и только после этого мы смогли идти дальше.

Правда, идти пришлось недалеко. Маша шагала чуть впереди, и я, не то чтобы, увидев или услышав, а скорее интуитивно почувствовав неладное, резко схватился за соединяющий нас тросик, круговым движением обернул его вокруг руки и рванул на себя.

Это было жёстко, Маша полетела назад, подбросив ноги вверх. И практически ей по пяткам чиркнуло огромное лезвие, пересекающее коридор поперёк.

Маша этого не увидела, она вскочила на ноги и набросилась на меня.

— Ты совсем сдурел? — держась за шею, крикнула она, — ты меня чуть не убил! А если бы шею мне свернул?

— Тут было, если, а не сделал бы этого, случилось бы наверняка! — сказал я.

— Что? — не понимая, о чём я, потрясла головой Маша.

— Ты чуть не умерла, я тебя спас, но можешь не благодарить, — сказал я.

— Что? — уже не так уверенно повторила Маша, обернулась, и в тусклом свете маленького светоча, увидела, как мелькнуло огромное лезвие, пересекающее коридор теперь в обратном направлении, и скрылось в прорези стены.

— Что-о-о-о? — теперь уже возмущённо сказала Маша, которая неожиданно осознала, что на самом деле сейчас произошло.

— Вот то-то и оно! — покачал я головой, — может быть, и стоило пойти по минусовому коридору. Хотя кто знает, что там бы нас ждало? Может быть, то же самое.

— Что это за фигня? — никак не могла успокоиться Маша, на которую это лезвие произвело неизгладимое впечатление.

— Похоже, что Воланд посмотрел много фильмов, где искатели сокровищ лезут в какую-нибудь дыру и там, на пути к золоту их ждут всяческие ловушки. И ему это так понравилось, что он решил это воссоздать здесь и загонять в эти лабиринты живых людей, — сказал я.

— И о чём это говорит? — спросила Маша, не переставая разминать шею под ошейником.

— О том, что он больной ублюдок, — пожал я плечами, — больно? — я наклонился, чтобы посмотреть, что у Маши с шеей.

— Ну да, резко ты меня опрокинул! Ещё и копчик болит! Сильно шлёпнулась! — сказала Маша.

— Извини, некогда было аккуратничать, как вышло, так вышло, — вздохнул я.

— Да я понимаю и не в обиде, — сказала Маша, — спасибо тебе!

— Во-о-от! — я поднял вверх указательный палец, — с этого нужно было начинать!

— И что будем делать? — спросила Маша.

— Вычислим интервал и пойдём дальше. Не думаю, что пауки там остановятся. Не стоит их здесь ждать, — сказал я.

— Нет, не стоит! — тут же согласилась Маша.

Мы запустили светоч чуть вперёд и выяснили, что таких летающих лезвий дальше много. Света не хватало, чтобы увидеть далеко, но мы разглядели три ближайших и стали запоминать интервалы между их пролётами. От лезвия до лезвия было метра три, так что можно было пройти одно и потом спокойно готовиться к проходу следующего. Тем более что интервалы были не маленькими. Первое мы прошли без проблем, второе тоже, а вот перед третьим остановились несколько озадаченными.

— Мне кажется, или каждое следующее летает быстрее? — спросил я.

— Быстрее, точно быстрее, — согласилась Маша, — и расстояние между ними тоже уменьшается.

Я обернулся и посмотрел на прорези в стенах. И если между первым и вторым лезвием было метра три, то вот между вторым и третьим уже не больше двух с половиной. И оно было не последним, но пока что разглядеть интервалы у следующих было сложно.

Однако выводы мы сделали правильные. И расстояние между лезвиями, и скорость их пролёта постепенно менялись в худшую сторону.

После четвёртого, до следующего расстояние уже было не больше метра. А дальше начинались серьёзные сложности. Мы остановились, чтобы как следует всё обдумать и приготовиться двигаться дальше.

— Опасно! — сказала Маша.

— Согласен! — кивнул я, посылая светоч как можно дальше.

Мы некоторое время стояли и смотрели за пролетающими лезвиями.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — сказал я, наконец.

— Если ты думаешь, что мы сдохнем в этих подземельях, то да, о том же, — спокойно сказала Маша.

— Нет, я думал о том, что будет, если подставить соединяющий нас тросик под лезвие? — сказал я.

— С ума сошёл? — возмутилась Маша, — думаешь, оно его разрежет или порвёт? А если нет? А если тросик настолько прочный, что его утащит внутрь, а нам просто оторвёт головы?

— Ошейники не пройдут в эту щель, — возразил я, — мы можем встать так, чтобы они были максимально близко, и даже если тросик не порвётся, его вырвет из наших ошейников… по крайней мере, из одного. Но мы рассоединимся!

— Я в этом не участвую! — сказала как отрезала Маша, — и давай только без самодеятельности, ладно? Мы же оба имеем право голоса, потому что находимся в равных условиях. И я не даю согласия на этот эксперимент! Это слишком опасно!

— Как скажешь! — с сожалением вздохнул я, — я всё взвесил, и мне кажется, что это вполне рабочий вариант.

— Ключевое слово: «кажется»! — сказала Маша, — нет, и даже не уговаривай. Моё решение окончательное.

— Просто дальше будет довольно сложно пробежать вместе все лезвия. По одному, мне кажется, гораздо больше шансов! — сказал я.

— Ты меня вообще слушаешь? Я сказала, нет! — Маша даже топнула ногой для убедительности.

— Всё, всё, всё! — я поднял руки, как будто сдаюсь, — я не настаиваю!

Мы решили прошагать все оставшиеся лезвия подряд, за один заход. Мы долго стояли и репетировали на словах, говоря, когда шагаем через следующее. Вроде бы всё получалось. Когда сзади периодически начали раздаваться влажные шлепки, мы поняли, что тянуть больше нельзя. Это пауки уже добрались до первого лезвия, и их эта хлеборезка не щадила, как они не пощадили собаку. Разные элементы этого маршрута были недружелюбно настроены друг к другу, что мне казалось странным. Зачем им истреблять друг друга, или хозяину всего этого места уничтожать тех же пауков. Впрочем — плевать. Тут бы самим выжить!

— Ну что, готова? — спросил я после очередной репетиции.

— Нет, но пойдём! Только, чур я командую! — сказала Маша.

— Как скажешь! — согласился я. Тем более что на всех репетициях считала тоже она.

— Четыре, — начала Маша отсчитывать пролёты лезвия мимо нас, — три, два, один, пошли!

Мы шагнули, сделали два шага до следующего лезвия, шагнули, один шаг до следующего, шагнули, коротенький шаг до следующего, шагнули… между последними лезвиями было так мало места, что стоять нужно было, вытянувшись по струнке.

— Шаг! — скомандовала Маша, но я понял, что мы не успеваем.

— Нет! — воскликнул я, она вроде бы замерла, а потом неожиданно всё же шагнула вперёд, видимо, тело, заранее получило сигнал, и она не успела перестроиться.

Уже делая этот шаг, Маша понимала, что я остался на месте. Мы закричали одновременно и ухватились за свои ошейники.

Лезвие выбрало полтора метра свободного хода, рвануло нас за тросик, мы качнулись… но даже не упали! Лезвие остановилось, и раздались холостые щелчки, которые продолжались ровно столько времени, сколько нужно было, чтобы лезвие дошло до крайней точки и пошло в обратную сторону. И оно пошло назад, строго придерживаясь своего ритма. Как только оно пролетело мимо меня, я шагнул вперёд.

Расстояние между предпоследним лезвием и последним было таким маленьким, что то, которое осталось за спиной, чиркало мне по одежде, пока я там стоял. И если бы я хоть чуть наклонился, мне бы отрезало задницу. А если бы кто-то из нас имел полное телосложение, то шансов уцелеть между этими лезвиями вообще бы не было.

— Ты совсем придурок? — Маша стояла, уперев руки в бока и грозно глядя на меня, — я же командовала.

— Мне показалось, что мы не успеваем! — сказал я.

— Показалось ему! — возмутилась она, — ты хоть понимаешь, нам же просто повезло, что эти штуки не очень мощные! Если бы они летали сильнее, нам бы сейчас бошки поотрывало!

— Это факт! — развёл я руки в стороны, соглашаясь.

— М-м-м-м! — Маша потрясла сжатыми кулачками, гася накатившее возмущение.

— Выдыхай! — улыбнулся я, — и ты ошибаешься, и я. Мы живые люди. Всё закончилось хорошо, и нечего об этом больше думать. Нужно сосредоточиться на том, что дальше.

— Я не хочу идти дальше! — вдруг сказала Маша, — мне всё это не нравится! Мне не нравится эта игра. Я хочу, чтобы всё это просто закончилось!

— Я разделяю твои чувства, — сказал я, — причём полностью! Но, боюсь, именно сейчас у нас нет другого выбора. Сидя здесь, на одном месте, мы ничего не добьёмся. Тем более что они наверняка найдут способ заставить нас двигаться дальше.

— Давай немного отдохнём, — внезапно успокоившись, сказала Маша, и села возле стены, — слишком много всего, слишком много. Я к такому не привыкла. Это всё слишком для меня.

— Ничего, — сказал я, усаживаясь рядом, — рано или поздно всё заканчивается. Хорошо ли, плохо, но это не будет продолжаться вечно.

Мы некоторое время сидели молча, слушая влажные шлепки. Они теперь стали очень массовыми, видимо, основная масса пауков уже достигла лезвий, и теперь каждый пролёт этого острого ножа сильно прореживал их ряды. Однако они постепенно продвигались, и уже отдельные особи были где-то на середине этого препятствия.

Мы не особо сейчас о них переживали, потому что последние быстрые лезвия им будет пройти непросто, и они точно не смогут сделать этого массово… если, конечно, режиссёр не остановит эти летающие ножи. Тогда нам придётся уносить ноги. Но сейчас время перевести дух пока что было.

— Как ты думаешь, мы выберемся? — спросила Маша.

— Скажу тебе по секрету, — я наклонился к самому её уху, — думаю, что да. Потому что мы с тобой слишком ценные маги. Нас лучше завербовать, чем убивать. И слабо летающее лезвие это подтверждает. Да, погибнуть мы, естественно, можем. Но это если будем глупить. Мы же постараемся этого не делать. В общем, руки опускать ни в коем случае не следует. Рано или поздно, нам представится шанс навязать им свои правила. Так что, не вешай нос.

Мы ещё помолчали. Да, я пытался Машу подбодрить, потому что она начала сникать, и это началось не только что. Видимо, такая плотность событий и постоянное напряжение были для неё слишком тяжёлым испытанием. Но правда была в том, что сам я уверенности в благоприятном исходе не чувствовал. Всё, вполне, может закончиться плохо. Но из нас двоих сейчас именно мне выпала роль оптимиста, потому что такая удобная позиция пессимиста уже была занята Машей.

— Слушай! — сказала Маша, — мне всё не даёт покоя та история про девочку, которая сидит одна в квартире.

— Что-то знакомое? — спросил я.

— Да! Не точно так, но что-то похожее я переживала. И теперь никак не могу выкинуть её из головы. Если мы отсюда выберемся…

— Не если, а когда! Когда мы отсюда выберемся! — перебил я её.

— Хорошо, — грустно улыбнулась Маша, — когда мы отсюда выберемся, я хочу пойти с тобой, чтобы помочь этой девочке. Можно?

— Конечно, можно! — улыбнулся я, — почему нет? Пойдём.

— Да, я и помочь ей хочу, и из этого района хочется убраться подальше, раз уж тут всё так криво сложилось… да и всё равно мне заняться будет нечем… если мы, конечно, выживем, — вздохнула Маша.

— Выживем, Марусь, обязательно выживем! — я обнял её одной рукой и притянул к себе, — у нас просто нет другого выбора!

16. Если Гора не идет к Магомету…

— Ты всё ещё меня ненавидишь? — спросил я вдруг у Маши, вспомнив, что она упорно твердила это некоторое время назад.

— Уже не так сильно, — грустно улыбнулась она.

— Глядишь, так и подружимся! — серьёзно сказал я.

— Возможно, — едва слышно сказала Маша, и я для себя это расценил как то, что мы уже подружились. В общем-то, когда вместе рискуешь жизнью, это, мягко говоря, сближает.

Через пять минут она сама вдруг встала и сказала:

— Пойдём, чего сидеть-то!

Похоже, что ей полегчало немного.

Идти пришлось не очень далеко, метров через пятьдесят мы упёрлись в массивную дверь. Устав осторожничать, я с ходу пнул её ногой. Она распахнулась, и перед нами открылась очередная комната.

Выглядела она мрачно, и, скорее всего, из-за своего обитателя. Здоровенный мужик… хотя нет, это был не человек. Это было какое-то существо, возможно, тролль… хотя точно сказать не могу, потому что не являюсь экспертом в таких вещах. Существ разных развелось много, даже принадлежащие к одному виду, часто были совершенно непохожи друг на друга, так что сразу понять, кто перед тобой, часто было невозможно.

Суть была в том, что дверь, которая служила выходом из этого помещения, находилась как раз за этим существом. И судя по всему, оно нас пропускать дальше не собиралось. И ждать пауков, чтобы провернуть фокус как с собакой, тоже смысла нет. Не факт, что они вообще смогут преодолеть летающие ножи. А если смогут, то уже в значительно меньшем количестве, чем было раньше. И спрятаться здесь нам от них некуда, так что они могут нас выбрать приоритетной целью, даже если сюда доберутся.

Мужик был огромный, и непонятно чего в нём было больше, жира или мышц. Всего было в избытке. При всём этом зеленоватая кожа, остроконечные уши, и растущая кое-где клочками короткая шерсть. А ещё у него в руках был большой топор, что добавляло «колорита». Из одежды на нём была драная майка-алкоголичка и семейные трусы, тоже не первой свежести.

И через этого парня нам нужно было как-то пройти. Я посмотрел на Машу, она ответила мне озадаченным взглядом.

— Очаруешь его? — спросил я.

— Чего? — возмутилась она.

— В хорошем смысле этого слова, — поспешил пояснить я, видя, что она неверно меня поняла, — без пошлости. Просто, женские чары. На таких бугаёв маленькие трогательные девочки должны производить сильное впечатление.

— Я трогательная? — с интересом посмотрела на меня Маша.

— Сейчас нет, — сказал я, — но можешь изобразить трогательность, если постараешься.

— Даже не знаю, — разочарованно сказала Маша, — не думаю, что он купится.

— Тогда придётся драться, — сказал я, — а учитывая то, что магии у нас кот наплакал, оружия нет, и мы связаны одной нитью, перспективы получаются так себе.

— Одной нитью… — задумчиво повторила Маша, — ты что-то такое сказал, когда мы с Воландом разговаривали за столом, помнишь? Он ещё очень этим заинтересовался, а мы не поняли почему. Видимо, тогда ему и пришла идея нас связать!

— Точно! — я тоже мгновенно вспомнил этот разговор, — и как это могло вылететь у меня из головы? Вот ведь сукин сын!

— Смотри! — Маша указала мне на пол. Комнату ровно пополам делила толстая красная линия. Я её сразу заметил, но сначала не придал ей значения.

— Ты думаешь, она здесь не просто так? — спросил я, — думаешь, это граница?

— Ага! — сказала Маша, — там его зона, а здесь наша!

— И что, эту границу переходить нельзя? — спросил я.

— Думаю, что да, — кивнула Маша.

— А кому нельзя, ему или всем? — уточнил я.

— Наверное, ему, — тоже озадачилась Маша, — если нам будет нельзя, то как же мы тогда доберёмся до выхода?

— Логично, но не очень справедливо, — сказал я, — или всё же он тоже может пересекать эту черту, когда заварушка начнётся, и эта граница работает только до того момента, пока её кто-то не нарушит?

— Не знаю, — растерялась Маша.

— И я не знаю, — вздохнул я, — и боюсь, что мы этого так и не узнаем, пока уже не будет поздно, и это знание не будет играть никакой роли.

Мужик стоял перед дверью, иногда перекидывая топор из одной руки в другую, и как будто бы нас не замечал. А если и замечал, ему было наплевать на наше присутствие.

— Может попробовать шагнуть за линию, — сказала Маша.

— Погоди! — осадил я её, — это нужно будет делать, только когда мы будем готовы активно действовать. Потому что интуиция подсказывает мне, что как только граница будет нарушена, вечер перестанет быть томным.

— Что? — не поняла Маша.

— Начнётся конфликт, который уже остановить будет нельзя. И шаг обратно за красную линию не поможет, — сказал я.

— Ты уверен? — спросила Маша.

— Не на сто процентов, но, судя по всему, это так. Иначе было бы слишком просто. Мы могли бы изматывать его, шагая туда и обратно. И у нас было бы слишком широкое пространство для манёвра. А судя по всем предыдущим локациям, местные фантазёры, которые всё это устроили, обратно откатывать ситуацию обычно не дают. Если я ошибаюсь, поправь меня, но я не помню места, где мы могли бы вернуться и переиграть, — сказал я.

— Да, такого вроде бы, в самом деле, не было, — задумчиво сказала Маша, — так что делать?

— Придумать, как его завалить, — сказал я, — и дело это сложное, но реальное. Судя по всему, он туповат. Немного на автопилоте существует. Это и есть наш шанс, потому что без магии наших сил с ним справиться не хватит. Ты посмотри только, какая гора мяса!

Маша вдруг направилась вперёд, прямо к этому бугаю.

— Ты далеко? — спросил я её удивлённо.

— Не волнуйся, дальше, чем хватит поводка, не уйду, — обернувшись, ответила она, — хочу попробовать с ним поговорить. Не переживай, красную линию я переступать не буду.

— Ладно, — согласился я, — дерзай!

И направился следом, потому что, длинны тросика ей бы не хватило, чтобы подойти к красной линии, и пришлось бы кричать издалека. А при установлении доверительного контакта всё же лучше находиться поближе.

— А вдруг красная линия, это никакая не граница, и она ни от чего его не удерживает? — вдруг обернулась Маша, и в глазах её был испуг, — мы же сами это предположили, но ведь точно-то не знаем!

— Если что, бежим назад, к летающим ножам, — сказал я первое, что пришло в голову.

— Да? — скептически посмотрела на меня, Маша, — ладно! — однако сказала она и пошла к красной линии.

Я держался метрах в трёх позади, на максимальном расстоянии, которое позволял тросик. Не хотелось отвлекать на себя внимание. То, что Маша сможет каким-то образом очаровать этого гиганта, было чуть ли не единственным шансом отсюда выбраться. Как его можно победить, я не представлял. И идея с ножами тоже была так себе. Ведь надо будет нам самим их быстро преодолеть в обратную сторону, а с наскоку можно и самим попасть в мясорубку.

— Эй! — крикнула Маша, остановившись, не доходя метр до красной линии.

— А? — вздрогнул здоровяк и посмотрел на неё мутным взглядом.

— Как тебя зовут? — уже спокойнее сказала Маша, добившись, что на неё обратили внимание.

— А? — тупо глядя на неё, спросил здоровяк.

— Имя у тебя есть? — терпеливо спросила Маша, — вот меня Маша зовут! — и она приложила ладошку к своей груди, — а тебя? — и она вытянула к нему руку ладонью вверх.

— Ня? — после паузы спросил здоровяк.

— Тебя, тебя! — обрадованно кивнула Маша, посчитав, что диалог худо-бедно начался, — Маша, — она снова приложила ладонь к своей груди, а потом опять протянула к нему, вопросительно глядя в мутные глаза.

— Гора? — с вопросительной интонацией сказал здоровяк.

— Маша, — она снова приложила ладонь к себе, — Гора, — она протянула руку к нему, — Гора, — она указала на здоровяка, — Маша, — она снова коснулась себя.

— Маша! — не очень уверенно сказал здоровяк, вытягивая в нашу сторону топор.

— Маша, Маша! — радостно закивала кинетик.

— Гора! — здоровяк приложил топор к своей груди, и его губы тронула неуверенная улыбка.

— Работает! — радостно обернулась ко мне Маша, испытывая настоящий азарт от этого контакта, как будто нашла общий язык с инопланетной цивилизацией. Хотя большой разницы с происходящим и не было. Этот Гора был, в самом деле, как инопланетянин.

— Продолжай! — подмигнул я кинетику.

— Как дела? — спросила она у Горы.

— А? — уставился на неё он.

— Да, словарного запаса не хватает, — вздохнул я, — нужны вопросы, на которые можно дать односложные ответы, а не такие, на которые и нормальный то человек не знает, что ответить.

— Сейчас сам пойдёшь договариваться! — зашипела на меня обернувшись, Маша.

— Да нет, у меня не получится! — тут же начал отнекиваться я, — здесь девочка нужна!

— Тогда заткнись, умник! — шепнула она и повернулась к Горе.

Однако к совету моему прислушалась и начала формулировать вопросы, на которые можно было дать простые ответы.

— Ты охраняешь эту дверь? — спросила Маша.

— Дверь? — Гора нахмурил брови.

— Да, вон ту дверь! — Маша указала рукой ему за спину.

— Дверь! — уже уверенно сказал Гора, — туда низя! Никак низя!

— Даже мне? — наивно спросила Маша и надула губы.

— Тебе? — снова нахмурился Гора.

— Мне можно? — стараясь поддерживать наивный образ, спросила Маша.

— Никто низя! — сказал Гора.

— А если я очень попрошу, пустишь? — спросила Маша вкрадчивым голосом.

— Очень? — нахмурился Гора. Каждый новый речевой оборот он обрабатывал долго, стараясь понять, что именно от него хотят. Вот и сейчас, я практически слышал скрип шестерёнок в его мозгах.

— Очень, очень! — и Маша молитвенно сложила руки перед собой.

— Неть! — потряс головой Гора.

— Не работают твои чары! — тихонько сказал я.

Маша раздражённо на меня обернулась, но ничего не сказала.

— А посмотреть туда можно? — она указала рукой на дверь, — не ходить, а только посмотреть? Это же можно?

— Смотреть? — Гора нахмурился, обрабатывая новое слово.

— Да, только смотреть, что за дверью! — потихоньку додавливала Маша.

— Я не знать… — растерянно сказал Гора.

— Если не знать, значит можно! — обрадовалась Маша.

— Можно? — неуверенно сказал Гора и обернулся, как бы ожидая, что ему подскажут, что нужно делать в этой ситуации. Но подсказывать было некому, нужно было всё решать самому.

— Конечно, можно! — сказала Маша, — мне всегда можно! Я посмотрю?

— Смотрю? — повторил за ней Гора и провёл рукой себе по голове, как будто бы старался так помочь ей думать лучше.

— Да, посмотрю что за дверью, и всё! — сказала Маша.

— И всё? — как бы уточнил Гора, и ещё раз провёл рукой себе по голове.

— Насчёт меня тоже договорись! — шепнул я.

— Как? — быстро обернулась Маша, чтобы не терять визуальный контакт с Горой надолго.

— Не знаю, ты же переговорщик! — шепнул я.

— Ну, так я гляну? Можно? — спросила аккуратно Маша.

— Можно? — повторил за ней Гора.

Она проигнорировала его вопросительную интонацию и радостно кивнула.

— Спасибо тебе!

После чего она сделала несколько медленных шагов вперёд и подошла вплотную к красной линии. Гора замер, не отрывая взгляда от её ног. Она замешкалась буквально на долю секунды, а потом осторожно поставила ногу за линию.

Гора взревел, ухватил топор двумя руками, поднял его над головой и бросился на Машу.

Маша не ожидала такой резкой реакции и растерялась от неожиданности.

— Влево! Держись за ошейник! — крикнул я.

Маша не стала ничего уточнять, Гора приближался стремительно и неотвратимо, как гружёный самосвал без тормозов. Она просто рванула в сторону, практически вывернувшись из-под его ног и ухватившись при этом руками за свой ошейник.

Я сделал то же самое, но вправо. Топор лязгнул по полу, выбив сноп искр, а мы с Машей уже были у Горы за спиной. Продолжая держать руками ошейники, чтобы снизить нагрузку на наши бедные шеи, мы рванули в сторону двери, подсекая Гору тросиком под ноги.

