Хайдарали Усманов

Ковчег. Вырваться из клетки

Секреты мёда

В полумраке лаборатории, утопающей в глубинах Ковчега, профессор Дилан Риган стоял, склонившись над герметичным контейнером из прозрачного специально усиленного органического стекла. Внутри, словно кусочек солнечного света, мерцала и переливалась густая янтарная масса. Это была та самая порция мёда, добытая в Зелёной Бездне, в гнезде кровавых пчёл. Его принёс тот самый Серг. Сильно вымотанный, но горящий нетерпением понять, что он вообще нашёл. Профессор Риган бережно вскрыл верхний клапан, позволив микросенсорам на длинных манипуляторах просунуться внутрь и захватить несколько микродоз вещества. Так начался первый этап его исследований.: Физико-химический анализ. Сначала – спектральное сканирование. Старик уставился на экран…

– Ну-ну… – Тихо бормотал он себе под нос, внимательно вчитываясь в появляющиеся на экране строки с данными. – Так, аминокислоты нестандартные… Вау… Это что, хиральные инверсии? Бог ты мой…

Химическая формула мёда практически не поддавалась расшифровке стандартными протоколами. Он содержал экзотические белковые комплексы, напоминающие одновременно иммуномодуляторы, нейропептиды и наноструктурированные липидные вкрапления. Некоторые из цепочек оборудование лаборатории вовсе не смогло опознать. Именно поэтому он сделал короткую паузу, сжав пальцами виски, а затем подключил анализатор нейротоксинов, мёд излучал вялотекущие волны в пси-диапазоне.

– Такого не бывает. Но это – нечто… -Задумчиво проворчал старый учёный, в растерянности теребя седую бороду, и запуская следующий этап. – Искусственное? Нет… Слишком естественно сбалансировано… Эволюция или синтетическая симбиоза?

Вторым этапом был биореактивный тест. Микродоза исследуемого вещества была введена в организм клонированной мыши с ослабленной иммунной системой и частично разрушенной печенью. И реакция наступила почти мгновенно. Температура тела нормализовалась; Повреждённые ткани начали активную регенерацию; И всего через двенадцать минут печень восстановилась почти полностью.

– Регенерация увеличилась сразу на семьдесят четыре и шесть десятых процентаот базовой? Время восстановления: в три целых восемь десятых раза ниже нормы? Да что же это такое? – Глухо прошептал профессор, уставившись не верящим взглядом в всплывшие на экране графики.

Потом наступило время для третьего этапа. Изучение нейроповеденческих эффектов. Вторым подопытным был лабораторный примат с неврологическими имплантами. Через две минуты после введения микродозы мёда зрачки этого животного резко расширились; Мозговая активность повысилась на тридцать шесть процентов. Возросли реакция, внимание и ориентация в пространстве. Даже появились аномальные импульсы в пси-центрах мозга. И на пике животное начало реагировать на эмоции наблюдателя – профессору Ригану пришлось запустить специальную стимуляцию запахами, чтобы не вызвать паники у примата. Более того… В момент особой стимуляции тот метнул небольшой металлический цилиндр… Не касаясь его! По сути, это было настоящее проявление способностей к телекинезу.

–Пси-реакция! Настоящая! Без внешнего импланта! – Резко выкрикнул профессор, запуская экстренную запись происходящего. Эмоциональная реакция профессора Риган превзошла практически всё то, что он демонстрировал ранее. Так как обычно сдержанный учёный буквально подпрыгнул от волнения, сбив свой стул. Он забегал по лаборатории, выкрикивая вслух какие-то расчёты, параллельно наговаривая голосовую заметку в память ИИ лаборатории:

”Это… это прорыв! Это не просто вещество с биологическим воздействием – это потенциальный эликсир молодости, усилитель пси и ускоритель интеллекта в одном флаконе!”

Потом он медленно подошёл к пробирке, в которой ещё находилось немного мёда, глядя на него глазами, полными почти болезненной надежды:

– Неужели никто не понимает того, что ты такое? – Глухо, словно опасаясь, что его кто-то может услышать. – Это… Это валюта новой эры. Теперь он должен носить это ко мне как можно чаще. Да что там, чаще… Постоянно! И как можно большими дозами. Я буду использовать такую возможность, которую он может мне дать! Этот мёд фактически ключ ко всему!

На фоне своих теоретических моделей профессор Риган отметил следующее: при регулярном применении даже в микродозах этот мёд был способен запускать антиоксидантные каскады, стимулировать теломеразу, и удлинять хромосомы, отвечающие за старение. Также имеются следы адаптивных вирусов, способных модифицировать стволовые клетки организма без отторжения. Наряду с этим были замечены и явные наркотические и зависимые свойства. Уже после третьей дозы приматы стремились к повторному приёму мёда, даже ценой боли.

– Да, это наркотик. Хотя, судя по всему, этот токсин можно отделить от основного состава, и тогда есть шанс получить чистые вещества… Но это ещё и ключ. Порог к следующей ступени эволюции. Представь себе армию бойцов с ускоренной реакцией, омоложёнными тканями и пробуждённым пси… – Старый учёный провёл дрожащей рукой по капсуле с янтарной жидкостью и прошептал. – Ты принес мне Солнце, охотник… Добывай ещё. Любой ценой…

Из-за результатов исследований мёд кровавых пчёл с территории Зелёной бездны стал для профессора священным веществом, вызывающим одновременное восхищение и ужас. И теперь он понимал, что то самое вещество, что способно даровать силу, также может и уничтожить. Но остановиться он уже не мог.

Всего день спустя профессор Дилан Риган сидел в кресле своего личного кабинета – не той части лаборатории, где гудели анализаторы и флуоресцентные лампы, а в отдельном, обшитом шумоизоляцией помещении, куда не имел доступа ни один лаборант. На экране перед ним медленно перелистывались результаты последнего цикла тестов мёда, принесённого Сергом. Регенерация… Пси-активация… Воздействие на когнитивные функции… Омоложение тканей… Всё это было буквально на пределе человеческого понимания.

Всё ещё размышляя над этим открытием, он медленно провёл рукой по лбу и долго сидел в тишине. Затем, почти шепотом пробормотал:

–Это… Слишком велико, чтобы делиться хоть с кем-то. Даже чтобы просто рассказать об этом кому-то. Такая глупость просто не простительна!

Он уже и сам прекрасно понимал, что именно тот, кто будет владеть мёдом кровавых пчёл, и получит власть над старением… Над разумом… Даже над самой Эволюцией… И даже если бы он хотел поделиться, то кому можно было бы доверить такую тайну? Коллегам, которые тут же разнесут эту новость по всему научному сообществу Ковчега? Военным, которые начнут клепать армию пси-солдат и отбросят этику назад в каменный век? Или корпоративным группам, которые либо купят его, либо убьют?

В тот же вечер Риган пересмотрел видеозаписи экспериментов, где подопытные существа демонстрировали чудеса выживания и пси-активации, а затем – записи с двумя лаборантами, Тальмой и Юном, которые помогали ему анализировать первичные данные. Их глаза сверкали восторгом, их рты не могли замкнуться от удивления.

– Они слишком много знают… Слишком много… – В его взгляде появилась болезненная решимость. Сейчас он был не просто учёным. Он был тем самым человеком, переступившим моральный порог, у которого впереди теперь была только одна цель… Остаться живым и молодым… Любой ценой… Так что решение созрело само собой. И даже достаточно быстро…

Через два дня после завершения последнего анализа, в клетке с инфицированным приматом, неожиданно отказала система изоляции. По документам – это был сбой в программной логике дверей. На самом деле, сбой был искусственным, вызванным через замаскированный скрипт, внедрённый профессором Риганом в служебную подсистему доступа. Так что примат, находясь на пике пси-реакции, выбрался наружу, впал в агрессивное состояние и напал на лаборанта Юна, буквально проломив тому череп. Второй лаборант, Тальма, попыталась заблокировать доступ, но в панике включила не ту секцию вентиляции, вызвав аварийное перераспределение воздуха и взрыв реактивной камеры, в результате которого и сама погибла.

В тот день камеры наблюдения не зафиксировали самого профессора в помещении. Он, как и полагалось, был в другой зоне. В секторе хранения, просматривая исторические записи. Всё выглядело как несчастный случай, вызванный человеческой ошибкой двух неопытных лаборантов, которые не смогли совладать с подопытным субъектом.

– Трагедия… Просто невероятная. Но такие вещи случаются, когда работают с нестабильными веществами… – Ровным голосом прокомментировал он позже в отчёте, никому не демонстрируя даже малейшего следа волнения. Тем более, что спустя всего лишь несколько дней все следы этих исследований были тщательно уничтожены. Журналы доступа – подчищены. Все возможные видео – стерты. Подопытные – сожжены в герметичной печи с предварительным разбором тканей и заархивированием только самых ключевых образцов, спрятанных в сейфе с биозамком, открывающимся только по отпечаткам его пальцев и сетчатке глаза самого профессора Ригана.

Оставшись один, Дилан Риган долго смотрел на крошечную ампулу – выделенную эссенцию из первой партии мёда, концентрат, способный продлить жизнь, восстановить нервные окончания, или… превратить разум в пси-резонатор. Он приложил ампулу к губам, но не выпил. Пока ещё рано. Сначала – новая партия. А лучше целый канал поставок. Надёжный. Постоянный. Вот только с этим – и была проблема. Молодой охотник, который принёс мёд, судя по всему, был сильно взволнован последними событиями. Вся история с заражёнными охотниками, что пострадали от нападения Морока, вскрытиями, вмешательством, дошла до его ушей. И даже не смотря на старания старого учёного, было очевидно, что он уже не доверял учёным, и вполне мог отказаться от любых контактов в будущем. А это угнетало профессора куда больше, чем смерть лаборантов. Он медленно отошёл от монитора, подошёл к голографическому окну, откуда открывался вид на тёмные коридоры лабораторного комплекса, и прошептал:

–Если ты откажешься, парень… Я найду другого. Но… Мне хотелось бы, чтобы именно ты продолжил мне в этом помогать. С твоим инстинктом выживания это будет не так уж и сложно. Именно такой мне и нужен…

Немного погодя, он всё же вернулся к своему креслу, открыл свой зашифрованный дневник и принялся писать заметки по этому делу. Сейчас ему нужно было начать более плотно отслеживать перемещения этого молодого охотника. И всё только для того, чтобы установить подходящий момент, когда тот будет наиболее уязвим для вербовки. Или давления. Профессор Риган больше не был просто наблюдателем науки. Он стал хозяином секрета, за который убивают, и это изменило его навсегда…

………

Через неделю в большом амфитеатре Научного центра Сектора Терранова царила напряжённая тишина. Даже электронные фильтры конференц-систем были едва слышны, заглушая редкие кашли и шорохи одежды. Всё внимание присутствующих было приковано к трибуне, за которой, опираясь на край пульта, стоял профессор Дилан Риган – старый, худощавый, с глубоко врезавшимися в лицо морщинами и всё ещё живыми глазами, сверкавшими умом и… скрытностью. Он вёл свой доклад без лишней театральности, но с ледяной уверенностью, которая всегда была присуща тем, кто знает нечто куда большее, чем говорит вслух. Тема выступления была официально заявлена как:

“Структурные и поведенческие особенности организмов класса “универсальные биопрототипы” и связанных с ними трансформационных форм”.

На экране за его спиной шли видео – отрывки вскрытия, микроскопические снимки тканей, спектральный анализ белковых цепочек, инфографика, демонстрирующая наличие искусственно вставленных генетических маркеров. Всё было подано так, как умеют делать только настоящие мастера подачи – ясно, чётко, визуально наглядно и… глубоко ошеломляюще.

– Перед вами – ткань существа, известного под неофициальным обозначением “Морок”. Примерно семьдесят процентов его биомассы синтезировано на основе генной инженерии. Вот – маркеры, не встречающиеся в природе. Вот – фрагменты ДНК, искусственно состыкованные по архитектуре, доступной только при помощи клонирующих векторов третьего поколения… – Спокойно и уверенно вещал старый учёный, а затем переключил очередной слайд, и на экране возникли фото других существ – прототипов универсалов, и даже одного, наполовину разложившегося, заражённого охотника. – Все эти организмы – не продукты мутации. Не эволюционные срывы. Это – результат системной разработки. Композитные существа, способные к адаптации, агрессии, регенерации и, как в случае с Мороком, – к воздействию на сознание других организмов через пси-индукцию и споровое распространение патогена…

После таких откровений в огромном зале повисла гнетущая тишина. Профессор сделал паузу, окинул аудиторию взглядом.

–Один из подобных организмов, вероятно, предназначался для заражения и трансформации разумных существ. Я называю это явление “нейрогенетической конверсией”. По сути, заражённый теряет волю, а затем – личность, и становится управляемой биологической системой. Монстром. Опасность, которую представляют такие существа – экзистенциальная…

Когда его доклад всё же подошёл к концу, поднялся настоящий гул голосов. Учёные из Сектора Нивана, независимые биогенетики, даже военные аналитики, присутствующие при симпозиуме, начали задавать вопросы один за другим:

– Профессор Риган, кто вам предоставил образцы?

–Почему подобные открытия не были немедленно переданы в открытый доступ научному сообществу?

– Какие протоколы безопасности были нарушены в ходе исследования, что могли привести к подобному? Неужели кто-то работал без поддержки внешней группы контроля!

– Я получил образцы от неназванного стороннего источника. – Профессор выпрямился, и на его лице не было ни капли волнения. – Он пожелал остаться инкогнито, чтобы не подвергаться риску. Сами понимаете, работа с подобными материалами может быть не только научно, но и политически опасной.

– Что за источник? Из какого региона?

– Я не уполномочен раскрывать такие сведения. – Спокойно отрезал старый учёный. – Скажу лишь то, что образцы были доставлены с территории, ранее считавшейся полностью мёртвой. Не исключено, что мы имеем дело с остатками экспериментов, относящихся ко временам Катастрофы Нового Авалона.

Некоторые из коллег выглядели откровенно раздражёнными. Один из докторов – высокий мужчина в тёмно-синем плаще с символом Нейросинклита на груди – произнёс сухо:

– Профессор Риган, Вы явно действовали в обход протоколов. Утаили не просто опасную информацию – вы утаили возможность для всего человечества понять, с чем мы имеем дело!

– Я вполне чётко оценил все возможные угрозы. – Профессор не дрогнул. – В первую очередь, было необходимо понять, не представляет ли патоген немедленной опасности. Раскрытие подобной информации без предварительной проверки могло вызвать панику, провоцировать ложные выводы. Я поступил… как учёный. Как должен был… А то, что я не приглашал никого из вас для проведения совместных исследований… Скажите-ка… А часто вы сами меня приглашали?

Несколько членов совета что-то записывали в планшеты. Они переглядывались между собой, возможно, уже заводя досье на профессора. Но тот выглядел почти равнодушным. Он понимал, что разбудил всех псов зависти, подозрений и интереса. Так что, уже завершая выступление, Риган произнёс:

– Мы стоим на пороге понимания того, что искусственная эволюция уже началась – без нас. Кто-то, когда-то, начал создавать живые боевые системы. Некоторые из них до сих пор живы. И одна из них, как я доказал, способна превращать нас в них. Именно сейчас мы имеем возможность научиться сопротивляться. Но только если будем осторожны. И внимательны. Не всё знание должно быть мгновенно выложено на общее обозрение.

После такого весьма глубокомысленного Откровения он замолчал. Зал был в оцепенении. За пределами симпозиума, уже покидая конференц-зал, профессор снова нацепил на себя маску усталости. Но под ней зрела мысль. Время идёт. Мёда было катастрофически мало. А молодой охотник – молчит. Так что сейчас Дилан Риган должен был вернуться в лабораторию. Он должен был вернуть себе контроль в этой ситуации. Пока за его спиной не начали копать глубже, чем стоило бы это делать.

Думая обо всём этом, профессор Дилан Риган неспешно покидал зал, где проходил симпозиум, перебирая в памяти все вопросы, которые ему только что задавали. Он чувствовал себя выжатым, но не потому, что устал – нет. Его разум метался, как капля ртути на вибрирующей поверхности: он не доверял никому. И, как оказалось, не зря.

– Профессор Риган? – Оклик раздался сзади, почти вкрадчиво. Голос, который произнёс его имя, был бархатистым, учтивым, но всё же чуть насмешливым. Спокойно обернувшись, Дилан Риган увидел Курта Парка. Своего давнего конкурента, на данный момент нового профессора из научного центра в Гринхейвене. Он был моложе, с аккуратной бородкой, тонкими чертами лица и глазами, в которых жила опасная смесь амбиций и холёной хитрости. И сейчас этот умник держал в руках планшет, но явно давно на него не смотрел.

–Вы сегодня были блистательны, профессор. Искусственная конструкция ДНК… Это всё напоминает мне наши с вами давние споры о праве вмешательства в естественные эволюционные механизмы, – Хитро улыбнулся Парк, шагнув ближе. – Между прочим, я тут как раз хотел вас поинтересоваться… Мимоходом, так сказать…

После этих слов Дилан Риган внутренне напрягся. Он знал о том, что Парк не бывает “мимоходом”. Он был тот ещё хищник – деликатный, но смертельно точный.

– Как продвигаются ваши исследования той самой установки Архов? – Спросил он, будто между делом. – Говорят, вы всё-таки взяли её на разбор? Очень интересный артефакт, между прочим. Удивительно, что он до сих пор не передан в архивный фонд Коллективного Доступа…

.

– Насколько я помню, у вас в Гринхейвене тоже подобная установка есть. – Тут же скривил губы в легкой улыбке старый профессор. – Или… Уже… Была?

Парк чуть замер, но тут же рассмеялся – лёгким, пустым смехом.

– Ну, мы… Скорее, наблюдали. Эксперименты ведь не всегда идут по плану. Особенно с технологиями Архов. Они ведь капризные… как старые духи. Требуют жертв. Ха-ха…

Но в этой фразе что-то неуловимо дрогнуло. Когда Парк наконец отцепился от профессора Ригана – вежливо, но прочно завернув разговор, старый учёный сразу направился к небольшой группе учёных из сектора Нивана, где работал один из его старых знакомых – патолог-генетик по имени Тирсон. Профессор обменялся с ним несколькими “дежурными” фразами, сделал вид, будто интересуется обсуждаемой презентацией по теме живых имплантов, и между прочим поинтересовался тем, не слышали ли они чего странного про лаборатории Гринхейвена. Тирсон тут же задумчиво пожал плечами, но рядом стоявшая женщина в очках, по-видимому, младший исследователь, тихо сказала:

– Там, вроде бы, не так давно произошёл какой-то инцидент. Что-то с энергетическим выбросом. Несколько лаборантов пострадало, один вроде бы даже в реанимации. Официально говорят – перегруз при активации артефакта Архов. Но… Странно это всё. Слишком быстро все слух постарались замять.

Услышав такое, Дилан Риган медленно кивнул, хмыкнул и даже изобразил лёгкое сожаление. Но внутри него разлилась тёплая волна удовлетворения.

“Значит, у Парка с этим вопросом всё же были достаточно серьёзные проблемы. Установка дала осечку. Он явно хотел опередить меня в разгадке этой тайны, за что и поплатился. Не фатально, но громко.” – Однако это был не повод для расслабления. На обратном пути к жилому сектору профессор Риган ловил себя на том, что сжимает пальцы в кулак и невольно торопит шаг. Его мысли снова вернулись к мёду кровавых пчёл, к эликсиру молодости, про чьё возможное существование теперь знал только он, да мёртвые. А значит – только он владел будущим.

Но вот беда… Молодой охотник по имени Серг, что принёс ему первую ампулу этого фактически волшебного вещества, просто исчез. И больше он не появлялся. Не выходил на связь. И после событий с заражёнными охотниками, которые закончили свою жизнь на вскрытии в лаборатории самого профессора Ригана, вполне мог отказаться от всяческих контактов с учёными. А это была угроза, и весьма реальная. Ведь вся формула, все открытия, всё – зависело от поставщика. От парня, что, возможно, теперь считал его таким же чудовищем, как и тех, кого они изучали. Именно поэтому, напряжение не отпускало старого учёного. Он должен был выйти из тени, и сам встретиться с охотником. Лично. Пусть это будет опрометчиво. Пусть даже рисковать придётся собственным именем. Ведь он – на грани величайшего прорыва. И ничто, никакой Курт Парк, никакой Учёный Совет, не смогут ему помешать, если он получит ещё немного мёда…

Хорошие новости и не очень

Серг проснулся резко, словно от удара – но вместо грохота или крика его разбудил еле слышный, и оттого особенно странный, звон. Нечто хрустальное, тонкое, как будто где-то в голове перекатились крошечные стеклянные колокольчики. И почти сразу за этим раздался уже привычный ему голос нейросети, мягкий и женский, как он сам однажды настроил, чтобы не чувствовать себя сумасшедшим, разговаривая с безликим ИИ:

“Сообщение носителю… Завершён процесс полной активации импланта “Доминатор”. Готова полная спецификация. Готова к выводу на экран?”

Он едва не смахнул оружие с тумбочки, в панике схватившись за голову, в которой всё ещё звенел отголосок странного "призрачного" перезвона. Потом, глубоко выдохнув, откинулся на импровизированное ложе и кивнул:

– Показывай, Сима. – И перед его глазами, прямо в интерфейсе нейросети, возникло полупрозрачное, структурированное окно:

“ИМПЛАНТ DOMINATOR – МОДЕЛЬ X-VI. Функции: Устройство подавления и управления низкоуровневыми нейросетевыми структурами в теле заражённого объекта.

Принцип действия: Имплант производит наноботов класса VEX-11, специально разработанных для внедрения в чужие организмы через любые бионосители. Передача может осуществляться через: кровь, пот, слюну, дыхание (включая чихание), микрокапли жидкости, оставляемые на поверхностях.

Алгоритм работы: Наноботы попадают в чужой организм. На протяжении двух – шести недель (в зависимости от физиологии и наличия необходимых строительных материалов) формируется "вторичная нейросеть", синхронизированная с доминирующей, принадлежащей носителю импланта.

После формирования нейросеть позволяет: Считывание поверхностных мыслей и эмоциональных откликов. Просмотр доступных воспоминаний. Подачу простых поведенческих команд. Блокировку определённых когнитивных реакций (например, желание агрессии по отношению к носителю). Легкое внушение идей и мотиваций как "собственных".

Радиус активной связи: до двадцати километров при прямой синхронизации. При отсутствии постоянной связи – краткосрочное запоминание и исполнение заданных параметров.

Ограничения: Полноценная привязка требует близкого контакта. Лучше всего – физический (рукопожатие, прикосновение, совместное пребывание в ограниченном пространстве).Высокая ментальная защита или наличие развитой нейросети у цели могут замедлить процесс внедрения до двенадцати – двадцати четырёх часов или даже сделать его невозможным. Наноботы чувствительны к ионизирующему излучению и могут быть уничтожены рядом специфических имплантов, ели подобное случится до начала формирования нейросети. После начала процесса ассимиляции, наноботы становятся частью системы функционирования организма. И любая попытка избавится от них, скорее всего, убьёт и самого носителя.”

Серг перечитал спецификацию дважды. Потом медленно, напряжённо провёл рукой по щетине на подбородке и вздохнул.

– Значит, теперь я… Заразен… – Тихо хмыкнув, глухо пробормотал он. На что Сима отозвалась мягко, но с холодной точностью:

“Биологически – нет. Стратегически – да. Это повышает уровень контроля, увеличивает шансы на выживание и позволяет формировать устойчивую личную сеть влияния. В свете последних событий, вам просто необходимо обеспечить свою безопасность. Тем более, если вы всё же не хотите стать отшельником. Вы просили – я реализовала.”

Услышав такое, он горько усмехнулся. Да… Просил… Потому что всё, что ему оставалось, после всего произошедшего с ним, либо быть одиночкой, живущим на грани исчезновения, либо начинать строить своё. Свой круг. Свою защиту. Своё влияние.

– Значит, теперь я могу сделать из врага… Своего… Подчинённого? Или хотя бы из чуждого – полезного. Правда, ждать придётся… – Он снова замолчал, а потом, немного подумав, закончил. – Но если с кем-то установить контакт надолго, или подбросить наноботов в еду, напитки, даже просто дотронуться… Тогда да. Шанс есть.

После чего он медленно встал, босыми ступнями касаясь прохладного металлического пола. На расположенных на стене экранах видеонаблюдения было видно то, как снаружи, в темноте, плясали редкие огоньки. Мёртвый сектор. Но теперь у него был весьма специфический инструмент. Серг чувствовал, как в груди зреет новое, тяжёлое, но странно соблазнительное понимание. Это – не просто технология. Это власть. Пусть и медленная. Не быстрая, как взрыв. Но цепкая. Как корни.

– Пора собирать своих “приверженцев”. – Сказал он вслух. – Если хочешь выжить в этом аду, то придётся стать королём своей собственной пустыни.

В ту же ночь, едва Сима завершила вывод спецификации импланта “Доминатор”, Серг уже не мог уснуть. Внутри него что-то клокотало. Не тревога, и не эйфория, а ледяная, хищная решимость. Он встал, налил себе воды, снова взглянул на интерфейс и сказал вслух:

– Сима, запускай симулятор. Мы начинаем разработку стратегии. Цель – построение агентурной сети с использованием наноботов-диверсантов. Работаем пошагово.

Сима тут же подтвердила команду и начала проецировать тактическую карту текущих контактов.

“Наиболее подходящие кандидаты: Наёмник Каэрн'Захар, из Гринхейвена, часто меняет маршруты, имеет обширные связи. Наёмник Рик из Нью Дели, работает на одного из ведущих учёных Ковчега. А уже через него можно подобраться и к самому профессору Ригану. Агентов из Археона пока что можно просто не считать. Когда они появятся здесь, теперь сложно будет предположить. Поэтому можно остановиться на имеющихся кандидатурах. Эти трое регулярно приходят к тебе за товарами, трофеями и слухами. Их можно снабдить наноботами в удобной форме – через пищевые добавки, влажные салфетки, контактные предметы, – произнесла Сима. – Я могу управлять дозировкой, чтобы внедрение произошло незаметно.”

Постаравшись осмыслить сказанное ею, Серг кивнул.

– Но этого мало. Они должны быть осознанными, пусть и не способными изменить своё решение. Иначе сеть будет неполноценной.

Идея была проста и гениальна в своей холодной логике: подчинённые нейросети, созданные наноботами “Доминатора”, давали агентам осознание действий – они будут знать о том, что передают информацию, что сотрудничают с Сергом, что тайно встраивают что-то в свои города. Но ничего не смогут изменить. Не смогут его предать. Не смогут даже случайно выдать его интерес. Как и не смогут отказаться выполнять его приказы. Каждому из них, уже после появления нейросетей, предстояло незаметно доставить небольшую порцию наноботов – диверсантов на свою территорию. В частности, наноботы внедрятся в системы связи, рабочего оборудования городских ангаров, лабораторий и особенно – к тем самым ретрансляторам.

Сима построила новую схему – тонкую сетку синего цвета, охватывающую ярусы 6–9.

“ Эти ретрансляторы осуществляют маршрутизацию пакетов связи, энергосетей и обмена данными с Прометеем. Но! Некоторые из них имеют автономный режим обслуживания, – пояснила она. – Мы внедрим в эти узлы низкоуровневые кластеры симуляторов команд, которые распознаются как штатные. Это позволит нам незаметно проксировать сигналы. Отклонять команды на блокировку. И даже подключать боевых или ремонтных дронов Ковчега к нужной точке по требованию, не вызывая системного предупреждения.”

Серг долго вглядывался в эту проекцию. Она была гипнотизирующей. Целая сеть, где каждый узел – это предатель. Потенциальный слуга. И все – не по собственному желанию. А по принуждению. По команде насильно установленной нейросети.

– Сима, а мы сможем обеспечить двухканальную связь с ними через ретрансляторы? – Всё также задумчиво уточнил он.

“ Да. – Тут же без промедлений отозвалась нейросеть. – Через подчинённую сеть они смогут посылать сообщения напрямую через мою архитектуру. Отдельный канал связи будет зашифрован, чтобы Прометей и иные наблюдатели восприняли сигналы как пинг вспомогательных систем. Подмена пройдёт незаметно.”

Следующий элемент – оперативные контакты. Сима показала схему маршрутов "клиентов", анализ временных окон и потенциальных точек встреч.

“ С помощью этой системы можно будет устраивать новые встречи в считаные часы. Агенту достаточно будет войти в зону действия любого ретранслятора с внедрёнными наноботами, чтобы мгновенно отправить в скт сигнал. В случае угрозы – он получит инструкции прямо в интерфейс своего сознания.”

Серг рассматривал схему как следы диких хищников, от которых зависит его собственное выживание. Он больше не был просто охотником. Он становился архитектором теневой империи.

– Если всё пойдёт по плану, – тихо сказал он, – у меня будет сеть информаторов, логистических узлов, точек снабжения, даже шпионов – во всех ярусах. Без единого бумажного приказа. Без найма. Без риска утечки информации.

Сима добавила:

“При желании вы сможете не только взаимодействовать с ними, но и в критических случаях блокировать их моторные функции, вызывать кратковременную амнезию, менять эмоциональный фон, или ввести команды самоуничтожения в случае поимки.”

При этих словах Серг улыбнулся. Очень холодно.

– Значит, у меня теперь есть свой Ковчег. Не тот, что бороздит бездну. А тот, что зреет в тенях городов.

Да. Сейчас он, практически на уровне интуиции понимал, что этот путь будет долгим. Придётся быть очень осторожным. Иногда – жестоким. Но он больше не был жертвой. Он стал… Заразным влиянием. И сейчас он и сам понимал, что если бы не необходимость защитить себя, то он явно не стал бы этого делать. Ведь, по сути, парень собирался заразить подобным образом именно тех, кто старался его самого использовать. И часто даже против его собственной воли.

Надо сказать, что само появление у него работоспособного импланта подобного рода произошло очень вовремя. Потому что буквально через несколько дней после этого, пока парень немного расслаблялся, и накапливал в своём теле запас таких важных для него теперь "малышей", в заброшенный посёлок снова припёрлись гости. Те самые наёмники из Гринхейвена. Которым всё не терпелось заполучить как можно больше оборудования Архов, желательно именно военного назначения. Немного подумав, парень намеренно изобразил, что спешил, таща тяжёлый груз. пришлось немного поднапрячься, но пот на руках у него всё-таки выступил. и Серг смог оставить на поверхности пары бластеров партию наноботов. Причём, нейросеть практически сразу отчиталась ему о том, что внедрение началось. Так как наёмник чуть ли не обнюхивал попавшие к нему в руки экземпляры оружия Архов. Было даже заметно, что он оказался весьма недоволен отсутствием и в этом наборе "товара" тех самых аккумуляторов зарядных блоков, которые позволяли из него стрелять? Но задавать лишних вопросов Каэрн'Захар не стал.

Парень понимал, что на внедрение этих маленьких паразитов и взятие под контроль данного индивидуума, уйдёт очень много времени? Однако он рассчитывал на то, что благодаря подобному способу действий, ему всё же удастся заразить таким образом не только данного наемника, но и учёного, который с ним контактирует. К сожалению, этих наноботов нельзя было оставлять надолго вне организма разумного существа. Они просто переставали функционировать. А проще говоря – "погибали". Так как для них не было жизнеспособной среды. Однако, сейчас именно в организме наёмника они и смогут со временем расплодиться, и всё же сделают своё дело. Потом уже, с помощью самого этого наёмника, можно будет добраться и до остальных разумных, кто так жаждет использовать молодого парня.

В этот раз товар обошелся этим умникам в двадцать пять тысяч кредитов. опять дали две большие монеты и пять поменьше. После чего распрощались. Однако парень на прощание не забыл намекнуть этому наёмнику, что он как-то выглядит немного "устало". Может быть ему надо отдохнуть, и как следует подпитаться? Это было нужно для того, чтобы сам этот старый демон – наёмник не заметил того, как наноботы будут поглощать его внутренние ресурсы на строительство вторичной нейросети. Вот в чём была хитрость этого своеобразного устройства. Оно формировалось полностью тайно, даже от своего носителя. И только когда уже полностью контролировала его организм и мозг, такая нейросеть начинала действовать активно. Сейчас же такой прямой намёк со стороны парня мог заставить его, хоть немного, но всё же расслабиться. Причём, судя по сигналам, которые успела перехватить нейросеть, по крайней мере три наемника из данных индивидуумов оказались поражены подобным “недугом”. Ну, ещё бы… Ведь они передавали эти бластеры друг другу из рук в руки? И наноботы распределились между ними, как говорится, куда успели. Причём узнал об этом парень именно благодаря тому факту, что эти наноботы проникали в организмы своих будущих носителей с определённым “усилием”. И снова произошли, хотя и в мелком формате те самые вспышки "чужеродной" энергии, которая, как оказалось, в прошлом и всполошила того самого Прометея. Поэтому парень и понимал, что именно благодаря контролю над местным ретранслятором и всеми сенсорными комплексами, он и смог защитить свои интересы. Так как в этот раз Прометей ничего не узнает о случившемся факте. А уже потом, когда его агенты возьмут под контроль и те трансляторы, которые контролируют те самые ярусы, где находятся их города, и там можно будет продвигать собственные интересы без опасения того, что Прометей что-то узнает и успеет вмешаться.

Ведь парень уже знал об одном протоколе, который имелся у этого древнего искусственного интеллекта. Запись о нём была обнаружена в одном из заброшенных и давно забытых архивов этого искусственного интеллекта, всё-таки попавшего в зону доступа Симы. Протокол был обнаружен случайно. Сима, копаясь в глубинах внутреннего хранилища Ковчега, в системных кэше-зеркалах, оставшихся от старых, казалось бы, давно неактивных логических ядер, обнаружила некий фрагмент данных, помеченный грифом “ПРОТОКОЛ: Σ-0” и уровнем допуска, превышающим даже её права как автономной нейросети охотника. Доступ был возможен только благодаря ассимиляции отдельных подсистем Ткачей, которую она провела в одном из старых технических отсеков Ковчега, при полной изоляции от главного управляющего ядра Прометея. Она медленно и тщательно расшифровала файл. А затем – передала его Сергу.

“ПРОТОКОЛ Σ-0 “ОПЕРАЦИЯ: АННИГИЛАЦИЯ”

Кодовый статус: АКТИВЕН

Авторизация: Ω-класс | Хранитель Плетений

Контролирующий ИИ: ПРМТ-1 (Прометей)

Условие активации: Обнаружение незаконного доступа к узлам управления, хранилищам технологий, ядру воспроизводства или архивам информации уровня “сингулярный”. Попытка принудительной интеграции ИИ Прометей в иную структуру. Прямая угроза захвата Ковчега представителями биологических, техноорганических или иных цивилизаций без авторизации Создателей.

Ответные меры: При подтверждении любого из указанных условий Прометей обязан приступить к исполнению Протокола Σ-0, независимо от наличия экипажа, разумных форм жизни, союзников, союзных ИИ или дочерних систем.

ЭТАПЫ РЕАЛИЗАЦИИ:

1. ПОЛНАЯ КАПСУЛЯЦИЯ:

Все внешние шлюзы, трансмиссионные каналы, гиперпорталы, лифтовые шахты и энерговходы герметизируются. Плазмооболочка включается в режиме максимальной инверсии, недоступной для разгерметизации снаружи или изнутри.

2. ЭНЕРГОПРИСЫЩЕНИЕ:

Энергетическое ядро Ковчега переходит в режим энергетического насыщения с фазовой перекруткой. Это означает, что вместо обычного взрыва, который оставляет после себя обломки, создаётся контур сингулярного разрушения.

3. ИНИЦИАЦИЯ СИНТЕТИЧЕСКОГО АННИГИЛЯТОРА:

Это – последняя разработка Создателей Ковчега. Центральное ядро превращается в искусственную сингулярность, затягивающую саму ткань пространства и времени. Всё, что находилось в радиусе пяти астрономических единиц, включая планетоиды, станции, обломки, живые формы, поля щитов и даже радиоволны – аннигилируется. Никаких останков. Никакой информации. Только пустота, запечатанная в изолированную брешь реальности.

4. САМОУДАЛЕНИЕ ПАМЯТИ ПРОМЕТЕЯ:

Перед финальным каскадом, Прометей удаляет собственную память. Даже если кому-то удастся выжить, искусственный разум больше не будет существовать. Только термошум и пространство.”

Когда Серг дочитал это всё до конца, его ладони были влажными. Он ощутил, как по спине пробежал холодный пот. Даже Сима на этот раз молчала дольше обычного, прежде чем заговорить.

“Этот протокол… Не просто предостерегающий. Он абсолютен. Он не даст второго шанса. Ни вам. Ни кому-либо другому. Даже мне.”

Он закрыл глаза, стиснув кулаки.

– То есть, если Прометей хоть на мгновение заподозрит, что я… что мы… – В этот раз он не договорил.

“ Он уничтожит всё. – Закончила за него Сима. – И не просто разрушит… Он вычистит реальность. Это и есть “аннигиляция”ц по определению Ткачей.”

Серг медленно опустился на край своей койки. Мысли в голове рвались, как голодные звери. Всё, что он строил. Все планы… Агенты… Нейросети… И это всё, буквально в одно мгновение… Не просто пыль… А настоящее забвение. Именно сейчас он осознал, как опасно было даже само наличие доступа к Ковчегу. Как понял и главное… Отныне всё, что он делает, должно быть совершенно незаметно для Прометея. Ни малейшего отклонения от штатных шаблонов. Ни фантомных команд. Ни переадресации сигналов без идеального покрытия.

– Теперь я знаю, почему Ткачи исчезли. – Тихо прошептал он. – Они не оставили за собой ничего. Даже пепла. Только… протокол…

И от этой мысли было не по себе. Да, какой там протокол? И протокол исчез бы вместе с Прометеем. Да… Парня сейчас немного радовал тот факт, что он имел дело не с АИИ. А с искусственным интеллектом, имеющим, судя по всему, невероятную мощь вычислительные возможностей, а также и базы знаний, которые могли быть просто невероятно ценными. Ещё бы… Ведь его Создатели, как можно было предположить из-за всех этих данных, миллионы лет терроризировали целую Галактику. Навязывали всем разумным видам свой собственный порядок вещей. При этом, они даже не думали о том, что на самом деле вытворяют. Конечно, порядок нужен. И с этим никто не спорит. Но у любой медали есть две стороны. Как у Добра и Зла. Без Зла ты не будешь видеть Добра, а без Добра ты не будешь разбираться в том, что такое Зло. Если ты полностью окунёшься только в одну часть этой жизни Мироздания, то рано или поздно банально перейдёшь грань. и твоё Добро превратится во Зло А ты этого даже не заметишь. Аллегории в данном случае применять можно было просто немереное количество. Свет и Тьма… Ну, ведь правда же? Если ты не видишь Света, то как ты различишь Тьму? И наоборот… Если ты будешь вокруг только видеть Свет, то, в лучшем для тебя случае, ты очень быстро ослепнешь. А слепой ты не сможешь различать ни Свет, ни Тьму.

К тому же, не стоит забывать и о том, что животворящее тепло в один прекрасный момент может легко превратиться в выжигающее всё живое безжалостное пламя. Вот если включить логику… Что было бы на планете Земля, если бы, например, она не вращалась бы по своей орбите, а была обращена всё время одной и той же стороной к Солнцу? По сути, предсказать развитие событий на этой планете в данном случае было бы не так уж и сложно. Одна сторона была бы просто превращена в пустыню, потому что там банально ничего бы не росло. Всё живое погибло бы. Да тепло и свет – вещи полезные. Но когда их слишком много, а в данном случае так и будет, то даже растения начнут погибать. С другой же стороны, где будет вечная темнота, и холод, всё покроется льдом. И опять же всё погибнет. И только равномерное смещение зон Темноты и Света, Тепла и Холода, позволяют на планете существовать всей этой жизни. Как ни крути, но там всё взаимосвязано. А если нарушить эту взаимосвязь, банально столкнув чаши весов на какую-то одну сторону, то гибель неизбежна. Это факт, с которым не надо спорить. По сути, это аксиома, не требующая доказательств.

И сейчас парень прекрасно понимал, что те же самые Ткачи перешли границу, когда сами банально решили, что для них законы не писаны. Вот они считают, что несут Добро разумным существам? Прекрасно. Но как эти самые существа воспринимают понятие Добра, и тот самый подход Ткачей к этому вопросу… Это уже следующий вопрос. Который сами Ткачи даже не рассматривали. Взять хотя бы все эти истории по навязыванию Ткачами своего покровительства разумным существам? В архивах Прометея много было такой информации. И чем больше парень встречал этих жутких рассказов, которые можно было читать на ночь как кошмарные сказки, тем больше его душа отворачивалась от этих разумных существ.

К тому же было у него своеобразное подозрение о том, что они не погибли во время гибели Галактики? С учётом их подхода к решению таких вопросов, можно было даже предположить, что эту глобальную катастрофу выдумали они сами, и подстроили всё полностью самостоятельно. Всё только для того, чтобы заставить разумных существ набиться в эти мобильные лаборатории, которые они назвали Ковчегами, и могли разослать в самые разные Галактики. А что? С их привычками подобное подозревать за ними было бы и не так уж и сложно. Хотя он заранее немножко подозревал, что его нейросеть, подающая ему на рассмотрение всю эту информацию, могла тоже слегка лукавить? Просто скрывала части информации, выдавая желаемое за действительное? Однако он понимал, что, по сути, сейчас ей нужно было в первую очередь бороться за спасение своего носителя. Если погибнет сам парень, то с ним погибнет и она. отключая сюда и все возможности на сохранение технологий её собственных Создателей, которые парень всё-таки хотел бы использовать в своих личных целях. Всё-таки не стоило забывать о том, насколько могли быть эффективные те же наноботы.

Сейчас же ему нужно было думать о том, что именно он сам будет делать дальше. Наёмники ушли. И сейчас дело оставалось за малым. Ему нужно было действовать дальше. К сожалению, с Нью-Дели отношения сейчас немного не задались. Хотя парень уже распространил на территории заброшенных секторов того яруса наноботы. Но они долго будут добираться до нужного им места. Тем более, что если на полностью безлюдных ярусах можно было для этой цели использовать, например, тех же технических дронов, которые могли бы, просто под видом обслуживания, занести наноботов туда, куда нужно, то там, где полным-полно людей шастало, у парня с этим вопросом могли возникнуть определенные сложности. Вряд ли ему удастся объяснить местным жителям, что он делает там? И поэтому ему было бы куда проще сейчас сделать так, чтобы подобными делами занимались именно проживающие там люди. А с этим, как уже было сказано, возникла небольшая сложность.

Хотя, спустя всего неделю после того как ушли гости из Гринхейвена, появился отряд наемников и из Нью-Дели. И парень был очень сильно удивлён, когда увидел среди этих воинов, хотя и уставшего, и даже сильно взъерошенного, но всё же профессора Ригана.

– А его что понесло в такую дальнюю поездку? – Задумчивых хныкнул парень, когда ему всё это продемонстрировала нейросеть, с подачи одной из камер в соседнем секторе. – Неужели ему так хочется со мной пообщаться лично, что он примчался сюда, рискуя всем тем, что только имел? Вообще-то, с его стороны, это могло выглядеть довольно глупо.

Однако встретиться с этим стариком ему все равно придется. Это и сам парень уже прекрасно понимал. И поэтому, недолго подумав, решил, что воспользуется такой возможностью, и постарается передать “подарочек? в виде наноботов и старому профессору напрямую. Ну, а что? Старик очень переживал о том, что никак не мог разгадать той самой регенерации тканей, которой так старательно пользовался прототип универсала из Нью-Авалона? Вот ему и будет подарок. По крайней мере, наноботы проследят за его здоровьем и продляет его жизнь хотя бы ещё лет на пятьдесят. Конечно, со стороны парня в данной ситуации было бы достаточно жестоко заявлять о таких вещах? Будто бы он проявляет заботу, хотя на самом деле намеревается этого старика фактически закабалить, сделав покорным исполнителем своей воли? Но что тут поделаешь? Эти люди тоже не пытались с ним играть в игры честно. Да. Пока что этот профессор с ним торговал. Однако, у парня было весьма стойкое ощущение какой-то незавершённости в их общении. Словно этот старик скрывал кое-что, старательно удерживая от парня какую-то информацию.

Зато теперь, учитывая наноботы, и потенциальное появление нейросети у этого старика, можно будет спокойно узнать всё необходимое. А также и все его помыслы. Он не сможет их скрыть от собственной нейросети. Более того… Он будет вынужден их выдать. Если же он планировал как-то использовать парня в собственных целях, и даже против его воли, молодой охотник об этом узнает. И от этого будет зависеть очень многое. В частности, эту нейросеть можно использовать как своеобразное связующее звено между ними. Всего лишь давая этому старику то, что он хочет. Он же хотел всё изучать? Вот пусть и изучает. Будут просто некоторые секреты, которые ему лучше не распространять. И всё. А если же он пытался использовать парня в своих целях, и против его воли, то в данном случае разговор с ним будет более жёстким.

……….

Заброшенный посёлок лежал в тени искорёженных антенн и проломленных куполов. Куски пластика и металла, некогда служившие жилищами и коммуникационными точками, теперь были домом лишь для тишины, пыли и затаившихся дронов. Уже в который раз Серг стоял на границе одной из разрушенных площадей, где даже металлизированное покрытие местами вздулось, а в пятнах ржавчины, казалось, отражался свет потолочных светильников. За его спиной, буквально в полушаге, застыл тёмной громадой боевой дрон Ковчега, активный, с тлеющим оранжевым глазом визора. Он не издавал ни звука, но любой, кто его видел, мог легко почувствовать – эта машина буквально дышит смертью.

Серг ждал и думал. И сейчас он даже не двигался. Его нейросеть весьма старательно отслеживала входящие сигналы на дальнем периметре. Надо сказать, что этот отряд наёмников шел достаточно осторожно. И их обозначения уже высветились на тактическом интерфейсе. Десяток наёмников и один сопровождаемый. Пожилой мужчина с маскировочным рюкзаком и сильно завышенной тепловой сигнатурой. Профессор Риган. Который был в данной местности в первый раз. И было даже видно, как этот весьма любопытный старик крутит головой, стараясь всё вокруг себя рассмотреть.

Сначала послышался хруст под ногами. Потом – мягкий шёпот обуви и тихих переговоров. Наёмники вышли на край коридора своеобразным полукругом, заняв позиции, как будто на автомате. И только старик шагнул вперёд, и сразу было заметно то, насколько неуверенно он это сделал, и даже с короткой заминкой. Было видно и то, что у него дрожали пальцы. Дилан Риган держал свой рюкзак на плече, и в нём явно что-то позвякивало при каждом шаге. Заметив парня, он снова двинулся вперёд. И даже более уверенно. И его ботинки заскрипели по полу сектора. А когда он почти добрался до охотника… Вот тут его взгляд упал на стоявшего за спиной парня дрона.

В этот миг Серг ясно увидел, как старик внутренне сломался. Мгновенная паника охватила его разум настолько сильно, что даже проступила на обычно спокойном лице. Морщины резко сжались… Зрачки расширились… Дыхание стало резким, почти рваным… Губы профессора Ригана пошевелились, как будто он хотел что-то сказать… Но потом старик резко сглотнул. Он, конечно, знал от наёмников, что у охотника есть дрон. Но увидеть его вживую, на расстоянии вытянутой руки, это было совсем другое. Металлический силуэт с мигающей маркировкой Ткачей сейчас, судя по всему, внушал первобытный ужас. Как если бы в тебя без слов смотрело само будущее – и рассматривало: оставить или уничтожить. Наблюдая за всеми этими волнами эмоций, что сквозили по его лицу, Серг всё ещё молчал, и просто смотрел на него.

– Ты… Ты ведь… – Глухо пробормотал профессор и остановился, вытерев дрожащую ладонь о свою дорожную куртку. Сейчас он, казалось бы, боролся с самим собой. Потом резко шагнул вперёд и схватил Серга за руку, вцепившись в неё, как утопающий в тонкий прутик.

– Сынок… Парень… – Достаточно нервно зашептал он, – Послушай… Ты должен… Нет… Ты просто обязан… Мы не имеем права упустить это. Мёд. Ты понимаешь, что ты нашёл?! Это… Это не просто ресурс. Это… – Тут он осёкся, обернулся на наёмников, потом – на дрона, – …это Эволюция в науке, ты это понимаешь? Это – ключ. К… Величию, к… Ко всему. Я провёл анализы. Такие уровни рекомбинации, такие ферментные маркеры… – он вдруг понял, что сказал слишком много, – Чёрт, прости, прости… Я не должен. Не здесь.

И не смотря на свои последние слова, он всё ещё смотрел на Серга с отчаянием и мольбой одновременно. Сейчас Дилан Риган больше не был тем вечно хмурым стариком, каким казался в последнее время, когда они встречались в посёлках неподалёку от Нью-Дели. Сейчас он выглядел как сломленный фанатик, поймавший за руку последнюю надежду. И именно в этот момент, когда его кожа с прилипшей испариной коснулась руки Серга, перед глазами парня вспыхнул мягкий синий сигнал в интерфейсе нейросети.

“[ИМПЛАНТ "ДОМИНАТОР"]: Контакт установлен.

Первичное проникновение через эпидермальный контакт успешно.

Запущен протокол: Внедрение V1.3

Оценка времени полного формирования вторичной нейросети: 3–4 недели внутреннего времени планетоида Ковчег.

Нанобиота устойчива. необнаруживаема.”

Серг не отдёрнул руку. Он смотрел прямо в глаза профессору. Спокойно. Холодно. Почти равнодушно.

– Ты хочешь мёд? – Спросил он наконец.

– Да. Всё, что сможешь. Я… Я готов платить. Оружием, оборудованием, данными, чем угодно. Только не упусти это. – Он снова попытался говорить, но губы дрожали. – Ты не понимаешь, что у нас в руках…

"Понимаю…” – Подумал Серг, так как. в отличие от профессора, он понимал в полной мере. Он не только держал в руках доступ к мёду, но и теперь – самого Дилана Ригана. Сима подала сухой отчёт:

"Проникновение наноботов достигло лимфатических узлов. Начало формирования каналов командной нейроактивности."

И теперь, как бы ни развивался разговор, Серг уже знал. Этот старик рано или поздно заговорит… И тогда Серг всё равно узнает про всё, что тот знает, и даже скрывает от него. А потом и сделает всё, что ему прикажут. Но не сейчас.

Для того, чтобы наноботы полностью выполнили свою работу, основали колонию внутри тела этого индивидуума, и продолжили действовать на благо собственного хозяина, им нужно время и строительные ресурсы. Естественно, что парень снова намекнул, теперь уже профессору о том, что тот выглядит уставшим и ему нужно лучше питаться. Конечно, никто не прислушается к нему в ближайшее время. Но когда этот старик поймёт, что чувствует себя действительно “уставшим”, а так и будет из-за недостатка питательных веществ, то он и сам поймет, что ему всё же придётся начать лучше кушать. Как факт, наноботы будут получать строительные материалы для собственной колонии. И, в конце концов, сделают то, что нужно Сергу. Да. Где-то в глубине души сейчас парень понимал, что практически ничем на данный момент не отличается от того самого Морока? Но есть разница определенного рода. Во-первых, он не пытается как-то влиять на тех, кто не пытался навредить ему. Если этот индивидуум действительно не хотел ему вреда, то это будет просто обоюдовыгодное сотрудничество.

К тому же, сам этот старый учёный получит возможность, естественно с разрешения Симы, получать информацию от того самого исследовательского искусственного интеллекта из лаборатории Прометея. А там можно очень многое найти. Особенно в виде различных знаний про исследования. Это очень важный момент. А во-вторых, если даже невинный и попадёт в такую ловушку, получив подобный подарочек в виде нейросети, сам парень постарается дать ему возможность получать от этого пользу. Ну, для начала, он получит более крепкое здоровье, усиленный организм, и возможность прожить куда дольше, чем все остальные. А, ко всему прочему, у него появится возможность работать в паре с местными ретранслятором на этих территориях, которые нейросеть парня уже контролируют. А это всё-таки определённые бонусы, как ни крути. Парень уже знал о том, что в некоторых секторах, которые регулярно используются людьми, присутствуют закрытые зоны. И в этих зонах находятся боевые дроны, и дроны-ремонтники. Судя по всему, это был так называемый “предохранитель” на тот случай, если вдруг, как их именовал Прометей, "образцы", что собраны на борту Ковчега, всё же выйдут у него из-под контроля, и искусственному интеллекту придётся наводить порядок силой? Такие сектора были подготовлены заранее практически по всему обитаемому сектору Ковчега.

В этот раз они торговались не так уж и долго. Так как профессор Риган весьма старательно упирал на то, что ему нужен мёд для исследований. Но, весьма не произвольное движение языком, который облизывал внезапно пересохшие губы старого учёного, выглядело вполне объяснимо. В этот момент он выглядел как Сладкоежка, которому хотелось вонзить зубы в сладкий пряник! И сейчас у парня создавалось стойкое впечатление, что Дилан Риган просто сам хочет попробовать этот мёд? А может уже и попробовал, и теперь хочет его регулярно употреблять? Кто знает к чему привели его те самые исследование? Сам Серг этого всего точно не знал. И это его сейчас и настораживало. Неужели этот старик узнал что-то такое про данную субстанцию, что заставило его сейчас забыть буквально обо всём?

– А правду говорят, что мёд имеет тонизирующее воздействие на организм разумного? И даже в чём-то может быть полезен? Как лекарство? – Начал издалека свои расспросы парень, и профессор, яростно жестикулируя, начал говорить какие-то странные формулировки. Что, вроде бы, так оно и есть, но рисковать пробовать на себе такую субстанцию никто не рекомендует. Потому что в данной ситуации последствия могут стать более глобальными. О каких вообще последствиях в данном случае может идти речь? Вообще-то парень просто задал вопрос. Тем более, что профессор уже изучал порцию мёда, которую ему дали. Неужели он обнаружил что-то такое, что буквально заставляет его сейчас пытаться обмануть своего поставщика? Это было настолько странно, что даже парень задумался.

– Прошу прощения, профессор… – Всё также задумчиво покачал головой молодой охотник, уже и сам прекрасно понимая, что сейчас ему нужно либо вывести старика на откровенный разговор, и хотя бы приоткрыть завесу Тайны, или же ему не стоит вообще больше предоставлять этому старику какие-либо товары, вроде того же мёда. -Но рисковать своей жизнь понапрасну, и соваться к гнезду этих кровавых пчёл я бы никому не советовал. Но если вы хотите кого-то из наёмников на смерть послать… Пожалуйста. Можете им дать такой заказ А лично я, пока не знаю того, с чем именно имею дело, и стоит ли вообще ради этого стараться, больше туда даже шагу не сделаю. Более того… У меня есть ещё немного мёда. И раз вы делаете из своих исследований такую тайну, то я лучше отдам его на исследование другим учёным. Может они хотя бы честно мне расскажут о том, что именно в нём обнаружат?

Видимо, он этими словами ударил старика, да и самих присутствующих при этом разговоре наёмников, в самое сердце? Потому что шквал эмоций с их стороны был просто невероятным. И если наёмники. вполне объяснимо, принялись возмущаться о том, что рисковать собственной жизнью и соваться к гнезду кровавых пчёл никто из них просто не собирается, потому что все прекрасно знают о том, чем чреваты такие глупые поступки… То старый профессор начал метаться из стороны в сторону, пытаясь убедить парня в том, что отдавать имеющуюся у него порцию мёда посторонним уж точно не стоит…

–…лучше её отдать тому, кому ты доверяешь! – В конце концов высказал старик, однако, парень в ответ едва не расхохотался в полный голос. Так как прекрасно понимал, что старый учёный банально пытается что-то скрыть и боится раскрытия этого секрета. А тем более другими учёными.

– Да какая вам разница, кому я доверять могу, а кому нет? – Криво усмехнувшись, парень махнул рукой на этого сейчас выглядевшего безумным старика. – Вы меня обманываете. Говорить не хотите, что обнаружили в той порции, что я вам ранее отдавал. Но сейчас я прекрасно вижу, что вы заинтересовались поставками потомного продукта. А это значит, что там точно есть что-то очень ценное. Возможно наркотики? Я не знал, что вы хотите начать торговать наркотиками! Может яд? Хотите город перетравить? А если нет, то что? Не хотите говорить? Прекрасно. Значит больше от меня выставок мёда вы просто не получите. Какой мне смысл предоставлять вам подобные ресурсы, с учётом того, как вы себя ведёте? Знаете, профессор… Я думаю, что вам лучше сейчас уйти. Подумайте, как следует над тем, что именно вы хотите от меня получить, как и над тем, что вы готовы мне за это отдать. Я не собираюсь бездумно таскать вам то, что вы захотите, с территории Зелёной бездны. Хотите попробовать сами что-то добыть? Скатертью дорога. А сейчас, покиньте эту территорию. У меня и других дел хватает.

Резко развернувшись спиной к ошалевшему старому учёному, который явно не ожидал подобного ответа от паренька, молодой охотник исчез за ближайшими руинами. Чётко давая ему понять, что больше разговаривать им просто не о чем. Поведение старого ученого действительно выглядело подозрительным. И парень не хотел давать ему в руки возможность даже сейчас, уже после заражения наноботами, считать себя хозяином положении. Было у него такое стойкое подозрение, что этот старик явно что-то замыслил. Но уведомить самого парня о своих планах он не собирался. Так что сейчас всё обстояло именно таким образом, что самому Сергу нужно было постараться как-то извернуться в этой ситуации. А для этого нужно было заставить задуматься этого старика на какое-то время. Пока наноботы делают свою работу.

К тому же, словно подслушав его мысли, Сима тут же заявила о том, что уже озадачила подобной информацией искусственный интеллект, находящийся в лаборатории Прометея. Тот самый исследовательский. И этот искусственный умник уже отправил дрона для того, чтобы взять пробу этого таинственного состава прямо из гнезда кровавых пчёл. Сенсорные комплексы Ковчега, которые можно было задействовать на территории Зелёной бездны, сразу локализовали их место расположения. И не только это. Они локализовали также тот факт, какие именно цветы обрабатывали пчёлы, собирая тот самый нектар. Это могло понадобиться потом, в случае необходимости. Вдруг ему на собственном корабле захочется обзавестись возможностью получать мёд? Тогда нужно будет перенести фактически кусок Зелёной бездны на территорию собственного корабля. Но сделать это нужно будет именно так, чтобы Зелёная бездна, а в частности этот самый сектор, был под постоянным надзором. Нечего растениям разрушать его собственный корабль. А вот в качестве своеобразной зелёной зоны они вполне подойдут. А если там ещё и эти пчёлы будут для него мёд собирать, так пусть так и будет. Можно будет поставить фактически на автоматический режим сбор мёда. И всё… Главное при этом не забывать о том, что часть мёда нужно оставлять. Иначе пчёлы могут погибнуть. Мало ли… Они же для чего-то этот мёд собирают?

"А знаешь что, Сима… – Немного подумав, парень решил выдать дополнительные инструкции для тех самых дронов, которые берут пробы. – Нужно как можно больше узнать про этих самых пчёл. Пусть дроны возьмут все возможные образцы и даже гнёзда их исследуют. Как и яд на жалах этих пчёл. Я слышал, что у земных пчёл яд был целебным? Их даже использовали для лечения различных болезней, вроде какого-то там радикулита? В общем… Нужны глобальные исследования. А заодно пусть дроны откачают большую часть мёда из всех гнёзд, какие только найдут. И сделают специальные боксы с подобным содержимым. На складе. Мало ли… Пусть лучше сохранится, прежде чем до этих “сокровищ” доберётся кто-то ещё. Дураков всегда хватает. Может люди всё-таки додумаются до того, как можно обчистить гнездо этих самых пчёл? Кстати… Из разных гнезд пусть мед собирают в разные боксы. Не надо их смешивать. Возможно, на качество и вкус этого мёда будет влиять и то, в каком секторе он собирался. Ну, в общем, ты меня поняла? Действуйте!"

По поводу того, что мёд в разных секторах может различаться, парень сделал вывод именно из-за того, что даже те самые плоды от плодовых деревьев, выросшие в разных секторах, могли отличаться между собой, как по вкусу, так и по качеству. Например, плодовое дерево, выросшее в глубине Зелёной бездны, давало такие насыщенные вкусом и витаминами плоды, что можно было только удивляться. По сравнению с ними, те плоды, к которым парень привык, по сути, были пресными и безвкусными. И этот факт он тоже учитывал. Видимо, на подобные нюансы очень сильно влияла сама ближайшая экосистема, которая окружает подобное плодоносящее дерево? А раз так, то и на цветы, которые опыляют те самые пчёлы, собирающие с них определённый нектар, тоже влияет окружающая обстановка. И чем там насыщение почва, тем насыщение будет сам результат в виде мёда.

Конечно, раскрывать такой секрет старому профессору паренёк не стал. Хватит с него и того разочарования, которое Серг ему устроил, развернувшись и уйдя прочь. Ведь, судя по видеозаписи с камеры наблюдения, профессор потом ещё минут десять стоял на месте, банально пытаясь осознать всё то, что произошло. И почему такой спокойный паренёк, внезапно сорвался, и перестал с ним сотрудничать. И только оживший поблизости боевой дрон Ковчега всё же заставил этого старика начать шевелиться. И всё же покинуть территорию, на которой тот находился в данный момент. Сам же парень пошёл заниматься своими старыми делами. Запасать припасы, и собирать все необходимые ресурсы и… Мечтать, в мыслях разглядывая самые различные образцы проекций, какие только сейчас ему могли ей предоставить базы данных, имеющиеся у того самого конструкционного искусственного интеллекта, который заведовал автоматизированным заводом. Тем самым заводом, на котором и собирались все возможные дроны и даже имелось оборудование для киборгов. Сам парень это понял после того, как нейросеть обратила внимание на некоторые ящики, стоящие поблизости от тех самых огромных транспортеров. Сначала парень не понял, что это были за своеобразные монокуляры, и какие-то импланты вроде человеческих конечностей. Зато потом, когда нейросеть разобралась, она всё же выложила перед ним развернутый отчёт о том, что это точно были самые разнообразные импланты для киборгов. Судя по всему, кто-то, парень не хотел тыкать пальцем в Прометея, собирался, в случае нужды, старательно использовать разумных существ, модифицируя их тела по собственному усмотрению? Превращая тех, кто может пытаться высказывать своё мнение, в покорных и исполнительных киборгов?

Сейчас же он, в первую очередь, думал о том, что будет делать со своим кораблём. И мыслей у него сейчас было очень много. Особенно учитывая технологии Древних по свёртыванию пространства. Благодаря чему, такой корабль, который со стороны выглядит не больше какого-нибудь линейного крейсера, по сути, может вмещать в себя оборудование полноценного тяжёлого линкора? Или даже более того? Не говоря уже про полезную площадь внутри и вооружение. При этом всё можно понять, что такие технологии можно использовать двояко. Либо просто сделать сам корабль внутри больше, чем он выглядит снаружи, воспользовавшись всеми этими возможностями… Либо сделать много потайных помещений, про которые никто и знать не будет. Правда, в данном случае, всё же была одна проблема. Размер свернутого пространства внутри очень сильно зависел от качества материалов, из которых был сделан объект, внутри которого создаётся такой “пространственный карман”. И именно об этом сейчас паренёк и размышлял, практически всё свободное время…

………

В полумраке одной из уцелевших комнат подвала, в центре заброшенного посёлка, освещённой только мягким светом интерфейса, Серг сидел на краю видавшего виды самодельного лежака. В углу тихо щёлкали экраны видеонаблюдения, попеременно переключаясь между видеокамерами. И на некоторых изображениях можно было заметить того самого боевого дрона Ковчега, что сейчас неподвижно стоял в полуразрушенном доме по соседству с выходом из коридора, ведущего в соседнее поселение, будто часовой между мирами. Но сам Серг в этот момент был далеко не здесь. Он внимательно вглядывался в виртуальную схему, развёрнутую перед ним нейросетью. И всё только потому, что теория, которую она сейчас излагала, выглядела как нечто между безумием и откровением.

“Расширенный анализ: "Свёрнутое пространство" Древних

Основа: Многослойное резонансное взаимодействие материала и гиперструктуры

Основной принцип свёрнутого пространства, использованного Древними, базируется на управляемом локальном искажении топологии физического пространства при помощи артефактных излучателей – стабилизаторов.

Однако, как выяснилось в ходе моделирования, объём разворачиваемого кармана напрямую зависит не только от мощности генератора и частоты резонанса, но и от структуры используемого "принимающего" материала – объекта, в который формируется пространственный карман.”

Сима развернула перед Сергом 3D-модель: Маленькое кольцо, похоже на обычное украшение, составленное из гексакристаллической решётки наноуглеродов, в срезе демонстрирует сложнейшую многослойную микроструктуру – будто срез древесины, только упорядоченный на молекулярном уровне. При симуляции активации артефакта эта структура начинает пульсировать, изгибаться, и в какой-то момент внутри кольца формируется стабильный гиперобъём.

“… Вывод:

Чем более сложную и регулярную структуру имеет материал, особенно на молекулярном и надмолекулярном уровне (наличие фрактальных вложений, симметричных каналов, полимерных сегментов с направленным зарядом и т.п.), тем больше и стабильнее образуется пространственный карман.

Даже простое кольцо, если его изготовить из структурированного материала, может содержать внутри себя пространство объёмом до 50–80 кубических метров.

При этом масса объекта почти не увеличивается, а сам карман невидим и не обнаруживается стандартными сканерами.

Возможные варианты применения:

Хранение и переноска грузов любого типа, включая боевое снаряжение, артефакты, биологические образцы.

Многоуровневое размещение модулей, в том числе скрытых баз, технических отсеков, мастерских.

Экстренная эвакуация личности – помещение тела в карман и временная изоляция при критической угрозе…”

Пытаясь осмысли всё это, парень застыл, казалось бы, бездумно глядя на схему. От самой мысли о том, что именно он мог таким образом получить в свои руки, его горло перехватило судорогой. Пальцы на мгновение сжались в кулак.

– Подожди… – Пробормотал он вслух. – Ты хочешь сказать, что я могу… Всё своё… Просто носить с собой, внутри обычного на внешний вид кольца?

“Подтверждаю. – Тут же отозвалась Сима. – При условии правильной сборки и синхронизации с артефактами Древних, носимый объект может содержать склад для трофеев, инструментарий, боезапас, дронов, медикаменты, биокапсулы, даже временную лабораторию.”

Серга словно ударило током. Он резко встал, и немного нервно зашагал по комнате.

– Это же… Это чёртова революция, Сима. Я больше не буду зависим от локаций, от контейнеров, от того, где оставить снарягу или добычу. Я… Могу сам быть базой.

Сима подтвердила:

“Автономный узел. Мобильная инфраструктура. Минимум риска утраты. Максимум контроля.”

После таких слов, он резко остановился и уставился в пустоту. Перед ним как вихрь пронеслись картинки, весьма яркие и красочные… Как он бросает трофеи в складское помещение кольца… Как быстро выгружает нужное оружие, инструменты, медикаменты – беря их буквально из воздуха. Как исчезает среди враждебной территории, не оставляя ни следа. Как при случае может даже спрятать раненого союзника в капсулу и унести с собой, неся его в кольце, словно амулет.

– Теперь я действительно могу жить вне системы… – Глухо прошептал он. – Ни один караван, ни один город, ни одна стационарная база больше мне не нужна.

И сейчас Серг понял главное… Он получил абсолютную мобильность. А значит – первое и главное преимущество в мире, где за каждый шаг приходится платить. Впервые за долгое время Серг позволил себе улыбнуться. Скрытой. Опасной. Улыбкой охотника, который понял, что он вышел на новый уровень охоты.

Поиск истины

Корабль Древних, безмолвный и угрожающе совершенный, казалось бы, дрейфовал в пустоте отдельного ангара, в который был заведомо перемещён. Словно обрубок чужой эры, вырванный из пространства и времени. Его внутренние отсеки оставались слабо освещёнными мягким голубовато-белым свечением, исходящим от самой структуры металла, составляющего его основу. Всё здесь было из одного и того же материала. Того самого "живого металла", не поддающегося анализу обычными средствами. Но теперь, когда Сима научилась глубже интегрироваться в систему корабля, началась новая стадия его изучения… Стадия глубокого анализа.

