Вернуть Дворянство 5

Глава 1

Время будто замерло. Был соблазн сказать Арсений Благой, но пока нельзя. Совсем чуть-чуть еще нужно потерпеть, прежде чем выпустить позабытую фамилию на волю.

Я долго думал над фамилией. Вариантов была масса, в том числе и тех у которых далеко идущие последствия. Но выбрал, пожалуй, самый острый на данный момент. Не фамилия, а точка бифуркации.

— Отныне меня зовут Чеджу Ен, — сказал я.

Трибуны зашептались. Минхе удержала лицо, хотя по всполоху энергии её волнение я ощутил. Но это не было гневом, скорее, очень сильное удивление. Сумел все же всех ошарашить. На то и расчет.

Они ведь не знают, что у меня в запасе есть еще одна фамилия. В их глазах, назвавшись таким образом, я навсегда привязываю себя к острову. Включаюсь в местные расклады и вычеркиваюсь из российских. С такой фамилией, я уже не могу быть просто чьим-то агентом влияния, это противоречит всем правилам.

Единственный вариант, при котором я могу носить такую фамилию и быть чужой марионеткой — если претендую на пост главы острова. Но и в этом случае, позиционирую себя и всех своих потомков, если не как правителей Чеджу, то извечных членов совета это точно. Вот и выходит, что либо я гений-одиночка, так или иначе метящий в эшелоны власти, либо чей-то ставленник, что все равно окажется на вершине местного Олимпа. В обоих раскладах я неизменная константа, которая будет отстаивать интересы островитян, потому я теперь и сам островитянин. Я и есть Чеджу!

Получается, что в любом из возможных исходов событий со мной лучше дружить.

«Переиграл», — прочел я в глазах Минхе. «И уничтожил», — добавил мысленно, глядя на Чанжу Мин.

Как теперь толстуха будет выкручиваться? Включит ли голову? Варианты замириться с её родом есть, ей всего-то и надо будет отойти от правления. Сможет ли она победить гордыню, ради блага близких или продолжит терять позиции? Я пытался получить ответы на эти вопросы глядя ей в глаза, но читал там только судорожную работу мысли.

Еще больше запутанности добавляет присутствие императоров на этом мероприятии. Ведь в день, когда совет решал мою судьбу, я сказал им, что стану зятем русского правителя, тогда они посмеялись, но вот мне вручают герб, и самодержец с дочкой присутствуют на церемонии. Мне уже доложили, что перестраховка была не зря, и делегация отобедала в моём заведении, где всё было готово к их приходу, это ли не показатель расположения монарших особ.

Какой рой мыслей теперь вертится в голове у Минхе и Чанджи?

Внешне я демонстрировал сдержанную улыбку, но внутри ликовал. Лучше спутать карты было невозможно. Остается лишь надеяться, что императоры в нашу мышиную возню вникать не станут.

— Благодарю! — поклонился я трибунам. — Я много работал, проливая пот и кровь, чтобы заслужить ваше доверие. Моя судьба навсегда связана с этим островом. Спасибо за всё, — я еще раз поклонился.

Дальше началось большое празднество с банкетом и концертной частью. Я рыскал глазами по толпе в поисках родных, но ко мне подошла Мальта и сообщила, что они будут меня ждать на Муиндо после официальной части.

Ко мне подошел распорядитель и позвал в вип-зону. Я занял место за общим столом, где сидели императоры, Лао Юй и совет острова. Я понятия не имел во что это все выльется, еще больше рисков добавлял нрав принцессы Нарэй, которая могла превратить все в фарс, просто шутки ради.

В голову лезли дурацкие навязчивые идеи. Хотелось схватить Еву за руку, накинуть невидимость и просто убежать от всех.

— Примите мои поздравления, — дежурно сказал БэШин, и сразу потерял ко мне всякий интерес, в отличии от императора российского.

Он молча смотрел на меня, прежде чем сказать:

— Феноменальное достижение. Еще и в столь короткие сроки. Поздравляю.

— Благодарю, ваша величество.

— Ен, — подала голос Нарэй. — Интересный у вас выбор фамилии и даже несколько ограничивающий.

Я лишь пожал плечами. А она, похоже, хотела меня в Сеул утащить и там играться, запустив в местный серпентарий, а теперь всё, амба. Это я хорошо выбрал.

— Я здесь уже корнями прирос.

— И что же такого особенного в этом месте? — спросила Ева, с каменным лицом. Она натянула маску отстранённости, чтобы не улыбаться.

— А давайте попросим, господина Чеджу нам показать! — тут же нашлась Нарэй.

Минхе даже еле заметно вздрогнула от формулировки «господина Чеджу». Причем явно принцесса специально использовала подобное сочетание, будто еще сильнее стравливая меня с Минхе, вместе с тем явно нарочно, злила Петра Павловича, пытаясь увести Еву и дать ей со мной пообщаться.

— Не будем вам мешать обсуждать большую политику, — сказала Нарэй.

Её отец лишь отстраненно кивнул, а российский император буровил меня взглядом льдистых глаз долгих пять секунд, чем привлек всеобщее внимание, даже корейский правитель посмотрел на меня по-новому, будто впервые увидел.

— Что вы сказали? — переспросил Петр Павлович. — Засмотрелся на сцену.

Сцена была ровно за моей головой, так что он очень даже изящно вывернулся.

— Мы, молодежь, поедем смотреть достопримечательности, если, конечно, вы позволите, — повторила корейская принцесса.

— Да-да, конечно, — махнул он рукой, словно был рад избавиться от нашей компании.

Мы поднялись. Охрана зажала нас в кольцо. Мы двинулись на выход в молчании, но Нарэй почувствовала два благодарных взгляда. К нам присоединились еще и моя охрана. Не удержался я от шпильки. Безусловно об этом доложат, но ничего не мог с собой поделать. Какой-то нездоровый кураж поймал от происходящего вокруг. Не верилось до конца.

Я пустил сканирующий импульс, и вся несерьезность в миг улетучилась. Имперская гвардия состояла сплошь из перворанговых одаренных. Причем наши меня явно сразу узнали. И мои цыплята четвертого ранга здесь, как собаке пятая нога.

— Куда направимся? — спросила Нарэй.

— На вершину Халласан, — тут же нашелся я. — Сегодня там не должно никого быть.

— Хм. А мне нравится, — сказала корейская принцесса.

Мы расселись по машинам. Я перестроился в голову колонны, и повел кортеж. Мы доехали до пустующей сегодня парковки и у подъема на гору.

Я указал на подъемник для рабочих. Снова возникла шальная мысль бросить ослепляющую вспышку, схватить Еву за руку, запрыгнуть на платформу и уехать на вершину.

— Это вообще безопасно? — посмотрела Нарэй на монорельсовую дорогу.

— Считайте это аттракционом, — сказал я. Мы втроем уселись, и лишь тогда до охраны дошло, что вообще-то больше подъемник и не выдержит, но возразить никто не успел. Я уже запустил. Скрипящая колымага поползла вверх. Я увидел растерянность на лицах командиров групп, и бросил на них извиняющийся взгляд. Они не знали, что делать. Резких действий позволить себе не могли, ведь помимо какого-то оболтуса, чья жизнь ничего не стоит в корыте еще и две монаршие особы.

— Бегом марш! — гаркнул командир русской четверки и бойцы рванули вверх по туристической тропе. Ну а что им еще оставалось?

— Как интересно, — протянула Нарэй глядя на нас двоих. Щеки Евы сразу вспыхнули румянцем. — Романтично до нельзя. И что же вы оба будете мне должны за эту возможность?

— Я плачу за двоих, — сразу обозначил я и посмотрел на Нарэй с вызовом.

— Не считая тех случаев, где мне нужно будет просто с кем-то переговорить, или что-то узнать, что не влечет последствий для моей семьи или страны, — добавила Ева.

И Нарэй кивнула. А я нагнулся к ней и проговорил на ухо.

— У меня есть выход на Сеульского Карлика. Два любых убийства, кроме членов совета острова, монархов и их семей.

— Пока возьму одно, в счет твоего долга, — как сытая лисица улыбнулся Нарэй.

Мы доехали до вершины, я просканировал округу, никого не было. Охрана пока поднималась в нескольких километрах.

— Воркуйте уже, голубки, — сказала Нарэй и припустила к озеру в самом центре кратера, которым была коронована верхушка горы, и тут я понял, что принцесса и сама улизнуть хотела, и просто воспользовалась мной как поводом, еще и получив за это услугу. Впрочем плевать, я все равно был ей благодарен.

Я взял Еву за руки, вспоминая какая у нее нежная кожа, провел ладонью по её щеке, глядя в заблестевшие глаза.

— Мне же это не сниться? — спросила она с придыханием.

— Нет, — улыбнулся я, и она прильнула ко мне.

Её мягкие чуть влажные губы были сладкие как спелые ягоды. Я прижал её к себе, чувствуя жар её тела под тонкой тканью платья. Близость и вместе с тем невозможность отдаться друг другу полностью сводили нас обоих с ума, и мы пытались выразить всю страсть в поцелуе.

Не знаю, сколько времени прошло, но, когда мы отпрянули друг от друга, охрана уже взбиралась на плато. Принцесса успела привести себя в порядок. А я подвел её к краю и указал на далекий и кажущийся маленьким отсюда Муиндо.

— Это мой остров. У меня там база, — принялся я рассказывать.

Взмыленная охрана не рисковала приближаться. Да и повода не было. Всё чинно благородно, смотрим с высоты красоты острова.

— Вон мои плантации. Там обычный чай, там мандарины, холлобоны, а вон, — я указал на блестящие крыши теплиц и перешел на шепот. — Иван-чай, он же Чеджу-чай, говорят, очень похож, на тот, что растет в императорских плантациях. Но я не думаю. Где найдется безумец, который решит выкопать их оттуда.

Принцесса звонко рассмеялась.

— Ведь если пропажу обнаружат ему не жить, — продолжил я. — Только если вместо взятых кустов посадить другие. Тогда никто не заметит, а если и заметит, предпочтет промолчать, чтобы не лишиться работы.

— Погоди, ты меня на мысль натолкнул.

Они отошли вместе с Нарэй и что-то втолковывали двоих начальникам охраны, те синхронно кивнули.

— Вот и всё, — вернулась довольная Ева. — Никто нас из вида не терял. Все вместе на гору поднялись.

Ну да. Их тоже по головке не погладят, если выяснится, что оставили подопечных.

Я рассказывал принцессе всё, что произошло за это время, упуская ряд деталей, разумеется, она высказала желание познакомится с Джи-А, которой так много внимание было уделено в рассказе.

— Успеешь еще, — сказал я. Сейчас такое организовать было бы трудно.

А затем время вышло. На гору приземлилась вертушка, и обоих принцесс вместе с охранной забрали. Я уселся в платформу и поехал вниз. Меня ждала встреча с семьей, по которой я тоже сильно истосковался.

О таком отпуске я и мечтать не мог.

* * *

— Нда-а-а, — задумчиво протянула Минхе, оглядывая остальных членов совета. — Неожиданно вышло.

— Он умеет удивлять, — констатировала Кёнхи, без лишнего пиетета, просто как факт. — Пора к этому привыкнуть.

— И что всё это может значить? — спросила Сарантуя Ананд.

— Есть множество вариантов, — сказала утратившая обычную веселость Ан Хи Ёнг. — Чтобы определить вектор размышлений, нужно больше информации. О чем ты говорила с ним? — она посмотрела на главу совета.

Какое-то время Минхе прогоняла беседу в голове, чтобы вычленить главное, и сказала:

— Он сообщил, что все равно получит герб, предложил сохранить лицо. Сказал «клянусь», и я почувствовала, что он говорит правду.

— Тогда Владивостокская компания предстает совсем в ином свете, — подала голос Сарантуя Ананд. — Похоже, больше на зачистку японских шпионов.

Слухи о том, что беглые из Страны восходящего солнца клана, соглядатаи японского императора ходили всегда.

— Либо это все большая случайность, во что никто не поверит, — произнесла Кёнхи. — Если мы рассуждаем в режиме максимально паранойи, остается всего два варианта. Ен изначально действовал сам, и им решили воспользоваться, или он сразу был ведом, и его просто подхватили.

— Во второе вериться больше, — сказала Минхе. — Но, он доказал, не стоит его недооценивать. Впрочем, это неважно, мои дни как главы совета уже сочтены. И судя по тому, что Арс сказал мне в последнюю встречу, он или стоящие над ним, не хотят моей смерти, и это радует. Вопрос лишь в том, какая судьба уготована Чеджу.

— Мне кажется, вариант тут только один, — сказала Ан Хи Ёнг. — Скорее всего, императоры решили применить нас по прямому историческому назначению. Как крепость в море, о которую вражеские войска будут раз за разом ломать зубы.

— Думаешь, нами будут воевать против Японии? — спросила Минхе.

— Надеюсь, что не против Китая. Если богиня будет милостива, Такеши объявит свои притязания на Хоккайдо. Одновременно с этим Джи-А или сам Ен, станут новым главой, не исключаю, что в рамках честной борьбы. Дальше последует некрасивый поступок со стороны корейского императора.

— Нашего императора, — с улыбкой поправила её Минхе.

— Нашего императора, — оголила зубы Ан Хи Ёнг. — Поднимется волна недовольства. Оседлал этот бурун, мы объявим о независимости, и, как следствие, к нам полезет регулярная корейская армия. Арс со своими молодчиками отразит несколько демонстративных атак. Всё это будут снимать с хорошей камеры из вертолета. Наверняка войска противника будут раз в десять больше, и в итоге их разобьют в пух и прах. После чего начнется информационная компания в самой Корее, что Чеджу всегда был дотационным и вообще хотят отделится и пусть отделяются. И мы станем отдельной страной, которая окажется в состоянии войны с Японией, с поддержкой за спиной Кореи и России. Мне видится это так.

В помещении повисла тишина.

* * *

Петр Павлович Иванов не мог не признать, что это было красиво. Кинематографично и театрально одновременно. Дочь в восторге.

Меньше года миновало, и вот уже какой-то бесфамилец стал не просто дворянином, а владельцем своего острова с притязаниями на место в совете, причем в качестве главы.

Вопрос лишь в том, сам ли он этого всего достиг или ему помогли. Если помогли, то кто и зачем? Так ли просто появился на острове Лао Юй? Корейский император все проверил, и не нашел злого умысла. Хотя китайский правитель и говорит обратное. Что еще больше вносит сумятицу. Когда планируют такие акции, не кричат об этом в кулуарах.

А если это ставленник корейского императора, то… зачем? На ум приходила только война с Японией. Но удочки он не закинул, а без поддержи России ввязываться в это дело…

Или же само приглашение и всё мероприятие и было тонким намеком?

«Лао Юй!» — вспыхнула искрой мысль.

Такеши Асакура-Обата козырь, с которым можно оккупировать Хоккайдо, что в ряде исходов непременно приведет к войне с Японцами. Если перед этим отделить Чеджу от Кореи, то получается идеальная наживка, которую глупый император может и заглотить. Другое дело, что глупых императоров очень мало, либо живут они недолго.

Но если все так, то Китай и Корея…

Тайвань и Чеджу будут воевать с Японией. Или… Курилы, Тайвань и Чеджу будут воевать с Японией. Но вопрос лишь в том, а зачем? Нарезать её на три части, как большую рыбину? Ну вернее даже не «зачем?», а почему так внезапно, и без подготовки. До начала раскручивания воронки бездны новой войны. Рано делить рынки, кризис далеко.

«Ничего не ясно», — подумал правитель. Он подошел к большой доске, взял маленький белый флажок, написал на нем Ен Чеджу и воткнул на месте одноименного острова. Теперь он тоже игрок, и это надо учитывать в будущих планах.

«Может и неплохая партия для принцессы», — пронеслась кометой мысль, которая была тут же отвергнута. «Пока понаблюдаем, как будут раскручиваться события».

* * *

— Как прошло? — спросил отец Нарэй.

— Было весело и полезно. А виды тут и правда красивые. Хоть переезжай.

— Ты здесь и неделю не выдержишь. Люди простые и открытые. Некем манипулировать, не получиться жонглировать чужими жизнями.

Дочь с прищуром глянула на отца.

— Не делай из меня монстра.

— Что ты, что ты, — деланно возмутился он.

— А у тебя как прошло?

— Да поначалу хорошо. А потом знаешь, Петр на меня так смотрел, как будто ждал чего-то, какого-то предложения. Я ему уже и это, и то, а он только кивает и еще что-то ждет. Как будто у него где-то разведка прокололась, и он всё ждал секретных секретов еще секретнее тех, которые мы обсуждали.

Нарэй лишь хихикнула, догадавшись о причинах. Но пояснять ничего не стала. Ен её игрушка, и не надо, чтобы отец обращал на него внимание.

Глава 2

Коктейль гормонов от всего пережитого за последние пару часов ударил в голову. Я спускался будто пьяный, пытаясь все осознать. Но мысли путались, на лицо будто бумеранг раз за разом возвращалась дурашливая ухмылка.

Потом меня утянули обязательные бюрократические проволочки, получали с Такеши гражданство, новые паспорта, и до Муиндо добрался только затемно. Все мои уже спали. Так что я тоже лег, чтобы завтра пораньше встать.

Проснулся немного до рассвета в прекрасном настроении. Быстро привел себя в порядок и даже чуть-чуть злоупотребил гойле Благих, направляя энергию внутрь, выгоняя остатки слабости и избавляясь от последствий недостатка сна. Обычно в такие моменты своенравный родовой дар сбоил, но сегодня был удивительно податлив и помог мне.

Все гости поселелись в отдельном крыле базы. Здесь все было обставлено по высшему разряду без военного минимализма. Дверь номера Аоки хоть и была заперта изнутри, но на моей территории нет закрытых для меня помещений.

Я тихо проник внутрь и прикрыл дверь. Девушка спала на боку в коротких шортиках и маечке, край ягодицы сексуально выглядывал, а грудь грозилась выскользнуть. Я осторожно лег на кровать рядом, приобнял её и поцеловал в плечо и щеку. Уткнул носом в её волосы и с наслаждением глубоко вдохнул.

— С добрым утром! Я очень скучал.

Сквозь сонную негу разум девушки все же смог пробиться в реальность. Она сладко потянулась, а потом прижалась ко мне еще плотнее.

— Когда мы поженимся, так будет каждое утро? — спросила она.

— Ага.

— Тогда поторопись.

Я снова поцеловал её, на этот раз в шею и вышел. Через десять минут милая сонная лисичка уже стояла в коридоре полностью готовая к выходу на улицу. Вопросов она не задавала. Я взял её за руку и повел на пляж.

Дорогу подсвечивал ладонью, как фонарем. Пару раз во тьме мелькнул отсвет глаз и Аоки испуганно ко мне прижималась.

— Кто это? — из-за учащенного пульса девичий голос немного подрагивал.

— Не знаю, — пожал плечами. — Звери какие-то. Пока поймать не удалось.

Мы добрались до пляжа. Я подтащил лежащее на берегу бревно. Нагрел его в пару движений ладонью, и мы сели. Я передал Аоки чай, налив в крышку от термоса. Она зябко передернула плечами и прижалась ко мне.

От кружки шел пар. Край солнца показался из-за горизонта, раскрашивая морскую гладь и небо.

— И ты каждый день такое видишь?

— Да, — только и сказал я.

— Хочу здесь жить.

Чуть не ляпнул, что у меня другие планы, но ей пока знать этого не надо.

Я посмотрел в восторженно светящиеся глаза Аоки, невольно взгляд упал на её манящие губы, и мы одновременно потянулись к друг другу. Последовал нежный осторожный поцелуй. Её немного холодные пальцы коснулись моего лица.

Я взял её руки, сцепляя наши пальцы и пустив немного теплого света, согрел ладони девушки.

Мы наслаждались уединением, пока грузный шар солнца лениво выползал из-за горизонта. А затем нашу невинную близость прервали. Одинокая чайка опасливо села на камень, воровато оглядываясь, она бросила рыбешку.

— Чего это она такая зашуганная?

— Сейчас поймешь, — сказал я.

Чайка вспорхнула за новой добычей. Ухнула камнем вниз и, схватив улов, снова села на камень. Она словно бы выбирала, какую из двух рыбешек съесть самой, а какую унести.

Я улыбнулся, глядя на то, как расширились от удивления зрачки японки.

Песчаного цвета стайка голубей тихо подкрадывалась к чайке. Они будто отряд опытных лазутчиков от камня к камню двигались короткими перебежками. Чайка несколько раз оборачивалась, но никого не заметила.

И вот первый потомок Кабана нанес отвлекающий удар в крыло. Чайка вскрикнула, в этот момент два других голубя уже стащили обе рыбины. Гостя растерянно огляделась, получив уже более чувствительный тычок клювом, она попыталась ответить, но в этот миг вожак микро-стаи влетел в нее на бреющем полете.

Чайка встала на крыло и бросилась прочь, но её снова сбили, опрокидывая в песок, только сев на воду и сделав несколько нырков, ей удалось спастись. Он отплыла на почтительное расстояние и только тогда взлетела.

Голуби же, держащие эту часть острова будто банда чернокожих где-то на границе своего района еще долго кружили в небе, возмущенно курлыкая.

Кабан совершал утренний облет, одобрительно покивал, показался мне, мол, службу несем и двинул дальше.

— Жестко тут у вас, — только и сказала, шокированная зрелищем Аоки.

— А то!

Неспеша мы побрели к лагерю, держась за руки.

— Какой же я счастливый человек, — сказал я, глядя в до замирания сердца красивое лицо спутницы.

* * *

У столовой мы встретили переминающуюся с ноги на ногу Мальту.

«Потом, всё потом», — одним взглядом показал я. У меня и самого к ней много вопросов накопилось, но дела подождут. Сейчас все время мира я посвящаю близким.

Не считая свободной смены наряда, тут никого не было. Я кивнул бойцам и занял столик в дальнем углу. Вскоре услышал далекий быстрый топот маленьких ножек. В зал ворвался брат, а следом бежали сестры.

Славик, чуть не сбил меня с ног. А Маша и Анютка повисли на мне двумя визжащими гирями. Смеясь, я обнял всю троицу.

— Как же вы выросли! Какими красавицами стали, — искренне восхитился я. — Окреп! — перевел взгляд на брата.

Затем показалась мама и отец. За ними уверенной походкой двигался дядя Паша, безопасник клана.

Мама была одета в рубашку и походные брюки и чем-то смахивала на жену английского колонизатора. Отец же был облачен в джинсы и футболку. Я его не в пиджаке видел крайне редко. И нихрена ж себе он в форме!

Я обнял маму. Она взяла меня за плечи и придирчиво осмотрела. В прошлый раз, помнится, в не самом лучшем виде пред ней предстал, а теперь никаких свежих следов побоев. Я снова крепко обнял её.

Затем пожал руку отцу и похлопал его по спине.

Отстранился, демонстративно пощупал его бицепсы и плечи. Потом глянул на дядю Пашу.

— Ты его боевыми стимуляторами, что ли кормишь?

Безопасник хохотнул.

— Это я две гирьки в кабинет затащил, — сказал отец, явно довольный тем, что я похвалил его форму.

Мы уселись за стол, а потом повариха помахала нам рукой, и мы все вместе вереницей с подносами двинулись на раздачу. Нечего привередничать. Кормят тут вкусно, хоть и по-простому, но почти всегда можно попросить добавки.

Постепенно столовая заполнялась бойцами. Все бросали взгляд на нашу компанию, интересно им, откуда я такой безбаше… хороший и воспитанный взялся.

— Дядь Паш, — присел я на ухо Лесных. — Мы всей семьей сейчас отчалим, а ты тут с моими замами познакомся, у них отпуск, так что, если будут чего предлагать, не отказывайся. Но… У меня к тебе большая просьба. Ты про меня побольше небылиц расскажи. Мол, с рождения его готовили. Робота в драке голыми руками уделает. В шесть лет в сердце пустыни выкинули, а он пришел домой через две недели и верблюда на плечах принес. Что-то такое, в общем.

— Не проблема, — пожал плечами он.

— Спасибо.

— Каково это чувствовать себя снова дворянином? — спросил отец.

— Пока не осознал, на самом деле. Думаю, все нюансы мне Доджон скоро объяснит.

— А брать такое имя не рискованно? — спросила с плохо скрываемым беспокойством мама.

Я только вздохнул.

— Мам, — посмотрел я на нее со снисходительным укором. — Сколько случаев возврата дворянства меньше чем за год ты знаешь?

— Ни одного, — ответила она, еще не понимая, что веду её в ловушку.

— Вот именно. Я уже большой. Доверяй мне. Хорошо?

— Хорошо, — улыбнулась она и опустила взгляд в тарелку. — Просто…

— Я все понимаю, — накрыл её ладонь своей.

Все уже доедали.

— Какие планы на день? — спросила Аоки.

— Сегодня экскурсия.

— Дядь Паш, а охрана ваша где?

— Тут где-то расквартирована, — сказал он.

— Отпустите мужиков, пусть отдохнут. Мы тут уж как-нибудь сами.

— Понял.

Сначала я провел всех по Муиндо в деталях рассказывая, как мне вообще достался этот остров.

— А можно в заброшку? — загорелись глаза Славика.

Одно из зданий мы оставили как элемент постапокалиптичной эстетики.

— Погодите.

Я вызвал по связи коменданта базы.

— Комендант ответь Зятю. В заброшке чисто? Можно ходить?

— Да. Мы на всякий там вчера даже всё проверили.

— Принял. Молодцы. Спасибо.

Повернулся к своим и сказал:

— Пойдем. Находимся на одном этаже. Аккуратнее со стеклом. Не бегать не прыгать.

— Мы тут подождем, — верно поняла мой вопросительный взгляд мама.

А я как прилежный старший брат повел мелких на «аттракцион». Мне здесь ничего не ново, хотя, во внезапно оставленном жилье, уже изрядно покусанном временем есть некая магия. Наверное, мелким даже полезно такое увидеть, чтобы понимать как зыбко всё, что нас окружает.

Мы прошлись по всем этажам. Я видел с каким азартом младшие строят предположения о чужих судьбах. Удивительно, как притягателен мир, когда ты ребенок. Мы поднялись на крышу, осмотрели округу и спустились.

Брат и сёстры наперебой принялись рассказывать об увиденном, а я поймал два понимающих взгляда отца и мамы. Как же всё это правильно, обычно и естественно, и как же мне этого не хватало.

В голове вспыхнула неожиданная идея.

— А хотите покажу настоящих преступников? — перейдя на зловещий шепот спросил я, склонившись к брату и сестрам.

— Конечно! — воскликнул Слава.

Мама бросил обеспокоенный взгляд, но отец положил ей руку на плечо. Я повел их в главный корпус, в самую обычную на первый взгляд кладовку, забитую швабрами, ведрами и тряпками. Вбил носком одну из полок, и стена медленно начала проворачиваться, открывая проход в темный зев подземелья.

Свет я намеренно не включал для большего антуража, лишь немного подсвечивая пол под ногами. Почти в полной темноте мы спускались по плавно уходящему вниз коридору.

— Ждите, — сказал я перед поворотом.

Зашел за угол и оказался у отсека с камерами.

Судьба Миуры и Сатоми пока в подвешенном состоянии, времени выработать детали и нюансы их пребывания тут пока не было, так что они просто жили в камерах с подавителями.

Я подошел. Брат и сестра Обата уже не спали. Между их камерами был проход, перегороженный решеткой, они могли спокойно разговаривать и передавать друг другу книги. Оба при веде меня встали.

— Господин Чеджу, — дурашливо поклонилась в пол тетка Такеши. Миура лишь кивнул, мол, я тебя увидел, читаю книжку, не мешай.

Я подозвал его и прошептал:

— Сейчас подойдет моя семья, вы должны напугать мелких. Бросайтесь на клетку, рычите.

— А что взамен? — спросил Миура.

— А что хочешь?

— Прогулки и еще книг, — пожал он плечами.

— Без проблем, — кивнул я.

Сатоми была согласна на условия.

— Если отрубишь подавитель, могу сделать черные глаза, — сказала она.

Я кивнул, вернулся к своим и позвал их.

— Близко не подходите! — предупредил я, нагоняя тревоги в голос. Ох, актер, ну точно надо было в театральное идти.

Дети смотрели на двух подошедших к решетке преступников с опаской и интуитивно жались к родителям.

И тут Миура прыгнул на прутья и повис на них как обезьяна, зарычав, стал дергать. Сатоми уперла лицо между прутьев, я вырубил подавитель с ручного пульта, и глаза японки мигом почернели. Я тут же врубил его и демонстративно призвал в руку меч света, заставляя заключенных попятиться.

Мелкие были под впечатлением, а я по пути наверх рассказывал им, кто это такие и как попали за решетку.

Потом мы сели на катер и поплыли на Чеджу. Так получилось, что на пути попался кооператив семьи Кан. Я остановился и дежурно уточнил, как улов. Две возрастных хэнё принялись хвастаться, показывая уродливых морских гадов. Мелкие отродясь не видели шевелящейся подводной живности и были под впечатлением.

— Дать подержать осьминога? — видя реакции, спросила та, что по старше.

Я лишь кивнул с улыбкой, женщина протянула небольшого осьминога, сестры с визгом спрятались мне за спину, а брат опасливо потрогал присоски, а когда щупальца схватило его за руку, морщась и кривясь с усилием оторвал его с кожи, демонстрируя всем красные следы от присосок.

— Фу-фу! — закрыла лицо руками Анютка.

В этот момент к лодке подплыла Кёнхи.

— Госпожа Кан, моё почтение, — кивнул я.

— Господин Чеджу, — улыбаясь помахала она.

— Давайте, чтоб без происшествий, — пожелал я и оттолкнулся ногой от их плавсредства, направляя катер к берегу.

В этот момент какая-то водная табурщица решила впечатлить детишек и выскочила из воды как дельфин, пролетев над катером, окатив брызгами и вызвав волну восторженных криков. Я засмеялся, взглядом сказал Кёнхи, спасибо и отчалил.

Я дал поуправлять катером по очереди всем младшим. Петляя, мы подрулили к берегу и стали подниматься по дороге. Я здоровался со всеми встречными, по ходу рассказывая, как именно здесь принял бой с Безымянышем.

— Вон с того утеса он слетел! А у той скалы я его зажал.

Мы вышли на олле. Немногочисленные прохожие на нас посматривали с интересом, некоторые подходили и поздравляли с получением титула. Чеджу маленький, все уже знают.

Мы прошли в ограду. Я бросил взгляд пустующее место от харубана. Другого, что ли сюда привезти.

— Вот тут я и жил, — обвел двор рукой.

— А можем здесь переночевать? — тут же дернул меня за рукав Славик и посмотрел на сестер, те закивали. — Интересно же!

Мать с отцом переглянулись и пожали плечами.

— Ничего против не имеем. — сказал папа.

Мы поехали по чайным и мандариновым плантациям. Зашли даже на завод, где Лао Юй лично показал и рассказал особенности производства чая. Затем отправились пообедать в мой ресторанчик. Там я с интересом смотрел за реакцией родичей на салаты. Всем понравилось.

После отправились на Халласан. Пешком разумеется. По дороге болтали без умолку. Натосковались. На вершину младшую я вносил на плечах. Устала, ребенок все же.

Там мы сделали пару памятных снимков, полюбовались с высоты, попили чай, умылись из озера и направились домой.

Едва зашли, как в ограду заглянула Кёнхи, в руках у нее была большая сетка, из которой стекала вода.

— Я подумала свежие морепродукты вам сегодня будут кстати, — улыбнулась она.

— Спасибо большое. Я не забуду твою заботу, — сказал я, тепло глядя на девушку.

Она смущенно кивнула и пошла по олле. Неожиданно, право слово. Это ведь не территория её кооператива. Надеюсь, не пешком тащила, а привезла.

— Будь тут Джи-А, она бы научила нас всех это правильно готовить, но поскольку её тут нет, все делать буду я.

Я попросил Аоки сварить рис в рисоварке. Отец засучил рукава и начал мне помогать разбираться с морскими гадами.

— А тут и крабы водятся такие? — поднял он за клешню монстра.

Я глянул на родного камчатского туриста и удивился.

— Нет. Это нам презент в тему, видимо.

Похоже, Кёнхи еще и на рынок заглядывала.

Через полчаса мы уселись есть во дворе, хорошо хоть палками пользоваться все научены. Ножниц для панциря не было, и вскрыл краба табурным когтем. Мы поели, а потом умаявшиеся мелкие почти сразу заснули, хотя на улице еще было светло.

Я разлили очередную партию чая.

— Хорошо тут у вас, — сказала мама. Папа обнял её сзади с улыбкой глядя на то, как на ночевку на ограду прилетают голуби. Одна из стай по-прежнему охраняет деревню.

— Без шуток, я обрел здесь второй дом. Не просто точку привязки на карте, а место, от которого сердце щемит, когда возвращаешься.

— Нам тебя не хватает. Но я очень рада, что ты счастлив, — проговорила мама. — Многие и за всю жизнь такого пристанища не находят, а у тебя их целых два.

Я улыбнулся.

— Мы пойдем спать, — сказал отец.

— А мы еще прогуляемся, — улыбнулся я, беря Аоки за руку.

— К морю или на гору? — спросила она.

— Куда хочешь.

— К морю. Гор сегодня хватило, — засмеялась она.

Мы быстро спустились к бухте. Народу почти не было, одна парочка, две группки детей, и компания вернувшихся домой на выходные, последних всегда видно за километр, идут обнявшись, иногда с бутылкой, и всегда что-то ностальгическое обсуждают.

Я придерживал Аоки за руку, а она прыгала по камням. Будь она неодаренная, я бы её отговорил это делать, натруженный голеностоп, может подвести и это приведет к травме. Но моя японка уже большая девочка и успеет врубить доспех в случае падения.

Она чуть не сорвалась при попытке заскочить на большой валун, и я поймал её за талию, мягко опустив.

* * *

Рано утром всех подняла Маша и заявила, что мы непременно должны смотреть на рассвет. Ну а чего, я и повел на безлюдный участок пляжа.

Как стая пингвинов мы жались к друг другу, передавая чай. А когда небесное Око Саурона распахнулось, осветив округу, решил немного подшутить и всех взбодрить.

Земля под ногами зашевелилась. Все испуганно прянули в сторону. Славик сразу заслонил собой сестер, и они гусеницей попятились назад. Песчаная воронка начала раскручиваться.

Глава 3

— Что это? — взволнованно спросила Маша, глядя на вихрящийся песок.

— А ты прислушайся, — усмехнулся я. Только глянув в моё спокойное лицо, мелкие поняли, что происходящее не опасно.

Маша, что-то почувствовав, как экстрасенс вытянула руку. Напротив нее тем временем уже соткалась песчаная копия, которая повторяла жест. Подобный контроль давался непросто, все же я больше привык использовать гойле более утилитарно.

Анютка обошла песчаное диво по кругу.

— Это наш гойле, — догадалась Маша.

— Да. И я обязательно научу вас им пользоваться. Когда придет время.

Славик осторожно коснулся песчаной фигуры и резко выдохнул, схватился за грудь и часто дыша осел.

— Так, девочки, отойдите за маму, — сказал я, ощущая покалывание в груди.

— Что с ним? — спросил отец.

— Инициация, похоже.

Зрачки Маши удивленно расширились. Аоки лишь удивленно хмыкнула.

— Так иногда бывает, — начал я говорить, просто чтобы успокоить женскую половину. — Обычно такое случается в момент смертельной опасности. Источник дара, чтобы уберечь носителя экстерном сдаёт экзамен на право повелевать стихией, если так можно сказать. Например, после пожара на месте пепелища часто находили ребенка, укрытого слоем пепла как одеялом. Источник «окрашивается» в цвет опасности, и, соответственно, огонь не причиняет вреда одаренному.

— Но ведь песок не был мне опасен, — с трудом проговорил Слава.

— Не вставай, — предупредил я.

— Я в порядке.

— Не вставай, — уже серьезнее сказал я, еще не приказные нотки, но понятно, что причина весомая. — Сказалась совокупность впечатлений. Вероятно, ты был на дистанции не больше полугода от пробуждения дара. Гойле Сказовых первого поколения. Сила крови взыграла, и два фактора наложились друг на друга.

— Кровь бурлит! — вдруг сказал он.

— Не сдерживайся! — улыбаясь сказал я.

Брат, крикнув на пределе связок ударил кулаком в песок. Волна золотистой взвеси разошлась метров на десять.

— Ох, — вздохнул он. — В глазах темнеет.

Я подхватил его, не дав упасть, и аккуратно уложил на сотканную из уплотнённого песка кровать.

— А теперь смотрите, еще один секрет, — подмигнул я семье, положил руки на грудь брату, опустил веки, ощущая пульсацию энергоканаов, которые подверглись предельной нагрузке во время выброса сразу инициированного в песок источника. Мягкий теплый свет пошел от рук, утекая в тело Славика.

При этом я посмотрел на шокированную Аоки. Она, еще не будучи членом семьи. прикоснулась к тайне доступной только самым близким. Большего обещания я дать был не в силах. Девушка благодарно кивнула и отвернулась, сглотнув и часто моргая.

Минут через пятнадцать Слава пришел в себя. Я просканировал его, но даже мой тугой навык показал, что родич в полном порядке.

— Поздравляю, пожал я ему руку. — Ну всё, Анют, теперь дело только за тобой. Расти быстрее.

— Я пытаюсь, — на полном серьезе ответила она, вызвав общий смех. Все принялись поздравлять брата.

Затем мы сходили в театр Вэй Бэй. Младшие были в восторге. Языковой барьер им ни капли не мешал, пару раз я переводил им фразы, но в целом, как и было замечено ранее, спектакль смотрелся и так. В тур старушку отправлю, сначала по всей России, а потом по Корее.

Я повел семью за кулисы, там мы сделали общее фото с актерами, пока они в образах. Поблагодарив за отличное выступление, вышли на улицу, где нас ждал сюрприз. Серега на большой представительской машине отвез всех к восточному пляжу, на котором ждала Кёнхи, уже облаченная в плавательный костюм.

Я оценивающе на нее посмотрел и отведя в сторонку сказал:

— Ты бы могла сделать карьеру спортивной модели. Что происходит?

Девушка сделала вид, что не заметила моего комплимента и громко произнесла:

— Земные красоты Чеджу вы посмотрели, самое время глянуть на подводные.

На периллах висел комплект костюмов с подогревом и закрытым шлемом с переговорной системой. Я представлял, сколько это стоит. Комплект военного образца, переделанный под нужды богатых туристов.

— Чья идея? — шепнул я на ухо Кёнхи.

— Джи-А, конечно, — даже удивилась она моей недогадливости. — Просто под водой нужен кто-то опытный, а она сказала, что из всех кандидатур, ты сможешь расслабиться и по-настоящему отдохнуть, только если инструктором буду я, — последнее она произнесла сочась довольством.

— Не лишено смысла, — сказал я, чтобы не задавалась. — Что ж, тогда посмотрим, кто обитает на дне океана.

Мы переоделись и сели в катер с логотипом клана Кан. Видимо, дайвинг это один из их бизнесов. Помимо нас на судне было еще две женщины, обе одаренные третьего ранга, очевидно, что стихия воды.

Мы поплыли подальше от обычных туристических троп. Выбрать место сегодня было непросто, надо чтобы не совпало с занятыми хэнё подводными полями, да еще и близ теплого течения, но не сильного.

— Итак, запоминайте, — сказала Кёнхи. Браслет на правой руке — регулятор температуры. Не бойтесь замерзнуть, батареи хватит на всё время заплыва. Включайте нагрев сейчас.

Я со щелчком провернул браслет, почувствовал, как начинает греться костюм и спросил:

— Что по связи?

— Общий канал. Активируется кнопкой на левой руке, либо фразой «Вау», когда нет возможности нажать тангенту.

На запястье одна большая овальная красная кнопка, не промахнешься при всем желании. Мы напялили шлемы и проверили связь.

— Отлично, — улыбнулась Кёнхи, смотрела она больше на детей. — Бояться нечего. За нами по подводным камерам будут следить эти две прекрасные спасательницы, обладающие водным даром. Даже если по какой-то причине они не смогут прыгнуть в воду, вы все забиты в тактическую сеть, у костюмов есть кнопка аварийного всплытия, когда я или спасательницы нажмут её, выбранного человека или даже всех сразу поднимет на воду, отстрелившимися «поплавками», которые мгновенно наполнятся кислородом из баллона.

Я посмотрел на странную конструкцию, баллоном назвать её язык не повернется. Просто пластина сантиметров пять толщиной и площадью во всю спину, причем легонькая. Как там сжатый воздух хранится, черт его знает.

— Дарами под водой не пользуемся! — продолжила инструктаж Кёнхи. — Так, для больших мальчиков у меня есть вот это, — она сняла со стойки два подводных ружья.

Своё я покрутил в руках. Четыре тонких гарпуна в планке сбоку корпуса, предохранитель, прицел, вместо спускового крючка нажимная пластина как в арбалете. Интересно. Я снял мини-колчан, тут же закрепил его в соответствующие два гнезда на бедре.

Все это натолкнуло меня на очевидный вывод. У островитян есть свой, вероятно, лучший в мире подводный спецназ.

— Для остальных вот, — вытащила кореянка из сумки будто бы забрало, которое клеилось поверх шлема. — Нащупываете кнопку в районе виска и фотографируете. Памяти хватит на весь заплыв, можно не экономить.

— Все готовы? — оглядел я семью. Каждый по очереди кивнул. — За мной по одному! — привычно скомандовал я, уже позже осознав, что, наверное, надо было вперед Кёнхи пустить.

Я дождался, когда все окажутся в воде.

— Привыкните к ощущениям, — сказал уже по связи.

— Позволь всё же мне руководить, — вымученно улыбнулась Кёнхи, и я покорно кивнул. — Тебе не нужно ничего контролировать, — добавила она, и я понял, что мы в закрытом канале. У нее функционал расширенный.

Нам бросили четыре ручные торпеды. Остроносые конструкции с моторчиком, походили на советский пылесос, снабженный рукояткой с нажимной кнопкой в задней части.

— Жмешь кнопку — тянет вниз, не жмешь — не тянет, — пояснила Кёнхи, раздав мелким и маме аппараты, и когда они поняли принцип работы, мы пошли на глубину.

Едва погрузился, пожалел, что не делал этого раньше. Удивительный мир открылся моим глазам. Коралловый риф походил на кусок местности с другой планеты.

— Плывём к рифу, — подала голос Кёнхи.

Я греб впереди всех, желая подстрелить рыбу на обед.

— Обратите внимание, — голосом опытного экскурсовода вещала она. — Стык скалы и рифа. Видите трещину?

— Да, — отозвалась Аня. По голосу слышно, как сильно она была взволнованна происходящим.

— Ен подсвети, пожалуйста.

Я направил ладонь на провал, и увидел, как еще глубже в пещеру заполз осьминог.

— Этот большой его лучше не тревожить. В костюмах он нам не опасен, но может напугать.

Она продолжала рассказывать, а срисовал добычу. Крупная рыбина сливалась цветом с актиниями, прячась в них будто в траве. Я зарядил гарпун, и запоздало заметил, что в эфире воцарилась тишина. Все наблюдали за мной.

Я прицелился. Вес оружия не ощущался, отчего создавалось впечатление будто нахожусь в компьютерной игре.

Я снял предохранитель и утопил спусковую скобу. Гарпун вонзился в риф, а рыба метнулась прочь, но тут же её пронзил чистый выстрел в голову. В эфире раздался смех отца. Я уважительно глянул на него.

— Отличный выстрел! — прокомментировала Кёнхи. — Обед у вас почти собран, осталось добавить немного водорослей и моллюсков… — она учила Аоки, маму и младших добывать еду с морского дна, а мы с отцом, немного поработав фотографами, потом как две акулы кружили в поисках рыб, но так больше никто и не попался.

— Собираемся, пора наверх, — сказала Кёнхи.

В этот момент я заметил мелкого осьминога, хотел было взять его в прицел, но помнил рассказы Джи-А и поостерегся стрелять, и зря. Уродец порезался об острый край рифа, испугался и ринулся сквозь группу. Влетел в грудь Ане и прилип к стеклу Маши. Сестренка вскрикнула. Выглядело жутко, я сразу поймал флешбеки из фильма «Чужой».

— Замри! — тут же дала команду Кёнхи. — Закрой глаза.

— Хорошо, — чуть дрожащим голосом сказала Маша.

— Андрей Петрович всплывает первым, за ним Вячеслав, Аня, Аоки, замыкает Екатерина Федотовна. Мы снимем осьминога и поднимемся следом, — голос её при этом был абсолютно спокоен.

Кёнхи по очереди отодрала щупальца, переключая их на себя.

— Всё, поднимайся на поверхность, — сказала она.

Я проследил, как аппарат поднял сестру, а следом её ноги скрылись из воды, она оказалась на борту.

— Можем взять его на обед, — сказала Кёнхи, но на этих словах, осьминог словно понял свою участь, неожиданно отцепился и ринулся прочь.

На обеде я подсел к Кёнхи и хитро сощурившись спросил:

— Кёнхи, а мы же друзья?

— Ну… наверное. Если брать отношения кланов, то они определенно дружественные.

Я предвкушающе улыбнулся, ощущая себя как хищный зверь перед броском.

— А могу ли я, как друг, рассчитывать на подарок в честь, например, моего получения титула?

— Так и знала, что тебе нельзя показывать эти костюмы. Это секретны…

— Я теперь тоже островитянин забыла? — с усмешкой посмотрел я на нее. — Давай так. Когда у моего рода появится официальное представительство в аппарате управления острова, мы возьмем на себя побольше каких-то рисков, социалки и так далее. Мы вернемся к этому разговору.

— Хорошо, — улыбнулась она.

Сытые и довольные, мы шли просто гуляли, неспеша двигаясь к дому.

— А правда, что здесь шаманизм? — спросила мама.

— Да, — кивнул я. — Кстати, можем посмотреть на шаманку. Мне все равно к ней нужно зайти.

— Типа сфотографироваться? — не понял Славик.

Я рассмеялся.

— Нет. Эта настоящая шаманка, понимаете? Скорее всего, она даже к вам не выйдет, но есть все шансы, что её ученицы вам погадают.

* * *

В доме шаманки главу острова традиционно ждала чашка ароматного чая. Мин Юн подождала, когда гостья усядется и повернулась к ней.

Минхе поделилась всеми соображениями, которые были у совета относительно их общего будущего, на что Мин Юн громко рассмеялась.

— Что и Кенхи думает так же?

— Она меньше прочих обеспокоена, но согласна с теорией, — пояснила матриарх Чон.

Шаманка снова захохотала, на этот раз приступ был дольше.

— Прости меня, моя дорогая подруга, но вы просто кучка безумных баб. Вот поэтому я и должна всегда присутствовать на совете. Мудры были предки, ведь они слышали голос богини, в то время как до нас долетает лишь эхо её шепота. Вспомни, что было, когда шаманов вывели из совета?

— Японское вторжение, к которому Чеджу оказался не готов, — терпеливо ответила Минхе. — Так то, что мы предположили может произойти?

— Ты потеряла хватку, — со всей серьезностью сказала Мин Юн вместо ответа. — Готовь преемницу.

— Нам не готовиться к войне? — словно не услышала её Минхе. — Ты можешь сказать по челов…

Шаманка вздернула руку, обрывая тираду и прислушиваясь. Было что-то важное, будто далекий свист или еле ощутимая вибрация от сдвига тектонических плит. Проскользнуло и исчезло, оставшись лишь намёком.

Шаманка ударила локтем в стену, и ваза с полки на стене упала прямо в руки говорящей с духами. Женщина провела ладонью по обычному на вид пучку сушенных полевых трав.

Минхе будто удар по голове получила. Ультразвук её обволок, она попятилась на заднице назад, а на её месте возникла астральная проекция, полупрозрачная копия. Голоса двоились, картинка плыла. Лишь шаманка виделась четко, будто константа этого мира.

Минхе услышала, как её копия странным искаженным голосом говорит:

— Нам не готовиться к войне? Ты…

Мин Юн вскинула указательный палец, опять прислушиваясь. Покачала головой. Зазвучал голос в обратной перемотке, от происходящего Минхе пронзило мурашками.

— Нам не готовиться к войне? — снова повторил её двойник.

— Стоп! — опять скинула руку Мин Юн. Замерла, и спустя пару мгновений кивнула.

Она подбросила вазу с цветами, и та заскочила обратно на полку словно в обратной перемотке. Хотя видно было, что это просто сотню раз отработанный жест.

Картинка несколько раз вздрогнула, Минхе будто смотрела видео, в котором вырезали несколько секунд и плавно сшили пробелы. Она осознала себя сидящей напротив шаманка и поняла, что произносит:

— Нам не готовиться к войне? — и лишь после этого контроль тела окончательно вернулся. В воздухе витал запах горелых цветов.

— Готовьтесь, но ее не будет, — ответила шаманка.

— Тогда зачем? — машинально поинтересовалась обескураженная глава клана Чон.

— Спроси богов! — уже теряя терпение ответила Мин Юн.

— Что это сейчас было?

— Ты о чем? — невинно уточнила старая подруга, хотя по лукавому взгляду было ясно, она точно поняла.

— Да так, — махнула рукой Минхе. С этими говорящими с духами всегда какая-то чертовщина происходит.

Произошедшее могло быть банальным дурманом или же последствием грубой ментальной работы Мин Юн при чтении своей же памяти.

Глава вышла из комнаты, и увидела валяющуюся в беспамятстве на траве Сойе что еще раз подтверждало, произошедшее не привиделось, точнее, может и привиделось, но точно происходило в какой-то из реальностей. Хайон прощаясь кивнула, словно извиняясь, что не может поклониться, держалась она при этом за лоб, явно борясь с головной болью.

Помощники в ряде случаев выступали для шамана как усилитель, вот и сейчас живые антенны отработали на полную, ловя сигнал богов.

* * *

Болтая о жизни, мы поднимались в «небесный дом» шаманки. По тропе спускалась Минхе, причем была она какая-то пришибленная, что ли.

— Глава, — поклонился я.

— Ен, — ответила она, я даже прочитал благодарность во взгляде. Ну точно что-то с ней случилось.

Если бы сказал «госпожа Чон», ей бы пришлось отвечать «господин Чеджу», переступая через себя.

Мы поднялись. На месте нас уже ждали Сойе и Хайон. Я всех представил и спросил:

— Сможете погадать моим младшим?

— Конечно, — кивнула Хайон.

Аня дернула меня за рукав, и я наклонился к ней, она зашептала:

— А к кому из них лучше подходить?

— К Соей лучше не подходите, — громко сказала я.

— Почему? — спросила Маша. — Она плохо предсказывает?

— Нет. Она очень чувствительная. Может увидеть что-то плохое. Всего лишь одно из вероятных событий, но, если вы о нем узнаете и будете ждать, это сведет вас с ума, и совершенно точно приблизит вероятность его исполнения.

Я перевел взгляд на удивленную Хайон.

— Кое-что уже понимаю, — усмехнулся я.

Прошел внутрь. Шаманка привычно сидела у окна.

Я замер, не торопясь садится. В воздухе витал странный запах и было что-то еще.

— Что чувствуешь? — удивившись моему поведению спросила Мин Юн.

— М-м-м, — задумался я, подбирая слова. — Будто зашел в помещение, где абсолютная тишина, но точно знаешь, что недавно здесь играла музыка. Точнее не могу сформулировать.

Шаманка хмыкнула.

— Неожиданно.

— Вы же знаете зачем я пришел?

— Да.

— Поможете?

— Когда придешь за советом, помогу.

— Хорошо, спасибо, — я поклонился и вышел.

Я вовремя покинул дом. Как раз Аня протягивала руки Хайон.

Глаза ученицы шаманки остекленели. Полминуты длилось молчание, и наконец девушка улыбнулась и сказала:

— Твой дар проснется в этом году.

Отец и мать синхронно посмотрели на меня. Я кивнул, подтверждая.

Аня немного шокированная не торопилась уступать место Маше, и сестра мягко её подвинула, протягивая руку заготовке под шамана.

— Хм, — сказала Хайон. — Ты закрылась, — поджала она губы. — Не веришь. Не вижу ничего серьезного.

Маша вырвала руки и посмотрела на меня, а лишь пожал плечами, мол, сама виновата.

Подошел Славик, протянул свои руки, но их неожиданно перехватила Сойе, грубо оттолкнувшая подругу, она была не в себе в пророческом приступе, глаза закатились вверх, виды только белки глаз.

Меня сковало нехорошее предчувствие, но я не рискнул одернуть брата, знал, что это может быть опасно.

Глава 4

Мишель Ребейро, или, если быть дотошным к деталям, Мишель Патрисио да-Силва Алесандро Ребейро всего за год из самого непредсказуемого члена семьи превратился в спокойного семьянина, готового прийти всем на помощь.

Рождение сына инициировало перерождения самого Мишеля. Будто сам Господь взял его шкирку, несколько раз встряхнул, и всё лишнее слетело. Ушла ненависть и злоба, а освободившееся пространство в душе заполнила любовь.

Ушли пьянки-гулянки, драки, угоны, и прочий криминал вместе с ненадежными друзьями. Самый горячеголовый из Ребейро перестал пылать праведной местью, искать способ подняться в преступной иерархии родного города.

Удивлению семьи не было предела, и, конечно, все радовались. Но радость за успехи родича одно, а доверие к нему совсем другое. Вот чтобы завоевать его Мишель и вызвался на миссию в Россию. Кандидатов было много, один достойнее другого, но сыграл неожиданный фактор.

— Мишель поедет, — сказал тогда Чарльз. — У него имя удобно на русский манер сокращать до Миша.

На том и порешали.

Мишель полетел обычным туром для богатеньких туристов, благо все оплачено не из кармана семьи, а со средств нового. Стандартный маршрут по четырем столицам. Днем экскурсия, вечером свободное время со списком рекомендованных к посещению для богатого иностранца заведений.

Все шло хорошо. Поддельный паспорт прошел проверку. Даже не смотря на то, что поехал не в сезон, Ребейро наслаждался путешествием, познакомился с кучей людей, лишь изредка перед сном, когда он оставался один сердце щемило тоской по дому.

Как там его малыш Алекс? Как возлюбленная Джессика?

Случайно встреченная на очередной гулянке девушка оказалась одаренной одной с ним стихии огня. Он это почувствовал, тогда еще незнакомка это поняла, и глаза её расширились от испуга. Лишь познакомившись и разговорившись, Мишель узнал, что девушка всю жизнь скрывала ото всех свой дар, чтобы её манипуляциями не втянули в какую-нибудь банду. Многие жительницы фавел мечтали стать любовницей главаря преступной шайки, но не имели возможности, у Джесс для этого было всё, но такой участи она себе не желала.

В тот день она отдалась Ребейро больше от испуга за своё будущее, боясь, что он выдаст её тайну. Но Мишель при всей сложности своего характера никогда не обижал девушек, тем более красивых.

После той ночи они больше не виделись. Когда через месяц выяснилось, что Джессика беременна, она понадеялась на порядочность фамилии Ребейро и пришла к старейшинам рода, всё рассказав.

Мишеля заставили жениться, и неожиданно для всех, это стало начало большой любви.

Помолившись за близких, Мишель отгонял тревогу и волнение, чтобы хорошо отдохнуть, ведь завтра предстоял очередной день, где ему придется идеально отыгрывать того, кем в душе он уже не являлся.

Как ни странно, не было ностальгии по старым денькам, лишь горечь о бездарно потерянном времени.

В Екатеринграде Мишель задержался, вояж по барам и ночным клубам выдался запоминающийся. С целью пересекся он лишь трижды. И всегда это были неудобные случаи. Объект находился либо с охранной, либо в компании друзей, а один раз с девушкой.

На четвертый раз Мишелю повезло. Ратибор Макаров был один. Не смотря на имя телосложением обладал не богатырским, а самым обычным. Парень сидел за столом недалеко от барной стойки на втором этаже ночного клуба. Звуки музыки здесь были не такие уж громкие и не заглушали собственные мысли. А сейчас Ратик, как звали его свои, думал.

Бывает такое состояние под утро, когда уже начинаешь потихоньку трезветь, накатывает какая-то меланхолия, хочется побыть одному, подумать. И, конечно, в такие моменты больше всего раздражают люди, которые пытаются тебя отвлечь.

Мишель, изображая пьяного, уселся за стол к Макарову опрокинув при этом свой стакан.

— Коля́! — с сильным акцентом всплеснул он руками. — Ай эм сори-и, Колья́! — добавил он пару слов на португальском извиняющимся тоном, но как свойственно бразильцам для русского уха их пара слов вылились в длиннющую тираду. Лишь после этого Ребейро поднял взгляд и столкнулся с полными раздражения глазами Ратибора. — Оу! Ты ни есть Николя! Сорри, май друг. — бразилец завертелся в поисках потерянного Коли и спросил на смеси русского, португальского и английского не видел ли он Колю.

— Не знаю, нахер, никакого Колю! — ничуть не проявив снисхождение к туристу бросил тот в ответ.

— Сори! Сори! — уже возмущенно добавил Мишель.

— Вали с моего стола, — сказал Ратибор, присовокупив еще парочку идиом, которым в первую очередь Ребейро и научили.

— Э́й, вошъе, омэ́и мау. Эу нун офэнди! Фи́лью да мулше́р венáл. Суа аррога́нсия э инсупорта́вэл! У ке вошъе пэнса ки пушъе фасэр? Компорте-си ком’ум аристократа! Сишун се дэшкульпар, еуш дешафьярэ́ ушъе па ум дуэлу. Уш кодишь ди онора душ кавалэйру э ума палавра фамилиар пара вашъе?

Конечно, Макаров не знал португальского, и понял лишь слово «аристократа», но смысл сказанного уловил по тону. Накопленная внутри злоба нашла цель, на которую можно выплеснуться.

— Ну пойдем выйдем, если ты такой дохера смелый туристишка.

Всю дорогу до подворотни у бара, где обычно выясняли отношения посетители, Ребейро не затыкался, доведя своими торопливыми тирада Ратибора уже до берсеркерской ярости, и когда он развернулся, глаза его полыхнули силой, Мишель попятился и уперся в стену.

— Ноу-но-но! — выставил он руки и показал два сжатых кулака. — Как мужчина! — добавил он по-русски.

Макаров усмехнулся, скинул пиджак и пошел на противника. Тот, казалось, не шелохнулся настолько быстрым был удар ногой с разворота. Все же всю жизнь капоэйрой прозанимался.

Ещё падая на землю, Ратибор успел накинуть доспех. Но касание затылком асфальта он все равно ощутил. В ушах зазвенело, картинка на миг потухла, но тут же вернулась, чудилось, голову засунули в стиральную машину, иначе почему всё кружится?

Даже в полуосознаном состоянии Ратибор начал создавать стихийный щит, не мог он предположить лишь, того, что бить техниками никто его не собирается. Сквозь шум в ушах раздался звук странного механизма. Запоздало Макаров понял, что это работа пистолета с глушителем.

Когда выстрелы стихли, изображение перед глазами перестало дергаться. Доспех почему-то не призывался. Лишь когда в груди разлилось холодное пламя Ратибор понял, что когда-то не успел восстановить энергоконтур техники.

Ребейро сделал контрольный в сердце и висок, чтобы уж наверняка и зашвырнул пистолет подальше как раз к мусорным бакам в конце подворотни.

Бразильский зелено-желтый «глок», который так обожают парни из фавельских банд. Если уж совсем вдаваться в детали пистолет был перевезен из Бразилии в Корею, а оттуда через Китай и Монголию попал в Россию. Именно этот пистолет принадлежал Бруно Винисио де Андрадэ, одному из лидеров группировки «кроко́дилуш дора́душ», что в переводе означает «золотые крокодилы».

Если быть до конца откровенным, он и сейчас ему принадлежит, точнее Бруно так думает, мало кто из бандитов способен заметить подмену собственного оружия.

Почему именно де Андрадэ? Да все просто, Мишель несколько раз чуть не получил по роже, ведь был очень на него похож, только разница татуировок и спасала. Собственно, Бруно, и правда, мог провести пистолет через границу, ведь у него имелся дар пространственного кармана, благодаря именно этой способности он так быстро рос в преступной иерархии, занимаясь особо ценной контрабандой.

Пора убираться. Выстрелов никто не слышал. Но скоро тело Ратибора найдут. И тогда тут все перероют, выйдя на след 'золотых крокодилов. А чтобы сыщикам было проще и не осталось никаких сомнений поддельный паспорт Ребейро на всяких случай сделал у тех же людей, у которых их обычно делают де Андрадэ.