Если бы он просто стоял, мы бы его вряд ли смогли повалить. Но он бежал, инерция у его туши была солидная, и погасить в одну секунду он её никак не мог.

Рывок был такой, что ноги у нас взлетели выше головы, и мы плашмя полетели на пол. Если бы мы не держали ошейники руками, то, возможно, этот манёвр стоил бы нам жизни. Шейные позвонки вылетели бы к чёртовой матери.

Но и Гора получил хороший рывок тросом под ноги, и, не удержавшись, обрушился на пол с оглушительным грохотом. Его ноги тоже вскинулись вверх при падении, и я выдернул рукой тросик из-под них.

Путь к выходу был свободен. Мы рванули к двери. Я был уверен, что в этой локации, как и во всех предыдущих, главное — преодолеть рубеж. Как только мы окажемся снаружи, историю с Горой можно считать в прошлом… только пауки, продолжающие нас преследовать достаточно долго, нарушали эту стройную теорию.

Но всё пошло не так, как было задумано. Дверь оказалась заперта! И вышибить её нам было не под силу. Она была очень массивной, обитой железом, на мощных петлях. Рядом с ручкой находилось отверстие замочной скважины.

Всё ясно! Значит, нужен ключ. Только вот где его взять? Очень надеюсь, что не в кишках Горы, это уже было бы совсем перебором.

Ответ нам дал сам Гора. С трудом подняв с пола свою тушу, он достал из-под майки висящий у него на шее на длинной бечёвке ключ.

— Ключ! — торжественно сказал он.

— Дай нам его! — крикнула Маша.

— Низя! — покачал головой Гора и осклабился.

Было очень сомнительно, что его удастся второй раз втянуть в разговор и заболтать. Весь его вид выражал решимость. Похоже, он собирался с нами расправиться, и Машины «чары» не сработали совершенно.

Когда Гора падал, топор отлетел к стене, но он сейчас даже не повернулся в ту сторону. То ли уже забыл про своё оружие, то ли считал нас настолько ничтожными противниками, что даже за топором идти поленился и решил удавить нас руками.

То, что мы с Машей были связаны, всё время мешало, но сейчас это почувствовалось особенно остро. Бегать, уворачиваться, маневрировать рядом с этим здоровяком, связанными друг с другом было многократно тяжелее.

Гора сейчас оказался на нашей половине, а мы на его. И за его спиной я с удивлением увидел, как из коридора показались два паука один за другим. Первые, сумевшие преодолеть летающие ножи. Но двух было очень мало. Я сам передавил намного больше, так что этих Гора вообще не заметит. На пауков ставку делать было нельзя. Если даже они и будут постепенно здесь набираться, то мы не проживём столько, чтобы их собралось достаточно, чтобы как-то использовать их в этой схватке. Да и как их используешь? Они с таким же успехом будут нападать и на нас самих.

Гора двинулся в нашу сторону.

— Стой! — крикнул я ему, когда он приблизился к красной линии, — черта! Тебе сюда нельзя! Это наша территория!

Маша взглянула на меня с уважением. Идея была классная, только вот сработала бы! Если Гора останется с той стороны, это не даст нам возможности открыть дверь, но, по крайней мере, даст передышку и время подумать.

Гора уставился на красную линию и медленно повторил:

— Низя? — после чего поднял на нас удивлённый взгляд.

— Нельзя! — уверенно сказал я, развивая успех.

Гора завис, переводя взгляд то на красную линию, то на нас, и так раз за разом. Шестерёнки в его голове медленно вращались, пытаясь обработать сложившуюся ситуацию, которая выходила за рамки его обычного поведения.

Мы, вообще, заставляли его много думать. Обычно ему этим заниматься не приходилось, а тут за считаные минуты столько сложных мыслительных усилий. Казалось, что он даже испытывает от этого физическую боль. Думать, это очень сложно, если обычно ты этим не занимаешься.

Хотя чему тут удивляться, среди обычных людей такое тоже встречается сплошь и рядом. Если человек не привык думать, то начинать это делать, для него связано со страданиями.

— Низя? — снова повторил Гора, в очередной раз посмотрев на линию.

— Нельзя! — постарался я закрепить его в этой мысли.

— Ты низя! — вдруг ткнул в нас пальцем Гора, видимо, приняв какое-то решение.

После чего, широко растопырив руки, с диким рёвом бросился на нас.

17. Весь вечер на арене…

Красная линия ему вообще никак не помешала. Решив, что она не является препятствием, он просто перестал её замечать.

Тросик очень мешал! Мы могли погибнуть из-за несогласованности действий. А согласовывать их времени не было. Поэтому нужно было держаться рядом.

Я схватил Машу за руку и рванул вдоль стены. Гора слишком разогнался и впечатался с разбегу в стену рядом с дверью. Это его немного выбило из колеи, и он отшатнулся назад, тряся растерянно головой.

Я тут же сменил направление, мы с Машей подбежали к нему сзади, я подхватил её, благо она очень лёгкая, и забросил Горе на спину.

— Оберни трос ему вокруг шеи! — крикнул я.

Оказавшись у него на загривке, Маша вцепилась в него как кошка. Услышав мою команду, она ловко накинула петлю из тросика здоровяку на шею, и отшатнулась назад, затягивая её.

Я упёрся руками в спину Горы и тоже стал отталкиваться назад, создавая натяжение троса. Маша, вообще встала здоровяку на плечи и откинулась назад, оказавшись почти горизонтально. Она тоже тянула изо всех сил, затягивая удавку.

— Бо-о-о-оль! — захрипел Гора, скрябая руками по своей шее, пытаясь ухватиться за тросик.

Но тот был слишком тонкий и слишком сильно натянут, чтобы он мог его поддеть.

Маша руками держалась за свой ошейник, чтобы снять часть нагрузки с шеи. Я на это наплевал и просто отталкивался от огромного туловища. Когда длины рук мне стало не хватать, я упёрся в Гору коленом, а потом и поставил вторую ногу, тоже оказавшись почти горизонтально, как и Маша.

Каким бы именно существом Гора ни являлся, на него действовали обычные земные физические законы. И тело у него было пусть и изменённое, но состоящее из обычного мяса и костей. И убить его можно было точно так же, как и любого другого… только вот это было сложнее сделать из-за больших размеров. Но Гора был не бессмертный и не неуязвимый. Удушение работало с ним так же, как и с любым другим.

Здоровяк, по-прежнему хрипя и хватаясь за шею, рухнул на колени. Но он был ещё жив и умирать пока что не собирался.

— Бо-о-о-оль! — снова захрипел он, теперь в его голос добавилось какое-то бульканье.

— Умирай! — кряхтел я, что есть силы отталкиваясь от Горы.

— Сам виноват! — тоже с невероятным напряжением проговорила Маша, которой, видимо, не нравилось убивать этого пусть и опасного, но в другой ситуации, скорее всего, безобидного гиганта. Ей его было жалко.

Да чего уж там. Мне тоже было искренне жаль Гору. Он ведь не виноват в том, что его заставляют делать то, что он делает. Виноват в этом Воланд и компания. Но и пощадить Гору мы не могли. Он бы не остановился и продолжил выполнять свой долг по защите двери. Так что, либо мы, либо он. Ну и, естественно, ключ он нам тоже добровольно не отдаст.

— Давай! — хрипел я.

Маша уже ничего сказать не могла, а просто издавала какой-то натужный стон.

Гора продолжал хрипеть, но хрип постепенно становился всё слабее и тише, пока, наконец, вообще не затих. Но здоровяк был ещё жив, просто уже не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Трос глубоко врезался ему в тело, травмируя плоть и гортань.

Внезапно Гора мелко задрожал, потом конвульсии стали делаться всё крупнее и крупнее, пока не перешли в судороги. Сначала он дёргался, продолжая стоять на коленях, но потом начал постепенно заваливаться назад.

— Берегись! — крикнул я Маше.

Мы еле-еле успели отскочить, когда огромная туша обрушилась на спину всей своей массой, подняв с пола облачко пыли. Дёрнувшись ещё несколько раз, он окончательно затих, уставившись остекленевшими глазами в потолок.

— Всё? — тяжело дыша, спросила Маша.

— Надеюсь, — ответил я ей и шумно выдохнул.

После чего наклонился к Горе, и, взявшись за ключ, с силой дёрнул. Бечёвка оказалась не очень прочной и легко порвалась.

— Распутай! — Маша обессиленно махнула тросиком.

Я кивнул, наклонился и снял петлю с шеи Горы. Он по-прежнему не подавал никаких признаков жизни, и я очень надеялся, что здоровяк не восстанет сейчас чудесным образом. Ведь если он сейчас бросится на нас, ослеплённый яростью от пережитого насилия, то уже не факт, что нам удастся повторить этот трюк. Достаточно одного неверного движения, чтобы он сумел до нас дотянуться, а всего один удар может отправить любого из нас в нокаут, и тогда судьба второго, висящего на поводке, тоже будет предрешена.

Тем временем в комнате уже собралось порядка двадцати пауков. И они с механическим упорством продолжали двигаться вперёд. Теперь их целью был труп Горы. Первые особи уже начинали на него карабкаться, видимо, чтобы пообедать.

Смотреть на это не было никакого желания. Поэтому немного отдышавшись и повертев головой, чтобы немного размять настрадавшуюся шею, я кивнул на дверь.

— Идём? Или ещё отдохнём.

— Идём! — устало, но решительно сказала Маша, — нет никакого желания смотреть на то, что здесь начинается! — и она указала на тело Горы, с ползущими по нему пауками.

Тем временем количество пауков, вползающих в эту комнату, росло в прогрессии. Как будто они там телами своих сородичей смогли настолько забить механизмы летающих ножей, что остальные полезли дальше уже беспрепятственно. Потому что из коридора они наползали сплошной волной.

Мы подошли к двери, переглянулись, и я вставил ключ в замочную скважину. Он повернулся внутри легко, механизм был хорошо смазан. После двух оборотов дверь слегка отошла от косяка. Теперь она была открыта, и ничего не мешало нам идти дальше.

Но идти ни мне, ни Маше не хотелось. Ведь за дверью нас наверняка ждёт какая-нибудь новая дрянь.

И здесь плохо, и туда не хочется. Нет в жизни счастья! Я вздохнул и толкнул дверь.

За дверью была очередная комната. Без всяких промежуточных коридоров. Переход был сразу из комнаты в комнату. И эта комната сильно отличалась от всех тех, которые нам встречались здесь до этого момента.

Она была большая и ярко освещённая. И как оказалось, без потолка.

Как только мы сделали шаг вперёд, тут же зазвучала бодрая музыка… причём живая! Играли настоящие музыканты! А также раздались бурные аплодисменты, приветственные ободряющие крики и свист.

— Вот такими нестихающими аплодисментами, жители нашего города приветствуют новых претендентов! — раздался откуда-то сверху бодрый, усиленный колонками голос, — и мы продолжаем восхищённо рукоплескать Алику и Марии, которые прошли предварительные испытания практически без потерь и пришла к нам даже не полностью лишённые магии! Это поистине выдающийся результат! А если ещё вспомнить про то, что дабы усложнить им жизнь, мы связали их между собой тонкой, но очень прочной «нитью», их результат становится вдвойне удивительней!

Наверху под крышей ангара, на большой высоте тянулось множество подвесных галерей, которых в бытность «Острова Мечты» парком развлечений я здесь не помню. Видимо, это поздняя переделка, и там располагаются зрительские места.

И люди, сидящие сейчас на этих галереях, похоже, в самом деле, наблюдали все наши прохождения по этапам. Не знаю как, с помощью магии ли, или с помощью банальных скрытых видеокамер, однако они были очень хорошо в курсе, что мы делали. И в такое возбуждённое состояние их привело не что иное, как наша победа над Горой. Им это очень понравилось, и теперь они выражали нам свой восторг всеми доступными им средствами.

— Сегодня на нашем потрясающем турнире, присутствует сам Граф Воланд де Морт! — сказал ведущий, и толпа разразилась ещё более оглушительными овациями, — я хочу предоставить ему слово, чтобы он лично поприветствовал наших сегодняшних героев!

— Спасибо! — без промедления раздался голос Графа, — я очень рад такому вашему вниманию к сегодняшнему турниру, и такой радости, которую вы испытываете, наблюдая за нашими претендентами. Это говорит о том, что нам удалось найти очень хороших кандидатов на жизнь в нашем обществе, если, конечно, они смогут пройти уготованные им испытания. А испытания их жду сегодня по высшему разряду. Самые сложные, какие мы готовили для одной группы претендентов. У этого есть причины. Эти кандидаты, несмотря на все свои таланты, не очень хорошо относятся к нашему общему дому. И чтобы они прочувствовали всю глубину своей ошибки, осознали свои заблуждения, испытания для них будут смертельными, без каких бы то ни было поблажек! — толпа взорвалась радостными криками, похоже, люди были не против, если мы прольём свою кровушку, — и я очень надеюсь, что они выживут, но в процессе прохождения маршрута сумеют переосмыслить своё отношение к «Острову Мечты».

— Итак, если все готовы, тогда я предлагаю начать наш турнир! — крикнул ведущий, и вслед за этим последовал удар в гонг.

— Турнир? — посмотрела на меня Маша, — а разве в турнире участники не друг с другом должны бороться.

Мысль была здравая. Тем более что из речи было не совсем понятно, только ли про нас говорили, или в этих декорациях есть ещё кто-то.

— Эй, — проорал я, как мог громко, наверх, — мы отказываемся участвовать в ваших тупых играх!

Мой голос потонул в общем шуме, но ведущий, как ни странно, меня расслышал.

— Игрок возмущён и не хочет участвовать! — весело сказал он, — а что мы делаем в таких случаях?

— Мотивация! Мотивация! Мотивация! — начала скандировать толпа.

— Правильно! Когда кто-то не хочет участвовать, его нужно замотивировать!

Маша вдруг упала на колени, держась за ошейник и стиснув зубы от боли.

— Хватит! — крикнул я вверх, — мы всё поняли!

— Сеанс мотивации прошёл успешно! — радостно провозгласил ведущий, а Маша перестала стискивать обруч руками и уже начала вставать, глядя на меня расширенными от ужаса глазами.

— Убью суку, — процедил я, — обязательно убью! И всё это их сраное место уничтожу!

— Почему-то я тебе верю! — прошептала Маша.

— Я очень зол, — тихо прошептал я, — и очень разочарован. Раньше меня смущало наличие здесь мирных граждан. Теперь уже нет. Это улюлюкающее быдло ничем не лучше самого Воланда.

— Что будем делать? — прошептала Маша.

— Начнём их игру и будем ждать удобного случая, — сказал я, — как я и говорил раньше. План пока что не меняется.

— А если случай не представится? — спросила Маша.

— Представится, обязательно представится, — сказал я, — главное, его не пропустить и понять, что это он и есть. Остальное дело техники.

— Итак, мы начинаем наши игры! — прокричал ведущий и раздался удар в гонг.

И после этого все затихли. Мы с Машей огляделись, пытаясь понять, что изменилось. Но для нас вроде бы ничего. Всё было точно так же, как и тогда, когда мы сюда вошли.

— Что происходит? — спросила Маша.

— Понятия не имею, — сказал я и ещё раз огляделся.

— И если всё началось только сейчас, то что же было до этого момента? — удивилась Маша.

— Разминка, наверное, — пожал я плечами, — они нас проверяли и тестировали.

— Интересно, что мотивировали тебя, делая больно мне, — сказала Маша, — и ведь сработало!

— А ты думала, я позволю тебя мучить, чтобы… чтобы что, кстати? Чего бы я мог добиться? — спросил я.

— Не знаю, — пожала Маша плечами, — чтобы тебя выслушали?

— Не думаю, что это помогло бы. Они бы просто и мне стали делать больно. Кстати, после этого сеанса принуждения к послушанию, или «мотивации», как они его называют, эти ошейники стали мне нравиться ещё меньше, — сказал я, — хочется взять эту железную штуку, и забить ей того, кто это придумал до смерти! Так, чтобы мозги разбрызгало по стене!

— Ни фига себе! — удивлённо посмотрела на меня Маша, — то, что ты сейчас говоришь, вообще на тебя не похоже.

— Это потому что я в бешенстве, даже если этого не показываю, — сказал я, — я с трудом сдерживаюсь и просто понимаю, что сейчас это чувство неконструктивно. Но испытываю я именно это: бешенство! И очень хочется кого-нибудь убить!

— Мне есть чего опасаться? — осторожно спросила Маша.

— Нет, конечно! Мы вместе через всё это проходим и выберемся отсюда тоже вместе. К тебе моё бешенство не относится, как и ненависть. Все эти чувства, адресованные тебе, остались за пределами «Острова Мечты». Здесь у нас новые враги, и новые цели для уничтожения.

— Звучит здорово! — вдруг улыбнулась Маша, — мне тоже хочется кого-нибудь убить. Видимо, я тоже в бешенстве.

— Не очень понятно, что дальше, — задумчиво сказал я, глядя наверх, на пялящихся оттуда людей, — вроде бы как старт к началу они дали, но ничего не происходит.

— Дверь исчезла! — вдруг сказала Маша.

Я обернулся и в самом деле не увидел двери там, где она была совсем недавно.

— Да, фокус с дверями, это их излюбленный приём, похоже, — проговорил я, — я кажется, понял, что происходит.

— Что? — спросила Маша.

— Комната сжимается, — сказал я.

— Да? — Маша начала озираться, — в самом деле! Как будто стены медленно ползут на нас! И что делать?

— Наверное, мы должны найти выход, пока нас не расплющило! — сказал я.

— Как? — спросила Маша.

— Давай простукивать стены, это пока что единственное, что пришло мне в голову, — сказал я, и мы недолго думая бросились к ближайшей стене и стали быстро идти вдоль неё, стуча кулаками. Я выше, Маша ниже, на случай если выход находится на каком-то неочевидном уровне.

Когда мы шли вдоль стен, то было гораздо лучше видно, что они ползут в сторону центра. Непонятно, как это происходило с точки зрения физики… но кому какое дело до физики, в мире, где царит магия, да?

Мы обежали по кругу всю комнату, которая за это время заметно уменьшилась. Но даже там, где должна была быть дверь, через которую мы вошли, стена ничем не отличалась от всех остальных мест.

Я снова задрал голову, думая, что может быть нужно вылезать через верх? Но нет, высоко и нет никаких приспособлений, чтобы туда забраться. Стены гладкие, комната пустая.

Оставался только пол. Мы начали его протопывать в четыре ноги, двигаясь от центра по кругу. Когда я уже решил, что это дело пустое, Маша вдруг вскрикнула:

— Есть!

И в этот же момент я и сам услышал. Там, где она топала, звук очень сильно отличался, и было похоже, что внизу пустота. Причём одна из стен была уже довольно близко к этому месту.

Я подбежал к ней и тоже топнул в нужное место. Хотя внешне пол здесь выглядел, как и во всей остальной комнате, выложенным старым кафелем, по ощущениям он был как будто фанерный. И этот участок был размером приблизительно метр на метр. То есть, довольно большим.

Я стал усиленно долбить в него ногой, надеясь проломить, но не тут-то было. Я отошёл на насколько шагов, разбежался и прыгнул на это место двумя ногами. Но фанера выдержала.

— Давай вместе! — сказала Маша, нервно оглядываясь на приближающуюся стену.

— Запрыгивай на меня! — кивнул я, что Маша тут же и сделала.

Я отошёл подальше, разбежался как следует, прыгнул как мог высоко и снова приземлился на две ноги разом. Фанера треснула и разломилась пополам под нами.

Мы полетели вниз, ободравшись по пути об острые края фанерного листа. Я точно ободрал руки, судя по крикам Маши ей тоже досталось.

За долю секунды полёта вниз у меня мелькнула паническая мысль, что мы понятия не имеем, куда приземлимся. Честно говоря, я и не собирался сразу падать в дыру, я хотел только сломать фанеру. Но получилось как получилось. И если мы упадём на заточенные колья или просто груду металлолома, на этом наше участие в этом шоу можно будет считать оконченным.

Но нет, видимо, убивать нас было ещё рано, поэтому организаторы подстелили внизу соломки. Образно выражаясь, конечно. Это была никакая не солома, а пусть и мягкая, но дрянь, в которую мы ухнули, подняв облако пыли и каких-то ошмётков, из-за чего сразу стало невозможно дышать. Пришлось закрывать лицо руками или полами одежды, ожидая пока вся эта ерунда немного осядет.

— Что это такое? — проворчала Маша, выбираясь из смягчившей наше падение кучи.

— Похоже на старый и рассохшийся поролон, — сказал я, — возможно, с добавлением тряпок и ещё какой-то хрени.

Я запустил небольшой светоч. Наши возможности так и остались на уровне последнего прохождения рамки, то есть десять процентов.

— Какой план? — отплёвываясь от мусора, который набился нам везде, спросила Маша.

— План, победить в этой дурацкой игре, — сказал я, — а потом жёстко наказать всех тех, кто это устроил.

— Годно! — кивнула Маша и выплюнула ещё один кусок поролона.

18. Туман, туман, седая пелена…

Через некоторое время над нами заскрежетало, это двигающиеся стены добрались до дыры, в которую мы провалились. Преодолев её, они полностью перекрыли выход наверх, а вместе с ним и источник света.

Я запустил свой небольшой светоч.

— Мне вот интересно, — задумчиво сказала Маша, продолжая отряхиваться от ошмётков поролона, — они дали нам возможность сохранить капельку магических способностей только для того, чтобы мы могли себе светить там, где темно?

— Может быть, не только, — сказал я, — если возврат сил будет возможен и дальше, то это может быть просто частью сценария, для усиления интриги. Вот такие они здесь затейники.

— Тупо! — покачала головой Маша.

— Для нас да, а для них это всё элементы игры, которые делают её интереснее, — сказал я.

— Суки! — резюмировала Маша.

Из этого места был только один выход, и в него-то мы и направились, потому что сидеть в этом пыльном ящике было просто невыносимо.

Не успели мы пройти и несколько метров, как я заметил, что коридор начал заполняться то ли дымом, то ли туманом. Я непроизвольно постарался задержать дыхание, но это было бессмысленно, потому что этот туман начал заполнять всё, а ведь совсем не дышать невозможно.

И да, это был всё же не дым, а именно туман. Запаха он не имел, впрочем, и влажности особой от него не чувствовалось. Как будто просто воздух становился более густым и менее прозрачным.

— Что это за дрянь? — проговорила Маша, на всякий случай прикрывая рот и нос ладонью.

— Понятия не имею, — сказал я, — очередное препятствие на нашем пути, на потеху публике.

Я не ошибся. Это, в самом деле, был способ усложнить нам жизнь. Воздух насыщался этим туманом до тех пор, пока совершенно не потерял прозрачность. И даже висящий перед самым лицом светоч я практически не мог разглядеть, если он удалялся больше чем на тридцать сантиметров.

— Что это за дрянь? — повторила Маша.

— Думаю, что они таким способом решили лишить нас зрения. Темнота уже была, а это что-то новенькое, — сказал я.

— А зачем? — спросила Маша.

— Чтобы мы страдали и превозмогали, — сказал я, — кстати, нам лучше не болтать. Когда тебя лишают одного органа чувств, нужно более эффективно использовать оставшиеся. И следующий по полезности идёт слух. Так что, лучше внимательно слушать, что происходит вокруг, а то пропустим опасность.

— Верно говоришь! — сказала Маша и замолчала. Я тоже замолчал.

Мы взялись за руки и двинулись вперёд. Я иногда вытягивал руку и пальцами слегка касался стены коридора, чтобы убедиться, что она всё ещё там есть.

Постепенно стало становиться светлее, но видимость от этого не улучшилась. Просто туман стал хорошо виден, и теперь было полное ощущение, что мы идём в молоке, потому что цвет тумана был исключительно белым. Водяной пар обычно так не выглядит, так что это была, скорее всего, какая-то магическая манипуляция.