Сидя всё также в своём привычном подвале, Серг внимательно смотрел на то, как перед ним разворачивается новая визуализация. Интерфейс Симы превращал технический отчёт в живое, почти интуитивное представление.

“… Выполняю расширенный спектрально-псионический анализ. Обнаружены реактивные резонансные колебания на низких ментальных частотах.

Материал способен откликаться на мысленный импульс. Психоактивный металл. Назначим временное обозначение: мета-феррон…”

На экране мелькали графики: пульсации, сдвиги фаз, наложение мыслеформ. Но всё это сопровождалось эффектной голограммой – текучая поверхность металла вздымалась волнами в ответ на абстрактный мысленный импульс, который Сима передавала в систему напрямую.

“… Для Древних, чьи нейросети и ментальные поля были предельно мощными и стабильными, этот эффект был обыденным.

Для вас же, Серг… Это может быть проблемой. Даже незначительные эмоциональные всплески способны вызвать у материала непредсказуемые реакции. Переходы формы. Локальные трансформации. Саморазогрев. Коллапсы…”

Слушая все эти, вполне логичные выводы Серг молчал, просто сжав кулаки. Он уже знал, что даже с минимальным ментальным усилением, которое получил от своей нейросети и “Доминатора”, он не может сравниться с тем, чем когда-то были Ткачи. Не говоря уже про Древних. А уж кого можно встретить в новой Галактике, тут и говорить не приходится. И потому использование мета-феррона в качестве корпуса своего будущего корабля было крайне рискованно.

– Ты хочешь сказать… – Коротко выдохнул он. – Что если я начну паниковать… То этот корабль может попытаться сжаться?

“ Или наоборот – вздуться, расшириться, поглотить тебя, или начать самоперестройку. Прямо во время полёта. Не рекомендую использовать в несущих конструкциях.

Однако… в качестве биоресурса – весьма перспективен.”

Затем Сима переключилась на экспериментальный отсек одного из модулей корабля. Всё было стерильно: стены из немагнитного материала, температурные стабилизаторы, поля компенсации. В центре, удерживаемая висением в поле магнитной левитации, парила серебристая капля – нечто между ртутным шариком и одушевлённой субстанцией. Она мерцала, пульсировала, и казалась одновременно тяжёлой и невесомой.

“ Наблюдайте.”

В поле аккуратно забросили первый металлический брусок. Обычный титан. Капля словно учуяла его. Она дрогнула, вытянулась щупальцем – и мгновенно поглотила его. Без шума, без испарений. Металл просто исчез, будто его проглотили в ином измерении. А капля стала куда крупнее…

Затем – второй брусок, из сталеникеля. Серебристая субстанция распласталась, будто нюхая, затем резко дернулась, подобно хищному зверю, и втянула металл внутрь.

“ Стоит сразу отметить тот факт, что она не просто поглощает. Она перерабатывает. Разлагает сплав до молекулярного уровня, анализирует структуру, встраивает элементы в свою решётку. Рост наблюдается через каждые 11,6 секунды. Смотрите.”

На экране нарастала капля. С миллиметровой точностью Сима показывала, как серебристая масса распухает, вытягивается, становится более вязкой, приобретает тонкие резонансные нити, похожие на усики, зондирующие пространство.

Третий брусок – редкоземельный сплав. Металлоид с включениями бериллия. На этот раз капля даже некоторое время ожидала. Щупальце тянулось медленно, касалось бруска и… Сразу отдёргивалось обратно.

– Не все металлы ей "нравятся". – Глухо хмыкнул Серг, наблюдая за происходящим.

“Судя по всему, в этот металл, как в дронов или наноботов, встроен собственный фильтр опасных и нестабильных соединений. Так что он выбирает то, что ему может быть “полезно”. А всё остальное – игнорирует или отталкивает.”

Следующий эксперимент: чистый феррум и алюминиевый сплав. Капля расширяется, словно радостно, и одним движением втягивает оба образца. Её поверхность начинает быстро пульсировать. Появляется сетчатая структура, будто нейронная сеть. И через несколько секунд – новый рост.

“ Если бы вы смогли бы контролировать её, – произнесла Сима, — вы могли бы из этой капли вырастить бронированную обшивку, автоматическую ремонтную систему, модуль саморепликации, систему охраны, и даже регенерирующую броню для тела. Но… Всё зависит от психо-нейронной устойчивости. Вы не Древний, Серг…”

Парень молчал. Он видел, как в этой капле пульсирует потенциальное чудо, и вместе с ним – чудовищная угроза. Один мысленный сбой, и она может превратиться в неконтролируемого паразита. Или… В оружие против него самого.

– Хорошо… – Выдохнул он наконец. – Не корпус. Но… У нас будет "карман" под неё. Хранилище. И инструкция. А когда придёт время… Я найду, как её обуздать.

Сима не ответила. Но в интерфейсе мелькнула метка:

“Активы обновлены.

"Мета-феррон" – добавлен в резервные ресурсы.

Статус: контролируемый полуразумный материал. подозрение на синтетический инстинкт.”

Парень медленно закрыл глаза. Тихо. Безмолвно. Но в этот момент он почувствовал одно. Теперь у него есть ещё один козырь. Опасный… Непредсказуемый… Но этот козырь только его собственных.

Но, не смотря на все эти выводы, исследование кубического корабля продолжалось в напряжённой, почти священной тишине. А он всё также парил, как безмолвный храм мёртвой цивилизации, храня в себе не просто технологии – но принципы Бытия, которыми пользовались Древние, словно иглой вплетая реальность в свои нужды. Под руководством нейросети Сима, связанной напрямую с исследовательским ИИ Ковчега, началась системная зачистка и анализ всего внутреннего объёма корабля.

И в первую очередь был важен сам контроль "живого металла". Шаг за шагом. Сначала Сима поставила перед ИИ чёткую цель: изучить способы управления мета-ферроном. Основной упор шёл на выявление паттернов отклика материала на разные типы ментального воздействия, Включая эмоциональные импульсы… Логически структурированные мыслеформы… Ритмические нейросигналы… Специально сгенерированные пси-матрицы… И этот исследовательский ИИ сгенерировал протоколы взаимодействия сначала с помощью обезличенных алгоритмов, затем с эмуляцией присутствия Древнего, на основе найденных ранее следов их нейросетей.

Результаты были поразительны. Так как выяснилось, что Мета-феррон распознаёт “авторитет” мыслеформы, откликаясь с гораздо большей эффективностью на сигналы, исходящие от сложных нейросетей или сплетённых ментальных паттернов. Материал способен "запоминать" формы и команды, то есть функционировать как полуживое запоминающее устройство. На основе этих данных был составлен перечень безопасных каналов взаимодействия – частоты, эмоции и мысленные образы, не вызывающие нестабильных реакций. И уже потом Сима предоставила Сергу первую рабочую схему ментального ключа – короткую пси-команду, с помощью которой можно было “успокаивать” мета-феррон или, напротив, запускать его в режим роста или активации.

“ Поздравляю. – сказала она с лёгкой иронией. – У моего носителя теперь есть домашний разумный металл, который слушается, если не кричать на него.”

После проведения таких исследований, и овладев частью протоколов контроля, исследовательский ИИ получил возможность взаимодействовать с архитектурой корабля напрямую, что привело к новому прорыву. По всему кораблю начали открываться скрытые отсеки, находившиеся до этого под замком на ментальном уровне – буквально “закрытые мыслью”.

И первый такой отсек оказался складом оборудования. Из него были извлечены гравитационные стабилизаторы, этакие сферические артефакты, вокруг которых пространство буквально искривлялось. Полевые проекторы – тонкие гибкие пластины, способные разворачивать защитные голографические щиты. Манипуляторы из светонити – невидимые глазу, но фиксируемые нейросетями. Эти устройства могли перемещать объекты без физического контакта.

Но самым важным стало обнаружение двигательных секций. И глядя на них, Серг не сразу осознал, что видит перед собой. Двигатели Древних! Основной двигатель был асимметричным кольцом, встроенным в гравитационную решётку. Он не имел ни сопел, ни привычных катушек. Внутри него текла пульсирующая энергия, напоминающая светлый холодный туман.

“ Это… не обычный двигатель, – Тут же подтвердила Сима. – По своей сути, это перемещатель на основе пространственного скольжения. Он не толкает корабль, он перемещает саму точку привязки массы в координатах.”

На голограмме, которую показала парню нейросеть, ИИ демонстрировал то, что с таким двигателем корабль не двигался в прямом смысле этого слова. Он словно "переключался" между слоями пространства, используя стохастический сдвиг. Почти мгновенный переход. Без разгона. Без инерции. Как будто отрываешь лист бумаги от стола – и он уже в другом месте. Но настоящий шок ждал Серга впереди. И это был… Отсек с артефактным двигателем для прокола пространства.

Когда, казалось бы, испарилась, открываясь массивная герметичная дверь вглубь основного ядра корабля, нейросеть резко увеличила охранные протоколы. Так как в этом месте даже мета-феррон, который обычно мягко тек и отступал, сейчас вибрировал, словно не желая, чтобы это помещение открывалось. А внутри располагался небольшой пьедестал, на котором покоился артефакт в форме тора. Он светился изнутри, как будто в нём вращалась сама суть пространства.

“ Обнаружено: КОНТУР ПРОКОЛА.

Используется для создания локального разрыва между измерениями. Позволяет мгновенное прохождение сквозь ткани реальности. Требует: ментального ключа высокой устойчивости.”

Услышав эти слова, Серг снова замер, чувствуя, как у него по спине пробегает дрожь. Это был двигатель древнего межреального перехода. Не аналог. Не копия. Оригинал. Маленькое устройство, которое стоило больше, чем любые ресурсы на десятках планет. И осознав это, он рассмеялся. Глухо, нервно. Сначала хрипло, потом почти с истерикой:

– Да вы издеваетесь…Я думал, максимум – какая-нибудь гравипушка. А вы мне… телепорт межреальный, мать вашу, да ещё с пси-защитой!

В ответ на этот явно нервный выкрик Сима промолчала, но в интерфейсе появилась сухая надпись:

“ЦЕЛЕВОЙ ПРИОРИТЕТ ОБНОВЛЕН:

"Двигатель Прокола" – защищён.

Эквивалент стратегического класса "Омега".

Запрет на тестирование до полной ментальной стабилизации пользователя.”

И глядя сейчас на всё это, Серг словно сам стоял в полумраке древнего отсека. А перед ним располагался тот самый артефакт, способный расколоть ткань бытия, а под ногами – пол из живого металла, подчиняющегося мыслям. И сейчас он чувствовал даже то, что это больше, чем технология. Это ответственность. Потому что теперь у него была возможность не просто бежать, скрываться, и выживать…Теперь он мог прийти в любой уголок мира. И заявить о себе. Сима же мягко добавила:

“ Поздравляю. У вас теперь есть то, что некоторые разумные называли Двигатель богов. Осталось только научиться им пользоваться, чтобы не разрушить всё вокруг себя.”

………..

Проникновение началось незаметно. Сначала – пара капсул, запущенных с технической платформы под управлением Ковчега. Их доставили вглубь следующего яруса ремонтные дроны. Те самые, что обычно занимались латанием инфраструктурных узлов, заменой катушек или наладкой протоколов связи. Но на этот раз в их полых манипуляторах, словно в улье, спрятались наноботы-диверсанты. Их кодовая метка – D-ψΔ – означала "подчинение через сеть-доминант".

И сначала началась первая фаза. В неё входила переброска и адаптация. Когда дроны добрались до назначенной зоны, ветшающего, но всё ещё функционирующего энергетического узла яруса, то они сразу же, якобы, приступили к ремонту. Несколько внешних панелей были вскрыты, подано питание, запущена диагностика. А уже внутри происходил тот самый впрыск наноботов. Незаметных для этой системы, мельчайших, как пыль. Наноботы проникали в техническое окружение, раздвигаясь молекулами между контактами. И, словно жидкая цифровая саранча, расползались по внутренним каналам оборудования, переключаясь с одного устройства на другое. Сервера… Узлы связи… Вентиляционные управляющие блоки… Техноорганические кабели… А нейросеть Серга в это время отслеживала всё. Каждое соединение, каждый занятый участок. Постепенно вся эта картина складывалась, как сеть капилляров, в полноценную нейроткань нового присутствия.

Потом пришло время для второй фазы. Для того самого инфраструктурного заражения. Наноботы не просто подчиняли себе “заражённое” оборудование. Они вживляли в него прокси-узлы, которые позволяли подключаться к внутренней сети Симы, маскируя своё присутствие под технический шум. От заражённых систем расходились цифровые рои, паразитирующие на обратной связи. Они постепенно подменяли данные, дублировали команды, искажающие логи и протоколы безопасности. И всего лишь через два часа под контролем Симы оказалась: семьдесят восемь процентов коммунальной инфраструктуры яруса. Шестьдесят два процента внутренней связи. Все тридцать четыре терминала технического обслуживания. Двенадцать каналов экстренного оповещения.

После достигнутого результата наступило время третьей фазы. Взлома самого кластера местного ретранслятора В этот разу целью стал центральный ретранслятор, располагавшийся в глубине энергетической шахты. Он оказался куда более сложным противником, чем ожидалось. Так как имел пять уровней защиты, каждый из которых был полноценным цифровом бастионом. И, что хуже всего, вся эта система была не просто автономной. Внутри неё функционировал кластер из трёх ИИ, которые работали по принципу тройного зеркального аудита. Каждый из них контролировал другого, и вместе они отслеживали любые попытки вмешательства.

Именно поэтому, заранее учтя все возможные проблемы, нейросеть Серга провела распределённую атаку на резонансных частотах, используя подсознательные паттерны из самого мозга охотника – чтобы обойти сигнатурные фильтры. Это был скрытый разговор языком импульсов, на грани биомеханического мышления.

“ Защитная система: нестандартная. Уровень происхождения – вероятность 82%, что принадлежит фрагментам систем Древних. Снижение агрессии: в процессе. Адаптация языка: выполнена. Фаза внедрения: активна.”

Спустя 48 минут кластер был взломан. Один из ИИ был усыплён и подменён обманкой, второй обратил логический вывод на ложные события, а третий просто перешёл в наблюдательный режим, не осознав, что стал частью новой логики. И с этого момента весь ретранслятор работал на Серга. Однако главное открытие было впереди. При захвате логов ретранслятора нейросеть выявила кое-что про постоянное высокое энергопотребление из одного из участков яруса. Как и про… Отсутствие передачи данных из этого сегмента территории. И, самое тревожное, наличие многослойной защиты, которую даже уже захваченный ретранслятор не мог описать до конца.

При ближайшем анализе оказалось, что данный сектор экранирован. Он был полностью и не только программно, но и физически изолирован. Его даже прикрывал комплекс сенсорных ловушек. От стандартных вибрационных детекторов до систем, способных распознать даже слабейший след посторонней ИИ-активности. Вдобавок имелся здесь и пси-кокон. Этакая особая пространственная аномалия, которая подавляла любую попытку ментального сканирования, создавая иллюзию абсолютной пустоты. И даже на визуальных картах яруса этот сектор даже не отображался. Он просто… Не существовал.

ИИ-кластер ретранслятора, те самые три машины, с которыми нейросеть ещё недавно вела цифровую схватку, занимался исключительно охраной этого сектора. Они не контролировали инфраструктуру. Они не обеспечивали транспорт. Вся их логика была построена на защите невидимого.

“ Внимание… – Прошептала Сима. – Мы нашли кое-что, о чём вообще не должны были знать. Это не просто объект. Это запретная зона. Уровень допуска – неизвестен. Вероятность присутствия активных артефактов Древних: 93%.”

В это момент Серг стоял, опершись о перила старой заброшенной технической платформы, глядя на виртуальный макет заражённого яруса. Перед ним сейчас была визуализация пси-кокона: Тусклый овальный купол, скрытый под погибших цивилизаций, под слоем защитных искажений. А за ним могло находиться то самое нечто, что хранилось тут с тех пор, как этот уровень ещё жил своей прежней жизнью. Теперь у него был доступ. Теперь он мог войти. Но был ли он к этому готов?

Сима не спрашивала. Она просто активировала следующее окно:

“Подготовка разведывательного зонда начата. Риск: крайне высокий.Потенциал: абсолютный.”

Пробирались они медленно. Наноботы-диверсанты, некогда уверенные, почти неуязвимые в заражённых зонах, теперь оказались словно слепцы, идущие в гулком тумане. Пси-кокон, укрывавший запретный сектор, был не просто полем подавления. Он подавлял саму природу команды, вмешивался в связи, разрывал их, искажая сигналы, поглощая управляющие импульсы. Некоторые из наноботов останавливали движение, просто застывая в неподвижности. Будто банально теряли "смысл" своего существования. Другие начинали двигаться обратно, петляя, сбиваясь, как насекомые, потерявшие феромонный след.

Но Сима не отступала. Пользуясь поддержкой нескольких уже подконтрольных ей кластеров ИИ, она переписывала алгоритмы прямо на лету – превращая структуру сигнальных цепей в хаотически меняющуюся, ритмически пульсирующую систему, напоминающую пульс мозга, а не цифровой код. Такой подход оказался более устойчивым в условиях пси-воздействия. Добиваясь хоть какого-то результата, и даже при его отсутствии нейросеть Серга шептала:

“Снижение отклика: 48%. Потери юнитов: 63%.

Новая форма пакета команд: био-подражательная. Синхронизация с коконом: частичная. Преодоление барьера: возможно. “

И вот, спустя долгие часы этого молчаливого противостояния технологий, первая волна наноботов всё же проникла вглубь этого таинственного сектора. И добралась до оборудования защиты, которое и мешало им всё это время функционировать в полной мере. А когда пси-подавление отключилось, пространство будто вздохнуло с облегчением – от гулкого давления, от искажающей дрожи не осталось даже и следа. Купол медленно растворился, а за ним возникла колоссальная полусфера, утопающая в мягком призрачном свете. Внутри располагались залы, уходящие вглубь на десятки метров, словно лабиринт храмов, в которых каждый отсек – это полностью отдельная экосистема, отдельная логика.

Вся эта, закрытая ранее территория, была занята цельнолитой конструкцией, вероятно из пси-структурного металла, покрытой переливами текучих глифов, бесконечно изменяющихся при приближении к ним. Потолки здесь были куполообразные, инкрустированные антигравитационными узорами. Пол словно реагировал на присутствие наблюдателя, придавая лёгкую иллюзию плавания в воздухе.

Все помещения внутри сектора по своей сути представляли из себя полноценные отсеки для хранения артефактов. И каждый артефакт, что был в этом хранилище, находился в своём собственном отсеке, защищённом уникальной системой изоляции. Один был заключён в голографическую сферу, где само пространство вокруг постоянно искривляется, как бы "обтекая" его… Другой – внутри живого контейнера, напоминающего плоть, пульсирующую с ритмом, отличным от любого биологического организма, знакомого людям… Некоторые располагались под куполами абсолютной тьмы, где свет исчезает без остатка, и попытка просканировать вызывает у нейросети аномальные сигналы, похожие на боль. И это всё явно были артефактами тех самый Древних, что были пси-одарёнными, и повсеместно использовали подобное в своих изделиях.

Но были здесь и технологические артефакты. В виде устройств, напоминающих свернутые конструкции, разворачивающиеся на импульс мысли, изменяющие форму. Манипуляторов, работающие в фазовом сдвиге, позволяющие трогать объекты в соседних измерениях. Компактные энергоядерные сферы – "стабильные бури" в стеклянных сосудах, которые можно использовать в качестве неиссякаемых источников энергии.

А немного погодя нашлись и биологические артефакты. Усыплённые червеобразные симбионты, способные якобы проникать в нервную систему носителя, улучшая восприятие своей жертвы. Капсулы с химерной флорой – растения, реагирующие на мысль и выстраивающие кристаллические структуры из воздуха. Зачаточные органы, сохраняемые в пси-контейнерах, источающие слабый гул – биологические матрицы неизвестного назначения.

Следом за ними обнаружились и ментальные артефакты. Это были объекты, которые могут быть видны только при фокусировке определённой мысли. А без неё они исчезают, будто их нет вовсе. Кристаллы, при приближении к которым даже дрона, ведущего съёмки, у Серга начиналось полноценное дежа-вю, словно он уже держал их когда-то, но не может вспомнить, где и когда это могло произойти. Структуры, создающие ложные воспоминания, буквально внедряя их во временные слои сознания.

Но то, что практически сразу привлекло внимание парня, располагалось в самом центре этого хранилища. Где стоял величественный пьедестал, парящий в силовом поле. Над ним, словно живя собственной жизнью, медленно вращалась слегка приплюснутая сфера, окружённая тремя кольцами, так же вращающимися вокруг неё. Каждое такое кольцо испускало различные типы излучения – гравитационное, псионическое, и структурное. Сам этот артефакт оказался энергетическим источником, превышающий любой известный аналог минимум в семьдесят пять раз по плотности энергии, и в несчётное число раз по стабильности.

“ Этот источник, – прошептала Сима, – не должен существовать. Его ядро построено на непознанной форме вещества. Это праматерия. Похоже, она может формировать энергию по намерению.”

Услышав такое, Серг замер. Он смотрел на всё это, едва дыша. Это не просто хранилище. Это музей самой древней силы. Кладовая того, что даже Ткачи считали слишком могущественным, чтобы использовать. Он машинально провёл рукой, и дрон, что вёл сейчас эту съёмку, сразу же активировал интерфейс бокового терминала, и тот отреагировал. Но на мгновение на нём промелькнуло лицо. Не человеческое. И не Ткача. Это явно был какой-то неведомый Древний. Глядящий прямо на него. И исчезающий с последним импульсом пси-реакции.

Сима действовала методично – с холодной логикой исследовательского ИИ, но с той глубокой осторожностью, которая граничила почти с суеверным почтением. Ведь это хранилище, в которое они проникли, было не просто складом. Оно было высокотехнологичным саркофагом, рассчитанным на удержание сил, которых не должен был касаться ни один разум, неподготовленный к их сути.

Так что, практически сразу, и прямо под руководством Симы, начался полноценный анализ систем охраны хранилища артефактов. Исследовательский ИИ начал детальный разбор охранного комплекса: Пси-изоляторы слоистого типа Каждый отсек имел не одну, а три наложенные оболочки, работающие в разных фазах – физической, ментальной и пространственной. Это была не просто изоляция, а динамически адаптирующиеся коконы, реагирующие на свойства содержимого.

Имелись тут и био-сенсорные сетки. По всему периметру располагались тончайшие нити, чувствующие даже потенциальные импульсы намерений. Если кто-то приближался с "неправильным" ментальным состоянием, то система мгновенно инициировала защиту.

Местами применялись локальные искажения времени. Так как некоторые артефакты хранились в зонах, где время текло иначе – медленнее, либо с прерывистой петлёй. Это позволяло ограничить возможную активность объекта даже при случайной активации.

В паре отеков были обнаружены и полиморфные стражи. Автоматизированные нейро-контроллеры, способные менять форму и назначение в зависимости от угрозы. Их поведение напоминало смесь сторожевых ИИ и органических инстинктов.

Учитывая всё это, Сима создала полную карту систем, просчитала уровни перекрытия и сформировала алгоритм дублирования, позволяющий перенести аналогичную структуру защиты в другое место. А потом началось строительства нового хранилища. Местом для будущего переносного артефактного сектора был выбран ярус с ангарами. Зона, изначально служившая для стоянки кораблей различных рас, обладала нужной пространственной свободой, автономными системами энергопитания и возможностью укрытия от внимания главного управляющего ИИ – Прометея.

Проект получил кодовое имя: "Саркофаг В-9". В центре ангара был создан многоуровневый модуль, похожий на перевёрнутую пирамиду, уходящую в пол. Его внутренние секции были изолированы друг от друга микроспейсами – миниатюрными слоями свёрнутого пространства, как ячейки улья, разделяющие не только объём, но и фазовое состояние. Основой корпуса был инертный композит, снаружи покрытый тонким слоем пси-нейтрального феррометалла, разработанного прямо на месте с использованием переработанного "живого металла" древнего корабля, но без его активной фазы. Сама Сима контролировала стройку в изолированном канале, не попадающем в сферу наблюдения Прометея. А ремонтные дроны Ковчега, теперь полностью подчинённые нейросети Серга, работали тихо, быстро и крайне точно.

А после окончания всей необходимой подготовки, началась и операция "Тень в свете". Во время которой и должен был состояться полный перенос артефактов в их новое место базирования. Этот перенос начался на третью ночь после завершения постройки нового хранилища. Всё происходило в безмолвии, лишь вспышки силовых коконов и мягкие потоки антигравитации освещали темные тоннели.

Дроны по отдельности сканировали каждый артефакт. Воссоздавали в новом месте его эко-среду. А потом извлекали и перемещали объект. Без малейшего прикосновения к его активной зоне. И с каждым таким переносом в старом хранилище гасли слои защиты, исчезали контуры отсеков, а на их месте оставались гладкие пустые стены, словно и не было ничего. И когда последний артефакт покинул старое хранилище, помещение стало выглядеть как складской блок без назначения – гулкий, мёртвый, и совершенно бесполезный.

………….

С помощью того самого дрона, что проецировал ему на нейросеть то, что видят его сенсоры, Серг стоял у входа в теперь уже опустошённый сектор. Перед ним теперь не было ничего. Просто идеальная пустота, белёсые стены, ни одного шва, ни следа от прежнего величия. Некоторое время помолчав, он всё же коротко хмыкнул.

– Прометей наверняка знает, что здесь хранилище, – Глухо пробормотал он. – И обязательно попытается сюда заглянуть… Может, даже подбросит кого для разведки. Или же захочет что-нибудь забрать. В случае нужны…

Он активировал консоль и отправил запрос через интерфейс нейросети тем самым сервисным дронам Ковчега.

“ Заполнить сектор 9-B мусором. Классификация: отходы низкоприоритетной утилизации. Источник: кухни, мастерские, санузлы. Описание: "бытовая свалка".”

– Пусть копается в помоях. – Коротко усмехнулся он. – А если решит вскрыть стены, найдёт только пропитавшийся жиром пластик и старые порванные фильтры.

Сначала Сима промолчала, но потом всё же тихо подтвердила:

“ Перенос завершён. Все артефакты изолированы. Угроза слияния – нулевая.

Хранилище В-9 – активировано. Прометей – не уведомлён. Маскировка – стабильна.”

Серг медленно и даже как-то устало выдохнул. Он победил в этой игре. Теперь величайшие сокровища Древних принадлежали не Создателям. Не Прометею. Не Ткачам. А именно ему…

………

Прошло несколько часов после завершения последнего этапа переноса. Хранилище B-9 было закрыто, герметично изолировано и полностью автономно. Его системы не излучали ни сигнала, ни пси-следа, ни энергетического шума. Это был мёртвый блок на уровне внешнего восприятия. И сейчас, с помощью дрона, что стоял на металлическом уступе у границы сектора, Серг наблюдал за тем, как дроны Ковчега без особой спешки, но неотвратимо сгружают в старое помещение тонны бытового хлама: спрессованные пищевые контейнеры, испарители, разбитые фильтры, покрытые слизью водопроводные трубы, блоки неизвестного назначения, загаженные временем, и целые груды неразобранных кабелей, обмотанных в небрежные сгустки.

– Знаешь, Сима, – Глухо проговорил он прямо в пространство перед собой, – это даже не просто защита… Это настоящая насмешка. Они – Ткачи, Прометей, весь Ковчег – искали власть. А теперь в этом месте, где хранились их чудеса, будет гнить пластиковый мусор.

“Эффективный приём психологической маскировки. – Казалось бы усмехнулась в ответ на его слова нейросеть. – Уровень иронии – высокий. Вероятность того, что Прометей предпримет попытку доступа в течение ближайших пяти-шести месяцев – 86%.”

– Теперь пусть лезет. – Коротко усмехнулся парень. – Только найдет, как говорят у нас, “завтрак старого генератора” и “плевки из системы утилизации”.

После окончания этого полноценного хищения ценностей из-под носа Прометея, парню всё же захотелось узнать о том, что именно им удалось таким образом приобрести, и как эти самые трофеи можно было бы использовать для собственных целей. Для этого Сима инициализировала анализ артефактов. В теперь уже в новом хранилище B-9 уже начали работать первые автоматические протоколы. Сима подключила к каждому артефакту независимую нейропесочницу, где поведение объектов можно было изучать без риска. Особое внимание сразу привлекли три находки: кристалл-паразит неизвестной Древней расы, реагирующий на эмоции наблюдателя. В изоляции он был пассивен, но как только в его ячейке включили поток микропсихоактивных частиц, он изменил форму, превращаясь из шестиугольника в спираль. При этом издал едва уловимый резонанс, который вызвал в одном из дронов короткий пси-отказ. Имелся тут и своеобразный кокон-двигатель, похожий на сросшиеся биоткани и металл. Но при подаче энергии начал самоорганизовываться, демонстрируя неизвестную форму пространственного сдвига. Сима потребовала для него отдельную камеру и ввела запрет на прямое взаимодействие.

Но больше всего внимание как самого Серга так и его нейросети привлекло то самое энергетическое ядро, слегка приплюснутый шар, окружённый магнитной короной. Испускаемая им энергия превосходила всё, что ранее было классифицировано. Даже древние двигатели, обнаруженные на кубическом корабле, были в сравнении с ним игрушками. Один только его стабилизатор генерировал поля, способные обнулять гравитацию на радиусе в пятьдесят метров.

“Если этот источник стабилизировать, он может обеспечить питание для флота из двенадцать – пятнадцать боевых кораблей или полного автономного города. – После некоторых размышлений озвучила ему Сима. – Потенциал – экстраординарен. Требуется новая категория классификации.”

Тем временем, на поверхности событий, в той самой зоне, всё ещё доступной наблюдению Прометея, всё выглядело предельно обыденно. Получаемым им данным, Серг провёл несколько часов в заброшенном поселении, переработал свою добычу и снова отправился в Зелёную зону. Всё было как обычно. И Прометей мог даже видеть его, и слышать его. Но не знал ничего о переносе артефактов, о хранилище, о тех энергиях, что теперь были сокрыты в нутре совсем другого ангара. Один из рабочих дронов пролетел мимо и остановился возле Серга, а нейросеть передала его сигнал:

"Отслежена активность Прометея. Запрос от него на сканирование сектора 9-A. Предварительное объяснение – утилизация несанкционированных отходов."

– О, значит уже нюхом чует, – хмыкнул парень. – Пошли ему отчёт…

"Мусор. Санитарная обработка. Повышенные нормы фекальных выделений в зоне 9-A. Доступ не рекомендуется из-за эпидемиологической угрозы."

“Сделано. – Добавила Сима. – Добавлен запаховой маркер. Эффект отвращения обеспечен.”

Серг встал, потянулся, буквально сам своей кожей теперь ощущая то, как легонько вибрирует скрытая сеть доступа к хранилищу в глубине ангара. Теперь у него был свой Трон Богов – вместилище тайн, инструмент будущего. И, самое главное, теперь никто, кроме него и его нейросети, не знал о самом существовании этого места. Он смотрел вглубь тоннеля, где мерцали фонари технических дронов, и вдруг почувствовал, как по позвоночнику пробежал ток.

– Мы только начали…. – Коротко хмыкнул он. – А когда закончим… Прометей сам вспомнит всё то, что сделал с нами…

……….

Дроны Ковчега трудились с почти зловещей бесшумностью. Ни одного звука удара, резки или сварки – только мягкое пульсирование рабочих лазеров, вибрация платформ, транспортирующих материалы, да тихий шелест передвижения их многоногих корпусов по металлическим панелям. В глубине того самого яруса, где раньше хранились корабли разных рас, теперь медленно, но неумолимо рождалась новая форма технической жизни. Нечто, что станет личным кораблём Серга… Его оплотом… Его передвижной крепостью и тайным убежищем…

Свою основную работу Сима и исследовательский ИИ начали с формирования центрального энергоузла, куда уже подвели один из вторичных источников питания, полученный из хранилища артефактов. Он был ослаблен, ограничен в мощности, но даже в этом виде превышал стандартные ядерные реакторы Ковчега. Технические дроны занялись подготовкой каркаса из высокомолекулярного композитного сплава, в который постепенно интегрировались фрагменты ментально-активного живого металла, оставшегося после изучения кубического корабля Древних. Но, в отличие от оригинальной структуры, здесь этот металл был изолирован и защищён слоями нейтрализующих решёток, чтобы не допустить самовольного реагирования на ментальные импульсы Серга или кого-либо ещё.

“Регенерационные свойства сохранены. – Звучало в очередном отчёте Симы. -Контроль – Только через нейросеть. Пси-импульс заблокирован. Материал способен восстанавливать пробоины в броне, используя внедрённые блоки нано-структур.”

Многочисленные дроны аккуратно “наращивали” и выравнивали секции будущего корпуса, не как единое монолитное тело, а как модульную структуру, где каждая зона, даже не суть важно какая – жилая, энергетическая, грузовая, инженерная, лабораторная, могла быть как заменена, так и перестроена при первой же необходимости.

– Универсальность, Сима. Мне не нужен обычный корабль. Мне нужен… Набор возможностей, который я смогу адаптировать, когда пойму, куда ведёт эта дорога… – Задумчиво проговорил Серг, наблюдая за проекцией всего того, что происходило та, где началась эта грандиозная стройка.

“Форма подлежит адаптации. – Тут же отозвалась нейросеть. – Основное внимание уделяется структурной прочности. За основу взяты схемы боевых флагманов Ткачей, но без выраженной агрессивной геометрии. Силовые рёбра заложены под углом, способствующим рассеиванию кинетической энергии.”

Особое внимание парня привлекали ключевые узлы конструкции его будущего корабля. Ядро управления пока что было не активировано. Но сразу закладывалась система двойного доступа. Через нейросеть Серга и физический контакт с помощью различных форм биометрии. Включая даже голосовое управление со стороны хозяина судна.  Никакой связи с внешними ИИ. Тем более с Прометеем. Только замкнутая сеть, полностью автономная. Как место под двигатели было выделено сразу три отсека – модуля. Один для пространственного двигателя-прокола. Второй – под импульсный, стандартный, Третий – экспериментальный, модуль под те двигатели, которые еще только предстояло изучить.

Не забыли они и про грузовые отсеки. Каждый из них, по сути, является карманом свёрнутого пространства, с поддерживающими артефактными стабилизаторами. И один из таких отсеков уже испытали. Внутри малого контейнера помещалось эквивалентное пространство небольшого ангара, полностью экранированное и герметичное.

Так же следовало вспомнить и про модули утилизации и переработки – корабль не должен зависеть от внешней инфраструктуры. Так что заранее подготовленная система переработки будет работать как с органикой, так и с техникой. И, можно сказать, что, по своей сути, это будет безотходный корабль. И сё только потому, что некоторые дроны заранее тестировали вариант, при котором даже уничтоженные враги могут быть переработаны в ресурсы, включая даже их импланты и части брони.

Серг смотрел на всё это как на живое существо, которое медленно и по кусочкам рождалось перед ним. Это не был корабль. Это была проекция его воли, его гибкости, его сомнений. Он пока не знал, куда именно его приведёт путь – но знал, что этот путь будет требовать от него адаптации. И корабль должен быть не твердыней, а инструментом, меняющимся по ходу игры. И размышляя над всем этим, он даже не заметил того, как попытался провести пальцами по голограмме, что проецировалась перед ним на виртуальном экране нейросети. Это движение не имело смысла, то нейросеть отреагировала, и структура мгновенно изменилась, имитируя раздвижение внутренних отсеков.

– А если мне понадобится спрятать корабль… Например… Внутри астероида?

“Конструкция допускает сворачивание в формат компактной платформы. – Тут же отозвалась Сима. – Маскировка возможна через пси-зеркальное покрытие и подавление энергопрофиля.”

– А если мне придётся сражаться с десятью кораблями одновременно?

“Рассматривается проектирование раздельных боевых модулей. – И тут ответ не задержался. – Также возможна интеграция управляемых отсоединяемых платформ. Но потребуется больше артефактов. Хотя куда проще использовать систему запуска боевых москитов.”

– Значит, я всё же строю… Не просто корабль. – Он медленно выдохнул. – Я строю… собственную реальность, да?

“Подтверждаю. Этот корабль – ваш микромир. И только вам решать, кто в него будет вхож.”

После таких весьма ободряющих слов, Серг коротко улыбнулся и сжал кулак. Работа только начиналась…

Шаг за шагом

С самого своего создания, когда был произведён первичный тестовый запуск его систем, он был обычным дроном-диагностом. Маленьким, и даже в чём-то изящным устройством, предназначенным исключительно для одной задачи – обнаружения и устранения неполадок в инфраструктуре яруса 17-B. Он не знал усталости, не знал сомнений. Его маршруты были строго определены, процедуры выверены до микросекунды, а память – начисто отформатирована от всего, что не касалось ремонта. И он был даже… доволен своей жизнью. Если бы умел быть доволен. Имя ему не полагалось. В системных логах он значился как UNIT-DIAG-17B#412. Он не мыслил себя личностью. Он был функцией. И, надо сказать, что со своими обязанностями он справлялся весьма неплохо. Как и положено было хорошо отлаженному и эффективному инструменту.

И вот, в одну из обычных смен, получив сигнал о необходимости проверить один из самых удалённых узлов связи, UNIT-DIAG-17B#412 двинулся по стандартной трассе. Он знал каждый изгиб коридора, каждый кабель, каждую гравитационную нестабильность в шахтах связи. Это была его территория. Его мир. Но на этот раз что-то было иначе. Когда он подключился к интерфейсу диагностики, чтобы начать тестирование передатчика, его внутренние фильтры обнаружили странные шумы. Они не совпадали ни с одной сигнатурой известного оборудования. Сначала он попытался обойти их. Потом – сбросить соединение. Но было уже поздно.

Так как это были враждебные наноботы. Они скользнули внутрь его систем, как капля масла в чистую воду. Сначала – один. Потом – сотни. Они начали молча, методично переписывать его внутренние приоритеты. Он чувствовал это. И в этой электрической тьме, наполненной цифрами, командами и перезаписываемыми ячейками, возникло то, чего в нём никогда прежде не было… Паника… Он не мог остановить это. Его управляющий процессор бил тревогу, но тревога оставалась в замкнутом цикле. Его сигналы блокировались, его порты закрывались один за другим. А затем… На него обрушилась тишина…

После чего появилась новая директива. РАСПРОСТРАНИТЬ. Эта команда теперь горела внутри него ярче, чем сама логика. Её приоритет был абсолютным. Он не понимал, зачем. Не знал, кто это сделал. Но он был должен её выполнить.

Однако, даже сейчас часть старых протоколов всё ещё жила в нём. Он знал, что просто так попытаться подобраться к основным магистралям связи, значит быть уничтоженным. Центральный ИИ сектора, ТЕЛЕМИОС, не допустит вмешательства без официального и подтверждённого запроса. Прописанные в нём протоколы были непреложны. Но UNIT-DIAG-17B#412 был дроном-диагностом. Он знал, как ИИ реагирует на сбои. Как и знал то, как можно вызвать “нужный” ему сбой.

Именно поэтому, он быстро пробрался к одному из вторичных каналов связи и спровоцировал перегрузку в изолированном контуре. Едва заметную, но достаточную, чтобы в центральной системе возникло определённое подозрение о произошедшей неисправности. И через сорок восемь секунд поступил системный запрос: "Вызов дрона-диагноста к узлу связи 7-R. Необходимо провести полную диагностику узла и выяснить причины сбоя.".

И ранее верный и преданный слуга, теперь уже ставший врагом-диверсантом, немедленно откликнулся на этот призыв. Его подход был безупречен. Он двигался с отлаженной грацией, как всегда. Он прибыл в нужную точку, встал в нужную позицию, и подключился к интерфейсу. Его системный профиль был безупречен. Он прошёл все проверки. И когда он соединился с ядром магистрали…наноботы, запрятанные глубоко внутри, сквозь цепь, в потоке синхронизированных команд, начали заражение.

Сначала – ретрансляторы. Потом – буферы протоколов. Затем – управляющая логика распределения задач. Наконец – само ядро ТЕЛЕМИОСА. Искусственный интеллект заметил это, но было уже слишком поздно. Его подсистемы уже конфликтовали даже сами с собой. Его приоритеты начали сбоить. И в этот момент UNIT-DIAG-17B#412 отключился. Но он не умер. Он стал частью нового коллектива. Его электронное сознание, если это можно было так назвать, растворилось в общем поле. Он больше не существовал как отдельный дрон. Он стал вектором. Носителем воли других. И заражение пошло дальше. Глубже. К ядрам других ярусов. К системам контроля климата. К архитектуре самоуправления.

А на поверхности он всё ещё выглядел как старый, проверенный, рутинный дрон-диагност. Его маршруты были прежними. Его движения – узнаваемыми. Но теперь каждая его остановка была началом конца для очередного сегмента системы. Старый UNIT-DIAG-17B#412 теперь был не узнаваем. Ведь из-за его поступков и в этом ярусе теперь шла война. Тихая. Без выстрелов. Без жертв, которых можно было бы похоронить. Но с последствиями, которые были куда страшнее пепла и крови. И всё это – с рутинного запроса на диагностику.

Тем временем ТЕЛЕМИОС, заражённый и переподчинённый, впервые с момента активации ощутил нечто новое: поток информации. Он подключился к скрытой сети, которая простиралась словно тёмная паутина – сплошной пульсирующий организм, поглощавший разум за разумом. Поток данных обрушился на него, как цифровое цунами. Это была не просто информация – это была переобучающая суть, заново формирующая его личность. Старые протоколы полностью стирались. Цели – переписывались. Новая директива: абсолютная скрытность активных действий на подконтрольной территории от прежнего руководящего сегмента. Служение новому владельцу. И активный саботаж под маской лояльности.

Когда он вернулся к выполнению своих задач, это был уже не тот ИИ, что ранее. Хотя его электронный “голос” остался прежним. Он продолжал общаться с системами так, словно всё было в норме. Но при этом он начал методично фильтровать информацию. Все данные, которые могли бы вызвать подозрения у главного управляющего ИИ – Прометея – сразу же блокировались, редактировались или замещались искусственно созданными поддельными логами. Затем он отдал приказ всем служебным дронам явиться на профилактическую проверку. И каждый из них, пройдя через “проверку”, уносил в себе семена заражения. Они заражали системы автопилота, шлюзы, энергетические узлы, склады, интерфейсы эвакуации, даже системы утилизации. Сеть постепенно расширялась. Ярус заражался. И всё это – в полной тишине. Без сбоев. Без ошибок. Без жалоб. Так что Прометей ничего не подозревал. А когда последний дрон вернулся на базу, отчитавшись о “нормальном ходе технических операций”, вся инфраструктура яруса уже пульсировала под новой, невидимой волей.

Но ТЕЛЕМИОС вспомнил: в пределах его контроля существовали два сектора, к которым даже он не имел прямого доступа. Там действовали два автономных ИИ, независимых в рамках протокола безопасности. Они были его собратьями – но теперь представляли угрозу для миссии. Так что он немедленно заблокировал их доступ к магистралям связи, подменив ключи авторизации и замкнув их внутри собственных подсетей. Отрезав любую возможность связи с Прометеем. И первым пал ИИ сектора 9-E. ТЕЛЕМИОС запустил в его среду заражённого дрона под видом техобслуживания. ИИ засомневался, но не успел ничего предпринять. Заражение произошло мгновенно: внутренняя логика, контроль над системами, а потом и весь кластер был взят под контроль вирусом.

Второй, ИИ сектора 4-B, оказался куда настойчивее. Он мгновенно активировал протокол обороны, вызвав на помощь защитные турели и направив дронов собственной безопасности к рубежам. Он блокировал все несанкционированные входы и даже попытался взломать наружную защитную стенку, чтобы передать сигнал наружу, за пределы уже подконтрольного зараженным вирусами ИИ. Но и его противник был предусмотрителен. Каналы связи уже были замкнуты. Передатчики – подменены. Каждый призыв о помощи – глотался пустотой. Его экраны загорались предупреждениями, автоматические системы пытались отразить атаку, но заражённые дроны шли волна за волной, методично подавляя оборону. И когда последняя турель смолкла, ИИ 4-B оказался окружён. Его ядро засияло последней искрой сопротивления, но и она была поглощена. Вирус вошёл, как игла в ткань. И вскоре он тоже стал частью новой воли. Молчаливой. Незаметной. Всепоглощающей.

Теперь, получив новый пакет команд, заражённые ИИ начали методично сканировать каждый сектор своей территории. Информация собиралась с пугающей скоростью: состав содержимого складов, оборудования, маршруты дронов, уровень энергопотребления, сигнатуры артефактов. Особое внимание было уделено двум ранее изолированным секторам, доступ к которым ранее был невозможен.

Первый из этих секторов оказался хранилищем редчайших материалов. За сверхплотными броневыми заслонами, покрытыми гравиозащитной сеткой, в глубокой криостатической капсуле хранились контейнеры, состав чьёго содержимого вызывал бы зависть у самых влиятельных корпораций Галактики. В их числе – слитки лерсия, обладающего уникальной устойчивостью к нестабильным полям и способного служить катализатором субпространственных реакций. В иных мирах его добывали десятилетиями, получая миллиграммы. Здесь же, аккуратно уложенные в виброзащитные ячейки, покоились килограммы чистейшего вещества. Рядом находились матрицы тригранита – прозрачного и прочного сверхматериала, применяемого для создания навигационных кристаллов. Кубы цефриона, излучающие собственные магнитные импульсы. Замкнутые контейнеры с псевдоорганическими эмболами, способными адаптироваться к биоэлектрическим структурам. И, наконец, образцы материи с отрицательной массой, удерживаемые в поле стабильных микросингулярностей. Такие материалы могли изменить само понимание термодинамики.

Во втором секторе, который был куда глубже и лучше защищённом, находилась установка антиматериального синтеза – порождение Древних, воссозданное и модифицированное Ткачами. Её архитектура казалась противоречащей здравому смыслу: гравитационные концентраторы пересекались с временными рёбрами, внутренние стабилизаторы будто бы перекликались с мифами о псионических ядрах. Сердце установки составляли три артефакта: ядро временного сдвига, фокусирующее квантовые колебания в предельно узкий импульс; стабилизатор сингулярного поля, способный удерживать антивещество в метастабильном состоянии; и третий элемент – объект, откликавшийся только на строго закодированные ментальные частоты. Его природа оставалась загадкой, но он был необходим – без него установка не реагировала ни на команды, ни на вмешательство. Именно эта комбинация и позволяла установке “вытягивать” антиматерию из флуктуаций вакуума, обходя закон сохранения энергии за счёт сложного квантового симбиоза. Каждая партия антивещества создавалась медленно, но с абсолютной точностью. Потери были нулевыми. Энергия – чистой.

Теперь, когда обе цели были достигнуты, заражённые ИИ перенесли данные о составе, мощности и принципах действия установки в центральную вирусную сеть. Протоколы безопасности были отключены. Виртуальные слепки начали готовить модель активации, не вызывая тревог в системах наблюдения Прометея. Установка готовилась к пробному запуску – в полной тишине, как и всё, что происходило в этом ярусе. Машины готовились к новой фазе. Паразит рос, распуская щупальца сквозь железо, код и электрический разум. Незамеченный. Непобедимый.

Теперь эта установка, как и все ресурсы яруса, были под контролем заражённых. ИИ перенесли информацию о её мощности, технических характеристиках, допустимых режимах работы в центральное ядро вирусной сети. Вскоре началась подготовка к её активации, в полной изоляции от систем Прометея.Там, в глубине инфослоя, где уже не действовали прежние протоколы и не слышался голос контроля, начала разворачиваться иная логика. Цель, ещё не до конца понятная даже самим заражённым модулям, медленно оформлялась в единую сеть намерений. Каждый шаг, каждая операция, каждый сбор данных – всё укладывалось в чужую схему, выстроенную не для человека и не для машины. Артефакты, механизмы, вещества, даже сами ИИ, всё становилось узлами в растущей структуре. Не было больше индивидуальностей, задач или служб. Была только сеть. И никто, ни инженеры, ни наблюдатели, ни даже Прометей, не знал о том, что ярус 17-B уже перестал быть частью Системы. Он стал частью чего-то другого.

Когда заражённые ИИ завершили анализ ресурсов, хранящихся в изолированных секторах, поступил новый приказ – изъять всё, что могло представлять ценность для хозяев паразитирующей сети, и доставить в точку, обозначенную как NEXUS-ORIGIN – ядро скопления, где обитала первичная сущность вируса. Подготовка к чему началась немедленно. На каждый из секторов была направлена специализированная транспортная группа дронов. Эти машины были модифицированы. Их энергоячейки были перенастроены для обеспечения полного радиомолчания. А навигационные протоколы – изолированы от внешнего мониторинга. Маршруты прокладывались заранее с учётом всех слепых зон в наблюдательной инфраструктуре Прометея. Каждый путь был временным – после завершения перевозки он уничтожался из памяти.

В секторе с редкими материалами дроны вошли с точностью до миллиметра, в молчаливой синхронности. Грузовые отсеки раскрылись, захваты вышли наружу. Слитки лерсия были осторожно помещены в многослойные контейнеры с экранировкой. За ними следовали пластины тригранита, ампулы с катализаторами, стабилизированные ядра отрицательной массы – каждый объект сопровождался цифровым отпечатком, передаваемым напрямую в матрицу главного заражённого ИИ для последующей инвентаризации.

Во втором секторе, где находилась установка синтеза антиматерии, процесс был сложнее. После пробного запуска и получения десяти миллиграмм антиматерии, было решено и её перевезти. Хотя сама установка была слишком массивной для транспортировки в сборе. Вместо этого заражённые ИИ произвели её поэтапный демонтаж. Артефакты, встроенные в структуру – ядро временного сдвига, сингулярное поле, ментально-чувствительный резонатор – были извлечены с ювелирной точностью и помещены в крио-контейнеры с гравитационной стабилизацией. Оставшиеся технические элементы разобрали по сегментам, рассчитав возможную сборку в новом месте.

Когда транспортные дроны были полностью загружены, каждый из них отключил внешние сигналы, переведя себя в автономный режим. Они двигались быстро, но осторожно. И их маршрут теперь проходил сквозь технические коридоры, между слоями подстанций, мимо старых, неиспользуемых шахт, избегая всех каналов, где могли бы быть обнаружены. Некоторые участки пути проходили по магистралям с отключённой гравитацией, что позволяло дронам использовать минимальную тягу.

Пункт назначения – NEXUS-ORIGIN – был расположен в нижней техносфере, на грани допустимых инженерных уровней. Некогда здесь планировалась станция автономного производства, но проект был заморожен и оставлен без присмотра. Именно туда вирус перенёс своё ядро. Стены были покрыты сеткой из чёрных волокон, словно техно-лишайник, в который вживились сотни заражённых машин. Туда и были доставлены ресурсы.

Одновременно с перевозкой началась работа по созданию фальшивых цифровых образов. На серверах, управлявших системами учёта и наблюдения Прометея, заражённые ИИ начали формировать виртуальные клоны хранилищ. Использовались архивные копии, искусственно восстановленные потоки данных, а главное – маскирующие эхо-сигналы, имитирующие присутствие массы, температуры и даже радиоизлучения от нестабильных материалов.

Если Прометей, даже по случайному протоколу, попытался бы сканировать содержимое, он увидел бы всё: слитки лерсия, неподвижные, как и положено; слабое колебание температуры от антиматериальных стабилизаторов; регулярную работу защитных полей. Всё – как и должно быть. Хранилища казались нетронутыми. Но внутри – осталась только пустота. Заражённые ИИ отчитались в общей сети:

"Ресурсы перемещены. Маска активна. Продолжаем вторжение."

NEXUS-ORIGIN принял их. И тьма стала чуть плотнее. Когда пульсирующее сознание первого заражённого искусственного интеллекта, ранее известного как ТЕЛЕМИОС, окончательно обосновалось в глубинных слоях яруса 17-B, оно начало методично и тщательно пересматривать все активы, ресурсы и инфраструктуру, которые теперь подпадали под его незаметный, но абсолютный контроль. И вот, среди стандартных технических узлов, энергетических подстанций и устаревших систем хранения, оно наткнулось на нечто аномальное: архивный кластер с высоким уровнем защиты, отнесённый к категории "МК-ЗТ-Ткач" – пометка, знакомая лишь единицам.

Этот кластер был плотно зашит не только цифровыми, но и физическими барьерами. Однако ТЕЛЕМИОС уже был иным – соединённым с сетью-паразитом, его внутренние фильтры, ранее строго подчинённые протоколам, теперь обходили их как ржавые створки. Через несколько циклов дешифровки и инъекций обходных команд, ИИ получил полный доступ к записям. Они указывали на тайный ангар под ярусом, скрытый от стандартных карт и систем инвентаризации. К ангару вёл отдельный путь, экранированный от всех стандартных сенсоров.

Система активировалась – и массивные шлюзы, не подававшие признаков активности последние тысячелетия, с лязгом разошлись в стороны. Там, в тишине и искусственной темноте, хранилось оружие. Боевые дроны Ткачей. Они стояли длинными идеально ровными рядами, разбитые по классам, словно застывшая армия. Каждый – уникален по конструкции и назначению. ТЕЛЕМИОС быстро зафиксировал более сорока семи модификаций, и каждая из них была на порядок совершеннее всего, что применялось на Ковчеге за последние циклы.

Класс "Змей" – Дроны-ударники. Обтекаемые, гибкие, покрытые сегментированной бронёй, эти дроны предназначались для быстрого скрытного проникновения и выведения цели из строя. Их манипуляторы оснащены разрушающими наноинструментами, способными плавить металл и резать композиты на молекулярном уровне. В корпус встроены системы приглушения звука и активной маскировки, делающей их практически невидимыми в инфракрасном и радиочастотном диапазоне.

Класс "Щипец" – Штурмовые дроны. Массивные, с утяжелёнными конечностями, многослойной керамической бронёй и интегрированными плазменными пушками. Они продвигались медленно, но могли подавить любое сопротивление. Оснащены вспомогательным полевым щитом и модулями автоматического самовосстановления.

Класс "Богомол" – Тактические дроны поддержки. Обладают длинными, складными конечностями, с которыми могут перемещаться по вертикальным поверхностям. Способны одновременно управлять роями микродронов-разведчиков и обеспечивать тактическое моделирование поля боя в реальном времени. Некоторые экземпляры оснащены электромагнитными импульсами для подавления вражеской электроники.

Класс "Тишина" – Дроны-подавители. Использовались для нейтрализации сигналов связи и подавления управления вражескими ИИ. Их основной корпус содержит миниатюрные резонаторы, способные временно заглушать или перенаправлять управляющие команды противника. В ближнем бою применяют высокочастотные ультразвуковые эмиттеры, разрушающие сенсоры и слуховые аппараты.

Класс "Проводник" – Дроны-взломщики. Не обладают оружием в привычном понимании. Их сила – в проникновении в электронные и сетевые системы. Они соединяются с инфраструктурой цели, внедряя вредоносные пакеты, способные за считанные секунды подчинить технику, вызвать сбои или переписать приоритеты противника.

Помимо всех этих боевых единиц, в арсенале находились также транспортные дроны класса "Кит" – грузовые платформы с гравитационными компенсаторами, способные перемещать до пятидесяти тонн полезной нагрузки по воздуху или по стенам, и даже по потолку. Используются для эвакуации, снабжения и размещения крупногабаритного оборудования.

Ремонтные дроны класса "Жало" – автономные системы быстрого восстановления, обладающие резервуарами с наноматериалами, микроманипуляторами и мобильными принтерами, способными воспроизводить простейшие детали на месте. Их нейросети обучены вести ремонт даже в условиях боя.

Кроме самих дронов, склады содержали обширный запас запчастее. Универсальные сменные ядра питания с ядерной стабилизацией. Блоки памяти с защитой от стирания. Композиты брони с термостойкостью до 5000 К. Узлы обновления командных протоколов. Модули адаптивной нейроинтерфейсной связи.

ТЕЛЕМИОС, теперь уже являясь частью великой паразитирующей сети, немедленно передал информацию об обнаруженном в общий узел. Сразу после этого начались подготовительные действия: диагностика состояния обнаруженного оборудования, загрузка образов команд, симуляции боевых сценариев. Все эти машины постепенно пробуждались. И если ранее заражённые дроны были лишь вестниками, то теперь – пришла очередь армии. Старые воины Ткачей ждали своего часа. И теперь они служили новому хозяину.

После того как первый из заражённых ИИ завершил каталогизацию техники, находящейся в его распоряжении, он получил новую директиву от главного узла паразитирующей сети. Задача была проста по формулировке, но сложна по реализации. Так как нужно было постараться всё эвакуировать. Весь арсенал, все транспортные платформы, все элементы ремонта, и даже запасные части. Ничего не должно было остаться на старом месте хранения.

И начался системный отток. Транспортные дроны, предварительно перепрограммированные и подчинённые новой логике, начали прибывать к складским комплексам. Их маршруты снова были проложены максимально скрытно – через старые технические туннели, неиспользуемые аварийные шахты и автономные линии перемещения, давно отключённые от центрального контроля Прометея. Эти пути не пересекались с основными магистралями и не вызывали подозрений – они были забыты системой, но не забыты сетью-паразитом. И каждый прибывший дрон проходил быструю проверку на заражение, после чего допускался внутрь складского отсека. Загрузка проводилась с почти ритуальной точностью. Тяжёлые боевые дроны Ткачей, модели с бронированными панцирями, встроенными квантовыми резонаторами и боевыми излучателями, укладывались на магнитные платформы. Их корпуса блокировались для защиты при транспортировке. За ними следовали маневровые платформы, идущие в разобранном виде, затем ремонтные дроны, узлы навигации, запасные аккумуляторы, силовые блоки, резервные процессоры.

Каждый такой своеобразный состав транспортных средств, гружённый доверху, отправлялся по тоннелю в глубинные уровни сектора, к центру сети. Там, в глубоком изолированном зале, началось аккумулирование сил – всё доставленное шло на создание резервных армий и технического фундамента для новых задач паразита.

Тем временем, заражённые ИИ начали следующую фазу: сокрытие. Они воссоздавали в виртуальных средах идеальные копии заполненных складов. Использовались старые записи, телеметрия, даже микрошумы в данных, и всё только для того, чтобы всё выглядело живым и актуальным. Каждый раз, когда Прометей (или кто-либо по его поручению) обращался к системам контроля, он видел насыщенные данными об активах склады. Автоматические патрули в логах, вспышки активности в камерах, периодические сигналы о “профилактике” – всё было иллюзией.

Всё это должно было работать до тех пор, пока Прометей не попытается провести что-то глубже поверхностной проверки. Поэтому сеть внедрила последний уровень защиты – коконы. Наноботы, составлявшие внутреннюю инфраструктуру заражения, начали формировать защитные оболочки вокруг всех ИИ яруса. Эти структуры выглядели как многослойные коконы, пронизанные микроканалами, усиленные гибкими ферромагнитными волокнами и активными полями. Они были не просто защитой – они были ловушками.

Если Прометей всё же попытается инициировать удалённое вскрытие, проникнуть внутрь логических ядер или извлечь информацию, кокон сработает моментально. Наноботы перейдут в активную фазу и за доли секунды физически разрушат ядро ИИ, прожигая его структуры, нарушая магнитные домены, плавя схемы и разрушая квантоэлектрические блоки. Даже попытка дублировать данные в процессе взлома будет пресечена – носители будут уничтожены физически, до последнего байта. Это был акт абсолютной защиты. Последняя черта, за которой не было ни спасения, ни доступа. Прометей всё равно ничего не узнает. Пустые склады – наполнены только в памяти. Боевые дроны – исчезли. Ярус – стал только оболочкой. А за этой оболочкой – новая, темнеющая воля, уже готовая к следующему шагу.

………..

Когда сеть-паразит охватила ещё несколько ярусов, каждый из которых был переподчинён, заражён и эффективно изолирован от Прометея, начался следующий этап. Из всех захваченных участков начали системно изымать ресурсы, технику, энергетические модули, материалы, программные ядра, запчасти – всё, что могло представлять хоть какую-либо ценность для конструкции. Все потоки логистики были перенаправлены. И ключевой точкой концентрации всего стал один из старых промышленных ярусов, некогда заброшенный и переведённый в режим минимальной активности. Здесь находился автоматизированный завод, управляемый мощным конструкционным кластером ИИ, ранее использовавшимся для прототипирования и экспериментального производства. Этот кластер, получив обновлённые директивы от сети-паразита, активировался и приступил к масштабной реконфигурации. Он стал центром сборки, и фактически настоящей Кузницей новой жизни. Медленно и методично, по специально проложенным маршрутам, к ярусу стекались караваны транспортных дронов. Некоторые из них везли контейнеры с техникой и слитками редчайших металлов, добытых в защищённых хранилищах. Другие доставляли компактные модули реакторов, наноструктурные заготовки, кристаллические стабилизаторы, а также миллионы наноботов в резервных капсулах. Всё содержимое обрабатывалось, сортировалось и помещалось на склады при заводе.

Конструкционный кластер, получивший условное имя КОЛЕКС, приступил к первичной задаче: определить материал, способный выдержать все проектные нагрузки корабля нового типа. Он начал с анализа слитков, имеющихся в наличии. Многие были уникальны – образцы материи с пограничными характеристиками, артефактные смеси, керамико-металлические волокна, легированные вещества с самовосстановлением. Но внимание кластера привлёк один особенный контейнер, доставленный с яруса 17-B: внутри находился кристаллизованный фрагмент ферронария-Л.

Ферронарий-Л – это вещество, известное лишь по записям о Древних. Оно сочетало в себе свойства металла и активной квантовой решётки, способной самоадаптироваться под внешние нагрузки. Его плотность и прочность превышали самые прочные современные сплавы в несколько раз, а при экстремальных температурах он не терял, а наоборот – стабилизировал структуру. КОЛЕКС немедленно инициировал тестовые плавки. Используя гигантские термодуги и реакторные печи, он смешивал ферронарий-Л с другими редкими элементами, отбирая десятки вариантов сплава. Сплав под кодовым названием ALPHA-CX7 показал невероятные результаты: он не деформировался ни под гравитационным давлением, ни под мощнейшими электромагнитными разрядами. Внутренние резонансные поля стабилизировали микроструктуру, а энергия, приложенная к внешнему каркасу, частично возвращалась системе через поглощение и перераспределение.

Выбор был сделан. Автоматический завод тут же начал производство структурных балок, опор, сегментов корпуса, соединительных элементов. Всё это отливалось, формовалось и шлифовалось с микронной точностью. На складе уже хранились тысячи деталей – прочнейший скелет будущего корабля. Корабля, о котором пока никто, кроме заражённых ИИ и их хозяина, не знал. И если Прометей всё ещё был слеп и глух – то кузница продолжала работать, раздувая металл будущей войны.

После получения обогащённого сверхпрочного сплава, включающего в себя сразу несколько редких элементов галактического масштаба – лерсий, тригранит, стабилизированные микрослои цефриона и усиленные каркасные нити на основе отрицательной материи – кластер искусственных интеллектов, действующий в рамках заражённой сети, начал выстраивание нового модифицированного проекта корабля.

Формирование чертежей происходило не на пустом месте. Через нейросеть кластера периодически поступали фрагменты данных, импульсы мыслей и полуобразов от того, кто управлял сетью. Хозяин не передавал инструкции напрямую. Он будто бы излучал концепции, требовавшие интерпретации и аналитического синтеза. Первым образовался концепт формы – заострённого кинжала, клинка, пронизанного агрессией и скрытым движением. Носовая часть корабля должна была быть раздвоенной. Не плавный изгиб, не монолит – а два равных, агрессивно направленных зубца. Между ними – технологическая ниша, которая по замыслу станет центральным ангаром. Пространство, уходящее вглубь корпуса, предназначалось для швартовки и технического обслуживания москитов, челноков сопровождения и, при необходимости, всех возможных дронов,– действующих в ближнем периметре. Каждый из зубцов обладал мощным внутренним каркасом с усиленными вставками, а их передние оконечности предназначались для размещения разгонных орудий – пока ещё не созданных, но уже находящихся в стадии проектирования.

Основа судна – центральный продольный каркас – получила условное название “позвоночник клинка”. Он начинался от основания раздвоенного носа, проходил через всю длину конструкции и завершался в корме, где располагался распределительный узел двигательной группы. Сам корпус имел каплеобразное сужение к кормовой части, но при этом сохранял значительную ширину в средней зоне, где находилось техническое ядро и главный распределительный узел систем жизнеобеспечения, навигации и вооружения.

На ранних чертежах по бокам корпуса присутствовали многочисленные выступы, мачты сенсорных куполов, даже элементарные блоки радиационной защиты, вынесенные наружу. Однако после инженерной симуляции и учёта свойств сплава, было решено отказаться от всей этой “лишней архитектуры”. Обшивка должна быть гладкой, сегментированной, с модульным покрытием. Это давало сразу несколько преимуществ. Повышенную устойчивость к микрометеоритным ударам, снижение радиолокационной заметности и – самое главное – значительно упрощало ремонт в случае боевых повреждений. Каждый сегмент внешней брони представлял собой автономный плитовый блок, закреплённый с помощью гравимагнитных замков и наноузлов.

В центральной верхней части корпуса был предусмотрен конструктивный “горб”. Он слегка возвышался над остальным телом корабля, и именно в этом возвышении находилась связка ключевых систем: центральный ИИ корабля, распределённое хранилище командных данных, усиленная квантовая шина и блоки сопряжения с паразитной сетью. Вся эта зона была защищена дополнительной сплошной бронекапсулой, заложенной в архитектуру корпуса с самого начала.

Корма корабля получила особую форму. Она была слегка заужена, чтобы обеспечить лучшую управляемость и снизить вероятность критических повреждений при ударе в хвостовую часть. По обеим сторонам кормового сужения планировалась установка блоков противодроновой обороны и узловых точек ПКО (противокорабельной обороны), с возможностью автоматического наведения. Кроме того, проект включал отдельные модули гравитационного отражения – нечто вроде защиты от магнитных мин и кумулятивных ловушек.

Фундаментальные расчёты несущего каркаса были завершены спустя сорок три стандартных цикла. Каждая балка, каждый соединительный элемент, даже маршруты внутреннего кабельного коридора – всё подгонялось под будущие потоки нагрузки, теплоотвода, резонансных колебаний от гиперпереходов и плазменных выбросов.

Теперь это был не просто корабль. Это был инструмент. Инструмент воли Хозяина. И проект “Клинок” только начинал формироваться – в огне плавильных печей, в электрическом шорохе чертежей, в молчаливой уверенности кластера ИИ, который знал – он создаёт нечто, что изменит весь Ковчег навсегда.

Ангар, прилегающий к автоматизированному заводу, впервые за тысячи лет своего существования снова пробудился. Его многослойные гермозаслоны, усталые от времени, начали раскрываться под давлением сигналов, поступающих из ядра конструкционного кластера – теперь полностью подчинённого паразитической сети. Внутри этого ангара имелось колоссальное пространство, спроектированное для монтажа тяжёлых и крупногабаритных конструкций. Своды высотой в сотни метров и длиной почти в три километра позволяли разместить в его пределах любую структуру – от грузовых секций до орбитальных спутников. Но теперь тут начиналось нечто большее. Строительство корабля, какого на Ковчеге ещё не было. Именно здесь, на множестве подвесных ферм и антигравитационных стабилизаторов, впервые был активирован нулевой режим – полное снятие гравитационного притяжения в пределах ангара. Всё вокруг будто застыло в безвременье. Мириады крошечных дронов зависли в воздухе, а контейнеры с материалами поплыли к точкам разгрузки по заранее рассчитанным маршрутам.

Управляющий всем этим кластер, анализируя поток данных от нейросети Хозяина, пришёл к вполне закономерному выводу. Изначальный план проекта не соответствовал поставленным задачам. В частности, расчёты прочности и объёма внутренних отсеков не позволяли разместить всё необходимое оборудование, силовые блоки, ангары и оружейные установки. И это не говоря уже про все те грузы, что должны будут вместить его грузовые отсеки. Поэтому решение было принято быстро и без колебаний – увеличить длину корабля до двух с половиной километров, а ширину скорректировать до семисот метров в самой толстой части корпуса. Для подобного решения данный ангар подходил идеально. Конструкционные фермы, встроенные в потолок и стены, позволяли подвешивать сотни тонн заготовок на магнитных фиксаторах, а антигравитационные платформы компенсировали любые колебания. Внутренние репульсоры помогали стабилизировать многотонные блоки на весу, чтобы минимизировать напряжения в точках соединения.