Тяжелые деньки настанут у этой группировки.

* * *

Сойе была не в себе. Пророческий приступ случился неожиданно и для неё самой, а потому немая помощница шаманки заговорила на смеси мертвых восточных языков. Хайон мгновенно настроилась на волну и дублировала на корейском.

— Только пожелай и стань песком. Только захоти, и дорога в Единство тебе открыта. Только следуй судьбе и придешь в царство своё, отданное тебе не по крови, но праву обладания силой. Только… — она не договорила, от перенапряжения тело отказало, из носа буквально потоком хлынула кровь, помощница шаманки обмякла и завалилась. Я сам не понял, как успел подскочить и поймать её, осторожно опуская на траву.

Хайон передернула плечами отгоняя наваждение, из дома вышла недовольная Мин Юн и взмахнула рукой, призывая нас свалить.

— Идём, — сказал я немного пришибленно, дело в том, что Сойе била по площадям, разбрасывая по округе пришедшие ей образы, а поскольку я почему-то тоже могу за приёмник работать уловил несколько картинок.

— Что это было? — шепотом спросил по дороге отец.

— Если кратко, то у Славы очень большое будущее, если он того пожелает.

В образах, я уловил, он не просто складывал песчаные техники, а буквально повелевал песком силой мысли. И даже было что-то похожее на перевоплощение в аватар стихии, что, напомню, официально считается легендами и мифами. Впрочем, это дела грядущих дней и сейчас можно не беспокоиться об этом.

Мелкие ничего особо не поняли.

— Слава станет очень сильным одаренным. Сильнейшим в своей направленности, — пояснил я.

Мы отправились домой, сегодня впечатлений было достаточно. К вечеру приплыла Джи-А и провела нам мастер класс по готовке местной еды.

После ужина я, мама и отец стояли во дворе и болтали.

— Младшие все эти дни феноменально покладисты, — заметил отец.

— Кстати, об этом, — сказал я. — Часто у Славика с Машей конфликты?

— Что они и сегодня поцапались? — удивилась мама.

— Нет. Отыгрывают идеальные отношения, но я же чувствую, по взглядам и жестам.

Мать с отцом переглянулись.

— Началось месяца два назад, — сказала мама.

Я кивнул.

— Они пусть и неосознанно борются за лидерство в стае. Маша старше, а Слава пусть маленький, но мужчина. Итог закономерен. Я поговорю с ними.

— Маша, Слава, — подозвал я их, подорвалась и Анютка, но я характерным жестом «брысь», показал ей, что разговор не для её ушей. — Ну что, докладывайте, — вздохнул я, — Чего не поделили?

Отпираться не стали, неприязненно переглянулись.

— Он…

— Она… — одновременно начали говорить, и тут же замолчали.

— Просто…

— Понимаешь… — и снова всё повторилось.

— Так, по очереди. Я хочу услышать от вас взрослый осмысленный ответ, а не истеричный детскую ябеду. Маша атакует первая.

Она уперла руки в бока и с превосходством посмотрела на брата.

— Вы, если что, сейчас в равных позициях, — осадил я её. — От обороны действовать порой легче.

— Если кратко и по существу, — начала говорить она. — То Слава стал на себя слишком много брать.

— Это ты возомнила о себе не весть что! — набычился он.

— Так! — оборвал я их. — Вы чего добиваетесь? Ладно, о родителях вы не беспокоитесь, хотя им тоже больно смотреть на ваши ссоры, хоть они и происходят, как вы думаете, по большей части под ковром и в тайне от них. Вы хоть понимаете какого Анютке смотреть на эти перебранки? У нее же сердце каждый раз разрывается. В следующий раз, прежде чем начать конфликт, я хочу, чтобы перед вашими глазами стояло заплаканное лицо Ани, потому что это то, что у нее происходит внутри, когда она смотрит на вас.

— Арс, — посмотрел на меня Слава. — Я ведь не с пустого места с ней цапаюсь.

Ого. Да он со мной поспорить решил. Похоже, все зашло уже далеко.

— Я не знаю, осознаете ли истинные причины конфликта, но на всякий случай поясню, что бы вы там о себе не думали, реальность иная. Маша старшая и до сегодняшнего дня была единственной одаренной среди вас троих. У нее было полное право рулить ситуацией.

Она гордо задрала нос.

— Но… — тут же посмотрел я на нее. — Слава — мужчина. Именно ему брать в руки бразды правления кланом. Ему проливать кровь на дуэлях, отстаивая честь рода. И принимать решения он должен учиться уже сейчас. Пусть даже неверные. Вы, были в равных положениях, но вместо того, чтобы спокойно сесть и поговорить, как я вас учил, как подобало бы Сказовым, превратили все в детские обидки. Начали рушить сестринско-братские отношения. Кажется, какая-то там ссора — ерунда. Но получается картина, как с льдом попавшим в трещину в асфальте, чем больше циклом замерзания, тем шире трещины.

— И кто из нас должен быть главным? — не выдержала Маша.

— Разграничьте сферы, — сказал я. — Допустим, в доме главный Славик. За пределами поместья — ты. Слава, ты должен понимать, что в силу возраста, Маша может знать о школе и окружающем мире больше. Просто потому, что на два года дольше слушает школьные сплетни. Плюс у нее женский взгляд и восприятие, что изрядно добавляет гибкости в стратегии решения некоторых вопросов. Это доступно?

Собеседники кивнули.

— Дальше едем. Вы почему-то думаете, что проблема появилась недавно и вы всегда были подарками. Считаете, вы меня не бесили? Да вы только вспомните себя? Но ничего, я, стиснув зубы, засовывал недовольство поглубже и работал на перспективу, чтобы навсегда остаться в вашей памяти мудрым любящим старшим братом. Чтобы сейчас вы меня слушали, не сомневаясь в моей пристрастности, чтобы вы мне в первую очередь доверяли. Вы должны не в эгоизме соревноваться, а в мудрости. Посыл ясен?

Опять кивнули.

— Отлично. Смотрите, уже через пару взмахов ресницами вы повзрослеете, станете совершеннолетними, а я глубоким стариком.

На этих словах они заулыбались.

— Я здесь веду свою игру. Вы там и можете надеяться только друг на друга. Родители не вечные. Ты, дорогая сестра, почему-то не осознаешь, что, возможно, именно Слава будет подбирать тебе мужа. А ты, дорогой брат, по какой-то причине не понимаешь, что без Маши жену тебе вообще не выбрать. Потому что именно у нее будет доступ к слухам касаемо всех невест города, к части информации, которую никто больше не раскопает. Через четыре года вы уже можете оказаться в разных кланах, а через десять лет снова в одном.

— Как это? — не совсем понял Слава.

— Банальный пример. Отдадут Машу замуж в неплохой клан, по выгодной сделке. Появиться у нее новая фамилия и будет она, например, Маша Грязнопятника.

Брат рассмеялся, а сестра бросила на меня грозный взгляд, но тоже не выдержала и улыбнулась.

— Вступит этот клан в войну и проиграет. И тогда от смерти Машу будет отделять только тот факт, что каждый аристократ будет знать, что брат в ней души не чает. И если с нее хоть волосок упадет, придет Вячеслав Сказов и превратит всех в пыль и пепел. И тогда всех Грязнопяткиных вырежут под корень, всех кроме Маши. Или, наоборот, окажется, что Славик просто ужасный лидер клана, все потеряет, спустит на цацки для жены, и останется с голым задом на улице. И умереть бы ему в сугробе холодной зимой, но нет, ведь у него есть любящая сестра, которая уговорит мужа, и Славу примут в клан. И будет он гордо носит фамилию Грязнопяткин, а не побираться у вокзала и охотится на голубей. Это ясно?

— Да, — серьезно кивнул Слава.

— Да, — подтвердила Маша.

— И никаких больше Славик и Машка. Отныне обращаетесь к друг другу только по полному имени Вячеслав и Мария. Потому что «Машка» может быть дурой, а «Мария» только эксцентричной или взбалмошной. «Славик» может быть придурком, а «Вячеслав», только самодуром. А вы все равно таких умных слов не знаете, вот и не будите друг другу грубить.

Они снова заулыбались.

— Все, валите, — развернул я их и подтолкнул. — Детский сад, штаны на лямках.

* * *

В первый день Павел Лестных стойко держал оборону под напором Маслова и Сан Саныча и после посещения со своими бойцами всех красот острова отправился спать. На второй — коварные офицеры заманили его в онсен. Свезло, у всех троих имелись армейские татуировки, так что попали в один горячий источник.

Там уже под местные горячительные напитки разговор пошел серьезный. Паша помнил наказ Арса и как только его стали выводить на нужные вопросы, не запирался, а начал импровизировать.

— Тут подслушать не могут? — спросил он подозрительно оглядываясь.

— Не! — отрезал Маслов.

— Дело в том, что их трое изначально было в один месяц родились, он чистокровный Сказов, а еще двое братьев от одаренных слуг рода. Программа у них особая была. Но… крайне тяжелая. Умерли двое от нагрузок, а Арс вот выжил.

— Горе то какое, — сказал расчувствовавшийся Сан Саныч.

— Арс и в школу-то не ходил. Двойник всё больше, а он всю жизнь по полигонам и клановым воинам.

— У него двойник был?

— Ага. Убили парнишку, после освобождения Арса из заключения.

— Ужас, — покачал головой Маслов. — Что за жизнь у парня была.

— Вот такая, зато какой вырос. С детства самый-самый во всем! Помню двенадцать ему было, летели в детский спортивный лагерь. Самолет разбился.

— Ага, помню, что-то такое по новостям, — кивнул Виктор Палыч. — Все дети выжили, пилот и сопровождающие погибли. Кругом тайга.

— Ага, — кивнул Лесных. —

— И чего? — подался вперед Сан Саныч.

— Арс из подручных средств лук и копье сделал, набил дичи на неделю всем выжившим и в одиночку пошел помощь искать. Двести километров по лесу до ближайшей деревни.

— Жесть! — не сдержался Сан Саныч.

— Это еще что! — вошёл во вкус Пашка. — Слышали про серийную убийцу из Италии.

— Эта… как её, — пощелкал пальцами Маслов. — Милская Римфа.

— Римская Милфа, — кивнул безопасник Сказовых. — Она же Сицилийская Суккуба.

— Да помню в новостях показывали, жгучая штучка.

— В общем, выкрала она как обычно несколько одаренных из непримечательных аристократических родов. Она же убивала очень специфичным способом, опаивала, чтобы стояк не прекращался и выжимала ресурс организма досуха, пока человек не умирал.

— И чего?

— И ничего, — буднично сказал Лесных. — Затрахал Арс её. До смерти. В прямом смысле.

Глава 5

На следующий день всю женскую часть мы отправили по магазинам. Я отец и брат вознамерились порыбачить. Среди моих ребят был энтузиаст из местных, который тут с детства удит, так что взяли катер, все снасти и поплыли в море.

Сначала половили на ходу. Для меня это был совершенно новый вид рыбалки. Странные ощущения. Очень драйвовая вещь.

Славика первой поклёвкой чуть за борт не утащило. Да ещё и рыбина на десять кило попалась. И это считается не очень большой!

Звалось это диво лакедра. Я таких сроду не видел.

Потом пошла рыбалка поспокойнее, натаскали красных окуней. А затем поплыли на прогретые солнышком ямы, ловить на донки камбалу.

В общем, отдохнули на славу. Вернулись в дом, обменялись впечатлениями с женской частью, поужинали уловом.

На следующее утро семья захотела посмотреть на мою школу. А чего смотреть? Переодел всех в форму и вывел в зал на все три занятия. В легком режиме, конечно.

Если честно, на душе было немного тягостно оттого, что не успеваю там толком появляться. Пообещал себе, что еще немного разберусь с делами и сразу возьмусь за школу с новой силой.

Вечером уставших и измотанных родичей повел в онсен. Мальчики отдельно, девочки отдельно. Там очень хорошо распарились с правильным чаем. Как мне этого не хватало. Именно, чтобы мы втроём. Можно сказать, три поколения мужчин Сказовых.

Поговорили душевно так, по-мужицки. Анекдоты потравили, часть которых Слава поймет только через пару лет. Отец поблагодарил за мои разработки, которые я передал перед отъездом из России.

Потом дал мне порцию дельных советов как глава рода главе рода, и как управленец управленцу.

Часть из этого была банальностью, но нужной, из той, что может всплыть в голове в важный момент и здорово помочь.

На следующий день состоялся званный ужин в честь моего получения герба, куда был приглашен весь свет острова. Кроме Чанджи Мин, конечно, же. Что-то никогда не меняется.

Ночью мы гуляли с Аоки по острову. А потом долго целовались под луной. И я даже в какой-то момент потерял контроль, захлестнули чувства. Не знаю, каким чудом остановился, просто понял, что если дойду до второй базы, то тогда уже точно до победного. А нельзя! Ну никак это не принято, не с будущей женой уж точно.

Я кремень. Удержался.

А уже утром был самолёт в Россию для меня, Джи-А, Аоки, семьи, всего театра Вэй Бэй и Безымяныша с троицей своих верных псов.

У Такеши была своя миссия. Открыть магазинчик и организовать тур Вэй Бэй.

Я не просто так решил провести столько времени с семьей. Дело не только в отпуске. Хотя отдохнул на славу. Я калибровал компас силы крови. Чтобы, когда вернулся домой, он не сбоил и показал, где последний из Благих.

У меня был список всей официальной и части неофициальной территории, принадлежащей клану Макаровых. А такой пленник как последний из Благих может быть только у них.

Лишь прибыв сюда, засомневался в правильности запуска цепочки событий со смертью одного из их наследников. С одной стороны, всё их внимание приковано сейчас к Бразилии. С другой, на местах могут быть проверки и повышенная готовность.

Макаровы в Латинской Америке ещё даже ничего не начали, пока присматриваются. Там деньги на взятки рекой утекают, не как в Африке, конечно, где тебе даже руку не протянут, если у тебя костюм не из банкнот, но что-то близкое.

Но коготок увяз, а в этом случае, как известно, и птичкина судьба незавидна. Даже если эта пернатая крупнее дракона.

В деревне мы купили внедорожник за наличные и отправились проверять все Макаровские точки. Параллельно я готовился, отрабатывая каждую свободную секунду невидимость и технику контроля световых лучей.

Сила крови словно была разумная. Если раньше к ней приходилось взывать, чтобы хоть что-то почувствовать. Легкий импульс, будто невидимый теплый солнечный луч в грудь бьет, то теперь она ворочалась в груди беспокойным призрачным медведем.

Постоянно я испытывал тягостное чувство. Тоску и тревогу. Будто душа стонала раненным китом.

И это толкало меня вперед, если не сказать, тащило. Потому что вынести подобную пытку было непросто.

Но несмотря на всю яркость переживаемых чувств, саму стрелку родового компаса почувствовать было все же непросто, особенно в людном месте. Приходилось порой дожидаться ночи и лишь в тишине после десяти минут медитаций и полной очистки сознания я мог с уверенностью сказать, не почудилось, нет здесь моего родича.

Очередной объект находился в лесу. Мы поехали на озеро близ деревеньки, от которого до базы Макаровых было тридцать километров пешим по лесу. Но ближе ничего не нашлось.

Несколько дней жили как обычные туристы, рыбачили, и лишь на третий день, я отважился на миссию. Выбрался в невидимости из лагеря и пошел напрямик через лес, чтобы не попасться патрулю Макаровых.

Потертый черно-белый навигатор уверенно вел меня по буеракам, лишь один раз электросусанин заманил меня в болото, завис чуток, а потом, когда местность прогрузилась, я понял, что через топи даже лучше. С дарами, это достаточно безопасно, тут песочком подсыплю, там светом подсушу, в итоге, к утру добрался до нужного места.

Лег спать, наказав сканеру одаренных стеречь меня, но он, гад такой, не работает пока я в стране снов. Проснулся под вечер, и едва стемнело, направился к базе.

Высокий решетчатый забор в несколько рядов исключал любое проникновение из вне. Мощные прожектора светили на всю округу. Выглядело на самом деле жутковато.

Даже если случайно забредешь, сразу почувствуешь, ничего хорошего тут не может происходить.

Под первым забором я сделал небольшой подкоп и в невидимости подполз. Второй взрезал и тут же запаял сетку раскаленным пальцем, чтобы в глаза при обходе не бросилось. Она так и так во многих местах, то проволокой, то вот так огненными одаренными латанная дарами в ручную.

А вот дальше было трудно. Шло бетонное ограждение, а за ним, скорее всего, уже теплаки работают. То есть мне придется одновременно держать невидимость и размывать, либо скрывать тепловой контур.

Я сделал ступеньку и перескочил в невидимости, перекатившись после приземления. Жесточайший контроль каждого навыка заставлял нервную систему работать на пределе.

Я когда это отрабатывал, даже маялся с головными болями, будто курсанты летного, когда тренируются в освоении машины. Там тоже надо одновременно столько всего контролировать, что мозг готов вскипеть.

Пустил сканирующий импульс. Мрачное здание высилось всего лишь на три этажа, но судя по слабым сигналам, под землю оно уходит очень глубоко.

Нужно по возможности держаться подальше от людей. Кто знает, какие тут специалисты имеются.

Я так и не дождался, что кто-то откроет дверь. Пришлось все же рисковать. Приблизился к одному из прогуливающихся дежурным, и стащил из кармана пачку сигарет. Когда он в очередной раз, потянулся к нагрудному карману и не обнаружил искомого дальнейшее его охлопывание одежды походило на прелюдию к какому-то народному танцу.

Выматерившись, он быстрым шагом направился в главный корпус, и я проник вместе с ним. Внутри был стерильное казенное оформление. Это без сомнения являлось тюрьмой. Потому что ничем другим, кроме содержанием заключенных здесь заниматься нельзя. Психологически невозможно.

Я тихо прошел по коридору и, найдя закуток вне камер, сел там и на всякий случай решил перепроверить. Сила крови отозвалась сразу. Затрепетала пойманной ланью. Жалобно звала вперед.

Тише, тише, — мысленно обратился я.

Вот же разочарование будет, если последний родич окажется, например, начальником тюрьмы. Интересно, он сейчас что-нибудь чувствует?

Я нашел на стене план эвакуации и внимательно изучил. Это не особо помогло, ведь он был только на этот этаж. Пришлось идти на пост охраны. Повезло, дверь была открыта в комнату, где два дежурных внимательно пырили в мониторы. Видимо, специально не закрывают, чтобы начальство могло пройти, и увидеть, что подчиненные бдят.

На одном из экранов была детальнейшая карта здания. Я запомнил, где переходы и направился туда. Пришлось ждать ночной пересменки и шагать следом за патрулем, ведь между этажами дверь запиралась на ключ. Железный такой, здоровенный, со скрежетом проворачивается. Шансы на скрытный выход таяли с каждым этажом.

На третьем я понял, что ниже мне не надо и пошел изучать обстановку. Круглый зал и камеры в два яруса. Нижние закрытые специальной дверью с бронестеклом, а верхние обычные, с решетчатой стальной дверью.

Тут содержаться только одаренные. Это я понял. Причем были здесь люди всех возрастов, от детей и до стариков. Некоторые вполне мирно играли в шахматы сами с собой, спали, или читали книги, но были и откровенно сошедшие с ума.

Тетка с совершенно безумным взглядом, которая рвала волосы на себе по одному и запрокидывала голову беззвучно хохоча, а потом плача.

В одной из камер была голубоглазая девочка лет десяти на вид. Если бы не седые волосы, я бы не стал задерживать на ней взгляд, чтобы не оставлять на дне души рванный якорный шлейф плохого воспоминания, но она почувствовала мой взгляд, повернулась.

Я совершенно точно не был сокрыт от её глаз. По коже пошли мурашки. Испугался, что невидимость слетела. Но нет, все было в порядке. Просто ясноглазый ребенок, похоже, был настолько особенным, что даже гасители Сахарова не могли полностью задушить её потенциал.

Девочка помахала мне, а у меня сердце в клочья, чуть глаза не защипало. Я бросился прочь, понимая, что сейчас не в силах тут никому помочь. Никому кроме одного человека.

Я поднялся на второй ярус. Слева были металлические перила, от камер до них метра два. Я дошел до последней камере в ряду. Под серым старым одеялом спал седой патлатый мужик.

— Эй, — тихо позвал я. Вот гад бесчувственный.

Почему-то подумалось, что это может быть ловушкой на меня. Приманка на последнего припоследнего Благого. А что? Макаровы старый род, могут многое знать, в том числе и про силу крови побольше моего.

— Проснись! — зашипел я.

Мужик заворочался. Сел на кровати. Протер глаза правой рукой. Левой была культей, как и правая нога.

Худое изможденное лицо, серая ряса, будто на средневековом завсегдатаи казематов, из-под растянутого ворота проглядывают шрамы.

Родич не понял, что его разбудило, он приложил ладонь к груди, сморщился, глядя в окно, и такое страдальческое лицо сделал, что, казалось, сейчас завоет.

— Не поворачивайся, — тихо проговорил я. — Делай вид, что ничего не слышишь. Отвернись к стене, отринь все мысли, и внимательно прислушайся к силе крови, родич.

Он вздрогнул. Глаза остекленели. Мужик торопливо лег, накрылся. И спустя мгновенье я услышал выдох. Не совладал с эмоциями. Почуял. Не представляют, что у него сейчас в душе творится.

— Я сейчас возьму ключи, а потом мы в невидимости уйдем. Вопросов не задавай. Выполняй в точности все команды. Если понял, накройся с головой.

Он выполнил требуемое.

Я дошел до поста охраны этажа. Огромная связка ключей валялась на столе. Я тихо отцепил нужный, спасибо номера камер на бирках имелись.

Вернулся, немного начиная паниковать. Дар, если сравнивать его с мышцами, сейчас уже подрагивал от натуги.

Я вставил ключ в замок и тихо провернул. Вот сейчас был очень важный момент. Я поймал все лучи, которые камера собирает в свою линзы, и зациклил их, как бы обрезав от реальности, застопорив видимое ей.

Если не получилось, то нам конец.

Открыл дверь, тут же прикрыл за собой.

— Камера нас не видит. Я не знаю, насколько этот эффект. Делаем всё быстро.

Я достал из нагрудного кармана надувную бабу и накачав её, засунул под одеяло. Поправил немного, пригляделся. Ну вроде сойдет.

Узник пребывал в легком ступоре. Наверняка, представлял себе сотни видов побега за все года заточения, но ни в одном не фигурировал симулятор женщины.

— Ходить ты нехрена тихо не сможешь, — затараторил я. — Цепляйся рюкзаком. Быстро!

Родич явно не верил в происходящее. Это отчетливо читалось по его глазам.

Он взобрался на кровать, и уже оттуда уцепился мне за спину. Легкий для мужчины его роста, болезненно худой и пятидесяти кило нет.

Мы вышли. Я закрыл дверь. И тут услышал скрежет замка на этаже. На секунду замер прислушиваясь, и потерял то драгоценное мгновенье, за которое мог пробежать по площадке и спуститься с лестницы или вернуть родича на место. Вместо этого зачем-то выжидал. Немного растерялся, и в итоге делегация неожиданных гостей была уже возле подъёма, мимо никак не проскользнуть.

Дальше хуже. Дар уже трепетал, дрожал как руки, если их вытянуть и взять гантель. Но охранники начали подниматься.

Что делать⁈ Что ж вы так не вовремя, сволочи!

Единственное, что пришло в голову, это перемахнуть через ограждение и повиснуть на руках. Что и принялся сразу же исполнять. С учетом «рюкзака» это было непросто.

Судя по болтовне, с проверкой нагрянуло высокое руководство, и сейчас начальник тюрьмы перед ним тут пушил хвост, отплясывая павлином. Четверо человек были уже на расстоянии двух шагов.

Я висел, чувствуя, как забиваются мышцы, в особенности предплечья, и ощущая, как потихоньку слабнет хват одной руки родича. Надо было хоть имя спросить.

Делегация как раз проходила над нами, когда до меня дошло, что от спасенного пахнет камерой. Очень специфичный запах. Не воняет, он не мерзкий, но неприятный.

Сердце пропустило удар, когда идущий впереди высокий чин с целой коллекцией подбородков дважды шмыгнул носом, но дальнейшей реакции не последовало, они прошли до конца этажа, а затем повернули назад.

Я дождался, когда спустятся и кое-как перевалился через парапет. Еще и шумно дышать было нельзя, а очень хотелось. Кислорода отчаянно не хватало. Скупо сцеживая воздух, я все же поднялся на ноги и чуть пошатываясь побрел. Счет шел на минуты. Весь этот экспромт, может выйти боком.

Мне еще проблему дверей как-то решать. Хотя… Я вдруг понял, что не слышал, как они закрывались.

Едва спустился, возликовал внутри.

Двери были на распашку. Конечно, негоже начальству на обратном пути ждать, когда отворят. Пытаясь найти идеальный баланс между скоростью и бесшумностью, я двинулся на выход. Преодолел три двери.

Родич поначалу, вообще, забыл как дышать, а теперь, когда до выхода оставалось несколько поворотов его сердце колотилось так, будто ребенок мне в лопатку кулачком стучит.

Время таяло. Невидимость уже билась в конвульсиях, как задыхающийся под водой человек. Едва я вышел на крыльцо припустил со всех ног, ведь ворота были открыты. Тарахтели движками два белых армейских внедорожника, приглушая все прочие звуки в округе.

Я пробежал мимо. Один из курящих бойцов повернул голову, ведь ветра не было, а я колыхнул струю дыма.

Твою мать!

Не обращай внимания! Отвернись нахер! — мысленно увещевал я.

Я чувствовал в спину направленный взгляд. Точнее, я сейчас был на пределе концентрации и мог ощутить как отраженные лучи света фокусируются в кристаллике глаза бойца. Невероятно!

Минул один удар сердца. Второй. Третий. И ощущения взгляда пропало.

Я припустил еще быстрее, задержав дыхание, ибо нельзя пыхтеть как паровоз, едва влетел в пролесок, просто упал и покатился, вынырнув из невидимости.

Все еще не верилось, что получилось.

Энергоканалы пульсировали. Даже стонали. Если не сказать, проклинали меня. Я натурально хрипел, пытаться хапнуть побольше воздуха. Голова шла кругом. Картинка плыла темными пятнами.

Не знаю, сколько времени приходил в себя, но лишь сдавленный всхлип привел меня в чувства и заставил вспомнить, что я тут не один.

Башка раскалывалась. Я выждал еще минуту и сел. В близи посмотрел на утеревшего слёзы родича и протянул руку.

— Будем знакомы. Я Арсений, сын Миры. Предпоследний из рода Благих.

Остановившие было слёзы, хлынули поток из глаз мужчины со взглядом старика.

Он крепко сжал мою ладонь единственной рукой и сказал охрипшим от волнения голосом:

— А я последний из рода Благих. Меня зовут…

Глава 6

Он не договорил, движки внедорожников вдали затихли, и родич предпочел перестраховаться. Мы заползли еще глубже в чащу, дальше в лес. И немного отдышавшись, он сказал.

— Меня зовут Клим.

Я пожал покрытую с обоих сторон шрамами руку.

Зеленка за спиной уже была плотная. Мы поднялись и, пригибаясь, поковыляли. Родич держался за деревья, а там, где до них было далеко, опирался на моё плечо.

Наконец, попалось подходящее дерево. Я аккуратно срезал березку небольшую березку лазером. Обтесал её и выдал Климу посох. С ним дело пошло пободрее.

— Я вот только не пойму, ты мне кто приходишься, — сказал Клим, когда отдались от базы уже прилично. — Честно говоря, не припомню никакую Миру. Ты не обижайся, ты мне точно кровный родич, но может, матушка твоя из слуг рода была?

Я засмеялся.

— Нет. Всё куда сложнее. Их две было, близняшки родились. Одну выслали в Германию в русскую общину, как раз таки со слугой рода, с Кротковой Любой. А другую в семье воспитывали.

— Всё. Понял. Я второй в очереди наследования был. Средний из трех сыновей. Брат главы. Мама твоя — моя двоюродная сестра получается. Я тебе дядька двоюродный.

Мы дошли до болот. Тут сделали привал. Я нашел свежесваленую ветром березу и вырезал из нее лазером полноценные костыли взамен простого посоха.

— Сейчас быстрее побегу! — заулыбался родич.

Хотя видно было, что он уже на пределе. Все же в камере особо не погуляешь, тем более с одной ногой.

— Давай за мной след в след. Костыли я специально с широкой платформой сделал, вязнуть не должны.

Мы прошли моей старой тропой, и я использовал песок как лисий хвост, чтобы заметать следы. Через полчаса добрались до островка, где я оставлял рюкзак.

— Я чего-то не понял, лазер это свет или огонь?

— Свет.

— А песок?

— Гойле по отцовской линии.

— Ага.

— Это еще чего, сядь.

Он выполнил требуемое, и я возложил руки ему на плечи. Родовой дар Благих откликнулся даже раньше, чем оформился волевой посыл. Дядька ахнул.

— Как давно это было в последний раз, — дрогнувшим голосом выдал он.

— Взбодрился?

— Есть немного.

Я подлечил и себя, залечивая мелкие растяжки и надрывы энергоканалов. И достал сверхкаллорийный походный паёк.

— Сейчас чуть перекусим и рванём во все лопатки. К утру надо убраться.

— На стимуляторах пойдем? — уточнил дядька.

— Ага. Стандартные клановые, боевые.

Он покивал.

Перекусили быстро. Горячий чай из термоса Клим смаковал. Цедил по глоточку и закатывал глаза от удовольствия.

— Как же я по этому скучал. Какое наслаждение! — с чувством протянул он. — Двадцать лет на воде.

— Так, робу свою скидывай, — сказал я, вытаскивая из рюкзака комплект одежды. — Это не надо, — откинул в сторону правый походный кроссовок.

Клим встал и разорвал на себе рясу. Всё его тело от пяток и до шеи было покрыто шрамами всевозможных видов. На удивление он не походил на скелет. Явно делал упражнения в камере, хотя конечно, правая верхняя часть и левая нижняя были куда более слабо развиты. Нога и вовсе в два раза по объему отличалась.

Он переоделся и сразу стал другим человеком. Всё та же сетка морщин у глаз, но внутри них уже поселилось какое-то ожидание чуда, затаенная радость.

Мы двинулись дальше.

— Ты расскажи, как там чего было, как угодил за решетку? — сказал я. Лучше он сейчас мне это поведает, когда голову кружит от свободы, да еще и сфокусирован на передвижении, а то потом такое вспоминать может быть больно.

Двигались с частыми остановками. Порой приходилось пускать в ход гойле, он помогал обхитрить стандартный запас прочности организма. Я выводил продукты использования стимуляторов, как бы обнуляя их эффект и приводя тело к состоянию до их применения, тем самым мы изрядно превысили лимит.

По дороге дядька кратко успел поведать про свою жизнь. Был боевиком клана, никогда не рвался в политику и не хотел управлять. В разработках не участвовал, ничего особо и не знал по этой теме.

В день Икс он отдыхал в родовом поместье с семьей. На них сбросили бомбу. Настоящую, здоровенную, мать её бомбу! Замаскировали это дело под работу техники. Предполагаю, что потом всё вскрылось, но Макаровы плотно сидят на оборонке, и могли откупиться по-свойски за нарушение законов.

Разнесенное в клочья поместье штурмовали сразу со всех сторон. Дядьку вытащил его брат, перворанговый одаренный, поднял из мертвых с помощью гойле и прикрыл отход через тайный ход.

Напали на Благих одновременно во всех точках. Удар был молниеносный. Подготовиться к нему было нельзя, ведь исполнители попросту поначалу даже не знали, кого едут убивать, соответственно, если осведомители и были, они не передали информацию, ведь не владели ей.

Клан перестал существовать в считанные дни. Последних выживших ловили еще долго. У Клима в поместье погибла вся семья, две жены, четверо детей…

Конечно, он искал мести, смерти в бою, но так вышло, что его пленили.

Лабораторию Благих не просто уничтожили. На её месте остался кратер несколько сот метров диаметром. Пленных пытали, пытаясь выбить информацию, но курирующие проект «Голиаф» все погибли. А материалы по нему были уничтожены. Причем до конца неизвестно, это Макаровых рук дело или самоуничтожение сработало, чтобы ничего врагам не досталось.

Пленные умирали один за другим, и вот Клим остался последним выжившим.

Когда он закончил рассказ, настала моя очередь. Кратко поведал ему всю свою жизнь.

До озера дошли к утру. Я в невидимости проник в палатку, дал указание Джи-А. Мы быстро свернулись и загрузились в машину, я отошел в кусты, а вышел оттуда уже Клим. Если здесь и были наблюдатели для них ничего не поменялось. Приехала пара, уехала пара.

Быстрее бы и разумнее было мне и Джи-А лететь на самолете, а родича переправить через границу в Монголию, а потом в Китай, но, было очень страшно его потерять. Сила крови протестовала против такого варианта, казалось, если выпустить его из виду, с ним тут же что-то произойдет.

Добирались все вместе. Уже в Китае нас забрал частный самолет. Дорого, но зато надежно и без лишних вопросов.

Афишировать появления Клима всем я пока не торопился. На базу завёз его тайно, поселил рядом с собой, в комнату напротив. Так спокойнее. Еще легенду надо под него соответствующую придумать.

— Так, Неждана, Дарина, — вызвал я первым делом близняшек. — Этот человек — мой дядя. Охраняете его до особого распоряжения, как меня. Хотя нет, даже лучше, чем меня. Я хотя бы за себя постоять могу.

По уму к нему бы приставить его личную слугу какую-то, но где взять такую?

Клим оживал на глазах. Горячей ванне радовался как ребенок, бритьё, которое у меня уже в печенках сидит вызывало в нём такой выброс эндорфинов, что он начинал напивать, а обычный ужин, казалось, приносил ему больше удовольствия, чем оргазм.

Но без проблем не обошлось. Уже на следующий день я отдал ему подавитель, иначе все могло плохо кончиться.

Если повреждается тело, то страдает и энергоконтур, соответственно, возможны различные пертурбации, от утери дара и до скатывания с первого ранга на пятый. Обычно у калек остается какой-то контроль владения табуром, хотя им и приходится фактически учиться заново. Одни смогут лишь управлять стихией, то есть подхватить и направить уже пылающие пламя, другие только поддерживать доспех. Ситуации разные, но суть одна, ты вычеркнут как одаренный. Максимум можешь на входе в клуб пьяных неодаренных пугать, потому что отсвет стихии в глазах остался.

У дядьки же все куда хуже. Конечности он потерял не в бою, их его решили намеренно, чтобы свести его с ума и исключить побег. И первое Макаровым почти удалось. Ведь оказавшись с нарушенным энергоконтуром в клетке с подавителем, это я не знаю, каким титаном надо быть, чтобы в своём уме остаться.

Вот и выходит, что у обычных увечных одаренных есть время и возможности совладать с новыми реалиями, заново обуздать табур, путь и в урезанном варианте, а у Клима ничего подобного не было. Он сразу оказался под действием аппарата Сахарова. Так что теперь фактически заново знакомился сам с собой.

За двадцать лет навык владения и контроля почти полностью утрачен, да еще оказавшийся на свободе табур ведет себя как огонь в степи, хер предугадаешь, что сделает в следующую секунду.

Я решил, что лучше будет, если дар «выгуливать», постепенно увеличивая промежутки свободного полета. Тогда и сам дядька, и тело, и энергоканалы и табур синхронизируются, и родич уже не навредит ни себе, ни кому бы то ни было еще.

На третий день я понял, что пора, и позвонил Битгараму Джеуп.

— Здорова, лентяй.

— Чего это лентяй! — возмутился он. — Я между прочим ого-го-го сколько сейчас работаю.

— Ага. Рассказывай. На сестру всё скинул и лежишь там, кисэн обмазавшись.

В ответ раздался звучный смех.

— Ты чего хотел-то?

— Да по профилю твоему родовому задачка со звездочкой.

— Хм… Неужели блезняшки тебе уже приелись?

— Ты такой пошлый циник. Я романтик, пойми. Простые плотские утехи меня не прельщают.

— Заинтриговал, излагай.

— Не по телефону. Сейчас приеду.

Домчал мигом. В ресторане семьи Джеуп, можно было не переживать, что кто-то подслушает.

— Рассказывай! — сходу накинулся на меня Битгарам, даже заказ сделать не дал.

— В общем, есть очень важный для меня человек. Надо его постепенно к жизни возвращать. Он видел некоторое дерьмо, понимаешь, — выдал я известный в моём мире мем.

— Так, и в чем проблема? Личной встречи это точно не стоит.

— Скажем так, у него есть некие физические нюансы, которые неподготовленную девушку могут напугать.

— Да брось. Мои девочки стойки.

— Пока нельзя, чтобы о его существовании кто-либо знал. И он инвалид, к тому же шрамированный полностью, буквально только шея и лицо целые. Вся кожа, перепаханная будто поле.

Битгарам даже откинулся в кресле.

— Я не буду ничего спрашивать, — сказал он. — Сам скажешь, когда или если время придет. Его обслужат мои семейные кисэн. Они точно не проговорятся.

— Хорошо. Спасибо. Это, правда, очень важно.

— Я понял.

Вернувшись на Муиндо, я попросил Неждану обрить Клима налысо, и в невидимости вывел его с базы. Вместе с Безымянышем погрузились на катер.

— Куда плывём? — спросил родич.

— Тебе понравится, — усмехнулся я.

Мы довезли его до семейного комплекса Джеуп.

Две кисэн не просто соответствовали традиционному стилю, а превосходили все мыслимые ожидания. Клим удивленно вскинул брови. Девушки подхватили его под руки, он обернулся, бросив на меня беспомощный взгляд.

— Вернетесь через два дня, — дал я наказ Такеши. — Следи. Отчет Неждане каждый час.

Кисэн это именно то, что ему сейчас нужно. Они и поговорят с ним для начала и, вообще, напомнят, что такое женщина, и почему ради них порой рушат города, а то и чего похлеще, полку, например, вешают или ремонт начинают.

Спустя двое суток ученик доставил дядьку на базу. Он снова преобразился. Мешки под глазами постепенно уходили, а морщины разглаживались. Он буквально молодел, словно время вспять повернулось в отдельно взятом организме. Кажется, дамы помогли ему заякориться в новой реальности.

— Как же я рад, что меня вытащил именно ты! — в сердцах поведал родич. Вчера впервые заснул с мыслью, что завтра проснусь снова в объятии двух красоток, а не в темной камере.

— Месяцок-другой и ты забудешь это тревожное чувство.

Дарине я поручил ознакомить его с таким чудом техники, как интернет, и дядька просто пропал в новостной хронике, пытаясь наверстать всё пропущенное за года.

Вечером ко мне зашла Джи-А.

— Ты как? — спросила она. — Столько всего случилось.

— Я просто отлично, — улыбнулся ей, и подозвал к окну. Она подошла, и я приобнял девушку, указав рукой на двор. — Всего этого совсем недавно еще не было. Мы все это построили. Да темп бешенный, но мы в стоячей воде и не привыкли плавать, нас всегда несет быстрый поток. Учимся на ходу, лавируем в движении, пытаясь не разбиться о пороги.

Она положила мне голову на плечо.

— Я иногда за всем этим не успеваю. А ведь у меня в отличии от тебя задач меньше. Я просто исполнитель.

— Это пока, — усмехнулся я. — Знала бы ты, какие у меня на тебя планы, ценила бы каждую свободную секунду.

Девушка ничего не ответила, но в отражении на стекле я видел, о чем-то она крепко задумалась.

— Что ты чувствуешь, обретя родича?

— Честно. Только когда ситуация разрешилась, я понял, как на самом деле сильно это на меня давило. Будто все время ходил с гирями на ногах, и только теперь пошел свободно.

— Хорошо.

Оно словно хотела сказать что-то еще, но не решалась.

— Что? — повернул я её к себе и взял за руки, глядя в глаза.

— Мне тебя иногда не хватает, — сказала она и тут же отвернулась к окну, в отражении я снова увидел, как от смущения в зрачках полыхнуло пламя.

Я притянул её к себе, обнял и поцеловал в лоб.

— Потерпи еще немного.

* * *

Проблема с контролем дара у Клима пока не торопилась уходить. А потому я работал над радикальным методом решения.

Я разгребал дела, консультировался с Хо Юри и изучал материалы, в какой-то момент понял, что созрел для эксперимента.

Операционная у нас на базе имелась. Мне ассистировала сразу двойка лекарей, с которых я взял клятву о неразглашении. В качестве подопытного позвали одного из бойцов, потерявшего конечность во Владивостоке. Без кисти он освоился довольно быстро, хотя, конечно, как боевая единица выступать не мог.

Его на всякий случай вырубили лекарским навыком. Я взял в руки предплечье парня и потянулся к гойле Благих. Дар откликнулся, но как-то вопросительно, что ли. Если бы он был живым, то, вероятно, спросил бы: «Ты уверен?». Уверенности никакой. Иду по приборам, что называется.

Я направил энергию, и она, пожала плечами и покорно следовала моей воле, переливаясь в тело пациента. Залечив пару мелких ссадин, выгнала хроническую болячку и начала бестолково метаться по телу бойца, будто хоккеист на льду без шайбы.

Я послал импульс воли, направляя все силы в культю, но дар попросту не видел здесь проблемы. Все уже давно заросло. Я оборвал поток и устало отшатнулся. Нужно думать, с наскока тут ничего не решишь.

После очередного сеанса мыслительного штурма я уцепился за идею. Мы поехали в Китай. Поселились в гостинице при частной клинике и уже на следующий день нам сообщили, что подходящая кисть найдена. Вроде как жертва ДТП, с которой у них контракт. Хотелось верить, что они не закабанили случайного прохожего.

Операцию проводили мои лекари. Пришили кисть. Прошлись своими дарами, а потом в дело вступил я. Гойле Благих пробежал проторенной дорожкой чужих даров, но сработал в разы мощнее и лучше сращивая ткани.

В тот же день мы вернулись на остров. После вмешательство моего дара не нужны были никакие курсы иммунодепрессантов. Родовой дар как будто бы поменял прошивку в инородных тканях, сразу пояснив организму «свои, не стрелять!».

Лекари ходили как пришибленные. Для них это был прорыв покруче открытия на Нобелевку в другом мире. Я же воспринял это как провал. Ведь энергоканалов в новой конечности не было, стабилизировать потоки табура не получится. И ладно, этот парень пятый ранг, может, они даже еще там прорастут, наблюдать надо, но моя цель была в совсем ином. А значит, нужно снова думать.

Я решил посоветоваться с дядькой, все же он побольше моего знать должен.

— Да я никогда наше гойле и не применял, — ошарашил он меня. — Семья же большая была. Дар откликался немногим. Это теперь нас двое. Фактически для гойле Благих ты один.

— Не так давно три было, — сказал я. — Мне чтец крови сообщил.

— Да я чувствовал, как еще один ушел из жизни. Не так давно это было.

— Есть предположения, кто это был?

— Я точно знаю.

— Даже так!

— Ага. Капсула рода. Знаешь же, иногда подкидывают детей в другие рода, чаще всего бастардов. Мы готовились к войне, но думали, что она начнется, только когда мы поставим шагачи на нейроинтерфейсе на поток.

— Известно даже к кому закинули?

— Да. Только начали фактически. Записку даже с именем положили. Уж не знаю послушали или нет. Павлом должны были назвать мальчонку. К Синициным подбросили. Максимально адекватный клан…

Он говорил, а я уже не слушал. В ушах звенело.

Легенда рода Синициных. Сумасшедший киллер, что приехал за головой Джи-А. Обладатель уникального и совершенно жуткого табура. Павел Богданов.

Я убил собственного брата!

Глава 7

— Эй, эй, эй! Что с тобой? — заметив моё состояние, подался вперед Клим и заглянул в глаза.

Ошибки быть не может. У Пашки ведь изначально дар как раз по ветке Благих, биологическая специализация, просто неправильная, не лекарь, а калекарь получился. Я, все еще прибывая в психологическом нокауте, поведал дядьке всю историю, в общих чертах он был в курсе, но без персоналий.

— Да, все сходится, — грустно кивнул он. — Не инициированная еще сила крови свела двух родичей вместе, но есть нюанс.

Я не знал, что сказать, произошедшее не укладывалось в голове.

— Это даже логично, в какой-то степени. Древняя кровь тем и отличается, последний из рода всегда очень силен. Очевидно, что он был избранником крови, если так можно сказать. Фактически в поединке вы разыграли, кому продолжать род. И когда вы столкнулись, ты открыл для себя дорогу к дару Благих. Ты должен понимать, что у твоих детей и близко не будет возможности так оперировать гойле. Хотя, конечно, они будут им рулить лучше, чем в моё время. А у твоих внуков, все вернется на круги своя.

— В «моё время», — фыркнул я. — Твоё время еще не пришло.

Мы помолчали, обдумывая новую информацию, а потом Клим сказал:

— Кстати, о твоих детях, — осторожно сказал родич. — Я как понимаю, у тебя уже есть две теневые жены.

— Ой, не начинай, — скривился я. Отдуваться в продолжении рода придется ему самому. Только вот кандидатуру найду подходящую, и дядьке товарный вид придам.

Снова помолчали.

— Знаешь, у меня есть теория, ничем, разумеется, не подтвержденная, — сказал он.

— Излагай.

— Если предположить, что источник един для всех трех даров, и у него есть как бы центр принятия решений. То тогда получается, что он просчитал, что гойле Сказовых спасет тебя, и пробудил именно его первым, тем самым еще и заложив фундамент к пробуждению семейного дара Благих.

— Звучит стройно.

— Есть еще одна теория более безумная. Я, к сожалению, не знаток истории рода. Но есть у меня ощущения, что Сказовы произошли от Благовестевых. Я помню слуг рода с песчаным даром. В архив бы попасть.

— Можешь скататься в Китай. Думаю, тебе это даже необходимо. Дам тебе в сопровождение Неждану и Дарину.

* * *

На следующий день лекари привели в операционную нового подопытного. Если память не изменяет, его Джи-А спасла, прижарив уничтоженную техникой стопу, и он дожил до подхода лекарей.

Без активных тренировок боец очень быстро набрал лишние десять килограмм. Парня вырубили лекарским даром. Я перетянул культю жгутом, а врачи начали на меня подозрительно коситься. Я соткал на указательном и среднем пальцах лазерное лезвие и молниеносно опустил вниз, срезав кончик ноги.

Надо было, похоже, предупредить ассистентов, смотрят на меня так, будто я обезьяна с динамитом в одной руке и зажигалкой в другой.

Я тут же воззвал к гойле, и он сам ринулся на помощь раненному, убегая с рук, как кот, которого хозяин пытался насильно потискать.

Дыхание перехватило, я видел, как кровотечение остановилось, а на месте среза в реальном времени начала нарастать кость, которая тут же покрывалась мясом, будто у какого-то Росомахи. Вместе с тем пациент начал ссыхаться на глазах, тело в считанные секунды уменьшилось в объеме, жир сгорал, мышцы сдувались, кожа повисла спущенными парусами.

Истошно вопил пульсометр. Один лекарь «запитывал» парня, другой уже работал моей батарейкой, потому что энергия иссякала, а пальцы еще не наросли.

Лишь когда стопу покрыла тонкая, прозрачная пленка кожицы, я отрубил дар, тут же рухнув на колени. Пациента уже подключили к двум капельницам, выставив подачу в них на максимум.

Когда я очнулся, то был удивлен самим этим фактом, ведь вообще не понял, когда потерял сознание, обычно фиксирую этот момент.

— Как парень? — спросил я Джи-А, дежурившую у койки.

— Жив. В сознание его пока не приводят. «Съел» пару капельниц, сильное истощение. Вечером будить будут.

— Нога?

— Все хорошо. Никакого отторжения. Анализ в процессе, но скорее всего, там все гладко, его же ткани. Но кость, конечно, хрупкая, как у подростков, которые за лето вытягиваются на три головы.

Я выдохнул. Стоило подумать, что ресурсы на наращивание ткани организму надо будет откуда-то брать. Повезло, что этого разнесло без нагрузок, а попадись кто посуптильнее, умер бы во время операции.

— Что у него по энергоканалам?

— Пока не ясно. В теле магическая буря. Как уляжется, станет понятно. Но прогноз положительный.

— Это просто отлично.

— Хочешь вылечить дядю?

— Да и это тоже. А еще вернуть в строй всех наших парней. И привлечь к нам десятки могущественных в далеком прошлом бойцов, которые уцепятся за шанс снова взяться в дело.

— И будут безумно благодарны, а значит и верны тебе, — задумчиво кивнула девушка. — Это же… какая кладезь кадров! — дошло до неё наконец.

— А сколько пилотов шагачей, — подмигнул я ей. — Опытных, а не юнцов из училищ. Но это всё дела грядущих дней. Сейчас нужно довести технологию исцеления до ума, так, чтобы это было максимально безопасно.

— Для всех участников процесса, — строго посмотрела она на меня.

— Конечно, — поджал я губы, положив свою руку поверх её.

Дядька отбыл, а я занялся делами. Требовалось все привезти в порядок, до того, как я отчалю в Россию.

Мы засели в кабинете с Мальтой.

— А скажи мне, моя дорогая премудрая правая рука, — начал я, сразу заставив девчонку выпрямить спину. — Почему бы нам, например, не выращивать часть продуктов для ресторана здесь, вместо того, чтобы возить? Учитывая, что так будет быстрее и дешевле?

— Эм… я не подумала про такое.

— Ну и зря, — уже более расслабленно сказал я.

— Поняла, организуем.

— Что там у Вэй Бэй с туром?

— Сначала обкатают постановку в трех малых городах, потом поедут по четырем столицам, а дальше пока неизвестно.

— Хорошо.

Мы еще обсуждали всякие мелкие вопросы. Рутина выматывала, причем именно количеством решений, которые требовалось принять. Когда мы закончили эту мозгомойку, то переключились на модернизацию.

— Смотри. Раньше у нас были бюджетные варианты брони и оружия. Про тренировки с шариками краски и вспоминать смешно. Теперь же мы дяди и тёти при деньгах, и можем себе позволить нормальные тренировочные комплексы и более современную броню. Отработай по этому вопросу с Сан Санычем еще. Но вот список того, что нужно. И смотри, чтобы никаких покупок у Макаровых, со складов или с рук их производства — без проблем. Но им самим чтобы ни копейки не перепало.

— Окей, — она все подробно зафиксировала на листочке.

Я же выждал, когда девушка поднимет взгляд и сказал:

— А теперь самое главное для тебя задание, подготовь список невест.

— Для кого?

— Для меня, — улыбнулся я.

Абсолютный управленческий компьютер сломался. Королева секретарш была повержена. Разумеется, список был для дяди, это я так, чтобы ей понятнее было сказал, ведь статус у нас с ним одинаковый, скоро будет.

— Я сделаю, — на автопилоте ответила Мальта, и кивнула как-то совсем невпопад, не в ритм слов.

— Давай, и позови Доджона.

— Он на Чеджу.

— Ну пусть приплывет.

Уже вечером я жарил шашлыки с мужиками. У меня был последний день мясного зажора, а потом я начну глубинную духовную подготовку к предстоящей миссии, во время которой праздник желудка отменялся.

Доджон прибыл в самый пик веселья, когда дамы уже ретировались, чтобы не слушать наши анекдоты.

— О! Ты вовремя, — обрадовался я ему. — Все, дальше без меня, — попрощался со всеми и повел юриста подальше от чужих ушей.

— Что-то случилось? — настороженно уточнил он.

— Смотря как посмотреть, — как всегда напустил я туману. — Как там дела?

— Да всё штатно. Минхе вроде остудила пыл, сбавила юридический напор, она нам даже отчасти помогла привести дела в порядок. У всех наших предприятий теперь самый четкий документооборот среди островитян.

— Это хорошо. Ты сам-то как?

— Да в порядке, — пожал он плечами.

— Я про то, что ты счастлив?

— Да! — сразу ответил он. — Благодаря Мальте, — смущенно добавил он.

— Значит, весь тяжелый труд не напрасно, — удовлетворенно кивнул я. — Тогда следующий вопрос. Какого хрена ты медлишь?

— В смысле?

— В коромысле. У меня есть приятель Тимур, он мне с шестнадцати лет знаешь, что говорит при каждой встрече?

— М?

— Жениться тебе надо, брат! — спародировал я его как мог. — А то как-то это уже неприлично. Одной ногой клановые, все-таки.

— Пора, думаешь, да?

— Ты её женой своей видишь?

— Вижу.

— Значит созрел, — хлопнул я его по плечу. — Чем помочь надо, говори, всё организуем. Ты главное поторопись до моего отбытия, лады?

Доджон лишь кивнул, и мне этого было достаточно.

На следующий день вернулся дядька и сообщил, что без доступа к родовым хроникам Сказовых наверняка говорить нельзя, но с высокой долей вероятности они прибыли на Русь вместе с Благими, а вот в качестве кого, понять тяжело.

Я приставил Джи-А охранять его, а сам забрал близняшек и заперся с ними, ибо впереди у меня было воздержание, и надо нагуляться.

Наверное, столько сколько за эти двадцать четыре часа я не трахался не за одну из жизней ни в одном из миров, и вряд ли подобное удастся повторить.

На утро я проснулся с четким ощущением начала новой жизни. Из рациона были убраны все продукты животного происхождения. Я не понимал зачем, просто чувствовал, что так надо. Просто знал — это облегчит мою миссию.

Первые три дня меня ломало, потому что я мясоед до самых глубин души и был таковым во всех мирах, я понятия не имею, чем веган отличается от вегетарианца и не собираюсь в этом разбираться, и как только выполню поставленную задачу, наброшусь на самый большой кусок мяса, который только найду.

Но на четвертый день я смирился, и понял, что еду надо вообще вычеркнуть из уравнения, как что-то волнующие. Я даже перестал смотреть в тарелку. Девчонки что-то мне готовили, как-то изгалялись, пытаясь заполнить потребность в белке альтернативными способами. Спасибо, что существует куча протеинов, с ними было проще. Пару раз они мне даже приготовили салаты и супы из чая каким-то рецептам из Мьянмы. Выварили листья, выгнав все раздражающие желудок вещества, вроде как, там даже сколько-то белка есть. На вкус… я перестал обращать на него внимание. Просто жевал любую херню, что дадут.

С женщинами было сложнее. Женщин я обожал всем своим огромным сердцем. Я попросил их по возможности не надевать ничего вызывающего и не поворачиваться ко мне задом.

Весь день с утра до вечера я преподавал в школе, посвящая всего себя ученикам, углубился в философию боевых искусств. Приплывая на Муиндо без сил, я чувствовал себя абсолютно опустошенным. И вот в этой звенящей пустоте, было много пространства для духовного скачка, который был мне необходим.

Гойле Благих или Сказовых мне не поможет. Если что и спасет меня, то только свет. Мой табур, дар, не окрашенный кровью, то, что дано мне без привязки ко всему остальному. Его и нужно было развивать. Мне требовалось отработать всего два элемента. Единение со стихией и импульс. Даже не столько саму технику, сколько ускорение, которое она даёт. Я должен был стать светом, чтобы получить его скорость. По возможности максимально сократив расход энергии и вместе с тем убрав лишние визуальные эффекты, вроде плазменного отпечатка размытого в воздухе тела.

С рассветом, до начала занятий в школе, и после них, до самого заката, я встречал и провожал солнце, отрабатывая один и тот же навык, пытаясь максимально ускориться и слиться с родной стихией.

Все мастера-наставники, которые тренировали бойцов, как один сказали мне, что это невозможно. Слияние со стихией прерогатива аватаров стихий, а аватар стихий, это, как считается, эволюция абсолюта. Я же сейчас был на уровне где-то третьего ранга, и продолжал расти. Мои энергоканалы и резервуар потихоньку увеличивали свой объём, скорость и проводимость.

Я ходячая аномалия, так что, никого не слушая я самозабвенно повторял один и тот же навык. Это не надоедало, нет, скорее было чем-то медитативным, как бросок баскетбольного мяча в корзину, раз за разом, раз за разом, и вроде уже миллион раз попал, а всё равно хочется снова и снова. Маленькая победа. Легкий эндорфин.

Как в известной цитате Брюса Ли про того, кто отрабатывает, десять тысяч ударов и один удар десять тысячь раз. Только вот мой счетчик попыток сильно перевалил за такие скромные цифры.

Каждый раз всё шло по одному сценарию. Я концентрировал энергию и выпускал её, пытаясь не просто ускориться, а буквально превратиться в луч света, будто трансгрессировать в него как оборотень. Со временем я стал ощущать, будто замедление времени прямо перед рывком, словно мир готовится остановиться. На самом же деле это мозг, наконец-то, привык хоть что-то различать на таких скоростях.

Спустя примерно десять дней, сплошная мазня окружающего мира в рывке начала приобретать очертания, а еще через десять дней, я стал видеть все, просто как при быстрой езде, и даже научился мыслить внутри мгновения.

На тридцатый день я уже комфортно ощущал себя в скольжении. Больше не было за спиной плаща из плазмы, которая порой разлеталась каплями по округе. С системы ракетного движка за спиной, я пересел на превращение в солнечный луч. Наблюдавшие за мной сказали, что я буквально становлюсь движущейся вспышкой света.

А мастера стихий… похоже, им было стыдно, что ошиблись в прогнозах, или не верили в меня. Они будто бы стали избегать меня.

На тридцать пятый день я даже научился входить в режим ускорения, но не совершать сам рывок, просто чтобы выгадать несколько секунд на раздумья во время диалогов, например. Это было фантастически, я даже начал подозревать, что чутьё собственного развития, или даже не знаю, как это назвать, в общем, что странный голос внутри подсказал мне развивать навык именно ради этой побочки, а не из-за самого ускорения.

Единство со стихией дало и неожиданные плоды, например, я идеально чувствовал положение солнца и мог сказать время с точностью до минуты.

За прошедшие дни я провел еще две операции, и все успешно. Всего-то и надо было посадить ребят на диету по массо-жиро-набору. А в момент самой процедуры накачать их под крышечку витаминами и протеинами.

Энергоканалы в восстановленных конечностях прорастали. Хотя и были как та отросшая ладошка у Дедпула, мелкие и дряблые. Впрочем, восстановление меньшая из проблем.

Дядька более-менее уже обуздал свой табур, и каждый день меня доставал, когда же его черед, да когда же.

Сначала я восстановил ему ногу. Он проходил курс реабилитации и зажора на вторую операцию. Досуг его состоял в основном из качки и жрачки. Что б я так жил.

Вторую операцию в сжатые сроки проводить было рискованно, но он настаивал, да и неизвестно, выживу ли я вообще, так что, поддавшись на уговоры, руку тоже ему восстановил. Правда, такое вмешательство в и без того охренивающую энергосистему не прошло даром. Клим опять спасался подавителем и сидел на обезболах, вместе с процедурами снятия последствий от целителей.

Пришли новые боевые комплексы и оружие. Я, естественно, пощупал первым. Для многих опытных ребят, это было привычное дело, для меня же как первый игрушечный пистолет в детстве.

В новых костюмах имелся поддоспешник, похожий на водолазный костюм, а поверх него уже шли комплекты тренировочной, штурмовой или оборонительной брони.

Меня в первую очередь интересовала первая из них. Тренировочная броня предоставляла возможность выставить в настройках количество попаданий. Вплоть до индивидуальной подгонки под каждого бойца, в зависимости от мощности его табурного щита. В связке со специальными беспатронными автоматами, на звук и импульс которых работали уловители на броне, это максимально приближало тренировки к реальности. Когда забитое в настройках количество попаданий было зафиксировано, щит начинал отсчёт попаданий по прочности брони. А затем срабатывали блокираторы, и боец просто падал. Тут уже не нужен наблюдатель, да и не сжульничаешь.

В общем, подготовка вышла на качественно новый уровень. И народ так приободрился в купе тем, что перед ними были живые примеры с восстановленными конечностями, и даже вытащенные с того света…

Созрела церемония принятия в клан. Ведь одно дело, когда ты идешь в бой за работодателя, и совсем другое, когда за главу рода.

Точнее, клана, но они об этом пока не знают.

Глава 8

В какой бы период времени ты ни жил, пусть даже самый страшный, пройдет время, боль поутихнет, и его начнут романтизировать. Это касается и чьей-то отдельно взятой судьбы, и даже массовой трагедии.

Мужчина, держа в пальцах первый седой волос вспомнит, как вкусна была первая в жизни газировка, пусть ради нее и пришлось преодолеть кордон цыган, стаю диких собак и половину района, пусть на приемке цветного метала шестилетку нещадно обсчитали и выдали только десятую часть суммы. Неважно. Его детям, что спокойно могут себе позволить любую сладость в любое время этого не понять.