Я погасил светоч, потому что нужды в нём больше не было. Да и до этого тоже он давал лишь психологическое успокоение, а дорогу не освещал.

Когда стало совсем светло, я притянул Машу поближе к себе.

— Что? — не поняла она, что я делаю.

— Хочу протестировать плотность тумана, — сказал я.

Когда мы стояли с ней лицом к лицу, можно было даже мимику разглядеть, хоть и через пелену. Но с каждым сантиметром удаления видимость резко сокращалась.

— Отойди на несколько шагов и постарайся изменить положение относительно меня, — сказал я.

— Ты тоже, — отозвалась Маша.

Мы были связаны, так что потеряться не боялись, однако этот простой эксперимент помог нам кое-что выяснить. Когда появился свет и туман, благодаря ему, стал белым, это не добавило видимости как таковой, но зато стало возможно различать тени. На расстоянии почти до двух метров можно было различить движение тёмного объекта. Нечётко, размазано, но возможно.

А это было уже кое-что. Появлялся шанс заранее заметить надвигающуюся опасность, хотя бы и смутно, в виде неуловимой тени.

Шанс появился, но мы им не воспользовались. Кто-то очень быстрый мелькнул рядом и отвесил мне по щеке звонкую пощёчину.

— Что это было? — тут же среагировала Маша.

— Это не ты меня ударила? — на всякий случай спросил я.

— Нет, конечно! — почти возмущённо сказала Маша.

— Похоже, что мы здесь не одни, и тот, кто тут есть, судя по всему, нормально видит в этом тумане, — сказал я.

Я тут же почувствовал плечо Маши. Она шагнула ко мне и прижалась. Так было менее страшно. Потому что неуловимый противник очень сильно напрягал.

Понятно, что не было цели просто так нас убить. Это уже можно было сделать множество раз множеством разных способов. Но и особо беречь наше здоровье вряд ли кто-то будет. Всё должно быть на грани, и если мы дадим слабину, то, вполне возможно, и сдохнем.

Я не увидел, не почувствовал, а почти угадал приближающуюся тень и ударил ногой в ту сторону. Похоже, что попал в пах скрывающемуся в тумане, и он, крякнув, согнулся пополам. Я бросился вперёд, схватил его за волосы, но тот резко дёрнулся в сторону и сумел вырваться, оставив у меня в руке клок своих волос. Я поднёс их к глазам.

— Шатен! — задумчиво сказал я, и, выбросив волосы, отряхнул руку.

— Что? — не поняла Маша.

Всё произошло близко к ней, и она догадывалась, что именно случилось между мной и нападавшим.

— Шатен, говорю, — повторил я, — в тумане прячется шатен. Я дал ему по яйцам, выдрал клок волос, а если он ещё раз приблизится, то вырву ему кадык.

Я говорил больше не для Маши, а тому, кто прятался в тумане.

— А это точно мужчина? — спросила Маша.

— Да, — сказал я, внимательно глядя по сторонам, опасаясь пропустить ещё одну атаку, — подошвой своего ботинка я очень хорошо прочувствовал яички и крохотный пенис.

Маша хихикнула и пихнула меня локтем в бок.

А вот незнакомец не отозвался. Было совершенно тихо, не слышно ни шагов, ни стонов, которые могли быть после такого удара между ног. Видимо, выдержка у нападавшего была хорошая.

Мы продвинулись ещё немного вперёд, и я вдруг понял, что давно не трогал стену. Протянув руку, я не нащупал её там, где она должна была быть. Сделав пару шагов в ту сторону, я её так и не обнаружил.

— Похоже, что мы вышли из коридора, — сказал я Маше, — я не могу найти стену.

— А ты искал? — удивилась она.

— Да, я всё время её контролировал, чтобы иметь хоть какой-то ориентир. Но отвлёкся с этим «туманным чудиком», мы сместились в сторону, и я потерял ориентиры, — сказал я.

— Ты хоть потерял, — сказала Маша, — а у меня их и не было!

— Давай поговорим! — крикнул я, адресуя свой вопрос прячущемуся в тумане.

Но ответом мне была тишина.

— Куда идти непонятно, что делать тоже непонятно, — сказала Маша, и тут же получила пощёчину от прячущегося в тумане. Похоже, что он уже отошёл после моего удара. Что ж, надо сказать очень быстро.

Я протянул руку, положил Маше на голову и притянул её к себе.

— План такой! — зашептал я ей тихонько в самое ухо, так чтобы нас нельзя было расслышать, даже стоя совсем рядом, — как только я дам сигнал, разбегаемся в стороны и, что есть мочи, бежим вперёд. Будем ловить его тросом как сетью.

— Главное, чтобы на пути стена не оказалась, — сказала Маша шёпотом.

— Мы пойдём на этот риск, — по-прежнему в ухо продолжил я, — иначе мы его так и не поймаем, и он будет продолжать нас терроризировать.

— Пощёчина была болезненная, — слегка обиженным тоном сказала Маша.

— И я не уверен, что этим всё ограничится. Возможно, если мы не будем действовать, он начнёт тыкать в нас чем-нибудь острым. Почему нет? — сказал я.

— Тогда ловим! — еле слышно ответила Маша.

Мы встали плечом к плечу, слегка отвернувшись друг от друга, и стали ждать. Неизвестный все разы нападал спереди, можно было надеяться, что он не изменит себе и в этот раз.

Ещё пару пощёчин мы, честно говоря, пропустили. Одну я, одну Маша. Было непонятно, что за тяга у этого парня хлестать нас по щекам, но делал он только и исключительно это. Больше никаких вариаций. Ни пинка, ни тычка, ни удара кулаком. Только пощёчины! Хотя, возможно, у него были такие инструкции. Служить для нас раздражителем, держать в напряжении и стараться заставить что-то делать.

Наконец, нам улыбнулась удача. То ли туман слегка разрядился, то ли мои глаза лучше к нему привыкли, однако я увидел впереди лёгкую, практически неуловимую тень, и решил, что пора. Это движение было настолько неуловимым, что я вполне мог ошибиться и придумать его. Но лучше делать хоть что-то, чем огребать по лицу раз за разом. Поэтому, как только я это заметил, тут же оттолкнул Машу от себя, и мы бросились вперёд.

Манёвр удался! Мы не видели, но почувствовали, что поймали его тросом, резким рывком сбили с ног, и, реагируя на движение, я тут же прыгнул в том направлении, где он должен был быть.

Всё это было очень близко, ведь длина тросика не такая уж большая, в районе трёх метров. Так что я не промахнулся и приземлился прямиком на надоедливого незнакомца. Он крякнул под моим весом, но надо отдать ему должное, даже не закричал.

Поняв положение его тела, я врезал ребром ладони ему по горлу, перевернул на живот и заломив руки за спину, несколько раз обернул их там нашим тросиком в районе кистей, таким образом, связав.

— Вот и всё, приятель! — сказал я, устраиваясь на придавленном теле более надёжно, чтобы он не смог выбраться, — теперь давай поговорим.

И в это мгновенье раздался звонкий шлепок и вскрик Маши.

— Ты его не поймал, что ли? — возмущённо сказала она.

— Поймал! — сказал я, — и держу! Только вот, похоже, что он здесь не один!

— Проклятье! — гневно сказала Маша, — а ведь всё так хорошо шло!

— И сейчас неплохо, — сказал я, — один-то у нас!

Лицо Маши проступило из тумана совсем рядом со мной.

— Дай-ка я ему врежу! — сказала она, стиснув зубы, — не люблю, когда меня по лицу бьют!

— А кто любит? — резонно заметил я, — врежь, конечно!

Раздалась целая серия звонких ударов, Маша платила обидчику его же монетой.

— Жри, сволочь! — наконец сказала она и перестала лупить пленника.

— Моя очередь! — сказал я.

И среагировав на эту фразу, парень вдруг завозился и замычал.

— Как тебя зовут? — спросил я, предчувствуя неладное.

Но ответом мне снова было мычание.

— Открой рот! — раздался голос Маши.

— Что там? — спросил я, поскольку повисла пауза.

— У него языка нет! — разочарованно сказала Маша.

Я взялся руками за кисть, прижал растопыренные пальцы и сказал:

— Покажи столько пальцев, сколько вас здесь в тумане прячется!

Некоторое время парень ничего не делал, но потом не очень уверенно растопырил два пальца.

— Двое? — усмехнулся я, — а не врёшь ли ты мне, дружок? Про двоих мы и без тебя знаем! Надо бы сломать тебе пару пальцев, может быть, это повлияет на твою честность?

Парень замычал и стал судорожно прижимать и снова оттопыривать два пальца, делая это раз за разом, как бы убеждая меня, что он говорит правду.

— Допустим, — сказал я и задумался.

Вот как можно допрашивать немого? Я задал единственный вопрос, на который можно было дать ответ без слов. Дальше моя фантазия не работала. Что ещё можно было объяснить нам, показывая разное количество пальцев?

— Можешь убедить своего друга не нападать на нас? — сказал я.

Парень замер, а потом неуверенно замычал. Маша, которая смотрела всё это время ему в лицо прямо в упор, чтобы хоть что-то понимать, сказала:

— Судя по всему, может, но я не уверена, что правильно поняла… а, да, может! Сейчас очень убедительно кивать начала!

— Так убеди! — сказал я.

Парень снова замычал и начал возиться подо мной.

— Ты хочешь, чтобы я тебя для этого отпустил? — спросил я.

— Кивает! — донёсся Машин голос, — хочет на свободу.

— Ишь, хитрец! — сказал я, — а где гарантии, что ты просто не сбежишь? Нет, так дело не пойдёт!

— Машет головой, наверное, уверяет, что не сбежит, — сказала Маша.

— Вот только кто же ему поверит? — сказал я.

Но ситуация была в каком-то смысле тупиковая. Убивать этого парня было жалко, да и не за что. Не за пощёчины же? Он может быть и сам тут в роли раба, которого заставляют делать то, что он не хочет. Но и отпускать было опасно. Что будет, если они вместе с другом будут продолжать нас атаковать? Чтобы получить свободу, он может обещать что угодно.

Вопрос в том, кого он больше боится. Нас, или своих хозяев. Для меня ответ был очевиден: боится он не нас!

Я, наверное, всё-таки очень внимательный. Потому что снова именно мне удалось уловить приближение второго «туманника». Хотя произошло это, справедливости ради нужно сказать, в последний момент. Он уже даже замахнулся для пощёчины, и я как будто уловил лёгкий ветерок, услышал звук рассекаемого воздуха… в общем, опять чудом предугадал его движение и успел отшатнуться назад.

Его рука прошла мимо моего лица, но я успел схватить его за плечо, которым его ко мне развернуло из-за промаха, и швырнуть вперёд.

Поскольку я сидел верхом на его товарище, чтобы тот не сбежал и не развязался, то нападавшему пришлось от моего рывка шагнуть вперёд, он споткнулся о лежащее на полу тело, и, поворачиваясь по инерции, полетел головой вперёд.

Раздался неприятный хруст, и я вдруг понял, что прямо перед моим лицом находится нога в поношенном кеде. И нога не двигалась. Парень, как упал, вскинув ноги, так и не двигался. Похоже, неприятный хруст не прошёл для него даром.

— Видимость улучшается! — вдруг сказала Маша.

Я посмотрел на звук, и увидел её силуэт возле головы связанного «туманника». А до этого я её не видел. Я осмотрел нашу мизансцену, а она постепенно начинала проступать из белого молока этого ненатурального тумана.

В общем, всё было приблизительно так, как я себе и представлял. Пленный, со связанными тросиком за спиной руками лежал подо мной. Маша, находящаяся на другом конце тросика, сидела возле его головы, второй «туманник», споткнувшись через своего товарища, неудачно упал и врезался головой в пол. Ноги его неестественным образом сплелись, и одна из них торчала вверх, как раз передо мной.

С этим всё было ясно. Интересно было увидеть то, чего мы пока не знали. А именно, где мы находимся и куда идти дальше.

— Это совпадение, что туман начал светлеть именно сейчас? — спросила Маша вставая.

— Не думаю, — ответил я, разматывая тросик на связанных руках пленника, — скорее всего, поймав этих двоих, мы прошли этот уровень.

Развязав руки немому, я встал с него, перестав удерживать. И что меня удивило, так это то, что он не бросился бежать, а сразу пополз к своему товарищу, чтобы узнать, что с ним случилось.

Перевернув его и пощупав пульс, он с осуждением посмотрел на меня.

Нормально! Как бегать в тумане и хлестать нас по щекам, так это ничего, а как мы стали защищаться, так, как будто и виноваты теперь! Ну да ладно, пусть думает что хочет. Пусть скажет спасибо, что не убили.

Второй, кстати, тоже был жив. И после возни первого он издал слабый стон. Травму он, вполне возможно, получил серьёзную, но это уже не наше дело. Пусть ему помощь оказывают те, кто нас всех сюда посадил.

Тем временем прозрачность воздуха всё возрастала, и уже можно было разглядеть очертания помещения, в котором мы оказались.

Это было похоже на старые душевые, только без душевых. Пространство большое, всё в кафеле, который местами был расколот и отвалился, на стенах дыры от труб, что там когда-то были. На полу множество квадратиков водостоков.

И почему именно душевые? Что подвернулось под руку, то и использовали? Или в этом есть какой-то другой смысл?

На потолке было множество ламп дневного света.

Я вдруг понял, почему это душевые! Едва заметно, но туман убегал в водостоки и отверстия для труб. А поскольку их тут было множество по всей комнате, и нагнетать туман и вытягивать его можно было более-менее равномерно.

— Куда нам дальше? — спросил я у немого.

Он по-прежнему сердито на меня взглянул и кивнул в сторону одной из стен, где находился едва заметный из-за выступа стены прогал.

— Спасибо, приятель, — улыбнулся я ему, — и прости если что. Но не мы всё это здесь устроили.

В глазах у него мелькнуло понимание, но он тут же отвернулся.

— Идём? — спросил я у Маши.

— Идём! — ответила она.

19. Забить!

Двери не было, просто выступающий кусок стены, за которым открывался неширокий проход.

— Ничего, что мы оставили этих сзади? — спросила вдруг Маша, — они не захотят нам отомстить?

— Думаю, что нет! — уверенно сказал я, — поскольку туман исчез, значит, мы прошли эту локацию. А они тоже работают здесь по сценарию, а не делают, что им в голову взбредёт. Их роль в нашей игре закончена.

Коридор, как и предыдущая комната, был весь выложен светлым кафелем, а наверху мерцали лампы дневного света. Вообще, свет, если и был, часто мигал в этих подземельях. Это наводило меня на мысль, что это не случайность, а сделано специально, для нагнетания напряжения.

— Слушай, — мне вдруг в голову пришла неожиданная мысль, — у нас сейчас десять процентов наших возможностей, так?

— Так, — кивнула Маша, не понимая, к чему я клоню.

— А ты очень сильный кинетик, верно?

— Спасибо! — немного смутилась Маша, — но я не знаю, мне не с чем сравнивать. Может, и сильный, а может, и нет.

— Сильный, сильный, — уверил её я, — и десять процентов от твоих возможностей это всё равно, должно быть, кое-что. Да, пять это может быть практически незаметно. Но десять… давай проверим, что ты можешь!

— Давай, — тут же согласилась Маша, — а как?

— Толкни меня, — сказал я, — со всей силы!

— Со всей силы? — засомневалась Маша.

— Ну да, ты же считаешь, что сил у тебя слишком мало. Так что вряд ли сможешь причинить мне вред, — сказал я.

— А если я ошибаюсь? — спросила Маша.

— Если бы ты ошибалась, то уже это почувствовала бы, — сказал я, — но для душевного спокойствия, толкай меня не в сторону стены, а вдоль коридора.

— Ладно, — не очень уверенно сказала Маша, — ты готов?

— Всегда! — улыбнулся я ей.

Она резко выбросила вперёд две руки, обращённые ладонями ко мне.

Ощущения были… странные! Как будто в меня на полном ходу врезался поезд, хотя я такого никогда не испытывал, но ассоциация возникла именно такая. Так вот, поезд в меня врезался, но как будто через слой пуховых перин. Ощущение толчка было невероятно мощным и неотвратимым, но как будто сильно ослабленным. Трудно описать это чувство, но это было одновременно и ощущение мощи и в то же время ощущение слабости.

Как будто ты услышал очень громкий звук, почувствовал его вибрацию, понимаешь, что он реально очень громкий, такой, что всё здание вздрогнуло. Но ты находишься за толстой бетонной стеной, и до тебя он дошёл очень ослабленным. То есть для тебя это не очень громко, но ты понимаешь, какая это на самом деле мощь!

Однако этого ослабленного толчка хватило, чтобы меня оторвало от пола и отбросило примерно на метр.

— Хм! — Маша сама удивилась тому, что сделала, — я думала, будет слабее!

— Нормально! — усмехнулся я, — я тут представил, что было бы со мной… ну или любым человеком, если ты так ударишь с полной силой!

— Ничего хорошего, — невольно опустила глаза Маша, и я сразу понял, что ей уже доводилось такое делать.

— Так, моя очередь! — я поднял руку и попробовал сформировать шар плазмы над ладонью.

Это было моё самое эффективное оружие, к тому же им я умел пользоваться лучше всего. Ведь мало иметь навык, нужно ещё уметь его применять. А это дело тоже непростое. Вызывать нужное заклинание по первому требованию и очень быстро, это умение, требующее длительных тренировок. Боевые маги обычно посвящают много времени тому, чтобы совершенствовать скорость.

Новички, бывает, вызывают не то заклинание, если их у них несколько, тратят слишком много времени, чтобы добиться результата. В итоге теряют драгоценные секунды, которые в схватке часто стоят жизни.

С оружием то же самое. Если у тебя есть нож, это не значит, что ты сможешь им эффективно воспользоваться, если встретишь профессионала. Да, какого-нибудь обывателя ты им можешь напугать. Но если возникнет стычка с подготовленным бойцом, то, скорее всего, тебя твоим ножом самого и прирежут.

С магией всё точно так же. Мало иметь оружие, в данном случае боевое заклинание. Нужны длительные тренировки, чтобы научиться им как следует пользоваться. А если не очень уверен в своих силах, то заклинание зачастую лучше не применять, потому что есть шанс получить кратную ответку.

В общем, плазменным шаром, из того, что можно применять в бою, я владел лучше всего. Ну и ещё некоторые производные от него, типа парализующего взрыва этого же шара.

И в который раз я подумал о том, что просто жизненно необходимо расширить свой арсенал, а также начать тренироваться. И в идеале делать это лучше с Алисой. Потому что тренировки со слабым спарринг-партнёром научат тебя побеждать слабых. Чтобы стать сильнее, нужно драться с сильными. И чем сильнее противник, тем лучше, пусть у тебя и нет шансов его победить в прямой схватке. Но ведь это же тренировка!

Правда есть одна проблема. Зачем сильному тренироваться с тобой? Ведь ты для него слабый, а значит, такая тренировка неэффективна. Если только из гуманитарных соображений, ну или потому что человек тебе должен.

В сухом остатке получается, что проще всего найти себе равного по силам и повышать свои навыки вместе, синхронно, прокачивая друг друга.

В любом случае нужно начинать регулярно тренироваться. В принципе, в крайнем случае это можно делать и одному. Запускать быстро необходимое заклинание, это самый сложный базовый навык.

Обычно люди осваивают одно, два, максимум три самых ходовых. А на все остальные уже нужно время, чтобы их вызвать и применить. А если у тебя арсенал, то чем он больше, тем сложнее им пользоваться.

Кстати, по скорости применения нестандартных заклинаний, которые соответствуют ситуации, можно судить об уровне мага. Так, Водяной создал стену огня, когда мы начали их давить. Это было спонтанно, но очень мощно. И как раз говорит о том, что Водяной мощный маг, причём с очень богатым арсеналом, судя по нашему опыту общения. Интересно, жив ли он ещё? Хорошо, если сдох! Не очень люблю, когда где-то ходят и здравствуют мои заклятые враги. А его уже вполне можно отнести к этой категории. Сколько он от меня наполучал, как сильно я испортил ему жизнь… в общем, не пытаться мне отомстить, с его стороны будет просто слабостью и глупостью. А он не похож ни на слабака, ни на дурака… хотя с последним есть варианты. Умный бы не пошёл на поводу у старика-усилителя и не ввязался в это гиблое мероприятие. Хотя, откуда мне знать, что у него за мотивация и что их связывает?

— Ты чего завис? — прервала мои размышления Маша, — шарик твой слабоват, честно говоря.

Я и сам это видел. Над моей ладонью полыхала голубая шаровая молния, размером с небольшой орех. Да и полыхала нестабильно, подрагивая и становясь, то больше, то меньше. Конечно, если запихать такую кому-нибудь в рот, приятного будет мало. Но вряд ли кто согласится на то добровольно, а для боя эта крошка мало годится. Разве что поджечь что-нибудь, и то небыстро.

— Расскажи мне про Водяного? — спросил я Машу, продолжая смотреть на свой шарик плазмы, — что его связывает со стариком? Почему он во всё это влез, ведь он же сильный маг.

— Мы все чем-то обязаны Учителю, — неохотно сказала Маша, — каждого из нас он вытащил из сложной жизненной ситуации, взял в команду и многому научил.

— И приручил! — не удержавшись, сказал я.

— Да, — неожиданно согласилась Маша, — и приручил. Но не только. Ещё он дал нам цель! Мы хотели построить свой город, где действовали бы наши правила.

— А точнее, правила вашего Учителя, — снова не удержался я.

— Да, — снова не стала спорить Маша, видимо, она и сама хорошо понимала расклад, — но ведь всем нужна своя стая. Свой круг. Своя… семья, если хочешь. Одному в мире трудно, особенно в этом…

— С этим не поспоришь, — вздохнул я, — от этого вдвойне обидно, что всякие отморозки ловят на это хороших людей и втягивают в свои мутные схемы. Или просто заставляют работать на себя. Ведь здесь, в «Острове Мечты», по сути, то же самое. Да, форма другая, методы другие, условия другие, но смысл тот же! Все пытаются усилить себя за счёт других. И в этом не было бы ничего плохого, если бы отношения были человеческие, если бы решалось всё по справедливости. Но, к сожалению, в большинстве случаев это очень похоже на рабство. Когда-то прямое, когда-то завуалированное. Но эти «Организаторы» всегда пытаются лишить тебя воли и подчинить себе.

— Я это понимаю, — вздохнула Маша, — но делать-то что? Одной страшно! Невыносимо страшно!

— Наверное, варианта всего два, — задумчиво сказал я.

— Целых два? И какие же? — удивилась Маша.

— Либо найти себе нормальную «стаю», — сказал я, — а это не так уж просто… хотя есть варианты, и я могу тебе их подсказать.

— Либо? — Маша внимательно на меня посмотрела, видимо, первый вариант её не устроил. Он очевидный, проблема как раз в том, чтобы эту самую нормальную «стаю» найти. Именно с этим обычно возникают основные сложности.

— Либо создать свою! — сказал я, пожав плечами.

— А у тебя есть стая? — заинтересованно, спросила Маша, — ты к кому-то прибился или создал свою?

— У меня нет, — честно признался я, — но это потому, что я всегда очень ценил одиночество. Я индивидуалист. И я так строил свою жизнь, чтобы удобно было именно мне. И заботился я только о себе. Так проще!

— Но ты говоришь про это в прошедшем времени, — заметила Маша, — почему?

— Потому что в свете последних событий, и в свете полученной за последние дни информации, я стал серьёзно задумываться о том, чтобы создать свою «стаю», — сказал я, — тем более что сама жизнь меня к этому подталкивает. Да и люди вокруг собираются интересные. Возможно, вместе нам будет лучше и проще, — сказал я.

— И что же заставило тебя пересмотреть свои жизненные взгляды? — спросила Маша.