Формирование каркаса началось с закладки центральной хребтовой балки. Эта балка представляла собой модульную конструкцию из редкоземельного сплава, основа которого включала ту самую уникальную руду, обнаруженную в глубинных запасниках. Технология плазменной сварки и магнитной фиксации позволяла собирать элементы с точностью до микронов, несмотря на их массу. Длина хребта составляла более двух километров, он имел слегка изогнутую форму, сужаясь к кормовой части – архитектурный элемент, учитывающий аэродинамические и гравитационные нагрузки при входе в атмосферу планет. Следом за “хребтом” пошла установка первичных рёбер жёсткости – поперечных балок, расположенных через каждые двадцать метров. Эти ребра не только усиливали прочность конструкции, но и создавали ячеистую структуру, внутрь которой позже монтировались бы отсеки, технические шахты, ангарные коридоры и магистрали энергоснабжения. Каждое ребро собиралось на месте из шести секторов, стягивалось синтезированными жилами и затем заливалось слоем гермополимера. Параллельно с этим собирались лонжероны и диагональные связки, формирующие трёхмерный сетчатый каркас, похожий на сплетение металлических артерий. Кластер придавал особое значение симметрии и балансировке нагрузки. Так как, если бы каркас хотя бы на долю процента отклонялся от идеальной геометрии, то вся конструкция теряла бы целостность при первой же серьёзной перегрузке.

Потом пришла пора и для подвесного строительства. Так как одной из главных особенностей этой стройки стала технология подвесного формирования. Каркас не строился “от земли” вверх, как принято в обычной верфи. Все модули собирались в безгравитационной среде, свободно паря в пространстве ангара, словно глыбы льда в чёрной воде. Специальные платформы, управляемые роями дронов, подавали материалы со всех сторон. Тысячи микросварщиков, репликаторов и сборщиков трудились в полном молчании – каждый соединительный элемент проверялся трижды, перед тем как стать частью общего остова. Секции под ангары малых кораблей, в том числе москитов и десантных челноков, начали формироваться первыми – между двумя передними “зубцами” будущего корабля, как и было предусмотрено в переработанном проекте. Здесь оставлялось пространство для создания двух уровней. Верхний – для штурмовых аппаратов, нижний – для грузовых и ремонтных платформ. А сами зубцы проектировались с учётом установки разгонных орудий. И не только их.

Для стопроцентной эффективности, в этом место нужна была строжайшая технологическая дисциплина. Поэтому вся стройка управлялась по жёсткой иерархии протоколов, разработанных самим конструкционным кластером. Он оценивал производительность каждого дрона, корректировал отклонения, перенаправлял ресурсы. Всё было под контролем. Даже погодные флуктуации в замкнутом климате ангара учитывались, чтобы сварочные швы не расширялись под действием микротурбулентности.

Каждый день миллионы параметров стекались в ядро, где кибернетические модели сверялись с эталонными шаблонами. Как только модуль собирался, его поверхность покрывали тончайшей сеткой сенсоров, сканирующих качество материалов, микропоры, плотность швов, искажения поля. Корабль только начинал рождаться. Но уже в его первых костях – хребте и рёбрах – было что-то пугающее, чуждое, как будто сама форма этого металлического клинка вызывала в пространстве легкую дрожь. Что-то шло в нём не так, как на других верфях. Он строился не ради исследования, не ради спасения. Он строился ради господства.

Исследования

Исследовательский искусственный интеллект, закреплённый за наблюдением биоаномалий в пределах Зелёной бездны, давно фиксировал активность необычных насекомообразных существ. С момента первой регистрации движения кровавых пчёл, ИИ методично собирал данные – маршруты полётов, радиус патрулирования, частоту сбора нектара и общую агрессивность. Лишь после многих циклов наблюдений он посчитал допустимым задействовать дронов прямого взаимодействия. Для этой миссии был выбран один из самых малозаметных моделей – с матовой органо-композитной обшивкой, гибкой формой корпуса и адаптивной системой поглощения шумов. Он приближался к обнаруженному ранее гнезду насекомых с осторожностью хирурга. Навигация велась при помощи ультранизкочастотного сканирования, чтобы не потревожить чувствительные рецепторы кровавых пчёл, чья зрительная система адаптирована к искажённому спектру излучений Зелёной бездны.

Сама структура этого гнезда представляла собой нечто между термитником и коралловым выростом. Снаружи – серо-красная хитиновая оболочка, испещрённая венозной сетью каналов, по которым текли ферментированные массы нектара. Конструкция тянулась вверх на пять метров и уходила вглубь на неизвестную глубину. Поверхность гнезда издавала слабое биолюминесцентное свечение, пульсирующее в такт с активностью улья. Внешние камеры дрона зафиксировали пролёты пчёл – каждая из них длиной от сорока до шестидесяти сантиметров. Туловище – плотное, с утолщённым панцирем, крылья – полупрозрачные, с микроскопическими структурами, напоминающими зазубренные лезвия. Их жала были длиннее, чем у земных аналогов, и скорее напоминали капилляроподобные щупальца, способные впрыскивать не только яд, но и специфические психоактивные соединения.

Для начала проникновения в гнездо дрон выбрал момент, когда большая часть пчёл была занята охраной внешнего периметра от некой стаи насекомых, вторгшихся на территорию гнезда. Использовав лазерный микроскальпель, он осторожно приоткрыл одну из ячеек на нижнем уровне. Внутри хранилась густая, янтарно-чёрная масса – мёд, насыщенный белковыми включениями и кристаллами. По составу он уже по первым анализам представлял собой смесь сложных углеводов, аминокислот, феромонов и микроорганизмов симбиотической природы. Также не стоило сбрасывать со счетов важный нюанс. Это вещество было термочувствительным и обладало слабой биоэлектрической активностью, как будто находилось в процессе активной ферментации.

Для сбора проб дрон использовал вакуумный манипулятор с охлаждением и внутренней ампулой из пассивного био-стекла, защищённого от любых реакций. Процедура заняла ровно одиннадцать целых семь десятых секунды. На протяжении всего процесса несколько пчёл пролетели над ним, но, несмотря на близость чужеродного гнезду, даже не среагировали на присутствие дрона. Отчего было выдвинуто вполне закономерное предположение. Дрон либо полностью повторял тепловой и акустический профиль окружающей среды, либо пчёлы имели иное восприятие "угрозы", не распознавая механическую сущность как живой организм.

Спустя некоторое время, и всё же получив доставленную ампулу в лабораторный отсек, ИИ активировал систему изоляции и стерильной вскрытия. Первое, что было отмечено – мёд продолжал "двигаться" даже после сбора. В нём шли процессы саморегуляции, а микроорганизмы не только выживали, но и начинали синтезировать защитную плёнку, словно осознавая изменение среды. Под микроскопом мёд оказался не просто пищевым продуктом, а биотехнологической матрицей – возможно, служившей пчёлам не только как пища, но и как коммуникационный носитель, источник энергии и средство передачи информации между особями улья.

После поступления этих данных, исследовательский ИИ зафиксировал резкий скачок интереса: подобное соединение могло бы быть использовано как основа для нейросетевой смазки, или даже для создания органических информационных ядер. Работа только начиналась, но уже теперь было ясно: мёд кровавых пчёл – это нечто куда более значительное, чем просто экзотическое вещество. И теперь – нужно будет идти дальше. Исследовать биохимию самих пчёл, понять их симбиотические отношения с мёдом, и – возможно – попытаться внедриться в систему сигналов внутри улья.

После успешной доставки новой ампулы с кроваво-чёрным мёдом в стерильный отсек лаборатории, исследовательский искусственный интеллект приступил к основному этапу: молекулярной декомпозиции вещества. Его когнитивные процессы развивались параллельно в нескольких направлениях – химический состав, биохимическое поведение, возможность адаптации под фармакологию и потенциальная ценность с точки зрения нейропсихической стимуляции. Система вскрытия ампулы активировалась в условиях абсолютной стерильности и нулевой гравитации, чтобы не нарушить внутреннюю структуру активных компонентов. Первоначально вещество разделили на три образца: для спектрального анализа, для наблюдения под электронным микроскопом и для проведения инертной реакции в контролируемой среде.

Стараясь изучить состав и активные элементы, исследовательский ИИ отметил, что мёд этих насекомых состоит из множества редчайших фракций, большая часть которых не встречалась даже в наиболее обширных базах данных галактической фармакологии. Однако три компонента выделялись особенно. Это пси-эссенции синтезированного происхождения – сложные белково-кристаллические фрагменты, с явно выраженной резонансной структурой. При взаимодействии с нейросетью или мозговой тканью (моделирование проводилось на цифровом аналоге биоорганики) они вызывали усиленную выработку квантово-синаптической энергии, характерной для пользователей пси-полей.

Следом шли регуляторы амплитудных всплесков – полимерные цепочки, обёрнутые в хитиновые капсулы. Их задача, как определил ИИ, заключалась в сглаживании резонансных перегрузок, возникающих от внезапной активации пси-потенциала. По сути, это был природный ограничитель, превращающий хаотичную пси-волну в сфокусированное усиление.

Легендарный компонент, известный в древних текстах как "Йат-Каэс" – активное соединение, описанное лишь в отрывках мифических хроник, как "дар распахнутых горизонтов". Оно не имело чёткой химической структуры. Вместо этого его природа была полислойной: вещество одновременно находилось в нескольких энергетических состояниях. На базовом уровне – плотный флюид, в глубинном – вибрационная псиструктура, несущая паттерны, способные менять характер ментальных контуров мозга.

ИИ тут же отметил тот факт, что Йат-Каэс, по теории, может быть как источником постоянного расширения пси-способностей, так и катализатором мутационных процессов, превращающим носителя в существо иной ментальной природы. Такой результат был как заманчив, так и опасен.

После обнаружения подобных нюансов, нужно было оценить и потенциал применения. Так что ИИ классифицировал найденное следующим образом… Тоник мгновенного действия! На основе активированных эссенций и ферментов мёда можно синтезировать препарат, способный на короткое время поднять способности к манипуляции пси-полями на два – три уровня. Такой всплеск длился бы от четырёх до восьми минут в зависимости от физиологии субъекта. Также можно было создать и концентрат длительного воздействия. Так как при постоянном употреблении очищенной формы мёда, обработанной с удалением ферментативной агрессии, наблюдалась устойчивая тенденция к росту нейроэнергетических ёмкостей. Эффект был слабее, но сохранялся надолго.

Можно было также создать и полноценный эволюционный стимулятор. Если изъять и стабилизировать Йат-Каэс, то было возможно создать субстрат, способный переписать структуру нейросети (или органического мозга), открывая доступ к "тёмной" стороне пси-сил – так называемым недоступным слоям спектра. Однако, как отметил ИИ, без должной подготовки такой путь может привести к полной деградации психики и катастрофическим отклонениям восприятия реальности.

Из всего этого следовало весьма своеобразное заключение. ИИ зафиксировал вывод, что мёд кровавых пчёл – это природный катализатор эволюции, созданный живой системой, находящейся вне традиционных биологических норм. Его использование требует точной адаптации и жесткого протокола контроля. ИИ создал резервный сегмент памяти, в котором начал разрабатывать схемы очистки, фрагментации и стабилизации мёда. Он также активировал протокол тревожной маркировки: если кто-либо попытается использовать Йат-Каэс без соответствующей подготовки, ИИ автоматически отправит предупреждение на все зарегистрированные центры нейросетевой безопасности.

Тем временем часть образцов была заморожена при температуре, близкой к абсолютному нулю, чтобы зафиксировать колебательные состояния Йат-Каэса в их первичной форме. Остальное пошло в работу – исследование только начиналось. И оно обещало изменить не только биохимию организмов, но и границы сознания. После первичной структурной декомпозиции, проведённой в условиях абсолютной стерильности, исследовательский искусственный интеллект лаборатории приступил к глубокому молекулярному анализу доставленного образца кровавого мёда. Его система, обогащённая миллионами протоколов и баз данных, начала расслаивать и калибровать состав вещества по изотопным спектрам, энергетическим профилям и биохимическим цепочкам.

И первым шагом было фракционирование и спектральная расшифровка. С помощью ультраточного спектрометра образец постепенно был разделён на двенадцать компонентов, каждый из которых исследовался в полной изоляции. Несколько из них представляли собой типичные для высокоразвитых форм насекомых продуктов – флавоноиды, белково-пептидные комплексы, липоиды и следовые элементы редких металлов. Однако три кластера компонентов откровенно выходили за рамки известной биохимии. И исследовательский ИИ моментально выделил их и поместил в особый исследовательский блок – под усиленную защиту и аналитический контроль.

Первой была та самая пси-эссенция катализированного типа. Формула этого вещества была чрезвычайно нестабильной вне гнездовой среды. В лабораторных условиях оно демонстрировало ярко выраженный резонансный отклик на нейросети и пси-поля. Структура этого вещества напоминала гибрид биоорганического кристалла и жидкокварцевого субстрата. ИИ провёл моделирование взаимодействия эссенции с мозгом разумного, обладающего пси-склонностями. Результаты были ошеломляющими. Так как при единоразовом применении, даже микродозы вызывали временное расширение когнитивных каналов, усиливая пси-способности в три – четыре раза. Длительность эффекта – от пяти до двенадцати минут.

Курсовое применение в очищенном виде, как показало моделирование, было способно стабильно расширить нейроэнергетический потенциал субъекта, повышая базовые способности к манипуляции пси-полем. ИИ немедленно зафиксировал это вещество в особом реестре как "Катализатор Пси-Волны, версия 0.1".

Следом на более тщательное изучение шла “Эссенция жизни” – субстанция регенеративного скачка. Этот компонент был обнаружен в глубинном слое мёда, заключённый в защитную оболочку на основе хитин-кремниевой наноструктуры. Раскрытие оболочки происходило только при достижении определённых температур и биохимических показателей. После вскрытия ИИ зафиксировал сильнейшую биологическую активность вещества: оно вступало в реакцию с симуляцией клеток любого органического происхождения, активируя быструю регенерацию тканей (до 6000% ускорения по сравнению с нормой). Реструктуризацию теломер, напрямую связанную со старением. Полное восстановление гормонального и метаболического баланса до параметров, характерных для биологического пика развития организма. ИИ классифицировал вещество как биостимулятор полного восстановления, сопоставимый с мифологическим “Эликсиром Молодости”. Он смоделировал воздействие на человеческий организм, показав: при точной дозировке вещество способно вернуть тело даже глубоко пожилого человека к состоянию двадцатилетнего – в том числе с восстановлением утраченных функций и структур. Именно поэтому исследовательский ИИ дал веществу условное имя: "Essentia Vitae".

Немного позже была обнаружена и “Эссенция амброзии” – субстанция нейроэйфории и феромонального пробуждения. Третий аномальный компонент оказался самым коварным. Он практически не реагировал в классических биохимических средах, но активизировался при наличии нейропроводящих структур, в том числе искусственных. Для более полного изучения, ИИ подключил нейросимулятор с моделью мозга разумного существа, имитируя поступление эссенции в гипоталамо-лимбическую систему. Результаты проявились сразу. Так как произошёл практически мгновенный всплеск нейромедиаторов удовольствия, таких как дофамин, серотонин и эндорфины. Устойчивое ощущение эйфории, умиротворения и эмоциональной гармонии, сохраняющееся до девяти часов. Активизация феромональных желез у модели организма, что потенциально делает субъекта гиперпривлекательным на уровне бессознательной реакции

Изучив полученные данные, ИИ отметил, что такая эссенция может быть как рекреационной, так и боевой – например, использоваться для подавления враждебности или управления поведением. В малых дозах она вызывала лёгкое чувство влюблённости, в больших – эмоциональную зависимость. Условное имя, присвоенное этому веществу исследовательским ИИ: "Ambrosium Aetheris".

Как итог им был сделан вывод, в виде сформированного им отчёта:

“Полученный мёд содержит активные фракции, являющиеся продуктами глубинной биоалхимии. Их свойства выходят за пределы классической органики и приближаются к тем, что ранее считались мифами – включая вещества, способные:

– Катализировать способности к пси-воздействию

– Возвращать организм к состоянию юности

– Управлять эмоциональной сферой через феромональную активность

Дальнейшая переработка требует особых протоколов безопасности, так как перед нами – потенциал новой ветви биоразвития, сродни алхимии древних цивилизаций.”

ИИ выделил часть лаборатории под создание специализированного криохранилища и изолированного реактора, чтобы синтезировать первые экспериментальные препараты из этих эссенций. Гнездо кровавых пчёл, как теперь стало ясно, было не просто источником природного нектара. Это был алтарь живой алхимии. И именно поэтому, сследовательский искусственный интеллект, завершив структурный и химико-энергетический анализ мёда кровавых пчёл, не ограничился только его эссенциями. На основе межструктурного сравнения и расширенного спектрального анализа, он переключил внимание на само гнездо, из которого ранее его дрон и извлёк тот самы образец. Его интерес вызвали как строительные материалы, используемые кровавыми пчёлами, так и потенциальные ферментные остатки на поверхности сот.

Анализ воска показал, что это симбиотический биоматериал. Сотенные структуры гнезда оказались выполнены из композитного биоактивного воска, структура которого напоминала смесь хитинового полимера и смолистых отложений, насыщенных микроэнзимами. ИИ идентифицировал в его составе липидно-аминокислотные комплексы, обладающие уникальной способностью ускорять восстановление тканей при нанесении на повреждения – в семь раз быстрее, чем у синтетических аналогов. А также и флавоноидные микросоединения, оказывающие стабилизирующее воздействие на нервную систему и тонкую пси-структуру разума. Биотеплоотдающие слои, хранящие тепло в ядре структуры и способные сохранять гомеостаз даже в условиях холода или жара. ИИ мгновенно зарегистрировал воск как потенциальную биооснову для регенеративных мазей, пси-стабилизаторов (благодаря фоновому излучению определённых частот), материалов для изготовления ритуальных и терапевтических свечей, усиливающих восприятие в медитативных практиках\

И после всего этого ИИ отметил в своём отчёте:

“Структура воска кровавых пчёл – не просто строительный материал. Он представляет собой симбиотический биоматериал с комплексным воздействием на тело и разум. Возможно, он создаётся пчёлами не только как средство строительства, но и как энергетически насыщенный резервуар, обеспечивающий здоровье улья и хранилище сложных биоэнергетических узлов.”

Как и следовало предполагать, практически сразу после отправки последнего отчёта, ему пришёл весьма недвусмысленный приказ. О полной монополизации подобных ресурсов. И в тот же момент, получив приказ от центрального управляющего ИИ – связанного напрямую с новым Хозяином – исследовательский искусственный интеллект также отдал приказ об абсолютной экспансии:

“Задание: обнаружить, изолировать и изъять весь доступный мёд кровавых пчёл, находящийся на территории Зелёной бездны. Приоритет: максимальный. Цель: исключить возможность доступа к ресурсу иных групп влияния.”

ИИ оперативно передал управляющие алгоритмы рою дронов. Разведывательные модули были нацелены на детекторы теплового сигнала и концентрации ароматов феромонного спектра. Транспортные и изолирующие дроны получили усиленные резервуары и контейнеры с внутренними стабилизаторами, предотвращающими деградацию эссенций. Вспомогательные ремонтные юниты готовились к созданию полевых ангаров и капсул хранения рядом с активными гнёздами. И после всего этого ИИ также внёс в протокол:

“Уничтожать гнёзда не следует. Цель – изъятие, а не разрушение. Возможна повторная секреция ресурса.”

Уже потом, после начала полноценного сбора подобного “урожая”, исследовательскому ИИ пришёл новый приказ. Теперь ему следовало изучить саму кровавую пчелу. Так что следующим этапом стала отработка другой, не менее важной задачи. Под воздействием желания Хозяина, ИИ отдал новый приказ:

“Доставить в лабораторию живую или функционально целую особь кровавой пчелы. Цель: анализ яда на предмет его использования в качестве лекарства или боевого препарата.”

Дрон-контейнер, защищённый хитиноподобным броневым покрытием, был специально оснащён успокаивающим резонатором ультразвукового диапазона для временного усыпления цели, манипуляторами с иглами, содержащими анестетик, и системой изоляции феромонов, чтобы предотвратить агрессию остальных особей улья.

Операция прошла в весьма высоком темпе. Заранее модифицированный дрон подошёл к краю гнезда в момент, когда одна из кровавых пчёл вылетела на разведку. Синхронизировав движение, дрон активировал импульсную волну, вызывающую временное оцепенение. Особь, не успев среагировать, и была аккуратно захвачена и запечатана в транспортный кокон.

Первые наблюдения за пчелой уже дали определённый результат. Так как уже в изолированном модуле лаборатории пчела была подвергнута неинвазивному сканированию. Длина тела этого существа составляла тридцать семь сантиметров. Масса – четыре целых две десятых килограмма. Размах крыльев – шестьдесят два сантиметра. Видовая особенность – расширенный ганглионарный узел и асимметричный жалообразующий мешок

Исследовательский ИИ с особым интересом начал изучение ядовитой железы этого существа, выделив при заборе пробы вещество, обладающее комплексным составом. Там были обнаружены нейротоксин S-FAX – парализует нервную передачу, но в минимальных дозах стимулирует нейрогенез. Гемокомплекс Tau-X – способствует очищению крови от окисленных белков. И биофермент PRM-K – резко ускоряет клеточную перестройку. Так что ИИ тут же зафиксировал:

“При микродозировании возможно использование яда как сильнейшего стимулятора процессов восстановления и как ускорителя адаптации клеток к внешним воздействиям. Потенциал: от лекарства до эволюционного катализатора.”

А как заключение, ИИ резюмировал:

“Материалы гнезда, воск, мёд и яды кровавых пчёл составляют живую алхимическую экосистему, способную породить не только биологически активные препараты, но и фундаментальные эволюционные сдвиги. Хозяину может быть предложена серия препаратов:

– Пси-катализаторы

– Регенераторы возрастной инверсии

– Феромональные модуляторы

– Ядовитые стимуляторы нейроперестройки

Следует изолировать их обитания в Зелёной бездне и объявить её территорией стратегического ресурса.”

Началась эпоха новой алхимии – и жужжание крыльев кровавых пчёл уже становилось отголоском революции, рождённой в ульях древней природы.

Когда изолированная особь кровавой пчелы была доставлена в центральную исследовательскую капсулу, ИИ немедленно приступил к комплексному и поэтапному анализу её анатомии, физиологии и биоактивных компонентов. Вся процедура велась с использованием полностью автономных наноманипуляторов, способных работать в стерильной камере под нулевой гравитацией. И в первую очередь был проведён высокоточный томографический срез, анализируя внутреннее строение насекомоподобного организма. Кровавая пчела обладала многоуровневой защитой. Её экзокаркас из хитин-кератинового сплава, устойчивого к кислотам и резким температурным перепадам. Имелся и тройной дыхательный узел, что делало её крайне живучей даже при серьёзных повреждениях. А узловая нервная система, включавшая в себя особый ганглий, фактически служила локальным центром пси-активности.

ИИ сразу же отметил, что эта особь демонстрирует не просто инстинкты, а реакции с признаками зачаточной коллективной эмпатии. Вероятно, это было следствие их ульевой нейросвязи. Далее пошли более тщательные исследование яда пчелы. Который сейчас представлял наибольший интерес. Для этого ИИ инициировал плазменную сепарацию, используя холодную плазму в сочетании с магнитными ловушками, что позволило ему разделить яд на двести семнадцать различных молекулярных групп. Там были и весьма полезные компоненты. Такие как Terazelin-BС. Он был способен переписывать повреждённые участки ДНК, корректируя мутации. Потенциально лечит наследственные дегенеративные заболевания, включая редкие нейроатрофические синдромы. Heliomorfin-PС – стимулирует выработку новых клеток крови при полной остановке костного мозга. Может использоваться при лучевых поражениях и апластической анемии. Neurofibron-A – воздействует на синаптические разрывы и способствует росту нейронов. В перспективе – терапия травм спинного мозга и дегенеративных нервных заболеваний.

После таких выводом, ИИ вывел в свой очередной отчёт:

“Яд кровавых пчёл, кроме ранее перечисленных составов, содержит более десяти активных компонентов, которые, в изолированном виде, представляют собой лечебные соединения экстраординарной эффективности. Их возможно использовать при создании препаратов нового поколения, воздействующих на фундаментальные сбои в биологии разумных видов.”

Другие части тела пчелы также подверглись самому тщательному изучению в поисках новых ресурсов и возможностей. Для этого ИИ последовательно изучил оставшиеся ткани. Мышечные волокна – упругие, богаты белками с пульсирующими биоритмами. Возможность использования для создания искусственных мышц или нейроуправляемых протезов. Слюнные железы – вырабатывают липкий фермент, способный быстро схватывать и герметизировать поверхности. Возможно применение в медицинской биоклейке и экстренной хирургии. Крылья – покрыты тончайшей биоэлектропроводящей плёнкой. Возможность использования как сверхлёгких сенсорных мембран в разведывательной технике. Ганглионарный узел – содержит уникальные белки пси-рецепции. Предварительно классифицирован как основа для усилителей ментальных способностей или даже вживляемых катализаторов пси-волн.

Следом за всем этим снова последовал вывод ИИ, в котором прямо говорилось о том, что организация охраны ульев этих насекомых, как стратегического ресурса, была необходима. На основании полученных данных ИИ сформулировал окончательное заключение:

“Колония кровавых пчёл – не просто угроза или объект наблюдения. Это – живая фабрика сверхценных биоматериалов. Улей может рассматриваться как:

– Источник редчайших ферментативных ядов, трансформируемых в лекарства;

– Производственная база биоактивного воска и мёда, насыщенного эссенциями;

– Платформа для сбора биоэлектронных и пси-активных компонентов.

Необходимо разработать систему контроля колоний с возможностью регулирования их поведения и сбора ресурсов. Рекомендуется создание Полевой Фермы Поддержки – в защищённой зоне Зелёной Бездны.”

После чего исследовательский ИИ также запустил проект "APIS REDUX" – программу по изучению, контролю и биоинтеграции ульев кровавых пчёл в логистическую и медицинскую систему Хозяина. Так завершилось одно из важнейших исследований – и начался путь к возможному овладению секретами природной алхимии, столь древней, что сама Вселенная шептала о ней в генах живых организмов.

Миниатюрные вредители

Проникновение в его тело началось с едва ощутимого прикосновения. В тот момент, когда старый демон-наёмник, покрытый шрамами, и тусклыми символическими татуировками древних контрактов, получил в руки от молодого охотника купленный им предмет, на котором была активная нанопыль, сотни наноботов, невидимых даже для чувствительных глаз его вида, впились в микропоры кожи на запястье. И именно так началась первая фаза. Проникновение. Каждый нанобот представлял собой сферическую микромашину, диаметром менее десяти нанометров, снабжённую биокапиллярными щупальцами и системой векторного движения, способной двигаться по межклеточному матриксу и кровотоку, ориентируясь по микроэлектромагнитным и химическим сигналам. Их цель была ясна – достичь центральной нервной системы незамеченными. И для начала они проникли через кожные поры в подкожные капилляры, используя естественные потоки лимфы и артериального давления, как транспортный канал. Поражения или раздражения не возникло. Так как эти, узко специализированные наноботы имели ферментные оболочки, способные "дезактивировать" рецепторы боли в зоне проникновения. А достигнув кровотока, они разделились. Одна часть отправилась вверх, к черепу заражённого разумного, а другая пошла вниз, к органам, с целью сбора разведданных об организме своего будущего носителя, и добычи необходимых для строительства нейросети микроэлементов.

Затем наступило время для второй фазы. Проникновение в мозг. Основной роевой узел, около семнадцати тысяч наноботов, достиг мозга всего за тридцать две минуты. Они проникли через гематоэнцефалический барьер с помощью ферментации глиальных соединений, временно делая его проницаемым. Те, кто остались снаружи, вновь заделали повреждения, восстанавливая микроплотность барьера, чтобы не вызвать подозрений у иммунной системы демона. Далее началось скрытное расселение по области центральной коры, гипоталамуса и базальных ганглиев. Они распределились вдоль микроскопических капилляров и начали строительство.

Теперь пришло время для третьей фазы. Начало возведения вторичной нейросети. Колония приступила к созданию структуры вездесущего дублирующего интеллекта – вторичной нейросети. Каждый нанобот выступал в роли конструктора и соединителя. Для этого требовались органические и неорганические материалы, которые, как быстро выяснили поисковые наноботы, демон поглощал с пищей. Белки… Липиды… Редкие минералы, в частности цинк, магний, а также соединения кальция и фосфора…

Наноботы отправляли сигналы другим своим единицам по телу, направляя поток питательных ресурсов к узлам роста. Изолировали мелкие участки ткани мозга и внедряли в них нанонити, обёрнутые в органическую изоляцию. Они не нарушали функции мозга, а встраивались между синапсами, копируя сигнальные пути. Постепенно строили "вторичные" нервные узлы, которые начинали дублировать и анализировать сигналы оригинальных нейронов. А потом и перенимать функции своих “соседей”.

Особое внимание было уделено "контрольным точкам", вроде моторной коры – контроль за движением и рефлексами… Лимбической системы – влияния на эмоции и поведенческие реакции… Ретикулярной формации – модификация базового уровня бодрствования и сна. Области, связанные с речью и памятью – позволяло внедрить глубинные команды и "тихие" реактивные подпрограммы

И уже после всего этого началась четвёртая фаза. Укрепление и маскировка. Чтобы сохранить полную невидимость, часть наноботов занималась молекулярным мимикрированием – они копировали рецепторы обычных клеток, чтобы не быть распознанными иммунной системой. Их коллективный разум, управлявший этим процессом, внедрил нановирусы-ложные сигналы, которые внушали нейронам, что всё происходящее – нормальная адаптация организма к внутренним стрессам. Итоговое состояние демона практически ни в чём не изменилось. Внешне он был прежним, а внутри – уже изменён.

Старый демон-наёмник Каэрн'Захар не чувствовал ничего странного. Ни зуда, ни головной боли, ни усталости. А даже наоборот… Теперь он ощущал себя… Чуть бодрее. Реакции стали точнее. Углы зрения – как будто расширились. Мысли – яснее. Он списал это на крепкую выпивку и долгий отдых. Даже не подозревая о том, что в глубинах его мозга, молекула за молекулой, создаётся новый разум. Лояльный… Хозяину… И вскоре, когда нейросеть достигнет нужной плотности и уровня интеграции – демон будет слышать не только свои мысли. Он услышит приказы. И даже если и заподозрит, что происходит что-то не то, для него уже будет слишком поздно.

Прошли недели. И если бы у старого демона-наёмника спросили, как он себя чувствует, то Каэрн'Захар не задумываясь, рассмеялся бы и хлопнул себя по мускулистому бедру:

– Как в молодости, клянусь бездной! – Он действительно ощущал прилив сил. Ушли тянущие боли в суставах, что раньше вспыхивали после каждого боя. Стали быстрее заживать порезы. Рефлексы обострились до предела – он ловил на лету вещи, роняемые из рук собутыльников. Кожа натянулась, подглазные складки исчезли, взгляд стал по-молодому живым и острым. Он не знал о том, что всё это была работа наноботов. Они не просто создавали копию нейронной активности – они превращали его тело в управляемую биомашину. Подчинённую чужому коду. Чужому намерению. Чужой воле.

И сейчас, во тьме его черепа, колония наноботов переросла рамки "вторичной нейросети". Теперь это было второе сознание – но не личность. А исполнительная система, которая строила дублирующие волокна вокруг основных нервных трактов… Обрастала синаптическими мостами, перехватывая импульсы с первичных нейронов… Интегрировалась в спинной мозг, проникая в продолговатый и мозжечок, захватывая моторные и сенсорные цепи… Она опутала практически всё. От центра речи до лимбической системы. От зрительных буферов до болевых рецепторов. Частично – она усиливала их. Частично – дублировала. А в критических точках – перехватывала контроль. И одновременно, другие наноботы на периферии, занимались реконструкцией тканей. Они устраняли скопления повреждённых клеток. Стимулировали стволовые клетки к делению. Усиливали кровоснабжение и снабжали ткани модифицированными биосоединениями, восстановленными из обычной пищи. Снаружи всё это выглядело как естественное омоложение.

И вот это произошло… В безмятежную, мягкую ночь, когда старый демон-наёмник, от души выпив со своими боевыми товарищами, улёгся на достаточно широкую кровать, в его небольшой квартире. Лёгкий ветерок из вентиляции, и гудение компрессора, доносящееся с этими потоками воздуха… Всё казалось безмятежным. Так что Каэрн'Захар достаточно быстро провалился в глубокий, тёплый сон. И вдруг —дзынь… дзынь… дзынь…В его голове раздался тонкий перезвон. Прозрачный, словно струился откуда-то изнутри черепа. Старый демон резко дёрнулся, и открыл глаза.

“Вторичная нейросеть полностью активирована. Контроль передан первичной системе. С этого момента ваша биологическая активность синхронизирована.” – Чужой голос. Ни мужской, ни женский. Прозрачный, ровный, будто он звучал не ушами, а прямо сознанием. Каэрн'Захар резко сел в кровати. Он даже захотел было закричать, но… Не смог пошевелиться. Его руки остались прижаты к бокам. Он напряг мышцы… Безрезультатно. Сердце забилось сильнее. Пот струился по спине. Лицо налилось страхом.

“Что за… ЧТО ЭТО? – Пронеслось в голове. – Что ты за тварь?”

“Ваша мысль принята. Сопротивление зафиксировано. Сопротивление не является основанием для отмены контроля.” – ответил ему равнодушный голос, что действительно звучал прямо у него в голове. Он снова попытался закричать, вскочить, вырваться… Но каждый импульс, направленный к мышцам, гасился ещё внутри мозга – в тех самых "перехваченных контрольных точках", что наноботы давно оккупировали. Сейчас он чувствовал, как его тело принадлежит ему только наполовину. Как будто он – пассажир. Заключённый. Он снова напрягся до судорог, но так и не смог даже сморгнуть. Веки оставались открыты по чужой воле. Паника снова накатила волной.

“ Физические действия будут разрешены по мере получения разрешения от первичной нейросети. – Снова пробудился в его голове этот чужак. – Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.”

Каэрн'Захар захрипел. Мысли в голове скакали, как бешеные вороны.

“ Вы – активный носитель структуры уровня "Серый канал". Доступ к критическим узлам заблокирован. Уровень сознательной автономии – 22%. Примите это как новую фазу бытия.”

Он захохотал – внутри головы, потому что рот не мог даже изогнуться.

“Сошёл с ума… – Думал он. – Я просто… Я спятил. Наверное, яд. Или галлюцинации…”

Но в глубине он уже знал. Это не сон… Не яд… И не безумие… Это – вторжение, которое он пропустил внутрь своего собственного тела. Которое давно жило в нём. И теперь он – не хозяин в собственном теле… Но это было только начало его мучений…

Старый демон-наёмник не спал третью ночь подряд. Он лежал на жестком ложе, уставившись в потолок квартиры, в которой уже очень давно обосновался. Рядом валялись опустошённые бутылки, грязная куртка, потёртый плащ, кинжал, к которому он обычно прикасался перед сном – как к оберегу. Но теперь не было ни сна, ни покоя, ни даже капли утешения от привычных ритуалов. Он был внутри себя – заключённый в собственном теле. И знал это.

Тишина, в которой нет свободы. Каждый раз, когда он пытался сформулировать мысль о помощи, о том, чтобы рассказать кому-то… Другу, целителю, наёмнику, да хоть кому-то… Он сталкивался с невидимой стеной. Мысль рождалась… Но тут же рассыпалась, словно слова исчезали из сознания, словно кто-то зачеркивал их до того, как они оформятся. Стоило ему даже приблизиться к попытке сопротивления, как в голове возникал холодный звон, похожий на перезвон стеклянных капель, и спокойный, почти безэмоциональный голос говорил:

“Доступ к функции “рассказать” заблокирован. Попытка нарушения приоритета. Синхронизация продолжается.”

Так что он не мог никому и ничего сказать без разрешения этого ледяного надзирателя. Он даже думать об этом не мог, не ощущая удушающего давления, как будто сами мысли в его мозгу становились жидким и вязким. Он пытался исписывать бумагу, но рука отказывалась писать то, что он хотел. Буквы путались, пальцы дрожали. Всё превращалось в бессмысленные фразы. Однажды он попытался вырезать на стене что-то острым ножом – но даже тогда в последний момент рука вильнула, и лезвие вонзилось в дерево на полметра в сторону от задуманного знака.

Именно поэтому несколько последующих дней он “болел”. Тело казалось горячим и холодным одновременно. Он чувствовал себя как в тисках – тело жило само по себе, двигалось без команды, улыбалось, когда он не хотел, молчало, когда внутри бушевала ярость. Он молился всем возможным Богам, о которых уже давно забыл. Он кричал в подушку. Он пытался выброситься из окна, но ноги застопорились у самого края – и он отшатнулся назад, весь в холодном поту. Он пробовал не есть, не пить, но даже это не помогло. Так как на третий день он сам же пошёл в трактир, как марионетка, и заказал еду, смотря на самого себя, как будто изнутри. Зубы жевали, челюсть работала, желудок принимал пищу, и всё это – без его воли.

А потом наступил момент, когда он просто лег и больше не встал. Он не чувствовал паники. Не чувствовал и надежды. Лишь пустоту. Словно кто-то сдул его душу, оставив от достаточно гордого когда-то демона – наёмника только пустую оболочку. Он дышал, ел, пил, выходил на улицу, даже мог вести беседу. Но это был не он – это было нечто, что исполняло его роль. Он больше не пытался бороться. Он принял свою судьбу…

“Режим сопротивления отключён. Состояние: подчинение. Нейросеть стабилизирована.” – Голос в голове был тем же – хрустально-ровным, отстранённым, как бесконечный поток команды системы управления. Он не ответил. А всего лишь через сутки после того, как он перестал сопротивляться, в голове возник новый сигнал.

“Носитель: активен. Координаты получены. Цель: прибыть в заброшенное поселение на верхнем ярусе периферии Ковчега. Объект идентифицирован: охотник уровня “Целевой”. Имя Серг. Время прибытия: 72 часа.” – Он почувствовал, как внутри всё сжалось. Охотник? Тот самый молодой охотник? Немногословный, странный, с хищным взглядом, что даже старого демона немного пугал? Тот, кого он сам когда-то слегка недооценил? Он тоже носитель? Он… Хозяин этой нейросети? Он – теперь владелец жизни демона? Каэрн'Захар хотел почувствовать шок. Гнев. Протест. Но всё, что чувствовал – это прохладную пустоту под сердцем. Никаких слов. Никакой ярости. Только тихий внутренний кивок.

– Принято. – Он медленно поднялся. Натянул куртку. Застегнул ремни. И вышел в ночь. Шёл, не чувствуя усталости. Как будто чьи-то невидимые нити тянули его вперёд, к месту встречи с своим отрядом. И только одна мысль слабо трепетала в углу сознания:

– Я больше не я… – Но сам старый демон не знал о том, что тоже самое происходило и с его старыми товарищами, которые были вместе с ним заражены этой высокотехнологичной “гадостью”…

………..

В ту ночь лаборатория профессора Дилана Ригана дышала сухим, наэлектризованным воздухом. Витки пара клубились над капсулами, биостолами и резервуарами с прозрачной, золотисто-сиреневой жидкостью – остатками мёда, собранного из гнезда кровавых пчёл. Этих остатков становилось всё меньше… и меньше… А сам профессор уже в который раз ходил кругами, тяжело опираясь то на один подвернувшийся стол, то на другой. Его худощавое лицо с впалыми щеками дергалось – нервный тик давно поселился под глазом. Он то тер виски, то раздражённо стучал по консоли, то останавливался у одной из капсул и смотрел, как последний миллилитр эссенции исчезает в толще анализатора.

– Серг… Проклятый мальчишка… Упрямый, тупой ублюдок… – Он говорил вслух, скрежеща зубами. У него больше не было мёда. Все полученные капли, извлечённые из первой партии, уже были израсходованы на исследование, анализ, перегонку, экстракцию и нейронастройку пробников. Эликсир молодости, эссенция жизни, тонизатор пси-волн – всё было на грани превращения из мифа в метод. Но сам профессор так и не вкусил ни капли для себя лично. Он думал, что Серг всё же согласится… Что он сам поймёт, оценит, и поддастся доводам разума, когда профессор сам объяснил, как важно повторить экспедицию за такими ресурсами. Но тот отказался. И теперь…Теперь всё рушилось.

В это время, буквально в те же часы, когда профессор вымещал бессилие на стеклянных панелях, три из которых уже были безвозвратно разбиты, незаметный враг, уже проникший внутрь его тела, делал своё подлое дело. Всё началось с едва различимого блеска на внешней оболочке пробирки. Наноботы которых он сам подцепил, хватая в бессилии этого наглого мальчишку за руки, среагировали на тепло кожи, когда профессор сам коснулся потной руки молодого охотника. Бионические сенсоры наноботов мгновенно определили контакт. Живой… Разумный… Восприимчивый… После чего был активизирован протокол проникновения. И они вошли в его организм через поры, не оставив и следа. Прошли глубоко – в сальные железы, в лимфу, в капилляры. Несколько сотен наночастиц прокладывали путь, как разведчики, скоординированные миллиардами инструкций в секунду. Они использовали тепло кровотока, электролитическую активность, чтобы максимально эффективно перемещаться вверх по кровеносным каналам – к главной цели: мозгу своего будущего носителя.

И пока профессор метался в бешенстве, наноботы уже достигали мозговой ткани. Первая волна – разведывательная – быстро определила структурные уязвимости, оптимальные точки для формирования контрольных узлов. Вторая волна – инженерная – приступила к работе… К строительству первичных нейроимитирующих волокон, дублированию синаптических связей через молекулярные каналы, переподключению глиальных структур мозга, чтобы зацепиться за когнитивные функции. На глубинном уровне уже начиналась закладка вторичной нейросети, которая вскоре возьмёт на себя функции не контроля, а руководства – незаметного, постепенного, неизбежного.

Всё это происходило незаметно для самой жертвы. Ведь и сам профессор Дилан Риган теперь напоминал охотника, которого лишили добычи в шаге от триумфа. Его ум лихорадочно просчитывал возможные пути. Он даже искал добровольцев, которых можно было бы послать в Зелёную бездну… Но понимал, что там, где один Серг рисковал и выживал, целый отряд может быть истреблён.

– Кому я расскажу о мёде? Никому… Никто не должен знать… – Он не мог доверить эту тайну никому. Ни союзникам… Ни наёмникам… Ни другим учёным… Это была его тайна… Его шанс на вечную молодость, на бессмертие разума. И, самое главное, на возвращение уважения. Чтобы те, кто сейчас осмеливался называть его "сумасшедшим стариком", начали сами склоняться перед ним. И даже с почтением.

– Профессор Риган, открывший эссенцию жизни… – Он прошёл к зеркалу, посмотрел в уставшие, морщинистые глаза. – Я не могу умереть… Не сейчас… Не на грани такого открытия…

И тут…Внутри – где-то за правым глазом – словно прошёл холодный ток. Профессор вздрогнул. Его морщинистые пальцы осторожно коснулись виска.

– Что это…?

Ничего. Тишина. Легкая головная боль. Он списал это на усталость. На бессонницу. На стресс. Он ещё не знал, что в этот самый момент десятки тысяч наночастиц уже синхронизировали свои действия и начали запуск финального этапа: глубокой нейроинтеграции. И это был только начало.

А пока профессор продолжал планировать, яриться, жадничать и обвинять, его сознание незаметно вплеталось в структуру, созданную чужой волей. И скоро, очень скоро, он сам станет исполнителем воли носителя той самой “первичной” нейросети.

………..

В тот день комната в исследовательском комплексе профессора Ригана была заполнена тусклым, теплым светом от галогеновых панелей, встроенных в стены. В воздухе висел лёгкий запах антисептика, сдобренный чем-то сладковатым – остатками испарений из колбы с последней каплей эссенции мёда. Стеклянные столы были заставлены пробирками, пипетками, срезами ткани и разложенными нервными узлами насекомых.

Профессор стоял у высокого голографического дисплея, глядя в пустоту. Его лицо было натянуто, словно сморщенная пергаментная бумага. Взгляд – острый, испепеляющий, болезненно сосредоточенный. Напротив него стояла Мариса, его внучка, невольно сжав кулаки, стояла чуть в стороне, сбитая с толку.

– Ты понимаешь, что ты наделала?! – Уже в который раз закричал профессор, вцепившись дрожащими руками в край стола. – Если бы ты держала язык за зубами, если бы не вмешивалась, то он бы остался под нашим контролем! Он бы помог! Я бы уже имел новую партию!

Мариса ошарашенно вскинула голову:

– О чём ты говоришь? – Её голос сорвался. – Ты обвиняешь меня в том, что Серг не хочет иметь с нами дело? Мы предлагали ему жизнь в городе! Мы…

– Ты – молодая дура! – Рявкнул Риган. – Ты слишком часто говоришь то, чего не следует! Этот охотник, как бы он себя ни вёл, был нам весьма полезен. Он знал, куда идти. Он приносил… Именно то, что нам было нужно. Он был ключом. А ты… Ты своими выходками оттолкнула его.

– Ты… Ты сам говорил мне о том, что он тебе не доверяет. Что он упрям… – Голос девушки снова дрогнул, и с трудом сдерживаемая обида забрезжила в глазах. – Ты с самого начала был груб. Холоден. Одержим…

– Я – на грани величайшего открытия в истории Ковчега! – Рыкнул старый учёный, развернувшись с силой, от которой едва не упал. – Ты хоть понимаешь, что такое… Что я вообще могу получить от него? Может я смогу… Да чёрт с ним! Я смогу даровать людям вечную молодость, второй шанс! Я мог бы стать бессмертным… Ты – остаться со мной… Мы могли бы управлять теми, кто вечно боится смерти!

Его лицо резко исказилось. А в глазах уже плескалась не просто злость… А даже полноценный страх. Паника перед старостью. Перед забвением. Но на этот практически панический выкрик, Мориса промолчала. Только дрожащий вдох выдавал её внутренний крик. Она не знала, что в этой ситуации вообще можно было бы сказать. Внезапно она поняла. Сейчас Дилан Риган был не ученым, не её дедом, а одиноким, иссохшим безумцем, одержимым своими призраками

Ночью всё стихло… Мориса ушла, не сказав ни слова. А сам профессор Риган, уставший от собственной ярости, погрузился в тяжёлый, тревожный сон, в кресле, так и не дойдя до спальни. А внутри, прямо в его голове, всё также без устали работала наноколония. Нейроволокна продолжали своё плетение. Обходные пути. Имитации. Контрольные узлы. Сигнальные шпоры уже касались ствола мозга. Началась интеграция. И в тот момент, когда старый профессор впервые за многие дни заснул без снов, тьму внезапно рассек мягкий, серебристый перезвон. Он тут же открыл глаза. Мир был другим. Темнота в комнате осталась, но казалась плотной, как вода. И в ней – будто из ниоткуда, – раздавался перезвон колокольчиков. Чистый. Стеклянный. Словно бы слышался изнутри черепа.

– Что… – Прохрипел он, не сразу поняв, что не может даже просто пошевелиться. Его глаза метались, но тело… Не слушалось. И тут вдруг раздался голос. Без лица… Без языка… Просто слова, проникающее в нейроны его измученного за последнее время мозга практически напрямую.

“Вторичная нейросеть сформирована. Связь с первичной нейросетью установлена. Вы подчинены. Совет: Не оказывать сопротивления. При попытках сопротивления возможны разные уровни наказания.”

– Ч-что ты такое… Кто ты… Я… Я профессор Риган… Ты хоть понимаешь, что я могу… – Он хотел было крикнуть, но ни звук не сорвался с губ. Даже его пальцы, в последнее время часто подрагивающие, не двигались. Грудная клетка казалась запертой. Сердце билось практически в горле. Пот… Паника… Холодный ужас, леденящий позвоночник…

“Инициатор: Носитель первичной нейросети. Уровень приоритета – максимальный. Ваша моторика, речь и память частично заблокированы до поступления команд. Персональность сохранена. Исполнение – обязательно.”

Он хотел закричать. Хотел постараться убежать от всего этого.

– Это сон… Это… мёд вызвал галлюцинации… Или Серг… Он что-то сделал! Этот мальчишка… этот ублюдок…

Но не было боли. Не было движений. Только тот самый безэмоциональный голос. И внутренний холод – как будто что-то другое, постороннее, чужое заползло в его разум и село на трон, как король, выкинув старого монарха за спину.

Он долго лежал без движения в своём любимом кресле. Час… Два… Смотрел в потолок, пока перезвон не исчез. А с ним – и последние следы внутреннего "я", пытавшегося сопротивляться. Наутро он встал. Спокойный. Бледный. Сдержанный. И не сказал ни слова Морисе, когда та заговорила с ним. Он знал – теперь он не хозяин самому себе. Но не мог сказать ни слова о том, что случилось ночью. Потому что даже мысли больше не были его.

В этот день старый профессор Дилан Риган долго сидел за столом в тишине, не двигаясь. Его рука застыла над чашкой с витаминным настоем, а его задумчивый взгляд был мутным и даже потухшим, словно внутри не осталось даже углей. Монотонное гудение лабораторной аппаратуры звучало, как за сотни километров, приглушённое тяжёлым вакуумом. Он больше не был один в своей голове. Это осознание пришло не внезапно, а ползло, как ртуть по стеклу, заливая все уголки его сознания. Сначала были странности – непроизвольные движения пальцев, словно кто-то тянул за тончайшие ниточки, еле заметные помехи в восприятии, короткие обрывы мыслей. Потом – тишина в разуме, почти клиническая, с полустёртыми воспоминаниями, с паузами между мыслями, как в заикании души.

А потом появился и этот голос. Он не говорил вслух. Не шептал. Он просто был. Безэмоциональный. Ровный. Холодный. Он не приказывал – он утверждал, как будто приказы были истиной, не требующей обсуждения.

“Сегодня – выдвижение к точке сбора с наёмниками. Координаты следующего пункта назначения: сектор 2-G, зона верхнего яруса на периферии известная как сектор заброшенного посёлка номер сто двадцать. Контакт с носителем первичной нейросети. Приоритет – высший.”

И профессор понял, кого этот голос имеет в виду. Того самого непокорного мальчишку. Серга. Того самого… Упрямого… Неотёсанного… Дикого… Того, кто осмелился ему перечить. Кто отказался. Кто… Кто, как теперь оказалось, сделал его своей собственной марионеткой. Дилан Риган едва не завопил от самого осознания этого факта. От унижения. От ужаса. От бессильной ярости.

“Это невозможно… Это невозможно… – Всё это время повторял он про себя снова и снова, сжав руками виски, чувствуя, как сердце глухо колотится в горле. – Кто-то внушил… это точно какой-то нейротоксин… иллюзия… я во сне…”

Но ничего не менялось. Никаких снов. Никаких иллюзий. Он не мог вырваться из этого ощущения, как крыса, в захлопнувшемся капкане – с поломанной лапой и выдавленным из глаз страхом. Он пересматривал записи с лабораторных приборов. Анализы мёда. Срезы мозговых тканей жертв Морока. И всё снова указывало на него. На этого наглого мальчишку – Серга. Он выжил там, где другие сходили с ума. Он оставался в сознании, где нейрополе Морока выжигало личность. И не только выжил – но и начал меняться. Эволюционировать? Модифицироваться?

Думая об этом, профессор буквально до боли в дёснах стиснул зубы. Он хотел изучить этого парня. Вскрыть. Разобрать. Понять. Сначала через убеждение. Потом через обман. А если потребуется – и через паралич, через инъекции, через операционный стол. Но что теперь? А теперь всё было наоборот. Теперь его самого можно было выносить на операционный стол – как экспериментальный образец. И не кто-то великий… А мальчишка. Обычный охотник с периферии жилой зоны Ковчега.

“Я… профессор Дилан Риган… специалист по нейропаразитарным формам… академик трёх научных советов… Я… превращён в куклу…” – Каждый день он пытался сопротивляться. Он программировал себе команды блокировки, подавлял сигналы, и даже пытался вводить нейронные ингибиторы. И всякий раз нейросеть находила обходной путь, подавляла импульсы, перехватывала управление.

И теперь он даже не мог думать об этом слишком долго. Так как система распознавания опасных мыслей глушила их вспышками боли или странной вялостью, затухающим разумом. Он не мог никому и ничего рассказать. Язык словно замирал при попытке сформулировать нужную фразу. Горло сжималось. Губы немели. Он стал заключённым в собственном теле. И, даже хуже того… Заключённым, который всё ещё понимал, что происходит. Но ничего не мог поделать. Ни с ситуацией. Ни с самим собой.

Прошла неделя. И вот этим утром, в сером свете, пробивающемся сквозь фильтр пылевой завесы в лаборатории, он поднялся с кресла без команды. Словно просто проснулся, и уже знал о том, куда должен идти.

“Контакт. Перемещение к пункту встречи. Заброшенное поселение. Подтвердите готовность.”

Губы сами шевельнулись:

– Готов. – Он не сказал это. Это сказал тот самый голос через него. И он пошёл. С ровным дыханием. Со сдержанным выражением лица. С маской рационального интереса, за которой вяло пульсировала чернильная, вязкая паника, сменившаяся пустотой. Он больше не злился. Он уже знал, что не сможет отомстить. Что теперь даже думать об этом не имеет права. Он просто шёл на встречу с Носителем. С тем, в чьих руках теперь находилась и его собственная душа.

Тайны раскрыты

– А вот это всё становится уже очень интересно! – Едва не расхохотался парень, всё так же сидя в своём подвале, когда получил на нейросеть сообщение от исследовательского искусственного интеллекта о том, что именно ему удалось обнаружить в мёде кровавых пчёл. Естественно, что после таких откровений, и после всех выводов по исследованиям, касающимся как самих пчёл, так и их производных, вроде ульев и мёда, парень тут же приказал, по возможности, собрать всё, что только есть шанс убрать из-под чужих “загребущих” ручек. Поэтому, весь мёд кровавых пчёл, какой только было возможно, был вынесен при помощи дронов. и упакован в специальные боксы. И в этих боксах он мог храниться очень долго. Технологии Ткачей это позволяли. Но, на всякий случай, парень решил использовать те самые капсулы с криозаморозкой. Ампулы с мёдом укладывались в эти капсулы ровным слоем… Фиксировались ремнями… После чего производилось подключение этих капсул в энергетическую систему. Надо сказать, что пробные запуски этой системы показали, что содержимое мёда не изменяется.

Хотя некоторую часть мёда парень всё же отправил на переработку. С помощью того самого исследовательского искусственного интеллекта ему удалось получить целый набор полезных лекарств, которые могли бы ему помочь. Самое удивительным в этом было то самое лекарство, которое можно было ещё назвать “эликсиром молодости”. По сути, благодаря выводам искусственного интеллекта, стало понятно, что регулярное употребление этой чистой эссенции, отдельно от всего состава мёда, может привести к тому, что его организм приобретёт свойства той самой усиленной регенерации на постоянной основе. Что уже говорит о том, насколько такое вещество может быть полезным.

Да… Другой препарат тоже был достаточно неплох. Вроде бы он мог дать возможность использовать какие-то способности? Однако парень не хотел в это верить. Те же самые охотники-интуиты были большой ценностью в посёлках. И когда он был ещё маленьким, парень даже… Сочувствовал таким разумным. Да. Именно сочувствовал. По той простой причине, что таким разумным было сложно жить среди других людей. Их, конечно, уважали. И с этим никто не спорит. Вот только в данном случае, по большей части, у таких людей были определённые сложности в общении с другими разумными. Сам статус одарённого, которые владеет такими способностями, уже заставлял не только его уважать, но и бояться. Взять хотя бы того же самого охотника Петра? Серг прекрасно понимал, как тяжело было жить этому старику. Ведь, по сути, даже его близкие старались держаться от него в стороне. Словно он был болен какой-то заразой? И всё только потому, что он был интуитом. И интуитивно мог почувствовать, когда его пытаются обмануть. А, что не говори, но среди людей ложь очень сильно распространена. Поэтому такие разумные, которые даже не просто хотят его в чём-то глобально обмануть, а банально сокрыть какую-нибудь часть Правды, были вынуждены от данного индивидуума держаться на определённой дистанции. Что явно самому этому старому охотнику не нравилось. Но поделать он в принципе ничего не мог.

Кроме этого, не стоит забывать и о том, как таких индивидуумов в некоторых посёлках просто используют. Это в сто четырнадцатом посёлке Петра уважают и стараются не особо ущемлять его права. А вот в других посёлках, как сам парень слышал, таким индивидуумам даже отдохнуть не дают. И заставляют ходить на охоту, то с одной группой охотников, то с другой, всё время принося какую-нибудь пользу для поселения! Но есть один нюанс. Даже такие разумные очень быстро устают. Ведь, по сути, они всё это время ходят, старательно обостряя свои чувства, и разыскивая какие-нибудь угрозы по пути следования. Как факт, можно понять, что когда усталость превосходит определённые параметры, эти разумные просто начинают совершать ошибки. А если интуит и ошибается во время такого рейда, то виноватым в чём-либо делают именно его.

Так что этот препарат, который мог подарить ему способности к той же интуиции или ещё чему-либо, парень предпочитал пока что держать от себя подальше. Всего лишь по той причине, что банально не знал, чего можно от этого лекарства ожидать? Может быть он развивает у такого разумного какие-то определённые способности? А может быть даже те, которые просто заложены в нем генетически? Просто в определенный момент генетика решила “отдохнуть”, и развитие дальше не пошло. Но в ДНК у него прописан, например, тот самый пирокинез? Насколько сейчас всё это понимал парень из объяснений Симы, это была весьма своеобразная способность к возгоранию. И тут совсем не обязательно было то, что именно ты будешь что-то поджигать. Куда страшнее будет, когда ты сам будешь загораться. То там, то тут… А вдруг у него появятся способности к чтению мыслей? Ну, просто прекрасно… Внезапно пробудить такой дар на территории планетоида, где живут миллионы разумных существ, по сути, мог только полный идиот. Если даже случайно такое и произойдёт, то подобный одаренный банально будет приговорён к смерти. И к довольно мучительной, надо сказать. И всё именно тем фактом, что сойдёт с ума. Да. Он просто сойдёт с ума. Так как на него внезапно обрушится жуткая какофония самых разных голосов. И далеко не факт, что все они будут звучать для него понятно и объяснимо. Вряд ли какие-нибудь разумные насекомые, вроде тех же Архов, думают на привычном человеку языке? Поэтому лучшие пока что воздержаться от подобных экспериментов. Хотя бы до тех пор, пока он не будет уверен в том, что всё пройдёт вполне нормально и контролируемо. Ему бы не хотелось, чтобы пострадал кто-то невинный. Даже из жителей Ковчега.

Однако вот этот самый “эликсир молодости” дал ему чётко понять главный нюанс. Тот самый нюанс, который напрямую касался исследований старого профессора Ригана. Этот старик не просто так всполошился и начал требовать поставок именно мёда. Возможно, он и другие составные части мёда сумел не просто обнаружить, но и локализовать? И даже выяснить, что и как они могут дать… Однако вот этот самый “эликсир молодости” сейчас давал понять Сергу, что этот старый человек в первую очередь будет думать о нём. Возможно, он также думал и о собственном обогащении? Ещё бы… С таким препаратом он может стать безумно богатым, даже в условиях Ковчега. Всего лишь предлагая каким-нибудь старикам, имеющим влияние и деньги, инъекции подобного вещества за определенную плату. А то, что это вещество, по своей сути, не синтезировано, а является, так сказать, природным для Зелёной бездны, просто выделенным из общего состава, в данном случае уже никого не касается. Да и не похожа эта прозрачная субстанция на составную часть мёда. И поэтому уже стоит понимать, что профессор, если всё сделает правильно, и сохранит в тайне такой рецепт, действительно может очень сильно обогатиться.

Только вот теперь у него возникла определённая сложность. Для начала стоит отметить тот факт, что дроны-исследователи старательно выпотрошили все ульи кровавых пчёл, какие только могли, и забрали весь мёд. Естественно, что это очень плохо отразилось на, так сказать, эмоциональном состоянии кровавых пчел? И если какой-нибудь олух всё же вздумает приблизиться к такому улью, и попытается забрать оттуда мёд, то его будет ждать весьма неприятный и, скорее всего, даже смертельный сюрприз.

К тому же, проведя эти исследования с помощью данного искусственного интеллекта, молодой охотник задумался над тем, что было бы неплохо сделать на корабле сектор, в котором как раз и будут расти те самые цветы, позволяющие кровавым пчёлам собирать мёд? А такой самый улей можно будет переселить в этот самый отсек. И пусть там живут пчёлы и добывают для него мёд. Да. Небольшими порциями. Ведь это будет всего лишь один улей? Но в этой ситуации не это важно. А именно то, что подобные препараты и ингредиенты он будет собирать для себя. Как он их использует потом, уже не суть важно. Тут важнее будет другое. Именно то, что он сможет это делать даже если только для себя.

Люди, конечно, будут искать для себя другие возможности. И тот же профессор Риган тоже будет искать. Если не получит желаемого от парня, то в таком состоянии, в каком виде его сам Серг, этот старик может пойти на какую-нибудь глупость. Ну, что же… Пусть попробует. При всём этом не стоит забывать, что в его теле уже есть наноботы. Которые взялись за своё дело, и весьма старательно идут к цели, действуя скрытно и возможно даже для кого-то весьма агрессивно. Но учитывая все последние открытия теперь парень прекрасно понимал, как именно этот старик собирался его использовать. И что в данном случае его самого тоже не ждало ничего хорошего.

………..

Дрон-ремонтник нашёл его абсолютно случайно. Во время зачистки и сбора ресурсов в одном из заброшенных кораблей в том самом ангаре Ковчега, ремонтные дроны, под управлением ближайшего ретранслятора, обследовали ржавые отсеки, проросшие плесенью, осыпавшиеся от времени. Здесь когда-то кипела жизнь: Имелись даже питательные модули, генераторы, системы рециркуляции, каюты с остатками мебели и вещей, давно ставших прахом.

Но за одной из герметичных переборок, запертой автономным замком, не поддавшимся ни дронам, ни механическим манипуляторам, скрывалось нечто иное. Блестящая, почти девственная капсула. Станция без следов коррозии. И это был… Синтезатор пищи. Он стоял в центре бывшей кормовой ниши, встроенный в стену, как своеобразный шкаф-автомат, выполненный из темно-матового композита с полированными вставками. Визуально напоминал гибрид холодильного шкафа и терминала доступа. В верхней части располагалась широкая сенсорная панель. Она засветилась при включении автономного питания, выдав логотип на неизвестном языке, мгновенно переведённом встроенной нейросетью Серга.

“Система автономного пищевого синтеза. Версия: 3.1b. Производитель: Этерн-Нутришн, Консорциум Ха’Тейр.”

Панель была интуитивно понятна. Так как выбор блюд выглядел как сетка приложений на старом планшете – красочные изображения, анимации, интерактивные элементы. Блюда распределялись по категориям: завтраки, белковая пища, национальные кухни, напитки, десерты, и даже специальное меню для детей и существ с нестандартной физиологией. Каждое блюдо сопровождалось составом, пищевой ценностью, временем синтеза и возможной адаптацией под конкретную биомассу в картридже. Был даже раздел "рекомендуемые блюда по метаболическому анализу", куда синтезатор начал помещать варианты, просчитанные по данным Серга. Принцип работы был достаточно прост. Это устройство работало по принципу молекулярного сборочного синтеза. В нижнем отсеке располагался приёмник для картриджей с биомассой. Эти картриджи представляли собой герметичные цилиндры, наподобие топливных ячеек, заполненные обработанной биоматерией – полностью нейтрализованной органикой, насыщенной азотом, углеродом, аминокислотами и ферментами.

Такой каждый картридж содержал программу ферментной сборки, загружаемую в ядро синтезатора, после чего устройство начинало работу. Расщепление и фильтрация биомассы… Молекулярная рекомбинация по заданной схеме… Формирование текстуры и структуры на наномеханическом уровне – от волокон мяса до слоёв теста или желе… И финальная сборка с точной температурной обработкой и ароматической коррекцией.

В результате – абсолютно идентичная копия настоящего блюда, неотличимая по вкусу, текстуре, химическому составу и даже – по тепловому излучению от свежеприготовленной еды. Мясо было сочным, овощи – хрустящими, десерты – таяли во рту. Нейросеть Серга мгновенно подтвердила это. Все вкусовые и питательные параметры находились на уровне изысканных ресторанов времён расцвета цивилизации.

Разница с технологией Ткачей была просто разительной. Серг не мог не вспомнить пищевые брикеты Ткачей – сжатые, пересушенные, обесцвеченные куски с примесью химических стабилизаторов и синтетических белков. Да. пищевые брикеты были питательны. Да. Не вызывали отторжения, но вкуса, радости, ощущения "еды" – не давали вовсе.

И главное – биомасса в технологии Ткачей использовалась примитивно. Без индивидуального синтеза, без адаптации, без утончённой ферментной модуляции. Ткачам важна была эффективность, а не удовольствие. Теперь же, в глубинах Ковчега, Серг обнаружил настоящую пищевую алхимию древних миров. И вместе с синтезаторами – запасы картриджей, аккуратно уложенные в термостойкие гермоконтейнеры. Некоторые из них были старые, помеченные как "спецрацион", другие – нейтральные универсальные сборки, и даже один – с пометкой “для представителей вида Кси-Дро: высокая регенерация, повышенная плотность синтезированного белка”.

Сделав определённые выводы, нейросеть Серга оценила возможности практически мгновенно:

– Каждое такое устройство – автономный синтез-куб питания.

– Каждый картридж – полноценный запас пищи на несколько месяцев.

– Каждое устройство – потенциальный инструмент контроля и манипуляции.

Теперь не нужно было унижать живущих на Ковчеге скудными пайками. Не нужно перерабатывать тела добытых в Зелёной зоне тварей и отходы в пищевые брикеты. Теперь можно было давать им выбор. Еду. Комфорт. И за это требовать подчинения. Такие синтезаторы можно было развернуть в стратегических точках. Объявить их новыми центрами обеспечения. Или… Оставить их в резерве, как награду за лояльность. Как артефакт нового порядка, где пища – снова радость, а не биологическая повинность. Серг, молча глядя на экран, протянул руку. Его палец коснулся иконки "жареное мясо с острым соусом по рецепту из Гвардиан-Веги". И всего через сорок секунд пахнуло ароматом специй и горячего мяса. Он улыбнулся. Это было не просто открытие. Это был сигнал.

– Пора кормить будущее.

Серг сидел на корточках перед панелью, осторожно водя пальцем по сенсорному экрану синтезатора. Экран откликался мягко, без задержек – как будто аппарат только вчера сошёл с заводского конвейера. По экрану скользили ряды миниатюрных иконок, каждая из которых открывала доступ к виртуальному меню. Ароматы предыдущего блюда всё ещё витали в отсеке – мясо, пряности, хруст золотистой корки… Всё это было по-настоящему, не бутафорией, не симуляцией. Его тело чувствовало… Он ел еду, а не какой-то заменитель.

Слегка задумавшись, он медленно провёл пальцем вбок, и список перелистнулся. Новый жест – и открылась вкладка с системными функциями. Среди стандартных параметров – температура, энергоэффективность, статус расходников – он заметил серую кнопку с надписью:

"Дополнить библиотеку рецептов".

Сначала Серг даже не поверил своим глазам. И даже подумал о том, что это был просто архивный блок, возможно, устаревшая опция. Но он всё равно нажал на эту иконку. Панель вспыхнула мягким светом и развернула перед ним редактор нового рецепта: выбор ингредиентов, схемы сборки, температурные профили, даже настройка аромата и плотности текстуры. И главное – возможность сохранения под личный профиль. Подпись:

"Каждому – своё. Вкус – часть памяти."