И ведь так со всем. Жизнь целого поколения, тяжелейшие года, наполненные бедами и страданиями, забравшими у страны десять-пятнадцать лет жизни каждого гражданина, превратят в романтический боевик или историческую драму. Сведут поворотное событие в истории мира к девяностоминутной склейке с титрами в конце.

Мой фильм в этом плане ничем не отличался. Рассказ о судьбе острова в прошлом мире производит впечатление. С премьеры многие люди выходили со слезами на глазах. Катарсис достигнут. А это высшая награда для творца.

Фильм потрясал. Попадал в самое сердце. Неведомый до этого жанр альтернативной истории уже несомненно станет трендом. Многие попытаются повторить, но мало у кого выйдет.

Сначала кинокартину посмотрят на Чеджу. Эдакий эксклюзив для своих и туристов. Потом, когда все сливки будут сняты, фильм отправится в мировой прокат.

Битгарам и Джи-А отговаривали меня от такой маркетинговой стратегии. Они боялись, что лента попадет под цензуру. Да и плевать, если честно. Ну запретят её показ в Японии и Кореи, не велика потеря. К тому же на такой случай были подготовлены пути отступления. Можно будет пустить фильм в эфир телеканала или же создать сайт.

— Даже не верится, что я приложила к этому руку, — сказала Василиса.

— Более того, без тебя фильм и в половину не был бы так хорош.

Я не обманывался. Сюжет — моя заслуга, но его лоск, блеск, и дерганье за струнки души целиком и полностью плод трудов Василисы. Она тот следопыт, что отыскала путь к сердцу зрителя.

После премьеры мы отвечали на вопросы прессы. Но поскольку канал и газета наши, все было согласованно заранее, и проблем не возникло. Фотосессия с актерами тоже прошла отлично и уже завтра мы станем героями новостных сюжетов и первых полос.

Когда хайп сойдет, в свет выйдет лента с Вэй Бэй. Хочется верить, что оба фильма станут культовыми.

— Когда приступаем к новому проекту? — спросил Битгарам, он выступал продюсером и, кажется, вошел во вкус. Именно это маска, наконец-то, начала оттенять заслуги предков.

— Еще не скоро, пока с этих фильмов лавры соберем. У меня на носу пара заварушек, так что сам понимаешь.

— Ага, — вздохнул он.

Фильм произвел на всех удивительный эффект, кажется, даже от Чанджи Мин я поймал задумчивый взгляд, впрочем, как только она передернула плечами, отгоняя наваждение, глаза заполнила привычный холод и презрение.

А вот лица Сан Саныча и Маслова меня удивили. Они были немного растерянные. Эта грань моей личности не укладывалась в их картине мире.

Оба офицера подошли поздравить меня, а Виктор Палыч задержался.

— Слушай, — как-то неуверенно начал он. — Раньше надо было, но как-то замотался со всеми этими вступлениями в род. Проблемы ребят решали. — Я дочь к нам на Муиндо перевожу. Давно с ней не виделся. Ты возьмёшь её в род, прицепом со мной.

Многоопытный вояка всерьез волновался.

— Какие проблемы, Палыч, — ободряюще улыбнулся я. — Но у меня к тебе встречное предложение.

Собеседник напрягся.

— Вечером зайди обсудим. Не публичный разговор.

Он кивнул.

Я ожидал приглашения на беседу от совета или Минхе, но его не последовало, и я отправился домой.

У кабинета меня уже ждал Маслов. Мы зашли. Хотелось чаю, и я не начинал разговор, пока Неждана не соорудила полный чайник крепкого дянь хуна. Я такого три больших кружки могу спокойно приговорить за раз.

— Смотри, Палыч, я тебе уже намёки кидал и так и эдак, но ты, блин, как подросток на первом свидании. Нихера не понимаешь. Говорю открыто. Нам скоро понадобятся все возможные ресурсы.

— И? — снова проявляя чудеса несообразительности уставился на меня он.

— Ты кто?

— Маслов Виктор Палыч.

— Вот. И? — вернул я ему жест.

— А! — всплеснул он руками от возмущения, что идея лежала на поверхности. — Ты хочешь, чтобы я вернулся в род и привел Масловых тебе под руку?

— Я не просто этого хочу. Это необходимо для выживания нашего маленького сообщества.

Несколько минут Маслов напряженно сопел.

— Ну я даже не знаю… — сказал он. — Надо возвращаться в Россию, тихо переговорить с доверенными людьми. Точнее, с теми, кто ими был очень давно. Как там сейчас дела даже не знаю. Специально этой темы не касался, чтобы душу не бередить. И так иногда накрывает знаешь ли.

— Знаю. Когда один остаешься и есть время подумать. Вот и закроешь гештальт. Я же справки навел. Масловы небольшой род. Проблем с нашими силами возникнуть не должно. Переговоришь тихо. Выдвинешь предложение о бескровном присоединении. Права у тебя все есть.

— Я от них отказался.

— Прям публично? С клятвой?

— Нет. Просто засвидетельствовал.

— То есть, возможно, и свидетелей уже в живых нет? Или если есть, знаешь, у людей память короткая. Мало ли ослышались, соврали. А может тебя вообще род на секретное задание отправил по сбору большой группы? — подмигнул я ему. — Вот ты его и выполнил, и теперь у тебя под началом двести бойцов основного состава. Плюс резерв, который натаскиваем. И их количество будет только увеличиваться. Сколько Масловы против нас продержаться, если всерьез решим с ними сцепиться?

— Ну… сейчас, когда внутриусобица давно позади и род снова крепко стоит на ногах. Я бы сказал, что одна короткая стычка. Часа два, может полдня. И потом еще ловить верхушку рода пару дней или недель.

— Вот это ты и объясни своим родичам. Либо вливания в быстро растущую богатую структуру, с новыми контрактами, увеличением прибыли и прочими плюшками, либо забвение, а род Масловых продолжится только с твоей ветви.

— Как-то это… — он тяжело вздохнул. — Не хотел я во всё это лезть, руки марать в крови тех, с кем рос.

— Анекдот хочешь?

— Давай.

— Приходят в школу яйца все в скорлупе разного цвета. Заканчивают, значит, школу, им клеят ленту «выпускник», и все дела. И вот проходит пять лет, и встреча выпускников. А нее приходит сова, крокодил, змея, дракон, петух и шарик для пинпонга. И ему говорят: «А ты вообще не изменился».

— Смешно. Не слышал такой раньше.

— А я его только что придумал. Ты смысл понял?

— Понял.

— Вот! — наставительно сказал я. — И тебе не надо будет никого убивать, максимум на дуэль вызовешь текущего главу рода и отмудохаешь его хорошенько.

— Я понял тебя. Сделаю, — сказал он, и направился на выход.

— Кстати, а у тебя дочери сколько лет, — окликнул я его, когда он уже был у дверей.

— Двадцать… — он на секунду замер, вспоминая точную цуфру. — Двадцать пять.

— Это хорошо, — задумчиво протянул я. — Зайди к Мальте и сообщи дословно: «Наследнице рода Масловых двадцать пять лет». Пусть запишет её.

— Куда?

— На листок.

— А конкретнее?

— В список.

— А зачем?

— На выдачу новогодних носков, блин, Палыч! — всплеснул я руками. — Ровняйсь, тащ начальник службы безопасности рода Чеджу! — скомандовал четко, но без внутреннего гнева, в последнее время вообще стал спокойным как удав, больше играл для самого Маслова.

Он рефлекторно вытянулся.

— Сми-и-ирно! Кру-у-у-гом! Выполнять задачу, шагом марш, — уже совсем спокойно добавил я и покачал головой. — Охренели, блин, — пробурчал себе под нос, точно зная, что Палыч услышит. Марку тоже держать надо.

А еще нужно хоть глянуть, чего там Мальта понаписала.

* * *

Повод был довольно дежурный, а потому совет решили провести в кабине главы, ограничившись артефактной свечкой от прослушки.

— Ну вот и началось, — задумчиво сказала Сарантуя Ананд.

— А ведь получается, когда он приносил сценарий, то прощупывал нас. Заигрывал с нашим мятежным духом. Воспользовался островной гордостью, — сказала Минхе.

— Этот фильм несомненно станет инструментом императорской пропаганды, когда начнется конфликт, — Ан Хи Ёнг.

— Мы можем сыграть на опережение, — выпалила Кёнхи Кан. — Запретим прокат фильма.

Все знали, что у нее с Еном отношения куда теплее, чем у всех остальных, и если уж, и она такое предлагает, то стоит прислушаться.

— Только вот он уже часть нашего сообщества, — почти сплюнула Чанджа Мин.

— Запретить прокат просто так не выйдет. А этим Доджоном может и вообще не выйдет. Боюсь, так мы всё только усугубим. Я поговорю с Еном, — сказала Минхе. — Изложу наши опасения, посмотрю на реакцию.

Все согласно кивнули.

* * *

— Ен, заедь, пожалуйста, если тебя не затруднит, конечно, — раздался в трубке донельзя вежливый голос Минхе.

Я удивился тону, но не самому факту.

— Через час буду, — отрапортовал я.

Всё еще у нас отношения какие-то непонятные. После её речи на вручении мне герба, я думал все терки закончились, но на званный ужин в честь этого события, она заглянула как бы мимоходом, и быстро ретировалась, фактически всей общественности заявив, что отношения у нас прохладно формальные. Вчера же после фильма мы достаточно тепло попрощались, и сейчас она снова очень вежлива.

Я взял с собой Джи-А и поехал. Последнее время везде с ней таскаюсь, будто надышаться ей пытаюсь перед долгой разлукой.

Вот и сейчас. Я посадил её за руль, чтобы сидеть вполоборота и любоваться помощницей.

Мы приехали на одну из плантаций рода Чон. Минхе была в рабочей одежде и прогуливалась между мандариновыми деревьями.

Я взглядом спросил у нее подходить одному или с Джи-А, и глава махнула, призывая обоих.

Я встал рядом с Минхе, а её дочь пристроилась сзади нас.

— Я хотела поговорить о твоём фильме, Ен, — сказала она. Видно было, что уставшая, и какая-то невыспавшаяся. — Совет вчера долго заседал по этому поводу.

— И к чему пришли?

— Мы хотим запретить его прокат. Опасаемся реакции императора.

— Госпожа Чон, как много фильмов вы смотрели за последние десять лет?

— Я… — она хотела выдать что-то возмущенное, но тут до нее дошел смысл вопроса. — Этот первый, — опуская плечи сказала она, предсказав и мои дальнейшие слова, а точнее, то, что крыть их нечем.

— А вы глава маленького острова. А теперь представьте, если бы вы были императрицей. Какова вероятность, что вы посмотрите фильм? В долях процента, пожалуйста.

— Что-то около одной тысячной процента, я полагаю, — обреченно кивнула она.

— Вот именно.

Она открыла была рот, но я успел первым.

— Да! Ему могут донести, но сколько всего вам говорили про меня, например, и что из этого правда? А теперь представьте, что таких как я у вас примерно сто тысяч, как чутко вы будете прислушиваться к сплетникам?

Молчание было мне ответом.

— Вот именно! — победно изрёк я.

— Если будут вопросы, скажете, что не смотрели и понятия не имели. Валите всё на меня. А уж я разберусь.

Она глянула на дочь и покивала.

* * *

Минус больших денег — многие отличные вещи теряют свою ценность. Завтрак в дорогом ресторане становится обыденностью, как и ощущения комфорта в частном самолёте. И только чистые сердцем и умеющие наслаждаться мгновениями будут радоваться. Пусть даже сложные вещи стали простыми, если умеешь черпать счастье в обычном, деньги тебя не испортят.

Вот и сейчас моё сердце пело, когда я увидел идущую в припрыжку с Доджоном за руку Мальту. Предложение было банально сделано в туристической подлодке рода Кан на дне океана. Это не стоило мне ничего, и, казалось бы, потому не имело ценность, но нет, близкие мне люди ценили это.

На пальце у Мальты поблескивал бриллиант. Не слишком большой, но довольно изящный.

Свадьбу сыграли на тридцать девятый день моей подготовки, потому что завтра меня уже не будет. Разумеется, на неё прилетели и Безымяныш и Вэй Бэй.

Причем парень зачем-то попросил у меня Дарину. И весь вечер и всё утро что-то делал, запершись с ней в одном из залов базы.

Для влюбленных сначала провели традиционную корейскую церемонию, но поскольку оба они были сироты, пришлось мне изображать отца Мальты, а Джи-А мать Доджона. Уже после сыграли русскую свадьбу, превратив весь Муиндо в один большой банкетный зал под открытым небом.

С табурщиками это не проблема. Закатали ровный участок в мраморный пол.

Настала лирическая часть вечера с поздравлениями, на ней Джи-А даже прослезилась. Заиграли медляки, затанцевали парочки. И только тут до меня дошло, зачем Такеши просил Дарину. Он банально учился танцевать, чтобы сегодня не ударить в грязь лицом.

— Смотри, — кивнул я на Безымяныша.

Парень набирался смелости. Сжал кулаки, кивнул сам себе и решительно направился к столам.

* * *

Такеши настроился как на схватку. Уверенно наклонил корпус вперед и лавируя между гостями направился к цели.

Но едва сфокусировал на ней взгляд, как сбился с шага. Василиса болтала о чем-то с Масловой Зоряной, только прибывшей на остров. Изящный профиль Рысевой сдувал всю смелость будто пыль с ладошки.

Именно сейчас Безымяныш понял господина, если он к Еве чувствовал тоже самое, то и не удивительно, что рискнул. Будь Василиса принцессой, его бы это сейчас не остановило.

Богиня обратила на него свой лик, и парень, чувствуя, как ускоряется сердцебиение, ответил ей искренней улыбкой. Он сократил разделявшее их расстояние, и вдруг поддавшись какому-то наитию, пригласил на танец сначала Маслову.

— Прошу меня простить, — сказал он ей, осторожно беря за талию. — Я хотел позвать Василису, но с первой попытки не хватило смелости.

Зоряна поначалу удивленно вскинула брови. Какое-то время думала оскорбиться, но потом все же благосклонно приняв его честность, улыбнулась.

— Думаю, этим жестом вы её совсем обескуражили, и не факт, что упростили себе задачу.

— Дайте же мне совет.

— Пригласите её на быстрый танец. Тогда ошибки будут не так заметны, а темп скроет ваше учащенное сердцебиение.

— Что так заметно? — заалели щеки парня.

— Да. Я подумала, что за вами гнались, — улыбнулась она. — Совет за совет. Вы какой мудростью поделитесь?

Такеши задумался.

— На вас наверняка уже есть планы. Не сопротивляйтесь течению. А лучше даже сами помогайте плыть в нужном направлении.

— Даже так. А я надеялась отдохнуть.

— Одно другому не мешает.

Музыка закончилась. Безымяныш отпустил невесомо упорхнувшую спутницу и стал ждать быстрого танца, не спуская глаз с Василисы.

Диджей еще не переключил пластинку, а Такеши уже почувствовал, сейчас будет тот самый танец.

— Позвольте вас пригласить, — подошел он к столу, протягивая руку.

Василиса обернулась с секундной задержкой, заставляя его стоять с протянутой рукой как на паперти, затем медленно подняла взгляд и еще секунду раздумывала. Всего три мгновенья, но они превратились в тягостную пытку.

И когда Рысева молча взяла его за руку, Такеши с трудом сдержался, чтобы не потащить её в центр танцпола, а мягко улыбнуться и осторожно, будто боясь спугнуть, взять за талию.

* * *

— Мой мальчик вырос, — утирая несуществующие слёзы притворно всхлипнул я.

— Не пялься на них, — шикнула Джи-А. — Не смущай.

Я засмеялся и посмотрел на неё. В серо-оранжевом платье, она выглядела как облаченная в пепел и пламя. Рожденная вулканом.

— Что? — повернула она голову, и я понял, что залюбовался и сказал в слух.

Наши взгляды встретились.

— Потанцуем? — спросил я.

— Я уже думала не спросишь.

— А может я смелости набирался, — игриво проговорил я.

Мы дождались медляка, и я повел Джи-А в центр зала. Она прижалась ко мне, и мы начали медленно кружится. Ткань платья оказался тонкая, как и материал рубашки, и от прикосновения её груди к своей, пусть сквозь два слоя одежды в голове начинало шуметь будто от пары бокалов.

— Я чувствую, как бьется твоё сердце, — улыбаясь проговорил я, и увидел, как щеки девушки вспыхнули. — Уйдем отсюда? — спросил, когда танец закончился.

И я потащил её в темные ночные джунгли. Туда, где недавно совершил одно удивительное открытие.

Там у небольшого холма, окруженного ветвистыми деревьями и ручьём, я накинул невидимость на себя и Джи-А.

Мы долго стояли, прижавшись к друг другу, в полной тишине, пока с дерева не начали спускаться два светящихся глаза. Вот их владелец спрыгнул, вышел из тени крон и показался во всей своей стати.

Я услышал, как девушка удивленно ахнула. Это был кот. Крупный и большеглазый. Он прошествовал до ручья, разрыл что-то на песке и сбросил в воду, притаившись в засаде.

Минут через десять я увидел плавники в воде. Пушистая тень рассекла пространство будто владела даром. И уже через мгновенье держала в когтях за хвост крупную рыбешку. Перехватив добычу у головы, кот отошел от воды и направился к своему дереву.

— Откуда они здесь? — удивленно прошептала Джи-А.

— Видимо, остались от последних жильцов и жили полвека без людей. Мне его показал Кабан. Похоже, пытался вывести, а они никак не выводятся, вот и сдал их с потрохами.

Девушка рассмеялась.

— Так вот, кто те самые духи, которые съедают подношения.

— Ага.

Она снова заливисто расхохоталась.

— Я счастлива благодаря тебе, — сказала вдруг она и повернулась.

Я притянул её к себе и поцеловал.

Сладкие клубничные губы. Горячий язык. Так долго я этого ждал и сдерживался.

Мы отпрянули друг от друга.

— Я тебя…

— Тс-с-с! — я приложил ей палец к губам. — Еще не время.

Да мы еще увидимся завтра, но это было прощание. Потому что мы ничего не знали о моём следующем противнике и могли больше никогда не увидеться.

Глава 9

На следующий день мы отправили Мальту с Доджоном на Чеджу. Молодожены прочувствовали в полной мере, почему остров так любят парочки, отправляющиеся в свадебное путешествие. Направили их самым банальным маршрутом, чтобы они собрали самую типичную коллекцию фотографий.

Вечером того же дня была назначена процедура принятия народа под родовое крыло. Люди пришли целыми семьями, причем не только те, от кого я приму присягу, но и пока еще просто персонал с нами на контракте. В зал бы все не влезли, потому решили проводить под открытым небом.

Гербы рода и острова хлопали на ветру, народ воодушевленно переговаривался, царила атмосфера предвкушения праздника.

Я вышел к трибуне, и почти сразу воцарилась тишина, обвел взглядом собравшихся, проникаясь моментом, прокашлялся и смущенно выдал:

— Стоило бы, наверное, какую-то речь подготовить.

В толпе раздались сдержанные смешки.

— Но знаете, мне почему-то подумалось, это будет как-то синтетически, что ли. Скажу, как есть, от сердца. Мы долго к этому шли. За сегодняшним событием стоит много бессонных ночей, сгоревших нервных клеток, труда, пота и крови. Я бесконечно благодарен каждому из вас. Для меня было честью сражаться с вами плечом к плечу. Я… — мысль куда-то ускользнула, взгляд упал на Джи-А, и она ободряюще улыбнулась. — Знаете, это ведь только начало пути. Присутствующие здесь с разных уголков мира, но всех нас объединяет одно, мы готовы прокладывать грудью путь для потомков. Мы всего лишь руда для чего-то большего. В будущем наши дети породнятся и, возможно, пойдут совершенно иными путями, выплавляя и выковывая настоящий клинок клана.

Видя недоумение на некоторых лицах, я развил мысль.

— Да-да. Вы не ослышались. Вы уже знаете цену моему слову. Скоро мы станем не просто свободным родом, а кланом! — громыхнул я голосом. — Здесь есть не мало ребят, кому еще предстоит доказать свою верность. Искренне надеюсь, своей доблестью вы заслужите наше доверие.

Я снова пробежался глазами по зрителям, стараясь поймать взгляд каждого.

— Сегодня важный день. Вы будете первыми присягнувшими роду, а потому, ритуал проведем по старым правилам. На крови. Даже для детей.

Народ зашептался. Не всем понравилось, но пути назад уже нет. Глава рода сказал.

Первыми подошли Доджон и Мальта.

Доджон вытянул руку. Я соткал в воздухе стеклянный клинок, и он лег в руку парня. Доджон располосовал себе ладонь и передал ритуальное орудие Мальте. Девушка повторила жест, и они синхронно заговорили, а у меня мурашки пошли, потому что я почувствовал разливающуюся в реальности клятву.

— Клянемся сердцем и душой, пред богами и людьми, вечно быть верными роду Чеджу.

А вот сейчас будет сюрприз, о котором я никого не предупреждал. Хе-хе-хе. Обожаю эти моменты.

Я вытянул руку, призывая парочку порезать мне ладонь. Древняя заморочка, признак наивысшего доверия. Они переглянулись, кивнув друг другу, ждали все же от меня чего-то. Но вот только это не все неожиданности.

Мальта и Доджон вместе взяли мою руку и держа клинок разрезали ладонь. Я вздернул руку вверх, наблюдая как кровь струиться по ней, будто оплетающая древесный ствол красная лиана.

— Я, Ен Чеджу, первый этой фамилии, принимаю вас в род.

Я будто в замедленном режиме увидел, как зрачки Мальты расширяются. До Доджона, и всех остальных присутствующих дошло значительно позже.

— В род… — эхом повторила Мальта и благодарно кивнула, хотя было видно, что она все еще сильно обескуражена.

— Добро пожаловать в семью, — сказал я.

Следующий подошел Сан Саныч.

— Я присягаю сердце и душой пред богами и людьми роду Чеджу и тебе господин лично.

Больше перфомансов я не планировал, и всё прошло штатно. Люди подходили, и я принимал их клятвы, лекари залечивали порезы, детишкам я их затягивал сам. Несколько десятков человек пожелали оставить на память шрамы.

Последний человек принёс клятву, и я хотел красиво развеять стеклянный клинок, только вот он никак не отозвался на манипуляцию.

Я прислушался к нему. Он буквально пульсировал в ладони. Похоже, от такого количества магии крови оружие стало воплощением возложенной на него функции.

— Что ж… похоже у нас теперь есть ритуальный нож, — пожал я плечами. Случаются же чудеса.

В воздухе осталось подвешенным чеховское ружье. Ведь Такеши, Джи-А, близняшки и Маслов не приносили мне присягу.

Затем был большой праздник до самой темноты. Когда небесное полотно окрасилось в темные тона для детишек мы устроили салют из техник, огонь, свет и электричество переплетались такими причудливыми узорами и вспышками, что даже подростки смотрели завороженно.

После, я с группой избранных спустился на подземный этаж. В запечатанную до этого алтарную комнату рода.

Такеши, Джи-А, Неждана, Дарина, Мальта, Доджон и Клим. Мы собрались вокруг каменного постамента, на котором лежала родовая книга, накрытая тканью.

Новоиспеченные Чеджу поглядывали на дядьку.

— Мальта, Доджон, — обратился я к ним. — Это мой дядя по линии биологической матери.

Этих объяснений на данном этапе им было достаточно, они лишь кивнули.

— Вы все — моя семья, — сказал я. — И сегодня прикоснетесь к самой сокровенной моей тайне.

Я сорвал ткань и дал им посмотрел на герб Благовестевых на обложке.

— Такеши, — посмотрел я на ученика. Он кивнул и как договаривались пустил легкий ветерок в стену. Свернутое вверху красное полотно опало вниз, развернувшись и явив нам всю красоту и мощь гербового символа. Раскрытая золотая книга на красном фоне.

— Я Арсений Благой! Это мой ближайший кровный родич, Клим Благой. Он провёл двадцать лет в тюрьме Макаровых.

Такеши и Джи-А были уже в курсе, а вот остальным понадобилось время, чтобы осмыслить.

— Мальта, невесты, которых ты подбирала, для него. Если я вернусь нужно будет в кратчайшие сроки тайно сыграть свадьбу.

Дядька вскинул брови.

— А как ты хотел? — уставился я на него.

— А ты? — нахмурился он.

— А у меня первенец императорской крови быть должен! — пояснил я ему, раз и навсегда отсекая любые поползновения в эту тему.

— Если я разделаюсь с Романовым, мы вступим в войну с теми, кто уничтожил род Благих, так что готовьтесь, смотрел я при этом на Клима.

Все серьезно покивали, а взгляд дядьки обещал мне серьезный разговор.

— Неждана, Дарина, руки!

Без вопросов они вытянули их.

— Именем всех предков, пред богами и людьми, принимаю вас в род Благих.

Стеклянное лезвие описало круг, располосовав три руки. Я соединил ладони блезняшек, взял их руки в свои и посмотрел в заблестевшие глаза Дарины и сурово суженные Нежданы.

— Девочки мои, отныне вы наследницы великого рода Благих. Судьба его ложится в том числе и на ваши плечи.

Я взял перьевую ручку и вписал в родовую книгу маму, себя, а следом Дарину и Неждану, указав их как теневых жен. Справа в пустой строке было место для капли крови, и я, макая перо в багровые чернила, оставил отпечатки.

— Это таинство навсегда только между нами.

А затем я начал вычеркивать, то есть, ставить дату смерти напротив имён погибших членов рода. Одно за другим. Десятки, а потом и сотни.

Когда окончил кисть ломило. Имена погибших родичей будто ожили образами и теперь кружили у меня в голове. Я будто слышал, голоса, смех, видел сцены из жизни. Все это поездом проносилось в воображении, множа зарубке на сердце.

Действо вышло мистическим, и я чувствовал древняя кровь уже работает. Накрыло Дарину и Неждану. А значит, я всё сделал верно.

* * *

Я попрощался со всеми еще после церемонии, а потом просто отбыл на Чеджу. Уже было темно, но я прекрасно видел во мраке, а потом пошел на гору к шаманке в её «небесный дом».

Подъем дался необычайно легко. Более того, я только разогрелся, хотелось еще идти выше и выше. Только жажда мучила, но я знал, что меня ждет чай.

Я поклонился шаманке, чувствуя себя здесь как дома. Помощниц не было. Здороваться не требовалось, я это знал так же отчетливо, как то, что я одаренный.

Я сел за столик, взял пиалу с чаем и отпил. М-м-м. Пригляделся. Ну да, рецепторы не подвели. Свежие листья чая. Даже ни капли не подвяленные. Не обычно. Не часто я такое пробовал.

«Это не просто так?» — спросил я одним взглядом и шаманка кивнула.

— А ты хорошо подготовился, — подала она голос, оглядев меня с ног до головы, но смотрела явно не на внешний вид, слишком странный у нее был взгляд, будто глядит куда-то в глубь. — Поразительная светимость. Никогда такой не видела у обычных людей. Кто подсказал, что нужно сделать? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Наверное, память предков.

Мин Юн удовлетворенно кивнула.

— Расскажи мне побольше о твоём противнике.

— Бывшая правящая династия. Пророческий дар, — начал я перечислять. — Вероятно, он появился только после свержения, иначе я не понимаю, как можно было потерять власть.

— Никак, — задумчиво проговорила собеседница.

— Только если сделать вид, — проговорил я, не представляя зачем это могло понадобится. Не хотелось думать, что я пытаюсь влезть в маховик, который раскручивался больше сотни лет. Тогда шансы мои бесконечно малы.

Я пересказ ей все, что знал. Она несколько минут сидела молча, а потом изрекла:

— У нас и твоего врага совершенно разные принципы. Я лишь прошу духов и богов, и они изредка говорят то, что считают нужным. Иногда они просят меня что-то передать, и я исполняю свою роль. Твой же противник работает напрямую с полем вариантов, без посредников. Я не представляю за что была дана такая сила. Можешь считать это бреднями выжившей из ума отшельницы, но я уверенна такой дар дан для чего-то. И если он использует его не по назначению — горе ему.

С каждым предложением в голове взрывался рой догадок. Всё куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.

— Дай руку, — попросила шаманка.

Я протянул ладонь. Она закрыла глаза, и я тоже, наводя порядок в мыслях и пытаясь настроиться на частоту видящей, чтобы облегчить ей работу.

— Как и каждый раз, — удовлетворенно сказала она. — Пустота. Я ничего не вижу. Кажется, я уже говорила тебе, что у тебя странная энергетическая оболочка. Смотрится твой кокон крайне нетипично. Будто… съехавший и не по размеру.

Если так подумать, это даже логично. Душа моя та еще автостопщица по мирам. И если моё тело изначально ей не предназначалось, если первый Арс все же умер в четыре года, естественно, что Мин Юн не видит моего будущего.

— Я недавно узнал, что в четыре года у меня была клиническая смерть. Вы же видите, что у меня древняя кровь?

— Да, конечно.

— Был выброс гойле. Я исцелил маму, и чуть не умер. Потому был такой бездарностью долгие годы. Каналы росли заново.

— Хм… Да. Это крайне необычно. Возможно, причина в деформированном энерготеле твоего скафандра. Но это очень хорошо. Потому что есть фундаментальные законы мироздания, которые ни один дар обойти не сможет. Вероятно, он тоже не видит тебя, и не может предсказывать твоё будущее.

— Но как тогда… — я не договорил, но мысль она поняла.

— Он идет от обратного. Выискивает белые пятна. Там, где будущее не просматривается, там ты.

— А есть какие-то боевые шаманы, которые смогут мне помочь?

Мин Юн рассмеялась.

— Любой шаман если потребуется вступит в бой, защищая ребёнка, например. Мы не владеем техниками, но я бы не советовала тебе обманываться на наш счёт, — хитро сощурилась она, едва сдерживая улыбку. — Но то о чем ты говоришь, игра в предсказательские шахматы, это не то, на что способен истинный шаман. Только сбившийся с пути, но помогать тебе они не станут, только уведут в дебри.

— Жаль.

Я задумался.

— И ещё кое-что. Дети защищены миром. Их будущее тоже почти невозможно предсказать, только пара картинок, через телесный контакт и только с их позволения. Ну ты видел, как было с твоими младшими.

Я кивнул.

— Подумай над моими словами о том, что на твоего врага возложена великая миссия. И если так, то какова тогда твоя роль во всем этом? Тугой клубок судеб тут плетется. Необычайно тугой. Больше ничем помочь не могу. Поспи сегодня в этом доме. А на утро отправляйся.

Я поблагодарил её и лег спать на простом матрасе поверх циновки. Проснулся без всяких будильников. Не было даже намёка на сон, я словно бы витал в облаках, где мне делали массаж. Такие были чувства. Энергией зарядился под крышечку.

Шаманки не было. Я отправился в аэропорт и долетел до Сеула, а оттуда сразу до Екатеринграда.

По пути зашел в ближайшую столярку, а затем в магазин игрушек. Снял номер в гостинице и принялся готовиться. Пока старался не думать о противнике. Если я не начал действовать, то не создал ветку будущего, в которой мы с Романовым пересекаемся.

Закончив приготовления, позвонил Ржевскому.

— Олег Аркадич, — бодро сказал я.

— А, господин Чеджу! Чем обязан? — без привычного недовольства отозвался он.

— Я начинаю выкуривать прорицателя. Возможны ДТП, аварии, пожары и черт знает, что еще. Будь готов. Предупреди там все службы.

— Понял. Отработаю. Осторожнее и удачи.

— Спасибо. И… Ржевский. Если у меня не получится. Я тебе письмо написал, в номере моём. Там подсказки, что делать, и как всё работает в теории. И… посмертно имя моё обели, ладно.

— Хорошо, Ска… Чеджу. Давай! Держу за тебя кулаки.

Я положил трубку.

Оделся и вышел на улицу. Вот ведь летит время. Оказывается, уже зима, мать её!

Я поймал ртом снежинку и засмеялся. Как же я по этому скучал. Дела, тренировки, грызня за место под солнцем. Больше года в сплошном трудголическом трипе с одним маленьким отпуском.

Я снял с перил пушистую шапку снега и, омыв руки, пошел по улице.

Для начала надо проверить, как там противник. Все еще в форме, все еще достоин?

— Сыграем еще раз? — оскалился я и положил на ладонь деревянный компас без магнита. Просто стрелка. Я ударил щелбаном по кончику и пошел в указанном ей направлении.

Пока всё шло нормально. Я остановился у поворота и достал из кармана трехгранный кубик с надписями: «Да», «Нет», «Похер».

Выпал последний вариант, я махнул рукой и пошел дальше. Он как раз рассчитан на сиюминутный порыв, что вносит в уравнение будущего еще один плавающих икс.

Очень скоро мне на пути стали попадаться привычные преграды. Всё как в прошлый раз только без представлений с лысыми мужиков, который себе мозги выносит.

Тогда я достал из кармана ручной рандомайзер. Просто три кольца с числами от одного до девяти вокруг цилиндра. Закрыл глаза и покрутил, кольца перемещались с характерным щелчком. Мне вылезло число сто одиннадцать. Нихрена себе совпадение.

Я побежал, отсчитывая шаги. Остановился у поворота.

— Повернуть?

Кубик выдал «да». Я вытащил из кармана шар предсказаний, потряс его, и он показал цифру сорок пять. Я прошел указанное количество шагов и вынул маленький игровой автомат. Крутанул ручку игрушки, и выслушав забавную мелодия, немного пугая своим поведение прохожих побежал семьдесят семь шагов и вишенку.

Но уперся в горящую заброшку и пожарный расчет.

Я понял. Прошлая схема не работает даже в сильно усложненном варианте.

— Первый раунд за тобой.

Я побрел назад.

Из головы не шли слова Мин Юн о предназначении. Я и ведь и сам наверняка не просто так сюда послан. Все эти сны о других мирах. Что если я вестник? Вдруг моё появление значит начало конца?

Или же я простой инструмент мироздания, чтобы наказать зарвавшегося пророка. Он забил на небесную миссию и тешит самолюбие, гонясь за богатствами. И потому меня послали. Не просто же так, все мои предки пророки. Потомок пророков убивает пророка. Поэтично.

— Эй! Если ты меня слышишь, засранец, то знай. Дар был дарован не просто так. Пророческий дар, абы кому не достаётся. Уж я в этом кое-что смыслю. А ты пустил его на игру на ставках и шахматных турнирах. И я твоя кара! Ты был послан людям предупредить их о чем-то! Что-то рассказать! Кого спасти. Но ты решил, тешить эго, набить кошель, играть судьбами. И я твоя КАРА!

Глава 10

Телефон зазвонил. Я его только купил. Какого хрена? Взял трубку.

— Сказ… Чеджу, это Ржевский.

— Да я узнал.

— Все ведомства оповещены. Уже началось, как я понял. Судя по докладам коммунальных служб и служб спасения.

— Еще нет. Но скоро грянет. Первый раунд я проиграл. Но сейчас подготовлюсь и посмотрим.

— Мои все на казарменный режим перешли. Весь чиновничий аппарат тоже на рабочих местах ночевать будет. Так что ты уж поторопись там.

— Ни че, ни че. Им полезно иногда.

— И давай хотя бы раз в сутки о результатах сообщай. Ну и когда закончиться оповести. Мы подхватим. Плюс версии надо будет состыковать. Ну ты понял.

— Ага. До связи.

План родился быстро. Сутки, Два похода в ресторан хорошенько затариться питательными веществами для думалки и много подручных материалов. Затем я зашел в свою бывшую типографию, всё красиво оформил и поехал домой. Снова встретился с семьёй, но на лирику не было времени, я поднялся к отцу в кабинет, для серьезного разговора.

— Пап, усиль охрану. Всех сюда созови. Мне будет нужна Анюткина помощь. Вряд ли вам что-то угрожает, но на всякий случай стоит подготовиться.

— Понял. Сделаем.

Ни вопросов дополнительных, ничего. Я был удивлен. Но тем не менее подробнее рассказывать не стал, а отец, похоже, просто понял, с кем я сейчас буду бодаться, и сообразил, что любая лишняя информация в минус делу.

Список всех наёмничьих отрядов Мальта подготовила заранее. Так что я просто вручил его самой младшей из своих сестренок, листовку со скриптами диалогов и перевел ей деньги на счёт. Платить ей вряд ли придется, но гильдия может сделать запрос в банк, проверяя платежеспособность клиента.

Отец тут же оформил ей расширенный детский аккаунт. Кстати, одна из привилегий аристо, в силу специфики, малолетки могут здесь и клановую войну вести, хотя ясное дело, ни один ребенок не потянет такое.

Я планировал проверить Романова на прочность. Максимально расширить список целей и перегрузить его оперативку. Но как это сделать, чтобы наёмники не начали мочить друг друга в погоне за деньгами? Только если пообещать, что награду получит каждый. И сделать акцент на том, что чем меньше будут потери, тем выше оплата. Да, звучит странно и может вызвать настороженность, но другого варианта я не нашел.

Я провел сестре последние инструкции и дал ей трубку.

— Да. Вы меня верно услышали, — с серьезным лицом говорила Аня. — Я хочу заказать Мстислава Романова.

На том конце долго обдумывали деликатный отказ.

— Разумеется, это не шутка, и деньги не имеют значения. Миллиард рублей каждому наёмнику из вашей гильдии, если убьете Романова. Да. Заказ должен быть индивидуальный у каждого исполнителя, никаких работ в паре или команде. И минус десять миллионов за каждого погибшего в ходе выполнения задания. Да. Предоплата в один миллиард вас устроит? А в пять? Конечно, вы можете подумать. Нет. Максимум полчаса.

Перезвонили они через двадцать минут.

— Отлично. Жду вашего человека за деньгами. С вами приятно иметь дело.

Конечно, я не собирался платить им, потому что не верил, что они справятся. Но если все же сумеют выполнить задачу, у меня нет плана «Б». Стану должен несколько сотен миллиардов.

Анюта обзвонила всех. И теперь оставалось только ждать.

Очень скоро кто-то в отчаянном положении решил принять на себя все риски. Они слепили за час новую гильдию, чтобы в случае провала ответка не прилетела уважаемым людям, и сослали туда всех исполнителей, кому выписан билет в один конец. Наёмничья братия выбрала одного координатора, и он приехал за деньгами. Я вручил ему предоплату, а так же обсудил некоторые детали, которые бы упростили контроль за развитием ситуации.

Через час мне привезли китайскую копию амеровской версии военного ноута в бронекейсе. У одной из компаний имелся доступ к спутнику, и не факт, что они просто арендуют канал, может, и свой собственный, если они под протекцией крупного клана.

В ноуте имелась карта. У каждого наёмника был маячок, привязанный к пульсометру. То есть я буду не просто наблюдать все события в реальном времени, но и видеть, когда исполнитель выбывает из игры. И даже смогу выйти на связь с кем-то и дать команду.

Я позвонил в поместье Романова. Трубку взял он сам.

— Ну как там? Глюкозы хватает? Не опух еще всё просчитывать?

В ответ была тишина, и я усмехнулся и завершил звонок.

Наёмники стягивались в город со всей страны. Параллельно я готовил уже следующий план, если этот провалится.

Когда все точки на карте из серого стали красным, дав сигнал о готовности, я примерно прикинул, что их около двух сотен и через интерфейс программы объявил о начале операции.

Будто десятки багровых жуков объекты закопошились и двинулись разными путями. Кто-то шел пешком, другие на мотоцикле, третьи на автомобиле, четвертые рискнули частным самолетом, пятые вертолетом, шестые поехали на катере.

Я выждал и тоже выехал в город, ожидая, что долбанный провидец меня не заметит, но первая же машина, вылетевшая на встречку, убедила меня в обратном.

Я вошел в ускорение и время замедлилось, давая мне шанс оценить обстановку. Нет смысла пытаться затормозить и разминуться, бросая машину к обочине. А вот самому вылететь на встречку вполне вариант, потому что летящий на меня автомобиль только начал маневр смещения, и выйти из него не успеет.

Я выпал из ускорения, поворачивая руль влево. Смертник задел меня по касательной, заставив поморщился от звука обломанного зеркала заднего вида. Ну и вибрация по корпусу от контакта все же прошла неприятная.

Я тут же вывернул вправо, уводя машину от столкновения с грузовиком, возвращая её на свою полосу. Преследующее меня авто не разбилось, а сумело удержаться на трассе и теперь развернулось, намереваясь преследовать.

Я высунул руку в окно и пустил большой солнечный диск, контролируя его полет в зеркале. Гигантский желтый шакрам рассек машину противника на две части ровно по середине. Половинки какое-то время еще проехали вместе, а потом стали разъезжаться как ноги падающего на задницу конькобежца. Правая слетела в кювет, а вот левая развернулась, демонстрируя нутро и охреневшее лицо водителя, которому стесало рукав куртки.

Радуйся, ублюдок, что жив остался.

Глядя на него, я всё осознал. Разучив навык ускорения, я в разы усложнил задачу Романову, ведь разложил миг на целую плеяду событий. Если раньше был мой рывок, и его результат, то теперь стал рывок и ветвь вариаций того, что потом может произойти.

То есть, вполне вероятно, что, послав этого водителя, Романов посчитал дело решенным, потому что без моего ускорения исход был очевиден. Доспех бы сдержал удар, но я бы остался на трассе, зажат в покореженном авто.

Все интереснее и интереснее.

Я продолжил путь в город, уже на самом въезде мне помахал сотрудник постовой службы, я сделал бешенный взгляд и постучал себя костяшками по голове показывая ему, мол, ты че вообще дурак, и проехал дальше. И ведь проканало.

У меня так-то не прав и ни хрена.

Уже въезжая в город, подумалось, что это получилось как-то уж слишком легко. Но тут справа услышал грохот и тут же вошел в ускорение. Заправка взлетала на воздух. Я видел, как медленно надувается огненный шар, как покрываются паутиной трещин окна, и выдавливаются во внутрь, как деформируется здание. Всё это осознал за долю секунды и понял, что взрывная волна меня накроет, и более того, я окажусь в перевернутой машине в зоне разлива топлива. То есть вообще не факт, что смогу выбраться без последствий, до того, как надышусь угарным газом или сожгу легкие раскаленным воздухом.

И вот тут на помощь пришел именно старый добрый импульс. Катапульта нахер! Выглядело со стороны так, будто я прочитал тупой комментарий и, пробив крышу, улетел по дуге на жопной тяге. Но на самом деле простой выброс плазмы вышвырнул меня, выводя из зоны поражения.

Я приземлился на асфальт и прокатился метров пятнадцать. Поднял голову. Машина валялась на крыше, охваченная пламенем. Шансы выбраться, останься я внутри, у меня были небольшие.

Надеюсь, две неудачных попытки убийства попортили Романову нервы, и он начнет совершать еще больше ошибок.

Я остался у дороги, пока не подъехал авто СБ рода. Там был только водитель и ноутбук. Я раскрыл кейс и глянул на экран, скоро первые точки прибудут в поместье предсказателя. Есть уже с десяток погасших. А он хорош!

Я забрал ноут и пошел пешком. Точки постепенно гасли, будто на дешевой китайской гирлянде, но более полуторасотен уже стянулись к поместью Романова.

— Зять ответь координатору.

Щебет 2.0 был подключен к спутниковому телефону и давал стабильную связь в любой точке.

— Зять.

— Сейчас дадим картинку с вертушки.

— Принял. Ловлю.

В эфире раздалась матерная брань и сигнал оборвался. Мне это не понравилось. Я увидел входящий ролик, но скорость спутникового интернета была ниже плинтуса. Пока прогрузишь даже минутное видео, всё успеет поменяться.

* * *

Оператор надежно зафиксировали тремя распорками, две по бокам и одна сзади, чтобы не вылетел из отсека, когда будет снимать.

Камера дала крупный план на окутанное слухами поместье. Готический особняк смотрелся жутковато. У кого другого спящие летучие мыши и скульптуры горгулий вызвали бы только смех, но здесь даже в светлое время суток уродливые статуи заставляли отводить от них взгляд. Слишком они были неправильные, будто всегда искаженные, с какого угла не посмотри.

В эфир посыпались отчеты о готовности, срывая наваждение бойца с камерой.

— Начинаем, — скомандовал координатор.

И в этот момент дверь в особняк открылась. Романов вышел во фраке с жабо и широкими, вышедшими из моды, рукавами и огромными золотыми пугавицами. Камера дала крупный план на его спокойное, застывшее в предвкушении лицо. Он выглядел лет на тридцать пять, но на тридцать пять вампирских, ведь глаза у него были будто у древней твари, которая смотрит на всех как на корм.

Громыхнули снайперские винтовки. Романов лишь перетек из одной стойки в другую и пули просвистели мимо, выбив щепу из покрытой лаком двери, и расколов её. Он резко побежал к воротам.

Загрохотали десятки автоматов, но Романов то замирал, то пригибался, то уходил кувырком с опорой на одну руку. Порой его движения походили на танец поломанной марионетки. Ткань костюма рвалась, от попаданий по касательной, нитки разлетались облаком, но сам Мстислав был невредим.

С неба ударила молния, но провидец лишь сделал полшага в сторону. Десятки файерболов, каменных перчаток, серпов и орды других техники полетели в него, но с легкостью уклонялся от всех. А когда золоторанговый мастер призвал Лес Копий. Романов просто замер на носочке, вытянув руку, будто спасает котенка, стоя по грудь в воде, и техника прошила каждый участок земли. Провидец оказался зажат ровно между копий. Они стали осыпаться, явив его невредимым.

Предсказатель прошел по снесенным воротам, и его встретил боец со штыковым табуром, но Романов будто в танце обкружил его, а потом ударил в промежность, перехватил оружие, все еще сияющие чужой силой и вогнал туда же, заставив защиту мигнуть лишь на миг, но этого хватило, чтобы вбить основание ладони в лоб.

Следующий сгусток энергии, он отбил винтовкой как битой, и швырнул её словно копье, намертво прибивая табурщика за ухо к дереву.

Поразительная точность!

Он бесстрашно ринулся на превосходивших числом противников. Уворачиваясь и мелькая между фигурами бойцов, Романов прикрывался ими от техник, делал подсечки, вертелся волчком.

Он казался неуязвим ведь до сих пор на его теле не появилось не единого ожога и пореза. Хотя от старомодного костюма уже откровенно свисали обрывки.

С каждым сбитым с ног противником, с каждой неудачной атакой по своим, наёмники всё больше понимали тщетность своих попыток. Он был неуязвим, а вот они почему-то умирали.

Какого черта⁈

* * *

Я смотрел на этого сраного Нео, и понимал, что он бы разделал не то что наёмничий отряд, а целую армию.

— Атаковать по очереди, группами по три человека, — дал я команду координатору. — Но каждый работает отдельно. Не связкой. Тяните время, пусть выдохнется.

Я прикинул. Он в отличной физической форме. Я бы так скакать очень долго смог. Если предположить, что Романов натренирован не хуже, а даже лучше, то совсем кисло выходит.

— Аня! — вызвал я сестру. — Начинаем игру. У меня больше нет власти над собой. Играйте ребята. Надеюсь на вас.

Мои действия и без того было трудно предсказать, но теперь я отдал себя в руки сестер и брата. Сейчас перед ними подробная карта города, и проектор под потолком двигает мою маленькую фигурку, ориентируясь на данные маячка. Но помимо этого у них есть созданный мною набор из игры «Подземелья и Драконы», которая и стала прародителем РПГ в другом мире.

И сейчас мною будут просто управлять как персонажем, а в этом им поможет набор всевозможных кубиков, особую надежду я возлагал на двадцатигранный.

И получается забористое комбо. Я, плюс управляющие моей судьбой дети, плюс случайность от кубиков.

— Попробуй просчитай, ублюдок!

Всё что мне нужно, это добраться до него, ведь у него нет других сил кроме предсказания, потому что это просто невозможно.

— Я хочу бежать прямо, — объявил я.

— Кубики говорят, что ты можешь это сделать, — сказала Аня. Роль данженмастера воспринималась ей со всей серьезностью, ведь не персонажем рулит, а жизнью брата.

Я бежал, перечисляя все, что вижу перед глазами.

— Магазин одежды. Бабушка. Собака с биркой на ухе. Женщина с коляской.

— Она кажется тебе подозрительной, — услышал я голос брата. — Перейди на другую сторону дороги.

— Продуктовый. Кот на подоконнике жилого окна.

— Постучи в стекло! — тут же выкрикнула Маша.

Я побарабанил, и мохнатый соизволил посмотреть на меня, лениво повернув голову.

— Я долго бежал. Хочу пить, — сказал я.

— Постучись в ларёк, — я услышал, как перекатываются кубики. — Ты провалил проверку на харизму. Отдай деньги и не бери сдачу.

Поступил как велено, понимая, что тактика работает. Я обхожу все препятствия и двигаюсь к выходу из города.

— Сестра заказала нужное оружие, зайди в магазин, –сообщила Аня.

Я остановился у развилки.

— Проверка интуиции. Ты прошел проверку. Внутренний голос говорит тебе идти напрямик.

Я зашел в оружейный, забрал партию заранее заказанных револьверов. Все в магазине забрал. Как и патроны к ним.

По пути раскрыл ноутбук. Фигурки потихоньку гасли или меняли цвет на желтый, что означало ранение.

Я поехал к моей первой команде усиления давления на процессоры Романова. Я прошел в старый двор, с обсыпающейся аркой и поднялся на второй этаж, зайдя в незапертую дверь. В этой заброшке никто не бывает из-за её репутации.

На грязном полу сидели четверо смертников. Они провинились перед гильдией, и сегодня, если все сделают по инструкции, могут выжить и восстановить свою репутацию.

Я начал выкладывать пачки патронов из рюкзака.

— Потрошите и высыпайте прямо на пол.

Тут в основном были холостые, патроны в смысле, на семейное положение смертников мне было плевать, но имелась и пачка боевых, патронов в смысле, наёмники они все ого-го-го.

Маркировки никакой не было, то есть отличить было нельзя. Я поднимал некоторые из них и осторожно портил боёк. Часть патронов должна быть с отсыревшим порохом. Так что только в уравнении срабатывания патрона я ввел три переменных. А сколько еще впереди.

Я достал револьвер. Откинул барабан. Зарядил первый попавшийся патрон. Крутанул, наслаждаясь характерным звуком крутящегося патроноприёмника и защелкнул известным с детства киношным жестом. Взвел курок наставил пистолет в голову первого наёмника, раздался сухой щелчок.

— Везунчик, — изрёк я, вынимая патрон и кидая в кучу на полу.

— По очереди делайте так. Удачи, мужики!

Я направился к выходу, под звук крутящегося барабана. Остановился у дверей. Громыхнул выстрел, а потом раздался нервный смех. Холостой попался. Патрон в смысле, на семейное п… ладно, шучу. Это у меня нервное, похоже. Морда кирпичом, но на подкорке все равно тревога шевелится, ползает там.

— Ну что, как там с расчётами, аналитик? Пару кулеров к процессору подцепить не надо? Не перегрелся?

Глава 11

Я пошел ко второй группе наёмников, ориентируясь на команды родичей по наушнику.

Добрался до другой заброшки, уже на самой окраине. Здесь были сумасшедшие одаренные, ментальные расстройства разной степени. Они и сами не знали, что выкинут в следующий миг, не то что предсказатель.

— Попробуй просчитай их, горе-пророк, — процедил я.

Я отвязал психов от коек, и пустил по трассе в нужном направлении.

— Иду напрямик через лес, — сказал родичам.

— Ты не можешь. Провалил проверку на интеллект.

— Еще в детстве, — добавил я, услышав в ответ дружный смех.

— Ты забыл, как пользоваться картой, так что идешь по ощущениям.

Я пожал плечами и просто начал ломиться сквозь кусты. Снега вдоль трассы не было, так что можно было пока спокойно шагать.

— Впереди что-то отдаленно напоминающее медвежью берлогу, сообщил я, где-то через час пути.

— Ты провалил проверку на интеллект и идешь напрямик, — объявила приговор сестра.

Я чуть не рухнул в яму в корнивищах старого пня, повезло, это не было берлогой.

Еще полчаса прошло спокойно, и я уже уверился в скорой победе.

— Мужик на лыжах и с ружьём. Мне бы лыжи у него купить, — сказал я о своём желании.

— Это охотник. Ты провалил проверку на харизму и грубо посылаешь его.

— Эй, залупа в шапке! — крикнул я. — А ну дай сюда лыжи, нахер, пока я тебе твою пукалку в очко не запихал!

Мужик обернулся на звук и снял шапку, а затем наушники, и я понял, что он говорил по телефону через гарнитуру и, вероятно, слов не разобрал. Повторять сказанное было бы глупо, но тут он сощурился, в глазах блеснуло узнавание. А до меня дошло, что он не просто так тут оказался.

«Но вот как ты это просчитал, выродок?» — мысленно взъярился я.

Ружье у незнакомца висело дулом вниз, так еще и рукоятью к верху. Но он попросту резко перевел его в горизонтально положение и выстрелил от бедра перевернутым ружьем.

Меня отбросило в дерево.

Какого⁈

Наблюдая расплывающиеся кровавые пятна и падающие с одежды и кожи свинцовые шарики, пришел очевидному выводу, либо у него стрелковый табур, либо артефактный свинец, что вряд ли. Хорошо хоть доспех все же сдержал урон, и я отделался рваными дырками на коже.

Ружье без упора в приклад дернуло отдачей так, что оно слетело с плеча и чуть не опрокинуло охотника. Он тут же нырнул в снег, а я резко поднялся, входя в ускорение. Как и предполагал, он выстрелил сразу, едва нащупав оружие, и не вынув его из-под наста. Снег медленно разлетался, пламя выныривало из белого покрывала, расцветая огненным подснежником.

Я ушел в сторону. Вскинул руку, сделав из пальцев пистолет, и крикнул:

— Бах! — до того, как противник успел нажать на курок еще раз.

Широкий лазер, сорвавшийся с пальцев, откинул его в дерево, которое я тут же срезал лучами из глаз, придавливая оппонента.

Подошел, снял лыжи, не обращая внимание на матерящегося мужика и почапал дальше.

— Вижу медведя! — заорал я уже почти в самого поместья Романова. Видимо, развернувшееся тут действо разбудило косолапого.

Кубики бросались долго. А медведь тем временем бежал на меня.

— Ты создаешь большую иллюзию и злобно рычишь!

Я взял свой силуэт и скопировал его отражение в большем размере.

Мишка затормозил резко, прокатившись на заднице. Я посла пару лучей взрывая почву вокруг него, и он припустил по дуге огибая меня.

Я наконец вышел к поместью. Наёмники из тех, что были еще живы прятались в лесополке. Всё вокруг было усеяно телами, и это он их голыми руками поспать отправил, кого даже навечно.

Я пошел по взрыхленной техниками лужайке, соткал в руке световой меч. Уродливые статуи отдавали какой-то нехорошей лавкрафтавщиной, и я срубил их, грохотом падающих обломков оповещая хозяина дома о своём визите.

Выбил ногой потрескавшуюся дверь. Зашёл внутрь. Романов ждал меня в большой гостиной. Она походила на музей. Кругом картины, антикварные вазы, оружие на стендах, статуэтки, бюсты.

Мстислав стоял, глядя на портрет на стене. Там был изображен бородатый дядька в мундире. Видимо, кто-то из предков. Хозяин особняка переоделся в нормальный костюм, хотя по-прежнему старомодный. Не тот староимперский стиль, который принято сейчас носить, а староимперский, который оригинальный.

— Я так думаю, в рукопашной мне тебя не достать? — спросил я.

Он обернулся. Я смог разглядеть его вблизи. Выше меня на голову, бледная кожа, холодные прищуренные глаза, острые тонкие черты лица, аристократичные безусловно.

В ответ Романов лишь кивнул. Доктор Стрендж хренов.

Я ему не поверил и пробил классический тройку: джеб, кросс, хук. И после первого же удара, стало ясно уклонится и от остальных, но комбинацию я уже прервать не мог.

Он легко ушел и, контратакуя, пробил мне поставленный боковой. Я усмехнулся и сплюнул кровью на дорогой ковер.

Оппонент лишь покачал головой.

— Варварство.

— Тебе уже ничего из этого не пригодиться, — сказал я.

Мстислав дернул ногой и ковер ушел у меня из-под ног, я начал терять равновесие. Романов ринулся ко мне. Острый стилет блеснул на свету.

Время опять замедлилось. И я ускорил своё падение как бы опрокидываясь назад и разминулся с острием. Кончик орудия вспорол костюм и оторвал пуговку.

Романов запнулся за меня и упал. Разнеся какой-то горшок. Я попробовал пришить его лазером из глаз, но едва энергия начала собираться в зрачках, как противник выкинул руку. Я протупил. Не успел уйти в замедление, и лицо мне прилетела горсть праха. Глаза рефлекторно закрылись.

Я вскочил, моргая. Романов летел на меня со стилетом. Я выставил руку, уплотнив табур, но клинок прошил защиту, а следом и ладонь.

Артефакт!

Острие выглянуло с обратной стороны руки, а противник продолжал движение наваливаясь всем весом, намереваясь пригвоздить мою же ладонь, мне к груди.

Я дернул корпус в сторону, и он прибил меня как муху к стене. Сорвал со стенда старый кремниевый пистолет и, вскинув его, ухмыльнулся.

Похоже, в его голове уже все просчитано и предрешено. Значит, выстрел будет смертелен. Либо пуля артефактная, либо чертов стилет работает как подавитель доспеха.

Все снова замедлилось.

Наверняка он не может просчитать моё будущее, но видит какие-то варианты, где перестает чувствовать на себе взгляд смерти.

Световое ускорение вырвало меня из стены. Громыхнул выстрел. Я впечатался в шкаф. На пол посыпались книги, письма, листы и свитки. Романова окутало облаком дыма.

Вот старьё!

Я оттолкнулся от стены и в развороте уже метил в противника табурными когтями. Давненько до них дело не доходило.

Я выбил оружие из рук, оставив на антиквариате засечки.

Романов впечатал мне ботинок в грудь. И сорвал со стены бретёрскую шпагу с широким лезвием. Я вырвал стилет из ладони и отбил выпад. Пронырнул под ударом левой руки и рванул со стенда саблю.

— Ну давай пофехтуем!

Романов обозначил удар в голову, но повел в живот. Я легко отбил классическим восходящим ударом и тут же крутанул кистью, проводя контр-выпад. Этим сабля и хороша.

Ах как я по этому, оказывается, скучал.

Душа запела! Всколыхнулся азарт. Ну давай!

Атаку надо было развивать и мощный косой замах заставил Романова попятиться. Выпад сверху вниз с зашагом, и я понял, что стопа поехала.

Я снова ускорил время. Сосредоточил внимание на периферии обзора. Это был какой-то сраный свиток. Наверняка Романов это просчитал, а потому не боялся замаха и вместо защитной стойки, делал атакующий выпад, причем очень плавно изначальна планируя защиту как обманку на атаку в бедро.

Я вышел из ускорения, пригибаясь в пояснице во время того, как ноги разъезжались, и это помогло. Вместо того чтобы вонзиться до самой кости, клинок лишь спорол штаны и порезал кожу.

Противник зло сверкнул глазами. В его системе расчетов я уже давно должен был умереть. Но всё никак.

— Что не работает твое грёбанное предвиденье⁈

Я собирался было кинуться на него, но тут зазвенел телефон, заставив меня сбиться с шага. Допотопный, как и всё здесь, с чашкой вместо трубки. Романов ловко поддел говорилку кончиком меча, и я ударил саблей по проводу, обрывая связь.

Я пошел в атаку. Удар, второй, третий. Он коснулся задом рояля. И рубанул от всей души. Противник ушел в сторону, а сабля вонзилась в дорогу полировку, ломая клавиши.

Глаза Романова полыхнули яростью, и он провел отчаянный колющий выпад. Я наклонил голову, и он пробил крышку музыкального инструмента.

Я ударил его с левой в скулу и добавил с головы в нос. А следом в живот с ноги. Он вылетел в другой зал. Только вот клинок из рук не выпустил. Проскользил спиной по полу и вскочил.

Я ринулся следом и тут же замедлил шаг, чувствуя, как меня покидает сила. На окна и оба прохода упали решетки.

Помещение с гасителем!

Романов расхохотался.

— Ты думаешь, я боюсь остаться без дара? — поспешил я оборвать его веселье.

Мстистав обозначил выпад в голову, но пробил мне носком в колено и тут же попытался уколоть в корпус. Но моё колено к подобному готово, я и сам таким ударам учу. Я снова отбил выпад ударом от себя и этой же рукой встретил завалившего корпус противника локтем в нос.