— Банальная вещь! — пожал я плечами, — как раз то, что все вокруг объединяются, и зачастую с не очень добрыми намерениями. Противники становятся крупнее, одиночек уже почти нет. И я чувствую, что начинаю проигрывать конкуренцию. Не то чтобы я хотел собрать большую общину, я не собираюсь бороться за власть с другими крупными объединениями. Но группа единомышленников точно может повысить мои шансы прожить подольше… как и их, соответственно.

— Но для этого сначала нужно выбраться отсюда, верно? — вздохнула Маша.

— В точку! — я потрепал её по плечу, — ну что, идём дальше?

— А у нас есть выбор?

— К сожалению, пока что нет, — сказал я.

Коридор закончился тупиком, в котором слева и справа в стенах были две двери, обрамлённые рамками металлодетектора. Один плюс десять процентов, другой минус десять. Всё как в прошлый раз. Я, не задумываясь, вышиб с ноги хлипкую дверь в плюсовом проходе, и сразу вошёл туда. Маша последовала за мной без разговоров. Её, видимо, уже тоже начала доставать вся эта лабуда и не хотелось думать, рассуждать, планировать. Тем более что по предыдущему опыту можно было сделать вывод, что особой разницы нет. Так лучше уж прибавить немного магических сил. Если Маша с десятью процентами меня отбрасывала на метр, то с двадцатью это уже будет серьёзная сила. Да и мой шарик будет теперь крупнее. Только вот, проблема в том, что и испытания тоже могли нас ждать более сложные. Но мы ведь всё равно не знаем, что впереди, так зачем лишать себя сил?

Вернуть как можно больше магических сил у меня был ещё один серьёзный повод. Я не оставлял надежду избавиться от наших ошейников, использовав заклинание «освобождение от оков». Но сейчас было всё ещё рано. Двадцати процентов, которые в теории у нас сейчас должны были бы быть, на это вряд ли хватит. Так что, лучше подождать ещё, и воспользоваться им уже наверняка. Пусть этот козырь будет пока что в резерве.

Ведь если мы освободимся раньше, чем это предусмотрено их сценарием, то они могут снова на нас их надеть и «прикрутить» магические способности. Поэтому, лучше не выдавать преждевременно то, что у нас есть способ освободиться.

На этот план бросала тень сомнений, магическая сущность этих ошейников. Если они так прочно держат нас под контролем, то может быть и заклинание на них не подействует? Вдруг они защищены от магии? Тоже дополнительный риск. Хотя здесь всё риск, куда ни плюнь.

Комната, куда мы практически ворвались, была обильно заставлена мебелью и завалена всяким хламом. Но это был не мусор, это были вещи, которых здесь было просто очень много. Вспомнилось жилище Кота, но у него по сравнению с этой комнатой был идеальный порядок и минимум вещей.

На стенах висело множество картин, один угол занимал бар с бутылками и фужерами, в другом было свалено туристическое снаряжение, и везде, где только можно было много, много, много, очень много разных предметов, которые лежали горами на всех горизонтальных поверхностях.

Книги, альбомы, статуэтки, посуда, всякая канцелярия, одежда, шляпы, украшения, обувь, ноты, ящик с инструментами, инвентарь для уборки… в общем, всего и не перечислишь. Сложно придумать то, чего здесь нет. Хотя нет, кое-чего здесь действительно не было. Оружия!

— Суки! — вдруг выдохнула рядом Маша.

— Ты тоже заметила? — повернулся я к ней, думая, что она тоже обратила внимание на отсутствие оружия.

Но я ошибся. Она смотрела назад, туда, откуда мы только что пришли.

— Дверь исчезла! — сказала Маша.

— Действительно, суки, — согласился я с её выводом, — получается, что выйти отсюда мы можем только вон там, — и я указал на дверь в противоположном конце комнаты.

Расшвыривая ногами вещи, мы направились туда. Было ощущение, что мы преодолеваем комнату вброд, настолько много было вещей под ногами.

Дверь оказалась заперта. Я хотел открыть её своим любимым способом — выбив ногой, но не получилось. Хотя дверь была как будто деревянная, ощущение от удара было, как будто я пнул бетон или толстый лист железа. В общем, она не шелохнулась.

Маша тоже попробовала её открыть с применением своей силы, которая у неё прибавилась после того, как мы прошли через плюсовую рамку, но и у неё ничего не вышло. Совсем!

— И что делать? — задала Маша свой любимый сегодня вопрос.

— Пока не знаю… но есть одна мысль, — сказал я.

— Поделишься? — спросила Маша.

— Естественно! — сказал я, — раньше, были такие игры, на поиск предметов. Тебе дают картинку, а ты должен найти на ней что-то. На картинке обычно какая-нибудь хрень, типа этой комнаты. Очень захламлённое помещение. И нужный предмет, или предметы, расположены очень неочевидно. В общем, найти их сложно.

— И? — не поняла, к чему я веду, Маша.

— Что и? — удивился я её вопросу, — нужно найти предмет, или предметы, чтобы пройти локацию!

— И что же это за предмет? — не отставала она.

— А вот это интересный вопрос, — я нахмурился, — обычно там давалось задание, что именно нужно найти. Если ты не знаешь что искать, игра теряет смысл. Тут можно годами сидеть, перебирая журналы и носки.

— Может быть, нужен, банально, ключ? — спросила Маша.

— Может, — кивнул я, — только вот я не вижу замочной скважины.

Дверь была гладкой, на ней не было даже ручки.

— Как можно открыть дверь без замочной скважины? — удивилась Маша.

— Вот это нам и нужно понять, — сказал я, и вдруг меня осенило, — там, наверное, магнитный замок! Нужно найти магнитный ключ, приложить к нужному месту, и дверь откроется!

— А к какому месту нужно прикладывать? — спросила Маша.

— Не знаю, — пожал я плечами, — но главное, ключ найти, а там разберёмся. Приложим ко всем местам, которые есть.

— А как это ключ выглядит? — спросила Маша, — как обычный, только магнитный?

— Нет, обычно он в виде карточки… или такой таблетки… маленького цилиндрика с ручкой. Если подумать, то такой ключ может быть любым. Но самое распространённое, это карточка. Такой прямоугольничек.

— А если этот ключ магнитный, то значит, он должен к себе железо притягивать, верно? — спросила Маша.

— Может, да, а может, и нет, — я закатил глаза наверх, пытаясь вспомнить, как именно работали такие ключи, — по-моему они ничего к себе не притягивали, насколько я помню. Да и магнитными их называть может не очень правильно. Но то, что нам нужна именно такая штука, я просто уверен!

Мы огляделись по сторонам. По приблизительным прикидкам комната была метров сто квадратных. Другими словами, не маленькая. И вся заваленная хламом. Так что искать здесь, даже если точно знаешь, что тебе нужно, можно если не годами, то неделями точно, а может, и месяцами.

— Это не реально! — озвучила Маша мои мысли.

— Согласен! — сказал я, — есть ещё один вариант.

— Какой! — заинтересовалась Маша.

— Забить на всё! — сказал я, — забить и ждать, пока нас не начнут отсюда выкуривать каким-нибудь способом. Вот тогда наверняка способ выбраться станет для нас более очевидным.

— Мне нравится! — сказала обрадованно Маша, пихнула ногой стопку журналов и когда они рассы́пались по полу, улеглась сверху, — забить! — потягиваясь, сказала она.

20. «Поиск предметов»

Я тоже нашёл себе место поровнее, набросал туда одежды со стоящей поблизости вешалки и тоже завалился отдыхать.

— Думаешь это хороший план? — спросила Маша, неожиданно зевнув.

— Отличный! — ответил я ей, заразившись зевком, и закрыл глаза.

Спать я не собирался, но немного отлетел. Казалось, что я задремал всего на секунду, но образы, сгенерированные подсознанием, тут же заполнили мой мозг. Я ходил и открывал двери, которые всё никак не заканчивались. Одну за другой, одну за другой, но за каждой открытой дверью находилось ещё несколько. Это был какой-то бесконечный лабиринт, через который я шёл, шёл, и всё никак не мог выбраться. За очередной дверью вдруг оказалась пустота, я шагнул туда и, не успев вовремя остановиться, начала падать.

От этого ощущения свободного полёта я и проснулся. Резко дёрнулся и вскрикнул от ужаса падения в бездну.

— Что случилось? — Маша испуганно села на своём месте.

— Я долго спал?

— А ты спал? — удивилась она.

— Мы давно здесь?

— Ну не знаю, несколько минут, — пожала Маша плечами, — ты успел уснуть и увидеть страшный сон? — с любопытством уставилась она на меня.

— Не то чтобы страшный, — я слегка смутился, — просто начал падать в бездну во сне, отчего и проснулся.

Я сказал чистую правду, и Маша мне тут же поверила.

— Надеюсь, эта бездна не символизирует наше теперешнее положение? — сказала она.

— Я тоже очень на это надеюсь, — сказал я вставая. Спать и лежать резко расхотелось.

Сбросив вещи со стоящего рядом стула, я уселся на него. Что-то в моём сне меня тревожило. И совсем не бездна. Как будто я упускал что-то важное, а это важное было перед носом.

Уставившись на дверь, я всё никак не мог понять, что именно меня беспокоит. В чём было отличие этой двери, от большинства других? Отсутствие замка? Да нет, бывают двери без замков… отсутствие ручки? Ручки обычно на дверях есть, если двери не автоматические и если их не оторвали. Иначе такой дверью трудно пользоваться.

Ручка! Но чем эта идея лучше магнитного ключа? И в чём вообще наша задача? Перерыть тут всё? Или догадаться, как выйти? Может быть, нужно именно понять, как выбираться из комнаты, а не переворачивать здесь всё в поисках ответа?

Может быть, разгадка перед носом, нужно только её увидеть, понять и использовать?

Я огляделся, стараясь скользить взглядом по этому хаосу вещей, не задерживаясь ни на чём конкретном. Таким образом, я пытался дать возможность подсознанию обработать информацию, особо не вмешиваясь в процесс. Иногда такой подход работал. Беда в том, что его было сложно контролировать.

Я несколько минут занимался этим «скольжением взгляда», когда вдруг понял, что меня снова что-то тревожит. Как будто бы я увидел то, что нужно, но не осознал, что это оно и есть. Я встал и начал более внимательно оглядывать то, на что уже осмотрел. Я даже непроизвольно сделала несколько шагов вперёд, по направлению к месту, где раньше была дверь, через которую мы пришли.

Я так увлёкся, что не обратил внимания на тросик, и он совершенно неожиданно кончился. Я нечаянно дёрнул Машу, и она возмущённо вскрикнула:

— Эй! Ты чего?

— Извини, задумался! — сказал я, — можешь подойти ко мне?

— Могу, я как раз сейчас не очень занята! — сказала Маша, и вскоре уже стояла со мной рядом, пытаясь понять, на что я смотрю, — ты что-то понял? — спросила она после паузы.

— Не знаю! — вздохнул я, — у меня чувство, что ответ перед носом, просто мы его не замечаем. У меня стойкое ощущение, что всё должно быть очевидно. Но мы эту очевидность никак не можем увидеть.

— А что именно должно быть очевидно? — спросила Маша.

— Не знаю, — пожал я плечами, — то, как отсюда выйти. Давай пройдёмся немного по комнате?

— Давай, — и Маша сделала вид, что смотри на наручные часы, — у меня ещё есть пара минут.

Я улыбнулся. Если человек шутит, значит, у него на данный момент с психикой всё нормально. Это хорошо.

Мы медленно начали двигаться по комнате, внимательно глядя по сторонам. Когда мы преодолели почти половину пути к исчезнувшей двери, я вдруг дёрнулся и замер. Мой взгляд притянуло к куче хлама, где были разные смысловые зоны. И спортинвентарь, и что-то связанное с художественным ремеслом, и обычные инструменты.

— О! — воскликнула Маша, — это же клюшки для гольфа?

— Похоже на то, — сказал я, поняв, куда она смотрит.

— Они же железные? — посмотрела она на меня.

— Ну да вроде бы, а что?

— Железные, с ручкой и набалдашником на конце? — продолжала Маша, ожидая, когда до меня дойдёт.

— Ну, наверное. Я никогда их в руках не держал, но смысл примерно такой, — кивнул я.

— Ну? — теряя терпение, сказала Маша.

— Объясни, как они нам могут помочь отсюда выбраться? — развёл я руками, — моя фантазия ничего мне не говорит. Не думаю, что мы сможем размолотить ими дверь, наверняка она защищена магией.

— Отсюда они нам выбраться никак не помогут, — устав от моей тупости, сказала Маша, — но вот от тех, кто нападает в тумане, могут помочь, или от здоровенной псины у входа. Да даже пауков ими можно нормально пинать.

— А-а-а-а-а, — наконец дошло до меня, — ты предлагаешь вооружиться?

— Наконец-то! — Маша утомлённо закатила глаза к небу.

— Извини, я просто сосредоточился на поисках выхода и всё пытался применить именно к этому. А так-то да, ты права. Железка в руках лишней не будет, — согласился я.

— Ну так пойдём, выберем себе что-нибудь убойное! — весело сказала Маша, и перешагнув через чей-то большой бюст, стала пробираться к сумке с клюшками.

Я последовал за ней. В общем, кинетик была права. Не стоит зацикливаться на одном в ущерб другому. Даже если мы ищем выход, не нужно забывать и про оружие, и про еду… я повернулся в сторону бара. Может быть, это место здесь тоже неслучайно, а для того чтобы подкормить нас на маршруте? Может быть, вообще эта комната создана как место отдыха, восстановления сил и пополнения ресурсов для игроков?

— Во! — Маша выудила из специальной сумки одну из клюшек, — блин!

— Что такое? — удивился я её расстройству.

— Я думала, что она будет тяжелее! — и Маша крутанула клюшку в руке, — лёгонькая какая! Меньше килограмма, наверное.

Я тоже достал клюшку и взвесил в руке.

— Меньше чем полкило, — сказал я, — да, я тоже думал, что они тяжелее! Может, там другие есть?

Клюшек было много, но большинство из них были почти такие же, как наши, с незначительными отличиями.

— Зачем так много, почти одного и того же? — удивилась Маша.

— Это для нас одно и то же, потому что мы не разбираемся, а для тех, кто разбирался, наверное, во всём этом есть смысл, и всё это совершенно разное, — сказал я.

— Разбирался? Думаешь, сейчас в гольф уже не играют? — ухватилась Маша за то, что я сказал про это в прошедшем времени.

— Не знаю, — задумался я, — может, где и играют. Но тут ведь не только клюшки нужны. Самое главное, это поле, а за ним нужно тщательно ухаживать. Не знаю, может ли кто-нибудь сейчас себе позволить этим заниматься? Хотя может и есть чудаки, тратящие на это силы и средства. Но это точно не в городе. Да, вообще-то, честно говоря, плевать!

— Плевать! — почему-то радостно сказала Маша, — с другой стороны, благодаря тому, что она лёгкая, руки не будут уставать, верно?

— Это называется оптимизм, — улыбнулся я, — в недостатках видеть преимущества.

Маша ничего не ответила, только улыбнулась и продолжила крутить клюшку в руках. Я тоже крутанул свою, посмотрел на изогнутую часть, и вдруг моё зрение перефокусировалось с клюшки, на то, что находилось за ней. Я убрал её в сторону и уставился на ящик с инструментами, который стоял метрах в пяти от меня.

Заинтересовавшись, я двинулся к нему, и снова сзади раздался возмущённый Машин крик:

— Эй, ты стал забывать, что мы связаны! Хоть предупреждай, если идёшь куда-то!

Не поворачиваясь, я махнул Маше рукой, подзывая к себе. Она пошла не сразу, сначала была пауза, потом усталый вздох, и только после этого раздались шаги. А я неотрывно смотрел на ящик с инструментами. Я не видел с этой стороны то место, которое меня заинтересовало, его было хорошо видно тогда, когда мы только вошли в эту комнату. И я не помнил, что там такое лежало, но испытывал стойкое желание туда заглянуть.

Маша меня догнала, и дальше мы двинулись уже вместе. Дойдя до ящика с инструментами, мы склонились над ним.

— Молоток? — удивлённо сказала Маша, — мне кажется, что клюшка для гольфа круче! — и она в очередной раз крутанула её в руке. Видимо, делать это ей очень нравилось, — я бы ещё поняла, если бы ты увидел здесь топор! Но его же нет, да? — и она, снова наклонившись над ящиком, начала рассматривать содержимое более внимательно.

— Не в этом дело, — сказал я, — смотри! — и я ткнул пальцем в левый угол.

— Что? — не поняла Маша.

— Мы с тобой сегодня тупим по очереди! — улыбнувшись, сказал я, после чего наклонился и достал то, что меня заинтересовало.

— Ручка? — удивилась Маша.

— Дверная ручка! — торжественно сказал я.

— И как ты собираешься присобачить её к двери? — спросила Маша.

— Пока не знаю, но нужно попробовать! — сказал я.

Ручка была Г-образной. То место, где она должна была крепиться к двери, не имело никаких отверстий и было абсолютно гладким. Такой ровный металлический полированный кружок. И это выглядело настолько странно, что только укрепило меня в мысли, что эта ручка лежит здесь не просто так.

— А как ты её разглядел оттуда? — удивилась Маша, кивнув назад, её же не должно было быть видно.

— Думаю, что я её увидел, когда мы вошли, подсознание это запомнило и теперь привело к ней. Когда мы сейчас шли сюда, я не знал, что мы здесь найдём, — сказал я.

— Интересно! — скептически сказала Маша, — ну раз у нас есть подозрительный предмет, нужно его проверить побыстрее, а то, что мы теряем, да?

— Погоди! — сказал я, — давай сначала доберёмся до бара!

— Зачем? — удивилась Маша.

— Вдруг там есть еда? — предположил я, — нам перекусить не помешает. Неизвестно, сколько мы ещё здесь времени проведём.

— Ты так говоришь, как будто не сомневаешься, что мы выберемся, — сказала Маша.

— А я и не сомневаюсь, — сказал я, хотя в душе, если честно, немного сомневался.

В баре было много пустых бутылок, в некоторых на дне что-то плескалось, но если бы у нас даже был интерес к алкоголю, пить бы мы это всё равно не стали. Всё уже давно либо выдохлось, либо превратилось в какую-то вонючую дрянь. Мы пошарили за стойкой и нашли пару пачек арахиса, который тоже задохнулся и прогорк, но мы не побрезговали и всё равно рискнули его съесть. Желудки, даже если были недовольны таким провиантом, никак на это не среагировали, хотя я и побаивался, что может случиться расстройство пищеварения.

Больше ничего интересного не нашлось, и мы двинулись к двери, проверять ручку.

— Да, при таком обилии хлама, могли бы и побольше еды сюда зарядить, — сказала Маша.

— Я надеялся, что этот бар что-то типа промежуточного пункта питания для игроков. Но, видимо, ошибся. Это такой же антураж, как и всё остальное.

— Здесь вообще на удивление мало полезных вещей, — сказала Маша, — может, удочку с собой прихватим? — она указала на целый набор рыболовных снастей, стоящий в углу.

— Зачем? — удивился я, — знаешь, перед нами много всего, и невольно хочется прихватить что-нибудь с собой. Но брать нужно только то, что действительно может пригодиться. Вот с клюшками для гольфа была хорошая идея, это я одобряю. Но специально придумывать, что ещё с собой взять, не стоит. Мы так можем нагрузиться бестолковыми вещами, которые нам никогда не понадобятся.

— А может быть, это тоже элемент игры, — сказала Маша, — здесь есть что-то, что будет нам очень нужно на следующем этапе, и когда мы там окажемся, то будем очень жалеть, что не взяли это с собой.

— Только вот здесь тысячи вещей, а мы не знаем, что нас ждёт дальше. Как ты думаешь пытаться угадать, что именно нам сможет пригодиться? — спросил я.

— Не знаю, — Маша огляделась, как бы ища то, что нужно обязательно взять с собой, — надо подумать.

— Да и думать нечего, — сказал я, — просто идём дальше и смотрим, куда кривая вывезет.

— Ты так уверен, что эта ручка откроет дверь? Как будто бы вообще не сомневаешься! — вдруг заметила Маша.

— Уверен процентов на шестьдесят, — сказал я, — моя ставка, что дверь откроется два к одному.

— Слушай! — Маша остановилась, — ты мне не так давно говорил, что нельзя играть в чужую игру. А мы уже давно в неё играем. Как так получилось?

— Мы играем, потому что у нас сейчас нет выбора, — сказал я, — и такие вещи здесь лучше не обсуждать. Мы всё время забываем, что нас могут и видеть, и слышать, — добавил я ей тихонько, наклонившись к уху.

Она с пониманием кивнула и не стала развивать эту тему.

Мы не очень внимательно выбирали маршрут, пробираясь через заваленную хламом комнату, и это привело к тому, что упёрлись в гору музыкальных инструментов, которую было просто так не форсировать. Разгребать их, чтобы сделать проход, не хотелось, поэтому мы двинулись в обход.

— Забавно, — усмехнулась Маша, — вот вроде бы ничего особенного, просто много вещей. А ведь пробираться через них приходится, как через дремучий лес. Хотя там, наверное, быстрее бы получилось.

— Это метафизическая сущность вещей, — вздохнул я.

— Какая сущность? — не поняла Маша.

— Неважно. Проще говоря, вещи всегда нас замедляют и тянут вниз. Они вроде бы и нужны, но если не отбрасывать ненужные железной рукой, они начинают захватывать твоё жизненное пространство, потом тебя самого, и в итоге мы оказываешься в такой вот комнате, из которой не можешь выбраться. Вещи тебя поработили. Тебе кажется, что они все очень нужны и очень важны, что без них ты не проживёшь, что именно ради них ты и стараешься что-то делать… но вот происходит катаклизм, все вещи пропадают… неважно почему, но пропадают. Такое бывает сплошь и рядом. Дом, где все они хранились, рухнул, и всё. Вещей нет. А ты есть, но без всего, только в одежде, которая на тебе была. И что оказывается? — повернулся я к Маше.

— Что? — заинтересованно спросила она. Ей было интересно, куда я выведу.

— А оказывается, что значение имеет только то, что ты умеешь делать. Только твои навыки и способности играют роль. Всё остальное, пыль и тлен. Ты можешь потерять всё, но то, что ты умеешь, что знаешь, что понимаешь, навсегда останется с тобой. Поэтому нужно инвестировать только в себя. Особенно сейчас, в этом обезумевшем мире. Вещи уже давно ничего не стоят. А вот заклинания, это да, это ценность. Но они хранятся у тебя в голове, и никто этого не отберёт! — сказал я.

— Ага, — усмехнулась Маша, — до тех пор, пока не сумеет надеть на тебя ошейник, блокирующий магию.

— Ну, это уже крайний случай. Такое бывает редко. Но всё равно. Нам заблокировали магию, но наши мысли, наши знания всё равно остались с нами. Так что, это всё равно работает, — сказал я.

— Да я и не спорю, — сказала Маша, — у меня вот ничего своего нет, и уже очень давно. У меня, как ты сказал, есть только одежда, которая на мне. Нет даже нижнего белья, чтобы переодеться. А мне, честно говоря, давно пора бы уже было это сделать.

— Как и мне, Маш, как и мне! — вздохнул я, — кстати, а трусов тут нигде не наложено?

Оказалось, что нет. Здесь было полно всего, но только не того, что нужно. Хотя, может быть, мы их просто не увидели.

Наконец, мы добрались до двери.

— Ну что, давай, удиви меня! — улыбаясь, сказала Маша.

— Попробую, — сказал я, и, подойдя вплотную к двери, приложил ручку к правой стороне, туда, где она и должна была быть по моему разумению.

Но ничего ну случилось. Дверь не шелохнулась, а ручка так и продолжала оставаться у меня в руке. Я повозил её по двери вверх-вниз, пытаясь найти нужное место. Но ничего не произошло. И дверь оставалась заперта, я это специально проверил, думая, что может сработал магнитный замок.

Маша некоторое время наблюдала за мной молча, а потом сказала:

— Дай-ка я попробую!