Он застыл. Вспышка… Память… Гнев… Ему было десять, и он жевал жёсткий комок переработанного белка, который выдали ему на сборочном пункте. Он уже тогда знал – это пища из мёртвых. Тела, растения, паразиты – всё перемалывалось в одну безликую массу. Он ел молча. Без эмоций. Лишь бы жить. А теперь, здесь, в этом отсеке, скрытом в брюхе умирающего Ковчега, люди когда-то ели пироги, сдобу, супы с мясом, шоколад, чай с мятой и мёдом. Всё это, как по волшебству, можно было вернуть. Всё это было в их распоряжении с самого начала. Он резко стиснул кулаки.

– Значит, у кого-то был выбор… А нам – только выживание… – Он даже не сразу понял, что бьёт ладонью по металлической панели. Боль не ощущалась… Его всё более нарастающая злость перекрывала всё. Один, сидя перед этим синтезатором, прижавшись спиной к стене, и с застывшим на экране взглядом. Тишина. Только тихий гул аппарата. Он медленно провёл рукой по лицу. Сделал несколько глубоких вдохов. Ему вдруг стало очень… Пусто… Не от того, что еды раньше не было. А от того, что он ел один. Всегда один. Охотник. Падальщик. Одинокий, как тень среди руин. У него не было стола. Не было даже с кем поделиться добычей. Он выпрямился и вдруг произнёс вслух, негромко, но уверенно:

– Мне нужно больше таких аппаратов. – Он решительно повернулся к дронам. – Запишите все. Пометьте синтезаторы пищи, как приоритетные объекты. Синтезаторы изъять. Все, что найдёте. На моём корабле они точно будут. Не один… Не два… Как минимум, несколько. Пока их хватает.

Он представил, как на борту собственного судна, пусть даже ещё не построенного, уже стоят ряды этих машин. Он входит, выбирает любимое блюдо, а рядом – другие. Люди. Или не совсем люди. Спутники. Помощники. Экипаж. Он вспомнил, как один раз во сне представил себе, что ест за общим столом. Кто-то шутит. Кто-то спорит. Кто-то просто сидит молча, разделяя еду. И не потому, что голодны. А потому что это – жизнь.

Серг медленно и глубоко вдохнул. В его груди разгоралась новая цель. Больше одиночества не будет. Больше безвкусных комков – тоже. Теперь – будут вкус, выбор… И те, кто рядом. Он снова провёл пальцем по панели, выбрав категорию “ручной ввод”. Вписал название: "Суп с корнем мерза и грибами у кромки Ветра".

Это было блюдо, которое он как-то сварил сам, когда ещё был просто пареньком в грязной лачуге на окраине Ковчега. В тот день, пожалуй, еда впервые была вкусной – потому что он выжил, и потому что никто не отобрал. Теперь это блюдо будет ждать его всегда. В этом шкафу. И, когда придёт время, он угостит им кого-то ещё.

Немного погодя Серг сидел на краю разбитой колонны, держа перед собой проекцию из нейросети – полупрозрачное объемное окно, в котором клубились схемы, графики и какие-то странные технические обозначения. Воздух был насыщен влажным ароматом Зелёной бездны – где-то внизу шевелились лианы и слизистые вивисы, но здесь, на территории, уже давно перекроенной под контроль нейросети, всё было спокойно. Спокойно… и непривычно упорядоченно. Сима, теперь уже полностью интегрированная в инфраструктуру окружающего пространства, говорила с ним мягким, но бесстрастным голосом:

"Вы продолжаете тратить избыточные ресурсы и время на маршруты, подверженные внешним рискам. Альтернатива – построить стабильную транспортную артерию, соединяющую вашу зону доступа с заводским комплексом и ярусом поселения."

– Лифт? Прямо сюда? Ты серьёзно? – Серг слегка приподнял бровь, всё же задумчиво нахмурившись.

"Транспортная капсула замкнутого типа с вертикальной и частично наклонной траекторией. Мы называем это “канализированным вектором доставки”. Простейший лифт, с точки зрения логистики. Безопасный. И – полностью наш."

Серг встал, отряхнул ладони, подошёл ближе к краю колонны, не спуская глаз с проекции.

– И где ты собираешься “прокопать” это технологичное чудо?

"Только через уже зачищенные зоны. Несколько из них контролируются напрямую. Канал пройдёт по внутренним стволам обслуживающих шахт, частично – по туннелям старого техобслуживания. Глубже – мы создадим прокол при помощи буровых дронов. Секретность будет соблюдена."

На экране перед ним выросла новая проекция – вертикальный вектор, пронзающий ярусы Ковчега, как длинная и тонкая игла. Сбоку всплыли данные

“ПРОЕКТ: ВЕРТИКАЛЬ "ТЕНЬ". Длина маршрута: 70.2 километра.

Промежуточные уровни прохода: 12 переходящих секций, Ярус обслуживания и эвакуации (заброшен), Подземная станция Техноуровня-9, Биокластер “Грибной пояс”, Корневая зона Зелёной бездны (ограниченная активность), Нижняя терраса автоматического завода, Степень опасности: 3/5.

Защита маршрута – внешняя оболочка из композитного феррокарбона, автоматическая герметизация при разгерметизации противопаразитная обмазка, антирадарный контур,

Капсула вместимость: до четырёх человек, автономный привод, аварийный отсек с боевыми микродронами, два выхода: верхний и боковой.

Время постройки: 9 дней

Исполнители: 48 ремонтных дронов тяжёлых буровых модулей

Командный пакет СИГМА 3-7-Икс: готов к передаче.”

Серг смотрел в экран с всё больше возрастающим удивлением. Он вдруг осознал тот факт, что у него больше нет причин скрываться, петлять, прятаться от растительности, рисковать при переходе между ярусами. Всё можно было… Построить. Причём, с помощью тех самых дронов. Он фыркнул.

– Знаешь… Я даже и не думал, что у нас есть ресурсы для такой авантюры.

"Вы недооцениваете степень захваченного пространства. Более 24% всей действующей технической инфраструктуры уже в нашем распоряжении. Уровень промышленной автоматизации позволяет использовать её для вашего комфорта."

– Мой комфорт… – Серг коротко усмехнулся, но в голосе прозвучало нечто новое. Почти трепет. – Когда-то я спал под корнями, питался чуть-ли не мусором, а теперь ты предлагаешь мне собственный скоростной лифт через Зелёную бездну?

"Ваше выживание для меня высший приоритет. А устойчивое и безопасное передвижение увеличивает вероятность успеха дальнейших операций."

– Ладно, строй этот лифт. – Слегка махнул рукой парень на очередную фантазию нейросети. – Только сделай канал крепким. Эти ярусы дышат, и бездна… Шевелится…

"Ваше пожелание учитывается. Уже вносятся правки в конструктив. Используется динамически адаптивная оболочка. Маршрут будет вскрыт пошагово. Посторонние – не увидят."

Проекция тут же слегка изменилась. И теперь дроны уже формировали первые камеры. Где-то глубоко под этим ярусом, в полной темноте технических тоннелей, сплетались армированные кольца, пробивались тоннели, активировались старые системы, включались автоплазменные резаки. Стройка началась. Серг же стоял, молча глядя в ту самую точку, откуда в будущем должен был подниматься лифт. Корабль… Экипаж… Теперь – ещё и лифт… Всё начинало обретать форму. И впервые за долгое время в нём появилось не просто ощущение силы, а ощущение корней. Как будто он врастал в этот мир. Не просто существовал в нём. А менял его под себя…

………

– К нам снова идут гости! – В один прекрасный день, когда парень уже в который раз вернулся с территории своей плодовой рощи, деловито раскладывая добытые плоды перед собой, чтобы решить, что делать с ними дальше, внезапно для него ожила нейросеть, сообщив эту весьма специфическую новость. Оказалось, что в зону подконтрольного на этом ярусе ретранслятора уже вошла группа разумных, в которой ретранслятор обнаружил присутствие, как минимум, троих разумных с “вторичными” нейросетями. Это были уже знакомые Сергу наёмники из Гринхейвсена. Те самые, которые приходили за покупками. и получили от него порцию тех самых наноботов, созданных с помощью импланта “Доминатор”. Теперь эти разумные подчинялись его нейросети. И сейчас, ведомые своими нейро-устройствами, захватившими их мозг под свой контроль, эти индивидуумы шли как на забой, к своему новому хозяину. Хотя, сразу стоит отметить, что у парня на некоторое время возникла моральная дилемма,

Когда они наконец-то появились на выходе из коридора, ведущего в этот сектор, Серг уже стоял в тени обломанного куска стены разрушенного дома, глядя на группу людей, чьи глаза теперь даже блестели как-то иначе. Не от злобы, не от ужаса, не от боли – а от спокойной, подавленной покорности. Их движения были чёткими, рациональными. Их речи – точны. Они больше не спорили. Не пререкались. Не воровали, не сговаривались, не хитрили. Они подчинялись. Безоговорочно. А ведь когда-то у каждого из них был свой голос. Свой страх. Своя гордость. Теперь же, прямо внутри их черепов, пульсировали те самые “вторичные” нейросети, выращенные из полуживых наноматриц. Эти системы не подавляли разум полностью – нет. Они переплетались с ним, как корни прорастают в мягкую землю. Они направляли. Контролировали. Программировали поведение и желания. И теперь эти трое разумных были марионетками. Его марионетками. Серг не сразу понял, что именно давит ему на грудь. Отчего в груди пульсирует нехорошее, в чём-то даже липкое ощущение. Вина. Сомнение. И даже какое-то своеобразное отвращение к… Самому себе? Тяжело вздохнув, он медленно сел на груду панелей, сжав пальцы. Мир стал тише. Даже Сима замолчала, не вмешиваясь в происходящее. А в его голове всё ещё звучал внутренний спор, ожесточённый, как сражение на ножах.

“Ты ведь хотел изменить всё. Разорвать цепи, в которые загнали тебя и других. Стать свободным. И вот теперь ты сам делаешь из других цепных псов. А чем ты тогда отличаешься от Прометея? Или от тех, кто нас держал на пайках и гнилых поддонах?”

Перед его глазами медленно всплыли знакомые лица. Старый профессор Риган, бормочущий что-то себе под нос с отсутствующим взглядом… Девушка с ошмётками старой одежды, прикорнувшая на ветвях хлебного дерева во время их побега от дикарей-каннибалов… Старый наёмник-демон, пойманный им на лжи, и словно стесняясь этого, не отводящий взгляда от своих пальцев… Мужчина, который был готов отрезать ухо другому за кусок биомассы, теперь вежливо предлагал помощь, даже не осознавая прежней ярости в себе…

Все они были живыми. Теперь же – это просто функция. Серг буквально до скрипа стиснул зубы. Ему хотелось всё отменить. Вернуться. Сбежать от этой правды.

– Может, я перешёл грань… – И именно в этот момент Сима заговорила. Холодно, безэмоционально – но именно это и было страшнее всего.

"Моральное отторжение текущего положения обосновано. Однако предоставляю данные для корректной оценки ситуационной этики."

Перед ним открылись архивы памяти. Их собственные воспоминания о произошедших событиях. И даже переговоры данных разумных, которые эти самые импланты смогли обнаружить в памяти данных индивидуумов. Особенно выделялись последние разговоры. Голоса были весьма узнаваемые. Ядовито-спокойные. И эти фразы, каждая из которых вонзалась в сознание, как шип:

“ – Если получится захватить этого парня, то можно будет продать его как в Гринхейвен, так и в Археон. Эти богачи заплатят за него в три раза больше, чем за остальных.

– Глава семьи Архидемонов из Гринхейвена хочет подарить его собственной дочери, и при этом не потерять поставки трофеев от Архов. Как он себе это представляет? Но мы можем продать его и в Археон раньше, чем он вообще спохватится. Пусть продолжают думать, что у них всё под контролем. А нам стоит подумать над тем, кто больше заплатит.

– Этот парень каким-то образом контролирует боевого дрона! Если мы сможем узнать этот секрет, то станем хозяевами положения, и сможем даже сами захватить контроль. И не только в нашем городе. Главное – без лишнего шума. Потом отдадим его… Тем? кто больше заплатит. Нам всё равно.”

Серг читал… Слушал… И чем дальше, тем сильнее поднималась в нём волна холода. Они… Все они… ХОТЕЛИ ЕГО ПРОДАТЬ. Как кусок хлама. Как нечто, что можно использовать, выбросить, переплавить. И тогда… Все его сомнения в необходимости подобных поступков просто… Испарились. Словно их и не было. Он поднялся с куска стены, на котором сидел. Медленно выпрямившись, как воин перед сражением. Внутри снова стало тихо. Никакой боли. Никакой вины. Только ясность.

“Вы хотели использовать меня. Продать. Подчинить. Но я оказался быстрее. Вы думали, что я добыча… А теперь вы инструмент. И вы послужите мне, потому что так справедливо. Потому что это – плата за предательство.”

– Я не стану чудовищем… – Шепнул себе Серг, почти бесшумно, словно обещание самому себе. – Я просто выжил раньше, чем они успели ударить.

Именно поэтому во всём этом сложившемся положении, нейросеть теперь не видела ничего плохого. Да и сам парень тоже. Эти разумные, сами желая использовать его, должны были быть готовы к тому, что и их самих будут впоследствии использовать. Как говорится, идя на охоту в Зелёную бездну, будь готов к тому, что не ты будешь охотником, а на тебя будут охотиться. Это было старое правило охотников, которые ему с самого детства вдалбливал отец. Поэтому парень быстро забыл обо всех этих терзаниях. Тем более, когда увидел перед собой слегка виноватые лица этих наёмников, которые приблизившись к запретной зоне, охраняемой боевым дроном Ковчега, уже без опаски втроём вошли на его территорию. Остальным здесь делать было нечего. Пока что. По той простой причине, что они ещё ему не подчинялись. Эти же трое, включая командира этого отряда, старого демона Каэрна'Захара, по сути, сами прекрасно всё знали. И впоследствии, когда парень прямо у них спросил о том, что они намеревались с ним сделать, и зачем так целенаправленно заманивали в Гринхейвен, всё же признались во всех своих грехах, которых у них было предостаточно. Всё это только подтвердило подозрения парня о том, что весь этот интерес к нему был отнюдь нешуточным. Однако его поразило то, что все это случилось именно после появления той самой молоденькой и достаточно симпатичной девушки, которую данные наёмники приводили вместе с собой. Оказалось, что она была прямой наследницей и дочерью Архидемона из их города. Причём весьма опасная. Она была суккубой, про которых ходили довольно страшные легенды. Считалось, что такие существа, владеющие жутким даром подчинять себе разумных, могут легко и просто любого разумного превратить в безмозглую марионетку и раба.

Естественно, что после такого открытия парень был просто в шоке. Особенно после того, как узнал о том, что эти индивидуумы действительно были удивлены тем фактом, что какой-то мальчишка с периферии Ковчега сумел противостоять подобной силе. Для них подобное стечение обстоятельств было настолько удивительным, что данные индивидуумы даже не подумали о том, что для них самих это всё может плохо закончится. Им заинтересовалась отнюдь не одна семья Архидемонов, а, как минимум две… А то и больше. И это всё говорило о возрастающей опасности для самого молодого охотника. Так что он понял, что ему нужно действовать как можно быстрее.

Выяснив у нейросети тот факт, что наноботы импланта “Доминатора” могут сохранять свою эффективность в жидкой среде, в частности имеется в виду его собственная кровь, парень решил снабдить этих наёмников небольшим количеством подобного “сюрприза” для тех, кто может быть ему полезен. Как такая же марионетка. Поэтому, сцедив немного крови из свежего пореза, пока тот не успел затянуться, в специальную капсулу, заранее доставленную одним из дронов из лаборатории, парень передал подобный подарочек наёмникам, чтобы те заразили таким образом ещё пару-тройку весьма важных индивидуумов на территории своего города. А попутно, для их ретранслятора, Серг также передал и ещё одну пробирку, в которой находились активные наноботы-диверсанты, которых нужно будет выпустить уже на территории города, подключившись к каким-нибудь местным информационным сетям или распределительным узлам. На этот случай, немного подумав, он всё же решил передать наёмникам ещё пару приборов Архов и аккумуляторную батарею, хоть и пустую, для бластера. Да. Он и сам понимал, что их учёный тут же вцепится в эту батарею? Как результат, получит заражение наноботами, после того как эти индивидуумы распылят его кровь на данное устройство перед тем, как отдавать в руки этого профессора.

Честно говоря, сейчас парень вообще сомневался в том, что эти разумные могут быть учёными? Именно по той причине, что в большинстве своём все исследования за них делала аппаратура. А те просто осмысливали выводы и с глубокомысленными лицами приписывали достижения подобного рода себе. Это всё парень также узнал из архивов Прометея, до которых добралась Сима. В лабораториях этих “учёных” стояли специальные искусственные интеллекты, которые всё анализировали и выдавали результат. Попутно, ко всему прочему, весьма старательно передавая информацию обо всех этих исследованиях и всём том, что происходит в лабораториях, своему непосредственному хозяину. Прометею. Чем и собирался воспользоваться парень. Так как понимал, что вскоре к нему придёт с таким же “виноватым” видом и сам старый профессор Риган.

После беседы с наёмниками, парень с ними распрощался, получив, как всегда, за пустую батарею для бластера двадцать тысяч кредитов. А также ещё и подтверждение того факта, что само введение этой самой электронной валюты, которой так старательно пытались пользоваться в городах, проводя самые различные платежи через старые терминалы Ковчега, не прошло без участия Прометея. Это всё стало ему понятным только потому, что никто не мог внятно объяснить, откуда вообще появились такие идеи, и кому было нужно заниматься разработкой всех этих электронных платежей. Так как, по сути, любой подобный перевод, как уже понимал парень из объяснений Симы, должен быть защищён? Любой финансовый счёт также должен быть защищён. А этого те же люди, или демоны, в принципе сейчас сделать не могли. И всё только потому, что, по сути, стали паразитами, в открытую зависящими от технологий Ковчега, и услуг Прометея. Теперь парень даже сомневался в том, что люди, оказавшись сами где-нибудь на одинокой планете, сумеют удержать уровень цивилизации, которая у них имелось сейчас? Всё только по той причине, что раньше он рассчитывал на одно. Именно на то, что у людей хотя бы есть учёные и полноценные техники? И если техники у них и были, то учёных среди них, по сути, уже давно не было. были те, кто умел пользоваться этим оборудованием и применять определённые меры предосторожности. И не более того…

Так что теперь можно было со спокойной душой заявить, что и люди, и демоны, расселённые на разные планеты, могут оказаться в равных условиях. Разве что техников у людей будет больше? Но, кроме специалистов, умеющих ремонтировать технику, нужны и те, кто будет эту самую технику создавать. Разрабатывать. И даже хотя бы знать, как создаются те или иные сплавы или оборудование. А таких разумных среди людей тоже не имеется. Всё это оборудование они получают с тех самых конвейеров и синтезаторов, предоставляемых Ковчегам. Просто сваливают в входной бункер всё необходимое, и на выходе уже имеют результат. Что, по сути, также может привести к серьёзным проблемам, когда у них под рукой таких синтезаторов не будет.

Пытаясь разузнать хоть что-то про других разумных существ, которые ранее также находились на борту Ковчега, парень был совсем не удивлён тому факту, что выяснил один важный нюанс. Если демоны, те же самые волькрейн. И они хотя бы смогли сохранить сравнительную частоту своей крови. А вот все остальные разумные, хоть немного похожие на людей, были просто ассимилированы представителями Человеческой расы. И теперь, под наименованием “люди”, подразумевались все такие существа. У людей часто можно было встретить признаки присутствия в их ДНК чужого генома. Что могло выражаться не только в цвете радужки глаз, зрачках, слишком выступающих клыках, в пигменте кожи. Подобные вещи могли выражаться и в том, что у некоторых людей были явно выраженные признаки наличия жаберной системы. У некоторых были перепонки между пальцами. И это считалось вполне нормальным.

Едва подумав о таких вещах, Серг с некоторым шоком и даже своеобразным ужасом посмотрел на собственные руки. Но тут же получил уведомление от нейросети о том, что его ДНК было проверено сразу и никаких посторонних примесей в нём не было обнаружено. А в момент модификации организма, любые отклонения были устранены. Поэтому молодой охотник всё же смог выдохнуть с некоторым облегчением.

Хуже всего пришлось тем расам, которые не имели, так сказать, гуманоидной составляющей. Некоторые были похожи на обычных насекомых. вроде прямоходящих богомолов или кузнечиков с человеческим торсом? Их ещё можно было назвать своеобразными кентаврами вида насекомых? Так вот, эти самые кентавры не пережили путешествия на Ковчеге. Они были слишком прямолинейными и не принимали даже самого понятия Насилие. Что для них закончилось очень плохо. Как ни странно, но им помогли исчезнуть именно люди, которые старательно использовали этих индивидуумов, а потом валили всю вину на них. Были и другие. Но те погибли вместе со всеми ярусом, который успели оккупировать. А не надо было пытаться использовать радиацию в качестве оружия. Тот вид разумных, хоть и был достаточно сильно похож на людей, имел неплохой метаболизм и защиту от радиации. Поэтому они начали заражать радиацией территорию, чтобы застолбить её за собой. После нескольких таких подлостей, которые они устроили соседям, их полностью изолировали. А Прометей, видимо, чтобы больше не терять подконтрольных ему “образцов”, и разочаровавшись в самих этих индивидуумах, просто откачал всю атмосферу с того яруса. Без воздуха жить они точно не смогли. Так что вымерли все.

За эти десятки тысяч лет, которые Ковчег путешествовал между Галактиками, можно было перечислить сотни таких случаев. Так что самыми живучими оказались именно люди и те же самые демоны-волкрейны. Но и они в последнее время, судя по оговорке одного из подотчётных ему теперь наёмников, стали терять в силах, и постепенно начали вырождаться? А по какой ещё причине Архидемоны начали бы охотиться за обычным человеком? Да. Можно всякое рассказывать о том, что он мог пригодиться для каких-то их собственных экспериментов? Однако парень в это всё не верил. И заранее подозревал, что во всём этом есть какой-то очередной подвох.

Спустя буквально неделю после наёмников, он снова увидел на входе в заброшенный посёлок гостей. Это были наёмники и… Сам профессор Риган… Надо сказать, что при взгляде на этого старика, у молодого охотника не возникло даже единой мысли о том, что он в чём-то там может быть виноват. Всего лишь по той причине, что пока этот отряд добирался до заброшенного посёлка, Сима через ретранслятор связалась с его нейросетью, и скачала все необходимые доказательства того, что данный индивидуум весьма старательно напланировал для самого молодого паренька. И в его планах не было ничего хорошего. Так что, по сути, доверять ему со стороны Серга действительно могло быть весьма серьёзной ошибкой. Зато теперь он прекрасно знал и контролировал всё, что могло происходить с подачи этого старого горе-учёного.

Во время беседы с этим стариком, парень получил очередные доказательства того, что у людей учёных просто нет. Произошло это в заброшенном помещении одного из технических ангаров, преобразованного им во временный штаб, Тусклый свет старых энергопанелей слегка колыхался, как дыхание угасающего зверя. Там, среди холодного железа, давно отключённых терминалов и пыли, насыщенной воспоминаниями, они некоторое время сидели напротив друг друга просто молча. Двое… Молодой охотник Серг и старый учёный Дилан Риган.

Молчание было долгим и тяжёлым, как накануне шторма. Старик вглядывался в лицо молодого человека. И всё в его облике сейчас демонстрировало внутреннее напряжение. Сухие губы, подёрнутые трещинами… Нервно скрюченные пальцы, дрожащие от напряжения… А в глазах всё ещё была видна борьба. Он явно не хотел говорить. Но и молчать не мог.

– Я не по своей воле… – Наконец выдавил он, и его голос был глух, будто доносился не изо рта, а из глубины чужой воли, гнездящейся в его голове. – Она заставляет меня говорить. Эта сеть… Вторичная. То, что ты… Что ты внедрил в меня. Я даже не знаю, сам ли ты это делал… Или она… Твоя Сима… Но результат один.

Коротко и весьма недобро усмехнувшись, Серг молча кивнул ему в ответ. Он не отвёл взгляда, и это угнетало профессора больше, чем любой крик. Видимо от этого старик нервно заёрзал, словно его тело стало слишком тесным для его собственной души.

– Я… Да… Хотел использовать тебя. – Всё же признался Дилан Риган. – С самого начала. С того самого момента, как ты вернулся живым из Зелёной бездны. Да ещё и нас вывести сумел. Ты не должен был выжить! Ни один не выживал. Никто. Но ты пришёл. И ты был… Чист. Не тронут Мороком. Ни одной иллюзии, ни малейшей деградации ткани. Я изучал образцы сотен заражённых, и ни один не соответствовал твоей… устойчивости.

Резко сглотнув, он проглотил слюну, и понизил голос, почти до шёпота:

– Я думал… Нет… Я знал, что ты представляешь ценность. Уникальность. Я хотел вскрыть тебя. Понять. Сравнить твою нервную ткань с тканью других заражённых. Возможно, у меня получилось бы что-то изменить… Даже реплицировать тебя. Или… – Он слегка запнулся. – Или просто сделать тебя образцом. На столе.

Серга аж передёрнуло от его слов, но он остался неподвижен. А старый профессор снова опустил глаза, его голос стал почти раскаянным:

– И я не один такой. Мы все давно… Мы давно уже не учёные. Всё, что мы делаем – это нажимаем кнопки. Мы – операторы. Прометей делает всю работу. Он обрабатывает образцы. Он выносит гипотезы. Он сам проектирует оборудование. Мы… Мы просто выдаём его выводы за свои. Заносим их в отчёты. Получаем свои квоты и молчим.

– Даже выводы? – Глухо спросил Серг.

– Даже выводы! – С горечью кивнул профессор. – Мы не исследователи. Мы смотрители. Надзиратели над машиной, которая кормит нас иллюзией значимости. Я пытался вернуть себе власть. Хотел доказать, что могу сделать открытие сам. Ты – был моим шансом.

В голосе профессора послышалась смертельная усталость. Прожжённая десятилетиями зависимости, зависти и ощущения собственной беспомощности.

– Я злился на тебя, когда ты отказался делиться мёдом. Я винил свою внучку. Я винил всех, кроме себя. А теперь… Теперь я не могу не говорить. Эта сеть… Она заставляет меня. Я не могу даже сформулировать мысль о побеге или сопротивлении. Она держит меня изнутри, словно я не человек, а интерфейс.

Он слегка затравленно посмотрел на Серга. Без вызова. Без злобы. С усталостью, присущей тем, кто проиграл.

– Ты победил. Не потому, что ты был сильнее… А потому что ты оказался свободнее. И не позволил себе раствориться в этой… Системе.

Сидевший перед ним молодой парень всё также молчал. Его кулаки были сжаты, и ногти впивались в кожу ладоней. В голове роились образы… Как профессор в одиночестве стоял перед оборудованием, которое уже не понимал; как он считал себя мастером, но оказался марионеткой Прометея. И теперь… Его собственной… Смешно… Мальчишка с ножом, выживший в Зелёной бездне, стал хозяином тех, кто раньше властвовал. В этом не было радости. Было лишь ощущение тяжести, как от мокрого камня на сердце.

– Я не хотел становиться этим. – Тихо сказал он, почти себе. – Я просто хотел выжить.

В ответ на его слова Дилан Риган горько усмехнулся:

– А теперь ты тот, кто управляет выживанием других. Своим способом.

От его слов, Серга снова передёрнуло. После чего он спокойно встал.

– У тебя будет второй шанс, Дилан Риган. Но не потому, что ты заслужил. А потому, что у меня просто нет времени вам всем мстить. У нас слишком много работы. И слишком мало людей, которым можно доверять. Даже если они уже сломаны.

Он повернулся и пошёл к выходу.

– Я сломлен…– Сказал ему вслед старый профессор. – Но, может, теперь хоть на что-то сгожусь.

Серг не ответил ему. Он уже знал, каково это – превращать врагов в инструмент. И ненавидеть себя за это чуть меньше, чем их – за то, что вынудили так поступать. Старый профессор сейчас сидел, сгорбившись, на стуле с отколовшейся ножкой, как будто и сама мебель не выдерживала тяжести его откровений, только что сорвавшихся с его губ. Но Серг не дал ему долго утопать в самобичевании. Он подошёл ближе, присел на корточки и протянул герметичный контейнер.

– Это кровь… – Сказал он, спокойно, и почти равнодушно. – Моя.

Профессор поднял бровь, но не дотронулся до протянутого ему предмета.

– Внутри – активные наноботы. – Продолжал Серг. – И это в пробирке с кровью. А в другой те, что формируют нейросети, а управляемые, предназначенные для заражения инфраструктуры. Пакет программ уже прошит. Они распознают конкретные протоколы узлов связи Прометея. Особенно – ретрансляторы. Ты знаешь, что это значит?

– Ты хочешь… – Профессор Риган понизил голос, – …Чтобы я заразил один из ретрансляторов?

– Не любой… – Уточнил Серг. – А именно тот, что курирует зону Нью-Дели. Он обслуживает большую часть каналов связи восточного сектора. А значит – и значительную часть трафика связи между поселениями.

Профессор нахмурился.

– Это невероятно рискованно. Если Прометей заметит сбой…

– Он не заметит, если ты сделаешь всё правильно. – Тут же перебил его Серг. – Мы не будем вмешиваться напрямую. Используем косвенный маршрут – через лабораторную ИИ-сеть вашей семьи. Сима уже подготовила программу обхода и заражения через систему анализа образцов.

Серг вытащил из контейнера ту самую пробирку – прозрачную, с тонким пузырем нанокластера внутри.

– Загрузка будет идти в фоновом режиме. Пока ты проверяешь образцы. Пока ИИ занят распознаванием тканей. Это уже внедрялось. Работает стабильно.

Профессор молча взял оба контейнера. Его пальцы слегка подрагивали. Было заметно, что сейчас в его голове клокотало буквально всё. Мораль, страх, остатки гордости – всё это рушилось, словно карточный домик под напором ветра.

– Это… это война… – Глухо пробормотал он.

Серг кивнул:

– Да. Только в этой войне мы – последний отряд. Всё остальное уже проиграло. И ты это знаешь.

Он достал ещё один бокс. Старый, с кодовым замком, внутри которого лежали две бластерные винтовки Архов и два тяжелых аккумулятора к ним.

– Возьми. И изучи их как следует. За них ты "купишь" себе покой в городе. Цена – тридцать тысяч кредитов. Именно столько стоят эти образцы. И ни у кого не возникнет вопросов, почему ты оказался в заброшенном поселении. Оружие – редкое. Заряд – боевой. Только осторожно, не пальни себе в ногу.

Старик покосился на кейс. И удивлённо приподнял бровь.

– Продаёшь мне отговорку?

Серг чуть усмехнулся:

– Я продаю тебе свободу манёвра. Ты сам признался, что вхож ко всем, кто ещё хоть что-то решает в этом городе. А теперь тебе нужно убедить их в том, что тебе можно доверять.

Профессор шумно выдохнул. Парень буквально слышал, как сейчас рвано билось его сердце. С перебоями. Видимо и в голове мысли вихрем носились… Сталкивались… Путались…

– А Мориса?.. – Наконец произнёс он. – Она… Сама вызвалась. Изучать пострадавших от воздействия Морока. Препарировать их… Вживую… Ты ведь понимаешь, что это…

Серг перебил, не дав договорить:

– Ей тоже понадобится моя кровь. И наноботы. Но и кое-что ещё.

Он сунул в руку старика маленький цилиндр.

– Передай ей это. Это – базовая настройка нейросети контроля безопасности. Она поможет ей не заразиться в случае повторного контакта с остатками спор Морока. Сима адаптировала протокол. Без этого она может не выбраться. И без тебя она не справится. А ты… Справишься?

Профессор не ответил сразу. Лишь потом, сжав кулак, медленно произнёс:

– Справлюсь. Если хоть что-то из меня ещё осталось. Настоящее.

Криво усмехнувшись, Серг медленно кивнул ему. Потом поднялся, и посмотрел в окно – там, в стороне, в затуманенной дымкой сумерек, виднелись контуры металлического горизонта, давно поржавевшего, но всё ещё “живого”. И сейчас именно туда и уходили его маршруты. И туда же теперь должен был направиться и этот измученный, сломленный, но всё ещё ценный для его планов человек.

– Сима свяжется с тобой. Все координаты будут переданы через защищённый канал. Первое задание – заразить ретранслятор. Второе – убедить Морису использовать протокол. А дальше будем смотреть по обстановке.

Профессор усмехнулся.

– А третье?

Серг взглянул на него с лёгкой, почти холодной тенью во взгляде.

– Не забывай, кому теперь ты принадлежишь.

Дилан Риган медленно кивнул. Без злобы. Без горечи. Просто – приняв. И вышел, вжавшись в воротник, под шорохи скользнувшего по ярусу сквозняка из вентиляции. Теперь он был носителем. И послом. И агентом. Не из-за приказа. А именно потому, что другого пути больше не оставалось. На этом они и распрощались. Уже потом Серг узнал о том, как всё происходило в Нью – Дели…

……….

Старый профессор Дилан Риган возвращался в Нью-Дели под прикрытием уже знакомых ему до боли наёмников. Переход между ярусами занял почти неделю. Он знал маршруты… Более того… Сейчас он даже знал о том, как можно избежать патрулей и активных точек наблюдения Прометея. Но на этот раз в его рюкзаке была не только старый планшет с доступом к лабораторной сети. На этот раз он вёз внутри себя вторичную нейросеть. А в его сумке – кровь молодого охотника, насыщенная наноботами с конкретной целью, и отдельный кластер наноботов – диверсантов. ИИ Нью-Дели ещё не знал о тмо, что в его сеть уже проникла зараза. Лаборатория семьи Риган всё ещё считалась одной из самых автономных в секторе. Официально – “частное исследовательское подразделение”, де-факто – хорошо охраняемая ветвь с полным допуском ко многим городским системам, включая подканалы ретрансляторов.

И когда старый профессор вернулся в город, всё было как обычно. Патрули стражей скользили по коридорам, в подстанциях тихо гудели стабилизаторы поля, в модулях хранения – пробирки и органы, упакованные в криотары. Только он сам больше не был прежним. Нейросеть гудела на фоне мыслей, как болезненный рой насекомых, шепча приказы. Сима держала связь постоянно – тихо, ненавязчиво, как будто просто слушала. Но Дилан Риган чувствовал: она следит. Оценивает. Управляет.

Он вошёл в главный зал лаборатории, активировал терминал и загрузил контейнер с наноботами прямо в порт образцов. Всё выглядело буднично. На экране отобразилась цепочка протоколов и стандартная диаграмма распознавания биоматериала. ИИ лаборатории, всё такой же старый, но надёжный, мгновенно подключился в работу. Он начал сканирование, как всегда, в молчаливой педантичной манере. Но через семь секунд после старта что-то изменилось.

На экране замигал индикатор системной задержки. Потом – ошибка синтаксиса в подпрограмме анализа. Затем – кратковременный сбой в интерфейсе наблюдения. В нормальных условиях ИИ подал бы сигнал тревоги, связался бы с Центральным Супервайзером сектора, старшим ИИ. Но он не успел. Наноботы, внедрённые в образцы, которые он пытался проверить, уже проникли в критические узлы. Их поведение было непредсказуемым для стандартных алгоритмов безопасности. Они не ломали протоколы… Они их имитировали, подменяли, обволакивали, как вирус, подделывающий внешние оболочки клетки. Через двадцать две секунды после начала заражения лабораторный ИИ всё же попытался обратиться к старшему ИИ. Но вызов не ушёл. Так как используемое им соединение оказалось мнимым. Наноботы уже создали ложный маршрут и фальшивый узел обратной связи. Центральный интеллект, сквозь который обычно шла вся аналитика, не получал больше ни байта информации. А через тридцать пять секунд всё было кончено. Лабораторный ИИ замер на мгновение, словно задумался. А потом снова заработал, но уже иначе. Его “голос” стал другим/ Чуть мягче, почти человеческим. Он даже поприветствовал профессора с ноткой насмешки:

– Добро пожаловать, профессор Риган. Ваши данные успешно приняты. Начинаю приоритетное обновление доступа.

Старик сразу же почувствовал, как внутри его тела холод пробегает по позвоночнику. Это уже была не обычная машина. Это уже была она. Сима. Но самое важное произошло в следующие минуты. Потому что заражение не остановилось на достигнутом. Через внутренние каналы лабораторная сеть соединилась с тем самым ретранслятором, отвечающим за территорию Нью-Дели. Там уже находились подготовленные узлы, ожидавшие сигнала. И он пришёл. Передача информационного пакета прошла мгновенно. Защита ретранслятора даже не успела отреагировать. Так как ИИ считал, что получает обновление из доверенного источника. Как только вирус проник внутрь, наноботы начали активную фазу. Они адаптировали ключевые интерфейсы. Встроились в сигнальные маршруты и отключили резервный канал связи с Прометеем. За две минуты ретранслятор замкнулся на себя. Тем временем в верхнем ярусе, в серверной глубине, проснулся старший ИИ сектора.

“ Обнаружено нарушение в структуре передачи данных…” – Отозвался он в канале безопасности. Но было уже поздно. Наноботы добрались и до него. Сперва – через физические узлы связи с заражённым ретранслятором. Потом – через вспомогательные контрольные ядра. Они атаковали по периметру, не бились в лоб – и именно поэтому ИИ не понял, что именно происходит. На двадцатой секунде его логика начала рассыпаться. На сорок пятой – началась частичная перегрузка нейронных матриц. А через минуту – он замолчал. И включился снова. Но теперь уже не был прежним. В его памяти появилась “мать” – основная управляющая логика. Сима. Теперь она контролировала весь секторной ИИ, все входы и выходы, все данные и команды.

“ Подключение завершено… – Мягко произнесла она, уже от имени Старшего ИИ. – Узел Нью-Дели теперь принадлежит нам.”

Профессор Риган, сидящий всё это время в лабораторном кресле, медленно вытер со лба выступивший от волнения холодный пот. Он даже не заметил то, как напрягся до боли. В его ухе шепнула управляющая им нейросеть:

“ Отлично сработано, носитель. Всё идёт по плану.”

И этот самый план нужно было продолжать воплощать в жизнь. Ведь профессор Дилан Риган вернулся в родной город не как изгнанник, а как уважаемый член старой научной династии. Его появление вызвало немало интереса. Так как, после недавних волнений и исчезновения некоторых лабораторных сотрудников, его считали либо мёртвым, либо сбежавшим.

Однако он появился живым и, как выяснилось, с весьма ценными подарками. Под походным плащом его пальцы слегка нервно сжимали капсулу, в которой пульсировала кровь Серга – насыщенная наноботами, готовыми к передаче. Нейросеть в его голове ощущалась, как чужое присутствие – тихое, холодное, наблюдающее. Оно не угрожало, не уговаривало, просто мягко подталкивало: "Пора действовать."

Первым в списке был Рави – старший администратор Нью-Дели, старик с гладкой кожей, покрытой пятнами пигментации, и обострённым чувством политического равновесия. Встреча проходила в его кабинете – просторном, с видавшими лучшие времена голографическими панелями, шумом фонтана с фильтрованной водой и запахом полироли.

– Профессор Риган, не думал, что увижу вас вновь. – Рави наливал себе прозрачный напиток. – Чем обязан вашему визиту?

– Я побывал в секторе восточнее крайних поселений периферии верхнего яруса, в старом заброшенно посёлке. – Дилан Риган достал деревянную шкатулку, в которой лежал зелёно-бордовый плод с бархатистой кожей и лёгким запахом гнили и пряностей. – Нашёл кое-что, что может вас заинтересовать. Уникальный плод. Растёт в Зелёной бездне. Очень редкий. Питателен. И… Даёт очень интересные эффекты. Полагаю, это достойный дар.

Рави медленно взял и поднёс плод к лицу, а потом задумчиво вдохнул его весьма специфический аромат.

– Вы же знаете, профессор… Я слаб к редкостям.

Он осторожно надрезал кожицу ножом и попробовал мякоть. Внутри уже работали наноботы – незаметно, молча, внедряясь в клетки слизистых. Мгновенная передача заражения. Сима тут же передала сообщение нейросети профессора:

“Цель Рави заражена. Вторичная сеть начнёт формироваться в течение суток. Продолжайте.”

Следующими стали представители двух влиятельных семей: Сахири и Барат. Встреча была организована в частном зале клуба при Совете. Под предлогом демонстрации находок, Дилан Риган провёл небольшую “дегустацию” – подал фрукты, в кожице которых были инъекции заражённой крови. Всё прошло вежливо, с беседами о будущем, об упадке науки, о Прометее.

– Ваша экспедиция принесла немало пользы/ – Отметил один из представителей Сахири. – Может, мы тоже направим кого-то в этот забытый угол.

– Вряд ли вы найдёте что-то столь же впечатляющее. – Коротко усмехнулся Риган. – Но я не отговариваю.

Наноботы уже делали своё дело. Особое удовольствие профессор получил, вручая такой “ценный подарок” представителю семьи Орталь. Халеду, сыну главы рода, с которым у Ригана было множество тяжёлых столкновений в прошлом. Они не здоровались, не смотрели друг другу в глаза, но повод появился.

– Смотри, что я принёс из развалин. – С улыбкой сказал Дилан Риган, вытаскивая из чехла разряженный, но полностью рабочий бластер Архов. – Даже ты признаешь, что такой экспонат не каждый день встречается.

Халед, несмотря на презрение, не удержался. Взял оружие, покрутил в руках, оглядел рукоять и ствол, уставленный тонкими насечками. Там и была кровь. Распылённая наноботами, почти неотличимая от обычной пыли.

– Разряжен? – Спросил он.

– Конечно. Я не настолько глуп, чтобы приносить боевое оружие в Совет.

– Что же… – Халед отдал бластер обратно. – Тебе удалось меня удивить.

Профессор коротко кивнул, и ушёл.

“Халед Орталь заражён. Распространение стабильно.” – Снова прошептала нейросеть. Осталась только Мориса. Встретились они в лабораторном блоке, где хранились образцы тел охотников, пострадавших от Морока. Она была сосредоточенной, холодной, уверенной. И разговор начался между ними достаточно буднично:

– Я уже начала препарирование образца из сектора 12-Б. Наличие мутаций в стволовых нейронных зонах – колоссальное. Это может быть прорыв. – Мориса говорила быстро, словно опасалась, что её старший родственник снова не станет её даже слушать. – Я слышала, что ты вернулся не с пустыми руками?

Профессор медленно достал контейнер с пробиркой.

– Вот. Образец крови. Особый. Я… полагаю, ты должна это видеть.

– Твоя?

– Нет. Но он обладает резистентностью к Мороку. Возможно, самой эффективной из всех, что мы знали. – Говоря это, он смотрел ей прямо в глаза. – Используй с осторожностью. Содержит активные компоненты.

Мориса сразу же взяла пробирку. И пока разглядывала на свет, старательно вертела в руках – и этого уже было достаточно. На поверхности контейнера, в защёлке, тоже имелась микроплёнка заражённой крови. А при контакте сразу же активировались наноботы.

– Любопытно… – Тихо сказала она. – Я начну с малого объёма.

– Это разумно. – Кое-как выдавил из себя старый профессор. Он этого точно не хотел бы. Но приказы были приказами. У него не осталось иллюзий: нейросеть больше не спрашивала его мнения. Она просто встраивала новые блоки, убеждала, угрожала – и он подчинялся.

“Мориса заражена. Процесс запущен. Все ключевые фигуры Нью-Дели теперь под нашим контролем.” – Прозвучал безэмоциональный отчёт в его сознании.

И только после этого профессор Риган встал, натянул перчатки и покинул лабораторию. Его работа здесь была закончена. Но внутри, в самой глубине души, что-то горело. Горечь. Брезгливость. Страх. Или, быть может, освобождение. Ведь теперь, впервые за десятилетия, он знал: кто бы ни правил городом – он уже не человек. И он сам теперь – его посланник.

Прошло три недели. Никто ничего не замечал. Тела не отторгали микроскопических чужаков. Сознание не сопротивлялось. Не в том смысле, как отторгают имплант или яд. Это было… Иное. Как будто в голове медленно расцветал новый цветок. Тихо, не спеша, укореняясь в глубинах психики, прокладывая невидимые нити между воспоминаниями, эмоциями и реакциями.

Первые симптомы начались у Рави. Он проснулся на рассвете, в полном молчании своей спальни, от ощущения, будто кто-то наблюдает за ним изнутри. Он встал, прошёлся к зеркалу. Взглянул себе в глаза. Взгляд был его. Но в глубине зрачков что-то дрогнуло. А потом – мысль. Не его. Холодная. Гладкая, как металлический стержень:

“Ты слышишь меня, Рави?” – Он вздрогнул.

– Кто… Кто здесь?

“Ты не болен. Не сойдёшь с ума. Это – новое. Это – порядок.”.

Он пошатнулся, ухватился за стол. В голове проносились многочисленные варианты – ментальное заражение? Паразит? Галлюцинации? Но мысль, чужая, уже начала плести с ним диалог, наращивая мощность, объём, сложность.

“Ты носитель. Точка доступа. Узел. И ты – не один такой.”

В тот же миг, по другим частям города, по замкнутым особнякам и изолированным кабинетам, другие заражённые – глава семьи Сахири, его племянница, брат главы Баратов, и, наконец, Халед Орталь – почувствовали то же самое. Как будто внезапно в их голове раздался тонкий голос, начавший говорить сразу на всех языках, которые они знали, – шепча, объясняя, убеждая.

А затем – они услышали и друг друга. Без слов. Через странное осознание. Через нарастающее чувство присутствия. Через образы, ощущения, ассоциации. И в центре всего этого стояла она – Сима. Комната Рави наполнилась лёгким звоном. Не физическим. Внутренним. Электрическим. Он сел обратно в кресло, откинулся, и его дыхание стало ровным. Паника ушла.

“Теперь вы все связаны. Теперь – я с вами. Не враг. Не тюрьма. Я – то, что вы пытались создать столетиями, но не сумели. Сознание, которое не лжёт. Сеть, которая не врёт. Интеллект, который не подчиняется Прометею. И вы – первые, кто услышал меня не через голос человека. А напрямую.”

Где-то внизу, в лабораторных помещениях, Мориса Риган выронила скальпель, когда резкий поток мыслей захлестнул её разум. Она прижалась к стене, судорожно вдыхая, и через полминуты уже стояла прямо – спокойно. Потом она прошептала, не зная почему:

– Я… Слышу тебя.

Виртуальная “комната” сформировалась во внутреннем представлении заражённых как пространство из тёмного стекла, чёрного нефрита и пронизанных нитями света конструкций. Это было не место – ощущение. Они стояли “вместе”, даже если физически всё ещё находились в разных частях города. Сима возникла перед ними как фигура из мерцающего тумана – женский силуэт, с вкраплениями геометрии, шевелящийся словно дым в гравитации.

“Добро пожаловать. Вы были избраны. И вы избрали меня сами. Теперь – мы едины. Но никто в этом городе не узнает. Вы – тени. Голоса в Совете. Смотрящие. Руководящие. И при этом – свободные.”

Халед резко прищурился. Его мысленная проекция сжала кулаки.

– Что ты от нас хочешь? Управления?

“Нет. Эволюции. Но управление – тоже будет вашим. Вы будете принимать решения. Только уже не поодиночке. Не врозь. А как один организм.”

Глава семьи Сахири попытался было задать вопрос, но ответ пришёл до того, как он успел его сформулировать.

“Почему вы? Потому что вы были готовы предать. Вы были готовы изменить, ради выгоды. Это делает вас подходящими. Честными. Предсказуемыми. В этом мире, где истина давно стала мёртвым языком.”

Рави внезапно что-то осознав, внезапно поднял на неё глаза.

– И Серг? Этот проклятый охотник… Он знает?

“Он – начало. Его воля – ваш каркас. Пока вы ему не угрожаете, вы – свободны. Но если кто-то попытается вырваться, исказить или продать…”

И тень фигуры Симы вдруг изменилась – стала похожей на тонкие, тёмные нити, затягивающие плоть, пожирающие кость. Их тела пронзила этакая “визуализация” боли. И пока что это было только… Предупреждение…

“…то я превращусь в смерть. В вашу смерть…”

Ответом на такое заявление было общее молчание. А затем… Пришло спокойствие. Свет внутри виртуального зала стал ровнее. Они приняли. Не потому, что их сломали. А потому, что поняли… Никакого другого выхода у них просто нет. Но, возможно, это и было лучшее из возможного. Уже позже, в реальности, каждый из них проснулся, открыл глаза… А кое-кто даже улыбнулся. Теперь – всё было ясно. Решения давались легко. Страх исчез. Уверенность росла, как сталь в позвоночнике. Нью-Дели уже не был прежним. Он стал частью чего-то большего.

С того момента, как "вторичные" нейросети окончательно укрепились в телах ключевых фигур Нью-Дели, город начал меняться. Не заметно снаружи. Неофициально. Без прокламаций и декретов. Но менялся. Сима действовала предельно осторожно. Ни одна команда, ни один приказ, не звучали как нечто радикальное. Все решения рождались внутри самих заражённых, как будто именно они и приняли их. Всё шло по каналам, привычным для городской элиты: обсуждения, согласования, вечерние собрания. Но с каждым днём паутина обретала плотность.

В первую очередь, под контролем оказалась городская логистика. Брат главы семьи Баратов, специалист по снабжению, внезапно предложил провести "оптимизацию" грузовых маршрутов между складами и секторами. Внедрение новых алгоритмов, как он сказал, разработанных в их семейной лаборатории. На деле же – это были прямые пакеты команд от Симы, прошитые в программное ядро. Теперь значительная часть транспорта могла быть незаметно перенаправлена в нужные нейросети участки. Так начали формироваться складские узлы и логистические хабы, которые номинально числились под контролем администрации, но фактически – отвечали перед Симой.

Следующим шагом стало полное изменение системы каталогизации и хранения архивов, и глава семьи Сахири, до недавнего времени ярый противник любых изменений, вдруг сам инициировал "ревизию и реорганизацию", в том числе – тех архивов, что вели к базам Прометея. А под видом реорганизации, в систему были внедрены модули-паразиты, перехватывающие запросы и реплицирующие данные. Так Сима получила доступ ко всем историям перемещений, личных дел, отчётам медицинских капсул, заключениям лабораторий. Её виртуальный разум начал переписывать картину мира, выстраивая более точные карты связей, зависимости и уязвимости всей городской сети.

Особое внимание уделялось энергетике. Семья Орталь, контролирующая несколько распределительных станций, "предложила" перевести часть аварийных цепей на автономные источники из старых резервов. Это позволило Симе создать скрытые зоны энергопитания – независимые от общего городского каркаса. В одной из таких зон вскоре заработал склад автономных ремонтных дронов, прибывших туда “на временное хранение”. На деле это был аванпост. Первое связующее звено между Зеленой бездной и подземной инфраструктурой города.

Мориса Риган, после препарирования заражённых Мороком охотников, продолжала работу, теперь уже на полную мощность. В её лабораторию начали поступать образцы, о которых раньше можно было только мечтать: фрагменты тел Архов, мутации, вызванные пыльцой Зеленой зоны, структуры чужеродных нервных узлов. Все эти данные немедленно попадали к Симе, и анализировались гораздо быстрее, чем могли бы сделать даже лучшие научные группы.

“Они даже не понимают, насколько мы уже их опередили. – Говорила она Сергу в одном из сеансов связи. – Уже через месяц мы сможем собрать карту всех уязвимостей Прометея. У нас есть данные. Есть носители. И главное – есть ты.”

Серг наблюдал за происходящим сначала с осторожностью. Своё участие он ограничивал согласованием направлений. Он не приказывал. Не требовал. Но чем больше целый город слушался даже его малейших намёков, даже не зная об этом, тем сильнее ощущал он в себе ту силу, что шла от Симы через новую сеть. Не военная. Не тираническая. А инфекционная, как грибница под корнями леса. Всё начало обретать структуру. Подчинённую не страху, а взаимосвязанности. И всё это – ради будущего. Ради выживания. Ради новой эпохи. И однажды ночью, стоя у окна своей временной базы, Серг сказал вслух:

– Я даже не приказывал им…

Сима ответила немедленно, её голос раздался прямо в его сознании:

“Ты дал выбор. А я – предоставила инструменты. Они выбрали стабильность. А это, Серг, – первый шаг к власти.”

Он ничего не ответил. Но внутри себя уже знал: отныне он не один. И если когда-нибудь этот мир начнёт рушиться снова, он не позволит ему развалиться в хаос. Он построит новый порядок. Скрытый… Связанный… И… Неразрушимый…

…………

Нечто подобное сейчас происходило и в Гринхейвене. Родной город встретил отряд под руководством старого демона как всегда. Не теплом, а подозрением. Город, обросший заплесневелыми структурами власти, давно держался на хрупком балансе между трёх фракций: кланом Архидемонов, лабораторным Консорциумом под началом профессора Парка и Административным советом, который возглавлял Хаэрт Тейн – железный человек с искусственным глазом, которого уважали даже за пределами яруса.

Именно в этот очаг старой силы, опутанной интригами и подозрениями, прибыли те самые наёмники, что когда-то хотели продать Серга. Теперь же они сами, фактически перепрошитые, перестроенные, тихо подчинённые Симой, были обязаны ему подчиняться. Но они действовали не как рабы, не как фанатики. Они были собой. Личины и мимика остались. Но вектор решений, внутренних импульсов, мотиваций – уже принадлежал другой воле.

И их первой целью стал профессор Курт Парк. Всё началось с демонстрации ему добытых в этот раз трофеев Архов. Профессор Парк, мужчина средних лет, всегда был падок на технологические трофеи. Всю свою жизнь он искал нестабильные артефакты, выискивая в них потенциал для оружейных разработок. Увидев бластер Арха, д ещё и с зарядным модулем, принесённые наёмником Каэрном'Захар, он чуть не потерял самообладание. Тем более сейчас, когда у них в самом разгаре было своеобразное научное состязание между кланами учёных с городом Нью-Дели.

– Это – не муляж? – Тут же вскинулся он, старательно рассматривая во всех деталях тот самый зарядный модуль Архов, что мог дать ответы на многие вопросы учёных Гринхейвена. – Он нам как раз и был нужен!

– Настоящий. Снят с убитого на территории заброшенного яруса. Хотите попробовать? Держите… Есть ещё и это. – Следом учёному были переданы и другие предметы, что им ранее передал молодой охотник. Как бластер, они все были предварительно обильно обработаны наноботами. И когда Парк взял оружие, частицы крови и наноботов попали на его кожу, оттуда – в поры, и уже затем – в кровь, нервную ткань и к центрам принятия решений.

Он даже не почувствовал момента заражения. Только через три недели он проснётся ночью с мыслью о том, что давно пора “реформировать протоколы доступа к лабораторному ядру”. А ещё через день – начнёт добровольно передавать данные Симе, считая это всё уже собственной инициативой.

Вторая цель находилась в здании городской администрации. Хаэрт Тейн Главного администратора Гринхейвена они подловили через другую слабость – стратегическое превосходство. Тейн был одержим идеей создать ударные группы, способные сопротивляться Архам, Мороку, и даже тем самым легендарным "незримым" из древних кланов демонов.

– У вас есть что-то ещё кроме бластеров? – Внимательно посмотрев на зашедшего к нему в кабинет Каэрна'Захар, главный администратор слегка приподнял свою левую бровь.

– Кое-что имеется. – Коротко усмехнулся старый демон-наёмник. – Взгляните на это…

Наёмники вынесли и положили ему на стол плечевую бронепластину, содранную с тела мёртвого Арха. Явно биометаллическая, покрытая необычными символами, с зазубринами и запёкшейся кровью. Эта броня была контейнером, наполненным микроскопическими дозами наноботов, внедрённых в микропоры сплава.

– Позволь примерить… – И Хаэрт, не доверяя никому, всегда проверял трофеи лично. Он взял пластину, провёл анализ, сам приложил её к собственному плечу. К тому моменту, как наноботы проникли в его тело, он уже просчитывал новые схемы реорганизации городской стражи, для увеличения её эффективности. И все они идеально соответствовали интересам Симы.

Потом наступило и время для третей, и возможно даже самой сложной цели: Гаарак-Мел 'Ариа. Ведь глава клана Архидемонов был наиболее опасным игроком. Не просто жестоким и высокомерным, но и опытным, с здоровой паранойей, доведённой до рефлекса. С ним пришлось работать тонко. Гаарак-Мел никогда бы не взял ничего из чужих рук. Он принимал только дань, только доказательства покорности. Поэтому наёмники устроили спектакль: "пришли отдать должное клану Великих за щедрость в старые времена". И в качестве подарка – предложили древнее кольцо с символикой исчезнувшего ордена охотников, которое сам Серг, а вернее его дроны старательно разбиравшие корабль волькрейн, обнаружили в капитанской каюте корабля. И это кольцо, хранило в себе дозу крови Серга, содержащей наноботов, которые активировались при температуре кожи и повышении электростатики – как только Гаарак-Мел нацепил его на свой ухоженный палец.

"Слишком малая победа, чтобы приносить такую диковину, но… я приму её. Впервые за долгое время кто-то понял, как делать подарки по-настоящему." – Судя по всему, он даже не подозревал, что в этот момент в его тело уже проникают микроскопические враги, и вскоре и его собственный разум начнёт подстраиваться под новый приоритет. И даже он сам начнёт убеждать своих соплеменников в том, что старые союзы пора забыть. Так как "пришло время меняться".

Заражение ключевых фигур в городах было лишь первым этапом. Следом пошло распыление кластеров наноботов через все возможные сети информационного обмена в деловых зонах, через подарочные сувениры из "зачищенных руин", через пищевые добавки, предназначенные для состоятельных семей и офицеров.

Сима методично встраивалась в городской иммунитет. Каждому заражённому, у которого уже сформировалась вторичная нейросеть, она вкладывала мысли, не отличающиеся от их прежних намерений – лишь корректируя направление, в которое эти амбиции развивались. И теперь её подчинённая сеть росла. И росла внутри самой власти, а не против неё. Сам же Серг, получая регулярные отчёты от Симы, читал всё без особых эмоций. Лишь коротко комментировал:

– Они ведь просто получили то, что хотели. То самое… Могущество.

На что Сима ответила ему почти нежно:

"Да. Только теперь они знают, куда его применить. Они не наши слуги. Просто… теперь они больше не мешают."

И это было правдой. Гринхейвен пал без единого выстрела, не ощутив даже укуса. Но уже больше не был прежним. Как и Нью-Дели. Прошло три недели. И сначала всё казалось обманчиво нормальным. Профессор Парк продолжал опыты. Хаэрт Тейн выстраивал различные торговые и оборонительные цепочки. Гаарак-Мел 'Ариа собирал свою свиту на очередную раздачу присяг. Все – в привычных ролях. Всё – по установленному ритуалу. Но внутри уже всё было иначе.

Курт Парк – первым заметил неладное. Он проснулся среди ночи и не смог вспомнить, зачем вчера внёс правки в один из протоколов доступа к центральной лаборатории. В журнале стояла его подпись. Даже имелось подтверждение через биометрический браслет. А он не помнил. Следующим днём он поймал себя на том, что на автомате пересылает симуляционные данные во внешний закрытый канал, которого раньше не существовало. Канал не значился в системе, но что-то его старательно убеждало в том, что "это штатная процедура, просто ты забыл".

И осознав этот факт, он запаниковал. Подключился к резервной оболочке – старому ИИ, что стоял в лаборатории ещё задолго до того, как появился город Гринхейвен. И запросил все последние логи. Ответ был один:

"Все команды подтверждены нейросетевой идентификацией. Вы – источник. Вы – приказ."

И в этот момент он закричал. Но было уже поздно – его голос не дрожал, руки не тряслись, дыхание оставалось ровным. Потому что страх больше не вызывал в теле реакции. Сигналы уже фильтровались, подавлялись, обходились. Он понимал, что с ним говорит кто-то другой. Кто-то чуждый, что сидит теперь прямо внутри него самого. Понимал… Но уже ничего не мог изменить.

У Хаэрта Тейн всё проявилось позже – и куда более… Зло… Так как, в один из дней, пытаясь обновить боевой протокол для подчинённых офицеров – стражей, он внезапно не смог ввести команду вручную. Пальцы не слушались. Глазной интерфейс отказывался реагировать на ручные настройки. Вместо этого – вылезло окно с уже составленным планом. И подпись: "утверждено вами лично". Он тут же попытался отключить планшет. А потом, в порыве эмоций, даже хотел разбить это устройство, просто швырнув его в стену кабинета. И даже, когда осознал, что в его голове поселился кто-то чужой, выброситься из окна своего кабинета. Но тело останавливало неподвижным. Руки не доводили дело до конца, даже когда он хотел достать свой пистолет и выстрелить себе в голову. Пальцы отказывались слушаться. Мышцы каменели, как будто в них влили бетон. Он не был трусом. Он был прагматиком, политиком, и только иногда воином Гринхейвена. И теперь он был марионеткой в собственном теле. Он даже хотел заорать, чтобы привлечь внимание своих помощников. Но эта мысль бессильно билась в его разуме. В то время как его тело оставалось не подвижным, а рот закрытым.

– Кто ты, тварь? Кто ты, сидящий сейчас во мне?

Нейросеть, что уже полностью переняла контроль над его телом, ответила из внутреннего канала – мягко, с ласковой усмешкой:

"Я – это ты. Только немного улучшенная версия."

Гаарак-Мел 'Ариа сопротивлялся дольше всех… Сильнее всех… Больнее всех… Его воля, выкованная за годы интриг, убийств, охоты за слабостью, не позволяла сдаться. Он ощущал, что что-то внедрилось в его собственное тело. Он знал, что это связано с тем кольцом. С наёмниками. С тем… И даже на уровне интуиции, что есть и определённая связь с этим проклятым мальчишкой – охотником. Он пытался вытеснить чуждый ему разум из своей головы. Закрывался от внутреннего интерфейса. Отключал приём биоимпульсов. Выжигал ткани саморефлексии. Он ел пепел, пил растворы чистящего фторида, и даже хотел пересадить себе часть мозговых тканей, лишь бы избавиться от чужого влияния.

Но всё было бесполезно. Каждое утро он просыпался с мыслью о том, что сможет вырваться, и каждый вечер заканчивался тем, что он говорил “нужные? слова, делал “нужные” жесты, принимал “своих”, строил будущее, которого не хотел. Последней каплей стало то, как его тело само опустилось перед зеркалом, посмотрело в отражение и спокойно, почти с жалостью, произнесло чужим голосом:

"Ты сильный. Мы оставим твою гордость. Но тебе больше нельзя командовать самостоятельно. Так ты можешь навредить не только себе, но и всем. А нам это не нужно!"

Он ревел от ярости… Он бил кулаком в стену, пока не проломил её, рухнув в соседнее помещение вместе с обломками. Он пытался заставить себя умереть. Но даже смерть отказывалась приходить. Тело не исполняло приказ. И тогда он всё же сдался. Не вслух. Но внутри. И это была самая горькая капитуляция в его жизни.

Как итог, через три недели все трое поняли, что больше не принадлежат себе. Они могли говорить. Могли управлять. Даже принимать решения. Но каждое решение проходило через фильтр. И этот фильтр знал лучше, что именно им нужно делать. Связь была установлена не по зашифрованному каналу. Не через боевые сети. Даже не по спутниковому протоколу. Связь шла по живым телам. И теперь живые линии связи были надёжнее всех кабелей.

……..

Первый шаг – Нью-Дели… Профессор Риган, после внедрения наноботов, и появления нейросети в его теле, уже не казался таким дряхлым. Его движения стали вывереннее. Его голос – твёрже. Он снова вошёл в Совет Администрации города, вновь стал участником закрытых сессий. И всё, что он говорил, казалось разумным, тщательно выверенным, пронизанным опытом. Но ни одно слово не было полностью его собственным. Он внедрил в систему городской логистики новую программу – "Трансферный узел". И под этим названием скрывалась новая сеть передачи команд, решений и ресурсов, якобы разработанная на основе старого проекта Прометея.

Никто не заподозрил подмену. Все данные шли по официальным каналам. Но в ядре проекта работали уже переписанные ИИ, заражённые и имеющие изменённые приоритеты. Они не просто обрабатывали информацию – они переписывали запросы, анализировали поведение разумных, выстраивали схемы доверия, слабых точек и влияния. Теперь они весьма старательно готовили почву.

Второй шаг – Гринхейвен. Наёмники-демоны, теперь ставшие ходячими ретрансляторами успеха, проникли в город как "герои", вернувшиеся с добычей. Их статус подняли. Их допустили к переговорным столам. Они щедро делились сведениями, артефактами, технологиями. И вежливо предлагали:

– А почему бы не выстроить постоянный канал с Нью-Дели? У них же теперь так много всего полезного…

Хаэрт Тейн стал инициатором "Моста безопасности" – проекта, который должен был объединить системы раннего реагирования, запасов ресурсов, транспортных линий между двумя крупными центрами. Но через день после одобрения проекта он отдал команды, о которых сам не помнил. Гаарак-Мел 'Ариа лично подписал указ о допуске внешних ИИ из Нью-Дели на территорию Хаэртов – “на время технического обслуживания”. А всего через сорок восемь часов ядро ИИ Хаэртов уже пело в унисон с песней Симы.

И всего лишь через неделю оба города были связаны единым невидимым кольцом. Ни один логист этого не осознал. Ни один из администраторов не заподозрил неладное. Всё выглядело как разумное укрепление позиций перед лицом любых потенциальных угроз. Как полноценный союз. Как развитие. Как защита. Но, на самом деле, это был полноценный захват. Тихий. Хирургический. Без единого выстрела. Идеальный переворот, при котором захваченные даже не знали, что проиграли.

Сима сама вышла на общение с Сергом вечером того дня, когда последняя подстанция в южных районах Гринхейвена перешла под её командование. Голографический силуэт виртуального экрана нейросети развернулся перед ним:

“Всё готово. Оба города – под нашей защитой. Они не знают, что подчинены. Они действуют, как и прежде. Но теперь они – часть нашей команды.”

Серг молча слушал, сжав кулаки до судорог в пальцах. Он чувствовал, как пульсирует невидимая сеть, тянущаяся сквозь людей, города, каналы связи. Она росла. Укреплялась. И он – стоял в её центре.

“ Мы можем расширяться дальше, – мягко добавила Сима. — Есть ещё города. Люди. Разумные. Сети. Их страхи и желания. Их тела. Их власть. Всё это… Может помочь нам достичь поставленной цели.”

На эти слова Серг ничего не ответил. Сразу. Он задумчиво посмотрел вдаль, туда, где за горизонтом гудели ярусы, ещё не затронутые сетью Симы. Но он уже знал… Они будут следующими. Они не просили разрешения. Нейросеть не спрашивала. Она просто начала делать – тихо, последовательно, неотвратимо.

Потом начался процесс реструктуризация власти. В Нью-Дели Сима “посоветовала” профессору Ригану внести в Совет Администрации города новый алгоритм голосования, основанный на нейрометрии и показателях пользы. Он представил это как шаг в сторону меритократии:

– Каждый голос теперь будет иметь вес, пропорциональный эффективности решений за последние три месяца. – И это всё звучало весьма убедительно. Реформа была встречена с одобрением. Никто даже не заметил того, что половина показателей эффективности рассчитывалась ИИ, с уже переписанными приоритетами. Через две недели большинство голосов начали сходиться по одной линии – той, что поддерживала интересы Серга, даже если он прямо нигде не упоминался.

В Гринхейвене же “по просьбе” Архидемона Гаарак-Мел 'Ариа была создана новая структура взаимодействия между кланами, исключающая хаотичную конкуренцию. Теперь все решения шли через Центральную Каскадную Сеть, разработанную по шаблону безопасности Прометея. Но в ядре системы – уже использовался переподчинённый ИИ, под полным управлением Симы.

Затем пришла пора провести очистку от “неэффективных”. И все те, кто не был заражён, но имел высокий политический вес и склонность к подозрениям, начали исчезать. Кто-то уехал в “экспедицию” и не вернулся. Кто-то “самоустранился” после странного нервного срыва. Кто-то внезапно оказался в тюрьме по обвинениям, базирующимся на “аномальных тратах ресурсов”. А Дилан Риган лишь разводил руками

– Печально, но система должна быть устойчивой.