Следующим ударом я выбил клинок из рук провидца и замахнулся желая срубить ему башку. Но он пронырнул под замахом, и я скосил черепушку гипсовому бюсту и врубился в картину, оставив без головы какого-то седовласого дядьку.

Романов уже снова вооружился. Пару минут мы проверяли навыки друг друга, но по силам и умениям был паритет.

— Западное крыло, вскройте стену! — дал я команду по щебету.

Почти тут же дом содрогнулся. Энергоконтур гасителя, похоже был нарушен. Потолок стал осыпать, и я взрезал стену лазером из глаз и рванул в соседнюю комнату.

Мстислава не засыпало. От поднял решетки и проскочил в другой зал.

Мы снова встретились. Первый же его выпад я принял на саблю и пронзил его ладонь стилетом. Один один, засранец.

Меч упал на пол, но мой замах он встретил ударом головы в живот. Воздух выбило. Романов зубами хватанул меня за запястье, вырывая кусок кожи. Сабля выскользнула, ублюдок задел нервы.

Он вырвал стилет, но я выбил его ударом ноги.

— Ну давай в рукопашную.

Я начал напирать, но он все же чувствовал, когда не получит урон и ловко уходил от моих кулаков. Я крушил антиквариат, оставляя вмятины в стенах, но добраться до него не мог.

— Мы так вечно можем, — устало выплюнул провидец.

И ведь прав, уродец. У меня ускорение, а он знает, когда его действия ведут к смерти.

Я мотнул головой на маленький круглый столик, он расстегнул мундир и смел им остатки египетской вазы. Мы уселись, хмуро смотря друг на друга из-под вспотевших и лезущих в глаза волос.

— Так пусть все решит случай, — оскалился я, вынимая из-за пояса револьвер. — Сыграем в русскую рулетку.

Я рассыпал по столу патроны. Вставил один крутанул барабан. Защелкнул.

— Какой потрясающий звук, — прикрыв веки, улыбнулся. — Есть в этом своя эстетика.

В глаза противника я читал столько всего одновременно: злоба, неверие, удивление, самую малость восхищения и страх.

— Что? Боишься пророк недоделанный? Страшно всё отдать на волю случая?

Я крутанул револьвер на столе, определяет, кто будет делать первый выстрел.

Глава 12

Я не входил в скольжение, но, казалось, время замедлилось. Револьвер крутился непозволительно долго. Впрочем, смотрел я не на него, а на Романова. Зрачки судорожно бегали. На лице отчетливо читалась работа мысли.

Он не видел будущего. Сейчас Мстислав снова стал обычным человеком. Таким же как все, и это пугало его до выступившей испарины.

Он медленно выдохнул и протер ладошки о штанины. Пистолет замер и указал на провидца. Он сглотнул и потянулся, осторожно взяв его за дуло, но я положил ладонь на рукоять и посмотрел на оппонента.

— Прежде, чем ты выстрелишь себе в голову, скажи мне, а нахрена ты всё это затеял? Зачем пытался убить принцессу?

— Принцессу? — тут же вытаращился он на меня, вернув себе самообладание. — Не понимаю о чем-ты. Она никогда не была целью. На том балу убийца метил в тебя.

Я убрал руку с огнестрела. Романов взял револьвер. Я знал, о чем он думает: «А не попытаться ли выстрелить в него?». Только вот, какая вероятность, что он выстрелит? А что патрон настоящий? А что я опять не увернусь, как делал уже много раз. В общем, шансы даже меньше чем призрачные, исчезающе небольшие.

Я лишь покачал головой в ответ на его слова.

— У меня все в порядке с головой. Убить меня ты мог тысячей других способов. Но вместо этого предпочел, самое громкое событие в году, да еще и усадить себе на хвост всю имперскую охранку? — скептически поднял я бровь. — Ты мало общаешься с людьми. Оттого отвратительно врешь.

Он уткнул револьвер себе в висок, сжал челюсти зажмурился и продавил спуск.

И снова я будто в замедлении наблюдал, как боёк будто маленький рудокоп, что завел кирку за голову и теперь опускает её, бьет в…

Пустоту.

Орудие разочарованно щелкнуло. А Романов расслабился и выдохнул, выронив револьвер. Несколько секунд он пытался отдышаться.

— Что, тяжело жить в настоящем, а не в будущем? — усмехнулся я.

Он нагнулся за пистолетом, и откинув крышку трижды крутанул барабан защелкнув. Положил оружие на стол и небрежно запустил его в танец.

— Это лишнее, — сказал я. — Моя очередь.

Я взял пистолет, который сейчас почему-то показался мне слишком тяжелым. Провел пальцами по дулу, поглаживая.

— Ну так, что? Я могу сейчас умереть. Мертвецы надежно хранят секреты. Зачем всё это? — я обвел дулом помещение, намекая, конечно же на цепь событий, что он запустил.

Романов поднял взгляд к потолку, что-то прикидывая.

— Я даже не представляю с чего начать ответ на твой вопрос. Что ты знаешь, о происхождении даров?

— Эм… как и все. Появились очень давно. По разным оценкам от трех до пяти тысяч лет до нашей эры.

Мстислав хмыкнул.

— Гораздо раньше. Стреляй уже, — нетерпеливо вздернул он подбородок.

Я пожал плечами, упер ствол висок, чувствуя холодный укус металла. Сердце застучало, в ушах зашумело, время опять замедлилось, но без моего участия, дело было исключительно в восприятии. Я выжал скобу, ощущая плавность хода, приятное чувство неизвестности, вроде тянешь её, а потом бац.

Боёк бьет, и ничего.

Я непроизвольно рассмеялся. Адреналиновые горки, мать их!

— А как кому-то в голову пришло, придумать такое, — задал я риторический вопрос, переводя дух. — Усложним? — спросил я, и вынул из кармана холостой, воткнул в приёмник, крутанул и передал пистолет.

— Ты хотел снова вернуть власть? — попытался я зайти с другой стороны.

Он хохотнул.

Странная реакция.

— Речь не о власти. Забудь всё это. Речь о выживании. О месте в новом… старом мире.

Я нахмурился. Он говорил о каких-то вполне конкретных вещах. Но непонятных мне.

— Тебе угрожали? Вынудили тебя? — бросил я наугад.

Он снова засмеялся и покачал головой.

— Я вижу далеко. И там тогда еще вдалеке я увидел, как все возвращается на круги своя.

Нихрена непонятно.

— Смысл тебе запираться? Все равно один из нас умрёт. К чему эти загадки?

Он скривил рот в полуулыбке. Наставил пистолет и глядя мне в глаза выжал спуск, на этот раз не моргнув. Боёк обрушился на капсюль как молот кузнеца на заготовку.

Громыхнуло!

Голова Романова дернулась. Он выронил пистолет и смотрел на меня рассеянным взглядом.

Я подтянул оружие к себе.

— Везунчик ты, — сказал я, со звоном вытряхнув пустую гильзу и вставляя еще один холостой.

Наконец взгляд собеседника сфокусировался на мне.

— Если бы я знал, что ты такое, — громче чем следует проговорил оглушенный Мстислав. — То убил бы тебя еще во младенчестве. Но я не видел тебя, пока ты не попал на радары. Почему? Кто ты такой?

Я хотел было ляпнуть что-то веселое, но почему-то решил блефовать, поддался на уговоры интуиции.

— Даже не представляю, с чего начать ответ на твой вопрос? — вернул я ему должок. — Что ты знаешь о происхождении даров?

Он улыбнулся и кивнул, признавая право на ответный жест.

— Появились больше десяти тысяч лет назад. Четырнадцать, если быть точнее. По крайней мере, в этой цивилизации.

Я не выдал своей ошарашености. Это точно придется обсудить с Ржевским. Может, это и не секрет для царских родов, пусть даже бывших. Но если данного факта не знает даже император, то что тогда? Или он врёт?

— Понимаешь, в чем дело, — сказал я, упирая пистолет в голову, и немного вдавливая его в кожу. — Мир сложнее, чем ты думаешь. И всё, что ты знаешь, пусть даже знаешь больше моего, это лишь первый слой.

Я улыбнулся, наслаждаясь произведенным моими словами эффектом и спустил курок.

Раздался выстрел, и я умер. Всё. Конец истории. Остальные жили долго и счастливо. Оказалось, что все проблемы у них были из-за меня. А Романов исполнил свой коварный план.

Ладно, щучу. Это нервное.

На самом деле барабан прокрутился, но выстрела не последовало.

— И это я еще везунчик? — вскинул Мстислав брови.

— Повышаем? — посмотрел я на него и дождался кивка. Вытащил еще один патрон, на этот раз с отсыревшим порохом.

— Так это твой дар или что? — спросил Романов.

— Мой дар, — усмехнулся я. — Нет, — покачал головой. — Мой дар, вот, — я исчез и снова появился. — А еще вот, — создал на руке маленькое солнышко. — А еще вот, — в ладони материализовался стеклянный нож. — А еще вот, — песчаные змейки оплели предплечье. — А закрывать от предвидения я не умею.

Романов пребывал в задумчивости, взял револьвер и посмотрел на меня, намереваясь что-то еще сказать, но вместо этого упер дуло под подбородок и прикрыв глаза, просидел секунды три, собираясь с духом, а потом выжал спуск.

Боёк ударил с безжалостной резкостью, но выстрела не последовало. По звуку я понял, что сработал именно отсыревший патрон.

Я взял пистолет покрутил барабан.

Как же тупо будет, если я себе сейчас мозги вышибу.

— У тебя ведь есть какие-то союзники верно? — сощурился я.

Он ничего не ответил.

— Это не союзники… — протянул я. — Это… — я смотрел на него усиленно думая, даже в скольжение вошел, чтобы побольше мыслей за единицу времени выдать. Неужели какой-то более сильный чем Романов табурщик? Но как это возможно? Тоже предсказатель, но рангом выше? — Есть кто-то сильнее тебя, — заключил я. — Человек? Организация?

Он и ухом не повел.

— Существо?

Он попытался сдержать лицо, но я снова был в ускорении и разглядел реакцию по микромимике. Это что-то непривычное. Либо кто-то, кто уже перестал быть человеком от полученной мощи.

— Какой-то абсолют? Аватар стихии? Кто?

Он рассмеялся, думая, что издевается, но на самом деле, смех-то был, как и после минувшего щелчка вместо выстрела, то есть напряжение сбрасывал. Значит, я ушел не туда. Что-то непонятное.

Черт! Мозги вскипят.

Я упер ствол в центр лба и со злобой спустил крючок большим пальцем.

Звук бойка снова долбанул по нервам. Меня передернуло от перенапряжения и, отбросив пистолет, как что-то мерзкое потряс руками, шумно выдыхая.

— Ну что ж… игра вышла более долгой, чем я ожидал. — выдал я. — Финальный, полагаю, раунд.

Я вставил еще один настоящий патрон и крутанул барабан. Катнув пистолет по столу.

— Нам ещё не поздно замириться. Что нам делить? — сказал вдруг Романов, как только пистолет коснулся его руки.

— Только не с тобой, — покачал я головой. — Ты хотел оставить меня без возлюбленной. И хорошо пацана сгубил, послав за мной. К тому же, вряд ли то, что я здесь, моя воля.

— О чем ты?

Я оскалился.

— Дар ведь появился, после того, как вы потеряли власть? — спросил я.

Не видя смысла скрывать, он кивнул.

— И это было не просто так. Вспомни историю. Такой дар всегда доставался только пророкам. А пророки были призваны, чтобы спасать людей. Твой род на это наплевал. Вам дали сколько… четыре поколения, четыре шанса. А вы подтерлись подарком небес, плюнули мирозданию в лицо. Я ведь тоже потомок пророков. Твоя судьба была предрешена, еще задолго до того, как я узнал о твоём существовании.

И тут я увидел, в его глазах осознание. Он что-то понял. И судя по следующим словам, гораздо большее, чем я сказал.

— Пообещай мне, что не тронешь мой род, и я тебе расскажу, — сказал он.

— Обещаю, что, если они не попытаются мне мстить, будут жить спокойно.

Глаза его забегали по помещению, он схватил первый попавшийся листок. Порезал себе руку осколком и начал писать щепкой странные буквы.

— Семейный шифр, — зачем-то пояснил он. — Передай эту записку моему брату.

Я кивнул. Провел по тексту рукой, посылая легкий тепловой импульс. Кровь высохла, и, свернув листок, убрал его в карман.

— Всё начнется неожиданно, — затараторил он, словно боялся умереть до того, как договорит. — Будь готов и… я видел. Сопротивление бесполезно. Во всех вариациях будущего. В каждой из них…

Он хотел сказать что-то еще, но бросил взгляд на стену. На портрет себя и, видимо, брата. А потом хмыкнул, и начал продавливать слабину спуска.

— Подожди! — вдруг выкрикнул я. — Ты не учел кое-чего. В вариациях, что ты смотрел не было меня!

Глаза его расширились от промелькнувшей мысли. Барабан провернулся. Боёк опустился будто палач с секирой.

Громыхнул выстрел!

Мозги Романова разбросало по комнате, и он рухнул со стула.

Глава 13

Старший смотритель Ушедших за российской империей сцепил пальцы и приготовился ждать. Романов взял трубку, но сигнал тут же прервался. А значит, ситуация была критической. Он не раздумывая выслал группу быстрого реагирования из тех, кто первыми подвернулся под руку.

* * *

Византийский не был доволен происходящим, но, если приказ дал лично патриарх рода, какие могут вопросы и возражения. Задание дурно пахло. Спешка и минимум информации, плюс обет держать всё в тайне от прочих членов рода намекали на глубину задницы.

Вдали уже показалась крыша жуткого поместья провидца. Что же их связывает с ним?

* * *

— Наблюдаем вертолет, — доложился капитан.

— Принял, — отозвался Ржевский. — Опознавательные знаки?

— Секунду. Да. Есть. Похоже, Византийские.

— Дерьмо! — ругнулся уже не в эфир, а себе под нос следователь.

— Прикажите сбить?

— Не вздумай! Всем группам, приём. К особняку! Стараемся никого не убивать. По возможности…

* * *

Я охлопал карманы Романова и нашел там еще одну записку.

«Я Мстислав Романов признаюсь, что организовал покушение на принцессу Еву. Клянусь на крови, что действовал только по своей инициативе». И оттиск печати. И ведь высока вероятность, что свежую клятву чтецы почувствуют даже по бумаге. Все же Романовы, да еще и дар такой мощный.

Это какие-нибудь Пупкины-Залупкины могут хоть эссенцией души клятву чертить, но едва испустив дух, развеется всё их обещание, не оставив и следа.

Я удивленно хмыкнул. О роде он все же позаботился. Хотя и без этого все бы обстряпали как надо. Если, конечно, не влезут какие-то другие интересанты.

Я пошел к антикварному телефону, хотел было соединить перерубленные провода, но понял, что на этой болванке циферблата нет, не смогу набрать Ржевского.

С улицы раздался далекий звук вертолетных лопастей. В дом зашел куратор наёмников.

— Контракт не исполнен, — сказал он. — Мы уходим, пока не явились службы. К тому же сюда летит вертолёт. Наше руководство свяжется с вами для обсуждения нюансов закрытия контракта.

Я кивнул и пожал мужику руку.

— Телефон есть?

Он вынул из-за пояса здоровенную спутниковую бандуру, вручил мне и ушел.

Я набрал по памяти цифры.

— Ржевский, линия чужая, — сразу предупредил я.

— Понял. Не делай глупостей. Мы уже мчим.

— Не понял.

— Я пока тоже. Просто жди!

— Вертушка не ваша?

— Нет.

Я шумно выдохнул и отключился.

Наёмники, похоже, сразу почуяли, что пахнет жаренным и свалили.

Я подобрал стилет. Кто бы сюда не спешил, легко я ему не дамся. Так, где этот сраный пистолет?

Я нашел антикварное оружие, на стенде с ним имелся, набор для заряжания, и весь комплект: порох, пыжи, пуля. Попасть с этого экземпляра, конечно, та еще задачка.

В этом мире раньше тоже были популярны дуэли на презренном теперь огнестреле. Только вот стрелялись как-раз таки с отключенным доспехом, либо вот такими артефактными пистолетами, у этого экземпляра наверняка есть брат-близнец.

Только вот некоторые оружейники заключили тайный пакт с императором и специально делали их еще более косыми, дабы уменьшить смертность одаренных. Знать бы, кто создал этот пистолет. Тут, вероятно, и клеймо мастера где-то есть, только я в этом всём не силён.

Повертел ствол, и нашел четкий такой оттиск буквы «м» в завитках. Макаровы, мать их! Засунуть бы этот пистолет им…

Ладно. Я похлопал себя по щекам, пытаясь сосредоточится. Приложил руку к сердцу и немного выпустил на волю дар Благих, взбодрив организм, сглаживая боль, что начала приходить после адреналинового отката.

Я выглянул в окно. Вертушка уже была рядом, а на её борту красовались врата. Этот герб сложно не узнать — Византийские. Один из двенадцати столбовых родов. Какого лешего им здесь понадобилось? Неужели они были заодно с Романовым.

Вряд ли. Ржевский бы тогда нашел связь. Либо связь не по линии покушения на Еву. Возможно, дело в загадках, что он мне рассказывал перед смертью.

Вертушка села, придавив полозьями цветы. Из нее тут же выскочил отряд.

Два бойца в парадной БШБ, похожие на гигантских рыцарей в сияющих золотых доспехах двинулись ко входу. За ними бежало еще четверо в обычной штурмовой броне, хотя цветные вставки намекали всё же на некую демонстративность происходящего или же просто выдернули первых, кто попался под руку. Например, какой-нибудь торжественный караул с тренировки.

Позади всех шел мужчина в плаще. Он был раздосадован и нетерпеливо взирал на спины бойцов. Ему было плевать на какую-то опасность, незнакомец целиком и полностью доверял своим людям.

Я вышел.

— Замерли! — гаркнул я под дулом шести винтовок.

Византийский выглянул из-за спин штурмовиков и скривился, не опознав меня.

— Я Илларион Византийский, полномочный представитель клана.

— Да хоть сам цасаревич, — сплюнул я. — Операция канцелярии его величества! Любое вмешательство приравнивается к государственной измене. Вопросы?

Византийский облизал вмиг пересохшие губы.

На агента канцелярии я, похоже, не тянул, но говоря, не врал, и это было слышно, хоть и не являлась правдой. Илларион пристально разглядывал меня, а еще и прислушивался к каналу связи. Маленький наушник не для красоты болтался. Только бы кто из бойцов меня не узнал. Рожа разбита и в крови, глядишь и пронесёт.

— Покиньте территорию, до того, как сюда явится императорский спецназ иначе будете задержаны как подозреваемые до выяснения, — снова надавил я.

Я не видел и не слышал команды, но один из рыцарей сделал полшага вперёд. Византийский проверял границы дозволенного и степень моей решимости. А он не дурак!

Я вскинул пистолет.

— Узнаете модель, господин Византийский? — спросил я.

Он узнал, наверняка у него дома тоже парочка таких имеется. Илларион попятился, и все его прихлебалы сделали два шага назад.

— Что с Романовым?

Я не знал, можно ли сообщать о его смерти. Хрен его знает, что там за версии Ржевский уже понастроил.

— Не ваше дело! — огрызнулся я.

Мне даже на секунду стало жалко Иллариона, не выполнит задание подставит клан, выполнит подставит ещё больше. Пат.

Я внимательно следил за его мимикой, когда он принял решение, уже знал какое. Иллюзия пистолета в моих руках оставалась прежней. Кусок изображение отражался в глазах в том же неподвижном варианте. Но палец уже утопил спусковой крючок.

Рыцарь в активных наушниках слышал это и даже подался чуть влево, но неуверенно, потому что не видел движения.

Я выстрелил в правую часть груди ближайшего к Византийскому бойцу, но великий рандом, отвечающий за точность в этом экземпляре, решил по-своему. Пуля прошила табурный доспех и вошла над ключицей, ровно там, где не было защиты и пробив плоть угодила в Византийского. Именно этого я и пытался избежать, хотел напугать, не более, лишь обозначить серьезность намерений и показать близость смерти.

Илларион схватился за разорванное в труху ухо, и его тут же закрыли своими телами.

Облако дымного пороха немного размыло мой силуэт, и я ушел в невидимость. Забежал в дом, заварив вход песчаной пробкой и принялся спешно заряжать пистолет.

Ох не хотел я ссориться со столбовым родом. Совсем мне это ни к чему было.

— Не стрелять. Там может быть Романов! — услышал я голос Византийского.

— Слушай, Иллар, — крикнул я. — Можно же я тебя сокращенно буду звать? Так ведь удобнее. Иллар. Не. Не так. Ларёк! Еще круче. В общем так, Ларёк, предлагаю дуэль.

— Условия?

— На пистолетах, по старой традиции. Без доспехов. У тебя будет револьвер, у меня вот это недразумение, из которого стрелял. Если победишь — войдешь в дом. Как тебе? Согласен?

Я тянул время, как мог.

Взвесив за и против, он все же дал ответ.

— Согласен.

— Тогда мордоворотов своих в вертушку отправь. Я выхожу, пистолет за поясом будет.

Я пустил сканер, проверяя. Бойцы неторопливо отходили, лишь один остался.

Я нарочито медленно вышел и сбросил заряженный револьвер.

— У тебя шесть выстрелов у меня один.

— И в чем подвох?

— Ни в чем. Мне хватит, поверь. Я в школе был президентом клуба реконструкторов. Мы целыми днями из них стреляли. А уж победить кого-то с современным образцом вооружения было особым пижонством. Знал бы ты, сколько я одноклассниц благодаря этому перетрахал.

Я нёс всякую пургу, не особо задумываясь о смысле, просто меняя секунды на слова.

— Принесем же клятву перед дуэлью! — объявил я. Это был обязательный элемент, дабы упредить любое нарушение правил.

Боец остался по центру как маяк, от него мы начали отмерять двадцать шагов. Затем развернулись.

— Готов? — спросил секундант.

Я кивнул.

— Готовы, господин? — уточнил он у Византийского и тот тоже кивнул.

И в этот момент откуда не возьмись налетел имперский спецназ. Всех Византийских уложили мордой в землю, включая Иллариона. Наручники с подавителем защелкнулись, а я подошел и забрал свой револьвер — орудие убийства как никак.

— Илларион Батькович, — покачал я головой. — Ну нельзя же так. Вы пальчики оставили на чужом пистолете. А если из него убили кого-нибудь? А вы вот так взяли и расписались в признании вины.

— Вы не посмеете! — прокричал он.

— Да я и не собирался. От меня тут вообще нихрена не зависит. Просто это мой вам бесплатный урок, раз уж ваш папенька не озаботился элементарных вещей объяснить.

Его забрали и потащили. Неожиданно во двор опустился конвертоплан. Нихрена ж себе! Я, признаться, даже и не ведал, что и в этом мире они есть. На такой вот особый случай, видимо, держат.

— Интересное решение, — сказал я, кивая на птичку.

— Ага, — не придал этому значения Ржевский. — Веди, рассказывай! — нетерпеливо выдал он.

Я провел его в дом и показал тело Романова. Следователь звучно выругался и посмотрел на меня.

— Ска… Чеджу! — Ржевский покачал головой. — Ты… я даже не знаю. Как ты, нахрен, это сделал? Это же невозможно! Больше ста лет они были неуязвимы и тут случаешься ты.

— Это очень верная мысль, Олег Аркадич, — улыбнулся я. — И наша общая задача, чтобы если я и случался, то с как можно меньшим уроном для нашего с вами сердечно любимого отечества!

Он кивнул, и я кратко поведал, как всё было. Детальный разговор не для этих стен.

— Надо согласовать версии. Поехали ко мне.

— Во дворец? — вскинул я брови.

— В него. А ты как хотел?

Ржевский остался проследить за работой спецов, а меня доставили в предместья дворца, прямо на крышу того здания, где работал Ржевский.

Там нашлась гостевая комната, где я отзвонился близким, чтобы не волновались, привел себя в порядок и даже одежду сменил. Следователь приехал уже ночью, и мы засели в его кабинете.

— Итак, давай всё в деталях, — попросил он, когда принесли чай.

Я отпил. Это был иван-чай, императорский. Пришлось демонстративно поморщится.

— Вот чего, Ржевский. Я тебе вместо этой дряни нормального чая вышлю. Сорт тот же, но в разы, в разы лучше.

После этого я начал в деталях объяснять, что и как было, упустив момент с тем, что Романов не видел моего будущего.

— Погоди, чего-то не сходится, — сразу обрубил следователь меня на взлете. — Если провидец так просчитывал, то почему сразу не увидел, что не выйдет убить принцессу. Или он этого и хотел, и запустил этим какие-то другие события?

Я задумался. Ржевский вызывал доверие, как и любой, кто так открыто посылает всех нахер, просто выполняя свою работу.

— Обет молчания дашь? — спросил я.

— Дам, — кивнул он, и тут же произнес короткую клятву.

— Как сказала шаманка…

— Чего? — прервал он меня.

— Шаманка Мин Юн — моя хорошая знакомая, сильно мне помогла. Она говорила, что у меня есть некое уродство астрального тела, полученное во время клинической смерти в четыре года. И это мешало Романову видеть моё будущее.

Потом я начал рассказывать уже всё, без утайки. Мы состыковали версии и принялись обсуждать не ясные для нас обоих моменты.

— Дары появились четырнадцать тысяч лет назад, говоришь, — задумчиво протянул Ржевский. — Это интересно. И попахивает… гхм… в болото мы лезем. Но и не лезть в него нельзя. Ещё Византийские, мать их.

— А что с Илларионом?

— В одиночке.

— А, помню. Неплохое местечко.

— Патриарх там уже императору телефон обрывает.

— Слухи, небось, разлетелись.

— Пока нет. Но если ничего не сделать, то разлетятся. Сам царь-батюшка пока никак не вмешался, но с ответами для него лучше не затягивать.

— А что с родичами Романова?

— Ищут. Без своего провидца и ауры неприкосновенности, они быстро в соседнюю камеру к Иллариону попадут.

— Дома у него что-то нашли?

— Ничего стоящего. Никаких зацепок. Думать надо, в какую задницу мы забрались. И, самое неприятное, придется сразу впутать императора. Я ему сейчас позвоню, спрошу кое-что и многое прояснится.

Он снял красный телефон и покрутил циферблат, трубку взяли с первого же гудка.

— Олежа, — услышал я искаженный голо государя. Следователь прикрыл трубку рукой и отвернулся.

— Петр Павлович, сейчас будет очень важный вопрос, ответьте со всей серьезностью. Когда появились дары?

Я отчего-то очень живо представил, как брови императора подскакивают.

— Я понял. Спасибо. Перезвоню.

Он положил трубку и сказал:

— Пять тысяч лет назад.

Кабинет погрузился в тишину.

— Патриарха Византийских, я полагаю, тебе допросить не дадут.

— Пока нет, — вздохнул следователь. — Но я ему внука не отдам, пока не явится на допрос. Продавлю перед главным.

Я кивнул.

Мы начали писать рапорты о случившемся, то и дело поправляя друга друга. Перечитали. Вроде нормально вышло.

— Всё, тогда до завтра, — сказал Ржевский. — Окончательно по тебе решение приму только после беседы с императором.

* * *

— Это пока всё, что удалось разузнать, — подвел итог Ржевский. Весь доклад император слушал не перебивая и не задавая уточняющих вопросов, что было большой редкостью. А следователь в свою очередь следил за его реакцией, потому что то, до что они раскопали… Олег Аркадьевич теперь не был уверен, что правитель ни о чем не знает.

Минут десять император молчал.

— Вавилонский придет к тебе на беседу, — наконец постановил он.

— А что по парню.

— Этот «Чеджу», — правитель сделал кавычки, произнося фамилию может быть свободен.

— Я ему пообещал, что мы восстановим ему репутацию.

Император посмотрел на следователя и буравил его взглядом долгих десять секунд прежде, чем кивнуть.

— Придумай, что-нибудь.

* * *

На следующее утро я застал Ржевского у раскрытого окна. Он пил кофе. По лицу было видно, что всю ночь не спал.

— Какие новости? — спросил я.

— По тебе хорошие. Как ни странно, государь не приказал гнать тебя в зашей. Такое чувство, что он почему-то мнение о тебе поменял. Так что будет тебе обеление репутации с торжественной речью от меня на камеру для журнакрыс.

— Но-но, повежливее, — попросил я его. — У меня, между прочим, тоже газета и канал есть.

— Ладно, ладно, — выставил он руки. — Просто знал бы ты, сколько они у меня крови выпили.

— У меня не меньше, — улыбнулся я.

— Ну да, — хохотнул Ржевский.

— Если я больше не изгой, может, пройдемся по парку? — Я кивнул на дворцовый комплекс вдали.

— А давай, — легко согласился собеседник. — Представляю рожи дворцовой знати.

Я вызвонил курьера от Сказовых, который привез мне нормального чая в термосе, и, разлив его по термокружкам, мы направились вниз.

Гуляя зимнему дворцовому саду, я размышлял, как же переменчива жизнь. Еще позавчера, я был никому не интересен, вчера — изгой, а сегодня следователь канцелярии его величества представляет меня Державину, одному из членов другого столбового рода.

Мы шли, а я все рыскал глазами по округе прежде, чем дошло, что можно пустить сканер. Я раскинул волну и почувствовал теплый отклик, направляя Ржевского в нужную мне сторону.

Принцесса шла с младшим братом и двумя охранниками.

— Как мелкого зовут? — шепнул я следователю.

Он покосился на меня, удивленный тем, что этого может кто-то не знать. Ну забыл, блин, с кем не бывает.

— Ратибор.

Я хохотнул. И удивился, как вообще можно было это забыть. На Ратибора худой бледный парнишка с кудрявой копной светлых волос не тянул.

Увидев нас, Ева даже с шага немного сбилась. А я на всякий случай ощупал лицо, лекари меня подлатали, но мало ли, я в зеркало потом даже не посмотрелся.

— Олег Аркадьевич? — удивленно вытаращился принц, явно имея ввиду вместо этого «Какого хрена⁈», он ведь меня сразу узнал.

— Ваша светлость, — чуть поклонился головой Ржевский. — Позвольте представить, Ен Чеджу. Изгнанник получивший герб свободного рода меньше чем за год.

— Рад знакомству, — протянул я руку, которую мне в ответ пожали абсолютно машинально.

— Сегодня ночью прошла наша совместная тайная операция, в рамках которой был устранен заказчик покушения на принцессу.

— И кто это был? — будто НПС спросил Ратибор, он не мог оторвать от меня взгляда, не веря в происходящее.

— Мстислав Романов.

Ратибор вздрогнул и перевел взгляд на Ржевского, потом снова на меня.

Принцесса смотрела на мою пробитую руку. Мясо заросло, но все же было видно, что рана была серьезная.

— Артефактный стилет, — пояснил я, поймав взгляд принцессы. — Противник оказался полон сюрпризов.

— Ратибор Петрович, — сказал Ржевский. — Вы не замечали последнее время ничего странного? — он отвел его в сторону, состроив морду обеспокоенной наседки.

А я улыбнулся Еве.

— Прекрасно выглядишь.

— Тебя оправдают? — всмотрелась она в моё лицо.

— Да, — кивнул я. — Я сегодня тут останусь. Выходи вечером гулять в парк.

— Хорошо, — она расцвела в улыбке, едва сдерживаясь, чтобы не бросится мне на шею.

Мы поклонились друг другу, ровно по этикету и направились дальше со своими спутниками.

— Спасибо, — сказал я Ржевскому.

— Пустяки. Кстати, забыл сказать. Император организует какое-то мероприятие, на которое ты будешь приглашен, чтобы окончательно показать обществу, что ты не в опале.

Ох уж это общество. Сколько еще сюрпризов его ожидает. Особенно, когда сразу после этого я начну военную компанию против убийц Благих.

Глава 14

В первую очередь приехав на Чеджу, я отдался в руки Нежданы и Дарины. Ведь сам не понял как, но у меня случился пробой энерготела. Возможно, в перегрузке дело, или в долбанных артефактах. Но я терял энергию, даже несмотря на то, что быстро залечился, она выходила, подобно тому, как кровь выступает из свежей царапины, если работаешь руками.

Девчонки освоили тантрические практики, калибровку странного навыка ушло какое-то время, но потом они отлично восстанавливали меня.

К приёму, который устроит император, чтобы окончательно меня обелить следовало подготовиться. Я планировал оставаться инкогнито в грядущей войне кланов. Официально всё должен был сделать Клим. Потому главной задачей на текущие месяцы стало его восстановление.

Параллельно мы собирали информацию обо всех оставшихся слугах рода Благих и просто людях, которые на нас когда-то работали. Кого-то из них можно было подтянуть на службу, только вопрос, как не попасться на крысу, которую и оставили на случай, подобный нашему.

Потому мы не торопились. Пока лишь аккуратно подшивали фотографии и адреса в папочку, чтобы потом можно было оперативно выйти на них. К тому же часть из них сама прибежит, как только Благие выйдут из тени. Одни, из врожденного чувства долга, другие схватятся за бывший клан как за последний в жизни шанс. Будут и третьи, что предпочтут выждать и явятся лишь, когда всё будет хорошо, к ним и отношение соответствующее.

Остальные тоже без дела не сидели. Тренировались и готовились.

Маслов почти бескровно подгрёб под себя род. Всё вышло, как я и говорил — всё решилось за одну дуэль.

Дело в том, что пострадавшие в ходе родовой междоусобицы отошли от лидерства в стае ввиду получения инвалидности и проблем с дарами и заняли ключевые посты в финансах и менеджменте, а Виктор Палыч им пообещал полное восстановление. Вот и получилось, что как бы неважные люди на самом деле управляли в клане очень многим и сразу перешли на сторону моего соратника.

В общем, теперь Маслов был главой рода, а его дочь стала неплохой партией. Понятное дело, что для Благих, это не самый лучший вариант в сравнении. Но… Мы сейчас в особой ситуации.

Зоряна была умной и красивой и хорошо воспитанной. А глядя на её и, понаблюдав за ней, я не сомневался, что она будет ещё и верной.

Свадьбу сыграли тайно, собрались узким кругом посвященных в алтарном зале. Я, Маслов, Доджон, Мальта, Зоряна, Клим, Такеши, Джи-А, Неждана и Дарина.

— Властью данной мне по праву главенства в роду. Объявляю вас мужем и женой! — торжественно провозгласил я.

Вот и всё.

Клятва на крови, и я вписал еще одно имя в родовую книгу, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло.

Старый родовой пень уже и не надеялся снова расцвести. На нем рос лишь старый истерзанный сук, что почти засох, да молодой росток, кидающийся под каждый поток ветра и норовящий ударить любого, кто пройдет мимо. Но теперь сруб снова хвастается перед всем лесом новыми ветвями. Еще немного и разрастется так, что прочим деревьям придется потесниться.

Я улыбнулся, переглянувшись с дядькой.

Мы тихо отметили свадьбу в столовой в закрытом крыле.

— Ну всё, Виктор Палыч, –обратился я к заму. — Теперь надо масляное производство открывать.

— Ну нет! — вскинулся он. — Мы всю жизнь от этого клейма отделаться пытались.

— Ну и зря, — сказал я. — Масло от Масловых! Ну звучит же? — я обвел присутствующих взглядом, ловя одобрительные кивки.

— Ну какое масло? — возмутился Виктор Палыч.

— А все сразу. И машинное и пищевое всех видов!

Так под шутки и прибаутки и прошел вечер.

Дальше все шло своим чередом.

Макаровы всё больше вязли в латинской Америке. Ребейро я был готов принять хоть сейчас, они их там опутали как рыбу в сети. Клан всерьез вознамерился вычистить фавелы от банды. Как можно не понимать, что это как пытаться очистить болото. Можно, конечно, убить всю флору и фауну, и потом завести новые полезные виды, поставив оксидатор, чтобы он генерировал кислород. Задача посильная, но, если ты всегда будешь следить за водоемом.

Макаровы же думали справиться за один наскок и всё больше вязли в топи, перестав быть помехой мелкой банды и врубившись в противостояние с более крупной, а там и до конфликта с одним из крупных картелей рукой подать.

Я лишь руки потирал, наблюдая, как они растрачивают ресурсы, которые бы пошли на войну со мной.

Каждый день я тренировался с дядькой, приводя его в форму, а заодно и подлечивая, помогая стабилизировать энергию внутри тела. Я знал, чувствовал, что произошедшее с ним непременно приведет к прорыву на новый ранг. Когда-то…

Можно было бы поручить кому-то другому тренировки родича, но нужно буквально за руку его вести по пути становления прежним табурщиком. Нельзя было недотренировываться и перетренировываться, и только я мог удержать его в этих рамках. Больше авторитетов для него в этом мире не было. Разве что Безымяныш силой способен его принудить, но… это как-то несерьезно, взрослого мужика со спарринга гнать.

Подготовка для всех усилилась. Стандартные временные промежутки для отдыха, мы подели на два. Это неплохо прокачивало выносливость, а когда дело дойдет до реальной ситуации, полный временной промежуток покажется очень даже большим. Помнится, в прошлой жизни я так делал с отдыхом между раундами, отдыхал по тридцать секунд, и потом целая минута в бою мне казалась долгой.

К тому же большая часть спаррингов проходила в стиле толпой на одного. Таким образом в битвах один на один сильно возрастала концентрация и скорость принятия решений.

На острове тоже назрели перемены. В первую очередь в совете управления. И, как ни странно, Минхе впервые смогла меня обыграть. Она сама пригласила на встречу с советом и предложила ввести новых членов.

Только вставал вопрос, как именно это сделать. Нюансов масса. Всех моих союзников добавить не позволят, слишком жирно будет, но и только мой род как будто бы мало.

Род Чеджу несомненно имеет вес и достоин войти совет. Род Юй достоин, но еще слишком мало времени здесь. Род старушки Бэй уже часть культуры острова, но опять же мал и безгоду неделя. Род Бак, как и весь остров Удо всегда, как младший брат острова Чеджу, но их сеть влияния не очень большая. Джеуп слишком молоды, двести лет всего, хоть и изрядно «на хайпе» последнее время, и опять же известно благодаря кому. Сое старые и всем знакомые, но их канал я арендую, а мужа Ёне, все еще не нашел, поэтому они до сих пор числятся увядающими.

У этой проблемы было два решения. Первый самый очевидный. Слияние родов Джеуп и Сое, посредствам вливания первых в вторых. Битгарам станет мужем Ёны, и проблема решена. Вместе они точно заслужат голос в совете.

Второй более сложный. Ёна станет второй женой Клима. И первой моей по официальной версии. Она войдет в род Чеджу. Ведь это единственная фамилия, на которую согласится старик Гарам(в теории). А потом, когда я объявлю себя Благим, фамилия Чеджу просто перейдет моим племянникам, всё равно они войдут в клан Благих как род.

И я не мог определиться, какой вариант лучше, потому и тянул.

Вот и получается, что хрен пойми кого кроме меня в совет добавлять.

Об этом мы спорили уже несколько часов. Аргументы были очевидны у всех сторон, оттого пикировка и не имела особого смысла, так как ситуация была довольно патовая, но и не спорить не получалось. И почему-то меня осенило, когда я посмотрел на Кёнхи Кан.

— Уважаемые члены совета, — задумчиво протянул я, и все скрестили на мне взгляды, обратив внимание на смену тональности. — По роду Чеджу определились?

— Да, — кивнула Минхе. — Введен в совет.

— Спасибо. Для меня большая честь, — склонил я голову. — Постараюсь оправдать оказанное доверие. Представлять род на совете будет Мальта, — объявил я, не желая оскорблять тысячелетние традиции.

— А касательно прочих родов, я предлагаю пока оставить этот вопрос, — сказала Чанджа Мин.

От неё ничего хорошего я и не ждал.

— Я всё же предлагаю другой вариант, — сказал я. — В совет войдут все рода, но… право голоса у них будет только одно.

Все переглянулись. Шаманка Мин Юн ударила в литавр, и все звуки для меня отсекло. Женщины долго обсуждали, активно жестикулируя.

— Поясни свою идею. Какой в этом смысл? — обратилась ко мне Минхе. Голос прозвучал неожиданно, потому ответил я не сразу.

— Членство в совете это статусность. К тому же всё это союзничество на благо острова. Дандан Юй, Хиён Бак, Вэй Бэй, Ёна Сое и Рури Джеуп войдут в совет, примут на себя все полагающиеся обязательства и функции, но голос будет иметь только глава рода Бак, как представитель коалиции родов. Эдакий клан без клана.

Говорящая с духами ударила в барабан, и звуки снова отрезало.

Я видел, как женщины проголосовали. Полог беззвучия спал, и Минхе объявила:

— Твое предложение принято. В ближайшее время мы проведём ритуал включения в совет. Предупреди всех. Клятва очень специфичная и может ударить по… функциональности и работоспособности.

Я кивнул. И понял, что они, похоже, решили мне довериться лишь по принципу «Держи врагов еще ближе, чем друзей», а клятва, видимо, еще и нехило связывает руки во всём, что касается, вреда островитянам.

Пришлось посылать самолёт за Вэй Бэй. На следующий же день за всеми будущими членами совета пришли помощницы шаманки и увели их. Старушку оставили под присмотром Мин Юн, а Мальта вернулась на следующе утро, но была абсолютно разбита и обесточена произошедшим ритуалом.

Я догадывался о причинах. Дело не только в банальном грибном трипе, но и силе богини Сольмундэ, которая связала клятву. Я просыпался ночью от странного сна и предпочел не спать до утра, ведь моя излишняя чувствительность как антенна ловила отголоски проводимой шаманкой процедуры принятия новых членов в совет. И в какие сны могли вылиться подобные эманации проверять не хотелось.

Старушку Бэй привезли к вечеру. Два дня Мальту и Вэй не трогал никто кроме лекарей.

Когда настало время первого совета в расширенном составе, помимо рутинных вопросов, я намеривался поднять тему с исключением рода Мин, или хотя бы сменой Чанджи на кого-то более адекватного.

Хиён Бак идею восприняла холодно, точнее, поспешность подобной наглости от новичков, но заднюю давать поздно, мы в одной лодке и вёсла мои, куда говорю, туда все и гребут, а я помимо того, что веслами машу, еще и в парус дую.

Мне больше была интересна реакция совета, на само отстранение особо не надеялся. Когда Мальта вернулась, то лишь покачала головой вместо ответа.

— Два против четырёх, — пояснила она. — Остальное всё прошло хорошо.

— А лицо, какое лицо было у Чанджи? — подался я вперед.

— Я думала, она либо помрет на месте, либо с кулаками броситься, — засмеялась девушка.

Больше я в дела совета не лез. Всё шло своим чередом.

Зоряна забеременела, и мы все с нетерпением ждали первого за долгое время младенца Благого.

Это очень сильно изменило Клима. Он и без того молодел на глазах. Теперь уже не выглядел глубоким стариком, а походил на мужчину лет сорока пяти. Набрал массу и отъелся, часть особо уродливых шрамов мне удалось убрать, правда процедура неприятная, я снимал с пациента под наркозом кожу вместе со старым шрамом и наращивал новую, которая заживала уже почти без следа.

И на тренировках дядька отпустил вожжи и доверился мне полностью, что сразу усилило прогресс.

Я все же поддался страху, и решился взять еще одну жену для родича, пошел на тяжелые переговоры с Гарамом Сое. Требовалось проявить чудеса изворотливости, объяснить все обстоятельства, не называя фамилии, что как бы сразу подразумевает дистанцию и отсутствие доверия. При этом, если ты скрываешь такую тайну под ширмой «это для вас очень опасно», надо еще как-то объяснить человеку, что для Ёны это безопасно.

Пришел я к Сое утром, а уговорил только около полуночи.

Решение старик принял сразу, остальное время больше показывал, что без боя не сдастся, и выяснял нюансы. Приданным был телеканал, ясное дело, а с меня фамилия Чеджу и обещание благоденствия.

На следующий же день новость поразила весь остров. Род Сое — один из столпов острова, который был здесь всегда, казалось, с момента его основания наряду с Чонами, вступал в род Чеджу, переводя его в разряд клана.

Главы четырёх родов обрывали мне трубки. А Лерка приехала из редакции газеты, чтобы сделать фото для первой полосы.

Вторая новость поразила всех еще больше — громкого праздника не будет. Мы с размахом отметили слияние кланов, а вот сама свадьба, прошла в узком семейном кругу. И понятно почему, потому что муж не я, а Клим.

Ёна забеременела почти сразу. Охренели все.

Вэй Бэй вернулась из тура по России, дала пару концертов здесь — дома, и проехалась по всей Кореи, вернувшись к нам.

В этот момент и пришло приглашение на традиционный весенний императорский бал.

Атмосфера вмиг сменилась на тревожное ожидание. Я ужаснулся бегу времени. Весь этот срок мы потихоньку набирали верных людей, возвращая в строй калечных одаренных. Оружие и экипировка была обновлена. План все знали на зубок. Бойцы отработали манёвры в плоть до того, что разучили повороты в зданиях, хорошо, что многие из них можно было посетить и всё зафиксировать.

На празднество я отправлялся с чувством… пожалуй, что маленького комка снега, который послужит причиной схода целой лавины.

По империи уже давно разошелся слух, кто убил первого за сто лет Романова, но подтверждённых фактов пока не было. Но, когда перед баллом меня позвали на награждение, я очень сильно удивился, и среди настоящих героев разных профессий чувствовал себя неуютно.

Император прицепил мне на грудь орден, спасибо, что «секретку». На нём был изображен орел, прикладывающий палец к клюву с характерным жестом «Тс-с-с-с!». То есть заслуга есть перед государством, а какая никому знать не положено. Впрочем, в моём случае это не работало. Все сопоставят очевидные факты. На банкете там я не задержался. Лишь пожал руку остальным награжденным, да номерок вручил пожарному.

— Это мой секретарь Сундук. Набери ему в свободное время. Мы тебе борт до Чеджу организуем. У меня лучшие лекари, ожоги твои подлатают лучше, чем где-либо.

Очистив совесть, поехал переодеваться. Медальку решил оставить. Сегодня она к месту.

На императорский бал приехал с Джи-А, давно мечтал публично ей похвастать на родине, а тут такой шанс. Она была в пышном красном платье, с аккуратным декольте, которое тем не менее сбивало с мысли. Одетой по российской моде я её видел впервые.

Она взяла меня под локоть, а я тихо зашептал.

— Поражен твоей красотой до глубины души, но не могла бы ты до определенного момента, больше не одевать подобное на светские мероприятия. Мне нужна вся острота моего разума.

Она еле заметно всадила мне когти в руку и тихо сказала:

— А ты не пялься. И, вообще, что это за такой определенный момент?

— А вот. Не скажу, — показал я ей язык.

— Очень соответствует поведению главы клана.

— Двух! — гордо вскинул я подбородок.

Мы расправил плечи и девушка сразу переключилась на волну серьёзности.

Я шел к витиеватым воротам, а сам думал, как в это время мои бойцы разъезжаются по контрольным точкам.

У ворот стоял император, его жена и младшая дочь Мила, которой исполнилось четырнадцать. Для нее это был первый выход в свет в качестве девушки предневестового периода. И волнение слишком отчетливо читалось.

— И снова здравствуй, –благосклонно улыбнулся государь в ответ на мой поклон.

— Это принцесса острова Чеджу, моя правая рука и дрожайшая подруга Джи-А Чон, — представил я свою спутницу.

— Рады видеть гостей из столь далеких мест, — сказала императрица, пристально рассматривая нас.

— Принцесса, — кивнул я Миле. — Я, признаться, не верил слухам, что долетали через море, якобы вы красивее своей сестры и через два года станете популярнее, чем она. Но теперь склонен с ними согласиться, — сделал я комплимент, наблюдая, как щеки её немного алеют.

Сзади уже подходил старик Державин, столбовой род, плюс фактически рос вместе с императором, потому плюя на этикет, он начал здороваться с названным братом, еще до того, как мы отошли. А я, пользуясь моментом, подмигнул принцессе и прошептал:

— Ниче не бойся. Тебя тут никто не затмит.

Джи-А согласно покивала и расправила плечи, стрельнув бровями. Мила тут же опомнилась и приосанилась, благодарно кивнув, и, кажется, немного расслабившись.

— Тянет тебя на прицессочек, да, — подколола меня Джи-А, когда мы отошли.

— Еще как, — не остался я в долгу, незаметно ущипнув её за бок.

Мы прошли во двор церемониального дворца. Народу пока было немного. Я заозирался, боясь неожиданно наткнуться на кого-то из четверки кланов, уничтоживших Благих.

— Прекрати дергаться, — не разжимая губ прошептала Джи-А. — Сейчас тебе нужно по полной отработать легенду на вечере. Не думай о том, что грядет утром. Сейчас ты Чеджу, оставь войну Благому.

Я благодарно сжал её руку и натянул на лицо улыбку.

— Смотри-ка, там мой дед. Давай подойдем, поздороваемся! — настроился я хорошенько повеселиться.

— Не твой ли отец спешит к нему?

— Вот чёрт! Давай быстрее. Мы должны первыми залезть ему под шкуру.

Глава 15

Я и Джи-А направились к патриарху клана Двужилиных. По дороге увидел семью Аоки, и улыбнулся ей. Но она сделали вид, что не заметила меня. Интересно, что я пропустил, почему такая тактика?

Придется не подходить к ней, а для начала дождаться сигнала японки. Или Джи-А отправить на разведку, чтобы она выяснила, в чем дело. Я далёк от слухов, мало ли что пропустил, не хотелось бы по глупости подставить Аоки.

Мы уже подошли к родичу.

— Дедушка! — наигранно обрадовался я, пожимая старикану руку, и представил свою спутницу.

— Ох… Арсений, — Иван Игнатьевич был сбит с толку моим появлением. — Рад видеть тебя, так сказать, на равных, — совершенно дежурно выдал он, намеревался произнести что-то еще, но взгляд упал на медаль. — Так это правда… — ошарашенно произнес он.

— Ну так. Генетика! — заулыбался я, сжимая то место, где у деда должен был быть бицепс, отчего он совершенно растерялся.

— Ну да… — кивнул родич.

— О-о-о-о-о! — раздался сзади голос отца. — Вся семья в сборе!

— Папа, — вежливо кивнула мама, не знаю, что она чувствовала, но кроме обычной вежливости в её улыбке не было ничего.

— Дочь, — чуть кивнул дед. — Андрей, — пожал он отцовскую ладонь.

Двужилин поспешил сбежать, а я придержал папу, что планировал еще какое-то время проходить с ним рядом, подкалывая его.

— Чего это? — удивился отец.

— Они еще пригодятся по профилю, — сказал я.

— Оу, — только и произнес отец. — Ну да. Логично. Кому как не тебе.

— Мы к тебе с претензией, между прочим, — сурово сказал мама. — Почему о том, что ты женился, я узнаю из газет? Я понимаю, ты уже взрослый. У тебя своя жизнь. Но о внуке мог и сообщить! Мы…

— Т-с-с-с! — приложил я палец к губам, коря себя. Совсем замотался и забыл родителей посвятить в хитрую комбинацию. Они ведь реально всё это время думали, что я охренел, и забыл им рассказать такую мелочь, как будущий наследник рода. С островными делами и подготовкой к грядущим событиям не подумал, что стал знаменитостью и теперь являюсь частым гостем в рубрике «светские хроники».

Джи-А хохотала.

— А-а-а-а-а! — дошло вдруг до меня, стало ясно неожиданно потеплевшее отношение императора. А что об этом всём думали Ева и Аоки? Вот это я влип! Поэтому японка на меня даже не глянула.

— Ты никому не сообщил, да, — уже с сочувствием глянула на меня мама.

— А я еще думаю, что-то Аоки давно на чай не заезжала, — сказал отец, окончательно вбивая моё настроение в пол.

Как я мог так проколоться?

Я отвернулся от камер и тихо проговорил сквозь зубы:

— Мне нужно две жены Двужилиных.

— Зачем две? — не понял папа.

— Одну не мне. Близкому человеку. Мы познакомились благодаря одной книге.

Родители точно поняли отсылку на герб Благих, и смысл мною сказанного.

— Тогда понятно, — сказал отец.

— Так, получается… — мама стрельнула глазами мне на живот.

Я лишь покачал головой, демонстрируя отсутствие обручального кольца.

Она разочарованно поджала губы.

— Мне нужно срочно объяснится с невестой. Простите, — сказал я и пошел к Аоки, которая с братом как раз отошли к столам с закусками.

Японка безразлично посмотрела на меня, словно и не знала. Я из-за всех сил указывал ей взглядом на свою правую руку, где не было никакого кольца. Она нахмурилась, я продолжал корчить рожу.

Она все же сфокусировалась на мне. Девушка была в тонком белоснежном платье, пусть и закрытом, но будоражащим фантазию.

— Аоки, Мамору, — поклонились мы с Джи-А.

Сато ответили на вежливость, но Мамору нахмурился.

— Ен, — насмешливо бросил её брат. — Так тебя теперь зовут.

Сразу захотелось дать ему в рожу за один только тон.

— Именно так, — проговорил я, смотря ему в глаза, мой взгляд говорил: «Какие-то проблемы Мамору? Можем всё решить на дуэли». Японец не отвел глаза, но вентиль дерзости подзатянул. — А это принцесса острова Чеджу, Джи-А Чон.

«Только попробуй, что-нибудь ляпни!», — мысленно зарычал я.

Спутница начала забалтывать парня, а я выдохнул и зашептался с Аоки.

— Ведешь себя как ребенок, — зашипел я. — Могла бы и догадаться, что это всего лишь очередная комбинация.

Эмоции мелькали на лице японки одна за другой, будто маски.

— Могла, — наконец выдала она и повинно прикрыла веки. — Так значит…

— Значит, — не дал я ей договорить. — Сейчас мы подойдем к твоему отцу, и официально еще раз подтвердим нашу помолвку, — решил я окончательно её успокоить.

Японка потеряла дар речи. Такие эмоциональные качели до добра не доводят.

— Кстати, отлично выглядишь, — добавил я.

Джи-А снова взяла меня под руку, и я дал сигнал родителям.

— Может пройдем к вашим родителям. Давно не виделись, хочу засвидетельствовать им своё почтение, — сказал я.

Младшие Сато поздоровались с моими, и мы большой делегацией направились к семье японцев.

Отцы обменялись рукопожатиями, а мамы поцелуями в щёку.

— Ен! — протянул мне руку Хидео Сато, одобрительно глядя на медаль. — Все же правда, — кивнул он. — И как тебе это удалось?

— Я бы с радостью рассказал, но, скорее всего, это секретная информация. Без секретаря было лень читать всё что мне подсунули на подпись в имперской канцелярии, — пошутил я, — Господин Сато, — чуть повысил голос, чтобы это выглядело будто бы просто выражаю серьезность. Гости вокруг подслушивали, а те, что не слышали, прекрасно читали по губам. — С момента моего отъезда много чего произошло, потому я хотел уточнить, Аоки всё еще моя невеста?

— Ох… — удивился глава клана, посмотрел на дочь, на моего батяню, снова на меня. — Я полагаю тому нет никаких препятствий, — не стал он затягивать с ответом.

— Соглашение в силе? — еще раз на всякий случай спросил я.

— В силе! — кивнул японец.

Это хорошо. Мне нужно было публичное подтверждение, потому что утром он уже мог бы переменить своё мнение.

— Отлично. Можно ехать домой, — снова пошутил я, принизив все остальные цели визита, чем вызвал легкие улыбки у всех.

Аоки вдруг дернула меня за рукав и указала назад. Я обернулся и увидел Такеши и Василису. Растерянно глянул на Джи-А, и она склонилась и прошептала мне на ухо.

— Я почти уверенна, что Мальта говорила тебе об этом, просто ты был чем-то занят и пропустил мимо ушей.

Ну да, это логично, данное событие отличный повод представить и российскому обществу моего воспитанника. Что-то я совсем замотался в последнее время, слишком сосредоточился на грядущей войне.

— Мой воспитанник, — проговорил я. — Такеши Асакура-Обата.

Ему я тоже всех представил. Японцы оглядывали своего с особой тщательностью. Еще и такой же северянин.

— Ен, — отвел меня в сторону Хидео. — Я бы хотел с тобой кое-что обсудить.

— Еще не время, — загадочно сказал я, догадываясь, что он хочет сказать. — После свадьбы обсудим. Кровь она, знаете ли, вяжет крепче любых пут.

Он посмотрел на меня по-новому, и серьезно кивнул.

Я с Джи-А, Безымянышем и Рысевой пошел по залу, встречая старых знакомых и знакомясь с новыми людьми.

— Вон там Зингер. Нужно подойти к нему.

— О, Ска… Чеджу! — всплеснул немец руками. — Неожиданная встреча. Наслышан о твоих делах.

Мы представили наших спутников. И я перешел к сути разговора.

— Слушай, Гюнтер, я бы хотел расширить и несколько видоизменить наше сотрудничество.

— Надо больше этих груш и перчаток?

— И да, и нет. Я бы хотел, чтобы ты подготовил мне под ключ завод со всеми спецами, чертежами и технологиями, чтобы я сам мог изготавливать всё.

— Ты понимаешь сколько это будет стоить? Какой в этом смысл?

Сейчас никакого, но через два года, когда моя сеть школ начнет расползаться по миру, я хочу иметь монополию на производство всей экипировки, а не зависеть от кого-то.

— Деньги не важны. Мне сейчас нужен визуальный объем клана, понимаешь?

— Мышцы наедаешь, — покивал он. — Тогда логично, конечно. Но это не быстро.

— Я подожду.

Затем мы стали ходить по двору. Многие гости подходили для знакомства сами. Я не упускал возможность представить им отца и воспитанника. Перезнакомился со всеми столбовыми родами.

И конечно же с тройкой самых важных для меня гостей: Макаровы, Заморские и Травниковы. Все участвовали в уничтожении Благих. Были еще и четвертые — Грязновы, но они не в том положении, чтобы их приглашали на подобные мероприятия.

Когда уничтожали Благих первый удар на себя принял клан Грязновых. Ими фактически воспользовались как отмычкой. Переживавший не лучшие времена клан просто был вынужден принять предложение коалиции, за скромный процент в добыче.

Грязновы сильно пострадали и до сих пор не оправились.

За ту авантюру им досталась больница, масочная фабрика, мед колледж и один процент акций всех фирм Благих.

Заморские и Травниковы были исключительно военными кланами. Именно поэтому им удалось уничтожить Благих. Заморские фактические жили только за счет наёмничества, представляя интересы разных кланов, а порой и самого императора. Они были эдакими проводниками в международных конфликтах. Из-за них мой клан смогли достать везде, и нанести одновременный удар повсюду.

В акции они участвовали, потому что тогдашний лидер давно хотел перепрофилировать клан. Собственно, ему это удалось. От благих им досталась только зарождающаяся на тот момент отрасль пластической хирургии. В империи они стали монополистами в этом деле, к тому же отжали все больницы, миссионерские организации и фонды Благих, коих было немерено.

То есть фактически они остались при своей деятельности, только перевели её в мирное русло. Теперь они занимались туризмом. Но и еще помогали скрываться и начинать жизнь с чистого листа тем, кто этого хочет. Иногда и при сотрудничестве со спецслужбами.

Травниковы же раньше занимались больше военными фортификациями. Быстро организовать базу и её охрану в чужой стране — это было к ним. Но парочка неудачных миссий сильно покачнула их положение. Но клановые воины — это всегда немного казино, ты делаешь ставку, даже если тебя нанимают.

Им от Благих досталась вся медицина. Производство лекарств, плантации с лечебными травами и самое печальное — все саморитянские церкви. А это не только приход, но и возможность организовать тысячи маленьких бизнесов не облагаемых налогом и сотни плантаций на прихрамовых территориях.

В общем, куш был большой.

Макаровы забрали все деньги и удовлетворились уничтожением технологии Голиафа.

Жаль у меня еще не скоро появится опытный образец. Будь я чуть терпеливее, то лет через десять ворвался бы на нём в их резиденцию. Вот это был бы камбек. Бог пафоса умер бы, ведь уходить надо на пике, ибо ничего круче ему увидеть не светило.

Я вздохнул. В концертном зале уже заиграла музыка, и все гости со двора потихоньку потянулись во дворец. Там я увидел Еву.

В черном платье с двумя неровными красными полосами и открытым плечом, она походила на готическую королеву.

— Ну я пошел, — сказал я Джи-А и направился к принцессе. Она стояла с сестрой. Потому я схватил по дороге Такеши и повел его за собой.