Я протянул ей ручку. Она приложила её к дверному полотну, только с левой стороны, и тут же вскрикнула.

— Что случилось? — с тревогой спросил я.

— Она вырвалась! — сказала Маша, указывая на ручку, которая теперь находилась на двери, как будто всегда там была, — вырвалась и прилипла!

— Пробуем? — спросил я.

— Давай ты! — сказала Маша и сделала шаг назад.

— Хорошо! — я взялся за ручку, а в другой руке подкинул клюшку, перехватывая её поудобнее. Краем глаза я заметил, что свою Маша взяла двумя руками и подняла над плечом.

Я надавил на ручку, и дверь мягко открылась.

За ней был очередной коридор, с мерцающими лампами. Стены были выложены тёмным кафелем. В остальном ничего примечательного там не было.

Мы вошли в него через дверь, и она мягко захлопнулась за нашей спиной.

— Не такой уж и сложный этап оказался, — сказала вдруг Маша.

— Тебе так кажется, потому что нам там ничего не угрожало… по крайней мере, на первый взгляд. Неизвестно, что бы случилось, если бы мы долго там тупили. Возможно, ситуация изменилась бы, и нас опять начали выдавливать дальше, — сказал я.

— Возможно, — кивнула Маша, — но здесь вроде тоже пока что спокойно.

Сказала она, и в ту же секунду пол под нами ушёл вниз. Точнее, одна его часть резко опустилась, образовав наклонную поверхность. Мы не устояли на ногах и полетели с этой горки под уклон. Я тут же пожалел, что мы взяли с собой клюшки для гольфа, потому что моя прилетела мне же по лбу. Судя по вскрикам Маши, у неё тоже не всё прошло гладко.

Наклонная поверхность пола перешла в горку, и мы продолжали катиться вниз в тусклом свете небольших лампочек. Горка закручивалась и извивалась как в аквапарках, где мне доводилось бывать раньше. Остановиться никакой возможности не было, уклон был слишком крутым, а поверхность гладкой. И меня волновал сейчас только один вопрос, как и куда мы будем приземляться.

21. Грязевые ванны

Приземлились мы мягко, но мерзко. В какую-то вонючую жижу, которая приняла нас с головой. Но почувствовав ногами дно, я тут же встал отплёвываясь. Нащупал Машу и вытянул на поверхность. Она была значительно ниже ростом, да к тому же её ещё и развернуло при падении, так что она барахталась не находя дна, и ей казалось, будто тонет.

Глубина и мне-то была здесь по грудь, у неё же вообще торчала только половина перемазанного лица.

Что любопытно, клюшки для гольфа ни я, ни она не потеряли. Без оружия тяжко!

— Залезай на спину, — сказал я ей, понимая, что девочке приходится значительно сложнее в этой жиже, которая заливает лицо и рот.

Субстанция, в которой мы оказались, попахивала болотом и тиной. Как будто в трясине оказались. Только вот пол под ногами был вроде бы твёрдый, да и стены по бокам тоже. Сзади была стена, над которой заканчивался покатый спуск, по которому мы сюда и приехали. А вот впереди, метрах в пятидесяти был «берег», поднимавшийся полого и уходящий дальше вверх, почти под самый потолок этого большого коридора.

Маша вскарабкалась на меня и обхватила за шею руками, и за пояс ногами. То есть, я чувствовал всё её тело. Поэтому когда кто-то схватил меня за ногу, я абсолютно точно знал, что это не она!

— Твою ж мать! — заорал я, вырвав ногу и что есть мочи, пробираясь к берегу, через густой грязевой кисель. Идти было не то что тяжело, а практически невозможно, каждый шаг давался с трудом.

— Что? Что? Что случилось? — испуганно бормотала Маша, и интуитивно чувствуя, что напугавшее меня нечто находится в жиже, пыталась вскарабкаться по мне выше.

— Да уймись ты! — бросил я ей, усилено пыхтя и пробираясь к берегу.

Каждый шаг давался с невероятным трудом.

Я снова почувствовал на своей ноге чью-то хватку. В этот раз я был уже готов, и, во-первых, постарался понять, кто именно меня хватает, а во-вторых, резко, насколько это было возможно, выдернул ногу и сделал шаг в сторону. После чего начал переставлять ноги в направлении берега с удвоенной силой.

Что я понял из ощущений, когда меня схватили? Что это рука, похожая на человеческую, но значительно больше и с очень длинными пальцами. В общем, это вроде бы была не чья та зубастая челюсть, а именно конечность, которой меня пытались поймать.

Причём, судя по тому, что мне оба раза удалось вырваться, хватка была не очень сильная. Даже, можно сказать, немного вялая. Однако это ничуть меня не успокаивало и не уменьшало желание поскорее выбраться из этого болота. Хватка может быть вялой, а зубки острыми, просто они до нас ещё не дотянулись. Так или иначе, экспериментировать не хотелось. А ведь всегда сильнее всего пугает неизвестность. А что именно находится в этой жиже кроме чьей-то руки, ни увидеть, ни понять было невозможно.

Берег приближался с каждой секундой, хотя каждый шаг мне давался с адскими усилиями. Ноги уже были как ватные, сердце рвалось из груди, а пульс стучал в висках так, что заглушал собой всё вокруг. Вот оно, настоящее превозмогание. Наверное, хороший способ для тренировки выносливости. Некоторые бегают в воде, чтобы развить силу, им я рекомендую бегать в болоте по шею. Тогда результат гарантирован.

Когда я уже начал постепенно выбираться на более мелкое место, и жижа была у меня на уровне пупка, меня схватили тритий раз. Дёрнув ногу, я не смог освободиться, в этот раз меня держали крепче.

— Давай к берегу! — крикнул я Маше, наклоняясь вперёд, чтобы она могла спрыгнуть.

— Я… — начала было она.

— Быстро! — рявкнул я, и тон подействовал на неё как плеть. Поняв, что сейчас нельзя ни спорить, ни выяснять что происходит, она рванула к берегу. Силы у неё были свежие, да и жижи уже было меньше, так что продвигалась она быстро.

А я развернулся к тому месту, где должен был находиться держащий меня, и держа клюшку для гольфа как лом, начал лупить по предполагаемому противнику. Попал с первого удара, а потом стал попадать примерно через раз. Тот, кто был внизу, завозился, задёргался, видимо, удары клюшкой ему не нравились.

В какой-то момент я почувствовал, что хватка на ноге ослабла, и рывком освободился, после чего с удвоенными усилиями рванул к берегу. Теперь я был без Маши, да и глубина уменьшалась с каждым шагом, так что дело пошло быстрее.

Маша опережала меня на три метра, то есть, только на длину поводка. Но надо отдать ей должное, она не тянула за него, чтобы не отвлекать меня, когда я молотил клюшкой по жиже, а терпеливо ждала.

Так мы и шли, она впереди, я на три метра позади, даже когда выбрались на берег. Недалеко от вершины Маша уселась и стала ждать меня. Разделявшие нас три метра, я шёл долго. Когда я, наконец, добрался до неё, то просто обессиленно рухнул рядом. Сил не осталось совершенно.

Маша вскочила, вскарабкалась на самый гребень холма, перегораживающего коридор, и заглянула на ту сторону. Это было правильно, нужно понимать, что нас ждёт.

Видимо, там не было ничего интересного и тем более опасного, поэтому она уже более спокойно спустилась обратно и уселась на прежнее место.

Мы были вымазаны в грязи с ног до головы. Только глаза блестели на заляпанных лицах. Ну и зубы белели, если рот открыть. Но лучше было не открывать, потому что грязь так и норовила туда забраться. Мы и так её наелись, пока барахтались.

— Вон оно! — вдруг вскрикнула Маша, показывая на существо, лезущее из болота.

Оно было, как и мы, облеплено грязью, но по форме в целом напоминало человека, только вот конечности были существенно длиннее, и двигалось оно на четвереньках. И голова была здоровая! Раза в два больше человеческой.

За первым показалось второе, а за ним и третье.

— Да чтоб тебя! Их там, оказывается, несколько! — потрясённо сказал я.

Пришло осознание, что если бы я хоть немного протупил, чуть замешкался, чуть медленнее двигался, стараясь выбраться, то меня могли одновременно схватить два или три этих существа. И я почему-то был уверен, что хватали они совсем не для того, чтобы помочь выбраться на берег!

В общем, ещё бы чуть-чуть и мы бы не выбрались. Нас бы утащили на дно, и, скорее всего, сожрали. Иначе, зачем ещё им нас преследовать?

Логичнее всего было бы постараться убежать, надеясь, что эти существа не станут сильно удаляться от своей лужи. Но не было сил, да и внутри что-то взбунтовалось, хотелось дать бой и проучить этих уродов, которые нападают исподтишка.

Я встал у них на пути, слегка покачиваясь и медленно вращая клюшку в руках. Я не сомневался, что смогу проломить этим спортивным инвентарём башку первому и самому настырному. А там будет видно.

Когда «вожак» приблизился, я только начал замахиваться, чтобы ударить, как услышал рядом вскрик, и уловил Машино движение. Она бесконтактно ударила существо так, что, улетев на несколько метров, оно плюхнулось в болото возле самого берега и затихло.

Два его товарища, которые довольно бодро ползли следом, вдруг разом утратили боевой дух. Теперь нас было двое на двое, у нас в руках было оружие, а я не сомневался, что они понимают, что это именно оружие, и риски проиграть схватку были слишком велики. Тем более что один из них валялся около берега без движения.

Они медленно стали пятиться обратно, не спуская с нас своих мутных глаз. Достигнув жижи, они всё так же задом начали погружаться в неё, зацепив по ходу своего товарища, который так и не пришёл в себя.

— Сожрут? — задумчиво спросила Маша.

— Как пить дать! — сказал я, и обессиленно опустился на землю.

Она села рядом. Мы некоторое время молчали.

— Помыться бы! — некоторое время спустя сказала Маша.

— И не мечтай! — усмехнулся я, — не для того нас пачкали. Если мы будем тут лазить чистенькие и аккуратненькие, это будет выглядеть, как будто нам всё легко даётся. А так: все в грязи, измождённые, постоянно на волосок от гибели… мне кажется, что как раз в этом состоит задача режиссёра. Создать у зрителей напряжение. Чтобы казалось, что мы живы ценой невероятных усилий!

— Но ведь так оно и есть! — сказала Маша.

— Скорее всего, да! Если бы на этих их играх никто не погибал, зрители бы не верили, что всё это взаправду, — сказал я, — но они вроде говорили и про лёгкие варианты, когда участвуют сами жители «Острова Мечты». Тогда возможно это именно соревнования, без особого риска. А когда засылают чужаков вроде нас, то и условия игры уже совсем другие.

— А ведь нас хотели послать по лёгкому варианту! — с едва заметным упрёком в голосе сказала Маша.

— Было дело, — устало кивнул я, — но ведь мы не знаем всех их мыслей. Не знаем будущего. Может быть, я где-то и принял неверное решение. А может быть, и нет! Может быть, это всё вообще просто слова, а игра в любом случае была бы примерно одинаковая.

— Может быть, — согласилась Маша, — тут ты прав. Мы не знаем, что было бы, если бы да кабы.

— Да, что имеем, то имеем, и работать нужно с этим. Рефлексия на тему, что всё могло бы быть иначе, ничему не помогает, а только отнимает силы и разрушает волю.

Маша вздохнула и снова сказала:

— Сполоснуться бы! Боюсь даже представить, что будет, когда эта дрянь начнёт подсыхать и превращаться в корку.

— Что там, за перевалом? — я кивнул на вершину холма.

— Ничего, — пожала плечами Маша, — коридор, такой же, как здесь, только пустой и уходящий в бесконечность.

— В бесконечность? — посмотрел я на неё.

— Другого его конца не видно… может быть потому, что там темно, но не видно. Пустота! — сказала Маша.

Я поднял голову и посмотрел на висящие на потолке лампы дневного света. Здесь они горели почти все, и света было достаточно. Даже не мигала ни одна, надо же!

— Идём? — спросила Маша.

— Погоди! — устало сказал я, — это ты на мне каталась, а я-то ножками оттуда выбирался. Надо ещё передохнуть, не готов пока двигаться, ноги вообще ничего не чувствуют!

— Да, — тут же согласилась Маша, — я уже возле берега, когда еле-еле выбиралась, ещё подумала, как ты вообще мог там идти, да ещё и меня тащить!

— Во! — поднял я вверх указательный палец, — цени мой подвиг! — и я откинулся на спину, чтобы хоть немного полежать.

— Я ценю! — без всякой иронии сказала Маша, — если хочешь, можешь вздремнуть, я подежурю, — и она крутанула в руке клюшку для гольфа.

— Уснуть я вряд ли смогу, но полежать немного надо, — сказал я, — спасибо!

— Не за что! — сказала Маша, и мы замолчали.

— Отличный удар, кстати! — сказал я, вдруг вспомнив, как она швырнула это существо обратно в жижу.

— Сама не ожидала, что так удачно получится, — обрадовалась Маша тому, что я отметил её действия, — всё-таки двадцать процентов, это уже совсем не то, что десять!

Мы снова замолчали.

Надолго задерживаться здесь я не собирался. Но собрать мысли в кучу было необходимо, потому что после каждого острого момента, выстроенный в мыслях теоретический план начинал рассыпаться.

Маша была права, когда говорила, что мы играем в их игру, хотя я как раз этого делать не хотел. Но и вариантов вырваться сейчас из этого лабиринта я не видел. Так что, оставалось только идти вперёд,

Если Воланд этим занимается уже давно, то знает все слабые места этого мероприятия. Ведь наверняка же сюда попадали и сильные игроки, которые не хотели мириться с происходящим и пытались сбежать, или заставить организаторов играть по своим правилам. Получилось ли это хоть у кого-то? Боюсь, этого мы никогда не узнаем, но зато Воланд и его банда научились на ошибках и учли все тонкости. Так что если и есть здесь уязвимости, то только не очень очевидные. И шансов выбраться будет значительно больше, если мы сумеем избавиться от ошейников, блокирующих магию. Ключевое здесь слово «если»!

— Маш! — сказал я, не открывая глаз.

— Что? — спросила она.

— Если тебе нужна работа, место для жизни, люди, которым можно доверять, я могу тебе кое-что предложить, — сказал я.

— Предлагаешь мне работать на тебя? — удивилась она.

— Нет, — я открыл глаза и повернул к ней голову, — не на меня. Я могу тебе предложить работу в большой серьёзной организации. Им сильные маги нужны, а ты, безусловно, сильный маг!

— Спасибо! — улыбнулась Маша.

— Это просто констатация факта, — сказал я, — это те люди, которые защищали убежище. Я про них сам недавно узнал. Но это серьёзные ребята. Подумай, это всё-таки возможность стать частью коллектива. И там не нужно будет думать о пропитании и выживании. Но работать придётся, это да. Возможно, что и с риском для жизни. Но где сейчас иначе?

— Я даже не знаю, — растерянно сказала Маша, — мне кажется, что это не моё!

— Ты главное не торопись с ответом, — сказал я, — я тебе закинул мысль. Ты её покрути в голове, привыкни к ней, взвесь как следует. Тебя никто не торопит и ни к чему не обязывает. Но если вдруг решишь, я замолвлю за тебя словечко. Да, придётся рассказать, кто ты и с кем вместе была, но думаю это не страшно. Твоя биография и возраст служат оправданием твоим поступкам. В общем, подумай. Полагаю, что это лучше, чем быть на вольных хлебах и искать себе приключений на…

— На задницу? — усмехнулась Маша.

— Да, на неё, какая бы красивая она у тебя ни была, — сказал я и снова закрыл глаза.

— А она у меня красивая? — заинтересовалась Маша.

— Очень даже ничего! — сказал я, — ты вообще девчонка классная. Знай себе цену! А то мне кажется, твои бывшие «друзья» несколько занизили тебе самооценку. Слишком тобой помыкали.

— Подкатываешь? — с интересом спросила Маша.

— Извини, но нет. И не потому, что в тебе что-то не так. Просто я занят сейчас.

— Кем? — в голосе Маши слышался неподдельный интерес, — ты уже про это говорил, но тогда я подумала, что ты шутишь! Да и про меня ты более сдержанно отзывался.

— Мы были ещё не так близки, чтобы я делал тебе заслуженные комплименты, — сказал я.

— Так кем ты занят? — не отставала Маша.

— Ты же всё равно не знаешь мой круг общения, как я тебе объясню? — улыбнулся я, и, открыв глаза, снова на неё посмотрел, — да если бы даже знала, всё равно я бы тебе не сказал. И почему девочки так любят сплетничать?

— Да ничего я не сплетничаю, мне просто интересно! И сплетни это если бы я кому-то про это рассказывать начала. А я же с тобой разговариваю, и тебе самому вопросы задаю! Где здесь сплетни? — немного возмутилась Маша.

— Ну да, в данном случае просто любопытство. Но ведь сплетни именно из него и рождаются. Когда хочется знать всё обо всех. И чем более личные подробности, тем больше хочется в них вникнуть, разве не так? — спросил я.

— Не знаю, почему ты на меня повесил проблемы каких-то неизвестных девочек, но думай, как тебе нравится, мне не жалко!

— Ладно, извини, если задел, — решил я сгладить ситуацию, к тому же, в самом деле, почувствовал себя не очень правым. Действительно, при чём здесь Маша? Сам завёл разговор на скользкую территорию, пробудил в ней любопытство, и её же ещё обвинил в итоге.

— Да я не заделась, — махнула рукой Маша, — всякое бывает. Просто интересно, кто может быть рядом с тобой. Она сильная как ты, или, наоборот, слабая и нуждается в защите?

— В этом смысле? — удивился я, — вопрос действительно интересный! И я, честно говоря, даже не знаю, как на него ответить. Знаешь, наверное, пятьдесят на пятьдесят. Или если иначе, ни то и ни другое.

— Яснее не стало, — усмехнулась Маша, — но ладно, не хочешь, не говори! Я же не настаиваю… а почему же ты тогда Амину целовал? А? — вдруг вспомнила Маша.

— Я её ещё и за попу потрогал, — улыбнулся я, — но это же была провокация!

— Ну да! Провокация! — сузила глаза Маша, — все вы такие, провокаторы!

— О! Теперь ТЫ решила на меня повесить все мужские грехи разом! — оживился я.

— Ну да, не мне же одной страдать! — сказал Маша.

— Раз мы так разболтались, значит, похоже, пора двигаться, — сказал я вставая.

Мы встали и, придерживая друг друга, взобрались на вершину холма. Здесь до потолка было метра три всего. Надо сказать, что сам этот коридор был огромный по сравнению с остальными. Здесь могли большие машины ездить в былые времена… а может быть, это кусок какого-нибудь автомобильного тоннеля? Вполне возможно.

— Скажи мне, Алик, мне вот просто интересно, — начала Маша, когда мы спускались с другой стороны холма, — а какое будущее может быть у мужчины и женщины в этом мире? Заводить семью сейчас, наверное, не лучшая идея. И уж тем более детей.

— Думаешь, на этом история человечества закончена? — удивился я.

— А разве нет? — в свою очередь, удивилась Маша.

— Нет, — уверенно сказал я, — люди переживали и более тяжёлые времена. Да, в них не было магии, но это всё антураж. Для того чтобы случались человеческие трагедии, смерти, потеря веры в будущее, магия не нужна. Мы прекрасно справлялись и без неё. Но, проходит время и всё выруливает как-то на нормальные рельсы, жизнь снова налаживается, люди начинают радоваться жизни и забывать, что совсем недавно были тяжёлые времена.

— Ну не знаю, — с сомнением сказала Маша, — бывало, когда всё человечество летело в тартарары? Чтобы плохо было всем без исключения?

— А почему ты думаешь, что сейчас плохо всем без исключения? Многим очень даже хорошо! А у некоторых так наоборот новая жизнь началась, и они почувствовали себя на что-то способными. Так что не переживай, человечество воспрянет. Но чтобы оно не вымерло, нужны и семьи, и дети. Иначе через некоторое время просто никого не останется.

— Так значит, вы со своей поженитесь? — лукаво взглянула на меня Маша.

— Нет, вот пожениться мы не сможем, — серьёзно ответил я.

— Почему? — удивилась Маша.

— Видишь ли, я обручён! — вздохнул я.

— Обручён? — чуть не поперхнулась от возмущения Маша, — с кем?

— Как с кем? — удивился я, — с тобой, конечно!

— Со мной? — Маша даже остановилась и открыла рот от удивления.

— С тобой! — кивнул я, — нас связывают узы, которые так просто не разорвать! — и я щёлкнул пальцем по своему ошейнику.

— Дурак! — рассмеялась Маша и шлёпнула меня по плечу, — я уж думала правда!

— А если это неправда, то попробуй разорви! — сказал я, обнял её за плечо, и мы зашагали по тоннелю вперёд, навстречу неизвестности.

22. Чудо в перьях

Темнота в конце коридора была обусловлена тем, что он заканчивался стеной. И если тоннель производил впечатление капитального сооружения, то вот стена была самопальной. Сложена из больших бетонных блоков, но разного размера и разного материала. В общем, слепили её «из того, что было».

Рядом с этой самодельной стеной, сбоку была дверь, на небольшом крылечке. Видимо, служебный проход, оставшийся со старых времён. И эта дверь была открыта. Судя по всему, нам нужно было туда… только вот сделать это было не так-то просто.

Метров за двести до конца тоннеля, его поперёк пересекала грязно-белая линия. И она отделяла «безопасную зону», в которой мы сейчас находились, от другой.

Что это была за другая зона, сразу было не понять. Опасная или нет, но за белой чертой тоннель отличался от того, что было до неё. Сразу за этой линией начинались какие-то холмы, до метра высотой. И выглядели они, на мой взгляд, тревожно. Как будто барханы на асфальте.

Но самое странное было то, что мы не могли никак понять, из чего они состоят.

Некоторое время мы стояли перед линией и смотрели на отделяющее нас от двери пространство.

— Думаешь, ловушка? — повернувшись ко мне, спросила Маша, после длительного молчания.

— Уверен! — сказал я, — либо ловушка, либо что-то такое, что должно осложнить нам жизнь. Но совершенно ясно, что это место здесь не просто так. Мы же в игре, идём из локации в локацию, и вряд ли они от скуки тут провели черту и чего-то навалили.

Мы до сих пор были облеплены грязью с головы до ног. Да и куда ей было с нас деться, не испарится же она? Времени прошло мало, так что она ещё даже не начала подсыхать. Я провёл ребром ладони по своей одежде, собирая как можно больше грязи в руку. Когда набралось достаточно, я размахнулся и бросил этот сгусток в ближайший «бархан».

Мягкий, почти жидкий комок грязи плюхнулся на кучу, подняв в воздух целое облако какой-то ерунды. Это были и перья, и пыль, и какая-то мелкая и летучая фигня, происхождение которой и понять было трудно.

— Это ещё что! — удивилась Маша.

— Смешно! — сказал я.

— Что смешного? — удивлённо посмотрела на меня Маша.

— Мы все в жидкой грязи, когда мы будем идти через это поле, то вся эта хренотень будет взлетать в воздух из-под наших ног, как бы аккуратно мы ни ступали. И представь, на что мы в итоге будем похожи?

— Вот ведь больные ублюдки! — возмутилась Маша, — они что, специально всё это так устроили?

— Я не могу даже придумать ситуацию, в которой всё это произошло бы случайно. Маша, конечно, это специально. Такой вот у них больной юмор, видимо, — сказал я, — наверное, они считают, что это весело.

— Ну, может быть, людям, действительно, нравится, — сказала Маша.

— Да плевать на них, меня тревожит другое, — сказал я.

— Что? — Маша сразу заинтересовалась.

— Единственная ли это сложность, — сказал я, продолжая оглядывать эти кучи летучего мусора, стараясь уловить какое-нибудь движение, — то, что нас облепит перьями, на это плевать. Мы и так как из задницы вылезли. Подумаешь, перья! Меня волнует, не затаился ли здесь кто-то ещё. Потому что просто мусор, это как-то несерьёзно.