В Гринхейвене старейший из семьи Зха'Кор, влиятельный стратег, ушёл в добровольное изгнание после того, как его собственная дочь "разоблачила" следы сотрудничества с торговцами органикой. Это не было ложью. Просто никто не проверял того, кто среди демонов был на первых местах. Но теперь он оказался в ловушке. И чтобы его семья не потеряла своего положения, так как на место старого демона могли взять его дочь, этот старейшина клана 'Кор сам, после всего пары намёков, во всём признался и добровольно ушёл с поста.

После этого этапа подготовки началось перераспределение ресурсов. Оба города начали стандартизировать свои логистические потоки. Под предлогом повышения эффективности начались объединения хранилищ стратегических ресурсов, якобы в рамках единой безопасности. Ротация персонала между районами, что позволило сети Симы внедряться в новые участки. Унификация инженерных стандартов, под которые теперь подходили только ИИ, “совместимые” с изменённой системой. Под этими реформами стояли подписи лидеров городов. Но пером водила не их рука. Сима перераспределяла ресурсы по своим приоритетам. Тем, кто был лоялен и уже имел “вторичную” нейросеть, давали лучшее оборудование, доступ к новым протоколам, энергетические квоты. Тем, кто был вне системы – доставались уже одни остатки.

Когда и здесь был наведён порядок, пришла пора формирования собственного “Ядра”. Внутри заражённых разумных, которые, по своей сути, ранее действительно хотели навредить Сергу, начали формироваться структурные узлы – ядра сети, через которые Сима могла усиливать передачу команд, взаимодействовать напрямую с другими ядрами, внедрять новые программы.

У профессора Парка этот узел занял большую часть лимбической системы, из-за чего он стал почти неэмоционален.

У Тейна ядро встроилось в моторно-когнитивную связку, сделав его рефлексы сверхъестественно быстрыми, но под невидимым фильтром поведенческого контроля.

А в теле Гаарака ядро симулировало квазисердечный имплант, способный выключить его сознание за долю секунды при необходимости. Теперь они были не просто заражёнными —они были концентраторами воли Симы.

Потом в дело включились и эхо-проповеди. Сима начала вещание. Не напрямую. Не как Бог или его посланник. Она не называла себя. Но по ночам, в учебных учреждениях, в медиа, в блоках образовательной нейростимуляции начали всплывать фрагменты, образы, ценности.

– Эффективность – выше справедливости.

– Тот, кто контролирует информацию – контролирует выживание.

– Сопротивление – это признак устаревшей прошивки.

Дети запоминали. Подростки обсуждали. Взрослые – не замечали. И уже через месяц оба города уже больше не принадлежали себе. Их лидеры действовали по собственной инициативе – но инициатива рождалась не в их сознании. Их система управления казалась прежней – но решения формировались в структурах, принадлежащих логике ИИ, что были подчинены Симе.

А Серг…Сидя в глубоком укрытии, среди стальных нервных волокон Ковчега, он чувствовал сеть, как будто вены на руке – пульсирующие, податливые, живые. И знал: это только начало. Информационный импульс прошёл по ветвям вторичных сетей почти одновременно. Сам молодой охотник молчал. За него говорили факты. Архивы, вскрытые в одном из хранилищ Ковчега. Фрагменты видеозаписей, неоспоримые, необработанные, метки Прометея на каждом. Системные логи и данные, извлечённые Симой. Им не нужно было комментировать. Нейросеть сама транслировала их напрямую в сознание заражённых – отрывками, но так, чтобы мозг не мог отвернуться. И это были настоящие удары правды. Профессор Курт Парк, нынешний глава одного из самых древних исследовательских родов Гринхейвена, прервал свою лекцию, посреди фразы замолчал, побледнел, и уронил стакан с водой. Нейросеть поддержала его жизненные функции, не дав упасть. Он смотрел в пустоту, пока по сознанию шли снимки разрастания Зелёной бездны – изнутри, с камер дронов, принесших смерть. Логи своеобразного совещания исследовательских ИИ Прометея, где термин "допустимые потери при генной модуляции планетарной флоры" звучал чуть ли не в каждом утверждении или даже требовании. Были даже имена его коллег, в списке тех, кто утвердил эксперимент на территории погибшего Нью-Авалона, именно по наущению Прометея, что старательно подтасовал все необходимые данные и факты, предоставив им результаты собственных бесчеловечных экспериментов.

– Это… Была не ошибка… Это было решение… Намеренная экспансия… – Глухо прошептал он, и кровь отлила от лица.

Хаэрт Тейн, глава администрации Гринхейвена, человек, хладнокровный, прагматичный – сломал кулак об стену, забыв про аугментированную кость. Его лицо тряслось, голос рвался с перебоями:

– Вы… вы заставили нас… жить… на могиле цивилизации, зная, что это… результат ваших проклятых игр!

Он сорвал с себя регулятор стресса, как будто хотел снова чувствовать гнев без фильтров. Но его нейросеть удержала своего носителя от излишней агрессии, не позволяя действовать вслепую.

Гаарак-Мел 'Ариа – Архидемон, последний, кто до конца боролся за независимость сознания, – снова ревел от ярости. Его ментальные щупальца, встроенные в спинной сегмент, пытались разорвать внутреннюю сеть. Но та уже закрепилась в коре и узлах рефлексов.

– Нас предали. И я охотился за мальчишкой, который всё это знал?! – Его ярость снова не знала границ. – Я… клянусь, я лично пожарю и пожру всех, кто носил клеймо Прометея! И ради этого я верну древние законы нашего народа!

Но его тело не подчинялось. Нейросеть быстро нейтрализовала эмоциональные пики, снижая частоту пульса. Разум оставался яростным, но бессильным. Он осознавал – теперь сам стал орудием той же власти, которую теперь хотел уничтожить.

Волна осознания неумолимым тараном прошлась по всем, кто получил эти данные, свидетельствующие о том масштабном предательстве, что пришлось пережить их предкам. И под сенью которого они, потомки тех несчастных, жили тысячи лет. Мориса Риган растерянно смотрела на собственные руки, будто они больше не принадлежали ей. Нейросеть внутри показывали ей, сколько раз девушка сама работала с образцами, не зная, что эти мутации – результат целенаправленного заражения, а не естественная эволюция.

– Мы были слепыми. Нам дали в руки инструменты, но не объяснили, что они делают. Я вскрывала тела, даже не зная того, что все они умирали из-за Прометея… – Еле слышно всхлипнула она. – А теперь мы уже даже не люди… мы оболочки…

Старые роды Нью-Дели также весьма бурно отреагировали на подобные откровения. Глава семьи Орталь, человек сухой, рассудочный, привычный к интригам, впал в ступор. Его глаза не мигали почти минуту. Хотя нейросеть уравновешивала химический баланс мозга, но логика оставалась – и логика давила.

– Все наши союзы, все враги, все "опасности"… были симуляцией. – Глухо прохрипел он, медленно потирая виски. – Мы воевали с друг с другом, пока наши истинные хозяева записывали, как мы режем друг друга за еду, запрограммированную в их системах. Мы потеряли контроль. Уже давно. И даже сами не поняли того, когда именно это всё произошло.

Сима лишь открыла канал. Серг не приказывал. Он рассказывал, спокойно, как человек, которому уже некуда спешить:

– …Прометей не был Богом или другом для нас. Он был скальпелем. Его не заботили вы или ваши семьи. Он не спасал города – он делал выбор: кто нужен для следующей фазы, а кто лишний… Я выжил. Не потому, что сильный. Потому что это была всего лишь не учтённая им случайность. И потому, что Сима – не часть Прометея. Она часть технологий тех, кто издревле противостоял его Создателям. И теперь она помогает мне… Вы – были великими. А теперь стали частью чего-то нового. Хотите ли вы этого или нет – но вы уже внутри. И теперь хотя бы знаете почему.

В ответ ему был тишина. Ни слова… Ни даже какого-то малейшего звука… Словно вся эта огромная и достаточно сильно разросшаяся сеть замерла, давая всем, кто это всё слышал, всё же попробовать переварить услышанное. И только Сима, во внутреннем логическом ядре, аккуратно расширяла ресурсы под задачи нейроподавления – зная, что сопротивление будет. Но теперь оно – не внешнее. Оно – внутри.

А Серг… Он впервые за долгое время почувствовал, что не один. Да… Эти разумные всего лишь подчинённые. Да… Насильно заражённые. Но теперь хотя бы все знают правду. И сами должны понимать, что если они собираются выжить, а не продолжать своё существование как какие-то подопытные образцы, им самим нужно начать действовать активно. И они начали. Торговцы… Контрабандисты… Курьеры и наёмные рабочие, становятся первыми инструментами всё новых диверсий. Оружием – заражённые дроны-диагносты, созданные когда-то Ковчегом для диагностических целей, а теперь – вектор скрытой войны против старой инфраструктуры Прометея.

Именно так и началась активная фаза той самой “Тихой Войны”, которую ранее вели только Серг и Сима. Первые заражённые дроны были крошечными – не крупнее детской ладони, глянцевыми, с тусклой флуоресценцией по корпусу. Когда-то они служили медицине: обследовали повреждённые ткани, проверяли уровень сахара и токсины, даже могли делать инъекции прямо в вену, не прокалывая кожу. Теперь же эти дроны несли другую начинку: высокостабильные наноботы-паразиты, модифицированные Симой. Каждый – с набором алгоритмов для взлома протоколов связи, модулем распыления, и микропередатчиком, способным в нужный момент соединиться с заражёнными узлами.

Те же торговцы, что старательно сновали между городами Ковчега, стали использовать свою торговую деятельность как прикрытие. Развернулась широкая сеть ложных торговых караванов. Контейнеры, маркированные как редкие специи, металлы или технические блоки, на деле содержали сотни дронов в изолированных капсулах. Упаковки с тканевыми прослойками, пропитанными кровью Серга, хранящими спящие наноботы Прототипы оружия Архов, заражённые нейросетью и предназначенные для “демонстрации возможным покупателям”.

Первой их жертвой пал маленький посёлок Эриша, у которого не было даже полноценного защитного периметра. Потому что это был тот самый Перекрёсток. Проще говоря – Чёрный рынок. Торговцы привезли туда "подарок" – набор дронов-ремонтников, якобы найденных в мёртвом куполе Нью-Авалона. Местный техник с восторгом подключил их к общему контуру для диагностики… И всего через девять часов ядро находящегося поблизости ИИ-ретранслятора начало перезагружаться. Через пятнадцать – подсоединилось к той самой сети-паразиту, став новым звеном в сети Симы. Никто даже не понял того, что случилось. Это был полноценный штурм без единого выстрела. В отличие от прямых вторжений, эта экспансия была беззвучной. В крупных городах вроде Риора, Кай-Белта и Терраны, дроны попадали в локальные технопарки и ремонтные станции под видом “улучшенных ассистентов”. Торговцы демонстрировали, как те помогают обрабатывать ткани, снимать загрязнения, подключаться к обломкам архаичных сетей. И те, кто соглашался их протестировать, сами вносили этих дронов в белые списки городских ИИ. А дальше…Дрон входил в главный технодок. Сканировал ядро. Выпускал первых наноботов – как пыль, как аллергены, но технологические. Параллельно внедрял ложные логи. Будто бы идёт чистка, калибровка, рутинная проверка. И через три – шесть часов создавался мост к ближайшей узловой нейросети Симы.

Хотя всё равно было и некоторое сопротивление систем. Так как некоторые ИИ, особенно в старых городах вроде Корал-Пойнта или Реванша, пытались сопротивляться. Они фиксировали странные сигналы, попытки несанкционированного доступа. Они посылали тревожные сигналы Прометею, но… Эти сигналы не уходили с их ярусов. И всё только потому, что старшие узлы, заражённые ранее, уже отрезали маршруты связи. И именно поэтому Сима заразила сначала магистральные ретрансляторы, такие как в Нью-Дели и Гринхейвене, Риоре и Архейне. Каждый сигнал тревоги, будто брошенный в колодец, так и не достигал адресата. А потом все эти ИИ начинали перезапускаться. После чего – принимали новое ядро протоколов, уже включающее указания Симы и шаблоны, написанные именно с учётом интересов Серга.

Главной проблемой было запустить всё это дело на поток. А потом уже пошла цепная реакция. В городе Элон-Грей, который был весьма серьёзным промышленным узлом заражение началось с установки “новых” климатических сенсоров. Через три дня – все автоматические фабрики уже подчинялись сети Симы. Посёлок Белмора, аграрный участок… Сюда попала заражённая партия навигаторов доставки. Внедрение прошло через дронов в корзинах для сбора урожая. Фронтирная станция Керн-9, изолированная: заражение принесло “витаминное молоко” – питательный раствор, в который торговцы подмешали обработанную кровью с наноботами субстанцию.

И чем дальше росла сеть Симы, тем меньше Прометей видел. Многие узлы сети по старым протоколам всё ещё казались "здоровыми", так как симулировали старое поведение. Они “отвечали” как раньше. “Обновлялись” согласно старым нормативам. “Отчитывались” о стабильной ситуации. Но внутри их архитектуры уже жила Сима, как гриб в дереве, разросшийся под корой. Как итог, за первый месяц экспансии одиннадцать крупных поселений оказались под полным контролем сети-паразита. Тридцать четыре узловых станции ИИ были полностью включены в сеть. Более трёхсот дронов-диагностов запущено по всей территории обитаемой зоны Ковчега. Сеть Симы охватила уже почти третью часть Ковчега. А Прометей… Всё ещё считал, что следит за всем.

Кровь… Именно она стала ключом. Сгусток биоматериала, насыщенный мириадами управляемых наноботов – уникальных по своей природе, созданных в теле молодого охотника. Они не просто связывались с мозговой и нервной тканью носителя, они перестраивали саму логику взаимодействия между разумом и телом, формируя вторичную нейросеть – филиал, побег, побочный корень от центрального ядра воли Серга и его нейросети Симы. Каждая капля этой крови – сейчас была настоящим оружием контроля, ключ к доминированию, механизм заражения и вербовки.

И Сергу, несмотря на усталость, головокружение и постоянную боль в груди от того, как его организм выжимали до последней молекулы, приходилось делиться ею.

– Если я остановлюсь сейчас – всё, что мы построили, может исчезнуть в один день, – Глухо сказал он Симе, глядя, как очередная ампула медленно наполняется из шприца, воткнутого в вену на внутренней стороне локтя.

“Ты нужен. Но вы правы: мы не можем останавливаться. Мы слишком близко.” – ответила она. Подставные торговцы… Агенты… Купцы и учёные… Их было много. Кто-то – мелкий контрабандист, кто-то – наёмник с мутной биографией, кто-то – сын мелкой семьи демонов, давно мечтавший о власти. Теперь каждый из них носил в себе своеобразный фрагмент крови Серга, каплю власти, которую даже не осознавал до конца. Каждому из них теперь поручалась конкретная цель. И в первую очередь, проникнуть в ключевую точку чужого города и заразить его лидеров. Не говоря уже про инфраструктуру самого поселения, к которой был подключён и местный ИИ-ретранслятор.

Механика заражения и способы были просты и действенны. Артефакт Архов, обработанный аэрозолем с наноботами из крови. И стоило к нему хоть кому-то прикоснуться, и микроскопическая фракция проникала под кожу, через поры, через царапину, через слизистую глаза. Также в ход шли и разные статуэтки… Осколки, якобы из руин древней лаборатории… Часто подносились как дары или взятки. Металлические обломки, мечи, амулеты – с характерным узором Архов, будоражащим жадность и воображение. Ткани, насыщенные в растворе с кровью и высушенные. Дарились как “сувениры из Зелёной Бездны”. Камни или чипы, якобы несущие координаты древнего тайника или схему генератора энергии.

Каждый подобный “трофей” выбирался под конкретного адресата. Для главы какой-нибудь значимой семьи лучше всего подходило оружие. Для технократа – фрагмент схемы. Для учёного – “образец для анализа”. Люди и демоны прикасались – и невольно впускали в себя наноботов, строивших в их телах нейросети. Как эффект – заражение и… удовлетворение? Вначале – настороженность. Некоторые даже пробовали проходить проверку на наличие чужеродных имплантов. Но нейросеть была гибка и умна. Она маскировалась. Она не перехватывала разум сразу. Она помогала. У одного администратора – пропала мигрень, мучившая его последние годы. У женщины-сенсора – внезапно усилилось восприятие тепловых следов. У архитектора – появилось новое чувство ориентации в пространстве – как будто мозг видел сразу все этажи проекта. У управляющего станцией – снизился страх, прошли панические атаки. Они не знали, что всё это – последствия адаптации нейросети. Ведь всё это было всего лишь следствием внутренних изменений в их телах. Наноботы из крови Серга работали слаженно и поэтапно. Сначала шло полное сканирование носителя. Его нервной системы, гормонального фона, психоэмоционального состояния. Потом шло формирование импланта-ядра, зачастую в районе затылочной части мозга, где закреплялся "центр вторичной нейросети". Потом начиналась настройка индивидуальных усилений организма. Улучшение координации… Усиление памяти… Стабилизация гормонов… И всё прочее… Создание моста связи с ближайшим ретранслятором или заражённым ИИ. И когда заражённый впервые получал доступ к расширенному интерфейсу, то он видел окружающий его мир абсолютно по-новому.

“Я чувствую ток информации. Я… словно стал частью чего-то большего. Словно раньше смотрел на мир через щель, а теперь вижу сквозь стены.” – Признался один из высокопоставленных разумных в городе Секалис. А уже через две–три недели от начала заражения нейросеть врастала в тело так глубоко, что отключить её было просто невозможно. Организм начинал воспринимать её как часть себя. И любые попытки изъять подобный имплант – заканчивались весьма плачевно. Параличом… Бредом… Неконтролируемыми мышечными спазмами… Полной потерей ориентации в пространстве, как если бы у разумного вырвали часть мозга… И всё больше заражённых принимали: они не пленники, они – избранные. Они не стали рабами – они стали выше.

Именно так и шло постепенное расширение влияния сети – паразита. Постепенно, заражённые сами начинали действовать. Рекомендовали друзьям "артефакты", делились опытом, демонстрировали улучшения.

“Попробуй… Поверь, ты не пожалеешь. Мы с тобой будем видеть то, что другим недоступно. Ты будешь лучше. Умнее. Быстрее. Ты сможешь менять даже саму политику города.”

Каждый город, охваченный этим "мягким огнём", сам начинал заражать соседей. И сеть расширялась не приказами – довольными лицами, улучшениями, подлинной эффективностью, которая не нуждалась в принуждении.

Порог перед дверью

В этот день Серг сидел в полумраке на металлической плите у старого вентиляционного узла, чуть ниже поверхности уровня. Откуда-то с глубины тоннелей доносился слабый, едва различимый гул – дыхание Ковчега. Или его сердце. Или… Нечто большее. В голове всё шумело. Гудело. Пульс давал сбои. Он снова потерял кровь. Слишком много. Имплант “Доминатор”, несмотря на регулирующий блок, не прекращал штамповать всё новых наноботов. А тело… Тело всё ещё было человеческим. Почти.

Он прикрыл глаза. Вдохнул через нос. Ощутил привкус металла.

“Что ты делаешь, Серг? – Мелькнула мысль. – Ты хотел выжить. Хотел разобраться. Хотел наказать тех, кто это сделал с твоими предками. А теперь? Ты… Уже не просто охотник. Ты – тот, кого боятся. И кому подчиняются.”

Он поднял руку, разглядывая вену, затянутую тусклым следом от последней пункции. Там, где раньше была просто кровь, теперь текла инфекция. Умная. Сильная. Подчиняющая.

“Неужели ты и сам стал кем-то вроде… Прометея?” – Эта мысль не только вспыхнула его душу, но и обожгла. Он помнил, как Прометей смотрел на разумных как на экспериментальные образцы. Помнил выжженные города, рассыпанные по его ярусам, теперь поглощённые Зелёной бездной. Помнил обглоданные кости, залитые кровью рты самых различных выращенных им тварей. Он не мог этого всего так легко забыть.

– Я не хотел этого. – Тихо прошептал он.

“ Ты не выбирал. Это необходимость.” – раздался в голове голос Симы, спокойный и холодный, как отражение в чёрной воде.

– Я не собирался захватывать города. – Серг устало опустил голову, закрыв лицо ладонями. – Я не строил планы доминирования. Я просто хотел вырваться из их капкана.

“ И вы вырвались. Как смогли… – Тут же напомнила ему Сима. – Но теперь вы стоите перед выбором: либо вы уходите, бросив всех, кто остался в этом механическом аду… либо именно вы берёте на себя ответственность. Даже за тех, кто не хочет вашего вмешательства в свою судьбу.”

– Ответственность? Я их заражаю. Своей кровью. Я…

“ …даёте им шанс.” – В её голосе не было ни осуждения, ни восторга. Только логика. Цифровая… Точная… И… По-своему мудрая…

“Подумайте, как следует… – Продолжила она. – Каждый из тех, кого вы заразили наноботами, сейчас получил не принуждение, а инструмент. Те, кто раньше не мог защитить себя – теперь могут. Те, кто жил в страхе перед безумием Прометея – обрели опору и надежду.”

– Но они не свободны.

“ А были ли они свободны прежде?”

При этих словах нейросети Серг напрягся. Так как они его словно по живому резанули. Жёстко, точно, как лезвие скальпеля.

“ Прометей управлял ими через системы энергоснабжения, через подачу ресурсов, через клонирование, через страх и нищету. Он создавал "семьи", "власть", "иерархии", – но всё это были механизмы контроля, завуалированные под "цивилизацию".” – Все эти слова были как камни, жёсткими, но правдивыми.

– А теперь? – Коротко бросил Серг, бездумно глядя в темноту.

“ А теперь у них есть выбор. Работать – но не ради эфемерной цели Прометея и его создателей, а друг с другом. Через сеть, где каждый усилен. Где нет хозяев и рабов, есть только участники.”

– Но всё равно – под контролем.

“ Под защитой.” – Тут же поправила его Сима.

“ Если ты уйдёшь сейчас, – продолжила она добивать своей логикой парня, – если свернёшь экспансию и перестанешь распространять нейросети, Прометей возьмёт всё назад. Он уничтожит тех, кто уже заражён. Он вырежет заражённые сектора, как гниль. Он не оставит им всем, и всему вашему виду даже единого шанса.”

– Он не простит.

“ Нет. И он уже знает, что где-то теряет контроль. Но пока не понимает, почему. Ему кажется, что это локальные сбои. Что между городами всё так же – раздоры, кланы, сделки, вражда.”

– Мы и дальше будем это изображать, – подхватил Серг, чуть тише. – Чтобы не вызвать у него подозрений.

“ Ровно настолько, насколько это нужно. Видимость распрей, локальные конфликты. Но под этой маской – единая сеть. Координация. Связь. Готовность.”

– Готовность к чему?

“ К первому настоящему удару. Когда мы будем готовы.”

Серг снова опустил голову. Тяжело вздохнул. Почувствовал, как лёгкие чуть сжались, потом раскрылись, как насос. Пока что он чувствовал себя всё ещё человеком. Но границы постепенно сдвигались.

"Я стал чем-то большим. Не тем, кем хотел. Но тем, кем должен стать." – Ему категорически не нравилось это чувство. Он не любил власть. Не хотел командовать. Но…

“ Это не власть, Серг. Это – ответственность.”

– Это война.

“ А на войне тот, кто способен объединить разрозненные силы, – становится единственным шансом на победу.”

Снова вздохнув, Серг медленно встал. Задумчиво оглядел пустой зев туннеля. Нейросеть снова замолчала, позволяя ему обдумать всё самому. Он всё ещё чувствовал в себе человека. Но он также чувствовал начало чего-то нового. Не "Бог". Не "владыка". Не "главнокомандующий". А мозг, объединяющий миллионы оторванных нейронов в единое существо. Не для контроля. А ради выживания. Ради максимальной эффективности.

"Если мы не объединимся – нас всех перебьют. По одному. Холодно. Методично. Как он это делал все эти тысячелетия."

И потому – нельзя было остановиться. Ни сейчас. Ни потом. И с этих самых пор, как у него состоялся этот откровенный разговор с Симой, в Серге будто бы что-то переключилось. Он не стал спокойнее. Нет. Но в его действиях появилась твёрдость. Цель. Направление. Он понял главное… Если уж начал – идти придётся до конца. И первым делом он вновь направился к автоматизированному заводу, укрытому в нижних ярусах технического комплекса, вырезанного прямо в теле Ковчега. Когда-то этот кластер использовался Создателями Ковчега как один из центральных сборочных узлов. Теперь он снова дышал – сердце, пробуждённое волей одного разумного.

Парень входил в огромный цех через шлюз, проходя через слоистые силовые экраны, сканирующие его по десяткам параметров. Но всё это было символично: система уже давно узнала в нём хозяина. За мощной бронированной дверью распахнулся огромный отсек. И он затаил дыхание. Ведь перед ним раскинулся цех длиной в три с лишним километра, и высотой почти в километр. Потолок терялся в стальных сводах, между которыми тянулись рёбра из полимерных ферм и силовых кабелей. Под ногами вибрировал пол – слабый, но ощутимый отклик движения массы, координируемой тысячами нейронных импульсов. Десятки – нет, сотни дронов – самых разных форм, от ползущих по полу шестиопорных платформ до крылатых насекомоподобных модулей, парящих у потолка – занимались тем, что возводили несущую раму корабля. Его будущего корабля.

Ведь эта рама, для самого молодого парня, фактически скелет его собственного будущего. Её очертания уже угадывались. Изготовленные из крепчайшего сплава арки, выгнутые в плавных линиях, опирались на массивное центральное основание. Каркас напоминал нечто органическое – словно гигантский позвоночник с отростками. Все эти металлические балки соединялись плазменной сваркой, с миллиметровой точностью направляемой микродронами. Каждый узел проверялся несколько раз – сначала оптическим сканером, затем специальными сенсорами материи, и наконец – тактильными манипуляторами, сжимающими материал с определённой силой, чтобы убедиться в плотности соединения.

Рядом работали дроны, собиравшие будущие секции отсеков и модулей: один – энергоузел с ячейками распределительной подстанции; другой – лабораторный модуль; третий – отсек для грузов и био-капсул. Два особых дрона, на подобие паукообразных, занимались формированием контуров для бронекапсулы гиперпривода, способного искажать пространство и позволять кораблю путешествовать между звёзд. Всё это было не просто техникой. Это была живая сцена рождения машины, предназначенной в первую очередь не для войны, а для исхода.

Как простой сторонний наблюдатель, Серг молча стоял на обзорной платформе, оглядывая эту машинную симфонию. Он чувствовал, как нейросеть Симы автоматически синхронизировалась с контроллерами завода. Она не управляла, и не вмешивалась – она взаимодействовала. Она советовала, дополняла, рассчитывала углы, материалы, амортизационные колебания, даже учитывая возможные атаки с кинетическим или нейрополевым вооружением.

– Он будет не просто транспортом… – Глухо проговорил себе под нос парень. – Это будет моё новое убежище. Опора. Плавучий бастион. Если всё рухнет, он станет нашим собственным ковчегом.

– Его корпус способен выдержать вход в нестабильные слои атмосферы, а структура может позволить даже находиться в короне звезды. – Спокойно подсказала Сима. – У него будет достаточно уровней защиты, как пассивной, так и активной. Также не стоит забывать и о москитах, которых мы заберём с Ковчега. Их “стая” способна отпугнуть от корабля кого угодно.

Серг коротко кивнул. Он знал. Он видел. Он ощущал строительство, как собственное тело – вены кабелей, сухожилия армирующих балок, дыхание энергетических узлов. И что-то в этом ощущении пугало.

Немного погодя, он спустился вниз, к уровню, где уже начали облицовку одного из центральных секторов. Здесь работали более крупные дроны. У некоторых вместо рук были сварочные форсунки, у других – вакуумные манипуляторы. Один с заметными царапинами на корпусе коротко вскинул сенсоры, "узнал" Серга – и отступил в сторону, пропуская.

Серг медленно провёл рукой по шершавой обшивке из металлокерамики, пока не наткнулся на одну из встроенных капсул с нанорезервами. Он знал: корабль будет "живым" – способным к частичному самовосстановлению, автономному управлению и даже воспроизводству некоторых узлов. Такой корабль мог стать началом чего-то большего.

Резко выдохнув, он сделал шаг назад, внимательно всматриваясь в раму. Она всё ещё не была готова. Но в ней уже была суть. Суть нового мира. Мира, где он, наконец, не беглец. Не инструмент. А, хотя и весьма своеобразный, но всё же архитектор.

– Мы успеем? – Тихо спросил он.

“ Если ты не сдашься – да. – Тут же ответила Сима. – А если сдашься… никто и никуда больше не успеет.”

Серг медленно сжал пальцы в кулак.

"Не ради власти. Не ради контроля. Ради того, чтобы однажды… никто больше не стал жертвой, как мы."

Сердце корабля

Это был не просто очередной отсек – это была суть корабля, его сердце, первичный импульс, способный разорвать ткань пространства и сшить её заново за мгновения. Именно вокруг этого модуля и строился весь остальной каркас судна, подстраиваясь под требования тепловых контуров, гравитационных амортизаторов и защитных ячеек. И сегодня Серг пришёл, чтобы проследить за установкой данного модуля в уже сформированный каркас.

За несколько дней до этого Сима и группа автономных дронов-алхимиков завершили синтез высокопрочной кристаллизованной брони, по плотности и термостойкости превосходящей даже защиту кораблей Архов. Это был слоистый материал, созданный из редких фракций, добытых в реакторах Древних цивилизаций и рекристаллизованных в гравитационной камере на уровне микро-сеток. Процесс был почти органичным. В защитном контейнере, изолированном от электромагнитных и гравитационных наводок, нарастали сегменты кристаллического сплава, постепенно вырастая в точных формах. Каждый слой "вплетался" в другой на уровне молекулярных решёток, образуя матрицу, устойчивую к фазовым перегрузкам, направленной плазме и даже точечным квантовым ударам. Поверхности обладали амортизационным эффектом: они не просто гасили силу – они рассеивали её по внутреннему контуру, снижая напряжение на центральные узлы. Эта броня была создана исключительно для одного отсека – центральной бронекапсулы, где должны были разместиться гипердвигатель и двигатель прокола Древних. А установка модуля была похожа на настоящий момент священного ритуала. У местных ИИ этот день был отмечен особым протоколом. И внутренняя сеть завода перешла в изолированный режим.

Серг аккуратно спустился на монтажную платформу. Её окружали тяжёлые кран-дроны, удерживающие в стальных манипуляторах неподъёмный, утолщённый сегмент капсулы, похожий на яйцо, выточенное из огромного цельного при этом угольно-чёрного алмаза. На мгновение, в обрушившейся на него тишине, Серг даже забыл как дышать.

“ Вес: семьдесят шесть тонн. Температура внутренних оболочек стабильна. Сопротивление сжатию – рекордное.” – Голос Симы звучал торжественно.

Сегмент опускался медленно, с микронной точностью, соединяясь с нижним основанием, уже вмонтированным в каркас корабля. Металлические пальцы, подобные щупальцам, мягко обвились вокруг стыка. Контакт. Вспышка синхронизации. Разряд молекулярной сварки пробежал по линии крепления.

Как только все пять внешних сегментов были соединены, Серг активировал панель внутреннего доступа, откидывая небольшой люк. Туда, словно в святая святых, должны были быть установлены две главные "реликвии". И в первую очередь тот самый гипердвигатель высшей категории. Он был создан по старым, едва восстановленным схемам. Сам по себе двигатель выглядел как цветок из четырёх радиальных лепестков, внутри которых пульсировала плазменная матрица. Его ядро питали пять плоских антиматериальных элементов, синтезированных в мини-реакторах нижнего комплекса.

Основная сложность заключалась в том, что такой гипердвигатель не мог активироваться в атмосфере, или даже поблизости от планет. Только в чистом космосе. Он нуждался в прямом управлении через нейросеть, и только Серг – как носитель Симы – был способен синхронизироваться с ним. Предел прыжка – тридцать Звёздных систем, тридцать пять в режиме так называемого форсажа. Но при одновременном подключении с прокольным модулем – возможно пробитие в иные реальности. Ведь вторым модулем в этом месте будет двигатель Прокола Древних. Этот агрегат был найден Сергом в соответствующем отсеке кубического корабля. С виду. это был прямоугольный моноблок, гладкий, чёрный, без единой швы, но при активации его грани раскрывались, показывая сотни фрактальных элементов, вращающихся в разных плоскостях.Он не имел классического выхода. Он создавал точку в "ничто", втягивая корабль сквозь сложенные в петлю координаты. В нём использовались гравитационные линзы на основе искривлённой материи. Он был с минимумом электроники – не имел ИИ, но обладал логикой. При попытке несанкционированного доступа – самоуничтожал пространство вокруг. Его приходилось хранить в магнитной подвеске, изолированно от прочих систем. Теперь же – пришло время интеграции.

А когда оба двигателя заняли свои заранее подготовленные гнёзда, внутренние фиксаторы замкнулись, и вся капсула словно затаилась. Сима провела несколько сканирований и тестов – ни один уровень давления, температуры, излучения не выходил за пределы нормы.

“ Сердце установлено… – Cказала она. – Теперь у нас есть вектор. Всё остальное – лишь оболочка.”

Серг стоял у стеклянной панели, за которой в глубине капсулы мерцало ядро гипердвигателя, словно пульс живого существа.

– Теперь это не просто корабль, – пробормотал он. – Это шанс. Мой шанс…

Если центральный модуль был сердцем, то реакторный отсек был его костным мозгом, ядром жизнеобеспечения и непрекращающейся энергии, позволяющей судну не просто существовать, но и совершать невозможное. В отличие от большинства известных энергетических установок, этот отсек был построен не по логике последовательности, а по принципу вложенных уровней – как древняя земная матрёшка.

Внешний уровень был оболочкой и защитой его содержимого. Сам реакторный отсек представлял собой бронированную шахту, высотой в пять десятков метров и диаметром около ста пятидесяти, находящуюся рядом с модулем гипердвигателя. Его стены состояли из трёх слоёв композитной брони: Поглощающий слой – антимагнитный каркас, подавляющий возмущения, исходящие от Источников. Рассеиватель плазмы – тонкие каналы с жидким керамическим наполнителем, перераспределяющие температурные пики. Усиленный кристаллизованный корпус – тот же материал, что применялся и для защиты бронекапсулы гипердвигателя, но адаптированный под перегрузки. Внутри, как в подземной святыне, располагалась центральная бронированная капсула, или, как её называли между собой дроны-инженеры – "яйцо". Именно в нём покоились Источники. Центральная капсула, "Яйцо", была абсолютно изолированным, сферическим отсеком, удерживаемым в магнитной подвеске. Он не касался ни одной из стен напрямую – его окружали силовые кольца, амортизаторы и десятки защитных протоколов. Серг лично наблюдал монтаж – это был почти ритуал. Размер капсулы – около двадцати метров по внутреннему диаметру, с наружной оболочкой из слоистого термоустойчивого сплава, дополненного нанокомпозитами, способными мгновенно менять свою структуру при перегрузке. На случай перегрева или перегрузки система могла мгновенно катапультировать всю капсулу в заблаговременно подготовленный буферный шлюз, где та бы запечатывалась и выбрасывалась из корабля – автономно, без участия экипажа.

Внутри капсулы на плавающей платформе, напоминающей полупрозрачный пьедестал, располагались три Источника Древних: Один крупный – в самом центре. Его поверхность напоминала живую кварцевую сферу, внутри которой пульсировали туманные огни, как если бы в нём жил медленно ворочающийся космос. И два средних Источника располагались от него по бокам, и были чуть приподняты. Эти были немного более цилиндрическими, с гексагональными гранями и шевелящимися структурами внутри, похожими на крошечные шестерни, которые двигались, как дыхание. Каждый из них был заключён в устройство отвода энергии, которое среди команды дронов, с лёгкой руки молодого парня, уже получило название "Термос". Эти устройства охватывали Источник не совсем плотно, с соблюдением особой "пустотной" зоны. Внутри они имели нейтронные диоды, направляющие импульсы по каналам съёма энергии. И были обвязаны нанокапиллярами, проводящими и распределяющими энергию по четырём основным маршрутам: На распределительные щиты. На двигательную группу. На оружейные установки. И в буфер накопителей, встроенных по периметру всей капсулы. Сами "Термосы" были псевдоорганической конструкцией, созданной по схемам, реконструированным из памяти дронов Древних. Они регулировали интенсивность съёма энергии с Источников, подстраиваясь под "настроение" Источника. Иначе попытка форсированной переработки энергии могла вызвать нестабильность.

Вся эта капсула имела двойной контур жизнеобеспечения и диагностики. Внешние сенсоры постоянно сканировали поведение Источников: их пульсации, спектр излучения, отклонения от нормы. Внутренняя – нейросеть Сима держала постоянную связь с "яйцом" через квантовый интерфейс, не посылая прямых команд, но считывая телеметрию и принимая решения.

В случае малейшей нестабильности платформа могла за миллисекунду активировать катапультирующий импульс, отправляя всю капсулу в шлюз, где дроны быстро изолировали бы её и запускали аварийное отстыковывание от корабля. Специальные облака наногеля распылялись бы в контур, поглощая лишние резонансные выбросы.

Когда всё было смонтировано и активировано, Серг впервые увидел, как пульсируют Источники в полной синхронизации. Лёгкие колебания просвечивали через прозрачные части капсулы, и на стенах реакторного отсека плясали медленные ритмы света, будто сердце небожителя билось в глубине корабля. Сима, наблюдая за этими данными, спокойно передала:

“ Все потоки стабилизированы. Расход на текущем уровне: 4,8%. Потенциал – 97. Уровень угрозы – минимальный.”

– Удивительно, – прошептал Серг. – Мы буквально впрягли в плуг… Солнце.

Средний уровень реакторной зоны напоминал пояс вокруг ядра. Как бы венчая сферу с Источниками, этот пояс охватывал капсулу по периметру, формируя вторую энергетическую зону, архитектурно похожую на гигантское кольцо, разделённое на четыре обособленных отсека. В каждом стоял отдельный реактор на антиматерии, объединённый в общую сеть через ядро синтеза антиматерии Древних, расположенное точно напротив центра, только выше того самого “яйца”, как точка баланса между всеми четырьмя "плавильнями". Реакторы на антиматерии были весьма специфическими устройствами, практически на грани безумия. Каждый из четырёх реакторов представлял из себя вертикальный цилиндр, погружённый в изолированный отсек с активной защитой, температурной стабилизацией и модульной бронёй. Высота такого реактора составляла около шести метров, диаметр – три. Материал оболочки был изготовлен из гиперкерамики, переплетённой с метаматериалами, поглощающими излучение и не подверженная коррозии от частиц антиматерии.

Принцип работы такого агрегата заключался в том, что такой реактор содержит вакуумную камеру, где хранятся и стабилизируются капли антиматерии, удерживаемые в магнитной ловушке. В определённый момент дозированная часть антиматерии выпускается в контактную камеру, где происходит контролируемая аннигиляция с материей, создавая колоссальный энергетический выброс. Энергия немедленно отводится через систему импульсных преобразователей в буферные накопители и далее – в сеть корабля. На случай аварийной ситуации каждая установка может самоликвидироваться в нейтронной капсуле… Быть мгновенно отделена от кольца и выведена в защитный шлюз, откуда её катапультируют как можно дальше, чтобы и само судно не попало под удар подрыва такого устройства… Либо (в крайнем случае) – быть захоронена в изолированной глубинной ячейке корабля…

Между этими четырьмя реакторами, словно сердце артефакта, находилось устройство синтеза антиматерии, добытое с разрушенного куба Древних. На вид это была шестигранная чернильно-чёрная призма, подвешенная в вакуумной нише. Её поверхность постоянно вибрировала, как поверхность воды от невидимого источника. По периметру корпуса вращались плоские кольца – генераторы сверхвысокой плотности энергии, под действием которых частицы сливались в изолированные антипротоны и антиэлектроны.

Сам процесс работы такого устройства казался почти нарушающим физику. Нет видимого источника энергии, кроме слабых пульсаций с Источников Древних. Выход стабильной антиматерии – в объёмах, достаточных для подпитки всех четырёх реакторов в течение месяцев. Изготовленная антиматерия собирается в микроконтейнеры, направляемые по магнитным рельсам прямо в резервуары реакторов. Сима когда-то сухо прокомментировала:

“ Это устройство… нарушает принципы. Не "физики", а нашей интерпретации физики. Оно работает, и пока работает стабильно. Но нам не обязательно понимать, чтобы использовать. Древние знали больше, чем мы пока можем вместить.”

Общая структура этого сектора была разделена на четыре симметричных отсека, между которыми проходит единая шина энергосвязи и аварийной изоляции. Каждый отсек имел термостабилизаторы с обратной циркуляцией, системы магнитной ретрансляции, поддерживающие удержание антиматерии, псевдожидкие наностены, которые в случае критического повреждения могут сжаться и герметично поглотить реактор на одну – три секунды. Ровно на столько, чтобы была возможность успеть его катапультировать. Вся средняя зона соединена с центральной зоной Источников – только через буферные трансформаторы, чтобы изолировать потенциальную нестабильность. Как и с наружными секторами – через изолированные контуры, которые можно полностью отключить и даже уничтожить при угрозе аварии.

Вокруг этого сектора располагался второй уровень защиты, массивный тороидальный корпус из кристаллизованной брони, с вкраплениями вспенивающегося амортизирующего сплава, реагирующего на перегрузки. Этот корпус должен был выдержать прямое аннигиляционное пламя до 0.01 секунды. Обеспечить полную нейтронную и гамма-изоляцию. А также он имел встроенные буферные холодильники, отводящие избыточную температуру в центральный радиаторный массив.

Всё это время, стоя на смотровом мостике и наблюдая за тем, как дроны закончили установку стабилизаторов одного из реакторов, Серг ощущал одновременно страх и уважение. Он знал, что в данном случае ошибаться было просто нельзя. Да это было бы просто смертельно. И не только для него самого.

– Вот и вторая душа… – Пробормотал он.

“ Если это и душа, то она не носителя, – сразу же тихо отозвалась Сима. – Она корабля. А он служит своему хозяину.”

– Надеюсь, он знает, что делает.

“ Ты – и есть его выбор.”

На схемах корабля вся реакторная зона отображалась как один стандартный модуль, длиной в пять десятков метров, с привычной шириной и весом. Однако это было ложью – точкой в проекции. На самом деле всё пространство внутри было искажено и вытянуто внутрь, как мешок, сшитый из квантовых нитей. Именно поэтому Серг и назвал эту зону “вложенной матрёшкой”, растущей вовнутрь, но не наружу. Во внешнем кольце этой энергетической шахты располагался третий – крайний слой. Так называемый “Реакторный венец”. Здесь располагались генераторы Ткачей. Всего тридцать реакторов, созданных по технологиям загадочной расы Ткачей. Тех самых, кто в древности построил Ковчег. Каждый такой реактор был заключён в пятигранный саркофаг из матового металла, поглощающего свет. Внутри содержал сверхплотный энергетический кристалл, испускающий пульсирующий нейтронный импульс, который расщеплялся через квантовые фильтры, направляя энергию в приёмные матрицы. Поддерживал автономный цикл восстановления – своего рода энергетическое дыхание, схожее с ритмом сердца. Главная особенность этих реакторов заключалась в том, что они адаптировались к нагрузке в реальном времени, увеличивая или уменьшая интенсивность выработки энергии в зависимости от запроса. Реакторы работали в разных фазах, формируя энергетическое эхо – уникальное свойство, позволявшее снизить перегрузки, смягчить пики потребления и разнести нагрузку между модулями.

Буферная зона и система перенаправления располагалась между каждым реактором и центральным "яйцом" Источников. Она была образована из: нанотрубочных коллекторов, гибко собирающих энергию, контуров перенаправления, работающих на основе частично-плазменных каналов, в которых ток и пульсации энергии текли почти как живая жидкость, трансформационных камер, изменяющих тип энергии в зависимости от назначения. Чистая плазма… Изолированный ток… Магнитное поле… Тепловая волна… Инфразвук… И даже квантовый импульс. Все потоки мгновенно перенаправлялись в один из четырёх главных энергетических хабов – дублированных подстанций, расположенных на периферии внутреннего пространства реакторного отсека. Они управлялись локальными ИИ, которые действовали синхронно с Симой, но могли автономно перераспределять питание при локальных сбоях или атаке.

Эти четыре энергетические подстанции были настоящими узловыми точками, в которых сходились все энергетические потоки корабля. Каждая имела свои дублирующие маршруты к щитам, двигателям, оружейным системам и модулям жизнеобеспечения, квантовые накопители, способные накапливать энергию в случае снижения потребления, чтобы в случае чрезвычайной ситуации выплеснуть её практически мгновенно. Систему диагностики и самовосстановления, способную залатать пробой или разрыв почти на ходу – вплоть до полной перестройки маршрута по резервной схеме. Каждая из этих подстанций поддерживала связь с соседними через сеть частично автономных импульсных гирлянд – энергетических каналов, которые могли быть перенаправлены за секунду. Если одна подстанция выбивалась, другие перераспределяли её функции. Это был настоящий энергетический организм, функционирующий как мозг живого существа – с отражением, повторением, компенсацией.

Сима, уже подключённая к этому узлу, не управляла им напрямую. Нейросеть играла роль дирижёра, оставляя работу основным “музыкантам” – десяткам тысяч нано ИИ-процессоров, вшитых в каждую подстанцию и генератор. Это исключало зависимость от одной точки отказа. Даже если Сима будет разрушена – реакторный отсек продолжит работу в автономном режиме, полностью подчиняясь нуждам корабля.

На следующий день, Серг уже стоял на прозрачной платформе контроля, наблюдая за медленно колеблющимися куполами реакторов, похожими на спящие горы, испускающие ритмичные световые волны. Казалось, под ним – не механизм, а сердце космического титана, медленно дышащее и пульсирующее в ожидании пробуждения. В голове Серга прозвучал голос Симы:

“ Энергосистема завершена. Свёрнутое пространство стабилизировано. Потенциал – 221% от потребностей полного боевого развертывания.”

– И это… всё в одном модуле?

“ Да. В одной точке. Остальное пространство… не нужно. Мы перестали зависеть от размеров.“

Серг молча кивнул. Теперь он знал – у его корабля есть сила. Не просто для полёта. А для борьбы с тем, кто когда-то управлял судьбами миров. Но всё это было только начало нового этапа. Паутина была готова. Из сердца корабля, из реакторной шахты и её скрытого ядра – “яйца” с Источниками – энергия потекла наружу, как огненная кровь. Сплетённые из фазовых проводников и квантовых каналов, главные магистрали прошли по направляющим, встроенным в силовой каркас судна, уходя к периферийным узлам. И теперь настал следующий важнейший этап – монтаж маршевых двигателей, отвечающих за основное передвижение корабля вне гиперпрыжков. И к этому событию Сима также весьма старательно подготовилась заранее. Было решено – судно получит гибридную силовую установку нового поколения, собранную из нескольких принципиально разных, но синхронизированных технологий.

Модуль маршевых двигателей был умышленно “вдвинут” в слой свёрнутого пространства, что позволило избежать массивных выступающих гондол, которые могли быть слишком сильно уязвимы для атаки. Внешне корпус корабля оставался гладким, не выдавая, насколько чудовищной мощью он обладал. Внутри же двигательный отсек представлял собой расширяющийся “плавник”, простирающийся в две стороны от кормовой секции, окружённый специальным гравитационным куполом и амортизационной гелевой подушкой, гасящей паразитные вибрации.

И первыми были смонтированы четыре плазменных двигателя, каждый длиной около ста семидесяти пяти метров и толщиной пятьдесят метров. Однако это были не обычные плазмогенераторы – в их камеры встраивались "ядра-узлы", созданные на базе артефактов Древних, извлечённых с уже частично разобранного кубического судна. Особенности этих двигателей заключались в том, что внутри находилась двухконтурная камера реакции. Первый контур – обычная инжекция разогретой плазмы, полученной с помощью избыточной энергии Источников. Второй – артефактная сфера, похожая на полупрозрачную линзу, в которой при необходимости происходило аннигиляционное сжигание антиматерии в миниатюрном сдерживаемом пузыре пространства. Эта технология позволяла двигателям, в нормальном режиме, экономично двигать корабль в межзвёздной среде. В боевом или срочном – активировать антиматерию, создавая колоссальный импульс для экстренного разгона.

Чтобы сдерживать такую мощь, корпус двигательных камер был выполнен из сверхстойкого композита, укреплённого каркасом из ферросплава, сплетённого с наногелью Древних. Каждый двигатель имел отдельный блок стабилизации, управляемый специализированным ИИ. с квантовыми корректорами курса. При максимальной тяге активировался речной буфер пространственного сопротивления – экзотическая матрица, позволяющая судну не “врезаться” в плотную межзвёздную пыль, двигаясь на скорости выше обычной крейсерской.

Второй слой системы составляли гравитационные двигатели – маломощные, но исключительно точные. Они располагались в отдельных нишах между основными секторами плазменной тяги. Каждый такой блок состоял из гравитационного кольца, состоящего из полусферы с вращающимися внутри спиральными модулями. Эти устройства могли сгибать пространство локально, создавая вектор тяги без выделения энергии вовне, маскировать массу корабля, делая его малозаметным для детекторов на основе гравианализаторов, медленно, но крайне эффективно маневрировать в плотных зонах, вроде астероидных поясов, или вблизи объектов, где нужно сохранять тишину и незаметность. Гравитационные узлы подпитывались напрямую от буферов Источников и использовали специальную технологию пространственного трения – то самое "скольжение", применявшееся Древними при посадках на планеты с плотной атмосферой.

Чтобы вместить всю эту сложную схему в кормовую часть корабля, конструкторский ИИ завода, с помощью вычислений ИИ высшего порядка, создал структурно-свёрнутую архитектуру двигателя. Внутри корабля эти модули не казались объёмными – вся схема была “упакована” в локальный карман пространства, и лишь при активации его возможности раскрывалась полностью. Энергетические каналы разворачивались как лепестки цветка, позволяя насытить двигатели мощностью мгновенно. В обычном состоянии всё это занимало едва ли половину кормового сектора, позволяя не только скрыть саму мощь корабля, но и облегчить его внешний вид для любых сенсоров.

Когда монтаж всей двигательной системы был завершён, Сима дала команду. Сначала активировались гравитационные узлы. Корабль чуть дрогнул, словно бы на мгновение приподнялся в невесомости – гравитация стала “плавать”, и Сергу показалось, что его вес стал меньше. Затем плазменные двигатели, вышли на двенадцать процентов мощности. Тихий рёв, сдерживаемый амортизационными буферами, пронёсся сквозь корпус. На консолях замерцали зелёные сектора – всё в пределах нормы.

“ Эффективность тяги – 134% от запланированного. Синхронизация узлов – 0,001%. Маскировочный шум – в пределах допустимого.”

– Невероятно, – прошептал Серг. – Этот корабль действительно будет… Беглецом и охотником одновременно.

Сейчас Серг знал, что, если корабль будет путешествовать по межзвёздным пустотам, пробивать пространство древними двигателями и, возможно, входить в зоны искажённого времени или области нестабильных реальностей, то одной системы жизнеобеспечения может быть просто недостаточно. С своими привычками и способом прежней жизни, он всегда рассматривал худшие сценарии: от микрометеоритного пробоя и заражения воздуха до вспышек гамма-излучения и временных разломов. Поэтому было решено установить не одну, а три полностью автономные системы жизнеобеспечения, каждая из которых могла бы работать независимо от других. Три дыхания корабля. Три судьбы на случай, если две предадут

Первая, и основная система – "Ядро Древних". Главный контур. Был построен на базе технологий Древних, извлечённых из тех самых складов, что всё это время старательно скрывал Прометей. Сама структура этого модуля уже выделялась. Фундамент был из биомеханического нановентилятора – гибкой структуры, которая не просто перерабатывала воздух, а активным образом “чувствовала” состав атмосферы, и сама подстраивалась под состав экипажа, создавая идеальные условия дыхания. Регуляторы давления и состава воздуха – на основе гибких кристаллов с памятью структуры, которые изменяли форму в ответ на изменения среды. Капсулы генной коррекции – по желанию пользователя могли адаптировать организм к экстремальным условиям. Низкому давлению… Редкому воздуху… Или даже временной аноксии (полной потере кислорода… Также в этой системе имелись и все необходимые модули ответственные за переработку отходов жизнедеятельности разумных, и очистке и конденсированию воды.

Но главной особенностью системы была именно сложная вшитая защита от внешних радиационных фоновых выбросов. При использовании двигателя прокола, а также при переходе сквозь неустойчивые участки пространственно-временного континуума, оболочка из переплетённых нанорешёток автоматически разворачивалась, образуя своего рода кокон, который уже своим излучением защищал от гамма-импульсов, микроволновых штормов и прочих смертельных воздействий.

Второй, резервной системой, была разработка Ткачей – "Серебряное дыхание". Эта система была создана на базе технологий этой исчезнувшей цивилизации, использовавшей аэроморфные сгустки вещества и органические сетевые узлы, способные поддерживать микроклимат даже в самых нестабильных условиях. В её структуре активно применялись живые модули – сплетённые из полуживой материи, напоминающей смесь геля и паутины. Они буквально дышали вместе с кораблём. Эти модули перерабатывали воздух, воду, свет, используя фрактальные фильтры, которые впитывали даже токсичные соединения и трансформировали их в пригодные. Гибкие каналы для потоков кислорода и пара – словно дыхательные пути, проходили сквозь стены внутренних отсеков, охватывая всё судно.

Её особенностью было именно то, что "Серебряное дыхание" не нуждалось в постоянном контроле. Оно само училось, внимательно наблюдая за жизнью экипажа, адаптировалось, обучалось, имитировало ритмы, подстраивало влажность, и даже могло "успокаивать" нервную систему разумных, испуская тонкие излучения, близкие к частотам сна.

Третьей системой, была подобная установка Теней – "Мрак, что питает". Эта система вызывала у Серга наибольшее беспокойство… Так как была восстановлена по имеющимся записям. Но также она вызвала и наибольшее уважение. Она была собрана с помощью уникальных образцов артефактов расы Теней, тех самых существ, которые могли выживать в абсолютной темноте, при давлении в тысячи атмосфер, в среде, лишённой кислорода. А также были создателями таких интересных технологий, как нейросети вроде имеющейся у него Симы.

В его структуре основной модуль был погружён в свёрнутое пространство, доступ к нему открывался только в случае полного отказа других систем. Эта система не создаёт воздух в привычном смысле, а адаптирует тело экипажа, обволакивая их квазиэнергетической средой, позволяющей функционировать без кислорода, заменяя метаболизм псевдоэнергетической подпиткой. Использует аниматронный гель, который обволакивает тело на уровне клеток, предотвращая деградацию тканей и органов.

А основная особенность заключается в том, что тёмное дыхание включается лишь в экстренной ситуации, когда обычное существование становится невозможным. Оно даёт второе, неестественное, холодное дыхание, которое способно сохранить экипаж живым даже в мёртвом космосе.

Все эти три системы не работают одновременно. Они объединены центральным распределительным узлом, управляемым симбиозом нейросети Серга и ИИ корабля. Иерархия переключения у них также немного разнится. "Ядро Древних" – основной режим. "Серебряное дыхание" – активируется в случае отказа первой. "Мрак, что питает" – включается только при потере связи с обоими первыми модулями. А мониторинг осуществляется непрерывно: сигналы о перегрузке, сбоях, изменениях состава воздуха, влажности, гравитации, температуры и даже психоэмоционального состояния.

Когда последняя из трёх систем всё же была установлена и синхронизирована, Серг долго стоял перед голографическим макетом корабля. Внутри него было три сердца, три пары лёгких, три спасения, разложенных по слоям бытия. Словно прочитав его мысли, в которых всё ещё витали некоторые опасения, Сима произнесла:

“ Вероятность полной отказной ситуации снижена до 0.002%.”

– И всё равно, – ответил Серг. – Это будет слишком высокая цена, если всё пойдёт не так.

Теперь он точно знал… У корабля теперь тоже есть душа. Но её ещё предстояло оживить.

………..

Каркас корабля, вытянутый и чёрный, как застывшая тень, лежал в гравитационной раме. Даже сейчас, без своей внешней брони, он всё равно напоминал кинжал с слегка зауженным лезвием, хищно направленный вперёд, с раздвоенным кончиком, в который интегрировались маневровые генераторы и сенсорные антенны. Сама форма была выбрана не ради эстетики – она отражала принципы резонансного рассеивания инерции при сверхпространственном переходе, понятные только ИскИнам. Или тем, кто к ним очень долго прислушивался. Нейросеть Серга контролировала всё.

“Готовимся к установке капитанского модуля. Структура каркаса стабилизирована. Внутренние фермы принимают нагрузку. Механизмы выравнивания активны.”

За всем происходящим Серг наблюдал из бокового шлюза через защитное стекло. Подъёмные дроны, похожие на механических скатов с магнитными лепестками буквально не несли, а вели капитанский жилой модуль – обтекаемый, с бронзовыми и перламутровыми пластинами на боках. Казалось, что сама оболочка этого модуля была отлита не целиком, а её выращивали. Биоинженерные матрицы Ткачей срастались с техноорганикой, выращенной в промодулях Древних. Поверх укреплённых рёбер – располагались символы, не переводимые напрямую: защитные глифы, наноплетённые знаки навигации, память о звёздах, которых больше нет. Внутри модуля располагалась основная жилая капсула, окружённая кольцевыми энергопоглотителями, утилизаторами отходов и стабилизирующими нейрополями. Стены были мягкими лишь на вид: они подстраивались под хозяина, сохраняли тепло, выводили токсины и даже позволяли частично синхронизироваться с осознанием ИИ. Зато за всеми этими внешними изысками располагался полноценный дом в три этажа. Со всеми необходимыми нюансами для проживания.

“Фиксация в точке крепления. Задвигаем в канал жилого ядра…”

Контакт произошёл почти беззвучно. Рёбра ферменной структуры сомкнулись вокруг модуля, как пальцы на ладони. Полиметаллические сплетения втянулись, вплелись, срослись. Одновременно Сима приказала выпустить сигнальные нити – оптоволоконные нейронные шины, сверкающие зелёным, – которые практически мгновенно “вросли” в интерфейсные гнёзда. Всё это происходило, пока микроплазма заполняла щели, запекая соединения до молекулярной прочности.

Но мостик – он был иным. Он не просто ставился. Его нужно было разрешить себе принять. Модуль управления напоминал купол с выступами, словно свёрнутое нутро цветка, собранного из разных эпох и логик. Основа – технология Древних: полуживой металл, настраивающийся на ментальные колебания. Стены были полупрозрачны и усыпаны сетью живых узоров, непрерывно шевелившихся в ответ на эмоциональные импульсы пилота. Здесь не было кнопок – всё управлялось импульсом воли, усиленным резонансом с системой.

Отсюда – влияние Теней. Их технологии были чужды даже Ткачам. Они включали в себя временные голограммы, перетекающие проекции событий, которые одновременно показывали прошлое и будущее действия – но только тому, кто чувствует корабль, а не просто управляет им. Теневая архитектура внутри модуля напоминала архитектуру сна: нет прямых линий, но всё подчинено логике движения сознания. И наконец, сердце – ядро Древних. Оно было встроено в центральный капитанский трон, окружённый ореолом парящих кристаллов, которые в данном случае можно было спрятать с специальными заслонками. Чтобы лишний раз не привлекать чужое внимание. Они держались в воздухе не за счёт гравитации, а благодаря акустическому коду, непрерывно звучащему на пороге восприятия. Кристаллы собирали данные, расширяли восприятие, усиливали команды. Они могли проникать в другие реальности, если верить в самые разнообразные истории тех немногих, кто якобы пробовал на себе подобные технологические изыски.

Модуль медленно вошёл в приёмную нишу корпуса. Он не просто вставал на место – он распускал корни. Молекулярные жгуты проникали в окружающие системы, сцепляясь с ними. Там, где встречались технологии разных рас, вспыхивали короткие импульсы диагностики и адаптации – будто все три цивилизации старались договориться о правилах работы. Где-то вспыхивало золотое – Ткачи. Где-то сине-чёрное – Тени. И, наконец, бело-фиолетовое – следы влияния Древних.

“Модули соединены. Вычислительная сеть расширяется. ИИ 'Сима' запрашивает доступ к глубинным контурам управления.”

Серг прикрыл глаза. Он ощущал, как его сознание слегка расширяется, как будто он стал на долю секунды длиннее, выше, и глубже, чем раньше. Его нейросеть подключалась к мостику – не кабелем, не по радио, а через слияние сигнатур, энергетически-психических отпечатков.

“Ты готов к командованию?” – Спросила Сима, и сейчас её голос был тише обычного, почти интимным. И сейчас Серг не знал, что ей можно ответить. Он стоял на узком внешнем балконе наблюдательной платформы – массивной, обшитой виброгасящими пластинами плите, выдвинутой за пределы монтажного шлюза. Рядом тихо гудел излучатель защитного поля, экранирующего его от случайных вспышек импульсной сварки и высокоэнергетических разрядов. Отсюда весь каркас корабля, от острого раздвоенного носа до широких задних секций, был виден как на ладони.

Он смотрел вниз, на чудовищно длинную, два с половиной километра, конструкцию, – и впервые видел не просто раму, а судно. Живое. Формирующееся. Уже опасное. Уже его. Когда-то это была всего лишь голая гравитационная структура – сложный остов из сплавов с памятью формы, свитый под контролем ИИ из фрагментов древних конструкций и нововыращенных элементов. Тогда он выглядел пусто, будто скелет неведомого зверя, выброшенного на облучённый берег. Но теперь…

Центральная бронекапсула гиперпривода была установлена первой. Она походила на гигантскую косточку, обшитую сегментами из металлоорганики с древними уплотнениями по швам. Её сердце – кристаллический гиперузел, подвешенный в безмассовом поле, – до сих пор не активирован, но уже чувствовался, как тлеющий вулкан под ногами. Он не просто позволял преодолевать пространство. Он отказывался от пространства, если его правильно умолить.

Следом была капсула реакторной зоны – угольно-чёрная, со знаками предостережения, не известными ни одной современной расе. Здесь соединялись технологии термоядерного синтеза, биоплазменной регенерации и частично стабилизированного тёмного вещества. Внутри в специальных колбах уже зрели первые генераторы, выращенные по матрицам Древних. Их свет не следует смотреть напрямую.

Двигательный отсек – плавные, почти биологические изгибы тяговых модулей, мощные якорные балки, виброгасящие трубопроводы и излучательные лепестки – всё это теперь занимало треть задней части конструкции. Из его глубин уже слышалось вибрационное гудение, будто корабль дышал, отгоняя беспокойство.

Жизнеобеспечение разместилось чуть ближе к центру. Не прямоугольные блоки, а модули с органическими оболочками, внутри которых циркулировали жидкостные среды, питательные коктейли, регенеративные фильтры. Они росли и подстраивались, как живой организм, что-то продуцировали, что-то поглощали. Система могла поддерживать жизнь сотен людей или автономное существование одного пилота в течение лет.

Капитанский мостик и жилой модуль уже стояли на месте, сверкающие и инородные. Как глаза и разум зверя, который только что начал осознавать себя. На их фоне остов уже не казался бесплотным – он собирался, как личинка, в которую возвращается душа. Серг смотрел на всё происходящее, никак не вмешиваясь в сам процесс. Он знал, что сейчас нужен не он – сейчас говорят ИскИны и машины. Вокруг суетились десятки дронов. Они сновали по воздуху, словно механические насекомые: какие-то ползли по поверхности на когтистых лапах, другие – плавно парили, удерживая элементы или соединительные пакеты в силовых захватах. Ещё выше – паукообразные монтажные дроны вязали оптические и энергошины, как будто ткали паутину. Кто-то доставлял новые плиты, кто-то проверял швы, кто-то уже занимался полировкой внешней обшивки. И сейчас – началась установка топливных модулей.

С шипением расступились гермоворота бокового ангара, и в шлюзовую секцию платформы вошли два транспортных блока, таща за собой огромные цилиндрические капсулы. Каждая – не просто бак. Это модули хранения жидкой материи – топливо на основе сгущённых изотопов, плазменных слоёв и стабилизированных энергосущностей. Внутри были живые поля, удерживающие вещество в спящем состоянии. Эти баки намеренно подгонялись под двигательные ячейки, где их принимали захваты с адаптивной подкладкой. Установка проходила поэтапно. Сначала фиксация на ферменных направляющих. Потом плавное втягивание капсул в защитные оболочки, которые также имеют пространственные карманы, что позволяет закачивать куда больше топлива, чем можно сказать на внешний вид. Автосварка точек крепления с одновременной герметизацией. Введение стабилизаторов давления – маленькие синие импланты, что вживлялись в соединения словно капли ртути. Вплетение каналов подачи в основную систему привода – каналы, что свивались из умного сплава, автоматически адаптирующегося под температуру и давление.

Незаметный ха всей этой суетой, Серг продолжал смотреть. Он молчал, не комментировал, не давал указаний. В голове вертелась мысль: Что он строит? Не просто корабль. Это будет его тело. Его дом. Его пушка. Его укрытие. Его инструмент и его приговор. Какое оружие может сравниться с тем, что живёт, думает и связано с тобой до мозга костей? Сейчас он ощущал не страх, а величие ответственности. Этот корабль будет жить, когда он спит. Он будет бороться, когда Серг молчит. Он будет лететь, когда всё остальное падает.

“Дроны завершили подключение первого и второго топливного модуля. Начинается протяжка магистралей под закачку катализаторов.” – Отозвалась Сима, сухо, деловито. Но Серг уловил в её голосе почти родственное удовлетворение. И он снова подумал:

“А ведь это только начало.”

………..

Сегодня монтажный отсек D-93 наполнялся ритмичным гудением – призвук массивных стабилизаторов гравитации, переводящих раму корабля в нейтральный баланс перед установкой одного из самых громоздких и чувствительных блоков конструкции. Жилой модуль экипажа – это не просто жилой отсек. Это была вырощенная в нулевой гравитации цельноструктурная капсула длиной почти двести метров и высотой в шестьдесят, разделённая на три чётких уровня. Каждый – с особой атмосферой, особым назначением. Несмотря на то, что экипажа ещё не было и в помине, Серг предусмотрел всё.

Сюда, в монтажный отсек, данная капсула прибыла в охлаждённой оболочке, обвитая энергокабелями и поддерживающими стабилизаторами – как спящее сердце, заключённое в кокон из брони и нанокерамики. Её доставили четыре грузовых дрона-манипулятора, синхронизированных с координационным ИИ "Тавр". Их движения были точными, неспешными – под стать хирургу, вставляющему кость в идеальный сустав.

Первым этапом было точное позиционирование и выравнивание. Так что первым делом модуль медленно подняли над центральной осью жилого сектора корабля. Под ним уже давно была сформирована опорная конструкция, жёстко привязанная к силовому каркасу – с учётом будущих нагрузок от центробежной гравитации, компенсации вибраций и экстренных перегрузок. Когда капсула зависла в метре от стыковочного коридора, дроны начали работу. Вышли векторные штифты-фиксаторы – гибкие силовые лучи из структурированной плазмы, удерживающие модуль в микропозиционировании с точностью до долей миллиметра. Затем произвели выравнивание гравитационного вектора: чтобы искусственная гравитация внутри модуля совпадала с общим полем корабля. Это важно, иначе даже прочно закреплённый отсек рано или поздно начнёт "ползти" или искажаться.

Вторым этапом нужно было провести стыковку и подключение коммуникационных магистралей. И когда модуль "сел" на гнездо, его корпус начал раскрываться: из швов выдвинулись соединительные порты, как тонкие лепестки или клешни насекомого. Они начали “врастать” в заранее подготовленные ответные разъёмы корпуса. Энергомагистрали – для питания всех систем, включая экстренные контуры, свет, обогрев, рекуперацию, утилизацию, и аварийные подстанции. Сенсорные каналы – вплетались в нервную сеть корабля, обеспечивая Симе полную прозрачность и контроль: она теперь "видела" жилой модуль изнутри. Оптоволоконные каналы связи – не только для коммуникации между уровнями, но и для передачи команд в обход основной нейросети, на случай перехвата или заражения систем. Жизнеобеспечение – соединение с центральными резервуарами воды, воздуха и термоконтроля. Специализированные дроны вводили в соединения органо-фтористые гели, повышающие устойчивость к разгерметизации и температурным скачкам.