— Дамы, — поклонился я. — Позвольте пригласить вас на танец? — встали мы так, что было понятно, мне достанется Мила, а Безымянышу Ева.

Отказывать причин у них нет, к тому же от императора была установка, что моя репутация должна быть публично обелена. А значит, танец с принцессой являлся неотъемлемой частью программы, несмотря на всё, что там себе надумала Ева.

Но я решил для начала смухлевать.

Мила танцевала очень умело. Мне приходилось напрягаться, чтобы соответствовать.

— Скажите, Ен, — тихо говорила она, ведь движение под музыку не вызывало у нее никаких затруднений. Танцевать для неё было так же легко, как дышать. — Если вы так любите мою сестру, почему женились на другой?

— Что вы вообще обо мне знаете? — вопросом на вопрос ответил я.

— Что вы умный, смелый, хитрый, расчетливый и безумный.

— Вот видите, у вас есть вся информация, чтобы самой ответить на вопрос.

— Это часть какого-то плана?

— Вы очень проницательны, для столь юного возраста.

Я почувствовал, что Такеши сзади. В танце как раз был момент, когда кавалеры отпускают даму, которая демонстративно прикрывает глаза приложив тыльную сторону ладони ко лбу. Не оборачиваясь, я ухватил Такеши за локтевой сгиб и резко развернул, поменявшись с ним местами. Когда Ева открыла глаза, и музыка грянула с двойной силой, я подхватил её, не позволяя опомниться.

— Наглец, — сказала она.

— Наша первая сора, — улыбнулся я.

— Ссора? — вскинула она брови. — Взять замуж кого-то, не обсудив кандидатуру ни с одной из невест, да еще и наследника ей заделать, это называется ссора?

— Наши пальцы переплетены, приглядись, пожалуйста, внимательно.

— Кольца нет. И что?

— А ещё я приехал с Джи-А, а не с женой. Всё это заставляет задуматься, не так ли.

— Так.

— Утром тебе всё станет ясно. А сейчас просто доверься мне, и давай насладимся вечером.

Принцесса всё поняла, и не смогла скрыть улыбки.

— Знал бы ты, как я была зла, — сказала она, почти смеясь.

— И как доволен твой отец.

На это она уже открыто засмеялась.

После танца мы решили взять паузу.

— Это же Крапивкина, — сказал я. Газетенка её клана все кости мне перемыла чуть больше года назад, когда я якобы напал на принцессу. — Давай пройдем мимо, — сказал я.

Мы степенно шествовали, тихо переговариваясь.

— Смотри-ка, — сказал я, когда мы проходили мимо их компании. — Совсем уже желтые газетёнки пускать начали.

— Да, пожалуй, скажу отцу, чтобы всыпал организатору. У нас тут императорский бал, а не проходной двор. Такими темпами по залу начнут бегать дворняги.

— Не обижай собачек, они хотя бы понимают на кого можно лаять.

Крапивкина за эти пять секунд успела побледнеть, покраснеть и снова побледнеть.

— Я восхищён, — сказал я принцессе, когда мы отошли. — Ты была великолепна как разящий меч Фортуны.

— Ваше высочество, — раздался знакомый голос.

Я повернулся. Справа стоял директор школы. Он, похоже, меня поначалу не разглядел, и теперь всеми силами пытался удержать лицо.

— Аркадий Викторович! — всплеснул я руками. — Как гимназия?

— Гордится таким выпускником, — выдавил из себя он. — Прошу прощенья, — поклонился он, указывая на императора. — Дела… дела.

Ева смогла сдержать смех.

К нам подходила куча ребят, с кем я когда-то учился в одной школе. С кем-то отношения были более чем прохладные, но теперь они сияли белозубыми улыбками, будто мы с ними закадычные друзья.

Император подозвал дочь. Видимо, излишнюю симпатию выказывать тоже не планировалось. Мы ещё частенько встречались взглядами, прежде чем её совсем не отправили из зала. Остаток вечера и ночь я протанцевал с Аоки.

— Почему у меня такое чувство будто каждый твой жест и слово — это прощание? — спросила она, когда мы вышли подышать.

— Потому что ты чертовски проницательная лисичка, — вздохнул я.

Родители японки давно уехали, гости покидали мероприятие, терпение брата Аоки кончилось, и он забрал её.

— Эй, Мамору, — подозвал я его, уже когда он собирался уходить.

— Чего тебе?

— Тренируйся, братец, — положил я ему руку на плечо, от такого он хмуро свел брови вместе, но руку не сбросил. — И учи историю семьи.

Он ничего не ответил. Понял, что это было послание, но не понял какое и кому. Что ж, однажды он поймет.

Я с Джи-А танцевал до последнего, с первыми лучами солнца бал заканчивался, но гостям разрешалось пробыть на территории еще до девяти утра, чем мы планировали воспользоваться. Алиби нужно железное.

Сейчас мои парни уже все на позициях.

Джи-А крепко сжимала мою руку. Мы уселись на одну из качелей, в соседнюю плюхнулся Такеши и Рысева.

— Как презентация книги прошла? — спросил я Ваську.

— Отлично, — сказала она. — «Дворянка на Чеджу» имеет все шансы побить по тиражам «Дворянку в Корее».

— Дворянка на Чеджу звучит теперь несколько… — начал было говорить Такеши, и мы все вчетвером прыснули со смеху.

Мы просидели и проговорили до девяти утра. А затем направились к машинам. В салоне я накинул невидимость. Для всех Ен Чеджу уехал. Сам же я вышел и пересел совсем в другую машину.

Она везла меня на клановую войну, которая начнется вот уже с минуты на минуту.

Мне пришло интересное сравнение. В прошлом мире в США в тысяча девятьсот одиннадцатом году была создана бейсбольная команда «WSP Star». Её особенность была в том, что состояла она из заключенных смертников.

Каждый раз выигрывая матч, игроки отсрочивали срок своей казни. Очень похоже на меня и весь мой клан. Выходя на игру, мы каждый раз ставим на кон не профессиональный рекорд, не деньги, а свои жизни.

И сейчас настало время сделать это снова.

Глава 16

Автомобиль довёз меня до условленного места. Я вышел в невидимости. Подождал минут пять, и к одному из черных авто на стоянке начал подходить Ржевский.

Я приблизился, и когда он открывал дверь, открыл заднюю пассажирскую синхронно с ним и захлопнул тоже одновременно, так чтобы звук слился, и следователь ничего не заметил.

Он запустил двигатель. Прождал около минуты, и затем поехал.

— Долго будешь играть в невидимку? — спросил Олег Аркадьевич. — Даю пять секунд, чтобы ты появился и объяснился, иначе убью.

Я снял невидимость.

— Чеджу! Какого хрена? Мы и без того должны были сейчас увидеться.

У нас действительно была назначена встреча в формате «мы в расчете», где каждый из нас планировал закинуть удочку на дальнейшее сотрудничество. Все же мы чувствовали в друг друге надежных партнеров, а это большая редкость.

— Как ты узнал? — спросил я.

— У меня датчики веса в сиденьях, — не стал запираться следователь.

— Это хорошо, — сказал я. — Машину не прослушать?

— Нет. Она экранирована от любой прослушки будь то устройства или дары. Даже не спрашивай как.

— Отлично. Просто хотел проверить твою безопасность. Ты надежнее любого из возможных вариантов.

Следователь тайной канцелярии всегда табурщик первого ранга, а их по стране наперечет. И все остальные имеют куда более говнистый характер. С моей точки зрения, разумеется. Лично мне из всех комфортнее всего будет именно со Ржевским.

— Сеульский Карлик — это банда невидимок, — признался я.

Сейчас я раскрыл Ржевскому сразу два секрета. Про свою невидимость и про Карлика. Сделал первый ход, в надежде на ответную честность.

— Спасибо за информацию.

Какое-то время ехали молча. Следователь, похоже, обдумывал все произошедшее.

— Так мы в расчете? — наконец, спросил он.

— Да, разумеется.

— Но у нас ведь есть еще общие точки интереса, — правильно понял мой намёк он. — У тебя крайне необычный дар.

Ох уж эти беседы полунамёками. Он верно всё считал. Я фактически обозначил, что напрочь сыграть на стороне Ржевского, если ему понадобиться невидимка. Разумеется, не просто так.

— Спасибо, что предупредил, — серьезно сказал следователь, глядя на меня в зеркало заднего вида.

А это он уже о том, что обладая одним из самых редких даров, я его показал, как бы говоря, смотри, я могу убрать кого угодно тайно, но не собираюсь вредить императорской семье.

В ответ на слова я лишь кивнул.

— У меня еще много сюрпризов, Олег Аркадьевич. Через… — я глянул на часы на панели машины. — Полчаса, примерно. В Екатеринграде начнется клановая война.

Ржевский удержал лицо, хотя и покосился на спутниковый телефон, вмонтированный в отсек над бардачком.

— Всем своим сообщите, когда всё завертится, — сказал я.

— И кто на этот раз перешел тебе дорогу?

— А какие догадки? — решил я понять ход мыслей потенциального союзника.

— М-м-м, — задумался он. — Всего ничего вариантов. Инициатор покушения на тебя на трассе, когда ты приезжал в первый раз.

— Да я про них уже и забыл, — признался я. — Мелкие сошки. Лень даже рыть.

— Нуртынбековы.

— Хм. Логично, но нет. Мы… в нейтралитете.

— Остатки Романовых.

— Тоже логично, но нет. Они же непричастны.

— Чисты абсолютно. Более того, это их стратегия. Семья дистанцируется от провидца. Я бы предположил, что Сказовы, но ты не из тех, кто способен на такое. Хотя по непредсказуемости это самый вероятный вариант. Сато? Отец не отдал Аоки, и ты решил устроить какую-нибудь акцию с воровством невесты.

— Мне нравится, как ты мыслишь, — сказал я. — Очень похоже на меня. Но ты пока не угадал. Не буду тебя мучить. У тебя просто нет данных, чтобы нащупать правильный вариант. Но мне будет нужна твоя помощь. Точнее. Прикрытие.

— Именно моя?

— Нет. Не совсем. Мне нужно, чтобы более массивные и опасные игроки не помешали мне разобраться с мелочью. Чтобы меня боялись превентивно атаковать, до последнего не понимая действую я по своей инициативе или это операция канцелярии, или даже императора моими руками.

— Ну после сегодняшнего все и так будут оценивать каждый твой шаг, как вероятную игру марионетки Ивановых.

— Да. Но мне нужно окончательно их убедить. И вывести из-под удара Сказовых и Сато.

— Что от нас нужно и что взамен?

— Есть у вас инструктор, который без конечности достиг четвертого ранга.

— Да. Удивлен, что ты о нём знаешь. Знахарев Дамир. У него был потенциал бриллиантового ранга, но судьба-злодейка решила всё иначе. Энергии в нем было столько, что хватило на повторное освоение двух рангов. Насколько я знаю, он в мире такой один.

— У меня есть лекарь — уник. Возможно, самый сильный целитель в мире. Он способен восстановить конечность. Я мог бы помочь паре ваши выбывших из дела людей. Вместе с Дамиром можно создать методичку по восстановлению. Объединить наши наработки.

Ржевский выдохнул. Его пальцы нервно сжали руль.

— Это информация государственной важности.

— Нет. Ты не понял. Я договариваюсь только с тобой. Мой лекарь будет исцелять только ребят из твоего ведомства. Если такая услуга понадобиться кому-то по протекции императора, то с ним я буду договариваться отдельно.

— Я тебя понял. Под обет молчания.

— Да.

— Я согласен. Что конкретно потребуется?

— Ты приставишь «тайную слежку» к Сказовым и Сато. Если кто-то подумает им навредить, он должен понимать, что их охраняют канцелярские. И твой человек будет носить информацию в газету Сказовых. Таким образом создастся иллюзия, что вы сливаете им эксклюзив.

— Ничего сложного. Сделаем, — сказал Ржевский и принёс клятву молчания. Мы пожали руки, он остановил авто, и я вышел в невидимости.

Добрался до точки и засел в пролеске в пригороде. Там переоделся в легкую броню и подключился к щебету.

— Приём всем, — сказал я. — Зять в эфире, — от волнения в горле пересохло, и голос немного охрип. — Мужики… вы не всё знаете, но очень скоро всё поймете. Клан Чеджу… — это детский сад по сравнению с тем, частью чего вы стали на самом деле. Сегодня мы все в точке невозврата. Запустив маховик перемен, отступать будет некуда. Сейчас вы получите новые нашивки с гербами. Надеюсь на всех вас. Конец связи.

Я переключил канал, достал из кармана нашивку с гербом Благих, прилепил и вывел сигнал на Клима.

— Начинаем.

* * *

Пёс стойко терпел вся тяготы задания. Хорошо, что при учебе за деньги самой учебы не особо и требовалось. Медицинский колледж Грязновых снисходительно относился к немногочисленным платным студентам. Собственно, в этом году их было всего десять. Половина из них слуги Такеши.

Мобильник пиликнул. Парень глянул на экран. На зеленном фоне чернели буквы: «Пора».

Он кивнул всем, кто был в этот момент в курилке, и группа пошла «на учёбу».

Компания подростков выглядела совершенно обычно, если не обращать внимание на лысую девчонку со странным именем Катя Небалуй. Впрочем, у нее ведь и правда так в документах написано. Не будет же паспорт врать. Ха-ха. За деньги будет.

Двое охранников на входе дежурно поздоровались. Рамка на входе пиликала только на Катькин пирсинг, но к этому все давно привыкли.

Тубик остался у входа. Остальные пошли дальше.

— Че, вчера футбик смотрели? — спросил он охранников. На этой теме он сразу с ними сошелся.

— Да. Опять всрали! — в сердцах буркнул первый.

— Я только на втором тайме включил, — сказал второй.

Тубик покивал, и неожиданно впечатал башкой в стол одного, и ногой с разворота вырубил другого. Подскочил к дверям и запер их на засов. Снял с поясов чоповцев пластиковые наручники и зацепил охранников за батарею, приговаривая «звиняйте, мужики».

В это время Катя Небалуй выбила с ноги дверь в кабинет директора. Этот козел вечно на неё пялился. И несколько раз вызвал на ковёр по поводу её внешнего вида.

Мужчина в очках подскочил и возмущённо воскликнул.

— Небалуй! Что вы…

— Не балую, — ответила та и выбросила руку, из её ладони до горла директора протянулось лезвие техники, и он не решился что-либо говорить.

— Афанасий Афанасьевич, присядьте, — сказала она. Директор сглотнул и упал в кресло. — Это захват колледжа, — объявила девушка.

— К-к-кем? — спросил мужчина.

— Владельцами.

Директор вздрогнул.

В то же время Пёс проверил все входы-выходы и заблокировал, выставив по бойцу у каждой двери.

Он разнес всем форму, и они переоделись в броню, включившись в тактическую сеть.

— Дядька ответь Псу.

— Дядька.

— Колледж взяли. Сигнал не ушел.

— Принял. Отправляю группу.

Уже через десять минут к колледжу подъехали два черных бронированных микроавтобуса с гербами Благовестевых. Оттуда высыпало пятнадцать бойцов.

Двое остались в машине. Двое у ворот. Остальные забежали внутрь. Четыре человека сразу направились на крышу, и в это время ожила система школьного оповещения.

— Уважаемые студенты и преподаватели, — искаженный динамиками голос Катьки все равно был узнаваем. — Сообщаем вам, что клан Грязновых больше не владеет данным учебным заведением, оно вернулось к прошлым владельцам. На территории и в здании присутствует охрана, просьба не пугаться. Для работников и студентов ничего не поменяется. Разве что размер зарплат и стипендий вырастет.

Студенты в аудиториях прислушивались и переглядывались, не понимая, шутка это или правда. Голос Кати знали все.

— Это не шутка, — раздался голос директора. — Колледж переходит в руки прежних владельцев. Продолжайте занятия, пожалуйста.

* * *

Старушка с клюкой медленно ковыляла к больнице. На проходной был турникет. Пожилая азиатка была совсем плоха и ей не хватило сил надавить и провернуть преграду. Один из охранников тут же кинулся помогать.

— Ох, милок, — запричитала старушка. Слова давались ей с трудом.

Мужчина подумал, что из-за немощи и отсутствия зубов. Ему бы и в голову не пришло, что у этой бабули родной язык дунба — один из самых редких диалектов китайского.

Охранник убрал турникет, и Вэй Бэй прошла. Она резко с силой опустила клюку на стопу охранника, и удивительное дело, трость отскочила от ноги будто на пружине и врезалась в подбородок мужикка, отправляя его в нокаут.

Второй мужчина потянулся к кобуре, но старушка выбросила в его сторону трость и зацепила рукоятью за ремень, а затем дернула на себя. Стокилограммовый мужик подался вперед будто его трактором дернули. Он перелетел под заботливо подставленную согнутую старушечью спину. Конец трости уже уперся в турникет, выбив его в рабочее положение. Снова крючковатый конец палки пошел в ход, крутанув турникет, который перебросил охранника через себя.

Все присутствующие в очереди в регистратуру замерли, как ошарашенные наблюдая за происходящим. Из комнаты охраны уже бежали одаренные чоповцы, увидевшие произошедшие по камерам.

Случившееся не попадало не под один из протоколов. Они невольно замерли, думая, что делать. Нейтрализовать бабку придется используя только техники ближнего боя. При этом не повредив старушку, ведь на ней нет доспеха, явно не одаренная.

Первый сорвал с бедра резиновую дубинку, ощущая себя полным идиотом. Розовый табур мягко растекся по оружию, покрыв его.

Второй подцепил шокер к характерному разъему на длинной палке и приготовился шандарахнуть бабку.

— Мне нужно к глав врачу! — объявила Вэй Бэй.

Мужики переглянулись, и тот, что с шокером, первым пошел в атаку. Старушка начала падать уходя от тычка, но замерла, рукоять клюки зацепила мужчину за пятку и Вэй Бэй дернула, опрокидывая его. Острый конец трости тут же ударил охранника в пах, даже под доспехом это было больно. Палка с шокером взметнулась вверх. Китаянка поймала её клюкой ровно посередине. Палка балансировала, приковывая всеобщее внимание. Даже второй охранник засмотрелся, не сразу поняв, когда трость осталась висеть в воздухе, а бабка ринулась в атаку.

Каким-то чудом он успел ударить дубинкой. Старушка приняла удар на предплечье, и, подхватив его под руку, ловко перебросила через себя впечатав в пол так, что плитка треснула, а от ударной волны, второго охранника отбросило в стену. Доспех сразу слетел.

Вэй Бэй влепила легкий щелбан, от которого у чоповца дернулась голова до хруста в шее. Старушка на всякий случай пощупала пульс — живой.

Второй пытался подняться, но бабка с размаху залепила ему тростью под подбородок, отчего мужчину подбросило до потолка, где он и застрял. Вэй Бэй подпрыгнула, сделав сальто, и зацепилась клюкой за ремень, заставив охранника рухнуть на пол. Подняться снова он уже не пытался.

— Мне нужно к глав врачу, — повторила она.

Медсестра с глазами как у косули, на которую несется поезд, кивнула и проблеяла:

— Я… я вас проведу.

Старушка направилась за девушкой, а в помещение ворвались бойцы в масках и черной форме с гербом Благих.

Один из них высокий и широкоплечий настиг Вэй Бэй и пристроился рядом. Он кивнул одной из старых медсестёр, а та, увидев его, замерла как будто на гвоздь наступила.

Лифт быстро довёз троицу. Главрач охнула, когда к ней в кабинет зашел Клим.

Она открывала рот как рыба, губы её задрожали, а потом пожилая женщина заплакала.

— Ну полно вам Татьяна Гусаровна, — улыбаясь проговорил мужчина. Он подошел к микрофону с клавишей и по всей больнице зазвучал его зычный голос:

— Персоналу и посетителям, больница переходит под управление прежних владельцев — клана Благих, если кто забыл или не знал. В связи с этим временно на территории и внутри будут пребывать усиленные патрули охраны. Работа продолжается в штатном режиме. Повторяю, изменения никак вас не коснуться. Работа продолжается в обычном режиме.

Тут ожила система «щебет». Клим принял доклад, и посмотрел на Вэй Бэй.

— Всё захватили.

Он достал телефон. Набрал вбитый в память номер и, дождавшись, когда возьмут трубку проговорил:

— Грязнов? Не узнал? Ха! Неудивительно. Клим Благой беспокоит, помнишь такого? Нет не шутка, дружок! — вмиг похолодел голос мужчины. — Мы взяли всё своё обратно, — он высунулся в окно, наблюдая как гербы Грязновых летят на землю, а вместо них трепещет на ветру знамя Благовестевых. — Слушай мои условия. Со мной армия тренированных псов, каждый воплощенная смерть. У вас шансов нет. И не надейся, что кто-то из большой тройки за вас заступится. Все, кто участвовал в той резне будут казнены, все ваши активы будут нашими. Молодую поросль не тронем. Я даю тебе пятнадцать минут навести справки и убедиться в правдивости моих слов, а затем перезвонить. Если этого не случится, через шестнадцать минут все Грязновы начнут вымирать.

* * *

Я заслушал доклады. Захват произошел быстро и четко. Неудивительно. На масочной фабрике мои бойцы работали на разных должностях. Благо времени на внедрение было достаточно.

Таймер отсчитывал последние минуты. Я смотрел на суету во дворе особняка и понял, что, скорее всего, Грязнов выбрал смерть.

Я активировал невидимость и, лавируя между бегающими в панике слугами, направился в особняк. Который, кстати, тоже когда-то принадлежал Благим.

Три этажа, главный корпус, на крыше которого статуя девушки с крыльями и мечом, и две остроконечных башни по бокам. Большой зеленый двор с декоративными деревьями по периметру, фонтан.

Чтобы не выдать себя я использовал единение со стихией. Усиливая и фокусируя солнечные лучи на флагах Грязновых, они вспыхнули, заставив всех задрать головы. Самые умные упали на землю, мало ли.

Я вбежал в дом, прошел уже много раз хоженым путём в кабинет главы.

Он мерил шагами пространство от стены до стены. Время вышло, и звонить мужчина не собирался.

Я вошел в ускорение и, схватив его за глотку, вылетел в окно, одновременно всаживая в сердце трофейный артефактный стилет. Вспышкой я пронесся по крыше и насадил главу рода на меч статуи.

Вернулся в кабинет, оставил записку с теми же условиями, что озвучил Клим по телефону, и исчез.

Уже в городе, я зашел в ближайший киоск и прихватил газету с простым названием «Сказ».

На первым полосах красовались две фотографии. Герб Благих на больнице и насаженное на меч статуи тело Грязнова.

«Благие вернулись!» — гласил заголовок.

Да. Все фото сделаны заранее и в фотошопе. Зато какой фурор. Газета вышла до того, как всё случилось.

Я понятия не имел, к чему это всё приведет. Но так свободно мне еще не дышалось. Наконец не надо скрывать свой герб.

Плечи невольно расправлялись.

Благие вернулись! И всем придется с этим считаться!

Глава 17

Курьер доставил Ржевскому свежеотпечатанный номер газеты «Сказ».

Следователь прочитал её очень быстро. Отдал распоряжение всем службам быть в готовности и задумался.

Благие живы! Именно об этом предупреждал его Чеджу. Никто кроме Макаровых не знает почему их убрали. Даже сам император пребывает в неведении.

Но какое отношение Ен имеет к Благим?

Неужели он просто подписался как наёмник, исполнить свою хитровыдуманную комбинацию? Его стиль уже легко узнавался. Эпатаж на пополам с чистейшим концентрированным безумием.

Но он же должен понимать, что никаких сил не пожалеют, чтобы стереть Благих с лица земли. Или Чеджу просто решил ими прикрыться, чтобы экспроприировать имущество Грязновых. Тогда у него должна быть договоренность с остальными тремя кланами. Но всё же подобная афера попахиваем психическим расстройством.

Если и петь песнь безумству храбрых, то в этом случае только похоронную.

Или это всё ловушка на… кого? Макаровых, Травниковых или Заморских? Вряд ли на всех трёх сразу.

Чёрт! Долбанный Чеджу.

Напрямую его не спросить. Хотел бы рассказать, сразу все карты выложил.

И ведь этим непременно заинтересуется император, особенно, когда узнает, что из дела торчат уши канцелярии, а спрятать их уже не получится.

* * *

Кёнхи Кан с недоумением листала утренний выпуск газеты «Тхамна». Впервые на первой полосе была рубрика «международная светская хроника». Клан Благих возродился, и аккурат в Екатеринграде, где сейчас и находится Ен. Это всё было очень подозрительно.

Девушка попросила слугу притащить телевизор и включила местный телеканал. Там тоже показывали сюжет о возрождении рода Благих.

Кёнхи постучала пальцем по столу, задумчиво глядя в одну точку, а потом взяла телефон и набрала номер Мальты.

— Алло, — ответила секретарша Ена.

— Мальта, это Кёнхи Кан беспокоит, скажи, а если, например, роду Кан понадобится помощь, вы сможете её оказать.

— Какого рода помощь, госпожа Кан?

— Мне нужно для массовки триста экипированных бойцов.

— Гхм… Всё зависит от сроков.

— Послезавтра.

— Нет, боюсь, так быстро помочь вам мы не в силах. Значительная часть бойцов отбыла на учения. Но если нужно устроить массовку, могу посодействовать другими способами.

— Нет. Спасибо, Мальта. Позвоню Ан Хи Ёнг. До свидания.

Девушка положила трубку. На учения значит… ага. Всё это было очень подозрительно и сулило большие проблемы.

Стоит поговорить с Минхе, и… да, и с Мин Юн.

* * *

Грязновы получили записку и Клим Благой ждал звонка.

— Говорит Пост-Один, — ожила рация. — Наблюдаю черные броневики с двух сторон.

Они же не могут быть такими тупыми, чтобы устраивать бойню в центре города, с риском зацепить работников и персонал больницы?

— Пока не трогаем, — объявил он.

Машины с визгом шин остановились у ворот. Из салона выпрыгнуло десять бойцов. Табурщики прикрывали автоматчиков и двумя гусеницами двинулись ко входу.

— Идиоты. Просто грандиозны дебилы! — зарычал Клим, а потом он узнал командира. Клим был уверен, что убил его.

За двадцать лет Бальтазар Грязнов сильно изменился, но глаз отрастить ему так и не смогли.

Всё внутри затрепетало от долгожданной возможности отомстить. Благой уже почти чувствовал запах вражеской крови.

Настало время в реальном бою проверить на что он сейчас способен.

Из глотки невольно вырвался полный гнева рык. Вены на шеи вздулись. Вэй Бэй охнула, когда форма немного затрещала от раздувшихся мышц, а глаза налились красным.

— Приготовиться! — услышал он по связи голос Лёхи Малого, видимо, его вызывали до этого, но он не ответил, и офицер принял командование на себя.

— Отставить! — хрипло гаркнул Клим. — Они мои!

Благой распахнул окно и выпрыгнул с пятого этажа. За спиной у него распустились багровые крылья, словно сотканные из крови. Оставляя за собой тающий алый шлейф, он медленно пикировал прямо на группу.

Вэй Бэй ловко прыгая с подоконника на подоконник и, цепляясь, за выступы тростью легко спустилась следом.

В Клима начали стрелять, но красный щит лишь вспыхивал от попаданий. Он влетел в отряд как падающий самолет, разбросав пятерку бойцов.

Два будто свитых из крови меча вспыхнули в его руках. Бегущая на помощь Вэй Бэй даже засмотрелась, на то, как он умело рубится, с толпой в десять человек. Одновременно атакует и защищается, вертится и работает крыльями, а когда кто-то пытается разорвать дистанцию, его обвивают красные лианы и дергают назад.

Старушка пронырнула под крылом и прокатилась по земле как футболист, сбивая с ног бойца в черной форме. Клим с опорой на вбитые в землю кровавые крылья ударил Бальтазара с двух ног. Его отбросило. Вэй Бэй подставила скругленную спину. Противник перелетел через неё, но земли не коснулся. Китаянка подставила трость, подкинула его как хозяйка блинчик сковородкой и, зацепив клюкой раскрутила в воздухе, пустив как из пращи на два алых клинка.

* * *

Я наблюдал, как детей под защитой охраны усадили в вертолёт.

— Ястреб ответь Зятю.

— Ястреб.

— РЛС видит вертушку?

— Да.

— Ведите её. По возможности осуществите встречу на месте. Внутри дети, ни в коем случае не сбивайте.

— Принято.

* * *

— Зять ответь Дядьке.

— На приёме. Первую группу положили. Из опознанных Бальтазар — минус. Остальные развернулись и дали дёру.

— Понял. Позвони им в последний раз, если не отреагируют, пойду на штурм.

* * *

Клим последний раз набрал номер Грязновых.

— Кто это⁈ — прорычал он.

— Грязнов.

— Имя Отчество?

— Никита Михайлович.

— А Никит, помнишь меня, это Клим. Я, кажется, в той битве всех твоих братьев убил.

Он услышал, как собеседник скрипнул зубами.

— Я правильно понимаю, что вы избрали путь смерти всего рода?

— Иди к чёрту, Благой. Ваше пламя погасло! Если ты думаешь, что эта короткая вспышка что-то изменит, ты ошибаешься! Мы нассым на костёр твоего рода, и он снова погаснет на этот раз навсегда!

Клим отрубил звонок, с трудом сдержавшись, чтобы не раздавить телефон и вызвал племянника.

* * *

Неждана и Дарина подошли с отрядом бойцов. Резиденция была тайно для противника оцеплена.

Можно было снести этот дом к херам, но не хочется вредить своей же прошлой и вместе с тем будущей собственности, так что решили действовать аккуратно.

— Седьмая?

— Я.

— Не щадить никого, если будут пленные пусть, но не церемоньтесь.

— Поняла.

— Неждана, Дарина, мы с вами с заднего двора зайдем.

Задний двор был произведением искусства. Грязновы занимались помимо всего прочего достаточно нишевой вещью в ландшафтном дизайне — крупными украшениями. Всё пространство было заставлено каменными и металлическими и изредка стеклянными скульптурами, топиариями, кустами и деревьями в форме каких-то фигур или даже людей.

Я не знал на сколько еще ударов хватит артефактного стилета, а потому предпочитал попусту не тратить ресурс. Проник на территорию в невидимости. Во дворе был один охранник, он сидел на плечах статуи обезьяны вглядываясь в лес.

Лазером я срезал ноги скульптуре, и она завалилась вперед, швырнув часового. Он прокатился, но не успел даже на локти опереться, футбольный удар покрытой табуром ногой помноженный на ускорение отправил его через забор. Там сестрички организовали ему горячий приём.

Из окон по мне тут же открыли огонь. Я ушел за статую гладиатора со щитом, накинул невидимость и скрылся с глаз противника.

Запел металл за спиной, забор гнулся и пригибался пред ногами Нежданы, будто кланялся новой хозяйке. Близняшки вошли, и стрелки тут же переключились на них. Но там такой доспех, что и пулемет не поможет.

Я стал создавать в руке ослепляющие звезды и забрасывать в каждое окно по очереди, они залетали и взрывались внутри вспышкой света.

С той стороны дома загрохотало. Засвистели техники. Седьмая начала отвлекать противника на себя.

Сейчас я с тыла как зайду! Стоило сделать два шага к дому, как дверь вдруг завибрировала и осыпалась. Сразу стало как-то тревожно, это чем по ней так?

В проходе показался черноволосый парень с идеально уложенными волосами и длинным носом. Я его сразу узнал. Филипп Грязнов. Один из самых вероятных наследников.

Я выстрелил в него звездой. Но техника ударилась в странную вибрирующую сферу и упала на землю, догорая в траве. Он что-то кинул в меня, и я сразу почувствовал на щит это принимать нельзя. Прыгнул в сторону перекатился, за спиной взорвалась оглушающая переливчатая мелодия. Будто одновременно тысячи песен включили на ускорении в несколько сотен раз. В ушах зазвенело. Хреново. Очень хреново. Но никто и не обещал, что будет легко.

За парнем вышла женщина со старомодной кудрявой прической. Она была одета в берцы, армейские штаны и зеленую футболку. Мать Филиппа, Клавдия Грязнова.

Она непосредственно участвовала в уничтожении Благих. Об этом же свидетельствует ожог на пол лица. Если уж и лекари не смогли замазать, вероятно, там до кости все слезло от какой-то техники.

Я знал, что у нее природный табур, но какой именно?

И тут дерево будто долбаный энт схватило меня, я выстрелил лазерами из глаз, развалил ствол на двое и начал падать, но статуя неандертальца с дубиной долбанула мне как заправский бейсболист, отправляя в полёт.

Я приземлился в кованный забор согнув секцию. Что это, нахрен, было?

Неждана и Дарина вступили в бой, и стало видно, что Клаудия полимаг. Вот стерва! Об этом никто не знал.

Я поднялся, повел плечами, хрустнул шеей и решительно направился к Филиппу.

С его рук сорвалась звуковая волна. Я выставил песчаный щит и скрестил руки у головы. Преграда разлетелась, а меня откинуло в скульптуру бабки, которая раскинула руки, чтобы обняться с внуками, но стоило мне удариться об неё, каменные руки сомкнулись, сжимая меня в смертельных объятиях. Мелкие каменные засранцы бросились ко мне. Я развалил им черепушки лазерами из глаз, их головы разлетелись каменной крошкой, заставляя зажмуриться.

Доспех стонал в объятьях статуи, я соткал в руке световой меч, обратным хватом отсек старухе ноги, и развернулся спиной, охнув от натуги. В меня уже летела новая техника. От её силы меня швырнуло, придавливая каменным «рюкзаком», но вибрации вышли такие, что скульптура раздробилась и осыпалась.

Я вскочил. Бросил короткий взгляд на творящийся вокруг хаос. Один какой-то бедолага стрелял с крыши, но на его потуги никто не обращал внимание.

Неждана оживляла стальные скульптуры, только ей до техник Клавдии было далеко. Та управляла статуями как живыми, у Нежданы же они двигались будто марионетки на шарнирах, жалобно скрипя металлом. Статуи устроили во дворе настоящее побоище, кто кого. Одновременно с этим деревья вступили в схватку на стороне противников. Я тоже решил добавить свою лепту, вытянул руку в сторону стеклянной статуи, представляя, как она сейчас шагнет с постамента. И о чудо! Она и правда шагнула, и тут же начала развалиться.

Раскатал губу, колдун хренов.

Я почувствовал, как надо мной формируется какая-то техника и отскочил. С неба упал огромный скрипичный ключ. Ах ты сраный бард!

Горизонтальная звуковая волна пошла широким фронтом метров в двадцать, обрубая любую попытку выйти из-под атаки. Я ушел в ускорение, но волна ускорилась вслед за мной, выбивая меня из скольжения.

Я прокатился по земле. Вражеская техника прошлась по внутренностям неприятной вибрацией. Даже вестибулярку задело. Картинка немного задрожала.

Я замер, давая мозгу время прийти в себя от флэш-нокдауна. Если через доспех так шандарахнуло, то, вероятно, обычного человека вообще в фарш превратило.

Я ушел от копья очередной статуи, разрубил световым мечом агрессивного идола, и попытался уйти в рывок, но ноги опутали корни, выскочившие из земли. Я упал с размаху ударившись о землю, и тут же мне под рёбра влетел ботинок. А в ушах застыл крик Филиппа:

— Акустический Удар!

Меня закрутило в полёте, а приземляясь я попал под очередную звуковую волну. До чего же неприятные засранцы эти уники.

Я резко вскочил, вытер рукавом выступившую из носа кровь. Это все долбанные вибрации, от перегруза сосуды лопаются. В глазах двоилось. Я не понимал, какой из Грязновых настоящий.

Но тут они оба размазались, и мне в грудь прилетел удар. Я был готов. Сковал ноги песком, но даже так, меня откинуло на метр, по колено зарыв в землю.

Как он так быстро атаковал?

Не успел я подумать, как раздался крик Филиппа, долбанный Довакин атаковал на каких-то частотах, от которых каменные статуи на пути его голоса просто замирали, вибрировали и разваливались, а стеклянные сразу разлетались с треском. На уши ничего не давило, но я почувствовал, как доспех входит в резонанс и начинает мандражировать, готовый разлететься.

Охренеть! Я и подумать не мог что так бывает. Защита слетела, и Грязнов размазался в воздухе, но я тоже вошел в скольжение, осмысляя происходящее.

У него высокое слияние со стихией, и его скорость — это скорость звука.

Я успел активировать доспех и, получив очередной удар, отлетел. Противник решил больше не возиться со мной и убить.

Он снова закричал, на этот раз доспех слетел еще быстрее.

— Самый короткий камбэк в истории, — процедил он и снова ускорился.

Только знаешь что, ублюдок? Скорость света быстрее скорости звука!

Я напрёг всю волю, словно переключил коробку передач, и противник перестал быть смазанным пятном, он бежал с обычной скоростью.

Я встретил его правым прямым в бороду, мои казанки венчали табурные шипы.

Скорость звука, помноженная на скорость света… стоило бы подумать и ударить без ускорения. От встречи двух энергий разошлась волна.

Доспех на Грязнове просто лопнул. Его голова и позвоночник остались у меня в руке как некромантский посох, а тело пробежало еще метров десять.

Клаудиа от этого зрелища замерла, и близняшки воспользовались моментом.

— Стальной гнев небес! — воскликнула Неждана.

Ох, дал один раз ей почитать мангу. Ну она у меня потом еще получит!

Ульта девушки была зубодробительная. Сотни стальных стрел посыпались на Грязнову с бешенной скоростью, заставляя её сосредоточить все силы на защите. Они месили в щепу деревья, разбивали в пыль статуи, разбивали стихийные барьеры и усыпали всё вокруг противницы. И когда последняя стрела ударила в доспех, Клаудия облегченно опустила руки, выдохнув, и из её груди показалось лезвие бронзового меча. Лишь на секунду она ослабила доспех, и Дарина тут же ударила со спины.

Грязнова упала на колени.

— Это тебе за Благих, тварь! — прошипела Дарина и перерезала ей глотку.

* * *

К вечеру мы переловили всех Грязновых и слуг рода. Все, кто старше тридцати восьми были повинны автоматически, разбираться, кто участвовал в резне, а кто дома с детишками нянчился в это время не было ни возможности ни желания.

Мы поставили их на колени во дворе усадьбы. Работал подавитель, так что доспех никто активировать не мог. Да и смысла не было, не спасёт.

— Есть те, кто не знают, за что их казнят? — спросил я, глядя на измученных пленных. — А те, кто считает, что мы не справедливы?

И снова тишина в ответ.

Я отошел в сторону. Лицо дядьки исказилось гримасой ненависти. В руке вспыхнул двухметровый красный клинок, он заорал и разрубил первого пленника напополам, второго по диагонали. Клинок исчез, и третьего он рассек крест на крест кровавыми крыльями. Из его руки ударила кровавая лиана и начала взбираться по четвертому, пробила ему поясницу, и он дико заорал. Щупальца же ширилась и твердела, словно напиваясь кровью, и становясь сильней, она прогрызла Грязнову грудь и ринулась к следующему, прыгая ему на лицо и проникая через нос и рот внутрь. Он дико завопил, трясся головой, пока башка не лопнула. Лиана двинулась к следующей жертве. И так снова и снова, пока во дворе не осталась лишь груда тел.

Я смотрел на всё это и не чувствовал ничего. Не было брезгливости или удовлетворения. Просто сделал работу, будто выкорчевал сорняки, чтобы на их месте выросло что-то стоящее.

Дядька дышал как загнанный зверь. Я положил ему руку на плечо.

— Стало легче?

— Самую малость.

Остальные откажутся от фамилии. Все имущество перейдет нам.

Я вздохнул. Завтра все узнают, что Грязновы были уничтожены за один день.

Я ведь не зря говорил, что заварушка во Владивостоке была всего лишь репетицией. Там четыре клана, тут четыре клана. Ход с уничтожением первого противника за один день отлично себя зарекомендовал, потому повторил его. Жаль дальше «ctrl+C ctrl+V» сделать не получится.

Остальная тройка куда опаснее и умнее. Не зря они решили сначала выйти со мной на контакт, и всё прояснить, прежде чем влетать в бой с марша.

Хотя, думаю, те же Макаровы уже всё поняли и у них никаких сомнений нет. Только вот будут ли они вообще с нами конфликтовать? Из Клима они вытащили всё что могли. А тратить ресурсы на войну, когда и так завязли в фавелах, не слишком разумный ход.

На этом я и планировал сыграть. Впрочем, переговоры всё покажут. Главное — чтобы дядька смог сдержаться.

Глава 18

Ржевский невольно хмыкнул. Не так давно он пообещал Чеджу, что не выдаст о нём никому правдивой информации. Это было легкий пункт в договоре, ведь следователь не верил, что это когда-либо пригодится. И вот минуло каких-то пару месяцев, и уже бывший столбовой род наводит о нём справки, прикрываясь рисками невыполнения оборонного заказа.

— Дворяне, мать их, — буркнул про себя Олег Аркадьевич.

Он взял телефон и набрал номер своего первого помощника.

— Кухарский! Возьми из архива дело Чеджу. Да, я знаю, что их там два. Второе, которое без пометки «для внутреннего пользования». Скопируй главу про Владивосток и передай человеку у ворот.

* * *

Пятидесятилетний мужчина сидел у камина, баюкая в руках бокал с отцовской настойкой.

«Вот научишься делать такую же, считай состоялся как глава клана», — частенько говорил отец. Пока эксперименты Горислава Макарова до трудов покойного ныне предка не дотягивали.

Только сейчас он понял смысл этих слов. Если научился делать так же, значит, нашел время на хобби, правильно все делегировал, и можешь спокойно позволить себе продегустировать перед сном.

Пока до этого далеко. Всё летит к чертям. Сначала смерть внука. Потом война с бразильской бандой, а теперь уже с целым картелем, и как вишенка на этом празднике несчастий — возвращение Благих.

Он послал людей в газетёнку, которая запустила шумиху, но, понаблюдав, они заметили агента канцелярии и отказались от поспешных действий. Этим и отличаются старые кланы. Мудростью. Они сначала собирают информацию, потом наносят удар. Кто помоложе уже бы ринулся чесать кулаки, и в лучшем случае пришлось бы из полиции забирать эсбэшников, в худшем — идти на поклон к кому-нибудь из замов Ржевского, и не факт, что удалось бы вытащить своих парней.

Ситуация была запутанная. Когда Клим пропал из тюрьмы без всяких следов, его долго разыскивали по всем каналам. Но нигде, ни одной зацепки не обнаружили.

И вот он всплыл. Хотя надо еще проверить. Очевидцы говорят, что этот «Благой» оперировал техниками на уровне третьего ранга. А тот Клим, что сидел у них даже с натягиванием носков управлялся с трудом одной рукой. А уж про овладение даром заново за такой короткий срой, и на подобном уровне и мечтать не стоит.

Всё это похоже на спектакль по отъему активов Грязновых. Вряд ли последний из Благих позволил «отмычкам» так легко отделаться. Там бы никого не осталось в живых.

Хотя… Если это сраные Бразильцы вытащили его и контролируют, всё может быть.

Или же, наоборот, он давно это всё планировал. Вдруг эти двадцать лет он мог покидать камеру. И готовил месть. Тогда латиносы на него работают.

Или же это третья сторона решила убрать Макаровых такой вот хитрой комбинацией. Но кто?

Не хотелось думать, что это император, но инсайдерскую информацию в газету предоставили они. Да и ко владельцам этого дерьмового СМИ приставлена канцелярская охранка.

К сожалению, у этой версии есть еще одно подтверждение. Некто Чеджу Ен, он же Арсений Сказов, недавно удостоенный награды из рук Самого. Слишком уж специфичный почерк происходящего, напрашиваются параллели с нашумевшей не так давно заварушкой во Владивостоке. К тому же он сын владельцев газетенки, хоть уже и глава своего клана. Но учитывая, что его использовали для убийства Романова…

Дерьмовая ситуация.

Или всё же через него следы путают?

Это все гадания. Надо ехать на переговоры. Там станет яснее.

«Надеюсь, это всё чей-то дурацкий спектакль», — тешил себя Гореслав Макаров. «Император не стал бы играть так в открытую».

* * *

Беседа с Ржевским предстояла тяжелая, ведь я планировал пройти по грани, и не знал, что из этого выйдет, какие у него полномочия и как близко к сердцу он воспринимает свою службу. Всё зависело от картины мира следователя.

Потому что в целом просьба будет безобидной, если брать стандарты комбинаторики в рамках клановых игр. Там куда более грязные махинации происходят, в том числе и руками императора и его ближников, включая канцелярию. За примером далеко ходить не надо. Я сам тому живое доказательство, если вспомнить, как мою жизнь сломали об колено, просто потому что я не пара дочери государя.

Все эти мысли проносились в голове, пока шел до кабинета Ржевского.

Я постучал.

— Олег Аркадич, — вошел и пожал хозяину кабинета руку. Форточка оказалась открыта, отчего внутри было достаточно прохладно. Сам следователь от холода сидел нахохлившись и был немного растрёпаннее обычного.

— Ну садись, — недовольно протянул он и выбросил руку в сторону окна. Синяя нить оплела ручку и захлопнула окошко, отрезая звуки с улицы.

— Утречко, Олег Аркадьевич, — излишне бодро сказал я, видя, что его это явно раздражает.

— Угу, — хмуро протянул тот в ответ. — Что за херня происходит, Чеджу?

— Что именно? — не удержался я, но, видя как следователь поморщился, тут же добавил. — Если ты про вчерашние события, то я ж предупреждал.

— Грязновы, бразильцы, Макаровы, Благие, ты. Что за сраный клубок?

Я откинулся в кресле, глядя в стык стены и потолка, делая вид, будто прикидываю, что можно рассказывать собеседнику, а что нет, на самом же деле уже давно разложил по полочкам, о чем сообщу, а что утаю.

— Скажем так, мне пока очень выгодно, всё, что происходит. Это интересная и тяжелая партия, и играться она должна именно сейчас.

— Мог бы просто сказать: «Не твоё собачье дело», — огрызнулся Ржевский.

— Ну вот так, — пожал я плечами.

— Ты хоть скажи, Благие реально возродились?

— Реальнее некуда, только они и не погибали.

— Ну и кашу ты опять заварил, — вздохнул он. — Что по Дамиру, когда ему восстановишь конечность?

— Я по этому поводу и пришел. Ну и еще так сказать, прозондировать почву, ощупать границы дозволенного.

— Давай по порядку.

— Дамира вызывай. Он ест всё, как договаривались?

— Да, курсит жестко, наши врачи его там чем-то кормят.

— Хорошо. Сегодня все сделаем. Через… — я задумался. — Три дня отпустим. И если есть что-то типа наручников-подавителей, только более изящное, выдай ему. Сильно упростит реабилитацию.

— Понял. Подожди, отзвонюсь.

Он быстро вызвал подчиненного, и мы продолжили.

— Дальше смотри, а не дашь ли ты своего человека для отыгрыша роли куратора во время моих грядущих переговоров с тремя кланами? Мне было бы очень выгодно сбить ищеек со следа.

Ржевский нахмурился.

— Императора впутывать не смей! — возмутился он. — Не того ты полёта птица.

Я хмыкнул.

— Ну ладно.

Если бы с Климом заметили кого-то известного из канцелярии его величества, то вывод был бы однозначный. Или нет, кто-то бы наверняка подумал, что это странная уловка, ведь император так открыто не играет, хотя ему вообще плевать на правила игры, это у нас фигуры и строго очерченные рамки хода.

Я уехал вместе с Дамиром, оставшись все равно довольный встречей, ведь планировал использовать этого спеца по полной. Пусть Ржевский и против, но они меня в темную еще не раз сыграют, а чем я хуже.

Перед сном провёл ему операцию по восстановлению кисти. Ему, кстати выдали артефактное кольцо-подавитель, вот ведь ништяки у имперцев. Утром я вызвал его на встречу, причем из одежды у него в палате был только наш комплект легкой брони, к ней шел шлем с забралом, которое открывало и закрывало лицо.

Встречу решили провести в переговорной. Специальное место, на нейтральной территории клана, который отвечает за решение конфликтов. В Екатеринграде этим занимался столбовой клан Державиных.

Они гарантировали, что никто никого не убьет во время встречи.

Со стороны противников должны будут присутствовать только главы кланов, с нашей я, Пауло — родич Чарльза Ребейро, Клим и Дамир.

Канцеляра привезли и усадили. С виду помещение было похоже на обычные деловой кабинет, так что он и не мог догадаться, где оказался.

Клим сидел по центру. Дамир справа от него, Пауло слева, а я у самой стены, еще левее него.

— Как самочувствие? — спросил Дамира Клим. — Выбросов не было? Магическая буря сильная? Энергоканалы ноют?

— Всё хорошо. Мелочи, по сравнению с тем, что я снова смогу полноценно оперировать табуром, — сказал Дамир.

И в этот момент дверь неожиданно открылась.

— Забрало, — резко скомандовал я.

Сработал рефлекс, Дамир опустил голову одновременно нажимая на кнопку в районе виска, только вот модель ему была неизвестная и прожать вышло не с первого раза и, пусть и за долю секунды, но вошедшие успели его разглядеть.

Я сидел боком, и когда визер шлема захлопнулся был уверен, что никто меня не узнал.

Ребейро успел сказать что-то по-португальски уже в щебет, но у Клима костюм был без шлема, а потому звук шел через наушник, и, соответственно, его слышали вошедшие. Слов не разобрали, но Горислав Макаров уж точно понял, что это португальский, наслушался за последнее время.

Клим поднялся с презрением глядя на всех, кроме арбитра встречи из Державиных.

Только сейчас я обратил внимание, какой дядька на самом деле стал массивный и угрожающий.

— Присаживайтесь, господа, — сказал Державин.

Вошедшие уселись напротив нас.

Гореслав был стильно стареющим мужиком. Аккуратная бородка, прическа, сделанная личным парикмахером, идеально ровная седина. Совсем не то, что ожидаешь от вояки и промышленника.

Второй был Родион Травников, высокий и худощавый, он походил на чопорного англичанина из старых фильмов. Опять же где вся суровость?

Похоже досталась Заморскому Роману. Если бы не цепкий взгляд, я бы поверил, что он дуболом. Рожа уж очень специфичная, такую учишься делать на построениях, да еще эти старомодные гусарские усы, завитые наверх. Будто артист из юмористической пьесы, отыгрывающий поручика.

Три отличных обманщика. Три хороших актёра. Подобрали амплуа под вечер. Интересно, договорились или случайно вышло?

— Ну здравствуй, Клим, — первым начал Гореслав. — Это всё же ты. Настоящий.

— А Гореславушка, не испугался без охраны прийти. Не такой смелый, когда я не в кандалах, да? Может в задницу формальности, выйдем подуэлимся, как в школьные годы чудесные?

Я сжал кулаки. Все шло не по плану. Клим забил на сценарий и не может совладать с эмоциями.

Я злился на него, одновременно ощущая необычайное родство, потому что то, как он ведет себя… если я так же бешу своими непредсказуемыми выходками ближников, остается им только посочувствовать.

— Господа! — подал голос Державим. — Прошу вас соблюдайте регламент мероприятия.

— Чего ты хочешь, Благой? — спросил Родион Травников.

— Я как Клим Благой хочу залить улицы вашей кровью, сжечь ваши дома и войти в историю, как Клим Мясник Благой. Клим Отмщение Благой! — он почти рычал, и аура от него даже с учетом работающего тут подавителя шла такая, что, казалось, я видел колышущийся воздух. Противники всерьез занервничали, а Державин превратился в сжатую пружину, готовый в любой момент броситься наперерез дядьке. — Но как Клим Благой — глава клана Благих, я не могу себе этого позволить. Не хочу, чтобы детишки боялись своего папашу, понимаете. Пусть лучше читают летопись рода, и думают, ну у него и стальная воля, как он только удержался в той переговорной и не размазал этих ссыкунов об стены. Наверное, только уважение к Державиным удержало его в тот миг.

Заморский заиграл желваками. Похоже, он готов был и в рукопашную сойтись. Макаров пребывал в какой-то прострации. А вот Травников презрительно фыркнул.

— Столько слов, а ответ так и не прозвучал. Пришел обзываться, Благой? Чего ты хочешь?

— Вопрос неправильный. Правильный — что я буду делать.

— И что же? — раздраженно вопросил Заморский.

— Ничего, — развел руками дядька и с улыбкой победителя оглядел троицу.

А-а-а-а! Мне поплохело. Ну это же вылитый я. Ужас! Неужели всё так плохо. Кошмар! Какой же я бесячий тип.

Макаров выругался. Его поток можно было перевести в самой мягкой форме, как: «Что это, нахрен, значит?».

— Еще раз для дураков, под запись, — объявил он. — Я — глава клана Благих, официально заявляю, что получил всё, что хотел. Считайте, Грязновы за всех вас рассчитались. Вы не трогаете нас, мы не трогаем вас, столица спит спокойно. Все в выигрыше.

Троица переглянулась. Они явно не поверили.

— Что, так просто?

— Да, — нервно дернул щекой родич. — У меня большая семья, и я бы хотел просто жить, в открытую. Просто жить. Если ради этого надо отказаться от мести, что ж, пусть так. У всего есть плата, мы все к этому с детства привыкли, я полагаю.

— У клана Травниковых нет претензий к клану Благих, — первым сориентировался Родион.

— Еще бы они у вас были, — глянул на него исподлобья Клим, сжимая свои огромные кулачища.

— У клана Заморских нет претензий, — бросил Роман Заморский.

Макаров смотрел на меня, словно пытался разглядеть лицо через забрало, но оно точно непросматривается. Он перевел взгляд на Пауло Ребейро, затем на Дамира, а на Клима даже не взглянул.

— У клана Макаровых нет претензий, — нехотя произнес он.

— Что ж, господа, — поднялся Державин. — На этом, полагаю, встреча окончена.

— Спасибо, Артём Ярославович, — сказал дядька. — Поблагодарите! — бросил он уже уходящей троице. — Если бы не он, уборщики бы долго соскребали со стен ваши останки.

Державин кивнул на прощание и выскочил из кабинета, захлопнув дверь от греха подальше.

Я выдохнул, откинувшись и открывая забрало.

— Какой же ты невозможный, — схватился я за голову. — Так и хотелось тебя пришибить.

Дамир опять со второго раза открыл шлем.

— Да вы охренели! — сказал он будто даже с уважением.

Сразу понял, что мы его просто использовали.

— Такие дела, — не стал отнекиваться я.

— Я вам благодарен, но буду вынужден доложить.

— Да и похер, — махнул я рукой.

Это уже ни на что не влияло. Зерна сомнения в головах противников я посеял. А император… до него, наверное и не дойдет информация. А если и дойдёт, опальнее, чем сейчас, в его глаза трудно быть.

* * *

— Мне же не показалось, — первым на улице заговорил Травников. — Там был Дамир из канцелярских.

— Он самый, — кивнул Гореслав. — Целый и невредимый. Как и Клим, которому мы руку и ногу отрубили.

— И как всё это понимать? — спросил Заморский.

— Вероятно, какая-то секретная разработка, — сказала Травников.

«Абы кому такое не дадут», — повисло в воздухе не высказанным.

Гореслава не отпускало сообщение на португальском. Он запомнил его в точности, ведь прокрутил в голове десятки раз, прежде чем не убедился, что случайный набор звуков отпечатался в памяти.

Едва сев в машину, он набрал переводчику.

— Яков, слушай внимательно, если я правильно понял: «Сэ више нaу куэро вольта параонде ну́ш титира́муш».

— Вероятно, там было несколько иначе, — послышалось в ответ. — Сэ више нao куэр вольтар пара онде ну́ш ти тира́муш.

— Что это значит?

— Если не хочешь вернуться туда, откуда тебя мы вытащили.

Башка пухла. Стройная версия никак не собиралась. Неужели все же император решил убрать их? Для этого нужно сорвать оборон заказ, а потом допустить противника на территорию предприятий. Если хоть один человек пересечет периметр стратегических объектов, Макаровы утратят доверие, император введет свои силы, дабы обеспечить сохранность производств.

Но кому их тогда отдадут? Кому-то из столбовых? Может это намёк, что пора вернуться, снова стать тринадцатым столбом?

Ох, как же не хочется идти к нему лично на поклон. Вдруг, он себе это всё надумал, как же глупо тогда будет смотреться.

* * *

Когда противники улетели Державин оповестил, что каждый из них хотел бы провести индивидуальную тайную встречу. Ну кто бы сомневался. Мы потому даже и не уходили. Дамира только отправили отлеживаться.

Травниковых и Заморских можно было запускать вместе. Сначала пришел Заморский, а потом Травников. Они сильно удивились друг другу.

— Итак, господа, — уже спокойно начал говорить Клим. — Я собрал вас вместе, чтобы еще раз заверить, я, как лидер клана, не желаю вашей крови. Вас грядущее не заденет.

— А Макаровых? — задал логичный вопрос Травников.

Дядька покосился на пустующее ныне место Дамира.

— Скажем так. Скальпель лишь хирургический инструмент устранения разной заразы.

Намёк более чем прозрачный.

— Поэтому держитесь подальше и в ходе операции вас не забрызгает кровью. Хотя за своих потомков я не ручаюсь, боюсь, будут бить ваших в школе в хвост и в гриву.

Травников только глаза закатил, а Заморский даже рассмеялся.

Глава 19

Уже неважно передадут ли Заморский и Травников информацию Макарову или нет, это ни на что не повлияет. Я так всё запутал, что по факту сейчас всё упирается в совершенно другие вещи, а именно, готовы ли Макаровы выступить против воли императора.

Из мыслей меня вырвала распахнувшаяся дверь. Гореслав влетел в переговорную. Дядька бросил на него презрительный взгляд. Державин даже не садился, а встал сбоку стола. Долгое время стояла тишина. Клим и Гореслав буравили друг друга взглядами. Макарову нужен был этот разговор, хоть какие-то ответы получить, еще хоть каплю информации.

— Я тебе не верю, Благой, — сказал наконец Макаров.

— Да мне похер, Горка.

— Я просто предупреждаю тебя, только если даже попробуешь, хоть одна сраная провокация с твоей стороны, и остатки Благих развеются по ветру.

Клим рассмеялся, искренне, с полным чувством превосходства, так как смеются над покойником, который обещает, что будет жить вечно. И Макаров это почувствовал. Микродвижение мимики, но я был в режиме ускорения, так что разглядел.

Это нам и надо.

— Или все же превентивно вас уничтожить? — ощерился Гореслав.

— Чем? — вскинул бровь дядька. — Сколько у вас сил в городе?

— На вас точно хватит! Мне много не надо.

Я наступил дядьке на ногу под столом, так как понял, он сейчас попробует Макарову по роже съездить. Клим встал, как и Гореслав. Стол специально длинный, чтобы переговорщики не дотянулись, но при должной сноровке, один рывок с опорой на руку — и вот ты уже летишь ногами в грудь оппонента.

Пауза затягивалась, дядька никак не мог совладать с гневом, чтобы ответить, я открыл нижнюю половину забрала сказал:

— А не надорвётесь, господин Макаров?

Почему-то, казалось, что он уже все равно знал, кто я.

— У Благих теперь много союзников.

— Мы не на турнирном поединке, — презрительно процедил Гореслав. — Здесь никто сражение на выносливость устраивать не собирается. Знаешь, змее достаточно одного укуса, и яд всё сделает сам.

Я усмехнулся, подошел снял шлем, положил на стол, заглянул ему в глаза и спросил:

— Ты когда-нибудь видел, как цапля сражается со змеей?

— Нет. Причем тут… — он был обескуражен таким поворотом событий.

— Цапля хватает змею за голову, — перебил я его. — Но давления клюва не хватает, чтобы убить добычу. Змея в свою очередь обвивается вокруг клюва и шеи птицы, пытаясь задушить обидчицу. И в какой-то момент не ясно, кто выйдет из схватки победителем. Змея выдохнется или же цапля отключится от недостатка кислорода. Но знаешь что? Проходит двадцать минут, и змея выдыхается. Цапля всегда съедает змею, как бы не выглядела их битва равной — исход предрешен. Намёк понятен?

Державин встал между нами.

— Прощайте, — процедил сквозь зубы Гореслав.

— До встречи, ублюдок, — сплюнул в ответ Клим.

Мы остались одни и дядька сказал:

— Зря ты полез.

— Я не виноват, что тебя покинуло красноречие.

— И с пафосом был перебор.

— Ой… говорил бы сам тогда.

— Я все силы потратил, чтобы его не убить.

— Вот и всё значит.

— Позёр, — покачал он головой и чуть толкнул меня, направляясь к выходу.