— Ты думаешь? — сказала Маша и тоже стала пристально вглядываться в пространство, отделяющее нас от двери.

Но кроме поднятых мной в воздух перьев, пока что ничего подозрительного видно не было.

— Мне кажется, или над дверью металлическая рамка, которые обычно нам добавляют процентов? — сказала вдруг Маша.

— Иногда добавляют, а иногда отнимают, — сказал я, — похоже, что так и есть, и в этот раз без вариантов. Другого выхода я не вижу.

— Интересно, они хотят у нас убавить, или наоборот? — задумалась Маша.

— Доберёмся, увидим, — сказал я, — чего сейчас гадать? Ведь выбора всё равно никакого нет.

— Как будем идти? Напролом? — спросила Маша.

— Слушай! Ты с твоим теперешним уровнем магии, ты можешь двигать предметы? Удар твой я видел, а если медленно? — спросил я.

— Не знаю, нужно проверить, а что? — спросила Маша.

— Мне интересно, сможешь ты идти, и сдвигать веред нами всю эту дрянь как трактор ковшом? — спросил я, и, видя её нерешительность, добавил, — мана с меня!

— Да это понятно, — отмахнулась Маша, — так-то в этом ничего сложного быть не должно… хотя я ни разу не пробовала именно так действовать. Но вот насколько меня хватит, не знаю. Просто один удар, один импульс, это разовый выброс энергии. А здесь нужно длительное приложение усилий.

— Ну, ты попробуй, а мы посмотрим, — сказал я.

Маша кивнула, засунула клюшку за ремень, как она периодически делала, постояла некоторое время, сосредотачиваясь и свесив руки вдоль тела. Потом согнула их в локтях, выставив ладонями вперёд, и медленно пошла за белую линию.

В принципе у неё получалось, только вот разгребала мусор она перед нами всего в метре. Я рассчитывал на немного большую дистанцию. Но и это было неплохо. Оберегало нас от возможности, наступить на что-то спрятанное в этих перьях.

Силовое поле, создаваемое Машей, было очень чётко видно в этом мусоре. Она сделала его с острым носом, и, двигаясь вперёд, разваливала мусор на две стороны от себя. Шла как ледокол, оставляя за собой чистый фарватер.

— Круто! — не удержался и сказал я, топая за Машей. Я шёл следом, шаг в шаг, занеся над головой свою клюшку для гольфа. На всякий случай.

— Самой нравится! — удовлетворённо отозвалась она.

Мы держали курс прямо к двери, не маневрировали, ничего не обходили, а может быть, и зря. У нас на пути оказалась одна из самых больших куч этого перьевого мусора, и мы, не останавливаясь, врубились в неё, потревожив того, кто в ней прятался.

Эта тварь, видимо, находилась в состоянии спячки, поэтому и не подавала никаких признаков своего присутствия, пока мы в неё не врезались Машиным «силовым ледоколом».

Получив неожиданный толчок, тварь завизжала как резаная и бросилась наутёк. Носясь с диким визгом, она поднимала в воздух целые облака перьев и мусора, так что буквально через несколько секунд видимость упала до нескольких метров.

К визгу этой твари присоединился визг ещё одной, потом ещё, потом ещё… в общем, их тут было полно, как оказалось.

— Клюшку к бою и ходу к двери! — заорал я Маше, стараясь перекрыть многоголосый визг.

— Без расчистки? — ошалело повернулась она ко мне, совершенно обескураженная начавшимся хаосом.

— К чёрту расчистку! Бежим! Мы не знаем, насколько они опасны! — проорал я, обходя Машу и теперь собой начав прокладывать путь в этом летающем мусоре.

Эти твари были высотой мне где-то до пояса, бегали быстро, чем-то отдалённо напоминали страусов — своей манерой движения и сложением. И перья тут были, естественно, от них. Эти существа были как перьевая фабрика!

А ещё у них были довольно большие головы, относительно остального тела, с широкими зубастыми ртами. И они звонко лязгали челюстями в перерывах между визгом.

Одна из этих тварей вдруг появилась из перьевого тумана. Она неслась как сумасшедшая прямо на нас. Не знаю, что она планировала сделать, но получив клюшкой снизу по голове, она заткнулась и сделала полный оборот в воздухе, шлёпнулась в ближайшую кучу перьев, подняв очередное облако мусора.

Эти пташки производили впечатление совершенно безумных, но отнюдь не безопасных. Особенно если собьются в стаю. Что, вскоре, и начало происходить. Когда первая волна паники у них сошла на нет, они от визгов перешли как противным скрипучим перекрикиваниям, общаясь таким образом. Как будто пытались понять, из-за чего весь этот сыр-бор. И, судя по их голосам, вскоре поняли. Мерзкое «кудахтанье» стало концентрироваться вокруг нас, постепенно приближаясь.

Мы, конечно, времени тоже старались не терять и преодолели к этому моменту две трети пути. Мы двигались почти наугад, стараясь не дышать, потому что перья норовили набиться в рот, в нос и везде куда возможно. А эти существа, чувствовали себя в этом перьевом тумане как рыбы в воде. Для них это была естественная среда обитания, и они безошибочно определяли в ней наше местоположение.

— Теперь ты первая! — я подтолкнул Машу, занимая позицию сзади. Именно оттуда пёрла основная масса тварей.

Маша не стала спорить, но когда пробегала мимо меня, я заметил, что клюшка у неё в руках.

В следующий миг дикий вопль, не предвещающий ничего хорошего, прорезал пространство, и мы увидели летящую на нас сквозь облако перьев одну из «птиц».

С разворота влупив клюшкой ей по башке я оборвал и её полёт, и её крик. Кувыркнувшись в воздухе, она шлёпнулась где-то впереди от нас.

Уж не знаю, как остальные в этом перьевом аду могли видеть, что происходит, но удар по их сородичу вызвал очередной всплеск агрессивного визга, и на нас бросилось сразу несколько тварей.

Одна из них внезапно появилась впереди, спикировав откуда-то сверху. Маша успела вскинуть руку и, получив невидимый удар от кинетика, жалобно кудахтая, птица исчезла вдалеке.

Кольцо сжималось и нам пришлось остановиться. Мы встали спина к спине, помахивая клюшками для гольфа. Долго ждать не пришлось, и началась массовая атака этих странных существ. Мы махали клюшками, круша их черепа, но это не сбивало их пыл, а даже, наоборот, они как будто ещё больше входили в раж, атакуя нас снова и снова.

— Когда же они кончатся! — в отчаянии крикнула Маша.

— Скоро! — подбодрил я её.

Я полагал, что их количество на этом участке тоннеля конечно. Их не может здесь находиться неисчислимое множество, и ощущение, что их здесь несметные полчища вызывала не столько их атака на нас, сколько перьевой хаос, творящийся вокруг. Из-за плохой видимости казалось, что они атакуют одновременно и со всех сторон.

Но если бы это было так, то мы вдвоём их натиск вряд ли смогли бы сдержать. Откинув эмоции, я постарался взглянуть на ситуацию отстранённо, попытавшись мысленно убрать летающие вокруг нас перья и мусор. И тогда получалось, что мы стоим в кольце этих куриц, которые производят много шума, много «пыли», но в реальности грозной силы из себя не представляют. И если бы мы дрались с ними на чистом месте, то хорошо бы это понимали. Но здесь происходящее оказывало на нас сильное психологическое воздействие, мешая реально оценить обстановку.

— Когда скоро? — крикнула Маша.

— Их тут штук двадцать осталось, не больше, — крикнул я, — по десять на каждого. Перебьём как миленьких.

Я сказал число практически от балды, навскидку. Мог довольно сильно ошибиться. Но сделал я это умышленно. Когда в «тумане» скрываются несметные полчища, трудно верить в победу. А когда ты знаешь, сколько точно врагов, и как их убивать, значительно проще просчитать свои действия.

А если мы убьём двадцать штук, а они ещё не кончатся, то их всё равно станет на два десятка меньше. А поскольку их количество здесь всё равно ограничено, то после этого останется уже совершенно точно не очень много. Психология, чтоб её!

Надо было подбадривать Машу, чтобы она не упала духом, а продолжала драться. Вот и приходилось параллельно ещё немножечко подрабатывать психологом.

В общем-то, молотить этих кур клюшками для гольфа было занятием не таким уж и сложным. Через какое-то время я уже вообще перестал волноваться за исход этой стычки. И если не случится чего-то неожиданного, что поменяет правила игры, то мы выберемся отсюда без потерь, если не считать потерями то, что мы всё же наглотались этих перьев.

Маша тоже поняла, что птиц становится меньше и нападают они уже не так яростно. Я буквально спиной ощущал, как она успокаивается и начинает вести себя более размеренно и уверенно.

— Давай потихоньку двигаться к лестнице, — сказал я ей, когда птицы стали бросаться на нас только изредка. Похоже, у выживших постепенно начал включаться инстинкт самосохранения.

— Угу! — промычала Маша, стараясь лишний раз не открывать рот, что было очень разумно. Вездесущие перья так и лезли туда, стоило только чуть разомкнуть губы.

Но самое плохое было не это, а то, что они и на глаза налипали, мешая смотреть. Так что приходилось всё время усиленно моргать, таращиться и пытаться сдувать их с лица, чтобы хоть что-то видеть вокруг.

Время от времени взмахивая клюшками, после чего обычно следовал полёт очередной мёртвой птицы в кучу перьев, мы добрались-таки до лесенки, ведущей к двери из этого перьевого ада.

Маша шагнула на неё первой, но я остановил её.

— Погоди! Я пойду, гляну, что там, а то мало ли! — сказал я, — думаю, ты здесь справишься, их всего шесть штук осталось.

— Семь, — поправила меня Маша.

— Семь, — согласился я, окинув этих кур взглядом.

— Но это тех, что мы видим! — заметила Маша.

— Да! Так что, кричи, если что, — сказал я, — я рядом, только загляну туда, и всё. Не волнуйся, не оставлю тебя одну.

— Хорошо! — кивнула Маша, внимательно глядя на птиц и пытаясь понять, кто из них следующий бросится в атаку.

Зачастую это было понятно, и мы за прошедшие минуты научились это различать. Вот и сейчас одна из них начала вспушать перья, слегка нахохлилась, присела и бросилась вперёд. Остальные, однако, остались на местах. Убедившись, что бросок не будет массовым, я взбежал по лесенке и остановился перед дверью. Прямо на рамке «металлодетектора» было написано «+10%».

— Рамка плюсовая, — крикнул я Маше, — десять процентов!

— Угу! — промычала Маша, разбивая башку очередной курице.

Надо сказать, что наши клюшки были уже густо перемазаны кровью, на которую налипли перья. Так что они выглядели очень нежными и пушистыми. Что не уменьшало их смертоносность. Клюшки были на удивление прочными. Наверняка дорогие, из хорошей стали. Не гнулись, не ломались, вели себя в бою просто отлично, как будто их и сделали для того, чтобы крушить бошки разным тварям.

За дверью был небольшой тамбур, в котором находилась обычная бетонная лестница наверх. Точно такая же, какие делали в многоэтажках. С того же бетонного завода. Я не стал проходить рамку, и так всё было понятно. Исследовать там особо было нечего.

Я вернулся к Маше, она за это короткое время успела упокоить ещё парочку птичек. Оставшиеся в живых окончательно сникли, и только вяло покрикивали на нас, уже не рискуя атаковать. Выжили самые «осторожные».

— Пойдём, — сказал я, — там вроде чисто.

— Угу, — сказала Маша, — может, зачистим до конца? — и она кивнула на оставшихся кур.

Я перевёл взгляд на птичек, и они, словно почувствовав неладное, притихли, а потом с визгом бросились врассыпную.

— Они что, понимают человеческую речь? — удивилась Маша.

— Нет, скорее всего, язык жестов и взглядов. Они просто поняли, что мы собираемся делать, и решили отступить. Наш настрой виден невооружённым взглядом, — сказал я, — но бегать за ними мы точно не будем!

— Сто процентов! — сказала Маша и сплюнула комок слипшихся во рту перьев.

Положив клюшки на плечи, мы ещё раз окинули взглядом поле битвы, где потихоньку начинали осаживаться кружащие в воздухе перья и мусор, и удовлетворённо переглянувшись, затопали вверх по лестнице.

Перед тем как пройти рамку, я создал светоч, чтобы посмотреть, как он изменится после десятипроцентного повышения магических сил.

Он вырос. Трудно сказать насколько, ведь это же шар, и объём на глазок определить не так-то легко. Но по идее должен был увеличиться раза в полтора… хотя мне показалось, что больше. Возможно, что зависимость тут не линейная, да и десять процентов могут быть не точной цифрой, а условностью. Просто прибавили сколько-то. Как они это меряют? Неизвестно.

Мы с Машей и сами сейчас были похожи на пернатых существ, потому что были облеплены перьями поверх грязи с ног до головы. Даже лица частично были в пуху.

— В принципе, я мог бы нас очистить при помощи магии, — сказал я, — но дело это небыстрое и утомительное. Не так, что щёлкнул пальцами, и мы стали чистенькими.

— Да мне уже плевать на всё, — махнула рукой Маша.

Но сделала это не равнодушно, не с ощущением апатии, а наоборот. Она была разгорячена после драки, пролила кровь врагов и находилась сейчас на адреналине. Так что ей было просто плевать, как она выглядит, потому что в крови ещё бурлили гормоны, а перед глазами стояли разбивающиеся черепа и брызги крови.

Что ж, в нашем положении, это очень неплохой настрой. Сохранился бы он у неё подольше!

Я не считал пролёты, но по моим ощущениям, мы поднялись пролётов на десять, может, двенадцать, когда упёрлись в дверь. Здесь уже никакой рамки с процентами не было, да и было бы странно, если бы они совали их так часто, без сложных этапов между ними.

Мы с Машей переглянулись, кивнули друг другу, и я толкнул дверь от себя.

23. Торг уместен

Встречали нас как победителей, только вот мы с Машей на это не купились. Ни она, ни я не верили в то, что это конец.

Так, оно и оказалось. Ведущий провозгласил, что мы прошли очередной этап. Публика ликовала, на нас сверху сыпалась резаная бумага, которая, наверное, должна была придать всему этому праздничный вид.

Фанфары, конфетти и ликование толпы, это была, в общем-то, вся награда за то, что мы с Машей испытали. Тут же последовало продолжение:

— И наши участники, которые так замечательно проявили себя на предыдущем участке дистанции, проходят в следующий тур! — радостно надрывался ведущий.

— Сука! — сквозь зубы прошептала Маша.

А я стоял и смотрел на огромные экраны, висящие в ряд. Когда мы в прошлый раз оказались на открытом пространстве, с расположившейся наверху публикой, нам эти экраны видно не было. Сейчас же место, в котором мы находились, позволяло их увидеть. Сейчас там крутились зацикленные короткие ролики, на взгляд местных режиссёров, лучше всего характеризующие наше прохождение маршрута. И почти на всех мы, так или иначе, кому-нибудь проламывали голову.

В общем, судя по всему, местной публике лучше всего заходит насилие. И осознав это, я их ещё больше невзлюбил. Теперь население «Острова Мечты» казалось мне ещё менее безобидным. И даже если сами они никого не убивают, что тоже неточно, то одно их пристрастие к насилию и жестокости многое о них говорит.

Мы с кинетиком уже давно наигрались, и продолжать эту эпопею никакого желания не имели. Поэтому осмотрев экраны и поняв, что они, в самом деле, наблюдают здесь всё в режиме реального времени, я стал вертеть головой, думая, как всю эту хрень можно остановить. Но, как и прежде, никаких идей пока что в голову не приходило.

Мы находились на каком-то подобии искусственной поляны, окружённой такими же искусственными деревцами и кустами. Пластик был плохого качества, и принять его за живые растения можно было только в полной темноте.

За рядом деревьев были стены, на которых тоже был нарисован лес, чтобы и у нас, и у зрителей сложилось впечатление, будто мы находимся на природе. Не знаю как у зрителей, но у меня такого ощущения не было.

Ведущий продолжал вещать, перечисляя локации, которые мы с «блеском» прошли. Мы с Машей стояли облепленные грязью и перьями с ног до головы, держа на плечах такие же «пушистые» клюшки, и злобно поглядывали по сторонам. Похоже, перед следующим этапом никакая помывка, или хотя бы просто перерыв не предусмотрены. Ведь нельзя же заставлять достопочтенную публику ждать!

— Желают ли наши герои сказать что-нибудь зрителям? — вдруг спросил ведущий, и неожиданно внутри ангара стало тихо.

— Пошёл на… — в полной тишине крикнула Маша. Причём она сказала, куда именно он должен пойти.

И ведущий, и зрители потрясённо молчали. Не знаю, что они там себе думали, может, представляли, будто мы с радостным энтузиазмом во всём этом участвуем, но Машин посыл оказался для них неожиданностью.

— Чётко! — шепнул я ей.

— Наши герои очень устали, — наконец пришёл в себя ведущий, — не будем судить их строго!

— Зато мы тебя будем! — сказала Маша, но уже негромко.

Помимо той двери, через которую мы сюда вошли, была ещё одна в противоположном конце этого «леса». Я молча направился туда. Чего тянуть кота за хвост? Понятно, что им нужно шоу, но нам-то какое дело? Нам на это плевать. Наша задача — выбраться отсюда. И пока нет других вариантов, будем идти по маршруту.

— Делайте ставки на прохождение следующего этапа! — заливался ведущий.

Я остановился и посмотрел наверх. У них тут ещё и тотализатор? Совсем охренели!

Маша догнала меня и остановилась рядом.

— Как думаешь, ставят на нас, или против нас? — спросила она.

— Плевать, — пожал я плечами.

— Я бы поставила на нас, — сказала Маша, только вот у меня ничего нет, да боюсь, что у участников и не принимают ставки.

— А ты знаешь, что это такое и как работает? — удивился я, — ты знакома с азартными играми?

— А кто не знаком? — пожала плечами Маша и направилась к двери.

— Тоже верно, — усмехнулся я.

За дверью оказался широкий коридор без крыши. Похоже, что весь этот этап должен проходить в прямой видимости зрителей. Не зря же они сидят на этих высотных галереях. От этого стало как-то неуютно. Да, я прекрасно понимаю, что они и раньше всё время нас видели. Но зато мы их не видели и было спокойнее. А теперь это назойливое присутствие будет всё время раздражать. Интересно, а ведущий так и будет постоянно балаболить, или всё-таки заткнётся, когда мы будем на маршруте?

С левой стороны коридора находилось нагромождение ящиков. Оттуда выглянул парень и махнул нам рукой.

— Эй! Сюда! — вполголоса крикнул он и оглянулся.

Мы с Машей посмотрели друг на друга и направились к парню.

— Я хочу вам помочь! — сказал парень

Я, не спеша, снял с плеча клюшку и что есть силы ткнул ею парню под дых. Он открыл рот, хватая воздух как рыба, и упал на колени, тараща на нас глаза.

Маша вопросительно на меня взглянула, но ничего не сказала.

— Ты кто? — спокойно спросил я.

— Ты чего дерёшься? Я просто должен дать вам оружие! — с трудом проговорил парень.

— Ты кто? — снова спросил я.

Ни ведущий, ни зрители себя никак не проявляли. Сверху вообще не доносилось ни звука. Видимо, когда участники находятся на маршруте, за ними просто наблюдают и не мешают действовать. Это было хорошо.

— Я Серёжа! — сказал парень, — я должен просто дать вам оружие!

— Серёжа? — удивился я, — видел я недавно одного Серёжу. Знаешь, он плохо кончил.

— Что? — растерялся парень, — я просто должен дать вам оружие!

— Ну, так давай, хватит это повторять и ничего не делать! — я крутанул в руке клюшку.

Когда я это сделал, парень дёрнулся, опасаясь, что я его ещё раз ударю.

— Сначала мы должны поговорить, таковы правила, — сказал парень, — в разговоре, я решу, что вам лучше подойдёт.

— Я тебе сейчас коленную чашечку разобью, — сказал я, с трудом подавливая зевок.

Парень отшатнулся от меня и вдруг, задрав голову, крикнул:

— Это не правильно! Так не должно быть!

Но ему никто не ответил. Может быть, так быть и не должно, но вмешиваться в ситуацию никто не собирался.

— Видишь, Серёжа, им плевать. И нам плевать, — сказал я, — всем на тебя плевать. И ты можешь умереть прямо здесь и прямо сейчас.

— Это не по правилам! — вдруг оживился Серёжа.

— Возможно, — кивнул я, — но проблема в том, что мы не знаем правил. Никто не удосужился их нам объяснить. Поэтому мы придумываем свои. И по нашим правилам будет нормально, если мы сейчас тебя грохнем и заберём всё, что у тебя есть. Улавливаешь мою мысль? Просто разговор становится утомительным, и я начинаю раздражаться. А раздражать меня не в твоих интересах, — и я снова крутанул клюшку.

— Даже я уже еле сдерживаюсь, чтобы не разбить тебе башку, — сказала неожиданно Маша, подыгрывая мне.

— Хорошо, хорошо! — вскинул руки Серёжа, — давайте сразу к делу. Но оружие не бесплатное.

— Что-о-о-о? — воскликнули мы одновременно с Машей.

— Ну не я же это придумал, — взволнованно затараторил Сергей, — я здесь просто исполняю свою роль.

— Поскольку отсюда дотянуться до тех, кто это придумал, мы не можем, расхлёбывать всё это придётся тебе, — сказал я.

— Интересно, в чём они принимают плату, если у нас ничего нет! — усмехнулась Маша.

— Мы берём магическим потенциалом! — сказал Серёжа, — у вас сейчас по тридцать процентов потенциала. Часть из него можно потратить на покупку оружия.

— А наоборот? — спросил я.

— Что, наоборот? — не понял Серёжа.

— Можем мы что-то продать, чтобы получить ещё, как вы его называете, магического потенциала? — спросил я.

— А что вы можете продать? Свои палки? — и Серёжа усмехнулся.

Это было его ошибкой, потому что эта «палка», тут же снова прилетела ему под дых. Он снова упал на колени, хватая ртом воздух.

— Хва… тит… меня… бить… — с трудом проговорил он.

— Нет, не хватит, — сказал я, — мы сами решим, когда будет хватит, и этот момент ещё не наступил. Так можем мы восстановить свой потенциал? Например, заплатив за него твоей жизнью.

— Нет, такое не предусмотрено! — сказал Серёжа, — но ведь оружие тоже магическое! Некоторые образцы очень интересные! Зря вы так! Я бы на вашем месте взял что-нибудь.

— Так давай поменяемся местами, — сказала Маша, — ты пойдёшь дальше, а мы здесь останемся торговать твоими манатками.

— С кем торговать? — удивился Серёжа, — это же сейчас всё именно для вас организовано. Сейчас вы игроки! — и, понизив голос, он добавил, — лучше не отказывайтесь, вам потом сложно будет, если ничего не возьмёте.

— Как будто до этого было легко! — усмехнулся я.

— Здесь врагов будет много, с другими магами придётся сражаться, — ещё тише добавил Серёжа, как будто открывая нам секрет.

Может быть, он и не врал, но я ему всё равно не особо верил. Он вполне мог подталкивать нас к неверным решениям… хотя… ни в чём до конца нельзя было быть уверенным.

— Ну, покажи хоть, что ты предлагаешь, — вдруг сказала Маша, которую начало разбирать любопытство.

— Вот! — тут же оживился Серёжа, и выхватил откуда-то из-за ящика стопку карточек, и начал по одной их выкладывать перед нами, — рекомендую взять щит! Хотя бы один на двоих, он большой! Защищает от воздействия магии. Стоит десять процентов, но вещь незаменимая! Есть ещё зеркальный щит, почти такой же, но направленные на вас заклинания не просто нейтрализует, а отражает обратно на нападающего. Вообще, огонь, штука! Правда, и стоит уже двадцать.