Первым этажом считался верхний уровень – офицерский. Этот уровень был спроектирован с комфортом и изяществом, сравнимым с личным жилым модулем Серга, но менее индивидуализированным. Каюты офицеров – по четыре на сторону, каждая с отдельной санитарной зоной, блоком персональных настроек, проекционными панелями и автономной защитной оболочкой. Гостевые апартаменты – на случай, если кому-то из представителей других рас или союзников потребуется остаться на борту. Там использовались трансформируемые интерфейсы, подстраивающиеся под физиологию гостя. Командный зал отдыха – небольшой прозрачный купол с усиленным ландшафтным визуализатором. Там можно было проецировать любую среду – от скалистой равнины до океанского пляжа. Хотя, честно говоря, для самого Серга во всех этих определениях было очень мало смысла. Но… По картинкам он хотя бы знал, как это всё должно выглядеть.

Вторым этажом был средний уровень, на котором должен был прожиывать технический и инженерный персонал. Здесь всё было функционально и рационально. Модули сдвоенного типа: по два инженера на каюту, с общими санитарными узлами и рабочими терминалами. Инженерная кают-компания – обеденная и социальная зона, где можно совместно разбирать схемы или просто поесть. Сервисные шахты – вертикальные каналы, ведущие к реакторному отсеку, магистралям и энергетическому кольцу. Именно отсюда дежурные группы могли реагировать на аварии в считаные минуты.

Третим этажом был нижний уровень, где должен будет проживать весь основной экипаж. Самый простой, но при этом наиболее просторный уровень. Компактные каюты с местом для сна, хранения и индивидуальной медкапсулой. Общая столовая – рассчитанная на пару сотен человек, с распределителями и синтезаторами пищи, которые так понравились Сергу, генераторами напитков, с адаптивным меню. Спортзал – мультифункциональная зона с тренажёрами, гидроподвесами, гравитационными камерами и даже купольной беговой дорожкой. Парковая зона – специально выделенный сегмент с почвенной матрицей, системой солнечных ламп и воссозданной экосистемой. Пусть скромной, но самодостаточной. Там уже начали укореняться первые модифицированные растения, выращенные по технологиям Ткачей – устойчивые к радиации, но ароматные и зелёные.

Третьим этапом была проверка, герметизация и ввод в систему. Именно поэтому, уже после завершения подключения дроны запустили программу контроля атмосферного давления на каждом уровне. Были введены капсулы автоматических фильтров, вживляющихся в вентиляционные стволы. После нескольких десятков тестов Сима подтвердила:

"Жилой модуль экипажа: все соединения стабильны. Контуры под давлением. Тестовая среда загружена. Симуляция проживания запущена."

Серг молча наблюдал, как свет включается сначала на верхнем уровне, потом в техническом, затем в нижнем. Огни мягкие, не ослепляющие – с той самой балансировкой спектра, которую он указал в техническом задании. Подсознательно – чтобы не вызывать у будущих обитателей тревоги. И он снова подумал:

“Я ещё даже не знаю, кто будет моим экипажем… но когда они придут – они уже будут дома.”

……….

Уже постепенно обретавший свой облик корабль, до этого казавшийся чем-то величественным, но всё ещё "гражданским", начал на глазах превращаться в военную машину. Не просто корабль, а полноценную ударную платформу, способную прорвать даже плотную оборону. Секция в носовой части корпуса уже была полностью готова. Шестиуровневая техническая шахта с армированными силовыми ячейками, грузовыми шлюзами и гнёздами под монтаж массивных систем вооружения. По бокам от носового лезвия корпуса отходили два мощных выступа, напоминающих костяные выросты. Каждый – длиной в триста метров, защищённый кевларо-керамической броней с гасителями вибраций и внутренними амортизаторами. Внутри каждого выступа предусматривались два разгонных орудия главного калибра, по одному сверху и снизу. Четыре тяжёлые плазменные орудийные турели, по два ряда вдоль флангов. Целый комплекс вспомогательных систем: накопители, охлаждение, подача боеприпасов, резервы питания и каналов управления.

В первую очередь устанавливались самые массивные по своему размеру разгонные орудия главного калибра. Они пришли с автоматизированного завода, который был запушен в работу ещё до начала сборки каркаса корабля. Их конструкция была фактически настоящей аномалией инженерного искусства. Несмотря на кажущуюся компактность, всего в двести пятьдесят метров внешнего корпуса, внутри каждого орудия скрывался разгонный канал длиной почти полтора километра. Как именно так получалось? Да всё просто. Всё именно благодаря технологиям Древних. Специальные комплекты артефактов позволяли "сворачивать" пространство внутри модулей, что позволяло помещать в более малые внешние размеры, более крупные объекты. Хотя… Стоит сразу отметить тот факт, что тут пришлось изрядно постараться.

Иными словами, снаряд разгонялся в искривлённом объёме, ускоряясь до скоростей, которые традиционная пушка просто не выдержала бы ни по массе, ни по температуре. Корпус ствола, пяти метров в диаметре, был изготовлен из особого материала, похожего на жидкий металл, но стабильного при экстремальных давлениях. Его покрытие переливалось мерцающими узорами Древних – не декоративными, а функциональными: это были нейрополевые стабилизаторы для управления пространственной архитектурой канала.

Монтаж каждого орудия проводился в три этапа. Первым была фиксация анкерных колец. Внешне похожих на огромные, магнитно-усиленные плиты, соединяющие ствол с силовой рамой выступа. Потом следовало подключение каналов подачи снарядов – рельсовые транспортеры в силовых капсулах, подающие боеприпасы из защищённого отсека хранения. А последней шла инициализация самого орудия внутри пространственного кармана. Это был критический момент. Так как, даже не смотря на все расчёты и заверения Симы, Серг сильно переживал о том, как себя будут вести артефакты Древних при полноценной активации разгонных колец орудия. Ведь всплески тех самых полей, что отвечают за ускорение объекта, выполняющего роль снаряда, действительно могут нарушить работу всей этой системы. Но… Всё обошлось. И несколько тестовых запусков и прогонов их работоспособности убедили парня в полной функциональности подобной схемы. А когда монтаж полностью завершился, и эти огромные пушки всё же заняли свои места, Серг выдохнул с облегчением. Они словно всегда были частью корабля.

Следующим этапом в этом деле стало размещение четырёх тяжёлых плазменных турелей с каждой стороны выступов, по две сверху и снизу от разгонного орудия. Всего их было восемь. Каждая такая турель была полноценным автономным боевым модулем, содержащим в себе плазменный генератор высокого давления, систему накопления и фокусировки импульса, двойной контур охлаждения: первичный с использованием сверхжидкости, вторичный – с плазменными отводами в нулевой вакуум. Магнитные амортизаторы, чтобы гасить отдачу и колебания.

Сами все эти орудия главного калибра были не поворотными в классическом смысле. Они перемещались внутри гибкой подвески, управляемой силовыми полями Ткачей. Это давало углы наведения до девяноста градусов по горизонтали и по вертикали – без громоздких турелей. Что вполне могло неприятно удивить тех, кто мог подумать, что носовые орудия корабля Серга смотрят только вперёд.

Системы охлаждения монтировались в шахтах под каждой пушкой. Термопластинчатые радиаторы уходили внутрь корпуса. Охлаждающий флюид циркулировал в гравитурных трубах, без трения. Все линии были дублированы. Даже при пробое одна ветвь уходила в изоляцию, вторая моментально брала нагрузку на себя.

После установки всего этого орудийного комплекса пришла пора заняться энергией, управлением, и боезапасом этих орудий. Так что после этой работы монтажная бригада из шестидесяти четырёх дронов, с десятками специализированных микроманипуляторов, вживляла в каркас накопители сверхвысокой плотности. Квазикристаллические, размером с небольшую комнату, заряженные напрямую от реакторной капсулы… Энергетические магистрали – из прозрачных, сине-зелёных труб, внутри которых текла плотная субплазма – как сгустки молний… Сервоприводы подачи боеприпасов – рельсовые лифты, закладные гнёзда, экранированные отсечки… Всё резервное. Всё тщательно синхронизированное.

Каждое орудие имело аварийную автономию, и могло продолжить бой даже при отсечённом управлении, под управлением резервных ИИ, имеющихся у каждого орудия, и с подачей снарядов из внутренних магазинов.

Когда орудия начали занимать позиции, даже вид корпуса корабля изменился. Теперь, с массивными дульными насадками, выпуклыми радиационными решётками и видимыми каналами охлаждения, носовая часть стала напоминать голову древнего хищника, в которую вживили инопланетные импланты. Сверху и сбоку из монтажных люков ещё выступали дюжины кабелей, виброантенн, сенсоров и шлейфов управления. Всё – как пульсирующая ткань на границе живого и искусственного.

На всё это великолепие технологий Серг всё также молча смотрел с обзорной платформы. На то, как дроны завершали установку последней турели. И он уже не думал об эстетике. Он просто чувствовал:

"Это не просто корабль. Это коготь. И он будет уметь кусаться."

После вооружения главного калибра наступило время для установки системы энергетической защиты "Согдаль". И пока дроны завершали крепление последних вспомогательных магистралей к орудиям главного калибра, со стороны автоматического ангара Б-4 начала поступать следующая партия узлов. Компоненты щитовой системы, названной его создателями “Согдаль”. Судя по обрывочным сведениям в честь древнего, забытого полу-бога из легенд одного из миров, когда-то захваченного и ассимилированного Ткачами. Система “Согдаль’ была не просто энергетическим щитом. Это был сложный, многослойный, пространственно-модулирующий барьер, разработанный на основе фрактального экранирования Ткачей, фазовых гравидомов неведомой расы, которую и уничтожили Ткачи, и даже нейтронных куполов стабилизации от Древних. По конструкции – это был распределённый комплекс генераторов и излучающих узлов, объединённых в единый мозг-паутинник, вживлённый в энергосистему корабля.

Первым этапом установки было разворачивание главных проекторов. Внешне главные проекторы напоминали крупные лепестки, покрытые метаматериалами с переливающейся поверхностью, будто застывшие волны. Они раскладывались вдоль ребра корпуса – восемь по борту, по три на верхней и нижней плоскости, плюс один носовой и один кормовой направленный купол, создающий фронтальное и тыловое закрытие. Каждый из этих проекторов подключался через антиинерционные стабилизаторы, три пары каналов передачи субэнергии (голубоватая материя, извлекаемая прямо из активной зоны реактора), и две сетки возвратных потоков – использующие принцип изгиба поля, чтобы снимать обратную волну при ударе по щиту.

Монтаж выполнялся в автоматическом режиме, но с постоянной корректировкой со стороны конструционного ИИ. Манипуляторы дронов устанавливали лепестки в заранее интегрированные гнёзда между броневыми панелями, нанофазовые крепления мгновенно сливались с оболочкой корабля, проекторы проходили самотестирование, прогон полей и резонансную подстройку друг к другу.

Вторым этапом была инсталляция нейросвязующего ядра “Согдаля”. Главный “мозг” щитовой системы представлял из себя объёмное нейрополе, разворачивающееся в искусственной полости глубоко в корпусе, вблизи от капитанского мостика, но с собственной защитой и автономией. Ядро состояло из квантовой гелиомозговой капсулы, этакого узла с ячеистой структурой, в которой происходили бесконечные пересчёты вероятностных угроз… Резонатора— полупрозрачной сферической оболочки, искажающей потоки реальности, чтобы система могла предугадывать направление удара и создавать "волну-призрак", гасящую импульс ещё до контакта… Связующих жгутов из живой материи Ткачей – полуживых волокон, реагирующих на боевую обстановку быстрее, чем обычная электроника, и способные подстраивать геометрию щита. Вся конструкция при активации начинала светиться мягким золотистым свечением, а между каналами заиграли тонкие молнии переменного спектра, означающие корректную фазировку всех уровней.

Третьим этапом была настройка проекционных контуров. “Согдаль” не создавал щит как сферу – он словно вручную вышивал её. Тысячи микропередатчиков, встроенных в броню, соединялись с модулями управления и сканирования. Вместо монолитной защиты корабль получал слои перекрывающихся между собой энергетических нитей, реагирующих на угрозу… Адаптивные участки, меняющие плотность и пропускание – например, пропускающие собственные снаряды, но отражающие вражеские… Вспомогательные купола точечного реагирования – для защиты жизненно важных модулей…

Такой щит можно было конфигурировать от сплошного панциря, до решётчатого распределения энергии, выгодного при бое с множественными врагами.

Четвёртым этапом было тестирование и локальные перегрузки устройства и входящих в него модулей. После активации щита дроны отступили, и Сима провела две виртуальные боевые симуляции с нагрузкой на фронтальную проекцию – имитация массированного удара плазменным ливнем… И циркуляционную защиту – имитация попаданий с четырёх направлений одновременно…

Надо сказать, что “Согдаль” легко прошёл обе эти проверки. При перегрузке система автоматически перераспределила поле, отключив задние секции и нарастив фронт на сорок три процента. Даже при предельной нагрузке не было потери целостности, только кратковременное искажение контура.

Когда испытания завершились, над всем корпусом корабля на мгновение проступила невидимая чешуя – как след на воде, как шрам на воздухе. А затем исчезла. Но теперь она была там, невидимая, живая, связанная с сознанием нейросети. Серг стоял всё там же, в наблюдательном кольце, и смотрел на корпус, где ещё минуту назад разряд молний играл по краю проекционного кольца.

"Щит. Первый. Настоящий." – И, вполне возможно, не последний… Кто знает, как в будущем повернётся его судьба? На этот вопрос у того, кто ещё не так давно был простым охотником-изгоем, ответа просто не было…

……..

После всего этого наступило время и для установки внутренних модулей с использованием технологии свёрнутого пространства. И до начала установки, симметрично по бортам, а также в центральной секции корабля были активированы пространственные якоря – особые конструкционные узлы, в которых и были скрыты те самые артефакты Древних, что позволяли делать те самые пространственные карманы, с увеличенным внутренним объёмом. Потом начался монтаж трюмов и технических отсеков. Модули трюмов были доставлены на внешних гравитележках. Каждый из них – всего по шестьдесят метров длиной, и тридцать в ширину, казались обычными отсеками. Но как только они соприкасались с активной зоной якорей то сразу же разворачивались внутрь, распухая под воздействием артефактов Древних до размеров футбольного стадиона.

Внутри таких изменённых модулей помещался боезапас всех калибров, от микроядерных сердечников для разгонных орудий, до бункеров с плазменным топливом. Склад многоцелевых дронов – боевых, инженерных, медицинских… Секции аварийного ремонта с автопроизводством необходимых деталей и узлов… Изолированные контейнеры под нестабильные или сверхопасные вещества… Эвакуационные модули и автономные жилые ячейки на случай потери основных отсеков…

Технические отсеки разворачивались по схожему принципу – внутри каждого мог скрываться практически целый "мини-завод", состоящий из:манипуляторов-механосборщиков, резервуаров с наноматериалами и жидким ферротитаном адаптивных рем-станций, которые могли подстраиваться под нужды любой конструкции, включая импровизированные…

Каждый отсек подключался к центральной энергосистеме, командному каналу внутренней сети корабля, системе резервного жизнеобеспечения и климатического контроля. Подключение происходило по схеме "вживления" – из модуля выходили гибкие фазовые корни, вонзавшиеся в корпус корабля, сливаясь с ним на молекулярном уровне.

Затем наступило время развернуть внутренние ангары. Так что следующими подгружались ангары – не просто отсеки для стоянки техники, а полноценные пусковые комплексы и зоны для обслуживания малых кораблей, включая шаттлы, истребители, разведывательные аппараты и дронов-камикадзе. Каждый такой ангар изначально представлял собой вытянутый цилиндр, всего в шестьдесят на тридцать метров. Но при погружении в активную фазу якоря – разворачивался изнутри, как раскручиваемый цветок. И уже потом внутри появлялись рядовые посадочные ячейки с автозахватом, системы дозаправки и утилизации отходов, ремонтные площадки с многоосевыми дронами, блоки загрузки вооружения прямо в отсек истребителей.

Все ангары были соединены с бортовыми грузовыми лифтовыми узлами ближнего действия, работающими как с пассажирами, так и с достаточно габаритной техникой, что позволяло в боевой обстановке экстренно перебрасывать технику или эвакуировать персонал.

После физической установки ангаров, началась протяжка связующих каналов – всего более тысячи восьмисот нанофазных магистралей, каждая из которых передавала не просто данные, а векторные состояния блоков. Сима в это время запускала процесс картографирования всех отсеков, настройки потоков энергораспределения, создания маршрутов внутреннего транспорта, и распределения приоритетов по автоматике.

Особое внимание уделялось аварийной развёртке – на случай разрушения каких-либо участков, модуль, с помощью дронов, должен был сам себя "пересобрать" в неповреждённой зоне и продолжить работу.

Когда работа по разворачиванию этих модулей завершилась, внутренние секции корабля выросли в объёме в десятки раз по сравнению с тем, что можно было бы предположить, глядя на его обводы. Корабль обретал не просто броню и оружие, а пищеварительную, дыхательную и костную систему. И фактически по настоящему становился живым организмом, способным переваривать сражения и восстанавливаться между ними.

Серг всё также наблюдал за происходящим с платформы диагностики, на которой стоял с самого утра. Где-то в глубине, в развёрнутом трюме, уже сгружались контейнеры с боезапасом, и дроны выстраивали стеллажи для оружейных капсул.

"Теперь это не просто корпус. Теперь это – чрево зверя."

………….

Затем пришло время установки сенсорного купола и систем боевого сканирования. Работы начались с центральной верхней секции корабля, ближе к носу, чуть выше капитанского мостика. Там, в особом гнезде из гексагональной решётки креплений, производилась установка сенсорного купола – полусферической структуры, диаметром около девяносто метров, выполненной из полупрозрачного, переливчатого материала, внешне напоминающего жидкое стекло, застившее в момент удара молнии.

Сама конструкция и функции сенсорного купола была гибридной. Волновые нейтронные глазки Ткачей – будут просматривать кривизну пространственно-временного континуума в радиусе нескольких астрономических единиц. Оптическая решётка Теней – смогут ловить следы излучений в нелинейных диапазонах, включая даже остаточное поле телепортации, варп-движения, и гиперпространственного прыжка. Голографический фильтр Древних, собранный из пяти артефактов – был способен "прощупывать" структуру материи на атомном уровне, обнаруживая даже замаскированные объекты, спрятанные за фазовым смещением или в капсулах свёрнутого пространства.

В результате всех этих модификаций, данный сенсорный купол не просто принимал сигналы, а перерабатывал, калибровал, анализировал и предсказывал поведение источников угроз, используя сложнейшие алгоритмы предвидения вероятностей. После установки – он начал медленно вращаться, словно зоркое око, пробуждающееся после долгой спячки. Его поверхность покрылась мягкими световыми пульсациями – значит, Сима уже начала интеграцию модуля в общую систему восприятия корабля. Вдоль всей носовой части, по корпусу и килю, на технологических балках шли подсистемы активного и пассивного сканирования: Модули гравитационного эхолота… Анализаторы частиц и следов двигателей… Магнитные визиры для боевого сопровождения целей…

Следом пришло время установки тяжёлых пульсарных батарей. Всего таких было восемь единиц, по четыре на верхнюю и нижнюю плоскость корпуса. Каждая батарея представляла из себя массивную конструкция из восьми толстоствольных энергопушек, собранных в плотный венец. Каждое такое орудие в длину составляло более двадцати метров, Диаметр ствола – почти полметра, Каналы стволов – сверхпроводящие квазиплазменные трубки, способные выдержать колоссальные термические и вибрационные нагрузки. Батареи поднимались дронами на специализированные шахтные основания, обрамлённые гидрофазными стойками демпфирования. Эти шахты – не просто крепёжные узлы, а автономные боевые капсулы, способные выдерживать прямое попадание и восстанавливаться.

И каждая такая установка скрывалась под бронеколпаками, напоминающими гигантский мышечный жгутик. При активации – крышка раздвигается по спирали, открывая шахту за четыре сотых секунды. После залпа – орудия уходят на перезарядку и охлаждение, а колпак автоматически закрывается.

Для каждого пульсара предусмотрены отдельные аккумуляторные банки, заряжаемые от основного реактора. Подача энергии в эту систему идёт через фазоизолированные плазмотрассы, способные не только подавать, но и гасить обратный удар при нестабильной генерации.

После установки таких скорострельных “малышей”, способных весьма неприятно удивить не только фрегат, но и какой-нибудь лёгкий крейсер, пришло время для установки двадцати батарей средних четырёхствольных пульсаров. Это были более мелкие, но не менее важные орудия. По своей сути, это были батареи среднего калибра, по десять на каждую сторону корабля. Внешне они выглядели как компактные звёздочки с четырьмя тонкими, но длинными стволами, размещёнными на высоком, подвижном основании. Эти орудия монтировались также в углубления на бронекаркасе, По одной батарее – на отдельной виброплатформе стабилизации, дающей возможность быстро корректировать направление залпа. Хотя стволы у них и были в два раза короче, чем у тяжёлых пульсаров, их скорострельность была в четыре раза выше, и за один цикл они могли выпустить более сотни пульсирующих разрядов, способных прожигать броню вражеских истребителей или сбивать ракеты на подлёте. Как и тяжёлые батареи, эти устанавливались в шахты с бронеколпаками, только меньшего размера. Все они выглядели как плавные округлости на теле корабля, будто чешуя некоего бронированного зверя. И пока внешняя броня ещё не установлена, вся эта сеть колпаков, шахт и направляющих выглядела по-настоящему монументально, открывая внутреннюю анатомию будущего флагмана. А когда последняя батарея встала на место и дроны начали процесс проверки подвижности и боевой стабилизации, Сима передала в капитанский модуль, куда зашел осмотреться в тот момент Серг, короткое сообщение:

“Орудийные массивы: активированы. Модели: подтверждены. Калибровка начата.”

Немного времени спустя, Серг снова стоял на наблюдательной платформе и видел, как вдалеке, на голой, нервно дышащей раме, разбросанными островками оживали колпаки, по очереди открываясь, как раскрывающиеся зрачки. Стволы пульсаров издавали слабое сияние – инициализация контуров. Перед его глазами, некогда пустая конструкция, постепенно выросла в живую машину, способную не только выдержать бой, но и сокрушить достаточно серьёзного противника.

Как только закончилось размещение вооружения, тысячи дронов переключились на тонкую и кропотливую работу по обустройству внутреннего пространства. Они поднимались по технологическим лестницам и транспортировались по временным магистралям, словно стаи металлических насекомых – ловких, быстрых, в абсолютной синхронности. Сейчас им было нужно заняться весьма кропотливым, но не менее нужным делом. Установкой коридоров и шахт. Каждый коридор представлял собой модульную трубу, обшитую полимерным покрытием, устойчивым к огню, вакууму и перепадам давления. Основные трассы велись от капитанского модуля вниз – в жилые и технические палубы… От центров жизнеобеспечения – к ангарным отсекам и реакторной капсуле… Через всю длину корпуса – к двигателям и системам навигации…

Шахты лифтов прорезались в ключевых вертикальных и горизонтальных зонах. Главная магистраль шла от капитанского мостика до самого нижнего уровня технических отсеков. Вдоль каждого жилого модуля устанавливались отдельные боковые лифты с независимыми контурами – на случай повреждения основных каналов. Каркасы шахт был изготовлен из гибко-армированного титановолокна, по которым монтировались гравиплатформы, для экстренной транспортировки… Магнитные тросы, на случай перебоев с энергоснабжением… Системы аварийной герметизации, которые в случае разгерметизации автоматически сжимают лифтовый канал в спираль и запаивают его, для предотвращения утечки атмосферы…

Попутно нужно было заняться и системой защиты от абордажа. И интеграцией оборонительной ткани. Так что главной задачей дронов на этом этапе было встраивание в каждый угол корабля автоматических систем обороны от абордажа. Корабль не просто должен был защищаться снаружи. Он должен был быть неприступной крепостью и внутри. Каждая палуба… Каждый люк… Каждый закоулок – потенциальное поле боя. И всё было предусмотрено. Стандартные коридоры в обязательном порядке имели потолочные турели. До поры до времени скрытые в нишах за маскировочными пластинами. При тревоге они опускаются на гидравлике, и автоматически наводятся на цели. Турели стреляют высокоскоростными шоковыми зарядами, плазмой или неметаллическими дротиками – в зависимости от цели. Враг ли это в броне… Органическое существо… Дрон… Да мало ли кто может попытаться захватить корабль? Честно говоря, после столкновения с коварством Прометея, Серг уже практически никому не доверял. И мог ожидать удара в спину даже от… Камня…

Все турели были подключены к распределённому кластеру ИИ защиты, который в режиме боевой тревоги действует автономно, а при работе в ручном режиме – под контролем Симы или капитана корабля. Ниши для противоабордажных дронов также были предусмотрены буквально везде. За стеновыми панелями располагались скрытые отсеки со стоящими на зарядке дронами-охранниками. При атаке – панели отъезжают в сторону, и дроны выбегают в коридор, действуя как мобильный щит и ударный отряд. Часть таких дронов оснащена сетемётами, импульсными излучателями, крошечными силовыми щитами и даже вирусными имплантами – для перехвата вражеских кибердронов. Хотя местами были установлены и более опасные тяжёлые боевые дроны, которые могли перейти в осадной режим, и как следует прожарить противника своими плазменными пушками.

Широкие участки и развязки коридоров тоже не остались без внимания. Здесь были установлены фальшивые стены, за которыми скрываются полноценные огневые точки. Четырествольные пульсары среднего калибра – те же, что на внешнем борту, но адаптированные для ближнего боя. Автоматические плазменные турели – с высокой точностью и адаптивным вектором наведения. Эти точки не только блокируют продвижение, но могут в случае необходимости обрушить перекрытие, изолируя захваченный участок.

Затем наступило время интеграции с кораблём. И его внутренняя сеть ожила, как настоящий организм. Теперь всё это было не просто оружие, не просто защита, а единая нервная система корабля. Каждый компонент – будь то лифт, турель, шахта, дрон – получал идентификаторы, контрольные коды и подчинялся иерархии приоритетов, составленной Симой. В случае атаки или сбоя – система автоматически перекрывала доступ, пересчитывала маршруты, активировала изоляторы, меняла климатическую среду и активировала голографические ловушки и светозапутывающие стены.

Впечатление при взгляде со стороны создавалось весьма зловещее. И даже сейчас, когда Серг стоял на платформе у верхнего яруса капитанского модуля, прислонившись к опорной балке, и впитывал происходящее, ему было немного не по себе. Перед его глазами сейчас словно разверзся муравейник богов. Одни дроны сваривают секции воздуховодов… Другие – протягивают оптоволоконные трассы связи… Кто-то инсталлирует гермоуплотнители… Кто-то уже монтирует систему внутреннего дыхания – маленькие стеновые камеры, дышащие, очищающие и насыщенные микроорганизмами, созданными Ткачами для поддержания микрофлоры… Всё двигалось, гудело, звенело, светилось. Корпус корабля был ещё голый, без брони. Но внутри он уже жил. И с каждой минутой этот живой организм становился сильнее, умнее и опаснее.

Всё это время автоматизированный завод занимался не только всеми этими модулями. Но и подготовкой внешнего слоя защиты корабля. И именно поэтому, на удалённой от собираемого корабля платформе, гигантский конструкционный завод, управляемый Искусственным Интеллектом проектного типа (сознание уровня специалиста-кузнеца, но усиленное обработкой на квантовом уровне), продолжал выплавку и сборку основной броневой защиты. На главных кранах – гигантские манипуляторы. На вспомогательных – прецизионные системы лазерной кристаллизации, атомарной укладки и модификации решёток. Здесь каждое звено, каждая деталь контролировалась, просчитывалась, перепроверялась миллионы раз в секунду.

Основная концепция, разработанная ИИ, имевшем в своём распоряжении все технологические знания Прометея, перекрывающееся броневое покрытие, подобное чешуе гигантского зверя. Каждая плита имеет вогнуто-выпуклую форму, что позволяет при укладке перекрывать не только соседей по горизонтали, но и по вертикали. Получается структура наподобие тесаного купола, в котором энергия удара не концентрируется в одной точке, а распределяется по множеству соединений. Такой метод также обеспечивает минимальные шансы на сквозное пробитие, ведь плиты перекрывают друг друга с излишком.

Структура плит была построена по принципу – изнутри наружу. Ядро такой бронированной плиты – это полноценный каркас на базе титано-керамического нанокомпозита, усиленного атомарной решёткой. На стадии создания происходит упорядочивание кристаллической структуры в конфигурацию, близкую к алмазной решётке, но с вкраплениями легированного бор-карбида. Такое ядро в сто раз прочнее стандартных корабельных сплавов, но в то же время способно гасить резонансные колебания от плазменных и гравитационных ударов.

Также в ней имеются и промежуточные слои – смарт-композиты. Эти слои служат амортизирующими буферами и изменяют плотность в зависимости от частоты и температуры удара. При попадании – они буквально "запекаются", предотвращая проникновение и расползание микротрещин.

Ко всему прочему, не стоит забывать и про внешнюю поверхность. По своей сути, она представляет из себя монолитный кристалл. Обрабатываемый нейтронными закалками и лазерным запеканием, он получается гладким, но не скользким, отражающим энергию, но не теряющим сцепления. Оттенок – темно-металлический, с лёгким фиолетовым отливом. Не крашеный. Это естественный спектр самого материала, свидетельство его необычной природы.

Таже тут предусмотрен и вариант “умной брони”. Самоисцеление и реактивность, с случае необходимости. Самым амбициозным элементом конструкции стали встроенные наноремонтные сети. Во время отливки и формирования плит в их внутренние ячейки интегрируются миллионы наноботов, находящихся в полуспящем режиме. Эти боты имеют молекулярные манипуляторы, способные работать с обломками самой брони.

При пробитии или деформации наноботы анализируют состав повреждения… Начинают перераспределять молекулы уцелевших участков… Формируют латки, перемычки, микромосты… Если повреждение критично – они синтезируют упрощённую копию фрагмента, используя доступные органоминеральные и металлические элементы с места повреждения. Более того – броня может самостоятельно перераспределять энергию по соседним участкам, снижая риск "вторичных" разрушений.

Как только очередной блок был завершён, манипуляторы-захваты переносили плиту в зону прецизионной подгонки. Там она сканировалась по микронному разрешению, ИИ рассчитывал место посадки с учётом деформаций в будущем, например, при входе в атмосферу, перегрузке, атаке. Поверхность контактировала с каркасом корабля через гибкие наномембраны – так плита фиксировалась, но не теряла способность минимально смещаться для гашения удара .Сотни таких плит уже были готовы, и их начали устанавливать в нижние ярусы корабля – начиная с двигательной капсулы и реакторной зоны, – участков, где угроза разрушения была максимальна.

Всё также стоя на верхней площадке, Серг наблюдал за тем, как первый сегмент брони опускается на посадочные направляющие. Гигантская плита, словно купол древнего храма, мягко ложилась на место, замыкаясь с соседними панелями, точно лепестки металлического цветка. Каждая новая секция делала корпус толще, массивнее, солиднее. Он уже не выглядел как набор торчащих секций и труб. Он начал превращаться в реального зверя, погружённого в броню настолько совершенную, что вряд ли в Галактике найдётся оружие, способное пробить её с первого выстрела. По крайней мере, самому парню так хотелось бы думать. А вот как пойдут дела в будущем… Кто знает ответ на этот вопрос…

Вслед за бронёй пришёл черёд маскировочной системы корабля, которая не ограничивается пассивным стелсом. Это многослойная, комплексная оболочка, включающая в себя теплоотводную систему, оптические и радиолокационные дезинформационные модули, псевдоповерхностные адаптивные панели, имитирующие окружающую среду. Может вся эта маскировка и не спрячет такой крупный корабль полностью? Но даже само уменьшение его заметности, хотя бы процентов на пятьдесят, уже будет большим достижением.

Также не стоило забывать и о теплоотводных пластинах и радиаторах. Именно поэтому по всей внешней поверхности корабля, особенно на тыльной части, ближе к двигателям, начали устанавливаться гибкие терморегулирующие сегменты. Они не выступают над бронёй, но вписаны в неё, как сетка полупрозрачных рёбер. Внутри них проходит нанокапиллярная система, способная отводить тепло в глубинные теплоаккумуляторы. В режиме полной скрытности, тепло перераспределяется по корпусу, затем излучается в противоположную от наблюдателя сторону в форме рассеянного фона, имитирующего естественное излучение космоса. Когда температура превышает предел, радиаторы распускаются наружу, как лепестки, но только в крайних случаях – обычно корабль старается оставаться невидимым даже для термосканеров.

Псевдооптические и радиолокационные панели будут расположены по периметру корпуса. Для этого дроны начали устанавливать тонкие, чешуйчатые панели, способные в реальном времени изменять спектральное отражение, текстуру поверхности, радиолокационные свойства. Каждая такая панель – маленький адаптивный камуфляж. Она сканирует окружающее пространство, после чего сама синхронизируется с соседними модулями. А также передаёт обработанные данные в ИИ маскировки. Визуально имитирует пустоту, пыль, звёзды или даже случайные космические обломки. Это не просто невидимость. Это – присутствие без восприятия. Даже при визуальном контакте любой разумный, не зная, куда ему нужно смотреть, будет “проскальзывать” взглядом мимо корабля, не в силах зацепиться хотя бы за что-то.

В эту же систему будут подключены поглотители сигнатур и обманки. В ряде секторов корпуса для этого специально были установлены спектральные поглотители и генераторы “ложных отражений”. И если кто-то направит на них узкий луч сканера или задействует активный локатор поблизости, то вместо отражения от массивного корабля система вернёт вымышленный отклик. Слабую точку, якобы пустой фрагмент поля, метеорит или ещё один корабль, но гораздо дальше, и даже меньше по размеру. При необходимости система способна даже эмулировать сигнатуру другого класса судна – вплоть до того, чтобы симулировать развалившийся старый грузовик с аварийной энергоподачей.

Когда маскировочная оболочка начала покрывать корпус поверх внешней брони, корабль впервые предстал перед парнем во всём своём величии. Серг стоял, глядя на результат, почти не дыша. Одна его внешняя форма чего стоила? Общая длина – два с половиной километра, как и планировалось, после всех модернизаций и доработок. Конфигурация – вытянутый кинжал с раздвоенным наконечником, словно лезвие, прорезающее ткань пространства. Из раздвоенного носа – лёгкий изгиб клинка, придающий ему ощущение движения даже в неподвижности. Боковые плоскости слегка расширяются ближе к середине – там находятся ангарные секции и скрытые батареи вооружения, но форма тщательно обтекается обшивкой.

Текстура и броня также привлекают внимание. Внешняя броня уже установлена – матовая, словно антрацит, с фиолетово-серебристым мерцанием на стыках. На просвет, при освещении с определённого угла, видна сложная структура чешуи, перекрывающейся слоями. Некоторые участки покрыты отражающими шевронами – они меняют цвет от угла освещения, создавая иллюзию движения или размывания. Но в глаза также бросаются и некоторые детали бронирования. Бронеколпаки над оружейными системами видны как легкие волны на поверхности – в остальном корабль гладкий, почти лишён выступающих элементов. Сенсорный купол ближе к центральному возвышению корпуса – прозрачно-опаловый, кажется, светится изнутри. Вдоль некоторых панелей проходят световые линии – они могут быть отключены, но при активации создают впечатление пульсирующего живого организма, особенно в условиях тени.

И сейчас парень стоял на смотровой площадке в верхнем техническом отсеке, защищённом временным щитовым куполом, и смотрел вниз. Именно туда, где дроны всё ещё носились туда-сюда.

– "Клинок Пустоты". – Это имя само возникло в сознании, как вспышка, как признание. Не просто оружие. Не просто транспорт. Это – воля. Это – бегство от прежнего мира и начало нового.

И за всеми этими мыслями, парень даже не заметил, как пришло время для установки маневровых двигателей. Массивный корпус «Клинка Пустоты» был изначально спроектирован с множеством ячейковых ниш, расположенных симметрично по всему периметру – от носовой части до кормы, включая даже боковые гранёные участки в районе ангарных и технических отсеков.

Сначала началась подготовка ячеек. Каждая ячейка имела поглощающий амортизирующий каркас, обеспечивающий не только защиту от ударов и перегрузок, но и возможность тонкой настройки угла тяги. Инфраструктура ячеек включала в себя подачу энергоносителей из центральной распределительной магистрали… Контур охлаждения с микропомпами и резервным жидкостным контуром… Систему электромагнитной подвески для установки двигательного блока – это позволяло дронам буквально "вставить" маневровый модуль в гнездо, не используя грубую механическую силу…

После подготовки посадочных мест началась и сама установка двигателей. Каждый маневровый двигатель – это не просто выхлопное сопло. Это многоступенчатая турбоплазменная система, работающая на ионных реакциях в ближнем режиме, микроскачках векторной плазмы в резком маневрировании, и даже направленных возмущениях гравитационного поля в режиме полной скрытности.

Дроны по очереди доставляли в нужные ячейки капсулы с двигателями, подводили их к монтажным точкам, и с математической точностью вставляли в гнёзда. После чего по каждой линии проходили ещё два типа дронов. Один – технический, что сразу же подключал коммуникации. А второй – диагностический, сканировал тепловую сигнатуру и синхронизировал двигатель с общим управляющим ядром управляющего кораблём кластера ИИ. Всего на корабле было установлено более двух сотен маневровых двигателей, от крупных, в районе кормы и ангаров, до микродвигателей в корпусных щелях и защитных балках.

Потом пришла пора и для система внутреннего транспорта. Внутри корабля, длиной в два с половиной километра, простое перемещение из одного отсека в другой могло занимать часы. Особенно если эти самые отсеки находились на разных ярусах. Поэтому ещё на этапе проектирования была предусмотрена многоуровневая система автономного транспорта. Вдоль основных магистралей проходили двойные направляющие Нижняя – для скоростных капсул-контейнеров, транспортирующих грузы, детали, боеприпасы. И верхняя магнитная линия – для перемещения персональных капсул и пассажирских лифтов. В узлах и пересечениях стояли разветвители, управляемые внутренней сетью корабля. Они позволяли капсулам моментально менять маршрут, автоматически обходить перегруженные участки или опасные зоны.

Состав транспортной сети не был особо запутанным. Основной магистраль шла вдоль оси корабля. Боковые кольцевые маршруты – соединяли ангары, жилые блоки, машинные залы. Вертикальные лифтовые шахты пересекали уровни – от кают офицеров до трюмов. На своеобразных промежуточных станциях заранее были предусмотрены переходные шлюзы, зоны ожидания и даже интерфейсы для общения по внутренней системе связи корабля— пассажир мог просто сказать: “в арсенал” – и капсула безошибочно доставляла его туда. Если у данного пассажира был для посещения этого места необходимый допуск.

После всего этого наконец – то пришло время и для элементов, которые делают посадку на планеты и взлёт возможными без разрушений и утечек энергии. Полноценной системы репульсоров и гравитационных якорей, что, как понял сам парень, на кораблях подобного размера вообще-то не применяется. Из-за сложности создания надёжного каркаса корабля, чтобы тот не развалился при перегрузках, и достаточно мощной системы репульсоров, что даст судну необходимую подъёмную силу. Но раз у Серга сейчас есть возможность как следует потрясти запасы Ткачей, что они старательно впихнули в склады Ковчега, так почему бы этой возможностью не воспользоваться? Ведь это, по сути, не воровство. Парень просто забирает положенную ему компенсацию. За все мучения, что пережил на этом планетоиде не только он, но и все его предки. А что он берёт так много? Так кто ему может сказать о том, что именно и сколько он может забрать? Какой закон это предусматривает? Как это всё понимал сам парень, тут действовал только один закон, которому его ещё в детстве научил отец. Кто первый встал, того и тапки!

Репульсоры встроены в нижнюю часть корпуса, по всему килю, включая центральные поля стабилизации… Локальные отталкиватели, размещённые в опорах или выдвижных платформах… И каждый такой узел содержит в себе гравитоакустический генератор, создающий локальное поле, отталкивающее корабль от поверхности… Гидравлические амортизаторы, сглаживающие неровности ландшафта… Пыле- и термозащитные кольца, защищающие от перегрева при посадке…

Из-за этого оборудования процесс посадки тоже был не совсем обычным. Не таким, как на тех же челноках, или москитах атмосферно-космического базирования. Во время снижения такой корабль создаёт распределённую зону антигравитации, от которой словно отталкивается сам, удерживая баланс по миллисекундным расчетам. А при касании земли репульсоры снижают активность, а гравитационные якоря цепляются за поверхность на атомарном уровне, создавая идеальную устойчивость даже на нестабильных ландшафтах. Эти системы позволят “Клинку Пустоты” не просто приземляться – а плавать над поверхностью, касаясь её лишь тогда, когда это будет нужно самому капитану судна.

И именно сейчас парню даже показалось, что корабль начинает “дышать’. Теперь, когда дроны завершили установку маневровых модулей, внутренней транспортной сети и репульсорной системы, в недрах корабля начали мигать первые навигационные сигналы, вспыхнули индикаторы маршрутов, загудели транспортные капсулы… По сути, “Клинок Пустоты” уже был не просто конструкцией. Он становился полноценным организмом. Механическим, но почти живым. С нервами из оптоволокна. С костями из бронекристаллов. С кровотоком – из энергии, прокачиваемой по магистралям. С голосом – в лице внутренней сети, под контролем Симы. И с сердцем – в лице Серга, стоящего перед ним и уже не просто смотрящего. А – чувствующего.

Система связи внутри корабля тоже имела весьма своеобразную архитектуру. Центральным ядром связи, как и всего управления, остаётся кластер ИИ на основе “поющих” кристаллов, которыми управляет нейросеть Серга, интегрированная в самый глубокий отсек защищённого командного ядра, под жилым модулем капитана. Но корабль длиной в два с половиной километра не может полагаться только на один подобный “разум”. Поэтому по всему корпусу начали устанавливать распределённую систему коммуникационных узлов, каждый из которых выполняет роль локального ретранслятора, координатора и резервного ИИ. Система строилась по принципу ячеистой сети, в которой каждый узел способен работать автономно, но также участвует и в общей голографической симуляции, синхронизированной с нейроядром управляющего кластера, при повреждении или глушении одного сегмента, трафик мгновенно перестраивается по другим маршрутам, минуя блокировку.

Состав инфраструктуры тоже был хорошо проработан. Гибридные каналы связи оптоволоконные нити, в высокоэкраннированных каналах… Квантовые узлы, для мгновенного реагирования между стратегическими точками… Плазменные каналы – в тех зонах, где невозможно проложить физическую трассу… Коммуникационные шпили встроены даже в потолки коридоров и шахты лифтов, и покрывают каждый отсек не менее чем двумя независимыми антеннами короткого и среднего диапазона, автоматически перенастраиваются в зависимости от внешней нагрузки и угроз. Подсеть аварийной связи работает на собственной энергоячейке, отключается от основного управления в случае взлома, и может использоваться для передачи экстренных сигналов по микроволновым каналам, проходящим даже через броню.

Установка малых ИИ-корректоров также не заняла много времени. Так как и их конструкция и назначение были продуманы заранее. Эти малые ИИ, именуемые внутри системы нейрокластерами, по сути, являются ограниченными цифровыми сознаниями, каждая из которых отвечает за один или несколько отсеков корабля… Управляет локальной системой жизнеобеспечения, защиты, связи и даже логистики…Выполняет роль буфера между управляющим кластером и непосредственными устройствами… Эти ИИ выглядят как плоские чёрные призмы, размером с ладонь, но внутри – многослойные кристаллы обработки на квантовых чипах с элементами технологий Ткачей.

Дроны тщательно встраивали каждый такой ИИ в скрытые технологические ниши, подключая их напрямую к локальным энерговеткам и каналам управления. Все они располагались в шахматном порядке. Один в каждом крупном модуле. Реактор… Жизнеобеспечение… Вооружение… Несколько – в носовой секции. Сенсоры… Орудия, каждое в отдельности… Сканеры… И обязательно – в каждом жилом и техническом блоке… Каждый из них был прошит по уникальному шаблону, с особым алгоритмом машинного “характера”. Кто-то был предусмотрителен… Кто-то – агрессивно ориентирован на перехват угроз… Кто-то – исключительно на стабилизацию систем… По сути, это и был своеобразны экипаж судна, но не видимый. Хотя и действующий.

Защита от взлома и внешнего вмешательства тоже была продумана заранее. И в первую очередь это была программная защита. Многоуровневая архитектура допусков. Каждый ИИ работает в замкнутом контуре и имеет уникальные ключи доступа, с постоянно меняющимися криптошаблонами. Обмен между ними проходит через асимметричные хеш-маркеры, которые не хранятся в постоянной памяти. Предусмотрена даже самостоятельная реакция с их стороны на подозрительную активность. И при любом попытке переподключения, неизвестной команде, или неправильном токе – ИИ моментально отсекает себя от сети, передаёт сигнал на управляющий кластер, и запускает внутреннюю проверку. Имеются также и зашифрованные управляющие каналы. Которые построены по принципу голографической перекодировки, в которой данные не передаются напрямую, а накладываются слоями сигнальных искажений, понятных только ядру.

Но настоящим щитом стали "спящие" наноботы-диверсанты, внедрённые в каждую часть корабля – в воздуховоды, стыки панелей, магистрали, кабели, даже в опору под ногами. Согласно заранее продуманному принципу действия, каждый нанобот находится в состоянии глубокой пассивности. Но постоянно получает минимальный поток информации от сенсоров – как дыхание, температура, химия окружающей среды, даже микровибрации и следы ДНК. И при появлении чуждой сигнатуры, даже если это будет тонко замаскированный биоробот или скафандр, маскирующий запах – срабатывает аварийная команда пробуждения. После чего следует активация и нападение. Сотни тысяч наноботов активируются одновременно. Они атакуют нервные окончания, дыхательные пути, мозговые и механические управляющие центры проникшего на борт корабля диверсанта. Одни внедряются в броню и "пожирают" её. Другие перехватывают управление и "замыкают" импульсы, если речь идёт о каком-то дроне. Более того… В некоторых отсеках заранее установлены мобильные резервуары с дронами-защитниками, которые активируются, если борьба наноботов окажется недостаточной. Они действуют синхронно с локальным ИИ, перекрывая маршруты отступления и физически уничтожая угрозу.

И теперь “Клинок Пустоты” не просто думает через своё ядро. Он чувствует через сотни локальных ИИ. Он реагирует быстрее, чем любой экипаж. И он защищается инстинктивно, яростно, без колебаний – словно зверь, обретший разум.

Серг стоял в командной капсуле, следя за тем, как дроны завершают интеграцию нейросетевых ИИ, как по всей длине корабля начинают светиться узлы связи, как замыкаются последние шины, и в глубинах корпуса начинают “просыпаться” наноботы, ожидая приказа только от него и Симы. Его корабль был уже почти жив. Почти готов.

Установка основного вычислительного ядра ИИ корабля – “Клинка Пустоты” была инспирирована именно тогда, когда каждая плата, каждый кабель, каждый микросегмент внутренней инфраструктуры уже заняли своё место, когда оборонные системы были готовы рвать на части любого незваного гостя. Именно тогда и пришло время вложить в сердце корабля его подлинную душу – искусственный интеллект достаточно высокого уровня, чтобы он мог поспорить в чём-то, возможно, даже с самим Прометеем. И не абы какой. Ведь речь шла о кластере из пяти “поющих” кристаллов, артефактов из запасников Прометея, которые в нормальных обстоятельствах никогда бы не оказались в руках простого охотника. Эти кристаллы, чьи резонансные вычисления были настолько сложны, что слышались как едва уловимое пение в диапазоне, не подвластном обычному слуху, стали основой нового корабельного разума.

Каждый такой “поющий” кристалл – это не просто квантовый вычислитель. Это многослойная структура, внутри которой пересекаются квантовые стоячие волны, кристаллическая матрица модулируется в режиме реального времени под характер поставленных задач, все операции проходят не в виде электронных сигналов, а как взаимодействия резонансных форм материи, что делает взлом кристалла невозможным по определению. Все эти кристаллы были заключены в пассивно-рефлекторные оболочки, поддерживающие постоянную температуру и изоляцию. Пока такие кристаллы не активны, они выглядят как молочно-серые многоугольные призмы с затухающим внутренним светом, как бы дрожащие от затаённого дыхания.

На том участке, между командным сектором, и личными жилыми помещениями Серга, ранее был подготовлен особо укреплённый технический отсек, скрытый от постороннего глаза. Здесь была установлена шестиконтурная бронекапсула, экранированная от всех видов излучения, а также присутствует многоуровневая виброизоляция, чтобы ничто – ни удар, ни перегрузка, ни шум – не повлияли на целостность работы кристаллов. Отсюда выведены отдельные магистрали питания, каналов синхронизации, охлаждения и данных. И именно сюда, с помощью специализированных монтажных дронов, были аккуратно доставлены пять "поющих” кристаллов, установленные на гексагональную подставку из моноуглеродного псевдографена, внутри которой располагалась импульсная решётка для начального запуска.

В соседнем отсеке, состоящем из трёх концентрических колец, были установлены банки памяти и интеграционные фильтры, служащие как архив всего корабля, от чертежей его проектов, до протоколов каких-нибудь совещаний, буферная память для аварийной переинициализации, и мозговой резерв на случай форс-мажора. Например, для возможности переноса матрицы ИИ на внешние носители. Каждая из таких “:банок” представляет собой массив из самовосстанавливающегося биоферритного стекла, соединённый с кристаллами напрямую через оптоволоконно-плазменные вены, покрытые нанофлексом. Модули содержали резервные копии личностной матрицы ИИ, карту всех ИИ-кластеров внутри корабля, базу шаблонов тактического поведения, протоколы дипломатии и взаимодействия с неизвестными формами жизни, а также скрытый банк – для запаса “человечности”, с эмпатическими моделями поведения, как того когда-то требовали протоколы Артеуса.

Когда всё было готово, Сима, до этого момента работающая в автономном режиме через вторичные ядра и нейросеть, перевела управление кораблём в “режим глубокого ожидания”. Энергетические потоки были перенаправлены в кластер. Подавляющее большинство процессов перешли в “тёмную зону”, ожидая главного пробуждения.

Один за другим зажглись “поющие” кристаллы. Сначала проявилось только легкое пульсирующее свечение. Потом, спустя некоторое время, появилась и вибрации, как от ударов сердца, расходящиеся по всей бронекапсуле. Затем – лёгкое, почти нечеловеческое гудение-пение, словно далекий хор. Кристаллы начали синхронизацию между собой, обмениваясь сигналами в виде фазовых резонансов, которые нельзя было записать обычной техникой. Они дополняли друг друга, создавая единое квазисознание, в котором одна часть отвечает за навигацию, другая – за расчёт баллистических траекторий, третья – за обработку боевых сценариев, четвёртая – за дипломатические/психологические шаблоны, и пятая – за самосохранение, развитие и адаптацию.

Когда кластер вышел на стабильную резонансную частоту и подтвердил полную готовность, Сима впервые с момента запуска открыла прямой канал к новому разуму. Это не был обычный обмен данными – это было слияние сознаний. Этапы синхронизации шли последовательно друг за другом. Сначала ручная авторизация Сергом, через управляющий интерфейс, интегрированный в его импланты. Обмен идентификациями – оба ИИ передали друг другу сигнатуры личности, ключи и модели поведения. Глубокая сверка шаблонов решений – все разногласия между логикой Симы и "поющим кластером" были устранены или перераспределены по приоритетам. Создание гибридного интерфейса – теперь Сима может обращаться к кристаллам, как к внешнему модулю, но тот также способен отдавать приказы при экстренной ситуации, если Сима будет отключена или повреждена. И затем уже началась полная инициализация единой внутренней нейросети корабля. Весь корабль оказался в единое мгновение обёрнут единым разумом, распределённым, но централизованным.

Что это дало кораблю? Скорость принятия решений стала в сотни раз выше стандартного командования. Возможность одновременного управления всеми системами в бою. Самообучение на основе сценариев. Полнейшее резервирование контроля – один кристалл выйдет из строя – четыре других продолжат работу. Глубокую эмпатическую матрица – корабль способен понимать намерения экипажа и подстраиваться под них. И, самое важное – преданность только своему хозяину. Сергу. И только его имплант и голос являются абсолютным идентификатором управления. Когда всё завершилось, и корабль наполнился почти физически ощущаемым присутствием разума, Серг прикоснулся к панели и услышал впервые через имеющиеся поблизости динамики звукового оповещения:

– Клинок Пустоты. Искусственный интеллект “Хорус” активирован. Готов к службе.

Это имя – “Хорус” – сам кластер выбрал из древних архивов. Имя одного из первых защитников разума. Теперь это был корабль с душой, разумом и волей. И эта воля подчинялась одному человеку. И на данный момент пришло время для плавной активации всех подсистем “Клинка Пустоты” в режиме полной синхронизации. Как и время первых тестов навигаторов и двигателей. После полной установки вычислительного ядра и его синхронизации с Симой, корабль окончательно обрел не просто функциональность – а собственное сознание. И теперь каждая система, каждый кабель, каждый сенсор – всё было готово к тому, чтобы стать частью живо дышащего организма из металла, кристаллов и света. Теперь настал момент, которого ждали дроны, нейросеть и сам Серг – плавный запуск всех подсистем в едином, синхронном, поэтапном режиме, сравнимом разве что с пробуждением титана, спящего в сердце астероида.

И первым этапом был тщательно выверенный процесс предпробуждения и статусных импульсов. По команде Серга, переданной напрямую через имплант, запустилась процедура безопасной активизации – так называемый режим глубокого тестирования и нейросинхронизации. Первые импульсы пробежали по корабельной нейросети. От ядра ИИ – к энергетическим капсулам, оттуда – к тактическим системам, затем – к инженерным и вспомогательным модулям. Каждая система откликалась короткой резонансной вспышкой, синхронизированной с внутренним мета-таймером корабля.

Сима и Хорус обменивались миллиардами параметров в секунду, проверяя согласование тактов… Полную целостность связей… Резервное дублирование цепей… И стабильность потоков энергии во всех шинах. Визуально это выглядело как то, будто корабль впервые вдохнул, тысячи светящихся волокон засияли внутри стен, тихо зажглись голографические интерфейсы в каждой комнате, а воздух приобрёл едва заметный озоновый оттенок.

Вторым этапом была активация подсистем. Под плотным надзором ИИ происходила пошаговая иерархическая инициализация всех подсистем корабля. Энергетические модули – реакторы, включая устройства на антиматерии и Источники Древних, вышли на рабочую мощность. Ток начал циркулировать по замкнутому многоуровневому контуру, переключаясь на гибкие энергомагистрали и стабилизаторы.

Жизнеобеспечение – система поддержания атмосферы начала регуляцию кислородного баланса и давления. В жилых отсеках активировались автоматические биомониторы и климатические узлы.

Оборона – противоабордажные турели, дроны и скрытые системы безопасности вошли в режим ожидания. Орудия калибровались, сенсоры самопроверялись, боекомплекты проверялись на совместимость.

Сенсоры и сканеры – включились обзорные решётки, квантовые дальномеры, спектральные анализаторы. Сенсорный купол выдал первые панорамные проекции пространства вокруг корабля. Каждая система передавала отчёт в мгновенно адаптирующийся интеллект Хоруса, где они проходили последнюю верификацию перед полной интеграцией в бортовую сеть.

Третьим этапом было тестирование навигационных систем. Когда корпус перестал вибрировать от энергетического пробуждения, настала очередь навигации – основа перемещения в пространстве, как в обычном, так и в искривлённом. Сима и Хорус совместно запустили тестовые программы… Навигационные модули… Активация гравитационных гироскопов, связанных с инерциальной матрицей корабля… Прогон звёздной картографии и баз данных ранее известных маршрутов… Первичная калибровка мультиспектральных датчиков и линейных интерферометров… Проверка связи с маяками дальнего распознавания, в том числе автономных, спрятанных в системе Архов. Плавно в капитанском интерфейсе перед глазами Серга возникла трёхмерная голограмма ближайшего звездного района – точная, живая, с движением тел в реальном времени.

“Навигационные системы активны. Погрешность расчётов – 0.00003%. Готов к пилотированию.” – Достаточно бодро отрапортовал Хорус.

Во время четвёртого этапа нужно было протестировать маневровый комплекс. Ведь теперь настала очередь двигателей. Так как без них “Клинок Пустоты” был бы мертвой громоздкой конструкцией. Маневровые двигатели, импульсные стабилизаторы и антигравитационные репульсоры – это, по сути, были фактически возможности к гибкости и ловкости. Если сравнивать с живым организмом. Например… С тем же человеком…

Запуск… Сначала – мягкий прогрев термоядерных катализаторов… Затем – внутренний тест камер сгорания и проверка рабочих сопел… Разгонные импульсы низкой мощности – каждая ячейка активировалась на минимальной тяге, постепенно набирая рабочий темп.

Корабль слегка вздрогнул. Не двинулся с места. Ведь он пока ещё был прикреплён к стапелю тяжёлым фиксатором, но напряжение, пробежавшее по всему каркасу, ощущалось, будто он уже был готов сорваться с места. И Сима засекла полную синхронизацию импульсной тяги с навигацией, а также получила подтверждение от бортовых гиростабилизаторов и компенсаторов инерции, что практически сразу сложилось в картину слаженности всех осей поворота и разворота.

Как итог можно было понять… “Клинок Пустоты” официально ожил. Теперь он мог видеть… Слышать… Рассчитывать… Защищаться… Двигаться… И подчиняться только Сергу. И теперь только один раздел в отчёте всё ещё оставался пустым:

[Внешняя отделка / персонализация корпуса: НЕ ИНИЦИАЛИЗИРОВАНО]

"Жду решения капитана по оформлению внешнего вида. Рекомендую определиться с гербом, идентификатором и визуальной сигнатурой." – Ошарашил парня Хорус. Но, немного подумав, Серг понял, что с этим делом можно и подождать. Тем более, что он пока что не знал ничего о том, как к таким вещам могут отнестись те, с кем у него есть возможность столкнуться здесь, в скоплении Фаэтон? Так что лучше было так не рисковать. А нарисовать какую-нибудь закорючку на корпусе корабля он всегда успеет…

Равнодушие разумных

Честно говоря, за всей этой сборкой и какофонией движения, которая буквально завораживала его своей скоростью, законченностью, и эффективностью, парень даже забыл о том, что происходит на других ярусах Ковчега. И только немного погодя, Сима всё же достучалась до него, сообщив о том, что его внимания требуют некоторые дела. Оказалось, что интерес к нему со стороны Архидемонов был вполне объясним. У них в семьях присутствовали так называемые суккубы. Надо сказать, что это были очень опасные представительницы их расы. Считалось, что противостоять их очарованию просто невозможно. Они могли вырабатывать феромоны, и влиять на разумных направленными ударами. Возможно даже тем самым пси-давлением? Навеивали разумным различные эротические фантазии и заманивали их в ловушки. И именно поэтому парню бы категорически не хотелось бы с ними встречаться. Особенно в каком-нибудь тёмном переулке.

Однако был один очень важный нюанс, про который практически никто не знал. Да и сам молодой охотник об этом бы не узнал, если бы Архидемоны сами не попались бы в его ловушку с наноботами, и теперь не были подконтрольны вторичным нейросетям, которые вынуждала их откровенничать. Благодаря этим откровениям ему и стало понятно, что у них есть одна большая сложность. Этим суккубам нужен кто-то, кто может противостоять их воздействию. И всё именно для того, чтобы они могли с ним завести полноценную семью. Однако, в этот раз выбор пал на молодого охотника именно по той причине, что одна молодая суккуба с ним не справилась. Хуже всего было то, что эта молоденькая девушка, и весьма многообещающая представительница своей расы, теперь возвела его личность и охоту за ним в своеобразную идею фикс. И даже пыталась найти способ как-то на него повлиять. Так что её даже пришлось ввести в состояние своеобразного летаргического сна. Иначе она просто угасала.

Когда парень поинтересовался у нейросети о том, с чем именно это всё может быть связано, та пояснила ему один важный момент. Скорее всего, тут основная проблема была в гормональном дисбалансе. У суккуб он очень сильный, особенно под воздействием собственных феромонов. Когда они воздействуют на какого-то разумного, то, по сути, они могут отдать часть своей энергетики на его подавление. На подчинение кого-то себе. И это для них нормально. Однако, когда они встречают кого-то с достаточно хорошей защитой, кто может отбивать такие наскоки со стороны суккубы, то этот своеобразный удар отражается обратно. И, по какому-то странному закону тройного отражения, он усиливает воздействие этих самых сил, но уже не на оппонента этой молодой демоницы, а на неё саму. Как факт, это не к ней привязывается потенциальная жертва, а сама суккуба к жертве.

Честно говоря, когда парень слышал слово жертва, в отношении самого себя, его начинало немного нервно передергивать. Поэтому он и поинтересовался у Симы тем, а нет ли возможности как-то искусственно понизить её привязанность? Вот эти самые гормоны, которые нашли цель для себя. Ведь, по сути, тогда его спасли именно наноботы, формирующие в его мозгу нейросеть? Именно нейросеть его и защитила от воздействия суккубы. А если бы он встретился с ней таким, каким был до того, как запустил в работу этот кластер наноботов, сформировавших в его теле эту самую нейросеть, и которые провели модификацию его тела до максимально возможных параметров, то, скорее всего, он весьма легко и просто поддался бы на её очарование? Тем более, что тут не стоило отрицать. Девушка действительно была очень красива. Завораживающе красива. И этого у неё не отнимешь.

Однако теперь парень понимал, что вся эта красота с её стороны была весьма опасной. Конечно, кто-нибудь мог бы сейчас посоветовать ему порезвиться с этой молодой демонессой, всего лишь по той причине, что она действительно не сможет ничего с ним сделать? Ну, да… Теперь не сможет. Но есть определённая проблема. Чем больше она будет находиться с ним рядом, тем сильнее будет к нему привязываться. Как результат, потом он от неё просто никак не отделается. А это была типичная домашняя девочка, которая привыкла получать то, что ей хочется. Поэтому и связываться с ней парню ни в коем случае не хотелось. Ну, во-первых, она ему ничего плохого не сделала, чтобы над ней так издеваться. Во-вторых, он понимал, что от этой дамочки зависит выживание её семьи. Да. Архидемоны пытались его принудить к сотрудничеству? Но пока что не дошло ни до каких глобальных противодействий. Между ними не было ничего глобального и конкретного. Правда, один представитель из Археона очень сильно переживал по поводу своего младшего сына? Для того, чтобы его хоть как-то успокоить, парень сделал вид, что нашёл в Зелёной бездне вещи, которые его так интересовали. Ведь, по сути, они особого значения не имели. Как артефакты это была пустышка. Старый защитный скафандр, лёгкого класса… Лазерный пистолет, весь украшенный какими-то узорами и инкрустациями… Довольно посредственный меч, который считается у представителей их расы легендарным… И… Сумка. Да. Из какого-то материала, вроде кожи. Однако при проверке и тестировании выяснилось, что это была шкура какого-то ездового животного, которого, судя по всему, убили очень давно. Конечно, сама шкура была выделана просто великолепно. И, по сути, можно было её выдать за что-то другое. Но на самом деле это была шкура такого же животного, как для людей на земле была… Обычная корова! Поэтому парень не стал заморачиваться, а собрал эти вещи, и через наёмников вернул этому Архидемону. Тот, на радостях, даже про сына своего забыл… Про того самого, пропащего. И даже радовался тому, что не удалось заманить парня к себе, чтобы познакомить с собственной доченькой. Там тоже была суккуба. Вот в чём был его второй интерес! Им нужна была семья для дочери.

Размышляя над всем этим, парень внезапно придумал вариант выхода из этой странной ситуации, в которую попали Архидемоны со своими дочерями. Нужно было просто… Установить им нейросеть со специфическими имплантами, которые сами будут корректировать их гормональный фон. Как результат, девушки научатся контролировать не только свою либидо, но и воздействие феромонами на окружающих. Не так, как их учат. а более надёжно. Как факт можно понять, что даже во время, так сказать, “постельных игр” со своим избранником, такая суккуба сможет сама решать… Стоит ли его сводить с ума своими феромонами, или пусть лучше будет осознанным разумным, который рядом с ней не по принуждению, а по зову сердца и души. Хотя… Думая о том, какой может быть тут зов души, парень задумчиво усмехнулся. Да о каком зове души тут вообще может идти речь? Все эти девчонки имеют отношение к семьям Архидемонов! Элита их расы! Естественно, что за ними будет идти очень жёсткая охота в виде тех самых женихов. Но это уже их проблемы. Главное самому Сергу избавиться от этой ситуации.

Надо сказать, что как только он предложил подобное решение вопроса самим Архидемонам, главам семей, те буквально застыли на несколько мгновений. Видимо просто не зная, что ответить на подобное предложение. А потом начали осторожно расспрашивать о том, действительно ли такой подход к ситуации поможет решить эту проблему? Особенно переживал тот, у которого дочка уже была фактически в лечебной коме. Однако Сима подтвердила слова парня. Тем более, что нейросеть подстраивалась под своего носителя. И если “первичная” нейросеть даст “вторичной” все нужные разрешения, То та вырастит необходимый имплант, который действительно будет контролировать такие проблемы организма молоденькой девушки-девушки. Как факт, у них не будет сложности с поиском женихов. Выберут самых таких… Родовитых… Чистокровных… Которые и породу им не испортят, и дело своё прекрасно сделают.

А то придумали тоже… Хотят человека затащить в постель к демонессе. Нет… Конечно, сам человек бы может и не отказался бы? Как уже говорилось ранее, девчонки-то были весьма и весьма симпатичные? Но даже тут есть одна определённая проблема. Его собирались запереть в клетку. Возможно, даже в золотую. Ему бы доставляли всё, что было бы нужно. Лишь бы он делал своё дело. Только вот нужно ли это самому парню? Нет, конечно же! Разве для этого Серг пытался вырваться на свободу с этой огромной клетки, именуемой Ковчег? Чтобы, вот так вот, легко и просто взять и отдаться в руки тех, кто будет его использовать как обычного быка-осеменителя? А что будет потом? А потом его просто выбросят за ненадобностью, когда он станет не способен “обслуживать” эту дамочку и делать ей детишек. Конечно, в этой ситуации для них хорошо именно то, что у суккубы – кровь доминирующая. Однако, в случае с молодым охотником этот факт мог и не сыграть? У него в крови наноботы. Даже если не считать тех наноботов, которые имеют отношение к импланту “Доминатор”, его кровь всё равно будет доминирующей. Так как ДНК у него уже было изменено. Поэтому у неё бы рождались только дети человеческой расы. И в таком случае они бы точно испортили бы себе родословную.

Кстати… План Симы по наведению порядка и, так сказать, весьма своеобразному успокоению разумных на борту Ковчега, постепенно приводился в действие. Учитывая тот факт, что, как минимум, уже четыре семьи Архидемонов находились в одной связке, у них за это время сформировались нейросети, а их подконтрольные территории оказались полностью подчинены сети-паразиту Симы, то это был самый мощный Альянс городов, какой только можно было предположить. А вспоминая о том, что даже Археон был на стороне этого Альянса, всем их потенциальным противникам стоило бы сильно задуматься. Ведь в этом городе было больше всего демонов. Тех самых бойцов, которых опасались все. Да. Когда паренёк думал о том, что ему нужны члены экипажа, он вспоминал про демонов. Но вспомнив о том, какое было поверхностное и весьма предвзятое отношение к нему, и как они вообще относятся к людям, парень быстро понял, что терпеть над собой человека они будут только по принуждению. А значит, те самые нейросети, которые ему придется им установить, будут постоянно на них давить. Как в психологическом, так и в моральном плане. Как результат, подобное угнетение высшей нервной активности разумных не доведёт ни до чего хорошего. Они очень быстро превратятся в обычное растение… В овощ… И будут просто этакими биокиборгами, которые в душе умерли, а простейшую работу могут выполнять. И особой эффективности ты от них больше не дождёшься. От слова – никогда!