— Истеричка, — пихнул я его в ответ улыбаясь.

Хорошо, когда есть родич. Пусть даже такой трудный.

* * *

Гореслав хлопнул дверью машины, сломав к чертям доводчик. Совершенно не ясно, что говорить на совете клана. В голове крутилась только одна теория — «Голиаф». Благие все же не утеряли технологию. А восстановление конечностей, видимо, побочное открытие. Эти твари смогли подстраховаться так, что император не может их убрать, не потеряв контроль над проектом Голиаф. Они принесли правителю всё на блюдичке и взамен попросили лишь мести. И государь сделал выбор в пользу прогресса. Если выбирать между каким-то кланом Макаровых и стратегическим оружием, любой адекватный правитель отдаст предпочтение второму варианту.

Чёрт! Если всё и правда так, то что делать?

Тот самый случай, когда за ответом можно было идти к Романову. Он всегда просил только одно — услугу. Но теперь его нет. Может, потому и убрали?

Ничего не ясно.

* * *

— Ты охренел, Чеджу! — первое, что сказал Ржевский, когда я вошёл. — Я не давал согласие….

— Его и не потребовалось. А, собственно, что я сделал? Провёл опрос пациента не в палате. То что он не сумел сохранить анонимность — не мои проблемы.

— Вы вынудил Макарова поверить, что канцелярия причастна ко всем твоим интригам! — злился следователь.

— Упс, — только и сказал я. — Можете его разубедить, сказать, что это всё мои козни.

— Так он теперь и поверит, — он встал открыл окно, а потом захлопнул, снова сел.

— Зато у него не осталось выбора. Он прижат к стенке и сейчас мы поймем, готов ли он идти против государя.

— Не впутывай императора! — бахнул кулаком по столу Ржевский. — Ты доиграешься. Помяни моё слово, у всего есть границы.

— Поверь, Олег Аркадьевич, я канаты спиной чувствую прекрасно.

Он не понял отсылку на бокс, но мне было плевать, смысл точно уловил.

— Если Гореслав напрямую к императору пойдёт?

— Ну пусть сходит, — пожал я плечами. — Я бы ему даже рекомендовал.

— Выметайся с глаз моих!

* * *

Ржевский снял трубку красного телефона и под шум равномерного гудения стал набирать номер.

— Иван Петрович.

— Олежа, — донеслось на том конце провода.

— Я зайду? Один деликатный вопрос.

— Заходи, коль не шутишь.

Ржевский очень быстро дошел до кабинета императора и постучав, вошел.

— Чего у тебя? — сходу спросил государь.

Ржевский в деталях поведал.

Император долго молчал.

— Значит, проверка Макаровых на лояльность. Придут разговаривать или нет. Это интересно, Олежа. Хотя проморгал ты ситуёвину. Заболтал тебя мальчонка. И это еще интереснее. Вот чего. За парнем пригляд поставь.

— Уже, вашество.

— А ты еще поставь, — надавил голосом государь. — Есть что-то в той истории с Благими. И нужно выяснить, что. Отныне курируешь это вопрос.

— А мы на чьей стороне, то?

— На своей, Олежа. Не вмешиваться, но, если Благих будут топить, мы протянем руку. В прошлый раз мы не успели отреагировать, повториться подобное не должно. Это их новое невиданное ныне целительство. Нам это нужно.

* * *

Совет клана Макаровых единогласно принял решение просить аудиенции правителя. Император был в благостном расположении духа и даже поднялся, чтобы пожать гостю руку.

— Здравствуй, Горюшка, — тепло улыбнулся правитель.

— Долгих лет вам, Иван Петрович.

— Да будет тебе, Горка, какой я тебе Иван Петрович.

— Да, простите, дядя Ваня. Неудобно как-то, я все же к императору пришел, а не к отцовскому другу.

— Ты садись-садись, — захлопотал правитель, будто и правда был рад встречи и желал поскорее выслушать гостя.

— Я спросить пришел, без полунамёков и иносказаний, дядь Вань. Мы тебя чем-то прогневали? Если да, скажи, чем, наизнанку вывернусь, всё исправлю. Или ты отцу ту обиду простить не можешь? Хочешь вернемся, но примешь ли? Ты только честно скажи, царь-батюшка, в глаза глядя.

Император откинулся на кресле.

— Вот те раз. Я сейчас не понял, Горка. Тебе кто-то из моих сыновей угрожал? Я им всыплю. Или из столбовых с кем повздорил? Так я могу приструнить, если не по закону что.

— Я про Благих, дядь Вань.

— А-а-а, — кивнул император, а потом вскинулся. — Погоди, а что с ними? И причем тут я? Вы тогда финт ушами исполнили, сейчас расхлёбывайте. Да и сколько там этих Благих? Или я чего-то не знаю?

— Да немного. Просто… я…

— Что? Макаровы уже пред недобитками дрожат? У императора защиты ищут? С каких по…

— Да нет же, госуда…

— Я не договорил! С каких пор, я вам в няньки нанялся? Или ты думаешь, я вот так в открытую, значит? Царь-батька — дурак? А? Или есть за что вас убрать? Гореслав? Может, вину за собой какую чувствуете?

— Никак нет, ваше величество.

Император пристально буравил Макарова взглядом и от этого глава клана хотел исчезнуть. Взрослый мужик чувствовал себя беззащитным ребенком.

— Вот что Макарушка.

От этих слов Гореслав вздрогнул. Так император звал его отца.

— За что тогда Благих уничтожили?

Гореслав опустил взгляд и ничего не ответил.

— Молчишь, — покивал император. — Приходишь ко мне по душам разговаривать, но делаешь это с фигой в кармане.

— Ваше императорское…

— Молчи. Давай так Макарушка. Вы там сами как-то между собой разберитесь. Не маленькие. И чтоб без грязи! Как этот Чеджу дела ведёт, я знаю. Ни один гражданский не пострадал. Ты уж постарайся так же.

Гореслав кивнул и вышел. Он так ничего не понял. Есть во всем происходящем императорская воля или нет.

* * *

Я не знал, как себя поведет Гореслав. Мой намёк был более чем жирным. Тягаться с Благими он может. Хоть с десятью разом. Но тягаться с Благими и Чеджу уже себе дороже. Потому что фамилия как бы нарицательная.

Островитяне просто не позволят мне проиграть. Иначе по всему миру будут говорить, что Чеджу проиграл какому-то одному клану. Именно в этом была моя главная задумка, когда брал фамилию. Даже если бы я сгинул в битве с Романовым, у моих людей осталась бы вечная гарантия защиты целого острова.

Мы с дядькой пока заселились в отель Державиных, в смежные номера с общим балконом. Зайдя к нему, я обнаружил родича за столом, разглядывающего фотографии молодых жен.

— Что уже соскучился?

— Веришь нет, уже всё, да. Возраст такой похоже. Сентиментальность, мать её.

— Ну я бы по таким женам тоже бы сразу заскучал, чего уж. Ты это… забыл, что время изменилось. Позвони, ё-маё.

— А, ну да… — он почесал затылок. — Не подумал даже. Не привык, что так запросто можно.

— Ну да в ваше время всё больше телеграф.

— Да иди ты, — рассмеялся он. — Ну не звонили мы по стационарным, непринято особо было. Прослушка же везде.

— Да и щас тоже, но ничего, общаются люди. Ладно, заскакивай, как поговоришь, я пока чай сделаю.

Я ушел к себе, долго думал, что заварить. И остановился на чае с мандариновыми корками.

Дядька зашел довольный.

— Классно, блин. Удобно, — сказал он, имея ввиду разговор по телефону.

— Как они там?

— Ну говорят, что хорошо. Их на информационной диете держат, чтобы не нервничали. Об чём чай пить будем? — спросил он, беря в руки кружку. — М-м-м! — одобрительно покачал головой, отпив.

— О тебе. Надо выводить тебя из тени.

— Ну нет, — отставил он чашку. — Я сюда мстить приехал, а не улыбаться.

— Ну мало ли зачем ты приехал. Я у нас за маркетинг отвечаю. Поедешь на самое ближайшее чего-там из мероприятий. Почту отельную уже завалили приглашениями, между прочим.

— И с кем я пойду?

— Один. На бал дебютанток. Присмотрим очередную жену тебе. Ну и мне в охапку. Может, за комплект скидку дадут.

Он заржал.

— Двужилины?

— Ага.

— Так себе старикан у них, конечно.

— Ну такой у меня дед, — пожал я плечами.

— Не то что Пётр. Я того помню. Вот такой был мужик! — он выставил большой палец.

* * *

Весенний бал дебютанток мог и перенестись, если организатор ждал хорошей погоды для уличной части мероприятия, и бедные девушки могли по нескольку дней томиться в ожидании. Для юных дам — это был большой стресс.

Нам повезло, бал организовывал Рюриков, точнее его жена, а потому ему было плевать на улицу. Акцент был сделан на самом балу.

Столбовые рода всегда старались давать мероприятия чуть ярче прочих. Единственная проблема, Рюрюков старой закалки мужик. Если начнется драка он разнимать и не подумает. Подавитель притараканит и заставит повздоривших на кулаках драться, а то и шпаги выдаст или вообще дуэльный круг организует, не пожалев газона.

То есть мне за дядькой глаз да глаз, чтобы на провокацию его не поймали. Да хотя бы тот же Заморский за оскорбление может спросить.

Мы приехали вместе, но на разных машинах. Я был одет в белый костюм с пуговками с гербом Чеджу. Клим в красный с гербом Благих во всю спину.

Рюрюков Ольг был крепким барадачом шестидесяти лет. Его жена лет на двадцать моложе с внушительным бюстом, который не прятало ни одно платье, размер пятый или шестой. Охренеть короче, титьки.

Хорошо, что я дядьку уже женил, а то бы он тут после двадцати лет в камере обезьяну бы исполнял.

— Ольг Мечеславович, — чуть поклонился я, протягивая руку. — Веда Павловна.

— Ха, юный возмутитель спокойствия, — крепко пожал мне руку Рюриков. — Что ж… надеюсь найдешь себе здесь невесту.

— Скорее будущую вдову, — раздалось сзади, и было сказано, как бы между собой, но чтобы слышали все.

Я даже не оборачивался.

— Знаете, — перешел я на шепот, но зеркаля, чтобы меня не только Рюриковичи слышали. — Я ведь перед тем, как убить Романова, выпросил у него очень много предсказаний, потому мне теперь так везет. И ни в одном варианте будущего, не было Макаровых. Живые мертвецы. Вы бы не пускали их, от греха подальше, а то помрут тут, потом еще тела выносить придется.

Ольг Мечеславыч громко расхохотался.

Настала очередь дядьки здороваться с гостями.

— Клим Булатович. Постарел, — сказала Веда.

— А вы всё так же прекрасны.

— Клим, ты подойди потом, поболтаем, — сказал Рюриков.

— Конечно, Ольг Мечеславыч.

Мы прошли внутрь.

— Подгадали твари, — прошептал родич. — Чтобы за нами быть.

— Кого они там выгуливают, — я создал маленькое зеркальце и увидел Горемысла, среднего сына Гореслава. Сколько ему там? Двадцать пять? И все ещё без детей. Странно. Видимо, пришли вторую жену искать, раз первая не справляется.

— Ты если что меня лови, — сказал дядька. — Чтоб я никого не зашиб.

— Подножку подставлю. Больной здоровый ты, оттаскивать тебя.

Мое появление или явка дядьки бы вызвали ажиотаж, но наш сдвоенный визит произвёл фурор. Сотни взглядов оценивала каждый наш шаг. Неудивительно. Две самых шумных персоны за последние несколько лет, оказывается, еще и друзья. Как же они охренеют, когда узнают, что мы родичи.

Мы не торопясь шли ко входу, здороваясь со всеми, кто попадался на пути. С некоторыми говорили чуть дольше, например, Византийские решили понять, в каких мы отношениях. А мы в ровных, я на Иллариона зла не держу, его пока на люди не пускают, с ухом после артефактной пули проблемы.

— Вы вот чего, — обратился я к его отцу. — Позвоните моему секретарю Сундуку. Он вам лечебный сеанс организует. Ухо будет как новенькое.

На том и расстались. Продолжили движение, кочуя от станции до станции.

— Гюнтер, это мой хороший друг Клим Булатович Благой. Познакомились на почве нашей популярности, решили вот объединить усилия на ниве становления. У них проблемы с маркетингом, а я как раз скучал.

— Ой, госпожа Сато. А где же ваш муж? Раз так пока его нет, скажу, что вы обворожительны, в Аоки, если честно, вашей наследственности куда больше. Кого вам посоветовать? Двужилиных не рекомендую. Как почему? Самому нужно, две штуки, да, для вот этого молодо… не очень молодого человека. Кстати, Благой Клим Булатович. Познакомься, это моя будущая тёща.

Так и шли пока не оказались в большом просторном зале. Повезло, он был без колон в центре, как иногда бывает. Я и так не то, чтобы воплощение грации, а уж когда в общем танце еще надо вокруг препятствий лавировать, перегруз центрального процессора могу поймать и упустить что-нибудь важное.

— Так, расходимся, — скомандовал я. — Ищем самые породистые жоп… личики. Это будут Двужилины.

— Так может сразу к заводчику?

Я пустил сканирующий импульс. В прошлый раз запомнил ауру деда. Ага. Спрятался, чтобы его не донимали. В углу у колоны под балконами.

Пышногрудая красотка чуть не сбила меня с нот. И ведь явно специально.

— Простите, — смущенно потупилась она. А губки то какие пухлые, да и сама такая сладкая булочка.

— Нечего вам простительно, — улыбнулся я. — Двужилина, я полагаю.

— Да. Откуда вы…

— Скажем так, вы выгодно отличаетесь на общем фоне настолько, что определить это можно с первого взгляда.

Щеки девушки вспыхнули.

— Ещё увидимся, найду вас по духам. Таких пока не у кого не встречал, — нагло соврал я, запоминая ауру девчонки.

Двужилина убежала, а дядька уважительно поджал губы.

— Ну ты сказочник, — одобрительно заулыбался он.

Мы как раз подошли.

— Дедушка! — обратился я к родичу, отчего тот вздрогнул.

— А! Арсе…Ен! О! Клим Булатыч. Давно не виделись.

— Да уж лет двадцать как, — кивнул дядька.

— Деда, вопрос деловой по профилю. Две жены надо. Быстро.

— Прям щас? — вытаращился он.

— Нет, но очень-очень быстро.

— Приезжайте завтра на смотрины. Каталог полистаете. Договоримся о цене… в смысле о приданном. Пока можете потанцевать това… моих прекрасных внучек.

Я кивнул и сказал:

— Ты бы их как-то по росту поставил, чтобы мы по очереди с каждой.

Дед засмеялся.

— Ну ты… вам прям горит?

— Мы, вероятно, на пороге войны, — прошептал Клим.

— В идеале они завтра к вечеру уже беременные быть должны, — добавил я.

И дед снова расхохотался.

Такой себе человек, конечно, вроде и оскорблять не хочется, все же родственник, но с его точки зрения отдать внучек сейчас почти наверняка обречь их на смерть, тем не менее он согласен. Впрочем, он ведь и маму мою так же Сказовым спихнул, когда они на пороге войны с Семиреченскими были. Кстати, надо их тут поискать, может хоть на ногу кому наступить. У дядьки вон не нога, а лапища.

С дедом мы ударили по рукам. И я пошел поболтать с кандидатками, надо как-то понять интеллектуальный уровень потенциальной жены. Хоть со сканвордом приходи. Опросник, что ли, какой составить.

Я нашел пышечку, которая меня чуть не сбила. Но, увидев куда я иду, мне наперерез ринулся Горемысл Макаров, желая её увести.

Вы все же нарываетесь, твари!

Глава 20

За нашим своеобразным соревнованием наблюдали многие, с балконов и у стен.

Горемыслу требовалось пройти меньшее расстояние, чем мне. Бежать никак нельзя. Но как тогда мне его обогнать?

Хотелось бы ускориться, сбить его с ног и вернуться на место. Сейчас никто ничего не разглядит, но позже это будет видно по камерам, а мне бы очень не хотелось, чтобы кто-то знал о моём главном козыре.

Эх, вот если бы я умел двигаться с такой скоростью в невидимости, но, к сожалению, тут либо одно, либо другое. А иначе бы оставил на месте себя копию своего силуэта, уж на долю секунды я бы создал дублера, а затем бы сбил Макарова и вернулся.

Я уже вошел в ускорение, выигрывая время на раздумье. Можно попробовать создать у него перед ногой какую-то невидимую технику, но опять же, те же когти я научился делать незримыми, а вот с дистанционными техниками так не выйдет.

И что остается? Окликнуть девчонку. По идее, с учетом пышного платья её разворот на звук окажется достаточно продолжительным, и всё это время Горемысл будет обходить её, что даст мне нужные секунды, чтобы подойти первому.

Я уже начал было открывать рот и выходить из ускорения, когда в последний момент меня осенило, я же не знаю, как её зовут, не по фамилии же окликивать, тут их целый выводок, все обернуться.

А что если рискнуть? Проверка на харизму. Да. Так и сделаю.

Макаров подошел к девушке первым и начал звать её на танец. Я же был за его спиной, и Двужилина меня видела. Я показал ей руками мол, отшей его, а потом ткнул указательным пальцем на неё и на себя.

— Простите, но я уже пообещала свой первый танец, — услышал я подходя.

— И кому же? — стараясь держать марку уточнил Горемысл.

— Мне! — сказал я.

— Совсем свои ноги не бережете, сударыня, — все же уколол меня Макаров, и ведь красиво исполнил, уродец.

— Зато бережет репутацию, — не остался я в долгу, намекая, что его компания может оставить на ней след.

Он хотел бросить что-то ещё, но я уже взял девушку под руку и повёл.

— Спасибо, что подыграли, — произнёс я.

— Вы все же меня нашли, как я могла такое проигнорировать. Тут сотни гостей, а вы меня нашли.

— Ну я же говорил. Как вас зовут?

— Дора.

— Очень необычно. Так в чем секрет ваших духов?

Мы заняли место недалеко от центра зала для первого танца. Заиграла музыка, я взял девушку левой за талию, а правой её руку. Мы медленно закружились, и она начала рассказывать.

— Одна из сестер подставила. Вместо маски для волос подсунула мне вино и обсыпала голову корицей, а потом полила закрепителем. В общем все впиталось и страшно воняло. Мой визит сюда был под угрозой. Пришлось выкручиваться. Добавлять цитрусовые духи и вишневые ароматические масла.

— Так весь секрет в глинтвейне, — рассмеялся я.

У нее было удивительно красивое лицо, несмотря на большую грудь, мне было легко не ронять взгляд на два манящих полушария. При этом кожа её была чуть смугловатая, да и волосы темные, отчего из головы не уходила навязчивая мысль: «Светлые соски или темные? Светлые или темные?». Это было странно.

— Получается, что так. Может и не я вам понравилась на самом деле, — поддела она меня.

Я переплел наши пальцы, проверяя реакцию. Она не сопротивлялась. Есть контакт. Это хорошо.

Первобытный человек внутри уже измерил размер её бедер и прочие параметры, все просчитал и кричал: «Бей самка по дубина по голова и тащи в пещера, делать буга-буга!».

— Я очень рад, что вы всё же выкрутились и пришли сюда. Я бы хотел предостеречь вас и ваших кузин. Рекомендую отговорить сестёр отвечать на знаки внимания Макаровых. Только между нами, но дело в том, что они уже фактически мертвы, но при этом могут попытаться ухватить кого из вас, превратив во вдову на взлёте. С таким клеймом потом будет тяжело.

Она отстранилась, заглядывая мне в глаза.

— Я не вру и не манипулирую, — если вы это пытаетесь прочесть.

Светлые или темные?

— Простите, просто…

— Я всё понимаю. Предупредите их, пока не поздно. Встретимся через танец?

— Буду рада, — смущенно улыбнулась она, и мы расстались.

Я нашел Клима.

— Ну как? — спросил он.

— Милая, — пожал я плечами. — Зовут Дора. А у тебя?

— Мою Фиала звали. Вроде красивое имя, думаешь, как цветок нежная и чувственная. А на самом деле холодная как сталь. Прагматичная стерва. Взгляд, как у дважды разведенной. Не моё короче.

— Ищем дальше.

Я выцепил еще одну Двужилину. На этот раз высокую и статную.

— Меня зовут Кармен, — представилась она первой, и в танце тоже повела она. — Знаете, господин Ен, я старшая среди сестер.

Ага, вот откуда эти замашки. Я ждал, что она продолжит, но, похоже, выданную информацию сочла достаточной. Это такой прозрачный намёк, что сможет легко держать других жен в кулаке. Интересно.

Мы потанцевали, в ходе беседы я понял, что девушка очень умная.

Снова встретился с дядькой.

— И как? — спросил он.

— Зовут Кармен. Окончила школу на два года раньше положенного. Башкавитая.

— Чувствую в твоих словах какое-то «Но». Что не так.

— Всё так, если хочешь, чтобы твои яйца держали в кулаке не только в постели, но и всегда, то…

Он заржал.

— Нет, спасибо. А у меня Рима была. Интересная. Двадцать два, и всё еще не пристроили. Я так подозреваю, там характер не подарок. Даже по короткому диалогу чувствуется непокорность, как у дикой кобылицы.

— Сразу обуздать захотелось, — заржать я.

— Ну типа того, ага. Я с Двужилиным перебросился парой слов, он говорит, её четыре раза уже сватали, но потом дело доходило до знакомства с родителями, и там сразу отказ был.

— Понимали, похоже, что она их наследничков съест.

— Ага.

— Ну ты то у нас мужик взрослый.

— Да вроде как.

— Ладно. Я снова к Доре.

Девушка специально спряталась за одной из колонн. Всерьез поверила, что я её по аромату духов нахожу.

— Прячетесь? — улыбнулся я.

— Вы… как вам это удалось?

— Просто сердцем чувствую, где вы.

Светлые или тёмные?

«Буга-буга!» — твердил кроманьонец.

На этот раз танец был более медленным, и я положил обе руки девушке на талию, а она своими оплела мою шею.

— А если бы Макаров не уступил вам меня, чтобы вы делали? — лукаво улыбаясь, спросила Дора.

— Если бы пришлось сразиться с ним на дуэли, я бы легко это сделал.

— Знаете, я хочу, чтобы вы знали. Это всё на мне сработает, ясно вам?

— Что?

— Всё. Вы же как герой романов Василисы Рысевой. Такой весь из себя сильный, смелый, загадочный. Но я на такое не ведусь.

Ага, ага, убеждай себя в этом, сколько влезет.

— Василиса — моя близкая подруга, — сказал я.

— Дворянка на Чеджу, — ошарашенно проговорила она, и её щеки тут же вспыхнули. — Как же я не догадалась. Так у вас роман?

Я засмеялся.

— Что вы. Её родители скорее убили бы меня, чем допустили подобное. Мы просто друзья. Кстати, хотите маленький секрет?

Светлые или темные?

«Бей по голова, тащи пещера», — подключился неадерталец.

«Буга-буга!»

— Да.

— Уже завтра вечером двоих Двужилинных выдадут замуж.

— Вы уверенны? — удивленно отстранилась она.

— Предварительный договор уже есть. Чисто теоретически, если бы вам пришлось выбирать одну из сестер, кто бы это была?

Девушка попыталась не выдать охватившего её волнения, но я почувствовал, как сердце забилось.

— Это… была бы, — сглотнула она, выигрывая время на размышления. — Рима.

— Почему? У вас с ней самые крепкие отношения?

— Нет. Мы с ней не особо ладим. Она вообще ни с кем не ладит. Но если нас заберут, то полагаю, в воюющий клан. Рима самая сильная из сестер, и в трудную минуту я бы хотела, чтобы рядом была она.

— Поразительный прагматизм. Сколько вам лет?

— Семнадцать.

Оу! Ладно. Значит, на вырост будет. Подождём, не беда.

— А вы могли бы честно и беспристрастно проранжировать всех своих сестер по местам, кратко расписав слабые и сильные стороны.

— Всех? — удивилась она.

— Ага. Я просто подумал, может быть взять сразу партию, за опт ведь может быть скидка?

Она несколько секунд молчала, а потом рассмеялась.

— Вы шутите.

— Возможно, — пожал я плечами. — Макаров по курсу, — прошептал я. Он танцевал с какой-то тоненькой девчонкой. — Право руля, приготовьтесь контакту. Три, два, наступайте.

— Ой, простите, –прошептала она, пройдясь по его туфлям.

— Попадание точно в цель. Вы отличная напарница.

Светлые или тёмные?

«Буга-буга! Буга-буга!» — прыгал и размахивал дубиной заросший абориген из каменного века.

— Послушайте Дора. Если бы был выбор, вы бы пошли в мой клан?

— Да, — даже не задумалась она.

— И почему же?

— Из того, что я знаю: вы за год вернули титул, убили того, кого не могли достать сто лет и ввязались в фантастическую авантюру с помощью Благим. Вы либо умрете в течении шести месяцев, либо возвыситесь в следующие десять лет. И я предпочту рискнуть.

— Что ж… тогда признаюсь, вы покорили моё сердце.

«Буга-буга-буга-буга!»

Танец закончился, и я снова пошел к дядьке.

В голове шумело. Что за херня с моими мыслями. Не понимаю.

— И чего? — спросил я его.

— Зовут Лиона. Стесняшка каких поискать. Каждое слово из нее тянуть пришлось.

— Я подумал тут кое-чего. А, может, на будущее тоже наберем Двужилиных. Типа инвестиция. Ну там у меня еще Безымяныш подрастает.

Клим заржал.

— Чего? — уставился я на него. — Ну мы же лучший вариант для бедных девчонок.

— Так-то оно так.

— Ну и всё.

— А по деньгам потянем?

— Ну у нас же еще активы Благих скоро разморозятся. Юристы уже начали процедуру. Император не дурак, он деньги не выдаст, пока мы крепко не встанем на ноги, так что надо будет побыстрее всё заканчивать.

Родич покивал. Мы снова разошлись.

— Дора, — отыскал я девушку.

— Это невозможно, — заулыбалась она.

Светлые или тёмные? Черт, что угодно бы отдал за это знание.

— А если серьезно, сможете проранжировать своих сестер?

— Да.

И она начала рассказывать.

— Вы правла решили, что двух вам мало?

— Да. Возьму на вырост. Пару лет ваши кузины проведут не в змеинике, а на чудесном острове. Разве плохо? А потом мы их женим.

— Так не бывает. Вы точно не из этого мира, — хохотнула она, а у меня сердечко ёкнуло, я нервно засмеялся её шутке.

— А я знаю еще один ваш секрет, — прошептала она.

— И какой же? — спросил я уже настороженно.

— Вы маленький провокатор! — обвинительно ткнула она меня пальчиком в грудь. — Все вокруг уже шепчут непристойные шутки, а вы продолжаете звать меня на танец, — при этом она крепче сжала мои ладони.

А я невольно ближе прижал её к себе. Что-то меня смущало в том, как она повела беседу. Отгадка была где-то на поверхности, но требовалось время, чтобы всё осмыслить.

— Вы не сын своей матери, — сказала вдруг она.

В ушах зазвенело, а время само собой замедлилось.

— С чего вы взяли? — спросил я, немного осипнув от волнения.

— Иначе бы так не пускали на меня слюни.

Я рассмеялся.

— А может, я просто грязны извращенец? — сощурился я с хитринкой глядя на нее.

— Это вряд ли, — покачала она головой, а наконец допёр.

Вот откуда эти навязчивые мысли и так громко звучащий голос инстинктов.

— У вас ментальный табур? — бросил я, и брови девушки подпрыгнули.

— Да, — не стала запираться она, скорее от неожиданности. — Я сохраню вашу тайну.

— А я вашу.

— Клянусь.

— Клянусь.

И после этого в голове снова воцарился порядок. Похоже, она перестала воздействовать на меня.

Мы опять разошлись. Я поговорил с дядькой, дошел до деда, и пояснил ему, что возьмем не двух, а всех, кто понравится. Он удивился, но обрадовался. Снова вернулся к Климу.

— Всех дотанцуем и пора валить, — сказал я.

Мы откружили еще три танца.

— Ну что пора? — спросил у дядьки, когда снова встретился.

— Тебя провоцируют, — кивнул он за спину. Я обернулся.

Макаров очень навязчиво приглашал Дору на танец. Ловушка. Но в чем подвох?

Двужилина бросила на меня взгляд, который однозначно трактовался как: «я бы хотела, чтобы ты помог, но не стоит в это лезть, тут дед, он разберется».

Я еле заметно коснулся виска, делая вид, что поправляю волосы. Но стало только хуже, Дора попыталась как-то воздействовать на Макарова, и связная речь его превратилась в: «Дора. До-о-о-ора. Мы, я, ты. Танцевать!».

К сожалению, он был под табуром. Девушка смотрела на меня, и я одними губами сказал: «Щека. Рука». Но она неверно истолковало это. Горемысл прикоснулся к её щеке рукой. Черт! Да она же буквально ему приказала это сделать. Вот она сила ментала.

Я резко одернул его и пробил боковой справа прямо в нос. Макаров рухнул на пол. Переносица переехала на правую сторону лица, из носа ливанула кровь.

— Иди к деду, — прошептал я на ухо Доре.

Многочисленный выводок Двужилиных обступил старика как утята утку.

— Чеджу! — вопил старший Макаров. — Ты за это ответишь!

— Я к вашим услугам, — бросил я. — Любое время место и оружие.

Подошёл Рюриков.

— Как знал, что этим закончился, — сказал он, ничуть не расстроенный данным фактом.

— Что ваш сын себе позволяет? — подошел дед.

Младшего Макарова уже посадили на стул. Вправили нос и теперь сразу четверка лекарей приводила его в чувство.

Гореслав шушукался с сыном, а я с дедом.

— Дуэль! — хором выдал я и Горемысл.

— Славно! — осклабился Рюриков. — Давно такого не было. Дамы и господа! — возвысил он голос. — Пройдемте на улицу.

— Оружие? — уточнил хозяин бала.

— Без разницы, — отмахнулся я. — Пусть эта неженка выбирает условия под себя.

— На табурных мечах. Без доспеха! — выплюнул он.

Я переглянулся с дядькой. Что-то тут не так.

Да, Горемысл был хорош на шпагах. Призёр Екатеринграда. Пару раз брал места по России. Но и я после схватки с Романовым изрядно подтянул бой на холодном оружии. Но все же, как-то быстро он дал ответ.

Неужели засранец так в себе уверен? Обязаны же быть какие-то опасения. Я же человек-загадка. Инстинкты им должны кричать об осторожности. И всё же дуэль.

Ладно. На мечах я ему не проиграю. Возможно, им просто повод нужен. Мол, смотрите все, не мы это начали. Он кровиночку мою порезал на дуэли. Хер его знает, в общем.

Я подмигнул Доре и сбросил пиджак, оставшись в одной рубашке. Мы дошли до фонтана. Чаша внутри, уже ушла в пол, а вода всосалась. Стихийники подсушили его, и мы спрыгнули в яму.

Подошел мастер-наставник, чтобы следить за соблюдением правил, дабы какой-нибудь ушлый Макаров все же не врубил табурный доспех.

— Схватка до потери сознания, — объявил Рюриков. — Бой!

В руке Горемысла вспыхнул зеленый меч. Его стихия изумруд. Я вытянул ладонь, и в ней соткался световой клинок.

— Хотел танца, — сказал я. — Давай потанцуем.

Он рывком сократил расстояние, одновременно метя клинком в голову. Я сделал шаг назад, отмахнувшись, и пробил с левой ноги по жопе как новичку в секции по фехтованию. Едва успел одернуть ногу на штанине появился разрез. Рискованно, но зато зрелищно.

Он начал давить, я отступал и закручивал его в левую сторону. До стены за его спиной осталось полтора метра. Я пошел в атаку. Сверху вниз. Раз-два. Макаров уперся в стену, и сделал колющий выпад в грудь.

Противник отскочил в последний момент. Клинок застрял к кладке фонтана.

— Эй, поосторожнее! — крикнул Рюриков.

Горемысл тут же рубанул, пытаясь отсечь мне руку. Но я просто отскочил и тут же создал новый клинок.

Помню, в первой дуэли с Зингером он проиграл как раз потому, что держался за технику, как за настоящее оружие.

Похоже, с наскока такого опытного бретёра не взять. Тогда еще поизучаю. Может, замечу что-то.

Я стал кружить его в одну сторону, в другую. Перехватывать инициативу и снова отдавать.

Ага! Нашел.

Его фишка в том, что он очень быстро сокращает расстояние с уколом в голову. Взрывные такие скачки.

Я начал отступать. Он пошел следом как привязанный. Вымеряя дистанцию колющими в центр силуэта, и раздергал меня, я сделал лишний защитный жест, и Макаров ударил.

Чуть выше левой груди всё вспыхнуло от укола. Толпа зашумела. Рубашка начала краснеть.

Ерунда. Царапина.

Я отразил еще несколько ударов и сделал вид, что запнулся и ударился спиной о стену. Горемысл снова прыгнул, снайперски направив лезвие мне лоб.

Я ушел в последний миг, перехватывая его кисть правой и одновременно упирая левую руку ему в затылок, придавай инерции движению, впечатал противника башкой в стенку.

Он вывернулся, оставляя у меня в ладони рукав. Но левый в челюсть настиг его. Я вошел в ускорение, чтобы увидеть, как вибрация от удара волной проходится по всему лицу противника. Кровь вылетела изо рта, брызнув на пол, и Горемысл рухнул будто труп. Его начало потряхивать, от сильнейшего сотрясения конечности сводило судорогой.

Я отвернулся. Так себе зрелище. Очень похоже на предсмертную агонию, хотя это и не она. В этот раз, к сожалению. Если бы убил ублюдка одним ударом, это был бы фурор.

— У нас есть победитель! — объявил Рюриков.

Меня вытащили из «Арены».

Гореслав поклонился Доре и сказал:

— Я приношу извинения за поведение моего сына от лица всего клана.

И сделал он это как-то слишком уж легко для человека с такой гордыней.

Я снова переглянулся с Климом. Где-то нас нагрели. С подозрением глянул на деда, но тот, казалось, был рад всему происходящему и ничего не замышлял.

Горемысла привели в чувства, и Макаровы быстро ретировались.

Рану на груди начало жечь. В голове помутнело. Перед глазами забегали черные мушки.

Клим сразу увидел изменение в моём состоянии и подошёл.

Начало нещадно жечь. Дядька дернул рубаху оголяя место раны. Гости, что были вокруг охнули. Вместо легкого отверстия от укола там была черная язва, от которой расходилась по венам темная паутина.

Меня покачнуло, и дядька подставил плечо. Кончики всех пальцев начало покалывать. Чувствительность пропадала.

Я понял, где нас обманули.

«Змее достаточно одного укуса, и яд всё сделает сам», — вспомнились мне слова Гореслава на переговорах.

— Табур Макаровых не янтарь, а ЯД! — выпалил я. — Они меня убивают.

Ноги окончательно отказали. Я не чувствовал тела, зато прекрасно ощущал, как яд подступает к сердцу. Даже усиленная регенерация Благих пасовала.

Подбежали лекари. Они по очереди прикладывали руки к ране, но она даже не закрылась от их потуг.

— Не получается!

— Мы ничего не можем сделать.

— Он умирает!

Глава 21

Занемевшими связками кое-как я сказал:

— Сам.

Клим подхватил меня на руки, вбежал во дворец и выбил первую попавшуюся дверь. Целующаяся парочка замерла.

— Нахер отсюда! — завопил он. Дядька в гневе страшен, так что парень и забыл, о своём дворянстве выскочил вместе с зазнобой как провинившийся школьник.

Родич запер дверь и положил меня на стол, сунув под голову свернутый пиджак.

От манипуляций лекарей сознание немного прояснилось, но тело я по-прежнему не чувствовал. Глазами указал, что хочу сделать. Он взял мою руку и приложил к ране. Черная отрава уже расползлась по всей груди.

Я потянулся к гойле, но ничего не произошло. Я не понял, то ли не дотянулся до дара, то ли он не отозвался. В любом случае, стало страшно. В животе собрался холодный колючий ком.

Я ничего не успел! — на секунду пронеслась паническая мысль.

Я гневно глянул на Клима.

— Ты! — сипло выдохнул я не в силах разжать губы.

Он вытянул руку. Кровавый табур все же. Вдруг чего получится.

Я ощутил дикую боль. Будто по венам стекловата гуляла и теперь её начали вытаскивать через тот самый прокол. Черная кровь вылетела, и я вдохнул глубоко, чувствуя, как закружилась голова от переизбытка кислорода.

— Гойле, — сказал я, понимая, что стало легче, но я все равно умираю. Яд уже сделал своё грязное дело.

На лбу выступила испарина. Меня начало лихорадить. Лицо дядьки расплывалось.

— Я… я не могу. Никогда не мог! — затараторил он, голос двоился. Клим вытянул руки, закрыл глаза и пытался призвать гойле. Я понимал, у него нихрена не получится, он не верит или не считает себя достойным.

— Я не могу, Арс. Прости. У меня не выходит, — растерянно пробормотал он.

Я собрал остатки воли и схватил его за грудки, дернув на себя.

— Ты последний из Благих, чтоб тебя! — рычал я. — Ты двадцать лет претерпевал за эту фамилию. Ты имеешь право повелевать этой силой больше, чем кто-либо. Один сраный раз. Воззови!

Я упал. Все по краям обзора почернело, оставив узкое пульсирующее красным окошко по центру.

Сердце колотилось как бешенное, а потом пульс начал падать. Я был в сознании, но понял, что мотор встал. Я попытался вздохнуть, но ничего не вышло.

Давай, же Клим! Соберись!

Давай родной! Дава…

Картинка начала гаснуть, но тут все озарила вспышка. Меня будто разряд прошил, всего подбросило на столе. Вдохнул с таким шумом, что содрал воздухом слизистую в глотке.

Схватился за прокол, но его не было. Под коркой засохшей крови оказалась наросшая нежная кожа. Даже шрама не осталось.

— Ты смог. Ты все же смог.

Дядька лишь кивал головой с улыбкой на устах. Казалось, он все еще не мог поверить в произошедшее.

Я благодарно сжал его руку, и родич помог мне сесть.

— Ублюдок чуть не отправил меня на тот свет, — сказал я, отдышавшись.

— Они сходили первыми.

— Да. Теперь у нас все козыри. Что-то они накосячили. Явно ведь не так все должно было быть.

— Скорее всего, ты должен был свалиться во время поединка. Но повышенная регенерация Благих позволила дотянуть до победы.

— Возможно. Идём.

Рюриков и Дора ждали у двери.

— Как ты? — округлила глаза девушка.

— Всё хорошо.

— Ольг Мечеславыч, есть спутниковый телефон? — спросил я.

— Да.

Слуга подбежал с ним за считанные секунды. Я быстро набрал номер.

— Нам объявили войну. Начинаем! — коротко отбил я, и отключился. Затем набрал другой номер.

— Олег Аркадьевич. Предупредите все службы. Макаровы попытались меня убить. Я их выжгу нахер как сраную плесень!

Я отключился и отдал телефон.

— А мотоцикла у вас не найдется?

Рюриков пожал плечами.

— Вероятно, в гараже имеется парочка. Не знаю.

— Я воспользуюсь?

— Конечно.

Мы с дядькой рванули к гаражу.

— Сколько прошло времени с тех пор, как они уехали?

— Не больше пяти минут.

— Отлично. Есть шанс догнать.

Мы ворвались в гараж, там было десятка два автомобилей, на все случаи жизни. И три мотоцикла.

Я побежал к черному байку. Он походил на японский спортивный «Кавасаки». При этом фирма наша — «Кабанчик». Даже два декоративных бивня имеются. Резвый, насколько я слышал.

Я провернул ключ в замке зажигания и движок завелся сразу же. Следят за ними все же.

Клим уже открывал ворота. Я не стал дожидаться, когда створка поднимется, переключил скорость и, отпуская сцепление, провернул рукоятку газа. Припал к баку грудью и вылетел на улицу. С разворотом остановился на общей парковке, где несколько отъезжающих гостей обсуждали произошедшее.

— Куда Макаровы поехали⁈ — заорал я.

Два указательных пальца ткнули налево. Я вылетел с территории и увидел махающего парня из наших. Он бросил мне гарнитуру и шлем. Я подрубился к щебету, напялил мотоциклетный, а наш от брони подцепил сзади и снова дал по газам.

Стрелка спидометра показывала сто сорок.

— Говорит Зять. Кто-нибудь, нахрен, скажите мне, что за Макаровыми был хвост?

— Вулкан на связи, — отозвалась Джи-А. — Одна машина. Но колонна разделилась. Она ушла налево за двумя авто. Еще две проехали прямо к мосту.

— Принял!

Я услышал тихий щелчок, переключение на закрытый канал только между нами.

Бросил взгляд на панель. Скорость — сто шестьдесят.

— Как все прошло? — обеспокоенно спросила Джи-А.

— Меня чуть к праотцам не отправили. Клим с того света вытащил. Еду убивать утырков.

— Будь осторожнее.

— Как всегда, Чаги.

Я гнал как бешенный. Уже вылетел в город. Спидометр показывал сто девяносто пять. Номера их машин всех четырех я срисовал еще когда подъехал, так что знал, что ищу.

Иногда приходилось входить в состояние скольжения, чтобы разглядеть модель машины и номера на такой скорости.

Стрелка уже указывала двести двадцать. Но вот я увидел то, что искал. Как две пантеры они двигались стремительно, автомобиль сопровождения в точности повторял все перестроения за головной.

Я издали начал сигналить светом остальным участникам движения, чтобы убрались с пути. Но иногда приходилось перестраиваться, невольно создавая опасные ситуации.

Меня заметили. Но никак не реагировали. Мало ли, кто лихачит.

Двести пятьдесят! Да ну нахер!

Посторонних авто не осталось. Дорога вела на мост, а он в это время уже перекрыт. Я дал ручку газа на максимум. Управлять байком на такой скорости было охренеть как страшно. Я будто летел. Если бы не табур, в жизни бы так не ускорился.

Стрелка уперлась в край. И даже попыталась чуть зашагнуть за границу.

Я уже догнал первую машину. Встал на дыбы и вхерачил переднее колесо в заднее стекло, зацепившись бивнями за крышу, при этом страхуя контакт стеклянными крюками.

Я заскочил на крышу и вскрыл обшивку световым мечом. Струя огня ударила вверх, заставив отпрянуть. Внутри не было ни Гореслава, ни Горемысла.

Я лазером рассек машину поперек на две части. Обратным сальто отпрыгнул на байк, отцепил его, и ушел в сторону, чтобы начавшая тормозить задница не уронила Кабанчика.

Другая машина уже определила во мне угрозу. Из окна высунулся охранник и стал стрелять из пистолета, вызывая взрывы асфальта. Стрелковый табур. Где-то четвертый ранг.

Я начал петлять, но иногда куски щебня врезались в мотоцикл. Когда летишь под триста это неприятно, а один камень отскочил в шлем, вызвав паутину трещин. Я отбросил его, нацепив защиту от своей брони.

Высунулся второй охранник, в меня полетели серпы и огненные кометы. А на такой скорости уворачиваться от них было ой как непросто.

Часть техник я сбивал на подлете. Но шлейф от кометы изрядно оплавил ветровое стекло. Будь я в рубашке без доспеха энергии уже бы с голым торсом ехал и следах копоти.

Пару раз я пытался дотянуться до авто лазерами, но их тоже сбивали.

Не сразу заметил, что скорость почему-то падает. И лишь спустя еще секунд десять уловил плавный подъем дорожного полотна.

Мост разводят. Он поднимается! Твою ж мать!

Огневик снова высунулся из окна и пустил струю концентрированного до состояния луча пламени. Техника оставила на асфальте провал метр в глубину и два в ширину.

Я создал перед собой небольшой трамплин из песка. И перелетел преграду, чуть не кувыркнувшись через руль в момент приземления. Не привык к подобному.

Дорожное полотно не берегли, оставляя рытвины, которые должны были меня замедлить, но я попросту засыпал их твердым как камень песком. Сам не знаю, как успевал на такой скорости.

Были мысли пустить мощный лазер и обрезать мост к херам, чтобы противники рухнули в воду, а потом расстрелять их сверху как в тире. Но я прикинул, сколько мне выставят за такой вандализм, и решил, что ну его, лучше по старинке.

Я бросил вспышку света, одновременно метнув сгусток плазмы, который сильно громыхнул, и воспользовавшись всеобщей слепотой и глухотой, подъехал почти в упор и рассек авто двумя лазерами.

Вильнул в сторону от выпавшей центральной части с коробкой передач.

Боковые начали разъезжаться, и я успел схватить Горемысла за шкирку, шваркнул его об асфальт и перехватил за ногу.

Мост очень медленно поднимался. Потому на максимальной скорости байк под углом выдавал двести восемьдесят. Я тащил засранца по покрытию, надеясь содрать доспех. Который немного искрил зеленым от такой поездочки.

Я сместился вправо, посчитав башкой Макарова перекладины в перилах. А потом подбросил его вверх и выстрелил лазером, надеясь, что он взорвется как салют, вот было бы зрелище. С мостовых камер разлетелась бы красота по всем новостям.

Но Горемысл каким-то чудом держал доспех. Удар луча отбросил его еще дальше метров на триста. Которые на такой скорости превратились пять ударов сердца.

Тем не менее за это время Горемысл успел прокатиться, встать и даже обернуться, я поставил байк на дыбы и спрыгнул в песчаную перину.

Переднее колесо влетело противнику прямо в рожу, на ускорении я видел, как даже под доспехом сломанный недавно и вправленный нос снова съезжает под глаз. Я выстрелил лазером в бак, и мотоцикл взорвался.

Я пустил сканирующую волну, проверяя результат. Ублюдок был жив. Пламя пылало, пряча последствия моей атаки. Какого же он ранга? Я еще раз активировал сканер.

Пу-пу-пу. Золотой ранг. Вот тварь! Поэтому такой живучий. Знал бы раньше и не поехал за ним. А теперь уже отступать поздно.

Я встал, отряхиваясь от песка. И тут меня снова швырнуло в него. Какого хера?

Еще один удар в спину, и я качусь по асфальту.

Заскрежетал байк. Горемысл орал и сдирал с себя вместе с одеждой оплавленный метал и пластик. Но доспех на нём, хоть и пропустил часть урона.

Рядом еще громыхнуло. Я пустил волну и выругался. Каким-то чудом охранники преодолели километр за считанные секунды. Я обернулся. В голове захороводили матерки.

Один из макаровцев летел на стальных крыльях. Похоже, он и таксонул остальных до точки. Эх, сюда бы Клима. Вот бы я посмотрел на битву двух крылатых табурщиков.

Получается, это не просто какой-то секьюрити, а личный охранник Макарова. Он взмахнул крыльями, и с них сорвались стальные дротики. Я начал отплясывать и кувыркаться, уходя от атак. Ублюдки тянут время, чтобы Горемысл успел убраться.

Парень со стрелковым табуром садил двойками, заставляя постоянно быть в движении. Я начал кидаться в ответ световыми шарами-звездами. Противник вскинул руку, и асфальт вспух, закрыв его стеной. Он еще и полимаг! Да тут все с сюрпризом.

Ладно, котятки. Сегодня у вас плохой день на работе.

Летун миновал меня, и я услышал, как он сбросил еще троих. Черт! Да он и с первой машины ребят подтянул.

Я начал злиться. Сегодня меня никто не остановит. Только не сейчас.

Я пригнулся от стального меча крылатого. Ай какой резвый. Как колибри. Только я все равно быстрее.

Он завертелся, пуская стальные перья. В руке вспыхнул световой щит и меч. Я отбил щитом первое, разрубил второе, а потом раскрутил диск и метнул его в стального табурщика. Он сбил пташку на очередном маневре, и та рухнула на заботливо подставленный клинок света. Противник упал на асфальт. Меня попытались атаковать дальнобойными атаками, чтобы отвлечь от него, но я возвел две песчаные стены. Разберитесь с ними. Ага. Десять метров песка. Попробуй пробей файрболом. Только не лопни от натуги.

На ускорении я пнул крылатого, сминая им железные перила. Подобное к подобному. Звонкое вышло столкновение. И снова ускорившись, размазавшись во вспышке, вбил ему боковой плазменным кулаком. Противник провернулся несколько раз, кроша стальными крыльями асфальт и железо, и зарылся в дорожное покрытие головой. Он явно пребывал в нокдауне.

Я подошел и начал плавить стальные крылья, которые очень плохо поддавались даже моему мечу, но я все же отсек их.

Противник очухался. Я отскочил. Он пустил в меня стальной шар как из пушки, но я выставил меч, и он разлетелся об него, две половинки ушли в стороны, не причинив мне вреда.

Я ускорился, нанося удар. Оппонент даже успел выставить меч и, судя по сведенным плечам, пытался укрыться крыльями, которых уже не было. Вот что значит рефлексы. Обрезанный меч звякнул об асфальт, а сам он улетел по параболе в воду.

Я кинулся к краю и на всякий случай еще дал пять залпов лазера, а потом бросил слепящую вспышку и сферу плазмы. Оглушенный он, был унесен течением очень далеко.

Я принялся наращивать стену песка со стороны наступающих сзади противников. Она все росла и росла.

А затем я опустил кулак как судья молоток, и приговор был приведен в исполнение. Песчаное ценами рухнуло, подхватывая и подгребая под собой пятерых одаренных.

Я закрыл глаза. Я был песком. Я чувствовал, как в моих водах копошатся человечки, пытаясь выплыть. Швыряют свои глупые техники, не понимая, что из меня они пришли в меня и уйдут. А все что между лишь агония. Мои шуршащие золотые воды выплеснулись с моста выбрасывая людишек.

Рывком вернулся в создание.

Я смахнул с моста остатки песка, пряча следы и направился дальше. Мост уже был поднят под углом в двадцать пять градусов.

Противники карабкались по железному парапету как по лестнице.

Я раскинул руки призывая табурные когти, и, зарычав как зверь, рванул вверх. Порой из-под рук вылетали куски асфальта, но в целом взбираться можно.

Я быстро настигал добычу.

Ледяной табурщик заморозил пространство передо мной метров на двадцать. Я лишь пожал плечами и всадил когти в лед. Задрал голову, чтобы посмотреть на его реакцию и понял, он не для меня это сделал, а для себя.

Проскользив, он влетел в меня на бешенной скорости. Я даже ускорение включить не успел. Подъем был уже под сорок пять градусов, и я полетел вниз, спасибо, что тут не заморожено, а то бы ощутил себя как на детской горке, где билет в один конец.

Я всадил когти в асфальт, оставляя рваную борозду, и все же остановился, но услышал шорох льда. Противник морозил перед собой пространство, чтобы ускоряться и уже занес надо мной ледяное копье.

Я сильнее вжался в асфальт, чувствуя, как табурные когти появляются еще и на ногах. Удар отдался леденящей вибрацией во всем теле. Воздух из легких выбило облаком пара.

Противник такого явно не ожидал и пролетел. Я добавил ему инерции широким потоком неконцентрированного лазера в спину. Его с дикой впечатало в асфальт у подножия подъёма моста.

Я сощурился, обвел макаровца тонким лучом будто криминалист мелом. И он провалился вместе с куском моста в форме распластанного человека. Раздался бульк, я удовлетворенно кивнул и пополз вверх.

Противники уже были далеко. Я прицелился, дал пробных солнечных зайчиков из глаз и, а потом пустил стандартный луч, выбивая последнего охранника прямо через металлический забор.

Горемысл остался один. Он начал быстрее перебирать руками и ногами. До вершины оставалось совсем немного, Макаров намеривался перебежать на ту сторону.

На моём пути возникли малахитовый частокол. Я легко обрушил его парой взмахов светового меча. Горемысл уже взбирался на самый верх, и я решил рискнуть.

Импульс!

Мост сработал как направляющая у арбалета. Я пролетел и, сделав воздушный пируэт, оказался на вершине моста.

Градусов уже было почти девяносто. Я увидел, что на нас в бинокль смотрят рабочие с обоих сторон. И вывел им на небеса светящуюся иллюзию соединяющихся мостов.

Конструкция замерла, заставляя нас покачнуться, а затем завибрировала и начала опускаться. Горемысл судорожно глянул, прикидывая, сумеет ли продержаться против меня это время.

Я лишь покачал головой.

— Крыс я давлю без шансов.

В его руках вспыхнул ядовитый меч, и мы ринулись друг на друга. Теперь я был под доспехом и не боялся повторного отравления. Хотя, недавний порез предательски закололо.

За пять шагов до контакта, я почувствовал выброс силы и замер. Зеленое облако вспыхнуло в радиусе пяти шагов от противника.

Ядовитая тварь!

Я дождался, когда оно развеется и вошел в ускорение, не давая Макарову шансов на новую подлость.

Световой меч был воплощением меня, а потом так же пылал праведным гневом. Первом же ударом он разбил янтарный клинок противника. Я видел, как в замедленном режиме ползет по лезвию сеть трещин, будто белка из ледникового периода орехом шибанула.

Я нанес удар слева в печень. Тут же справа в сердце. Грудь. Колено. Шея. Глаза!

Всё это заняло не больше доли секунды. И я вышел из ускорения.

Меч в руке Горемысла разлетелся шрапнелью, неопрятно ударив в доспех. Его всего перетряхнуло, и нательный щит слетел, вспыхнув зеленым.

Я призвал второй меч, намереваясь разрубить засранца.

Он в отчаянии прыгнул в пропасть между мостами, и под ним соткалась янтарная дорога от края до края.

Охренеть, конечно, скорость создания техники.

Я тоже прыгнул и за две ступеньки настиг его, просто сбив плечом.

Импульс! Я вбил его в торцевую часть соединения мостов.

Он продолжал карабкаться, вверх, а я повис на нём и принялся наносить удары табурными когтями. Раз. Два…пять. Сорок!

Ублюдку было плевать. Он сконцентрировался на защите и продолжал ползти, всаживая зеленые когти в поверхность.

Но второй ранг, есть второй ранг. Первый раз я сбил его доспех чудом. И теперь больше не выходит.

Да будет так.

Он уже ухватился за край. Янтарные когти впились в асфальт.

Я вбил световой меч над его плечом, не позволяя ползти дальше и еще один над другим. Он развернулся, намереваясь скинуть меня.

И я протянул между двумя мечами плазменную удавку.

На лице Горемысла отразился ужас, когда он понял, что сейчас будет.

Я вылетел импульсом с ускорением, касаясь краем моста, отчего успел испугаться.

Мост снова соединился. Доспех Горемысла трещал. Вены на лбу вздулись от натуги. В глазах застыл первобытный страх. Там вспыхнуло неизбежное осознание смерти. Он вертел башкой как одержимый и орал.

Но сотни тонн конструкции моста безжалостно схлопнули свою пасть.

Доспех слетел и на асфальт выплеснулась красная паста. Лишь башка осталась торчать сверху.

Глава 22

Я вывел в небе большой палец вверх, салютуя за сведение моста.

Отличная работа, мужики. Я этого не забуду.

Они по инструкции действовали, так что им предъявить ничего не смогут. Надо бы сразу юриста к рабочим приставить, чтобы на них давления не было, ну и позлить Макаровых ещё больше.

Я доложился в командный пункт и стал ждать транспорт. Через десять минут приехали два бойца на «Кабанчиках». Оба из гаража Рюрикова. Ольг Мечеславович рискует. Я это запомню.

Они оставили мне мотоцикл и постановщик помех, а сами сели вдвоём на один байк и уехали. Я же установил глушилку, дабы приехавшие на место подольше не могли сообщить о случившемся и поехал по своим делам. Ночка будет длинной.

— Связь дайте с Мальтой, — выехав с моста, запросил я по щебету

Прошло секунд пятнадцать, прежде чем до неё дозвонились.

— Десять «Кабанчиков» закажи, — выдал я, уходя в поворот. В зеркале заднего вида промелькнула машина. Макаровская охранка успела вызвать помощь и вот она спешит на место.

Хм.

Я отпустил рукоятку газа, сбрасывая скорость, и развернулся. Автомобиль уже скрылся на мосту.

Я накинул зеркальную маскировку. Через какое-то время показался целый кортеж.

Я неспеша заслушал доклады. Всё шло по плану. Конечно, Макаровы — величина. Они бы проглотили нас и не подавились. Но многие сейчас отлеживаются после изнурительных и совершенно бестолковых столкновений в Бразилии. Большая часть контингента сосредоточенна там. А здесь они раскиданы по всей стране. В Екатеринграде у них не так много сил. Да и откровенно расслабились они.

Бывшие имперцы все же, привыкли больше давить авторитетом и рассчитывать на высокоранговых бойцов.

Наша главная проблема высококлассная оснащенность оружейников. Но и на этот счет есть идеи. В общем, чем бить имеется, и что важно — мы не боимся это делать.

На байке я вывел лазером герб Макаровых и поехал обратно на мост. Кабанчик быстро разогнался, заставляя все вокруг размазаться.

Я быстро настиг кортеж.

Водитель заволновался, но увидев знакомый герб, на секунду задумался, этого мне хватило, чтобы сократить расстояние и вогнать бивни в заднее колесо.

Шины лопнули, и авто начало закручивать влево, я накренил мотоцикл, уходя от столкновения.

Снова набрал скорость и создал трамплин. Подлетел ровно в тот момент, когда подо мной промелькнула молния. Чудо, что её траектория не исказилась. Это двоякость электриков. Слишком сильно контролируешь техники дабы быть более метким, а потом получается, что та же самая молния от новичка достигла бы цели, примагнитившись к металлической бандуре.

Подо мной проплывало авто. Я рисковал перелететь, а потому немного подался вперед, приземлившись на крышу и смяв её, провалился в салон.

В машине лопнула сфера ветра, и меня выбросило вместе с байком. Хотя ноги от него оторвались, пришлось в полете запрыгивать в седло. Коснулся асфальта на удивление мягко.

Осталась последняя тачка. Она резко начала тормозить и развернулась. Окна поплыли вниз. Но я взмахнул рукой, и в салон замело тонну песка, а потом я заставил стекло подняться, запечатав противников.

Спокойно объехал их, и снова выкрутил ручку газа, только успевая перещелкивать скорости во время разгона.

И только сейчас до меня дошло, как легко я это делаю. Рефлекторно. В прошлых жизнях явно был профи. Возможно даже, в соревнованиях по стантрайдингу участвовал, то есть по трюковой езде. Не зря же этот термин всплыл в голове.

Это осознание меня окончательно раскрепостило. Впереди стоял человек в костюме наблюдающий за подъемом моста. Он обернулся на звук. Я резко затормозил, бросая байк в разворот и сбил его задним колесом. Это походило на удар клюшкой по шайбе.

Удар вышел такой силы, что макаровец начал кувыркаться по асфальту, оставляя трещины в покрытии и влетел в бордюр, изрядно погнув его.

Я же описал полукруг и снова вышел на прямую. Поднимающийся мост походил теперь на взлетную полосу.

Идиоты, похоже, не поставили машину на ручник. И теперь она неслась мне навстречу без водителя.

Я ушел в сторону, успел на ходу срезать с машины зеркало заднего вида, иначе бы оно меня боднуло как рог и выбило из седла.

Я обернулся. Сбитый мной парень поднялся и пытался поймать баланс на ногах. Доспех сдержал удар, но, видимо, без сотрясения не обошлось.

Автомобиль, летящий с поднимающегося моста, сбил его, поймав на капот, и врезался в ограждение, вылетев с дороги. Автогол, получается.

Я подцепил за ногу еще одного бойца, что взбирался, примораживая ноги к асфальту. Доспех у него был так себе, метров через сто слетел от трения об дорожное полотно, и парень стал оставлять на асфальте красный шлейф. Я отпустил его.

На самой вершине стояли трое, пытаясь вытащить тело Горемысла.

Наклон дороги был уже градусов под тридцать пять.

Я покрепче ухватил бедрами седло. И раскинул руки в стороны, призывая мечи. Противники обернулись на звук. Но триста километров в час они точно не ожидали. Я срезал две головы и насадил на бивни центрального, перелетая через мост.

В ускорении я успел нанести множество ударов, чтобы перегрузить доспех.

Байк перелетал через пропасть. От вида бурлящего потока дух захватило.

Я кое-как смог выровнять мотоцикл в полете. Приземлится придется на покатую поверхность, но шансы были. Только вот что делать с телом на бивнях?

Я коснулся дороги, растирая его об асфальт. Личная защита макапровца все не выдержала. Она принял на себя значительную часть ударной нагрузки, а потому в ускорении мне удалось удержать мотоцикл. Хотя слышно было, что он для такого не предназначен, сзади что-то отлетело, местами постукивало и поскрипывало.