Я подумал, что у нас с Машей на двоих всего шестьдесят, и тут же сам удивился, что начинаю размышлять о расценках, хотя меньше минуты назад вообще не собирался соглашаться на эти условия.

— Есть парализующие сети, тоже хорошо себя зарекомендовали. Не прям огонь, но зато стоят всего трёшник. Есть рогатка замедления… — тараторил продавец.

— Это что ещё такое? — удивился я.

— Обычная рогатка, стрелять может чем угодно, что под рукой окажется. Но если попасть в противника, хоть краешком зацепить, он замедлится в два раза на минуту. А это считай выигранный бой. Очень эффективное оружие, пятнашку стоит, — сказал Серёжа.

— А что самое дорогое? — спросил я.

— Для вас это будет магический защитный кокон, — сказал Серёжа, — тридцатку на одного стоит. Защищает вообще от всего, но вы вообще без магии останетесь, даже посветить себе не сможете.

— А дальше на маршруте предусмотрено возвращение потенциала? — спросил я, — будут ещё рамки?

— Не знаю! — как будто даже с сожалением сказал Серёжа, — маршрут каждый раз по-разному готовят. Никогда полностью не повторяют. Так, только отдельные элементы. Иначе же ведь это скучно будет.

— А сейчас нам прям весело! — зло сказала Маша.

— Ну, смотри, Серёжа, — ведь если мы возьмём эти коконы, то сможем пройти весь маршрут до конца, и никто ничего нам не сделает, верно?

— Не знаю! — развёл руки в стороны Серёжа, — но они ведь только от магии защищают. Если кто вам трубой по голове даст, от этого они не помогут… хотя нет, вру, именно от этого помогут. А вот если кто ножом ткнёт, то вообще никак.

— Ладно! — кивнул я и задумался.

— И ещё, — решил добавить Серёжа, — если, например, камень в вас кинут про помощи магии, то кокон его не остановит. Потому что хоть магия и задействована, камень-то обычный.

— Дай подумать, — оборвал я его поток красноречия.

Да, можно было пойти совсем по беспределу и попытаться отобрать оружие у этого продавца. Но по правде говоря, хоть мы и давили на парня, причинять ему сколь-нибудь серьёзный вред не хотелось. Не за что было. Да может быть, и не получится ничего отобрать. Мы же не знаем, как устроен механизм передачи. И как именно они списывают с нас «магический потенциал», как они его называют. Мы отберём вещи, а плату с нас всё равно возьмут.

Лучше всего было найти компромисс, чтобы не выводить из себя организаторов, но и выгоду в рамках этой сделки какую-нибудь получить.

— Вот что, Серёжа, — сказал я, — мы возьмём два кокона по цене одного, и всё. Платить буду только я. Меня обнулите, а её не трогайте.

— Так нельзя, — растерялся Серёжа, — торг не предусмотрен!

— Всё когда-то бывает в первый раз, — сказал я, — вот смотри, совсем недавно мы не собирались вообще тебе платить, а просто планировали забрать силой то, что захотим. Но сугубо из симпатии к тебе, и чтобы на тебя не наругались потом, я всё же решил заплатить, но не по тем грабительским расценкам, которые ты нам тут озвучил. Если ты откажешься, то мы будем вынуждены вернуться к первоначальному плану и применить силу.

— Вас накажут! — вдруг сказал Сергей, надеясь, что это нас образумит.

— Видишь ли, мы уже наказаны, — вздохнул я, — и с нами здесь не церемонятся. И мы не будем, улавливаешь мысль? Мы тоже не будем церемониться! А между нами и тем, что нам нужно, находишься ты. Какая судьба тебя в итоге ждёт?

— Ну, послушайте, ну я-то здесь при чём? — взмолился Сергей, — я же просто исполняю свою роль.

— Мы тоже здесь ни при чём, — сказала Маша, — однако вынуждены заниматься этой хренотой. Думаешь, мы сами на это подписались?

— А что, нет? — удивился Сергей.

— Нет! — хором ответили мы с Машей.

— Короче, отсчёт пошёл! — сказал я и замахнулся клюшкой, — раз… два…

— Хорошо, хорошо! — выставил перед собой руки Сергей, — я сделаю, как вы просите… ох, и накажут меня за это!

— Может быть, но это будет потом! — заметил я, — а клюшкой по голове ты можешь получить прямо сейчас.

— Ладно! Понял уже! — Серёжа обречённо вздохнул, и, повернувшись к нам спиной, откинул крышку стоящего за ним ящика.

Мы с Машей переглянулись, и она мне улыбнулась. Был соблазн выпотрошить все Серёжины запасы, но тогда был немаленький риск, что игра перейдёт на другой уровень и с нами совсем перестанут церемониться. Нужно было удержаться на грани, хоть чуть-чуть.

Вскоре Серёжа повернулся, держа в руках две строительные каски оранжевого цвета.

— Это кокон? — я удивлённо поднял брови.

— Он самый! — кивнул Серёжа, — это же магический артефакт, он может быть любым. Сделали таким. По-моему, не так уж плохо.

— Ну, если вспомнить, что он ещё и от удара трубой по голове помогает, то да! — усмехнулся я.

— Именно! — обрадовался Сергей, возможно, ему подняло настроение то, что кое-как конфликт удалось сгладить и вроде бы его ни бить, ни тем более убивать не собираются. А даже покупают вон что-то… пусть и не по заявленной цене.

— А как оплата происходит? — спросил я.

— Сейчас, — кивнул Сергей, откуда-то из щели между ящиками выудил небольшой планшет и начал тыкать в него пальцами, — готово! — через некоторое время сказал он.

Я щёлкнул пальцами и ничего не произошло. Мой потенциал обнулили. Я посмотрел на Машу. Она поняла, чего я от неё хочу, и создала светоч. Её потенциал был на месте. Оказалось, что сбить цену всё-таки можно, главное — найти нужные аргументы! И я крутанул клюшку для гольфа в руке.

— Мань, похоже, все эти рамки, полная фикция, — усмехнулся я, — они вон прямо так, в режиме реального времени могут наши способности регулировать! Интересно, а что будет, если отобрать у Серёжи планшет и выкрутить наш потенциал на полную, а? Или его заставить подкрутить?

— Эй! Не надо! Я вам ничего не подкручиваю! — испугался Серёжа, — нет у меня таких возможностей, кто же мне их даст? Я просто отправил информацию, с кого и сколько нужно списать. Всё, больше я ничего не могу сделать. И если послать запрос на то, чтобы вам восстановили потенциал, то ничего не произойдёт, они же там не слепые и всё видят. Честно говоря, я удивлён, что они согласились снизить цену.

— Опасался, что мы тебя накажем, если с нас двоих всё спишут? — с пониманием сказал я.

— Да! — честно сказал Серёжа.

— Мы могли, — кивнула Маша, — хорошо, что вы не нарушили условия сделки.

— Так-то мы не злые, — развёл я руки в стороны, — жизнь заставляет так себя вести… хотя нет, не жизнь. Воланд!

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш! — зашипел на меня Серёжа.

— И его боишься? — удивился я, — и нас боишься? Всех боишься! Как так жить, а Серёжа? И, главное, зачем?

Серёжа мне не ответил, видимо, было нечего.

— Скажи нам лучше, как активировать эти штуки? — сказала Маша, вертя свою каску в руках.

— Они сами активируются, когда надеты на голову, — сказал Серёжа, — специально делать ничего не нужно.

— А если снять, то они перестают работать? — решил уточнить я.

— Конечно! — кивнул Серёжа, — только на голове работают. Такие правила.

— Ладно! — кивнул я и надел каску, — Мань, ну-ка шибани меня со всей дури.

— Уверен? — с сомнением сказала она, — а вдруг не сработает.

— Если не сработает, тогда потом его по стенке размажь, — сказал я.

— Работает! — пытаясь, излучать оптимизм сказал Серёжа, но при этом нервно сглотнул.

Видимо, некоторые опасения у него всё-таки были.

Маша резко выбросила в мою сторону руки, но ничего не случилось.

— Ты реально ударила? — спросил я.

— Ты вообще ничего не почувствовал? — удивилась она.

— А что, так можно было? — усмехнулся я, — когда всё закончится, я эту штуку с собой заберу!

— Отсюда ничего нельзя выносить! — тут же поспешил уведомить меня Серёжа.

— Когда всё закончится, спрашивать уже будет не у кого. Эта штука ведь никак не отключается? Не имеет срока действия? Просто магический артефакт, верно? — спросил я.

— Верно, — не очень уверенно кивнул Серёжа.

— Отлично! — улыбнулся я, — ну что, Мань, пойдём?

— Да, чего тянуть, — согласилась Маша.

И мы зашагали по коридору, под явно облегчённым Серёжиным взглядом.

— Спасибо, что заплатил за меня, — сказала Маша.

— Не переживай, это не подарок, — сказал я, — отработаешь.

— Как? — опешила Маша.

— Моим личным боевым магом, — подмигнул ей я, — просто твои способности в бою более эффективны. Поэтому я поменял свои на защиту, а твои мы сохранили полностью, ведь даже на тридцати процентах ты можешь запросто человека пришибить.

— Да, это я могу! — радостно улыбнулась Маша.

24. Лабиринт

— Видок у нас ещё тот! — сказала Маша, когда мы удалились немного от Серёжи. И она была права, мы до сих пор были в перьях, которые уже вцементировались в подсыхающую понемногу грязь.

— Мне вот что интересно, — задумчиво сказал я, — те, кого мы встретим в лабиринте, будут знать, что у нас «коконы» или нет?

— Не знаю, — тоже озадачилась Маша.

— Мне кажется, что будут, — сказал я, — эти каски такие яркие и дурацкие, что не обратить на них внимание невозможно. И местные наверняка знают всю номенклатуру вооружений, которое может оказаться у игроков. Так что, видя на нас эти каски, они уже будут готовы к тому, что магия на нас не подействует. И значит что?

— Будут пытаться с нас их сбить? — спросила Маша.

— Наверняка! Или нападать обычным способом. При помощи холодного оружия и того, что подвернётся под руку, — сказал я.

Подумав об этом, я взялся за ремешки каски и застегнул их под подбородком. Маша сделала то же самое. Так стало немного спокойнее, но не сильно.

Мы прошли ещё метров десять, когда до нас донеслась удивительно нежная и красивая музыка.

— Интересно, — сказал я, — добавили музыкальное сопровождение. Интересно зачем, для красоты?

Играла как будто скрипка, если я правильно помнил её звук. Вообще-то, музыку я давненько не слышал. Так чтобы прямо красиво, а не пение хриплым голосом у костра в полуразрушенной Москве.

— Мне нравится, — сказала Маша, — почему бы и нет? Музыка, это хорошо.

— Хорошо, но странно! — сказал я, — мы же не на концерте. Зачем здесь музыка? Может быть, в этом есть какой-то смысл?

— Какой? — заинтересовалась Маша.

— Если б я знал! Но может быть, эти звуки заманивают нас куда-то… — предположил я, — в общем, так! Я сейчас сниму каску, а ты, если почувствуешь, что всё идёт не так, как должно, надень на меня её пусть даже силой. Думаю, твоих работающих способностей на это хватит.

— А как я пойму, так всё идёт или не так? — спросила Маша.

— Поверь, если что-то будет не так, то обязательно поймёшь! — сказал я и снял каску.

Сначала мне показалось, что ничего не изменилось. Только вот музыку стало слышно значительно лучше. Странно, ведь каска не закрывала мне уши, как она могла повлиять на слышимость? Может быть, музыка просто стала громче? Кстати, надо бы пойти, посмотреть, кто это играет. Вдруг это такой же бедолага, как и мы, заброшенный в лабиринт и вынужденный выживать? Тогда нам лучше объединить усилия и вместе пытаться отсюда выбраться. Нужно помочь ему, во что бы то ни стало!

Подумал я, а потом что-то коснулось моей головы. Я обернулся и увидел Машино лицо. Потрогал свою голову рукой, на ней была каска.

— Мань, я же говорил, одень её на меня, только если что-то пойдёт не так! Это же был эксперимент, зачем ты его прервала? — возмущённо сказал я.

— Потому что всё шло не так. Я сделала, как ты просил, — восстанавливая дыхание, сказала Маша.

— А ты чего так дышишь? — удивился я.

— Потому что гонялась за тобой, — устало сказала она, — ты же, как каску снял, так и рванул с места на звук. И ведь как будто специально пытался от меня оторваться! В общем, так, больше никаких экспериментов, каски никто не снимает!

— Да? — удивился я и огляделся. Место, в котором мы находились, в самом деле было другим.

Как это могло получиться? Я ведь без каски-то был считаные секунды! Или нет? Или эта музыка меня, в самом деле, зачаровала?

— Да! — сказала Маша.

— Слушай, а если бы мы не взяли эти коконы, чтобы с нами тогда было? Попались бы в ловушку на первом этапе? — спросил я.

— Может, да, а может, нет, — рассудительно сказала Маша, — может быть, они специально для нас усилили эффект. А может быть, в этой ловушке всё не смертельно и есть шанс выбраться… только вот, проверять мы это не будем.

— Да? — вздохнул я, — жаль! Интересно посмотреть, кто это играет.

— Есть ещё одна проблема, — сказала Маша.

— Какая? — заинтересовался я.

— Похоже, что это лабиринт, и гоняясь за тобой, я не успевала запоминать дорогу. В общем, я понятия не имею, где мы находимся! — сказала Маша.

— Ты права, это проблема! — согласился я и ещё раз огляделся.

Это мне не дало ровным счётом ничего. Я тоже не понимал, где мы.

— Какие соображения? — спросила Маша.

— Особых пока нет, — пожал я плечами, — в принципе, можно не бегать в поиске приключений на свою задницу, а найти хорошее место для драки и сидеть там, ожидая, что к нам сами придут.

— Кто? — спросила Маша.

— Если бы я знал! — усмехнулся я, — тот, кого нам нужно будет отшлёпать. Я так понял, что смысл этого этапа именно в этом.

— Надеюсь, мы справимся, — вздохнула Маша.

— У нас нет выбора, — успокоил её я, — а что нам ещё остаётся?

— Ладно, давай выбирать место, — кивнула она, — мне тоже бегать не очень хочется.

— Драться всегда лучше на знакомой территории. Так что мы лучше сами выберем поле боя, и желательно, чтобы с него было куда отступать, если что!

Я в очередной раз осмотрелся. В этом месте ширина коридора была чуть больше трёх метров. Крыши сверху не было, и можно было разглядеть притихших зрителей на галереях. Они наблюдали за нами. И, похоже, у них там всё было неплохо. Кое-где можно было разглядеть торчащие углы столов, накрытых белыми скатертями. Наверняка у них там есть, на чём удобно посидеть, что вкусно поесть и попить, так что они никуда не торопятся, скорее даже наоборот.

Пока идут игры, большинство из них может не заниматься своими обязанностями. Похоже, что в такие моменты жизнь в «Острове Мечты» замирает, и всё население ошивается здесь, на галереях. Так что, зачем им торопиться вернуться к работе? А здесь все удовольствия и развлекуха к тому же. Не удивительно, что они все так любят эти игры.

Пройдясь немного по коридору и свернув пару раз налево, мы нашли небольшой заваленный хламом тупик. Он не был заметен с первого взгляда, потому что его скрывала искусственная зелень, типа пластиковых кустов и деревьев, которых здесь вообще было очень много. Мы забрались в него и сделали вид, затаились.

Скорее всего, тупик не был задуман здесь специально. Это просто оставшееся место между другими элементами лабиринта. Именно поэтому его и задекорировали снаружи, чтобы он не бросался в глаза. В принципе место было неплохое, но долго здесь тоже не просидишь. Получается, что мы здесь как в ловушке. Хотя были у меня некоторые соображения, как из неё в крайнем случае можно выбраться.

Я отвёл Машу к дальней стене, мы прислонились к ней, и, наклонившись к самому уху кинетика, я шепнул:

— Аккуратно, не привлекая внимания, потрогай и простучи стену, возле которой мы стоим. Как думаешь, сможешь её проломить?

Маша постучала по ней костяшками пальцев.

— Думаю, что смогу, она вроде как деревянная. Судя по звуку, внутри ничего такого особо прочного нет, — сказала она, тоже мне в самое ухо.

— Отлично! — кивнул я, — это место надо запомнить, если что попробуем через него уйти.

— А если я не смогу выломать стену? — вдруг испугалась Маша.

— Это риск, на который мы пойдём. Всё проверить и просчитать невозможно. А если мы попробуем это сделать заранее, то они могут успеть устроить нам ловушку с другой стороны. Вообще, имей в виду, что пролом стены, это вариант выйти из трудного положения. Но его нужно беречь на крайний случай, чтобы никто не догадался.

— Ты думаешь здесь такие хлипкие стены, что их в любом месте можно сломать? — удивилась Маша.

— Не всем, у большинства нет таких возможностей, как у тебя. Надеюсь, что твоих сил на это хватит, пусть они у тебя и урезаны. Видишь ли, мы сейчас находимся на территории парка развлечений. Именно здесь раньше были аттракционы. Это большой ангар, где они построили лабиринт. Не думаю, что они возводили здесь капитальные сооружения. Скорее всего, они даже время от времени что-то здесь меняют… помнишь, что Серёжа говорил? — Маша кивнула, — так что стены здесь должны быть не особо прочными. Нам всё равно деться неуда, даже если мы пройдём весь лабиринт напролом. Так что, не думаю, будто они занимались здесь капитальным строительством.

— Я поняла, — кивнула Маша.

Поскольку эта зона была не предназначена для игроков, здесь было довольно грязно. Нет, конечно, если посмотреть на нас и сравнить с нашим видом, то это была идеальная чистота. Просто сюда сваливали поломанные и ненужные сейчас элементы пластиковых «зелёных насаждений» и какие-то части непонятных конструкций. В основном деревянные.

И мы бы, наверное, могли долго оставаться здесь незамеченными, если бы не десятки глаз сверху, которые всё это наблюдали. А ведь организаторы, естественно, могут внести коррективы в сценарий, если им не понравится наше поведение. Так что, передохнуть здесь можно, но лучше это место использовать как резервный план отступления.

Я уселся возле одной из стен, рядом с большими прямоугольными подиумами, крытыми фанерой. Они были в основном поломаны, поэтому их сюда и сгрузили, до лучших времён. Сверху они были накрыты большим зелёным полотном, грязным и драным, но немного скрывающим эту гору хлама. Все груды хлама здесь были накрыты подобными тряпками.

На полу было что-то вроде пластиковой имитации травы. Покрытие тоже было старым и видавшим виды, но им тут были застелены почти все коридоры, чтобы создать хоть какую-то видимость природы.

Я сидел и обдумывал наше положение, пытаясь придумать какой-то нормальный выход из сложившейся ситуации. Но пока что всё сводилось к идеям, как лучше играть в эту игру, а не как из неё выйти. И это было очень плохо.

Маша села на какой-то ящик, тоже накрытый старой зелёной тряпкой. Она сидела, болтала ногами и ждала, пока я закончу размышлять.

Думая, я теребил рукой пластиковое покрытие на полу, и вдруг все мои мысли плавно перетекли к нему. Я даже не сразу понял, что анализирую то, что нащупал. Под покрытием что-то было. Благо сама эта искусственная трава в тупике была тоже вся драная и с проплешинами, оттого, что сюда постоянно что-то притаскивали и складировали. Вот и изодрали её. Поэтому я, стараясь не привлекать к себе внимания, нашёл дыру и просунул руку внутрь. Поводив там, я совершенно точно убедился, что это крышка люка. Приблизительно, а может быть и точно такого же, как тот, через который мы вылезли из-под земли во время первой попытки сбежать.

Я нашёл зазор, и, вставив туда руку, приподнял слегка крышку. Всё так же аккуратно действуя, мне удалось слегка сдвинуть её в сторону. По-моему, даже Маша ничего не заметила, так что за тех, кто наверху можно было вообще не волноваться.

Я засунул руку в образовавшуюся щель. Оттуда шёл поток прохладного воздуха. Ага, значит, это не просто имитация, и не колодец, не имеющий выхода. Главное, чтобы там, откуда идёт этот воздух, мог пройти человек.

Но проверить заранее мы это точно никак не сможем, ведь они сразу это увидят. Нужно придумать, как воспользоваться этим ходом так, чтобы ещё долго никто ничего не понял.

Вообще, наличие люка здесь было неудивительно. Они наверняка были здесь повсюду, чтобы обеспечивать доступ к подземным коммуникациям. Тут же и водоснабжение, и отопление раньше было. И ещё чёрт-те что, что было просто необходимо для функционирования такого огромного помещения. Канализация та же. Здесь этих люков, наверняка полно. Как знать, может быть именно из-за них они здесь всё этим «ковровым покрытием» под траву и застелили.

Эта моя неожиданная находка многое меняла. Но, я пока что решил не говорить об этом Маше. Чем меньше я буду привлекать внимания к этому месту, тем лучше. А она может пусть и невольно, но выдать свой интерес. Ничего, потом узнает.

Я огляделся и внимательно осмотрел весь хлам, что нас окружал в этом тупике. Постепенно в моей голове начинало вырисовываться что-то, похожее на план. Я даже испытал лёгкий приступ азарта. Некоторые моменты, правда, пока что были неясны, нужно было над ними ещё поработать, но в целом идея была неплохая, и, что самое главное, вполне реализуемая. Нужно было начинать действовать. Я протянул руку и оторвал длинную полосу от тряпки, укрывающей мусор.

— Пока всё тихо, думаю, стоит, как бы невзначай, прогуляться и попробовать найти другую сторону этого тупика, чтобы понимать, куда мы попадём, если что, — сказал я Маше вставая.

— Я думала, что мы здесь будем сидеть и ждать, пока нас найдут, — сказала Маша.

— Ещё рано, — покачал я головой и забросил тряпку на стену, чтобы один конец был с этой стороны, а другой с той, — сейчас они, скорее всего, ждут нас на каких-нибудь заготовленных заранее точках. И только если пауза будет затягиваться, и они поймут, что мы никуда из определённого района лабиринта уходить не собираемся, то начнут посылать сюда врагов. А до этого нам нужно успеть максимально подготовиться к их приходу.

— Но это всё только твои домыслы! — скептически сказала Маша, пронаблюдав за моими манипуляциями.

— Да, как и всегда. А как ещё мы можем прогнозировать будущее? Только строить гипотезы, основываясь на личном опыте. Мой опыт говорит, что произойдёт примерно вот это. Можешь добавить свои гипотезы, основанные на твоём жизненном опыте, — предложил ей я.

— Нет, твоих нам хватит, — сдалась Маша, — а если мы прямо сейчас кого-нибудь встретим?

— Встретим, будем разбираться, — сказал я, — честно говоря, мне кажется, что они будут усложнять нам жизнь в этом лабиринте постепенно. Не стоит ходить с козырей и быстро завершать игру. Так что вряд ли они выпустят против нас первым делом кого-то сильного. Это тоже только гипотеза, но я бы на их месте сделал именно так.

Мы выбрались из тупика и осторожно пошли налево. Я старался держать в голове это место, и мысленно рисовал план лабиринта. Через несколько перекрёстков у меня было ощущение, что мы вот-вот должны будем выйти к нашему тупику с другой стороны.

Но вышли мы не к тупику, а к двум «эльфам» в зелёных трико. Наша встреча стала неожиданностью как для нас, так и для них. Они шли слишком целеустремлённо. Уж не к нашему ли тупику спешили, думая, что мы до сих пор там? Вполне возможно.

Ребята сориентировались быстро и метнули в нас два плазменных шара. Причём, так получилось, что оба в меня. Наверное, посчитали более опасным, чем девчонка. Это они зря.

Шары вспыхнули в полуметре от меня ослепительным светом и разлетелись на мелкие искорки.

Маша ждать не стала, а выбросила обе руки вперёд, ладонями к нападавшим. Тех подбросило и впечатало в стену. Стена опасно хрустнула, протяжно застонала, но устояло. Это лишний раз убедило меня, что конструкции здесь не очень прочные.