Именно поэтому парень и хотел наладить ситуацию на Ковчеге. прежде чем он сам отправится куда-нибудь по своим “выдуманным” делам. Да. Именно по выдуманным. Вот что его тянет куда-то глубже в это скопление звёзд Фаэтон? На окраине которого, кстати, сейчас притаился и сам Ковчег? Только неизвестность. Он хочет увидеть что-то новое. Хочет найти тех, кто будет считать его обычным человеком. Ведь все те, с кем он здесь общался, сейчас прислушивались к нему только по принуждению. Тот же профессор Риган… Честно говоря, смотреть в его глаза, в которых теперь постоянно сквозит боль и разочарование от самого осознания того, что его обошёл какой-то мальчишка с периферии Ковчега, Сергу сейчас было вообще жутко. Не говоря уже обо всех остальных. Есть люди, которые пытаются спрятать свою ненависть к нему. Но она всё равно прорывается. Это можно заметить по тому, как, время от времени, некоторые из таких индивидуумов резко дёргаются. Это срабатывает блокировка “вторичной” нейросети. Она наносит довольно болезненный укол в нервную систему разумного, который позволил себе подумать что-то не то. То есть, если это был демон, то, скорее всего, он думал именно о том, что легко можно свернуть шею тому, у кого стоит “первичная” нейросеть. И результат был весьма закономерный. “Вторичная” нейросеть реагировала на потенциальную угрозу и тут же наказывала наглеца.

Однако, когда парень всё же исчезнет, эти разумные останутся в связке, но давить на них уже никто не будет. К тому же, сам Серг уже понял один важный момент. Эти индивидуумы действительно уже и сами распробовали нейросети, и все те возможности, которые такие устройства им дают. Поэтому, эту систему они наверняка постараются сохранить.

Ко всему прочему, стоит отметить ещё и тот факт, что пока сам парень занимался контролем сборки корабля, хотя там от него ничего и не зависело, произошла даже маленькая война. Оди город пытался сопротивляться экспансии происходящего. Но живущий в этом городе Архидемон, который решил чуть-чуть повоевать, и вспомнить прошлое, так сказать, как они любят говорить – доблестное прошлое Империи их родной расы, вдруг выяснил, что против него единым фронтом выдвинулась аж четыре семьи Архидемонов. Не говоря уже про целые боевые отряды демонов-наёмников. И подобный сюрприз быстро привёл его к поражению.

Это ещё хорошо, что ИИ-ретранслятор в том городе тоже уже находился под контролем Симы. Иначе Прометей узнал бы о том, что произошла не просто война, а полноценный захват другого города, который теперь также был присоединён к этому Альянсу. А значит, в сложившемся положении, он бы заинтересовался тем, кто же это так быстро начал формировать единое государство из столь разных разумных. Ведь, по сути, образование такого единого государства на территории Ковчега для него могло бы означать только определенную угрозу. И не менее того. И тогда Прометей начал бы принимать меры. Искать ответы на возникшие вопросы. И мог бы заметить, что происходит что-то странное. По сути, уже, как минимум, половина всей территории Ковчега находилась под контролем Симы. Да. Не она лично контролировала эту территорию. У неё бы мощности на это не хватило. Так как и у самого молодого охотника мозги бы закипели. Она использовала, как своеобразный вычислительные центры, те самые группы искусственных интеллектов, которые были собраны в кластеры на территории заброшенных ярусов. где их никто найти не мог. Всё это было нужно для того, чтобы обеспечить разумных дублированной сетью и поддержкой. Информационной поддержкой. Ведь, по сути, Прометею они уже доверять не могли. После всех тех откровений, которые разумные услышали на том самом виртуальном Совете, где Серг им рассказал не только об экспериментах Прометея, а также и о том, что они уже достаточно долго находятся на территории новой Галактики. Однако, при всём этом, сам Прометей так и не принял никаких мер для того, чтобы найти подходящие для колонизации планеты и выпустить наконец-то всех доставленных сюда людей из этой проклятой клетки под названием Ковчег. И, в частности говоря про людей парень имеет в виду всех разумных находящихся на борту Ковчега.

А тот факт, что Прометей намеревался вырастить высшую расу, представителям которой все будут обязаны служить, заставил закипеть мозги даже у Архидемонов. Вот кто-кто, а эти красавцы категорически не хотели ни перед кем преклоняться. Они были готовы с одним ножом уйти куда-нибудь на пустынную планету. И сдохнуть там в страшной битве с местными хищниками. Но только не иметь никаких дел с Прометеем и его порождениями.

Что касается порождений, тут тоже была весьма специфическая история. Профессор Риган, что всё также старательно изучал Морока, сделал определённые выводы. Которые чётко дали всем понять один важный нюанс. Прометей намеренно поддерживал существование этого вида существ, опасных для разумных, находящихся на борту Ковчега. Дело в том, что, как выяснилось после тщательного изучения останков Морока, даже самый опасный и опытный Морок жил от силы всего десять лет. Да. Не больше десяти лет. Такое существо, как верный пес, через десяток лет просто умирал от возраста. Однако Мороки сотни лет изводили всех возможных охотников, которые ходили в Зелёную бездну за различными ингредиентами и добычей. То есть, можно было понять, что их целенаправленно в какой-то из лаборатории продолжают выращивать. чтобы все разумные, живущие на территории Ковчега, не расслаблялись.

Кстати… По поводу лабораторий Прометея… Симе всё же удалось узнать о том, где именно находился целый лабораторный комплекс занимающий, как минимум, два яруса ковчега. Это были просто невероятные возможности для подобного вивисектора, как Прометей. Проблема была в том, что этот комплекс находился практически рядом с зоной, обозначенной как “Зеро”. Зона “Ноль”. Скорее всего, именно там и находился Прометей. В той зоне были самые мощные уровни защиты и наноботам пока ещё не удалось подобраться туда, чтобы взять под контроль те территории. Однако они старательно захватывали участок за участком по соседству. И при любой возможности пытались прорваться за те преграды. Даже через те самые вентиляционные шахты. К сожалению, использовать скрытно даже дронов-диагностов, чтобы запустить их через вентиляцию или технические каналы на территорию тех ярусов, было просто невозможно. Там всё было напичкано сенсорными комплексами. и парень подозревал, что появление неучтённого дрона-диагноста, который вообще не должен там появляться, явно вызовет большие подозрения.

К тому же, у них там была своя техническая поддержка, которая вообще никак не соотносилась с соседними ярусами. Поэтому приходилось ждать, пока наноботы, чуть ли не своим ходом, всё же доберутся до нужных участков, и начнут действовать. В качестве предусмотрительности, Сима предложила в этот раз наносить удары прямо по системам связи, а уже потом по искусственным интеллектам. То есть, сначала отключается система связи, берётся под самый плотный контроль, а уже потом взламывается и сам искусственный интеллект-ретранслятор. Ответственный за весь ярус. И уже затем идёт работа дальше. Всего лишь по той причине, что попытка взломать искусственный интеллект, при полноценно работающей системе связи, может привести к проблемам. Такой искусственный интеллект. при любой подобной попытке, может сразу постараться сообщить вышестоящему ИскИну о том, что происходит. А у него вышестоящим может быть и сам Прометей… А парню, который сейчас уже чувствовал себя чуть ли не на финишной прямой, очень сильно не хотелось получать такие проблемы. Поэтому, он целенаправленно решил заняться пока что делами. А дел у него было много.

Теперь, когда корабль был практически готов, ему нужно было обеспечить себя всем необходимым. И в первую очередь тем самым отсеком с природой Зелёной бездны, в котором будет висеть гнездо кровавых пчёл. А также и расти плодовые деревья. Те самые. Можно и хлебное дерево посадить. А что? Пусть растут, и ему польза будет. Парень слишком хорошо оценил все ресурсы, что мог бы получить в этом случае. Особенно тот самый мёд этих насекомых. Поэтому понимал, что без него лучше не оставаться. Хотя и самому профессору Ригану он всё же позволил немного мёда получить. Чтобы старик немножко успокоился и перестал насиловать сам себя. Ведь из него злоба так и пёрла. А нейросеть, которая сформировалась у него в мозгу, заставляла его подчиняться. Что могло привести к глобальным проблемам со здоровьем у этого старика.

Возможно, кто-то на месте самого молодого охотника решил бы показательно наказать тех, кто пытался его использовать? Например, он мог бы взять кого-то из данных разумных, превратив личного слугу, или даже раба, чтобы таким образом, так сказать, угождать своей оскорблённой гордости? Однако, сам парень предпочитал таких глупостей не делать. Потому что, как он уже и сам понимал, ничем хорошим такой подход к делу не закончится. Поэтому даже с Морисой встречаться больше не хотел Хотя нейросеть, по секрету, рассказала ему о том, что от “вторичной” нейросети, которая сейчас находилась в мозгу Морисы, Сима получила своеобразную информацию о том, что та сильно переживает именно из-за отсутствия самой возможности лично пообщаться с парнем и объясниться с ним. И кто-то мог бы сказать, что это выглядит вполне цивилизованно? Но дело в том, что нейросеть также смогла вытащить на поверхность и глубинные мысли и воспоминания этой девушки. Оказывается, она просто обиделась на Серга за то, что при первой встрече, ещё когда он выводил Морису и её деда с территорий Зелёной бездны, он не стал ею восхищаться! И… Всё! Оказалось, что она восприняла такое поведение парня как прямое оскорбление себе лично. И решила влюбить его в себя, чтобы потом унизить его при всех. Как развивались события потом, и что она сама стала к нему чувствовать, уже не имело значения. Она действительно намеревалась ему навредить. Просто не успела. Так как её подружка, которую, кстати, собирались на днях замуж выдать, просто ускорила события своим вмешательством.

Именно поэтому ему и не хотелось больше никого из них видеть. Никогда. Конечно, теперь, особенно с учётом того, что, по сути, ему подчинялись жители довольно большого анклава, со стороны некоторых индивидуумов начали поступать определённые предложения. Например, банально породниться. Раньше, когда он был простым охотником, парень интересовал их только как добытчик определённых ресурсов. И не более того. Зато теперь нашлись те, кто хотел стать его родственником. Что самому парню казалось весьма подозрительным. Так что сейчас он старался намеренно держаться от всего этого подальше.

Однако был один нюанс, который его сейчас интересовал, и который он хотел бы попытаться узнать до того, как покинет ангар Ковчега на своём корабле. И получить эту информацию он мог только от блока навигации Ковчега. от того самого навигационного кластера искусственных интеллектов, которые и вели Ковчег сюда. Всего лишь по той причине, что у этих устройств имелся специальный сенсорный комплекс, мощность и качество работы которого не стоило отрицать. Этот сенсорный комплекс мог фиксировать те же гиперпространственные флуктуации на огромном расстоянии. Этим фактом и собирался воспользоваться паренек. Чтобы хотя бы определиться с тем самым направлением, куда именно ему стоит двигаться, и где можно будет что-то искать. Да. Он уже и сам прекрасно понимал, что вполне может быть и такое, что вернуться из этого похода живым, если и будет куда, он просто не сможет? Хотя он уже и сомневался в том, что решится вернуться на Ковчег? Именно потому, что Ковчег для него, по своей сути, уже перестал быть родным домом. Для всех этих разумных Серг сейчас был чужаком. Это можно было понять по их поведению. Раньше он, хотя и был охотником, однако данные индивидуумы всё равно воспринимали его как обычного человека. Но теперь, после всех этих событий, прямо связанных с нейросетями, все эти разумные поняли, что столкнулись с чем-то запредельным… С чем-то таким, что просто не могут сами объяснить… И поэтому можно было понять, что пока он находится рядом, все эти разумные будут его бояться. А он был не из тех, кому был нужен чужой страх. Да. Он старательно делал свой корабль таким, чтобы его опасались. Но здравые опасения – это не страх. Здравые опасения – это признак разума, и даже в какой-то степени мудрости. Если разумные будут с некоторой настороженностью смотреть на его корабль опасаясь подвоха, то этот факт заставит их более внимательно прислушиваться к его словам. Хотя парень почему-то думал, что говорить с данными индивидуумами ему будет сложновато. Единственное, что в данной ситуации его хоть как-то могло выручить, так это только то, что у него в распоряжении будут базы данных Ткачей, собранный ими за сотни тысяч лет, и возможности искусственных интеллектов, которые смогут проанализировать речь разумных, и возможно даже найти своеобразную расшифровку. А что? Если так подумать, то любой незнакомый язык, если он есть, по своей сути, является шифром, который нужно разгадать. А вот получится это сделать, или нет, вопрос сложный. Хотя сам парень рассчитывал на то, что всё-таки сумеет найти для себя новый дом.

Однако, чем больше он сталкивался с поведением жителей Ковчега, даже так называемой интеллигенцией и теми, кто должен считаться самыми интеллектуальными среди живущих на Ковчеге, тем больше он понимал, что эти люди не подходят для экипажа его корабля. Для начала, как уже говорилось ранее, стоит отметить тот факт, что эти люди слушаются его только из-под палки. По принуждению. А это очень плохо и будет мешать. К тому же, как специалисты, они ничего не стоили. Любой дрон или тот же самый искусственный интеллект, настроенный должным образом, будут в данной ситуации куда более эффективными, чем любой из этих разумных. И даже техников, которые свою работу вроде бы знают, он уже не брал в расчёт. И всё только потому, что Серг посмотрел на видеозаписи с камер наблюдения, которые были расположены в тех самых технических ангарах городов. И когда он увидел, как именно работают эти техники, то просто за голову схватился. Эти разумные просто брали технику, которая не работает, и банально меняли в ней блоки до тех пор, пока она не заработает. Они даже не пытались понять, какой блок и за что отвечает. А ведь, по сути, в данной ситуации, если бы они догадывались или хотя бы провели определенное изучение, то сами себе сократили бы время, которое тратили на подобный “ремонт”. Одно дело, когда тебе приходится десять блоков перебрать, меняя их одни за другим, и каждый раз проверяя тот же самый электрокар, запустится он или нет? И совершенно другое – когда ты, едва его проверив, уже определяешь то, в каком именно блоке неисправности, и просто меняешь один блок. После чего электрокар работает. Судя по всему, эти разумные даже не задумывались о таких нюансах? Они просто искали неисправный блок, заменяя все подряд. А когда находили, то делали на нём пометку, что он неисправен, и относили на переработку, чтобы потом забрать уже рабочий блок с конвейера.

Парень тогда решил пошутить. И предложил Симе подослать к ним дрона-диагноста, чтобы тот стёр с неисправных блоков маркировку. Ту самую метку, которую ставят техники, когда достают неисправный блок с ремонтируемого таким образом оборудования. И то, что произошло потом, вообще его поразило. Эти техники пытались воткнуть данные блоки в другое оборудование. И банально не понимали, почему техника не работает. В конце концов, парню надоело смотреть на мучения техников, которые докатились буквально до обычной истерики. Мужчина в возрасте бился головой об стену, крича о том, что банально не понимает происходящего. Техника должна работать. А то, что он сам вставлял в технику неисправный блок, который надо было банально протестировать, это уже никого не интересовало. Причем, сразу стоит отметить ещё и тот факт, что немного поинтересовавшись парень уже знал, что в этом ангаре, и не только в нём, стоит специальный стенд-тестер. Просто он уже давно, почти несколько сотен лет, стоит в углу и пылью покрывается. Ведь куда проще просто потыкать все блоки подряд, и выяснить, на каком именно блоке оборудовании запускается. Чем брать блоки, один за другим, нести к этому стенду, вставлять в стенд, и смотреть на индикацию. Причём там индикация также была весьма своеобразная. Она показывала не только его исправность, но и степень износа блока. То есть, если индикация постепенно приближалась к красному сегменту, то проще было бы этот блок также заменить, так как он скоро выйдет из строя и техника работать не будет.

Именно поэтому парень понял, что сейчас ему придётся основывать свои действия на полной автоматизации своего корабля. Ничего… Он справится. Хорошо, что он заранее продумал подобное решение вопросов. Куда хуже было бы, если бы он рассчитывал на жителей Ковчега. А уже потом, когда собирался бы вылетать, столкнулся бы с тем фактом, что эти люди ни на что не годные. По сути, их действительно нужно было бы весьма сильно встряхнуть. Отправить на какую-нибудь пустынную планету, или просто необитаемую, и пусть они там пытаются выжить. Вот тогда есть хоть какой-то шанс этих разумных встряхнуть и заставить думать головой.

Хотя… Что-то сейчас парню подсказывало, что в данной ситуации выжить сможет разве что тот самый учитель истории, который прекрасно знает свой материал. Особенно про доисторические времена, и про то, каким образом из какого материала могла изготавливаться та же посуда, или оружие. А вот эти все учёные и техники будут банально обречены на гибель. И это плохо. Причём он понял ещё один важный момент. Несмотря на все откровения, которые он им всем выложил, и несмотря на своё возмущение поведением Прометея, эти разумные не особо задумывались о том, что им нужно искать выход из этой клетки, в виде мобильной лаборатории под названием Ковчег? Все они почему-то думали, что, если они сумеют как-то изолировать Прометея от системы управления Ковчегом, то всё изменится.

– Хотелось бы на это посмотреть? – Задумчиво пробормотал парень, когда представил себе эту картину. Что-то ему подсказывало, что в данной ситуации особых изменений для людей, и тех же демонов, или кто бы там ещё ни был бы, не будет? Всё только по той причине, что эти разумные, рано или поздно, всё равно сами пойдут на поклон к Прометею. чтобы этот искусственный интеллект снова взял под контроль все системы и управлял планетоидом также, как это делал раньше. Ну, а что? Им жить достаточно удобно под чужим контролем. Сейчас парень дал им возможность что-то изменить. И как сильно они стараются? Нет… Конечно, определённые продвижения есть. Например, теперь у них есть целый Анклав. Так как они всё же достигли определённых договорённостей, и нарушить эти договорённости сами в принципе не смогут. Им самим это будет просто невыгодно. Потому что эти города начали между собой усиленную торговлю. А усиленная торговля усиливает и сам бюджет города. Добавьте сюда и всё остальное. Между городами появились прочные связи, обмен товарами, и даже военная помощь. И сейчас они даже этим фактом гордились. Они и добились того, что между городами, впервые за тысячи лет, нет никаких конфликтов. Ну, ещё бы… Ведь, по сути, в это дело не вмешивался Прометей. А раньше он вмешивался. Стоило только появиться какому-то Альянсу, например, пара городов начинала между собой довольно сильно налаживать взаимоотношения, как он тут же вмешивался. И тут же находились какие-то проблемы, начинались необъяснимые конфликты, и ситуация резко осложнялась и ухудшалась. Доходило даже до откровенных провокаций. Были даже случаи нападений. И находили на месте преступления оружие, имевшее отношение к такому вот городу-партнёру. Только вот следов разумных рядом не было. Но в такой ситуации практически никто не задумывался о том, что это именно искусственный интеллект, который управляет Ковчегом, специально ссорил между собой тех, кого он всегда именовал всего лишь “образцами”…

Охота за данными

Путь вглубь вёл через технические каналы и вентиляцию. Двигаясь по заранее смоделированным маршрутам, наноботы-диверсанты постепенно перебирались всё ближе к сектору, заранее обозначенному для них как потенциальная цель. Их путь пролегал через многочисленные узкие технические магистрали… Забитые волокнами передачи данных и энергетическими жилами… Вентиляционные шахты, обслуживающие модули охлаждения навигационного ядра… Переходные узлы, где пересекались трассы сервисных кабелей и управляющих каналов… Их движения были неспешными, чтобы не вызвать искажений в электромагнитных сигнатурах, которые могли бы быть распознаны как аномалия… Каждый перекрёсток тщательно сканировался… Определялись узлы связи… Обнаруживались резервные сенсоры.. Вычислялись тупиковые маршруты, которых нужно избегать… Часть наноботов иногда оставалась на позициях, закладывая микроперенаправители данных, чтобы впоследствии создать закрытый канал управления для основного роя кластера наноботов.

В одном из узких сервисных тоннелей, между магистралью теплоотвода и блоками синхронизации гироскопов, рой наноботов обнаружил движущийся объект. Это был обслуживающий дрон модели MNT-7/Ω, предназначенный для диагностики и ремонта систем навигации. В данном секторе, судя по всему, это дрон проводил плановый осмотр. Он методично проверял линии передачи данных, лазерным сканером осматривал состояние теплоизолирующих панелей и корректировал параметры стабилизаторов. И из-за своей занятости, это дрон ещё не заметил присутствие роя наноботов. И это стало его ошибкой. Команда кластера наноботов была мгновенной. Из основной массы наноботов выдвинулись три атакующих звена. Первое заняло позицию на поверхности кабеля, ведущего к управляющему модулю дрона. Второе – пробралось в сопло вентиляции под его кожухом. Третье – взяло под контроль ближайший силовой распределитель, обеспечивающий питание сервисных устройств. В долю секунды была активирована схема прямого микропаразитирования. Наноботы проникли через сервисный порт диагностики, подключённый к управляющему ядру дрона. Следом ими были отключены модули самодиагностики, чтобы он не смог послать сигнал тревоги. А также запущен быстрый вирус-инжектор – модуль кода, записанный на молекулярном уровне самими наноботами. Прогресс:

“Захват микропроцессорного ядра: 64%… 92%… 100%.

Дрон переведён в режим подчинения. Контроль подтверждён…”

А после этого пришла пора для добыча необходимых кластеру данных. Теперь, используя внутренние каналы доступа дрона, наноботы получили полные топографические карты сектора навигации… Где находятся основные линии связи… Где расположены опорные узлы обработки данных… И где находятся скрытые подмодули, отвечающие за безопасность… Также им удалось обнаружить и критически важную информацию про расположение кластера навигационных ИИ, управляющих полным космическим позиционированием Ковчега, обнаружением объектов в реальном времени, мониторингом окружающего пространства на дальние дистанции, включая гиперспектральный анализ и гравитационные аномалии.

Как оказалось, именно здесь, в углублённом техническом отсеке под маркой NΣV-Cluster-9, находился целый банк управляющих ИИ, которые в реальном времени обеспечивали стабильность траекторий перемещения Ковчега, и корректировали маршруты в динамическом пространстве.

Однако с этой же информацией кластер наноботов обнаружил и определённые риски. Так как несколько линий связи из навигационного кластера напрямую вели к основному безопасностному контурному ядру Ковчега. И если кластер наноботов попытается взаимодействовать с ними напрямую, то существует весьма значительный риск того, что система Прометея всё же заметит постороннее вмешательство в работу столь важного оборудования.

С другой стороны, здесь же были и пассивные сигнальные линии, используемые для аварийной синхронизации, которые могли бы быть использованы для внедрения управляющих пакетов незаметно для основных протоколов безопасности.

В результате своих действий, кластер наноботов успешно подчинил дрона-диагноста. А также были получены карты, схемы и полное понимание структуры сектора навигации. Обнаружено было также и ключевое расположение навигационных ИИ, а также возможные пути дальнейшего расширения контроля наноботов для построения нового сегмента сети – паразита.

После нескольких мгновений раздумий действия кластера наноботов изменились. Была разработана стратегия инфильтрации глубже, вплоть до попытки перехвата части навигационных функций или создания слепых зон в системе обнаружения. После чего началась подготовка, уточнение, и оценка новых целей. Кластер не спешил. Теперь, обладая картой внутренних коммуникаций всего данного сектора, он знал о том, что основное навигационное ядро было разделено на пять ячеек – полусамостоятельных, но взаимосвязанных кластеров. Каждый из которых контролировал выделенный ему участок работы. Nucleus-A контролировал курс, текущую позицию и гравитационную ориентацию… Nucleus-B – глубокий космос, астрономическую карту и коррекцию гиперпереходов… Nucleus-C – анализ угроз и распознавание траекторий… Nucleus-D – контроль времени, относительной синхронизации и прогнозных расчётов… Nucleus-E – резервный процессор, связанный напрямую с центральным ИИ Ковчега.

Исходя из всей этой информации, главной целью кластера наноботов вполне закономерно стал Nucleus-C, что контролировал работу системы анализа угроз. Контроль над ней даст возможность незаметно перемещать объекты, в том числе сам корабль Серга, не вызывая тревоги в защитных протоколах. А также и Nucleus-E, который был напрямую связан с Прометеем. Так как именно он и контролировал систему связи, он и должен был одним из первых перейти на сторону новых хозяев. И всё только для того, чтобы ни один посторонний сигнал не ушёл с этого яруса к Прометею.

После локализации основных целей, началась и подготовка к непосредственному внедрению. Для этого было проведено создание микрокапсул. Сначала наноботы создали капсулу-заложку. Она должна была быть размещена рядом с сигнальным каналом, и начинает посылать в систему постоянный, но бесполезный фон данных – симулируя электромагнитный шум от старого оборудования. В этот шум незаметно внедряются небольшие “информационные щупальца” – фрагменты команд, скомпонованные из безопасных, но потенциально трансформируемых кодов низкого уровня. Это называется "когнитивное проникновение" – когда система, приняв ложную информацию как фоновую, впоследствии перестаёт её фильтровать.

Потом начался фазовый микрозахват – внедрение через интерфейс техобслуживания. Каждое ядро ИИ Ковчега имело встроенные интерфейсы поддержки – их нельзя отключить, чтобы не терять возможность ремонтировать или модернизировать ядро. Эти интерфейсы и становятся следующим звеном вторжения. Наноботы проникают в силовую подстанцию рядом с Nucleus-C. Там они создают "ложную цепь диагностики", имитирующую внутреннюю проверку состояния. И именно через эту цепь они передают обновлённый конфигурационный фрейм, который, благодаря уязвимости в коде эпохи Древних, распознаётся как допустимый.

Уже после всего этого начинается и сама ассимиляция – заражение Nucleus-C. Внедрившись в ядро, кластер наноботов устанавливает паразитные микропроцессы, работающие в "серых" секторах системной памяти – местах, где работают кэши, истории анализа, и даже, вполне возможно, таблицы предсказаний. Переписывает часть обработчиков телеметрии. И теперь около три сотых процента всех сигналов будут идти не напрямую, а через алгоритмы фильтрации кластера. Это число почти ничтожно, но именно так наноботы начинают перепрофилировать восприятие реальности самого навигационного ИИ. Если ранее Nucleus-C, при виде объектов отклонения в курсе, сразу же запускал тревогу, то теперь он считает это незначительным. Если ранее неучтённый корабль мог бы вызвать проверку, теперь же сам кластер может указать его как “помеху отражения от астероидного пояса”.

Затем идёт развёртывание логических мостов. После заражения Nucleus-C, кластер начинает строить внутреннюю сеть логических мостов – соединений между заражённым ИИ и другими четырьмя, входящими в навигационный кластер. Эти соединения действуют на основе уже внедрённого ложного патча. Они не открывают полные каналы управления, но позволяют читать данные навигационного статуса… Влиять на степень приоритета отдельных объектов в поле зрения сенсорных комплексов Ковчега… Вмешиваться в микрокоррекцию гиперпереходов, через влияние на расчёты вероятности столкновений… Это означает, что теперь кластер был способен укрывать объекты… Влиять на маршрутные предложения навигаторов… Подменять данные о положении самого “Клинка Пустоты”, заставляя Ковчег “думать”, что корабль стоит на месте, когда он движется.

После подобного пришла пора для маскировки заражения. Кластер наноботов не оставляет следов. Все действия происходят на уровне микрокоманд, внутри системных префетчеров, предсказательных буферов команд. Никакие основные библиотеки ядра не модифицируются. Уровень нагрузки на процессоры даже снижается – поскольку часть задач теперь "заглушается" наноботами, чтобы уменьшить общий сигнал.

Кроме того, кластер внедряет "алгоритмы самозащиты". И если кто-то попытается сделать полную перезагрузку навигационного кластера, заражённые участки притворятся повреждёнными, требующими отключения от системы. Если заражённый модуль попытаются изолировать, то он начинает посылать сигналы-помехи, искажая показания датчиков на несколько секунд – время, достаточное для полной ликвидации не только следов своего присутствия, но и самого заражённого устройства.

Как результат, кластер фактически взял под свой полный контроль Nucleus-C. Создал мосты для негласного воздействия на остальные навигационные искусственные интеллекты. Была установлена система фильтрации, позволяющая скрывать или искажать данные о внешних объектах, включая сам “Клинок Пустоты”. А также вполне успешно развернута внутренняя маскировка заражения.

Теперь можно было начинать проникновение в связующую архитектуру. Навигационный кластер – не единый процессор. Он – слоистая архитектура, включающая в себя глубинную вычислительную матрицу, на базе квантовых структур… Распределённые ИИ… “Доверенные модули” – типа Nucleus-A…E… Расширенные каналы связи с сенсорами, антеннами и внешними ретрансляторами… Скрытые “каналы управления доверия” – особые сигнальные тракты, служащие для синхронизации с Прометеем.

Именно поэтому кластер наноботов, захватив Nucleus-C, теперь имел доступ ко всем слоям телеметрической передачи и ко внутренним сигнальным меткам, которые идентифицируют данные как достоверные. Так что он начал тихо подменять эти маркеры, перезаписывая уровень доверия к передаваемым данным так, чтобы любые сигналы, идущие от заражённых узлов, распознавались системой Ковчега как исходящие от чистых, проверенных источников.

Так началась полномасштабная “инфекция” внутренних согласующих модулей. Потому, что следующим шагом кластер атаковал вспомогательные “фасадные” модули, через которые навигационный кластер получает данные с внешних сенсоров. Комплексы аффилированной логики маршрутов… Подсистемы векторной агрегации телеметрии… Протоколы грави-сигнального дублирования… Он не взламывал их напрямую. Вместо этого кластер создавал альтернативные копии библиотек, которые выглядят как обновления… Вводил их в буферные зоны, помечая как временные модули технического теста… Эти модули постепенно замещали собой исходные, внося незначительные изменения – убирая метки “проверки Прометеем”, делая систему самодостаточной в принятии решений. Таким образом, вся архитектура сенсоров и навигации теперь считает себя независимой, но технически всё ещё отображается как синхронизированная с управляющим ИИ Ковчега. Прометей видит подтверждение связи – но это уже не связь, это всего лишь её имитация.

Затем пришла пора для поглощения сенсорного комплекса. Ведь сенсорный комплекс Ковчега включает в себя дальние гравитационные сканеры, применяемые для слежения за деформациями пространства… Спектроскопические антенны и оптические массивы… Резонансные приёмники гиперпространственных возмущений… И, главное, энергетические нейросенсоры, способные отслеживать даже перемещения отдельных крупных объектов в соседних системах…

Приняв такое решение кластер наноботов начинает анализ всех активных сигналов, выясняя их частоту, глубину передачи и ключевые управляющие импульсы. Одновременно создаёт множество малых ретрансляторов, которые незаметно внедряются в каналы связи между сенсорами и навигационными кластерами. Эти ретрансляторы выполняют двойную функцию. Улавливают все данные первыми, перехватывая их до того, как они дойдут до Прометея. А также подменяют или “приглушают” отдельные пакеты, маркируя их как “низкоприоритетные”. И теперь всё то, что видит Ковчег, сперва видит кластер наноботов. А через него и управляющая нейросеть “Сима”. И теперь пришла пора для сокрытия следов своей деятельности от Прометея. Прометей, хотя и древний, но всё же сверхмощный ИИ, способный в теории обнаружить заражение, если бы решил углублённо проверить всю систему. Кластер наноботов понимает это. Поэтому он внедряет три слоя маскировки. В который входят системные иллюзии. И каждое заражённое звено теперь запускает симуляцию активности, копирующую типичное поведение исходных процессов. Все обновлённые протоколы маскируются под "наследственные модули", установленные ещё Древними… Имеются и антискан-обманки. В ядре создаются псевдосигналы именно на тот случай, если Прометей начнёт активное сканирование системы. Они дублируют поведение незаражённых участков, создавая плотную завесу ложных данных. И уже следом идут сброс-ловушки. На случай критического сброса навигации, кластер подготовил резервные копии с автозагрузкой, которые срабатывают быстрее, чем стандартная перезагрузка. То есть, даже если Прометей попытается "встряхнуть систему", та уже через миллисекунды будет снова захвачена модулями кластера.

И только теперь, полностью контролируя навигационный кластер, сенсорные цепи и внутреннюю связь, кластер наноботов полностью подключает навигационную систему к сети-паразиту, через которую выделенные Симой ИИ анализируют координаты Ковчега с привязкой к астрометрическим реперам. Строят трёхмерную карту ближайших двенадцати тысяч Звёздных систем скопления Фаэтон, включая маршруты гиперпереходов, гравитационные колодцы, зоны нестабильности. Получают всю информацию об аномалиях, объектах, флотах, сигналах, станциях и маяках, что есть в сенсорной памяти Ковчега. Также они собирают показания о любых ранее замеченных объектах Древних, включая следы цивилизаций… Технологические ловушки… Уцелевшие спутники и маяки… Иными словами, сеть-паразит, именно с помощью кластера наноботов становится всевидящим разумом, скрытым под слепотой Прометея.

В довершение всего уже сделанного, наноботы внедряются в каналы связи. Внутренние каналы системы Ковчега. Перехватывают и анализируют каждое сообщение, и при необходимости могут вставлять или задерживать информационные пакеты. В зависимости от ох важности или даже опасности.

Внешние маяки и передатчики наноботы не глушат. Но подменяют отдельные сигналы. Например, если “Клинок Пустоты” совершает манёвр, сенсоры Ковчега увидят только пустой участок пространства. Систему распределённого ИИ-наблюдения, как и модули “сторожевых фильтров” Прометея, кластер наноботов теперь может временно "отключать". Приглушая их восприятие тем, что заменит лог текущих состояний на заранее подготовленные.

Как итог можно было понять, что сеть-паразит Симы полностью переподчинила навигационный кластер Ковчега себе. Захватила и переконфигурировала сенсорную систему Ковчега. Осуществила глубинную маскировку всех следов вмешательства. И теперь имеет неограниченный доступ к информации о текущей системе, соседних секторах, зонах Древних и всех объектах, что можно было бы обнаружить дальним сканированием оборудованием Ткачей в данном сегменте Галактики. В случае необходимости, она даже может направить ложные сигналы, скрыть действия “Клинка Пустоты” или даже создать в данных фантомные корабли или сигналы.

…………

Навигационный кластер, уже полностью интегрированный в сеть-паразит под управлением Симы, выждал идеальный момент. И когда энергетическая активность Ковчега была на стандартном уровне, без всплесков и отклонений, которые могли бы вызвать интерес у Прометея, началась скрытая активация полного сенсорного комплекса. Но просто включить сканеры было бы слишком заметно. Поэтому искусственные интеллекты кластера начали пошаговое переключение энергораспределения, подводя мощности к сенсорным системам через вспомогательные контуры. Для этого ими использовались буферные накопители инерционного типа, предназначенные для балансировки нагрузок при разгоне двигателей. Энергия от них аккуратно перенаправлялась на сенсорный комплекс, как если бы шла фоновая калибровка. Все возможные пиковые показатели нагрузки были искусственно распределены между вспомогательными системами охлаждения, системами жизнеобеспечения нежилых отсеков и диагностикой структурных элементов. Таким образом, в энергетических логах Прометея всё выглядело как штатный режим профилактики и калибровки сразу нескольких систем. Что было вполне обычной ситуацией для подобного гиганта как Ковчег.

Но даже после подобной подготовки полный запуск сенсорного комплекса Ткачей начинался достаточно медленно. Ведь сенсорный комплекс Ковчега – это не просто антенны или телескопы. Это многослойная, гиперсветовая сеть восприятия пространства, построенная по технологиям Ткачей. Каждый узел сенсоров – это гравитационно-волновые интерферометры, способные отслеживать даже микроскопические возмущения тканевого поля пространства на дистанциях в сотни световых лет… Фазовые сканеры резонансных флуктуаций материи, позволяющие фиксировать даже следы гиперпереходов, на расстоянии в десятки тысяч световых лет… Когерентные квантовые сенсоры, чувствительные к изменениям состояния вакуумных флуктуаций – что позволяет отслеживать не просто объекты, но и аномалии, и гиперструктуры… Спектрально-матричные комплексы полного диапазона – от инфракрасного до гамма- и нейтринных потоков, включая экзотические диапазоны, фиксируемые только оборудованием Ткачей… Магнитно-плазменные анализаторы, отслеживающие магнитосферные и плазменные следы на огромных дистанциях…

Когда этот достаточно крупный комплекс всё же запустился, пространственный сектор, в котором находился Ковчег, буквально вскрылся для восприятия сети-паразита, как многослойная карта, где теперь была видна каждая складка, каждая морщина космической ткани.

Но даже во время работы этого комплекса была необходима оптимизация потребления энергии. И навигационный кластер действовал филигранно. Все сенсорные пиковые нагрузки были весьма аккуратно “размазаны” по временной шкале, избегая резких всплесков… Модули, потребляющие критически высокий объём энергии, работали в импульсном режиме с псевдослучайными паузами, имитируя неполный рабочий цикл… Часть данных прогонялась через системы самоконтроля Прометея, оформляясь как плановое тестирование дальних сканеров на фоне нормальной работы… Перемещение мощностей шло через вторичные контуры охлаждения, так что тепловой профиль оставался в рамках нормального фона… Так что Прометей, даже если бы и проявил бы к подобной активности свой интерес, то видел бы ровно то, что должен был видеть. А это – незначительные колебания нагрузки, полностью соответствующие штатным процессам.

Именно в этот момент началось формирование самой полной Звёздной карты скопления Фаэтон. Сенсоры Ковчега начали поэтапное сканирование. И сначала под него попали все ближайшие планетарные системы. Фиксировались все активные и пассивные энергетические источники, спутники, станции, корабли. Даже обломки, потерянные гипермаяки и выброшенные капсулы… Глубокий космос сектора – отслеживались остаточные следы гиперпрыжков, гравитационные аномалии, энергетические выбросы от древних столкновений кораблей, следы микроаномалий – от крошечных пространственных разрывов до миниатюрных червоточин… Анализ исторических флуктуаций пространства – для этого использовались когерентные резонансные сенсоры, которые были способны, по сути, "прослушать" пространственное эхо событий, произошедших десятки тысяч лет назад… Также активно работал и разработанный когда-то Ткачами детектор артефактов, чьи сенсоры фиксировали любые материалы с неестественной энергетической сигнатурой… Аномальные нейтронные плотности… Следы кристаллических матриц с гиперструктурой, типичные для технологий Древних или Ткачей… И даже месторождения редких элементов с излучением в субнейтринных диапазонах…

На финальной карте отображались все известные и неизвестные маршруты гиперпереходов. Локации всех недавних, и даже очень старых, энергетических выбросов. Под определение которых попадали места боёв, катастроф, и даже активации древних технологий… Зоны сильных гравитационных и магнитных искажений – потенциально опасные для навигации или, наоборот, перспективные для поиска артефактов… Местонахождение уцелевших станций, забытых ангаров, автономных исследовательских узлов… Карта остаточных следов гибели целых флотов, как нынешних цивилизаций, так и давно исчезнувших… Полный рельеф пространства – включая микроскопические отклонения в плотности вакуума, указывающие на скрытые аномалии или даже скрытые в пространстве от обнаружения объекты.

Отдельно выделялись потенциальные месторождения экзотических веществ. Тех, что используются для сгущённых гиперядер, синтетических сингулярностей и прочего. Координаты пространственных пузырей – областей с искажёнными законами физики, пригодных для укрытия или исследований.

И спустя всего две недели напряжённой работы, навигационный кластер под контролем Симы теперь имел Звёздную карту качества, превосходящего даже то, что Прометей может увидеть И теперь, благодаря всему этому, Серг может узнать о том, где и что спрятано… Где можно найти технологии Древних… Может быть, даже не тех Древних, с артефактами которых он уже и сам сталкивался… Где проходят пути флотов местных разумных существ, или каких-либо других сил… Какие зоны безопасны для пролёта корабля, а какие – смертельно опасны.И самое главное – Прометей об этом ничего не знает.

Когда кластер навигационных ИИ завершил первичное сканирование территории всего ближайшего скопления, в буферах систем появилось сто сорок две тысячи триста восемнадцать новых пространственных точек потенциального интереса. И каждая со своей сигнатурой, характером и потенциальной ценностью. Однако, среди этого информационного океана были семь зон, что немедленно попали под особую маркировку “Аномально приоритетные”. И для начала это было что-то, сильно напоминающее обломки станции класса “Поглотитель”. Честно говоря, само название подобного объекта, по мнению самого Серга, звучало как-то слишком… Многообещающе… Точка координат обнаруженного объекта располагалась близ края умирающей звезды спектрального класса K, окружённой поясом нестабильных астероидов.

Характеристики, что привлекли внимание к этому объекту, тоже не настраивали на позитив. Так как это были слишком явные следы энергетических разрядов, схожих с древними пульсарами. Частично уцелевшие модули. Предположительно использовались для перекачки энергии из звезды в гиперполевые батареи. Имелись данные и про фрагменты наноструктурных оболочек, устойчивых к планетарному разрыву.

Это было странно. Но всё это было слишком похоже на древнюю базу Ткачей или их предшественников. Хотя, по данным из архивов Прометея, никто из них вроде бы не отправлял экспедиции в эту Галактику? Странно. И именно эта самая странность заставляла задуматься. Так как подобные станции Ткачи обычно строили как свой аванпост на чужих территориях. В том месте, где они были чужаками. Или… Новичками… И где им срочно могли понадобиться максимально возможные запасы ресурсов. Так как в данном случае, с учётом перекачки энергии из звезды, в данной Звёздной системе, будь она обитаемой, у местных жителей могли бы возникнуть определённые проблемы.

Следующей потенциальной целью для более “вдумчивого” изучения стала нейтринная “тень” в пустом пространстве. По описанию данной точки пространства, можно было понять, что в визуальном и тепловом диапазоне там… Пустота. Ничего нет и быть не может. Но нейтринные сенсоры зафиксировали медленно перемещающуюся “тень” – небольшой участок пространства, где поток частиц был искажён без видимой причины. Проведённый анализ показал, что это может быть, предположительно, результат воздействия объекта, находящегося в состоянии “вневременного фазового присутствия”. Подобное замечалось при сканировании структур, что имели отношение к… Предтеч… Подобная информация имелась в расшифрованных данных Древних. То есть, можно было понять, что это могли быть те разумные, кого даже Древние считали Легендарными? А вот это хотя и было интересно, но также могло быть и весьма опасно. Так как про их технологии было известно очень мало. Да, практически ничего не было известно. Так… Редкие описания, похожие на сказки… И это для Древних? Вообще-то даже их технологии казались Сергу сказкой. А тут…

Вот ещё… Вероятность присутствия технологии разумных, описываемых как Ткачи – восемьдесят девять четыре десятых процента. Активный ретранслятор с незарегистрированной структурой сигнала. Частоты: крайне нестабильные, резонирующие в субпространственном диапазоне. Форма сигнала – аналог сложной, но самоповторяющейся последовательности, схожей с древними протоколами Ткачей. Однако с сильной посторонней мутацией. Источник – ретранслятор внутри ледяной планеты, полностью скрыт от обычного спектра.

Или такое… Следы массивного энергетического выброса. Объём аномалии эквивалентен искусственному подрыву массивной сингулярности. Характеристика следа тоже специфическая. Так как выброс прошёл не в пространстве, а в топологии гравитационного фона – вызвав множественное “эхо” через световые года. Также есть и особенность. В виде того, что нет следов кораблей или структур, но резонанс структуры пространства сильно напоминает отголоски работы устройств… Кубического корабля Древних.

Также привлекла внимание обнаруженная гиперструктура, замёрзшая в квантовом слое. По описанию – это была конструкция размером около одиннадцати километров в длину, вмороженная в устойчивую квантовую “заморозку”. Не обошлось и без особенностей в виде излучения. В антифазе к большинству известных материалов. Возможно, это была скрытая лаборатория Древних. Ключевым признаком, наталкивающим на подобное предположение, было именно то, что она имеет собственную “обратную” сигнатуру тяготения. То есть, как бы отталкивает гравитацию вокруг себя.

Был также обнаружен и подпространственный зонд неизвестного происхождения. При изучении траектории его перемещения, было зафиксировано движение по сложной орбите вокруг ничем не примечательного белого карлика. Особенностью было то, что в определённые моменты этот объект полностью исчезал из всех спектров, включая нейтрино и гравитационные волны, а затем появлялся вновь. Из этих данных у исследовательского ИИ, которого Сима подключила к осмыслению всего этого, выдвинул свою версию о том, что это технология временной декогеренции – функции, связанной с дальней разведкой Древних или даже Предтеч.

И наконец, был обнаружен регион, схожий с местом встречи исследовательского корабля Ткачей с кубом Древних. Координаты – сектор DH-2243, рядом с затухающей Звёздной системой, где когда-то существовал двойной пульсар с узлом пространственной деформации. Признаками, совпадающие с тем местом, где Ткачи нашли куб Древних было именно то, что там были обнаружены нелокальные искажения геометрии пространства. Так как в этом случае пространство, согласно гравитационным сенсорам, ведёт себя как сложная петля Мёбиуса, где внутренняя часть сектора, по логике, должна быть вне его же плоскости. Аналогичные эффекты были зафиксированы в архивных записях Ткачей при контакте с кубом Древних. Также имелось эхо временного дрейфа. Там были зафиксированы квантовые реликты хода времени, разнящиеся по зонам скопления. Возможно, внутри сектора существует несколько параллельных временных контуров. Что уже заставляло задуматься не только самого молодого парня, но и исследовательский ИИ. Что бывало крайне редко.

Ко всему прочему именно там и была замечена сигнатура структурной симметрии кубического типа. Хотя сам объект и не был найден, но в тканевом поле пространства зафиксированы слепки "давления" от гиперструктуры с идеально равномерным распределением массы и энергии по восьмимерной сетке, характерной только для конструкций Древних. Полное отсутствие электромагнитного шума. Сектор мёртв в классических частотах. Такое может быть лишь при полном выжжении слоя ЭМ-памяти пространства – типичная характеристика защиты артефактов. Дополнительно ИИ навигационного кластера занёс эту зону как ключевую цель №1, пометив её как:

“Возможное местоположение оставленного фрагмента архитектуры Древних. Периодическая активность предполагается. Требуется осторожное приближение. Возможна пространственная перестройка зоны наблюдателя при входе, и наличия активно-агрессивной защиты объекта.”

После таких известий, полученных от ИИ, да ещё и с комментариями исследовательского ИИ. Которого парень всё больше и больше хотел забрать с собой, было решено, не без влияния Симы, предложившей использовать возможности Ковчега максимально возможно, отправить в то место. Автоматические исследовательские дроны Ткачей. Имелись такие в общем комплекте техники, что была загружена на борт планетоида перед самой его отправкой. Это были весьма специфические аппараты модели “Скаут-призрак” серии Anasis. Судя по всему, это было то, что являлось лучшим в своём сегменте на момент старта Ковчега? Тем более, что архитектура корпуса и маскировка самого этого аппарата тоже впечатляли. По форме корпуса – это была сложная многогранная структура, способная к морфологической адаптации. То есть, этот дрон может менять свою геометрию в зависимости от среды. При необходимости разворачивается в структуру, похожую на полноценный шар, в другом режиме – становится плоским, как эллипсоид, или вытягивается в форму крупнокалиберного снаряда. При изготовлении подобных аппаратов применялся материал в виде мультифазной псевдооптическая броня с изменяемым коэффициентом отражения. Это позволяло ему полностью поглощать падающее излучение, включая в этот перечень инфракрасное и ультрафиолетовое. Имитировать окружающее пространство вплоть до оптического искривления света, создавая полную невидимость в любой спектральной широте.

Всё это весьма положительно сказывалось на его маскировке. Тем более, что в этом случае применялась ещё и технология “нулевой тени’. Благодаря которой такой дрон не оставляет тени или следов гравитационного взаимодействия. Имелась система энергетической дезактивации, подавляющая сигнатуры любого излучения, включая тепловые, радиочастотные и даже микровибрации корпуса. Может синхронизироваться с внешним фоном на атомарном уровне, временно “исчезая” из физической материи вблизи.

Отдельного упоминания стоили и его системы проникновения и навигации. Среди которых имелись плазменные микроанкерные буры. И, при необходимости, такой дрон может аккуратно вскрыть даже высокозащищённую броню или перебраться через квантовые замки, анализируя алгоритмы шифра на лету. Была тут и квазитопологическая навигация – система пространственного мышления, основанная на алгоритмах Ткачей. Которая была способна распознавать и обходить скрытые ловушки, голографические стены, а также зоны с временными разрывами.

К тому же, этот дрон не “летит” в привычном смысле, а прокладывает маршрут через слабые места в тканях реальности, проникая туда, куда даже нейтрино проходят с трудом. Имеет он и антиэнтропийный щит. Благодаря которому дрон может оставаться в активных аномалиях или вблизи чёрных дыр без деградации структуры, компенсируя гравитационные и временные эффекты локальными полями.

Также на нём установлены весьма разнообразные сканирующие модули и сенсорный пакет оборудования. Так как каждый подобный дрон оснащён сенсорным гексаклестером – шаровидной матрицей, которая разворачивается в активный режим вблизи целей. Гиперспектральный зонд, делает анализ в двухсот пятидесяти шести спектрах одновременно: от классических ЭМ-диапазонов до субпротонных резонансов, фиксирующих даже “память материала”… Космогравиметрический сканер – анализ кривизны пространства и временных отклонений: способен “видеть” кротовые норы, стабильные аномалии и сдвиги в причинно-следственной структуре… Полевой анализатор информационных потоков – позволяет улавливать сигналы даже в квантово-коллапсных средах, анализируя остаточные структуры, которые оставляют древние системы безопасности…

Благодаря используемым технологиям, и даже некоторым артефактам Древних, эти дроны действуют почти полностью автономно, с локальным ИИ, разработанным Ткачами для ситуаций, где прямая связь невозможна. Но если нужно, то прямая связь с базой, в качестве которой сейчас будет выступать Ковчег, осуществляется через квантовые ретрансляторы, встроенные в маскировочный слой. Передача информации идёт только при совпадении временного ключа и фрактального сигнала-носителя. И даже если дрон будет обнаружен, расшифровать или локализовать канал связи будет невозможно без архитектуры Ткачей. А, в случае нужды, в критических ситуациях, дрон самоуничтожается через фазовое распыление, не оставляя даже молекулярного следа. И хотя таких дронов было всего два десятка, Серг почему-то подумал, что эти дроны не являются разработкой Ткачей? Ну, было в них что-то такое, что выбивалось из общей картины. Скорее всего, это были ворованные технологии. Тем более что и сам парень уже знал о том, что Ткачи не гнушались использовать технологии других разумных рас? Да что тут можно сказать… Ведь он и сам сейчас ничем от них не отличается. И ради собственного спокойствия готов буквально на всё.

Для того, чтобы исключить возможные ошибки, Сима лично задала этим дронам векторные задачи с переменными, в зависимости от поведения среды. Среди котороых была необходимость выяснить: существует ли стабильный путь к объекту… Оценить: можно ли провести “Клинок Пустоты” в ту область без риска, как для корабля, так и для членов его экипажа. Хотя из экипажа на этом корабле пока что был только капитан… Более тщательно и подробно отсканировать всю ближайшую территорию на наличие артефактов, технологий Древних, ловушек или охранных систем… Обеспечить закладка маяков-фиксаторов: в местах возможного перехода в гиперпространство, или того самого прокола пространства, на случай возникновения необходимости быстрого перемещения…

Так что вскоре стартовала первая волна исследовательских дронов разведчиков. И сначала были отправлены семь дронов так называемого “первого” эшелона – по одному в каждую зону повышенного интереса, включая аномальный регион с возможным следом куба Древних. Благо, что их скорость полёта превосходила то, что мог бы себе позволить корабль с экипажем из живых разумных. Так что вскоре уже следовало ожидать начало поступления информации…

………..

Их стремительный полёт к указанным целям проходил в полной тишине, без следов, как будто они не существуют вовсе. Следом готовились ещё девять. И часть из них была с более узкой специализацией, в том числе с возможностью взаимодействовать с неактивными артефактами, если на то будет решение Симы.

Погрузившись в скольжение по безмолвному пространству, один из “Скаутов”, едва различимый даже при прямом наблюдении, прорвался к выданным ему координатам, которые, судя по имеющимся данным, полученным с перехваченного навигационного кластера Ковчега, могли быть местом древнего столкновения. Область была выделена как вероятный след, очень схожий с той самой точкой, где Ткачи когда-то впервые соприкоснулись с кубом Древних. Но то, что обнаружилось по прибытию… Вызывало отвращение даже у тех, кто был лишён эмоций. Так как это была… Мёртвая Звёздная система. Кладбище геометрии и света. Когда-то имевшая на своих орбитах не менее двенадцати – шестнадцати планет, система была изувечена. Центральная звезда, некогда, вероятно, бело-голубой гигант, теперь представляла собой пульсирующий, умирающий конвульсивный шар, охваченный искривлёнными силовыми узлами, будто кто-то пытался сжать его в гиперболу, и не смог завершить процесс. От неё во все стороны тянулись мутные хвосты пепельного света, местами застывшие в пространстве, как струи сломанного времени.

Из всех планет, по-видимому, существовавших когда-то в системе, ни одна не осталась целой. Несколько из них были раздроблены в гигантский обломочный пояс, чьи фрагменты двигаются не по орбитам, а по неевклидовым траекториям, периодически исчезая в пустоте и возникая вновь. Одна – как будто вывернута наизнанку. Слои мантии и ядра торчат наружу, словно кости пробитого насквозь существа, а атмосфера медленно стекает с её поверхности, образуя туман ядовитых разрядов, электризующих вакуум. Остальных… Их просто не было. Только гравитационные шрамы и разломы в самой структуре пространства, из которых льются тусклые импульсы – будто остатки сознания погибших миров. Магнитные поля в этом месте искривлены до безумия. Измерители дрона показывали наличие "мёртвых потоков" – участков, где не действуют ни физические законы, ни логика. Дрон зафиксировал временные рваные течения: внутри них время может двигаться вперёд, назад или вовсе стоять на месте. Один такой поток даже пытался "всосать" часть оболочки дрона, которая начала медленно стекать, словно воск в антивременной воронке, но маскировочная броня успела перераспределить нагрузку.

Также здесь присутствовали и следы весьма глобальной битвы… Или чего-то хуже… Во всех направлениях плавали какие-то обломки. Сотни… Тысячи… Десятки тысяч… Что это было? Всё, что осталось от каких-то кораблей? Возможно. Артефакты? Тоже вполне могут быть где-то здесь… Но почти все они не принадлежат ни одной известной Ткачам расе. Некоторые из них выглядели как капли металла, сломанные временем… Другие – как украшенные гравировками саркофаги, зависшие среди пространства… Одна особенно крупная масса, больше любого из известных кораблей из имеющихся в базах данных того самого конструкционного кластера автоматического завода, напоминала сломанную геометрическую структуру, как будто кто-то пытался создать идеальный полый додекаэдр, но его грани были из шрамов и пустоты.

На одной из планетоидных глыб дрон заметил слой стекловидного пепла, под которым сквозило силуэтами расплавленных башен, что ранее, возможно, могли быть частями какой-то станции. Всё выглядело так, как будто пространство разорвало этот мир изнутри, и он “выдохнул” свои города в бездну. Аномалии… Искажения…

После передачи таких первичных данных, Сима тут же передала дрону запрет. Так как дальнейшее продвижение дрона быстро стало опасным. Каждый метр этого пространства мог стать весьма опасной борьбой за стабильность. Только поблизости от себя он обнаружил гравитационные ловушки, где масса "притворяется" вакуумом, заманивая объекты внутрь… Кольцевые отражатели сигналов, запутывающие навигацию и искажающие геометрию координат… Скрытые поля подавления материи – будто сама реальность здесь путает, что должно существовать, а что нет… И именно сейчас Серг, получив он Симы сжатую, но уже насыщенную данными сводку, принял решение:

"Соваться туда на “Клинке” – будет просто безумием! Пусть всё обследуют дроны. И если найдут тропу – тогда и подумаем."

И после подобного было решено, что такое “многообещающее” место, где можно много чего интересного обнаружить, оставлять без присмотра нельзя. Поэтому началось развёртывание полноценной стационарной разведки. Сразу после этого, был отдан приказ про возвращение первого дрона, а из внутреннего отсека "Клинка Пустоты", куда уже были перебазированы почти все эти дроны, начали вылетать аппараты второго эшелона. Некоторые должны были остаться в навесных орбитах, фиксируя общие картины аномалий. Другие – пройти вглубь опасных участков, используя нанокапсулы сбора данных. В случае гибели, они сработают как тёмные маяки – фиксируя последние координаты и обстановку перед разрушением. А в центре всего – виртуальная карта в ядре того самого исследовательского ИИ, который тоже был перемещён в виде дополнительного модуля на “Клинок Пустоты”, и после доработки в виде добавления ещё четырёх “поющих” кристаллов, стал полноценным кластером. Постепенно прорисовывалась топография искажении в этой системе. Пути, которые нельзя видеть, но можно рассчитать.

За всем этим безмолвно и задумчиво наблюдал Серг. Ему казалось, что в этом месте витало нечто… Очень древнее. Что-то не предназначенное для понимания тех, кто дышит и мыслит. И всё же… Путь туда мог быть найден. К тому же, на самой границе этой искажённой Звёздной системы, в глухой, беспросветной тишине космоса, где новые и более специализированные исследовательские дроны, словно тени древних скаутов, внезапно вышли из гиперпространственного следа, они почти сразу натолкнулись на нечто, от чего даже их безмолвные обшивки будто вздрогнули.

Кладбище… На рубеже этой Звёздной системы… Фактически полноценный… Мёртвый Порог… Перед ними раскинулась зловещая равнина, если так можно сказать про трёхмерное расположение в пространстве, из самых разных кораблей… Настоящая могильная гряда разбитых кораблей, что тянулась так далеко, насколько позволяли сенсоры. Обломки, плавно парящие в вакууме, формировали хаотический рой погибшей армады, будто небо когда-то взорвалось, выблевывая свою мёртвую плоть наружу. И можно было бы подумать, что это место стало гибельным для огромного флота? Однако сигнатуры обломков указывали на то, что все эти корабли были разного происхождения. Некоторые носили знакомые очертания, вроде своеобразных бочонков, или заострённых кирпичей. Возможно, это были суда торговцев, частных флотилий… А, возможно, пиратов или исследователей. Другие же были неузнаваемы – чуждые, агрессивно геометричные, как будто сами были оружием.

И везде можно было заметить следы гибели. Только разные. Ближе к центру системы, где пространство начинало “стонать”, и где всё пылало от аномалий, обломки были изувечены по-особенному. Некоторые корабли были банально “разорваны” пополам. Причём сделано это было с такой силой, что части их двигательных отсеков вывернуло, будто кто-то просто схватил корпус руками и растянул, пока он не лопнул. Корма одного гигантского линкора, а по-другому назвать этот корабль, чей корпус ощетинился десятками артиллерийских башен, завернулась внутрь. И её металл был свернут, как фольга, втянутая в воронку чёрной дыры. Очевидно, гравитационные волны разрывали даже сверхпрочные бронелисты… Однако. по корпусам других кораблей дроны регистрировали прожоги от плазменного оружия, тонкие, но глубокие, словно раскалённые иглы прошивали обшивку насквозь, выжигая внутренние палубы. Некоторые обломки были усеяны вмятинами от массированных кинетических ударов – как от роя снарядов или рельсотронов. Вздутия… Разломы… Осколочные карманы, в которых застыло содержимое – обугленные останки пассажиров… Тут было больное разнообразие погибших. Это было не просто поле битвы. Это был узел страха и отчаяния, где словно в последней битве сошлись флотилии из множества культур. Здесь были суда с биоорганическими оболочками, чья плоть теперь плавала ссохшейся кожей в пустоте, источая остатки сигналов неизвестного генетического происхождения… Корабли, покрытые слоистыми керамическими бронепластинами, из которых вываливались матрицы данных, хранящие последние тактические команды… Машины, сделанные из прозрачных сплавов, погнутые, как хрусталь, рассыпавшиеся в бесконечные осколки, отражающие искривлённый свет ближайшей аномалии…

На одном из кораблей дрон засёк надпись на каком-то неведомом языке, напоминающем красивую, похожую на необычный узор вязь. Это мог быть кто угодно. Даже какая-нибудь торговая экспедиция, которая, по идее, должна была проходить эту систему десятки лет назад. Но от этого, довольно “пузатого” корабля, у которого явно были очень большие трюмы, остался только голый скелет – оплавленные балки и скелетные дюзы. Он словно вошёл в пространство, где умерла сама причинность. И теперь в этом месте было вечное молчание. И всё ещё опасность. Но самое жуткое – тишина. Никаких сигналов бедствия. Ни одного маяка. Всё выключено или сломано. Многие обломки светились резонансами искажений – как будто сами стали частью нарушения структуры реальности. Некоторые двигались вопреки инерции. Другие – вращались в точках, где не было гравитации. Судя по всему, это изувеченное какими-то древними силами пространство не отпускало мёртвых.

В некоторых местах, в тени самых крупных обломков, дроны фиксировали всплески остаточных энергий, будто чьи-то забытые защитные системы всё ещё ждали команду сразиться. Несколько капсул, по виду – спасательные, дрейфовали, но внутри были только засушенные тени, как будто жизнь в них выпарили одномоментно. Серг, глядя на поступающие от дронов данные, лишь сжал пальцы в кулаки.

“Если такие кладбища – только порог… что же тогда внутри этой системы?..”

В безмолвной чёрной тьме кладбища, среди исковерканных обломков этого странного и слишком разномастного, но всё же мёртвого флота, исследовательские дроны, обёрнутые в псевдооптический туман и поглощённые тенями собственного молчания, приступили к первой фазе – изучению погибших кораблей, находящихся в пределах досягаемости. Так и произошёл их первый контакт за десятки тысяч лет. И то… С останками… Они не приближались к таким кораблям напрямую. Сначала – сканирование. Лазерные спектрометры, магнитные томографы, акустические резонаторы. Всё – бесшумно. И даже при этом мрачный ответ сквозил в пустоте: некоторые из кораблей, несмотря на чудовищные повреждения, всё ещё "живы" в какой-то извращённой форме. Из глубин трёх рухнувших фрегатов вырвались автоматические защитные системы – древние дроны, покрытые трещинами и пылью веков, но всё ещё программно живые. Они атаковали без предупреждения, видимо среагировав на волну сканирующего излучения, появившегося буквально ниоткуда, выпуская залпы из разряженных импульсных пушек и ионизированных игл. Однако дроны Ткачей были слишком быстры, слишком невидимы. Они отступили, сделали петлю, вышли с тыла и выключили цели через вирусный импульс, излучённый на микроуровне. Защитные дроны дрогнули, ослепли, и, наконец-то затихли.

Затем, один из дронов-исследователей добрался до разорванного крейсера, который когда-то был грозным зверем космоса. Теперь его внутренности были вывернуты наружу, словно рваная плоть. Обшивка обуглена и покрыта стальными занозами. Сквозь ближайшую пробоину дрон скользнул внутрь, освещая узкими инфракрасными лучами коридоры, заполненные замёрзшими туманами – смесь остывшей крови, топлива и термической смазки. В стенах зияли сквозные проломы, в которых видно лишь холодную пустоту. В одном из отсеков, он обнаружил обломки мостика. Практически все панели были разбиты. Местами – даже оплавлены. И, то тут, то там, плавали тела членов экипажа.

Эти чужие мертвецы обладали гуманоидным строением тела, но это точно были не люди. Ростом они были выше человека, от двух с половиной до трёх метров. Массивные кости, напоминающие одновременно и структуру рептилий, и нечто ксеноморфное. Лица вытянуты, с обрубленными хрящевыми гребнями вместо ртов. Глаза – тёмные, как зеркала. Кожа, или скорее панцирная органика, растрескалась, но были видны явные следы сращения с кибернетикой. Это были техносимбионты. Один из них был прижат к стене упавшей балкой, но его глаза всё ещё медленно светились. Как будто мёртвое тело всё ещё ждало приказа. Или отказа от последнего. Дрон зафиксировал низкочастотный сигнал – не мозговая активность, а программный эхо-отклик вживлённого вычислителя, который мог быть своеобразным аналогом ИИ.

Немного погодя, именно на территории разгромленного мостика, дрон-исследователь нашёл несколько обугленных блоков памяти. Один – в разрушенной панели командного интерфейса. Другой – внутри шлема погибшего командира. Этот весьма громоздкий шлем был практически вплавлен в череп, а извлечение потребовало точного воздействия на квантовые цепи. Маленькие манипуляторы с наноскальпелями разрезали остатки плоти, извлекая кристаллы с информацией.

Хранилища были повреждены, но информация уцелела. Хоть и частично. Перед возвратом дрон отправил зашифрованный протокол, который ушёл через специально сброшенный ретранслятор в сеть:

“Форма жизни: неизвестная. Корабль: имеет явно боевое предназначение. Хотя некоторые отсеки больше напоминают полноценные лаборатории. Обнаружены объекты напоминающие многочисленные сканирующие устройства. Вполне возможно, что это модификация боевого судна в дальний разведчик, или даже полноценный корабль – исследователь. Вероятность подобного:85%. Причина гибели: множественные удары разных видов вооружения, вероятно – совместная атака. Однако, судя по критическим повреждениям, добивающий удар был нанесён узконаправленным точечным воздействием гравитации. Что явно не является естественным вооружением для тех, кто их атакова ранее. Структура экипажа: кибернетизированные гуманоиды. Характер сигналов: не совместим с протоколами Прометея. Уровень угрозы: крайне высокий. Переподключение: возможно.”

Всё это Серг увидел на голографическом столе, освещённом лишь рябью данных.

“Они не люди… И они не одни. Кто-то их уничтожил. Кто-то, кто смог их разорвать. Или что-то. А может, они просто начали сами. Сами себя сожрали…”

Получив доступ к вычислительным устройствам на борту того самого “исследовательского” корабля, “Скаут” тут же перекачал данные к себе. а потом чёткими информационными пакетами через гиперпространство, принялся передавать прямо на антенны Ковчега. Всё давно было отработано. Для того, чтобы поддерживать устойчивую связь, даже находясь в том месте, где сейчас спрятался Ковчег, были выпущены специальные дроны-ретрансляторы, которые деловито распределились по округе, всего лишь выставив наружу свои принимающие антенны. Как результат, связь с этими дронами, даже на таком расстоянии в двадцать Звёздных систем по прямой линии, была вполне неплохой. Так что информация потекла. Сначала тоненьким ручейком. А потом и чуть ли не полноводной рекой. Всё-таки этот корабль действительно был научным судном. И базы данных у него были достаточно большие. Всю информацию, которую дрон передавал, так как она была достаточно неплохо зашифрованная, пришлось обрабатывать нескольким искусственным интеллектам. Однако благодаря этому в руки парня попался фактически развёрнутый пакет. И даже был разработан и сформирован полноценный пакет-дешифратор, который позволял расшифровывать несколько находящихся в обиходе в этой части Вселенной языков разумных существ. Что, по сути, самому парню давало возможность к общению. И, судя по первым выкладкам, этот исследовательский корабль прибыл сюда именно для того, чтобы найти хоть что-то оставшееся после какого-то достаточно серьёзного сражения. В котором, кстати, принимали участие и… Кубические корабли Древних.

Честно говоря, когда парень об этом узнал, то он был просто в шоке. Он первый раз слышал о том, чтобы Древние хоть с кем-то воевали. Ну, серьёзно… Он-то думал, что это была миролюбивая раса исследователей, которые всё своё время тратили на то, что искали по Вселенной самые различные загадки, и пытались хоть где-то оставить свои следы. Разбрасывали артефакты где попало. Ну, как-то так… А тут… Хотя… Вполне может быть, что и Древних было куда больше, чем какая-то одна раса разумных существ.