Я кометой промчался по городу туда, где меня сегодня ждали меньше всего, ибо противник не знает, что я жив.

По пути помахал моим ребятам, которые ехали на мост, дабы перекрыть его с двух сторон и держать от макаровцев сколько смогут. Это должно отвлечь внимание Гореслава.

Я же ехал в казарму Макаровых. Наш единственный шанс выстоять — нанести неожиданный удар первыми. В противном случае нас сомнут. Слишком много у них бойцов. Тысячи только в Екатеринграде. Сегодняшняя ночь все определит.

На месте меня уже ждала группа поддержки. Я понимал, что могу заиграться, и силы покинут в последний момент. Для этого и взял страхующих.

Лекарь осмотрел меня, подзарядил батарейки, и я, накинув невидимость, прошел КПП, когда оттуда выезжал служебный автомобиль. Не иначе командира вызвали на совещание.

Я знал, что в первом корпусе зелень в общей казарме на сто двадцать рыл. Во втором по кубрикам. А в третьем общага с отдельными комнатами.

Конечно, начал с последнего, нужно сначала выбить самых боеспособных и высокопоставленных.

Действовать надо сверхосторожно, чтобы раньше времени не поднять шум. Я задумался, убивать ли часового на входе, но все же решил, что пока не стоит.

Я начал с конца коридора. Тихо опустил ручку, и дверь открылась. Зашел, прикрыл за собой. На койке спал обычный мужик.

Я создал в руке стеклянный шип и пробил ему висок.

Пустил сканер, проверяя нет ли никого в коридоре, и прошел в комнату напротив, повторив там тоже самое.

Дальше было сложнее. Следующая дверь оказалась заперта. Я использовал сканер и попытался удержать его, чтобы следить за объектом больше одной секунды. И у меня получилось!

И почему я раньше так не делал?

Хозяин комнаты не спал. Ну и хрен с ним, потом вернусь.

Я пошел дальше и зачистил все открытые комнаты. А затем пришлось действовать крайне аккуратно. Я тихо срезал лазером замок и входил. А дальше повторялась грязная, но необходимая работа.

В последней комнате я чуть не попался. Когда подходил к койке боец неожиданно распахнул глаза, но сделать ничего не успел. Я прошил его лазером, так как ударить бы не хватило времени.

От этого вспыхнуло постельное, и я подпрыгнул, срывая датчик пожарной опасности, и лишь после затушил огонь. Пришлось открыть форточку. Но дымком все равно потянуло в коридор, и выходя, я столкнулся нос к носу с бдительным дневальным.

Но это был обычный боец пятого ранга. Он даже пискнуть не успел. Быстрая череда ударов плазменного меча и один добивающий, когда слетела защита.

Я вернулся к своим. Переодел пропахшую дымом форму. И пошел в следующий корпус. Тут задачка была сложнее. Придется подключать ускорение.

Я зашел в корпус и сразу столкнулся с проблемой. Спали не все, часть народа тусовалась в досуговой комнате. Болтали, пили чай или смотрели телек, еще и барражировали между комнатами постоянно.

Я ушел. Вернулся со взрывчаткой и под инструкции по связи от подрывника поставил один заряд в центре корпуса и четыре по бокам. Выставил таймер так, чтобы боковые сработали чуть позже, заперев взрыв основного заряда.

В большую казарму я входил как лиса в курятник.

Свернул шею бойцу на входе и пошел дальше. Двигался от койке к койке, пробивая виски табурным когтем. Некоторые начинали биться в конвульсиях, будили других, но я не обращал на это внимание, шел к тем, у кого крепкий сон и пронзал. Пронзал. Пронзал!

Вскоре вся казарма переполошилась. В этот же момент грянул взрыв в другом корпусе.

Макаровцы вскакивали. Но некоторые даже не обладали даром, а другие были четвертого, пятого ранга.

Я бросил ослепляющую вспышку и размазался в рывке, сбивая сразу тройку бойцов. Уклон от какого-то очень слухастого одаренного с кремниевым мечом. Я пригляделся. Черт, да это один из Макаровых. Бастард.

Я ударил ему лазером в грудь, выбросив его через окно.

По спине прилетел файрбол. Я ушел в невидимость. Бросил сферу плазмы в дальнюю часть зала и вынырнул за спиной следующего противника.

Я чередовал вспышки и невидимость. В ускорении успевал снести доспех. Я метался как солнечный блик, не позволяя никому сбежать через окна. Все вокруг уже покрывала кровь и становилось трудно различать живых от мертвых.

Я слишком увлекся и не заметил момент, когда не смог уйти в очередное ускорение. Каменная шрапнель прилетела в грудь. Я попытался нырнуть в невидимость, но и этого не вышло.

Я сиганул в окно и забросил внутрь огромную сферу плазмы и припустил подальше.

Меня что-то сбило с ног. Бросил взгляд вниз. Кремниевые путы на ногах. Вот дерьмо!

Противник навис надо мной, но тут громыхнул взрыв. Здание раскрылось как коробка, и Макарова снесло ударной волной.

Я рванул к нему, создавая в руке гибрид двух техник. Он выставил стихийный щит, и я всадил клинок в центр круга кремния, а потом развернулся и упал на землю, закрывшись щитом песка.

Сфера плазмы в навершие меча взорвалась, снова отправляя Макарова в полёт. Я встал и пустил пунктирную линию тонких лазеров, один за другим кроша стихийные щиты. А потом вспомнил «молодость».

Джеб. Кросс. Хук!

Эх, давно такого не было.

Тайский тип в корпус. Уклон. Прыжок. Левый по печени. Маятник. Хлоп-хлоп по корпусу.

Рывок в сторону, подсечка. Ногой в челюсть. Бам!

Шаг назад.

Двойка. Прощупать пресс. Хрясь по носу.

Уворот.

Принять меч на блок. Ногой в колено.

Доспех слетел!

Проход в ногу, выход за спину. И бросок прогибом, всадив башкой асфальт.

Шея хрустнула, и бастард остался валятся на земле.

Группа страховки позволила мне порезвиться. Вокруг уже завязался бой, все кто был в других частях базы стягивались сюда, да только вот никого серьезного здесь не осталось. Мы быстро всех добили и ретировались.

В это же время копеечные наёмники изображали активность возле производств Макаровых, не позволяя тем ослабить охрану.

А мои люди атаковали их по всему городу и в его окрестностях.

* * *

Речная погрузочная база жила своей жизнью. Она почти никогда не спала. Что-то грузили на баржи, таскали, катили. Вечно сновали грузовики.

Русал уже до тошноты насмотрелся на эту суету. Он давно зарекомендовал себя, но ему еще не проходилось командовать операцией. Мужчина многому научился за последние месяцы у подводного спецназа островитян, и даже не хотел думать, что господин отдал за его стажировку.

— Русал ответь Суше.

— Русал.

— Вышли на позиции. Не дошли шагов семьдесят до плановой точки.

— Принял. Готовность минута.

Пять водных магов начали одновременный каст одной техники. Река вышла из берега и ударила по базе Макаровых, круша краны, смывая машины и людей.

Поток словно боялся идти по руслу и забирал левее. Он сорвал с якоря баржу, и та улетела, ударившись о другой берег и перевернувшись. В нее влетела еще одна, но каким-то чудом выскочила на сушу.

В этот же время забор был снесен. А штурмовая группа с другого края зашла, разнося всё в пух и прах.

Мягкая вода начала леденеть, превратив базу в каток, осложняя любое передвижение.

* * *

Клим, расправив багровые крылья, ринулся вниз, пробил крушу старого особняка и взорвался красным облаком. Алые колья пронзали комнаты и двери. Шипастые красные жгуты пробивали себе ходы сквозь стены, оплетали людей, а в редких случаях сразу убивали застигнутых врасплох.

За считанные минуты фамильный особняк превратился в обиталище какого-то чудовища, оплетенное багровой ультимативной техникой Благого.

* * *

Джи-А хорошо знала Арса и понимала, чего ему стоило это решение. Если уж такой запасливый хомяк как он решил уничтожить склад противника, значит, варианта что-либо вынести оттуда не было никакого даже под невидимостью.

Она воззвала не просто к силе. Но к силе рода. Девушка знала, мама почувствует.

Земля задрожала. Этот вулкан должен стать самым большим, ведь это не ультимативный навык, а его гойле-версия.

Пласты земли стали подниматься вверх, руша здание, начиная с подземных этажей. Они закручивались, погребая под собой последние модели шагоходов, новейшие образцы вооружения, бронетехнику и снаряды, которые уже начали взрываться, сбивая концентрацию.

Джи-А даже смогла разглядеть, как боец в защите последнего шанса, типа «скорлупа», был выкинут из эпицентра. Вот еще один плюс этого навыка. Ты можешь просто выкатится из смертельной техники.

Вулкан сформировался и исторг облако черного дыма и молний. Девушка пыталась сдержать его, чтобы не завалить округу пеплом, но сила природы уже не слушала её.

Казалось, Джи-А слышит, как бурлит кипящая лава. Она вылетела из жерла, и раздались крики попавших под неё людей. Горящая кровь планеты хлынула по склонам невиданным ранее потоком.

Блестящая броня покрывалась копотью, плавилась с жалобным металлическим плачем.

Немногочисленные выжившие разбегались по округе. Кто-то даже пытался организовать командование. Но тут в дело вступил Зёма, обрушая почву, он создавал вал, эдакий земляной бассейн, который заливала лава.

Купайтесь твари! Купайтесь в огне мести, как когда купались в крови Благих.

* * *

Ярослав Макаров хмурился, глядя в окно на темное небо. Опять сраные синоптики ошиблись. Он ждал звонка от брата. Гореслав должен был дать команду, и тогда мужчина поедет и убьет всех из союзников Благих, кто сидит в гостинице Державиных.

Отряд его головорезов уже устал играть в карты и ждать и приказа. Каждый день промедления убивал их эффективность, отравляя подраздление вынужденной ленью.

В небе громыхнуло так, что по стеклам пошли трещины, а машины истошно завизжали сигнализациями.

* * *

Ветряные и молниевые стихийники сутки сгоняли тучи над жильём Ярослава Макарова и его элитного подразделения.

Если кто и мог совладать с тем запасом энергии, что скопился в небесах то только Безымяныш.

По правде говоря, он слегка слукавил и превысил рекомендации господина. Но кто не целуется со смертью, тот не перепрыгнет на новый ранг досрочно.

Еще только при попытке коснуться силой небес, он ощутил её дыхание.

Великая владычица жизней подошла в плотную и стала наблюдать за его манипуляциями.

Воронка в небесах закружилась. Казалось, сама природа подыгрывала парню, желая посмотреть, что получится из его затеи.

Лекари начали действовать сразу, залечивая начавшие трещать энергоканалы, но никто не посмел и слова проронить.

Лишь один целитель сбледнул с лица, когда ему померещился полупрозрачный силуэт первого дайме Обата явившийся поглазеть на происходящее.

Огромный серокожий старик с безумным взглядом приложил палец к губам. И лекарь и не подумал кому-то сообщить о его присутствии. Лишь вспомнил, что у него была шаманская болезнь, но он не пошел этим путём, ведь на острове проводниками духов могли быть только женщины, а перезжать в Монголию под протекторатом клана Ананд он отказался.

Тем временем явление в небесах уже снимали журналисты с другого конца города. Казалось, иная цивилизация готовится применить климатическое оружие против землян.

Небеса разверзлись, и вниз сплошным потоком ударила молния шириной коих не видели в этом веке.

Глава 23

Такеши отчебучил конечно. Лекари только и успели реанимировать и запустить вставший от перегруза мотор японца. Но задачу выполнил на пять с плюсом. Шандарахнул так, что обосрался весь город.

У него никогда бы не вышло ничего подобного, если бы он не прошел через потерю дара и клиническую смерть.

О его проделке мне доложили уже когда ехал на короткую передышку.

Найти место под хорошую базу было непросто. Приличных вариантов нет, есть приемлемые.

Я выбрал территорию элитного некогда загородного лагеря для детей. Озерцо под боком и парк аттракционов с колесом обозрения.

Вот последнее очень кстати. Там всегда наблюдатель с тепловизером. И снайпер со стрелковым табуром.

Вначале местечко выглядело жутко, оставленные поломанные куклы всегда несут на себе отпечаток хоррора напополам с постапом.

Приобретена база была через фирму прокладку очень давно и доводилась до ума.

Конечно, она и рядом не стояла с нашим домом на Муиндо, но для временно пристанища вполне подходила.

Народу сейчас почти не было. Первая смена бойцов вместе со мной завалилась спать, тем временем вторая выехала продолжать ночной кошмар для Макаровых.

Лекари латали всех во сне. Пять с половинной часов целительного сна, порция боевых стимуляторов и вот снова все расселись по машинам и разъехались.

Стрелки показывали четыре утра. Оставалось в городе лишь несколько очагов сопротивления, состоящих в основном из резервов последнего шанса. Случайно выжившие, плюс должники и наёмники.

Последние не самого лучшего качества, к слову. Да и работали они вполсилы, мы им сразу намекнули, что лучше просто изображать активность и живы останутся. Соответственно, там, где они засели, мы оставили самых неопытных, доигрывать театральное представление.

Должники тоже не горели желанием отдавать жизнь за Макаровых, но слово было дано. Поэтому схватки получались специфические, мол, вы же всё понимаете, долг, туда-сюда.

Сам Гореслав улетел из города на совет остатков клана. Так как почти всех, кто был здесь мы перебили.

К утру, когда проснулся весь Екатеринград, от Макаровых остался только НИИ. И я не знал, что с ним делать. Блокаду устроить, ну так не успеем дожать их. Прилетят подкрепления с других городов. Штурмовать, так не факт, что можно. Вдруг там какие-то госсекреты есть. Да и механизм самоуничтожения базы может быть предусмотрен. Ну и так просто не оставишь.

К тому же пока не ясен следующий ход Макаровых. Они могут как выжидать, накопив силы для контратаки. Так и начать действовать сразу, снабдив каждую маленькую группу прибывающих подкреплений своим высокоранговым бойцом.

В их клане еще два рода Литейщиковы и Кузнецовы. Вот от них быстрее всего могут подойти силы.

Остались у Макаровых несколько фирм в городе, логистика, юристы и прочее сопутствующие предприятия. Вот их захватили без труда, просто чтобы парализовать работу и поставить свой флажок на карте.

— Господин, — раздался в закрытом канале голос Сундука.

— На приёме.

— Тут глава рода Пушкарёвых беспокоит.

— Соединяй.

Я немного удивился. Пушкарёвы столбовой род, с Макаровыми всегда конкурировали, но скорее, как два ножа, которые затачиваются друг об друга. Без неприязни, в общем.

— Ен, — раздался уверенный голос Захара Фёдоровича Пушкарёва. Я его видел недавно. Полноватый такой дядька под шестьдесят лет, в седом парике.

— Слушаю вас.

— Мне сейчас разведка доложила, — ну да, они по вековой традиции друг за другом плотно наблюдают. — Литейщиковы и Кузнецовы выслали два спец-борта. В музее шагающей техники общий сбор всех сил, включая охрану ряда предприятий, которая смогла выйти по тайным ходам. Осторожнее, будет лично Вяч Кузнецов и Сёма Литейщиков.

Второй ранг и третий. Окей учтём.

— С меня что?

— Человечка мне в строй вернешь. Судя по уху Византийского и руке Дамира, вы неплохо поднаторели на барских щах.

Ага, опять намёк на протекцию сверху. Мне же лучше, пусть и дальше так же думают.

— Вас понял, Захар Федорович. Спасибо.

Так. Тогда смена плана.

— КП, кто на связи? — спросил я по щебету.

Отозвался Лёха Малый.

— Че там склад перестал громыхать? — поинтересовался я.

— Постреливает еще.

— Похер. Отправляешь туда поисковую группу с кем-то, кто металл чувствует и пару грузовиков. Что-то должно было уцелеть, надо найти, отрыть и забрать.

— Принял.

— Музей шагающей техники под наблюдение. И ГБР туда какую-нибудь незаметную на всякий случай.

— Понял.

— Дальше, смотри. Клима в себя привели?

— Так точно.

— Его, Сан Саныча и Маслова вместе с ударным кулаком в сто рыл с прикрытием шагачей. К точке Один. И Зёму не забудьте. Я на месте ждать буду. Скорее даже, уже внутри.

— Значит, по первому плану. Принято.

Точка-Один — это тюрьма, с которой я вытащил Клима. Я планировал её в конце захватить, но что-то все странно повернулось. Надо форсировать, пока база в одиночестве осталась.

Я быстро добрался до места, так как прекрасно знал все тропы. Меры безопасности усилили. Датчики и камеры стояли еще за несколько километров до нее, приходилось очень аккуратно двигаться, избегая их взора. Территорию вокруг теперь тоже обходил парный караул, который обращал внимание на следы, так что шел я босиком, стараясь максимально не оставлять следов. У самой тюрьмы появился еще один забор, который патрулировали собаки.

Связь пропала. Вызвать КП я не мог, более того, не удивился, если бы сигнал засекли.

Проникновение осложнялось. Пару минут подумал, и начал действовать.

С собой у меня был заяц. В невидимости я сделал подкоп под забор и выпустил его к собакам. В это время перемахнул через заборы с помощью двух ступенек.

Попав внутрь здания, пошел на верхние этажи в поисках архива, но его не обнаружилось. Ну должны же они где-то хранить все дела. Может, в сейфе начальника тюрьмы?

В кабинет проникнуть не получилось бы. Я не помнил, кто Сокол Макаров приходился Гореславу, но правил здесь именно он. Запас энергии у меня не бесконечный, и я уже начал нервничать, но вот главнюк вышел из кабинета, и я прошмыгнул внутрь.

Стальная дверь закрылась, и начальник запер её на ключ, а потом еще набрал цифровой код.

Я заблокировал камеру, застопорив для неё картинку и с облечение снял невидимость. Фух, как будто всё это время с задержанным дыханием бегал.

Сейф обнаружился не за картиной, и не в ящике стола, а вместо окна. Там была фальшь-стена с идентичным окну видом. Никогда ничего подобного не встречал.

Более того, если бы не моё единение со стихией и не почувствовал бы разницы, а там уловил, что солнечные лучи не проникают через фейковое окно.

Я открыл обманку. Сейф был усиленный и открывался только по отпечатку и цифровому коду. Хм…

Я осторожно срезал болты, которыми он крепился и чуть не вывихнув себе плечо, все же смог отвернуть его от стены.

Лазером вскрыл заднюю часть и скривил лицо.

Внутри не было архива. Лишь парочка личных дел. Вот дерьмо! А где же тогда вся информация?

Я засунул под доспех документы, приварил пластину обратно. Задвинул шкаф и приварил болты лазером, а потом выскочил из кабинета, когда входил начальник.

Убить его не было шансов, доспех он не снимал.

Затем я забурился в кладовку. Если не хочу, чтобы невидимость слетела в самый ответственный момент, нужно дать ей передышку. Я закинулся стимуляторами, которые немного подстегивают регенерацию энергии и отрубился на двадцать пять минут.

Рисковал. Но выбора не было.

Проснувшись, вколол боевые стимуляторы и начал спускаться на самый нижний этаж, это заняло много времени. Теперь тут сидело два часовых, у каждой двери имелся датчик открытия.

Я проверил. Оба караульных без доспеха. Тогда заблокировал видеонаблюдение и снес обоим голову одним ударом.

В камере Клима я обнаружил Иллариона Византийского.

Невольно выругался я, и парень проснулся.

— Не шевелись, мать твою! — прошипел я. — Делай вид, что спишь.

Узник повиновался.

— Какого члена ты тут делаешь?

— Очень смешно, ублюдок, — узнал он мой голос. — Поупражняйся ещё. Пока Византийские не пришли. Вот увидишь, ты сдохнешь повешенным на эшафоте.

— Ты охренел, упырь? Я тебя вообще-то вытащить пришел.

— Из своей же тюрьмы!

— Чего?

И тут до меня начало доходить. Макаровы знали о моём конфликте с Византийскими в особняке Романова. И выкрали Ларька, чтобы подставить меня.

— Это тюрьма Макаровых, мудак ты тупой. Слушай меня внимательно. Тут есть маленькая девочка. Я тебя сейчас выпущу, и ты будешь её охранять, потому что потом я выпущу всех остальных психов отсюда, а многие чалятся уже лет двадцать, как Клим Благой. Если она выживет, выживешь ты. Умрёт — убью тебя.

Парень очень быстро просчитал ситуацию. При таких раскладах мой жест доброй воли с исцелением его уха выглядел, как уловка, чтобы отвести подозрения. Идеальная причина меня подставить. И собеседник это понял.

Я не стал открывать камеру, чтобы не сработал датчик.

Вместо этого спустился вниз. Седовласая девочка, как и в прошлый раз смотрела на меня и под невидимостью. Я как мог понтамимой объяснил ей, что будет.

Не знаю, насколько она меня поняла, но отошла к дальней стене, как и просил.

Затем я опять поднялся. Закрепил иллюзию перед камерой и прорезал дырку в полу, в которую спрыгнул Илларион. Он не стал подходить к малышке, а сел у стены.

А вот сейчас поиграем. Я заблочил все камеры на этаже. От натуги почему-то лопнул капилляр в глазу, непонятно, как это связанно.

Я проморгался и начал прорезать дырки в стене, чтобы не сработали датчики открытия дверей.

Первый заключенный кивал, когда я жестами спрашивал его, но как только вышел, попытался на меня напасть, и я его убил. Второй даже не вышел. Третий выскочил и рванул вверх. Пришлось его вырубить. Четвертый принялся драться со вторым. Лишь после пошли адекватные пленники.

— Операция Благих! — обозначал я. — Выходим через здание.

Ослабевшие зашуганные люди не могли поверить в происходящее. Совсем слетевшие с катушек уже дрались с охранной где-то наверху, другие доверились мне, и даже помогали, когда я начал проделывать туннель, взрезав обшивку и фундамент до земли.

Табурщики соответствующей стихии пытались вспомнить, как пользоваться силой, и даже добились каких-то скромных успехов, откидывая землю в зал.

Зёма ощутил вибрации и пошел навстречу из леса.

Я вывел адекватных и девочку, а потом направился позади психов. Мои люди уже штурмовали базу. В любую минуту могли отдать приказ о уничтожении объекта. Мне необходим был доступ в архив.

В этой суматохе я нашел главного тюремщика.

Сокол Макаров, к сожалению, в архив не пошел. Нажал кнопку на личной командной панели и судя по вибрации прошедшей по зданию, спрятанная в его недрах комната перестала существовать.

Дерьмо! А какой компромат мог получится. Я не знал, какой дар у начальника тюрьмы, и не стал вступать в прямое противостояние. Вместо этого бросил сферу плазмы и ретировался под звуки взрыва. Прошелся по базе невидимым смерчем, выводя из строя все что только можно, в первую очередь всю аппаратуру, а когда глушилки сдохли, уловим монотонный сигнал.

— Зять ответь Дядьке. Зять ответь Дядьке.

— На приёме, — отозвался я.

— Выводим пленников, отступаем. Как принял?

— Причина?

— Сильные потери. У противников два десятка шагачей.

Нихрена ж себе расклады. Понятно, что тюрьма хорошо охранялась, но тайный ангар с таким подразделением, это перебор.

— Принял. Уходите. Я тоже сваливаю.

Уже было не до конспираций. Я вскрыл лазером люк на крышу и выскочил.

На секунду замер. На меня обернулось отделение бойцов, тяжелые пулеметы, снайперские винтовки и гранатомёты. По углам четыре турели. Над самой крышей быстровозводимый бронекупол с парой прорех и вмятин. Ну охренеть.

Я использовал вспышку, выжигая сетчатку всем. И размазался в ускорении на ходу соткав в ладони световой меч. Пинком отправил первого противника через парапет, срезал турель. Снова вспышка и рывок. Апперкот, и макаровец в тяжелой броне подлетает прямо на турель, которая сразу же перестаёт стрелять.

Я срезал и её, сбросив вниз.

По мне всадили две коротких очереди с пулемёта, а затем молниевик саданул с двух рук. Такого я не ожидал. Ушел в ускорение, но молния оказалась быстрее.

Меня выбросило с крыши. Сознание на миг пропало, а когда вернулось, я обнаружил себя на поляне на куче осколков. Доспех сдержал урон, но не без последствий. Болело вообще всё. И под броней, явно будут гематомы.

Я кое как поднялся. И бросился прочь, хорошо, что уже ни заборов, нихрена не было.

Голова кружилась. Из носа почему-то только сейчас хлынула кровь. Я двигался на звуки боя. Увидев вдали блестящие спины вражеских шагачей, оперся о дерево и воззвал к дару Благих. Гойле нехотя откликнулось. Похоже, применение вчера Климом сказалось. Я кое-как себя подлатал, вернув ясность сознания и даже смог накинуть невидимость, заходя со спины к первому шагачу.

Я всадил клинок света ему под колено, а затем под второе. Шагач замер. Пилот был опытный, и не хотел заваливать машину. Хотя сигнал о поломке ему ушел. Хорошая аппаратура там у них.

Я выполнил колющий выпад, намереваясь проткнуть пилота. Но клинок вяз в броне, очень медленно её проплавляя.

Вот ведь. Я усилил подачу энергии и меч провалился внутрь.

Другие машины обернулись. Я бросил сферу плазмы, опрокидывая одну, и вспышку, затрудняя им обзор. Убил еще одного пилота, через бронестекло оказалось проще.

А вот третий выпустил пакет ракет. Шесть боеголовок расцвели на крохотном пяточке. Я ушел в ускорение. Пробегая между вспышками, и скрылся в следующем пролеске, выпав из манёвра и прокатившись по земле.

Обо мне уже знали другие машины. Причем они шли под прикрытием табурщиков или наоборот, одаренные под защитой шагачей.

Я пустил сканер, понимая, что ко мне стягивается сразу три группы. Еще минута и в полукольцо возьмут.

Не получится, похоже, сделать задуманное. Слишком я измотан.

Сейчас важнее хотя бы сбросить след и увести пленных, которые потом станут козырем, с помощью коего можно приобрести союзников или утопить репутацию Макаровых.

Сосредоточусь на выведении из строя шагачей, и на этом всё.

— Дядька ответь Зятю.

— На приёме.

— Машины сломаю, но нужна эвакуация. Сам не смогу.

— Понял. Лечу.

Я мягко перекатился.

Левая группа. Три табурщика и два шагача. Итого меня ищут девять одаренных и шесть машин.

Я прицелился глазами и дал четыре коротких луча по ногам шагачей.

А теперь импульс!

Даже в падающих машинах пилоты умудрились открыть огонь. Ракеты накрыли место, где я был совсем недавно. Едва взрыв отгремел, в с ускорении я вернулся обратно и распластался на горячей земле, чтобы скрыть тепловую сигнатуру, если попадётся особа зрячая оптика на других машинах.

Такой же залп мне выдать не удаться. Все наготове. Я ушел в невидимость и двинулся в обход второй группе. Зашел за спину. И дал два лазера. У первого шагача попал в энергоблок. Он замер, опустив руки. А вот второй был на особых батарейках. Какой-то мини-реактор. Рванул так, что задело и табурщиков.

Думаю, эту модель потому раньше и не видел, что она в массы из-за этого дефекта и не пошла.

Последнюю группу не стал трогать, пусть меня ищут. Мне надо остальных отвлечь. Отряд по-прежнему преследовал моих людей.

Я наткнулся на развороченный шагач. Стрельнули из гранатомёта в забрало, а потом техникой вскрыли стекло.

Рядом валялся боец в моих гербах. У него в груди торчал каменный шип.

Я жмакнул по кнопке шлема, открывая раненому лицо. Твою мать! Седьмая. Ну какого хрена⁈

Девушка смотрела на меня, чуть улыбаясь окровавленным ртом.

— Я тебе запрещаю, нахрен, умирать! — прорычал я.

«Отзовёшься?» — обратился я к гойле.

Дернул шип и приложил руки к ране. Свет нехотя полился, лишь запечатав рану.

Девушка отключилась. Я прислушался. Жить вроде будет. Но как её вытащить?

— Дядька ответь Зятю.

В эфире стояла плотная стрельба.

— Шесть машин в минус, — доложился я. — Я возле места размена. Вытаскивай.

— Лечу.

Вскоре в небе показалась алакрылая птица. Он стремительно ринулся вниз и вильнул в последний миг перед самой землей.

— Забирай девчонку, — сказал я. — Сам выберусь.

Спорить Клим не стал. Подхватил раненную и воспарил в небеса.

Он теперь не боец. Крылья жрут энергии слишком много. А тут еще полёт с отягощением.

Я выдохнул и пошел дальше. Если вывести еще всего три машины, преследовать макаровцы не решатся.

Собственно, я настиг их довольно быстро. Первому подрезал колени, второму разворотил лазером кабину, а третьему всадил меч в энергоблок, только вот бахнул он так, что меня отбросило. Повезло, свои рядом были. Вступили в бой и утащили меня.

И вроде всё не по плану пошло, но девчонку спас. Да и прочих пленников с третьего уровня. А значит всё не зря.

Глава 24

Я не знаю, как мы добрались до базы. Но когда проснулся был помыт и даже побрит. Значит, с моим близняшками всё в порядке, вряд ли кто-то другой приводил меня в порядок.

Я сел на кровати и обнаружил на полу спящую на матрасе между Нежданы и Дарины седовласую малявку. Так, а это уже странно.

Она распахнула глаза, а следом среагировали близняшки, рывком поднявшись. Оценили обстановку, угрозы не было, и они расслабились.

— И чего это?

— Ну, — замялась Неждана. — Она… была сильно напугана, и успокоилась только тут.

— Понятно, — поджал я губы и встал, проверяя держат ли ноги.

Чувствовалось, что целители попыхтели. Лицо только залечить не смогли. Объём целительской энергии, которую может принять тело ограничен, так что лекари решили сосредоточится на более важных вещах.

Успел одеться в чистое, когда в комнату ворвался Клим.

— Быстрее, мы к Двужилиным еще должны сегодня успеть.

Я вылетел вслед за дядькой. У него, кстати, лицо не пострадало, но он сильно хромал. Я так торопился, что не сразу сообразил, тяжесть в руке это не последствие травм, а повисшая на ней как на лиане седовласка.

Не было времени с ней сейчас разбираться, я поставил девчонку, крутанул в сторону близняшек и бросил им.

Дарина ловка подхватила мелочь, но та стекла из рук на пол как вода, увернулась от рывка Нежданы и снова повисла у меня на руке.

Нда. Я поднял её покрутил. Она лишь глазами хлопала. Ладно, потом разберемся.

Я взял мелкую с собой. Мы уселись в машину, и погнали. Спереди и сзади пристроилось два авто сопровождения.

По пути я заслушивал доклад.

— Взяли языка в тюрьме. Запираться он не стал в обмен на обещание жизни. Оказывается, там был протокол «Капкан». Повезло, что мы хорошенько насовали Макаровым и капкан оказался без зубов. Иначе бы мы все там и остались. Финальная стадия предполагала Активацию двустороннего кольца с помощью десанта с вертушек. Но не было людей. Мы всех нейтрализовали.

— То есть мы не осилили даже половину контингента базы? — уточнил я.

— Получается, что так. Но и нас была-то всего сотня. А там с шагачи и с ними все сплошь четвертый-третий ранг. Большая удача, что не только сами ушли, но и заложников вытащили.

— Что, кстати, по ним?

— Три десятка человек, разной степени адекватности. С ними работают лекари. Пока все, кроме одной, — он кивнул на мелкую, — на препаратах под охранной. Был один случай побега — летальный. Но там с головой беда.

— Личности выяснили?

— У всех кроме одной, — он опять покосился на ребенка.

— Тебя как зовут, чудо? — посмотрел я в её большие ясные глаза, но она ничего не ответила.

Вот, блин, еще одна проблема на мою голову.

— Я звонок сделаю, — предупредил я. И активировал «щебет». — Так, хацкер недоделанный, с Лерой связь дай.

— А чего недоланный то? — оскорбился клавиатурный воин.

— А то, что я доклада по операции «троянский конь» так и не увидел.

— Всё будет. Через пять минут.

Прошло секунд тридцать, и мой фотограф в газете «Тхамна» взяла трубку.

— Чудо моё объективоглазое, — распелся я соловьём, и Лера сразу заволновалось.

— Что-то случилось?

— Чемодан, аэропорт, как можно быстрее. Чтобы была в Екатеринграде.

— Поняла! — бодро откликнулась она и отключилась.

За прошедшее время Лерка научилась недурно писать. И даже подготовила себе замену на такой вот случай командировки.

— Пресс-релиз состряпаем, — пояснил я родичу. — Грустные фото изможденных пленников с именами и кратким слезливым рассказом.

— Макаровых в говне утопят, — осклабился Клим.

— Не думаю. Там запас прочности большой. Но союзников у нас прибавится.

— Кстати, про них. Уже пришла куча народу из тех, кто служил раньше у Благих. Просят аудиенции. В основном старики, но и молодежь попалась, знаешь, из тех, что даже не застали нас в рассвете, но с понятиями чести. Мол, предки служили, жизнь не пожалели, мы чем хуже.

— Отсобиседуем всех, — кивнул я. — Бойцы, лекари есть?

— Есть. Но единицы. Больше простой рабочий люд.

— Хорошо. Кто ответственный?

— Пока Джи-А. Она еще в откате после гойле.

Я отзвонился ей.

— Всех, кто по первой категории, подготовь для беседы. По второй на паузе до конца конфликта. Пусть пока затихорятся.

— Хорошо, — отозвалась девушка.

Я глянул в окно.

— Здесь направо, — сказал водителю.

— Куда мы? — удивился дядька.

— За Аоки, — пояснил я. — Без её совета я как жен выбирать должен?

— Ну да, логично, — как-то замялся Клим.

Ему было странно, что я уже воспринимаю японку как супругу.

Усиленный патруль и бойцы в броне, плюс замаскированная пара в БШБ на подъезде к особняку Сато говорили о том, что гвардия рода приведена в боевую готовность.

Я вышел, взял с собой только Клима и малявку, нас под конвоем провели в особняк.

Я остановил седовласку перед гостиной.

— Значит так, — строго обратился с клонившись над ней. — Сейчас спустится моя невеста и ты пойдешь с ней и переоденешь свою тюремную робу, на платье юной леди.

Аоки показалась на лестнице, и я глазами сразу указал на мелкую. Японка не стала задавать вопросов. Ласково улыбнулась девочке и, взяв за руку, увела наверх.

Мы прошил в зал там уже ждал глава семейства Хидео Сато, и что странно патриарх рода Кадзима Сато. Сухой и скрюченный старик не показывался на людях, ему уже было под сотню лет. Выглядел он как живая мумия. То что дед был жив, являлось секретом рода, о котором я узнал случайно еще в детстве. И Хидео тогда всерьёз думал, а не убить ли меня. Официально же старикан погиб еще лет шестьдесят назад.

Когда официальная церемония приветствия кончилась, все, кроме старика уселись, он и не вставал.

— Зачем пожаловал? — спросил Хидео.

— Просить разрешения взять с собой Аоки, едем к Двужилиным выбирать жен Климу, Такеши и ещё кому-нибудь.

— Хм. Еще кому-нибудь, — задумчиво произнёс глава рода.

Японцы переглянулись и Хидео сказал:

— Пусть едет. Я не сомневаюсь, что ты в силах обеспечить её безопасность, даже в сложившейся ситуации.

Странно. С чего вдруг такое доверие? Как рассказывала Аоки, когда меня изгнали, Хидео и мысли не допускал, что я вернусь.

Служанка вынесла чай и вздрогнула. Но чашки все же не звякнули. Она выставляла их на столик, всеми силами стараясь не косить на меня взгляд. Эта девушка некогда принадлежала клану Обата, роду Окудайра, кажется, не уверен. Официально я убил её в японском квартале во Владивостоке, неофициально же, она и вся её родня вместе с беженцами остановилась здесь, где её и взял на работу род Сато.

Вряд ли Хидео знал, кто она, но намёк понятен. Сато взяли курс на сближение в критических условиях, обозначая, что готовы рисковать.

Те же Молотовы в своё время поступили так же, и теперь Ксюха наравне с Лукой Призом фактически является командиром подразделения пилотов. Хотя, эту парочку мир никак не берёт. Цапаются постоянно, потому что мне некогда прописать им служебные обязанности.

— Ен, я бы хотел тебя еще кое о чём попросить, — сказал Хидео.

— Я слушаю.

— У Сато есть неофициальный отряд. Ребятам отчаянно не хватает боевого опыта. Если бы ты нанял их через гильдию, мне было бы спокойнее, что они проходят службу у доверенного лица.

— Количество?

— Тридцать человек.

Он сунул мне бумагу, где имелась краткая сводка. Имя, возраст, рост, вес и ранг.

Я задумался. Фактически мне отдают в пользование взвод бойцов средней паршивости. Треть неодаренные. Еще десять человек пятого ранга, девять четвертого и командир отряда тройка.

Многие из бывших Обатовцев, кстати.

Мне не удалось нанять нормальных наёмников, никто не горит желанием противостоять Макаровым. Только театральные подразделения, что изображают активность у их производств.

— С радостью подсоблю в стажировке вашим людям, — кивнул я.

Вот уже и не обязан никому ничем.

— Отлично, — сказал Хидео. — Позову дочь.

Неожиданно зашевелился мумия Кодзима. Он говорил очень тихо и на наречии айнов, если бы не общение с Аоки, я бы и половину слов не разобрал. Как тот же Клим или Хидео, они хоть и знали японский в идеале, но не уловили смысл сказанного. А перевести его слова можно было примерно, как:

— Дедов послушать, так раньше и драконы средь людей ходили.

Это была старая поговорка северян.

— Они и сейчас среди нас, — ответил я ему на айнском.

Старик поклонился мне, но разогнуться не смог, и я помог ему, поклонившись в ответ.

Хидео непонимающе нахмурился, переглянулся с Климом, но и тот лишь пожал плечами.

Мы с Кодзимой друг друга поняли. Остальные осмыслят произошедшее еще не скоро.

Старик натянул на лицо ухмылку и его укатили.

— И что это, нахрен, было? — спросил дядька на улице.

Ответить я не успел. В салон запрыгнула Аоки вместе с девочкой, которая теперь была в голубом детском платьице. Я хорошо помнил этот наряд японки.

Аоки чмокнула меня щёку и прижалась своим бедром к моему.

— Куда едем? — спросила она.

— К лучшему в мире эксперту по Двужилиным. К моей маме.

* * *

— Я помогу ей подобрать наряд, — выпалила Аоки и скрылась в женской половине дома. Я же познакомил младших с дядькой, после чего выслал сестёр, попытавшись сбагрить с ними странную девочку, но она вцепилась в мою лапу как обезьяна.

— Хотел поговорить с тобой, — сказал отец, косясь на девочку.

— Я весь внимание, — сказал я, указав мелкой самый дальний угол в обозримом пространстве. Она сгребла поджопник и утопала туда.

— У Сказовых есть неофициальный отряд, — продолжил отец. — Десять человек от нас, червонец от Гласовых и еще столько же от Тихомировых. Выполняют мелкие задания, но сам понимаешь, опыта так не набраться.

Я переглянулся с Климом. Где-то я такое недавно слышал. Похоже, Сато сначала советовался с отцом, а тот решил не отставать.

Брат вручил мне список.

Точно такой же по качеству отряд, что и у японцев.

Можно, кстати, будет их даже в сводное подразделение засунуть.

— Секунду, — попросил я, и вызвал Такеши по связи.

— Господин, — отозвался тот. — Сможешь командовать взводом? Все японцы.

— Смогу господин.

— А двумя?

— Я бы пока не спешил.

— Понял. Сегодня вечером прибудут на базу. Учитывай, что они могут шпионить в пользу союзника, но приказы выполнят, как будто ты их господин.

Иронию последней реплики он оценит, только когда увидит кого я ему дам.

Я отключился и посмотрел на отца.

— Берём. Помощь лишней не бывает, — сказал я.

Через пять минут вышла мама. Я подозвал мелкую занозу и ткнул пальцем на Славика.

— Это мой брат. Пока я езжу по делам, ты остаешься под его защитой. Поняла?

Она не ответила, но и спорить не стала.

— Имя ей придумайте, — обратился я ко всем.

И мы отправились к Двужилиным.

Встретила нас сама Евлампия Двужилина, моя бабушка. Мы прошествовали в большую гостиную, где нас ждали два десятка девиц от четырнадцати до двадцати восьми, хотя была одна особа тридцати лет, но она бездарная, неудивительно, что не пристроили до сих пор.

— Итак, — сказал дед, — Собственно, вот весь наш цветник. Общайтесь.

— Нам бы комнатку отдельную, — сказал я.

— Да, конечно, вон та дверь.

Мы зашли. Я уселся в центре стола. Слева от меня села мама, справа Аоки.

Тут имелись песочные часы — артефакт от прослушки.

Клим уселся на подоконник сбоку. Его массивная фигура пугающе смотрелась, заслоняя свет солнца.

— По старшинству от старшей к младшей, — сказал я и перевернул часы. При этом надо помнить, они лишь скрадывают слова, сами звуки не маскируют.

Зашла первая кандидатка.

Лаванда Двужилина. Она была одета в кремовое платье. Недурна собой. Всё при ней. Выглядит моложе своих тридцати лет. И волнуется, несмотря на то, что наверняка её первую пихают, то есть уже сотню собеседований прошла.

— Добрый… — я замялся, ведь понятия не имел какой час, прислушался к силе стихии, и солнечные лучи подсказали, что время восемнадцать двадцать три. — Вечер.

Она сделала книксен и уселась в кресло.

— Итак кандидатка, — противным голосом сказал я, нависая над столом и глядя на деву…женщину. — Почему из всех цветков вашего дома, мы должны выбрать именно вас?

— Я самая опытная и мудрая, — начала лепетать она. Такого прямого вопроса явно не ожидала.

— Сомнительно, — фыркнула мама.

Клим лишь хмыкнул, привлекая к себе внимание, но глянув на него Лаванда, сразу отвела взгляд, сглотнув. Глядел он на нее намерено как коршун на добычу.

— Как вы будете защищать детей, не имея дара? — спросила Аоки.

— Я обучена стрельбе и бою на холодном оружи…

На этих словах я перелетел через столешницу, метя ногами прямо лицо Лаванде. Она откинулась на стуле, и я просто приземлился. Схватил со стола перьевую ручку, но мне тут же прилетело две ноги в грудь, я откинулся на стол. А лаванда уже выхватила клинок, с ножен на бедре и всадила его мне под самый пах, заставив замереть. Внутри всё вжалось.

Я тихо похлопал.

Дверь распахнулась. Я крутанулся, вырывая бедрами клинок из стола и пряча между ног.

— Что здесь происходит? — ворвался в комнату дед.

— Ничего, я просто упала со стула, папа, — сказала Лаванда.

— Дед, не мог бы ты не прерывать процесс собеседования? — улыбнулся я.

Он подозрительно оглядел всё и вышел, закрыв дверь.

Лаванда снова уселась. Я дал дядьке знак. Клим отошел от окна и подойдя к девушке со спины спросил:

— Ты согласна быть наложницей?

От его грубого голоса она вздрогнула.

— Это будет оскорблением семьи Двужи…

— Тебе вопрос какой задали? — встрял я.

— Я… я…

— Ладно, иди пока подумай, — сказал я. — И следующую позови.

— Двужилину в наложницы? — скривила бровь мама.

— Нелеквид залежалый же, — парировал я.

— Ты такой циник! — возмутилась Аоки.

Я покачал головой.

— Не моя позиция. Их! Я лишь убираю из уравнения спектакльщину.

— Простая честность, — кивнул Клим, соглашаясь, и снова уселся на окно.

Зашла худая как высушенная удочка девушка.

Поклонилась и сказала:

— Меня зовут Мэри.

«Какого города?» — хотелось пошутить мне. Нервничаю, что трачу время.

— Итак, Мэри, продайте мне эту ручку, — я катнул к ней перо, которым недавно орудовал как колющим.

— Что? — тонкие брови взметнулись верх как две галки. Жертва сбита с толку, можно наносить удар.

— Вам уже двадцать восемь, вы точно не имели романтических отношений? — почувствовать слабость Аоки вцепилась в добычу.

Я ушел в скольжение, ловя каждую деталь на лице кондидатки.

— Ни-и-и-и-и-ико-о-о-о-огд-а-а-а-а-а, — протянула Мэри, и я вышел из замедления. — Репутация дороже.

Я вздохнул, давая остальным понять, что она соврала.

— Что ж, Мэри, мы вам обязательно перезвоним. Позовите следующую.

Говорить ничего не требовалось.

Я сжал ладонь Аоки в благодарность за снайперскую атаку, и подмигнул, заставив её смущенно заулыбаться.

Потом были еще две скучные девицы. А затем явилась еще одна.

— Рима, радость глаз моих! — воскликнул я, когда вошла следующая кондидатка.

Девушка недоуменно глянула на меня.

— Мы знакомы? — она кивнула Климу и плюхнулась в кресло.

— Конечно. Заочно влюблен в вас.

— Окстись, братец, — скрестила она руки.

— Р-р-р-р! — по кошачьи вибрируя протянул я. — Какие мы горды и неприступные.

Мама сощурилась, глядя на неё и спросила:

— Что ты будешь делать, если станешь женой господина Благого?

Девушка безразлично пожала плечами и сказала:

— Попрошусь поучаствовать в бою. Все же война с Макаровыми, глупо сидеть у мужа в кармане, если имеешь третий ранг.

— Номинальный? — спросил я.

— Чуть выше стандартных семейных рамок, — холодно пояснила девушка.

Вай! Ну что за крепость. Я одобрительно глянул на дядьку.

— Продано! — голосом опытного аукциониста я ударил по столу деревянным молотком. Да, привёз с собой. Но если я дурачится не буду, с ума сойду от скуки на этом мероприятии.

— Не так быстро! — припечатала Аоки. — Коллегия обсудит, — посмотрела она на девушку. Ожидайте результатов, — добавила она вымученную улыбку, и когда девушка вышла, зашипела:

— Ты чего? Нельзя им говорить!

— Ладно-ладно, — выставил я руки.

В зал вошла не меньше, чем королева. Холодная красота. Она походила на ожившую бледную статую. Ух, и что же у тебя на сердце?

— Меня зовут Галатея, — голос был чувственным.

— Как интересно-о-о, — протянул я. — Как вы к японцам относитесь?

— Мне без разницы, лишь бы человек хороший.

Я делано подивился.

— Правда важно?

— Ещё как.

Я почесал затылок.

— Ты нормальная вообще?

Девушка хлопнула глазами, удивляясь.

— Еще одно слово в таком тоне, и я буду вынуждена просить вас о сатисфакции, — сощурилась девушка.

— Оу, — улыбнулся я. — Хорошо. Это мне нравится. Коллегия, я вынужден удалится, остальное за вами.

Я встал, оставив девушку немного сбитой с толку. И вышел, оперевшись спиной на дверь, я как через прицел рассматривал кандидаток.

— Лаванда, могу я вас попросить зайти еще раз.

— Да, — кивнула она.

Боковым зрением видел, что моя Дорочка, уже почти обиделась, из-за того, что на ней не задержал взгляда. Внутренне улыбнувшись, я все же посмотрел на неё. С удовольствием наблюдая, как девушка борется с эмоциями. Все же еще совсем юна, и воспитана на романах Васьки.

В дверь толкнулись, и я отошел, выпуская Галатею и заходя вместе с Лавандой.

— Итак. Цветочек, расклад следующий, — начал говорить я, когда она уселась. — Ты даешь нам краткую характеристику на всех.

Хотелось сверить это с тем, что скажет Дора.

— А мы увозим тебя с этого дурдома? Да, наложницей, но в семье Благих нет различий, между какими-либо женами. Что думаешь?

— Я согласна.

Девушка начала рассказывать, и в это время у меня вызвали по щебету.

Я дал сигнал, чтобы не отвлекались и ответил.

— Господин! — раздался голос Сундука. — Снова Пушкарёв на связи.

— Соединяй.

— И снова здравствуй, парень, — сказал Пушкарёв. — Надеюсь. У тебя еще много козырей. Сообщаю тебе, что из-под Тулы перебрасывают в срочном порядке гвардию родов Пороховых и Стрельцовых.

— Прошла экстренная процедура принятия в клан Макаровых? — сообразил я.

— Так точно.

Мы в заднице. Твою мать! В какой же мы теперь заднице…

Глава 25

Скорбные мысли крутились в голове недолго.

Сейчас нужно отринуть все лишнее. Я поблагодарил Пушкарёва и отключился. Процедура выбора кандидаток шла своим чередом, вошла девушка семнадцати лет. Значит, скоро очередь Доры.

Я пригляделся. Крепкая спортивная девица была одета в форму сборной московской гимназии по фехтованию. У неё были собранные в хвост каштановые волосы, она довольно искренне улыбалась, словно и правда была рада нас видеть.

— Меня зовут Карина.

— Карин, я правильно понимаю, что и табур у тебя ближнебойский? — спросил я.

— Не совсем. Я владею полным спектром умений, но личная специализация ближне-средний бой. У меня мастер-наставник из рода Кёяма.

Я хмыкнул. Потомственные мечники с самого севера Хонсю.

— Это плохо, дорогая Карина. Если уж Иван Игнатьевич, заставил ради вас спуститься с горы Осорэ этих ортодоксов, то цену нам заломят. Может, есть какой-то секрет, который поможет нам сбить её? Не хотелось бы отказываться от такой интересной девушки.

— А кто у вас в фаворе? — сощурилась она.

Я не видел смысла скрывать и назвал три имени, не упомянув Дору.

— Не худшая компания, на самом деле. У вас отличное чутьё, — без всякий заигрываний констатировала она. — У меня нет одного глаза. Долгая история, но, в общем, это артефакт, — она ткнула в левую бровь.

— Ты стала чемпионкой по фехтования с одним глазом? — удивился я.

— Да. Могу вытащить его, но зрелище неприятное.

— Не стоит. Я тебе верю. Спасибо, Карин.

Она вышла и настала очередь Доры.

Не знаю как, но Аоки, казалось, что-то почувствовала и начала с особым пристрастием допытывать девчонку, следом подключилась мама, и они как два опытных дуэлянта нападали с двух сторон, а Дора умело отбивалась.

— Ну всё, — сказал я, обрывая очередной вопрос. — Достаточно. Мама, Аоки, подождите в машине. Дора, позови деда, пора закрыть сделку.

Девушки вышли. А мы Климом начали обсуждение, поспорив по нескольким кандидатурам. Списочек выходил небольшой. Рима, Дора, Галатея, Лаванда и Карина.

— Стрясёт с нас старый гусь в три шкуры, — вздохнул родич.

— Прорвёмся.

Дед вошел с секретарём, который напоминал комара в костюме и тонких очках и советником по финансам, женщиной лет шестидесяти.

— Ну что, приступим, — потёр он руки.

— Давайте сразу обозначим, — сказал я. — Первое, на услугу можешь не рассчитывать. Я знаю, что именно это сгубило моего деда. И второе, нам плевать, как сделка будет выглядеть в глаза общества, хотите играть свои спектакли, пожалуйста, но без нас. Мы отдаём то, на что договоримся, и получаем девушек. Остальное не наши проблемы.

Старик кивнул, а вот «Комар» невольно скривился. Заниматься-то этой лабудой ему поручат.

— Итак. Лот первый, — я раскрыл журнал, что нам сунули, и ткнул в фотографию Галатеи. — Характер дерзкий. Поцанистый даже. Про этикет слышала лишь краем уха. Холодная как лёд. Если мы не заберём, вероятно, повторит судьбу Римы.

— Ой, вот не надо гаданиями заниматься, — сказал Иван Игнатьевич. — Внук, я всю жизнь на этих торгах, давай без таких дешевых ходов.

Я пожал плечами.

— Я лишь фактами оперирую. Или я ошибся, и она в душе фиалка? Никто из этих олухов, что обивают пороги Двужилиных не подпустит Риму с Галатеей к своим оболтусам. А те, что придут именно за ней явятся еще лет через пять-десять, когда стоимость актива сильно упадёт.

— Так вы их обоих возьмете?

— Я тебе больше скажу, дед. Мы возьмем пятерых, если будет скидка за опт.

— Пятерых⁈ Пф-ф-ф-ф, — старик шумно выдохнул.

— И Лаванду заберём, хватит ей в девках сидеть, — обозначил я.

А потом начались торги. Вышло жестко. Но время поджимало, поэтому мальца не дожали. Но всё равно не сказать, что плохо получилось. Во-первых, обозначили, что заберем Карину без артефакта древних. А он сам тянул по цене вполне на девчонку. Плюс тогда не нужно больше платить мастеру Кёяма, который просил за работу ого-го-го сколько. В общем, лавировали долго.

Получилось, что мы сторговались на двух вариантах. Первый гарантированный, подразумевающий выплату с замороженного счёта, если Благих не станет. Второй отложенный, там денег как таковых почти нет.

В этом случае Двужилины получали бесплатный доступ в перспективе лучшую в мире клинику Сказовых. С возможностью восстановления конечностей. Полное перевооружение всех своих гвардов из Макаровских складов. Эксклюзивные поставки чая. Путевки на Чеджу. Гарантированные места в первых рядах на представлениях театра Вэй Бэй. То есть чисто репутационные вещи, которые будут выделять их среди прочих аристократии. И три миллиарда рублей.

Когда завершили сделку, я сразу же набрал Такеши.

— В себя пришел?

— Не совсем.

— Твои проблемы. Шестьдесят человек пополнения в твоём распоряжении. Одеть, обуть, проверить. Плюс своих беспризорников берешь. Пороховы и Стрельцовы должны умыться кровью. У нас нет на них ресурсов. Умри, но сделай. Понял?

— Я понял, господин. Мне потребуется помощь родни.

— Даю разрешение. Отца и тетку можешь выпустить, под свою ответственность, но тогда никто из сторонних свидетелей не должен выжить. Нельзя чтобы информация о том, что они живы, гуляла.

— Я всё сделаю.

— Давай родной, вся надежда только на тебя.

Я отрубил связь и уперся лбом в столешницу.

— А малец не надорвётся? — спросил Клим.

— Не знаю. Но у нас каждый человек на счету. Отвлечь больше просто не можем.

Девушек мы забрали сразу же. Мне с дядькой пришлось лететь с ними на Чеджу. Там в алтарном зале, я провёл таинство принятия в род. Надо было видеть их лица, когда они поняли, что я тоже Благой.

— Добро пожаловать в семью. Я бы с удовольствием провёл с вами больше времени, познакомился поближе и всё рассказал. Но сами понимаете, сейчас не могу. Берегите друг друга. Мы себе не можем позволить дрязг внутри семьи. Осваивайтесь. Это ваш новый дом.

Клим исполнил супружеский долг с Лавандой, и мы улетели обратно, взяв с собой только Риму, ибо такой хороший воин не помешает. За время короткого отсутствия ничего особо не поменялось. Не считая того, что в новостях крутили сюжет о разрушениях в Туле.

Макаровы не спешили. Копили силы для контрудара. Стратегия была ошибочной. Малые группы, но с регулярными атаками возымели бы больший эффект. А так они дали время продышаться, подумать.

И я придумал.

Заводы, НИИ, тюрьма и долбанный музей шагающей техники. Нам требовалось четыре расчетливых удара.

Леркина статья произвела фурор. Общественность кипела праведным гневом. Многие из тех людей, которых мы вытащили принадлежали к знатным родам, в том числе считавшимися погибшими.

Пришлось арендовать домик в городе, чтобы была официальная резиденция, в которую сплошным потоком ехали родичи и правонаследники пленных. Первых принимали сразу, вторым сначала требовалось доказать, что они не грохнут спасенного. Никто доказать, кстати, не смог, услышав сей факт, все сразу начинали бегать глазками, пытались неловко шутить. В общем, были высланы лесом.

Когда предварительные договоренности с каждым из родов по отдельности были достигнуты, я собрал всех вместе.

— Итак, господа. Закон попросту не успеет вмешаться. Они не будут тратить ресурсы, если разберутся и без них. Соответственно, правосудие в свои руки придется брать вам самим. Но по одиночке Макаровы сметут вас всех. Слишком большой запас прочности у клана. А у меня как раз очень удачно уже занесен клинок для удара. Так что предлагаю быть острием меча Фемиды в ваших руках. Мне нужны ваши связи и ресурсы. Гадьте Макаровых как только можете всеми способами. Каждая их сгоревшая нервная клетка — здоровенный кирпич на весах нашей победы. Так же буду благодарен за сводный отрядик. Кто чем может, так сказать, чтобы хотя бы охрану объектов с себя снять. Посильно?

Ответили мне горячими криками и неуверенными кивками. Многие попросту боялись, но поздняк заднюю давать. Я вам добро уже причинил, теперь хрен отвертитесь.

Так. Часть проблем мне удалось решить. Теперь мои воины не будут отвлекаться на всякую херню.

Четыре операции надо было провести в кратчайшие сроки, пока Макаровы не подъехали с новыми силами, собранными по сусекам со всей страны, иначе мы тут совсем загрустим.

Первым на очереди был Музей. Все же он в городе, и именно там концентрируется атакующий кулак.

НИИ, заводы и тюрьму отряды не покинут, ведь охраняют объекты.

Музей даже работу не прекратил. Функционировал в штатном режиме. Посетители бродили средь стальных гигантов разных мастей и слушали лекции экскурсовода. Личный состав находился в закрытой части здания, в цеху. Там шла сборка экспонатов и производился уход за ними, а так же стояли на консервации древние модели для продажи коллекционерам. В музее были представлены почти все существующие образцы шагачей, включая множество самоделок из Африки и Ближнего Востока.

Многие из экспонатов за особую плату можно было оживить для фото, например. А в часть моделей даже залезть и поуправлять под подсказки инструктора. При этом никто не боялся, что слетевший с катушек псих, начнет всех крошить. Машины были под с дублированным контуром, то есть ещё и под внешним контролем, дежурный пилот всегда успеет перехватить управление.

Интересное местечко. В сезон тут еще и аукцион шагающей техники проводится. И всероссийский и международные. Представители разных корпораций приезжают со своими образцами и заключают множество сделок.

Разносить здание в пух и прах не хотелось бы. Оно хоть и частное, но строилось в том числе и на государственные деньги, ну и под приглядом соответствующего ведомства. Чую, если повредить, заставят восстанавливать.

Я прокрался в цех в невидимости и засел там, чтобы выведать побольше информации.

Все здесь щепетильно относились к своей безопасности, не удалось найти никого без включенного доспеха. Почти целый день я наблюдал за происходящим там, чтобы выработать четкий план.

Прием пищи на базе противника был только два раза в день в десять и шесть. Приносили еду из музейной столовки. Хотя, столовая это грубовато для заведения способного устроить фуршет для международной выставки.

Я планировал отравить макаровцев. Грязно, но нам тут не до жиру. Да и сами они те еще твари. Благородство проявлять по отношению к ним самоубийственно.

Дождался очередного приёма пищи и подсыпал в обе кастрюли яда напополам со снотворным. Не слишком сильные, чтобы не учуяли. Мне главное ослабить противников.

Задача была выполнена. Я отбил три щелчка по связи и запустил шестерни механизма захвата музея.

* * *

Охранник на КПП в цех оказался настолько дотошным, что еще пару минут и фура с грузом начнет перемениться с колеса на колесо, будто заскучавший автобот. — Ну открывай, — сказал, наконец, боец.

Створки кузова распахнулись. Внутри ровными рядами стояли полные комплекты доспехов. Большая партия идеально блестящих экземляров так называемой «нелевой серии», созданной древними мастерами на рубеже эры. Обычные с виду доспехи с артефактной установкой на левой либо правой руке, где стоит простейший преобразователь, который переформатирует энергию табура в одну единственную технику, походящую на выстрел из лазерного оружия.

Несколько экземпляров из салона займут место в коллекции музея, остальные разойдутся по частным рукам.

Историки умели выдать такую сопроводительную бумагу, что обычная вещь коих в мире еще тысяча становилась чем-то уникальным, по стоимости в десять раз дороже настоящей.

Посветив внутрь и убедившись, что ничего лишнего нет, охранник сказал:

— Проезжай.

Фура начала медленно вкатываться во внутренний двор. Оставила прицеп, и выехала уже свободной.