Уж не знаю, понимали эти «эльфы» что мы в коконе, или нет. Может быть, и понимали, просто ничего другого придумать не успели. А у них ведь и луки с колчанами, полными стрел, за плечами имелись.

Пока они стекали вниз по стене, я уже оказался рядом и приласкал обоих клюшкой по голове. Бить старался умеренно, не так, как мы крошили птичек. Убивать ребят пока что не хотелось, но и оставлять в сознании было опасно.

Я, конечно, не врач и не могу точно рассчитать силу удара клюшкой для гольфа по голове, чтобы человек потерял сознание, но не умер. Тут уж, получилось как получилось. Но я старался!

Мы обобрали бедолаг, взяв себе луки и стрелы. Ещё у «эльфов» были поясные сумки, набитые каким-то песком, но что это и зачем нужно, мы понять не смогли.

Наверняка это была какая-то магическая приблуда, но дело в том, что мы не знали, как на неё повлияет присутствие в нашем защитном коконе. Вдруг она не будет работать?

Сумки мы всё равно забрали, отложив этот вопрос на потом. Не зря же они их таскали, наверняка вещь полезная.

Мы стащили с бесчувственных тел зелёные свободные рубахи и, разорвав их, связали ребят на всякий случай. Чтобы не вздумали снова напасть. Ведь во второй раз мы уже совершенно точно церемониться не будем.

Как только мы закончили их связывать и сделали шаг в сторону, сверху раздался голос ведущего:

— Итак, наши герои одержали свою первую победу в лабиринте, и за это получают заслуженную награду: по пять процентов своего магического потенциала! Таким образом, у Алика теперь пять процентов, а Мария может распоряжаться целыми тридцатью пятью процентами! Давайте поаплодируем нашим героям и пожелаем новых побед в этом непростом испытании!

Вслед за его словами раздались жидкие хлопки и крики. Похоже, что эта наша победа местную публику не очень впечатлила. Либо всё случилось слишком быстро, либо слишком легко, а может быть им не понравилось то, что мы проявили милосердие и не стали убивать этих ребят. Как знать, может быть, они здесь жаждут мяса, а мы им преподнесли чистенькую драку, без крови и дерьма. Публика недовольна!

— Ты как? — спросил я Машу, когда мы закончили и пошли дальше.

— Сложно! — тяжело вздохнула она, — очень много сил уходит. При полном «потенциале», как они выражаются, мне бы это сделать было раз плюнуть. Вообще легкотня. А сейчас я как будто грузовик с песком сдвинула, очень много маны ушло!

— Не беда! — сказал я и обнял её, между делом запустив руку в волосы. Пусть думают, что мы пара, и я её просто обнимаю. Нужно же подзарядить нашу главную ударную силу.

Маны она, правда, ухнула на этот толчок немало. Мощный выплеск энергии, который нужно компенсировать как можно быстрее, пока мы ещё кого-нибудь не встретили.

— Спасибо! — сказала Маша, почувствовав прилив маны.

— Не за что, — сказал я, — скажи мне лучше, ты огонь умеешь создавать?

— Нет, — сказала Маша, — ни огонь, ни плазму. Нет таких навыков. Светочи только могу.

— Да, это не то. От светоча ничего не зажжёшь, — сказал я.

— Хочешь что-то поджечь? — заинтересовалась Маша, и в глазах вспыхнул озорной огонёк.

— Ш-ш-ш-ш-ш! — зашипел я на неё, не сейчас. Есть кое-какая идейка, так что когда придёт время, ты просто делай то, что я говорю. Доверься мне.

— А когда придёт время? — заинтересовалась Маша.

— Узнаешь! — улыбнулся я, — когда придёт, ты сразу это поймёшь!

— Заинтриговал! — улыбнулась Маша.

— Пришли! — сказал я, указывая на висящую на стене зелёную тряпку.

25. Валим, валим, валим…

Увидев тряпку, Маша хмыкнула. В общем-то, идея была очевидная. Даже те, кто был наверху, не могли не понять моих манёвров. Но это было необходимой жертвой. Мы нашли нужное место, и это главное.

Дальняя стена нашего тупика с этой стороны была одной из стен угла. Тоже было неплохо, к тому же в этом углу, как и в большинстве других, стояло большое одинокое пластиковое дерево, немного закрывая вид наблюдателям сверху. В скором времени это может сыграть свою роль.

— Расскажешь, что задумал? — спросила Маша.

— Нет, — сказал я, — не сейчас. Боюсь, как бы нас не услышали.

Я подошёл к дереву и, находясь под прикрытием его кроны, попытался создать шарик плазмы. Я был далёк от мысли, что меня не видят. Они наблюдали за нами, даже когда мы были в подземельях и тёмных коридорах. Так что и здесь наверняка имеют способ следить и подсматривать. Именно поэтому самую важную информацию я оставил при себе.

Шарик плазмы не получался, «потенциала» не хватало, чтобы создать контролируемую форму. Но вот неконтролируемую создать получилось. Создать плазму на кончике пальца, как маленький огонёк зажигалки, я всё же смог, и даже слегка оплавил им ствол дерева в одном месте.

Слабовато, медленно, но лучше, чем ничего! Мне бы вернуть ещё процентиков пять — десять, было бы гораздо легче.

Маша наблюдала за моими манипуляциями, не задавая больше вопросов. Сказал же, что пока не буду рассказывать. Но любопытство в глазах читалось.

— Ну? — спросила она, когда я закончил.

— Иди сюда! — подозвал я её, чтобы мы оба оказались под шапкой дерева и хоть чуть-чуть осложнили наблюдение за нами.

Маша подошла, я наклонился к её уху и зашептал:

— Когда начнётся заварушка…

— Какая заварушка? — решила уточнить Маша.

— Пока не знаю, но какая-нибудь обязательно начнётся, — сказал я, — так вот, когда начнётся, вряд ли мы сможем победить так же легко, как в прошлый раз. Но, как я уже говорил, слишком сильных присылать к нам пока ещё рано. Так что, мы поборемся, и нужно будет найти момент, но не сразу, а во время драки, и проломить стену в этом месте, под тряпкой. Потом забираемся внутрь, в наш тупичок, и ты продолжай удерживать дыру, чтобы враги не последовали за нами.

— А ты? — спросила Маша, но без всякой иронии, а просто задала деловой вопрос.

— А я буду делать то, что придумал. Надеюсь, что получится.

— Так и не поделишься? — с сожалением сказала Маша.

— Пока нет. Боюсь сглазить, — сказал я.

— А если что-то пойдёт не так? — спросила Маша, — если не получится, всё, как ты задумал?

— Обязательно что-то пойдёт не так, — сказал я, — но нам главное, чтобы началась заварушка, и в результате этой заварушки мы оказались в нашем тупичке. Но мы должны туда попасть в результате кипиша, и наше присутствие там должно быть оправдано. Типа, присмотрели себе удобное место для обороны, и при возникновении проблем укрылись там. Но суета вокруг нужна обязательно, тогда внимание наблюдателей начнёт рассеиваться, и они не будут так сосредоточены на нас. И любые наши действия в этой суете могут смотреться оправдано, какими бы странными они ни казались.

— В общем, драка нужна, чтобы отвлечь их внимание оттого, что ты собираешься делать, — кивнула Маша.

— Да! И отвлечь, и чтобы у них не вызывали вопросов некоторые поступки, которые сейчас, в спокойной обстановке, покажутся очень странными, — сказал я.

— Понятно! — Маша кивнула, — и ещё раз спасибо за кокон. Отличная штука!

— Ага, пока не пришли ребята с обычными палками, чтобы нас отметелить, просто незаменимая! — улыбнулся я.

— Ну, против таких я кое-что могу! Тем более с тридцатью-то пятью процентами! — улыбнулась Маша.

Мы перестали шептаться и начали прохаживаться от одного поворота до другого, ожидая, когда к нам пожалуют новые гости.

Было какое-то затянувшееся затишье, и невольно возникала мысль, что оно перед бурей. Напряжение висело в воздухе, и казалось, что вот-вот и начнётся. А оно всё никак не начиналось и не начиналось.

Напали на нас сразу с двух сторон! И эти нападавшие тоже были ряженые. Только вот цветом их костюмы отличались. В этот раз одеты они были во всё коричневое. Тоже обтягивающие трико, рубахи, подпоясанные ремнями, дурацкие островерхие колпаки… интересно, кого должны символизировать эти костюмы? Хотя может быть и никого. Просто чтобы как-то визуально разнообразить нападающих, и разделить их по сложности.

Вооружены эти были дубинками, но дубинками непростыми. Они слегка искрились, особенно хорошо это было заметно там, где света было меньше. То есть если отхватить такой дубинкой, то эффект будет не только от самого удара, но и ещё что-то связанное с магией. Может оглушение, может, ещё что. В общем, в любом случае приятного мало.

И тут я снова возрадовался, что взял нам с Машей максимальную защиту. Она весь этот магический эффект должна нейтрализовать, и останется только сам удар дубиной… тоже ничего хорошего, но здесь мы ещё поборемся. Клюшки-то на месте!

Да, были ещё луки, но ими мы воспользоваться просто не успели, слишком уж быстро всё завертелось.

Когда на нас выбежала первая группа и тут же начала улюлюкать и вопить, мне сначала показалось, что их очень много. Но потом я понял, что «всего» человек шесть или семь… может, восемь. Кто-то всё время маячил за углом, наверное, в резерве, и толком посчитать не получилось. Это тоже не мало, но всё же число понятное.

Но тут же сзади заорали ещё такие же, и, судя по всему, в таком же количестве. Кстати, если бы они не начали улюлюкать, то мы атаку с тыла могли бы и пропустить, слишком сосредоточившись на первой группе.

Первую волну встретила Маша своим коронным кинетическим ударом, разметав их по коридору.

— Экономь силы! — крикнул я ей, бросаясь добивать клюшкой пока что не пришедших в себя дубиноносцев.

Но экономить не получилось, потому что ей же пришлось встретить и вторую волну.

Достав своей клюшкой двоих ближайших орков, как я стал для простоты их про себя называть, я бросился Маше на помощь. Получилось так, что нас вновь прибывшие отрезали от угла, а нам туда было очень надо. Так что мы с удвоенными силами бросились на них, тесня по коридору.

Маша прислушалась к моему совету и больших выплесков энергии старалась не делать. Ведь маны на них уходит непропорционально много, а результат ограничен. Чтобы добиться того же эффекта, что при полном «потенциале», требовалось затратить значительно больше усилий и маны.

Она отшвыривала врагов по одному, стараясь действовать очень экономно. Ну и клюшка у неё тоже была. Но это для ближнего боя, а девочке в него всё же лучше не вступать. Есть ведь не только магический, но и физический «потенциал», и природа здесь на стороне парней. Она от них клюшкой вряд ли отмахается.

Пока мы теснили эту группу и пробивались в угол, другая тоже успела очухаться и бросилась на нас. Почти все смогли подняться на ноги. Жаль, нужно было сильнее их бить. За всё время драки из строя у них выбыло человека три, а оставалось больше десятка. Наверное, нужно жёстче с ними обходиться, иначе не вывезем.

Впрочем, было самое время переходить к следующему этапу. Пока что всё шло нормально, и если нас не раскатают, то шанс на успех у моего плана был. Так что особо затягивать тоже смысла не было.

— Ломай стену! — постарался негромко сказать я Маше, чтобы услышала только она.

Она поняла, и, отбросив очередным кинетическим ударом ближайших нападающих, повернулась к стене. Я, чтобы дать ей время заняться делом, решил отвлечь дубиноносцев на себя, и яростно вопя и размахивая клюшкой, бросился в атаку. В совокупности с предыдущим ударом Маши эффект получился хороший, враги вынуждены были отступить, и я некоторое время продолжал теснить их по коридору. Хотя теснить, это сильно сказано, ведь длина тросика-то всего три метра. Так, отогнал чуть-чуть.

За спиной раздался жуткий треск. Маша работала!

— Есть! — крикнула она.

Коротко и информационно. Сразу понятно, что получилось то, что было задумано.

— Как мана? — крикнул я.

— На исходе! — упавшим голосом отозвалась Маша, — в пролом сильно вложилась.

— Драться сможешь? — спросил я.

— Чуть-чуть! — крикнула Маша.

Дубиноносцы очухались от моего неожиданного натиска и перешли в контратаку. Их всё-таки было существенно больше, и если даже они сдали назад под моим напором, долго так доминировать я не мог. Просто массой задавят.

Пришлось пятиться, ведь и спиной повернуться нельзя, сразу получу дубиной. Руки уже отваливались от постоянного фехтования клюшкой.

Один из нападавших вдруг издал боевой клич, второй его подхватил, и они все вместе дружно заорав, бросились вдруг на нас с удвоенной энергией. Мне пришлось отбежать назад, Маша пока держалась у меня за спиной, и я понял, что мы находимся слишком далеко от угла с дырой в стене. Добраться до неё у нас уже не получалось, дубиноносцы умудрились нас отрезать от пролома. И получалось, что пролом, на который Маша потратила почти всю оставшуюся ману, оказался не нужен!

— Не прорвёмся, бежим в обход! — крикнул я Маше.

— Есть! — донеслось сзади.

Я развернулся, и мы что есть силы рванули по коридору, надеясь, что впопыхах не запутаем в поворотах и прибежим точно к нашему тупику.

Большинство атакующих бросилась за нами, но кое-кто полез проверять дыру. Я не видел, залезли ли они внутрь и если да, то сколько человек. Но основная масса бежала за нами следом.

Мы неслись сломя голову и смогли немного оторваться. Обернувшись через плечо, я увидел, что наш темп выдержало только двое, по крайней мере, из-за последнего поворота успели показаться пока только они.

Резко развернувшись, я бросился в атаку. Маша держалась позади, на длине поводка, но стараясь не сковывать мои движения. Махать клюшкой она разумно доверила мне. Если у неё и остались какие-то силы, стоило их приберечь до последнего.

Неожиданной сменой направления удалось застать преследователей врасплох, первому я попал клюшкой по голове, и он, кувыркнувшись, улетел к стене, где и затих, а вот второму промахнулся. С ним началось фехтование. Но клюшкой орудовать было легче, чем массивной дубиной, и мне удалось достать ему скользящим движением по челюсти. Удар его не вырубил, но рассёк кожу и заставил шагнуть назад. Я воспользовался этой заминкой и следующим ударом по голове, уже вывел его из игры окончательно.

Схватка длилась считаные секунды, но нас успели догнать ещё несколько человек, они как раз показались из-за угла.

Я решил растянуть «удовольствие», и мы снова побежали.

Физическая подготовка у них, у всех, была очень разная, что не позволяло им бежать толпой, многие отставали от самых быстрых и, как следствие, растягивались по коридору. С их стороны это было глупо, но нам работало на руку.

Пока бежали до тупика, ещё пару раз останавливались, вырубая самых резвых. Надо сказать, что бойцы они были так себе. Судя по всему, здесь основной расчёт был на массовость. Ну и каски наши с коконами тоже помогли. Несколько ударов дубиной по касательной я получил, и если бы к ним добавился магический эффект, то вполне возможно, что бой бы давно закончился.

На последнем отрезке я видел за собой только двоих преследователей. Остальные либо безбожно отстали, либо потеряли нас где-то на развилках. Два, это было вообще нормально.

Когда мы ворвались в наш тупик, там был только один «гость», который тут же бросился на выход через дыру.

— Ты куда? — прокричала ему Маша, — как толпой нападать так нормально, а как один остался, так бежать?

Похоже, что с той стороны остался кто-то ещё, судя по голосам. Но они опасались теперь сюда лезть и перешли к вербальным атакам, начав выкрикивать оскорбления. Что ж, нормально, что они там. Даже хорошо! Чем больше народу вокруг, тем лучше. Тем больше ощущение хаоса и неразберихи.

Наши преследователи ворвались в тупик чуть погодя, но я их ждал, встав за угол кучи с подиумами. Первый получил клюшкой в живот, и, согнувшись, рухнул на пол. Второй успел взмахнуть дубиной, но я замахнулся клюшкой раньше, и мощным ударом выбил оружие из его рук. Удар был таким сильным, что аж пальцы онемели, но клюшку я не выпустил, а взяв её горизонтально двумя руками, бросился на противника и, повалив его на накрытые тканью ящики, начал душить.

— Всё нормально? — на всякий случай спросила Маша.

— Всё отлично! — кряхтя, ответил я, борясь со своим противником.

Прижав его к ящику, придавив клюшкой горло, я практически лишил его возможности сопротивляться. Но ни добивать, ни отпускать его я не торопился. Высвободив немного одну руку, я поднёс указательный палец к накрывавшей ящик ткани и начал создавать небольшой плазменный огонёк.

Из-за своего возбуждённого состояния я смог сделать это не сразу, никак не мог сосредоточиться. Был бы «потенциал», проблем бы не было. Но здесь нужно было выскребать все крохи магии, которые есть, и требовалась концентрация.

Наконец, огонёк получился, и он начал жадно лизать старую сухую тряпку. Она пришлась ему по вкусу, и он вгрызся в неё быстрее, чем я ожидал. Я продолжал держать этого парня, давая возможность огню разойтись посильнее и поджигая на всякий случай ещё в нескольких местах.

И делать это я старался так, чтобы сверху было непонятно, что именно здесь происходит. Когда тряпка уже хорошо принялась, и огонь, мне кажется, даже добрался до ящика под ней, я отшвырнул дубиноносца и закричал:

— Он нас поджёг, он хочет нас сжечь! Нас окружили и подожгли!

Сначала Маша, которая приглядывала за проломом, чтобы оттуда никто не влез, испуганно обернулась, но почти сразу поняла, что я играю, и вернулась к контролю дыры, дав мне возможность продолжать разыгрывать свой спектакль.

— Надо спасаться! — продолжал я, — они хотят нас сжечь!

Я сдёрнул горящую тряпку с ящика, как будто хотел потушить, и швырнул на другую кучу деревянного хлама под такой же тряпкой. Там пламя начало разгораться ещё быстрее, найдя новую пищу.

Всё это барахло всегда находилось под крышей, было высушено до предела и, встретившись с огнём, начинало гореть мгновенно и даже как будто радостно.

Парень, которого я отпустил, ошалело смотрел на разгорающееся пламя и пятился назад. Второй, который получил клюшкой в живот, понемногу приходил в себя и тоже начал отползать от огня. Первый помог ему встать, и они некоторое время ещё думали, что делать, а потом вдруг резко полезли на выход через завалы хлама.

— Ага! Подожгли и удираете? — орал я.

Я специально всё время повторял, что это они нас подожгли, чтобы у наблюдателей закрепилась мысль, будто это не наша инициатива и мы здесь скорее жертвы, чем зачинщики пожара. Потом они, естественно, всё поймут. Но это будет потом, а нам важно то, что происходит сейчас.

Делая вид, что пытаюсь потушить, я хватал и перекидывал тряпку с места на место, стараясь создать впечатление человека на грани паники. Огонь охватывал всё большее и большее пространство тупика. Одна из горящих тряпок улетела на деревья, расставленные у входа в тупичок, и пламя радостно начало пожирать пластик, который ему тоже пришёлся по вкусу.

Раскидывая горящие тряпки, я сознательно обходил вниманием одно место, стараясь сохранить его как можно дольше. Его время пока не пришло.

Огня становилось всё больше, тупик стремительно заполнялся дымом, и скоро уже нужно будет переходить к следующей фазе плана.

Я схватил горящий с одной стороны ящик, и с криком:

— Мы горим, нужно выбросить отсюда эти ящики! — запихал его в проломленную Машей дыру, где ещё дежурили несколько дубиноносцев. За этим ящиком туда последовали ещё несколько, так, что вход оказался завален бодро разгорающейся древесиной. Если повезёт, то и сама стена тоже может загореться.

— Ты точно понимаешь, что делаешь? — спросила Маша, прикрывая лицо сгибом локтя, — мы же здесь сейчас задохнёмся!

— Мы все умрём! — истерично заорал я и весело подмигнул Маше.

Она поняла, что у меня всё под контролем, и больше ничего говорить не стала.

Количество дыма стремительно увеличивалось, так что сверху наверняка нас уже было плохо видно.

— Нужно дышать через ткань, чтобы не задохнуться! — крикнул я и схватил чуть ли не единственный уцелевший большой кусок тряпки, накрывающий всякий хлам. Я приберёг его специально, как раз для этого момента.

Подбежав к Маше, я накрыл и себя и её этой тканью, и заставил опуститься на четвереньки.

— Думаешь, поможет? — с сомнением в голосе спросила она.

— Нет! — радостно ответил я, и эта радость была свидетельством того, что всё именно так и задумывалось. И если я не спятил и не решил таким образом нас угробить, чтобы оборвать мучения, значит, какой-то план всё же есть.

Я увлёк Машу за собой, и мы на четвереньках, накрытые тряпкой, приползли в то место, где находился люк. Я очень надеялся, что дым и ткань позволили нам совершенно исчезнуть из поля зрения тех, кто наверху. Пока они потушат пожар, пока будут считать нас погибшими, и пока, наконец, разберутся, что к чему, пройдёт немало времени. И это время — наша фора. Нужно воспользоваться ей по полной программе… только бы там внизу был проход, только бы был!

Это было самое большое допущение и самое слабое место моего плана. Но учитывая наш опыт знакомства с местными коммуникациями и дующий оттуда ветерок, я надеялся, что проход там быть должен.

Когда я отвернул «ковровое» покрытие и нашему взору в сумраке и дыму под тряпкой открылся люк, Маша сначала улыбнулась, но тут же взглянула на меня озадаченно. Видимо, она понимала, что исследовать этот путь я не мог физически, и весь расчёт строился на надежде, что выход там есть. Но сейчас уже других вариантов всё равно не было, и нужно было использовать этот до конца.

Я поддел крышку и отодвинул в сторону. Маша тут же запустила туда светоч, послав его в самый низ.

По стене этого колодца шли металлические скобы, как это обычно и бывает в таких местах. В самом низу, метрах в семи, было сплетение из труб с множеством вентилей.

— Давай! — скомандовал я, и Маша начала спуск. Отсюда было не видно, есть ли там выход, но мы шли ва-банк.

Я по пояс залез в люк, высунул руку из-под тряпки и притянув к себе ближайший деревянный подиум, осторожно повалил его на себя. И уже, когда он лежал на тряпке, которая накрывала нас верху, я с трудом надвинул крышку люка на своё место и спустился вниз. Не сразу они поймут, куда мы делись. Очень не сразу.

Маша ждала меня на лестнице, в месте, до которого хватало соединяющего нас поводка. Как только мы спустились вниз, Маша тут же встала на четвереньки возле узкого и невысокого лаза.

В принципе даже идти там было можно, но сильно согнувшись. И непонятно, насколько далеко.

— Ну что? — спросил я.

— Ветерок оттуда дует! — радостно обернулась ко мне Маша.

— Ну, тогда валим, валим, валим… — подтолкнул я её вперёд.

— Нет, всё-таки кто-то должен ответить за все наши мучения, — сказала Маша, устремляясь в проход.

— Не кто-то, а вполне конкретный человек, — сказал я, — и зовут его Воланд де Морт.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Воланд де Морт

Content

Воланд де Морт

1. Из огня, да в полымя

2. Теплый прием

3. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой

4. Хотя…

5. Кот

6. Нехорошая квартира

7. Не договорились!

8. Игра началась… или нет?

9. Прятки — догонялки

10. Кто бы мог подумать?

11. Попытка номер два

12. Играть, чтобы жить?

13. Немного математики

14. Арахно, и другие фобии

15. Чем дальше, тем страньше

16. Если Гора не идет к Магомету…

17. Весь вечер на арене…

18. Туман, туман, седая пелена…

19. Забить!

20. «Поиск предметов»

21. Грязевые ванны

22. Чудо в перьях

23. Торг уместен

24. Лабиринт

25. Валим, валим, валим…

Nota bene