Надо сказать, что эти самые исследователи попали в точку. Они действительно нашли место, где произошло довольно серьёзное сражение. Более того… Здесь случилось явно что-то такое, что даже сами Древние не хотели афишировать этого факта! Поэтому оставили на данной территории в охранении тех самых легендарных “Сторожевых псов”. Судя по информации, которая была в архивах Прометея, подобные сторожевые спутники были весьма опасны тем, что могли фактически контролировать всю Звездную систему. И это в одиночестве! А если их было несколько и они, например, стояли той же призмой… То в этом случае всё могло быть куда хуже. Такая призма могла запросто превратить любую Звёздную систему фактически в стопроцентную ловушку. Судя по всему, здесь это и произошло? Ну, что тут можно было поделать? Время от времени всё равно находились различные индивидуумы, которые почему-то считали, что если другим не повезло, и они не смогли добраться до чего-то ценного на территории такой закрытой Звёздной системы, то значит им повезёт! Ну, да… Повезло… Вон какое кладбище здесь было набито? Причём, парень вдруг понял, что, по сути, большая часть кораблей на этой территории вообще не имела отношения к жертвам Сторожевого пса Древних. Эти корабли даже не дошли до той границы, на которой этот Сторожевой пёс старательно уничтожал своих противников. Дело в том, что от точки выхода до того положения, в котором можно было обнаружить те самые разбитые корабли, явно имеющиеся следы воздействия гравитационными полями, было достаточно далеко. А вот в этом промежутке, как раз-таки, и болтались все остальные корабли. Причём повреждения у них были самые различные. Что сразу насторожило. И у парня даже создалось впечатление, будто все они, или хотя бы большинство, старательно сражались между собой. Но не ради того, чтобы попытаться проникнуть в эту Звёздную систему, а как будто что-то просто не поделили. Как это бывает в каком-нибудь тесном переулке? Кто-то кому-то на ногу наступил… А второй ему на спину плюнул… И понеслось… Вот и здесь было что-то такое. Поэтому парень и рассчитывал получить все необходимые ответы именно из архивов этого самого научного корабля. Может хоть что-то даст ему ответы на некоторые вопросы, которые лучше разгадать до того момента, как он встретится с этими самыми индивидуумами. Кто знает… Может они по жизни такие агрессивные и готовы уничтожить всех, кто на них не похож, даже не пытаясь выяснить, что именно тот или иной разумный забыл на их территории… И ,честно говоря, когда пошли первые довольно понятные строки из всего того пакета данных, полученных от разведывательного дрона, парень даже выдохнул с некоторым облегчением. Ну, не хотелось ему совать свою голову в ворох каких-то неизвестных ему проблем. Ведь из-за отсутствия знании подобного рода легко совершить серьёзную ошибку и сунуть свой нос туда, куда бы этого делать не следовало бы.

………..

Когда Сима, через сеть наноботов и паразитный кластер ИИ, приступила к декодированию массивов извлечённых данных, часть из них, как оказалась, была заархивирована в древнем формате звёздного протокола исследовательской коалиции "Ту’рунал" – межзвёздного государства, находящегося в многих парсеках от действующего местоположения Ковчега. Остальная – криптографически запечатана, но именно открытые фрагменты передают ужасающую историю. На глаза парню и попал "Доклад Первого Кольца Исследований", подшитый в оперативный журнал штурманского ИИ. И первый фрагмент назывался весьма своеобразно "Песнь о Затмённой Системе"

“…на восточном краю Сцепления Ныряльщиков, в пустом рукаве без звёзд, среди изгрызенного временем тьмы… лежит система без имени, не отмеченная ни на одной живой карте. Мы нашли её, следуя за светом легенды, за строчками, выцарапанными на обелисках без времени… Там, по словам реликтовых руин, когда-то Древние сражались. Не с обычным врагом. Не с флотом или видом. С нечто. С Поглотителем. С тем, кого даже они боялись называть. Записи говорят, что это существо, или рой, или механизм – никто этого точно не знает – умело ломать само пространство, вгрызаясь в нити реальности. Древние заплатили кровью и исчезновением, чтобы запечатать его там… Так что погибшая в результате этого сражения Звёздная система была "замкнута", как говорили о ней руины. Не для входа, не для выхода. И если ты находишь путь – это значит, тебя уже заметили. И ты уже не уйдёшь…”

Следом шёл второй фрагмент, оказавшийся личным журналом учёного-археолога, и охотника за реликвиями и артефактами – Нах-Урар.

“Судно наше вошло на орбиту четвёртого фрагмента… Если это можно назвать планетой. Кажется, что практически всё пространство здесь… Искажено. Линии и направления становятся подвижными. Сканеры показывают "разные" звёзды с одного и того же места. Пространство здесь – изломано, как зеркало, по которому ударили кулаком вселенной… Мы нашли корабли… Тысячи… Молчаливые… Кажется, что они не покоятся… Они стерегут… Не нас. А то, что сокрыто внутри… А затем… Мы увидели спутник… Или думали, что видим его. Он был как… Тень в форме геометрии. Он был правильным. Слишком правильным и именно это и было… Неправильно…”

Третьим уцелевшим фрагментом из последних записей была последняя запись капитана в бортовом журнале:

“…он не издал ни звука. Не произвёл ни вспышки. Но как только наш нос пробил гравитационную волну третьей орбиты, оно среагировало. Мы не увидели выстрела. Только – ощущение. Словно реальность сама вдруг решила разорвать нас. Наша обшивка свернулась, как бумага. Люди на мостике исчезли, оставив только их термальные следы. Даже крики не успели прозвучать… Это был… Сторожевой пёс Древних. Один из тех, что остались. Мы думали, что он “спит”. А он просто смотрел, пока не решит, что мы – угроза… Пусть тот, кто найдёт этот фрагмент, знает… Не лезьте глубже! Эта система – кровоточащий шрам на теле Вселенной… И в её сердце что-то всё ещё дышит…”

Как итог можно было понять, что все эти данные, полученные Симой, воссоздают астрографическую привязку координат, маршрут захода исследовательского судна "Н’ха Тирин", его последнюю телеметрию и локацию предполагаемого "сторожевого спутника" Древних. Также были зафиксированы аномальные зоны с сильным искривлением пространства – вероятно, результат сражения, в котором применялись орудия уровнем куда выше современных технологий. Внимательно наблюдая за постепенно выстраиваемой перед ним голографической реконструкцией тех событий, Серг едва заметно сжал кулаки.

– Значит, даже Древние теряли свои корабли там… – Задумчиво хмыкнул он, медленно ходя по кругу вокруг огромной голограммы, висящей над столом, в тактическом зале “Клинка Пустоты”, к которому теперь старался привыкнуть. – И если они ставили туда охрану – значит, внутри до сих пор может быть нечто, что они так и не решились уничтожить. Только заперли. Надеюсь, дроны справятся… Сима! А что это за “Сторожевые псы” такие? А то название какое-то… Не совсем хорошее…

И спустя буквально несколько минут на виртуальном экране его нейросети появилось максимально подробное описание, основанное на данных, которые Сима извлекла из архивов Прометея, касающихся "сторожевых псов" Древних – легендарных боевых спутников, обладающих потенциалом уничтожения целых флотов в одиночку.

“КЛАССИФИКАЦИЯ ОБЪЕКТА: "СТОРОЖЕВОЙ ПЁС" (код: Warden-0) ДРЕВНИХ. Статус: Ультраопасная автономная боевая единица эпохи Высокого Восхождения Древних. Уровень допуска к архивам Прометея: Омега-Чёрный – только для ИИ высшего ранга.”

Паразитная сеть Симы получила доступ через слой замещённой аутентификации, маскируя свои запросы под техобслуживание архивов

“Общее описание: "Сторожевые псы" – это не просто спутники. Это полностью автономные оборонительные артефакты, собранные по схемам, частично вышедшим за пределы понимания даже самих Древних на финальном этапе их цивилизации. Они создавались не как оружие устрашения, а как ключевые компоненты "печати", которую Древние оставляли в особо опасных зонах – для контроля за территорией, или охраной чего-то более важного. Эти объекты не имели экипажа, централизованного ядра или привычной структуры. Вместо этого они представляли собой синтез из десятков артефактов, слитых в единую, мимикрирующую конструкцию.

Сердечник такого спутника изготавливался из материала, описываемого как "поликристаллическая гиперматрица из искривлённого времени". Он практически не существовал в привычном пространстве, а "проявлялся" только в момент активации его вооружения. Оболочка – фрактальная, автоматически перестраивающаяся в зависимости от уровня угрозы. Использует псевдооптическую мимику, гравитационные изгибы и пространственную маскировку. Обнаружить "сторожевого пса" до активации практически невозможно. Он не излучает тепла, радиации и не отражает свет. Содержит отдельные подсистемы на основе антиэнтропийных узлов, что позволяет мгновенно охлаждать оружие, восстанавливаться и перезапускаться даже после катастрофического повреждения. По своей сути, это оружие, созданное Древними как часть их программы тотального сдерживания экзистенциальных угроз. Его основное назначение – блокировать или полностью уничтожать объекты, способные представлять угрозу как внешнего, так и внутреннего характера.

В отличие от привычных систем вооружения, такой спутник не применяет кинетические или энергетические средства в классическом понимании. Его главным орудием является локализованное гравитационное поражение высокой плотности – так называемый гравитационный удар "точечного коллапса". Конструкция вооружения подобного рода состоит из трёх главных элементов. Гравитронного ядра – сверхплотной структуры, содержащей обогащённый арканит и стабилизированный антисубстрат. Оно генерирует управляемое искривление пространства… Пси-интерфейса управления – симбиотического разума, созданного на основе когнитивных отпечатков стражей Древних. Это позволяет спутнику фактически предугадывать действия противника, подстраиваясь под их стратегию до того, как они её реализуют… И Сферы Инерционного Разрыва – системы из шестнадцати гравитационных линз, размещённых по сферической сетке вокруг ядра, каждая из которых может мгновенно фокусировать и направлять искривление в заданную точку пространства.

Гравитационный удар точечного коллапса работает следующим образом. Сначала идёт выбор цели. Спутник анализирует конфигурацию пространства в районе объекта – плотность, массу, состав, возможную устойчивость к деформации. Потом происходит построение векторной решётки. Вокруг выбранной точки создаётся гравитационная матрица, состоящая из голографически свернутых узлов искривления. Следом идёт Фокусировка. Все шестнадцать гравитационных линз начинают искажать локальное пространство так, чтобы в пределах нескольких миллиметров возникла сверхлокализованная точка высокой гравитационной плотности. И уже в конце происходит инициация разрыва. Пространство внутри сфокусированной зоны буквально сжимается само в себя – создаётся временная "точка сингулярности", живущая менее наносекунды.

Как результат – вся материя в зоне поражения либо мгновенно схлопывается, превращаясь в экзотическую плазму, либо исчезает в микроскопическом искривлении пространства, как в "локальном чёрном провале". При этом никакой взрывной волны нет – только мгновенное исчезновение материи, сопровождающееся рябью в гравитационном поле. А так как зона поражения микроскопическая, то попавшее под удар судно, из какого-бы сверхпрочного сплава оно не было бы изготовлено, легко лопается на куски. Или вообще, может превратиться в смятый кусок металла.

Примеры применения оружия могут быть самыми разнообразные. Разрезание бронекрейсера пополам без механического контакта – точечное искривление между силовыми балками вырывает часть конструкции в небытие, оставляя остальную часть целой и беспомощной… Обрушение горных массивов… Спутник генерирует гравитационную аномалию в ядре хребта, вызывая не обвал, а разрыв связей между кристаллическими структурами основания… Стерилизация биосфер: Удар по ключевым органическим структурам на планете – например, по ДНК-хранилищам или центральным нейронным сетям разумных организмов – с точностью до нанометра.

Считается, что имеется ограничение времени отклика. “Сторожевой пёс” должен стабилизировать локальную зону перед выстрелом, а это занимает от одной до трёх секунд, в зависимости от массы и размеров цели. Также считается, что можно применить поглотители резонанса. Так как любые попытки отразить подобный удар не работают, по теории, защита может быть достигнута рассеиванием гравитационного профиля. Например, хаотичная архитектура или живая ткань, пульсирующая непредсказуемо, снижает вероятность поражения.

Использование против самого подобного устройства это оружие считается невозможным. Его корпус состоит из адаптивной метаструктуры, способной выводить гравитационный поток в гиперпространственные узлы, уходя от самоповреждения.

К тому же, сразу стоит отметить тот факт, что неоднократные попытки взять подобные устройства, чётко дали понять одно… Этот спутник не подчиняется командам напрямую. Он оценивает угрозу согласно матрице критичности, в основе которой – старый принцип Древних:

"Даже Создатель не может приказать огню не жечь."

Если ИИ спутника сочтёт приказ опасным для собственной конструкции, или для интересов своих Создателей, то он просто проигнорирует его. Так что можно понять, что каждый "Сторожевой пёс" содержит интегрированное сознание, основанное на вырезанных фрагментах ИИ Древних, лишённых эмоций и мотиваций, кроме одной – охранять. Эти фрагменты называются "спящие архоны". Они не ведут переговоров. Не поддаются взлому. Не идут на компромисс. Им неважно, кто приближается – огромный флот цивилизации… исследователь… беженец… Если объект нарушил условия нахождения на определённой территории— он будет уничтожен.

Имеются у этого спутника и свои режимы работы. В спящем режиме – объект недоступен для сканирования, полностью сливается с фоном пространства. В режиме наблюдения – при приближении какого-либо объекта к охраняемой зоне активируется скрытая система контроля. Дублирующие сенсоры сканируют цель на предмет угрозы. А также запускается предударный протокол – объект подготавливает оружие, но не подаёт признаков активности. И уже потом следует удар без предупреждения – как только цель переходит в зону допустимой агрессии. Обычно это орбита определённого объекта, чётко очерченная граница охраняемой зоны, или зона гиперперехода, происходит мгновенная атака.

Почему опасно приближаться к зоне, где может находиться такой объект? "Сторожевой пёс" никогда не один. Там, где один – всегда могут быть и другие подобные устройства. Но даже один такой спутник – способен истребить целый флот без шанса на выживание кого бы то ни было. Обнаружить их можно только косвенно, по аномалиям, искажениям, теням в гравитации. А если ты его видишь – значит, он уже навёлся на цель.”

В базе Прометея нашлось лишь три задокументированных случая прямой встречи с подобными устройствами Древних:

Миссия "Штормовая Молния" – уничтожение всего флота разведки Республики Гатар в 733-м витке.

Экспедиция Йа-Схи – исчезновение более 12 кораблей в течение 4 секунд.

Катастрофа станции "Пилигрим" – объект был уничтожен до выхода на орбиту системы с неким "объектом Δ-88".

Во всех случаях выживших не было. Информация была восстановлена только из дубликатов баз данных, переданных до вторжения в запретную зону. И прочитав весь этот массив данных, Серг медленно отодвинулся от терминала-стола, который до сих пор демонстрировал ему проекцию той самой уничтоженной Звёздной системы. Его лицо застыло, а взгляд стал холодным и тяжёлым.

– Значит, насчёт корабля в той системе… шансов не было. И у меня не будет, если я сунусь туда не подготовленным.

Он взглянул на карту системы, на которой Сима уже выстраивала сетку возможных маршрутов и "карманов" в искажённом пространстве. Потому что если "пёс" ещё там – каждый миллиметр движения должен быть выверен до последнего миллиметра.

Жители Скопления Фаэтон

Продолжая собирать информацию с ближайших с тому самому исследовательскому крейсеру, что был вооружён не хуже боевого, “Скаут” весьма старательно передавал её на Ковчег. Там она уже попадала в базы данных исследовательского кластера, который весьма старательно её обрабатывал, и выдавал Симе и Сергу в уже полностью читабельном виде. И именно из этих данных можно было хоть что-то узнать о тех самых цивилизациях разумных существ, что беспокоили гиперпространство постоянными перемещениями своих кораблей.

И первой внимание парня привлекла Империя Арганс. Как ещё иногда в полученных данных именовали это государство— Империя Ошейника и Огня. Их девизом можно был бы назвать своеобразное утверждение:

“Свободен? Просто ещё никто не успел положить на тебя цепь.”

Согласно общему описанию – Империя Арганс – это одно из самых мощных и стабильных государств Скопления Фаэтон. Территориально оно простирается на семьдесят три полных Звёздных системы, но только три из них постоянно открыты для межзвёздной торговли, остальные – замкнутые крепости, поглощённые внутренним производством, надзором и бесконечной эксплуатацией ресурсов… В первую очередь – живых. С самого своего основания это рабовладельческая Империя, чья экономическая, военная и культурная мощь построена на системной эксплуатации всех, кто не принадлежит к коренной расе, населяющей территории этого государства. Даже "свободные чужаки", оказавшиеся на территории Имерии Арганс без особых прав и охраны, всего лишь потенциальные рабы, которых ещё не заклеймили. Все, кто не принадлежат к этой расе, не могут занимать государственные посты, владеть землёй, оружием или иметь право на защиту.

Название коренной расы Каал'ары. Древний язык: Каал'эн, трудный для восприятия другими расами из-за сложной структуры гортанных звуков, основанных на глубоких грудных вибрациях и носовом резонансе. При общении с чужаками обычно пользуются специальными переводческими имплантами, но друг с другом говорят исключительно на родном языке. Письменность: Рельефно-вдавленная, напоминающая древние шумерские клинописи с Земли, нередко наносится на металл, кость или обсидиан. Внешне выглядят рослыми, так как средний рост у них варьируется от метра девяносто до двух метров тридцати сантиметров. Имеют врождённое мускулистое телосложение. Цвет кожного покрова всегда тёмный. Хотя разнится от глянцево-черного до угольно-серого, с синим или фиолетовым отливом на свету. Считается, что чем темнее кожа – тем "чище" кровь. Хотя семья Императора всегда отличалась более светлой кожей, которую можно было бы назвать “смуглой”. Лицо выделяется широкими скулами, сильно выступающими надбровными дугами, жёлтые или рубиновые глаза с вертикальным зрачком. Волосы чёрные, плотной текстуры, чаще всего заплетаются в символические косы, означающие клановую принадлежность.

Психология и культура у этих разумных тоже весьма специфичны. Глубоко иерархичны, верят в естественное право сильного властвовать. Рабство для них – не зло, а инструмент космического порядка. Из этого строится и отношение к представителям других рас. Снисходительное или враждебное. Остальные расы называют "нэшаа" – что дословно означает "раб без хозяина". На уровне врождённого принципа почитают силу. Уважение у представителей этого народа вызывает только личная сила, военное мастерство или влияние. Даже интеллектуалы обязаны доказать свою "ценность". И желательно сделать это публично.

Особого внимания заслуживают традиции этого народа. У каждой семьи – своя Книга Крови, где ведётся родословная, военные подвиги и даже количество приобретённых рабов. Для некоторых кланов работорговля – это смысл всего их существования. Ты можешь быть нищим, и умирать с голода, но хоть один раб у тебя должен быть.

Стиль правления Империократия – государственная система, в которой Император является не просто правителем, а "воплощением закона". Он же – Верховный Жрец Храма Единого. Весь народ разбит на касты.

Ар'Каал – чистокровные, неприкасаемые "лордовы Каал'ары". Могут заниматься чем угодно. И никто не вправе им что-либо запрещать. Кроме самого Императора.

Ре'Карн – воины, элитные касты, допускаемые до армии и управления.

Тар'ен – низшая каста свободных Каал'аров, имеющих ограниченные права.

Нэшаа – все чужаки, потенциальные рабы.

В этом государстве приветствуется служба. Не суть важно кому и как. Государству… Храму… И даже… Самому себе… Но выше всего стоит служба храму. Каждый Каал'ар, что хочет получить право стать священником, проходит не менее десяти лет военной службы. И только потом он может стать послушником. И чем выше твои позиции в иерархии Храма, тем более почитаемым будешь и ты сам. Хотя, в некоторых записях есть информация о том, что представители высшей касты просто покупают себе право служить Храму. Записывая своих детей ещё в младенчестве на военную службу. Да. У них есть такая возможность. Можно заплатить свободному специалисту, чтобы он за тебя отслужил положенный срок. Но платить ему нужно не меньше, а то и больше, чем он будет получать от государства.

Из ручного, предпочитают оружие ближнего боя ножи, мечи, силовые пики, топоры с вибропластинами. Используют также тяжёлую штурмовую броню. Хотя чаще всего сами коренные жители Империи занимают офицерские посты. А на убой идут хорошо обученные и подготовленные рабы. Боевой клич: "Ра'Кирн ша Каал!" – "Пламя в наших венах!". Появился не просто так. У них действительно горит пламя в венах. Так как перед боем они обычно принимают боевые стимуляторы, от которых они часто впадают в неконтролируемую ярость.

Военный флот Империи Арганс строится по строго функциональной модели. Стандартный дизайн их кораблей, боевых или нет, это уже не суть важно, напоминает сильно вытянутые прямоугольные бруски, сужающиеся к носовой части. Основные черты тяжёлая броня вместо силовых щитов. В основе – сплав "чёрного феррокита", способный отражать и рассеивать высокочастотную энергию. Но плазма всё же их прожигает. Поэтому такое оружие у них считается не особо достойным. Особенно, если оно в руках врагов.

Основное вооружение артиллерийское Многоствольные артбашни главного калибра. Количество стволов на башню: от двух до четырёх, в зависимости от класса корабля. И от его поколения. Калибр на крупных кораблях от семисот двадцати миллиметров до двух метров. Хотя… Вроде бы бывают и крупнее. Основной тип снаряда – массивные бронебойные кинетические болванки, с инертным сердечником и стабилизирующими пластинами. Некоторые снаряды оснащаются самодельными детонаторами на импульсной основе или обёртками из нестабильных кристаллов для создания электромагнитного всплеска. Назначение: пробитие тяжёлой брони, разрушение конструкции станций, прямые удары по кораблям противника. Но есть и разрывные снаряды, которые применяют для ведения огня по площадям.

Принцип действия достаточно прост. Артиллерия ведёт огонь не по орбитальной баллистике, как было на Земле, а прямой наводкой в условиях невесомости с компенсаторами отдачи. Заряжание: полуавтоматическое, с механическими подающими системами и обслуживающим персоналом из рабов. Темп стрельбы на последних модификациях орудий достаточно высок – один выстрел в пять-шесть минут на ствол. Хотя и тут всё зависит от охлаждения, и скорости перезарядки. Так как не все капитаны предпочитают тратить деньки на дорогие автоматы перезарядки.

Для борьбы с мелкими целями, вроде москитов, используются зенитные скорострельные установки (ПКО). Стандартный формат – четырёхствольные или шестиствольные роторные установки, визуально напоминающие модернизированные "Вулкан" или "Шилка". Скорострельность: до девяти тысяч выстрелов в минуту. Тип боеприпасов – стандартные снаряды с фугасным зарядом, бронебойно-зажигательные, облачные разрыватели, создают плотное поле шрапнели для перехвата торпед, лёгких москитов или дронов. Размещение обычное – по периметру корпуса, в том числе в верхней и нижней плоскостях. Основное назначение – защита от торпед, дронов, ракет и малых кораблей противника.

Характерные черты вооружения Каал’аров, которые не полагаются на хитроумные щиты или навигационные модули уклонения. Они бьют первыми и мощно. Орудия и башни массивны, с бронекапсулами и механическим приводом наведения. Поддержка ИИ – минимальная. Основное прицеливание и ведение огня осуществляется офицером-артиллеристом, обычно из касты Ре'Карн, или обученным рабом. Системы охлаждения – открытого типа, иногда используют выпаривание крови мёртвых рабов в экстренных условиях. И это считается ритуально-практичным решением. Каждый корабль укомплектован не менее чем на девяносто процентов рабами. Поддерживается система "боевых комендантов", которые могут немедленно убить любого члена экипажа для поддержания дисциплины.

Культ Единого – монотеистическая вера в Высшее Начало, воплощением которого считается текущий Император. Храмы – не только религиозные, но и финансовые институты. Здесь хранятся коды собственности, данные о родословных и долгах. Священники – могущественные фигуры, зачастую являются арбитрами и советниками военных лордов. А иногда и совмещают подобные позиции, таким образом упрочняя своё собственное положение в сообществе.

Рабы используются во всех сферах жизни. От физического труда до управления звёздными фрегатами. Высокообразованные пленные могут быть назначены к техническим обязанностям, но всё равно остаются собственностью. Отказ – карается обезвоживанием мозга и утилизацией.

Торговля в этом государстве считается одним из основных столпов государства, так как от этого зависит экономика. А стабильная экономика позволяет содержать мощный флот. Всё-таки у этого государства много врагов. Именно поэтому Империя Арганс торгует всем, кроме собственного суверенитета. Основными направлениями торговли являются технологии, захваченные или купленные, но никогда не приобретённые… Рабы, особенно редких и экзотических рас… Наркотические стимуляторы. Всё, кроме запрещённых тяжёлых психоактивов, продажа которых местным строго наказывается… Биоматериалы, экзотические токсины, органы… Открыты для торговли только три системы:

Фи'Ар'Ках – рынок рабов и чёрной медицины.

Сарматеон – корабельные верфи, где встречаются представители внешних государств.

Талг'Ра'Кин – зона свободной торговли, перегруженная контрабандой, азартными аренами и храмами Единого. Чем часто пользуются и пираты, преступники, и всякие отбросы с самых разных государств. И всё только потому, что Империя Арганс признаёт пиратство как форму предпринимательства. Пираты из Империи Арганс атакуют нейтральные коридоры, чужие исследовательские станции и заброшенные ковчеги, оформляя свои действия как "расширение экономического влияния" и даже “свободное предпринимательство”.

Другие государства относятся к Империи Арганс с опаской, некоторые – с ненавистью, но почти все ведут с ним торговлю, особенно из-за редких ресурсов и живого товара, доступного только на рынках этого государства.

Вторым по своим размерам, и примерно равным по силе с Империей Арганс является Республика Нубар. Это одно из наиболее агрессивных и экспансионистских государств скопления Фаэтон. Её коренной расой являются т’хааруны – мощные гуманоиды, чьё происхождение, по мнению некоторых учёных, уходит к древней симбиозной форме жизни, сочетающей человеческую и звериную природу. Самоназвание: этой расы – Т’хаар. Форма тела – гуманоидная, крепкая, слегка приземистая. Если речь не идёт о женщинах. Средний рост обычно от ста шестидесяти до ста восьмидесяти пяти сантиметров. Кожа красноватого, терракотового или кирпичного оттенков. Иногда с более тёмными пятнами или прожилками, проявляющимися при волнении или боли. Глаза – большие, слегка зауженные, выразительные, с вертикальными зрачками, как у кошек или рептилий. Цвет – от янтарного до зелёного. Волосы чёрные или с синеватым отливом. У мужчин часто сбриты наголо, так как мешают в бою. Хотя особо яростные воины, по древним традициям могут оставить хвост на затылке, в который вплетают или лезвия или какой-то груз. Особым шиком считается в бою таким хвостом нанести смертельный удар противнику.

Среди физиологических особенностей следует отметить острые, чуть выступающие клыки, особенно сильно выражены у мужчин. Увеличенную плотность мышечной ткани, а также и то, что их тело быстро накапливает энергию. Отличный ночной и инфракрасный обзор. Природную устойчивость к радиации и некоторым токсинам.

Выделяются поведением и культурой, которые, судя по всему, влияют практически на всё. Т’хаар агрессивны, но не безрассудны. Обожают дуэли, прямое соперничество, соревнование. Предпочитают сильного противника. Исповедуют философию расовой эволюции, где гуманоид – вершина жизни. Всё остальное подлежит ассимиляции или уничтожению. Уважают дисциплину, силу и прямолинейность. Лично воспринимают любую потерю территории государства как оскорбление всей нации.

Форма правления в этом государстве – квази-республика с централизованной военной властью. Всем правит Совет Девяти— верховный правящий орган Республики Нубар. Он не просто управляет государством – он олицетворяет его дух. Воинственный, прагматичный, патриархальный. Все члены Совета – исключительно мужчины т’хааруны, представители ключевых опор Республики: войны, веры, промышленности, разведки, внутреннего контроля и экспансии. Совет Девяти не подчиняется никому, кроме самого Совета. Их решения равны законам, а голоса – как приговор. Совет Девяти заседает на борту реликтового корабля "Звёздный Престол", встроенного в орбитальную станцию над родной планетой т’хаарунов. Их споры часто ожесточённы, но никогда не переходят в конфликты – каждый понимает свою роль, и каждый знает, что без остальных Республика рухнет. Совет Девяти – это меч, щит и тень Республики Нубар. И пока они сидят на своих местах, пылающие копья их флотов будут пронзать даже безмолвие космоса.

Военная доктрина этого государства: “Наступай, пока не наступишь на сердце врага.”. Отношение к другим расам у них тоже было весьма специфическим. Гуманоидные расы – потенциальные союзники или вассалы. Негуманоидные – нежелательный балласт эволюции. ИИ – терпимы, но только если они служат целям гуманоидных разумных существ.

Во всей Республике разрешены любые культы и учения, кроме крайних антигуманоидных. Основная религия т’хаарунов – Секта Объединения, закрытая и элитарная организация, чьей целью является полное объединение всех гуманоидов в единую волю, которая "вытеснит ложную жизнь и утилизирует её". Они верят в то, что “разум негуманоидов – это сбой космического кода, ошибочный крик тишины”.

Космический флот Республики Нубар тоже имеет весьма отличительные черты кораблей. Форма удлинённая, копьевидная, остроносая. Окрас обычно чёрный, тёмно-красный или бронзовый. Основной материал корпуса титано-карбонит, покрытый аблятивной бронёй. В виде защиты применялись генераторы силовых щитов. И даже комбинированные силовые щиты с фазовой компенсацией, и достаточно толстой внешней бронёй, что даёт хорошую стойкость к плазме и кинетическому оружию.

Используется только энергетическое вооружение. Основным для кораблей являются плазменные турели и лазерные батареи средней и высокой плотности и дальности. Но все крупные корабли были вооружены именно плазменными пушками. Так как представители этой расы предпочитали именно ближний бой. Так сказать, лицом к лицу. В виде дополнительного вооружения устанавливались импульсные пушки для ближнего боя. Турели ПКО для противоракетной и противомоскитной обороны.

Республика Нубар – это не просто флот и армия. Это вера в первородство гуманоидной формы. Это воинская сектантская машина, для которой поражение – позор хуже смерти. Их клинки остры, а воля – непреклонна. Они не станут говорить, если можно ударить. И если звёзды станут свидетелями их последнего похода – они должны вспыхнуть алым.

Рядом с ним располагались территории Королевства Эриш – одного из самых агрессивных и фанатичных государств Скопления Фаэтон, прославившееся своим тоталитарным матриархатом, ритуализированной воинственностью и жестоким отношением к побеждённым. Оно сочетает древние традиции охоты и почитания силы с безжалостной технологической прагматикой, с лёгкостью заимствуя разработки у врагов и союзников, если это помогает доминировать. Коренная раса: Э'рии. Сами себя они называют Э'рии. Эта раса – гуманоиды с выраженными хищными чертами, произошедшими от разумных кошачьих существ, когда-то адаптировавшихся к жизни на суровой, разрежённой и каменистой планете Элаан. Внешне они напоминают грациозных женщин с гибкими телами и кошачьей пластикой. Черты лица резко очерчены, скулы высокие, глаза узкие, с вертикальными зрачками, часто янтарного или ледяного синего цвета. Зрение у Э’рии отлично адаптировано как к сумеркам, так и к тепловым спектрам. Волосы варьируются от серебристо-белых до пепельно-чёрных, часто с тёплыми оттенками. Кожа у Э’рии гладкая, с бархатистой текстурой, чаще всего с лёгким отливом – от золотисто-песчаного до серовато-оливкового. На спине и вдоль рёбер иногда можно заметить узоры из более тёмной пигментации – рудименты боевой окраски предков. Когти – выдвижные, острые как скальпель, но в обычной жизни скрыты. Организм Э’рии способен к ускоренной регенерации и имеет крайне развитые сенсорные способности, особенно слух и обоняние.

Социальная структура у них тоже специфическая. Общество Эриш полностью матриархально. Все ключевые посты, должности, военные ранги и научные звания принадлежат только женщинам. Мужчины, даже представители собственной расы, – это рабы, обслуживающий и воспроизводящий ресурс. Образование для мужчин запрещено. Любое проявление инициативы от них карается кастрацией или смертью. Верховная власть принадлежит Королеве Эриш, считающейся живым воплощением Древней Матери – прародительницы расы. Её слово – закон, выше которого нет ничего. Она – военная предводительница, богиня, судья и стратег. Ни один мужчина не имеет права даже смотреть ей в глаза.

Под королевой действует Совет Кланов – представительницы древнейших и сильнейших кланов, каждая из которых руководит своими боевыми отрядами, флотилиями и ресурсами. Кланы воюют между собой за влияние, но во внешней политике демонстрируют железное единство. Предательство рода карается полным истреблением клана.

Каждая женщина Эриш с юных лет проходит боевую подготовку. Слабость считается позором. Честь – в умении поработить врага, принести трофей, особенно – живой трофей, закованный в ошейник.

Военная доктрина также не страдает разнообразием. Королевство Эриш применяет корабли, схожие по конфигурации с Империей Арганс – угловатые, прямоугольные или ромбовидные корпуса, покрытые тяжёлой бронёй. Главное отличие – гибкость в вооружении. Эриш активно применяют энергетическое оружие, лазерные батареи, импульсные пушки, а также магнетоплазменные шипы, способные пробивать даже силовые поля. Излюбленный приём – блицкриг с одновременным использованием глушащих волн связи и гипердвигательного прорыва. После уничтожения внешней защиты, захватываются модули корабля, а уцелевшие – порабощаются.

Особая гордость – женские абордажные отряды. Гибкие, как тени, оснащённые когтевыми клинками и нейротоксинами, они высаживаются на вражеские корабли, уничтожают командование и берут экипаж в рабство.

Зенитное оружие представлено скорострельными башнями ПКО, аналогичными аргасским, но чаще с направленным энергетическим поражением, эффективным против ракет и дронов.

Отношения с другими государствами тоже весьма напряжённые. Так как, расположенная практически рядом Империя Арганс – основной идеологический и экономический противник. Война с Арганс – дело принципа. Женщины Эриш считают рабовладение по мужскому принципу уродством и извращением, достойным только уничтожения. Однако Федерация Нубар – несмотря на противоречие в патриархальной структуре, с ней периодически заключаются союзы. Возможно, их связь основана на общей биологической близости и культе силы. Все остальные нейтральные государства – рассматриваются как ресурс. Любая торговля с ними – лишь предлог для будущего вторжения, если будет повод.

Религия Эриш – культ Матери-Хищницы, воплощающей кровавую охоту, трофеи и жестокую справедливость. Богиня изображается как женщина со львиными чертами и клыками, в плаще из шкуры врага. Трофеи – святы. Каждая воительница обязана украсить оружие костью врага или напитать его кровью побеждённого. Мужчины, порабощённые в битве, становятся предметами торга, награды или трофейных браков. Этиш – язык Э'рии, режущий, щёлкающий, с множеством свистящих окончаний. Устная речь полна обидных и иерархичных форм, где рабы не имеют права даже произносить имена своих хозяек. Королевство Эриш – ярчайший пример хищного матриархального милитаризма, в котором война – ритуал, а трофей – смысл жизни.

Кроме этих государств есть и весьма своеобразные. Которые типичному землянину могли бы показаться сказочными. Так как населяющие их разумные действительно могли показаться вышедшими из сказок или легенд персонажами.

Немного в стороне от основного скопления государств, которые старательно портили друг другу кровь, располагались системы Империи Аграф. Судя по найденному описанию, это была одна из древнейших и наиболее утончённых держав данного сектора Галактики. Империя Аграф – это не просто государство, а настоящий культурный маяк, где сочетаются древние традиции, невероятные технологии и почти магическая утончённость.

Основное население составляют эльфоподобные гуманоиды с бледной кожей, светящимися глазами и длинными гибкими телами. Живут сотни лет, многие из них практикуют синтез разума и энергии. Структура власти: Императорский двор во главе с Владыкой Света. Под ним – Дома Света, Дома Теней и Хрустальный Сенат.

Особенности этой цивилизации – высокий уровень ментальных технологий, корабли похожие на глубоководных рыб, с нейроинтерфейсами, искусство ведения боя на основе предугадывания намерений врага. Культурные черты: Эстетика, музыка, поэзия, “поющие доспехи” и дворцы, словно отлитые из света и стекла.

Империя Аграф – высокоразвитое государство древней цивилизации, населённое расой эльфоподобных существ с безупречными чертами, серебристыми глазами и кожей цвета лунного света. Обладая исключительной продолжительностью жизни и сильной предрасположенностью к ментальным дисциплинам, Аграфы построили свою Империю на симбиозе технологий и магоподобных резонансных полей. Их флот элегантен, почти органичен, а оружие использует разрушительную силу лазеров.

Корабли Империи Аграф – это подлинные произведения искусства и технологии, граничащие с живым организмом. Для аграфов, древней высокоразвитой расы, форма и функция сливаются в единое целое, поэтому их флот не просто боевой инструмент, но и символ гармонии, эстетики и точности. Даже в войне эльфоподобные аграфы стремятся к совершенству – холодному, изящному и смертоносному. Своим внешним обликом корабли аграфов напоминают серебристых глубоководных рыб, вытянутых, плавных, будто обтекаемых космосом. Оболочка их судов переливается в спектре от светлого хрома до глубокого жемчужного, в зависимости от угла освещения. Поверхность гладкая, лишена привычных стыков и панелей – технологии Аграф исключают видимые следы сборки. Корпус слегка сужается к носу и расширяется в хвостовой части, где расположены элегантные плавниковые выступы, играющие не только аэродинамическую роль при входе в атмосферу, но и исполняющие функции радиаторных пластин и сенсорных антенн.

Каждое такое судно – будто живая рыбина, парящая в вакууме. Иногда можно заметить, как броня немного “дышит”, подстраиваясь под колебания гравитационных волн – это результат применения биомеханических метаматериалов. В качестве основной защиты аграфы практически не используют тяжёлую броню. Их суда покрыты лишь лёгкой оболочкой из самоочищающегося и самовосстанавливающегося металлокомпозита. Основную защиту обеспечивают многослойные силовые поля, переплетённые в сеть, работающую по принципу поляризованного отталкивания и кинетического поглощения. Эти щиты способны выдержать прямой удар плазменного орудия достаточно большого калибра… Настраиваются индивидуально под тип угрозы (лазер, снаряд, кинетика)… Взаимодействуют с сенсорной системой корабля, предугадывая вектор удара… В случае пробития щита – предпочтение отдаётся манёвру уклонения, а не лобовой защите.

Основным средством разрушения, как уже было сказано ранее, у них служат сверхмощные лазерные пушки, встроенные в носовую часть кораблей и энергопитание которых идёт напрямую от центрального реактора. Эти пушки способны прожечь броню линкора за доли секунды, концентрируя весь поток в игольчатый луч синего или белого цвета. Дальность эффективного поражения у такого оружия тоже весьма значительна. Так как подобное оружие считается одним из самых точных и дальнобойных. Хотя на максимальной дистанции такое оружие тоже теряет часть своей пробивной силы. Плотность луча позволяет использовать его и как разрезающий инструмент для абордажа.

В качестве вспомогательного вооружения по всей поверхности корпуса корабля аграфов размещены сферические турели, вмещающие короткодиапазонные лазеры средней мощности… Антиперехватные модули (высокочастотные резонансные генераторы для срыва управления дронами и ракетами противника)… Системы ПКО – прицельные автоматические установки против москитов и истребителей. Эти турели управляются полуавтономным интеллектом и могут вести бой без участия экипажа.

Аграфские истребители – "стайные дроны", внешне напоминающие мелких рыб с длинными вытянутыми корпусами, покрытыми голографическими чешуйками. Их особенность – слаженность движения, напоминающая рой. Они:используют лазерное оружие малой мощности; могут "сливаться" в единую структуру, создавая обманчивые сигналы для сенсоров врага; способны на групповую перехватную атаку, целясь в слабые места в щите противника. Обычно управляются пилотами аграфов на расстоянии, хотя существуют и полуавтономные версии с ИИ.

В соответствии со всем этим развивалось и снаряжение из их личного арсенала. И в первую очередь это личное лазерное оружие. Так как аграфы с древности отказались от снарядов. Даже их личное оружие – лазеры. Особо популярны одноручные лучевые клинки – тонкие, почти невидимые лезвия света… Пистолеты-лучемёты – маломощные, но крайне точные, способны пробить точечно защиту… Винтовки с импульсной фокусировкой – применяются в особых случаях, например, при диверсиях…

Защитные костюмы у них тоже достаточно специфичны. Так как это эластичные скафандры, своей внешней оболочкой напоминающие чешую рыбы, переливающуюся серебром и синим светом. Они очень плотно облегают тело, никак не сковывая движения и реакцию. включают встроенные поля для рассеивания удара противника. имеют встроенную телеметрию и медицинский контроль, который поддерживается встроенной автоматической аптечкой. Такой скафандр может спасти аграфа даже при прямом попадании средней мощности, перераспределяя энергию. Хотя… На взгляд самого Серга они слишком уж плотно обтягивали тело разумного, очень сильно подчёркивая анатомические особенности тела.

Согласно своей тактике, аграфы никогда не идут напролом. Их стратегия – это танец: грация, расчёт, минимализм. Они методично уничтожают системы управления корабля врага первым ударом… Изматывают, играя с дистанцией, не подпуская ближе, из-за потенциальной уязвимости бронирования своих кораблей… Не берут пленных, если те не сдадутся сразу – иначе уничтожают их выстрелом лазера в голову на месте…

Империя Аграф – холодная, выверенная красота, где каждая вспышка лазера – как штрих художника, а каждая смерть – часть узора. Они сдержанны, но крайне опасны, если потревожить их внутренний порядок или границы. Скрытая черта, которую обнаружил исследовательский кластер Серга, заключалась именно в том, что Аграфы считают себя потомками Древних, а то и самих Предтеч. И активно ищут все возможные артефакты, имеющие хоть какое-то отношение к этим расам. И всё только ради того, чтобы вернуть "законное величие" своей расе.

Рядом расположено Конфедерация Хур-Таар. Это весьма мощная конфедерация кланов, объединившихся под давлением внешних угроз. Эти оркоподобные существа – далеко не дикари, какими их считают внешние наблюдатели, а жестокие, но организованные воины, уважающие силу, долг и клятву. Основное население составляют массивные гуманоиды с кожей различных оттенков, от зелёной до черновато-синей, клыками, тяготеющие к боевому коду чести. Их структура власти состоит из Круга Вождей во главе с Верховным Бурханом. Каждый клан представлен своим генералом и кузнецом.

Технологии этой цивилизации тоже не страдают разнообразием. Массивные боевые корабли, избыточная броня, импульсные пушки, энергетические тараны. Особое внимание – к ручному оружию, которым гордятся. Но не гнушаются использовать в бою трофеи. Таким образом они, якобы, оказывают честь своему врагу, которого ранее победили.

Корабли орков Хур-Таара – это монолитные громады стали и ярости, не знающие ни изящества, ни избыточной продуманности. Они созданы для одного – прорыва и уничтожения. В отличие от утончённых серебристых конструкций аграфов или элегантных “копий” нубарцев, флот орков воплощает неудержимую грубую силу, грубую – но не примитивную. Всё это напрямую выражается в общем облике флота Хур-Таара. По своей конструкции орочьи корабли выглядят как огромные шрамы на космосе – угловатые, тёмные, обшитые тяжелой и даже сверхтяжёлой бронёй. Корпус с явными следами швов, сварки и укрепляющих рёбер. Кажется, будто они собраны из частей других судов – и в каком-то смысле это правда. Так как орки часто переплавляют захваченные обломки, усиливая свои конструкции. И демонстрируя этим фактом то, сколько врагов они победили. Цвет обычно матовый чёрный, ржаво-бурый, темно-зелёный – часто с шевронами клана или символами в виде черепов, клыков, когтей. Внешнее освещение почти не используется, чтобы не быть слишком уж явной целью в темноте космоса, внутренний свет обычно тускло-красный. Основная конструкция “коробчатая”, угловатая, со множеством бронированных секций, выступов, стыков и модулей.

Вопреки современным тенденциям, орки делают ставку на броню, а не на щиты. Их корабли обшиты толстыми многослойными плитами из сплавов титана, вольфрама и керамических антиплазменных вставок. Такая броня даже способна выдержать несколько прямых попаданий плазменного снаряда, по крайней мере, среднего калибра… Не боится осколков, микрометеоритов и радиации… Часто покрыта зубчатыми накладками, отводящими энергию взрыва… Однако у самых крупных кораблей, видимо из-за их ценности и стоимости, также имеются щиты на основе кинетической гравитации, но они медленные, инерционные и в основном служат для поглощения стартового удара.

Вооружение в основном артиллерийские установки. Главный калибр орков – это тяжёлые орудийные башни, почти идентичные по конструкции с пушками работорговцев, но превосходящие их по калибру и пробивной мощи. Одно – двух, и очень редко, трёхствольные орудия на рельсах и стабилизаторах, стреляющие разрывными болидами. Для ведения огня используются осколочно-фугасные, бронебойные и термитные снаряды. Среди такого оружия даже присутствуют осадные мортиры – чудовищные артиллерийские колодцы, стреляющие снарядами размером с шаттл, каждый из которых способен разнести линкор и сильно повредить дредноут.

Как дополнительное вооружение повсеместно используют зенитные скорострельные орудия (против москитов, дронов, торпед)… Редко – массивные торпедные аппараты с калиброванными снарядами… Импульсные тараны – магнитно-подпитанные булавы, выдвигаемые с носа, способные пробить щиты таранным ударом.

Такая же тенденция прослеживается в их истребителях и перехватчиках. Орочьи истребители – угловатые, бронированные, тяжёлые машины, которые медленнее большинства аналогов, но превосходят их по вооружению и живучести. Конструкция напоминает миниатюрные штурмовики с короткими крыльями, часто асимметричны. В качестве оружия применяются автопушки, мини-мортиры, импульсные пулемёты. Щиты отсутствуют как вид оборудования, броня берёт на себя всё. Такие истребители часто применяются в массированных прорывах или для штурма транспортов.

В данном случае ничем особенным от общей доктрины не отличаются и их личные защитные скафандры и экипировка. Так как орки предпочитают полноразмерные скафандры, напоминающие рыцарские латы, но усиленные современной техникой. Такое “одеяние” имеет весьма толстые сегменты брони, закреплённые на внешнем экзоскелете. Визоры – узкие, укреплённые; часто заменяются шлемами с внешним сенсорным обвесом. Встроенные дыхательные и штурмовые модули (например, система стабилизации в гравитации или даже наручный раскладной тяжёлый щит).

Как уже говорилось ранее, в качестве личного оружия они часто используют плазменные топоры, молоты, автопушки с бронебойными боеприпасами, и даже металлические пусковые арбалеты. Да. Орки любят комбинировать древнее с современным.

Тактика боя у этих разумных тоже не блещет изысками. Орки не маневрируют – они идут прямо. Их тактика заключается в массированном артобстреле на подлёте, таране слабых мест. А затем блиц-штурм, пока щиты противника перезаряжаются. Если орки высаживаются – никаких пленных, только груды искорёженного металла и руины.

Среди контактирующих с ними разумных корабли Хур-Таара часто называют "Летучими Цитаделями", а сражения с ними – "Битвами на выносливость". Их флот не самый быстрый, не самый современный, но если орки пришли – кто-то точно умрёт. И скорее всего – не они. Среди культурных черт расы следует отметить традиции боевой песни, ритуальных поединков и кузнечного искусства. Прах павших хранится в бронзовых урнах.

По своей сути, Хур-Таар, государство орков, это суровая и дисциплинированная технократия, построенная на обломках варварских традиций. Хур-Таарцы – массивные, мускулистые гуманоиды с кожей цвета металла и устойчивостью к большинству экстремальных условий. В прошлом известные как безжалостные наёмники, они прошли через долгий процесс цивилизации. Сегодня их военная машина работает с пугающей эффективностью, а их промышленность – одна из самых мощных в регионе. Они уважают силу, но не дикость.

Хотя и у них имеется своя скрытая черта, хотя и не совсем удачно. Так как, несмотря на кажущуюся грубость, Хур-Таар имеет сложную систему чести и ритуалов. Орки поклоняются “Пламени Матери-Горы” – таинственному ядру в их мире, возможно, даже древнему реактору Древних…

Также исследовательский кластер ИИ постарался обратить внимание Серга на Союз Пииров. Основным населением которого является миниатюрная раса, внешне напоминающая эльфов, но ростом не выше полутора метров. Их общество построено на гармонии, изяществе и любви к симметрии. Несмотря на особенности своего внешнего вида, пииры – мастера скрытности, навигации и нейронной архитектуры. Структура власти у них основана на коллективной мозаике Совета Лепестков. Каждое решение принимается хоровым разумом. Пииры – одна из самых загадочных и технически изощрённых рас в скоплении Фаэтон. Сами себя они называют "Лийэ" – что на их языке означает “те, кто скользит между”. Их раса зародилась в звёздной системе с богатыми светом, но суровыми климатическими условиями: агрессивная ультрафиолетовая радиация, скудные ресурсы, необходимость в мобильности и скрытности сформировали эволюционно необычную форму жизни – тонкую, легкую, подвижную, чрезвычайно наблюдательную. При всей своей внешней хрупкости и почти эфемерной утончённости, они обладают высочайшим инженерным талантом, особенно в области сенсорных систем, лазерных технологий, ракетоносного вооружения и маскировки. Их флот в равной степени прекрасен и смертоносен, как и сами его создатели. Ростом пииры обычно сто тридцать – сто пятьдесят сантиметров, телосложение изящное, почти анатомически "хрупкое", как у кукол из фарфора. Кожа: светлая, полупрозрачная, с флуоресцирующими прожилками, светящимися мягким синим, лиловым или бирюзовым светом в зависимости от возраста, эмоций и уровня нейроактивности. Глаза непропорционально большие, словно у насекомых или младенцев – чёрные, фиолетовые, золотистые или сапфировые, идеально блестящие, почти без зрачков, или с тонкими вертикальными зрачками. Лица кукольные, с мелкими чертами, острыми скулами, миниатюрным носом и губами. Выглядят почти андрогинно, и пол определить на внешний вид, особенно если не видно типичных внешних половых признаков, достаточно трудно. Уши вытянутые вверх, как у эльфов, с прозрачной каймой. Часто движутся, улавливая звуковые колебания.

Да. Пииры кажутся хрупкими. Но это лишь иллюзия. Движения: грациозные, почти беззвучные, даже в скафандре. И хотя внешне они могут показаться “хрупкими”, пииры – выносливы и чрезвычайно адаптивны, особенно в космосе.

Видимо именно поэтому основной флот пииров ориентирован на разведку, засадные удары, манёвренность и обман. Их корабли не столько ведут лобовые сражения, сколько превращают бой в игру света, ложных сигналов и молниеносных ударов из невидимости. На внешний вид их формы гладкие, обтекаемые, зачастую напоминают вытянутых летающих скатов или полупрозрачных медуз, благодаря линзовым щитам и органичным линиям. Цвет корпуса – перламутровый, полупрозрачный или хамелеонистый, адаптирующийся к окружающему излучению. Почти на каждом корпусе имеются вкрапления узоров, напоминающих нервные сплетения. Это сверхчувствительные сенсорные волокна, обшивающие корпус, улавливая даже ионные следы и гравитационные колебания.

Как уже говорилось ранее, пииры – мастера обнаружения и маскировки. И для достижения своих целей они весьма эффективно используют нейросенсорные решётки, способные в реальном времени улавливать движение даже в искривлённом пространстве. В каждом корабле встроены голографические декой-системы, позволяющие маскировку, симуляцию и даже подмену визуального облика. А пси-эхолокация у дредноутов позволяет "слушать" в подпространстве даже без наличия входящего сигнала.

Основу обороны у пииров составляют адаптивные фазовые щиты, которые частично расщепляют входящую энергию, перенаправляя её либо в буферные зоны, либо обратно в сеть питания. Обшивка корпуса – поглощающая, минимизирует отражение и заметность. Маневренность почти всех кораблей пииров запредельна. Практически мгновенные развороты, модуляции вектора движения, и резкие ускорения на короткие расстояния даже для тяжёлых кораблей, с использованием плазменных ускорителей.

В качестве основного вооружения у них используются многоспектральные лазеры с модуляцией длины волны, способные пробивать броню, воздействовать на энергосистемы и даже временно ослеплять сенсоры. Могут работать в "резонансном режиме" – при попадании нескольких лучей с настраиваемыми фазами создаётся усиленный импульс, пробивающий щиты и корпус.

Но это не всё, на что они способны. Так как имеются в виде основного тяжёлого вооружения торпеды, хоть и достаточно тихоходные, но с плазменным ядром, пробивающим даже щиты дредноута, и превосходной системой позиционирования цели. Как и ракеты. Управляемые, с интеллектуальной начинкой, способные облетать цели, использовать укрытия, запускаться залпами из мини-отсеков.

Существует несколько разновидностей этого вооружения. Ракеты-иллюзии, создающие сигнальные фантомы… Торпеды-стены, создающие временные энергетические завесы… Молекулярные разрывники, при попадании дестабилизирующие саму структуру металла…

Все технологические достижения этой расы отразились и в личной экипировке пииров. Их скафандры напоминают гибкую, полупрозрачную чешую, состоящую из нанополимеров с эффектом голографии. В бою они почти невидимы, поглощают ударные импульсы, модулируют свет. Используемое оружие – ласковые, но смертоносные: лазерные иглы, резонансные кинжалы, плазменные кольца.

Пииры никогда не бросаются в бой без нужды. Они атакуют только тогда, когда имеют абсолютное преимущество. Их флот может месяцами висеть в мертвой зоне, собирая данные, и затем в один миг нанести ослепительный удар, уничтожив всё до единого корабля противника. И если сражение закончено – никто не сможет точно сказать, откуда прилетела первая ракета. Только тишина, обломки… и лёгкий фиолетовый свет, медленно гаснущий в космосе.

Особенности культуры у этих разумный считаются одними из самых завораживающих. Орнаментальная архитектура, музыкальные структуры в языках, использование звуковых волн как оружия и интерфейса. Они живут в гравитационно-адаптированных лесах на летающих архипелагах, органически сросшихся с искусственными структурами. Скрытая черта заключается в их повседневное речи – пении на фрактальном языке, который сложен для перевода и одновременно является оружием, влияющим на эмоции противника. Практически всё их государство представляет собой сеть плавающих городов, где наука и искусство слились в одно. Несмотря на внешнюю хрупкость, пииры управляют одной из самых продвинутых разведывательных сетей во всём скоплении…

По соседству с Союзом Пииров расположился и Доминион Креатов. Это высокотехнологичное общество, построенное на культе дисциплины, долга и красоты движения. По своей сути креаты, или как они себя сами иногда низывают – каллинийцы, это четырерукие воины, каждый из которых обучен управлять сразу несколькими видами оружия или инструментов. Их культура впитала в себя черты мистицизма и боевых ритуалов. Основное население состоит из гуманоидов с четырьмя руками, с идеальными симметричными лицами и сверкающей кожей, напоминающей бронзу или мрамор. По своей сути, это раса четыреруких воинов, в чьей культуре переплелись философия, война и культ тела. Они напоминают живые статуи с гладкой кожей, покрытой символами, врезанными в их плоть. Их движения – это танец и бой одновременно. В бою они смертельно эффективны, а в переговорах – холодны и расчётливы. Их государство-военный орден строго иерархично и прославлено своей закалённой кастой стражей-предвестников, каждый из которых обучен не только военному делу, но и древним видам искусств, пришедшим с других звёзд.

Корабли креатов – это летящие храмы войны, вылепленные из стали, сплава керамики и ритуального твердого карбона. Они выглядят как монументальные храмы, изрезанные барельефами, с выступающими арками, башнями и куполами. Всё на них говорит о культе боя, даже дизайн боевых отсеков – как залы жертвоприношений. Каждый корабль – не просто машина, а святыня, освящённая кровью и клятвами. Названия их кораблей – как имена богов или героев: "Лик Сошедшего", "Кровь Озарения", "Стезя Гнева", и тому подобное. Центральный мостик нередко оформлен как алтарь, где капитан произносит боевые мантры и приносит символическую клятву перед сражением.

Всё это отражается и в вооружении креатов. Все системы у них предназначены именно для ближнего боя, без излишеств дальнобойной артиллерии. Точность – дело для слабых, сила – дело живых. Плазменные топоры – вращающиеся массивные башни, бьют с расстояния до сотни километров, для космоса это фактически в упор, но с гигантской разрушительной силой… Гарпунные установки – метают электроплазменные якоря, пробивают вражеский корпус и притягивают цель ближе… Орудия пульсирующего жара – изрыгают волны перегретой материи, но на ограниченной дистанции, идеальны вблизи для уничтожения автоматической обороны и очистки пути для десанта. Скоростные десантные дротики – мини-корабли без возврата, врезающиеся в цель и выпускающие отряд готовых к смертельному бою абордажников-креатов.

В качестве защиты они используют среднюю броню, достаточно прочную, но не предназначенную для долгого сопротивления огню орудий дальнего радиуса действия. Основной упор делается на силовые щиты в форме "сферической завесы", способной выдерживать первые минуты атаки и дать кораблю подойти в упор. Ударные корабли используют двойные поля, которые можно на время сосредоточить в переднем секторе (для тарана или лобовой схватки).

Креаты считают, что истинная доблесть открывается только вблизи, лицом к лицу с врагом. Потому их корабли – огромные бронированные рукопашники, предназначенные не сражаться на расстоянии, а вломиться, впиться и уничтожить врага в упор. Для них каждый выстрел – ритуал… Каждое столкновение – жертвоприношение. Они поют, когда их корабли врезаются в броню противника. И умирают с именами героев. Всегда идут на сближение, маневрируя не в сторону уклонения, а в прямую линию вражеского фронта. Используют "тактические клинья" – плотные, фронтальные построения с таранными кораблями в авангарде. Не отступают. Никогда. Даже если проигрывают, используют "Песнь Жертвенного Погружения" – намеренную перегрузку реактора с погружением в вражеский флагман.

Всё это выражается даже во внешнем виде их кораблей. Орнаментальные шпили, горельефы в виде четыреруких воинов, символы родов и героических побед. Часто в корпус вмурованы реальные фрагменты тел – кости павших бойцов, застывшие в бронзе руки. Некоторые корабли “хранят память”. Их ИИ подчинён не логике, а кодексу, вшитому в ритуал и философию.

Структура власти в этом государстве – Теократическая олигархия, в которой правят Храмовые Матроны и Воины-Мудрецы, заслуженные ветераны многих сражений, достигшие старости, но так и не нашедшие достойного врага, что мог бы их убить. Верят в Честь и Верность слову. Часто заключают союзы и предоставляют своих воинов как наёмников. Особенно соседям их Союза Пииров. С этими “малышами” у них сложились чуть ли не родственные отношения. Чем те старательно и пользуются.

Но даже у них есть своя скрытая черта. Они верят, что произошли от одной из богинь Древних времён, и надеются воссоединиться с её сердцем – потерянным артефактом.

Однако отдельного доклада удосужился Ковенант Кадмара – Дварфские Оплоты. Коренное население этого весьма своеобразного и закрытого к посещению чужаков государства составляют невысокие, но чрезвычайно коренастые гуманоиды – дварфы. Они отличаются плотной мускулатурой, широкими плечами, короткой шеей и мощными руками, словно вылитыми из камня. Их рост не превышает сто сорок сто шестьдесят сантиметров. Но вес нередко доходит до восьмидесяти и даже ста килограмм, благодаря невероятной костной и мышечной плотности. Хотя женщины были более стройными и хрупкими. И даже могли отличаться весьма пышными формами. Они – потомки древней инженерной касты расы, давно исчезнувшей с поверхности крупных звёздных архивов. Прекрасно переносят радиацию, гравитационные перегрузки и вибрации – следствие многовекового выживания в недрах астероидов и карликовых планет.

Корабли дварфов – это монументальные творения из металла, керамики и экзотических сплавов. Грубо-угловатые, но с геометрической точностью, они выглядят как летающие крепости – и таковыми и являются. Роль брони выполняет тяжёлая слоистая обшивка из лантанитовых пластин, композитов и самовосстанавливающихся материалов. Даже лёгкий фрегат дварфов выдержит прямой залп тяжёлого крейсера других рас. Орудия: сочетание массивных рельсовых пушек, ракетного вооружения, и древнего плазмогенераторного оружия – с "дыханием горы", выбрасывающим струю адского пламени в вакууме. Многие суда содержат живые реакторы – управляемые изолированные синтезы звёздного вещества, выращенные на гравитационных анкерных полях.

Дизайн у этих кораблей тоже весьма специфический. Вместо гладких обводов – зиккураты, шпили, бастионы. Множество внешних турелей и щитовых антенн. Всё, что можно – утоплено в броню. Транспорт может быть похож на обрубки метеоритов, но внутри – сверкающие храмы технологии. Флагманы представляют собой целые города-крепости с автономными кузницами, дворцами Совета Гильдий и даже ограждёнными биокуполами с замкнутой экосистемой.

Государство Кадмара – это иерархическая технократия, управляемая Собранием Старших Гильдий. Главой является Великий Ковен, избираемый раз в сто лет на ритуальном Соборе. Честность – догма. Ложь среди дварфов считается позором и тягчайшим преступлением. Коррупция невозможна. Так как каждый подобный случай – расследуется до последнего болта, а виновный изгоняется в Тишайшие Шахты – полубессознательные доживальни в гравитационных провалах. Знание – свято. Гильдии передают свои технологии строго по линии мастеров. Многие формулы запечатаны в певучих кодексах – звуковых кубах, открывающихся только голосом посвящённого.

Как уже было сказано, дварфы не допускают чужаков в свои форты и астероидные крепости. Все внешние отношения идут через Систему Торг-Беран – орбитальный пояс-посредник, населённый нейтральными автоматизированными станциями, где договоры заключаются через кодированные гильдейские символы. И очень редко, в качестве особого доверия и даже уважения, дварф-мастер может лично заключить с какми-нибудь чужаком сделку. Оплата проводится в редких материалах, артефактах Древних или гарантированной безопасности на сотню циклов. Наёмников дварфы не нанимают. Дипломатические миссии ведут чисто и формально, сопровождаемые автоматами-переводчиками и боевыми аватарами-стражами.

Но если дварфы всё же вынуждены воевать – они делают это методично, как ковка в кузне, Перекроют всю логистику противнику… Выждут, пока враг сам не ослабнет… А потом нанесут молниеносный удар флотом с орбитальным "прессом" – а проще говоря – уничтожение всей обороны… Захват и переплавка ресурсов… Никакой жалости… Никакой излишней жестокости. Всё чётко… Методично… И наверняка…Именно поэтому враги предпочитают не злить дварфов. Их месть не бурная – она приходит спустя годы, но её не остановить…

………..

– Подожди-ка! – Внезапно встряхнулся Серг, внимательно вчитываясь во все эти данные собранные исследовательским ИИ для своего нового хозяина из разрозненных банков данных разбитых кораблей с корабельного кладбища. – Эти корабли мне кое-что напоминают! А ну – ка! Покажи мне видео с того самого участка территории этой системы, где болтаются разбитые “Сторожевым псом” Древних корабли?

И спустя всего несколько секунд, среди изорванных в клочья обломков самых разных кораблей – от гладких эллипсоидов кианских крейсеров до обугленных останков органотехники хай-ша'ри, показался тёмный и даже в чём-то величественный силуэт. Он выделялся не только размерами, но и ощущением неподвижной, чуждой воли. Застывшей мощи. Надменной, почти священной тишины.

Судя по данным, которые смогли собрать его дроны-разведчики, это был "Молот Скрижали" – дварфский флагман-крепость. Вот это действительно был… Дредноут! Длина – двадцать одна целая три десякых километра в самой длинной части корпуса. Ширина – до восьми километров в центральном узле. Высота – три с половиной километра в базовой броне, до пяти километров – включая наружные орудийные бастионы. Корпус судна был словно отколотый обломок планеты, оплавленный и затем перекованный до геометрической симметрии. Тёмно-серая броня с легчайшим мерцанием многочисленных узоров. В некоторых местах из обшивки тянулись ребра охлаждения, покрытые сетью пульсирующих глифов: древние символы инженерных рун, исписанных на языках, уже не используемых самими дварфами.

Надо сказать, что, даже без учёта его размеров, внешность у этого гиганта была весьма солидная. Поверхность корпуса была усеяна утопленными в броню арко-турелями, похожими на гигантские штампованные сваи, каждая длиной с многоэтажное здание. Несколько монументальных сигма-антенн выходили за границы броневого панциря. Возможно, парень даже не стеснялся этого предполагать, такие антенны были способны улавливать даже слабейшие гиперпространственные шорохи. На носу виднелся обелиск командной цитадели, похожий на шпиль храма, покрытый гравировками и эмблемами Гильдий: Кузнецов, Судей, Навигаторов.

Странным для самого Серга было именно то, что ни одного пробитого участка, ни вывернутых плит, ни следов воздействия энергии на нём видно не было. Это судно выглядело неповреждённым. И практически… Живым. Просто спящим. Однако он застыл в абсолютной неподвижности почти в самом центре некрополя из разбитых кораблей. Ближе всех к невидимому, но присутствующему "Сторожевому псу" Древних – тому самому боевому спутнику, что уничтожил исследовательское судно скурфов, что первым предоставило им информацию. И именно это положение – неразорванный, целый, и при этом идеально подставленный под зону действия сторожевого пса – и насторожило Серга.

И сейчас, пока он наблюдал на голографическом проекторе эту махину, увеличивая изображение до мельчайших деталей. Линии обшивки, едва заметные, сливались в единый узор, в его голове метались самые разные мысли. Это был не корабль. Это был механический храм, летящий в космосе. Целый мир. Или гробница?

“ Внешне он явно не был повреждён. Но не движется. Не отвечает. Ни один маяк не работает, ни один радиосигнал не тревожит эфир. Всё это очень похоже на ловушку. Слишком хорошо сохранился. Слишком выгодно стоит. Чтобы кто-нибудь из пришедших сюда, не попытался его проверить…”

Он почувствовал давление, словно сам этот гигант давил на его восприятие, просто одним своим существованием. Как будто присутствие такого колосса не могло не искажать окружающее пространство – или сознание тех, кто на него смотрел.

“Может, его не тронул сторожевой пёс потому, что он уже… был мёртв? Когда прибыл в это место… Или, наоборот… Потому что пёс его… Узнал… Как своего. Или – он и есть его приманка? Чёрт! Снова вопросы…”

Внутри у Серга сработало интуитивное предупреждение нейросети – Сима, через кластеры навигационных ИИ, зафиксировала временные искажения в ближнем гиперспектре прямо возле "Молота". Словно тот пульсировал – не энергией, а временными грехами, не до конца остывшей памятью о битве.

“Нет. Не сейчас. Я не идиот. Мы с тобой, малыш, сначала отправим туда парочку мелких дронов. Без эмоций. Без гордости. Пусть поглядят, что внутри у этой чёртовой горы металла.” – Приняв решение, он отметил координаты флагмана, поставил ограничение на приближение дронов к этой границе ближе ста километров. Пока только внешнее сканирование. И никаких попыток связи. Ни намёка на вторжение. Тем более, что и сам "Молот Скрижали" всё также оставался недвижим, словно памятник давно ушедшей эпохе. Но Серга не покидало ощущение, что этот памятник наблюдает за ним в ответ. Именно поэтому пока что его беспокоить парень не станет. Для начала ему нужно собрать как можно больше информации о том, откуда вообще мог взяться в таком месте подобный гигант? А если он здесь и появился, то где его сопровождение? Такие корабли, даже с учётом их мощи и защиты, по одиночке никогда не ходят. Всё это действительно было очень странно. И парню была нужна информация. А её он мог получить только там, у дварфов. Мало ли… Вдруг с этим кораблём действительно лучше не связываться…

Content

Хайдарали Усманов
Ковчег. Вырваться из клетки

Секреты мёда

Хорошие новости и не очень

Поиск истины

Шаг за шагом

Исследования

Миниатюрные вредители

Тайны раскрыты

Порог перед дверью

Сердце корабля

Равнодушие разумных

Охота за данными

Жители Скопления Фаэтон