Рабочие подкатили погрузчик, потом поругались, затем укатили машину. После чего сняли крышу с фуры и подогнали небольшой кран, который стал цеплять экспонаты по четыре штуки и поднимать, спуская сразу вместе с паллетом, который уже цеплял погрузчик и завозил в цех. Там мастерам предстояло еще раз все проверить, в первую очередь функциональность лазерной установки. Если потребуется заменить пару расходников, хорошо, что ничего сложного там нет, подобный артефакт имея компоненты, мог собрать даже ребенок. Это было что-то вроде магического Калашникова того времени.

Спустя час работу закончили и ушли на завтрак.

* * *

Сан Саныч до сих пор был в шоке с этой затеи. Его, третьерангового табурщика, запихнули в древнюю рухлядь, в которой сражались одаренные пастухи две тысячи лет назад.

Три щелчка дали отчет началу операции. Две сотни воинов разом вскинули руки, заставив рабочих побледнеть.

— Никому не двигаться и все живы останетесь! — провозгласил Маслов.

* * *

Вяч Кузнецов сразу понял, что-то не так. Его начало клонить в сон. Мозги работали со скрипом, и он в первую очередь подумал на какое-то усыпляющее умение, лишь потом дошло, что это могло быть банальное снотворное или яд.

Начались галлюцинации, вот в зал вошли сотни доспешных воинов.

* * *

«Какая же это всё херня», — думал Сан Саныч, вскидывая руку. Кузнецов выставил щит, но две сотни лазеров просадили его будто и не заметили. «Интересно», — только и успел подумать он, когда следующий залп вбил противника в стену.

* * *

Все вышло как я и предсказал на основе тестов. Когда мы захватили у Обата японские модели и кучу старья в Сомали, то время от времени я чесал мозги, думая, как это применить.

Разум рисовал какие-то шуточные картины, когда надо будет поставить на место неких потешных выскочек. Но когда начались тесты пробивной силы, выяснилось, что современные люди просто банально сильнее древних. Артефакт выдавал урон выше описанных в старых текстах. Тогда и родилась идея массового залпа, который бы перегружал щиты.

Все сработало как по нотам. Отравленные бойцы не смогли оказать должного сопротивления, и нам удалось сохранить цех в целости, не считая массовых пробоин в стенах, но обшивка легко поменяется. Механы целы, оборудование тоже. Загоню сюда потом Ксюху, пусть ревизию проводит.

Заводы решили брать потихой в стелс-миссии. С собой взял только Виктора Палыча, Джи-А и близняшек. Этого должно хватить на охрану предприятий. Там никого серьезного не ожидалось.

Я по одному провел каждого в невидимости, и мы начали действовать, аккуратно зачищая охрану.

К вечеру предприятия оказались под нашим контролем. Оставался только НИИ.

Я надеялся на фанатичность преданных науке людей, и предложил им не прерывать работу, а просто сменить работодателя досрочно, так сказать. Но науки они преданны, а сами не предают. Не вышло переговоров.

Но к моменту, когда я уже почти принял решения ровнять НИИ с землей, ибо штурмовать его все равно себе дороже, пришел вызов от дядьки.

— Раскололи одного, кто раньше в институте службу нес. Ход секретный он сдал, через который они сами туда-сюда валандаются. Но не ручаюсь, что там не ловушка.

— Разберемся. Давай ориентиры, и сам подруливай.

В невидимости я долго просидел в засаде, прежде чем в пустой машине на парковке в двух километрах от НИИ появился человек. Едва он вышел, я вырубил его и передал сопровождению. Сам залез в машину, открыл тайный ход в днище и спустился в подвал.

Продвигался по тоннелю медленно. Никого по пути не встретил. Активировал сканер, убедился, что рядом нет противников и, сплавив к хренам замок на стальной гермодвери двери, вылез уже в подземной части исследовательского комплекса.

Следом явился Клим. Я нашел центр управления, дабы никто не нажал большой бадабум. Красную кнопку с ключом найти было несложно. Я вскрыл панель, ничего необычного, простая проводка. Я отсоединил контакты и вернул всё как было.

Дверь открылась и вошёл высокий мужчина с залысинами. Ярополк Макаров. За ним было человек пять в белых халатах, ученный люд. Видимо, плановое совещание у них.

Ярополк как-то сразу почуял моё присутствие и метнул черную змею техники. Я ушел в сторону, а Макаров уже метнулся к панели. Я ушел в ускорение и увидел, как один из очкариков, вскидывает руку с пистолетом. Похоже, не хотел чтобы все исследования сгорели в гиене огненной. Громыхнул выстрел, но пуля прошла на вылет. Макаров лишь поморщился, в секунду провернул ключ и вжал кнопку.

Ничего не произошло, и он развернулся, глядя на меня испуганными глазами. Чуть выше сердца зияла рана от артефактного оружия. Выстрелившего ученного он даже не удостоил взглядом. Остальные коллеги были перепуганы и замерли.

— Хорошо, что мы на штурм не пошли, — оскалился я. А затем в комнату вошел Клим, и Макаров совсем побледнел.

— Сюрприз, сюрприз, нахер! — оскалился родич.

Глава 26

Бледность Макарова могла быть связанна еще и с тем, что из пулевого ранения с двух сторон продолжала сочиться кровь.

— Табель о рангах НИИ? — обратился я к мужчине с пистолетом. Он навел его на меня, что ничуть не смущало, а потому моя нулевая реакция лишь добавляло ученому неуверенности.

— Я вам ничего не скажу, — проговорил он.

И я кивнул дядьке. Тот размазался в воздухе, оставляя масляный красный шлейф и вонзил рубиновые когти в сердце Ярополка, вырвав пульсирующий красный объект, он брезгливо швырнул его в урну. Макаров упал, завивая пол кровью.

Я посмотрел на ученных. Никого даже не вывернуло, подготовленный народец.

Я выковырял из панели деформированную артефактную пулю и сказал:

— Я бы хотел сохранить функционирование организации, но под новым флагом. Для этого мне необходимо понимать, надо ли превращать это место в кровавую баню или достаточно убийства Ярополка.

— Недостаточно, — подал голос субтильный старичок. — Я директор НИИ. У Макарова есть заместитель, охрана подчиняется ему, следом двум сержантам, лишь после их смерти управление могу перехватить я, но лишь на территории предприятия, за забором они вольны делать все, что заблагоразумится.

— Хорошо, — кивнул я. — Где они находятся и как туда проникнуть. Я их уберу, и мы продолжим.

Ответов мне не дали. Ну и ладно, я вышел в скольжение, забирая на ходу пистолет и выскочил в коридор, во время маневра накидывая невидимость. По дороге проверил пистолет. Артефактных пуль больше не было. Стрелок блефовал.

Я выбросил трофей в ближайшую мусорку и ориентируясь по планам эвакуации, висящим на стене, нашел комнату охраны. Судя по чертам лица замом Макарова была девушка из семьи Кузнецовых.

Я выжег ей сетчатку неожиданной вспышкой и начал говорить:

— НИИ почти захвачен, хочу обойтись без глупых жертв. Если поможе…

Договорить ослепшая мне не дала, ударила на звук. Я же вылетел из помещения, так как всё оно превратилось кубик льда. Я ответил лазером, проделав тоннель, а затем ушел в скольжение, отвел руку со свинцовым шариком и метнул его. Пуля полетела будто из пистолета, но уткнулась в защиту девушки и упала. Твою мать! Одноразка.

Лёд попытался выскочить из комнаты, но жар света не позволил ему. Все чего добилась Кузнецова — лужи на полу. Я снова ударил лазером, проделав дыру, а затем засыпал свободное пространство песком, превратив его в стекло и заперев девчонку.

Я же побежал в поисках сержантов.

Одного нашел аж на первом этаже, возле входа. Но он почему-то был без доспеха, и я просто пронесся мимо, снеся ему голову стеклянным клинком. Выскочил на улицу и нашел второго на обходе постов, повторил процедуру и вернулся к Кузнецовой.

Он уже выбралась из ловушки и пыталась покинуть комнату. Но услышав шаги приготовилась атаковать. Церемониться с ней не было времени. Я ушел в рывок и принялся обсыпать её ударами по кругу. Скорости были такие, что она не успевала ничего предпринять, в конце концов защита слетела. В испуге девчонка усеяла всю комнату ледяными шипами, но без зрения применять такую технику в замкнутом пространстве верх глупости. Меня лед не задел, просто плавился на подлете, а вот девчонку пронзили ледяные пики.

Нда. Оставалось только покачать головой.

Я вернулся в пункт управления. Директора звали Лукаш Раевский, и он объявил по громкоговорителю сбор всей охраны в зале на первом этаже. А потом на лифте поднялся я и Клим. Простые бойцы четвертых-пятых рангов ничего бы не смогли сделать даже одному из нас, а уж про двоих и говорить нечего. Повинуясь приказу директора, они сложили оружие и прошли унизительную процедуру пленения. Сейчас они ненавидели нас, но скоро, оставшись одними из немногих выживших, будут нам благодарны.

* * *

Разумеется, никто бы здесь не стал со мной сотрудничать. Поэтому я предложил вариант, с демонтажем системы самоуничтожения института и его нейтральном статусе до конца конфликта, а после он перейдет под наш контроль с возможностью увольнения тех, кто посчитает происходящее не соответствующим его моральным нормам, а для семейных людей с детьми и кредитами ничего и не поменяется.

Тем не менее я сразу вызвал с Чеджу одного из профессоров, преподающих на моём факультете. Он присягнул моему роду, так что сможет начать вникать в дела НИИ как мой представитель.

— Господин… — раздался по щебету искаженный помехами голос уставшего Безымяныша. Было слышно, что Бэха намутил с переходниками, чтобы сигнал дошел от Тулы до моих ушей.

— Я выполнил задачу. Рода Пороховы и Стрельцовы выходят из клана Макаровых.

— Принял. Возвращайся. Жду доклад.

От сердца отлегло. Жив! Еще и задание выполнил.

Я устало побрел к выходу из института. Территорию взял под контроль очередной сводный отряд. Даже командование здесь не моё. Их задача маленькая, уж со сторожевыми функциями должны справится.

* * *

Деньги таяли с каждым днём конфликта. Вот и сейчас мне пришлось экстренно втридорога выкупать самолёт, чтобы забрать Такеши и раненных. Остальные подождут. Пришлось поработать гойле, вырывая из лап смерти особенно пострадавших, включая отца Безымяныша.

Как ни странно, потери были небольшие, но повреждение получил каждый. Два бывших обатовца сгорели, оставшись без дара. Так старались выслужиться перед тем, кого Миура признал старшим над собой.

А вот то, как развивался конфликт меня удивило. Ученик позвонил главам родов по тройной линии связи и сообщил сразу обоим, что не хочет уничтожать их, и рекомендует выйти из клана Макаровых. Его, конечно, не послушали.

С наскока отряд Такеши смёл завод этих несговорчивых пряников. Туда, естественно, явилась группа быстрого реагирования, которая пропала без следа, ибо никто в ГБР больше одного трехрангового не поставит.

А на нашей стороне, напомню, был Безымяныш, хоть и ослабевший, два трехранговых командира, плюс второранговый Миура, и его сестра с неопределимым уровнем силы, ибо одержимые стихией не вмещаются в стандартные рамки.

Противники выслали большой объединённый отряд Стрельцовых и Пороховых. Который так же пропал бесследно.

И тогда главам родов пришлось разворачивать в небе самолёт с гвардиями, что летели попытаться напихать мне огурцов. И они тоже пропали без вести. Потому что нельзя, чтобы кто-то видел, что Обата живы.

А тактика была та же, что и против нас. Миура создавал лабиринт. Противник оказывался разделен. В лабиринт запускалась Сатоми Обата, которая насиделась в моих застенках и теперь повеселилась на славу. А потом еще Миура призвал дух первого даймё…

Но даже так возникли сложности. Собственно, Миуру я успел спасти только чудом. Повезло, что он живучий как таракан. Туляки отсамоварили золоторангового табурщика. То есть, и мне бы они по шапке надавали.

После исчезновения всех гвардов, главы родов Пороховых и Стрельцовых приняли теперь уже великодушное предложение Такеши.

Макаровы в глазах общественности сейчас не выглядели такими колоссами. Вступившие в их клан рода, потеряли самых сильных бойцов и бросили сюзерена.

Благие же смотрелись на их фоне как медоед. Да, змеи его кусает, но сами дохнут, ведь яд для этой зверушки всего лишь снотворное.

* * *

— Бэха, — вызвал я хакера. — Дай связь с Византийскими.

Прошло минут пять, я как раз добрался до машины. Раздался щелчок, и я заговорил:

— Илларион. Это я. Твои люди готовы? Отлично. Летим в тюрьму.

Как показал предыдущий наскок, тюрьму просто так не взять. Зубастый объект. Пытаться его захватить сродни раскусыванию камня. В теории возможно, но точно не с первой попытки, ну и зубами все же придется жертвовать.

— Как быстро всё меняется в этом мире, — пожал я руку Иллариону Византийскому.

Он усмехнулся. Еще недавно мы были готовы убить друг друга во дворе Романова, а сейчас вместе пойдем в бой. А потом и обсудим, какого хрена Византийские вообще тогда припёрлись. Должок за ними.

Из того, что мне удалось узнать, Сокол Макаров до последнего будет защищать вверенный ему объект. Он еще пацаном был на острие атаки на Благих и выжил в той мясорубке.

Сейчас мы собрали двести бойцов, не считая двадцать пять шагачей. Плюс двести Византийских и их двадцать пять шагачей. Маленькая армия. Такой силой мы бы могли захватить небольшую африканскую страну или полис в Вольных Землях.

Но мы штурмуем один сраный объект, без уверенности в победе.

Первым звоночком стало то, что молниевики, которые должны были начать долбить по базе молниями не могли исполнить «Волю Перуна». То есть молнию с небес. Один из любимых приемов ученика, ведь там огромная мощь, но это сила, по сути, заёмная, свою энергию ты тратишь лишь на контроль.

И если такую возможность отрезали, значит, у Макаровых либо третий ранг с высочайшим единением со стихией, либо золоторанговый электрик. И вот тут вопрос, если он настолько могуч, то не мог ли он почуять братьев по специализации?

И ответом нам был гром небесный.

— Отмена маскировки! — выдал я в эфир. Нам пришлось синхронизировать «Щебет 2.0», с «Шепотом» Византийских. — О нас, вероятно, уже знают. Ускорить продвижение к цели. Готовьтесь к атаке с неба.

Как же сейчас не хватает Такеши. Он отдыхал в заботливых объятьях лекарей после своей недавней командировки.

Первая молния ударила с неба и где-то вдали раздался крик.

— У нас минус один, — отчитался Илларион. — Четвертый ранг, щит и доспех слетели.

— Перестроение, — приказал я. — Прячьтесь за щитами третьих рангов. Кому не хватило места под «зонтиком», суммируйте доспех группы.

Народ быстро разбился. А оставшиеся накрылись общим куполом стихийных щитов. Выглядело это нагромождение забавно и бестолково, но, когда молния ударила в группу в десяти шагах от меня, они отделались лишь легким шоком.

Мы должны были выйти к центральному входу, и я подозревал, что «Воля Перуна», еще не раз пройдется по нашей группе.

Вспышки мелькали примерно каждые десять секунд. Ну точно второй ранг. Третий бы экономил силы. И вот снова молния ринулась в нашу сторону.

Я ушел в ускорение, наблюдая как широкая электрическая змея несется к нам. Это выглядело жутко. Волосы вставали дыбом. Не верилось, что первобытная злоба небес явилась по воле человеческой.

Неждана в последний миг создала простой громоотвод, и молния ушла в него, не долетев до девушки метров пять. Близняшка отделалась лишь вставшими дыбом волосами.

Темп мы не сбавили, множество раз нас спасали деревья, принимая удар на себя. Такова особенность умения, оно ведет себя максимально естественно, подчиняясь законам природы.

— Минус шагач, — доложился Илларион.

— Ксюш, умница, — сказал я своим, хотя больше самой Молотовой. По нашим машинам тоже прилетало, но они сдержали удар, через штатный щуп с кабелем, ведь вся проводка работала идеально, предохранители под замену прямо на ходу и дальше шли. — Премия тебе обеспеченна.

Издали по нам начали работать турели. Они стояли по всему периметру в шахматном порядке, иногда в каменных дотах. Какое-то время потратили, чтобы их выбить и тогда молниевики и огневики начали работать по зданию издали, вместе с минометчиками и гранатометчиками.

Они разносили верхние этажи, по кирпичику снося это жуткое место. Я в приступе паранойи пару раз проверял, не обходят ли нас со спины под землей, или может, засадный отряд вышел с болот неподалёку, но никого не было. Мы методично выбивали защитников из окон и разносили само здание.

И тут Сокол Макаров показал всем, почему именно его поставили на эту должность. Противник перешел в контратаку.

Мы были к этому готовы, но лишь отчасти. Маневр обговаривали заранее. Мои люди перестроились на защиту тыла, а Византийские продолжили атаковать тюрьму.

Пласты земли взлетели и из капсул вынырнули шагачи, а вот за ними бежали…

— Это бывшие пленники, — заорал я. — Валим без сантиментов, но после не добивайте.

Как же я был оптимистичен. Будет ли это после, потому что я развернулся и обомлел на нас бежали не люди.

— Моё почтение, Сокол Макаров, — выдал я на общей частоте, чтобы и противник слышал. Я запомню этот урок. Запомню, если выживу.

Роботы!

На нас перли чертовы роботы. Я даже не думал о таком.

Это были не грошовые китайские поделки, которые так популярны. На нас перли Макаровские разработки. Это видно, конструкторские школы разные. Секретные образцы, ведь ни о чем подобном, я, близкий теперь к теме человек, не слышал.

Казалось, электрические твари разумны. Они двигались с животной грацией. Легко держали калибр 12.7, уворачивались от техник пятого и четвертого ранга и поливали плотным огнем с двух рук, как пулеметным так и гранатометным. Причем точность была поразительная.

Оставалось надеяться, что всё это штучные модели, иначе перспективы победы в конфликте становились мизерные.

Я ринулся вперед, подавая пример остальным. В ускорении ушел от грамотной очереди, пули летели по спирали к центру. То есть меня бы сильно откинуло, если бы они разом ударили в доспех. Человек так стрелять не умеет.

Я пропустил мимо себя летящую гранату и сблизился с первым роботом. Стальная фигура встретила мой световой меч своими клинками, которые просто срезало.

Я разрубил робота и оттолкнулся от его падающего корпуса и через ступеньку приземлился на следующего, всаживая меч в грудь. Стальной монстр завертелся, пытаясь меня скинуть. А я еще несколько раз воткнул клинок.

Мы отразили неожиданную атаку и присоединились к Византийским.

Если бы не разнесли склад Макаровых, то сейчас бы тут и остались все. Несмотря на количественное преимущество более чем в три раза, мы справились с большим трудом. Макаровцы, включая самого Сокола, устроили тройку выбросов с самопожертвованиям. Повезло, что зацепило ими больше Византийских, чем моих.

А их шагачей хоть и было двадцать пять штук, они показали чудеса живучести и мастерства.

Мы, к слову, потеряли двадцать машин. Спасибо, что только пять пилотов. Византийские остались с десятью шагачами.

Мы победили. Но какой ценой.

Я пробежался по полю вместе с Климом, чтобы Византийские не догадались, что это я исцеляю людей. Илларион всё понимал, и не просил помочь и его бойцам. Понятно, что запас сил ограничен и тратить его буду только на своих.

* * *

Екатеринград был полностью очищен от Макаровых. Феноменально с точки зрения обывателя, но слабовато в картине глобального противостояния.

Мы с дядькой обсуждали дежурные вопросы, готовясь переходить к позиционной борьбе и планируя генеральное сражение. Ибо бодаться с таким гигантом выматывает.

— Ты отправил официальные письма с запросом о помощи всем должникам Благих? — спросил я Клима.

— Да. Даже сделал несколько звонков. Никто не откликнулся.

Я хмыкнул. Предсказуемо. Часть тех, кто давал слово Благим, уже почила, другая сделает вид, что думает.

— Что ж, мы хотели по-хорошему. Письма с угрозами, пожалуй, будут лишними, но если они решили, что мы это забудем, то зря.

— Есть несколько родов, которые могут вмешаться в последний момент, когда станет ясно, в чью сторону качнулись весы.

— Потом все равно будут кусать локти. Есть тех, кого мы можем призвать к ответу под клятвопреступление?

— Да. В основном зарубежные кланы.

— Надави на них, — попросил я.

— Я попробовал.

— И что?

— Одного выперли из клана. Теперь его слово ничего не стоит. Другого убили свои же. Еще одна девушка явилась с повинной, прося прощения за трусов родичей, и поклялась исполнить клятву матери. И еще целый клан прислал отрицательный ответ в грубой форме.

— Что? То есть нашлись безумцы пожелавшие прослыть клятвопреступниками, но не выполнять данное когда-то слово? — последняя новость из ряда вон. Не припомню такого в современной истории.

— Да. Я думаю, там договор с Макаровыми. Их потом под своё крылышко возьмут, а там в большой структуре никто и не заметит, кто они, кому какие слова давали.

— Кто это такие? —

— Мелкий клан Пригарниковы.

— Я возьму людей и покажу всем, что бывает с клятвопреступниками.

— Думаешь, стоит сейчас отвлекаться?

— Да. Так мы продемонстрируем, что вообще-то всё под контролем, даже на побочные квесты время есть.

— На что?

— Неважно. Возьму только ближников. Возможно, после карательной акции остальные изменят своё решение.

Глава 27

Благие спасали жизнь главе клана Пригарниковых. Дважды серьезно их кредитовали без процентов, помогая выплыть из задницы, и один раз заступились в конфликте, серьезно рискуя. И отплатили нам предательством, так что я не жалел их.

Без Благих этого клана бы четырежды не было, а потому мы в праве его уничтожить. Я явился к ним с элитой, своими ближниками. Но всё равно, мы дали им шанс, ещё раз в ходе обычного визита воззвав к совести и долгу. Оказалось бесполезно. Грязную работу сделали быстро. Убили всю мужскую верхушку клана.

— Вопросы есть, за что? — спросил я в конце, у стенающей над телами женщиной.

Она покачала головой.

— Долг с вас не снят, — объявил я и ушел.

К вечеру еще несколько должников предложили свою помощь, а остальные покинули страну. Можно подумать, это их спасёт.

Противостояние с Макаровыми превратилось в шахматную партию. Противники ушли в глухую оборону, одновременно готовясь к мощному удару, решили дождаться основного контингента из Бразилии. Непросто успевать и там и тут.

Мы же перешли к тому, что умеем, пожалуй, что и лучше всех на данный момент. Быстрый налет, главный смысл которого избежать собственных потерь и нанести урон противнику.

Причем мы поняли, что бить по нам сейчас не будут. Просто не смогут. Екатеринград под нами. Любое передвижение контингента в тысячу рыл будет замечено. А меньшими ресурсами лезть на нас опасно.

Пару раз они пытались накопить силы, засылая людей малыми группами, но я регулярно объезжал весь город патрулируя его со сканером, и если в захудалом отеле или ветхой пятиэтажке вдруг обнаруживалась группа в десять одаренных, то становилось ясно, вряд ли это местные гопники. Мы сразу накрывали неприятелей. Лишь раз вдарив каким-то бандосам, но тут уж извиняйте, нехер криминальничать.

Вот и выходило так, что у нас были развязаны руки. Мы занялись диверсиями.

Ярополку Макарову пророчили место главы после Гореслава, а потому он стал приоритетной целью. Я, Цик-Цик и Ма-Ри-На буквально прилипли к нему. Постоянные иллюзии, отсутствие отражения в зеркале, пугающее поведение теней, и всяческие выкрутасы зеркального двойника свели парня с ума.

Не помогли никакие специалисты и лечение, потому что, будучи невидимкой, я и там мог его достать. Казалось, бы вывели всего одного бойца третьего ранга из строя, но если учесть, что клан лишился его так, будто бы неудачи сломали бедолагу, то это серьезный удар по психике всех. А если приплюсовать кричащие заголовки газеты Сказовых, то выходит совсем печальная картина.

Так же я попал на камеры, голым убегая из спальни жены Яромира Макарова, последнего сына Гореслава. Скандал на весь аристократический свет. Да, девчонка ничего обо мне не знала, она даже меня не видела. Но сам факт, что явилась домой пьяная, якобы отключила камеры на пять минут, а потом наутро я улепётывал через окно, это зафиксировали все камеры, правда лица было не видно. В общем, заголовки с черно-белым фото тоже вышли отличные. Репутация Макаровых шла ко дну.

На этом мы, конечно, не остановились. Наш боевой хакер все же смог пропихнуть троянского коня. Дело в том, что Макаровы хотели разработать наш аналог китайских дешевых роботов, поэтому регулярно скупали все новинки в этой нише и изучали. Одну такую подсадную утку нам удалось пропихнуть им в центр изучения в западной столице. Робот был помещен в цех вместе с остальными. Дистанционное подключение сработало штатно, и Бэха, отдавая команды, разнес здание. Испоганил все, что можно, а в конце оформил детонацию батареи, что вызвало пожар и как следствие уничтожение всего комплекса и, вероятно, сворачивание программы изучения.

Дела наши не остались незамеченными, на меня вышла гильдия наёмников с предложением стать командиром. Предлагали хорошие деньги. Понравилось им, как я работаю, да и послужной список уже серьезный, и имелись шансы, что его скоро пополнит еще одна фамилия.

Приятно, все же, когда тебя хвалят профи. Я вежливо отказал, и тогда они еще раз смогли меня удивить. Предложили мне «сохранение». Мол, если всё полетит к чертям, то всегда смогу найти убежище у них. Правда потом работать придется, за пайку и койко-место, но зато голова на плечах останется. Ведь против целой гильдии Макаровы не попрут. Да и никто не полезет, разве что кроме правителя, но ему это не надо, у государства там тоже интерес.

Заслушав это всё, после очередного совещания я возвращался в свой корпус. Все мысли были сосредоточенны на заднице Дарины, потому что я очень сильно устал за день, и хотел сбросить стресс привычным способом.

Умотала теневая женушка меня быстро, и я сладко уснул.

* * *

Ма-Ри-На не отказалась от своих планов по получению очередного постельного трофея. Теперь её новый кланлид был еще более желанной фигурой. Она подгадала момент, когда он ушел вместе с Дариной. С рассветом близняшка проснулась и удалилась к себе, а Ма Ри На, растворившись в тенях, проникла в комнату незамеченной.

Она скинула одежду, запнув её по кровать, и нырнула под простынь.

Проснувшись, господин не сразу поймет, что это не одна из его близняшек, а потом уже будет поздно.

* * *

Проснулся от приятных ощущений. Пустил сканер, пытаясь понять, Дарина или Неждана работают будильником. Их ауры очень похожи, и не всегда с первой попытки угадывал, кто есть кто. Но то, что почувствовал на радаре выбило все мысли о сравнении.

За стеной стоял человек. Причем, кто-то хорошо знакомый.

Я не думал ни секунды. Сбросил девушку, которая отлетела вместе с простыней, и сам скатился с кровати. Пули почти бесшумно начали шить тонкие стены корпуса. Ложась ровно так, чтобы с гарантией убить, если бы я был на месте.

Я захрипел, изображая раненного, заскочил обратно на кровать пролил немного воды с тумбы, в полутьме комнаты все равно будет на кровь похожа, и затих, задержав дыхание.

Я хоть и не видел, но понимал, глаз припал к дыркам от пуль, оценил результат работы и исчез. Как убийца убегал уже не было слышно.

Я не спешил никого вызывать по связи, потому что не знал, кто предатель, один это человек или несколько. Из-за кровати на меня испуганно смотрела Ма-Ри-На.

— Какого хрена? — спросил я одними губами, она лишь пожала плечами.

Я показал кулак. Девушка исчезла черным туманом, я тоже накинул невидимость, и мы тихо покинули домик. Все это время я держал убийцу в прицеле радара.

Двумя хищниками мы скользили по базе. Киллер скрылся в сторожевом комплексе и затерялся на фоне остальных десяти аур дежурной группы.

Я тихо скользнул внутрь, не видел, но знал, Ма Ри На прошла за мной.

Спереди была общая спальня. Справа досуговая, где наряд коротал время. Слева комната наблюдения. Вошел в нее, но тут боец как ни в чем не бывало сидел за мониторами и следил за картинкой.

По плану убийцы меня должны были обнаружить только утром. Стоит ли поднимать тревогу сейчас? Или вообще разыграть всё, как они и задумали. Пусть враги считают, что я погиб. А что мне это даст? Да ничего особо. Разок качнуть их на эмоциональных качелях? Так им хватает переживаний. Перманентно создаём им ситуации успеха, которые к реальности никакого отношения не имеют, дабы расшатывать их психику.

— Картинку дай, — сказал я.

Боец вздрогнул и выматерился. Подскочил. Выдохнул. Покраснел.

— Нельзя ж так… — посетовал он. И судя по тому, что потер уши и потряс головой, от сердцебиения заложило в ушах.

— На мой дом картинку, — повторил я. Он в пару кликов вывел изображение, отмотав на три минуты назад. И там никого не было. — Не понял.

На стене просто неожиданно появлялись все пули разом. То есть над видеорядом поработали.

— Когда сменился? — подозрительно спросил я.

Он бросил взгляд в нижний правый угол монитора.

— Десять минут назад. Сменщик еще спать не лег, наверно.

Я пощелкал камеры, но ничего не было, никто не забегал в дежурку. Сменщик не выходил. И в последние минуты смены, в момент произошедшего, ничего не правил.

Чертовщина какая-то.

— Дежурный, сюда, — подал я голос.

Старший смены оказался Петька Долматов. Он сделал вид, что ему плевать на то, что босс явился босиком и в одних трусах.

— Из корпуса кто-то выходил-входил последние пятнадцать минут?

— Никак нет.

— Строй всех, кто здесь, и вызови Маслова.

Десять человек предстали передо мной и Виктором Палычем по росту в центре зала.

Я вгляделся в лицо каждого, но никаких подсказок там не нашел. Агата Кристи какая-то.

— Ситуация следующая, — начал я пояснять. — Пять минут назад один из здесь присутствующих пытался меня убить. На камерах ничего нет. Даю один шанс сознаться. Тогда отделаетесь лишением дара, клеймом предателя и изгнанием. В противном случае — смерть. Вычислить стрелявшего довольно легко. Дело пары минут.

— Убийца, выйти из строя! — гаркнул Маслов.

Лёва Покров сделал шаг вперёд. Брови Виктора Палыча подпрыгнули. Лёва был одним из тех с кем Маслов сразу скооперировался, еще до того, как я взял их на службу. Он ловил первых киллеров еще на Чеджу до заключения контракта. Мы обучили его владению техниками, прошли вместе Сомали и Владивосток, и здесь он себя отлично показал.

— Нахера, Лёва? — только и спросил я.

Вот и началась настоящая клановая жизнь. Именно из-за этой мерзости, я и не любил масштабировать состав. Предательство — это всегда больно.

— Деньги, — пожал он плечами, глядя в пол.

Стояла мертвая тишина.

— Сколько хоть обещали?

— Сто миллионов, пятьдесят я уже получил.

— Выбирай конечность, Лёва, — сказал я.

Он вытянул руку, и снял защиту. Я создал световой меч и резко опустил его, но клинок встретился с материализовавшимся в последний миг доспехом. Лёва полыхнул, выбрасывая себя взрывом в окно, подскочил и бросился к забору, но тут же его ноги заплелись. Черный дым, исходящий от парня, превратился в тьму, и убийца заорал. Ма-Ри-На отработала.

Оказалось записи предатель подготовил заранее, и программа автоматически подменила их в нужное время. Сам же он по-тихому выскочил в окно, сделал дело, а когда вернулся, его тут же сменили. Утром он должен был уехать с группой на пост на въезде в город, и по дороге потеряться.

Как раз меня бы нашли, а он бы уже сделал ноги.

А теперь уже не сделает руку. Даром ему больше не владеть. Я бы убил его, но это слишком легко. Он хотел легких денег, шиковать, сорвав банк, теперь обречен на совсем иную жизнь, лишившись дара.

Перед наказанием мы все же развели Макаровых на мою ложную смерть, пятьдесят лямов все же на дороге не валяются. А потом я отсек Леве руку и выжег клеймо предателя на лбу.

Не сказать, что на меня произошедшее сильно повлияло. А вот Палыча зацепило сильно.

Но потом события закрутились и стало совсем не до переживаний.

Я улетел в Бразилию.

Разведчики сообщили, что на базе под Москвой собираются десантные вертолеты и самолёты. По подсчетам пятьсот человек выбросить смогут. А это не те цифры, с которыми нам что-то смогут сделать. Значит, я правильно просчитал Макаровых.

Они собрали самых сильных бойцов, и отправили из Латинской Америки в аэропорт Екатеринграда.

По подземным ходам мои люди покинули базу, оставив лишь несколько человек для отвода глаз, которые должны были потом тоже сбежать.

Это был последний отчет, который я получил, а потом отрубил связь и проник на борт самолёта. Мы всю голову сломали, как его можно перехватить в воздухе, но всё упиралось в то, что неконтролируемое падение может сильно растянуться, и если пострадают непричастные люди или какая-то инфраструктура серьезная, на этом короткое возрождение клана Благих и закончится, потому что император не сможет не отреагировать. Нас сотрут просто чтобы другим было неповадно. И это правильно. Любой бы правитель поступил на его месте так же.

И всё пришло к тому, что я должен проникнуть на самолёт, и потом выбраться. Задача усложнялась тем, что места там было мало. Ходить приходилось без обуви, иначе бы издавал лишние звуки.

Меня потряхивало от злобы. Тридцать элитных бойцов клана Макаровых. Значительная часть из которых участвовала в уничтожении моих родичей. И вот, только руку протяни и вцепись в глотку, но нельзя.

Я дождался, когда самолёт окажется над океаном и прошел в кабину пилотов. Оба они были мужиками ближе к пятидесяти. Возможно, двадцать лет назад так же везли Макаровых на казнь моих предков. Я развел руки в стороны и проткнул обоих световыми клинками. Вырезал дырку в полу, и, прежде чем меня унесло, распорол самолёт, выпотрошил его лазером как рыбёшку.

Воздушные потоки подхватили меня и шваркнули об обломок. Если бы не табур, тут бы моя миссия и закончилась, а так лишь переждал, когда мои пути и разойдутся с курсом падающего самолёта.

На нужной высоте открыл парашют.

На борту был и перворанговый одаренный. Я видел Борислава Макарова. Вся спесь с него слетела. Великого табурщика мотыляло по воздуху будто букашку.

Будь ты хоть абсолютом, но падение с высоты в тысячу метров переживет лишь аватар стихии, и то потому, что они всего лишь миф. А все реальные существа разбиваются в лепешку о поверхность океана. Я даже время замедлил и картинку приблизил, чтобы увидеть это. Никакой табур не спас. Казалось, даже усугубил. Борислав просто разлетелся на мелкие ошметки будто внутри него была взрывчатка.

Похоже, табур принял на себя часть урона, а остальной пропустил и как-то закрутил энергию удара внутрь тела, и когда доспех слетел, она ринулась обратно, что и привело к таким последствиям.

Я отсек световым мечом стропы, упал в океан, отплыл, чтобы не накрыло куполом парашюта и активировал надувной жилет, дабы не тратить силу на греблю. Потом врубил сканер, удостоверился, что никто не выжил и включил маяк.

Через полчаса огромная тупорылая акула решила не драться с товарками за останки макаровцев, а полакомиться свежим мясом. Несмотря на наличие доспеха, когда вокруг тебя кружит этот сраный плавник становится не по себе. Начинает казаться, что сейчас дар по какой-то причине отключится, и ты останешься с хищницей один на один.

А уж когда эта тварь летит на тебя, распахнув пасть, то включаются инстинкты, изначально я не хотел её убивать, но когда под ускорением увидел её оскал и острющие зубы, использовал сферу плазмы, а потом импульс.

Навык унёс меня от гадины, и она проглотила шар магмы, который разорвался внутри нее, вызвав красный фонтан.

Через десять минут, вокруг меня уже кружило три десятка акул, которые опасливо стали тестировать на прочность мой доспех. Я уже начал нервничать. Еще чуть-чуть и придется всех крошить, но тут на горизонте мелькнул белый борт яхты.

Меня забрали представители клана Ребейро и отвезли в какое-то логово, недалеко от места базирования Макаровых. Оттуда я связался со своими. Оказалось, что отряды Макаровых просто блокировали нашу базу в Екатеринграде, взяли в кольцо. Видимо, подоспевший самолёт должен был как раз таки поставить точку в этом вопросе. И видя, кто был на борту, у меня нет сомнений, что им бы удалось. Вынужден признать, никто бы из нас не выжил, если бы я не действовал на шаг вперёд.

Спустя пятнадцать часов мои люди прилетели в Бразилию, а Макаровы к этому времени давно штурмовали нашу базу, не встретив сопротивления, побоялись подвоха, и начали прощупывать каждый сантиметр земли.

Подвох был, но не там, где они могли его ожидать.

* * *

Русал и под водой потирал руки. Ему не терпелось вступить в схватку с Макаровыми. С элитой. Проверить себя. Только ты, противник, море и торжество духа. Кто быстрее, хитрее, ловчее, выносливее.

— Русал готов, — отчитался он по связи.

* * *

Корабль. Пристань. И большая часть фавел были взяты в аренду у конкурирующей с противниками Макаровых банды.

Местные хорошо грели карманы на туристах. Причем от бедняков до чиновников, из моих врагов деньги сосали все.

Со стороны местных визит Макаровых выглядел как попытка оседлать трафик и выбить себе новые каналы торговли оружием. Ведь причина была совершенно дурацкая. Что лидеру одной из банд делать в России? Да и как бы он убил одаренного из пистолета?

Удар я скоординировал с руководством картеля, сражающегося с Макаровыми, но только с ними. Лидер поклялся, что ничего не скажет своим людям до последнего. Потому что никому из этих барыг и бандитов веры нет.

Описывать особо нечего.

Бразильцы налетели на макаровцев, начав обстреливать их и выманивать на себя. Когда часть подразделений растянулась по улице, мы налетели с флангов. Без начальства и самых сильных бойцов продержались они недолго. Группировка макаровцев здесь была уничтожена полностью. Лишь несколько водных табурщиков ушли.

Мы затрофеили два боевых корабля.

Ну всё. Теперь осталось только генеральное сражение.

Глава 28

Рам Пури любил Индию всей своей душой. Сердце разрывалось между родным штатом и Цейлоном, где жила вторая половина клана.

Парень вышел из церкви вместе с многочисленной родней. Они вели обычные разговоры, и никто ни разу не упомянул события, что развернулись в другой части мира.

Вечером он созвал совет старейшин и хмуро обведя их взглядом спросил:

— И долго мы будем делать вид, что ничего не происходит? Благие снова нуждаются в нас. В прошлый раз вы позволили им погибнуть! Неужели и в это всё повториться⁈

— Не горячись, Рам, — ответил белоголовый старец.

— Мы должны протянуть им руку помощи. Снять грех с рода.

— Мы не станем…

Рам вылетел из дома прямо сквозь стену не в силах слушать оправдания.

* * *

Из Бразилии мы уносили ноги. Потому что два военных корабля серьезный улов, чтобы позариться на них. Мы забрали часть бойцов клана Ребейро, оставив им взамен отряд местных наёмников. Надо еще подумать, как развернуться в Южной Америке. Были кое-какие мысли, но это всё дела далёкого будущего.

Я боялся нападения на воде, потому оставив на кораблях лишь нанятый экипаж и опять же наёмников, которые везде как заплатка, улетел вместе с бойцами.

Макаровы собрали силы, но бить было не по кому. На Чеджу только если соваться, там им еще на подходе вломят так, что остатки доблести посыпятся на землю костным крошевом.

Я ждал какого-то хода от императора, но и его не последовало, значит, опытный правитель подготовит сюрприз победителю. Осталось лишь сделать так, что из двух сцепившихся на крыше котов, я остался тем, кто зацепился за водосток когтями и не улетел к бегающим по ограде собакам.

Приказы были отданы. Люди уже готовились к решающей битве. В ход пойдет все, что есть. Мы даже пару особо перспективных ребят вырвали с полигона, хотя они еще и не прошли подготовку до конца. Так же несколько отрядов отчаянных наёмников все же решили поставить на нас. Игра с очень большими рисками. Не уверен, что на их месте вписался бы в подобный блудняк.

Рода Юй, Бак, Бэй, Сое и Джеуп тоже оказали мне поддержку. Каждый выделил небольшой отряд в десять человек. А Лао Юй с внучкой и Вэй Бэй лично будут присутствовать на финальном акте этой пьесы.

Я прогуливался по Чеджу прощаясь, каждый раз как в последний. Неожиданно мимо меня прошел человек и указал на такси с открытой задней дверью. Оставалось лишь хмыкнуть и проследовать внутрь.

Молча водитель отвёз меня в резиденцию главы острова. Помимо Минхе Чон, здесь были Ан Хи Ёнг, Кёнхи Кан и Сарантуя Ананд, а так же Гён Мин внук Чанджи Мин.

После церемониальных поклонов, уселся напротив и с интересом уставился на собравшихся. Даже поясничать не хотелось. Все молчали, и пришлось кашлянуть, Минхе вздрогнула, вырываясь из раздумий и серьезно произнесла:

— Ен Чеджду, первый этой фамилии, ты взял на себя и нашу честь, а мы… я не предвидела этого. Никто не мог предсказать такой наглости, и теперь мы вынуждены страховать тебя.

Я скептически глянул на неё.

— При всем уважении. Мне не нужны подачки, госпожа Чон. Я возьму всё, что мне по силам. А если нет, значит, так тому и быть. Вы вручили мне герб. Поздно пытаться промотать пластинку в обратную сторону, звук искажается.

Минхе прикрыла веки, вздохнув.

— Госпожа Чон, позвольте, — сказала Кёнхи Кан.

Ситуация была хрупкой. Я нуждался в их помощи, все же уже полноценный член их сообщества, как бы кому не хотелось иного, я — Чеджу. Но пытаться прогнуть меня не стоит. Да сейчас они идут мне на уступки, но будь на моём месте любой из пятерки великих кланов, они бы молча прислали поддержку, не ожидая взамен ничего кроме разве что символического подарка, навроде редкого сорта чая.

— Ен, — уверенно начала Кёнхи. — Ты носишь фамилию Чеджу. Твои победы и достижения — наши победы и достижения. Но и твои поражения — лягут и на наши плечи тоже. Ты связал нас по рукам и ногам, но мы приняли это в момент, когда выдали тебе герб. Мы просим тебя принять от каждого из нас отряд в двадцать человек. Нашим людям не помешает практика. А ты можешь её обеспечить.

Я благодарно кивнул и сказал:

— Спасибо. Искренне благодарю за оказанную поддержку. Я рад, что наконец-то стал своим не только на словах. Чеджу не забывает тех, кто ему помог.

Я был удивлен. Прежняя Минхе предложила бы мне всю свою гвардию в обмен на Джи-А, или хотя бы что-то иное, эта же действовала совсем иначе. Интересно, кто ей вправил мозги?

Из всех членов совета в отказ пошла только Чанджа, но, и тут уже начались брожения. Остальному клану надоело, что из-за характера старухи, страдают и другие. Гён Мин передал мне отряд рекрутов. Их готовили как новых кандидатов на вступление в клан. Потому это жест как бы должен мне показать, что клан Мин хочет дружить. А я что, я и не против. Только без вредной бабки.

* * *

Макаровы не ушли с нашей базы. Я бы на их месте поступил так же. Рассеиваться нельзя, ведь мы уже показали себя как те, кто отлично наказывает за такое. Вместе с тем, других мест дислокации в городе и не осталось.

Срываться в атаку пришлось в попыхах, потому что Макаровым должны были подвести комплексы ПВО, и тогда весь план бы посыпался.

Сорвались с места как есть, быстро попрыгав в самолёты и вертолёты. Десятки птичек взмыли в небо. Я был в одной из этих крылатых махин с пилотами шагачей и Климом.

Один из механов был индус, причем довольно крепкий, что для них большая редкость.

— Из какого штата, друг? — спросил дядька смуглого пилота.

— Мегхалая.

Клим кивнул.

— Знаешь, повернулся он ко мне. У нас было много чего, саморитян там куча. В Индии одна интересная история вышла, — он, похоже, волновался и решил таким образом прогнать тревогу. Запутанная история там вышла, — сказал дядя.

— С удовольствием послушаю, мне всё интересно.

— Наш пращур на рубеже девятнадцатого и двадцатого столетия отправился с миссией на Цейлон, знаешь, у нас вообще много в роду таких, кто в монастырь ушел, кто в иное служение. Ходил там, лечил людей. Конечно, сдружился с местной аристократией. Были там два таких рода. Барнс и Пури. Первые как не сложно догадаться потомки английских колонизаторов, а вторые исконно местные. Так вот у наследника Барнсов Пури когда-то увел девушку, просто шутки ради, знаешь, молодые дворяне. Так вот Барнс вырос соблазнил невесту Пури, и она родила ему мулата. Разразился страшный скандал, чуть не дошло до войны между родами. Но старики порешали.

— Я бы посмотрел на те переговоры, — рассмеялся я.

— Естественно, наследники терпеть друг друга не могли. И вот спустя десять лет у Пури новая молодая жена, и он ей строго на строго запрещает общаться с Барнсом. Ей — аристо. В общем, лучше б он молчал. К Барнсу жена стало относиться благосклонно. Время шло. У девушки двойня. На роды позвали нашего прадеда.

Никого в усадьбе кроме слуг. Не знаю, как так вышло. Прадед роды принял, один мальчик белый, второй мулат. Оказалось Барнс подловил девушку после ссоры с мужем и пока она была в забытье пьяная, воспользовался ей. Такой ссор выносить из избы нельзя. Это же позор на всю жизнь.

Я сочувственно покивал.

— Пращура убили как свидетеля. Жену после того, как вскормила ребенка тоже. Разразилась все-таки война между Барсами и Пури. Потом наши подключились в самом финале пришли задать вопросы, когда Пури уже не могли бы оказать сопротивление.

Но мы всегда отличались особым благородством. Был заключен договор. Мы не трогаем Пури, а они взамен обещают однажды выступить в войне за нас. И вот, когда они были так нужны, то не явились на зов. Лишь Рамбир Пури прилетел и бился за нас. До последнего вздоха сражался.

— Сейчас не тогда, — напомнил я дядьке. Всё получится.

— Как тебя зовут парень? — обратился к индусу Клим.

— Рам.

— Твой отец был достойнейшим из людей.

Индус благодарно кивнул. Вот как значит. Рам Пури… история повторяется. Но лишь отчасти.

Мы хорошо подготовились. Чего только стоит отряд из людей с восстановленными конечностями. Да сейчас они четвертого и третьего ранга, но те, кто сегодня выживут вернут свой второй и первый. А кто-то вероятно скакнет на прежний уровень во время битвы, ведь дар обычно старается спасти носителя.

У нас шагачей было больше, чем пилотов для них, а еще мне нужно было экономить силы до встречи с Макаровым, так что решили совместить, а потому атаку я начну в роли пилота.

Мы с дядькой долго спорили из-за того, кто должен убить Гореслава. Я взывал к тому, что на его счету уже достаточно скальпов этой фамилии, а он к тому, что противник второй ранг, и я его не потяну, а он вполне может потягаться. Но если Малахитовый Король, как звали последнего в роду старика, Гостомысла Макарова, жив, то мне как раз таки с ним не справиться. А вот дядька именно им и был пленён, сотни и тысячи раз прокручивал в голове сценарий схватки с ним и знает о нём все. Если кто вообще и способен его убить, то только Клим.

Все же моя взяла.

— Приближаемся, — подал голос пилот.

Я пустил сканирующую волну, ощущая как всего прошибает будто током от увиденного, даже волосы на руках дыбом встали. Мы рассчитывали максимум на шестьсот-семьсот противников, но их тут две с лишним тысячи. В четыре раза больше, чем нас. Но отступать уже поздно.

— Приготовиться, — отдал я команду в эфир.

Люк отошел в сторону, и я скатился по стропам и остановился у кабины шагача, болтающегося под брюхом стальной птицы. Командирский, с красной полосой, Ксюха расстаралась. Я приложил мастер-ключ и открыл кабину. Заполз внутрь. Пристегнулся, запустил машину. Загорелась панель. Пошла диагностика. Все датчики были зелеными. Без сюрпризов.

Начался легкий мандраж. Все же не пешим иду, в новом качестве себя ощущал и уверенности не было. Тем не менее, надо выдать напутственные слова. Я пустил легкую целительскую волну, прогоняя лишний адреналин, а то тут особо его не выплеснешь, а преизбыток может плохо сказаться, вплоть до тахикардии и темноты в глазах.

— Этот день войдет в историю. В учебники по тактике. О нас будут слагать легенды. И уж точно будет что рассказать внукам из разряда «Дед, да так не бывает». Но чтобы это всё произошло, сегодня надо выложиться. Я планирую выжать себя до суха. Не бойтесь потерять дар, это поправимо. Поверьте. Сегодня мы все должны выгореть как спички. Только так сможем выжить. Вперёд!

Транспортник отпустил нас в полёт, словно орел, что разжал лапы. Сердце ухнуло, когда я увидел, как же быстро приближается земля, но потом раскрылись парашюты и шагач стал падать медленнее. Крыша ангара приближалась.

Лишь на секунду мелькнуло её серое покрытие, а затем корпус сотряс удар. Замелькали перекладины и спустя пару мгновений, перед глазами было облако пыли и вроде как потрескавшийся бетон под ногами машины.

Но мне не нужно видеть, чтобы убивать, я чувствую врагов. Манипуляторы легко подчинились движению рук, а следом и стальная махина повторила требумое. Помещение осветили дульные вспышки ручных пулеметов, на краткий миг вырывая у тьмы кадры рвущихся на куски людей.

Одним требовалось лишь одно нажатие кнопки под четырьмя пальцами, другим нажать и всего секунду подержать, третьи оказались крепкими одаренными и требовался длительный огонь с двух рук.

— Фрк! Фры-ы-к! Фр-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р! — глушил меня шум пулемета.

Я проломил стену ангара. Чувства мощи, что дарил шагач немного пьянило. В голове не укладывалось. Я не использую дар, но уже столько врагов покрошил.

Я увидел бегущего одаренного. Короткие нажатия на гашетку. Левой, правой, левой правой.

— Фр! Фр! Фр! Фр!

И он вынужден остановиться и обернуться. Повесил еще парочку стихийных щитов. В глазах паника. Целеуказатели скрестились на нём и замигали, ожидая команды. Большими пальцами я утопил красные кнопки. Ракеты из плечевых шахт ударили в цель, отбрасывая противника. Я снова начал поливать тело, вбивая его в землю, но доспех держался. Еще две ракеты и две очереди, и аура пропала. Есть!

Эфир разрывался от команд, нас раскидало и сейчас мы собирали свою кровавую жатву, изредка выхода на дорогу, для смешанного построения с табурщиками и стрелками.

Первый этап был завершен. Мы смели неподготовленного врага, остались лишь самые сильные. Теперь всё зависит оттого выстоит ли Лука.

* * *

Задача была проста отсечь дежурные отряды шагачей, в которых более современные модели и лучшие пилоты. Миссия казалось невозможной, но выбора нет, они обязаны хотя бы попытаться выиграть время.

Лука поднял руку, беря в прицел блестящий бок противника, и видя, как пули бессильно отлетают от брони, понял, что ночка будет долгой.

* * *

В начавшемся хаосе сложно было что-то понять. Наличие пусть даже заброшенного парка аттракционов превращало поле боя во что-то сюрреалистичное. От действий электриков тут и там вспыхивали виноградные грозди обрывков гирлянд, а то и вовсе начинали крутиться карусели. Колесо обозрения разъяренно скрипело будто потревоженный титан.

Лабиринт Миуры отсек засадные резервы врага. И теперь никто оттуда выбраться не должен, ведь в земляных коридорах их встретит Сатоми Обата.

Но все равно все летело к чертям. Не должно было у Макаровых больше быть бойцов второго ранга, тем не менее Джи-А с близняшками сдерживали какую-то старуху с даром черного льда. Выглядело жутко. А Такеши, на которого я так рассчитывал едва держался под атаками Любомиры Макаровой. Двадцатилетняя девчонка обладала безумной силищей, и рушила все представления о рангах и обретении силы.

Клим где-то впереди сражался с Гостомыслом, а я наконец нашел Гореслава. Оранжевые вспышки его как раньше все думали янтарного дара вывели меня на Макарова. Сейчас становилось ясно, что это кислота, оранжевый яд, который они столько веков так ловко прятали под видом драгоценных камней.

Я прожал вторую слабину большими пальцами, что означало выпуск полного пакета, и все плечевые ракеты покинули гнезда, настигая Гореслава. Когда дым рассеялся, я снова выжал гашетку, опустошая остатки боезапаса. Макарова даже откатом не задело, два десятка взрывов, это то, что он держит спокойно.

— Сан Саныч, ответь, — в суматохе, я даже забыл позывной нашего стрелкового табурщика.

— На связи! — заорал он сквозь шум побоища. — Твою мать! Машине ноги отсекло!

— Твои-то на месте?

— Да.

— Руки работают?

— Да.

— Веду цель на тебя.

— Встречаю.

Я всех заставил шагнуть за пределы. Для мужика за шестьдесят освоить новую технику было непросто, но он справился.

Я пустил шагач в разгон. Умудрился развернуть его боком, уходя от рухнувшего с неба огромного кристалла. Я подпрыгнул, врубая движки. Разлившаяся впереди кислотная лужа не смогла меня остановить.

Прямой залп оранжевых шипов крошил броню, её гнуло, стекло отлетело от удара янтарного кулака.

Я соткал в стальной ладоне огромный световой меч и ударил им со всей силы.

Макарова швырнуло в сторону Сан Саныча. Его безногий шагач притворялся мертвым, но потом одна из лап машины стиснулась на корпусе Гореслава, а вторая уперла дула пулемётов ему в лоб.

— Ультуй! — заорал я в эфир не в силах сдержать волнение.

Артефактные пули, заряженные на максимум силой стрелкового табура третьего ранга в упор били по Макарову. Он содрогался всем телом от каждого попадания, но когда лента опустела оранжевый жгут отхватил обе руки шагача.

«Живучий ублюдок!» — успел подумать я, прежде чем, янтарная змейка не ринулась в мою сторону, она с безумной скоростью оплела машину, и исчезла. Я не понял, что произошло, пока машина просто не развалилась в тех местах, где техника её коснулась. Я оказался погребён под грудой обломков.

Произошедшее дальше отложилось в памяти чередой слайдов. Все вокруг расчертил лез оранжевых кристаллов, они пробили все, что могли пробить, крошились и испускали газ, а еще жгли доспех, если к ним просто прикоснуться.

Я пытался подняться, но не получалось не задевать их, они еще и норовили завалиться на тебя. Я бежал по ним, словно по битому стеклу, чувствуя, как отдаётся каждый шаг на личной защите.

Затем они начали лопаться и разлетаться ядовитой шрапнелью. Я понял, что просто сдохну здесь, если что-нибудь не придумаю.

Я взорвался, выплескивая плазму, и отбрасывая всю ядовитую дрянь, а когда огляделся понял, что всё зря по округе расползался оранжевый туман.

Макаров ухмылялся.

Я задержал дыхание и двинулся в его сторону, но уже хапнул яда, картинка немного начала шататься. Янтарные мечи соткались в воздухе и ринулись на меня.

Я разбивал их, не прекращая идти к цели. Одновременно с этим запустил процесс собственного исцеления. И тут Гореслав взмахнул рукой. Из земли стали распускаться огромные кристальные россыпи, они бы просто зажали меня, не дав пройти.

Я ушел в ускорение и даже в нём мне приходилось бежать, чтобы успеть проскользнуть между ними.

Мой кулак вошел в подбородок противника, отправляя его в полёт на добрых тридцать метров.

Откуда-то прилетела молния, запуская карусель.

Нанести ещё один удар не получилось. Янтарная стена укрыла Макарова, а потом начала падать на меня, я отскочил, но она превратилась в кислоту, заливая всё вокруг. Кони, самолёты, машинки и бегемоты, все части карусели начали плавиться в ней.

Доспех жалобно ударил по нервам. Я использовал импульс, но жидкость тут же обернулась ядовитым паром, который я невольно вдохнул. Все тело свело судорогой, и из маневра я вышел, просто прокатившись по асфальту. Снова волна исцеления, и я встаю, удивляя Макарова.

Все внутри жжет огнём. Не долго я так протяну.

Он лишь скалится, и что-то начинает формироваться за его спиной. Я почувствовал невероятный выброс силы. Прыгнув в ускорение, выпустил порезвиться песок.

Гойле Сказовых, которое не использовалось очень долго рвется наружу, будто ребенок, которого не выпускали гулять.

Бешенный круговорот золотых посланников смерти стачивает технику врага еще в зачатке и принимается за защиту Гореслава.

Она излучает оранжевый блеск, сопротивляясь силе родового дара.

Я уже понял, что ублюдок по границе первого ранга, и гойле хоть и стал сильнее после инициации младшего брата, все равно не прогрызет защиту, но у меня был еще шанс. Всего один.

Я вошел в ускорение, когда последние песчинки заканчивали кружить. Секунды текли, золотые посланицы родового дара медленно осыпались, а я вошел в скольжение будучи уже в нем. Переключил скорость. Все вокруг вообще зависло, и мне удалось, поймать ту самую тысячную долю секунды, когда доспех энергии Гореслава расслабился, словно боксер после удара, и тут надо бить снова. Щит не пропал нет, но истончился до крайней степени, чтобы вспыхнуть снова. Нормальная система, в обычном течении времени не заметная, но тут.

Чудовищное ускорение помноженное на жажду выжить и осознание того, что это мой последний шанс.

Я двигался в застывшем пространстве так словно за спиной начал извергаться вулкан.

Тело одаренного адаптировано к дару. Огневик не обжигается, молниевик не сгорает от удара тока. Я раньше не разлетался на части в ускорении.

Но теперь я вышел за пределы своих возможностей. Я успел послать целительную волну, последнюю, на которую хватило сил, и она удержала мои мышцы от полного разрыва, но я чувствовал, что с каждым шагом они стонут от натуги будто струны.

Макаров весь был янтарный, и я понимал, прикосновение и под доспехом будет стоить мне руки, но все же рискнул, окутав её светом гойле Благих. Показалось, что так будет правильно. Финальный удар будто сам род наносит. Семейный дар.

Я врезал кулаком в грудь и тут же вышел из ускорения, по ушам ударил гром от моего ускоренного перемещения, весь мелкий мусор откинуло, а Макарова унесло. Я успел увидеть, как от силы удара он складывается во внутрь себя, буквально выворачиваясь наружу будто носок.

Я валялся на асфальте истекая кровью и слушая крики в эфире. Я видел как падают с колеса обозрения кабинки будто елочные игрушки. А потом и сам аттракцион начал заваливаться с ужасным скрипом.

Я понимал, что нас жмут. Доспехи и вооружение противника сыграли свою роль. Лучшие в мире все же, одни из. Шагачи зарешали. Даже несмотря на весь хаос выживших пилотов хватило, чтобы нам жизнь медом не казалась.

Когда новость о гибели верхушки клана докатиться до всех макаровцев, от моих людей останется едва ли сотня. Мы выиграем безусловно, но нужна ли будет такая победа?

И тут в ночном небе я увидел конвертопланы и вертолеты. На борту красовался герб клана Пури. Индусы все же пришли на помощь.

Когда они вышли на связь, их автоматически соединило со мной.

— Прощены, засранцы, — прошептал я потрескавшимися губами, и отдался блаженной неге.

* * *

Станок на типографии чуть не вышел из строя тиражируя новость о полном и тотальном уничтожении Макаровых.

Ржевский не поверил и позвонил мне уточнить. А потом набрал и сам император.

Всю империю всколыхнуло, скоро новость облетит и весь мир.

Я был несказанно счастлив. Род отомщен. И теперь можно перестать цепляться за прошлое. Оно больше не будет тянуть силы из нас. Наоборот, теперь оно даст энергию, чтобы построить будущее.

Впереди еще разговор с Византийскими. Разбирательство во всем том безумии. Разговор с родней Романова.

А затем разборки в Хоккайдо, и конечно же проект «Голиаф». Он стал концом Благих, теперь он же станет наших началом.

Что-то грядет. Что-то большее, чем вся это возня и нужно быть во всеоружии.

Да и жениться пора. Сколько можно тянуть?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вернуть Дворянство 5

Content

Вернуть Дворянство 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene