Кора Рейли

Сладкое искушение

©2020 Cora Reilly

* * *

Пролог

Кассио

Опустив голову, я уставился на свои руки, красные от крови, а затем перевёл взгляд на бездыханное тело жены. Добрел до двери и закрыл ее, чтобы Даниэле случайно не зашёл. Не надо ему на это смотреть. Красные розы, которые по случаю нашей восьмой годовщины я поручил купить горничной, валялись тут же, рядом с распластанным телом. Красные розы, того же цвета, что и пятна крови на постели и белом платье жены.

Я поднял трубку и набрал номер отца.

– Кассио, разве ты не должен прямо сейчас ужинать в ресторане вместе с Гайей?

– Гайя мертва.

Молчание.

– Повтори, что ты сказал.

– Гайя мертва.

– Кассио…

– Кто-то должен убрать это, пока дети не увидели. Пришли бригаду чистильщиков и сообщи Луке.

1

Кассио

Смерть жены должна вызывать скорбь и отчаяние, но наблюдая за тем, как опускают в могилу гроб, я чувствовал только злость и раздражение.

Мы с Гайей были женаты восемь лет. Ее смерть положила конец нашему браку в день его годовщины. Вполне подходящее завершение для такого, с самого начала обреченного на провал союза. Да ещё, как назло, сегодняшний день, похоже, стал самым жарким за все лето. По лбу и вискам струился пот, но слезы по щекам не текли.

Отец крепче сжал мое плечо. Подбодрить меня или удержаться самому? После третьего инфаркта его кожа побледнела, и смерть Гайи не способствует улучшению самочувствия. Он с тревогой заглянул мне в глаза. Из-за катаракты его зрачки стали белёсыми. С каждым днём отец все больше сдает. Чем слабее он становится, тем сильнее должен быть я. Нельзя показывать слабину, иначе мафия сожрет тебя целиком.

Коротко кивнув ему, с каменным лицом я повернулся к могиле.

Церемонию почтили своим присутствием все младшие боссы Семьи. Из Нью-Йорка приехал даже наш Дон Лука Витиелло со своей женой. Так же, как и у меня, лица всех присутствующих были серьезны. Идеальные маски. Скоро все эти люди потянутся ко мне с соболезнованиями, с неискренними словами сочувствия, а слухи о безвременной кончине моей жены тем временем уже расползаются по округе.

Утешало меня только то, что Даниэле и Симона были ещё слишком малы, и ничего не понимали. Не знали, что их мать мертва. Двухлетний Даниэле до конца не осознавал, что значит «мертва». А Симона… осталась без матери всего в каких-то четыре месяца.

Меня снова обуяла дикая злость, но пришлось держать себя в руках. Рядом со мной находилось всего несколько людей, которых я мог бы назвать друзьями, большинство же пришедших на похороны высматривали малейший признак слабости. Для младшего босса я был молод, слишком молод по мнению многих, но Лука доверил мне Филадельфию, и я не мог подвести ни его, ни своего отца.

После похорон все отправились в мой дом на поминальный обед. Горничная Сибил принесла мне Симону. Моя бедная малышка проплакала всю ночь, но сейчас крепко заснула у меня на руках. Даниэле растерянно жался к моей ноге. Впервые после смерти Гайи он искал моей близости. Я постоянно ловил на себе сочувствующие взгляды. Один, с двумя малышами на руках, молодой босс… они пытались зацепиться за малейшую трещину в моей броне.

Печально улыбаясь, подошла мать и забрала у меня Симону. Она предлагала взять детей к себе, но ей уже шестьдесят четыре, и за отцом необходимо присматривать. Мои сестры окружили Даниэле и принялись с ним сюсюкаться. Мия подняла его на руки, прижала к себе. Сестры тоже предлагали помочь, но у них полно забот со своими детьми, да и все, кроме Мии, жили далеко.

– Сынок, у тебя усталый вид, – тихо сказал отец.

– Последние ночи почти глаз не сомкнул. – Ни Даниэле, ни Симона не спали толком больше пары часов с тех пор, как умерла их мать. Перед глазами вновь предстало окровавленное платье Гайи, но я поспешил отогнать прочь этот образ.

– Тебе нужно найти мать своим детям, – тяжело опираясь на трость, сказал отец.

– Мансуэто! – ахнула мать. – Мы только что похоронили Гайю!

Не сводя с меня глаз, отец успокаивающе похлопал ее по руке. Он знал, что траур по Гайе я носить не собирался, но мы должны были соблюдать приличия. Не говоря уже о том, что мне не очень-то и хотелось впускать в свою жизнь ещё одну женщину. Впрочем, мои желания роли не играли. Каждый аспект моей жизни подчинён правилам и традициям.

– Детям нужна мать, а тебе нужна женщина, которая будет о тебе заботиться, – настойчиво повторил отец.

– Гайя никогда о нем не заботилась, – проворчала Мия. Она тоже недолюбливала мою покойную жену.

– Не здесь и не сейчас, – отрезал я, и она сочла за лучшее промолчать.

– Я правильно понимаю, что для Кассио у тебя уже есть кто-то на примете? – подала голос моя старшая сестра Илария и закатила глаза.

– Все капитаны и младшие боссы с дочерями на выданье уже связались с папой, – тихо ответила за него Мия.

Отец ещё не сказал мне, потому что знал, что я и слушать ничего не захочу. Но как бы там ни было, Мия права. На рынке женихов я – дефицитный товар. Единственный неженатый младший босс Семьи.

В этот момент к нам подошёл Лука со своей женой Арией и я подал знак родственникам молчать. Лука ещё раз пожал мне руку, а Ария улыбнулась детям.

– Если тебе нужно время, чтобы прийти в себя – дай мне знать.

– Нет, – немедленно отозвался я. Если сейчас откажусь от своих обязанностей, никогда не смогу вернуться к ним. Филадельфия – мой город, и только я буду в нем править.

Лука склонил голову набок.

– Понимаю, что сейчас не очень подходящее время для таких разговоров, но ко мне обращался мой дядя Феликс…

Отец кивнул так, будто знал, о чем собрался сказать Лука.

– Это было бы разумным решением.

Я жестом пригласил их выйти в сад.

– О чем это вы?

– Я бы даже не заикнулся на эту тему, если бы не знал обстоятельства смерти твоей жены. Это было бы неуважительно. – Вообще-то, Лука знал только то, что я ему рассказал.

Отец покачал головой.

– Мы не можем ждать целый год, пока закончится траур. Моим внукам нужна мать.

– Так о чем все-таки речь? – спросил я у Луки, потому что надоело, что отец, будучи в курсе происходящего, оставляет меня в неведении.

– У моего дяди Феликса есть дочь на выданье. Она ещё ни с кем не помолвлена и может стать твоей женой. А союз между Филадельфией и Балтимором укрепит твое влияние.

Феликс Риццо – младший босс, глава Балтимора. Попал на это место, удачно женившись на одной из тёток Луки. Не потому что отличился в деле, а из-за своей лояльности. Я не мог вспомнить его дочь.

– Почему она ещё не замужем?

Как дочери мафиози высшего ранга, ей уже давным-давно положено быть помолвленной с кем-нибудь из Семьи… разве что с ней что-нибудь не так.

Лука с отцом переглянулись, что ещё больше усилило мои подозрения.

– Она была помолвлена с сыном одного из капитанов, но в прошлом году его убили во время одного из налетов Братвы.

Отец торопливо добавил, увидев беспокойство на моем лице:

– Она его не знала. Они виделись всего один раз, когда ей было двенадцать.

Но оказалось, что это ещё не все.

– Ты сможешь жениться на ней в начале ноября. Так пройдёт достаточно времени от похорон Гайи до свадьбы.

– Почему именно ноябрь?

– Ей исполнится восемнадцать, – пояснил Лука.

Я свирепо уставился на них. Они что, спятили?

– Девочка младше меня почти на четырнадцать лет!

– Кассио, она лучшая партия для тебя, учитывая все обстоятельства. – Отец смотрел на меня с мольбой. – У других высокопоставленных членов организации дочери ещё моложе неё. И я не думаю, что ты захочешь жениться на вдове, сам понимаешь, из-за твоего прошлого неудачного опыта.

Я помрачнел.

– Момент для такого разговора не самый подходящий.

Лука кивнул и предупредил:

– Советую не тянуть с этим. Феликс хочет как можно скорее найти для Джулии жениха.

Неохотно кивнув в ответ, я вернулся в дом. Симона зашлась в плаче, мать пыталась ее успокоить. Из гостиной вышла Мия с Даниэле на руках. У того истерика уже была в самом разгаре. Мне нужна жена. Однозначно. Но сегодня никаких душевных сил для принятия такого решения у меня не было.

* * *

Протянув мне бокал с мартини, Фаро уселся в кресло напротив.

– Кассио, дерьмово выглядишь.

Я натянуто улыбнулся ему.

– Ещё одна бессонная ночь.

Фаро глотнул мартини и зыркнул на меня с явным неодобрением.

– Позвони уже Риццо. Скажи, что согласен. Жена тебе необходима. Осталось меньше четырёх месяцев, и она может стать твоей. Он отчаянно хочет заполучить тебя в свою семью, чтобы спасти свою жалкую задницу, или не стал бы столько времени дожидаться, пока ты созреешь. Иначе, будь уверен, он уже давно нашёл бы мужа для своей девочки.

Одним глотком я осушил половину бокала мартини.

– У нас с ней почти четырнадцать лет разницы. Мне придётся ждать, когда этой девочке исполнится восемнадцать, это ты понимаешь?

– Ну женись на какой-нибудь вдове. – Он понизил голос. – После истории с Гайей неужели тебе захочется женщину, которая сохнет по другому мужику?

Я поморщился. Как мог, старался в эти дни не вспоминать про Гайю, и даже Даниэле перестал спрашивать «где мамочка?». Понял, что она уже не вернётся. Он как-то странно притих и вообще перестал разговаривать.

– Нет, – отрезал я. – Точно никаких вдов.

Не только потому, что не хотел исполнения этого спектакля на бис, но и потому, что у всех вдов есть дети, ещё и не по одному. И меньше всего я желал бы, чтобы моим собственным детям приходилось делить с кем-то ее внимание. Им нужны ее любовь и забота в полной мере. Мои дети страдали без матери, и как бы я ни старался, как бы ни лез вон из кожи, один не в состоянии заменить им ее.

– Да ради бога, Кассио. Просто позвони Риццо. В чем твоя проблема? Девочка скоро станет совершеннолетней.

Я молча глянул на него.

– Другие мужики убили бы за возможность снова заполучить к себе в постель сексапильную юную девицу, а ты сидишь тут и изображаешь из себя страдальца, тогда как тебе предлагают ее на блюдечке с голубой каемочкой.

– Если бы мы с тобой не дружили с детства, я бы палец тебе отрезал за такое.

– Значит, хорошо, что мы друзья, – отсалютовал стаканом Фаро.

* * *

После очередной бессонной ночи, проведённой под аккомпанемент оглушающих криков, утром я позвонил Феликсу.

– Феликс, это Кассио.

– Кассио, рад тебя слышать. Значит, ты принял решение по поводу союза с моей дочерью?

– Да, я хочу на ней жениться. – Вообще, это было далеко от правды. Просто эта женитьба – единственная возможность спасти мой рассудок. – Я не могу долго ждать. Ты же знаешь, у меня двое маленьких детей, им нужна мать.

– Конечно. Джулия очень заботливая. Мы можем назначить свадьбу на начало ноября, на следующий день после того, как Джулии исполнится восемнадцать?

Я стиснул зубы.

– Ладно. Это разумно.

– Только мне бы хотелось, чтобы перед этим вы с ней встретились. Обсудим все детали праздника. Времени остаётся очень мало, а работы по организации свадебной церемонии непочатый край.

– Вам обязательно устраивать пышное торжество?

– Да. Джулия наша единственная дочь, и жена хочет, чтобы ее свадьба была особенной. Когда сын женился, ей не дали сделать то, что она хотела. К тому же, учитывая твое положение, Кассио, это должен быть достойный светский приём.

– У меня дел по горло, так что я не смогу участвовать в организации, придётся этим заняться твоей жене.

– Не вопрос. Давай при встрече все обсудим. Когда вы сможете приехать?

Сибил собиралась остаться на выходные, присмотреть за детьми.

– Послезавтра, но я заеду ненадолго.

– Замечательно. Кассио ты не пожалеешь о своём решении. Джулия прекрасная девушка.

Джулия

Во время ужина папа вёл себя как-то странно. Все время поглядывал на меня, как будто собирался что-то сказать, но так и не решился. Мама выглядела так, словно получила приглашение на эксклюзивную летнюю распродажу Шанель.

Я поела и ждала, когда папа разрешит выйти из-за стола. Мне хотелось вернуться к картине, которую рисовала сегодня с самого утра. После окончания школы у меня появилось свободное время для того, чтобы совершенствоваться в живописи.

Папа откашлялся и произнёс:

– Мы хотим с тобой поговорить.

– Ладно, – протянула я.

Когда он в последний раз заводил такой разговор, речь пошла о моем женихе, которого убили во время нападения Братвы. Меня это не расстроило, как должно бы, учитывая наше с ним общее будущее, но я едва его знала, мы виделись-то всего один раз, и было это давным-давно. Только мама сильно убивалась по нему, потому что его смерть означала, что в семнадцать лет я оставалась без жениха. А это считалось неприличным.

– Мы нашли тебе нового жениха.

– О, – вырвалось у меня. Не то, чтобы я не ожидала, что меня в скором времени выдадут замуж. Просто надеялась, что, по крайней мере, спросят моего мнения при поиске будущего мужа.

– Он младший босс! – с восторгом глядя на меня, выдохнула мама.

Я удивленно вскинула брови. Теперь понятно, что привело ее в такой экстаз. Мой предыдущий жених был всего лишь сыном капитана – по мнению мамы, это ни о чем.

Я ломала голову, кто из младших боссов более-менее близок мне по возрасту, но так никого и не вспомнила.

– Кто он?

Папа отвёл глаза.

– Кассио Моретти.

У меня отвисла челюсть. Папа часто, когда хотел выговориться, рассказывал мне о своих делах, потому что маму они не интересовали. Имя Моретти уже несколько месяцев было на слуху. Один из самых жестоких боссов Семьи, его жена умерла, и теперь на его попечении осталось двое маленьких детей. Версии о причинах смерти его жены ходили разные, но только Дон знал правду. Кое-кто говорил, что Моретти убил жену в порыве ярости, другие утверждали, что она заболела из-за того, что он держал ее в чёрном теле. Ходили даже такие слухи, что якобы она покончила с собой, потому что не вынесла его жестокости. Ничего из этого не вызывало у меня желания встретиться с этим мужчиной, а тем паче выйти за него замуж.

– Он намного меня старше, – выдавила я наконец.

– Всего-то на тринадцать лет, Джулия. Мужчина в самом расцвете сил, – заметила мама.

– Почему он хочет именно меня? – Я даже ни разу не виделась с ним. Он меня не знает. К тому же, я понятия не имела, как обращаться с детьми.

– Ты Риццо. Объединение двух влиятельных семей всегда выгодно, – покивала мама.

Я посмотрела на папу, но он уткнулся взглядом в свой бокал с вином. Помнится, последнее, что он рассказывал мне о Кассио Моретти Лука сделал его младшим боссом, потому что они были зеркальным отражением друг друга – оба совершенно беспощадны, безжалостны и сложены как быки.

И после всего, что рассказывал мне, отец отдаёт меня за такого мужчину?

– Когда? – Судя по взволнованному виду мамы, должно быть, всё уже решено.

– На следующий день после твоих именин, – вместо отца ответила мама.

– Странно, что вы согласны подождать до моего совершеннолетия. Не то, чтобы нас можно было назвать законопослушными гражданами.

Мама поджала губы.

– Надеюсь, перед Кассио ты не будешь упражняться в язвительности. Такой человек, как он, дерзости в свой адрес не потерпит.

Я стиснула под столом кулаки. Скорее всего, мама при устройстве этого брака выступала основной движущей силой. Она вечно пыталась улучшить положение нашей семьи.

Улыбнувшись, она поднялась.

– Что ж, надо заняться выбором места для торжества. Это станет главным событием года.

Мама потрепала меня по щеке, как крошку-пуделя, который завоевал призовое место на собачьей выставке. Заметив мою кислую мину, она нахмурилась.

– Не знаю, одобрит ли Кассио твою угрюмую гримасу… или твою челку.

– Эгидия, она прекрасно выглядит, – отрезал папа.

– Она, конечно, хорошенькая и молоденькая, но ей не хватает изысканности и женственности.

– Если Кассио хочет женщину, ему надо перестать совращать младенцев.

Ахнув, мама схватилась за сердце, делая вид, что я вот-вот сведу ее в могилу. Папа за кашлем попытался скрыть смех.

Но маму не проведёшь. Она предупреждающе ткнула пальцем в его сторону.

– Вразуми свою дочь. Ты знаешь Кассио. А я говорила тебе, что с ней надо быть построже. – Развернувшись, она вышла, махнув напоследок подолом длинной юбки.

Папа тяжело вздохнул и устало улыбнулся мне.

– Твоя мать желает тебе только добра.

– Всё это добро она желает для положения семьи. Каким образом свадьба с жестоким стариком мне поможет, пап?

– Пойдём, – поднимаясь, позвал меня отец. – Прогуляемся по саду. – Я приняла его протянутую руку и вышла вслед за ним. Воздух, влажный и густой, чуть не сбил меня с ног. – Джулия, Кассио не так уж и стар. Ему всего тридцать один.

Я попыталась вспомнить мужчин его возраста, но, по правде говоря, раньше и внимания на них не обращала. Вроде как Луке столько же. От мыслей о кузене лучше не стало, он до дрожи меня пугал. Если Кассио такой же…

А вдруг он окажется отвратительным жирным мужланом? Я посмотрела на папу, и его карие глаза потеплели.

– Не смотри на меня так, будто я тебя предаю. Стать женой Кассио не так уж плохо, как тебе может показаться.

– Он совершенно беспощадный. Ты сам так про него сказал. Помнишь?

Папа с виноватым видом кивнул.

– Со своими людьми и врагами, но не с тобой.

– Как ты можешь знать? От чего умерла его жена? Как? Что, если это он ее убил? Или так над ней измывался, что она предпочла покончить с собой? – Пытаясь успокоиться, я глубоко вздохнула.

Папа протянул руку и откинул челку с моего лица.

– Никогда не видел тебя такой испуганной, – вздохнул и добавил: – Лука заверил меня, что Кассио непричастен к смерти своей жены.

– А ты доверяешь Луке? Не ты ли говорил мне, что он пытается укрепить свою влияние?

– Не стоило мне так много рассказывать.

– И как Лука может точно знать, что случилось с синьорой Моретти? Ты же знаешь, как это бывает. Даже Дон не имеет права вмешиваться в семейные дела.

Сжав мои плечи, отец с жаром ответил:

– Кассио не поднимет на тебя руку, иначе пожалеет.

Мы оба знали, что если я выйду замуж за Кассио, папа ничего не сможет сделать. И, по правде говоря, он не тот, кто станет ввязываться в конфликт, из которого ему не выйти победителем. Лука всегда встанет на сторону Кассио. И тогда папе конец.

– Завтра он приедет встретиться с тобой.

Я испуганно отшатнулась.

– Завтра?

2

Джулия

Мама ясно дала понять, что я не увижу Кассио, пока нас не представят официально на званом обеде. Предполагалось, что я останусь в своей комнате, пока родители с женихом обсуждают мое будущее, как будто мне два года и я не имею права на собственное мнение.

Услышав звонок, я натянула поверх белой футболки с подсолнухами любимый джинсовый сарафан и, крадучись, вышла из комнаты. Босиком, стараясь не шуметь и обходить на цыпочках скрипучие половицы, прошмыгнула на верхнюю площадку лестницы.

Я опустилась на колени, чтобы быть как можно незаметнее, и заглянула между столбиков балюстрады. Судя по голосам, родители здоровались с двумя мужчинами. В поле зрения появился отец, он сдержанно улыбался. Сияя от восторга, за ним вышла мама. А потом я увидела двоих мужчин.

Догадаться, кто из них Кассио, труда не составляло. Он был выше и папы, и своего спутника. Сейчас я поняла, почему Кассио сравнивали с Лукой. Он такой же широкоплечий и высокий, а в темно-синем костюме казался ещё внушительнее. Лицо его ничего не выражало. Даже моя мать как ни старалась хлопать ресницами перед ним, не смогла добиться от него ответной улыбки. По крайней мере, его товарищ делал вид, что рад встрече. Кассио не выглядел старым и определенно не был жирным. Даже под несколькими слоями одежды было заметно, как он мускулист. На грубовато высеченном лице щетина, оставленная специально, а не из-за нехватки времени или желания.

Кассио был взрослым мужчиной, очень серьезным, властным, а я только успела закончить школу. О чем нам с ним разговаривать?

Мне нравилось современное искусство, живопись и пилатес. Вряд ли что-то из этого заинтересует такого, как он. Скорее всего, его любимыми занятиями были пытки и отмывание денег. И иногда развлечения со шлюхами… Наверное. Желудок болезненно сжался. Меньше чем через четыре месяца мне придётся лечь в постель с этим мужчиной, с этим незнакомцем. С человеком, который, возможно, довёл до самоубийства свою жену.

Мне стало стыдно за свои мысли. Это всего лишь мои предположения. Кассио потерял жену, остался один с маленькими детками на руках. Что, если он по ней скорбел? Хоть по нему и не скажешь.

Все же, учитывая то, как мужчины в нашем мире с детства учились скрывать собственные чувства, отсутствие у него эмоций ни о чем не говорит.

– Прошу в мой кабинет, выпьем по бокалу моего лучшего коньяка и обсудим вашу свадьбу. – Отец жестом пригласил гостей пройти дальше по коридору.

Кассио склонил голову набок.

– Пойду посмотрю, как там дела на кухне, – с излишним энтузиазмом воскликнула мама. – Наш шеф-повар готовит сегодня пир на весь мир.

Оба, и Кассио, и его спутник, натянуто улыбнулись ей в ответ. Интересно, улыбался ли он когда-нибудь искренне, от всего сердца?

Я подождала, пока они скроются из поля зрения, рванула вниз по лестнице и скользнула в библиотеку, что находилась рядом с кабинетом. Чтобы лучше слышать их разговоры, я прижалась ухом к двери, соединяющей два помещения.

– Этот союз пойдёт на пользу нам обоим – и тебе, и мне, – послышался голос папы.

– Джулия уже знает? Ты сказал ей?

Впервые услышав, как Кассио произносит мое имя своим глубоким голосом, сердце забилось быстрее. Этот голос я буду слышать до конца жизни.

Отец прокашлялся. Даже не глядя на него, я поняла, что он чувствует себя не в своей тарелке.

– Да, вчера вечером.

– Как она отреагировала?

– Джулия понимает, что ей выпала честь выйти замуж за младшего босса.

Я закатила глаза. Хотелось бы посмотреть на их лица в этот момент.

– Феликс, ты не ответил на мой вопрос. – В голосе Кассио появилось раздражение. – Она должна стать не только моей женой, но и матерью моим детям. Ты ведь это понимаешь?

– Джулия – очень заботливая и ответственная… женщина. – Отец явно замялся, прежде чем произнести это слово. Я и не сразу поняла, что он говорит обо мне. Я ещё не чувствовала себя женщиной. – Она иногда нянчится со своим племянником, и ей очень нравится.

Я возилась с карапузом брата, когда они приходили в гости – совсем недолго – но никогда не меняла подгузники, не кормила и всё такое.

– Уверен, Джулия тебя удовлетворит.

Щеки запылали. На мгновение воцарилась тишина. Неужели Кассио и его товарищ так же, как и я, неправильно истолковали его слова?

Отец снова откашлялся.

– Ты уже разговаривал с Лукой?

– Да, вчера вечером позвонил, после нашего разговора.

Они начали обсуждать предстоящую встречу с Доном, и я, ненадолго задумавшись, выпала из реальности.

– Мне надо позвонить домой. И нам с Фаро хотелось бы перед ужином немного передохнуть. Сегодня был тяжелый день, – сказал Кассио.

– Конечно. Можете пройти через эту дверь. В библиотеке вас никто не побеспокоит. Через час накроют на стол, и я познакомлю вас с дочерью.

Шаги, раздавшиеся за дверью, заставили меня метнуться в сторону. Пока поворачивалась ручка, я успела спрятаться за одним из книжных шкафов. Прижавшись к полкам, бросила взгляд на дверь. В библиотеку вошёл Кассио, вслед за ним Фаро. Папа ещё раз формально им улыбнулся и прикрыл дверь, оставляя меня с ними наедине. И как мне теперь незаметно для Кассио и его товарища выйти и подняться наверх?

– Ну как? – подал голос Фаро.

Кассио прошелся по комнате и остановился ближе ко мне. Он нахмурился, но часть настороженности исчезла.

– Это утомляет. Особенно миссис Риццо. Надеюсь, ее дочь не берет с неё пример.

Я с возмущением поджала губы. Мама и правда бывала слишком навязчива, но его слова меня задели.

– Ты видел ее фото? – Ухмыльнувшись, Фаро поднял со стола одну из фотографий в рамке.

Заглянув через промежуток в книгах, я от ужаса выпучила глаза. Фаро протянул рамку Кассио. На том фото мне было девять, и я широко улыбалась, демонстрируя зубы с брекетами. На голове два хвостика с маленькими подсолнухами, а одета я в платьишко в горошек и красные резиновые сапоги. Папе очень нравилась эта фотография, и он не убирал ее, несмотря на мамино ворчание. Сейчас мне очень бы хотелось, чтобы он ее послушался.

– Да чтоб тебя, Фаро. Поставь на место! – резко окликнул Кассио, заставив меня вздрогнуть. – Глядя на этого ребёнка, я чувствую себя чертовым педофилом!

Фаро опустил рамку на стол.

– Ну она миленькая. Могло быть и хуже.

– Очень надеюсь, что у неё нет брекетов и этой отвратительной челки.

Я тут же подняла руку к челке, почувствовав злость вместе с унижением.

– Это делает ее похожей на школьницу.

– Меньше всего мне бы хотелось трахать чертову школьницу!

Вздрогнув, я нечаянно толкнула книгу локтем. Она с громким стуком хлопнулась на полку.

О, нет. В комнате воцарилась тишина. Я стала лихорадочно озираться, пытаясь придумать, куда мне деться. Пригнувшись, попыталась проскользнуть за следующий стеллаж. Слишком поздно. Передо мной выросла тень, и я врезалась в чей-то каменный торс. Отшатнувшись, ударилась спиной и копчиком о полку и вскрикнула от боли.

Подняв голову с пылающими от стыда щеками, я пролепетала:

– Простите, сэр.

Черт бы побрал мои хорошие манеры!

Кассио свирепо уставился на меня. А затем на его лице появилось понимание. Если говорить о первом впечатлении, можно было сделать его более приятным.

Кассио

– Простите, сэр.

Передо мной стояла девчонка и смотрела на меня, широко распахнув глаза и открыв рот. А потом до меня дошло, кто это. Джулия Риццо, моя будущая жена.

Я уставился на неё. Позади меня Фаро давился от смеха, но мне вообще было не до веселья. Женщина – девочка – которая меньше, чем через четыре месяца должна стать моей женой, только что назвала меня «сэр».

Я пробежался взглядом по ее телу, отмечая босые ступни, стройные ножки, уродливый джинсовый сарафан и то убожество в цветочек, которое она напялила под него. Наконец, я остановился на ее лице. Она все так же носила челку, но у неё были длинные волнистые волосы, струящиеся по обнаженным плечам.

Она удивленно посмотрела на меня, когда я не сделал попытки пропустить ее, и зажалась под моим пристальным взглядом.

Стоило признать, что челка ей шла и смотрелась неплохо. Девушка оказалась очень красивой. Миленькой. В этом и проблема. В таком виде она больше смахивала на девочку-подростка и никак не дотягивала до женщины. Она определенно не была похожа на жену и мать.

Трясущимися руками она потрогала свою челку, на ее щеках разлился румянец.

Похоже, она слышала всё, о чем мы говорили.

Я вздохнул. Эта идея была заранее обречена на провал. Я это знал с самого начала, но теперь все решено и пути назад нет. Она станет моей женой и, надеюсь, больше никогда не назовёт меня «сэр».

Девочка опустила руку и выпрямила спину.

– Простите, сэр, не хотелось бы вам грубить, но вам не следует находиться со мной наедине, тем более стоять так близко ко мне.

Фаро бросил на меня взгляд, который ясно говорил, что ещё чуть-чуть, и он обоссытся со смеху. Прищурившись, я уставился на Джулию, не собираясь отступать, хотя, должен был признать, мне понравилось то, как она пыталась противостоять мне и не спасовала перед моей властью.

– Ты знаешь, кто я?

– Да, вы младший босс Филадельфии, но я должна подчиняться отцу, а не вам. И в любом случае, добропорядочной девушке нельзя оставаться наедине с мужчиной, если они не женаты.

– Да, это правильно, – тихо сказал я. – Но меньше чем через четыре месяца ты станешь моей женой.

Она вздернула подбородок, как будто пытаясь казаться повыше. Ее показная бравада впечатляла, если бы дрожащие пальцы и широко распахнутые глаза не выдавали ее страх.

– Вот что я об этом думаю… ты за нами шпионила. А у нас тут был личный разговор, в который ты без спроса влезла.

Она отвернулась.

– Я была в библиотеке, а тут вы вошли и напугали меня.

Фаро заржал, и мне пришлось строго зыркнуть на него, чтобы он заткнулся. Я тяжело вздохнул. У меня не хватало терпения на разборки. Уже несколько недель я толком не спал по ночам. Хоть помощницы по хозяйству и снимали с меня большую часть забот, но Симона так и будила меня своим плачем. Мне нужна была мать для моих детей, а не ещё один ребёнок, с которым тоже придётся нянчиться.

– Фаро, можешь оставить нас ненадолго?

Джулия, вжавшись спиной в стеллаж, со страхом посмотрела на меня. Я отошёл на шаг, увеличивая дистанцию между нами. Фаро вышел и закрыл за собой дверь.

– Это неприлично, – прошептала она.

– Я хочу быстро сказать тебе пару слов. Позже твои родители будут рядом и не дадут нам поговорить.

– Моя мать все разговоры возьмёт на себя. Она так утомительна!

Она что, дразнит меня? На ее лице читалось любопытство и настороженность.

– Это не предназначалось для твоих ушей. – Я махнул рукой в сторону кресел. – Так ты поговоришь со мной?

Она наклонила голову, как будто пытаясь разгадать мои намерения.

– Конечно.

Я подождал, пока она присядет и сел сам. Джулия скрестила ноги и снова пригладила челку, но вспыхнула, заметив, что я за ней наблюдаю. Поморщившись, она произнесла:

– Если вы не станете рассказывать об этом моей матери, я буду очень признательна вам, сэ…

– Вот только не называй меня «сэр», – рявкнул я.

Она одеревенела.

– А как мне вас называть?

– Как насчёт того, чтобы звать меня просто Кассио? Я скоро стану твоим мужем.

Джулия судорожно выдохнула.

– В ноябре.

– Да. Как только тебе исполнится восемнадцать.

– А какая разница? Как несколько месяцев могут сделать из меня полноценную жену, если сейчас я далека от этого?

– В любом случае, ты слишком молода, но для меня проще жениться на тебе, когда ты официально станешь совершеннолетней. – Поджав губы, она покачала головой. – У меня двое маленьких детей, за которыми нужен присмотр. Даниэле два, скоро будет три, а Симоне будет десять месяцев, когда мы поженимся.

– Можете показать мне фото? – к моему удивлению, спросила она.

Я достал телефон и показал ей фото на заставке. Снимок сделали незадолго до смерти Гайи, но жены на нем не было, только Даниэле держал на руках четырехмесячную сестру.

Я наблюдал за выражением лица Джулии. Она растаяла и улыбнулась, беззащитно и искренне. Она была так непохожа на женщин нашего круга! И это тоже свидетельствовало о том, насколько она еще юна. Она улыбалась пока еще не дежурно и не сдержанно.

– Они такие очаровательные! Как мило, что он держит ее на ручках. – Джулия рассмеялась, а затем стала серьёзна. – Соболезную вашей утрате. Я…

– Я не хочу говорить о своей покойной жене, – отрезал я.

Она покивала, прикусив губу. Блядь, ну почему она выглядит такой милой и невинной? Полно девочек-подростков, которые шпаклюют лица тоннами косметики, добавляя к своему возрасту лет десять, но Джулия к ним не относится. Она выглядит максимум на семнадцать и через четыре месяца, когда ей исполнится восемнадцать, не станет как по мановению волшебной палочки выглядеть старше. Придётся попросить ее мать в день свадьбы наложить Джулии на лицо побольше косметики. Она заправила прядь волос за ухо, открывая серёжку в виде подсолнуха.

– Ты всегда так одеваешься?

Оглядев себя, она слегка нахмурилась.

– Мне нравятся платья.

Джулия посмотрела на меня, и румянец на ее щеках стал ещё ярче.

– Мне тоже нравятся платья, – кивнул я. – Элегантные и женственные платья. Надеюсь, впредь ты будешь одеваться элегантно. Для выхода в свет у тебя должен быть определенный стиль. Если ты скажешь мне свой размер, я пошлю кого-нибудь обновить твой гардероб.

Она молча уставилась на меня.

– Все понятно? – спросил я, нарушая молчание.

Она моргнула, а затем кивнула.

– Хорошо. Официальную помолвку устраивать не будем. У меня нет на это времени, и я не хочу, чтобы нас видели вместе до того, как ты станешь совершеннолетней.

– Можно мне познакомиться с вашими детьми до свадьбы? Или побывать в вашем доме?

– Нет. До ноября мы не увидимся, а с Симоной и Даниэле ты познакомишься на следующий день после нашей свадьбы.

– А вам не кажется, что было бы лучше, если бы мы познакомились как можно раньше?

– Не думаю, что это имеет значение, – резко ответил я.

Она отвернулась.

– Кроме смены гардероба есть ещё какие-нибудь пожелания?

Я задумался, не попросить ли ее начать принимать противозачаточные, потому что больше не хотел детей, но заставить себя сказать такое вслух девушке ее возраста не смог. Что было нелепо, учитывая, что мне придётся лечь с ней в постель в нашу брачную ночь.

Я поднялся.

– Нет. Пожалуй, сейчас тебе лучше уйти, пока твои родители не узнали, что мы оставались наедине.

Она встала, обхватила себя руками и застыла, глядя на меня. Затем, не произнеся ни слова, развернулась и вышла. После ее ухода вернулся Фаро.

– Что ты ей наговорил? – выгнул он бровь. – Девочка вылетела с таким видом, будто вот-вот заревет.

Я помрачнел.

– Ничего такого.

– Не похоже. Ну раз ты так говоришь…

3

Джулия

Меня все ещё потряхивало, когда после первой встречи с Кассио вернулась в свою комнату. Он оказался серьезным и холодным, не говоря уже о том, как любит покомандовать. Приказывает мне сменить гардероб! Да как он смеет?

– Явилась, наконец! Где ты была? – спросила мама, подталкивая мня в сторону гардеробной. – Мы должны как следует подготовить тебя. Джулия, ради всего святого, что это на тебе надето?

Она дергала меня за сарафан до тех пор, пока я не начала раздеваться. Я все ещё не могла прийти в себя. Мама с подозрением посмотрела на меня.

– Что это с тобой?

– Ничего, – тихо буркнула я.

Она повернулась к платьям на скамейке, которые, должно быть, разложила к моему приходу.

– Поверить не могу, что у тебя не нашлось ни одного приличного платья.

Я всегда старалась отлынивать от официальных мероприятий, потому что терпеть не могла лицемерную светскую болтовню и сплетни.

– А что не так с моими платьями?

Мама выбрала три наименее причудливых из тех, что у меня есть. Все они были в моем любимом ретро-стиле Одри Хепберн. Мама подняла голубое в белый горошек.

– У тебя нет чего-нибудь однотонного?

– Нет.

Разве она не видела раньше, в чем я хожу?

За свободу носить то, что мне нравится, я должна была благодарить папу. Несмотря на его консерватизм, он никогда ни в чем мне не отказывал. А маме приходилось подчиняться его приказам.

Мама вздохнула и протянула мне синее платье.

– Оно подходит к твоим глазам. Будем надеяться, что Кассио не отпугнёт этот нелепый фасон.

Я молча оделась, вспоминая, что говорил Кассио о моей одежде и челке.

– Джулия, тебе нужно накраситься, чтобы выглядеть постарше.

Я сердито уставилась на неё, но мама уже собралась на выход.

– И шпильки надень!

Вздохнув поглубже, я быстро заморгала, чтобы не заплакать. До сих пор мне везло. Я предпочитала закрывать глаза на реалии жизни мафии, но знала, что творится за закрытыми дверями. Наш мир жесток. Папа был ко мне добр, но я не раз видела, как ужасно обращаются с моими кузинами их собственные отцы, как мои дяди издеваются над своими жёнами.

Мой предыдущий жених был почти мой ровесник, тихий, немного застенчивый мальчик, которого для меня выбрал папа. Если бы мы поженились, я смогла бы дать ему отпор. А с Кассио это будет невозможно. Мне не нравилось поддаваться унынию, но сейчас грудь болезненно остро сжималась от страха.

Подхватив синие шпильки, я подошла к туалетному столику. Мое отражение смотрело на меня остекленевшими глазами. Я накрасилась ярче обычного, но все равно, наверное, недостаточно, по мнению мамы и Кассио.

Уже собираясь спуститься вниз для официального знакомства, я смогла немного успокоиться. Глаза ещё пекло от непролитых слез, но на лице не дрогнул ни один мускул. Шагая по лестнице, я улыбалась папе, Кассио и его товарищу Фаро.

Папа взял меня за руку и сжал, когда подвёл к будущему мужу. Кассио смотрел на меня с потрясающе невозмутимой вежливостью. Его темно-синие глаза напоминали океан, казалось, в них можно утонуть так же легко, как в самой глубокой морской пучине. Увидев мое платье, он неодобрительно поморщился.

– Кассио, познакомься с моей дочерью, Джулией.

– Джулия, приятно познакомиться. – Губы Кассио шевельнулись в едва заметной улыбке, когда он взял мою руку и поцеловал. Я вздрогнула.

Темно-синие глаза полыхнули, и я выпрямила спину.

– И я очень рада знакомству, сэ… Кассио.

Отец с тревогой переводил взгляд с Кассио на меня. Может, до него наконец дошло, что он бросает меня в лапы волку. Папа пытался мрачным взглядом внушить страх моему будущему мужу, но овца не становится хищником, надев волчью шкуру. А в наших кругах, среди кровожадных монстров отца воспринимали не более чем бедную овечку.

Проигнорировав взгляд отца, Кассио выпрямился и кивнул на своего спутника.

– Это моя правая рука и консильери Фаро.

Я протянула ему ладонь, но тот лишь вежливо склонил голову и не стал ее пожимать. Опустив руку, я подвинулась ближе к отцу. Он растерянно вглядывался в мое лицо, и я почувствовала какое-то нездоровое удовлетворение от его явного замешательства.

– Я пришлю Джулии новый гардероб. Скажи своей жене, чтобы сняла мерки с дочери. Рядом со мной должна быть женщина, а не девчонка.

Это стало последней каплей для папы.

– Наверное, это было ошибкой. Пожалуй, нам стоит разорвать договор.

Кассио встал перед отцом и посмотрел на него так, что у меня свело живот.

– Феликс, мы с тобой пожали руки. Мы согласовали помолвку с Лукой. Обо всем договорились. Учитывая, что мы решили отказаться от специального празднования помолвки, это уже делает Джулию моей невестой, и никто не помешает этому браку, тем более ты. Я понятно изъясняюсь?

Может, Кассио и не хотел меня, но совершенно точно теперь никому бы свою добычу не отдал.

Я затаила дыхание. Это дом отца, и это его город. Приказать ему мог только Лука, но никак не такой же младший босс.

Так, по крайней мере, должно быть. И все же отец кашлянул и потупил взгляд.

– Я вовсе не хотел отменять нашу договоренность. Всего лишь высказал свою точку зрения.

Какую точку зрения? Судя по выражению лица Кассио, у него возник тот же вопрос. В этот момент, совершенно не обращая внимания на напряженную атмосферу, в комнату ворвалась мама.

– Ужин готов!

Она увидела нас, и ее улыбка погасла.

Кассио протянул мне руку. Я оглянулась на папу, но он отвёл глаза. Посыл был ясен: с этого дня Кассио будет меня сопровождать.

Я положила ладонь на сильную руку жениха. Если папа больше не будет меня защищать, значит, я должна сама о себе позаботиться. Следуя за мамой, которая разглагольствовала о выборе цветового решения для свадьбы, Кассио повёл меня в столовую. Очевидно, что Кассио ее болтовня вообще не интересовала. Как мужчине, ему даже не надо было притворяться заинтересованным. Тогда как мне придётся изображать счастливую невесту. Мы дошли до стола, и он выдвинул для меня стул.

– Благодарю. – Я села и разгладила складки на платье.

Кассио устроился напротив. Он уставился на мою челку, а потом перевёл взгляд на сережки с подсолнухами. Наверное, решал, какую прическу прикажет мне сделать и какие драгоценности мне купит.

Он хотел сделать из меня удобную для себя жену, слепить из меня, как из глины. Возможно, считал, что в силу моего возраста я буду тряпичной марионеткой, которая склонится перед своим хозяином, стоит только потянуть за ниточки.

Наши взгляды встретились. Я давно научилась тонкой игре исподволь добиваться своего, используя мягкость и улыбку. Для женщины в нашем мире это единственный способ получить желаемое. Сработает ли он с Кассио? Когда я хлопала ресницами, папа не мог устоять, но интуиция подсказывала, что Кассио так легко своё решение не изменит.

* * *

Через неделю нам привезли две посылки с платьями, блузками и юбками. Мама не могла скрыть восторга, распаковывая одежду от Max Mara, Chanel, Ted Baker и ещё множества других ее любимых дизайнеров. Одежда была красивой и элегантной. Но совершенно не мое.

Я понимала, что на публике Кассио необходим определенный дресс-код, но все же мне бы хотелось, чтобы он попросил меня купить несколько элегантных платьев, а не покупал их сам, как будто с моим мнением он не считается, хотя, конечно, так и было.

Кассио

До ноября четыре месяца незаметно пролетели, слившись в одну сплошную полосу бессонных ночей, истерик со слезами и тяжёлых трудовых будней.

Собираясь на мальчишник, я присел на корточки перед Даниэле. Он смотрел на планшете свои любимые мультики. Волосы у него были причёсаны только спереди, а на затылке торчали колтуны, но он не давал Сибил их распутать. А у меня не хватало терпения удерживать его, пока горничная это делает. Надо будет после свадьбы покороче его постричь.

– Даниэле, мне надо поговорить с тобой.

Он даже не поднял головы. Я потянулся за айпадом, но Даниэле вывернулся.

– Отдай его мне.

Сынок ссутулился и это была его единственная реакция. Я забрал гаджет и отложил его в сторону.

– К нам скоро приедет кое-кто. Ваша новая мама, она будет заботиться о тебе и Симоне.

Даниэле скривился и, бросившись на меня, принялся колотить мне по ногам маленькими кулачками.

– Хватит! – рявкнул я, схватив его за руки.

При виде слез, катящихся по его щекам, моя злость тут же прошла.

– Даниэле. – Я попытался прижать сына к груди, но он стал вырываться, и мне пришлось его отпустить. Если сразу после смерти Гайи Даниэле жался ко мне, пытаясь утешиться, сейчас он снова меня игнорировал. Не знаю, что такого сказала Гайя ему перед смертью, но Даниэле явно на меня обиделся.

Я положил перед ним планшет и встал. Больше не говоря ни слова, вышел в коридор и поднялся в комнату к Симоне. Няня поспешила нас оставить. Ещё пара дней, и Джулия будет заботиться о Симоне, и можно будет, наконец, отказаться от нянь. Склонившись над кроваткой, я посмотрел на Симону, беззубо заулыбавшуюся при виде меня. Осторожно просунув ладони под ее маленькое тельце, я поднял ее на руки и прижал к себе. Провел ладонью по макушке с пушком русых волос. И Даниэле и Симона унаследовали от матери цвет волос и глаз. Целуя Симону в лобик, я вспомнил, как поцеловал ее впервые. Это было через два дня после ее рождения. Гайя не захотела, чтобы я присутствовал на родах, и позволила увидеть дочь только через пару дней. И стоило вспомнить прошлое, как я в очередной раз разозлился. Симона что-то залепетала, я снова поцеловал ее. Ей не нравилось, если кто-то кроме меня, моих сестёр и матери брал ее на руки. Оставалось только надеяться, что она быстро привыкнет к Джулии и не станет закатывать истерик.

Я уложил ее обратно в кроватку, хотя сердце разрывалось от ее плача. Мне пора было собираться на встречу с Лукой и на мальчишник.

* * *

Я встретился с Лукой в своем кабинете за час до начала мальчишника, который устроил в честь меня Фаро. Лука со своей женой Арией прилетел в Филадельфию на день раньше, чтобы проверить, как идут дела. Хотя волноваться ему было не о чем. В моем городе все работает исправно. В кабинете мы с Лукой устроились в креслах друг напротив друга. Признаться, меня удивило, что он согласился прилететь на мальчишник. Женившись на Арии, он немного отдалился.

– Что ж, тетя подошла к организации свадьбы со всей ответственностью. – Лука откинулся в кресле. – Продумала каждую мелочь – от голубей и ледяных скульптур до шелковых простыней.

Белые шелковые простыни. Простыни, которые я должен испачкать в брачную ночь кровью моей молодой жены.

Я глотнул виски и поставил стакан на стол.

– Никакой «традиции кровавых простыней». Я не собираюсь спать с Джулией.

Прищурив серые глаза, Лука медленно опустил свой стакан. Он знал, что Гайя тут ни при чем, хотя после ее смерти других женщин у меня не было.

– Это традиция. Испокон веков ее соблюдали.

– Я знаю и с уважением отношусь к нашим традициям, но на этот раз отойдем от неё. – Эти слова вполне могли свидетельствовать о моей слабости. Я не имел права игнорировать устоявшуюся веками церемонию. Такое решение мог принять только Лука. А он, как пить дать, этого делать не собирался. Я уже задумывался, смогу ли переспать с Джулией. Она привлекательна, но я не мог выбросить из головы ее широко распахнутые невинные глаза и то, какой юной она казалась в этом своём дурацком платье, да ещё и без грамма косметики на лице. В прошлом я предпочитал женщин своего возраста – взрослых женщин, которые знали, чего хотят.

– Когда ты женился первый раз, ты ничего не имел против наших традиций. Это не та ситуация, в которой ты имеешь право решать сам, – отрезал Лука.

– Тогда я женился на женщине, которая была моей ровесницей. А сейчас я почти на четырнадцать лет старше невесты. Когда мы встретились, она назвала меня «сэр». Она ещё совсем девочка.

– Кассио, она теперь совершеннолетняя. У неё день рождения сегодня.

Я кивнул.

– Ты же знаешь, я всегда делаю то, о чем ты просишь. Ты знаешь, я управляю Филадельфией безжалостно и беспощадно, как ты того ожидаешь от меня, но даже у меня есть определенная черта, через которую я не переступлю. Я не стану брать девочку силой.

– Во-первых, не девочку, а девушку. Во-вторых, никто не говорит, что ты должен применять силу.

Я со стуком поставил стакан.

– Может, и так, но я все равно буду чувствовать себя насильником. Ты же не станешь всерьёз утверждать, что она по своей воле ляжет со мной в постель. Она, конечно, подчинится, потому что знает, что другого выхода для неё нет, но сделает это не по собственному желанию. Лука, у меня у самого дочь, и я бы не хотел, чтобы ее отдали мужику на тринадцать лет ее старше.

Лука пристально посмотрел на меня, возможно, раздумывая, не всадить ли мне пулю в висок. Он не терпел неповиновения.

– Кассио, ты должен показать простыни после твоей брачной ночи. – Я открыл рот, снова собираясь ему возразить, но Лука меня опередил. – Это не обсуждается. Как ты организуешь кровавые простыни, дело твое.

Я откинулся на спинку кресла и настороженно уставился на него.

– Что ты предлагаешь?

– Ничего. Просто говорю, что хочу увидеть простыни с кровью, и для меня, как и для всех остальных, это станет доказательством невинности твоей жены и твоей безжалостности.

Возможно, все это было только в моем воображении, но на мгновение я был уверен, что Лука предлагает мне подделать кровь на простынях. Я выпил ещё, размышляя откуда у Луки опыт в подделке простыней. Я присутствовал там, когда показывали простыни после его брачной ночи с Арией, но как ни старался, не мог представить, чтобы Лука проявил слабость и кого-то пощадил. Я видел, как за проявленное неуважение к Арии он вырвал мужику язык. Я был рядом, когда он раздавил горло собственному дяде. Может, он проверял меня. Может, предлагая что-то подобное, хотел посмотреть, проявлю я слабость в постели с собственной женой или нет. Я вырос в этом мире и с детства научился замечать знаки, предупреждающие об опасности. Если провалю проверку своего Дона, последствия будут фатальны. Меня уволят единственно возможным способом – убьют. Хоть смерть меня не страшила, я не мог не думать о том, что это будет значить для Симоны и Даниэле. Они лишились матери. Если и меня не станет, для моих детей это будет жестокой травмой.

Малейшее проявление слабости в моем положении станет роковым. Я не хочу рисковать здоровьем своих детей и своим положением младшего босса.

Я глотнул ещё виски.

– Я сделаю все как полагается, Лука. Сделаю то, что ты просишь.

Лука кивнул, но напряжение, возникшее между нами, не отпускало. Мне придётся быть начеку, пока снова не докажу свою состоятельность.

4

Кассио

Фаро сунул мне фляжку.

– Тебе нужнее.

Я поправил галстук и принял его подношение.

– Сегодня ничего крепкого пить не буду.

– Я подумал, ты можешь ударить ею себя по башке, если вдруг снова решишь сделать что-то настолько глупое, как отказаться от традиции кровавых простыней.

Я спрятал фляжку во внутренний карман пиджака.

– Только не начинай.

Фаро серьезно посмотрел на меня.

– Просто пообещай, что не будешь страдать хуйней и пытаться подсунуть поддельную кровь на простынях. Лука тебя провоцировал. Даже не сомневайся, он трахал свою жену в брачную ночь, пока та обливалась горькими слезами. Он такой, и от тебя ждёт того же. Да ладно тебе, Кассио, ты ведь похож на него. Так что перестань делать вид, что ты лучше только потому, что испытываешь чувство вины за то, что случилось с Гайей.

Я схватил его за горло.

– Фаро мы друзья, но ещё я твой босс. Так что прояви немного уважения.

Фаро захрипел, на его карих глазах выступили слезы.

– Я пытаюсь сохранить тебе жизнь. Джулия – совершеннолетняя женщина, это все, что должно иметь для тебя значение.

– Я и так собирался ее трахнуть, так что отвали от меня, – прорычал я, отпуская его.

Я не видел Джулию со времени нашей первой и единственной встречи четыре месяца назад, но знал наверняка, что она выглядит всё такой же юной – гораздо моложе, чем я бы предпочёл. За несколько месяцев она не изменится кардинально. Мне оставалось надеяться, что ее мать прислушается к моим пожеланиям и с помощью макияжа сделает ее лицо постарше.

Фаро хмыкнул.

– Сделай одолжение, получи максимум удовольствия, ладно? Сегодня ночью твой член будет сжимать узкая юная киска.

Он выскочил из комнаты, и я не успел его придушить ещё раз.

* * *

Я поджидал Джулию у алтаря. Фаро стоял по правую руку от меня, а напротив топталась одна из подружек Джулии, безобразно молодая. Лишнее напоминание о возрасте моей будущей жены.

Музыка заиграла, и я повернулся ко входу, где появился Феликс под руку с Джулией. Моя невеста была одета в элегантное белое платье с длинными кружевными рукавами. Волосы были уложены в высокую прическу, но челка осталась на месте.

Пока отец подводил ее ко мне, Джулия сдержанно улыбалась, но волнение бросалось в глаза. Когда она встала передо мной, я заметил маленькие подсолнухи в волосах и букете невесты. Наши взгляды встретились, и, к своему удивлению, в ее глазах я увидел тень непокорности. Затем отец вручил мне ее руку, и Джулия напряглась, улыбка померкла.

Благодаря макияжу и платью она выглядела чуть старше своих лет. Но все же похолодевшая рука с тонкими изящными пальцами и невинный взгляд напоминали мне о ее возрасте.

Несмотря на все обстоятельства, она держала голову высоко, делая вид, что чувствует себя рядом со мной непринужденно. Только мне одному была заметна ее дрожь. Ее «да» прозвучало твёрдо, как будто этот союз заключался по ее выбору.

Пока мы обменивались кольцами, Джулия неуверенно поглядывала на меня. Не знаю точно, что пыталась там высмотреть. Тоску или даже скорбь? Я вспоминал свою первую свадьбу и точно не грустил, думая о Гайе.

– Можете поцеловать невесту, – объявил священник.

Джулия со страхом округлила глаза, как будто не ожидала этой части церемонии. За нами наблюдали сотни людей, в том числе и мой Дон. Я положил ладонь ей на затылок и наклонился к ней. Джулия застыла и за миг до того, как я крепко прижался к ее губам своими, закрыла глаза. До этого момента я думал, что мне придётся сначала забыть о нашей разнице в возрасте и моем опыте, а потом заставить себя физически прикоснуться к Джулии. Однако сейчас от ее мягких губ и нежного аромата во мне разгорелось желание, до того дремавшее глубоко внутри. Сегодня ночью я без проблем возьму ее. Определенно, я не собираюсь притворяться, что лучше, чем есть на самом деле.

Я оторвался от ее губ, и Джулия открыла глаза. Она посмотрела на меня и покраснела. Затем улыбнулась неуверенно, робко. Так чертовски невинно!

Выпрямившись, я отвернулся от прекрасного юного лица, но краем глаза заметил ее растерянность, когда повёл Джулию к выходу из церкви.

Разумеется, первым со своими поздравлениями влез Фаро. Похлопав меня по плечу, он нахально заулыбался.

– И как тебе на вкус первый поцелуй с молодой женой? – тихо спросил он.

Я помрачнел. Он прекрасно знал, что я терпеть не могу делиться такими подробностями. И все равно спросил. Фаро отступил и, повернувшись к Джулии, отвесил легкий поклон. Она улыбнулась ему в ответ, слишком дружелюбно – и эта неосторожность выдавала ее юность и неопытность. Теперь, став моей женой, Джулия должна научиться быть более сдержанной.

Гайя была хорошей хозяйкой и трофейной женой. Она прекрасно владела собой и разбиралась в светском этикете. Виртуозная лгунья, она была из тех, кто улыбался вам в лицо и мог воткнуть нож в спину, как только вы отвернетесь. Джулия другая. Но ей придётся быстро повзрослеть, чтобы научиться всем тонкостям и нюансам жизни в качестве жены младшего босса.

Я задержал взгляд на маленьких подсолнухах, вплетенных в ее прическу. От этого необходимо избавиться в первую очередь. Слишком легкомысленно, слишком эксцентрично. Неприемлемо для моей спутницы. Хуже этого только серьги с подсолнухами. Она должна была надеть те украшения, что я ей прислал. Наклонившись к ее уху, я прошептал:

– Почему ты не надела бриллиантовые серьги, которые я для тебя купил?

Джулия

Я вздрогнула от ледяного неудовольствия, прозвучавшего в его голосе. В нашу сторону направлялись мои родители, и у меня не было времени на ответ.

– Они не подходили к моему букету.

Мне пришлось неделями спорить с мамой, чтобы она позволила мне оставить в букете невесты подсолнухи. Пока, наконец, не вмешался папа и не встал, как обычно, на мою сторону.

– Не надо было выбирать подсолнухи. В следующий раз, если я посылаю тебе что-нибудь, жду что ты примешь это без разговоров.

Я потрясенно поморгала и даже не нашлась что ответить. Он выпрямился. Для него этот вопрос был улажен. Он приказал и полагал как само собой разумеющееся, что я подчинюсь. У него не было в этом никаких сомнений. Когда он отворачивался, чтобы пожать руку отцу, в его взгляде сверкнула сталь.

Мама обняла меня, отвлекая от мужа. Нахмурившись, она прошептала:

– Сделай радостное лицо, Джулия. Разве не понимаешь, как тебе повезло? Я уже и не чаяла, что нам удастся выдать тебя за младшего босса, учитывая, что все они уже женаты. Ты вытянула счастливый билет.

Я нацепила на лицо улыбку. Счастливый билет, да неужели? И в чем счастье? В том, что Гайя Моретти умерла, и ее маленькие дети остались без матери? Или в том, что меня выдали замуж за мужчину, который, вполне возможно, причастен к ее смерти?

Мама поморщилась.

– Ради всего святого, Джулия, постарайся притвориться счастливой. Не надо нам портить праздник.

Мама даже не осознавала, как жестоки ее слова.

Слава богу, в этот момент подошёл папа и протянул ко мне руки. Я упала в его объятия. Мы с ним всегда были близки, но в последнее время между нами пробежала кошка из-за того, что я на него обижалась.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Думаю, Кассио не согласится с тобой, – проворчала я. Папа отстранился и вгляделся в мое лицо. В его глазах читалась вина и тревога, отчего моему и без того ноющему сердцу стало тяжелее.

– Уверен, он ценит твою красоту, – произнёс папа очень тихо.

Я поцеловала папу в щеку, и он с большой неохотой уступил место родителям Кассио. Мне не довелось с ними пообщаться ранее, и на светских приемах я видела их только издали. У мистера Моретти были такие же темно-синие глаза, как у Кассио, за исключением того, что они были мутными, а внушительная фигура казалась меньше из-за того, что тот опирался на трость. Мать Кассио оказалась холёной красивой женщиной со светло-русыми волосами, собранными на затылке в идеально гладкий пучок. За ней своей очереди ожидали сестры Кассио, такие же элегантные и аристократичные.

Именно такой я и должна была стать. Сам Кассио не хотел меня. Я ему нужна просто для удобства. Как аксессуар.

* * *

За ужином мне кусок в горло не лез. Кассио не обмолвился со мной ни словом. Он разговаривал только со своим отцом и с Лукой. Я сидела рядом с ним и чувствовала себя эскортницей.

Наверное, так даже лучше. Пока все его разговоры со мной сводились к приказам и запугиванию. Поскольку сегодня ночью мне придётся лечь с ним в постель, я предпочитала вообще отмалчиваться. Шансы на то, что упаду в обморок от страха, были как никогда высоки.

Я украдкой посмотрела на Кассио. В привлекательности ему не откажешь. Резко очерченная линия скул, массивный подбородок и темная щетина. Я никогда не видела его в чем-то, кроме костюма, под которым безошибочно угадывались накачанные мышцы.

– В старшей школе мой брат играл в футбол, – раздался у меня над ухом Мии, и я едва не подпрыгнула от неожиданности. Мы с ней до этого момента почти не говорили. Она была на десять лет меня старше. Нас ещё не представили, хотя теперь мы с ней породнились.

К щекам прилила краска, когда до меня дошло, что она, должно быть заметила, как я пялюсь на Кассио. Мне трудно было представить Кассио школьником.

– Ты ведь этим летом получила аттестат?

Я кивнула, натянуто улыбнувшись.

– Да, думала пойти в колледж, но…

– Но вышла за моего брата.

– Мне в любом случае пришлось бы выйти замуж, просто теперь, как жене младшего босса, о колледже можно даже не заикаться, – тихо ответила я.

Мать хватил бы удар, узнай она, что я так разоткровенничалась с сестрой Кассио, но у меня уже не было сил притворяться.

– Да, так и есть. Ты будешь заниматься его детьми, так что скучать не придётся.

Сердце забилось сильнее, как всегда, когда я думала о том, какая ответственность за двух маленьких людей ложится мне на плечи. Я совершенно ничего не знала о детях. За эти четыре месяца прочла уйму статей о правильном воспитании детей, но одно дело читать и совсем другое – делать что-то в реальной жизни. Я все ещё оставалась девочкой и никак не могла представить себя женщиной, а матерью и подавно.

Мия дотронулась до моей руки.

– Не переживай. Я живу неподалёку, так что смогу помочь, если что.

Должно быть, Кассио краем уха услышал наш разговор, потому что нахмурился, обращаясь к ней.

– У тебя у самой двое маленьких детей и третий на подходе. Тебе есть чем заняться. Джулия со всем справится.

Он сказал это так, будто знал меня лучше, чем я себя. А может, он просто возьмёт, да прикажет мне стать хорошей матерью?

Мия вздохнула, но не стала ему отвечать. Желудок у меня сжался ещё сильнее.

К первому танцу я накрутила себя так, что почти не обратила внимания, как Кассио вывел меня в центр зала. Нас окружили гости. Мне удалось изобразить улыбку. Если я чему и научилась у собственной матери – так это улыбаться всегда, что бы ни случилось.

С такой разницей в росте приноровиться в танце оказалось нелегко. Будь мы с ним настоящими влюблёнными, я могла бы прижаться щекой к его груди. Но сейчас мы в лучшем случае случайные знакомые. Кассио вёл меня в танце так же уверенно, как во всех других сферах нашей жизни. Мысли лихорадочно метались, то представляя наше общее будущее, то воображая, какой будет сегодняшняя ночь.

Кассио напугал меня, внезапно заговорив:

– Почему ты дрожишь?

Я посмотрела в его холодные бесчувственные глаза. Он совсем ничего не понимает?

– Почему бы не приказать мне перестать дрожать? Может, мое тело подчинится твоему приказу.

Лицо Кассио посуровело.

– Я рассчитываю, что на публике ты будешь выбирать выражения. Я твой муж, и ты должна относиться ко мне с должным уважением.

С застывшей улыбкой я опустила голову, уткнувшись взглядом в его грудь.

Когда танец закончился, Кассио прижался губами к моему уху.

– Это понятно?

– Да, сэр.

Кассио крепче прижал меня, но ответить не успел, потому что наступила очередь папы потанцевать со мной. Папа выспрашивал, все ли нормально, но я не собиралась ему ничего говорить. А какой в том толк? Он не имеет права вмешиваться, да и не стал бы этого делать. Пока мама танцевала с моим мужем, губы у неё шевелились, не останавливаясь. Глядя на ее радостное лицо, можно было бы подумать, что счастливая невеста она, а не я.

– Теперь моя очередь, – подошёл к нам Кристиан.

Он принял меня в свои объятия, отчего моя улыбка стала гораздо искреннее. Кристиан улыбнулся в ответ, и мы закружились в танце. В восемнадцать он уехал из дома, и за эти пять лет мы редко виделись. В отличие от большинства сыновей младших боссов, он решил не оставаться под началом папы в Балтиморе. Кристиан хотел заявить о себе прежде, чем унаследует титул, и стал работать на Моретти.

– Я ужасно рада тебя видеть. – Я крепче обняла его.

– Я тоже. – Кристиан вяло кивнул.

– Ты не кажешься счастливым от того, что я буду жить в одном городе с тобой.

– Только не такой ценой, – покачал он головой.

– Из-за того, что я выхожу замуж за Кассио?

Кристиан оглянулся, но Кассио танцевал далеко от нас с одной из своих сестер.

– Он не тот, кто тебе нужен.

– Слишком старый?

Кристиан невесело усмехнулся.

– Это только вершина айсберга.

– Ты знаешь, что случилось с Гайей?

Я давно не виделась с братом и ещё не успела обсудить с ним новость о нашем браке с Кассио. По телефону задавать такие вопросы было слишком опасно. Велика вероятность того, что телефон может прослушивать ФБР.

– Знают только Лука, Мансуэто и Кассио… – Он замялся.

– И кто ещё?

– Бригада чистильщиков. Оба парня погибли после этого в трагической автокатастрофе.

На миг мне показалось, что я ослышалась. Перед глазами все поплыло.

– Папа сказал, что Кассио не причастен к смерти своей жены.

Глаза Кассио зло сверкнули.

– Отцу нужна поддержка Кассио, чтобы остаться у руля. Как босс отец никакой. Это всего лишь вопрос времени, когда его кто-нибудь попытается сместить. А теперь люди сто раз подумают, поскольку он получил в зятья Кассио. Если бы я был боссом, я не отдал бы тебя ему. Я смог бы сам справиться с нашими людьми.

Демонстрация силы. Меньше всего мне хотелось принимать в этом участие, но меня никто не спрашивал. Я была пешкой в чужой игре. В смертельной игре.

– Ты работал на Кассио последние пять лет. Неужели правда все так плохо?

На лице Кристиана промелькнуло сожаление.

– Мне не стоит заикаться об этом при тебе.

Я с силой впилась пальцами в его руку.

– Расскажи, пожалуйста. Мне нужно знать, чего ожидать, к чему готовиться. – Хотя как можно к такому подготовиться?

– Он силён и жесток. Не терпит неповиновения. Держит своих людей в кулаке. В наших кругах немногие пользуются таким уважением. На данный момент он лучший младший босс Семьи. – Кристиан покачал головой. – Я с ним поговорю.

– Нет, – с ужасом прошептала я. Если правда все то, что рассказал Кристиан, Кассио не позволит моему брату вмешиваться. В смелости Кристиану не откажешь, и когда-нибудь он станет хорошим младшим боссом, но рисковать собственной жизнью ради меня? Я ему ни за что не позволю. – Обещай, что ничего ему не скажешь. Поклянись.

– Я хочу тебе помочь.

– Тогда скажи, что мне сделать, чтобы наладить наши отношения в браке?

Кристиан грустно улыбнулся.

– Откуда мне знать? – Музыка смолкла, и помолчав немного, он с отвращением произнёс: – Слушайся его.

Я впала в уныние.

Четыре месяца назад меня заботило только, какой курс пилатеса выбрать и как найти время на то, чтобы закончить картину. Сегодня я должна думать о том, как угодить мужу, который, с большой долей вероятности, убил свою жену и тех парней, что зачищали место преступления.

5

Джулия

После танца с братом мне не хотелось ничего, кроме как забиться в какой-нибудь уголок и попытаться успокоиться, но ко мне уже, прихрамывая, направлялся отец Кассио.

Я улыбнулась ему, а Кристиан, коротко поприветствовав его, оставил нас наедине. Мистер Моретти протянул мне руку.

– Окажешь старику честь потанцевать с невестой?

– Конечно, мистер Моретти. – Я присела в легком реверансе.

– Пожалуйста, зови меня Мансуэто. Теперь мы одна семья.

Кивнув, я приняла его руку, задаваясь вопросом, как мы будем танцевать с его тростью. Он грустно улыбнулся.

– Если юная леди не против, нам придётся потоптаться на одном месте.

Я снова кивнула и шагнула к нему. Он отдал трость какому-то незнакомому мне человеку и легонько прикоснулся к моей спине. Мы начали раскачиваться под музыку.

– Ты что-то притихла. Из того, что я слышал о тебе, ты девушка не из тихих.

Покраснев, я задалась вопросом, кто мог рассказать ему такое обо мне. Может, Кристиан? Но точно не моя мать.

Мансуэто смотрел на меня доброжелательно, однако репутация у него, как и у его сына была пугающей.

– Я горжусь репутацией, которую заработал мой сын. – Он как будто смог прочесть мои мысли, чем напугал меня. – Я знаю, что даже когда меня не станет, Филадельфия останется в его надежных руках. Но я также понимаю, что такое реноме может встревожить молодую женщину, особенно такую юную.

Я не нашлась, что ему ответить. Интуиция подсказывала, что мне нужно кинуться разубеждать его, потому что я не должна показывать страх перед собственным мужем – так требовали традиции. Но, к огорчению моей матери, я была самой бездарной врушкой на свете.

– Мы с женой воспитывали сына так, чтобы он относился к женщинам уважительно. И, насколько мне известно, он так и поступает.

Насколько мне известно, если бы нужно было поставить на то, что Кассио убил свою жену в порыве ярости, ставка была бы выигрышной. Он не производил впечатление человека со вспыльчивым характером, но не просто же так заработал репутацию одного из самых жестоких главарей Семьи, и слова Кристиана только подтвердили мои худшие опасения.

– Рада это слышать, – сказала я просто, чтобы что-то сказать. Легче мне не стало. Песня закончилась, и мы перестали раскачиваться.

Слева от меня оказался Фаро, прощавшийся со своей партнершей по танцу. Поймав на себе его взгляд, я подумала, что он захочет пригласить меня на танец, как шафер и консильери.

Он виновато улыбнулся и покачал головой.

– Если мне надоест жить, я приглашу тебя потанцевать. – Отвернувшись, он отправился танцевать с другой женщиной.

Я вопросительно уставилась на Мансуэто. Тот рассмеялся.

– Идём, провожу тебя к столу.

– Что это было? – спросила я, пока мы медленно возвращались к столу, где Кассио с Лукой продолжали что-то обсуждать, как будто позабыв, что находятся не на деловой встрече, а на нашей свадьбе.

– Боюсь, у моего сына замашки собственника. Ты можешь танцевать с членами Семьи, но прошу тебя воздержаться от прикосновений посторонних мужчин. Не хотелось бы стать свидетелем разборок на вашей свадьбе.

Я ждала, что он рассмеется или скажет, что пошутил. Но это была не шутка. Я остановилась, и он вслед за мной.

– Пожалуй, пойду освежусь.

Он кивнул. Отец Кассио понял, что я хочу сбежать. Улыбаясь из последних сил, я развернулась и ринулась вон из зала. Промчавшись мимо уборных, завернула за угол, где прижалась стене и медленно сползла на пол. Платье собралось вокруг меня белоснежным пузырем.

Это был верх неприличия, и если бы кто-нибудь меня нашёл, разразился бы жуткий скандал, который мама мне никогда бы не простила. Но сейчас я просто не могла заставить себя думать об этом. Речь идет о моей жизни.

Не знаю точно, сколько просидела так в раздумьях, когда в холле раздались шаги. В этом платье подняться быстро я бы не смогла, так что не стала и пытаться.

Из-за угла вывернула Мия. Заметив меня, встревожилась и подошла ко мне. К моему удивлению, она уселась рядом, несмотря на элегантное платье, под которым виднелся уже округлившийся животик.

– Джулия, врать не стану, Кассио – человек сложный.

Я хмыкнула. Со сложным характером я бы справилась, но меня беспокоило то, что он был гораздо хуже, чем «сложный».

Кассио

Я не сводил глаз с жены весь вечер. Рядом со мной она явно чувствовала себя не в своей тарелке, о чем можно было судить по тому, как ее потряхивало во время нашего танца. Такая реакция накануне нашей брачной ночи не предвещала ничего хорошего.

Джулия танцевала с моим отцом, и вдруг выскочила из зала, а отец подошёл ко мне.

– Лука, не оставишь нас ненадолго? Хочу сказать пару слов сыну.

– Я потанцую с Арией. – Лука кивнул и отправился на поиски своей жены.

– Что случилось?

– Твоя девочка напугана. Она пытается храбриться, как учили, но я вижу это в ее глазах.

Я посмотрел на дверь, за которой скрылась Джулия.

– Отец, только не надо называть ее девочкой. Из-за этого я чувствую себя старпером.

Отец ухмыльнулся.

– Может, оно и к лучшему. Чтобы ты помнил, что получил жену, которая ещё вчера была ребенком, и относиться к ней должен бережно.

Я помрачнел.

– Я и не собирался ее обижать.

Без сомнения, это будет трудно.

– Может, тебе стоит заранее, пока не наступила ночь, поговорить с ней. Неплохо было бы развеять ее страхи.

Я сжал губы.

– Отец, я не хотел бы с тобой обсуждать брачную ночь.

Отец улыбнулся.

– И на том спасибо. Кассио, пойди, поговори с ней. Сделай небольшое одолжение своему старику.

– Хорошо, как вернётся, я с ней переговорю.

– Кассио, жестокости не место в браке.

Чаша моего терпения лопнула.

– Ты хочешь поговорить о Гайе? Сегодня?

– Меня беспокоит, что ты забываешь: Джулия не Гайя.

– Похоже, ты лучше меня знаешь мою жену.

Я развернулся и пошёл прочь, пусть даже это было неуважительно по отношению к нему, но отец больше не младший босс. Я не нуждался в его наставлениях ни в этом аспекте, ни в отношении нашего брака. С другого конца комнаты Мия бросила на меня неодобрительный взгляд и тоже вышла в коридор.

Джулия отсутствовала уже довольно долго. Вздохнув, я отправился на поиски молодой жены. Не обнаружив ее в уборной, пошёл на звук тихих женских голосов, завернул за угол и остановился. Мия с Джулией сидели на полу, утонув в складках своих роскошных платьев. И опять подумал, увидев их вместе, как заметен возраст Джулии. Сестра меня младше, но при этом выглядела гораздо старше моей жены. Осознание этого отрезвило, как ушат холодной воды.

Джулия заметила меня и тут же вся сжалась.

– Оставь нас, мне надо поговорить с женой, – приказал я Мии, подойдя вплотную.

Она посмотрела на Джулию, перевела взгляд на меня и подняла руку. Я помог ей подняться.

– Хоть раз мог бы побыть не мафиози, а мужем, – проворчала она себе под нос.

Я не стал обращать на неё внимания. Мия скрылась за углом, а я протянул руку Джулии.

– Пойдем подышим свежим воздухом.

Джулия взялась за мою ладонь. Ее тонкие ледяные пальцы дрожали. Я поставил ее на ноги и положил ладонь ей на поясницу. Она молчала, пока вёл ее обратно и через зал к французским дверям, выходящим на террасу отеля. Мать Джулии при виде нас округлила глаза и мазнула взглядом по часам. Можно подумать, я собираюсь наброситься в саду на ее дочь раньше положенного времени. Гости, прохлаждавшиеся на улице, тут же вернулись в зал, чтобы оставить нас наедине. Я отошёл подальше от окон и уставился сверху вниз на жену. С этой своей челкой она казалась чертовски миленькой и хорошенькой, и все бы ничего, если бы к тому же она не делала Джулию слишком юной и невинной.

– Мой отец сказал, что ты напугана, – наверное, стоило подобрать способ поделикатнее поднять эту тему, но я никогда не был силён в этих расшаркиваниях.

Джулия широко распахнула глаза, алые губы разомкнулись.

– Я… Я не… Я…

Она закусила губу и потупила взгляд. Лунный свет озарял ее лицо с безупречно гладкой кожей без единого изъяна, на вид очень нежной.

– Посмотри на меня.

Она подняла глаза. Я погладил ее палец с кольцом, и Джулия мелко задрожала.

– Это кольцо означает, что ты принадлежишь мне.

Она испуганно застыла, и я понял, что должен был выбрать другую формулировку, чтобы это не звучало, будто я неандерталец, который собирается забрать ее себе. Не то, чтобы это было неправдой. Сегодня ночью я возьму ее, это традиция, которой мы оба обязаны следовать, и она уже моя, но совсем не то хотел сказать. Я понятия не имел, что говорить, чтобы ее успокоить. Мы с Гайей толком и не разговаривали никогда. Она или орала, или ревела, и лишь иногда подлизывалась, когда ей было что-нибудь нужно.

– Джулия, мы связаны по рукам и ногам традициями. Я завишу от них точно так же, как и ты.

Я дал клятву, что буду защищать ее, как муж должен защищать собственную жену, и на этот раз я не облажаюсь.

– Я знаю о наших традициях, – торопливо ответила она и покраснела.

– Я сейчас говорю не о кровавых простынях.

Она судорожно сглотнула.

– Тогда о чем ты говоришь?

– О том, что ты, моя жена, будешь под моей защитой.

Склонив голову набок, Джулия как-то странно посмотрела на меня и ответила:

– Ладно.

Не знаю точно, сумел ли донести до неё свою мысль, когда дело касалось чувств, я был довольно косноязычен. Но уверен в одном: буду беречь ее и сделаю для этого все, что в моих силах.

Вокруг нас воцарилась тишина. Мне показалось, что Джулия хотела продолжить разговор, может, хотела услышать от меня ещё что-то, но мне нечего было сказать. Я не знал свою молодую жену и не имел представления, чем она занимается целыми днями, разве что ходит по магазинам, да встречается с подружками. Она подросток, а я взрослый мужик. И даже в ее возрасте у меня были другие интересы.

– Нам пора возвращаться. Гости ждут. Скоро полночь.

Она опять сжалась, но пошла вслед за мной в зал.

6

Кассио

Дядьки Луки – младшие боссы, которые и без того мне никогда не нравились – первыми начали требовать, чтобы я отправился с женой в постель.

Рядом с нами стояли мои сёстры и родители Джулии, когда, заглушая музыку, раздались крики. Остальные гости поддержали их одобрительными возгласами и аплодисментами, а затем нестройный хор, в основном состоящий из мужских голосов, запел «ты женился на ней, теперь ложись с ней в постель!»

Только отец и брат Джулии не принимали участия в этом действе. Кристиан метнул в меня почти убийственный взгляд, и в другое время я бы соответствующим образом ответил на подобное неуважение. Однако сейчас не до того. Надо отдать должное этому парню: смелости ему не занимать, в отличие от его отца.

Джулия вцепилась в бокал с вином и смущенно улыбнулась Мии. Сестра крепко обняла меня.

– Не вынуждай меня надрать тебя задницу, старший братец. Береги эту девочку. Она такая милая!

Я выпутался из объятий сестры. Свою сексуальную жизнь с ней обсуждать не собирался.

Феликс недобро посмотрел на меня, но мы с ним оба знали, что бы ни произошло сегодня вечером, это уже не его забота. В дочери он, конечно, души не чаял, но ещё он любил власть, и если бы выбирал между ними…

Мне надоело, что все лезут без спроса в наш брак, так что я повернулся к жене, которая смущенно посмотрела на меня и зарумянилась. Я протянул руку, она без колебаний приняла ее. Ладошка у неё была влажной.

– Готова подняться наверх? – пробормотал, наклонившись так, чтобы только она могла меня слышать.

Она шумно сглотнула, но все равно кивнула.

Я повернулся к нашим родственникам.

– На этом позвольте попрощаться.

Напоследок Эгидия ещё раз обняла дочь и что-то шепнула ей на ухо, отчего щеки жены стали пунцовыми.

Джулия так и держала в руке бокал с вином, когда я уводил ее за собой. Мы опять молчали. Я подумывал выдать что-нибудь ободряющее, но, по правде говоря, в голову ничего не пришло, да и я не тот, кто способен на спичи.

Джулия отпила вина из бокала. Это был уже как минимум пятый за вечер.

– Что сказала тебе мать? – Я спросил, просто чтобы заполнить неловкую паузу, пока мы поднимались в номер. Двери лифта разошлись, и мы вышли на этаж, где должны будем провести ночь.

Ещё один глоток. Я остановился и забрал у неё бокал. Если она напьётся, мне придётся подделывать эти чертовы простыни.

– Пожалуй, тебе хватит.

– Это имбирный эль.

Озадаченный, я отпил из ее бокала. Джулия теребила ремешок маленькой белой сумочки, перекинутый через плечо.

– Я выпила только бокал шампанского на фуршете. Не хотела опьянеть.

Она посмотрела на меня, и меня поразила глубина ее огромных голубых глаз.

– Так что сказала твоя мать? – Я повторил вопрос, провожая ее к нашему номеру и открывая дверь.

Джулия поджала губы.

– Что я должна выполнять все твои желания и попытаться замаскировать свою неопытность. – Она фыркнула и покачала головой. – Прямо сейчас все, о чем могу думать – как бы не упасть от страха в обморок.

Она округлила глаза, когда поняла, что ляпнула лишнего.

Распахнув дверь, я жестом пригласил Джулию внутрь и зашёл вслед за ней. Наконец, мы остались наедине в номере. В просторной гостиной стояла мягкая мебель и обеденный стол, на который я и поставил ее бокал. Этой комнатой мы пользоваться не будем, но для брачной ночи принято снимать в отеле самый большой номер. Хотя все, что нам будет нужно – только кровать в спальне. Я посмотрел на мою молодую жену, которая была со мной так трогательно откровенна.

– Джулия, не надо бояться. У нас с тобой впереди целая ночь.

Джулия обвела взглядом комнату, задержавшись на двери слева, ведущей в спальню.

– Думаешь, если буду с этим тянуть, станет легче?

Я понятия не имел что может ей помочь.

– Скажи, что поможет развеять твои страхи?

Она ненадолго задумалась.

– Если бы я чувствовала, что у меня есть выбор.

– Выбор у тебя есть. – Я подошёл поближе.

– Разве? – прошептала она, глядя во все глаза на меня. – Ты правда позволишь мне его сделать?

Я бы хотел, чтобы у неё был выбор. Но мне нельзя показаться слабаком перед Лукой, особенно после того, как на встрече с ним я проявил себя не лучшим образом. Я не дам ему повода во мне сомневаться. И поколебать мою решимость не сможет ни кукольное личико моей жены, ни ее милая улыбка. Но несуществующий выбор тоже может казаться выбором.

– Кассио, я знаю, чего от нас ожидают. Знаю, какие последствия могут быть для тебя и моего отца, если утром мы не покажем простыню. – Она нервно сглотнула.

Я дотронулся до ее руки, почувствовав ее тепло сквозь тонкую ткань.

– Тогда сделай свой выбор.

Она заглянула мне в глаза и тихо произнесла:

– Хорошо.

Я порадовался ее благоразумию и облегченно выдохнул. Как минимум в этом она отличалась от моей покойной жены. И ещё больше удивила меня, когда без подсказки направилась в спальню. Я шёл в паре шагов позади неё. Впервые я разрешил себе посмотреть на неё как на женщину, чего до этой ночи всеми силами избегал.

Платье подчёркивало ее тонкую талию, попку и красивые изгибы бёдер. Остановившись посреди спальни, Джулия оглянулась на меня через плечо. Заметно нервничая, она улыбнулась и положила сумочку на скамью перед двуспальной кроватью. Мазнув взглядом по застеленной кровати, она зарделась ещё сильнее и прочистила горло.

Я шагнул к ней, почувствовав аромат клубники и гадая, будет ли на вкус она такой же сладкой. Окинул взглядом изысканные переплетения кружева на лифе ее платья и задержался на холмиках груди.

– Я должен срезать с тебя это платье, – сообщил я, доставая нож из нагрудных ножен. Ещё одна традиция, которой нам не избежать.

Она посмотрела на лезвие, слегка нахмурилась и только после этого кивнула. Развернувшись, Джулия склонила голову набок, чтобы убрать закрывающие кружево волосы со спины. Такая тонкая изящная шея, с безупречной кожей, что я с трудом подавил в себе желание впиться в неё губами и оставить на ней свою метку. Когда мы ещё не были женаты, пощадить ее представлялось проще. То, что я вообще рассматривал такой вариант, сейчас казалось совершенно нелепым. Она повернула голову и посмотрела на меня сквозь длинные полуопущенные ресницы. Явно нервничая.

– Все в порядке? – тихо спросила она.

– Да, – ответил резче, чем хотел, потому что разозлился сам на себя.

Джулия застыла и отвела глаза.

Слова извинения вертелись на кончике языка, но так и не сорвались. Я просунул палец под кружево, чтобы отодвинуть от ее тела, которое покрылось мурашками, как только прикоснулся к нежной коже. Затем занёс нож и одним движением разрезал дорогое платье. Треск рвущейся ткани заставил Джулию вздрогнуть. Когда лезвие коснулось юбки, я остановился и отошёл на шаг.

Джулия медленно стянула платье, и я не мог отвести глаз от того, как дюйм за дюймом обнажалась ее гладкая спина. Джулия осталась только в маленьких белых кружевных стрингах. Я уставился на ее идеально круглые ягодицы, в которые хотелось впиться зубами и вонзиться членом – членом, который становился все тверже от этого прекрасного вида.

– Ничего, если я пойду освежусь? – пробился ее голос сквозь туман возбуждения.

– Да, иди, – сухо ответил я, и Джулия рискнула посмотреть на меня, после чего торопливо скрылась в ванной. Напугать свою молодую жену ещё до того, как переспать с ней – что за чертова тупость!

Я ослабил галстук и опустился на скамью. Обручальное кольцо на моем пальце напоминало предыдущее и как будто насмехалось надо мной. Сняв галстук, положил рядом и прислушался к звуку бегущей воды. Я должен проявить к Джулии терпение и заботу. Начнем с того, что я никогда особо не умел ни того, ни другого. А после того, что случилось с Гайей, и подавно. Уперевшись руками в бедра, попытался обрести душевное равновесие, благодаря которому смог бы правильно обращаться со своей молодой женой. Не хотелось давать ей повода обижаться на меня.

Открылась дверь, и я переключил внимание на Джулию. Она надела темно синюю ночную сорочку, которая доходила ей до колен и обтягивала ее изящную фигурку. Волосы, освобождённые от этих милейших подсолнухов, мягкими волнами рассыпались по плечам. Джулия так и застыла в дверях, нервно приглаживая челку и очерчивая босой ногой полукруг на полу.

– Что теперь?

Наши взгляды встретились. Она ждала от меня указаний, а этого добра у меня для неё хватало. Я встал и протянул ей руку.

– Иди сюда.

Глубоко вздохнув, Джулия двинулась вперёд и встала передо мной. Без каблуков она едва доставала мне до груди. Ее клубничный аромат стал ещё сильнее, и хотя я к сладкому обычно равнодушен, вдруг как никогда его захотелось.

Я обхватил ее лицо ладонями. Джулия затаила дыхание. Мгновение я просто смотрел в ее прекрасное лицо, прежде чем наклонился и прижался своими губами к ее в простом, невинном поцелуе, просто чтобы посмотреть на ее реакцию. Она не шелохнулась. Большим пальцем я погладил ее по скуле и повторил поцелуй. Прижавшись ко мне, она расслабилась.

– Почему ты до сих пор в пиджаке? – поинтересовалась она после третьего поцелуя.

Отодвинувшись от неё, я стянул пиджак и бросил на скамью. Джулия проследила за моими действиями.

– А жилет?

Сдерживая улыбку, я принялся расстегивать пуговицы на жилете. Вопреки моим опасениям, она вела себя совсем не так, как Гайя. Последняя пуговица никак не поддавалась, и не успел я разозлиться, как Джулия оттолкнула мою руку и расстегнула ее сама своими тонкими пальцами. Я кинул жилет на скамью к остальным вещам.

Джулия резко выдохнула.

– У тебя такие сильные руки.

Она протянула руку, собираясь пощупать мой бицепс, но на полпути заколебалась. Я взял ее ладонь и прижал к предплечью, а затем провёл до бицепса.

Джулия робко улыбнулась, отчего мои губы тоже дрогнули. Она подняла на меня глаза, а затем кинула взгляд мне за спину. Я взял ее за руку и подвёл к кровати.

– Ложись.

Заметно нервничая, она улеглась на кровать. Я сбросил обувь и растянулся рядом, все ещё практически одетый. Положив руку на ее бедро, притянул к себе и навис над ней.

На ее прекрасном лице читалась тревога. Решив сосредоточиться не на лице, а на ее теле, поцеловал в шею. Она застыла, затаив дыхание. Не сказать, что самая лучшая реакция, но все не так плохо. Я прижался губами к местечку за ушком, и к моему удивлению, Джулия дёрнулась и захихикала.

Так хихикают девчонки-подростки. Я остановился и поднял голову. Джулия закусила губу, на лице ее смущение боролось с неуверенной улыбкой. Она выглядела чертовски юной! Совершеннолетняя, как же. Хоть по документам ей и исполнилось восемнадцать, но ее гримасы, реакции, ее хихиканье… выдавали не взрослую женщину, а девчонку, которая только становится женщиной.

Сдержав тяжелый вздох, я откатился от неё.

– Прости, – торопливо заизвинялась она. – Вырвалось, я не хотела смеяться. Просто боюсь щекотки.

Она с тревогой смотрела на меня, не зная, чего ожидать. Что касается меня, все пошло не так, как я на то надеялся. Макияж и роскошное платье сделали ее старше, но теперь, умывшись и надев ночную сорочку, она выглядела как подросток, которым по сути и была.

Я никогда не уклонялся от своих обязанностей. Сыпал угрозами, пытал, убивал, так что переспать с собственной женой должно быть проще простого.

Проигнорировав ее извинения, я встал. Чем быстрее покончу с этим, тем лучше. Стянул рубашку, брюки, носки, а когда потянулся к боксерам, почувствовал на себе взгляд Джулии. Она широко распахнула глаза, что сделало ее еще невиннее и моложе, и уставилась на меня со смесью страха и интереса.

Я опустил руки, решив, что будет лучше пока прикрыть член от греха подальше. Если она при виде него завопит от ужаса, мне придётся сказать Луке, чтобы он сам себя трахнул на этих чертовых простынях, тогда они, вне всяких сомнений, окрасятся кровью. И это будет моя кровь.

Присев на край кровати, я протянул руку к ее колену и легонько погладил.

Джулия снова дёрнулась и прикусила губу, пытаясь сдержать рвущийся смех.

– Я почти уверен, что знаю одно местечко, где тебе не будет щекотно.

Она поджала губы.

– Откуда ты можешь знать… – Она округлила глаза. – Ты имеешь в виду… – Резко выдохнула. Ну, по крайней мере, до неё сразу дошло. Если бы тупо уставилась на меня, я бы просто рехнулся.

Я встал на колени, собираясь расслабить ее достаточно, чтобы свести боль к минимуму. Моя первая жена плакала в нашу брачную ночь, и мне бы не хотелось снова видеть такое.

Я задрал подол ее ночнушки до трусиков, и в паху стало тесно при виде складки между ее ног. Пробежался пальцами вверх по бёдрам, скользнул под резинку трусиков.

Приоткрыв губы, Джулия лежала смирно, наблюдая за моими действиями. Эта ее чертова невинность доведёт меня до ручки.

– Можно я их сниму?

Вопрос был риторическим – мы оба знали, чего от нас ожидают.

– Что, если я скажу «нет»? Это что-то изменит? – спросила она с намеком на дерзость.

– Тебе полегчает, если я продолжу, не обращая внимания на твое «нет»? Мне это определенно не облегчит задачу.

– Разве тебе есть до этого дело? Больно будет не тебе, а мне.

Она меня разозлила. Я навис над ней, схватив ее за плечи. Джулия подняла руки, как будто пытаясь защититься от меня, и уперлась ладошками мне в грудь. Широко распахнутыми глазами она уставилась на напрягшиеся мышцы моей груди и свои дрожащие пальцы.

– Послушай меня. Ты права, именно тебе сегодня может быть очень больно, но уверяю тебя, твоя дерзость тут никак не поможет. В твоих же интересах меня слушаться.

– Дело не только в боли. До этого момента мужчинам разрешалось только целовать мне руку или на светских приемах приглашать на танец, и не более того. И сейчас ты здесь, со мной, почти голый, и я тоже, а скоро мы оба будем совсем голые, и ты собираешься… – она с шумом выдохнула.

– Да, понимаю, – сказал я тихо. – Только не плачь.

Она прикусила нижнюю губу и помолчала. Затем сказала твёрдо:

– Не буду. – И внимательно посмотрела на меня. – Почему тебя вообще это волнует? Ты наверняка видел много чего похуже слез.

Видел. Гораздо хуже, и это меня никак не трогало. Но Джулия так юна, слишком юна, она моя жена, женщина, которая должна стать матерью моим детям. Блядь! Как же все чертовски сложно.

Вновь закусив губу, она уставилась мимо меня на что-то, видимое только ей.

– Джулия, – пробормотал я, и она перевела взгляд на меня. – Помоги мне.

Она пристально посмотрела на меня этими своими огромными голубыми глазами и медленно кивнула.

Я расслабился и выдохнул. Опустив голову, осторожно поцеловал ее. Ещё раз. На третьем поцелуе Джулия неуверенно приоткрыла губы, и я втянул в рот ее прекрасную пухлую нижнюю губу. Тихонько застонав, Джулия закрыла глаза. Я провёл языком и нырнул внутрь, впервые по-настоящему пробуя на вкус свою жену. Черт, как же сладко, почти убийственно! Не прерывая поцелуя, положил ладонь ей на грудь.

Резко распахнув глаза, она вздрогнула. Я отпустил ее губы, внимательно наблюдая за ее реакцией, и погладил ладонью по рёбрам и обратно – нежное прикосновение, обещающее, что буду обращаться с ней бережно.

– Так ты позволишь мне раздеть тебя?

Она кивнула, опять молча.

Я помог Джулии сесть, подцепил пальцами подол ее ночной сорочки и потянул вверх. Она подняла руки, чтобы я стянул с неё сорочку через голову. Бросив на пол тонкую ткань, перевёл взгляд на Джулию. Она скрестила руки на груди. Опять трогательно прикусив губу, медленно опустила руки, позволяя мне увидеть ее прекрасную грудь.

Черт возьми, она само совершенство!

Протянув руку, я осторожно провёл костяшками сверху вниз по ложбинке между потрясающих полушарий. Джулия дёрнулась, сморщив нос, и снова захихикала. По ее щекам пополз румянец.

– Извини.

– Ничего, – ответил я тихо. Уж лучше пусть хихикает, чем будет реветь. К счастью, сейчас не похоже было, что она собирается заплакать.

– Ты очень красивая, – сказал я, потому что это правда и потому что не хотел, чтобы она застеснялась. Иначе она зажалась бы ещё сильнее.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, – пробормотал я, пробегаясь костяшками пальцев по ее груди. Ее соски затвердели, и румянец залил все лицо. Я порадовался, что не послушался собственную совесть и не попросил Луку отменить свадьбу, потому что невеста слишком молода для меня. В этот самый момент я понял, что она теперь моя. Навсегда.

Я обвёл сосок большим пальцем, и Джулия тихо вздохнула. Повторил движение, сдерживая стон от того, как приятно к ней прикасаться.

– Тебе нравится?

– Да, это приятно.

Я провёл ладонью вниз, до трусиков.

– Ложись на спину.

Она послушалась и снова заметно зажалась. Затаив дыхание, напрягла живот.

– Расслабься. Я только сниму с тебя белье.

Я медленно потянул ее трусики вниз и то, что увидел, порадовало и возбудило еще больше. Большинство женщин перед брачной ночью делают тотальную эпиляцию, и хоть обычно я ничего не имею против такого вида эпиляции, в случае с Джулией это только стало бы лишним напоминанием о ее возрасте. К счастью, она оставила на лобке маленький треугольник русых волос.

– Я знаю, что это против традиций, но я не хотела, чтобы…

– Ты прекрасна, – хрипло произнёс я.

Сжав ноги, она смущенно посмотрела на меня. Я окинул ее тело восхищённым взглядом. Наклонившись, поцеловал живот и глубоко вдохнул, снова уловив аромат клубничного лосьона. Во всех местах сладкая! Моя жена.

– Раздвинь ножки.

– Зачем?

Я посмотрел на нее снизу вверх. Заметив тревогу на ее милом личике, с трудом сдержал раздражение на ее упрямство.

– Джулия.

Она раздвинула ноги, но совсем немного, и мне пришлось самому раздвинуть их шире, чтобы я мог протиснуться и улечься между ними. А затем я увидел киску своей жены. Охренительно! Желание вернулось с новой силой. Я наклонился вперёд, но Джулия остановила меня, уперевшись ладонью мне в лоб. Мне показалось, что пришла моя очередь захихикать. Ситуация была слишком нелепой.

– Ты что делаешь?

– Пытаюсь помочь тебе расслабиться.

Она непонимающе уставилась на меня.

– Но… зачем?

– Затем, что большинству женщин такое очень нравится. Я подумал, тебе тоже будет приятно.

Она сморщила носик, как будто я собирался сделать что-нибудь гадкое.

– Так ты что… хочешь поцеловать меня прямо там, внизу?

Я ухмыльнулся, не в силах больше сдержаться.

– Да, я хочу поцеловать тебя прямо там, внизу, и полизать, и пососать, и надеюсь, тебе будет так же приятно, как и мне.

Она удивленно приподняла брови, а я уронил голову на ее бедро, пытаясь подавить ещё один смешок. Ее атласная кожа являла собой разительный контраст с моей щетинистой щекой, взгляд снова упёрся в ее идеальную киску. Я схватил ее руку и убрал со своего лба.

– А сейчас дай мне тебя поцеловать.

Придвинувшись ближе, наклонился к ней. Джулия задержала дыхание, ее тело так напряглось, что я был уверен, что оно в любой момент может расколоться на две половины. Я коснулся губами бархатистых складок, и Джулия дёрнулась, резко выдохнув.

Я мельком глянул на неё.

– Так щекотно? – прохрипел в складки.

Джулия крепко зажмурилась и лежала совершенно неподвижно.

– Нет.

Я поцеловал в то же место, усилив нажим.

Аромат ее киски стал ещё слаще, совершенно крышесносный. Я добился ещё одного вздоха. Покрыл поцелуями всю ее промежность, давая время привыкнуть к моим ласкам. Джулия не проявила заметной реакции, разве что задышала чаще. Я не знал точно, приятно ли ей то, что с ней делаю. Погладил ладонью внутреннюю сторону ее бедра и надавил сильнее, чтобы раздвинуть удобнее для себя, но она заупрямилась. Снова внутри меня поднялось раздражение, но я напомнил себе: ей восемнадцать. Молодая и неопытная.

– Джулия, впусти меня.

Я почувствовал, как расслабились ее ноги, и наконец раздвинул их так, как хотел. Ее вход поблескивал влагой возбуждения, а меня затопило облегчением. Опустив голову, провел языком по чувствительным складочкам. Джулия снова подняла руку, но на этот раз не стала меня отталкивать, а только положила дрожащую ладошку мне на макушку. Я обвёл клитор кончиком языка. Джулия ахнула, ее пальцы дернулись. Я долго экспериментировал с движениями, пытаясь выяснить, как ей приятнее больше всего, но она была очень тихой и зажатой, что усложняло задачу. Одно понял – клитор отзывался на мои ласки, когда я проводил по нему языком. Хоть она задышала тяжелее, а тело отзывалось на мои ласки, минут через пятнадцать стало ясно, что она слишком нервничает, чтобы кончить. Я оторвался и поцеловал внутреннюю сторону ее бедра.

– Как думаешь, сможешь кончить?

Она покачала головой.

– Нет, прости, – ответила она, сильно засмущавшись.

– Не переживай. Нужно время привыкнуть. – Я помолчал, понимая, что должно случиться дальше. – Ты готова?

Я знал, что не готова, и не потому, что не кончила. Она, конечно, стала влажной, и, учитывая обстоятельства, это максимум, что я мог сделать сегодня с ней. Джулия, судорожно сглотнув, вяло кивнула. Встав с кровати, я стянул с себя боксеры. Член у меня, без сомнения, уже пришел в боевую готовность. Ее запах, вкус, вид ее обнаженного тела возбудили меня.

– Вот дерьмо, – прошептала Джулия.

Я удивленно дернул бровями, и на секунду мне показалось, что не сдержусь и от души расхохочусь. Подавив приступ смеха, я встал коленями на кровать.

– Не беспокойся об этом, ты растянешься.

На лице ее читалось сомнение и хуже того… страх. Проклятье. Пора уже с этим кончать. Если она начнёт тревожиться о том, как может быть больно, зажмётся ещё больше.

7

Кассио

– Ты на таблетках? – Вопрос не самый романтичный, учитывая данную ситуацию, но до сегодняшнего дня я просто не мог заставить себя задать его своей жене-подростку.

Она быстро кивнула. Я навис над ней, пристроив член к ее входу, но Джулия отодвинулась от меня.

– Джулия, пожалуйста, – взмолился я, едва не зарычав от злости.

– Ты можешь обнять меня?

Сердце пропустило удар. Я кивнул и опустился на локти. Просунув одну руку ей под лопатки, прижал жену к своей груди.

– Так хорошо? – хрипло спросил я.

Ее лицо оказалось в нескольких дюймах от моего, и она смотрела на меня снизу вверх, пытаясь разглядеть в моих глазах помощь, защиту, близость. Я поцеловал уголок ее рта, затем по очереди верхнюю и нижнюю губу и двинул бёдрами так, что головка уперлась в ее вход. Джулия задержала дыхание. Я отодвинул челку с ее потного лба.

– Дыши.

Она вздохнула, а я осторожно толкнулся в неё на дюйм. Поморщившись от боли, она вцепилась мне в бицепс.

– Если станет слишком больно, скажи мне, и мы что-нибудь придумаем. – Услышав собственный голос, мне тут же захотелось дать самому себе под зад. Но Джулия одарила меня благодарной улыбкой, и я почувствовал, как ее напряжение немного ослабло. Медленно скользнув глубже, не стал останавливаться, даже когда она крепко зажмурилась и выдохнула. В ней было так тесно, и я знал, что дальше ей будет больнее всего. Поцеловав ее в висок, я подался вперёд и вошёл до упора. Вскрикнув, она дёрнулась подо мной и задышала часто.

Я судорожно выдохнул, пытаясь не шевелиться, будучи уверенным, что ее стенки прямо сейчас выдоят мой член досуха. Блядь, какая же она узенькая!

– Джулия? Ты как?

Она открыла глаза и посмотрела на меня.

– Хорошо, – ответила она, ее голос дрожал. – Но странно… чувствовать, как ты внутри меня. Слишком наполненно.

Я улыбнулся такому подробному отчету.

– Я глупости несу, да?

Я качнул головой и погладил ее по щеке, затем снова начал двигаться, совершая медленные неглубокие толчки, которые постепенно становились все жестче. Джулия каждый раз напрягалась, но не плакала, не всхлипывала и не ныла, за что я был ей очень благодарен. Я очень быстро достиг пика и не стал медлить, понимая, что она будет рада, когда все закончится.

Я напрягся всем телом, яйца поджались, и по мне прошлась дрожь оргазма, пока я изливался в неё. Она с шумом втянула воздух, заставив меня замереть над ней. Я уронил голову и уткнулся лбом в подушку рядом с ее головой. Джулия подо мной затихла, а я прислушивался, не начнёт ли всхлипывать или плакать. И опять с плеч упала гора, когда не услышал ни того, ни другого. Очень медленно вышел из неё и, перекатившись набок, лёг рядом. Она повернулась лицом ко мне.

– Спасибо, – шепнула она.

Я уставился в ее раскрасневшееся лицо.

– За что?

Точно не за то, что довёл до оргазма, потому что до него мы так и не добрались. Но это легко поправимо в скором времени. И неоднократно.

– За терпение и осторожность.

– Почему должно быть иначе?

Гайе нравилось вызывать у меня чувство вины, она часто истерила, пытаясь испортить мне настроение, даже когда я старался угодить ей.

– Женщины рассказывали. Многие мужчины не заморачиваются из-за этого, потому что любят доминировать. Другие наслаждаются, делая больно, а некоторые просто хотят сделать пятно крови как можно больше, чтобы продемонстрировать…

Моему удивлению не было предела. Сейчас она говорила совсем не как девчонка.

– Мне нет необходимости специально делать тебе больно во время секса, чтобы утвердиться в своём превосходстве. Я младший босс и ежедневно отдаю людям приказы. И без проблем при необходимости хоть кому могу сделать так больно, что мало не покажется, я терпеть не могу обижать женщин и детей. Что касается последнего, может кто-то из мужиков и считает, что большое пятно крови заставит наблюдателей поверить, что перед ними обладатель большого члена. Но правда в том, что это только доказывает: они понятия не имеют, как с этим членом обращаться.

Джулия рассмеялась и лукаво взглянула на меня.

– А ты знаешь?

– Знаю – что? Как обращаться со своим членом?

Она зарделась, но кивнула.

– Полагаю, что да. Знаю, что сегодня ты не получила удовольствия, но скоро все будет.

– Хорошо.

Я посмотрел на свой пах. Мой член был испачкан кровью. Я сел и протянул руку Джулии.

– Можешь сесть ненадолго?

Она непонимающе нахмурилась, но выполнила просьбу.

– Но зачем? – спросила и тут же круглила глаза, опустив взгляд вниз на своё тело. – Ох.

– Просто пару секунд подожди.

Она сморщила носик.

– Какая гадость.

– Знаю. Но так уж заведено.

Я снова убрал волосы с ее лица, и Джулия с интересом посмотрела на меня. Глаза у неё были пронзительно голубые, как ясное летнее небо, а слегка вздернутый носик придавал ее образу кокетства.

– Ты считаешь меня красивой? – спросила она, закусывая пухлую нижнюю губу.

– Да.

Я погладил большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, даже не заметив, что так и не выпустил ее.

– Вот так да! – воскликнула она. – А я не догадывалась. Ты не проявлял особого интереса.

Благо, за эти годы я в совершенстве отточил свой «покер фейс», в моей работе это было неизбежным злом.

– Я считал и считаю тебя очень привлекательной.

– Хм… Большинство мужчин выражают свой интерес очень явно. У них такие пристальные взгляды, как будто собираются тебя сожрать.

В груди заворочалось что-то тёмное и злое.

– И часто такое бывало… что мужики так на тебя пялились? Как будто хотели тебя сожрать?

Несмотря на лучшие намерения, в моем голосе прозвучала резкость, которой прежде не было.

Джулия склонила голову набок, как всегда спокойно глядя на меня.

– Бывало. Иногда это были мужчины, которые приходили к отцу, иногда незнакомцы на улице, когда я выходила со своими телохранителями. Но ко мне никто не подходил.

– И на том спасибо, – прогрохотал я.

У неё брови поползли вверх.

– Ты что, ревнуешь?

– Защищаю своё. Я не делюсь. Никогда.

Она рассмеялась.

– Что смешного? Я совершенно серьезно.

И она закатила глаза. Закатила. Глаза. Я даже вспомнить не мог, когда в последний раз кто-нибудь закатывал при мне глаза.

– Ревнуешь к мужчинам, которые смотрели на меня издалека, зная, что сегодня в церкви ты подарил мне первый поцелуй? Я только твоя, и тебе никогда не придётся мной делиться.

– А ты сама когда-нибудь смотрела так на мужиков?

– Нет, – ответила она не колеблясь.

– Твое консервативное воспитание не значит, что ты слепая.

Джулия поджала губы.

– Я никогда так долго не разглядывала мужчин, чтобы составить о них своё мнение. Какой в этом смысл, если мужа сама себе все равно не выберу?

Что правда, то правда. Ее никто не спрашивал.

Джулия

Кассио спустил ноги с кровати.

– Надо принять душ.

Я окинула взглядом его мускулистую фигуру, зачарованная его твёрдой грудью, кубиками пресса и узкими бёдрами.

Мне нравилось его тело, и это радовало. Взгляд скользнул ниже, и при виде крови на его члене щеки обдало жаром. Я поспешно отвернулась. Все равно слишком долго пялилась на него. Осмотрев себя, заметила испачканную кровью и спермой внутреннюю поверхность бедер и поморщилась от отвращения. Я соскользнула с кровати, оглянулась на грязную постель и не смогла сдержать смущенного возгласа.

– Ты в порядке? – пророкотал Кассио где-то у меня за спиной.

Я повернулась, скорчив гримасу.

– Мы правда должны показывать эти простыни?

– Мы для того с тобой и переспали.

Вот как.

– Так значит, ты спал со мной только для показа простыней?

Теперь, когда мы поженились, мне хотелось бы, чтобы Кассио испытывал ко мне влечение. Провести остаток жизни с человеком, который даже прикасаться к тебе не хочет, представлялось незавидной участью. Мне определенно понравилось смотреть на его тело. Его ласки были непривычны, а секс болезненным, но все это не было похоже на тяжкое испытание, о котором говорили мать и мои тетки. Мне кажется, я смогу получать удовольствие от нашей близости, особенно, когда Кассио будет целовать меня между ног.

Кассио как-то странно посмотрел на меня, как будто видел впервые. Затем качнул головой и ухмыльнулся.

– Я мужчина.

Мне тоже хотелось принять душ, и я пошла за ним. Между ног было липко и неприятно тянуло.

– Это весь твой ответ?

Кассио зашёл в ванную комнату, и я вслед за ним. Его взгляд блуждал по моему телу, вызывая незнакомую дрожь по позвоночнику. Он уже видел меня голой, и мне нет смысла прикрываться, а он, похоже, ничего не имел против. Даже наоборот.

Почувствовав, что из меня что-то вытекает, я ускорила шаг, практически залетела в душевую кабину и облегченно выдохнула, что не успела запачкать все вокруг.

– Можешь первая принять душ.

– Мы можем принять его вместе. – У меня на щеках вспыхнул румянец. – Я хотела сказать, зачем тратить воду напрасно? Здесь достаточно места для нас двоих.

Губы Кассио дрогнули.

– Воду экономишь? Серьезно?

Он шагнул под душ. Когда он оказался внутри, вопреки моим ожиданиям, сразу стало тесно. Внезапно мне пришло в голову, что, несмотря на все, что между нами было, мы по-прежнему совершенно друг друга не знаем. Я сосредоточилась на выдавливании геля для душа, пытаясь игнорировать близкое соседство Кассио. Но это оказалось не так-то просто. Пока я мылась, казалось, Кассио был везде. Я чувствовала спиной исходящее от него тепло. Его мужественный запах на мне не мог перебить даже аромат геля.

Он мылся молча. Краем глаза я заметила, что он смывает мою кровь со своего члена. Вскоре вода под нашими ногами стала бледно-розовой. Подмываясь, я поморщилась от того, насколько чувствительным и болезненным стало местечко между ног.

– Через пару дней должно стать полегче, – заметил он.

Я повернулась вполоборота, чтобы заглянуть ему в лицо и ненароком не коснуться его тела – что было нелепо, учитывая, что несколько минут назад мы были намного ближе.

– Так долго? Я думала, что к завтрашнему дню уже все заживет.

Его лицо омрачило, по-видимому, какое-то воспоминание из прошлого. В бездне глаз появилась тревога. Что такого произошло между ним и его женой?

– Посмотрим, – сухо сказал он и выключил воду. Кассио достал полотенца и сначала дал мне, а потом взял одно для себя. Затем вышел из душа и начал вытираться.

Завернувшись в полотенце, я наблюдала за ним. Физически мы были настолько близки, как только могут быть близки два человека, но эмоционально как будто находились на двух разных планетах.

Мы снова разделим постель – потому что я видела желание во взгляде Кассио и потому что хотела этого сама. Однако я уже поняла, что сблизиться с мужем на эмоциональном уровне будет очень непросто.

Кассио подошёл к раковине и принялся чистить зубы. Это зрелище было гораздо интимнее, чем предстать перед ним голой. В его лице читалась настороженность. Лишь ненадолго, во время секса оно становилось каким-то другим. Я ушла, оставив его одного в ванной. Я уже приготовилась ко сну, и мне удалось не намочить волосы, когда мы принимали душ. Почему-то не хотелось перед Кассио сушить феном волосы. Как могут такие обыденные вещи казаться слишком личными после того, что мы только что делали?

Бросив полотенце на скамейку, я подобрала с пола ночную сорочку и натянула через голову. Скользнула в постель, стараясь не смотреть на пятно на постели, но оно против воли притягивало мой взгляд, потому что просто не могло не притягивать.

До этого я чувствовала усталость. А сейчас ее как рукой сняло. От адреналина меня потряхивало. Минут через десять Кассио в низко сидящих чёрных пижамных штанах вышел из ванной, и я не могла не проследить за его передвижениями. Многие мужчины, женившись, начинали набирать вес, не до такой степени, чтобы Дон их осудил, но достаточно, чтобы мышцы, над которыми поработали в молодые годы, скрылись под слоем жирка. Чего нельзя было сказать о Кассио. Он был горой мускулов. В этом мужчине не было ничего мягкого – ни в его теле, ни в выражении его лица или глаз. Если он и заметил мое пристальное к нему внимание, то никак не прокомментировал. Кассио забрался в постель, оставив между нами достаточное расстояние, чтобы поместился ещё один человек.

Неужели мы не прижмёмся и не обнимем друг друга? Именно этого я хотела от брака.

В последние несколько лет меня почти не обнимали. Мне не разрешалось заводить бойфренда, который мог бы меня обнимать, а для того, чтобы посидеть у отца на коленках, я уже выросла. Начать с того, что мать не относилась к тому типу людей, которые умеют проявлять привязанность прикосновениями. И я надеялась, что брак принесёт другие чувства, не связанные с сексом. Мне хотелось, чтобы он заключил меня в объятия, прижал к своей груди. Наверное, глупо было с моей стороны ожидать, что Кассио способен на это.

Лёжа на спине, Кассио повернул ко мне голову и спросил:

– Что такое? Не бойся, я больше тебя не трону. Мы свой долг выполнили.

Долг.

Честь, долг. Сколько раз в своей жизни я слышала эти два слова!

– Дело не в этом, – прошептала я. – Я просто… Я…

Кассио сдвинул темные брови.

– Джулия, я не экстрасенс и не умею читать мысли, и у меня не хватит терпения их угадывать, – резко сказал он.

Из-за его грубой отповеди слезы навернулись на глаза.

Вздохнув, он приподнялся на локте и уставился сверху вниз на меня.

– Тебе больно? Я сделал тебе больнее, чем ты ожидала?

Конечно, он думает, что, кроме чего-то физического, меня ничего не может беспокоить.

– Джулия?

Сильная рука коснулась моего обнаженного плеча, и его нежность послала дрожь по моему телу. Сбитый с толку моей реакцией, Кассио отдёрнул руку, но я вцепилась в его ладонь.

– Можем мы… – Разве могла я просить пообниматься такого мужчину, как Кассио? Вместо этого, чтобы почувствовать тепло его тела, сама придвинулась ближе, так и не выпустив его ладонь из пальцев. – Ничего, если мы немного полежим вот так рядом?

Он никак не среагировал, только какое-то время смотрел на меня этими своими голубыми глазами, похожими на океан. Затем молча лёг на спину, но на этот раз закинул руку, открывая для меня местечко рядом с собой. Я придвинулась ближе и, прижавшись к нему, улеглась головой на сильную грудь, а ногу закинула на его мускулистое бедро. От него пахло так приятно, так вкусно. Сильный, тёплый, мужественный. Я неловко прижала руки к себе, не зная, куда их деть. Кассио обнял меня сначала слабо, но после моего тихого вздоха прижал к себе крепче. Набравшись смелости, я положила одну руку ему на грудь. Вскоре мои пальцы, снедаемым любопытством, пришли в движение.

До сегодняшнего дня у меня не было возможности прикоснуться к мужчине, исследовать его тело. Я рассеянно провела по поросли волос на его груди, вдруг осознав, что мне ужасно нравится его трогать. В средствах массовой информации я всегда видела парней только с гладкой грудью и пыталась представить, каково будет почувствовать эту гладкость. Кассио был настоящим мужиком – с сильным, поросшим волосами телом. Не то, чтобы волос было слишком много… совсем нет. Проследив дорожку волос вниз, по кубикам пресса, наткнулась на резинку его штанов.

Кассио схватил меня за руку.

– Джулия. – В его низком, хриплом голосе как будто послышалась мольба.

Он приподнялся и повернул ко мне голову. Я посмотрела на него снизу вверх, встретив его пристальный взгляд.

Что опять не так? Не нравится, что я его трогаю?

Его стон я скорее почувствовала, чем услышала. Из его горла вырвался вымученный смешок. Я моргнула, пытаясь понять, над чем смеётся мой муж. Забрав мою ладошку, припечатал ее к своей груди.

– Она останется здесь.

Он снова опустил голову на подушку и выключил свет.

– Прости, если ты некомфортно себя почувствовал из-за меня. Я не хотела тебя смутить.

Кассио хрюкнул, едва не расхохотавшись.

– По правде говоря, дело не в смущении. И знаю, что ты не специально это сделала. Но в этом-то и проблема. А теперь спи. – Ещё один приказ.

Я оставила попытки понять скрытый смысл его слов. В конце концов, я тоже не умею читать мысли. Зевнув, теснее прижалась к нему и закрыла глаза. Нас накрыло одеялом тишины, я задышала глубже, проваливаясь в сон.

Кассио заметно напрягся.

– Ты так и собираешься заснуть?

– Ты сам велел мне спать.

– Да, но на своей половине, а не на моей руке.

Желудок странно сжался. Почему-то стало больно, хотя с чего бы?

Кассио мой муж, но только на бумаге. Я ничего к нему не чувствовала, да и не знала его толком. Ничего не ответив, чтобы не ляпнуть лишнего, я отползла как можно дальше от него.

Моя сторона кровати была холодной – не то, что тёплый Кассио. Проглотив боль и тоску, я старалась размеренно дышать, но из глаз все равно брызнули слезы.

Я могла различить очертания головы Кассио и знала, что он наблюдает за мной. То, что в темноте он не видел моего лица, было слабым утешением, потому что чувствовала, что он по моему дыханию и так догадался, что я плачу.

– Я не могу заснуть, если рядом кто-нибудь лежит. Кто угодно, – пробормотал он.

Я кивнула, потому что не могла вымолвить и слова.

– Полагаю, вполне логично, что моя вторая брачная ночь так же, как и первая, заканчивается тем, что жена обливается слезами, лёжа в постели рядом со мной.

8

Кассио

Я не любитель физического контакта по ночам, и нечасто делил постель с покойной женой. Не то, чтобы она сама так уж хотела проводить со мной ночи. По правде говоря, Гайя никогда не пыталась скрывать свое нежелание даже видеть меня, тем более спать со мной, если только ей не было от меня что-нибудь нужно.

А Джулия попросила меня побыть с ней рядом, но я отказал.

Свет раннего утра осветил ее опухшее лицо. Высохшие слезы прилепили ресницы к коже под глазами. Джулия оказалась совсем рядом, во сне откатившись ко мне под бок, так что наши тела почти соприкасались. Я почувствовал необъяснимое желание потрогать ее – без сексуального подтекста. Приподнявшись на локте, понаблюдал за тем, как мирно она посапывает. Сегодня, как и много ночей до этого, во сне меня преследовало окровавленное тело Гайи. Я никогда не видел во сне убитых мной людей, и все же моя умершая жена каждую ночь не давала мне покоя.

Джулия пошевелилась и, приоткрыв губы, тихо вздохнула. Я сел, повернулся к ней спиной и спустил ноги с кровати.

Матрас рядом со мной пришел в движение. Я оглянулся через плечо на Джулию, которая успела сесть и с всклокоченными волосами тёрла ладонями лицо. Почувствовав мой взгляд, она посмотрела на меня и робко улыбнулась. Утренний свет был ко мне безжалостен, потому что выглядела она очень мило, как девочка-подросток.

Ну что за черт!

Я поднялся с кровати.

– Пора собираться. Скоро придут женщины забирать простыни.

Джулия взяла с тумбочки мои часы.

– Только восемь утра. Ты правда думаешь, что после нашей брачной ночи они побеспокоят нас так рано?

Скорее всего, не станут, но я не собирался тратить время, валяясь в постели. На сегодня у меня запланировано несколько деловых встреч, самая важная из них – это обед с Лукой. Я хотел воспользоваться возможностью пообщаться с ним, пока он здесь, в городе. Подхватив телефон с тумбочки, я отправил сообщение Мии, чтобы они приходили за простынями через полчаса. Ответ от неё пришел тут же.

«Ты что, даже отоспаться не хочешь после вашей брачной ночи?»

«Не твое дело», – отправил я в ответ.

Я бросил телефон обратно, проигнорировав изучающий взгляд Джулии. Я ещё прошлой ночью заметил, что она разглядывает меня, и этим утром продолжает. Ее реакция меня удивила. Конечно, то, что ее привлекает мое тело, а не отталкивает, как в случае с Гайей, стало для меня приятным сюрпризом.

– Мия с остальными женщинами придут через полчаса. Если хочешь, можешь сходить первая в душ. Я пока побреюсь.

Закусив губу, Джулия отвела глаза и кивнула.

– Хорошо.

Она откинула одеяло и встала.

Я проводил ее взглядом и на мгновение подумал, а не сказать ли Мии, чтобы они пришли попозже. Джулия невероятно красива, и мысль о том, чтобы ещё разок погрузиться в ее тесную киску казалась слишком заманчивой, но пятно крови на простыне быстро отрезвило меня, напоминая, почему пока это невозможно.

Минут через пятнадцать, когда Джулия приняла душ и оделась, настала моя очередь отправиться в душ. Она выбрала один из тех нарядов, что я отправил ее родителям, – элегантное красное платье с длинным рукавом длиной до колен. Оно красиво облегало ее тело, подчёркивая все изгибы. В нем она не выглядела моей ровесницей, но, по крайней мере, уже не смахивала на подростка.

– Как считаешь, мне стоит скрыть опухшие глаза под макияжем, или ты хочешь, чтобы люди знали, что я плакала?

Я остановился, поставив одну ногу в душевую кабину. Нахмурившись, повернулся к жене, стоящей в дверях спальни.

– Я не специально довел тебя до слез. С чего бы мне хотеть, чтобы все знали, что ты плакала?

Она вяло пожала плечами, пристально вглядываясь в мое лицо.

– Я подумала, может, ты захочешь, чтобы люди посчитали, что ты сделал мне так больно, что довёл до слез.

Я задумался. Мужчины внизу могут это неправильно расценить и будут ещё больше меня бояться. Чести в этом не было, но и присутствующие не тянут на порядочных, впрочем, как и я.

– Меня и так боятся… и не без причины. Не хочу, чтобы мои сёстры не давали мне житья, а так и будет, если заметят, что ты плакала, так что лучше скрой это макияжем.

Она молча уставилась на меня, и я не мог понять, что у неё на уме. Это заставляло меня нервничать.

– Ладно. Не буду тебе мешать. Знаю, что сегодня у тебя много дел.

Мне послышалось недовольство в ее голосе. Ей не понравилось, когда я сообщил, что проведу день за деловыми встречами, а вечером мы поедем в мой особняк к детям.

– Джулия, я много работаю и оправдываться перед тобой не собираюсь. Ты женщина, и твоя единственная задача растить моих детей. Я же не могу позволить себе такой роскоши – сидеть дома.

В ее глазах вспыхнула ярость, но все же она молча развернулась и вышла. У меня не было настроения разбираться с ее тинейджерскими закидонами. Лучше ей поскорее от них избавиться.

Когда минут через пятнадцать я вышел, облачённый уже в другой темный костюм-тройку, Джулия сидела на диване в гостиной и что-то печатала в телефоне. На ее губах играла легкая улыбка. Я подошёл поближе и поинтересовался:

– С кем ты переписываешься?

Она подняла голову и нахмурилась.

– Что, прости?

– С кем ты переписываешься?

Я заметил тревогу на ее лице, но мне было плевать на ее причины, даже если она испугалась того, что я навис над ней.

– С кем? – рявкнул я.

– С твоей сестрой, с Мией.

Я отобрал у неё телефон, и Джулия без сопротивления его отдала.

«Я хочу извиниться за своего брата, потому что знаю, что сам он никогда не станет извиняться за свою грубость. Я бы могла оправдать его тем, что он мужчина, вот только его кретинизм никак не связан с Y-хромосомой».

Джулия поднялась.

– Я сказала тебе правду.

Я пролистал предыдущую переписку, чтобы посмотреть, что нарассказывала моей сестре Джулия, но она только написала, что все ещё пытается привыкнуть ко мне в ответ на вопрос Мии, все ли с ней в порядке.

Покачав головой, Джулия вздохнула.

– Брак должен строиться на доверии.

– Тебе-то откуда это знать? – Она на полном серьезе собирается научить меня отношениям? – Девочка, думаю, я знаю о супружеских отношениях побольше твоего.

Она с обидой посмотрела на меня.

– Интересно, что сказала бы на это Гайя? – Но она тут же заткнулась, округлив глаза.

Меня захлестнуло яростью одновременно с раздавшимся в дверь стуком. Едва сдерживаясь, я направился к двери, радуясь тому, что Джулия была на расстоянии от меня. Дернув дверь, почувствовал, как пульс стучит в висках.

Завидев меня, Мия перестала улыбаться и заглянула за мое плечо.

– Все в порядке? – прошептала она.

Я распахнул дверь пошире. Вместе с Мией забрать простыни пришла Илария, мать Джулии, Ария и другие женщины.

– Входите. Заберите простыни. Я не могу торчать тут всё утро.

– Грубишь, как всегда, – заметила Илария, проходя мимо меня.

Мия замешкалась, что было даже к лучшему. Я оттащил ее в сторонку.

– Я видел, что ты написала моей жене.

Мия фыркнула.

– Ты что, шпионишь за ней?

– Мия, не вмешивайся в мою семейную жизнь. Я скажу только один раз. Знай своё место. И самое главное – не смей болтать с Джулией про Гайю. Ты поняла меня?

Она выдернула руку и кивнула.

– Более чем.

Джулия улыбалась женщинам в ответ на их полные сочувствия взгляды. Я подошёл к своей молодой жене, пока кто-нибудь из женщин, в особенности Мия, не начали свои расспросы.

Джулия тихонько дёрнула меня за локоть.

– Прости, что упомянула о твоей покойной жене, Кассио. Я совсем не хотела тебя расстроить.

Я удивленно посмотрел на нее. В ее лице читалась неподдельная искренность.

Коротко кивнув, положил руку ей на поясницу.

– Идём. Пора спускаться в банкетный зал, на завтрак.

– Разве мы не должны подождать, пока они закончат? – Она кивнула в сторону спальни, откуда доносилось шушуканье женщин.

– Я не собираюсь на это смотреть.

Она застенчиво улыбнулась.

– Ну и хорошо.

Я поколебался, не сказать ли Джулии больше, но молча вывел ее из номера и довел до лифта. Во время поездки вниз я заметил, как она напряжена.

– Худшее позади.

Она вскинула голову, и ее губы дрогнули.

– Ты говоришь о нашей брачной ночи?

Я склонил голову набок, пытаясь понять ее. Она явно сдерживала улыбку.

– Можешь не притворяться, что не боялась этой ночи. Я чувствовал, как тебя потряхивает.

– Я была напугана, правда. Но все закончилось, и было не так уж неприятно, вопреки моим ожиданиям.

Я выгнул бровь, не решив, как относиться к откровенности жены. Несмотря на то, что мы женаты, к ее обезоруживающей честности мне ещё предстоит привыкнуть.

– Ну что ж, думаю, это прекрасно.

Легко улыбнувшись, она прильнула ко мне.

– Я тоже так думаю.

Двери лифта разошлись, прерывая наш странный разговор. Я повёл Джулию в большой банкетный зал, где уже собрались наши с Джулией родственники и высокопоставленные люди Семьи.

– Да начнется мясное шоу, – пробормотала Джулия себе под нос.

Я предупреждающе сжал руку на ее талии, даже если самому хотелось улыбнуться.

– Теперь ты моя жена и должна себя вести соответственно. Мне нельзя опозориться на публике.

Она напряглась.

– Я понимаю.

Зря я волновался. Джулия унаследовала от своей матери талант находить темы для разговора с разными людьми, даже с незнакомыми, но, в отличие от Эгидии, она была очаровательна, мила и с легкостью манипулировала окружающими. Многие мужчины смотрели на неё жадными взглядами, что мне совсем не нравилось, но ни один не осмелился подойти и пожать ей руку.

Фаро, разговаривая с парой капитанов, повернул голову и подмигнул мне. Я обратил внимание на двери, через которые уже входила моя мать с матерью Джулии, неся на вытянутых руках простыню. Направившись в дальний конец комнаты, они раскинули простыню между парой стульев.

Заметив их, Джулия сдавленно охнула и покраснела как рак.

– Как стыдно!

Я опустил глаза. Мне не было стыдно, но тоже это не нравилось, потому что кусочек нашей личной жизни выставляли на всеобщее обозрение. С Гайей меня это никак не тронуло – возможно, потому что я был молод и хотел произвести впечатление на окружающих.

– Тебе нечего стыдиться, это знак твоего целомудрия.

– И знак твоей безжалостности, разве нет? – Уголки ее рта дернулись, а в глазах появился задорный блеск, как будто это шутка, понятная только ей.

– Наверное, так и есть. Учитывая твой возраст, я должен был бы мучиться угрызениями совести. То, что меня этим не проймёшь, говорит о моем характере.

Дождавшись, когда стихнут первые аплодисменты, мы с Джулией подошли к столу, за которым сидели наши ближайшие родственники и Лука с Арией.

Мать Джулии кинулась обнимать дочь. Отец похлопал меня по плечу, заглядывая мне в глаза. Как бы он ни волновался, в комнате с посторонними этого показывать нельзя.

Мия обняла меня, несмотря на то, что прекрасно знает, как я не люблю эти проявления нежности на публике.

– Очень надеюсь, что ты обращался с этой девочкой как джентльмен.

Я сомневался в своих джентльменских наклонностях. Они мне не свойственны. И все же, с Джулией я проявил терпение и не был груб.

– Не лезь не в своё дело.

Она сузила глаза. Я уже со счету сбился, сколько раз говорил ей это, но сестра меня не слушала.

– Все в порядке? – прошептала Джулия, когда мы заняли места во главе стола.

Я наклонился к ее уху.

– Моя сестра беспокоится, что я не вёл себя с тобой как джентльмен.

– Это из-за простыни? – ужаснулась Джулия.

– Из-за моего характера.

Джулия склонила голову набок, с любопытством глядя на меня. Ее волосы пахли летней клубничной поляной, и мне безумно захотелось зарыться в них носом.

– Ты был джентльменом. Самым настоящим.

Кончиками пальцев она прикоснулась к моей ладони, лежащей на бедре. Почувствовав, что за нами наблюдают, я снова повернулся к столу. Кристиан, Феликс и мой отец с интересом смотрели на нас. Я сделал каменное лицо.

Джулия

Похоже, Кассио было неловко от любых проявлений эмоций на публике. Вскоре он завёл разговор с Лукой и другими младшими боссами, бросив меня на съеденье моей не в меру любопытной матери. Когда мне, наконец, удалось отделаться от неё и от моих тётушек, я спряталась в уборной.

Минут через двадцать там меня и обнаружила Мия.

– Все это слишком, да? – сказала она, пока мы обе освежали макияж.

– Да, это точно.

– Ты в порядке? Ты же скажешь мне, если что-то будет не так? Кассио мой брат, но я прежде всего женщина.

Я кивнула, вспомнив, что говорил Кассио о нежелании посвящать посторонних в нашу личную жизнь.

– Я в порядке, но все равно спасибо.

Она натянуто улыбнулась.

– Не позволяй ему переделать тебя. В нашем мире не хватает таких, как ты, девушек.

Я порывисто обняла ее, и в отличие от своего брата, она ничего не имела против и обняла меня в ответ. Меня порадовало, что она за меня, но мне необходимо было самой найти своё место в жизни Кассио. Он не потерпит чужого вмешательства.

* * *

Было около восьми вечера, когда мы наконец добрались до особняка Кассио. Это было величественное трехэтажное здание с крыльцом с белыми колоннами, большими окнами с белым оконным переплетом и заросшей чахлыми деревьями лужайкой. Кассио припарковался слева, у гаража на пару машин.

Муж вышел и открыл мне дверь. От нервов засосало под ложечкой. Теперь это будет мой дом, и скоро я встречусь с детьми, которых должна буду воспитывать. Кассио снова положил ладонь мне на поясницу и повёл меня к вычурной белой парадной двери. Кто-то из его слуг собрал утром мои вещи и перевёз их в дом.

Когда Кассио вставил ключ в замочную скважину, я судорожно вздохнула. Он перевёл взгляд на меня.

– Теперь это твой дом.

Я неуверенно улыбнулась ему, понимая, что он говорит серьезно. И тем не менее, судя по тому, как он до сих пор себя вел, в стенах этого дома будут существовать только его правила. Мне придётся сражаться за каждую крошку власти и свободы. Он не отдаст без боя ни того, ни другого.

Кассио открыл дверь и жестом пригласил меня войти внутрь. Шагнув за порог, я принюхалась и пока разглядывала белые и серые мраморные плитки пола, пыталась сообразить, чем это пахнет. Раздался громкий пронзительный лай, от которого у меня едва не остановилось сердце. Маленький пушистый рыжий комочек промчался через холл и вцепился в штанину Кассио. Щенок с рычанием начал дергать за ткань. Я удивленно заморгала и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Это было до нелепости смешно.

– Да чтоб тебя! – прорычал Кассио. – Сибил, разве я не говорил тебе, чтобы ты заперла эту чертову собаку?

Моя улыбка померкла. Он наклонился и попытался схватить собаку за шею, но малышка вывернулась и укусила его за палец. Кассио разозлился и в конце концов схватил собачку за шкирку и поднял вверх. Та заскулила, а потом замолчала, обмякнув в руках Кассио. Вид у мужа был такой, словно он выбирал – достать пистолет или придушить собаку сильными руками.

Я испугалась за беспомощное животное и коснулась руки Кассио.

– Не обижай её.

Кассио метнул на меня взгляд, в котором плескалась ярость. Я опустила руку, но не отступила.

В коридоре послышались торопливые шаги, и в поле зрения появилась высокая темноволосая женщина лет пятидесяти. Она резко остановилась и, посмотрев себе под ноги, выругалась на итальянском. Она наступила на собачьи какашки, этим и объяснялся запах, который я почувствовала. Женщина испачкала свои чёрные туфли.

– С меня хватит, – рявкнул Кассио. – Завтра этой твари здесь не будет!

– Простите, мистер Моретти. Я зашла, чтобы убраться, а она выскочила. Весь день пыталась ее поймать, но она слишком шустрая. А Даниэле опять от меня спрятался. Не знаю… – Она покосилась на меня и замолчала.

Кассио прошёл мимо неё, я неуверенно поплелась за ним в роскошную гостиную с паркетом, выложенным «елочкой». Муж вышвырнул животное на террасу, а потом захлопнул дверь. Собака уставилась на нас через стекло.

– Ты не можешь так поступить! – в ужасе воскликнула я.

Сибил зыркнула на меня, давая понять, что лучше бы мне заткнуться. Однако Кассио совершенно не обратил внимания на мои слова.

– Убери собачье дерьмо, – приказал он Сибил, а сам подошёл к бару, плеснул себе выпить и опустился на кожаный диван коньячного цвета.

Я не могла оторвать глаз от маленькой собачки, которая, уткнувшись носом в стекло, сидела на ноябрьском холоде. Сибилла бросилась исполнять приказ хозяина.

Я встала посреди гостиной, не зная, куда себя деть. В одном была уверена: я не позволю ей замерзнуть до смерти на улице. Кассио хозяин этого дома, и по мнению нашего общества – мой хозяин.

Я подошла к двери террасы.

– Нет.

Негромко произнесенное слово обладало абсолютной властью. Кассио привык приказывать во всех сферах своей жизни и ожидал беспрекословного выполнения приказов.

Я не смотрела на него. Если бы встретилась с его пронизывающим взглядом, могла бы растерять всю свою решимость. Нельзя позволить этому случиться. Мы начинали свою жизнь с чистого листа, и если я дам ему вытереть об себя ноги, мне конец.

– Джулия, нет. – В его голосе прозвучало предупреждение. Или – что? Увидев, что я открыла дверь и взяла на руки дрожащий пушистый колобок, Кассио поднялся с дивана. Собачка спокойно позволила прижать себя к груди, не издав ни звука. Её всклокоченная шерсть, похоже, давно не видела заботы.

Кассио встал передо мной, преграждая путь. Я подняла голову и встретилась с его свирепым взглядом.

– Эта тварь останется на улице. – Его глаза метали молнии, но я не отвела взгляда. – Я отдал тебе приказ.

Приказ?

– Похоже, я, как и твоя собака, плохо поддаюсь дрессировке.

У меня в голове голосом мамы зазвучало предупреждение насчёт дерзости. Но уже поздно, хотя я в любом случае не собиралась идти на попятную.

Кассио удивленно вскинул брови, начиная злиться.

– Оставь её там, где взяла. Я не позволю тебе оставить её в доме.

Не позволю. Приказываю. Я его жена, а не рабыня. Может, как младший босс, он не видел разницы.

– Если собаке нельзя остаться в доме, тогда мы останемся вместе на улице. Мы можем согревать друг друга.

Я развернулась, собираясь выйти и устроиться в одном из шезлонгов, но Кассио резко махнул рукой, намереваясь меня остановить.

Я дёрнулась. Отец меня не бил. Никогда. Мать два раза отлупила. Я дёрнулась не потому, что сама пережила побои, а потому что видела, как мужчины избивают женщин и детей. В частности, мои дяди любили распускать руки. Обычное дело в нашей среде.

Кассио нахмурился и осторожно взял меня за локоть. Я наблюдала за ним с интересом.

– Нет нужды так дергаться, и я не хочу, чтобы это повторилось, ясно?

– Ты не хочешь, чтобы я так реагировала, или не хочешь давать повод для такой реакции?

Тень улыбки мелькнула на лице Кассио, прежде чем он вновь стал серьёзен. Он наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– У тебя никогда не будет повода для такой реакции.

– Ты уверен? – Я спросила больше, чтобы позлить его, но резкость слов смягчила легкая улыбка.

– Абсолютно.

– Ладно.

По его лицу было заметно, что он в замешательстве. Неужели я для него такая уж загадка?

– А сейчас выпусти собаку.

Я шире улыбнулась.

– Нет.

Он уставился на меня. Отпустив мой локоть, обхватил мой подбородок двумя пальцами и сблизил наши лица.

На этот раз я не дёрнулась и видела, что ему это понравилось.

– Я отдал тебе приказ. Я твой муж, и моё слово закон.

– Понимаю. И если ты настаиваешь, чтобы собака осталась на улице, я останусь с ней.

Кассио сузил глаза. В его дыхании слышался пряный запах алкоголя, и я почувствовала дикое желание попробовать на вкус его губы.

– И ты думаешь, я поверю, что ты ради собаки проведёшь ночь на морозе?

Я упрямо посмотрела на него. Кассио расхохотался.

– Полагаю, ты правда на это способна. Твои родители не упоминали о твоём врожденном упрямстве, когда сбывали тебя с рук.

– Они просто хотели побыстрее выдать меня замуж за самого безжалостного младшего босса Семьи, – пробормотала я.

– Самый безжалостный младший босс, ммм? Вот значит, как они меня называют?

– Ага, именно так, и другие люди тоже.

– Зачем твои родители говорили тебе такие вещи о твоём будущем муже?

– Чтобы держать меня в узде. Мать переживала, что ты можешь забить меня до смерти за мою дерзость.

Лицо Кассио помрачнело, как будто набежала тень прошлого.

– Не стоило им пугать тебя до свадьбы.

– Так это ложь? – прошептала я. Почему-то его рот становился все ближе и ближе.

– Ещё не придумали прибора, который может измерить чью-то безжалостность.

– Так значит, все-таки, правда.

Он не стал меня разубеждать. Я не смогла понять, что означает выражение на его лице. Действуя импульсивно, я наклонилась вперёд и провела своими губами по его, затем высунула язык и слизнула с них остатки алкоголя. Терпкий и сладкий.

Кассио одеревенел, и лицо его ещё больше ожесточилось.

– Это ещё что? – тихо пророкотал он, и эта вибрация прошла сквозь все мое тело.

– Поцелуй?

Хоть опыта у меня кот наплакал, я сомневалась, что возможно испортить обычный поцелуй.

– Ты пытаешься повлиять на меня, используя своё тело?

Я широко распахнула глаза.

– Нет. Я учуяла в твоём дыхании запах алкоголя, и мне стало интересно, какой он на вкус.

Кассио хмыкнул.

– Ты очень странная девушка. – Его губы искривились. – То есть, женщина.

Он опустил взгляд на собачку у меня в руках. Та лежала смирно, свернувшись калачиком. Ни слова не говоря, Кассио повернулся и забрал со стола свой стакан с виски. Я зашла в дом и закрыла дверь. Поглаживая собаку, я последовала за мужем.

– Как ее зовут?

– Лулу, – ответил Кассио, его голос звучал как-то странно.

Я встала рядом с ним.

– Можно мне попробовать твоего виски?

Кассио просверлил меня взглядом.

– Ты никогда раньше не пробовала виски?

– Нет. Отец не разрешал мне пить алкоголь. Я выпила свой первый бокал на нашей свадьбе.

– Слишком много впервые для одного дня. – От его задумчивого рокота по моей спине пробежала легкая дрожь. – Ты ещё недостаточно взрослая для крепкого алкоголя.

От возмущения я даже рот раскрыла. Он это серьезно?

Кассио осушил свой стакан и, не дав мне времени выдать в ответ что-нибудь дерзкое, положил ладонь на мой затылок и прижался губами к моим губам. Внимательно наблюдая за мной, он начал целовать очень нежно. Я вцепилась в его бицепс и привстала на цыпочки. Затем он поцеловал меня по-настоящему, его язык огладил мой, исследуя мой рот. Я почувствовала во рту вкус виски, однако он опьянил меня не так сильно, как сам поцелуй. Господи, от его поцелуя я пылала!

Когда он отстранился, у меня кружилась голова. Только Лулу, завозившись у меня в руках, привела меня в чувство.

Кассио посмотрел на кого-то поверх моей головы.

– Что такое, Сибил?

Я обернулась. Сибил топталась в дверях, заламывая руки и стараясь смотреть куда угодно, но только не на меня. Должно быть, она застала нас целующимися. Я почувствовала острое смущение, хоть мы не делали ничего непристойного или запретного, тем более принимая во внимание, что мы женаты.

– Дети уже спят, и я закончила уборку. Вам ещё что-нибудь нужно?

– Нет, можешь идти.

Его раздражённый тон неприятно резанул мне слух. Пусть Сибил работает на него, это не значит, что он может общаться с ней, как сержант на стрельбище. Сибил кивнула и, послав мне слабую улыбку, ушла.

– Можно мне увидеть твоих детей?

Кассио насупил брови.

– Собака останется здесь, а мы с тобой пройдём очень тихо. Не хочу их разбудить.

– Где мне оставить Лулу?

– Мы запираем ее в отдельной комнате, потому что эта скотина совершенно не умеет себя вести.

Я поджала губы и пошла за Кассио. Он провёл меня через холл и показал на дверь. Я толкнула ее, и сердце у меня болезненно сжалось.

Должно быть, раньше здесь была кладовка, судя по маленькому окну и стеллажам вдоль стен. Только драная корзинка, лоток с туалетом да пара пустых мисок – признаки того, что здесь жила собака. Ни одной игрушки. Я подняла одну миску и протянула Кассио.

– Можешь налить воды?

Кассио посмотрел на миску, потом на меня.

– Пожалуйста.

Условия жизни Лулу должны измениться, чем я и займусь в ближайшее время, но не в первый день моего пребывания в доме. В борьбе с мужем мне нужно действовать хитрее. Кассио забрал миску и вышел. Я положила Лулу в то, что осталось от корзинки, и собака тут же свернулась калачиком. Должно быть, она выместила всю свою тоску на этой корзинке. Неудивительно, учитывая, что большую часть времени она проводила в этой комнате совершенно одна. Что за дела творятся в этом доме? Я поглаживала собаку по голове, когда вернулся Кассио с миской и поставил ее на пол. Как только он отошёл, Лулу подскочила и бросилась жадно пить воду.

Я выпрямилась. Больше сил сдерживаться не было.

– И давно вы запираете ее здесь?

Кассио помрачнел.

– Собака не поддаётся дрессировке. Я не хочу, чтобы она гадила где попало, не говоря уже о том, чтобы кусать детей и всех подряд.

– А чего ещё ожидать, когда воспитанием Лулу никто не занимается? Это не робот, а живое существо. Если заводишь животное, ты должен о нем заботиться, а не обращаться как с вещью, которую можно поставить в угол и достать, когда захочешь.

– Я был против собаки! Гайя ее завела, а потом бросила меня разбираться с ней и со всем остальным дерьмом. – Он так быстро захлопнул рот, как будто сказал лишнего и резко выдохнул. Лулу, испугавшись его крика, забилась в корзину.

Я не сдавалась.

– Тогда почему вы не отдали Лулу в добрые руки? – Я старалась сохранять спокойствие. Представлялось неразумным отвечать Кассио в таком же повышенном тоне.

Кассио покачал головой.

– Пойдём наверх. У меня завтра будет тяжелый день.

– Почему? – Я схватила его за рукав.

– Потому что Даниэле остался без матери. Он не мог потерять ещё и собаку!

– Я думала, Лулу кусается.

– Кусается. И ее к нему не подпускают.

– Тогда почему…

– Хорош… – Голос Кассио мог сталь разрезать.

Он мотнул головой на дверь, и я вышла из комнаты. Кассио закрыл дверь.

– Сибил гуляет с ней?

Кассио скрипнул зубами, провожая меня вверх по лестнице.

– Нет. Она оставляет в комнате кошачий лоток.

– С ней нужно гулять. Это не кошка.

По взгляду Кассио я поняла, что лучше бы мне немедленно заткнуться.

– Тогда я с ней погуляю. У вас ведь есть поводок?

Он остановился на площадке второго этажа. Я заметила, что на виске у него запульсировала вена.

– У тебя не будет времени на прогулки с собакой. Ты должна заботиться о моих детях.

Его детях. Прозвучало это так, будто я работаю у него нянькой, а в качестве бонуса с ним сплю.

– Детям тоже нужен свежий воздух.

Он снисходительно посмотрел на меня, как будто я несмышленый ребёнок, которого нужно пожурить. Он не считал, что я способна справиться с его детьми, а тем более с собакой.

Возможно, он прав, но кто-то из нас должен хотя бы попытаться. У меня было такое чувство, что как бы хорошо Кассио ни контролировал своих солдат, свой город и свою жизнь, его собственный дом и семья отбились от рук. Он не мог с ними справиться, и похоже, уже потерял всякую надежду хоть что-то с этим сделать. А сейчас предполагалось, что я, начитавшись книг и не имея никакого представления о воспитании собак и детей в реальной жизни, разгребу весь этот хаос.

Все четыре месяца после нашей помолвки я только и делала, что боялась нашей первой брачной ночи. Теперь это казалось мне такой наивностью – что обычный секс вызывал во мне такой трепет. Самая легкая моя битва – лечь с Кассио в постель. Наладить отношения в этой семье, превратить ее в родную мне семью – вот самая сложная задача для меня.

Глядя в усталые глаза Кассио я поклялась себе что во что бы то ни стало это сделаю.

9

Кассио

В груди поднималось глухое раздражение. Джулия спокойно стояла и смотрела на меня, воображая, что все знает. В этом преимущество молодости – ты уверен, что знаешь, как должен быть устроен мир, и что можешь изменить его в угоду своим идеалам. Скоро она поймёт, что ее идеалы – это не более чем подростковая дурь.

– Идём, – процедил я сквозь зубы, стараясь не выплеснуть на неё разочарование, копившееся последние несколько месяцев.

По большому счету, только я был виноват в том, что согласился на это брак, поверив в то, что восемнадцатилетняя девчонка сможет стать хорошей женой и матерью. При мысли о том, что Джулия станет еще одной версией Гайи, желудок болезненно сжался.

Джулия открыла рот, как будто собираясь продолжить спор, но я свирепо посмотрел на нее. Ей следует научиться держать язык за зубами. Она поджала губы и промолчала.

Сначала я проводил ее в комнату Даниэле. Открыл дверь, но не стал зажигать свет. Кровать Даниэле оказалась пуста.

– Где он? – с тревогой прошептала Джулия, подходя к кровати.

Сердце защемило. Резко повернувшись, я вышел из комнаты и прошёл по коридору. Джулия шла за мной по пятам. Догнав меня, она осторожно позвала:

– Кассио?

Я не ответил, просто не смог себя заставить произнести хоть слово.

Последняя дверь слева была приоткрыта. Я так и знал. Толкнул ее и благодаря свету, проникающему из коридора, на двуспальной кровати увидел фигурку Даниэле. Он свернулся калачиком и лежал, укрытый своим одеялком. Я вздохнул поглубже, снедаемый чувством вины, от которого внутри всё сжималось. Лучше злиться на Гайю – эта эмоция была понятней.

Я чувствовал, что на меня смотрит Джулия, что у неё на языке крутится множество вопросов. В тишине комнаты меня бесили даже ее невысказанные слова. Она сделала несколько робких шажков в сторону Даниэле. Резко выбросив руку вперёд, я вцепился в ее плечо, не рассчитав силы и сжав сильнее, чем собирался. Джулия вздрогнула и посмотрела на меня с болью, явно никак не связанной с моей чересчур жесткой хваткой. Опустив руку, я подошёл к кровати. Замер, вглядываясь в заплаканное лицо сына. Сейчас ему всего два годика, через месяц исполняется три, в этом возрасте слезы – обычное явление. Однако пройдёт немного времени, и все изменится.

Наклонившись и стараясь не разбудить, я осторожно взял его на руки. Он выворачивался и закатывал истерику всякий раз, когда я пытался поднять его. Но сейчас не проснулся. Завернув в одеяло, я прижал к себе его тельце, и маленькая белокурая головка упала мне на грудь.

Я вышел из спальни и понёс Даниэле обратно в его комнату. Джулия молча шла за мной. Уложив в кроватку, укрыл его одеялом и осторожно погладил по голове. Джулия с порога наблюдала за мной. Чувствуя на себе ее взгляд, я выпрямился и направился на выход. Она отошла назад, давая мне возможность закрыть дверь.

Она с состраданием посмотрела на меня.

– Он всегда приходит по ночам в твою спальню?

– Она не моя, – нехотя признался я. – Это комнаты Гайи. Я сплю в главной спальне.

– Ох. – На ее лице отразилось явное замешательство. – Так вы не спали вместе с покойной женой?

Пытаясь сдержать злость и, что ещё противнее – невыносимое чувство утраты – я покрепче стиснул зубы.

– Нет, – коротко бросил я и отправился в комнату Симоны.

Джулия поспешила за мной. Она не могла оставить эту тему. Ей обязательно надо всюду сунуть свой нос.

– Это ты не хотел спать с ней в одной комнате?

Я свирепо уставился на неё.

– Нет. Гайя так захотела. А теперь хватит лезть ко мне со своими вопросами, – резко оборвал я ее угрожающим тоном, который предназначался для тех солдат, которыми был недоволен. Но он точно не для собственной жены.

Я отвернулся, чтобы не видеть обиды на лице Джулии. С силой вцепившись в ручку, я открыл дверь в спальню дочери. Больше не оглядываясь на Джулию, подошёл к колыбели, где крепко спала Симона. Какая-то часть тьмы, теснившейся в груди, рассеялась, но только часть. Мне даже трудно вспомнить то время, когда в моих мыслях не властвовала тьма. Я погладил большим пальцем пухлую щечку дочери, наклонился и поцеловал ее в лобик. И только когда собрался выходить из комнаты, Джулия подала голос.

– А что с радионяней?

Я запнулся. А ведь она права. Сегодня впервые за это время ни Сибил, ни кто-то из прислуги не остались на ночь. Они всегда включали ночью радионяню. Если я просыпался от плача Симоны, то укачивал ее сам. Вернувшись к кроватке, я прихватил с комода радионяню, затем вышел в коридор и прикрыл дверь.

– Как ты догадалась?

Джулия пожала плечами.

– Я про эти штуки читала, а когда увидела ее здесь, подумала, что она пригодится. – Она закусила губу. – Ты что, никогда раньше ею не пользовался?

Я посмотрел на маленькую рацию.

– Нет. Гайя или Сибилла забирали ее на ночь… – Поколебавшись, я протянул радионяню Джулии. Она слегка нахмурилась, но взяла ее у меня из рук.

– Она должна улавливать малейшие шорохи, но пока Симона не плачет, вставать не надо.

Джулия кивнула, но не произнесла ни слова, хотя я видел, что у неё есть что сказать. Меня ее молчание порадовало. Я махнул рукой вглубь коридора.

– Пойдем-ка спать. Мне рано вставать. А Симона наверняка сегодня не один раз нас разбудит.

Провожая Джулию в хозяйскую спальню, я задавался вопросом, на сколько ее хватит, прежде чем она захочет съехать в одну из гостевых.

Включив свет, жестом пригласил Джулию внутрь. Она проскользнула мимо меня в просторную комнату и с интересом огляделась вокруг. Возле двери в гардеробную стояли три ее чемодана.

– Я сказал Сибил, то ты, вероятно, сама захочешь распаковать свою одежду.

– Да, спасибо. Так я буду знать, где что лежит, – рассеянно сказала она, подходя к окну и выглядывая на улицу.

В такой темноте можно было разглядеть только очертания деревьев в саду. Джулия казалась такой хрупкой, что мне пришлось подавить желание подойти и обнять ее за плечи. Прошедшей ночью ей пришлось смириться с моей близостью, но я не стану снова принуждать ее спать со мной.

Я прокашлялся, заставив Джулию обернуться. Она посмотрела на двуспальную кровать темного дерева. На ее лице промелькнула тревога.

– Приму душ, – рявкнул я и скрылся в ванной.

Я даже толком не понял, что вывело меня сегодня из себя. Практически весь последний год я был как натянутая струна. С каждым днём все труднее было справляться с эмоциями. Только один раз я дал выплеснуться своему раздражению и сразу почувствовал себя лучше. Гораздо лучше. Но в результате это стоило моим детям матери. Чтобы ненароком не ступить на эту зыбкую почву, я принялся чистить зубы собираясь лечь в постель. В постель с женщиной, которая не хочет меня.

Джулии удавалось скрывать свои чувства лучше, чем Гайе. И все же, вряд ли она могла испытывать что-то кроме обиды, учитывая, что ее выдали за меня насильно. Ее чувства яснее ясного. Страх. Но беспокоиться ей не стоит. Я могу себя контролировать, несмотря на темный голод по прекрасной киске моей молодой жены. Сама мысль о том, чтобы снова переспать с женщиной, которая меня не хочет, вызывала у меня отвращение. Мне хватило этого за годы брака с Гайей. Даже когда она сама приходила ко мне за сексом – как правило, на это у неё были свои скрытые мотивы – спать со мной она не хотела. Да даже когда я ее трахал, она думала не обо мне.

Ещё один приступ ярости скрутил внутренности тугим узлом. Я сплюнул пасту в раковину, умылся и переоделся в пижаму. Вернулся в спальню злой и то, что увидел, разозлило ещё больше. Джулия переоделась в атласную ночнушку с маленькими подсолнухами. Она разглядывала фотографию пляжа с белоснежным песком, сделанную из моего дома на острове Лонг Бич в один из прекрасных весенних дней. Снимок, который, по идее, должен приносить мне умиротворение.

Все тщетно. Какой смысл злиться на ее выбор одежды, особенно когда она ей так шла? Но я ничего не мог с собой поделать.

– Я же велел тебе избавиться от этих жутких подсолнухов.

Джулия подскочила от неожиданности и резко обернулась. Ее волосы плавными волнами укрыли обнаженные плечи. Она широко распахнула глаза – такие же голубые, как небо на фотографии над ее головой.

– Что, прости?

Я ещё больше вскипел, и Джулия тут ни причём. С тех пор, как увидел Даниэле, свернувшегося калачиком на кровати своей матери, в груди клокотало все сильнее. Каждую ночь он приходил в ее спальню, хотя я велел ему больше так не делать.

– Я прислал тебе новую одежду. И жду, что ты будешь ее носить.

Джулия вздернула подбородок.

– Я знаю, ты хочешь, чтобы на людях я выглядела как настоящая леди, но не понимаю, почему не могу носить то, что мне нравится, когда мы наедине. То, что стала твоей женой, не значит, что я перестала быть собой. Я не стану изображать из себя кого-то только потому что не нравлюсь тебе такой, какая есть. Ты сам решил на мне жениться. И как бы тебе ни хотелось, слепить из меня покорную жену у тебя не получится. Ты не можешь контролировать всё на свете, даже если считаешь это своей обязанностью.

Да она понятия не имеет, о чем говорит! Я двинулся на неё. Задрав голову, Джулия прямо встретила мой полный ярости взгляд. Ее тело покрылось гусиной кожей, а соски выделяясь под тонкой тканью сорочки, превратившись в твёрдые горошины.

– Ты правда в это веришь? В моем подчинении сотни людей и целый город, но ты считаешь, что я не могу контролировать тебя? – Я наступал, заставляя Джулию пятиться к стене.

– Хватит меня пугать, – пропищала она и попыталась прошмыгнуть мимо.

Выбросив вперёд руку, я упёрся ладонью в стену рядом с ее головой, блокируя ей выход.

– Ты должна меня слушаться.

Она взглянула на мою руку, а затем мне в глаза. Придвинулась ближе, почти касаясь меня. И выдохнула, совершенно сбив меня с толку:

– И что ты сделаешь, если я тебя не послушаюсь?

Этот проклятый аромат клубники заполнил пространство вокруг нас. Схватив за талию, я притянул Джулию к себе и, наклонив голову, впился в ее губы. Она замерла в моих объятиях и ахнула мне в рот. Какого хрена я творю?

Джулия

Я застыла, сбитая с толку его внезапной близостью. Как он мог целоваться и злиться одновременно?

Отвернувшись, он с шумом выдохнул и отошёл от меня на несколько шагов.

– Не бойся, – осторожно произнёс он. – Я ничего тебе не сделаю. Прошлой ночью мы выполнили свой долг, но я не буду к тебе приставать, пока ты сама меня не захочешь.

Опять в его голосе прозвучала такая усталость, как будто он не сомневался, что я никогда его не захочу. Что произошло между ним и его женой? Я решила пока о ней не думать и не переживать об этом.

Мне следовало сказать что-нибудь, однако я была слишком напугана – всем, что произошло, поцелуем, который эхом отдавался на губах, и выражением глаз Кассио. Голова шла кругом, казалось, будто меня подхватило течением и закручивало все быстрее и быстрее. Ещё вчера утром я была собой – восемнадцатилетней девушкой, любимые занятия которой – живопись и пилатес. А уже сегодня я жена, мачеха, светская львица подле младшего босса. Среди всех этих новых ролей осталось ли что-нибудь только мое?

Кассио посмотрел на меня и медленно кивнул, как будто увидел ответ на свой даже незаданный вопрос в выражении моего лица. Он отошёл от меня и тяжело опустился на кровать. Его широкие плечи и спина были сплошь иссечены длинными тонкими шрамами, которых я не заметила раньше. Так много шрамов!

Я подошла ближе, чтобы получше рассмотреть. Кассио лишь молча посмотрел снизу вверх на меня. Я потянулась к одному из шрамов и осторожно погладила, но почти сразу отдернула руку.

– Можешь потрогать, – тихо, но немного резко сказал Кассио. Я пробежалась кончиками пальцев по его спине. Некоторые отцы подвергали пыткам собственных сыновей, чтобы сделать их сильнее. Кассио стал сильным и безжалостным. Неужели его отец это сделал?

– Кто это сделал? Твой отец?

Кассио покачал головой. Под его взглядом я начала краснеть. И даже не знала, почему.

– Когда я был примерно в твоем возрасте, я попал в плен к Братве вместе с несколькими нашими людьми. Они меня выпороли перед тем, как приступить к более изощренным пыткам.

От того, как бесстрастно он это сказал, во рту стало сухо.

– Боже мой, какой кошмар!

Я опустилась на край кровати рядом с ним. Мне захотелось наклониться ближе, провести носом по его коже, чтобы вдохнуть мускусный аромат и попробовать ее на вкус. Что за ерунда лезет в голову.

– Почему ты решила, что это сделал мой отец?

– Потому что у мафиози так заведено – именно так они делают из своих сыновей настоящих мужчин. Ты же знаешь, какие у меня дяди… у них любимое занятие – издеваться над собственными детьми.

Кассио на мгновение задержал взгляд на маленьком шраме на моей коленке, потом по очереди оглядел шрамы на бедре и предплечье. Они почти не выделялись, но мы сидели так близко, что не заметить их было нельзя.

– И ещё один на плече. – Я повернулась и показала ему второе плечо. – Четыре шрама. По сравнению с тобой цветочки.

Что-то тёмное, до сих пор таившееся в глубине его глаз, заставило мое сердце забиться чаще.

– Эти шрамы, – тихо начал он. – Это сделал твой отец?

Ну и ну. Теперь я поняла, почему он так смотрел.

– Нет, – поспешила я заверить его и безотчетно положила свою ладонь на его. Он посмотрел вниз на наши соединенные руки, а затем снова на меня. – Он никогда не поднимал на меня руку. И не стал бы меня бить. Отец обожает меня. – Это прозвучало немного тщеславно, зато правда. Отец, конечно, был жесток, как и все в организации, но не дома, не в отношении мамы и меня.

Кассио улыбнулся.

– В этом я его понимаю.

Я прикусила губу. Меня удивили его слова.

– Так откуда у тебя эти шрамы?

– Когда я была маленькой, обожала лазить по деревьям. У нас в саду росло несколько старых высоких деревьев, на которые я все время забиралась, хотя мне строго-настрого запрещали. Однажды я отвлеклась и сорвалась. Сломала себе несколько костей и изрезалась о колючий куст, который рос внизу. Вот так-то. После этого папа приказал вырубить все высокие деревья.

– Послушать тебя, можно подумать, что Феликс хороший отец, хотя как о мужчине у меня о нем сложилось совсем другое мнение.

Я не обиделась на его слова. Папа не пользовался уважением среди своих коллег. Кристиан на это сетовал неоднократно.

– Он тебя тоже недолюбливает.

Кассио от души расхохотался, и, глядя на него, я тоже улыбнулась.

– Он отдал мне тебя. Странный способ продемонстрировать своё отношение.

Наши руки соприкасались, и его ладонь была такой тёплой, большой, сильной. Резко высеченные черты лица и квадратная челюсть с легкой небритостью подчеркивали его мужественность. Я всегда считала себя девушкой, которую привлекают мужчины типа балеруна, очкастого ботаника или мастера спорта по шахматам. Как же я ошибалась! Меня влекло к его телу. Я задержала взгляд на татуировке на его груди, прямо над сердцем.

Рождённый в крови, поклявшийся на крови.

Я вхожу живым, а уйду мертвым.

Я машинально обвела буквы, волосы на его груди щекотали кончики пальцев, вызывая трепет в каждой клеточке моего тела. От моего прикосновения Кассио замер, но его голодный взгляд прожигал меня насквозь. Я его хотела. Мне хотелось вновь почувствовать на себе его сильное тело, его щетину, царапающую мои бёдра, его горячие губы у меня между ног. Меня окатило волной жара.

Я посмотрела выше. Грудь Кассио вздымалась. Он сидел, не шелохнувшись. Он ждал от меня каких-то слов или действий, но я понятия не имела, что делать.

Я убрала руку. Кассио прочистил горло.

– Мне утром рано вставать. Нам пора спать.

– Ладно, – торопливо согласилась я, встала на четвереньки и поползла на свою сторону кровати.

От резкого выдоха Кассио я вздрогнула, осознав, как необдуманно поступила. Я отклячила задницу и встала на четвереньки прямо у него перед носом! И тут я увидела, как сдержанность Кассио рассыпалась в прах. Издав протяжный стон, он схватил меня за бедро и поцеловал в ягодицу, а потом притянул к себе. Губы я уже распахнула от удивления, так что его язык беспрепятственно проник мне в рот. Большая ладонь накрыла затылок, удерживая мою голову на месте. Обжигающий поцелуй Кассио, ощущение его мускулистых бёдер под моей попой и его явное возбуждение отозвались пульсацией между ног. Наше уединение разорвал пронзительный плач. Мы резко отпрянули друг от друга. Кассио недовольно зыркнул на радионяню.

– Симона.

Я вскочила с его коленей. Ноги стали ватными, а трусики прилипли к промежности.

Возбуждение как рукой сняло, когда до меня дошло, что теперь это моя обязанность – укачивать плачущего ребёнка и всё такое.

10

Кассио

Широко распахнув глаза, Джулия уставилась на меня. Я соображал медленнее, чем обычно. На языке все ещё чувствовался ее вкус, а на бёдрах было тепло от ее великолепной задницы. Несмотря на свою решимость держать с ней дистанцию, я при первой же подвернувшейся возможности затащил ее к себе на колени. Она не сопротивлялась. Потому что хотела меня или из-за того, что боялась мне отказать?

Симона заплакала громче.

– Похоже, она проголодалась.

– Ладно? – Джулия была похожа на оленя, застигнутого светом фар.

Вздохнув, я поднялся и поправил член, чтобы не так явно выпирал.

– Пойдем, покажу тебе, что делать.

Накинув халатик, Джулия пошла за мной.

Я направился к лестнице, чтобы спуститься вниз и приготовить смесь, когда Джулия встала как вкопанная.

– Может, будет лучше успокоить ее, а потом уже идти на кухню?

Подумав секунду, я вяло кивнул. Обычно Сибил готовила бутылочку, пока я укачивал Симону. Потом Сибил приходила ее кормить, а я возвращался в постель.

Мы с Джулией вошли в детскую, и я включил свет. Малышка плакала, лицо ее покраснело и скривилось. Меня убивал ее плач. Она и раньше заходилась в крике, но с тех пор, как умерла Гайя, стало просто невыносимо. Теперь мне казалось, что каждый ее крик – это обвинение, тяжким грузом обрушивающееся мне на плечи.

Я подошёл к кроватке, взял Симону на руки и прижал к груди. Она немного затихла. Вздохнув, вернулся к двери, возле которой неуверенно топталась Джулия.

– Ты ведь понятия не имеешь, как обращаться с детьми, да?

Она замялась.

– Я только читала об этом.

Я что-то такое подозревал. Ее родители убеждали меня, что она нянчилась с детьми, но это была всего лишь уловка. Осторожно покачивая Симону, я спустился вниз, Джулия шла за мной по пятам. Оставалось только уповать на то, чтобы Даниэле сейчас тоже не проснулся. Успокоить сразу двоих у меня не получится, не сказать, чтобы Даниэле вообще давал мне себя успокоить.

Пытаясь сдержать раздражение, я зашёл на кухню. Я уже давно не занимался приготовлением смеси, но Сибил обо всем позаботилась.

Я кивнул в сторону бутылочек и смеси.

– Приготовь бутылочку.

– Я никогда этого не делала. – Джулия испуганно уставилась на меня.

Вздохнув, я протянул ей Симону.

– Тогда подержи ее, а я покажу тебе, что делать.

Джулия с опаской посмотрела на мою дочь и судорожно сглотнула. На лице ее отразилось смущение, и когда наши взгляды встретились, я уже понял, что она скажет, прежде, чем она открыла рот.

– Я никогда не держала ребёнка.

Мне захотелось прикрикнуть на неё, но я подавил это мимолетное желание. При заключении брака права голоса у Джулии было ещё меньше, чем у меня. Не ее вина, что она ничего не знала о материнстве.

– Ничего сложного. Просто протяни руки и возьми ее.

– А вдруг я ее уроню? Или сделаю ей больно? Или…

– Джулия, все будет хорошо. Ты ее не уронишь и никак не навредишь ей.

Джулия кивнула и наконец-то протянула руки. Я передал ей Симону, и она тут же прижала к себе малышку.

– О, она тяжелее, чем мне казалось.

Я встал рядом, чтобы проследить, как она справится, но Джулия просто застыла, не сводя глаз с Симоны. Вид у жены был испуганный и немного растерянный. И тут Симона устроила то же, что всегда, когда ее брал на руки кто-нибудь, кроме меня, сестер и или матери. Она закатила истерику, засучив в воздухе маленькими ручками и ножками, пытаясь вывернуться из рук незнакомки.

Джулия испуганно округлила глаза, взглядом умоляя меня о помощи.

Снова вздохнув, я потянулся к бутылочкам.

– Постарайся ее успокоить. Она должна к тебе привыкать.

Симона никогда не шла на руки ни к Сибил, ни к другой прислуге. Если с Джулией будет так же, месяцы бессонных ночей превратятся в годы, и моя дочь останется без матери. Я даже думать о таком не хотел.

– Шшш… шшш… – укачивала Джулия Симону, но даже на таком расстоянии я видел, как она волнуется, и малышка наверняка это тоже чувствовала. Плач не прекратился, а стал ещё сильнее, если такое вообще возможно. Я готовил смесь, работая как можно быстрее и терпеливо пытался не обращать внимания на плач. Мне хотелось немедленно позвонить Феликсу и сказать ему, что он пожалеет, что солгал мне и что я найду, как ему отомстить. Конечно, лучшим вариантом было бы аннулировать этот брак за его лживые заверения, что у моих детей появится мать. Приготовив бутылочку, я подошёл к Джулии, которая сама уже чуть не плакала. Однако, кроме того, что совершенно непорядочно было бы расторгать брак сейчас, было ещё кое-что… Теперь, когда Джулия стала моей, ничто в этом мире уже не заставит меня ее отдать. Возможно, она не сможет заменить моим детям мать, но она чертовски нужна мне самому.

Едва я забрал ребенка, Джулия ссутулилась и облегченно выдохнула. Симона у меня на руках сразу притихла и вцепилась в бутылочку, заплаканными глазками наблюдая за мной. Ее пухленькие щёчки раскраснелись.

– Прости, – виновато промямлила Джулия.

Я не ответил. Медленно поднялся по лестнице и вернулся в комнату Симоны. Джулия погрустнела и притихла. Мне стоило как-то успокоить ее, сказать, что все наладится, но как раз в этом я сомневался.

Я кормил дочь, а Джулия все это время наблюдала за мной. Прижавшись ко мне, Симона успокоилась.

– Может, мне еще раз попробовать взять ее на руки? – неуверенно спросила Джулия.

– Нет, – резко оборвал я ее. Ещё одной истерики я бы не выдержал.

Джулия вяло кивнула и отвернулась. Между нами повисла тишина, нарушаемая только причмокиваньем Симоны, которая посасывала свою бутылочку. Когда она, наконец, наелась, от усталости у меня пекло глаза. Я пытался положить Симону обратно в кроватку, но она вновь зашлась в крике, как только я убрал руки.

Коротко выдохнув, я подошёл к креслу-качалке, стоящему в углу и тяжело опустился в кресло, заскрипевшее под моим весом.

– Можешь идти спать. Ты больше не понадобишься.

Джулия дёрнулась как от пощёчины. Резко повернувшись, она вышла и бесшумно прикрыла дверь за собой.

Я раскачивался в кресле, наблюдая за дочерью, которая, похоже, и не думала больше спать. Ещё одна бессонная ночь мне обеспечена.

* * *

Когда Симона, наконец, заснула, у меня на сон оставалось всего пара часов, в шесть уже прозвенел будильник. Я со стоном сел в постели, злой и невыспавшийся. Джулия тоже проснулась. Как и после нашей брачной ночи, глаза у неё были опухшими от слез. Возможно, наш брак с самого начала обречён на провал, так же, как мой брак с Гайей.

– Доброе утро, – сказала она, заправляя прядь волос за ухо и приглаживая челку. – Я не слышала, как ты лёг.

– Уже под утро. Симона никак не засыпала.

Джулия закусила губу.

– Сибил сегодня придёт?

– Да, – кивнул я. – Но ты не волнуйся, одной тебе не придётся оставаться с детьми. Сибил покажет, что делать, и поможет, пока ты не научишься. Но основная ее обязанность – готовить и наводить порядок.

– Хорошо, – согласилась она.

– Мне пора собираться. Твои телохранители должны появиться около семи. Я вас познакомлю, прежде чем уехать на работу.

– Они же были телохранителями твоей покойной жены?

В груди полыхнула ярость.

– Нет! – И по большей части это было правдой.

Не сводя с меня глаз, Джулия встала с кровати.

– Во сколько вернёшься домой?

– Не знаю. – Я зашёл в ванную и захлопнул дверь. Даже горячий душ не помог смыть дикую усталость.

Пока Джулия приводила себя порядок, я надел привычный костюм-тройку и отправился в комнату Даниэле. Как я и ожидал, его там не оказалось. Я нашёл его на кровати Гайи. Он все ещё был в пижаме, но уже пялился в планшет.

– Даниэле, ты же знаешь, тебе сюда нельзя.

Он почти не среагировал, только ссутулился и упрямо выпятил подбородок. Я подошёл к нему и взял на руки. Он стал выворачиваться, но я не отпустил.

– Да хватит уже, – рявкнул на него. Моя чаша терпения иссякла ещё прошлой ночью.

Он не слушался, выворачиваясь ещё упорнее. Смесь отчаяния и злости заставило сердце больно сжаться.

– Даниэле, прекрати сейчас же!

Он замер, так же как и Джулия, которая наблюдала за нами, стоя на пороге нашей спальни.

Из комнаты Симоны раздался плач. Секунду спустя внизу оглушительно залаяла собака. На мгновение мне показалось, что я схожу с ума. С усилием сглотнув, я направился к Джулии и поставил перед ней Даниэле.

– Одень его и не позволяй весь день сидеть с планшетом. Я позабочусь о Симоне. – Я не стал дожидаться от неё ответа. Повернувшись спиной к ней и немому укору на личике сына, я пошёл к дочери. Оказавшись в ее комнате, на несколько секунд прислонился лбом к прохладному полотну двери, собирая душевные силы, чтобы успокоить мою малышку.

Джулия

Я застыла, уставившись сверху вниз на малыша. Что это сейчас было? Даниэле вырывался из рук Кассио так, как будто боялся его. На мгновение показалось, что Кассио вот-вот сорвётся.

Лулу заливалась лаем внизу, но Симона, наконец, замолчала, похоже, что Кассио взял ее на руки. Помня о том, что творилось ночью, я повела плечами и присела на корточки перед малышом.

– Привет, Даниэле. Я Джулия.

Даниэле посмотрел на меня несчастными глазами цвета молочного шоколада. Его светлые карамельные волосы были взъерошены, кое-где с колтунами, как будто их давно не расчесывали как следует.

– Что скажешь, если мы тебя приоденем?

Он никак не среагировал, молча глядя на меня. Желудок болезненно сжался. Бедный малыш. Всего несколько месяцев назад умерла его мать, а отец явно не в состоянии справиться с горем. Я понятия не имела, что произошло, не знала, до какой степени травмирован Даниэле. Очевидно только одно – ему нужна помощь. А ещё он был слишком худеньким.

Я встала и протянула ему руку.

– Покажешь мне свою комнату?

Ноль внимания. Он уставился вниз, на планшет, который сжимал в руке, и нажал кнопку включения. На экране появилась какая-то игра с разноцветными шариками. Мне не хотелось уподобляться Кассио и силой тащить его в комнату. Доверие мальчишки таким образом мне не заслужить.

– Даниэле, пожалуйста. Можешь мне помочь? Я здесь новенькая и хочу, чтобы ты показал мне свою комнату. Ну так что, поможешь?

Я стояла, протянув ему руку.

Даниэле не взял меня за руку. Не отрывая глаз от планшета, он двинулся в свою комнату. Я зашла вслед за ним, а он уселся на кровать, положив гаджет себе на коленки.

Оглядевшись, с правой стороны я заметила гардероб. Вся комната была оформлена в нейтральных тонах: стены, мебель, текстиль – за исключением игрушечных плюшевых динозавров на полках и на кровати. Мне надо с этим что-то сделать. Когда искала информацию об уходе за детьми, мне встречалось много красивых красочных дизайнов для детских.

Покопавшись на полках, я, наконец, обнаружила пару джинсов и толстовку. Большая часть одежды была для тёплого сезона, а вся зимняя одежда, которую я нашла, похоже, уже была Даниэле мала. Вернувшись, я опустилась на колени перед Даниэле и наклонила голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Он уставился в экран, но на мгновение его ресницы затрепетали.

– Ты сам сможешь одеться?

Я не знала, в каком возрасте дети умеют это делать. Не дождавшись реакции от Даниэле, я протянула руку к его планшету. Обиженно вскрикнув, он отвернулся.

– Даниэле, нам нужно тебя одеть.

Я забрала планшет, и Даниэле внезапно кинулся на меня. Поскольку я стояла на коленях, не удержала равновесие и упала на спину. Даниле бросился на меня сверху, яростно вырывая у меня планшет. Ногтями он полоснул мне по щеке.

– Хватит! – прикрикнул Кассио, и внезапно Даниэле взлетел вверх. Рывком сев, я попыталась оправиться от шока. Надо мной возвышался Кассио. Одной рукой он прижимал к себе Даниэле, а другой пытался удержать ручки малыша. – Я сказал: хватит!

Даниэле замер в крепкой хватке Кассио, в то время как сам Кассио стал темнее тучи. Судорожно сглотнув, я медленно поднялась. Кассио посмотрел на мою пульсирующую от боли щеку. Я потрогала это место, и на кончиках пальцев осталась кровь.

– Да чтоб тебя! – выругался Кассио. Его голос вибрировал от эмоций, которых я не смогла определить. Он перевёл взгляд на замершего мальчика у него в руках. Даниэле не единственный, кого стоит пожалеть. Кассио подошёл к пеленальному столику, которого я не заметила раньше, и уложил на него Даниэле. Я подобрала с пола планшет, положила его на кровать и подошла к Кассио, протянув ему одежду, которую выбрала для Даниэле.

Кассио мотнул головой в сторону столика. Положив одежду, я встала рядом, наблюдая за тем, как он раздевает Даниэле, на котором оказался подгузник. Странно, разве ребёнок почти в три годика не должен быть приучен к горшку?

– Сможешь поменять подгузник? – спросил Кассио, но голос у него был слишком резок, как будто он заранее знал, что я откажу.

Я покачала головой.

– Я научусь.

Кассио сжал губы в тонкую линию. Он быстро поменял подгузник, и Даниэле даже не дёрнулся, только упрямо отвернулся в сторону. Наконец, Кассио переодел сына. Как я и думала, тот почти вырос из одежды. Из-за того, что он худенький, она не была слишком тесной, но определенно не подходила по росту. Кассио опустил Даниэле на пол, и мальчик тут же подбежал к планшету.

– Одно время он уже обходился без памперсов, а потом… – Кассио замолчал.

А потом умерла Гайя.

– Так он поэтому такой худенький и не разговаривает?

Кассио с усилием сглотнул, и лицо его стало непроницаемым.

– Да. Посмотрим, сможешь ли ты заставить его съесть больше, чем пару ложек.

Кассио внимательно осмотрел меня, ещё раз задержавшись на царапине на щеке.

– Это было ошибкой.

Это он обо мне. Он считает, что ошибся во мне, потому что я не оправдала его ожиданий. Но он со своей семьей тоже не такие, как я ожидала.

В этом доме так много всего нужно починить! Даниэле – мальчик с психологический травмой, мать которого умерла и, возможно, отец причастен к ее смерти. Симона, которая заходилась в крике, как только я прикасалась к ней. Лулу, которую так и не научили быть семейной собакой. И Кассио, сражавшийся со своими демонами, о которых я даже понятия не имела.

Он потёр ладонью щетину и вздохнул.

– А где та одежда, что я тебе купил? Ты не можешь в таком виде щеголять перед телохранителями.

Я осмотрела себя. На мне были чёрные колготки, чёрная плиссированная мини-юбка с подтяжками и желтый кашемировый свитер. Ничего шикарного, но для дома вполне сойдёт.

– Не понимаю, зачем мне перед ними наряжаться.

Глаза Кассио зло сверкнули.

– Джулия, не надо испытывать мое терпение. Только не сейчас. Я женился не для того, чтобы заполучить ещё одного упрямого ребёнка.

Сцепив зубы, чтобы сдержаться и не съязвить в ответ, я отвернулась от него. Мне не хотелось спорить с Кассио, но без особой необходимости я не стану надевать один из тех выпендрежных нарядов. Меня обхватили поверх живота и резко дернули назад, прижав к твёрдому телу. Удерживая меня на месте, Кассио крепко приложил ладонь к моему животу и наклонился, шепнув мне в ухо:

– Переоденься! Сейчас же!

Вибрация от его тихого приказного голоса прошила всё тело, вызывая одновременно трепет и страх.

– Да в чем твоя проблема-то?

– Моя проблема в том, что ты меня не слушается, и что твоя юбка слишком коротка, когда меня нет рядом.

Я рассмеялась. Не смогла сдержаться. Даже моя мать не считала мою одежду чересчур вызывающей или сексуальной, а она тот ещё консерватор.

Возможно, мини-юбка короткая, но колготки были плотными, а свитер определенно не делал из меня роковую обольстительницу.

– Я не шучу, – прорычал Кассио.

Я снова рассмеялась.

– Ну это просто глупо.

Кассио развернул меня к себе, одной рукой обхватив за талию, другой за затылок. Это прикосновение совсем не было интимным и любящим. Это было доминирование.

– Не спорь со мной. Это не обсуждается. Я не позволю, чтобы в этой юбке ты сверкала задницей перед мужиками, пока меня нет рядом. Ты меня поняла?

В его глазах горела яростная одержимость. Наверное, я бы высказала ему ещё кое-что, но звуки из игры, в которую играл Даниэле, напомнили мне, что он вместе с нами в этой комнате.

– Поняла, – ответила я. – А теперь отпусти меня.

Он отступил на шаг назад. Я развернулась и пошла переодеваться к нам в спальню.

* * *

Кассио удовлетворенно кивнул, когда я спустилась вниз в чёрных брюках и свободной блузке, заправленной за пояс. Я чувствовала себя так, будто вырядилась в костюм. В этой одежде мне было неудобно. Это совсем не мое.

– Мои люди ждут в кабинете, чтобы познакомиться с тобой.

– А как же Симона? Где она?

– С Сибил на кухне. Повидаешься с телохранителями и спустишься с Даниэле вниз. Он не должен целый день торчать в комнате.

– Мне надо пройтись по магазинам. Ему вся одежда мала.

– Хорошо. Доменико и Элия поедут с тобой.

Положив ладонь мне на поясницу, он повёл меня по коридору к массивной деревянной двери. Когда мы проходили мимо комнаты, где была заперта Лулу, собака залаяла, а Кассио снова нахмурился.

Из окон кабинета открывался потрясающий вид на ухоженный сад, больше подходящий какому-нибудь старинному особняку в английской глубинке, а не дому, где живет семья. Как будто в этот сад вообще никто не выходил. Двое мужчин сидели в массивных креслах напротив полированного дубового стола. При виде нас с Кассио оба встали. Придерживая меня за поясницу, Кассио кивнул на мужчину постарше.

– Это Доменико.

На вид мужчине с коротко постриженными седыми волосами было около шестидесяти. Выправка выдавала в нем бывшего военного – прямая спина, идеально выглаженная рубашка, серьезное выражение лица.

– Рад с вами познакомиться, миссис Моретти.

Миссис Моретти. Я посмотрела на Кассио, моего мужа. По правде говоря, до меня это ещё не дошло. Не до конца.

– А это Элия.

Я проследила за тем, куда показал муж. Второй мужчина оказался полной противоположностью Доменико. Во-первых, он был очень молод, от силы лет двадцать пять. У него были волнистые светло-русые волосы, небрежно зачёсанные назад, а костюм подчеркивал его мускулистое тело. Он одарил меня быстрой улыбкой. Непринужденной и обаятельной, но все же с должным уважением.

– Приятно познакомиться.

Кассио посмотрел на меня.

– Мне тоже, – торопливо ответила я. Моему удивлению не было предела. Принимая во внимание ревность Кассио, Доменико оказался именно таким телохранителем, как я и ожидала. Но Элия совсем нет. Может, этим и объяснялось то, что Кассио не хотел видеть на мне мини-юбку. Хотя маловероятно, чтобы он выбрал в качестве моего телохранителя человека, которому не мог до конца доверять. Кассио помешан на контроле. Он уверен в своей власти. А может, он хотел проверить, до каких пределов распространяется его контроль. А это был тест. Вопрос только в том, кому этот тест предназначался? Элия или мне?

11

Джулия

Кассио засобирался уезжать почти сразу, как познакомил меня с новыми телохранителями. Думала, он хотя бы позавтракает вместе со мной и детьми, но, видимо, у них это не заведено. Я испуганно вздрогнула, когда он наклонился ко мне для прощального поцелуя. Я не предполагала, что он из разряда тех мужчин, которые не гнушаются проявлением чувств на публике. Но, возможно, этот поцелуй подразумевал демонстрацию доминирования. И все равно это было приятно.

Когда за ним захлопнулась входная дверь, я осталась в холле, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Я ощущала на себе взгляды Доменико и Элия, стоявших поодаль и ожидающих приказа.

Теперь я как хозяйка этого дома, в ответе за двух малышей и собаку. Подавив панику, я улыбнулась телохранителям. Улыбка выручает почти всегда.

– Сначала я позавтракаю с детьми. А потом мы можем поехать по магазинам. Не хотите присоединиться к нам за завтраком? Или вы предпочитаете отдохнуть, пока не понадобитесь мне? У вас же есть своя комната здесь?

Доменико кивнул.

– На территории есть караульное помещение…

– Мы хотим присоединиться к вам за завтраком, – перебил его Элия. Доменико нахмурился, но ничего не сказал. Элия доброжелательно и открыто посмотрел на меня. Доменико явно играл роль сурового телохранителя.

– Ладно. Тогда можете пройти… – Я запнулась. – Вы знаете, где тут обычно завтракают?

Элия улыбнулся.

Доменико только покачал головой.

– Ладно, тогда я схожу на кухню и найду Сибил. – Я неловко улыбнулась им.

Гайя предпочитала есть в столовой, но на мой вкус эта комната была слишком большой и неуютной. В отличие от неё, светлая кухня оказалась с большими окнами, видавшей виды длинной деревянной столешницей и по стилю больше напоминала деревенский дом.

Симона в ходунках каталась по кухне, пока Сибил готовила что-то из яиц и сосисок на завтрак. Малышка посмотрела на меня с подозрением, но тут же отвлеклась на разноцветные шарики, подвешенные над столиком ходунков.

– Присаживайтесь, я пока схожу за Даниэле.

Доменико и Элия заняли стулья.

– Он никогда не завтракает. Вечно где-то прячется, когда я его зову, – вмешалась Сибил.

Я повернулась к ней.

– Не волнуйся, я приведу его. Ты уже погуляла с Лулу?

– Нет, зачем? Для этого у него есть кошачий туалет.

– Я пока выпущу его в сад, а погуляю с ним позже.

Сибил повернулась, удивленно уставившись на меня.

– Хозяин не велел выпускать собаку в сад.

– Вчера вечером он вышвырнул туда Лулу, так что, похоже, ничего против не имеет.

– Нет, нет. Это только чтоб наказать собаку, а вообще ей в саду гадить запрещено.

– Что ж, значит с этого дня правила меняются.

Элия с Доменико как-то странно на меня посмотрели. Ещё разок улыбнувшись им, я отправилась на второй этаж.

Кажется, у меня возникла идея, каким образом выманить из детской Даниэле. Конечно, в комнате я его не обнаружила, так же, как и в спальне его матери, но услышала шорох под кроватью.

– Даниэле? Я собираюсь ненадолго выпустить Лулу побегать в саду. Не хочешь со мной?

Мне пришлось подождать, и наконец, через пару минут из-под кровати показалась светлая макушка. Даниэле поднялся на ноги и, прижимая к груди планшет, недоверчиво посмотрел на меня.

Я протянула ему руку.

– Идём? Уверена, Лулу не терпится увидеть сад.

Он не взял меня за руку, но пошел за мной вниз по лестнице. Заслонив его собой, я открыла дверь в тюрьму Лулу. Она поджидала у самого порога. Пол позади неё весь был загажен. Вздохнув, я наклонилась и взяла ее на руки.

Разинув рот, Даниэле не сводил с меня глаз. Я погладила Лулу по шерстке, и глаза Даниэле наполнились тоской. Вспомнив предупреждение Кассио о том, что она может цапнуть, я решила пока не подпускать к ней малыша. Им обоим нужно исцелить свои душевные раны прежде чем стать настоящими друзьями.

Когда я шла через всю гостиную к французским дверям, Даниэле семенил рядышком со мной. Я открыла дверь, и в лицо мне ударил холодный ноябрьский ветер. Не выходя за порог, опустила Лулу на террасу. Она не двигалась несколько мгновений, просто стояла, задрав нос вверх и позволяя ветру трепать ее шерсть. А затем сорвалась с места. Сердце пропустило удар, мне показалось, что она пытается сбежать. Но нет, она просто поскакала, словно заяц, подпрыгивая и петляя. Она бегала, бегала и бегала, как будто потеряла голову от новообретенной свободы.

Даниэле стоял возле меня, с детской непосредственностью следя за ней. Я присела перед ним на корточки, пытаясь не замечать, как мешает неудобный покрой брюк.

– Видишь, как она счастлива?

Он кивнул, не отрывая глаз от Лулу. Минут десять мы с Даниэле постояли так, и за все это время Лулу всего лишь один раз остановилась, чтобы сделать свои маленькие дела, прежде чем снова броситься резвиться. Но я уже начала замерзать. Я встала в полный рост, сунула два пальца в рот и свистнула. Даниэле приоткрыл ротик и, задрав голову, уставился на меня.

Я ещё раз свистнула, хотя Лулу уже рысью неслась в мою сторону.

– Хочешь так же научиться свистеть?

Даниэле медленно кивнул.

– Я тебя потом научу.

Лулу нерешительно помахивала хвостом, но держалась на почтительном расстоянии от Даниэле. Я не знала, что произошло между ними двумя или же она просто не приучена ладить с детьми, но надеялась, что смогу помочь им обоим.

Мы с Даниэле зашли на кухню. Здесь пахло жареным беконом и свежесваренным кофе, и желудок у меня немедленно сжался. Я так сильно нервничала вчера вечером из-за переезда в свой новый дом, что практически не могла есть. Сейчас я почувствовала, что умираю от голода. Лулу, поджав хвост, застыла в паре шагов позади нас, по-видимому, совершенно сбитая с толку. Как я ее понимала…

Сибил замотала головой.

– Так не пойдёт. Хозяину это не понравится.

Я лишь улыбнулась на это.

– Спасибо за то, что приготовили для нас завтрак.

Симона уже сидела в высоком стульчике для кормления, а рядом стоял второй.

Сибил поставила на стол блюдо с запеканкой, затем схватила Даниэле, и тот сразу же завопил. Не обращая внимания на его отчаянное сопротивление, она забрала у него планшет и попыталась затолкать мальчишку в стульчик для кормления. Доменико поднялся, чтобы помочь ей.

– Нет, – как можно тверже произнесла я. Оба одновременно повернулись ко мне. Элиа наблюдал за мной со своего места.

– Он не станет есть, если его не пристегнуть на стульчике, – сказала Сибил.

Забрав у неё Даниэле, что оказалось сложной задачей из-за того, что он вырывался, я усадила его на стул.

– Ты хочешь сидеть на стуле, как большой?

Он затих, метнув взгляд на планшет.

– Нет, – мягко сказала я. – Ты получишь свой планшет после завтрака. Во время еды мы не играем. Даниэле, ты уже большой мальчик, тебе можно сидеть на стуле, но сейчас нельзя играть.

На миг наши взгляды встретились. Мне показалось, что такое маленькое тельце не способно вместить ту огромную скорбь, что плескалась в его глазах. Я сглотнула ком в горле и машинально погладила его по голове. Он замер. Кашлянув, я выпрямилась и придвинула его стул поближе к столу.

– Не принесёте мне подушку? – обратилась я к Доменико. Он вышел и через пару минут вернулся с подушкой.

– Я приподниму тебя, а Доменико положит на стул подушку, чтобы ты был повыше, договорились?

Даниэле едва заметно кивнул. Ухватив его за подмышки, я приподняла и быстро опустила его на подушку. Теперь его голова была вровень со столом.

Я опустилась на стул рядом с ним. Сибил кивнула с благодарностью и вновь попыталась сунуть ложку Симоне в рот.

– Приятного аппетита, – пожелала я телохранителям, прежде чем положить себе на тарелку немного запеканки. – Хочешь, поделюсь с тобой? – предложила я Даниэле, протянув ему вилку. Поразмыслив немного, он взял ее. Я подцепила кружочек сосиски и сунула в рот. – Вкусно. Попробуй.

Даниэле принялся вяло ковыряться в тарелке. Лулу завертелась под столом, явно рассчитывая получить подачку. Прежде чем я успела остановить его, Даниэле бросил на пол ломтик сосиски, и Лулу тут же проглотила ее.

– Даниэле! – вскрикнула Сибил, но я подняла ладонь.

Даниэле вздёрнул подбородок, и по одному взгляду на него я поняла, что если немедленно не предприму что-нибудь, он замкнётся в себе.

– Если хочешь угостить Лулу, ты тоже должен есть. Давай договоримся – за каждый кусочек, который ей даёшь, будешь и себе брать один, ладно?

Даниэле ненадолго задумался над моим предложением, а потом кивнул и, выбрав самый маленький кусочек сосиски из тарелки, отправил его в рот.

Пожевав, проглотил и бросил ещё один ломтик Лулу.

Сибил вздохнула.

– Хозяин будет недоволен. Собаке нельзя вертеться на кухне, а тем более есть со стола.

Что ж, этот вариант далёк от идеала, но если такая договоренность заставит Даниэле есть, я соглашусь, пока не выясню, в чем его проблема, и не помогу ее решить. От нелепости этой мысли мне самой стало смешно. Разве могу я помочь этим несчастным детям? А этой никому не нужной собаке?

Но попытаться стоит. Только это и остаётся, и я очень постараюсь, потому что нужна Симоне, Даниэле, Лулу, а может, и Кассио тоже.

* * *

Лулу, сожравшая столько сосисок и яиц, что никак не могли уместиться в такой маленькой собачке, после завтрака свернулась под столом и заснула. Доменико с Элия отправились готовить машины к поездке в магазин, а Сибил занялась уборкой комнаты Лулу. Мне хотелось, чтобы с сегодняшнего дня собаку больше не запирали в этой тюрьме, чтобы она стала членом семьи.

Я осталась на кухне с Даниэле и Симоной. Даниэле так и сидел на подушке на стуле, только теперь с планшетом на коленях, а Симона вертелась на своём стульчике для кормления. Теперь забота об этих детях на мне. Я смотрела на них, чувствуя, как тяжкий груз ответственности ложится мне на плечи. Я не видела себя матерью. Признают ли они меня когда-нибудь? Может, стоит понизить планку ожиданий и начать с того, чтобы просто подружится с ними? Это станет первым шагом.

Улыбаясь, я подошла к Симоне. Она заинтересованно уставилась на меня.

– Привет, Симона. Я Джулия.

К ее щеке прилипло несколько крошек банановой овсянки, которой ее кормили за завтраком.

Я взяла кухонное полотенце, намочила своей слюной и принялась оттирать ее щечку. Господи, я становлюсь похожа на своих тетушек! Я терпеть не могла, когда они так делали. И теперь посмотрите на меня. Симона поморщилась, но не заплакала. Я посчитала это хоть маленькой, но победой.

– Готово, – объявила я. – Теперь нам надо достать тебя из этого стульчика и собраться на шопинг. Ухватив за подмышки, я подняла ее и усадила себе на бедро – я видела, как это делают другие. Симона притихла, но в глазах у неё появилась настороженность – она пока не знала, чего от меня ожидать. Даниэле оторвался от планшета и тоже напряжённо следил за нами.

– Даниэле, не волнуйся о своей сестричке. Я буду заботиться о вас двоих.

Я услышала, как Сибил вздохнула с порога.

– Они слишком маленькие и не понимают всего, что ты им говоришь. Может, не стоит так перед ними распинаться. Ты взрослая и не обязана объяснять им свои действия.

Я нахмурилась. Она явно считает меня ещё одним ребёнком, за которым нужен глаз да глаз. Я молодая и неопытная, особенно когда дело касается воспитания детей, и все же, теперь я хозяйка в этом доме и пример для этих детей. Я должна была поставить ее на место.

– Сибил, я благодарю тебя за совет. Но мы с Кассио сами решим, как воспитывать Даниэле и Симону.

Она изумленно помолчала, а потом коротко кивнула.

– Разумеется.

Всем своим видом она выказывала неодобрение, и я не могла ее за это винить. Должно быть, немного непривычно, когда тобой командует какая-то молоденькая девица.

– Запеканка на завтрак была необычайно вкусной. Большое спасибо, – сказала я в знак примирения. Мне не хотелось настраивать против себя Сибил. Мне необходима была любая поддержка.

Сибил удивленно приподняла брови, но кивнула, и я заметила, как гордо заблестели ее глаза.

Придерживая Симону на бедре, я протянула Даниэле руку.

– Идём, пройдёмся по магазинам. Купим тебе новые ботинки и крутые рубашки.

Даниэле снова уткнулся в планшет.

Размышляя, как бы убедить его, я заметила спящую под столом Лулу.

– Мы и для Лулу купим что-нибудь новенькое. Не хочешь мне помочь выбрать для неё самые лучшие игрушки?

Даниэле тут же поднял голову и спрыгнул со стула.

– Планшет придётся оставить здесь. Ты должен быть очень внимателен, чтобы проверить все игрушки как следует.

Даниэле замялся, прижимая планшет к груди. Затем медленно положил его на стул и подошёл ко мне. Симона с энтузиазмом дергала меня за челку. Даниэле не взял меня за руку, но последовал за мной в холл, где нас уже ждал Элия.

– Тебе нужна помощь? – кивнул он на Симону.

– Да, хорошо бы. С ней на руках мне ни обувь не надеть, ни помочь Даниэле с курткой.

Элия улыбнулся и подошёл ко мне. Когда он забирал у меня Симону, коснулся пальцами моей руки. Почему-то этот жест не показался мне случайным.

Симона сразу же начала хныкать у него на руках, и, хотя мне не нравилось, что она капризничает, все же тайком я радовалась, что у меня она не плакала. Я торопливо оделась, нашла куртку Даниэле, и мы вышли из дома.

На заднем сиденье кадиллака я сидела, зажатая с двух сторон детскими креслами, а Элия с Доменико сидели впереди. Раньше на шопинг мне хватало максимум двух-трёх часов, но с двумя маленькими детьми это совсем другое дело. В конце концов, мне пришлось отказаться от примерок и просто на глаз прикидывать им одежду, в надежде что хоть что-то подойдёт.

Если не принимать во внимание приступы плача, покупать детскую одежду было ужасно весело. Так много очаровательных вещичек приводили меня в дикий восторг! Мне не терпелось все это показать Кассио. Хотя немного беспокоилась о его реакции, когда он увидит милые комбинезончики, которые я выбрала для Симоны. Один был с пуговицами-подсолнухами.

Для малыша я взяла несколько толстовок с разными цитатами про старшего брата. Когда я зачитывала их Даниэле, он чуть-чуть улыбнулся.

Спустя шесть часов, десять истерик со слезами, три смены подгузников (что потребовало от меня небывалой ловкости) и увешенные десятью пакетами с покупками, мы вернулись домой. Дети уснули в машине по дороге домой и не проснулись, даже когда мы занесли их внутрь. Симону несла я, а Даниэле нёс Элия.

Мы уложили их в кровати, и Элия спустился вместе со мной на первый этаж.

– У тебя хорошо получается ладить с детьми.

– Спасибо. – Я никак не могла понять, он просто проявляет доброжелательность или здесь что-то еще… Но определенно было что-то странное.

– Лулу! – позвала я.

За дверью кладовки заскреблись и залаяли. Тяжело вздохнув, я открыла дверь. Должно быть, Сибил снова заперла собаку. Мы вернулись позже, чем я планировала. Может, Лулу опять напрудила где-то в доме? Мне необходимо составить распорядок дня, чтобы успевать заботиться и о детях, и о Лулу. Я выпустила ее в сад, а Элия все это время торчал поблизости. Я не смогла сдержать своего любопытства.

– Ты давно работаешь на Кассио?

– Телохранителем? Меньше года. Но до этого я лет десять выполнял для него другие поручения.

– Так ты охранял Гайю?

Элия тут же помрачнел. Он кивнул в сторону сада.

– Собаке можно рыть яму?

Я повернула голову в указанном направлении.

– Что? – Лулу и правда копала яму, уже наполовину зарывшись в землю. Я бросилась за ней на улицу. – Нет! Лулу, фу!

Она подняла голову, а потом снова как ни в чем не бывало продолжила своё занятие. Я подхватила ее на руки и поморщилась при виде того, какой грязной она стала, а теперь и я вместе с ней.

Я повернула к дому. Комья земли летели на пол террасы и на меня. Ясно было, что шерстку Лулу просто так не очистить.

– Устроим банный день.

К моему удивлению, Лулу не стала сопротивляться, когда я поставила ее в ванну. Она просто встала и позволила этому произойти. Искупав и высушив ее, я достала ножницы, которые специально для этой цели купила сегодня. Затем села на полу в холле, устроив Лулу у себя на коленях. Я подумала, что убрать это помещение будет проще всего. И здесь не было ковров. Сначала, как только я поднесла поближе ножницы, Лулу начала вырываться, но когда поняла, что я пытаюсь помочь ей, расслабилась и дала себя постричь. Наверняка из-за свалявшегося меха у нее все чесалось. Когда я закончила, она стала вполовину меньше прежнего и выглядела просто очаровательно.

– Готово, – торжественно объявила я, отпуская ее.

Мгновение она не двигалась. А затем рванула к новой корзинке, которую я поставила в гостиной, запрыгнула в нее и принялась кататься на спине. Она болтала в воздухе маленькими лапками, подставляя пузо под дуновение ветра. Я оставила только дюйм шерсти, но похоже, снова отрастет она очень быстро. Оглядев на себе одежду, всю в грязи и шерсти, я решила тоже привести себя в порядок.

Поспешила наверх и переоделась в более удобную одежду. Чёрные гольфы выше колена, плиссированная юбка и желтый свитер. И сразу почувствовала себя в своей тарелке.

Кассио

После инспекции в нашей новой нарколаборатории и в одном из подпольных казино, я отправился к родителям, потому что отец хотел со мной поговорить. Я, конечно, догадывался, о чем пойдёт речь.

О Джулии.

Но прежде чем выйти из машины, отправил сообщение Элия. Он перезвонил мне почти сразу.

– Как там дела?

– Она комплексует передо мной. И, похоже, заметила, что что-то не так, но, думаю, вряд ли пока знает, что делать со мной. Она прекрасно справляется с детьми и собакой.

– Правда?

– Очень терпелива. Просто прелесть.

Это слово в отношении моей жены употребляли буквально все вокруг, и она действительно прелесть.

– Ммм. Не подкатывай к ней чересчур быстро. Чтобы не вызвать у неё подозрений.

– Понял, босс.

Я нажал отбой и вышел из машины. Дверь в доме родителей открылась прежде, чем я успел нажать на звонок. Я уставился на маму.

– Ты что, следила за мной из окна?

Она пожала плечами.

– Мне просто интересно, что ты так долго там делал.

– Работал, мам. Я всегда работаю.

– Даже так скоро после свадьбы с этой девочкой?

– Эту девочку зовут Джулия, и вообще, перестань называть ее девочкой. Благодаря тебе я чувствую себя стариком.

Мать потрепала меня по щеке.

– Ты вовсе не старый.

Я увернулся от ее руки.

– Где отец?

– В сигарной комнате. Он меня совсем не слушает. Может, ты его убедишь бросить эту отвратительную привычку? Как будто мало ему трёх инфарктов. Курение здоровья не прибавит.

– Отец и меня не послушается.

В сигарной комнате густой завесой висел сладковатый аромат кубинских сигар. Отец сидел в кресле перед камином, со стаканом виски в одной руке и сигарой в другой.

При виде меня он улыбнулся, и морщины резче прорезали его лицо.

– Кассио, рад видеть тебя. Присаживайся.

Я опустился в кресло рядом и отрицательно покачал головой на предложенную им сигару. Меня никогда особо не привлекал этот вкус.

– Так о чем ты хотел поговорить?

– Как там у вас с Джулией?

Я раздраженно посмотрел на него.

– Ты для этого меня позвал? Для семейной консультации?

Наклонившись вперёд, отец положил сигару на поднос.

– Наши люди восхищаются тобой. Но и боятся. Возможно, есть те, кто тебя даже ненавидит. Если твой второй брак закончится так же неудачно, как и первый, ненависть и страх возьмут верх.

Я поднялся с кресла, но отец остановил меня, накрыв своей морщинистой ладонью мою руку.

– Останься. Я старик. И имею право сказать собственному сыну правду.

– Отец, это правда только с твоей точки зрения.

Он выжидающе смотрел на меня.

Вздохнув, я сел обратно и откинулся на спинку кресла.

– Да все нормально, насколько вообще возможно, учитывая возраст Джулии и ситуацию в целом. До идеала далеко. Но я пытаюсь минимизировать негативные последствия.

– Негативные последствия, – фыркнул отец. – Брак предполагает наличие чувств. Если ты ожидаешь худшего, то и получишь худшее.

– Если ты ожидаешь худшего, ты готов к худшему. Я больше никогда не дам застать себя врасплох.

– Может, тебе стоит выдать Джулии кредит доверия. Она прелестная девушка. Совсем не похожа на Гайю.

– Я понятия не имею, что за женщина Джулия.

– И кто в этом виноват? – поинтересовался отец.

Я покачал головой.

– У этого разговора есть ещё какая-нибудь другая цель, кроме как покритиковать, как я подхожу к своему браку.

– Кассио, я беспокоюсь о тебе, – тихо сказал отец, печально глядя на меня. – Ты – воплощение всего того, что я желал видеть в собственном сыне. Ты силен, справедлив, никогда не пасуешь перед трудностями. Я никогда не сомневался в том, что ты сможешь править Филадельфией.

– А сейчас засомневался?

Отец ссутулил плечи. Несмотря на сизую от дыма комнату, он снова потянулся за сигарой.

– Чтобы устоять, храм должен опираться на несколько столпов, а не на один. В жизни, кроме работы, существуют и другие вещи.

Я наблюдал за пляшущими языками пламени в камине.

– Прямо сейчас в моей жизни работа – единственная константа, – признался я, тут же пожалев о сказанном.

Наклонившись вперёд, отец похлопал меня по бедру.

– Так что мешает тебе это изменить?

Я мазнул взглядом по часам.

– Мне пора. Сегодня нужно встретиться с Кристианом, узнать, что он нарыл на нового президента мотоклуба «Тартар». Они разрастаются, как сорняки.

Я поднялся, и на этот раз отец не стал меня останавливать.

Мать проводила меня до двери, по пути уговаривая остаться пообедать, но у меня больше не было настроения терпеть их вмешательство в мою жизнь. Я чмокнул ее в щеку и поспешил к машине.

Мы с Кристианом встретились в маленьком итальянском ресторанчике, где подавали лучшее ризотто в городе. Когда я вошёл, Кристиан уже сидел на нашем обычном месте. Коротко кивнув, я уселся в кресло напротив него.

– Ну что, есть новости об этом президенте?

Кристиан промолчал.

– Как Джулия? – Мне совсем не понравилось предупреждение в его голосе.

– Нормально. Кристиан, теперь она моя жена. Больше она не твоя забота. Она принадлежит мне.

– Я соглашусь на это, если ты пообещаешь, что она не закончит как Гайя.

Резко вскочив с места, я перегнулся через стол, схватил его за горло и прижал к спинке кресла. Лицо у него покраснело, но он стойко выдержал мой взгляд.

– Осторожно, Кристиан. В этом городе мое слово закон. Твой отец может обеспечить тебе защиту лишь частично и ту в пределах Балтимора.

– Мне это не нужно. Иначе меня бы здесь не было и я не работал бы на тебя, – прохрипел он. – Джулия моя младшая сестра. Я буду оберегать ее всеми силами.

Я крепче сжал пальцы на его горле.

– Со мной Джулия в безопасности. Не надо беспокоиться о ней ни тебе, ни кому-либо ещё.

Отпустив его, я сел обратно, заправил галстук за жилет и отдёрнул пиджак.

Кристиан размял шею.

– Неудивительно, что ты так нравишься Луке. У вас с ним похожая манера поведения.

– Байкеры замышляют какую-то хуйню. Посмотри, что они сделали в Нью-Джерси и Нью-Йорке. Глаз с них не спускай.

– Я так и делаю. Не так-то просто установить контакт.

После этого мы говорили только о делах, хотя Кристиан явно был от этого не в восторге. Слишком многие пытались влезть в мой брак без спросу.

Около полуночи я открыл дверь своим ключом, вошёл в холл и заметил, что в гостиной горит свет. Элия не стал бы меня там дожидаться. У охранников была своя сторожка, где они могли переночевать.

Какая-то тень метнулась в мою сторону. Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, что это собака. Она тявкнула, и я опять приготовился схватить ее, чтобы спасти очередную пару брюк от уничтожения.

– Лулу, фу! Ко мне! – приказала Джулия. Одетая только в шелковую ночнушку, она появилась в дверном проеме гостиной. С босыми ногами и с всклокоченными волосами, как будто уснула на диване.

К моему изумлению, собака остановилась и затрусила обратно к моей молодой жене. Джулия наклонилась и погладила ее. И тут до меня дошло, что шерсти стало гораздо меньше.

– Ты возила ее к парикмахеру?

Джулия засмеялась, выпрямилась, и глаза у нее радостно заблестели.

– Неа. Я не знакома ни с одним собачьим стилистом. Я сама ее подстригла. Она вся заросла колтунами, а я не смогла ее расчесать.

Я рассеянно кивнул, по правде говоря, до собаки мне не было никакого дела. Если бы не Даниэле, я бы давным-давно от неё избавился. Каждый раз при виде неё в памяти всплывали картинки, которые вспоминать не хотелось. Джулия привалилась к дверному косяку. Выглядела она прелестно.

Собака послушно сидела у ее ног, глядя на меня так, будто я незваный гость в собственном доме. Я огляделся, не понимая, почему жена проснулась.

– Ты чего не спишь?

Джулия нахмурилась.

– Я тебя ждала.

Сбросив с плеч пальто и повесив его на вешалку, я снова повернулся к ней.

– Случилось что?

Джулия покачала головой и подошла ко мне. Я посмотрел сверху вниз на неё.

С ее босыми ногами и в этом хлипком нечто в виде ночнушки контраст между нами стал ещё разительнее.

Она положила ладонь мне на грудь и поежилась.

– Господи, как холодно на улице!

Ее бледная кожа покрылась мурашками, и я невольно скользнул по ней взглядом в вырез ее ночной рубашки.

– Там зима. – Это замечание казалось совершенно не к месту, но время было позднее, а близость Джулии туманила мне мозги. – Я жду ответа на вопрос – что-то случилось?

Она неуверенно улыбнулась.

– Ничего особенного, Кассио. Просто хотела встретить тебя с работы. Разве не так полагается?

Я с недоумением уставился на неё. С тех пор, как съехал от родителей, никто не ждал моего возвращения. А Гайя дожидалась меня с работы только иногда и то, исключительно для того, чтобы сообщить плохие новости.

– Ты вовсе не обязана ждать меня. Я работаю допоздна.

Положив ладонь ей на поясницу, я легонько подтолкнул жену к лестнице.

– Давай уложим тебя в постель.

– Кассио, я не маленькая.

Джулия поднялась на одну ступеньку, и собака потопала за нами. Я преградил ей путь.

– Почему ты не закрыла ее в кладовке? Наверх ей заходить запрещено.

– Она больше не будет жить в кладовке.

Я скептически выгнул бровь. Джулия стояла на первой ступеньке, так что наши глаза оказались почти на одном уровне.

– Не помню, чтобы я отдавал такое распоряжение.

– Ты и не распоряжался. Это я.

Я положил ладонь ей на бедро.

– В этом доме пока ещё я хозяин.

Черт, этот сладкий клубничный аромат сводит меня с ума!

– Ты думаешь, я должна советоваться с тобой по любой ерунде? Я могу справиться с Лулу, так что позволь мне самой позаботиться о ней.

– Наверх она не пойдёт, – продолжал настаивать я.

Кивнув, она отдала собаке команду. Лулу удивила меня, затрусив обратно в гостиную.

– Там у неё стоит корзина. Теперь это будет ее место.

Покачав головой, я направился на второй этаж. Я слишком устал и не хотел разбираться со всякими глупостями. Джулия молча пошла за мной, но я чувствовал, что она хочет что-то сказать. Мы зашли в спальню, и я закрыл дверь.

– Как вели себя дети?

– Хорошо. Мы с ними съездили по магазинам. Начинаем лучше узнавать друг друга. Я пытаюсь стать им подругой…

– Им не нужна подруга. Им нужна мать. Им нужен авторитет и пример для подражания.

– Если бы это было все, что им нужно, я бы тебе не понадобилась, потому что ты сам отличный авторитет.

Я опешил от ее дерзости. Большинство людей меня уважали, и мне не приходилось ничего делать для этого, но Джулия продолжала открыто проявлять неповиновение, и это неимоверно бесило.

– Пойду приму душ. Ложись и постарайся заснуть.

Не дожидаясь от неё ответа, я развернулся и скрылся в ванной. Я тянул время, надеясь, что Джулия успеет уснуть к тому времени, когда я закончу готовиться ко сну. Она хотела узнать меня получше. Я не знал точно, надо ли это мне.

Когда я вышел, Джулия стояла перед окном. Мне пришлось сдержать стон.

– Почему ты до сих пор не в постели?

У неё вырвался короткий смешок.

– Потому что считаю, что нам надо поговорить. Мы женаты.

– Я понять не могу, о чем нам разговаривать.

Она промаршировала ко мне, остановившись так близко, что меня снова окутал аромат клубники.

– Тем для разговора у нас с тобой очень много. Я хочу, чтобы этот брак был счастливым, но если мы не будем общаться, ничего не получится. Ты всегда так поздно возвращаешься домой?

– Да, довольно часто. Джулия, я младший босс.

– Мой отец тоже младший босс, так же, как и многие мои дяди, и, поверь мне, у них хватает времени, кроме всего прочего, и на гольф, и на любовниц.

Очень хотелось рассмеяться, но я сумел сдержаться.

– Моя профессиональная этика очень отличается от них.

– Я твоя жена и имею право требовать исполнения супружеских обязанностей. Поэтому прошу тебя приходить домой к ужину, чтобы ты мог уделить время мне и детям.

Я снова начал злиться, хотя в глубине души мне польстило, что она хочет видеть меня чаще.

– Этот брак заключался по договору.

Глаза Джулии сверкнули.

– Конечно, я понимаю, что для тебя очень удобно сделать из меня няню и использовать для твоего собственного удовольствия без обременительной обязанности разговаривать со мной.

Она вывела меня из себя. Я притянул ее к себе, мой рот оказался так близко к ее губам, что я едва не потерял голову.

– Девочка, у нас с тобой секс был один-единственный раз, так что значение удовольствия в нашем браке очень невелико. А что касается твоих способностей няни, они меня не убедили.

Она высоко вздернула носик.

– Тогда, если я тебя не устраиваю, верни меня обратно родителям. Разве в этом вашем договоре не было пункта о возврате?

– Только через мой труп! – прорычал и рывком прижал ее к себе. Я впился в ее губы жестким поцелуем, напрочь теряя рассудок в этой божественной сладости. Я не мог контролировать себя рядом с ней. Да и не хотел.

Но вдруг вспомнив о своём обещании, оторвался от неё и на нетвердых ногах отошёл на пару шагов. Я не собирался принуждать ее к близости.

– Прости, я не сдержался. Этого не должно было случиться.

Джулия покраснела.

– Почему?

Ее вопрос привёл меня в замешательство.

– Я сказал тебе, что не буду с тобой спать, пока сама не захочешь.

Джулия судорожно сглотнула и улыбнулась застенчиво. И ещё до того, как она открыла рот, я увидел в ее глазах желание и понял, что она скажет в следующий момент.

– Что, если я хочу? – неуверенно прошептала она.

От нашей перепалки у меня уже стучало в висках. Я завёлся не на шутку, а ее слова разрушили остатки моего самообладания.

Несмотря на откровенность ее слов, я просто не мог в них поверить. Я напрягся всем телом. Когда выходил из ванной, чувствовал усталость и настороженность. Теперь же от усталости не осталось и следа, она сменилась желанием, но настороженность осталось.

– Ты меня хочешь?

В моём хриплом голосе кроме похоти звучало и предупреждение. Я сделал шаг вперёд. По телу Джулии прошла дрожь, и ее соски затвердели. От возбуждения или страха? Наверное, всё вместе.

Она кивнула.

– Я хочу тебя.

Ещё шаг. Её слова послали кровь прямиком к члену. Но всё же сомнения ещё оставались.

– Почему? В прошлый раз тебе было больно.

– Не все время, – призналась она и покраснела ещё больше. – Не когда твой рот…

Взгляд скользнул к ее бёдрам, скрытым тонкой тканью ночнушки. Вспомнился ее вкус, ее запах.

– Блядь.

12

Джулия

– Блядь.

Вид у него был такой, будто безнадёжно поиграл битву с самим собой. Он медленно подошёл ко мне, обхватил ладонью мой затылок и прижал спиной к окну.

– Хочешь мой рот?

Желание в его глазах, в его голосе обжигало. У меня во рту внезапно пересохло.

– Да.

Он наклонился и поцеловал меня. Его рот, его язык, как и все остальное в нем, предлагали мне капитулировать. Ему необходим был контроль, и я сдалась на его милость, позволив поцелую захватить меня. Кассио отстранился, тяжело дыша.

– Вот так?

У меня кружилась голова, и я не могла уловить смысла его слов. Он растянул губы во властной улыбке.

– Вот так хочешь мой рот? Или где-то в другом месте?

– В другом месте, – вырвалось у меня.

– На твоей киске? – прохрипел он и, не дав мне ответить, снова поцеловал.

Может, наша стычка ослабила его крепость – пусть так, только меня это не заботило, потому что Кассио сказал это так невероятно сексуально! Подхватив на руки, он понёс меня к кровати, осторожно уложил и навалился сверху. Его сильное тело придавило меня к матрасу.

С молчаливой настойчивостью он продолжал целовать меня, одновременно стягивая трусики. Затем пришла очередь ночнушки. Прервав поцелуй, Кассио стянул ее с меня через голову. Я легла на спину, позволяя ему полюбоваться мной, а он окинул мое тело жадным взглядом. Под пижамными штанами возбуждение Кассио уже явно было заметно. Мускулистый живот вздымался при каждом вздохе. Я почувствовала странное желание провести языком по дорожке волос, убегающей за пояс брюк. Я иногда издалека любовалась симпатичными мальчиками и просто из любопытства, абстрактно их оценивала. Ни один не впечатлял настолько, чтобы стать героем моих грёз, когда я себя трогала. Реакция моего тела на Кассио совершенно отличалась от того, что я чувствовала прежде. Несмотря на его возраст, а может, как раз благодаря ему, один взгляд на его крепкое мужественное тело вызвал во мне дрожь желания ещё до того, как он прикоснулся ко мне.

– Черт, как же ты прекрасна! – пророкотал он и навис надо мной, окутывая присущим только ему мужским ароматом. Тёплый, приятный, он подействовал на мое тело как наркотик. Кассио впился в мои губы властным поцелуем, а потом скользнул ниже. Я наблюдала за тем, как смыкаются его губы вокруг моего соска. Ахнув, вскинула руку и вцепилась ему в волосы.

– Да! – непроизвольно вырвалось у меня.

Кассио посасывал, не отрывая взгляда от меня. Его рот обжигал мою чувствительную кожу. Я почувствовала, как волна наслаждения разливается между ног.

– Мне стоило сделать это ещё прошлой ночью.

Боже, конечно стоило! Это было потрясающе. Он стал опускаться между моих ног, и я без колебаний раздвинула их шире. Мне нравилось ощущение его сильного, тёплого тела сверху. Большими ладонями Кассио обхватил мои груди и легонько сжал. Он не отрывал от меня глаз – как и я от него. Меня возбуждал сам вид этого мужчины, трогающего меня.

Нежно массируя грудь, он занялся моими сосками – принялся целовать, лизать, сосать, доводя меня до исступления. Не задумываясь, я обхватила его ногами и прижалась промежностью к его животу. Потерлась, оставляя влажный след на его упругих мышцах. Кассио низко застонал, его глаза торжествующе и жадно полыхнули. Он начал ласкать мою грудь ещё старательнее, и желание разрядки едва не лишило меня рассудка. Я отчаянно терлась о пресс Кассио, но этого было недостаточно – совершенно недостаточно. Мне нужно было больше, но я не знала, как дать ему это понять.

Из горла вырвался нетерпеливый то ли рык, то ли стон. Пальцами впилась в плечи Кассио, пытаясь сказать без слов.

Его глаза как будто стали темнее, когда он понял меня.

– А теперь меня потянуло на сладенькое.

Нахмурившись, я не сразу поняла, что он имеет в виду, а когда до меня дошло, чуть не расплакалась от облегчения. Он приподнялся, опираясь на ладони, и я убрала ноги с его спины. Опустив голову, он оглядел себя и провёл пальцами по прессу, блестевшему от моей влаги. Затем поднёс пальцы к своим губам.

– Такая же сладкая, как я помню. Идеальная.

Мне оставалось только соглашаться. Но я имела в виду его самого, то, с каким благоговением этот мощный мускулистый мужчина смотрел на меня, на мое тело.

Кассио спустился ниже, приблизив губы к моей киске. В прошлый раз я чувствовала неуверенность из-за того, что не представляла, чего от него ожидать. Сейчас я опять занервничала, только причина в этот раз была другой.

– А что, если я… опять не кончу? – последние три слова произнесла уже шепотом.

В нашу первую брачную ночь Кассио минут пятнадцать колдовал у меня между ног, и хотя это доставляло мне удовольствие, до оргазма было далеко.

Он оперся на локти и просунул ладони мне под бёдра. Затем сжал мои ягодицы, заставив меня вздрогнуть. Оторвавшись от разглядывания моей промежности, Кассио посмотрел мне в глаза, и от одного только его голодного взгляда я едва не кончила.

– Не думай об этом. Тебе надо всего лишь расслабиться, и я всё сделаю сам. Не спеши. Просто позволь этому случиться.

Он дернул меня вверх, к своему голодному рту и… поцеловал мою киску французским поцелуем. Я выгнула спину и неприлично громко застонала, но, вспомнив о детях, тут же захлопнула рот.

– Прости.

– Стены здесь толстые, к тому же наша спальня в дальнем конце коридора. Не беспокойся об этом, – пробормотал он, потершись щетиной о нежную кожу внутренней стороны бедра. Его губы и подбородок влажно блестели. Я смотрела на него во все глаза. Наверное, мне следовало зажмуриться или смотреть в потолок? Женщинам именно так положено вести себя, разве нет?

Не сводя с меня глаз, Кассио провёл языком вдоль моего входа. Я зарылась пальцами в его волосы, удерживая на месте его голову, хотя он и не собирался прерываться. Он пожирал меня так, как будто ел в последний раз.

– Тебе нравится? – прогудел он между движениями языка.

– Да, – прошептала я. Уже намного лучше, чем в первый раз. Может, потому что довлевший груз упал с плеч – да какая разница? – А тебе? – Вздох. – Тебе нравится? – Где всю жизнь скрывалось это дерзкое сексуальное существо во мне?

Кассио мрачно ухмыльнулся, всем своим видом показывая, что совсем не против. Крепче сжав мою задницу, он приподнял меня выше, вжавшись плечами мне в бедра так, что моя киска практически душила его. Мои ватные ноги он закинул себе на спину.

– Очень нравится. Твой вкус. – Он толкнулся в меня языком, вырвав из меня стон. – Твои стоны. – Он поднял голову. – Твоя прекрасная киска. Такая охуительно красивая.

Кассио снова опустил голову, позволяя мне любоваться тем, как его губы смыкаются на мне. Он прожигал меня взглядом, посасывая сначала легко, потом все сильнее, посылая сквозь мое тело одну за другой волны наслаждения. Он подталкивал меня все ближе и ближе, я балансировала на самом краю, но никак не могла упасть. Я вцепилась в одеяло в отчаянной жажде освобождения. Я была так близко, но меня по-прежнему что-то сдерживало. Как будто где-то глубоко внутри слишком туго завязался узел и никак не мог распутаться.

– Пожалуйста, – взмолилась я.

Кассио вытащил руку из-под меня. Кончиком пальца он провёл по входу, и толкнулся внутрь вместе с очередным движением языка. Я сжалась – сначала от дискомфорта, а потом от удовольствия. Не сводя с меня глаз, он начал двигать пальцем внутри и посасывать клитор. Внезапно узел развязался. В животе стало пусто, когда меня накрыло волной наслаждения. Широко распахнув глаза, я вскрикнула, заскребла пальцами по голове Кассио и сильнее прижалась к его рту, пытаясь получить больше удовольствия от его языка и пальца, дразнящего меня внутри. От силы ощущений я то всхлипывала, то часто дышала, извиваясь в руках Кассио. Из любопытства я бывало трогала себя и даже пыталась ласкать пальцами, но дальше слабого удовольствия дело никогда не заходило. То, что случилось сейчас, было умопомрачительно.

– Черт возьми, да, вот так, милая, – прорычал он, чем едва не довёл меня до ещё одного оргазма. Он только что назвал меня милой?

Кассио поднял голову, с взъерошенными волосами и блестящими от моих соков губами. Он продолжал двигать пальцем внутрь и наружу. Такое странное было чувство – как будто он пытался развязать ещё один узел, о существовании которого я даже не подозревала. На этот раз из меня вытекала не кровь. Я не успела смутиться из-за своего возбуждения, потому что снова приближалась к оргазму.

Кассио добавил ещё один палец. Поначалу я поморщилась, но с каждой секундой становилось все приятнее, и я задвигала бёдрами синхронно с его движениями. Своей огромной лапищей Кассио мял мою ягодицу, наблюдая за пальцем, скользящим во мне.

– Какая красавица, – хрипло выдохнул он.

Внутри все стало сжиматься, но Кассио вынул палец, не дав мне кончить.

Я с шумом втянула воздух.

– Я хочу кончить.

Кассио порочно улыбнулся, приподнялся на локтях и скинул с себя пижамные штаны.

– Кончишь с моим членом внутри.

Он раздвинул мои ноги и встав на колени, устроился между ними. Поддерживая вес на одной мускулистой руке, второй рукой Кассио обхватил член и провёл головкой по моим складкам. Я ахнула, почувствовав, как он надавливает на клитор. Заворожённая зрелищем того, как по мне скользит его крупная бордовая головка, покрытая моими соками, я приподнялась на локтях, чтобы получше рассмотреть.

Кассио заметил, куда я смотрю, и застонал, когда до него дошло. Его член немного дёрнулся.

– Да чтоб тебя, – тяжело сглотнув, процедил он. – Тебе хочется посмотреть на это? На то, как мой член даёт твоей киске то, чего она жаждет?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Кассио схватил подушку и просунул мне под задницу, приподнимая так, чтобы мне было лучше видно. Он и сам уставился туда, вжимая массивную головку в складочки. Медленно провёл вверх-вниз, с каждым движением его дыхание становилось все тяжелее, как и мое. Так непривычно было смотреть на это. Кассио терся об меня, сильной рукой удерживая длинный ствол, блестящий от моей влаги. Снова я балансировала на самом краю, и узел внутри меня пытался развязаться.

Кассио прижался головкой к входу и осторожно надавил. Я зажалась от его вторжения, даже если тело молило о продолжении. Внимательно глядя на меня, Кассио облизал большой палец, прижал к клитору и начал выписывать маленькие круги, одновременно потихоньку неглубоко толкаясь в меня.

На том пальце, что ласкал меня, у него был небольшой шрам. Он кружил и кружил, затягивая этот мой узел. Я опустила взгляд ниже, туда где член Кассио погружался в меня. Он вошёл уже наполовину и с каждым толчком проникал все глубже, пока не заполнил меня до отказа. Не задумываясь, я вцепилась в упругую задницу Кассио, почувствовав, как его мышцы с каждым толчком напрягаются. Это тактильное ощущение вкупе со зрелищем такого примитивного действа – как Кассио прижимается ко мне тазом, бёдрами раздвигает мои ноги для себя, напрягает пресс, а на его прекрасном лице отражается почти животная похоть – в клочья разорвали мой узел. Я вскрикнула, когда тело прошило волной острого наслаждения. Кассио резко выдохнул от того, как сильно сжались мои стеночки вокруг него. Я впилась ногтями в его ягодицы, почти неистово толкаясь бёдрами ему навстречу, а он стал ожесточеннее и быстрее врезаться в меня. Кассио крепко сжимал мои бёдра, комната наполнилась его стонами и шлепками наших тел друг о друга. Сквозь пульсирующую боль пробивалась низкая вибрация удовольствия.

Кассио навалился вперёд, на один локоть. Приподняв мою ногу, стал вдалбливаться в меня ещё ожесточенней. Я всхлипнула и застонала. Прожигая меня взглядом, он тяжело дышал. Движения стали дергаными, глаза дикими. Я отчаянно цеплялась за него, оглушённая болью пополам с блаженством, ощущением его веса, вдавливающего меня в матрас, запахом секса, смешанного с нашим потом.

– Кто тебя трахает?

Я ахнула, сбитая с толку его вопросом.

– Кто? – прогрохотал он, акцентируя вопрос жестким толчком, задевшим восхитительное местечко внутри меня.

– Ты! Ты, Кассио!

– Вот именно.

Он толкнулся глубже и, резко выдохнув, напрягся всем телом. Я тоже замерла от ощущения абсолютной наполненности, не зная точно, разорвёт меня в клочья или накроет ещё одним оргазмом. Почувствовав, как он изливается в меня, застонала. Так хорошо!

Тяжело дыша, Кассио поцеловал меня в губы, спустился к горлу.

– Да, детка. Ты принадлежишь мне. Твое тело, а самое главное – твоя хорошенькая головка.

Поцеловав в висок, он скатился с меня и лёг на спину. Я попыталась перевести дух и осмыслить его слова. Повернув голову, внимательно посмотрела на него. Тело его блестело от пота, а волосы на крепких бёдрах были испачканы нашими выделениями. Кассио уставился в потолок. Его грудь вздымалась.

Мы больше не прикасались друг к другу, и между нами медленно вырастала стена, снова делая нас чужими. Я положила руку себе на живот, наслаждаясь послевкусием от его проникновения.

– Я был слишком груб? Я не хотел так скоро после первой ночи брать тебя.

Я заглянула ему в глаза. Легкое беспокойство в его хриплом голосе необъяснимо согрело мне сердце.

– Нет. Я в порядке, – я улыбнулась. – На самом деле мне понравилось.

Кассио ухмыльнулся.

– Да, я заметил.

Он покачал головой, как будто это что-то невозможное. Повернувшись набок, провёл ладонью вдоль моего тела и потеребил сосок.

– Зачем такой милашке нужен старый жестокий мужик? – За его сарказмом я уловила истинную подоплёку.

Я фыркнула.

– Вовсе ты не старый. – Я не стала упоминать о его жестокости. Пока недостаточно хорошо его знала, чтобы об этом судить. – И ты очень привлекательный.

Он хмыкнул, изучая мое лицо. Улыбка на его губах медленно растаяла, и Кассио убрал от меня руку. Мне не хотелось, чтобы мы снова стали как чужие. Почему незнакомые люди во время секса чувствуют связь, близость, даже заботу, а сразу после всё бесследно исчезает? Мне хотелось, чтобы между нами всегда была такая связь. Я подползла поближе к нему и положила ладонь ему на грудь, а потом медленно заскользила вниз, по его рельефному животу, по дорожке волос к паху, пока не коснулась кончиками пальцев его длины.

У Кассио вырвался то ли тихий стон, то ли смех.

– Джулия, не забывай, что потенция у меня уже не как у мальчика.

Я скосила глаза вверх на него. Выражение его лица противоречило словам, как и наполовину эрегированный член.

– Как по мне, у тебя вполне приличная потенция, – поддразнила я его.

Я почувствовала, как барьер, который Кассио начал возводить между нами всего несколько секунд назад, снова начал рассыпаться. Воодушевившись, ещё раз погладила его. Он глубоко вздохнул, втянув живот, отчего его великолепные кубики пресса стали ещё рельефнее. Закинув руку за голову, Кассио разглядывал меня так, будто не мог чего-то понять. Неожиданно для него я подскочила и оседлала его. Мне безумно нравилось, с каким восхищением он смотрел на мое тело. Прикусив губу, потерлась чувствительной промежностью о его мускулистое волосатое бедро.

Кассио как будто с неверием медленно покачал головой, но его взгляд меня раззадорил. Я обхватила пальцами его член, чувствуя, как от моего прикосновения он наливается кровью.

Кассио не из тех, кто теряет голову, а мне хотелось посмотреть, каково это, если он откажется от контроля и хотя бы на время передаст его мне. Я наклонилась и обхватила губами головку. Он зашипел сквозь стиснутые зубы. Положив ладонь мне на затылок, запустил пальцы в волосы. Я потратила время на изучение этого вопроса и не только этого. Для любознательного человека интернет предлагал безграничные возможности. Я потихоньку начала сосать, втягивая щеки. Пыталась приспособиться к его размеру и помогала себе рукой. Конечно, пока из-за отсутствия практики я делала это неумело, но все же вскоре добилась желаемого результата. Кассио прижал пальцы к моей голове и тяжело задышал, задвигав бёдрами навстречу. Я подняла глаза, обнаружив, что он наблюдает за мной. Лицо его казалось совершенно беззащитным. Да!

Я почувствовала, как что-то изменилось. Кассио почти болезненно потянул меня за волосы, направляя мою голову вниз. Возвращая себе контроль, он приподнял бедра вверх. Я сдалась под его напором. Он крепко держал мою голову, и мне ничего не оставалось, кроме как принять все, что он мне давал. Он не входил глубоко, ни разу не достал до горла. Прекрасное владение собой. При каждом его толчке я вжималась промежностью в его бедро, стремясь получить разрядку. Даже не знаю, почему не ощущала неловкости или стыда. Наверное, было не до этого. Я слишком возбудилась, слишком опьянела от голодного взгляда Кассио.

– Хватит, – рыкнул он.

Сграбастав за бедра, он приподнял меня над собой. И тут же, не дав мне опомниться, насадил на свой член.

Мне представлялось, что, оседлав Кассио, возьму ситуацию под свой контроль, но это оказалось сильным заблуждением. Кассио вертел мной, как кукловод марионеткой. Вцепившись в бедра, он крепко удерживал и вдалбливался в меня снизу, а я принимала всё, что он давал. С каждым толчком он проникал все глубже и глубже, подталкивая к таким высотам, о существовании которых я не подозревала. Я перестала бороться за контроль и сдалась на милость Кассио. Сегодня он взял верх. Посмотрим, что будет завтра.

Кассио

Джулия свернулась калачиком, повернулась ко мне лицом и уснула, а я ещё долго лежал без сна. В этот раз она спокойнее отнеслась к тому, что я отодвинулся после секса. Я все ещё чувствовал ее тепло, сладкий аромат ее тела, ощущал ее близость, и на мгновение мне захотелось прижать ее к себе. Но вместо этого я уставился в темный потолок. Джулия полна сюрпризов и сегодня преподнесла мне очередной, да ещё и не один. Она оказалось упрямой и очень милой. Сумела настоять на своём, при этом не превратившись в стерву.

А ещё секс… вот что совершенно застало меня врасплох. Я ожидал, что она всеми способами будет избегать физической составляющей нашего брака, пока я не выдержу и не приду к ней сам. Я не хотел и не собирался изменять ей. Тот полный пиздец с Гайей… разрушил всё. Я не хочу, чтобы подобное повторилось.

Я этого и не допущу.

Я не знал Джулию, а она не знала меня, но в постели мы отлично сработались. Когда она впервые кончила, это был такой сладчайший триумф, какой только я мог себе представить. Облизывать ее оказалось занятием приятным и благодарным. Гайя этого не хотела, так что орального секса у нас не было. За почти десять лет Джулия первая женщина, которой я отлизал, поклявшись себе, что буду делать это каждую чертову ночь, если она позволит. Мы в браке всего ничего, а мне уже кажется, что я помолодел. За последние месяцы я превратился в старую развалину. Никому не доверял. Однако тот запал, что чувствуешь поначалу, наверняка скоро угаснет. Я не мог тешить себя иллюзиями.

Как напоминание об этом неопровержимом факте, из динамика радионяни раздался плач Симоны, разрушая все надежды на спокойный сон в ближайшие часы.

Джулия заерзала у меня под боком, и с ее сладких губ сорвался тихий стон. Я включил свет и сел. Ещё одна бессонная ночь.

Джулия, спросонья совершенно дезориентированная, щурилась от яркого света.

– Что такое?

– Надо покормить Симону.

Медленно кивнув, Джулия вылезла из постели. Я тоже поднялся.

– Спи, я сама справлюсь. Тебе рано вставать на работу.

Я остановился, глядя, как она выходит из спальни, и спустя мгновение пошёл следом. Прошлая ночь показала, что у неё нет никакого опыта обращения с детьми. Так что я сомневался, что она справится с Симоной. Моя дочь по ночам становилась особенно капризной, и ее крики чертовски действовали на нервы. Достаточно ли у Джулии спокойствия, чтобы совладать с ней?

Я не считал, что она вообще может как-то навредить моим детям, это на неё не похоже, но все же Джулия ещё так молода. Может переоценить свои силы.

Симона плакать не перестала, но кричала уже гораздо тише. Ошеломлённый увиденным, я застыл в дверном проеме. Джулия купила что-то похожее на слинг, чтобы носить Симону на груди, и сейчас пыталась застегнуть его на спине. Очевидно, она впервые его надевала, и я подошёл ей помочь. Я никогда такой штуки не видел вблизи, потому пришлось повозиться.

– Спасибо, – поблагодарила Джулия. – Я её только сегодня купила. Продавщица сказала, что эта штука помогает успокоить младенцев, так что я решила попробовать. Так ребёнок чувствует связь с матерью… – Она запнулась.

Прижавшись щекой к ее груди, Симона уставилась на меня.

– Пойдем покормим тебя чем-нибудь вкусненьким, да? – с нежностью пропела Джулия и погладила Симону по головке. Затем, улыбаясь, обратилась ко мне: – Иди ложись. Видишь, руки у меня свободны, так что смесь я смогу и сама сделать.

Я вяло кивнул в ответ. Придерживая Симону за попку, она вышла в коридор, не прекращая что-то нашёптывать моей дочери, которая потихоньку успокаивалась. Я спустился за ними по лестнице. Джулия начала готовить смесь, а собака тут же прошмыгнула за нами и уселась возле ее ног. Плавно раскачиваясь в разные стороны Джулия тихонько напевала себе под нос, и это, похоже, убаюкивало Симону. Она перестала плакать, лишь изредка всхлипывала.

Кинув на меня взгляд через плечо, Джулия заметила:

– Ты ведь все ещё не доверяешь мне, да? – В ее голосе не было злости, только констатация факта.

– Дело не в этом.

Как бы не так. Кредит доверия я и раньше выдавал единицам, а теперь он вовсе иссяк.

Джулия печально улыбнулась.

– Все нормально. Они весь твой мир. Ты хочешь их защитить. – Она проверила температуру смеси и, отстегнув одну лямку слинга, дала бутылочку Симоне. Малышка тут же вцепилась в неё. – Я сделаю все возможное, чтобы позаботиться о них.

Мне хотелось ей верить.

Мы вместе вернулись наверх. Я заметил, что дверь в бывшую спальню Гайи открыта. Джулия проследила за моим взглядом.

– Мы с Симоной в порядке, правда.

Я зашёл в спальню. Как я и думал, Даниэле лежал на кровати, свернувшись калачиком. На нем была новая пижама с логотипом Супермена. При виде его несчастного маленького тельца у меня сжалось сердце. Всякий раз я смотрел на эту кровать и видел кровь, но ему здесь было спокойно. Я взял Даниэле на руки, и он прижался ко мне. Так хотелось, чтобы он как раньше позволял мне обнимать его. Я уложил его в кроватку и вернулся в комнату Симоны. Джулия, сидя в кресле-качалке, кормила Симону.

Заметив меня в дверях, Джулия строго сказала:

– Кассио, иди спать. Я серьезно. У меня все под контролем.

Медленно развернувшись, я вернулся в постель и почти сразу заснул. Ненадолго проснулся, когда позже Джулия вернулась в спальню, но на часы не смотрел. Она легла так близко, что я почувствовал ее тепло, но был совсем не против. Я снова задремал, когда по моей руке пробежались кончики пальцев.

* * *

Симона просыпалась ещё раз, но Джулия не дала мне встать и сама ее успокоила. Может, поэтому впервые за долгое время, проснувшись утром, я чувствовал себя отдохнувшим. Несмотря на недосып, Джулия встала сразу после того, как я умылся, и зашла в ванную комнату после меня.

Я вошёл в комнату Даниэле. Он уже проснулся и, как обычно, склонился над своим планшетом. Поначалу я пытался прятать от него гаджет, но сын выглядел хоть немного счастливым, только когда играл, так что я всегда возвращал планшет. При моем появлении он даже не поднял головы, только ссутулил хрупкие плечи. Я присел на корточки рядом с его кроватью, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Ноль внимания.

– Даниэле, хватит. Убери его.

Никакой реакции. Я забрал гаджет и сложил на полку. Даниэле тут же начал орать. Не обращая внимания на его сопротивление, я взял Даниэле на руки. Его истерики рядом со мной ранили сильнее, чем пытки Братвы много лет назад.

Сглотнув ком в горле, уложил сына на пеленальный столик. Я будил его по утрам, это был наш ритуал с самого его рождения. Ему всегда нравилось это только наше с ним время… но больше нет.

Он скосил заплаканные глаза на что-то позади меня. Повернувшись, я обнаружил на пороге комнаты Джулию. Полным эмоций взглядом она смотрела на нас, держа подмышкой собаку.

– Лулу услышала, как ты плачешь, и пришла тебя проведать.

Даниэле притих, широко распахнутыми глазами наблюдая за собакой.

Джулия встала возле пеленального столика, чтобы собака могла смотреть на Даниэле, а Даниэле на нее. Я раздел сына, и на этот раз он ничего не имел против. Пока я менял ему подгузник, он, не отрываясь, круглыми глазами смотрел на собаку. Джулия достала из шкафа одежду и положила рядом. Джинсы, носки-кроссовки и толстовка с надписью «старший брат».

– Сегодня ты будешь в толстовке старшего брата, – расплывшись в улыбке, заявила Джулия.

Губы Даниэле едва заметно дрогнули, и мне пришлось ненадолго отвести взгляд. Прочистив горло, я выдавил:

– Ты отличный старший брат. И очень нужен Симоне.

Даниэле медленно кивнул и дал мне себя одеть. По большому счету, он мог одеваться сам, но, как и во многом другом, после смерти матери он отказывался это делать.

Я поднял его со столика, но не поставил на ноги, как делал всегда, а обнял и прижал к себе. Хоть он, не отрываясь, смотрел на Лулу, по крайней мере, не пытался вывернуться у меня из рук.

– Пойдем проведаем Симону.

Мы вместе отправились в ее комнату, и Джулия спустила Лулу на пол, чтобы освободить руки для Симоны. Собака помчалась вон из комнаты, очевидно, чтобы нагадить на мои дорогие ковры.

Едва она исчезла из поля зрения, Даниэле заёрзал. Я поспешил спустить его на пол, пока он не заплакал. Он сразу же отошёл от меня и, скорее всего, отправился на поиски планшета. Джулия взяла из кроватки Симону, но смотрела на меня. Сегодня утром сострадание в ее взгляде меня не разозлило, лишь навеяло тоску. С Симоной на руках она подошла ко мне и похлопала по груди.

– Он справится. Подожди. Время лечит.

Остался бы у нее этот оптимизм, знай она, что произошло?

Я мельком взглянул на часы.

– Мне пора идти. – И вдруг, сам не зная, зачем, обхватил ее щеки ладонями и легко поцеловал в губы. – Я очень ценю все, что ты делаешь.

Она удивленно посмотрела на меня. Я чувствовал такое же удивление с самой первой минуты нашего брака. Джулия оказалась совсем не такой, как я ожидал. Она могла бы истерить, как подросток, но вместо этого попыталась справиться с задачами, которые поставила перед ней ее новая жизнь. И справлялась она с ними с любовью и лаской. Это казалось слишком идеально, чтобы быть правдой.

Я спустился вниз. Элия уже поджидал меня возле машины, чтобы получить дальнейшие инструкции. Вспомнив о нашей ночи и сегодняшнем утре, я почувствовал слабые угрызения совести из-за нашей с ним договоренности, но этого было недостаточно, чтобы отказаться от задуманного. Джулия не сделала ничего, чтобы это заслужить, но мне нужна была абсолютная уверенность, пока ее очарование не обвело меня вокруг пальца и не заставило ослепнуть, не заметив горькой правды.

Мои дети не переживут ещё одного такого смертельного трюка своей матери.

13

Джулия

В груди защемило, когда вспомнила об утренней сцене между Кассио и Даниэле. Я видела, как ранила Кассио реакция сына. Я должна была как-то им помочь, но сначала мне необходимо выяснить, из-за чего Даниэле так себя ведёт. Почему-то не могла я представить, чтобы Кассио мог обидеть своего сына. Кассио определенно способен на любую жестокость, какую только можно представить. Слухи о его репутации дошли до меня даже в Балтиморе, но по тому, как он относился к своим детям, было ясно что он их любит. Нет, причина здесь явно в другом. Я чувствовала, что это как-то связано с Гайей, что было проблемой, потому что он отказывался что-либо рассказывать о ней. Даниэле вообще не говорил, и я сомневалась, стоит ли упоминать в его присутствии о матери. С Симоной на руках я отправилась на кухню. Заплаканный Даниэле семенил следом за мной. Он не мог найти свой планшет. Я заметила, что гаджет лежал на полке в детской, но решила пока не отдавать его Даниэле. Надо бы ему научиться жить без этой штуки. Совсем не полезно для здоровья ребёнка зацикливаться на компьютерах.

На кухне Сибил уже готовила вафли. Воздух наполнился ароматами ванили и жареного теста.

Элия с Доменико пока не появились, но я знала, что они где-то в доме, иначе Кассио бы не уехал. Лулу прошмыгнула под стол – наверное, надеялась на повторение вчерашнего представления. Но для собаки сладости явно не полезны. Даниэле опустился на колени перед столом и уставился на Лулу, а я направилась к Сибил.

– Даниэле, пусть она сама к тебе подойдёт. Лулу очень пугливая. Она рано или поздно подружится с тобой. Просто подожди немножко, ладно?

Он рассеянно кивнул, но не сдвинулся с места.

– Ты можешь пожарить немного бекона?

– Для собаки? – догадалась Сибил.

– Я не хочу силой заставлять его есть. Тем более сейчас, когда он мне ещё не доверяет. Пока это единственный способ накормить его завтраком.

Сибил кивнула. С явным неодобрением, но все же достала из холодильника бекон.

– Спасибо.

Вскоре пришел Элия. К моему удивлению, он сел рядом со мной. Как и вчера, он улыбался, слишком часто смотрел мне в глаза и дважды якобы случайно коснулся моей руки.

Это заметила не только я, потому что Сибил недовольно зыркнула на него.

Я решила проигнорировать его, просто потому что не знала, что с этим делать. Как и вчера, мой план заставить Даниэле поесть сработал на ура. Лулу получала по маленькому кусочку бекона за каждый кусочек вафли или банана, которые откусывал Даниэле. Как по мне, вариант беспроигрышный, и Лулу явно была со мной согласна.

– Думаю, мы можем все вместе прогуляться, чтобы Лулу посмотрела новые места. Ты не против? – обратилась я к Даниэле.

Он торопливо кивнул, заметно заволновавшись, что в свою очередь воодушевило и меня.

– Отличная идея. Погода хорошая, и не так холодно. Тут недалеко есть неплохой парк, – подал голос Элия.

– Прекрасно. – Я поднялась из-за стола. – Вы пока собирайтесь, а мне надо сказать Сибил пару слов.

Элия перевёл взгляд с меня на Сибил и обратно, затем поднялся и вышел из кухни.

Я отнесла грязную посуду к раковине, в которой Сибилла отмывала сковороду.

– Ты работала здесь со дня свадьбы Кассио и Гайи, так? – Я понизила голос, чтобы не услышали дети.

Я не знала этого наверняка, но по взгляду Сибил поняла, что мое предположение правильное.

– Да, работала.

Она принялась составлять тарелки в посудомоечную машину, стараясь не смотреть на меня.

– Какой она была?

Мои родители, конечно, встречались с ней на официальных мероприятиях. Она держалась как леди, была одета всегда с иголочки, но это ровным счетом ни о чем не говорило. Между внешностью и тем, что происходит за закрытыми дверями, есть большая разница.

– Я всего лишь на нее работала. И совсем ее не знала.

Я с подозрением посмотрела на неё.

– Как можно работать на человека много лет и не знать его?

Сибил закрыла посудомойку и принялась вытирать столешницы.

– Она всегда держалась подчёркнуто отчужденно. На кухне никогда не завтракала. Предпочитала, чтобы я побыстрее выполняла свои обязанности и уходила. – Она покачала головой. – Если хочешь узнать больше – лучше спросить у хозяина. Но я считаю, что тебе не стоит этого делать.

* * *

Мы прогуливались по парку, направляясь к огороженной площадке для выгула собак. Симона висела на мне в слинге, Даниэле сидел в коляске. Доменико держался поодаль, делая вид, что не с нами, но Элия шёл со мной рядом. Со стороны могло показаться, что мы пара. Элия определенно нравилось козырять этим, учитывая то, как близко ко мне он держался. Как только я спустила с поводка Лулу, та умчалась резвиться с другими собаками.

– Это, должно быть непривычно, – начал Элия, присаживаясь рядом со мной на скамейку. – Жить в чужом городе с человеком, которого едва знаешь.

Даниэле не сводил глаз с играющих собак. Обычно так завороженно он смотрел только в экран планшета. Симона тоже наблюдала за ними, широко распахнув глазки.

– Меня с детства готовили к такой жизни. Правила нашего мира никогда не меняются.

– Это так, но это не значит, что их обязательно соблюдать.

Я повернулась к Элия. Он смотрел так, будто хотел выяснить, что может вывести меня из себя. И мне это совершенно не понравилось.

– А ты любишь нарушать правила?

Он улыбнулся, как будто собрался открыть мне какой-то секрет.

– Это может дать свободу.

Да он флиртует со мной!

В этот момент Лулу взвизгнула и заскулила. Я резко обернулась и увидела, что большая собака пытается на неё взобраться.

– Можешь ей помочь?

Элия, не раздумывая, подскочил и ринулся к парочке собак.

Владелец второй собаки – молодой мужчина в очках и с хипстерской бородкой – тоже подбежал к ним. Вдвоём парни смогли разнять собак и, к моему удивлению, разговорились.

Элия улыбался ему так же, как мне сегодня, разве что не так откровенно и вызывающе. Это было искренне, его не нужно было заставлять кокетничать. Хипстер рассмеялся, по-прежнему удерживая своего бульдога за ошейник. Элия тоже ухмыльнулся, но, заметив мое внимание, тут же изменил манеру поведения. Он что-то еще сказал и с Лулу на руках поспешил обратно ко мне.

Я внимательно посмотрела на него. В этот момент вид у него был такой, будто я застукала его за чем-то. Может, Элия и нарушал правила, но не так, как пытался намекнуть мне. Теперь всё встало на свои места и стало понятно, почему Кассио выбрал мне в телохранители такого симпатичного парня. С его точки зрения, Элия не представлял для меня никакой опасности. Наверное, я могла бы расхаживать голышом день за днём, и Элия нисколько не взволновался бы по этому поводу.

Домой мы вернулись намного раньше, чем собирались, потому что Симона расплакалась и никак не хотела успокаиваться, что бы я ни делала. Даниэле тоже закапризничал, но его хоть немного отвлекало присутствие Лулу. Когда мне, наконец, удалось уложить Симону, я чувствовала себя как выжатый лимон. Я уже всерьёз подумывала, не позвонить ли Кассио и не попросить ли его помочь, потому что, в отличие от Даниэле, Симона успокаивалась только на руках у отца. Сейчас я порадовалась, что не стала его беспокоить.

Мне совсем не хотелось, чтобы он думал, что я не справляюсь. После того как Симона заснула, я без сил, вся в поту, рухнула на диван. Даниэле с планшетом на коленях сидел на полу. Я сдалась и вернула ему гаджет, потому что, если бы он тоже, как Симона, начал вопить, я бы расплакалась вместе с ними.

Элия с двумя чашками кофе подошёл ко мне.

– Кажется, кофе тебе не помешает.

– Мне не помешает выпить и помыться. – Хоть я и не употребляла алкоголь, вдруг поняла, почему после таких вот безумных деньков люди так жаждут напиться.

Он ухмыльнулся и протянул мне чашку.

– Может, лучше начать с кофе?

Он сел рядом, опять ближе, чем требуют приличия. Но на этот раз меня это не задело, потому что я знала правду. Я сделала глоток. Кофе был чёрный и показался очень вкусным, хотя обычно я пила с молоком и сахаром. Я открыто разглядывала Элия, даже не пытаясь скрыть этого. На нем была белая рубашка, обтягивающая и подчеркивающая его мускулы, а поверх неё чёрная кобура. Я задалась вопросом, хорошо ли он умеет обращаться с оружием. Может, Кассио отчасти ещё и по этой причине остановил на нем свой выбор. Или его присутствие здесь – исключительно, чтобы подстроить мне ловушку?

Кассио подослал Элия, я в этом не сомневалась. Кассио ревнив. Он сам признавался, и Фаро с Мансуэто тоже это подтверждали. Но я не ожидала, что он будет ревновать до такой степени, что решится меня обмануть. Это и разозлило, и сильно опечалило. Если у Кассио ко мне почти не было доверия, то к счастливому браку нам предстояло пройти долгий путь.

Я опустила чашку на столик и повернулась к Элия. Наклонилась ближе, оценивая его реакцию.

– Я тут подумала…

Он продолжал улыбаться, но взгляд стал настороженным.

– Кассио знает? – промурлыкала я.

Его улыбка стала уже не такой искренней.

– Знает что?

– Что тебе нравятся мужчины.

Элия на мгновение изменился в лице, но быстро взял себя в руки.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Да неужели? Я видела, как ты пялился на того парня на площадке для выгула собак. Ты флиртовал с ним так же, как делал вид, что флиртуешь со мной. Я не слепая. Может, мужчины в нашем мире этого не замечают, потому что предпочитают видеть только то, что хотят. Но мне все равно, кто тебя привлекает – мужчины или женщины. Любовь есть любовь.

Элия покачал головой.

– Ни на кого я не пялился. Ты не можешь просто так взять и сказать такое. Тебе известно, какими последствиями такие слухи могут обернуться для меня.

– Я никому не скажу. Это твое личное дело. – Формально геев среди мафиози не было. И это довольно нелепо. Мальчики приучались скрывать то, что их влекло к другим мальчикам, в противном случае их могли убить. Только по этой причине считалось, что в организации геев нет. – Но Кассио знает.

Я практически видела, что Элия лихорадочно пытается сообразить, как бы уйти от этой темы.

– Если бы он подумал, что я гей, меня бы убили. Мафия не приемлет педиков.

Я улыбнулась. Отличная попытка. Но его сквернословие не сработало.

– Нет, если только это не станет достоянием общественности. И иногда солдата-гея полезно держать, особенно, если кто-то так же ревнив, как Кассио.

Элия ничего не ответил. Я поняла, что он совершенно растерян.

– Это…

– Нелепо? Да, согласна. Значит, Кассио попросил тебя за мной приударить, чтобы посмотреть, клюну ли я?

Элия провёл рукой по волосам. Я загнала его в угол. Очевидно, ни он, ни Кассио не предполагали, что я раскушу их игру. Меня это разозлило даже больше, чем тот факт, что они вообще пытались провернуть со мной такой трюк.

– Я твой телохранитель. И должен тебя охранять. Тебе стоит поговорить с Кассио, если считаешь, что я не справляюсь со своими обязанностями.

Я закатила глаза.

– А тебе стоит пойти в комнату для персонала. Прямо сейчас у меня нет настроения выслушивать твое враньё.

Опустив голову, Элия поспешил на выход. Он позвонит Кассио сразу же, как окажется в подсобке. Откинувшись на подголовник, я ненадолго прикрыла глаза, чувствуя себя совершенно опустошённой. Блузка прилипла к потной спине. Неожиданно мне в ладонь уткнулась горячая морда. Открыв глаза, я обнаружила возле себя Лулу. Неужели она пытается меня утешить? Я читала, что собаки могут считывать эмоции людей, но не ожидала, что Лулу будет так делать.

Наверное, ей не разрешалось сидеть на диване, но меня не заботило, что скажет на это Кассио. Я похлопала себе по коленям, и она устроилась на мне, свернувшись калачиком.

Даниэле отложил планшет и подошёл ко мне. Забравшись на диван, уселся рядом со мной. Его маленькие ножки даже не доставали до края. Я улыбнулась. В его взгляде читался немой вопрос.

– Я в порядке, просто устала. Лулу пытается меня утешить, потому что это чувствует.

Даниэле тихонько кивнул. Я осторожно погладила его по голове, ожидая, что он увернётся. Но Даниэле остался на месте. Под ладонью я почувствовала колтуны у него на затылке. Я видела, как отчаянно он сопротивлялся, когда Сибил или Кассио его причесывали. Судя по тому, что я почувствовала, когда погладила его, вряд ли здесь поможет расчёска.

– Лулу такая милая с короткой шерстью, правда?

Даниэле кивнул.

– Ты позволишь мне подстричь тебе волосы? Совсем чуть-чуть, чтобы Лулу не было так обидно, что подстригли только ее?

Вместо ответа ещё кивок, едва заметный. Осторожно переложив Лулу на диван, я поднялась и пошла за ножницами. А когда вернулась, обнаружила, что Лулу свернулась на диване, а Даниэле сидит очень близко, но не прикасаясь к ней, хотя видно, что ему этого очень хочется.

– Сядешь ко мне на колени, чтобы я тебя подстригла?

Кивок.

Я приподняла Даниэле, села и усадила его себе на колени. Нежно погладила его по голове и начала состригать волосы на затылке. Он не двигался, только не сводил глаз с Лулу. Я укоротила ему волосики и по бокам, оставив длину только на макушке.

– Теперь ты выглядишь очень круто.

Даниэле так и сидел у меня на коленях, а я продолжала поглаживать его по головке.

– Надеюсь, однажды ты поговоришь со мной. Мне бы очень хотелось услышать твой голос. Ты можешь обо всем мне рассказать. Я умею хранить секреты. Договорились? – Он оглянулся через плечо и посмотрел прямо мне в глаза, и в этот момент показался мне гораздо старше своих почти трёх. – Твой папа тебя очень любит.

Отвернувшись, Даниэле сполз с моих коленей и снова уселся с планшетом на пол.

* * *

К ужину Кассио дома так и не появился. В начале девятого я устроилась в гостиной в удобном кресле у камина, захватив одну из любимых книг. Я подумывала позаниматься пилатесом или закончить картину, но сил на это уже не осталось. Ожидая сообщения от Кассио, телефон положила рядом, на кофейный столик.

Мы переписывались со школьными подругами, но я уже сейчас чувствовала, что наша дружба не выдержит испытания расстоянием. В любом случае, мы никогда на были настолько близки, чтобы делиться самыми сокровенными тайнами. Может, мне стоило написать Кассио сообщение и спросить, когда он будет дома. У меня был его номер, но по телефону мы ещё ни разу с ним не общались. Хотела послать ему фото из парка, но передумала.

И тут меня осенило. Я вскочила и подошла к барному шкафу, находившемуся слева от мраморного камина. Полки были заставлены бутылками с виски, джином, бурбоном и множеством других крепких напитков, которые я видела впервые. Припомнив слова Кассио о том, что мне не стоит пить, я выбрала самую роскошную с виду бутылку виски с названием, которое мне сложно было даже выговорить: «Лафрой», ограниченная серия. Я щедро плеснула себе в стакан и вернулась вместе с ним в кресло. Устроившись поудобнее, поднесла стакан к носу, вдохнула и закашлялась от терпкого аромата алкоголя. Сделала глоток, на глаза навернулись слёзы, и я закашлялась ещё сильнее.

– О боже!

Зачем кому-то добровольно это пить? Может, это чисто мужская привычка? Отдышавшись, я взяла телефон, поднесла стакан к губам, вызывающе улыбнулась в камеру и сделала селфи. А затем отправила его Кассио.

«Пока ты работаешь, «Лафрой» составляет мне компанию».

Он прочёл мое сообщение почти сразу же, но не ответил.

Разозлившись, я отставила на столик стакан и убрала телефон.

Минут через пятнадцать входная дверь открылась и закрылась. Лулу, спавшая в своей корзинке, выскочила в холл, и тут же послышался недовольный голос Кассио.

– Лулу! – позвала я, схватила стакан и сделала ещё один большой глоток. Лулу засеменила обратно в гостиную и вновь улеглась на место. Я поспешила перекинуть ноги через подлокотник, чтобы Кассио мог как следует разглядеть мои гольфы, которые терпеть не мог. Затем в дверях появился Кассио, мрачный и внушительный, выглядящий как самая настоящая акула бизнеса, кем он и был. Он осмотрел меня с головы до ног, задержавшись на стакане, прижатом к губам, платье в подсолнухах и чёрных гольфах.

Он моментально пришел в ярость, его лицо трансформировалось в маску с острыми краями. На мгновение внутри все сжалось от страха, от осознания того, что я не знаю правды о смерти Гайи, но я не позволила эмоциям взять верх. Кассио ничего мне не сделает. И все же, когда он захлопнул дверь, я почувствовала прилив адреналина. Кассио направился в мою сторону, но я не сдвинулась с места, только сделала ещё один глоток виски. Жидкость прожгла дорожку в горле, и в желудке начало расцветать тепло – и не только от алкоголя. Почему-то это примитивное недовольство Кассио завело меня, но прямо сейчас я не могла воспользоваться этим способом. Нам необходимо было поговорить об Элия, и секс только помешал бы в этом.

– Джулия, у меня нет времени на игры. Это фото для того, чтобы меня спровоцировать?

Он остановился рядом с креслом, высокий и зловещий, потрясающий и пугающий.

– Неа, – беспечно ответила я. – Я только хотела держать тебя в курсе моих вечерних занятий, учитывая, как ты жаждешь контролировать каждый аспект моей жизни.

Он склонился надо мной, поставив мускулистые руки на подлокотники. Дорогая ткань пиджака коснулась моих ног, и от трения, хоть и незначительного, я почувствовала возбуждение. Возможно, это алкоголь сделал меня такой восприимчивой к ауре Кассио. Он источал власть и животную сексуальность. Его взгляд скользнул по моим скрещенным ногам, задержавшись на обнаженной коже бедер. Затем поднялся выше. Я судорожно сглотнула, испугавшись напряжённого выражения его лица. Он как будто не мог решить, чего хочет больше – сожрать меня или отшлепать.

– Что все это значит?

– Элия. Только не говори, что он не звонил тебе сегодня. Держу пари, ты ожидаешь от него ежечасных отчетов о ходе продвижения его миссии.

Его сильная ладонь каким-то образом оказалась на небольшом участке обнаженной кожи между подолом юбки и гольфами. Я почувствовала прикосновение между ног, и мне захотелось, чтобы его пальцы переместились выше, но одернула себя. Он забрал у меня из рук стакан с виски и отпил.

– Если мне не изменяет память, я уже говорил, что не хочу, чтобы ты пила крепкий алкоголь.

– Я еще недостаточно взрослая для этого?

Кассио поставил стакан на столик и склонился ещё ближе.

– Джулия, – с предупреждением прорычал он.

Но я не обратила на это внимания. Его рука скользнула выше по ноге, под юбку, а губы обрушились на мой рот. На мгновение мое тело, жаждущее его объятий, поцелуев и того, что последует, выгнулось ему навстречу. Но я не собиралась позволять Кассио отвлечь меня жестким сексом, независимо от того как сильно мне его хотелось. Я уперлась ему в грудь, оторвалась от его губ и выдавила:

– Нет. Стоп.

Пальцы Кассио добрались до моих трусиков, уже намокших за время нашего спора. Он простонал.

– Что ты со мной делаешь?

Я? Что я делаю?

Я сильнее толкнула его.

– Кассио, остановись!

Он сфокусировал взгляд на мне, и лицо его стало непроницаемым и отчужденным. Он выпрямился, лишая меня своего тепла, прикосновения, запаха.

– Нам нужно поговорить об Элия.

Кассио отступил и, как ни в чем не бывало, расправил складки на пиджаке.

– Не о чем говорить. У тебя просто фантазия разыгралась.

Закипев от злости, я живо спустила ноги на пол и вытянулась во весь рост. Но поскольку муж был выше меня на голову, это не произвело на него того эффекта, на который я рассчитывала.

– Ты меня за дуру держишь?

Кассио выгнул бровь.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

Я фыркнула, вспомнив, что теми же словами выражался Элия.

– Ты точно понимаешь, о чем я, потому что сразу после того, как я поговорила с Элия, он побежал звонить тебе.

На лице Кассио застыла маска стоического спокойствия, и это выбесило меня ещё больше.

– Ты ведёшь себя неразумно и по-ребячески.

Всякий раз, когда я пыталась поговорить с ним или заставить отказаться от контроля, он обвинял меня в ребячестве. Но когда хотел спать со мной, не вспоминал о моем возрасте.

– Я твоя жена и заслужила правду, а не того, чтобы меня обманывали и за мной шпионили. К чему весь это цирк? Неужели ты считаешь, что я брошусь в объятия первого же подвернувшегося привлекательного парня?

Кассио прищурился.

– Значит, ты находишь его привлекательным.

Мне это надоело. Я шагнула к нему и свирепым взглядом посмотрела снизу вверх.

– Ты серьезно?

Кассио не удостоил меня ответом. Он с отвратительной невозмутимостью начал расстегивать рубашку.

– Смотри на меня.

Он поднял голову, но взгляд его стал жестким. Ни намёка на чувство вины. Неужели он думает, что нормально так поступать?

– Поверить не могу, что ты использовал Элия, чтобы поймать меня на измене. Мы женаты!

– Брак ещё никому не мешал.

– Серьезно? – Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, имеет ли он в виду в том числе себя.

– Я никогда не стану изменять.

– О, значит я должна поверить тебе на слово, но ты вправе подговаривать моего телохранителя, чтобы меня проверить? Неужели ты не понимаешь, насколько это отвратительно?

– Я делаю то, что необходимо.

– Необходимо? Значит, ты признаешь, что приказал Элия со мной пофлиртовать, чтобы оценить мою реакцию? Ты должен мне доверять. – В голосе прорвалась обида.

– Я никому не доверяю.

Сначала мне хотелось поддаться первому порыву и разозлиться, отпустить язвительный комментарий. Сегодня был тяжелый день, а у меня даже рядом никого нет, кто мог бы оказать поддержку, только муж, который относится ко мне как к маленькой и не доверяет. Но моя злость ничего не изменит.

– Я не в курсе, что произошло между тобой и Гайей. Может, ты беспокоишься, что я стану как она. Я не знала ее и не могу ничего обещать. Но могу с уверенностью сказать – если не дашь себе труда узнать меня поближе, ты не сможешь доверять мне, а без доверия наш брак никогда не станет счастливым.

Я сглотнула ком в горле и отвернулась, чтобы не видеть его каменное лицо.

– Наверное, тебе нужно время. Ты явно избегаешь сближаться со мной, если не принимать во внимание секс. Я не буду на тебя давить. Но не уверена, что смогу продолжать спать с тобой. По крайней мере сейчас. Если тебе это так необходимо, я дам тебе свободу и перейду в комнату рядом с детской Симоны. Чтобы ты спокойно мог спать с своей постели один.

Кассио

Джулия покинула гостиную. А я помертвел внутри. Но не потому что Джулия раскусила Элия. А потому что она хотела переехать из нашей спальни. И сейчас в этом виноват только я. Когда Гайя несколько лет назад настояла на раздельных комнатах, я не стал с ней спорить. Я согласился. И не совершу эту ошибку снова не из-за опасения, что ситуация повторится. А потому что мне нужна Джулия. Я хотел просыпаться и засыпать с ней рядом.

Ринувшись вслед за ней, догнал ее на лестнице, схватил за локоть и развернул к себе. Пошатнувшись и едва не потеряв равновесие, она схватилась за мои плечи. В ее глазах стояли слезы. Это как минимум третий раз, когда я доводил собственную молодую жену до слез. В браке нет места жестокости. Отец всегда это говорил, и я был уверен, что в этом плане мне не в чем себя упрекнуть. Однако жестокость может принимать разные обличья. Джулия ничем не заслужила мои подозрения, мою холодность и все же получила наказание за преступление, которого не совершала.

– Джулия, я не хочу, чтобы ты переезжала из нашей спальни. Останься.

Джулия внимательно посмотрела на меня.

– Зачем? Ты даже ночью обнять меня не хочешь.

Вот же черт. Столько боли в ее глазах… лучше бы меня снова высекли.

– Останься.

Я коснулся ее щеки, и Джулия прильнула к моей ладони. Я погладил ее по скуле.

– Зачем?

– Затем, что я говорю тебе.

Она покачала головой.

– Дай мне другую причину.

– Затем, что я хочу, чтобы ты была рядом. Затем, что мне нравится засыпать, чувствуя по ночам твой клубничный аромат.

Ее губы дрогнули.

– Клубничный аромат?

Наклонившись, я уткнулся лицом в потрясающее местечко, между горлом и плечом, втянул ее сладкий запах и поцеловал нежную кожу.

– Как гребаная клубничная поляна. А я даже не люблю клубнику.

Она хихикнула, заёрзав под моими губами.

– Что за человек, который не любит клубнику?

– Я. Внешность обманчива. Обещает сладость, но чаще всего оказывается кислой и водянистой.

Джулия попыталась увернуться от моих губ, когда я прошелся по ее горлу, наслаждаясь ее сдавленным смехом.

– Кассио, щекотно же!

Я поднял голову. В ее глазах светилось веселье, и от одного взгляда на ее искреннюю радость на душе стало немного легче.

– Никому не устоять перед клубничной сладостью.

– Да, – пробормотал я. – Уже на себе убедился.

Джулия покачала головой.

– Я не могу пахнуть клубникой. У меня вишневый шампунь.

– Для меня это клубника, – хмыкнул я.

– Конечно. Если бы прикажешь вишне стать клубникой, так и будет.

Я заткнул ее рот поцелуем, не злым и яростным. Я поцеловал ее очень нежно.

– Ты хочешь, чтобы ночью я была рядом?

– Да.

– Ладно.

И никаких игр разума, всего лишь «ладно».

Я подхватил ее на руки и понёс по лестнице наверх.

– Кассио…

– Тссс… потом поговорим.

Она не стала спорить. Я положил ее на кровать, и Джулия всем телом прильнула ко мне. Неужели мне когда-нибудь надоест ее запах и вкус?

* * *

Когда все закончилось, она растянулась на мне, а я положил ладони на ее упругую попку. Челка прилипла к ее потному лбу.

– Настало время поговорить, – заявила она, а я даже не успел ещё отдышаться.

– Джулия…

– Ты обещал, – напомнила, остановив взглядом какой бы то ни было мой протест.

– Обещал. – Она ждала. Ждала от меня признания вины. – Ты права. Я попросил Элия проверить тебя на верность.

Джулия уселась на меня, уперевшись руками мне в живот. Мне нравилось, что она не стесняется собственной наготы, нравилось любоваться ее телом.

По ее взгляду было очевидно, что на второй заход она не собирается. Она хотела занять позицию повыше, чтобы контролировать ситуацию. Что ж, я не стал возражать и дал ей эту возможность. Схватил ее за бедра, чувствуя потребность прикасаться к ней.

– Проверить меня на верность? Ты велел постороннему мужчине подкатить ко мне, чтобы выяснить, соглашусь ли я на измену.

Мысли наполнились горечью.

– Я никому не доверяю, ты не исключение.

– Кассио, я твоя жена. Мы должны друг другу доверять. Я не хочу, чтобы мы с тобой жили под одной крышей как чужие люди. Я хочу, чтобы этот брак был счастливым, и не только ради нас, но и ради Симоны и Даниэле. Им нужна счастливая семья.

– Счастливая семья, – повторил я за ней. Мои дети не знают, что это такое. Нам с Гайей довольно долго удавалось скрывать взаимную неприязнь, но последние несколько лет всё превратилось в настоящий кошмар.

– Я этого хочу, – горячо зашептала она, приблизив своё лицо к моему.

– Я тоже, – отозвался я. Но я был реалистом, и через несколько лет Джулия станет такой же.

– Но ты в это не веришь, да?

Глядя снизу вверх на Джулию, в ее полное надежды и доброты лицо, мне как никогда хотелось иметь счастливую семью.

– Вера тут ни при чем.

– При чем. Если не верить, не прилагать усилий, то желание не воплотится в реальность.

Скупо улыбнувшись, я задумался, был ли когда-нибудь так оптимистичен.

– Только не надо мне рассказывать сейчас, что я ещё маленькая и ничего не понимаю, – предупредила она, сверкнув глазами. – Быть позитивным можно в любом возрасте, не только в юности. А ты по собственной воле ведёшь себя как ворчливый старикашка.

Я засмеялся, и Джулия улыбнулась вслед за мной. А затем ее лицо озарилось глупой надеждой.

– Кассио, я хочу быть счастливой. Я хочу, чтобы все мы были счастливы.

– Чего ты хочешь от меня? – опрометчиво спросил я.

Джулия так молода. Мне не хотелось делать ее несчастной, по крайне мере, специально. Но я сомневался, все ли зависит в этом вопросе от меня. Мне казалось, что с Гайей я делал все возможное, чтобы она была счастлива. Сейчас понимаю, что этого не хватило, но задача изначально была невыполнимая.

– Доверься мне.

Я провёл рукой вдоль ее позвоночника, а затем взял ее голову в ладони и потянул вниз, собираясь поцеловать.

– Я постараюсь.

– Можешь начать с того, что расскажешь мне, что случилось с Гайей и почему Даниэле так себя ведёт.

Я покачал головой.

– Это прошлое и не имеет никакого отношения к нам.

Джулия грустно улыбнулась. Она так же, как и я, отлично понимала, что к нам это имеет самое непосредственное отношение. Но я не хотел рассказывать ей о Гайе. Лучше от этого никому не станет, лишь разрушит ту хрупкую связь, что образовалась между нами. Она ещё юная, может, поэтому я решил попробовать и начать все с чистого листа. Мне не хотелось становиться тем самым, кто разрушит ее очарование.

– Хорошо. – Хотя ничего хорошего в этом не было. И ее язык тела явно это демонстрировал.

– Что ещё?

– Проводить время с детьми и со мной. Время для семьи. Быть дома к ужину, быть дома по воскресеньям. Я хочу узнать тебя получше. Узнать, как ты любишь отдыхать в свободное время, чем тебе нравится заниматься.

Я попытался вспомнить, когда в последний раз делал то, что мне нравится, не связанное с работой. И не смог.

– Не говори, что кроме работы ты ничего не любишь. Кроме пыток и убийств должно быть что-то, что доставляет тебе удовольствие.

Такая раскованная, как глоток свежего воздуха.

– Я хорош и в том и в другом, – промурлыкал я.

– Я в этом не сомневаюсь, – прошептала она. – Я люблю заниматься живописью и пилатесом.

Я ослабил хватку.

– Живопись?

– Да, картины. Натюрморты, пейзажи, животные. Пока не очень получаются люди, но я пытаюсь совершенствоваться. Вот что было у меня в большом пакете. Мои работы.

Я не обратил внимания на вещи Джулии. Наверное, я должен был проявить больше интереса к прошлой жизни своей жены, прежде чем втягивать ее в тот хаос, в который превратилась моя собственная.

– А пилатес помогает мне поддерживать физическую форму и полезен для ментального здоровья. – Она затихла. – Ты смотришь на меня так, будто я несу чушь.

– Вовсе нет. – возразил я. – Ты просто продолжаешь меня удивлять.

– В хорошем или плохом смысле?

– В хорошем.

Она пожала плечами.

– Ну и славно.

Да, но за все хорошее рано или поздно приходится расплачиваться.

– С тех пор, как приехала, ты что-нибудь нарисовала?

– Нет, я была занята обустройством, и дети с Лулу не дают расслабиться. – Она задумчиво склонила голову набок. – И мне нужна отдельная комната для рисования. Чтобы запахи краски не распространялись по всему дому.

– Рядом с моим кабинетом есть свободная комната. Из неё отличный вид на сад и есть выход на террасу.

Джулия просияла. Опустившись мне на грудь, она положила подбородок на скрещённые руки.

– Спасибо.

– А как у тебя успехи с моими детьми?

Она сжала губы, но я не очень понял причины.

– Что случилось?

– Ничего, – ответила она, хотя было очевидно, что ее что-то беспокоит. – Мы с детьми узнаём друг друга. Думаю, смогу завоевать доверие Даниэле через Лулу. А Симона сегодня позволила мне без истерик взять себя на руки.

– Насчёт собаки…

Джулия снова села рывком.

– Я не хочу отдавать Лулу и я против того, чтобы запирать ее в комнате. Это несправедливо по отношению к ней. А все-таки, что у тебя за проблема с ней?

– Если не считать того, что она совершенно не воспитана?

– Трудно ее в этом винить. Неужели Гайя с ней вообще не занималась?

Я стиснул зубы.

– Собака появилась в непростое для нас время.

– Мне кажется, Лулу хорошая собака и подходит для семьи с детьми. Она мне очень нравится.

– Тогда оставь ее, но займись дрессурой.

– А Элия так и останется у меня телохранителем?

– Конечно. Он отлично подходит.

– Потому что не интересуется женщинами?

Я прищурился, пытаясь понять, откуда она могла об этом узнать. Она неправильно истолковала мой взгляд и беспокойно заерзала.

– Ты ведь об этом знал, да?

– Конечно, поэтому я и выбрал его твоим телохранителем.

Джулия обиженно фыркнула.

– Доверие, говоришь?

С мрачной ухмылкой я облизал большой палец и надавил на этот маленький розовый бугорок между ее ног, которым она так сладко меня дразнила.

– Мы будем над этим работать. Но даже если я доверяю тебе, это не значит, что буду доверять любому мужику рядом с тобой.

Я провёл большим пальцем между ее набухших складочек, собрал влагу и размазал по клитору. Джулия откинулась назад и уперлась руками мне в бедра, предоставляя мне лучший доступ и прекрасный вид. Мой член коснулся ее поясницы, и она хитро заулыбалась.

– По правде говоря, не такой уж и старикашка, да?

Я быстрее закружил большим пальцем, наслаждаясь тем, как Джулия двигала бёдрами, подстраиваясь под меня. Мне было слегка за тридцать. Не сказать, что старый, хотя в последние несколько месяцев и прочувствовал возраст, особенно на контрасте с Джулией.

– Мне ещё многое надо наверстать.

В ее глазах засветилось любопытство, и я уже пожалел о том, что сказал.

– Отсоси мне, – приказал я, предвосхищая ее вопросы.

Она выгнула бровь, изогнув губы в притворном возмущении. Проклятье, как же она прелестна!

– Сначала скажи, чем тебе нравится заниматься. Хобби.

– Не считая того, чтобы отлизывать тебе?

Покачав головой, она приоткрыла рот, несомненно собираясь брякнуть в ответ что-нибудь дерзкое, но я ухватил ее за бедра и перевернул. Она удивленно вскрикнула, опалив горячим дыханием мой напряженный член, а ее попка оказалась прямо передо мной. Я шлепнул ее по ягодице, а затем цапнул зубами. Джулия дёрнулась и резко выдохнула.

– Детка, в этом доме, а тем более этой постели правила устанавливаю только я.

По ее спине пробежала дрожь. Я помассировал ее задницу, наслаждаясь тем, как Джулия возбуждена.

Она обхватила мой член и резко втянула в рот, заставив меня дернуться и застонать. Так же неожиданно, как засосала, она выпустила меня изо рта и потребовала:

– Скажи мне хотя бы это, – и снова глубоко взяла в рот мой член.

Я сжал сильнее ее задницу.

– Соси. Хватит болтать.

Я втянул в рот ее губки. Ее стон отозвался вибрацией у меня в яйцах.

– Хотя бы это.

Джулия просунула руку между нашими телами, задев мою грудь и коснувшись подбородка. Я отстранился, чтобы увидеть, как она вводит в себя пару пальцев. И чуть тут же не кончил. Она высунула язык и слизнула мой предэякулят.

– Услуга за услугу.

Я ухмыльнулся и резко выдохнул, когда она задела зубами чувствительную кожу члена, пока ее пальцы продолжали работать.

– Я играл в бильярд, – прохрипел я.

Я так отчаянно хотел ее рот, так отчаянно хотел, чтобы ее пальцы продолжали трахать эту чертовски восхитительную киску. В этот момент я сказал бы ей что угодно.

Джулия торжествующе обернулась через плечо. Я прижался губами к ее киске, мой язык вступил в схватку за доминирование с ее пальцами. Джулия громко застонала, но тут же затихла, когда я снова вогнал член ей в рот, а пальцами зарылся в ее шелковистые волосы. Я толкнулся вверх, ещё глубже чем прежде. Ей с трудом удавалось поместить меня целиком, но она не сдавалась. Ее пальцы трахали киску, а мой язык дразнил их вместе с ее складочками, клитором, каждым восхитительным дюймом ее тела, до которого я смог дотянуться. Мышцы ее лона начали сокращаться, и Джулия застонала с моим членом во рту. Мне хотелось продлить это мгновение, но ее тело, сотрясающееся на мне, ее пальцы, доводящие до оргазма, ее вкус на моем языке – все это не оставило мне ни единого шанса.

Я напряжённо застыл, мои пальцы заскребли по ее шее, толчки стали отрывистыми. А потом я кончил так сильно, как никогда в жизни не кончал. Я чувствовал ее горячий рот, как она пытается проглотить, и это было потрясающе. Джулия упала на меня, уронив руку, и я тоже откинулся на подушку, сердце в груди бешено колотилось. Через мгновение Джулия отодвинулась и закашлялась.

Блядь! Я слишком крепко удерживал ее, пока кончал ей в рот. И даже не удосужился спросить, не против ли она. Я немного приподнялся, но Джулия так и лежала, тяжело дыша и прижавшись щекой к моему бедру. Я откинул ее волосы в сторону, чтобы заглянуть ей в лицо. Она закрыла глаза, щеки у нее раскраснелись.

– Ты в порядке?

Ее веки тихо приоткрылись, а уголок рта дёрнулся.

– Ага, а ты?

И тут я уставился на эту девушку, лежащую сверху, женщину, мою жену. До чего же она странная. Не то, чтобы мне когда-либо это нравилось, и все же сейчас я был не в силах сопротивляться ни ее телу, ни ее очарованию. Я провёл большим пальцем по ее ярко-красным губам. Она прикусила его зубами и кокетливо посмотрела на меня.

– Ты должен научить меня играть в бильярд.

– У меня есть бильярдный стол в сигарной комнате.

– Пожалуйста, не говори мне, что ты куришь сигары. Мой отец и дяди курят, и дедушка тоже. Если я учую от тебя этот запах, он напомнит мне о них.

Последнее, чего бы мне хотелось, – это напоминать моей восхитительной молодой жене об отвратительных старикашках из ее семьи, и я был более чем уверен, что она прекрасно это понимает. Хорошо, что сигары мне никогда не нравились.

– Если тебе не нравится запах, так и быть, я не буду их курить.

Джулия прищурилась, а потом улыбнулась.

– Почему у меня такое чувство, что они тебе с самого начала были не по душе?

Приподнявшись, она подползла ко мне, прижалась к груди и положила голову мне на плечо.

– Так ты научишь меня?

– Это будет не первое, чему я тебя научу, так почему бы и нет? – сказал я низким голосом собственника.

Она закатила глаза. Хотел бы я сказать, что это меня бесит.

– А сейчас мы можем сыграть одну партию?

– Уже поздно. Мне рано вставать.

– Да ладно. Ещё одиннадцати нет. Развлеки свою молодую жену.

– Ну хорошо, – произнёс я к собственному удивлению.

Джулия разыгрывала правильные карты и понимала это, но все же я не чувствовал в ней фальши. Она делала это не для того, чтобы меня задобрить или ещё по какой-то неприглядной причине, она просто была… такой эксцентричной сама по себе.

Я резко сел, увлекая за собой Джулию. Она прильнула ко мне в благодарном поцелуе и, полная энергии, выскользнула из постели. Меня восхищал ее энтузиазм, перед ним было трудно устоять. Я встал с кровати и потянулся, а, заметив ее реакцию, с трудом сдержал ухмылку. Джулия никогда не скрывала, что ей нравится мое тело. Я подхватил с пола пижамные штаны и натянул на себя.

Джулия накинула ночнушку, забрала радионяню и, протянув мне руку, бросилась к выходу. Улыбнувшись и покачав головой, я взял ее за руку и позволил потащить себя вниз. Я не мог вспомнить, когда в последний раз делал что-нибудь спонтанное. Разве что в подростковом возрасте, но, кажется, это было целую жизнь назад.

Когда мы вошли в сигарную комнату, Джулия удивленно распахнула глаза. Пользовались этой комнатой редко – только когда отец или деловые партнеры изъявляли желание выкурить по сигаре. Здесь все ещё немного чувствовался запах дыма, впрочем, почти незаметный, потому что Сибил вечно колдовала с освежителем воздуха.

Раньше я катал шары один или с Фаро, но сейчас, казалось, это было вечность назад. В последнее время работа отнимала все свободное время. А ещё приходилось придумывать новые темы для обсуждений, лишь бы отвлечь людей от разговоров и сплетен о смерти Гайи.

Джулия осмотрела комнату. Помимо четырёх кресел, стоящих возле камина, здесь был установлен профессиональный бильярдный стол. Обнаружив кии, жена взяла один для себя.

– Покажешь мне?

Черт возьми, конечно покажу. Поучить Джулию игре в бильярд гораздо интереснее, чем то, чем я в основном занимался бессонными ночами.

* * *

Целясь в восьмой шар, Джулия перегнулась через стол. Сосредоточившись, она высунула язык, а я прижался грудью к ее спине. Я забил большую часть шаров и снова направил руку Джулии, когда мы отправили восьмой шар в лузу. Обрадовавшись, Джулия повернулась ко мне и с воодушевлением поцеловала меня в губы.

Из радионяни раздался плач Симоны, напомнив мне, что наша жизнь наполнена не только бильярдными вечерами и сексом. Я выпрямился, вспомнив о грузе ответственности, вновь свалившемся на плечи, и тревоге, что это не продлится долго. Джулия подхватила радионяню, и мы вместе отправились в комнату Симоны.

С каждой минутой Симона все сильнее заходилась в плаче, и чем дольше, тем труднее ее будет успокоить. Джулия включила свет и зашла в детскую, но я остался стоять в дверях. Мне хотелось посмотреть, как она справится.

Склонившись над кроваткой, Джулия вытащила мою дочь и прижала к груди. Когда Симона плакала, брал ее на руки всегда только я.

Сейчас же Симона замолчала и уставилась на мою юную жену. Я ожидал неизбежной вспышки истерики, но Симона только тихонько пискнула.

– Шшш. А кто это у нас тут такая хорошая девочка, самая лучшая из всех? – Джулия наклонила голову и расцеловала мою дочь в обе щечки. – А какие у нас пухленькие щечки, да?

Сердце глухо забилось в груди, пульс отдавался в висках сбивчивым стаккато. Симона протянула ручку и дёрнула Джулию за челку, но жена только рассмеялась и дунула, отчего волосы взметнулись вверх, а Симона заинтересованно округлила глаза. А потом захихикала. Симона захихикала!

Джулия подняла голову и улыбнулась. Беззащитно, счастливо, с надеждой.

– Пойду сделаю смесь. – Я повернулся и вышел.

Джулия пошла за мной вниз и наблюдала за тем, как я готовлю смесь. Я чувствовал, как ее незаданные вопросы повисли в воздухе. Но спрашивать она не стала, продолжая сюсюкать с моей дочерью.

Приготовив бутылочку, я подошёл к ним. Джулия прильнула ко мне.

– Может, я подержу ее на руках, а ты покормишь?

Я застыл, завороженно глядя в эти голубые глаза, вспоминая, что точно такое же чувство посетило меня, когда стоял возле дома на пляже и смотрел поверх дюн на океан.

14

Джулия

Кассио своё обещание сдержал и на следующий день появился дома к ужину. Чем, признаться честно, меня удивил. Я не рассчитывала, что он вообще вспомнит, что обещал, когда я лежала на нем голая. Может, у меня тоже проблемы с доверием?

Он удивился, когда обнаружил что мы ужинаем на кухне. Сибил, явно растерявшись, вскочила со своего места. Элия тоже поднялся, кивнул в знак приветствия, забрал тарелку и вышел, очевидно направившись в караульное помещение. Утром, после того, как Кассио рассказал ему, что я обо всем знаю, мы с ним все прояснили. Элия было неловко и стыдно, но я сказала ему, что он выполнял свою работу и что я не сержусь. В конце концов, разве мог он отказать Кассио?

– Почему вы не ужинаете в столовой? – спросил Кассио. Симона расплылась в беззубой улыбке при виде папочки. Руки и щеки у неё были вымазаны в гороховом пюре, но Кассио, кажется, это не заботило. Он подошёл к ней и поцеловал в лобик, ловко увернувшись от ее грязных ручек, чуть не испачкавших ему костюм.

Даниэле никак не отреагировал, только крепче сжал в маленьком кулачке вилку с нанизанным кусочком морковки. На миг я заметила тоску в его взгляде. Он хотел быть ближе к отцу, но что-то его останавливало. Кассио повернулся к Даниэле, поцеловал и его в макушку, а затем подошёл ко мне. Даниэле пристально наблюдал за нами. Кассио положил руку мне на плечо и легонько сжал, прежде чем сесть напротив. Я разочарованно вздохнула. Мне-то хотелось, чтобы он и меня поцеловал. Может, его беспокоила реакция Даниэле. Все-таки, его мать умерла всего полгода назад.

– Я предпочёл бы поужинать в столовой, – просто сказал он.

Я терпеть не могла то, как отстранённо он держался при посторонних.

– Я не знала, что ты приедешь домой к ужину.

– Я же сказал, что приеду, значит приеду. Если не смогу – тогда позвоню предупредить.

Сибил поставила перед ним тарелку с запеченной свининой, картофельным пюре и брюссельской капустой с бальзамическим соусом, за которую можно было душу продать. Он коротко кивнул.

– Пойду проверю стиральную машинку, – сказала Сибил и вышла, оставив недоеденной еду на своей тарелке.

– С этого дня мы можем ужинать в столовой, – сказала я.

Даниэле схватил кусок свинины и бросил под стол. На лице Кассио мелькнула злость, но я быстро покачала головой, а потом сказала Даниэле:

– Теперь твоя очередь съесть кусочек.

Даниэле отрезал кусочек свинины и, положив в рот, послушно прожевал.

Кассио нахмурился.

– Что происходит? – спросил он вроде как спокойно, но я видела, что ему это не по душе.

– Мы с Даниэле договорились. Он может подкармливать Лулу, если сам будет есть.

Кассио резко выдохнул. Симона начала хныкать и потянула к нему ручки. Он поднялся, вытер ее мордашку влажным кухонным полотенцем и, посадив к себе на колени, продолжил ужинать. Я постаралась не улыбнуться, глядя на них. Зрелище оказалось потрясающим: Кассио, облачённый в костюм-тройку, такой солидный и властный с виду, а на коленях у него крошечная Симона в платьишке с подсолнухами. Он даже ничего не сказал насчёт них. И опять Даниэле покосился на Кассио, но тот смотрел сверху вниз на Симону и ничего не замечал.

Я осторожно погладила мальчишку по голове. Он поднял на меня глаза, такой маленький, грустный и беззащитный, что у меня внутри все перевернулось. Если бы он только начал со мной говорить.

Почувствовав на себе взгляд Кассио, я взяла вилку и наколола кусочек свинины.

– Как прошёл твой день?

До сих пор он не рассказывал мне, чем весь день занят, но и не появлялся так рано, чтобы мы успели это обсудить.

– Как обычно.

Наверное, мне стоило ожидать, что ответ будет именно таким уклончивым. В конце концов, рядом Симона с Даниэле. И в их присутствии разговоры о том, какого рода делами он занимается, могут ранить их сильнее, чем смерть матери.

– А вы чем занимались?

– Мы снова гуляли на площадке для собак, да? – обратилась я к Даниэле, и он тихонько кивнул, а после кинул ещё один кусочек свинины на пол. – И Элия помог мне обустроить комнату для рисования.

Я с нетерпением ждала возможности снова начать рисовать, с головой окунувшись в своё творчество.

Кассио внимательно посмотрел на меня, и мне отчего-то стало не по себе. Я поправила челку, гадая, неужели она по-прежнему ему не нравится. Она часть меня и всегда ею была.

– Я подумал, что мы могли бы провести выходные в моем бунгало на пляже.

Я удивленно округлила глаза. На побережье я уже сто лет не была.

Кассио попытался встретиться взглядом с Даниэле, который при упоминании пляжа явно оживился.

– А ты что думаешь, Даниэле? Мы могли бы настроить замков из песка, как в прошлый раз.

Даниэле слабенько пожал плечами, но и это уже прогресс.

После ужина мы с Кассио уложили детей. Кассио положил Симону в кроватку, пока я помогала переодеваться Даниэле. Так было проще. Даниэле не так сильно расстраивался, что перед сном только к лучшему. Он лёг в кровать, я укрыла его одеялком и взъерошила волосы.

– Лулу понравится на пляже.

Губы Даниэле дрогнули в полуулыбке. Затем он устремил взгляд на что-то позади меня и закусил губу. За моей спиной промелькнула тень, и мгновение спустя подошёл Кассио и поцеловал Даниэле в лобик.

– Спокойной ночи.

Я поднялась, помахала Даниэле на прощание, погасила свет и прикрыла дверь. Затем пошла за Кассио по коридору, но не успели мы добраться до лестницы, как он повернулся ко мне, положил ладонь на затылок и поцеловал. У меня перехватило дыхание, тело тут же затрепетало от того, как он сжал своей огромной ладонью мою грудь и припечатал бёдрами меня к стене. Его твёрдая длина неумолимо впивалась мне в живот.

– В постель, – прошептала я.

– Нет, черт.

Я непонимающе моргнула, но Кассио не дал мне сориентироваться. Обрушившись на мой рот, он схватил меня за бедра и приподнял.

– Прямо здесь. У этой стены.

Я округлила глаза. Кассио прикусил мое горло, а затем зализал место укуса.

– А как же Сибил?

– Уже ушла. – Его рычание отдалось во мне вибрацией.

Поддерживая меня одной мускулистой рукой и прижимая к своему крепкому телу, вторую руку он просунул между нашими телами. Звук расстегиваемой молнии послал дрожь по моей спине за мгновение до того, как он сдвинул в сторону трусики и одним сильным толчком вошёл в меня. Я выгнулась, вполовину от боли, наполовину от удовольствия. Впервые он брал меня без особой подготовки.

Кассио прижался губами к моему уху.

– Разве я не говорил тебе не носить эти гольфы и дурацкие платья?

Я встретилась с его свирепым взглядом. Тело пыталось приспособиться к длине Кассио, а я в погоне за удовольствием сильнее прижималась к нему.

– Так это ты меня так наказываешь? – Я растянула губы в вызывающей улыбке.

Кассио крепче схватил меня и сделал ещё толчок, прижимая меня к стене. Я уперлась пятками в его поясницу.

– Нет, сладкая, – хрипло выдавил он, и это слово согрело меня, как горячее какао. – Это предупреждение.

Я засмеялась. И тут же пожалела об этом. Я так и не успела ничего ответить, потому что Кассио начал вколачиваться в меня, жестче и глубже, заставляя мое тело капитулировать перед ним. Скоро между ног стало так мокро, что влажное хлюпанье наших тел эхом отдавалось от стен коридора. Я затряслась в оргазме, и Кассио заткнул мой рот грубым поцелуем, чтобы заглушить крики.

Он опустил меня на пол, и у меня едва не подкосились ноги.

– На колени, – приказал он.

Я возмущённо сверкнула глазами, но властное выражение его лица и дикий голод в глазах взывали к той части меня, которая явно не возражала против его командных требований. Я опустилась на колени.

Запустив пальцы мне в волосы, Кассио завладел моим ртом.

Я не сводила глаз с его лица, с удовольствием наблюдая за тем, как он отпускает себя.

Когда все закончилось, он помог мне подняться и приподнял мою голову вверх.

– Нормально или слишком жестко?

Я встала на цыпочки и прижалась к изгибу его шеи. Меня тронула забота в его голосе. Мне было немного больно, и, наверное, будет болеть ещё пару дней, но боль эта была приятной, как будто Кассио пометил меня.

– Джулия? – низкий рокот его голоса прервал мои мысли. – Слишком жестко?

Коротко вздохнув, я покачала головой. Он положил ладонь на мой затылок и поцеловал в макушку. Этот, такой любящий жест, вызвал во мне странные, пугающие чувства, которые я не хотела себе позволять. Этот брак в первую очередь по расчету. И мне не хотелось влюбиться в него раньше, чем он полюбит меня.

Что за глупости лезут в голову? Как будто можешь отложить свою любовь до того момента, когда она будет удобна. Отстранившись, я позволила ему увлечь себя в спальню.

Потом, когда мы уже лежали в постели, я прижалась к Кассио, положив голову ему на плечо, а он выводил пальцем узоры на моем предплечье. Свет мы уже выключили, собираясь засыпать, но по напряжению в теле я почувствовала, что сна у Кассио ни в одном глазу.

– Ты не можешь заснуть, когда обнимаешь меня, да?

Мне не хотелось, чтобы это прозвучало так жалко, но я ничего не могла с собой поделать.

Кассио перестал меня гладить, под моей щекой его грудная клетка поднялась и опустилась.

– Увидим. Я обещаю, что попробую.

– Хорошо. Так же, как ты обещал доверять мне.

Воцарилась тишина. Он попытается. Разве имею я право просить большего?

– Даниэле так и не разговаривает?

– Нет. Он общается только кивками. Через две недели у него день рождения, да?

– Да. Три года. А я все ещё помню, как впервые взял его на руки.

– Я видела фотографии новорожденных детей. Не очень милое зрелище, когда они испачканные во всех этих жидкостях.

– К тому времени, как я его взял на руки, его уже помыли. Это было через несколько часов после его рождения.

– Разве медсестра не сразу после родов передаёт родителям ребёнка?

– Меня там не было, когда родился Даниэле.

– Ах да, работа? – догадалась я.

От Кассио волнами исходило напряжение, давая мне понять, что дело здесь в другом.

– Гайя хотела рожать одна.

Я порадовалась темноте, которая скрыла выражение моего лица. Что за женщина, которая не хочет, чтобы при рождении ребёнка муж был рядом?

– Ох.

Вновь темнота наполнилась тишиной.

– А с Симоной?

Кассио помотал головой.

– До чего же это несправедливо по отношению к тебе – не позволить тебе стать свидетелем этого чуда – рождения ребёнка!

– В пятницу утром я буду занят, но после обеда планирую выехать в наш дом на пляже, так что вся суббота будет в нашем распоряжении.

– Почему ты не хочешь говорить со мной о своём прошлом? – спросила я тихо.

Кассио пошевелился, и его губы оказались возле моего уха.

– Джулия, хватит лезть не в своё дело. Тебе может очень не понравиться то, что ты там обнаружишь. А теперь спи.

Его слова меня больно ранили. Я начала отворачиваться, чтобы оставить ему пространство и дать поспать. Ясно, что рядом со мной он не заснет. Но внезапно Кассио крепко обхватил рукой мою талию и снова прижал к себе. Я судорожно сглотнула.

– Ты ещё такая юная. Я боюсь ненароком сделать тебе больно. Ведь ты еще не повзрослела и не превратилась в пресыщенную взрослую женщину, наравне со мной способную выживать в нашем мире.

– Я не верю, что стану такой.

– Знаю, но рано или поздно это произойдёт.

Кассио

Я три месяца не был в доме на побережье. В последний раз останавливался здесь после похорон Гайи – тогда мне нужно было прийти в себя и насладиться тишиной и покоем. Я приезжал один, без Симоны и Даниэле, потому что каждый взгляд на них напоминал мне о женщине, которую хотелось забыть.

Мы подъехали к роскошному белому бунгало, и Джулия не скрывала своего восхищения. Дом Мии располагался по соседству, но мы редко бывали здесь в одно и то же время. Хотя сестра давно уже настаивала на том, чтобы наши семьи отдыхали вместе. За время пути Симона уснула, но Даниэле, похоже, место узнал. Раньше ему нравилось здесь бывать, и меня беспокоило, что сейчас и это могло измениться.

Сильный ветер трепал полы одежды. Несмотря на то, что ноябрь – не лучшее время для прогулок по пляжу, мне хотелось показать Джулии этот дом. И я понятия не имел почему. Весной и летом здесь было бы гораздо приятнее.

Вместе со следующим порывом ветра с головы Джулии слетела чёрная ковбойская шляпа. Я выбросил руку и на лету перехватил шляпу.

Джулия изумленно хихикнула.

– Потрясающие рефлексы.

Мило улыбнувшись, она забрала у меня шляпу.

– Если ты окружён множеством врагов, приходится выработать быстрые рефлексы, чтобы сохранить себе жизнь. Но я сам не знаю, зачем поймал эту штуку. Она отвратительно уродлива.

Опять Джулия вырядилась в одежду, которую я точно не покупал. Ковбойские сапоги, чёрные шорты с подтяжками, ярко-розовый свитер и пальто оверсайз, в которое и я бы смог влезть. Настоящий стильный кошмар.

На ее лице отразилась тревога, и занесённая над ручкой двери рука застыла.

– Сколько покушений было на твою жизнь?

Я попытался вспомнить. Трудно сказать. Слишком много. Из них парочка почти удалась.

Джулия покачала головой.

– Можешь не отвечать. Если ты так надолго задумался, наверное, мне лучше об этом не знать. Просто пообещай, что будешь осторожен, ладно?

Я обошёл машину, открыл заднюю дверцу и взял на руки Симону. Что касается детей, у нас с Джулией уже сложилась определенная традиция. Она занималась Даниэле, а я – Симоной. Так было гораздо легче, хотя сердце щемило от того, что мой собственный сын не хотел общаться со мной.

– Сможешь достать переноску с Лулу?

Я открыл багажник и достал переноску. Джулия настояла на том, чтобы мы взяли собаку собой, хотя я бы предпочел, чтобы за ней присмотрела Сибил. Но спорить с Джулией оказалось себе дороже.

Чтобы закрыть от холодного ветра, я прижал Симону покрепче к груди, и повёл Джулию к бунгало. Ей тяжело было на бедре удерживать Даниэле. Несмотря на худобу, для своего возраста он был довольно высоким, а Джулия – девушка миниатюрная. Конечно, разумнее, если бы его нёс я.

Как только мы оказались внутри, Джулия поставила Даниэле на пол и удивленно огляделась вокруг. Интерьер внутри, как и сам дом, был белоснежным. Задняя часть бунгало, обращённая к пляжу, почти целиком состояла из стеклянных окон, из которых открывался вид на дюны и океан. Песчаный тростник склонился от ветра, а темные тучи зависли над самой поверхностью воды. Даже в такие пасмурные дни как сегодня, светлая мебель освещала дом и без электричества.

Джулия бросилась к окнам и завороженно уставилась на открывающийся вид. Затем она заметила слева на террасе качели, которые раскачивались на ветру, и потянулась к ручке двери.

Я поставил на пол собачью переноску и уложил Симону в белую кроватку. Дочь продолжала крепко спать.

– Сегодня слишком ветрено. Мы погуляем завтра.

Джулия надула губы, совсем как делают тинейджеры, хотя я пытался притворяться что она к ним не относится. Иногда удавалось забыть о ее возрасте, особенно когда она занималась с детьми или когда лежала со мной в постели, но не всегда получалось.

Даниэле встал рядом, она протянула ему руку, и он вложил свою маленькую ладошку в ее. Я замер, сердце заныло сильнее. Улыбнувшись, Джулия подвела его к переноске и выпустила собаку. Лулу медленно выползла, опасливо озираясь вокруг.

– Если она наделает на белые ковры, отправится спать на улицу.

Джулия закатила глаза, как будто приняв мои слова за шутку. Собака начала все вокруг обнюхивать. По крайней мере, она больше не хватала меня за штанины.

Даниэле поплёлся за ней, как будто сам был потерявшимся щенком.

– Пойду принесу наш багаж, – сказал я и снова вышел на промозглый холод.

Вернувшись с двумя сумками, застал Джулию возле открытого холодильника. Я отнёс сумки в нашу спальню и зашел на кухню.

– Я сказал своей домработнице, чтобы она заполнила холодильник.

– Даже в бунгало у тебя есть домработница?

– Дома Мии и моих родителей на этом же пляже, так что она присматривает за всеми тремя.

– А как же Илария?

– Она слишком далеко.

Джулия кивнула.

– Так… а ты умеешь готовить?

Я выгнул бровь.

– Конечно нет.

– Конечно нет, – тихо повторила Джулия, обреченно заглядывая в холодильник. – Тогда, похоже, придётся мне попытать удачу.

Я наблюдал за тем, как она выкладывает на стол овощи, рис и курицу.

– Тебе нравится азиатская кухня?

Прислонившись к столу, я скрестил руки на груди.

– Смотря что.

– Ты любишь остренькое?

Я не смог сдержать ухмылки. Джулия бросила на меня возмущённый взгляд, а потом посмотрела на Даниэле, который уселся перед окном на корточки рядом с собакой.

Я подошёл к Джулии, обхватив ее за бедра.

– Не волнуйся, я смогу справиться с пожаром.

Джулия с усилием сглотнула. Я подошёл к окну, оставив ее готовить, что бы она там ни придумала. Даниэле ненадолго поднял голову и посмотрел на меня, а затем снова уставился на океан.

– Завтра после обеда сможем сходить на пляж.

Он ничего не сказал, да я и не ждал от него ответа, так что просто уставился вдаль, стоя рядом с ним и собакой.

После ужина мы уложили спать Симону и Даниэле в комнату рядом с нашей, хотя в доме были ещё свободные спальни.

– Может, посидим на качелях? – спросила Джулия, когда я ее обнял.

– Там холодно.

– Ты меня согреешь. Пожалуйста?

– Ну хорошо.

Она заулыбалась и сняла с вешалки наши пальто, пока я доставал пару тёплых шерстяных одеял. Ветер улёгся, но когда мы вышли на террасу, похолодало ещё сильнее. Мы устроились на качелях, и Джулия, несмотря на пальто, начала дрожать. Я завернул ее в одеяло и обнял. Она как кошка свернулась в клубок рядом со мной.

Раньше я допоздна засиживался здесь один, наслаждаясь уединением. Гайя никогда не составляла мне компанию. Однако, оказалось, что присутствие рядом Джулии мне совсем не мешает.

– Не ожидал, что ты такая.

– Какая?

Наше дыхание вырывалось в воздух облачками пара, а монотонный шум волн нарушал тишину.

– Я думал, мне придётся принуждать тебя к сексу, что ты будешь избегать физической стороны нашего брака.

Она приподняла голову.

– На самом деле мне нравится с тобой спать. – В ее глазах отражался лунный свет. – Это приятно.

Я ухмыльнулся.

– На самом деле так и должно быть.

– А тебе со мной приятно? – вроде бы в шутку спросила она, но я уловил в ее голосе намёк на неуверенность.

– Да, без сомнения.

Я притянул ее ближе и неспешно поцеловал. Мне хорошо с ней и не только в сексе. Словно в желании напомнить себе, я сунул руку под одеяло и под ее одежду и провёл костяшками по боку. Она тут же начала ерзать и захихикала, освещая своим светом мою тьму.

– А ты когда-нибудь…

– Никаких разговоров о прошлом.

Она замолчала, и мы уставились на океан.

Я не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал внутри почти полное умиротворение, но в этот момент был как никогда близок к нему.

15

Кассио

На следующий день, несмотря на прохладную погоду, мы отправились на прогулку по пляжу. Симона была в слинге на груди Джулии, а Даниэле с Лулу резвились у кромки воды. Собака лаяла, пытаясь укусить набегающую волну.

Бестолковая тварь, но если она заставляет Даниэле и Симону улыбаться, пусть пока остаётся. У нас над головами кружили чайки. Джулия протянула руку, и после секундного колебания я сплёл наши пальцы. Я беспокоился о том, как воспримет это Даниэле, но он, похоже, ничего не замечал. Его внимание было приковано к собаке и океану.

В кармане у меня завибрировал телефон. Я достал его и обнаружил сообщение от Фаро.

«Срочно позвони мне».

Нахмурившись, отправил телефон обратно в карман. Для телефонного разговора ветер на берегу завывал слишком громко.

– Что случилось? – спросила Джулия.

– Надо возвращаться в дом. Мне нужно позвонить Фаро.

Она изменилась в лице, и на долю секунды я задумался, а не послать ли Фаро вместе с его сообщением. Но я говорил ему не беспокоить меня по пустякам.

– Ох, конечно.

Я сжал ее руку.

– Можем завтра утром ещё погулять.

Кивнув, она крикнула:

– Лулу, Даниэле, идите сюда!

Оба – и псина и мой малыш – повернулись и побежали в нашу сторону. На мгновение лицо Даниэле напомнило мне прошлое, таким по-детски невинным он был раньше.

Вернувшись в бунгало, я сразу же набрал Фаро, пока Джулия отмывала от песка собаку и Даниэле.

Симона ползала по полу, пытаясь угнаться за шариком, который противно дребезжал.

– Что там? Надеюсь, что-то важное. Я же говорил не беспокоить меня по пустякам.

– Пока ты кувыркаешься с молодой женой, Лука обезумел. Он убил дядю Готтардо, и дядю Эрмано, и ещё своего кузена, брату которого он раздавил горло.

Я потрясенно откинулся на спинку.

– Что за хуйня там произошла?

– Толком никто не знает. Маттео особо не распространяется. Ходят слухи, что Лука уничтожил и всю верхушку МК «Тартар» в Джерси.

Симона потянула меня за штанину и медленно поднялась. Протянув руку, я поддержал ее, а она улыбнулась мне беззубой улыбкой.

– Говорят, что он охотится за предателями… у некоторых есть подозрение, что это как-то связано с его женой. Об этом не распространяются, но она уехала в Чикаго, где встретилась с Данте, мать его, Кавалларо.

Я упёрся руками в бедра, пытаясь упорядочить хаос в голове.

– Думаешь, Ария замешана в предательстве?

– Она все ещё жива.

На публике Лука с Арией казались счастливой парой, по крайней мере, насколько может быть счастлив брак в нашем мире с таким мужчиной, как Лука… или со мной.

Джулия появилась гостиной, на ее лице отразилась тревога, когда она посмотрела на меня и медленно подошла ближе.

– Я возвращаюсь вечером. Организуй встречу. Пусть отец тоже приедет.

Если Лука пошёл на такое масштабное убийство, мне необходимо убедиться, что в моем городе всё кристально чисто.

– Сделаю.

Я нажал отбой. Джулия селя рядом.

– Что случилось?

– Ничего такого, о чем бы тебе стоило беспокоиться.

– На лице у тебя написано совсем другое.

– Это связано с бизнесом. Лука убил двух младших боссов. Своих родственников Готтардо и Эрмано.

Она вздрогнула, потрясенно уставившись на меня. До меня вдруг дошло, каким нетактичным я был. Они и ей приходятся дядями, но у меня сложилось впечатление, что она не питает к ним особо тёплых чувств, что неудивительно. Это были те ещё самовлюбленные садисты.

– Ты расстроилась из-за своих дядюшек?

Она не сразу ответила, как будто я вырвал ее из раздумий, а затем резко тряхнула головой.

– Я беспокоюсь за тебя. Что, если Лука решит ликвидировать и других младших боссов?

– Меня он не убьёт. Только если я дам ему повод, а я не собираюсь этого делать.

Она медленно кивнула, а затем снова посмотрела на меня полными ужаса глазами.

– Киара!

– Кто?

– Моя кузина Киара. Дочь Эрмано. Что будет с ней и моей тетей?

– Не знаю. Фаро о них ничего не говорил.

Она сжала мою руку.

– Кассио, пожалуйста, выясни. Киаре всего двенадцать. Что, если с ней что-нибудь случилось?

– Сомневаюсь, что Лука станет обижать ребёнка.

Тревога на ее лице заставила меня снова достать телефон. Обычно я звонил напрямую Луке, но в данной ситуации это казалось неразумно.

– Собери наши вещи и одень Симону и Даниэле. Выезжаем через полчаса. Я спрошу у отца насчет Киары.

Отец ответил после первого же гудка.

– Фаро уже сообщил тебе?

– Да. Об этом поговорим при встрече. Мне нужна информация о дочери и жене Эрмано.

– Девочка жива, но свою жену Эрмано застрелил. – В голосе отца прозвучали нотки, от которых мне захотелось заскрипеть зубами. – Ладно. Я поговорил с друзьями в Нью-Йорке, попытался выяснить настроение Луки, закончил ли он убивать…

– Всё будет хорошо.

– Кассио, тебе следовало всё ему рассказать.

– Отец, всё будет хорошо. Прошлое – это прошлое. Рассказать Луке сейчас – точно подписать себе смертный приговор.

Я нажал отбой и зашёл в спальню, где Джулия собирала наши вещи. Она посмотрела на меня полными ужаса глазами.

– Киара жива, но ее мать погибла.

Джулия зажала рот ладонью.

– Что с ней будет?

– У Луки есть другие родственники, он может попросить их забрать девочку себе. – Я забрал у неё сумки. – Давай быстрее. Мне надо срочно возвращаться.

Она вяло кивнула, у нее был по-прежнему немного заторможенный вид. Я подошёл к ней и взял ее лицо в ладони.

– Всё будет хорошо.

* * *

Обратная дорога прошла в тишине. Джулия погрузилась в раздумья, а Симона как всегда уснула в машине.

Элия с Доменико по приезду уже ждали нас дома и помогли выгрузить вещи. Джулия пошла за мной по пятам и наблюдала, как я переодеваюсь в свой обычный деловой костюм.

– Где будет встреча?

Я завязал галстук.

– Ты не знаешь это место. Это ночной клуб.

Я видел, что у Джулии на языке вертится множество вопросов, но мне не хотелось обсуждать с ней дела. Я легко чмокнул ее в губы.

– Не жди меня. Буду поздно.

Выйдя из дома, я снова позвонил Фаро.

– Всё готово?

– Да, все едут.

– А что сообщает наша разведка? Заметно какое-нибудь движение возле клуба?

– Похоже, что у них сходка. У входа много байков.

После того, как Лука хладнокровно уничтожил всю верхушку МК, их возмездие – лишь вопрос времени. Они непредсказуемы и, в отличие от нас, почти не подчиняются никаким правилам. Я хотел оградить от этой стороны нашей жизни Симону, Даниэле и Джулию. Сделаю все возможное чтобы их защитить.

Джулия

После ухода Кассио я уселась с телефоном на диван. Симона разглядывала картинки в книжке с голосами животных, а Даниэле сидел на одеяле рядышком, больше косясь на книжку сестры, чем играя в свою игру.

Лулу свернулась возле меня, и я погладила ее мягкую шерстку, надеясь, что это меня успокоит. С того момента, как Кассио рассказал мне о том, что случилось с моими дядями, я места себе не находила. В мафии впасть в немилость – значило подписать себе смертный приговор. Я не скорбела об их кончине, они были теми ещё мерзавцами, даже по нашим извращенным стандартам, но меня беспокоило то, как это отразится на Кассио, на нас и что будет с моей бедной кузиной Киарой, ставшей сиротой.

Я набрала номер отца. Мне пришлось долго ждать, слушая длинные гудки, что было для него нетипично. Обычно он всегда находил для меня время. Что, если Лука решил и его ликвидировать? Не секрет, что Лука отца недолюбливал. Моя свадьба с Кассио должна была упрочить его положение, но что, если Кассио не станет за него заступаться? Они не очень-то ладили друг с другом. Может, ради меня Кассио мог бы замолвить словечко за папу?

Когда отец все-таки ответил на звонок, я не сдержала облегчённого вздоха.

– Джулия, сейчас не лучшее время для звонка.

– Ты в порядке? Я слышала, что случилось.

Отец шумно вздохнул.

– Я в порядке. Хотя не скрою, мне не по себе от того, что Лука одного за другим устраняет членов Семьи. Но я никогда не делал ничего такого, что можно было бы расценивать как предательство.

– А что с Киарой? Ты что-нибудь слышал?

– Маттео связался с нами и спросил, не хотим ли мы взять ее к себе. – По голосу отца было ясно, что эта идея ему не нравится.

– Ей нужен дом, а мы ее родственники.

– Мы с твоей матерью приложили немало усилий для поддержания репутации нашей семьи, а принять дочь предателя – значит превратить в прах все наши старания.

– Пап, – дрожащим голосом позвала я. – Ей двенадцать. Она ни в чем не виновата. Только не говори мне, что ты отказался ее забрать только из-за того, что ее отец что-то не так сделал. Это было бы слишком жестоко.

Папа ненадолго замолчал. Не то, чтобы я не считала его неспособным на жестокие поступки, просто он предпочитал не демонстрировать эту сторону своего характера передо мной.

– В любом случае, может получиться так, что Лука не оставит нам выбора. В свете последних событий, слишком рискованно его разочаровывать.

– Так не рискуй и забери Киару домой.

– Как у тебя с Кассио?

– Хорошо.

– Правда? – Отец так это произнёс, как будто не мог поверить своим ушам. Меня это больно задело – он ожидал от Кассио худшего и все равно отдал меня ему.

– Да. Обещай позвонить мне, как только станет еще что-нибудь известно о Киаре, хорошо?

– Хорошо, я обязательно позвоню. Твоя мать хочет с тобой поговорить.

Я подавила тяжелый вздох. Я хорошо знала маму. Наверняка она переживает, что эти события отразятся на ее положении в обществе, а это значит, что она уже спланировала контрмеры, которые, как всегда, связаны либо со мной, либо с Кристианом.

– Джулия, как твои дела? – Наигранная жизнерадостность, прозвучавшая в ее голосе, лишь подтвердила мои подозрения.

– Хорошо. Немного беспокоюсь о Киаре.

– Когда нам с отцом ждать от вас внука?

Вот оно. Это ее план.

– Симона и Даниэле ещё слишком маленькие. Уход за ними отнимает все время и силы.

– Джулия, они не твои. Надо действовать хитрее. Ваш общий ребёнок укрепил бы твои позиции. Особенно, если это будет мальчик, который может стать младшим боссом.

– Мам, младшим боссом станет Даниэле. И если я когда и захочу детей, то точно не из стратегических соображений.

Мы с Кассио пока не поднимали тему детей. Он настоял, чтобы я принимала противозачаточные, а я в любом случае собиралась предохраняться. Пока беременность в мои планы определенно не входила. Я хотела стать хорошей матерью для Даниэле и Симоны, и третий ребёнок эту задачу не облегчит.

– Теперь, когда ты вышла замуж, ты не можешь позволить себе оставаться наивной.

Я вздохнула.

– Мне пора. Нужно позаботиться о Симоне.

Я не стала ждать, что она ответит, и положила трубку. Даниэле вместе с Симоной нажимал на картинки с животными в ее книжке. Какофония мяуканья, мычания и лая вызывала у них задорный смех. Откинувшись на спинку дивана, я улыбнулась. С каждым днём они все больше пленяли мое сердечко.

* * *

Я хотела дождаться Кассио, но в итоге задремала в кресле перед камином в неудобной позе.

Не знаю точно, сколько прошло времени, когда меня коснулись холодные руки, вырывая из забытья. Комната была погружена во мрак, только тлеющие угли дрожали перед моими заспанными глазами. Кассио склонился надо мной, от него несло порохом, дымом и виски.

– Я же велел тебе не ждать меня.

– Который час? – пробормотала я, еле ворочая языком. Мышцы тела одеревенели.

– Уже ночь.

Я попыталась разглядеть лицо Кассио, чтобы сопоставить его напряжённый голос с выражением лица, но темнота скрывала его черты. Потянувшись к его руке, наткнулась на ткань рубашки, прилипшую к его коже. Кончиками пальцев почувствовала, что она была задубевшей, как будто покрыта какой-то коркой. Кассио резко отпрянул от меня.

Я окончательно проснулась.

– Кассио?

Я села, и Кассио отошёл ещё на шаг, чтобы я не смогла до него дотянуться.

– Джулия, марш в постель. Живо.

Поднявшись, я подошла к нему. В тусклом свете от тлеющих углей трудно было что-то разглядеть, но на его белой рубашке отчётливо выделялись темные пятна.

– Что случилось? Ты ранен?

– Джулия, ложись спать. Сейчас же.

– Нет. Я не ребёнок. Я твоя жена и никуда не уйду, пока не выясню, что случилось.

– Твоя дерзость меня с ума сведёт.

– Я думала, тебе нравится моя дерзость.

Тяжело вздохнув, он развернулся и молча вышел из гостиной. Я потопала за ним. В коридоре тоже было темно, и с каждым шагом моя тревога усиливалась. Когда мы, наконец, зашли в нашу спальню, я включила свет. При виде крови на белой рубашке Кассио мое сердце ухнуло вниз. Большая часть уже засохла, но на руке как будто ещё сочилась. Кассио молча прошёл в ванную, явно недовольный тем, что я последовала за ним.

– Что случилось?

Кассио расстегнул рубашку и начал стягивать, но один рукав прилип к коже. Меня передернуло, когда я увидела рану на его руке. Схватив полотенце, я намочила его теплой водой и прижала к руке Кассио. Подождала, пока ткань рукава с засохшей кровью намокнет, чтобы не травмировать рану ещё больше.

Кассио как-то странно наблюдал за мной, явно не беспокоясь о том, что кто-то использовал его предплечье вместо разделочной доски. Я осторожно расстегнула рукав, и Кассио чуть заметно поморщился, но не издал ни звука.

– Тебе не впервой, да?

Мне необходимо было разрядить атмосферу, пока тревога за мужа не довела меня до панической атаки. Что, если с ним что-то случится? Что мне делать тогда с двумя малышами, огромным домом и немного чокнутой собакой?

– Всего лишь царапина. Жить буду.

Я рассмеялась, но смех вышел натужным. Как только я помогла снять рубашку, Кассио скинул испачканную одежду на пол.

– Я сам справлюсь. – Он достал аптечку из шкафчика под раковиной.

– Не хочешь рассказать мне, что произошло?

Он промыл рану антисептиком, но когда я не отвела взгляда, вздохнул.

– Не уверен, что стоит посвящать тебя в мои дела.

– Я часть твоей жизни, так что позволь мне быть частью и твоей работы.

Он все ещё сомневался. Опустив взгляд, заклеил свою рану пластырем.

– Лука разобрался не только с предателями, но и с МК, доставлявшем нам немало проблем. – Заметив мое замешательство, он добавил: – Мотоклуб. Они обладают большим влиянием на юге, особенно в Техасе, Нью-Мексико и Флориде. Здесь тоже появляются. Лука попросил меня присмотреть за их делами. Вот мы и поймали одного бойца, очень ловкого. Он полоснул меня ножом.

– Зачем тебе заниматься этим самому? Почему не послать своих людей? Мой отец никогда бы не стал рисковать жизнью и участвовать в налетах.

Кассио усмехнулся.

– Вот почему из твоего отца так себе младший босс. Если хочешь, чтобы твои люди были тебе преданны, ты должен показать им, что будешь биться с ними бок о бок.

Я покачала головой.

– Вот так и убивают людей.

– Ты что, переживаешь за меня?

Я обняла его за талию и прижалась щекой к его груди.

– Обещай, что будешь осторожен.

– Я всегда осторожен.

– Эта рана свидетельствует об обратном.

– Давай уложим тебя в постель. Это…

В этот момент из радионяни раздался плач Симоны.

– Моя постель отменяется.

Кассио положил ладонь мне на поясницу и подтолкнул меня к кровати.

– Ты иди ложись, а я сам справлюсь с Симоной.

– Тебе надо отдохнуть…

– Нет, давай я сам к ней схожу.

Я поняла, что ему необходимо обнять свою маленькую дочку. Может, так он напоминает самому себе, что в этом мире существует что-то хорошее, ради чего стоит жить.

– Ладно. – Я опустилась на кровать, чувствуя себя совершенно разбитой. Кассио быстро чмокнул меня и отправился в детскую.

Я выросла в мире мафии. Смерть и опасность – неизменные спутники нашей жизни, но отец никогда не возвращался домой раненым. Он держался подальше от неприятностей и приказывал другим людям рисковать своей жизнью ради него. Меня восхищало бесстрашие Кассио. Но в то же время мне хотелось, чтобы он был таким же трусом, как мой отец, чтобы его жизни ничего не угрожало. Ради своих детей… и ради меня.

16

Джулия

После обеда мы с Даниэле устроились на полу. Пока Симона дремала, я использовала это время для налаживания общения не только между мной и Даниэле, но и между ним и Лулу. Последние пару дней Кассио снова стал возвращаться домой поздно, и я надеялась, что это не войдёт у него в привычку. На данный момент все мое внимание было сосредоточено на Даниэле, Симоне и Лулу. На них я могла отвлечься.

Как обычно бывало, когда я садилась на пол, прискакала Лулу с мячиком в зубах. Забрав у неё мячик, я откинула его подальше, и он покатился по полу. Даниэле зачарованно наблюдал за игрой. После пары бросков я протянула игрушку ему. Он покатил мячик и заулыбался, когда Лулу побежала за ним. Мы поиграли так какое-то время, а потом я спрятала мячик и похлопала по месту передо мной. Лулу подошла ближе, смешно высунув розовый язычок. Я ласково погладила ее и, скрестив ноги, подозвала к себе. Она улеглась ко мне на колени, я осторожно погладила ее по ушкам, таким нежным и бархатистым.

Даниэле подполз ближе, упершись коленями мне в бедро. Я видела, что он очень хочет потрогать Лулу, и внимательно посмотрела на неё, решая, готова ли она к более близкому общению. В последние нее дни при виде Даниэле она вела себя спокойно. И сейчас выглядела совершенно расслабленно, наблюдая за Даниэле из-под полуопущенных век.

– Хочешь ее потрогать?

Даниэле торопливо закивал.

– Постарайся двигаться медленно, так, чтобы она к тебе привыкла, ладно?

Ещё один быстрый кивок.

– Она очень пугливая. Ей нужно узнать тебя получше, чтобы понять, что ты ее друг.

Я взяла ладошку Даниэле и положила на спинку Лулу. Она заинтересованно подняла ушки и приоткрыла глаза шире. Я медленно повела руку Даниэле по ее боку, пока не трогая голову, потому что читала, что так собаки чувствуют угрозу. Лулу снова прикрыла глаза, балдея от ласки.

– Вот видишь? Ты должен быть осторожен. Лулу очень маленькая. Не дергай ее за уши и не тяни за хвостик, хорошо?

Даниэле снова кивнул, завороженно наблюдая за своей рукой, гладящей шерстку.

Я отодвинулась, давая ему возможность сделать это без меня. Надеюсь, мы на правильном пути. Даже Кассио перестал ворчать на Лулу. Теперь и Симона все чаще успокаивалась по ночам у меня на руках, и Кассио удавалось высыпаться.

Я улыбнулась, почувствовав прилив оптимизма.

* * *

Тем вечером я почти задремала, ожидая возвращения Кассио с работы. Неделя прошла после убийства дядей, и мы с детьми его почти не видели. Я наблюдала за его приготовлениями ко сну и за тем, как он ложится рядом со мной.

– Когда ты снова будешь приходить домой к ужину?

Кассио положил ладонь мне на бедро и притянул меня к себе. Он поцеловал меня, но, несмотря на опалившее тело желание, я отшатнулась. Наше общение сводилось к паре случайно оброненных слов и сексу. Он вздохнул.

– Много работы. Я устал и хочу отдохнуть, а не тратить время на споры с тобой. – Он снова потянулся за поцелуем, и на этот раз я сердито оттолкнула его.

– Кассио, ты обращаешься со мной, как с нянькой и шлюхой! Я заслуживаю большего.

– Как со шлюхой? Я никогда не буду обращаться с тобой подобным образом, – прогремел он. – Ты моя жена, и я хочу тебя. Тебе вроде как это тоже нравилось, если я правильно помню.

Нравилось, тем более, что Кассио всегда заботился о том, чтобы я кончала до и во время полового акта.

– Но это вовсе не значит, что я не хочу, чтобы мы наладили эмоциональную связь. Я думала, мы на верном пути, но теперь ты снова отдаляешься. Это правда из-за твоей занятости или здесь что-то ещё?

– Я пытаюсь сделать все возможное, чтобы вы с детьми были в безопасности, – после недолгого молчания сказал он.

Кассио снова поцеловал меня, на этот раз нежнее, но под нежностью я чувствовала его острое желание.

– Я постараюсь быть дома к ужину.

Он сказал это только, чтобы меня успокоить? Я позволила ему углубить поцелуй, стянуть с меня ночнушку и пробудить мое тело поцелуями.

* * *

На следующий день я занялась поиском идей для дня рождения. Всего неделя оставалась до праздника Даниэле, и я хотела порадовать его тортом и тематической вечеринкой. Схватившись за край дивана, Симона поднялась на ножки возле меня. Ее улыбка светилась гордостью.

– Умница, – посюсюкала я с ней, наблюдая за тем, как играет Даниэле с Лулу. Он бросал мячик, и она каждый раз приносила его обратно. Это было так мило, и мне очень хотелось, чтобы Кассио тоже это увидел.

Телефон пиликнул сообщением. Я с удивлением прочитала, что оно от Кристиана. Он сообщал, что проезжал мимо и хотел зайти в гости. Мы не виделись с ним со дня свадьбы. Раньше мы встречались от силы пару раз в месяц, потому что жили в разных городах, но сейчас все изменилось, по крайней мере, до тех пор, пока он не вернётся в Балтимор к отцу. Я отправилась на кухню, чтобы попросить Сибил приготовить сэндвичи и кофе.

Пятнадцать минут спустя к дому подъехала его машина.

– А вот и твой дядя, – сказала я Даниэле, который весь день ходил за мной по пятам. Я взяла Симону на руки, и она тут же начала выкручиваться. Ей хотелось ползать, но она такая шустрая, что в огромном доме уследить за ней трудно.

Даниэле округлил глаза, в его взгляде мелькнула и надежда. Меня удивила его реакция. У Кассио только сестры. Я не помнила, был ли у Гайи брат. Звякнул дверной звонок. Лулу с лаем выбежала из гостиной и, подскочив к двери, стала скрести полотно.

– Я открою! – крикнула я Сибил, пока она не вышла из кухни.

Элия с Доменико на камерах наблюдения видели входную дверь, так что должны были знать, что приехал мой брат.

– Лулу, фу! – строго сказала я, осторожно отодвинула ее в сторону и открыла дверь. Лулу снова попыталась протиснуться мимо меня, но я придержала ее ногой.

Стоя на пронизывающем декабрьском холоде, Кристиан с любопытством меня оглядел. Он был одет в тёплое пальто.

– Конечно, собаку ты оставила.

Даниэле, едва завидев моего брата, развернулся и бросился по лестнице наверх. Я неловко улыбнулась Кристиану, все так же придерживая Лулу ногой. Она начала на него рычать, и я подумала, что над отношением к гостям нам ещё придётся серьезно поработать.

– Что это с парнем? – спросил брат, кивнув на скрывшегося из поля зрения Даниэле.

Пожав плечами, я открыла дверь, впуская его в дом.

Кристиан вошёл и приобнял меня одной рукой, стараясь не прижать Симону, которая протестующе захныкала. От его пальто повеяло холодом, и я поспешила отстраниться и закрыть дверь.

Я отвлеклась на какое-то мгновение, и Лулу, с громким лаем промчавшись мимо меня, набросилась на Кристиана. Он свирепо посмотрел на нее.

– Брысь! – рявкнул он, ничуть не впечатленный ее атакой и отпихнул собаку – не так осторожно, как я.

– Лулу, фу! – крикнула я, и она, наконец, остановилась и попятилась назад.

– Как поживаешь? – спросил Кристиан, стряхивая пальто с плеч и вешая на крючок.

Очевидно, он бывал здесь и раньше, и знает, что где находится. В его голосе явственно звучало беспокойство.

Я похлопала его по руке.

– Хорошо.

Он прищурился, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Я вижу, что ты лжёшь.

– На самом деле хорошо. Просто немного расстроена. Даниэле не говорит и почти ничего не ест. Я пытаюсь достучаться до него, выяснить, что произошло, но ничего не получается.

Я провела Кристиана в гостиную, хотя поведение Даниэле меня немного тревожило. Я решила чуть позже зайти к нему, если он не спустится сам. Лулу шла за мной по пятам, не спуская глаз с Кристиана. Надо отдать ей должное – она оказалась очень храбрым защитником.

Мы сели на диван, рядом с которым Сибил уже накрыла столик: пирожное, сэндвичи, печенье и кофе.

– Парнишка потерял мать, конечно, у него психологическая травма.

– Понимаю, но дело не только в этом. Он сторонится Кассио.

– Джулия, ты бы оставила эти копания в прошлом. – Это прозвучало скорее как предупреждение, чем совет, а тревога на его лице только усилила мои подозрения.

Я спустила Симону на пол, потому что она заерзала сильнее. Малышка тут же поползла к одеялу с игрушками.

– Ты что-то знаешь, но не хочешь мне говорить, ведь так?

Кристиан сжал губы в тонкую полоску.

– Я знаю, что Кассио не хочет, чтобы люди лезли в его прошлое, особенно когда это касается Гайи, и думаю, ты должна уважать его желание.

– Это опасно? Для него или для меня?

Кристиан взял печенье, откусил кусочек, пожевал. Он явно тянул время, раздумывая над ответом.

– Для обоих… и для детей тоже.

Он кивнул в сторону Симоны, которая нажимала на мягкую игрушку-единорога. Тот издавал громогласный хохот, и Симона хихикала, вторя ему. Она посмотрела на меня сияющими от счастья глазами.

– Как я смогу помочь Даниэле, если понятия не имею, что с ним произошло?

– Мальчишка рано или поздно придёт в норму. Однажды ему предстоит стать младшим боссом. Смерть матери – не последнее его потрясение.

От хладнокровного рассуждения братца мне стало нехорошо.

– Ты переживаешь, что Кассио мне что-нибудь сделает, если я попытаюсь разузнать, что случилось с Гайей? – спросила я. Кристиан подхватил чашечку кофе и сделал глоток, судя по всему, тщательно обдумывая свой ответ. – Не думаю, что тебе стоит беспокоиться об этом. До сих пор Кассио обращался со мной бережно, так же как и со своими детьми.

Кристиан прикоснулся к моей руке, глядя на меня так же, как иногда смотрел Кассио – как на наивного ребёнка.

– Позволь мне сказать кое-что о таких людях, как Кассио. Поверь, я знаю, о чем говорю, потому что сам такой. Как и он, я стану младшим боссом. Как и ему, мне немало довелось пережить. Как и он, я совершал ужасные поступки. Это закалило меня. Без темной стороны в мафии не добиться ни власти, ни уважения. Чем сильнее эта твоя темная сторона, тем больше вероятность того, что тебе удастся удержать власть в своих руках. А правлению Кассио никто не угрожает.

– Я знаю об этой стороне вашей жизни. У тебя, у папы, у Кассио, но никто из вас никогда не причинял мне вреда, и не думаю, что когда-то это изменится.

Кристиан невесело рассмеялся.

– Иногда темнота выползает наружу в самый неожиданный момент.

Как раз тогда в дверном проеме появился Элия.

– Все в порядке?

Я нахмурилась.

– Конечно, – мазнула взглядом по часам. Уже почти пять. – Можешь сегодня уйти пораньше. Последние недели ты задерживаешься допоздна. Кристиан может остаться со мной на всякий случай.

Элия как-то странно уставился на моего брата. Мне показалось, что в его взгляде промелькнуло недоверие.

– Кассио приказал мне не спускать с тебя глаз. – Прозвучало это так, будто он не защищал меня, а следил за мной. Неужели опять придётся с Кассио поднять тему доверия?

Кристиан с прищуром посмотрел на него.

– Я смогу защитить свою сестру, не переживай.

– Иди, – приказала я.

Элия кивнул, однако явно был не в восторге от ситуации. И все же развернулся и направился к выходу. Мгновение спустя входная дверь открылась и закрылась. Опять пойдёт докладывать Кассио?

Кристиан покачал головой.

– Кассио держит тебя на коротком поводке, да?

Я не имела права обсуждать с ним нашу семейную жизнь. Это только подтвердило бы правоту Кассио в том, что мне нельзя доверять.

– Как маме нравится ее новая роль восходящей звезды в наших кругах?

Кристиан фыркнул, но поддержал мою попытку сменить тему.

– Она видит угрозу для своей репутации в том, что им придётся взять Киару к себе.

– Наша кузина не сделала ничего плохого. Предатель ее отец, не она.

– Ты же знаешь, как это бывает. Она в любом случае будет страдать за его грехи. Дети всегда в ответе за грехи своих отцов.

Имеет ли он в виду, что посредственная репутация отца сказывается и на нем самом, заставляя людей верить, что однажды и Кристиан станет не лучшим младшим боссом? Или же он имел в виду Кассио и Даниэле?

– Я собиралась сегодня позвонить Киаре. Хотела дать ей несколько дней прийти в себя после того, что произошло.

– Сомневаюсь, что можно так быстро оправиться от того, что на твоих глазах отец убил твою мать.

– Мы все ещё говорим о нашем дяде, или ты пытаешься намекнуть мне о чем-то другом? Если это какие-то тонкие намеки, они слишком тонкие, я их не понимаю.

Кристиан взял ещё одно печенье.

– Не понимаю, о чем ты.

– Прекрасно понимаешь. Ты же говорил, что не знаешь, что произошло с Гайей? Или это была ложь?

– Нет. Просто подумал, странно это, что Даниэле сторонится Кассио и не говорит. Для такого рода травмы должен быть мощный катализатор.

– Лишиться в таком возрасте матери – хуже катализатора не придумаешь.

Кристиан натянуто улыбнулся.

– Ну как бы там ни было, отец счастлив, что отдал тебя за Кассио.

Потом мы говорили только о папе. О том, как он уже пожинал плоды моего брака. Люди перестали судачить за его спиной, потому что боялись моего мужа. Я сомневалась, что Кассио станет помогать папе, если только я сама не попрошу его.

Симона начала кукситься.

Я вздохнула.

– Это значит, что пора менять подгузник. Посидишь пока здесь?

Кристиан покачал головой.

– Переживу. Я и не такое видел.

Я взяла Симону на руки, и мы поднялись в ее комнату. По пути я заметила, что дверь в бывшую комнату Гайи приоткрыта. Решив позже зайти к Даниэле, я уложила Симону на пеленальный столик.

Когда отстегнула памперс, Кристиан поморщился. Очевидно, ему никогда не приходилось менять подгузники.

– Мне показалось, ты сказал, что и не такое видел? – поддразнила я его, хотя мне и самой бывало не по себе от запаха, особенно если Симона ела мясо – как сегодня.

– Это не значит, что мне должно такое нравиться.

– Мне тоже не нравится, но кто-то же должен это делать. – Я пощекотала животик Симоны и она засмеялась. – Да, детка?

– Папе не стоило принуждать тебя к этому браку. Ты слишком молода и неопытна, чтобы заботиться о двух маленьких детях, которые даже не твои родные.

Меня начинало раздражать, что все вокруг твердят одно и то же. Мама, сейчас Кристиан, да даже сам Кассио только и делают что называют их его детьми. Мы не так давно женаты, но мне бы очень хотелось, чтобы он заметил, как я стараюсь о них заботиться.

– У меня все под контролем, Кристиан, – отрезала я. – Да, бывает нелегко, но я не собираюсь сдаваться. Ты же знаешь, какой я могу быть упрямой.

– Знаю.

Я бросила на него возмущённый взгляд, но от этой его ухмылки, которую помню с самого детства, просто не смогла долго злиться. Закончив переодевать Симону, положила ее в кроватку. Я видела, что она уже устала, к тому же днём уложить ее не получилось. Едва я отошла, она начала плакать, и мне пришлось вернуться и снова качать колыбельку, пока Симона не закрыла глазки. Но стоило попытаться отойти, как она опять закапризничала. На этот раз я не стала к ней подходить, надеясь, что она успокоится сама. Некоторые психологи советовали дать детям успокоиться и позволить им поплакать, но у меня сердце кровью обливалось.

– Она такая капризная, – заметил Кристиан. Он прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди.

Я взяла Симону на руки в надежде выяснить, что ее беспокоит. Она продолжала хныкать, а потом без предупреждения срыгнула на меня и на себя.

– Фууу, – скривился Кристиан.

Я вздохнула, снова переодела ее и уложила в кроватку. На это раз она заснула буквально через пару минут. Я знаками попросила Кристиана не шуметь, пока мы выходили из комнаты и закрывали за собой дверь.

– Тебе не надо переодеться? – спросил он, кивая на испачканные волосы и блузку на мне.

Я фыркнула.

– Неа. Мне нравится вонять, как бар воскресным утром.

– Как будто ты знаешь, как это.

Конечно, нет. Меня бы никогда не отпустили в такое место, и не только из-за возраста. Да и Кассио после моего совершеннолетия наверняка не позволил бы мне пойти в такое место. Я зашла в спальню, стараясь не сильно принюхиваться к своей воняющей блузке. Кристиан с интересом оглядел спальню. Я задумалась, не будет ли сердиться Кассио на то, что я впустила постороннего в его личное пространство. Хоть они и работали вместе несколько лет, друзьями точно не считались.

– Быстро приму душ. А ты не мог бы присмотреть за Симоной? Я беспокоюсь, что она может срыгнуть ещё раз.

– Конечно. Подожду тебя в коридоре. В конце концов, не могу же я оставить тебя без охраны.

Я закатила глаза и направилась в ванную комнату. Не так-то просто оказалось снять с себя грязную одежду и не вымазаться. Накинув халат, я спустилась вниз в прачечную и закинула одежду в стиральную машинку. Кристиан проводил меня вопросительным взглядом. Наконец, когда полилась тёплая вода, смывая с меня отвратительный запах, я вздохнула с облегчением.

Я сушила волосы, когда услышала какой-то шум. Выключив фен, прислушалась. До меня донесся возмущённый мужской голос. Я подошла к двери спальни.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – рычал Кассио.

Выронив фен, я, как была, с всклокоченными волосами, в одном полотенце бросилась в спальню. От увиденного в спальне я потеряла дар речи. Кассио прижал Кристиана к стенке, вцепившись в горло моего брата.

Кассио заметил меня, медленно скользнул взглядом ниже, и мой вид привёл его неописуемую ярость.

Он повалил Кристиана на пол, выхватил нож из ножен и поставил одно колено на грудь брата. У меня кровь застыла в жилах. Кассио прижал блестящее лезвие к горлу Кристиана. Из раны тут же потекла кровь. Да что здесь творится?

Бросившись к нему, я схватила его за руку и попыталась оттащить.

– Кассио! Ты что творишь? Прекрати! Перестань, пожалуйста!

Кассио навис над Кристианом, не обращая внимания на мои попытки остановить его.

– Какого черта ты делаешь здесь наедине с моей женой?

Сквозь панику, охватившую разум, до меня не сразу дошёл смысл его слов.

– Кассио, да ты спятил? Это мой брат! Сейчас же отпусти его!

Кристиан пытался отбиваться, но с коленом Кассио на груди и ножом у сонной артерии он был бессилен и не мог и слова выдавить. Лицо у него багровело, а глаза бешено вращались.

– Пожалуйста, умоляю тебя, отпусти его! Ничего не было, ты все не так понял!

Кассио не реагировал.

В коридоре послышалось шарканье чьих-то ног. Я оглянулась на дверь, но никого не увидела. Кассио замер и посмотрел в направлении моего взгляда. Должно быть, это Даниэле. Кассио резко отпустил Кристиана и поднялся на ноги, спрятав нож себе за спину как раз в тот момент, когда в дверном проеме появился Даниэле. Волосы у него были взъерошены, а лицо заспанное. Он посмотрел на Кристиана, лежащего на полу, потом на меня, на коленях возле него, и на Кассио. Кристиан зажал ладонью кровоточащую рану на горле, чтобы Даниэле ничего не заметил.

Кассио подошёл к Даниэле, пряча за спиной нож. Ярость на его лице, от которой стыла в жилах кровь, сменилась приветливой маской. Он присел на корточки перед сыном. Даниэле, явно не соображая, что происходит, в замешательстве оглянулся на меня. Нас с ним было двое таких. Сердце бешено стучало, ужас сковывал горло, но я постаралась улыбнуться как можно нежнее.

– Может, посидишь в своей комнате, поиграешь в новую игру? Я скоро приду, уложу тебя спать, – проворковал Кассио, заставляя себя говорить спокойно.

Даниэле прижал к груди планшет и поплёлся обратно. Спустя пару секунд я услышала, как дверь в его комнату открылась, и Кассио повернулся к нам, захлопывая дверь спальни. Кристиан неуверенно поднялся на ноги. Я встала между братом и мужем, готовясь остановить Кассио, если он снова решит броситься на Кристиана.

От взгляда Кассио меня прошиб холодный пот. Он не сводил глаз с Кристиана. Боковым зрением я заметила, что брат тоже выхватил нож.

– В последний раз спрашиваю. Что. Ты. Тут. Делаешь.

– Так вот почему исчез Андреа? – процедил Кристиан.

Кассио бросился вперёд. Я попыталась оттолкнуть его, но он был гораздо сильнее. Мужчины сцепились.

– Кассио, прекрати, пожалуйста!

Резкая боль обожгла руку, и я вскрикнула. Кассио отпрянул, уставившись на меня широко распахнутыми глазами. Из длинного пореза на руке потекла кровь.

– Это ты… – зарычал он на Кристиана.

– Кассио, это сделал ты! Ты ранил меня, ослеплённый своей яростью, – соврала я. Я не видела, кто меня порезал, и рана была не серьезной, хотя и оказалась болезненной. Я зажала рану ладонью и вздрогнула.

Кассио отступил на шаг назад. Он опустил взгляд на нож, испачканный кровью. Брат убрал свой нож и, не сводя глаз с моего мужа, обратился ко мне:

– Давай отвезу тебя к врачу.

Кассио стиснул зубы.

– Нет, – уверенно ответила я. – Уходи. Сейчас же.

– Джулия…

– Уходи!

Кассио тяжело дышал, его ноздри раздувались. Он следил за тем, как кровь просачивалась сквозь мои сжатые пальцы.

Кристиан, не поворачиваясь спиной к Кассио, медленно попятился.

– Я через полчаса тебе перезвоню.

Я вяло кивнула, все ещё не понимая, что произошло и почему Кассио так завёлся.

До того, как брат скрылся из пределов видимости, Кассио тихо прорычал:

– Кристиан, даже не думай, что можешь от меня прятаться. Если узнаю, что ты предал меня, я найду тебя и в Балтиморе, и у черта на куличках, и тогда тебе конец.

– Кассио, а если ты сделаешь что-то Джулии, я найду и убью тебя.

Кассио бросил на брата убийственный взгляд. Кристиан наконец скрылся.

Вдруг я засомневалась, правильно ли сделала, что выпроводила Кристиана. Несколько минут назад Кассио слетел с катушек без веских на то причин. Его жена умерла… или ее убили, и никто ничего об этом не знает.

Я заглянула в его глаза, в которых уже не было той нечеловеческой ярости. Осталось лишь явное сомнение и тень вины. Он спрятал нож в ножны и шагнул ко мне. Я одеревенела, не зная, чего ожидать от него после того, что видела.

– Я тебе ничего не сделаю, – пробормотал он с ноткой сожаления в голосе.

Он осторожно потянул мою руку, чтобы осмотреть порез. Я вздрогнула и зашипела, когда он дотронулся до раны. Кассио нахмурился.

– Это я сделал?

– Какая разница? Ты первым полез драться. Ты потерял контроль. А говорил, что никогда не дашь мне повода бояться тебя. Сегодня ты доказал, что верить твоим словам нельзя.

– Я не хотел делать тебе больно.

– Только Кристиану, да?

Кассио стиснул зубы.

– Пойдем. Обработаю тебе рану.

Я прошла за ним в ванную комнату. Кассио молча подсадил меня на столешницу и начал обрабатывать рану.

– Что случилось? – прошептала я.

Кассио наложил повязку на руку и поцеловал мою ладонь. Когда он разогнулся, из заботливого мужа превратился в плохого копа, ведущего допрос.

– Что делал здесь Кристиан с тобой наедине?

Я нахмурилась.

– Он зашел в гости. Мы давно не виделись. Я отпустила Элия домой, потому что Кристиан способен в случае чего меня защитить.

Кассио схватил меня за шею.

– Почему ты принимала душ перед моим приходом?

Он это серьезно?

– Я и не знала, что должна на это спрашивать у тебя разрешения.

Он разозлился.

– Зачем ты пошла в душ? Отвечай!

– Нет. Что за бред.

– Если тебе нечего мне сказать, значит я могу предположить, что ты смывала улики того, чем вы тут занимались.

Меня передернуло от отвращения, когда дошло, что он имеет в виду. Я толкнула его в грудь, но он не сдвинулся с места.

– Ты правда имеешь в виду то самое, о чем я подумала? – Одна мысль об этом привела меня в такой ужас, что я потеряла дар речи.

Кассио сжал мои бёдра.

– А теперь ответь на мой вопрос.

Я сердито уставилась на него. А ведь он не шутит.

– Симона на меня срыгнула, поэтому мне пришлось принять душ. Если мне не веришь, проверь стиральную машинку. Я ещё не успела запустить стирку.

Он отпустил меня и на самом деле пошёл проверять. Невероятно! Я спрыгнула со столешницы, едва держась на ногах. Я была совершенно выбита из колеи зрелищем того, как Кассио теряет контроль из-за такой ерунды. Я прошла в спальню, не понимая, хочу ли оставаться здесь на ночь. Вернувшись, Кассио заметно успокоился.

Я медленно покачала головой.

– Поверить не могу, что ты подумал, что я изменяла тебе с собственным братом. Ты ведь так подумал, да?

Его лицо оставалось непроницаемым. Он принялся снимать запонки – его обычный способ не отвечать на вопросы.

– Кассио, ты должен мне доверять, но тебя так ослепила ревность, что ты подозреваешь даже моего брата. Разве это не отвратительно? В твоем клубе вокруг тебя все время полно красивых, согласных на все женщин, но я никогда не обвиняла тебя в том, что ты с ними спишь, а тем более не говорила, что ты спишь со своими сёстрами!

– Зачем мне изменять тебе с другими? Когда я все время думаю только о тебе.

Я замерла.

– Ты думаешь обо мне?

Я и не подозревала, что такое вообще возможно, когда он на работе.

Кассио смотрел на меня, в его взгляде полыхал огонь.

– Тогда почему ты продолжаешь меня отталкивать? Почему обижаешь меня своим недоверием?

Кассио потянулся к галстуку и ослабил узел одним рывком. В его теле нарастало напряжение, и если бы Кристиан ещё был здесь, муж, наверное, снова полез бы с ним драться. Кассио создавал впечатление хладнокровного человека, тем удивительнее было наблюдать, как из него выплескивается такая дикая агрессия. Все же, свою репутацию он заработал не просто так.

– Я тебя не отталкиваю. Мы спим в одной постели и проводим время вместе.

– Вместе мы только занимаемся сексом, разговариваем о детях, но всякий раз, когда я пытаюсь заглянуть за твою маску, ты отстраняешься, а теперь ещё и в порыве ревности чуть не убил моего брата. Расскажи мне, что произошло.

Он молчал. Я отвернулась, подальше от его пристального взгляда. Стянув полотенце, достала из комода ночную рубашку. За спиной раздались шаги Кассио.

– Нет. Не трогай меня. Не сейчас. Мне нужны от тебя ответы. И если ты отказываешься сказать мне правду, я не смогу заняться с тобой сексом. – Я посмотрела на него через плечо.

Кассио начал расстегивать рубашку – так спокойно, методично, что на мгновение мне тоже захотелось зарычать и взбеситься. Поэтому я с облегчением выдохнула, когда он направился к двери.

– Пойду уложу Даниэле.

Я опустилась на кровать. Я обещала Кассио не съезжать в другую спальню, но прямо сейчас не была уверена, хочу ли сдержать это обещание. Разве могу я оставаться рядом с ним, пока он держит меня в неведении относительно того, что произошло? Меньше всего я хотела бояться собственного мужа, но прямо сейчас мне было страшно.

Крик Даниэле прервал мои размышления, и я поднялась и поспешила в его комнату. Кассио пытался надеть на него пижаму, но Даниэле сопротивлялся. В конце концов, Кассио сдался и отпустил его. Даниэле, бросившись ко мне, обнял меня за ноги.

Взгляд у Кассио был как у раненого зверя.

– Ты можешь… – процедил он хрипло.

Кивнув, я взяла Даниэле на руки. Кассио с болью в глазах наблюдал за тем, как я переодеваю Даниэле в пижаму и укладываю в кровать. Кассио быстро чмокнул Даниэле в лобик, а затем мы вместе вышли и выключили свет.

Мы застыли в коридоре.

– Скажи мне правду. Если хочешь сохранить этот брак, если я хоть что-то для тебя значу, расскажи мне, что случилось, – взмолилась я.

Кассио опустил взгляд на мою забинтованную руку. Он стоял с убитым видом, в наполовину расстегнутой рубашке.

– Мне надо выпить. Составишь мне компанию? – И протянул мне руку.

Я помедлила в нерешительности, но, заглянув в его усталое лицо, приняла его руку и спустилась за ним вниз по лестнице.

Сибил торчала в прихожей, с тревогой глядя на нас.

– Я приготовила минестроне. Оставила на кухне. Не знала, будете вы сегодня ужинать… – Она запнулась. Наверняка она слышала звуки борьбы и видела, как уходил Кристиан.

– Мы не голодны. Иди домой, – рявкнул Кассио.

Сибил встретилась со мной взглядом. Я улыбнулась ей.

– Спасибо за то, что приготовила нам ужин. Желаю тебе приятно провести вечер с мужем.

Она помедлила, затем схватила сумочку и пальто и выскользнула за дверь. Кассио сильнее сжал мою руку и потащил меня в гостиную. Как всегда по вечерам, в камине горел огонь. Обычно от него становилось спокойно на душе, но сейчас огонь не мог рассеять холодный липкий страх, просочившийся в сердце. Кассио выпустил мою руку и подошёл к бару.

Опустившись в одно из кресел перед камином, я вытянула босые ноги, наслаждаясь его теплом.

– Мне тоже налей.

Кассио что-то недовольно буркнул себе под нос, но пару мгновений спустя протянул мне стакан с янтарной жидкостью на дне. Я забрала и отпила немного.

Кассио устроился в кресле рядом со мной. Поболтав кубик льда в своём стакане, пристально посмотрел на меня.

– Я знал, что рано или поздно дойдёт до этого. По-другому быть не могло. Именно так все и должно было закончиться.

– Ничего ещё не закончилось. Нет, если ты этого не позволишь. Ты правда хочешь меня потерять?

Кассио сделал глоток и с горечью улыбнулся.

– Разве я уже не потерял тебя?

– Нет, но так и будет, если ты не перестанешь скрывать от меня правду. То, что случилось сегодня… Я не смогу тебя простить, если не расскажешь, что заставило тебя вести себя таким образом. Помоги мне тебя понять.

Кассио опустошил свой стакан и уставился на пламя.

У меня зазвонил телефон, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Лицо Кассио помрачнело, но я ответила на звонок. Мне даже не надо было смотреть на экран, я и так знала, кто звонил.

– Кристиан, я в порядке.

– Я связался с несколькими верными людьми в Балтиморе. Отец, конечно, не станет вмешиваться, но если нужно, я помогу тебе. Одно твое слово, и ты будешь свободна от него.

Это расценят как предательство. Учитывая, что сейчас творится в Семье, и как легко мог взорваться Лука, я не могла позволить Кристиану даже думать о подобном.

– Нет, все хорошо, правда. Можем завтра поговорить.

– Джулия…

– Завтра. – Я нажала отбой. – Кассио, тебе придётся объяснить этот взгляд.

Он выгнул бровь, делая вид что не понимает меня. Я ни на секунду ему не поверила. В его глазах полыхала ревность, пока я разговаривала с Кристианом. У меня это даже в голове не укладывалось.

– Как ты смеешь даже на секунду подумать о том, что у меня может быть что-то с собственным братом? – наполовину опустошив свой стакан, я отставила его в сторону и опустилась на колени перед мужем. Я дотронулась до его сжатого кулака, лежащего на бедре. Кассио раскрыл ладонь, позволив мне переплести наши пальцы.

В его взгляде за злостью и подозрительностью таилась глубокая скорбь и ранимость. Только из-за последней я и не позволяла дать выход своей ярости.

– Прошу, скажи мне правду.

Кассио наклонился и страстно поцеловал меня.

Я нахмурилась. Момент для физической близости был совершенно неподходящим. Я хочу ответов.

– Мне нужен этот последний поцелуй, прежде чем твой взгляд навсегда станет таким же, каким ты смотрела на меня, когда я накинулся на Кристиана.

Он снова откинулся на спинку кресла и отвернулся к огню.

– Я убил свою первую жену.

Земля ушла у меня из-под ног. Я медленно убрала руку из его ладони, отчаянно надеясь, что не поняла его, но с ужасом осознавая, что не ослышалась.

Кассио мрачно усмехнулся. Он вгляделся в мое искаженное ужасом лицо.

– Не сам. Она покончила с собой, но сделала это из-за меня.

Я выдохнула с невероятным облегчением. Если бы оказалось так, что Кассио действительно убил собственную жену, я не смогла бы с ним остаться – не то, чтобы он когда-либо отпустил меня, об этом не могло быть и речи.

Я знала, что в наших кругах самоубийства происходят чаще, чем людям хотелось бы признать. Но как правило, это результат жестокости или отчаяния. Что такого Кассио сделал своей жене? Ко мне и к своим детям он был добр. Я не могла представить, чтобы он обижал свою покойную жену, разве что ее смерть повлияла на его поведение. Даже то, что он порезал мою руку… – и если это сделал не Кристиан – Кассио сделал это не специально. И после чувствовал себя виноватым.

– Почему? – спросила, наполовину страшась узнать правду, но я жаждала избавиться от темных теней прошлого и единственный способ сделать это – пролить свет на то, что случилось.

Кассио невесело улыбнулся. Пламя отбрасывало тени на его лицо, заостряя черты.

– Потому что я убил человека, которого она любила.

Я потеряла дар речи.

17

Кассио

Прошлое

Вчерашний день обернулся полной катастрофой. Как будто мало было из-за этих ебучих байкеров потерять двух человек. Хуже этого могло быть только то, что мы потеряли их из-за крысы. Я догадывался, кто это, но абсолютной уверенности не было. Многое указывало на Андреа. Позавчера он не пришёл на рождественский ужин, а сегодня должен был присмотреть за Гайей.

Я добрался домой только около полуночи, ожидая, что в это время, как всегда, все уже спят. Из гостиной в прихожую пробивалась полоска света. Шагнув в ее сторону, я обнаружил Даниэле на диване в гостиной. Сосредоточенно нахмурившись, он играл на маленьком планшете.

– Ты почему до сих пор не спишь?

– Я не мог заснуть. Дядя Андлеа дал мне эту штуку.

– Где он?

– Навелху с мамой. Они иглают.

Он даже головы не поднял, полностью поглощённый светящимся экраном. Именно поэтому я был против гаджетов.

– Играют?

Даниэле рассеянно кивнул.

– Ага. Дядя Андлеа дал мне эту штуку, чтобы я тоже поиглал.

– Ты посиди здесь пока, поиграй ещё, – велел я и направился к лестнице, по пути доставая пистолет. Стараясь не шуметь, осторожно поднялся на второй этаж и остановился у дверей спальни Гайи. Изнутри раздалось чьё-то кряхтение, а затем женский стон. На звуки пыток это совсем не похоже.

Я толкнул дверь. Она с грохотом ударилась о стену.

Открывшееся передо мной зрелище заставило кровь забурлить в венах. Гайя, моя глубоко беременная жена, скакала на своём единокровном брате, и оба были голые.

Моя жена трахалась с собственным братом! Какое-то время никто из нас не двигался.

Гайя вскрикнула и прикрыла грудь ладонями, как будто у меня было меньше прав видеть ее сиськи, чем у ее гребаного братца. По тому, как они переглянулись, я понял, что это длится уже давно. Возможно, даже дольше, чем мы женаты.

Я почувствовал, как разливается на языке горечь предательства, а вслед за ней непреодолимая жажда мести. Я захлопнул дверь. Андреа оттолкнул от себя Гайю и бросился к тумбочке, на которой лежал его пистолет. Я нажал на курок. Пуля прошила его ладонь, кровь брызнула во все стороны.

Андреа взревел от боли.

– Нееет! – завизжала Гайя, неловко поднялась на ноги и бросилась к оружию. Я оказался рядом с ней в два прыжка и обернул руки вокруг ее груди над животом.

– Нееет! – Она визжала и вырывалась из моей хватки. Я зажал ее рот ладонью и потащил в ванную комнату.

– Прекрати орать, – прорычал я. – Даниэле может услышать.

Она не прекращала. Ее не заботило то, что наш маленький сын это услышит. Затолкав Гайю в ванную комнату, я запер дверь и снова повернулся к Андреа. Тот уже начал оправляться от болевого шока. Гайя забарабанила в дверь. Андреа снова потянулся за пушкой. Я выстрелил, попав в другую ладонь, чувствуя странное удовлетворение от его истошного вопля. Захрипев, он завалился на спину, выставив перед собой искалеченные руки.

– Не трогай Андреа! Кассио, не смей! Или, клянусь, я убью ребёнка в моем чреве!

Уставившись на дверь, я замер, не в силах поверить в то, что сказала Гайя. Прошагал в гардеробную, нашёл скотч и наручники и вернулся в спальню. В таком состоянии Андреа не представлял для меня угрозы.

Я открыл дверь, и Гайя практически упала на меня. Заметив предметы у меня в руках, она отшатнулась, схватила мою опасную бритву и прижала к своему животу.

– Не трогай его, или я вырежу Симону из своего живота!

– Ты убьешь нашу дочь из-за какого-то мужика?

– Ни хрена ты не знаешь! – гаркнула она. – Я любила его всю свою жизнь. Он для меня всё!

– Гайя, положи бритву, и мы поговорим.

– Ты не выпустишь его живым, да? Я тебя знаю. Либо он, либо ты.

– И ты хочешь, чтобы умер я?

– Да. – Она сказала это не колеблясь. – Я так давно жажду твоей смерти. Только об этом и мечтаю.

Резко дёрнувшись вперёд, я схватил ее за запястье прежде, чем она что-нибудь сделала с собой или ребёнком. Несмотря на сопротивление, мне удалось связать ей руки и ноги и осторожно уложить на сваленные на пол полотенца. Я заклеил ей рот скотчем, чтобы Даниэле не испугался ее визгов.

– Я не могу позволить тебе убить нашего ребёнка.

В ее глазах плескалась безумие, когда я поднимался и выходил из ванной. Я прикрыл дверь с тихим щелчком. Андреа уже поднялся на ноги и брёл к двери, но я успел преградить ему дорогу. Приковав наручниками к батарее, я ему заклеил рот. Позже с ним побеседуем.

Поглубже вздохнув, проверил, не испачкал ли кровью одежду, затем переодел рубашку и направился к лестнице. Пока спускался вниз, набрал сообщение Фаро, чтобы привёз врача для Гайи. Его вопросы я оставил без ответа.

Даниэле настороженно застыл в центре гостиной, по-прежнему сжимая планшет в руках. На его личике читалась растерянность. Я улыбнулся ему, несмотря на тьму, клубящуюся внутри.

– Ты был прав. Мама и дядя Андреа играли.

– Кто-то кличал.

Мне удалось весело фыркнуть, хотя горло сжалось.

– Ага, они играли в догонялки, и мама испугалась.

Я подошёл и погладил его по головке.

– Пойдем, отнесу тебя в кроватку. Если хочешь, можешь ещё немного поиграть.

Даниэле кивнул. Я взял его на руки и понёс наверх, прижимая к груди тёплое тельце. Его тепло взывало к лучшей стороне меня, той, что Андреа сегодня не сможет увидеть. Уложив Даниэле, я вышел, закрыл дверь и вернулся в спальню Гайи.

Прежде чем разбираться с Андреа, я решил ещё раз проверить Гайю. Она лежала там же, где я ее оставил. Взглядом жена умоляла меня пощадить Андреа – мужика, который за моей спиной трахал ее столько лет.

Не в силах смотреть ей в глаза, я отвернулся и направился к Андреа. Отстегнув наручники, схватил его за запястье и потащил за собой, наслаждаясь его приглушённым мычанием. Он отчаянно сопротивлялся. Я тащил его вниз по лестнице, когда в прихожей появился Фаро, а следом за ним – наш док, из тех, кому можно доверять.

Увидев окровавленного Андреа, Фаро округлил глаза, а затем метнул взгляд на меня. Лицо дока оставалось бесстрастным – он знал правила. Все, что увидит в стенах этого дома, навсегда останется здесь.

– Гайя наверху, – обратился я к доку. – Осмотри ее, убедись, что она и ребёнок в порядке. И не спускай с неё глаз ни на одну гребаную секунду. Она угрожала, что вырежет ребенка.

Не дожидаясь от них ответа, я дернул Андреа к двери в подвал и толкнул на лестницу. Он кубарём скатился вниз, приглушенно вскрикнув, когда с грохотом приземлился у ее подножия. Я спустился за ним, слыша за спиной звук ещё чьих-то шагов. Мне не надо было оборачиваться, я и так знал, что это Фаро.

Андреа, скорчившись, лежал возле первой ступеньки и мычал от боли. Я снова схватил его за запястье, протащил по полу в звуконепроницаемую комнату и усадил на стул.

Фаро настороженно посмотрел на меня.

– Значит, он крыса?

– Возможно, точно не знаю. Я уверен только в том, что он трахает собственную сестру.

Теперь Фаро обратил внимание на то, что Андреа голый.

– Кассио…

– Заткнись! – рявкнул я. Меньше всего мне сейчас нужна была жалость. Она для слабаков и глупцов. И пусть меня обвели вокруг пальца, но я не слабый. Определенно.

– Блядь! – выругался Фаро и покачал головой. Он знал, что будет, что я должен – жажду – сделать.

Я подошёл к Андреа и сорвал скотч.

– Что ж, а теперь мы с тобой поболтаем.

Андреа плюнул, попав мне на грудь.

– Нам не о чем говорить.

– Я так не думаю. – Я схватил его за горло. – Как давно ты трахаешь мою жену?

Андреа злобно осклабился.

– Она была моей задолго до тебя.

– Конкретнее? – Я встряхнул его сильнее.

У него на миг закатились глаза. Он потерял много крови и продолжал терять с каждой проходящей секундой. Из этого подвала живым он уже не выйдет.

– Мы с Гайей вместе с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать. А трахаемся с шестнадцати.

Меня захлестнуло волной дикой ярости.

– Ты лжёшь.

– Почему ты так думаешь? Потому что видел кровь в вашу первую ночь? – Он гадко рассмеялся. – На все есть врачи.

Почти восемь лет Гайя изменяла мне. Восемь лет! Я был верен ей, даже когда она с трудом могла выносить меня рядом и спала со мной от силы пару раз в месяц. Я ничего не замечал. Чтил свой брачный обет, а она с первого дня попирала его. Как дурак доверял и ей, и Андреа, позволив ему быть ее единственным телохранителем, потому что она сама попросила меня об этом. Мне насрать, было ли у нее что-то до нашей брачной ночи, досталась бы она мне девственницей или нет, но я не мог простить предательства. Оно оставляло раны как от ножа с кислотой.

Руки сами собой сжались в кулаки.

– Вспомни про байкеров, – подсказал Фаро. – Нам нужна информация.

Андреа тяжело сглотнул.

– Если тебе нужен наследник, придётся оставить Гайю в живых, потому что Даниэле с Симоной не от тебя. Они мои.

В ушах зашумело. Бросившись на него, я начал осыпать ударами его лицо, грудь, живот. Долбил по каждому сантиметру его тела, куда только мог дотянуться.

– Кассио, остановись! – Фаро схватил меня за плечи, но я зарычал почти по-звериному и оттолкнул его. Он впечатался в стену и с трудом удержался на ногах.

Я снова накинулся на Андреа. Его взгляд красноречиво говорил – он знает, что сейчас умрет. Каждый следующий удар обжигал болью кулаки. Ослеплённый яростью, я бил по плоти, костям, доставалось даже полу под нашими ногами. Бил и бил, и бил, пока не перехватило дыхание, пока костяшки не запульсировали от боли, а рёбра не затрещали под невидимым грузом. Оттолкнув от себя труп, тяжело дыша, сполз по стене. Разжал разбитые окровавленные кулаки.

Глубоко вздохнув, закрыл глаза, а когда снова открыл, стал совершенно спокоен. От Андреа осталось сплошное кровавое месиво. Даже пульс не надо было проверять, я и так знал, что он сдох. Я убивал ножом, пистолетом, молотком, бритвой, но голыми руками – никогда. Я не позволял эмоциям взять верх над разумом. Сегодня это случилось впервые.

Сев напротив, Фаро с тревогой посмотрел на меня.

– Ты в порядке?

Я вытянул вперёд красные от крови руки. Рубашка и штаны пропитались насквозь. Пальцы болели от каждого движения. Я кисло улыбнулся.

– Моя жена трахалась с собственным братом на протяжении всего нашего брака… Даниэле… – Слова замерли на губах, во рту внезапно стало очень сухо.

Фаро, поморщившись, встал. Перешагнув через труп, он чуть не поскользнулся на кровавых потеках.

– Да блядь! – прорычал он, встал передо мной и протянул руку.

Я взялся за его ладонь и позволил ему себя поднять, не обращая внимания на острую боль, прострелившую пальцы.

Фаро похлопал меня по плечу.

– Кассио, Андреа мог это придумать, чтобы тебя спровоцировать. Ты не знаешь, правда ли то, что он сказал. Даниэле и будущий ребёнок могут быть и твоими. Ты правда считаешь, что Гайя стала бы так рисковать, подкидывая в твое гнездо яйца кукушки?

– Заткнись! – прохрипел я.

Взгляд Фаро прожигал так, что хотелось заскрипеть зубами.

– Андреа знал, что его ждёт. Медленная смерть, часы мучительных пыток, пока не выдаст все свои секреты. Спровоцировав тебя, он получил быструю смерть.

Я уставился на кровавую кашу на полу.

– Сомневаюсь, что это безболезненная кончина, на которую он так рассчитывал.

– Конечно, не безболезненная. – Фаро проследил за моим взглядом. – Но определенно быстрая. Как по мне, слишком хороша для такого гандона.

Прислонившись к стене, я размышлял, что теперь делать. Жена меня предала, призналась, что предпочла бы увидеть меня мертвым. Угрожала убить наше дитя… если оно наше.

В груди сдавило так, что каждый вздох давался с трудом.

– И что дальше? Что ты собираешься делать? – Фаро внимательно посмотрел на меня. – С Гайей, – на всякий случай уточнил он, как будто я не понял бы.

– Понятия не имею. – Я не мог, да и не хотел ее убивать. Она все ещё моя жена, все ещё мать Даниэле и Симоны.

От силы нахлынувших эмоций я уронил голову на грудь.

– Кассио! – обеспокоено позвал Фаро, сжав мое плечо.

– Позвони моему отцу. Попроси приехать. Он должен быть в курсе. Больше никому пока не говори. Мы должны сочинить правдоподобную историю.

– Ты сохранишь измену Гайи в тайне?

– Конечно. Не хочу, чтобы об этом узнали. Мы свалим всё на Андреа. Объявим, что он предатель, что скорее всего так и есть.

– Возможно, Гайя в курсе его дел. Они были любовниками, он мог ей что-то рассказать.

Я стряхнул с себя руку Фаро. Меня захлестнуло очередной волной ярости и отчаяния.

– Пойду проверю, как там Гайя.

– Кассио, – бросил Фаро, снова положив руку мне на плечо. – Если ты не убьешь ее, твоему браку все равно конец. Ты больше не сможешь ей доверять.

Молча отвернувшись, я начал подниматься по лестнице. Гайя с доком были в спальне. Она лежала на кровати как будто под кайфом. Доктор, взмыленный, с шишкой на лбу, повернул голову при моем появлении.

– Она сопротивлялась. Пришлось вколоть ей успокоительное и уложить на кровать. Иначе могла навредить себе и ребёнку.

Доктор Сэл посмотрел на мою пропитанную кровью одежду.

– Ты ранен? Давай я тебя осмотрю.

– Ребёнок в порядке? – спросил я, стоя на пороге. Я не мог заставить себя войти, даже близко подойти к жене и к кровати, на которой она предала меня.

– Более-менее. Конечно, ничего хорошего, что мне пришлось дать ей седативное. Если проснётся и снова устроит такую истерику, придётся ее связать. В ее положении нельзя постоянно принимать успокоительные.

– Мы можем вызвать роды сейчас?

Сэл покачал головой.

– Теоретически. Но я бы предпочёл подождать ещё как минимум две-три недели.

И каким образом я должен защитить этого ребёнка? Мне придётся круглосуточно не спускать с нее глаз и надеяться, что она не примет слишком близко к сердцу смерть Андреа. Я знал, что на это рассчитывать глупо. А вообще, что теперь меня ждёт? Мы станем жить под одной крышей, ненавидя друг друга? Гайя каждую секунду, проведённую рядом со мной, будет мечтать о моей мучительной смерти, а я все время буду припоминать ей то, что она сделала. Этот брак мёртв. Причём и с самого начала был обречён.

– Оставайся с ней.

Я отправился в хозяйскую спальню, где быстро принял душ и переоделся, прежде чем пойти в комнату Даниэле. Он уже спал в кроватке, свернувшись калачиком. Я медленно подошёл к нему, погладил непокорные вихры и опустился на пол рядом. Он был похож на Гайю. Все говорили об этом с первого дня. У него такие же карие глаза, русые волосы и ее черты лица. От меня в нем не было ничего. У моих сестёр и матери волосы похожего цвета, поэтому я предположил, что он унаследовал этот цвет от них. Я закрыл глаза. Андреа и Гайя очень похожи. Если Андреа отец Даниэле, тогда это объясняло, почему он ничем не напоминал меня.

Острая боль пронзила грудь. Я посмотрел на маленького мальчика, которого любил больше всего на свете. Я никогда не любил Гайю. Уважал и заботился – да, потому что она подарила мне самый чистый в мире подарок: детей.

Я резко вскочил. В коридоре послышались голоса, в одном из которых я узнал голос отца. Выйдя в коридор, обнаружил, что отец с Фаро шепотом препираются. Как только отец посмотрел на меня, я тут же пожалел, что втянул его в это. Прихрамывая, он подошёл ко мне. Вид у него был бледный и измученный. Схватив за плечо, он заглянул мне в глаза.

– Если захочешь, чтобы после рождения ребёнка Гайя исчезла, никто не станет тебя осуждать, сынок, и меньше всего я.

Я кивнул. Это был бы далеко не первый раз, когда мафиози за измену убивает собственную жену. Если бы Гайя не была беременна, могло ли все сложиться иначе? Убил бы я ее так же, как Андреа? Я и раньше убивал женщин. Возле байкеров вечно вертелись шлюхи. Но тогда у них было оружие, и они пытались убить меня и моих людей.

Гайя женщина, все ещё моя жена, мать Симоны и Даниэле. Я бы не хотел убивать ее, пока на кону не стоит ее жизнь против жизни моих детей или меня.

– Я не хочу, чтобы она исчезала.

Отец недоуменно покачал головой.

– Фаро мне все рассказал. Разве можно после этого оставлять ее рядом с собой? Она для тебя опасна.

– Я беспокоюсь не о себе, а о жизни моих детей.

Отец посмотрел на Фаро и снова перевёл взгляд на меня.

– Ты даже не знаешь, твои ли это дети. Ты должен как можно скорее сделать ДНК-тест.

– А дальше что? – прорычал я.

Отец пожал плечами, как будто речь шла о какой-то ерунде.

– Если они не твои, мы можем отправить Гайю вместе с детьми обратно ее семье, а ты найдёшь себе другую жену, которая подарит тебе детей.

Отдать Даниэле? Даже наша нерожденная девочка уже поселилась в моем сердце, с тех пор, как я впервые услышал ее сердцебиение и увидел ее на УЗИ.

Отец крепче сжал мое плечо.

– Кассио, прояви благоразумие. Тебе нужен наследник. Ты не можешь воспитывать детей от другого мужика. Господи, эти дети вообще могут быть результатом инцеста! Это грех.

– Грех, – горько усмехнувшись, повторил я. – Сегодня я голыми руками забил человека до смерти. Чтобы добыть информацию, я содрал кожу с байкера, а затем сжёг его. Я убил столько людей, что даже со счету сбился. Мы продаём наркотики и оружие. Шантажируем и пытаем. Как может ребёнок быть грехом?

Отец опустил руку.

– Давай обсудим это в другой раз.

– Отец, другого раза не будет. Даниэле и Симона мои дети, и точка. Любой, кто скажет, что это не так, поплатится.

Отчасти во мне говорила трусость. Я боялся правды, боялся посмотреть в лицо Даниэле и увидеть в нем не моего сына, а Андреа. Такого я допустить не мог.

Отец выпрямился.

– Ты не забыл, с кем разговариваешь?

– Нет. Я уважаю тебя. Я бы не хотел услышать от тебя то, что не смогу простить.

Отец тяжело оперся на трость и с шумом выдохнул.

– Если ты предпочитаешь жить в темноте…

– Нам всем в темноте самое место. – Я кивнул Фаро. – Избавься от тела.

Склонив голову, тот развернулся и отправился выполнять свою работу. Я всегда мог на него рассчитывать. Но доверять после всего того, что сегодня случилось? Я больше никогда никому не собираюсь доверять.

Со своего места я увидел лежащую на кровати Гайю.

– Как ты сможешь вообще смотреть в ее сторону после того, что она сделала? – поинтересовался отец.

– Думаю, это не проблема. Скорее всего, после этого она сама никогда больше не посмеет смотреть мне в глаза.

* * *

Через три недели с помощью кесарева родилась Симона. Эмоциональное состояние Гайи ухудшилось, так что нам пришлось связывать ее по ночам и не спускать с неё глаз днём, даже когда она ходила в туалет. Элия, Сибил и Мия по очереди присматривали за ней. Чтобы не вызвать у нее истерику, мне нельзя было находиться с ней в одной комнате. В любом случае, я был этому рад, потому что смотреть на неё не мог. Пусть я не любил ее, предательство – неожиданно для меня – сильно ранило. Мой дом был для меня тихой гаванью, местом, где мог расслабиться после тяжелого дня, а мои дети были для меня светом. Сейчас все окутала кромешная тьма.

Даниэле не понимал, почему ему нельзя заходить к маме, но я боялся, что она что-нибудь ему сделает или скажет. Гайя всегда была злопамятной, а сейчас у нее появилась ещё одна веская причина для ненависти.

Гайя не хотела, чтобы я присутствовал на родах. Я взял Симону на руки на второй день после ее рождения и сразу полюбил эту крошку. Кровное родство в тот момент не значило ровным счетом ничего, и я никогда не позволю ему встать между нами.

Гайя так и не оправилась после смерти Андреа. Глупо с моей стороны было надеяться, что она сможет жить дальше ради Даниэле и Симоны. Какое-то время казалось, что это возможно. Она принимала антидепрессанты и в какой-то момент стала очень похожа на себя прежнюю. Сибил и Мии приходилось заботиться о детях, но в целом все как будто налаживалось. Нам удавалось играть свои роли на публике и избегать друг друга дома за закрытыми дверями. Могли даже перекинуться парой вежливых слов, но ненависть во взгляде Гайи неизменно напоминала мне о реальном положении вещей. Я убил человека, которого она любила. Она никогда меня не простит, да мне и не нужно ее прощение. Единственное, что мне нужно – чтобы она нашла в себе силы заботиться о наших детях.

Однако Гайя сосредоточила всю свою любовь и внимание на последнем подарке от Андреа: Лулу. Она обращалась с собакой как с человеком, щедро одаривая ее нежностью и ласковыми словами, которыми должна была бы делиться только с Даниэле и Симоной.

Я не оставлял ее наедине с детьми. Сибил или Мия всегда находились рядом, потому что я все ещё не был уверен, что Гайя не захочет убить наших детей просто, чтобы причинить мне такую же боль, какую принесла ей смерть Андреа. Прежде я не считал, что она способна на детоубийство, но сейчас уже ни за что не мог поручиться. В кошмарах меня преследовали образы бездыханных тел моих детей.

Мы жили во лжи, которая с каждым днём становилась все невыносимее, и все же я стал к ней привыкать.

В день нашей восьмой годовщины, спустя четыре месяца после рождения Симоны, Гайя положила всему конец. Ради приличия я забронировал столик в нашем любимом ресторане, но как только зашёл домой, сразу почувствовал неладное.

В доме стояла мертвая тишина. Было слишком тихо. Я из тех, кто любит побыть в тишине, но такая тишина звенела оглушительно, отражаясь от стен зловещим эхом.

Сибил я обнаружил спящей на диване. Потряс ее за плечо. Проснувшись, она не сразу смогла сфокусировать на мне взгляд.

– Простите, хозяин, должно быть, я просто задремала.

– Нет, это не «просто задремала». Я велел тебе рядом с Гайей быть начеку! – рявкнул я, отпустив ее плечо. – Где Даниэле и Симона?

Сибил поморгала, а потом от страха округлила глаза. Я рванул вверх по лестнице и замер на площадке второго этажа. По бежевому ковру тянулась цепочка кровавых следов от маленьких лап.

Сердце сжалось так сильно, что на мгновение я подумал, что у меня начался сердечный приступ. Я бросился к спальне Симоны, распахнул дверь и неуверенно подошёл к кроватке. Симона лежала не шевелясь, и все внутри меня помертвело. За эту секунду, когда я думал, что она не дышит, меня накрыло осознанием, почему Гайя после смерти Андреа хотела покончить жизнь самоубийством. Я схватил Симону и поднял на руки так стремительно, что она проснулась и пронзительно запищала. Господи, это был самый прекрасный звук на свете! Я прижимал ее к груди, несмотря на оглушительные вопли, и снова и снова осыпал поцелуями макушку.

Лулу залаяла и взвизгнула. С Симоной на руках я вышел из детской. В коридоре, в двух шагах от комнаты матери стоял Даниэле. Он прижимал к себе бешено вырывающуюся Лулу. Подойдя ближе, я заметил, что ее шерсть и морда покрыты кровью. Ручки Даниэле тоже были красными. Подскочив к нему, я упал на колени. Одной рукой прижимая к себе Симону, второй осторожно коснулся его щеки.

– Даниэле, что случилось?

Я ощупывал его маленькое тельце, пытаясь отыскать повреждения, но, похоже, он был в порядке.

– Лулу насёл. Где мама?

Собака вырывалась все отчаяннее, и Даниэле наконец ее отпустил. Лулу метнулась в приоткрытую дверь спальни Гайи. Даниэле сделал движение в ту же сторону, как будто собираясь пойти за ней. Я схватил его за запястье. Все тело сковало ледяным ужасом.

– Подожди. Ты заходил туда?

– Мама спала. Она уже плоснулась?

В горле образовался ком.

– Нет. Она ещё спит. Иди вниз к Сибил. Она тебя умоет.

Даниэле вздёрнул подбородок.

– Я хочу к маме.

– Даниэле, марш вниз.

Он медленно отвернулся и поплёлся к лестнице. Симона у меня на руках затихла. Она была ещё слишком мала, чтобы что-то понимать, и все же я не хотел заходить вместе с ней в спальню, зная, что там обнаружу.

Я уложил ее обратно в кроватку и нехотя вернулся к комнате Гайи. Толкнув дверь, зашёл внутрь. Знакомый запах крови ударил в нос; никогда не обращал на него внимания, но теперь он будет ассоциироваться с этим днём. Хотя я и догадывался, что обнаружу, открывшаяся передо мной картина поразила меня. Я медленно подошёл к кровати. Одна из рук Гайи безвольно свисала вниз, с неё ещё капала кровь, заливая паркет. Лулу примостилась тут же, жадно облизывая ее кончики пальцев. Собака сидела в луже крови, количество которой говорило о том, что скорую вызывать нет смысла.

При моем бизнесе следовало разбираться в том, сколько крови может потерять человеческое тело, прежде чем придется принять контрмеры для предотвращения преждевременной смерти.

Гайя была мертва.

Кровь продолжала капать вниз на Лулу, а чертова тварь продолжала с аппетитом ее слизывать.

Я разозлился, схватил собаку за шкирку, на негнущихся ногах дошёл до двери и вышвырнул ее в коридор. Она приземлилась на пол, заскулила и бросилась прочь.

Опустив голову, я уставился на свои руки, красные от крови, а затем перевёл взгляд на бездыханное тело жены. Медленно притворил дверь, чтобы Даниэле случайно не вошёл. Красный отпечаток ладони остался на дереве, покрытом белой краской.

Не надо Даниэле на это смотреть. Я снова повернулся к жуткому зрелищу. Красные розы, которые по случаю нашей восьмой годовщины поручил купить горничной, валялись тут же рядом с распластанным телом. Красные розы, того же цвета, что и пятна крови на постели и белом платье жены. Отчаянная попытка спасти брак, который невозможно спасти. Доказательство моей несостоятельности.

Секунды шли, а я все стоял и смотрел на жену. Даже мёртвая она была прекрасна. В день, когда убила себя, она решила надеть свадебное платье. Оно по-прежнему сидело на ней как влитое. В свете лампы поблескивали стразы на лифе. На некоторые попали капли крови, отчего они стали похожи на рубины и сочетались с драгоценностями на ее ожерелье. Она даже уложила волосы в такую же прическу, какая была у нее в день нашей свадьбы. Как давно она это планировала?

Вытащив телефон, я набрал номер отца. Я редко звонил ему после ужина. По вечерам они с матерью смотрели классику или играли в нарды. Теперь, когда он ушёл на покой, у них появилось для этого больше свободного времени. В молодости, до свадьбы с Гайей я мечтал о такой же любви, как у них.

– Кассио, разве ты не должен прямо сейчас ужинать в ресторане вместе с Гайей?

Ужин, который должен выставить наш неудачный брак на всеобщее обозрение.

– Гайя мертва.

Молчание.

– Повтори, что ты сказал.

– Гайя мертва.

– Кассио…

– Кто-то должен убрать это, пока дети не увидели. Пришли бригаду чистильщиков и сообщи Луке.

Я повесил трубку. Мое внимание привлёк лист бумаги на кровати возле тела Гайи. Я осторожно подошел. Смерть меня не трогала – ведь я так часто становился ее предвестником – но все внутри меня восставало против того, чтобы приближаться к трупу жены. Вторая рука Гайи лежала на груди. Кровь из перерезанного запястья пропитала насквозь ткань свадебного платья. Безжизненные глаза уставились в потолок, даже мертвые они смотрели с обвинением. Я закрыл ей веки и дрожащими пальцами взял ее предсмертную записку.

Ее изящный почерк и дорогая бумага обещали любовное послание, но конечно, любовью здесь и не пахло.

В день нашей свадьбы часть меня умерла.

Ты отнял у меня всё. Каждый раз, когда ты был внутри меня, я представляла на твоём месте Андреа. Только так я могла вынести твои прикосновения. А потом ты и это забрал. Ты забрал у меня единственное, что я любила больше самой жизни.

Тогда, в самом начале, я считала, что ненавижу тебя. Но только сейчас поняла, что такое настоящая ненависть.

С тех пор, как ты убил Андреа, я каждый божий день пыталась найти способ уничтожить тебя. И наконец нашла. Я поняла, что если убью Даниэле и Симону, тебе конец. Ты любишь их так же сильно, как я любила Андреа.

И я собиралась их убить, чтобы заставить тебя страдать. Я хотела убить своих собственных детей, чтобы ты почувствовал ту же боль, какую каждый день испытываю я с тех пор, как умер Андреа. Вот как сильно я тебя ненавижу, Кассио!

Я все еще хочу их убить, по крайней мере, этого хочет часть меня. Но сегодня, когда склонилась над кроваткой Симоны, я так и не смогла этого сделать.

Не ради тебя. А ради Андреа.

Возможно, мои дети от него, а я не могу уничтожить последнее, что от него осталось, пусть даже ради того, чтобы разрушить твою жизнь.

Я надеюсь, что они от него. Надеюсь, что ты точно это выяснишь. И это и будет мой способ растоптать тебя. Мне бы хотелось, чтобы чувство вины за то, что ты сделал, заживо сожрало тебя, но зная о том, какой ты человек, даже надеяться на это глупо.

Мои родители знали о нас с Андреа. Они заставили меня выйти замуж за тебя. Они обманули тебя и разрушили мою жизнь.

Даже если я не могу рассчитывать на твое чувство вины, по крайней мере, могу положиться на твою мстительность.

Я читал письмо Гайи, затаив дыхание. Тело налилось свинцом. Уставившись на последние строчки, я не мог сдвинуться с места. Мне не жаль было потерять ее. Она никогда и не была моей. Она принадлежала Андреа даже после его смерти. Меня охватила глубокая скорбь из-за того, как это изменит жизни Даниэле и Симоны, а ещё исступленная ярость на людей, допустивших этот отвратительный хаос. На ее родителей, которые заставили ее выйти за меня, хотя знали правду. Это был инцест. Их любовь, так же как и наша, была обречена, но ее родители позволили мне налететь на открытый нож и не предупредили, когда я сам разрешил Андреа целыми днями проводить время наедине с моей женой.

Раздался стук в дверь, но я никак на него не отреагировал. Дверь открылась, Фаро скользнул внутрь и подошёл ко мне. Он что-то говорил, но слова доносились приглушенно. Затем он выхватил письмо у меня из рук. Я не возражал. Неважно, пусть читает.

– Кассио! – Он покрепче встряхнул меня, и, наконец, я сосредоточился на нем. Позади него, тяжело опираясь на трость, стоял отец. Он просматривал письмо, багровея от ярости.

– Кассио, не смей чувствовать себя виноватым! – проворчал он. – Именно этого она и добивалась. Она тебе изменяла, скорее всего, помогала брату сливать информацию байкерам, пыталась убить твоих детей. Она ни на йоту не заслуживает твоего сожаления.

Фаро заглянул мне в глаза.

– Ты ведь тоже не выбирал женитьбу на ней. Вы оба оказались в этом браке из тактических соображений. Ты виноват не больше, чем она.

И все же виноват.

– Я не знаю, что из этого видел Даниэле.

Отец поморщился.

– В любом случае, он ничего не поймёт.

– Я запер эту чёртову псину в кладовке. Она вся в крови, – подал голос Фаро.

Я рассеянно кивнул, вновь уставившись на Гайю. Моя жена убила себя из-за меня. Я стал последним гвоздем в ее гробу, но построили эту чёртову штуку ее родители.

– Позаботьтесь обо всем здесь. – процедил я. – Мне нужно кое с кем разобраться.

Отец вцепился мне в руку.

– Сынок, обещай, что не наделаешь глупостей.

Я редко видел в его глазах страх, но сейчас он за меня боялся.

– Это не та глупость, которой ты боишься. Это акт возмездия за трусость и преступление. – Я стряхнул его руку и ринулся к выходу.

Фаро догнал меня.

– Моя помощь тебе понадобится?

– Нет.

Я прыгнул в машину и двадцать минут спустя уже стучал в дверь дома родителей жены. Когда дверь открылась, я наставил на них пушку.

– Давайте побеседуем об Андреа и Гайе.

На следующий день служанка нашла их в спальне. Они оба застрелились, не выдержав горя после смерти сына и дочери. Таково было официальное заявление.

18

Кассио

Настоящее

Я медленно отвернулся от камина и посмотрел в глаза своей юной жены. Она побледнела и приоткрыла губы, с ужасом внимая моей истории.

– Когда я женился на Гайе, они с ее единокровным братом были любовниками. Я не знал. Ее родители предпочли об этом не распространяться. Может, теперь ты поймёшь, почему я так отнёсся к Кристиану.

Потупив взгляд, Джулия прикрыла рот ладонью, как будто ей противно на меня смотреть. И я не мог ее винить. Эта история шокировала даже отца и Фаро.

– О, мой бог!

Я поморщился. Терпеть не мог вспоминать, ещё меньше мне нравилось рассказывать про это, но хуже всего было выражение лица Джулии, когда она узнала правду.

– После свадьбы Гайя попросила меня сделать ее брата телохранителем. Я согласился, потому что мне казалось, что вдали от дома она несчастна. Подумал, что это может помочь. Я хотел, чтобы она была счастлива в браке.

Не поднимая головы, Джулия кивнула.

– А ее родители? Ты и их убил?

– Да. Они меня предали. И их ложь привела к смерти Андреа и Гайи.

Она резко выдохнула. Джулия хорошая девочка. Добрая и позитивная, пытается отыскать свет даже в темноте. Одну женщину я уже утянул в бездну. И отчаянно надеялся, что Джулию не постигнет та же участь.

– В предсмертной записке Гайя практически просила тебя их убить.

– Она слишком хорошо меня знала.

Иногда я делился с ней некоторыми подробностями своей работы – когда был чем-то сильно потрясён или когда она спрашивала сама, последнее бывало нечасто.

Джулия покачала головой. Она говорила, что наш брак обречён, если я не расскажу ей правду. Но сейчас у меня было такое чувство, что правда только что положила конец всему тому, что между нами зарождалось. Не больно было потерять Гайю. Во-первых, потому что она меня предала, и во-вторых, потому что я никогда ее не любил. Но я не могу лишиться Джулии, я этого не переживу. Мы не так долго были вместе, но за несколько недель нашего брака она изменила мою жизнь так, как я и представить себе не мог.

– Я ни разу не поднял руку на Гайю, и даже в тот раз. Джулия, каково бы ни было твое решение, ты не должна беспокоиться о своей безопасности. Я не трону тебя.

Джулия

Я не могла нормально вздохнуть. Я ужасно расстроилась, слушая, как Кассио хриплым печальным голосом рассказывает свою историю. Все оказалось хуже, чем я ожидала. Мне невыносима была даже мысль о том, что Кассио может быть с другой. Каково же было ему? Застать свою беременную жену с братом, с человеком, которому он доверял, а потом ещё выяснить, что твои дети, возможно, не от тебя. Это было так жутко, что даже представлять не хотелось. Я и за себя не могла поручиться, как поступила бы в подобной ситуации. Вряд ли стала бы кого-то убивать, но опять же меня не воспитывали для того, чтобы выживать в мафии.

Заметив мою гримасу, Кассио невесело усмехнулся.

– Да, Джулия, вот за кого ты вышла замуж. Если теперь ты будешь меня бояться, я пойму. И если решишь переехать в отдельную спальню, останавливать тебя не буду. Но ты должна понимать, что ради Симоны и Даниэле мы должны сохранить брак. Нельзя, чтобы они и тебя потеряли.

Вскочив со своего места, я переползла на колени Кассио. Он тут же напрягся, но я не стала обращать на это внимания и обняла его обеими руками. А затем крепко поцеловала. Боже правый, какой кошмар! Всё это. Ничего хорошего в том, что Кассио убил в порыве ревности, но в конце концов, он убийца, и многие мужчины в нашем мире убивали и за меньшее. Частично я понимала его.

Во взгляде Кассио растерянность смешалась с едва заметной надеждой.

– Что… что ты делаешь?

Я уткнулась носом ему в шею. Он осторожно обнял меня одной рукой.

– Джулия? Скажи что-нибудь.

– Я тебя не боюсь. – Я сказала именно то, что имела в виду. Может, и стоило испугаться, но я всегда знала, что Кассио может быть жесток, когда речь шла о таких тривиальных вещах, как власть и деньги. То, что он убил, потому что ему сделали больно, лишь доказывает, что он не бездушный киллер.

Кассио подцепил пальцем мой подбородок и поднял лицо.

– Ты вообще меня слушала?

– Ага. Ты защищал Даниэле и Симону. Ты сохранил Гайе жизнь, несмотря на то, что она сделала. Я знаю, что лишь немногие мужчины способны на такое. Учитывая, какая о тебе идёт слава, я ожидала худшего.

Кассио цинично хохотнул.

– Выходит, неплохо, что твои ожидания изначально были худшими.

Я закатила глаза, надеясь, что это поможет разрядить обстановку.

Кассио обхватил мое лицо ладонями.

– Только ты можешь поднять мне настроение, оскорбив одним лишь взглядом.

Схватив его за плечи, я приблизила наши лица.

– Ты хочешь забыть прошлое, а я хочу тебе помочь. Хватит думать, что я могу поступить так же, как Гайя. Я не она и точно не окажусь в постели с собственным братом. Мне даже думать об этом тошно. И ни с кем другим я не стану тебе изменять. Я хочу быть с тобой и буду тебе верна. Когда уже это дойдёт до твоей тупой башки?

Кассио ткнул себя в грудь.

– Вот здесь я знаю, что ты не Гайя. – А затем постучал себе по лбу. – Проблема здесь, наверху. Я не самый доверчивый человек, всегда таким был. И сейчас мне труднее, чем когда-либо прежде. Но я стараюсь. – Он сжал в ладонях мою голову, прижался своими губами к моим и прошептал: – Я не могу тебя потерять.

– И не потеряешь. Нет, если продолжишь работать над своими проблемами с доверием, если будешь бороться за нас, потому что я твёрдо намерена воевать за этот брак и наших детей.

Кассио медленно отстранился.

– Что ты сказала?

Я поджала губы.

– Что буду бороться за нас…

– Нет. – Он резко оборвал меня. – Ты сказала: наши дети.

Я покраснела. Надо же, я не только почти призналась в своих чувствах Кассио, но и обмолвилась, что хочу, чтобы Даниэле с Симоной были не его, а нашими общими. Я познакомилась с ними всего лишь месяц назад, но теперь много лет буду рядом. Надеюсь, когда-нибудь они станут считать себя моими, как и все окружающие.

– Я знаю, что они твои… не мои, не то, чтобы… но мне немного больно, когда ты говоришь, что это твои дети, как будто мне все равно…

Кассио дернул меня на себя и впился в губы яростным поцелуем. Вцепившись в него, я едва не задохнулась, пока он не отстранился.

– Джулия, я тебя не заслуживаю, но мои дети… наши дети – им с тобой очень повезло.

– Они мне правда очень-очень дороги. Даже если ты никогда больше не захочешь детей, ничего, потому что я воспитаю их как своих.

– Я знаю, – сказал он тихо. – Я бы тоже так сделал.

Я заглянула ему в глаза.

– Ты когда-нибудь делал ДНК-тест?

Я была практически уверена, какой услышу ответ.

– Нет.

Одно это слово вместило в себя столько эмоций! Любовь к Симоне и Даниэле, решимость о них позаботиться, но ещё и страх.

– Так ты знаешь, от тебя и Даниэле и Симона?

– Нет. Симона и Даниэле похожи на свою мать… и похожи…

На брата Гайи.

– Но цвет волос у них, как у твоих сестёр.

– Так и есть, – кивнул он, но в голосе звучало сомнение, и я понимала его причины. Теперь, когда я об этом задумалась, пришлось признать, что ни Симона, ни Даниэле не похожи на своего отца. При мысли о том, что это может означать, сердце болезненно сжалось.

Я судорожно сглотнула.

– Почему?

– Потому что я их люблю и чертовски боюсь, что результат теста может изменить мое отношение. Особенно к Даниэле. Мне невыносима сама мысль, что я могу питать злобу к нему за то, что он похож на Андреа. – Его голос задрожал.

– Ты правда думаешь, что станешь меньше любить Даниэле, если он окажется не твой?

– Я не знаю, – признался Кассио. И хриплым голосом добавил: – Я уже ни черта не знаю, а потому рисковать не буду. Предпочитаю не знать правды, лучше жить во лжи, чем ранить Даниэле и Симону.

Я обхватила ладонями его лицо.

– Кассио, они твои дети.

– Ты не можешь знать…

– Твои. Потому что ты их любишь, потому что ты воспитал их и потому что они любят тебя как своего отца. Это самое главное.

– Да, – после недолгого молчания произнёс он. – Джулия, почему ты такая чертовски мудрая и добрая? Вообще-то это я должен давать тебе советы. Ради всего святого, я почти вдвое тебя старше!

Я беспечно пожала плечами.

– Мне пришлось быстро повзрослеть.

Кассио убрал челку с моего лба. Его лицо омрачилось сожалением.

– И всё из-за меня. После нашего знакомства я думал, что ты ещё один ребёнок, о котором мне придётся заботиться, слишком юная чтобы справиться с обязанностями жены, но ты доказала, что я ошибался. Ты заботишься о моих детях, о собаке, даже обо мне.

– Лулу. У нее есть имя.

– За несколько недель до того, как я их застукал, Андреа подарил ее Гайе.

– Ох.

Это объясняло, почему он Лулу терпеть не мог. Она слишком сильно напоминала ему о том, что хотелось забыть.

– Она не виновата.

– Она слизывала кровь Гайи!

Меня передернуло. Не хотелось представлять это жуткое зрелище.

– Она всего лишь собака. И никому не причинит зла.

Кассио склонил голову набок и вымученно улыбнулся.

– Ты можешь ее оставить, но не жди, что я привяжусь к этой твари.

Я сдержалась и не стала отвечать. Время лечит. Я провела кончиками пальцев по его щетине на щеках и подбородке.

– Ты знаешь, почему Даниэле от тебя шарахается? Мог он что-нибудь видеть?

– Он не видел, как я убивал Андреа или как боролся с Гайей. – Кассио взял стакан и сделал большой глоток. – С ним все было в порядке сразу после смерти Андреа. Но потом стал отдаляться, а после самоубийства Гайи совершенно закрылся, и я ничего не смог с этим поделать. Даниэле как будто обижен на меня. Я вижу обиду в его глазах. Мы были так близки, но сейчас все изменилось… Говорить он отказывается, так что я даже понятия не имею, настроила ли его против меня Гайя, или он что-то увидел.

Я прижалась лбом к его лбу.

– Мы справимся с этим вместе. Ради нас. Ради наших детей.

* * *

Мне стало не по себе, когда после всего, что узнала, утром я вновь обнаружила Даниэле в спальне его матери. Я практически видела ее лежащей на той кровати, так живо и в красках описывал эту сцену Кассио. В горле застрял ком при виде Даниэле, скрючившегося на краю. Хотелось бы мне узнать, что за мысли бродят в его голове, мог ли он видеть больше того, чем предполагал Кассио. Я осторожно подкралась к Даниэле, пытаясь выкинуть из головы все, что напредставляла. Что же должен чувствовать Кассио, когда всякий раз заходит в эту комнату?

Я подняла Даниэле, и у меня на руках он проснулся. Из соседней детской комнаты вышел Кассио с Симоной на руках. Он легонько взъерошил волосы Даниэле, но тот пригнул голову.

Я ободряюще улыбнулась Кассио.

– Вернусь домой к ужину, – пообещал он перед уходом.

Как повелось по утрам, Элия отвёз нас с детьми и Лулу на площадку для выгула собак. Позже мы прогуливались по парку, и Даниэле разрешили подержать поводок. Сегодня он даже не вспомнил про свой планшет. Лулу полностью завладела его вниманием, и ему это очень нравилось. Отрадно было видеть, как они налаживают отношения.

Элия сел на скамейку, а я держала Симону за крошечные ручки, помогая делать ее первые неуверенные шажки. Даниэле уселся на газон и подобранной тут же палкой помогал Лулу рыть яму в мерзлой земле. Он весь вымазался, и, наверное, в парке рыть ямы нельзя, но я не стала его останавливать.

– Лулу.

Я застыла и едва не отпустила Симону, из-за чего она недовольно вскрикнула, но я не сводила глаз с Даниэле, который только что заговорил. Не со мной и не сказать, что громко, но я услышала целое слово! Тяжело сглотнув, я попыталась сообразить, стоит ли мне попробовать выудить из него ещё несколько слов. У него оказался такой тоненький нежный голосок, который мне хотелось слушать дни напролёт.

Я решила пока не давить на него, хоть и далось это мне с трудом. Вместо этого посмотрела сверху вниз на Симону.

– Ты моя умница!

Она улыбнулась и протопала ещё несколько неуверенных шагов по дорожке.

Мы вернулись домой, и как только у меня выдалась свободная минутка, я взяла телефон и позвонила Кассио. Мне не терпелось поделиться с ним. Муж ответил после первого же гудка.

– Что случилось? – Тревога в его голосе заставила меня пожалеть о своём решении.

– Все в порядке. Я просто хотела сказать тебе, что Даниэле сегодня разговаривал с Лулу.

Он помолчал.

– Ты уверена? – В голосе звучало сомнение.

– Да, я слышала, как он назвал ее по имени. Здорово, правда? У нас намечается прогресс.

– Зачем ему разговаривать с собакой?

– У многих детей с их питомцами устанавливается тесная связь, потому что они могут поделиться с ними чем угодно, не боясь осуждения или наказания. Они становятся лучшими друзьями.

– Но это не объясняет, почему он так одержим этой чертовой собакой.

И тут меня осенило.

– Для Гайи она стала напоминанием об Андреа, но для Даниэле она память о матери, и это естественно. Если он находит в Лулу утешение – это же прекрасно!

Кассио тяжело вздохнул.

– Может и так. Сейчас мне нужно вернуться к работе.

– Ладно. Ты точно приедешь домой к ужину?

– Я же обещал, так что да.

– Спасибо. Мне нравится ужинать с тобой вместе.

Я поспешила повесить трубку, не желая проявлять излишнюю сентиментальность.

* * *

Тем вечером Кассио попросил меня уложить Даниэле. Вид у него был уставший, и кажется, он просто не мог вынести в очередной раз неприязни в глазах сына.

Уложив Даниэле в кровать, я достала одну из заказанных раньше книжек и начала читать, но его внимание было сосредоточено на Лулу, которая разлеглась возле кровати.

Я похлопала по матрасу.

– Лулу, ко мне.

Она навострила ушки и запрыгнула на одеяло между мной и Даниэле.

Он забрался маленькими пальчиками в ее шерсть и поглаживал все время, пока я читала ему книжку.

– Хочешь, Лулу останется с тобой?

Даниэле кивнул.

– Но если ты будешь бродить по дому, ты ее разбудишь. Ты сможешь остаться в своей кроватке?

Склонив голову набок, он немножко подумал и кивнул решительно. Улыбнувшись, я поцеловала его в лобик. Я включила его ночничок, затем подошла к двери и выключила большой свет.

– Спокойной ночи, Даниэле.

Я начала закрывать дверь, когда тихий голосок прошелестел:

– Споки ноки.

Я приросла к полу. Медленно обернулась, но Даниэле уже залез с головой под одеяло. С трудом сглотнув, словно в трансе спустилась по лестнице и нашла Кассио в сигарной комнате. Он организовывал бильярдный стол для нашей игры. Едва взглянув в мое лицо, он бросился ко мне.

– Эй, что случилось?

– Даниэле сказал «спокойной ночи».

Кассио отшатнулся.

– Он говорил с тобой? – В его голосе смешалось удивление с разочарованием. Сначала с Лулу, теперь со мной.

– Он сказал только «спокойной ночи», но это уже неплохо, правда?

Он медленно кивнул, но я видела, как больно его задело, что Даниэле поговорил со мной первой. Я обняла его за талию.

– Ты редко бываешь дома. Так что Лулу, Симона и я – единственные, с кем он общается. Ты должен найти время, чтобы гулять с нами на площадке для собак или приезжать на ланч. Когда вы встречаетесь с ним, он уже уставший или не в том настроении, чтобы с тобой общаться.

– Мы могли бы провести его день рождения в бунгало. Даниэле нравится там бывать.

Я улыбнулась.

– Отличная идея. Я хочу испечь торт и украсить все динозаврами. Может, пригласим Мию, с семьей, чтобы Даниэле было с кем поиграть? Кажется, ее дочки почти ровесницы ему?

– Одна на год младше, а другая на два года старше. И это отличная идея. – Он поправил мою челку.

– Она по-прежнему тебе не нравится? – Я вспомнила, что он говорил про мои волосы при нашей первой встрече. Тогда было довольно обидно, но сейчас уже меньше. У нас с ним очень разные вкусы. Хорошо уже то, что Кассио перестал настаивать, чтобы я одевалась, как хочется ему.

– В тебе нет ничего, что бы мне не нравилось.

Сердце отчаянно затрепетало. Я вгляделась в его лицо, пытаясь понять, что это значит. Он поцеловал меня, прерывая мои размышления. Его поцелуй стал настойчивее, когда он схватил меня за бёдра и толкнул на бильярдный стол. Я взвизгнула от неожиданности. Кассио усадил меня задницей прямиком на бортик и раздвинул мне ноги. Это было ужасно неудобно, но черта с два я что-нибудь скажу против. Подол моей короткой клетчатой юбки задрался.

– А как насчёт моих юбок? Они тоже тебе не нравятся?

Кассио провёл горячим влажным языком по внутренней стороне моего бедра. Я дернулась, пытаясь не захихикать. Часть меня хотела его оттолкнуть, в то время как другая часть жаждала продолжения.

– Нет, пока они позволяют мне быстро добраться до твоей сладкой киски.

Он поцеловал меня через трусики.

– Ты фанат орального секса. – Я приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на него у себя между ног. Он всегда делал это перед сексом, а иногда и просто так. Он никуда не спешил, и это было потрясающе. Я заводилась от одного вида того, как он наслаждается этим не меньше моего.

– Блядь, да! Я могу отлизывать тебе хоть весь день. – Он провёл языком между складочек, прямо поверх трусиков. – Ты что, жалуешься?

Я вцепилась в его короткие волосы, пытаясь направить его обратно, чтобы он не отвлекался от своего занятия.

Разговоры – последнее, что мне сейчас было нужно.

– Конечно нет. У тебя волшебный язык.

Он хмыкнул, и низкая вибрация заставила ещё больше увлажниться мои складочки. Кассио просунул пальцы под резинку моих трусиков и потянул их вниз. Я приподняла бедра, чтобы облегчить ему задачу, а затем шире раздвинула ноги.

– А что насчёт тебя, милая? Тебе нравится стоять на коленях и сосать мой член?

– Да, – выдавила я, теснее прижимаясь к его рту. Он ухмыльнулся. Его палец занял место языка и принялся легонько дразнить. Затем Кассио погрузил его внутрь, возбуждая меня ещё больше.

– Ты так сильно меня хочешь, что сейчас испортишь бильярдный стол.

– Мне все равно. Пожалуйста, хватит меня дразнить, мне нужен твой язык.

Его улыбка стала ещё мрачнее.

– Разве я не говорил тебе, что в спальне командую только я?

– Мы не в спальне, – пискнула я, прежде чем он подхватил меня со стола, развернул и толкнул вперёд, так что я перегнулась через край, оттопырив задницу.

Он чувствительно шлепнул меня, заставив выгнуться и застонать. Раздался звук расстегиваемой молнии. Кассио провёл ладонью по ягодицам и медленно их раздвинул. Его головка уперлась в мой вход, а затем толкнулась до упора.

Я расставила руки на зелёном сукне.

– Ты всегда меня облизываешь, – с трудом выдавила я. – Тебе даже приказывать не надо.

Кассио прижался грудью к моей спине.

– Даже сейчас я все ещё чувствую себя изголодавшимся по твоей сладости.

Он жестче вошёл в меня, отчего бильярдные шары передо мной стукнулись друг о друга. Кассио стал резко насаживать меня на свой член, треугольник с шарами задрожал, и этого оказалось достаточно. Визуализация того, как Кассио овладевает мной, толкнула меня за край, моментально лишая воли. Окружающее стало размытым, я видела перед собой лишь ярко-зелёную ткань и собственные ногти, скребущие по ней. Оргазм снес меня, как кий шары, и я уронила голову на стол, пытаясь сделать вдох, дрожа всем телом.

Кассио вышел из меня. Я всхлипнула, и внутри все сжалось от внезапной пустоты. Влажной плотью я почувствовала движение холодного воздуха. Внезапно теплый язык Кассио накрыл мои складочки. Он принялся ласкать меня осторожно, помня о том, что я ещё слишком чувствительна. Ноги меня не держали, и я расслабленно распласталась на краю стола.

Вскоре наслаждение вновь начало расти, и рот Кассио жадно впился в меня, а облизывания превратились в толчки. Я совершенно потерялась во времени, отдала весь контроль Кассио, позволяя ему дарить мне удовольствие и забирать своё собственное, пока сама едва соображала и была как в бреду. Когда все закончилось, мы, тяжело дыша, растянулись на бильярдном столе. Я почти не сомневалась, что завтра у меня появятся ссадины от грубого сукна и пара синяков, но меня это сейчас меньше всего заботило.

– Иногда я задумываюсь, что скажу Даниэле, когда он станет старше и начнёт задавать вопросы. Он спросит, почему половина его семьи мертва.

Я повернулась к нему, затем перекатилась на живот и устроилась у него на груди, положив подбородок на переплетенные пальцы.

– Я слышу вину в твоем голосе.

– Иногда я ее чувствую.

– Ты должен был убить Андреа. Даже если бы ты не убил его в порыве ревности, тебе бы пришлось его убить за то, что он предатель.

– У меня так и не нашлось доказательства его вины. Я не допрашивал ни его, ни Гайю. Надо было это сделать, но я убил его прежде, чем добился от него правды. А она… Я просто не мог выбить из неё эту информацию. Сама она ничего не стала мне говорить.

Я закусила нижнюю губу.

– Андреа был предателем. Всё указывало на него. Так что его смерть была лишь вопросом времени. Гайя умерла из-за их запретной связи, что тоже было неизбежно. Это был их собственный выбор, и ты бы не смог это предотвратить.

– Я убил дедушку и бабушку Симоны и Даниэле.

– В один прекрасный день Даниэле спросит, и тогда мы расскажем ему. Мы скажем, что Андреа сбежал, потому что оказался предателем. Его предательство разбило сердце его сестре, так что она покончила с собой, а их родители не смогли вынести потери обоих детей. Мало людей, которые могли бы поспорить с этой легендой, да они и не станут.

Он задумчиво поглаживал ладонью мою спину.

– Не подозревал, что ты из тех, кто предпочитает ложь.

– Если она защитит тебя и детей.

Кассио вздохнул, сильная грудь у меня под подбородком приподнялась.

– В первую очередь он должен будет простить за все, на что обижен на меня, что бы это ни было.

19

Джулия

За пару дней до именин Даниэле, когда уже точно стало известно, что мы проведем выходные в пляжном доме, я позвонила Мии. Мы не разговаривали со дня свадьбы, только изредка обменивались любезностями в коротких сообщениях.

– Джулия, какой сюрприз! Все в порядке?

– Да, конечно.

– Точно? – Она не скрывала любопытства. Я задалась вопросом, как много ей на самом деле известно о смерти Гайи. Судя по тому, что рассказал мне Кассио, она знала обо всем только в общих чертах.

– Мы собираемся приехать на выходные на побережье, чтобы отпраздновать день рождения Даниэле, и я подумала: что, если пригласить тебя вместе с семьей к нам присоединиться? Или это будет слишком утомительно для тебя?

Срок родов у Мии наступал всего через три недели, так что я не была уверена, захочет ли она рисковать приехать, путь даже недалеко.

– Так он уже собирается тебя свозить туда?

Я нахмурилась.

– Мы уже проводили выходные в бунгало.

– Ах, вот оно что. Джулия, как здорово! – Ее радостное удивление меня обескуражило. Я думала, что этот дом для всей семьи, не только для Кассио. – Ну разумеется мы с радостью составимся вам компанию. Хочешь, я сама позвоню Иларии и моим родителям?

– Да, было бы здорово, – выдохнула я с облегчением. С ними я общалась и того меньше, и неловко было бы звонить им ни с того, ни с сего, особенно родителям Кассио.

* * *

В пятницу днем, когда мы приехали на побережье, стоял погожий морозный денек. Кассио сам купил подарок для Даниэле, чем порядком меня удивил. У нас такими вещами занималась всегда только мама, но меня радовало, что он пытается участвовать в жизни детей.

После того, как мы обустроились, я начала вынимать продукты для торта. Кассио подошёл ко мне со спины и окинул взглядом стол. Муж надел чиносы, которые подчеркивали его длинные мускулистые ноги, и свитер, обтягивающий широкую грудь. Я услышала пряный аромат его лосьона после бритья, который всегда наполнял меня странным тёплом, и с трудом подавила желание прижаться спиной к его груди. До сих пор мы не позволяли себе никаких интимных жестов на глазах у детей, и я не собиралась начинать первой.

– Для чего все это? – поинтересовался Кассио. Заслонив меня собой, он провёл ладонью вдоль моего бока, сжал бедро и отступил на шаг.

– Для радужного торта с конфетти.

Я заметила его растерянность. До того, как нашла этот торт в интернете, я тоже не знала о его существовании. Я улыбнулась.

– Увидишь.

Даниэле маячил у двери на террасу и не сводил глаз с пляжа. Лулу, сидя рядышком, следила за чайками, пикирующими в небе.

– Может, ты возьмёшь его прогуляться по пляжу, чтобы он не увидел свой торт раньше завтрашнего дня?

Кассио сдвинул вместе темные брови.

– Ничего не обещаю, но могу попробовать.

Тут к нам подползла Симона и, цепляясь за мою ногу, встала на ножки. От ее первоначальной настороженности по отношению ко мне не осталось и следа, и теперь она не отходила от меня ни на шаг.

– Я не думал, что Даниэле и Симона привяжутся к тебе настолько быстро.

– Наверное, хорошо, что они ещё маленькие. – Слишком маленькие, чтобы на самом деле понимать, что произошло, особенно Симона.

– Н-да. – Кассио перевёл взгляд на Даниэле.

– Почему бы вам не взять с собой Лулу?

Энтузиазм на лице Кассио тут же пропал.

– Послушай меня, – произнесла я, пока он не начал спорить. – Даниэле ее любит. Если она будет доверять тебе, возможно, Даниэле последует ее примеру. Мне кажется, именно поэтому он начал доверять мне.

– Эта псина даже близко не подпускает меня к себе. Чудо, что эта тварь хотя бы перестала на меня бросаться.

Подняв Симону, которая уже долго дергала меня за юбку, я повернулась к Кассио. Он посмотрел сверху вниз на меня и свою дочь, и лицо его смягчилось.

– Ты можешь начать звать ее Лулу. Попробуй. Прошу.

Нахмурившись, он покачал головой, а затем наклонился и поцеловал меня, застав врасплох. Симона схватилась ручками за его подбородок, а он поймал ее пальчики губами, чем вызвал у нее смех. Когда он отстранился, я нашла взглядом Даниэле, но он так и стоял, практически уткнувшись носом в стекло.

– Ладно. Но Лулу не убежит от меня на улице?

– Она может. Возьми поводок.

По пути к окну я подхватила поводок. Кассио шёл за мной. Странно было видеть, что такой жёсткий человек, привыкший командовать такими же мафиози, не знает, как найти подход к маленькому мальчику. Наверное, легче держать в узде опасных людей, чем завоевать доверие малыша. Ни заставить, ни принудить, ни потребовать он этого не мог. Я пристегнула Лулу к поводку, и Даниэле тут же встрепенулся, подняв голову.

– Вы с папой и Лулу пойдёте гулять.

Даниэле ещё сильнее задрал голову, уставившись снизу вверх на Кассио.

– Пойдем? Только на улице холодно. Надо надеть на тебя зимний комбинезон.

Он подхватил Даниэле на руки, и тот не издал ни звука. Пять минут спустя Даниэле был одет в теплый комбинезон, а Кассио накинул пальто. Я протянула ему поводок, и он взял его с таким видом, что стало ясно, что он его в жизни в руках не держал. Как только я открыла дверь, Даниэле и Лулу выскочили наружу. Кассио пошёл за ними, игнорируя, что Лулу дергает поводок и тащит его на берег. Я смотрела им вслед, пока они не подошли к кромке воды. Это было потрясающее зрелище. Огромная фигура Кассио и рядом с ним крошечная лохматая собачка и маленький мальчик.

* * *

Большого опыта в выпечке у меня не было, потому оставалось лишь надеяться, что все получится. По крайней мере, у меня был опыт в рисовании, и торт хотя бы будет красивым.

Я усадила Симону в детский высокий стульчик, чтобы она могла за мной наблюдать. Обычно она предпочитала ползать рядом, но, похоже, сейчас ее внимание всецело поглотила картина того, как я пеку торт. Я разделила тесто на три части и каждую раскрасила по-разному. После выпечки промазала коржи кремом и посыпала конфетти.

Симону явно заворожила разноцветная посыпка, она тянула к ней ручки и пыталась схватить. Но я не стала ей давать, опасаясь, что она может подавиться мелкими предметами. Готовый торт я поставила в холодильник, затем подхватила Симону, закутала нас обеих в тёплое шерстяное пальто и вышла на террасу. Несмотря на пронизывающий ветер, Даниэле играл в песке. Кассио примостился на краю шезлонга рядом с ним и что-то набирал в телефоне, время от времени поглядывая на сына. Лулу сидела рядом с Даниэле, принюхиваясь к ветру. Я спустилась на пляж по деревянным ступеням.

Кассио настороженно повертел головой по сторонам, напрягшись всем телом, пока не заметил нас с Симоной. Расслабившись, сунул телефон обратно в карман пальто.

– Закончила с тортом?

Я с улыбкой кивнула, рассматривая кучки песка, которыми окружил себя Даниэле. Он выглядел ужасно сосредоточенным на своём занятии.

– Твоя сестра с семьей уже через час приедут. Нам нужно подготовиться.

Придётся долго чиститься, судя по покрытому песком комбинезону Даниэле.

Кассио встал и присел на корточки перед Даниэле. Тот мельком посмотрел на отца.

– Тетя Мия приедет к нам в гости. Нам нужно привести тебя в порядок. – Он осторожно сграбастал Даниэле и поставил его на ноги, а затем начал стряхивать песок с его комбинезона. Даниэле не сопротивлялся и стоял, сжав губы. Он украдкой поглядывал на Кассио, и в его глазах я видела ту же печаль, что замечала у Кассио.

– Готовы? – спросила я.

Даниэле кивнул, и мы вместе отправились обратно. Кассио переодел Даниэле. Капризов и протестов было меньше, чем прежде. Даниэле тоже скучал по отцу. Я убралась на кухне и накрыла на стол, порадовавшись, что согласилась на предложение Мии заказать и привезти еду. Готовить и печь с моим минимальным опытом было бы проблематично.

С нашей свадьбы, когда я видела ее в последний раз, Мия ещё больше округлилась. Ее муж Эмилиано, ровесник Кассио, только быстро коснулся моей руки и присоединился к Кассио за аперитивом. Две дочери Мии – пяти и двух лет, были невозможно очаровательны в нарядных платьишках и с косичками.

– Как ваш малыш?

Мия положила руку на живот.

– Он в порядке.

– Он?

Мия улыбнулась, но Эмилиано опередил ее с ответом.

– Это мальчик. – В его голосе явно слышалось облегчение и энтузиазм. Мужчины в наших кругах отчаянно нуждались в наследниках. Я забрала у Мии заказанную еду и отнесла на стол. Меня немного возмутило, что Эмилиано позволил Мии нести пакеты, пусть они были не очень тяжелые.

– Она стала шустрее, – кивнула Мия на Симону, которая в совершенстве освоила скоростное ползанье.

– Уже пытается ходить.

Мия положила руку мне на плечо и понизила голос.

– Ты прекрасно выглядишь. Так что, похоже, у вас с Кассио все хорошо?

– Да.

– Я рада. Он и дети заслужили передышку.

Кассио

Сто лет уже не устраивал в доме на пляже семейных ужинов. Я видел, как безмерно счастлива этому Мия. Она несколько месяцев пыталась уговорить меня собраться всей семьей.

Перед ужином Эмилиано присоединился ко мне за бокалом негрони. У меня заныли зубы, когда заметил, как он пялится на Джулию. Предпринимать какие-либо шаги в ее сторону он бы не стал. Слишком силён в нем инстинкт самосохранения. Он оценивал каждую привлекательную женщину и, к сожалению, только взглядами не ограничивался. Эмилиано изменял Мии на протяжении каждой ее беременности. Когда я узнал об этом в первый раз, пригрозил, что порублю его член в капусту, если он не прекратит, но Мия попросила не вмешиваться в ее брак. Она любила его и предпочитала делать вид, что не знает о его изменах. Я уважил ее желание, а Эмилиано стал старательнее скрывать улики. Мия обладала шестым чувством, когда дело касалось неверности, поэтому, когда я застукал Гайю, она сразу все поняла. Но я никогда не говорил ей, с кем изменила мне жена. Джулия единственная, кому я рассказал всё. Даже не знаю почему. Логичнее было выбрать для такого признания отца или Фаро, но я чувствовал, что у нас с Джулией образовалась более тесная связь, несмотря на нашу разницу в возрасте. Джулия и я – полные противоположности от мировоззрения до жизненного опыта, от добродетелей до пороков, но мы прекрасно дополняли друг друга.

Как будто прочитав мои мысли, Мия бросила на меня через стол святящийся гордостью взгляд. Она с самого начала недолюбливала Гайю и обеими руками была за Джулию, как только ее увидела. И оказалась права в отношении моей первой жены, так что, надеюсь, и с Джулией она не ошиблась.

* * *

Как повелось у нас с Даниэле на каждый день рождения, на следующее утро я проснулся пораньше, чтобы его разбудить, но кровать оказалась пуста. Я обнаружил его в гостиной, он бросал собаке мяч, а она за ним бегала. Бросал он недалеко и неуклюже, но от выражения серьезной сосредоточенности и восторга на его лице у меня сжалось сердце.

– С днём рождения!

Даниэле вздрогнул и выронил мячик. Тот покатился в мою сторону и ударился о мою босую ступню. Лулу не решилась его забрать. Я взял мяч и катнул по полу к Даниэле. Он поймал и бросил снова. Лулу с энтузиазмом сбегала за ним и вернула обратно. Даниэле забрал у нее мяч и посмотрел на меня снизу вверх.

– Мы откроем твои подарки, когда проснутся Джулия с Симоной, ладно?

Даниэле поднял мячик вверх. Мне потребовалось пара секунд, чтобы понять, зачем. Я медленно подошёл к нему, опасаясь, что он может передумать, взял мяч и бросил его Лулу через всю комнату. Она как одержимая метнулась за ним, а вернувшись, положила игрушку передо мной. Я сел на пол рядом с Даниэле и протянул ему мяч.

– Теперь твоя очередь.

Впервые за много месяцев он посмотрел мне в глаза. В его взгляде застыл вопрос, и если бы он только спросил, я бы сказал ему все, что он хочет узнать. Даниэле обернул свои маленькие пальчики вокруг мяча и бросил вперёд. Мы ещё долго так играли, пока Лулу, совершенно выбившись из сил, не отнесла мячик в корзину.

Только тогда я заметил Джулию, выглядывающую в дверном проеме. В ее глазах светилась такая нежность, что мое сердце пропустило удар. Она прижимала к груди заспанную Симону.

– С днём рождения, именинник! – воскликнула она, входя в гостиную. – Как насчёт праздничного торта?

Джулия зажгла три свечки на торте, который был украшен какой-то посыпкой, как я узнал, она называется конфетти. Увидев торт, Даниэле широко распахнул глаза. Я подхватил его и поставил на стул, чтобы он смог как следует рассмотреть свой торт.

– Тебе нужно загадать желание и задуть свечи.

Симона заерзала, пытаясь дотянуться до свечей, а когда ей это не удалось, разочарованно скуксилась.

– Тебе помочь? – предложила Джулия, потому что Даниэле с первой попытки удалось задуть только одну свечу.

– Тебе сегодня исполнилось три года. Ты уже большой мальчик, сможешь справиться сам, – подбодрил я его.

Он коротко кивнул и подул сильнее, на этот раз задув обе оставшиеся свечи.

– Молодец!

Джулия с сияющим лицом отрезала первый кусочек торта. Когда она приподняла его на лопатке, на разрезе обнаружились разноцветные слои.

– Вау! – выдохнул Даниэле. Я окоченел, не в силах поверить в то, что только что услышал. Одно простое слово, первое слово, которое за много месяцев произнёс Даниэле в моем присутствии.

И правда «вау»!

Я не мог не согласился с ним и не только в том, что касалось радужного торта с конфетти. Джулия поставила передо мной тарелку и села сама, усадив Симону к себе на колени. Дочь, тут же воспользовавшись моментом, запустила пальцы в кусок торта Джулии.

Легкий смех Джулии зазвенел вокруг как колокольчик. Она схватила крошечную ручку Симоны и сунула себе в рот, чтобы слизать масляный крем, а затем вытерла пальчики салфеткой. Я не мог отвести от неё глаз.

Заметив мое внимание, она смутилась. Растерянно провела ладонью по лицу, как будто думая, что там остались крошки от торта, затем привычным нервным жестом поправила челку. Сейчас я не мог поверить, что при первой нашей встрече обратил внимание на то, что мне не понравилось в ней – ее челка, ее странные наряды, ее возраст – вместо того, чтобы увидеть ее хорошие стороны. А их оказалось в избытке, так что всякие раздражающие мелочи отошли на второй план. Джулия идеально подходила детям и мне. Возможно, все дело в ее возрасте – она пока еще оставалась по-юношески оптимистичной, наивной и безрассудной, дерзкой и не похожей ни на кого другого.

Она совсем не подходила под мои требования к жене, но будь я проклят, если она не была именно той, что нужна мне.

20

Джулия

– А папа правда плохой?

Я чуть со стремянки не свалилась, когда это услышала. Горло сжалось. За те две недели, что прошли с его дня рождения, он произнёс буквально несколько слов и выбрал утро перед сочельником, чтобы задать такой серьезный вопрос. Я перевела дух, пытаясь справиться с первоначальным потрясением, и повесила на ёлку ещё одно украшение. Затем медленно спустилась вниз.

Даниэле сидел среди коробок с рождественскими украшениями, которые я специально купила, потому что не хотела, чтобы старые вещи Гайи навевали грустные воспоминания. Симона сидела тут же, потроша серебряную мишуру, которую стащила из коробки.

Я опустилась на пол рядом с Даниэле и заглянула в ее глаза. Он раскрутил перед собой красную игрушку и, слегка нахмурив брови, наблюдал за ней. Лулу сбежала сразу же после того, как сегодня утром Элия принёс ёлку в гостиную, и отказывалась приближаться к ней.

– Кто тебе такое сказал?

Вряд ли он сам смог прийти к такому умозаключению. Даниэле ещё слишком маленький.

– Мама, – дрожащим шепотом произнёс он, и сердце болезненно сжалось. Он так и сидел, уставившись на игрушку и не поднимая на меня глаз.

– Что она сказала?

– Что папа плохой. Что он обидел Андреа, и из-за этого мама расстроилась.

Я прикусила губу, пытаясь сообразить, что ему ответить. Взяла паузу, вытащив кусочек мишуры изо рта Симоны, чем вызвала ее сердитый вопль. Но мыслями я была далеко, потому никак не среагировала. Озадаченная моим поведением, Симона резко замолчала.

Даниэле поднял голову, и наши взгляды встретились. Он настолько доверял мне, что решился задать этот вопрос, вопрос, который, должно быть, последние месяцы тяжким грузом лежал на его худеньких плечиках. О правде не могло быть и речи. И вообще-то я не знала точно, как честно ответить на его вопрос. Но одно знала – после всего того, что ему пришлось пережить, Даниэле заслуживает счастливого детства. Ложь – это скользкая дорожка, на которой ты рано или поздно поскользнешься.

– Твой дядя предал папу. Он сбежал, потому что не хотел, чтобы его наказали за этот проступок. Поэтому твоя мама очень расстроилась. Когда твой дядя ее бросил, она стала сама не своя. Поэтому она сама не понимала, что говорит. Даниэле, твой папа сделает все, чтобы защитить тебя и Симону. Потому что очень вас любит. И никогда не обидит ни тебя, ни сестру.

– Он не обидел маму?

– Нет, – прошептала я. Это была и правда, и ложь. Ложь, которая поможет исцелиться нашей семье. Иногда мы использовали ложь, чтобы защитить кого-то или себя, а бывает, что мы врем самим себе, но по той же причине. В сегодняшней лжи было всего понемногу.

– А тебя?

– Меня он тоже не обижает.

Симона подползла к елке и собиралась схватиться за ветки, чтобы встать на ножки. Я подскочила, поспешно схватила ее и протянула Даниэле.

– Можешь присмотреть за ней?

Он кивнул, а я посадила Симону к нему на колени. Он обнял ее и прижал к себе, и, похоже, ей это очень понравилось.

– Вот видишь, – мягко заметила я. – Ты хочешь защитить Симону, я хочу защитить тебя, а твой папа хочет защитить всех нас.

* * *

После того, как украсила ёлку, мы с детьми отправились в мою комнату для рисования. В последние пару недель у нас так и повелось – дети получали по кисточке, краски и бумагу, чтобы занять себя, пока я заканчивала картину для Кассио. Она была почти готова, меня не очень устраивали блики на волнах, набегающих на берег. Они должны быть поярче. Мне хотелось, чтобы Кассио при виде картины почувствовал соленый воздух океана и свежий бриз. В нашей спальне висела такая же фотография, но я надеялась, что картина ему понравится.

Лулу скреблась в дверь, но поскольку она всегда бегала по бумаге и баночкам с краской, оставляя повсюду разноцветные отпечатки лап, внутрь ее больше не пускали.

Даниэле провёл кистью по листу, нарисовав голубые линии, как будто это был океан.

Я отложила кисть и подошла к нему. Он не поднял головы, когда я села рядом. Симона стучала кисточкой по полу, разбрызгивая вокруг себя краску. Мой комбинезон и босые ноги уже стали в разноцветную крапинку. После нашего утреннего разговора Даниэле снова стал молчалив, вероятно, переваривал то, что я ему сказала.

– Твоему папе хотелось бы получить на Рождество картину с океаном. Может, подаришь ему?

Даниэле макнул кисть в голубую краску и продолжил выводить ломаные линии.

– Ладно, – едва слышно ответил он.

– Ничто не сделает твоего отца счастливее, чем твой голос и время, проведённое вместе.

Чмокнув Даниэле в висок, я поднялась и вернулась к картине.

* * *

В сочельник мы устроили для семьи праздничный ужин. К счастью, Сибил взяла на себя большую часть приготовлений. Приехала даже Илария с мужем и с детьми. Мия дохаживала беременность последние дни. Я подозревала, что сразу после Рождества ее ребёнок уже появится на свет, да она сама отчаянно хотела поскорее родить. Дети Мии и Иларии производили больше шума, чем Даниэле, но играли они дружно, несмотря на то, что разговаривал Даниэле с неохотой. За столом лишь одна тема была абсолютным табу – Гайя. Я ничего не имела против. В этих стенах и так ее присутствие чувствовалось везде.

Мансуэто, словно ястреб, следил за мной и Кассио. Он явно смотрел на своего сына покровительственно.

– И когда вы осчастливите нас ещё одним внуком?

Я едва не подавилась стеблем жареной спаржи.

Даниэле смотрел то на своего отца, то на меня. Не уверена, понимал ли он, о чем речь. Симона же вертела в руках морковку.

– Я со дня на день осчастливлю вас внуком. – Мия с намеком похлопала по своему круглому животу.

Мансуэто отмахнулся от неё.

– И я буду рад твоему сыну, но что насчёт тебя, Кассио?

Кассио медленно отложил вилку и нож. На шее у него запульсировала жилка. Я положила под столом руку ему на бедро. Мне не хотелось, чтобы они ссорились за рождественским столом.

– У меня двое маленьких детей. Этого достаточно.

– Тебе стоит подумать о своей молодой жене.

Дело было не во мне. Скорее всего, его беспокоило, что настоящий отец детей Андреа, а не Кассио. В каждом мафиози продолжение рода – глубоко укоренившееся стремление, тем удивительней, что Кассио не стал делать ДНК-тест на отцовство, после того как нашёл Гайю мертвой.

– Я довольна тем, что у нас есть, – торопливо подала я голос.

Кассио положил свою ладонь на мою и с благодарностью посмотрел на меня.

– Это пока, но пройдёт несколько лет, и что тогда?

– Отец, – резко оборвал его Кассио. – Это тебя не касается.

– Я слышала, ты увлекаешься живописью? – обратилась ко мне Мия.

Мне хотелось обнять ее и с удовольствием сменить тему, вот только Мансуэто явно не собирался в ближайшее время забывать о ней.

Кассио

Во время ужина я с трудом сдерживал раздражение, так что с облегчением выдохнул, когда все разошлись. Отец продолжал настаивать на том, чтобы я сделал тест. Лишний раз тонко намекал, что, возможно, наследника у меня все ещё нет. Уложив Симону, я увидел, что на пороге комнаты Даниэле стоит Джулия.

– Даниэле хочет, чтобы сегодня ты его уложил.

Я даже не был уверен, что мне не послышалось. В прошлом это был наш ритуал, которым я дорожил и жалел, если пропускал из-за позднего возвращения домой. Я подошёл к Джулии и заглянул поверх ее плеча на кровать. Даниэле, уже переодетый в пижаму, сидел поверх одеяла, а рядом с ним разлеглась Лулу. Собакам не место в постели. Я всегда придерживался этого мнения, но сейчас не решился ее выгнать.

– Хочешь, чтобы я почитал тебе перед сном?

Даниэле кивнул. Неуверенно, но все же. Я посмотрел на Джулию, задаваясь вопросом, каким образом ей это удалось. Она обнадеживающе улыбнулась мне. В груди разлилось тепло. Я никогда не чувствовал такой… нежности к женщине. Наклонившись, быстро поцеловал ее и подошёл к кровати.

Даниэле нахмурился. Я опустился на кровать рядом с ним и взял с тумбочки книжку. Но открыть ее так и не успел.

– Ты целовался с Джулией.

Я отложил книжку и попытался собраться с мыслями. Я соскучился по голосу Даниэле, пусть даже он задавал серьезные вопросы. До сих пор в его присутствии я избегал прикасаться к Джулии, опасаясь, что это может его расстроить.

– Да.

– Почему? – В его вопросе слышалось любопытство, а не обида или злость. Я придвинулся ближе и погладил его по голове.

– Потому что Джулия мне очень нравится.

– Мама тебе тоже нравилась.

Глядя в его карие глаза – глаза Гайи – мне ничего не оставалось, кроме как соврать.

– Да. – Было время, когда это утверждение соответствовало действительности. В самом начале она мне нравилась, пока в итоге не осталась одна глухая неприязнь.

– Я скучаю по маме. – От его признания во рту внезапно стало сухо. Конечно, я знал, что он скучает, даже если последние несколько месяцев своей жизни она не заботилась о нем и Симоне.

– Знаю. – Я притянул его к груди, надеясь, что он не оттолкнёт меня. Он не оттолкнул. Позволил мне себя обнять, и уже один этот небольшой шаг навстречу стал лучшим рождественским подарком, о котором я и мечтать не смел. А ещё я порадовался, что он не спросил, скучаю ли и я по ней. Одной лжи на сегодня достаточно.

– Мне тоже нравится Джулия, – прошептал он.

Моя рука на его макушке замерла.

– Ну и хорошо. – Голос у меня прозвучал странно даже для моих собственных ушей. Где это видано! Я всегда оставался хладнокровен в любой ситуации – если нападали на нас, если мне доводилось пытать и убивать, но это…

– Она останется?

– Да, – ответил я без колебаний.

Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось.

– Ладно, – голос Даниэле уже звучал сонно. За последние месяцы я так соскучился по этому ощущению – когда его маленькое тёплое тельце обмякает рядом со мной. Я уложил его под одеяло и не успел прочитать первую страницу, как он уже уснул.

Лулу наблюдала за мной из-под полуопущенных век. Когда она не гадила где попало и не щёлкала зубами, казалась довольно сносной. Я встал и потихоньку вернулся в спальню, где к моему удивлению, меня поджидала Джулия. Я притянул ее к себе, нуждаясь в ее близости.

– Ну и? Как все прошло?

– Хорошо.

Она задумчиво прищурилась. Я хотел сказать ещё кое-что. Что-то, чего не говорил никому, кроме собственных детей. Я говорил эти слова прежде, но сейчас они прилипли к языку, как будто приклеились на клей.

– Я подумала, почему бы нам не обменяться подарками сегодня вечером? А завтра утром будут открывать свои подарки дети и Лулу.

Я ухмыльнулся.

– Только не говори мне, что ты и собаке купила подарок.

Джулия поджала губы.

– Конечно, купила. Ведь она член нашей семьи. А ещё я купила подарки для Элия, Доменико и Сибил.

– Как у твоих родителей получилось такое чудное создание, как ты?

– Кристиан тоже хорошо получился.

Мне не хотелось говорить о нем. Отношения у нас были напряжённые.

– Пусти меня, я схожу за подарком. Он в моем кабинете.

– Я пойду с тобой. Подарок, который я для тебя приготовила, тоже внизу.

Джулия взяла меня за руку и привела к своей мастерской. Я никогда не заходил внутрь.

– Закрой глаза.

Я возмущённо посмотрел на нее.

– Мне не двенадцать.

– Ты тот ещё душнила, мой старичок. А теперь закрой глаза.

Я ухватил ее за ягодицу и в качестве предупреждения сжал посильнее, заставив подскочить. Но глаза закрыл. Она крепко взяла меня за руку и завела в комнату.

– Стой здесь.

Я послушался. В воздухе стоял запах свежей краски.

– А теперь открой глаза.

Сначала до меня не дошло, куда смотреть и почему Джулия принесла фотографию со стены нашей спальни. А потом я догадался, что это не фото. Это была картина с изображением пляжа возле нашего дома.

– Ты это нарисовала?

– Да. – Она поправила челку и прикусила губу.

Я подошёл поближе, поражаясь тому, как прорисованы все детали и натуралистичности океана. Я не большой ценитель искусства и был всего в парочке музеев, и то по делам.

– Тебе нравится?

Для Джулии это значило очень много. Картина и вообще ее увлечение живописью. До этого момента я об этом особо не задумывался.

– Она невероятная.

Лицо Джулии озарилось улыбкой.

– Правда?

– Правда-правда. – Я поцеловал ее, но отстранился, прежде, чем успел потерять голову от ее запаха и вкуса. – А теперь позволь мне достать твой подарок.

В ее глазах появилось радостное предвкушение, и я подумал, что она последует за мной, но, несмотря на нетерпение, Джулия осталась меня ждать. Я вернулся с маленьким свёртком в руках, и она бросилась ко мне.

– Что это?

– Если я тебе скажу, какой смысл тогда в подарочной упаковке?

Она закатила глаза, выхватила у меня из рук подарок и развернула примерно так же, как это делал Даниэле. Затем открыла бархатную коробочку и распахнула рот от удивления.

– Сережки с подсолнухами?

Изначально я собирался купить ей элегантные креолы – украшения, которые я выбрал бы на свой вкус, но которые не понравились бы Джулии. Три дня назад я передумал и начал искать в интернете серьги с подсолнухами. В основном попадалось ужасное ядовито-желтое уродство. А потом случайно наткнулся на одном ювелирном сайте на то, что искал для Джулии. Маленькие золотые подсолнухи. Элегантные, но в то же время необычные. Как сама Джулия.

– Они такие красивые! – выдохнула она. – Я думала, ты терпеть не можешь, когда я надеваю подсолнухи.

– Тебе они нравятся.

– О, Кассио. – Она вытащила сережки из коробочки и вдела в уши. – Ну как?

– Прекрасно.

Я не мог больше ждать. Подхватил Джулию на руки. Она захихикала.

– Куда?

– В кровать.

– Не на бильярдный стол?

– Нет. – Сегодня ночью я хотел, чтобы мы занялись с ней любовью, а не трахались, как парочка похотливых тинейджеров, пусть один из нас как раз и был самым что ни на есть похотливым тинейджером. Уложив ее на кровать, я понял, что кое-что из этого впервые и для меня.

Я не торопился, был нежен, менее настойчив, чем привык, и после первоначального замешательства Джулия отзеркалила мой неспешный ритм. Когда все закончилось, она прижалась ко мне.

– Это было по-другому…

Я услышал в ее голосе вопрос, но не знал, как ответить. Я кивнул. В нашу первую брачную ночь я был осторожен потому, что Джулия в этом нуждалась. Сегодня же мне самому это было необходимо – чтобы понять, что происходит, чтобы подтвердить то, о чем я никогда прежде не задумывался.

– Скажи, ты раньше испытывал подобное с какой-нибудь женщиной? – В голосе Джулии звучало любопытство, но мне показалось, что за ним я что-то услышал… возможно, ревность.

Мне и врать ей не нужно было.

– Нет. С Гайей – нет, а до неё у меня были только короткие романы.

– А после?

– После никого не было.

Джулия с удивлением уставилась на меня.

– Серьезно? После смерти Гайи ты ни с кем не спал?

– Нет. Не до того было. – Я колебался, размышляя, стоит ли ей рассказывать о том единственном разе. – Но сразу после того, как застукал Гайю с Андреа, я переспал с женщиной, которую встретил в баре. Я был пьян. Это был трах в отместку. Хотел доказать самому себе, что меня хотят другие бабы, даже если не хочет собственная жена. Легче мне не стало, и я никогда не рассказывал об этом Гайе.

– Я хочу только тебя. И мне совсем не нравится, когда другие женщины строят тебе глазки.

– Ревнуешь? – хохотнул я.

– Капельку. – Вскочив, она оседлала мои бёдра. – Я как ты – не люблю делиться.

Ей не о чем беспокоиться.

– Честно говоря, у тебя достаточно бурный темперамент. Сомневаюсь, что после тебя у меня останутся силы на ещё одну женщину.

Она с негодованием посмотрела на меня. Я опрокинул ее на спину, несмотря на ее притворное сопротивление, и толкнулся в неё, трахая жестко и быстро, потому что больше не было необходимости разбираться в своих чувствах.

21

Кассио

В январе Джулия устроила праздник в честь первого дня рождения Симоны. Она украсила все вокруг воздушными шарами и испекла торт. Мою семью позвали на чаепитие.

Симона уже делала первые самостоятельные шаги и, как щенок, повсюду таскалась за Джулией. Она была слишком мала, чтобы помнить свою мать, для нее это была Джулия и только она.

Приехал и Фаро с женой и двумя детьми. Улучив момент, он подошёл поговорить.

– У нее получилось заставить Даниэле говорить.

Я кивнул, проследив за передвижениями Джулии. Она поправила подсолнух у Симоны в волосах. На моей дочери тоже было надето платье с подсолнухами. Она выглядела так очаровательно, что я больше не спорил.

– Да, получилось. Она хорошо поладила с детьми.

– И с тобой. – Фаро ухмыльнулся с намеком.

Я прищурился.

– Ладно тебе, Кассио. Как будто ты искупался в эликсире молодости, к тому же стал гораздо меньше ворчать, не то что раньше. Я за тебя очень рад.

Я не ответил.

– Ко мне обратился твой отец. – По тому, как изменился тон голоса Фаро, я понял, что мне не понравится то, что он скажет.

– Что ему надо?

– Он попросил меня поговорить с тобой насчёт того, чтобы вы с Джулией подумали об общем ребёнке. Он считает, что ты должен быть готов к любому сценарию.

– Такому сценарию, где окажется, что Даниэле не мой сын? – процедил я сквозь зубы.

Фаро пожал плечами.

– Это возможно, и не сказать, что маловероятно.

– Ещё один ребёнок мне не нужен, тем более не нужно, чтобы ты или мой отец лезли в мои дела.

Фаро поднял ладони вверх.

– Я и не собираюсь вмешиваться, потому и сказал тебе. Но твой отец пока сдаваться не намерен. Он переживает.

– Если он примет, что Даниэле с Симоной мои дети, перестанет переживать.

– Ладно, только ты сам ему это скажи.

Я подошёл к родителям. Они беседовали с Мией, которая держала на руках своего новорождённого сына. Вид у неё был усталый.

– Отец, остановись.

Он сразу понял, о чем я, так что мне даже не пришлось уточнять.

– Я пытаюсь заботиться о твоем будущем.

Я махнул в сторону Даниэле, который поддерживал за ручку Симону, потому что она пока неуверенно держалась на ногах.

– Вот оно, мое будущее. Разговор окончен.

Мать коснулась моей руки.

– Мы их любим, но…

– Никаких «но».

Они переглянулись и неохотно закивали. Мия одарила меня гордой улыбкой.

Я надеялся, что это вопрос раз и навсегда закрыт. Чем больше отец продолжал копать в этом направлении, тем больше вероятность, что об этом узнает ещё кто-нибудь.

* * *

Когда все разошлись, мы с Джулией сыграли партию в бильярд. Мне необходимо было отвлечься, а у нее неплохо это получалось.

– Завтра ты должна будешь отвести Даниэле в детский сад. Я на днях договорился, чтобы его приняли.

Джулия так и застыла, наклонившись над столом.

– Что? Зачем? – выпрямившись, воскликнула она.

– Я хочу, чтобы он общался с другими детьми. В этот сад берут детей только из нашего круга или наших деловых партнеров. Даниэле будет среди своих солдат. Он должен научиться постоять за себя. Если он все время будет только с тобой, может превратиться в тряпку.

На ее лице вспыхнула злость. Я покачал головой.

– Это факт. И ты ничего этим не сделаешь. Я с ним только вечерами и в выходные. Он должен драться и давать отпор хулиганам.

– Не перебивай меня. Ты даже понятия не имеешь, что я собиралась сказать. – От ее тона мне захотелось стиснуть зубы. После сегодняшнего разговора с отцом я жаждал выпустить пар.

– Ну говори, что хотела.

– Тебе стоило сначала обсудить свои планы со мной.

– Я уже принял решение. Даниэле необходимы эти перемены в жизни.

Джулия ткнула пальцем мне в грудь.

– Даже если так. Мы семья. Я твоя жена. И заслуживаю участвовать в принятии такого решения!

– Джулия, это мои дети!

Неожиданно для меня она обиделась.

– Нет, – с горячностью воскликнула она. – Кассио, это наши дети. Я уже говорила тебе и ещё раз повторяю. Я люблю вас троих.

Я посмотрел на нее, и моя злость рассыпалась как песок сквозь пальцы.

– Что?

Она кивнула, все ещё злясь.

– Ты слышал. Они не только твои дети. Но и мои тоже. Ты не можешь, только когда тебе вздумается, называть их своими. Они наши навсегда – твои и мои. Может, не по крови, но я сама готова пролить за них кровь. Так что не говори так, будто двое этих деток ничего для меня не значат. Они для меня всё. Так же, как их упёртый папаша-идиот.

Это был первый раз, когда Джулия меня оскорбила. Первый раз она повысила голос, почти кричала. Но ее злость не завела меня, как это прежде бывало с Гайей. Потому что слова Джулии были лучшим, что я когда-либо слышал. Мысли путались в голове. И все же оставалась маленькая толика сомнения, как будто мой извращённый мозг никак не мог принять, что такая как Джулия – добрая, милая, любящая и в самом деле моя. Блядь, я любил ее, даже эту чёртову челку, которую ненавидел поначалу, даже эти жуткие наряды с подсолнухами, даже то, как она закатывает глаза! Господи, за это особенно! Я обхватил ладонями ее лицо.

– Я тебя тоже люблю.

Она растерянно моргнула. Теперь настала ее очередь впасть в ступор.

– Что… что ты сказал?

– Тебе обязательно переспрашивать?

Она вглядывалась в мое лицо с тем же недоверием, которое всего несколько минут назад испытывал я.

– Скажи это.

– Я люблю тебя.

– Ещё.

Я ухмыльнулся.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Я притянул ее к себе и поцеловал. А когда она наконец отстранилась, спросила:

– Так это мои дети?

– Да.

– Тогда позволь мне решать это вместе с тобой.

– Я не сказал, сколько дней Даниэле будет проводить в саду. Они предлагают разные варианты. Что, если ты завтра поговоришь с воспитателями, а потом мы вместе решим?

– Идёт. – Она улыбнулась. – А ты правда меня любишь?

Я поцеловал ее челку.

– Правда.

* * *

Для еженедельного отчета мы с Фаро устроились в сигарной комнате. В Нью-Йорке в основном дела шли неважно, а с получением информации и вовсе было глухо.

– Эти последние месяцы Лука чересчур вспыльчив. Убивает направо и налево. Предателей, байкеров, солдат Братвы. Люди боятся, что за малейшую ошибку Лука и с ними расправится.

– Тем, кому нечего скрывать, не о чем и беспокоиться.

Фаро поморщился.

– Вот именно. Но мы оба знаем, что ты не рассказал Луке правду об Андреа и Гайе. В его теперешнем настроении это может стать для тебя смертельным приговором.

– В это посвящён только ты и мой отец. Потому что отец обо всем позаботился. – После смерти Гайи отец, не посоветовавшись со мной, убил чистильщиков и доктора Сэла. Иногда он забывал, что теперь я младший босс и не нуждаюсь в его вмешательстве.

– А как насчёт Джулии?

Я нахмурился.

– Я доверяю Джулии.

Фаро покачал головой.

– После Гайи не стоит. Что, если она проболтается брату или, не дай бог, своему отцу? Феликс воспользуется возможностью и станет тебя шантажировать или расскажет Луке, чтобы выслужиться перед ним.

– Джулия никому не скажет.

– Это ее семья. Она женщина. Женщины склонны не замечать недостатки своих близких.

– И нам стоит быть благодарными за это обстоятельство, потому что иначе ни твоя, ни моя жена не стали бы нас терпеть.

Недостатки – не то слово. Но Джулия приняла меня таким, какой есть. И, несмотря на свою юный возраст, с первого дня самоотверженно заботилась о Симоне и Даниэле.

– Поговори с ней, – настаивал Фаро.

В этот момент раздался стук, и Джулия просунула голову в приоткрытую дверь.

– Простите, что беспокою, но пришел Кристиан. Он хочет с тобой поговорить.

– Хорошо, – медленно кивнул я. – Пусть войдёт.

Фаро бросил на меня многозначительный взгляд.

Спустя мгновение появился Кристиан.

– Фаро, – поприветствовал он. – Кассио, мы можем поговорить наедине?

– Как мой консильери, Фаро останется.

После декабрьского инцидента я больше не доверял Кристиану. Друзьями мы никогда не были, но как солдата я его высоко ценил. К сожалению, наши рабочие взаимоотношения пострадали из-за моей необоснованной ревности. Извиняться я не привык, и сомневаюсь, что Кристиан принял бы извинения.

Кристиан кивнул. Он не стал проходить дальше, оставшись стоять у двери.

– Я разговаривал с Лукой…

Фаро быстро переглянулся со мной, но я не поддался его панике. Я по-прежнему не верил, что Джулия могла что-то рассказать своему брату. Может, у Кристиана имелись догадки на этот счет, но он прекрасно понимал, что слухи без веских на то доказательств лучше не распространять. Я был у Луки на хорошем счету. Потребуется немало усилий, чтобы убедить его в обратном.

– Я собираюсь работать под его началом в Нью-Йорке, пока не настанет время вернуться в Балтимор.

Во мне закипела ярость, но я постарался сдержаться.

– И ты не посоветовался сначала со мной?

– Кассио, все же я не считаюсь одним из твоих солдат. Я сын младшего босса, так что в конечном итоге подчиняюсь только Луке, он разрешил мне работать под его началом.

– Ты рассказал ему о причине?

– Я сказал, что мы не можем сработаться, потому что у нас обоих слишком сильные характеры.

Я задумчиво прищурился, задаваясь вопросом, действительно ли он сказал только это. Кристиан оказался достаточно умён, чтобы связаться сначала с Лукой. Таким образом он позаботился о том, чтобы я не избавился от него. Не то, чтобы я планировал такое. Мне хватает тех дел, что я уже наворотил в прошлом, и я не стал бы убивать ее брата, рискуя тем самым потерять любовь Джулии.

– Ну что же, удачи на новом месте. Только помни, что Лука без колебаний убивает тех, кого считает для себя угрозой.

Кристиан натянуто улыбнулся.

– Полагаю, в этом отношении вы с ним похожи.

Слегка поклонившись, он вышел.

Фаро, нахмурившись, покачал головой.

– Это нехорошо.

– Ты придаёшь этому слишком большое значение.

– У правды есть отвратительно свойство вылезать наружу в самый неподходящий момент. Лучше бы ты сразу все рассказал Луке.

Мой телефон завибрировал, на экране высветилось имя Луки. Вид у Фаро был такой, словно он уже собрался свалить и решал, как забронировать билеты на самолёт в Колумбию.

– Лука! Чем могу помочь?

– Я полагаю, Кристиан уже говорил с тобой?

И как обычно без всяких ненужных расшаркиваний. Лука всегда переходил сразу к делу.

– Да, он был у меня. Я всегда знал, что у меня он работает до поры до времени. Сейчас он стал моим шурином, и это все усложнило.

– Я так и предполагал. – Он помолчал. – Есть что-нибудь, что я должен знать?

У меня бешено застучал пульс, но я не подал виду.

– О чем конкретно?

– О Кристиане. Ты общаешься с ним уже давно.

– Он надежный. Жёсткий. Может постоять за себя. Совсем не похож на своего отца. Ты не пожалеешь, что взял его.

– Хорошо, на этом пока всё.

Я отключился, а Фаро вопросительно выгнул бровь.

– Все в порядке.

– Остается надеяться, что так будет и дальше. Если он когда-нибудь узнает, похоронит нас всех – тебя, твоего отца, меня, и это будет очень неприятно.

Джулия

Проводив Кристиана в сигарную комнату, я осталась стоять за дверью. После того, как Кассио едва не убил брата, мне было не по себе, когда они оставались в одном помещении, пусть даже после того случая еще пару месяцев продолжали работать вместе.

Я облегченно расслабила плечи, когда он вышел.

– Что такое? У тебя все в порядке?

Он кивнул.

– Я собираюсь переехать в Нью-Йорк, работать на Луку.

– Ох! – Я растерянно выдохнула. Мы не так часто виделись, но душу грело знание, что он живет недалеко, в одном городе со мной. – Из-за того, что произошло между тобой и Кассио?

Кристиан рассмеялся.

– Конечно, черт возьми! Он обвинил нас с тобой в любовной связи. Как по мне, это уже ни в какие ворота не лезет. А работа под началом Луки позволит мне лучше наладить связи с нужными людьми.

– Неужели нельзя как-то по-другому? Например, помириться с Кассио? Я не хочу, чтобы ты ненавидел моего мужа.

Кристиан удивленно посмотрел на меня.

– Он тебе небезразличен?

– Да. Знаю, в это сложно поверить, но у нас с ним прекрасные отношения.

– Что ж, я рад это слышать, но наши отношения с Кассио напротив, слишком натянутые. Когда-нибудь нам придётся сотрудничать, но пока предпочитаю с ним не видеться.

– Понимаю. Когда ты уезжаешь?

– Завтра.

Я обняла его.

– Не теряйся, звони мне.

* * *

Вскоре после этого Кассио уехал вместе с Фаро, а мы с детьми и Лулу отправились на площадку. Минут через десять, после того, как мы до неё добрались, я с изумлением увидела, как к нам, прихрамывая, подходит Мансуэто.

– Джулия, я вам не помешаю? – спросил он, и Элия тут же встал, освобождая ему место на скамейке.

– Конечно нет, – ответила я, подозревая его мотивы. – Как вы узнали, что я здесь?

– От Доменико.

Я кивнула, покосившись на своего пожилого телохранителя, но тот сосредоточенно смотрел в другую сторону.

Мансуэто повернулся к Элия.

– Оставь нас.

Элия отошёл к Симоне и Даниэле. Дети наблюдали, как Лулу играла с таксой, а Доменико издали присматривал за ними.

Я подышала на руки, пытаясь согреться и чувствуя на себе пристальный взгляд Мансуэто.

– Я бы хотел, чтобы ты пересмотрела своё решение не беременеть.

Я удивленно вскинула брови.

– Это решение не только мое, но и Кассио. На данный момент он не хочет детей. Мы уделяем Симоне и Даниэле все наше внимание.

Мансуэто посмотрел на гоняющихся друг за другом собак.

– Это потому, что он притворяется, что дети его.

– Вы тоже не знаете это точно. Андреа с Гайей могли это сказать просто, чтобы ударить его побольнее.

– Так значит, он обо всем тебе рассказал?

Я прикусила язык.

– Вы должны согласиться с решением Кассио.

– Когда узнает правду – он передумает.

– Какую правду?

Мансуэто печально посмотрел на меня.

– О том, что дети не его.

– Вы этого не знаете.

– Теперь знаю. Я сделал ДНК-тест, Кассио еще не в курсе.

Я оцепенела.

– Что?

– Оба – и Симона, и Даниэле не от него. Тест это подтвердил. Они от Андреа.

У меня оборвалось сердце.

– Почему вы говорите это мне?

– Потому что Кассио ничего не хочет слышать. Если я ему расскажу… Иногда он бывает очень упрям. Тут мне нужна твоя помощь.

– Я тоже не собираюсь ему говорить. Он не хочет знать, и я уважаю его желание.

– Можешь не говорить ему сейчас. Однажды он все равно узнает. Это неизбежно. Хотя бы к тому времени сделай так, чтобы у Кассио появился наследник. Подари ему ребёнка. Джулия, неужели тебе не хочется завести собственного?

Лулу со своей собачьей подружкой сражались, отбирая друг у друга длинную ветку, а Симона с Даниэле, глядя на них, заливались смехом.

– Я ничего не могу сделать.

Мансуэто взял мою руку.

– Кассио не станет сердиться, если ты забудешь принять таблетку и случайно забеременеешь. Ты такая молодая, а забот у тебя полон рот.

Я не могла поверить в то, что он предлагал.

– Нет, – ответила я твёрдо. – Я не хочу обманывать Кассио. Больше не просите меня о таком, пожалуйста. Пусть он верит, что дети его, если ему так хочется. Он их любит.

Мансуэто тяжко вздохнул.

– Неудивительно, что он от тебя без ума.

Заметив дедушку, Даниэле раскинул руки и бросился к нему обниматься. Мансуэто погладил Даниэле по голове.

– Ты такой шустрый, славный малыш.

Даниэле заулыбался в ответ и начал рассказывать о том, как Лулу подружилась с другой собакой. Я поднялась и взяла на руки Симону, которая в погоне за братом успела пару раз упасть и разреветься. Мансуэто посадил Даниэле к себе на колени и рассказывал ему про немецкого дога.

Я медленно повернулась к ним.

Симона обрадовалась при виде деда, и тот, ласково улыбаясь, потрепал ее по пухлой щечке. Он относился к ним как к своим внукам.

До того, как попрощаться, я отозвала его в сторону.

– Пожалуйста, пообещайте, что ничего не скажете Даниэле и Симоне. Даниэле становится лучше. Он разговаривает. Ему понравилось в первый день в детском саду. Не хочу, чтобы вновь открылись застарелые раны только из-за того, что кровные узы важнее.

– Ты, кажется, забыла, с кем разговариваешь.

– Я не хотела проявлять неуважение. Но я готова защищать этих детей, если потребуется, даже от их собственного деда.

Хрипло рассмеявшись, Мансуэто похлопал меня по плечу.

– Кассио очень повезло.

Он повернулся и заковылял к чёрному лимузину, возле которого его поджидали телохранители.

– Все в порядке? – поинтересовался Элия.

– Ага, – надеюсь, я убедила Мансуэто.

* * *

Кассио задержался на работе допоздна, а я задремала рядом с Даниэле. Проснувшись уже за полночь, спустилась, следуя за полоской света и вошла в сигарную комнату.

Кассио сидел в кресле перед камином. Нахмурившись, со стаканом виски в одной руке, он смотрел на языки пламени. Пиджак и галстук были небрежно наброшены на второе кресло. Кассио остался в жилете, но пуговицы вместе с манжетами на рубашке расстегнул. Он потёр щетину ладонью, напоминая модель из рекламы виски или лосьона после бритья.

– О чем задумался?

– Да так, ни о чем.

Я зашла, закрыла за собой дверь и направилась к Кассио. Он выгнул бровь.

– Неправда. Тебя что-то беспокоит, я же вижу.

Он покачал головой.

– Слишком много всего.

– Поговори со мной.

Я встала перед ним. Вид у него был уставший и измученный. Кассио слишком много работает, находится в постоянном стрессе.

– Джулия, это всё бизнес.

– Это как-то связано с моим братом?

– Отчасти. Своими жесткими расправами за последние месяцы Лука навёл шороху. Братва и банды байкеров обязательно нанесут ответный удар, это лишь вопрос времени. Но тебе не стоит переживать. Ты вряд ли чем-то здесь можешь помочь.

– Я могу помочь тебе расслабиться.

Он покачал головой, но замер, когда я опустилась на колени между его ног. Выдохнув, поставил стакан на стол. Улыбнувшись ему снизу вверх, я расстегнула молнию и помассировала его пах поверх белья, пока под моей ладонью там не стало горячо и твёрдо. Кассио задышал чаще, глаза затянуло поволокой желания. Высвободив его член из боксеров, я обхватила губами головку. Взгляд упал на стакан на столе. Я достала кубик льда и сунула в рот. Кассио, разомкнув губы, наблюдал за моими действиями. Его грудь тяжело вздымалась. Пососав лёд пару секунд, вернула его в стакан и снова сомкнула холодные теперь губы вокруг головки.

– Вот черт, – прохрипел он, откинув назад голову. Спустя мгновение Кассио снова наклонил ее, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век.

Я глубже и глубже насаживалась на него ртом, дразня языком чувствительную головку, неторопливо наслаждаясь его теплом и вкусом. Кассио положил руки ладонями вниз на подлокотники кресла. В этот раз он предоставил мне полную свободу действий. Я хотела показать, что забочусь о нем, потому что он мне небезразличен… потому что я люблю его.

Мне нравились звуки, которые он издавал, приближаясь к оргазму – тихие стоны и шумные вздохи. Мне нравилось видеть, как его пальцы вцепились в кожаные подлокотники, как задрожали его мускулистые бедра под дорогой тканью костюма от Бриони. Но больше всего я обожала видеть собственнический блеск в его глазах за секунду до освобождения.

– Да, сладкая, – пророкотал он. Кассио напрягся, мелко задрожал и, закрыв глаза, кончил. От возбуждения у меня между ног стало горячо и влажно. Низ живота потяжелел, но я пока не стала придавать этому значения.

Я глотала и продолжала ласкать его языком и ртом, пока его тело сотрясалось в последних судорогах оргазма. Оставив во рту и нежно посасывая член, я легко поглаживала яйца. Когда он затих, то посмотрел на меня и погладил по щеке. Я медленно выпустила член изо рта, отчего Кассио снова громко застонал. Я поцеловала его бедро.

– Лучше?

У него вырвался хриплый смешок.

– Ага. – Наклонившись вперёд, он сжал мои бёдра. – Теперь моя очередь.

– Это было для тебя.

– Я знаю. – Он поднял меня на ноги и нырнул головой под мою ночную сорочку. Сунул палец под резинку трусиков, сдвинул их в сторону, открывая набухшую плоть. Скользнул языком между половых губ, и у меня перехватило дыхание. Кассио взял меня за бедро и поднял одну ногу, поставив мою ступню на подлокотник. Повторяя за мной, он достал из стакана один кубик льда, подержал во рту и выплюнул в руку. Затем провёл холодным языком по моим складкам. Холод вызвал во мне трепет, я выгнулась от наслаждения. Кассио толкнулся в меня языком, а я схватилась за его голову, задвигала бёдрами и, используя как рычаг, направила еще глубже. Он отстранился и прижал кубик льда к моей киске. Я вскрикнула от неожиданности. Кассио медленно потёр льдом по складочкам, намочив холодной жидкостью разгоряченную плоть, потом снова наклонился вперёд и нежно слизал влагу с чувствительной кожи. Я задрожала от жгучего наслаждения, но сдержалась. Кассио ввёл в меня два пальца, холодных от того, что он держал кубик льда.

Я двигала бёдрами ему навстречу, желая большего, отчаянно нуждаясь в большем. Он просунул один из пальцев мне в попу и надавил.

– О боже, – всхлипнула я. Два пальца в киске, кончик одного в попе, рот Кассио на клиторе – и я забилась и распалась на молекулы. Он теснее прижался ко мне лицом, одновременно глубже скользнул в задний проход. Сильнейший оргазм притупил боль. Совершенно опустошенная, я рухнула к нему на колени.

– Что это было? – наконец смогла выдавить я.

– Кроме того, чтобы отшлепать, мне хотелось много чего ещё сделать с твоей великолепной задницей.

Я фыркнула.

– Тебе понравилось?

– Ещё не определилась, но скорее нет, чем да.

Он от души расхохотался.

– Возможно мне удастся тебя переубедить.

– Возможно. Но тебе придётся быть очень-очень убедительным, используя своя язык, чтобы я согласилась попробовать ещё раз.

Он погладил меня по бёдрам и спине, а я улыбнулась про себя. После разговора с Мансуэто я промучилась весь день. Теперь мне стало легче. Все останется по-прежнему. Я продолжу скрывать от Кассио правду ради него самого и детей.

– Мне кажется, Симона сказала первое слово.

– Что она сказала? – Голос Кассио звучал устало, ещё ниже чем всегда.

– Па, это немножко похоже на папа.

Кассио сжал мою руку, но ничего не сказал.

– Я тут задумалась, как она должна меня называть. Даниэле называет меня Джулией, но… – я судорожно сглотнула, не решаясь произнести это вслух – …но подумала, может, Симона захочет называть меня мамой. Она не помнит Гайю, и будет жаль, если ей некого будет назвать мамой. Она…

Кассио прервал мое бессвязное бормотание, заткнув меня поцелуем.

– Ты права. Теперь ты ее мама, так что пусть она тебя так и называет. Поначалу, возможно, будет путаться, потому что Даниэле зовёт тебя Джулией.

– Да, но это нормально. Я не буду на них давить. Я просто счастлива, что они оба мне доверяют.

– Это потому, что ты приняла их с самого первого дня. И никогда не упрекала ни их, ни меня, как бы тяжело тебе ни было выполнять свои обязанности.

– Поначалу я чувствовала себя обязанной это делать, но теперь все изменилось, и эта семья стала моей жизнью.

22

Джулия

Первые наши летние каникулы мы провели в бунгало. В начале июня на безоблачном небе ярко светило солнце. По прогнозу погоды в ближайшие дни дождей не ожидалось. Кассио на неделю отложил дела, но это не гарантировало, что в случае непредвиденных обстоятельств ему не придётся вернуться. Но я все равно была в восторге от перспективы отдохнуть на побережье всей семьей.

Я нарядила Симону в миленький купальник с рюшами и подсолнухами, смешные солнечные очки и соломенную шляпку. Сама я надела похожее бикини, только без рюшечек, и все равно мы с ней смотрелись очень мило – как две близняшки. Даниэле надел свои любимые плавки с Суперменом.

Кассио был таким аппетитным в этих своих шортах для плавания. Он потащил Даниэле в воду, пока мы с Симоной мочили в Атлантическом океане только ножки. Я предпочитала воду потеплее и не понимала, как Кассио с Даниэле могут с удовольствием плескаться в такой холодной воде. Симона была со мной согласна и взвизгивала, когда очередная волна набегала на ее крошечные пальчики. С сияющими радостными глазками она потянулась вверх:

– Мама, лучки!

Каждый раз, когда Симона называла меня «мама», сердце замирало. Иногда она говорила «Джула» – когда пыталась повторять за Даниэле, но выговаривала мое имя с трудом. Когда она впервые произнесла слово «мама», Даниэле немного расстроился, но я объяснила, что не пытаюсь занять место его мамы, и это лишь показывает, как сильно я их люблю и дорожу ими. Он успокоился.

Прижав Симону к груди, я любовалась, как Кассио несёт на плечах Даниэле. Любой, кто видел их вместе, понимал, что это отец и сын не из-за физического сходства, а из-за того, как они друг с другом общались. Это было так чудесно! У моих ног яростно заливалась лаем Лулу, переживая, что Кассио с Даниэле ушли без неё, но сама в воду заходить не решалась.

– Папа! – крикнула Симона и протянула к нему ручки. Кассио вышел из воды и опустил Даниэле на песок. Лулу тут же принялась его обнюхивать, как будто переживала, что океан мог нанести ему вред. Я передала Симону Кассио, и, поцеловав меня, он снова пошёл в воду.

Даниэле побежал вдоль кромки воды, а Лулу с лаем бросилась за ним, наступая ему на пятки. Шерсть у нее снова отросла, и теперь она превратилась в невозможно милый кучерявый пушистый комочек.

– Не так быстро! – крикнула я, когда Даниэле с Лулу чересчур расшалились, и Даниэле тут же споткнулся и упал. Я бросилась к нему, а Лулу принялась лизать ему лицо. Я опустилась на колени рядом с ним. Даниэле схватился за ногу и заревел. Он упал на камень, из пореза пониже колена потекла кровь.

– Все в порядке. Сейчас полечим.

Солнце над нами заслонила тень Кассио. Он отдал мне Симону, подхватил Даниэле на руки и понёс в дом. На руках у отца Даниэле немного успокоился. К счастью, зашивать рану не потребовалось. Промыв, Кассио залепил ее пластырем, все это время разговаривая с Даниэле тихим успокаивающим голосом.

Даниэле ни слезинки не проронил. Рядом с отцом он старался вести себя как большой мальчик. Кассио погладил его по голове.

– Фруктовый лед хочешь? – предложила я.

Он прикусил губу и потупил взгляд, болтая ногой.

– Даниэле? – Я опустилась перед ним на корточки, пытаясь понять, в чем дело. К моему удивлению, он внезапно обнял меня ручками за шею. – Эй, ты в порядке?

Я крепче прижала Даниэле к груди, не до конца понимая, зачем ему это нужно, но с удовольствием отдавая ему свою нежность.

– Мама, – прошептал он.

Я оцепенела. Кассио напряжённо застыл, с тревогой наблюдая за нами. Может, Даниэле вспоминает Гайю? Скучает по ней? Я медленно отстранилась.

Даниэле уставился на мой подбородок.

– Можно я буду называть тебя мамой?

У меня перехватило дыхание, и слёзы навернулись на глаза.

Лицо Кассио осталось непроницаемым. Я поцеловала Даниэле в щечку и снова прижала к себе.

– Да! Для меня нет большего счастья! Я люблю тебя, малыш.

Он начал всхлипывать, я тоже не смогла сдержаться. Кассио отвёл глаза, сглотнул, его кадык дёрнулся. Мгновение спустя он подошёл и, опустившись на колени, заключил нас двоих в объятия. Я уткнулась в его грудь, чувствуя, как под рёбрами глухо колотится его сердце. Кассио по очереди поцеловал в макушку меня и Даниэле.

В тот день Даниэле при каждом удобном случае называл меня мамой – поначалу смущаясь, но позже с умилительным восторгом.

Вечером мы с Кассио сидели на качелях перед домом и любовались закатом. Мы ещё не обсуждали то, что случилось сегодня. На это не нашлось времени, ведь Даниэле и Симона все время крутились рядом.

– Я не ожидала, – призналась я Кассио, и он сразу понял, о чем я, без моих уточнений. Обнимая за плечи, крепче прижал меня к своему боку.

– Я тоже. Он достаточно взрослый, чтобы помнить мать, но мне кажется, со временем даже память поблекнет. Он был слишком мал, чтобы сильно к ней привязаться. В конце концов, это даже к лучшему.

– Наверное, ты прав.

Казалось ужасно жестоким радоваться, что Гайя умерла в таком молодом возрасте, но для Даниэле и Симоны так и в самом деле легче. Будь они старше – ее самоубийство ранило бы их гораздо сильнее.

– Однажды Даниэле и Симона начнут задавать вопросы о Гайе. Это естественное желание – узнать больше о своей настоящей матери.

Кассио тяжело вздохнул.

– Пока они не спросят, я не стану о ней рассказывать. В любом случае, что бы я им ни сказал, всё будет ложью.

– Не всё.

– Когда мы поженились, я думал, что минимизирую негативные последствия.

Я удивленно вскинула брови. Кассио ухмыльнулся.

– Я знаю. Не слишком романтично. Но ты должна была облегчить мне жизнь.

– Ты ожидал, что получишь няню в комплекте с сексуальными услугами?

– Не стану отрицать. Я не рассматривал вариант, что мы станем так близки, что мне понравится проводить с тобой время вне спальни и вообще после нашей первой встречи это казалось почти невозможным.

– Ты знаешь, как добавить романтики этому романтичному закату, – поддразнила я.

– Я не силён в романтике.

– Да неужели?

Кассио повернулся ко мне и погладил по щеке.

– Ты меня удивила и продолжаешь удивлять.

– Это ведь хорошо… да?

– Не то слово.

– Как думаешь, сможешь когда-нибудь полностью доверять мне?

– Я тебе доверяю. – Заметив скепсис в выражении моего лица, он добавил: – Доверяю, просто не уверен, что смогу когда-нибудь избавиться от терзающих сомнений, звучащих на подкорке сознания. Застукать вот так Гайю… – Он покачал головой и отвернулся к океану. – Я знаю, что многие люди способны творить чудовищные вещи. Я каждый день такое вижу. Поэтому трудно постоянно не ждать худшего.

Я его понимала. Невозможно даже представить, каково это – застать супругу за изменой, особенно с родственником.

– Я тебе не изменю. Буду изо дня в день добиваться твоего доверия, неважно, сколько времени потребуется, чтобы заткнуть этот терзающий тебя голос. Я люблю тебя.

Кассио наклонился, легко коснувшись своими губами моих.

– Если кто и может заткнуть этот голос, так это ты. Ты вдохнула в меня новую жизнь.

– Ты о своей новообретенной потенции? – ухмыльнувшись, поддразнила я.

Кассио не улыбнулся в ответ. Он гладил меня по волосам, следя за тем, как скользят по ним пальцы.

– Я обо всем. Я был мёртв внутри, каждый следующий день был похож на предыдущий. Существовал только ради работы, ради будущего детей. Но за всем этим забывал о настоящем, забывал жить. Ты показала мне, как важно наслаждаться жизнью здесь и сейчас, участвовать в жизни моих детей, а не только планировать их будущее. – Он поцеловал меня. А затем порочно улыбнулся. – Но моя новообретенная потенция – безусловно, еще один плюс от появления в моей жизни тебя.

Он сунул руку мне под блузку. Я огляделась.

– Здесь нас никто не увидит.

– Я знаю. – Я встала и сделала шаг назад. – Но я подумала о пляже…

Кассио поднялся.

– У тебя везде будет песок.

Я сделала шаг назад и стянула через голову блузку.

– Может, мне понравится дополнительное трение, мой старикашка.

Улыбка Кассио стала хищной.

– А я подумал, может стоит сначала наказать тебя за твою дерзость и макнуть в океан?

Я попятилась вниз по лестнице, а Кассио крался за мной, как охотник за добычей.

– Беги, сладкая, беги…

– Я не…

Он сделал выпад, но я отскочила назад, приглушённо взвизгнув, развернулась и что есть сил припустила прочь. Ноги увязали в мягком песке, а прохладный вечерний бриз трепал волосы. Бросив взгляд через плечо, обнаружила, что Кассио скидывает обувь, рубашку и брюки. Я закатила глаза и, избавившись от бюстгальтера, заорала:

– Тебе ни за что меня не догнать, старикашка!

Он оказался на удивление проворен. Черт, да он быстрее любого мужика его веса и комплекции! Похоже, все эти проклятые воркауты пошли ему на пользу.

Похихикивая, я расстегнула пуговицу на шортах. К сожалению, остановиться не могла, потому что Кассио практически дышал мне в спину, так что, пытаясь на ходу снять шорты, я споткнулась и чуть не упала. Оставшись в одних трусах, я ускорилась, стараясь забраться повыше на дюны и подальше от океана.

– Попалась! – пророкотал Кассио за мгновение до того, как схватил меня за талию и приподнял над песком. Он впился губами в мою шею, затем прикусил, вырывая из меня стон. Не обращая внимания на мое сопротивление, Кассио потащил меня к кромке воды.

– Сейчас будет очень холодно. Но на твое счастье, я знаю отличный способ, как тебя согреть.

– Кассио, даже не думай! – предупредила я, когда он шагнул в набегающую волну. Ледяные брызги попали на мои икры. – Кассио!

Он зашвырнул меня в воду. Обжигающий холод Атлантики сковал все тело. Вынырнув на поверхность, я резко выдохнула, попыталась отдышаться и свыкнуться с ледяной водой.

Кассио выглядел так, будто окунулся в воды Карибского моря, а не в Атлантический океан. У него даже мурашек не было!

Я сердито уставилась на него, но все же не сдержала улыбки. Может, я удивила его, но он удивил меня не меньше. Когда в доме моих родителей впервые его увидела, настолько хладнокровного и уверенного в себе, я засомневалась, сможем ли мы вообще найти с ним общий язык. Мы и сейчас во многом очень разные, но каждый из нас старается идти на уступки друг другу. В браке не только получаешь, но и отдаёшь, и хоть Кассио и жаждал контролировать всё и вся, он тоже отдавал ради налаживания наших отношений.

– Ну что, погреть тебя?

Он прижался ко мне и притянул меня к своему восхитительному тёплому телу. Снова впился в мое горло губами.

– Никакого секса в океане. Если мы ещё поплаваем, я отморожу себе все самые ценные активы.

Кассио рассмеялся грудным смехом мне в шею.

– И что же это за активы такие?

Он проложил дорожку поцелуев на шее и сомкнул губы вокруг моего соска.

Я вцепилась ему в волосы и закивала.

– Вот как раз один из них.

Я оглядела цепочку домов, растянувшихся за дюнами. Кое-где горел свет, и наверное, нас могли увидеть, если бы посмотрели в окно на берег. Но мне было все равно.

– Не беспокойся, твои активы я сохраню в тепле, – промурлыкал он мне в грудь, и я решила, что, может, ради этого до смерти окоченеть на так уж плохо.

После быстрого перепиха в океане, мне удалось уговорить Кассио на ещё один раунд на пляже, о чем после пожалела… Точно, как он и предсказывал.

Мое тело покрыл ровный слой песка, и немало песчинок попало в те места, которые я предпочитала держать без песка. Я приняла душ, но все равно чувствовала ноющую боль, когда мы после всего снова устроились на качелях. И ещё обиднее было от выражения на лице Кассио «я-же-тебе-говорил».

Пока мы сидели, кто-то постучал в окно. Прижавшись носом к стеклу, Симона барабанила по нему маленькими кулачками. Кассио открыл дверь, подхватил ее на руки и сел рядом со мной, устроив ее у себя на коленях. Симона прижалась к нему и сонно мне улыбнулась. Я подогнула под себя ноги и взъерошила ее русые волосы. Кассио продолжал нас покачивать, отталкиваясь длинными ногами.

Вскоре дверь дома снова открылась, и на террасу вышел босой Даниэле. Потирая глаза, он неуверенной походкой пошёл к нам. Я подсадила его на качели между нами, и он привалился к моей груди.

Я никогда не думала о том, чтобы стать матерью. До того, как папа сказал мне о помолвке с Кассио, я сама считала себя ещё ребёнком. Говорят, ты справишься с любыми трудностями, когда столкнёшься с ними. Наверняка с этими детьми я наделаю кучу педагогических ошибок. Ничего, мы будем учиться вместе.

Кассио откинул голову на спинку со спокойным, умиротворенным видом. Мне хотелось быть для него тихой гаванью. Его работа – это кровь, насилие, смерть. Дома таким вещам не место. Он поймал на себе мой взгляд и устало улыбнулся.

Я позабочусь о Симоне и Даниэле. Смогу защитить их от всего, даже от правды. Я поклялась никогда не обманывать Кассио, но правда, которую сказал мне его отец, должна была стать исключением из правил. Единственным.

Всё тайное рано или поздно становится явью. Мне оставалось лишь надеяться, что на этот раз всё обойдётся.

23

Джулия

Через девять лет после свадьбы

Кассио приехал домой ближе к вечеру. На девятую годовщину он заказал столик в нашем любимом ресторанчике – уютном заведении, где подавали блюда французской кухни. За Симоной и Даниэле согласилась присмотреть Мия.

Хотя это было больше похоже на пижамную вечеринку, принимая во внимание, что одной было девять, а второму почти двенадцать лет. В круглосуточном присмотре дети уже не нуждались, даже если частенько замышляли шалости.

Мы только расправились с восхитительным печеночным паштетом с тёплой бриошью и парой бокалов Вионье – моего любимого белого вина, и я, набравшись храбрости, выпалила:

– У тебя так и не появилось желание завести ещё детей? – вообще-то я хотела произнести это спокойным, тихим голосом.

Кассио медленно опустил бокал и нахмурил брови.

– Ты что?..

Я выразительно посмотрела на него и подняла полупустой бокал.

– Ты серьезно? Думаешь, я стала бы выпивать два бокала вина, если бы была беременна?

Он хмыкнул.

– Об этом я как-то не подумал.

– Мужчины, – проворчала я, но ничего не смогла собой поделать и улыбнулась. – Так что скажешь? – почему-то я занервничала.

Мы с Кассио могли разговаривать практически на любую тему, кроме его бизнеса – который он считал слишком жестоким, чтобы делиться со мной, и секретом о Симоне и Даниэле – который я продолжала хранить в самом дальнем уголке сердца.

Кассио накрыл своей ладонью мою.

– Ты хочешь ещё ребёнка? – Ещё ребёнка. Не просто ребёнка, не своего ребёнка. Мы прошли долгий путь, и сейчас уже никто не мог усомниться, что Симона и Даниэле – и мои дети тоже.

– Я все же не чувствую нашу семью полноценной. И мне так хочется снова потискать малыша!

– Но они плачут, срыгивают, какают, и как только закончится этот период, начнут устраивать жуткие истерики. Ты правда этого хочешь?

Я ухмыльнулась.

– Ага.

Кассио покачал головой, как будто считал, что я потеряла разум, но по его нежному взгляду я поняла, что он у меня на крючке.

– Ну и?

– Если хочешь ещё ребёнка – ты его получишь.

– А ты? Я не хочу, чтобы ты подарил мне ребёнка только, чтобы сделать одолжение.

Кассио перегнулся через стол.

– Заделать тебе ребёнка для меня проще простого, уж поверь. – Я игриво шлепнула его по руке, и он продолжил уже тише: – Мне нравится сам процесс.

– Мы можем начать уже сегодня, – соблазнительно улыбаясь, прошептала я и провела ногой по его штанине. В этом своём удачно облегающем фигуру костюме Кассио выглядел потрясающе.

Уголок его рта дёрнулся.

– Ты уверена, что не хочешь Canard à l’orange и the Crepe Suzette? – французская речь из уст Кассио лишила меня остатков самообладания, даже если он всего лишь нахваливал утку в апельсиновом соусе и блинчики.

Я надавила туфелькой ему на промежность. Кассио тихо зашипел.

– Ладно, сначала еда, потом секс.

Муж покачал головой, но не успел ответить, потому что к нам уже подходил официант.

* * *

Как и пару лет до этого, Рождество мы провели в доме на побережье. Нам нравилось прогуливаться вдоль берега, и даже холод не был помехой. Кассио таким образом мог хотя бы на пару дней отвлечься от бремени забот. Дома его постоянно кто-нибудь дергал. Такова участь младшего босса. Отец большую часть обязанностей делегировал своим подручным. Кассио предпочитал все держать под своим контролем.

Пока я готовила праздничный ужин, Симона вместе с Даниэле украшали ёлку. Лулу крутилась у меня под ногами в надежде, что кусочек бекона случайно упадёт на пол.

На праздник приезжали сестры Кассио со своими семьями в полном составе, а также его родители – у нас это уже вошло в традицию. Мои родители не любили путешествовать зимой, поэтому мы всегда навещали их в Балтиморе после Рождества.

Для Кассио я приготовила особый подарок на это Рождество и собиралась вручить его, как только мы останемся одни. Это подарочная коробка, внутри которой миленькое боди с надписью «Привет, папочка», беруши, «Адвил» и чистящее средство для ковров, как шутливое напоминание о том единственном случае, когда Симона стащила подгузник и уделала ковёр в гостиной после того, как поела свеклы. Это знаменательное событие ковёр не пережил. Оказалось, что пятна от свеклы выводятся с ткани ещё хуже, чем кровь.

Мне не терпелось увидеть его реакцию.

За ужином я не стала пить вино, и Мия бросила на меня понимающий взгляд, а Кассио, похоже, тут же все понял. Но больше всего меня беспокоил взгляд Мансуэто, в нем сквозило нетерпение. Он сдержал своё обещание и больше не упоминал о ДНК-тесте, но его молчание не означало, что он выбросил это из головы. За последние месяцы он сильно сдал. Передвигался в инвалидном кресле и резко похудел. Рождение наследника, связанного с ним узами крови, возможно, станет его последней осуществившейся мечтой.

Кассио

Ещё до того, как Джулия вручила мне рождественский подарок, я знал, что она беременна и не только из-за того, что отказалась от вина. В последнее время ее поведение изменилось. Изменения эти были едва уловимыми. Невзначай заденет грудь, как будто она ее беспокоит. К тому же недомогание по утрам. Я не задавал вопросов, давая ей время самой осознать этот факт. Разумеется, во время ужина это стало очевидно всем присутствующим. Джулия всегда за праздничным столом выпивала бокал белого вина.

Перед отъездом отец отозвал меня в сторонку. Я сразу понял, что это значит.

– Пришло время ещё раз подумать о ДНК-тесте. Ради вашего будущего ребёнка.

– Что ты хочешь этим сказать? – резко прошептал я, хотя Даниэле и Симона, прощаясь со своими кузенами, отстояли на приличном расстоянии и не могли нас слышать.

– Если это мальчик, он может стать твоим настоящим наследником.

– Этот разговор окончен.

– Я стар. Не знаю, сколько мне ещё осталось жить…

– Вот поэтому не стоит сейчас портить наши с тобой отношения.

Отец кивнул и дал знак матери выкатить коляску на улицу.

Джулия с тревогой наблюдала за мной. Я напряжённо улыбнулся ей. Не стоит посвящать ее в наш разговор.

Даже зная, чего ожидать, я слегка растерялся, когда позже тем вечером в нашей спальне открыл подарок Джулии. Мне стукнуло сорок. После смерти Гайи я был уверен, что никогда больше не стану отцом. И вот посмотрите на меня сейчас.

– Я беременна, – прошептала она, не дождавшись от меня реакции.

Я осторожно обнял ее и поцеловал ее сладкие губы.

– Как быстро! – В моем голосе звучала гордость.

Джулия закатила глаза.

– Мы так усердно тренировались много лет, так что твои пловцы практически готовы завоевать олимпийское золото.

Столько лет прошло, а я все никак не привыкну к остроумию Джулии.

– Иногда я просто не знаю, что мне с тобой делать.

Она надула губы.

– Поцеловать меня?

Я и поцеловал. А потом отклонил голову назад.

– Может, расскажем завтра Симоне и Даниэле? – На лице Джулии отразилось сомнение. – Уверен, они будут счастливы.

Они приняли Джулию как свою мать. Даниэле редко вспоминал Гайю, а Симона ее совсем не помнила.

Но Джулию что-то тревожило, и я догадался, что она беспокоится не о том, что наши дети не примут малыша.

– Твои сомнения не из-за этого?

– Нет, сомнений никаких, я просто подумала, что нам стоит подождать ещё несколько недель. Не хочу, чтобы что-нибудь случилось. – Она заглянула мне в глаза. – Они правда будут счастливы?

– Конечно. У них появится ещё один объект для издевательств. – Эти двое иногда были как кошка с собакой, особенно сейчас, когда стали старше, и Даниэле хотел казаться крутым.

* * *

Мы подождали ещё шесть недель, прежде чем объявить о беременности. Это произошло вечером, за ужином.

Какое-то время дети смотрели на нас круглыми глазами. А затем запрыгали от радости. Они ещё не знали, что появление в доме младенца означает нянчиться и менять подгузники.

Джулия облегченно выдохнула и рассмеялась. Симона вскочила со стула и бросилась к Джулии обниматься.

– Осторожнее, – предупредил я. – У твоей мамы в животике ребенок.

Симона кивнула и, широко распахнув глаза, уставилась на пока ещё плоский живот Джулии.

– А он меня слышит?

– Да.

Она нагнулась.

– Пожалуйста, будь моей младшей сестренкой. Мальчишки дураки.

– Эй! Сама дура! – заорал Даниэле с набитым ртом, из которого вылетело несколько спагетти.

Симона сморщила носик.

– Ты вонючка!

Даниэле дожевал, проглотил и срыгнул.

– На тебе вонючку!

– Фууу!

– Прекратите! – рявкнул я. – Мы вообще-то ужинаем.

Даниэле кивнул, но не сводил глаз с Симоны.

Симона потёрла живот Джулии так, будто это была волшебная лампа, которая исполнит желание, прежде чем Симона снова займёт своё место. Даниэле показал ей язык с налипшими остатками спагетти. Симона треснула ему по руке. Я красноречиво посмотрел на Джулию взглядом «ты-правда-хочешь-ещё-одного-такого?»

– С нетерпением жду ещё одного, – поняла она меня с одного взгляда.

Джулия

Когда я была на восьмом месяце, у Мансуэто случился очередной сердечный приступ. Врачи не давали никаких прогнозов. И когда он попросил, чтобы я приехала к нему одна, пришла в ужас. Он лежал на больничной койке, такой бледный и истощенный. Взгляд стал потухший, а при моем появлении Мансуэто едва смог поднять голову и кивнуть мне в знак приветствия.

– Как вы? – осторожно спросила я присаживаясь на стул возле койки.

– Мне недолго осталось.

Я дотронулась до его морщинистой руки.

– Почем вам знать?

Он вяло улыбнулся.

– Джулия, я умираю, и прежде чем покинуть этот свет, я должен сделать только одно.

– И что это?

– Я хочу, чтобы моя кровь продолжала править. – Он кивнул на мой живот. – Ты носишь под сердцем настоящего потомка Моретти. Даниэле не должен становиться младшим боссом. Это просто неправильно.

Я отшатнулась и отдернула руку. Вот почему я пожалела, что мы сообщили Мансуэто пол ребёнка. Если бы это была девочка, он бы не был так одержим.

– Выполни последнюю просьбу умирающего – расскажи Кассио правду об этих детях. Он должен это узнать.

Я покачала головой.

– Я не стану ему рассказывать, и вам не стоит. Зачем вообще вы просите меня о таком?

Он устало улыбнулся.

– Я стар. И долго не протяну. Кассио никогда меня не простит, если я расскажу ему правду. Я не могу покинуть этот мир, зная, что он меня ненавидит. Но если ты ему расскажешь…

– Вы же не всерьёз это.

– Джулия, он тебя любит. Тебя он простит. Разве может быть иначе?

– Даже если я ему расскажу, это ничего не изменит. Он любит Даниэле и Симону. И все равно захочет, чтобы Даниэле стал младшим боссом.

– Если это так, почему у него никогда не возникало желания выяснить правду? В каждом мужчине заложен этот инстинкт – продолжение его рода, и его продолжение растёт в твоей утробе. А в Даниэле только продолжение измены и инцеста.

Я широко раскрыла глаза. Во мне поднялась неистовая решимость встать на защиту. Я не могла поверить своим ушам! Да как он смеет при мне оскорблять моего ребёнка?!

– Как вы можете такое говорить?

Мансуэто с большим трудом сел.

– Но ведь это чистая правда. Неужели ты не хочешь, чтобы твой сын стал младшим боссом? Неужели не хочешь, чтобы он занял положение, которого заслуживает?

Я лишилась дара речи. Оцепенев, прижала ладонь к животу. Мансуэто не понял моей реакции.

– Каждая мать желает для своего дитя самого лучшего. Этот ребёнок в твоей утробе – ваш с Кассио. Если ты попросишь Кассио, он сделает своим наследником твоего сына, а не Даниэле.

Я медленно покачала головой.

– Он никогда на это не согласится.

– Согласится. Ради тебя. Он пойдёт ради тебя на всё. И не откажет даже в таком. Он любит тебя больше всего на свете.

– Нет. Разве любимый человек станет просить о таком?

Мансуэто посмотрел на меня с мольбой.

– Тогда не проси. Можешь случайно проболтаться. Если люди узнают о том, кто отец Даниэле, они никогда не согласятся, чтобы он стал младшим боссом Семьи. Инцест это мерзко и постыдно.

– Даниэле и Симона ничего не могут сделать с тем, кто их родители.

– Джулия…

– Нет, – резко оборвала я. – Мансуэто, вы знаете, я уважаю вас, но как вам даже в голову пришло предлагать такое… – Я вздохнула поглубже. – Я не буду этого делать. Давайте сделаем вид, что вы мне этого не говорили, а я не слышала. – Я склонилась над ним и положила ладонь на его изборожденную морщинами руку. – Обещайте, что никому не скажете. Обещайте.

Мансуэто вздохнул и виновато посмотрел на меня. Сердце забилось чаще.

– Кто? Кому вы рассказали?

– Твоему отцу.

24

Джулия

Как он мог!? Зачем рассказал моему отцу? С таким же успехом он сделать объявление в новостях.

Я развернулась и выскочила из палаты, едва не сбив с ног Мию, которая как раз заходила. Она удержала меня, крепко схватившись за плечо.

– Эй! Что случилось?

Я натянуто улыбнулась.

– Я тороплюсь на встречу. Совершенно вылетело из головы. Прости. Мне пора.

– Хорошо. – На ее лице отразились неуверенность и тревога.

Элия ждал меня в коридоре и шагнул вслед за мной, но я махнула ему, чтобы не подходил и дал поговорить по телефону с папой.

Тот ответил бодрым жизнерадостным голосом буквально на втором гудке. Ещё бы ему не быть в восторге.

– Джулия, как там мой внук?

– Пап, не говори никому. Не надо. Дай слово, что не скажешь.

На другом конце провода наступила тишина.

– О чем это ты?

– Ты знаешь, о чем. О Даниэле и Симоне. Только не надо мне рассказывать, что Мансуэто тебе не сообщил.

– Джулия, – начал папа, как будто я все та же наивная семилетняя девочка.

– Пап, я серьезно. Не хочу, чтобы это стало известно. Ты единственный, кто может разболтать.

Я ускорила шаги и хотела спуститься по лестнице, но с животом это было сложно, поэтому пришлось ждать лифта.

– Ты не можешь от меня ожидать, что я буду сидеть сложа руки в то время, как мой внук, моя плоть и кровь может стать младшим боссом. Странно, что ты не хочешь этого. Ты хочешь, чтобы твой сын прозябал в капитанах под началом человека, который появился на свет в результате инцестуальной любовной связи?

Услышав оскорбление, я стиснула зубы. Пока мы спускались в подземный гараж, Элия с тревогой наблюдал за мной.

– Я приеду в Балтимор. Ни с кем больше не разговаривай. Я буду у вас часа через два. Поклянись.

Папа вздохнул.

– Хорошо. Клянусь. Я скажу твоей матери, она передаст поварам, чтобы приготовили ужин.

Я отключилась.

– Нам нужно в Балтимор.

Элия нахмурился.

– К твоим родителям?

– Да. Мы должны ехать немедленно.

Элия проводил меня к машине и открыл мне дверь.

– Сначала ты должна спросить Кассио.

Я устроилась на пассажирском сиденье, Элия сел за руль. Набрала номер Кассио, но в трубке звучали только короткие гудки. Лука недавно приехал в город, чтобы встретиться с Кассио и Мансуэто. Все уже были в курсе, что Мансуэто не жилец. Возможно, Кассио был на встрече с коллегами, младшими боссами и со своим Доном.

– Мы не можем ждать, пока я до него дозвонюсь. Это срочно.

Элия быстро кивнул и выехал из подземного паркинга. На дорогах были ужасные пробки, и с каждой секундой я все больше нервничала. Как всегда, Кассио сам мне перезвонил.

– Ты в порядке? – Тревога в его голосе согрела мне сердце.

– Да, в порядке. И ребёнок тоже. Не волнуйся. Я еду к моим родителям.

– Что случилось?

Я терпеть не могла врать Кассио, но не видела другого выхода.

– У мамы сегодня случился нервный срыв. Я просто хочу убедиться, что она в порядке, к тому же они давно звали меня в гости.

– В твоем состоянии это не слишком утомительно?

Я фыркнула.

– Я беременна, а не больна.

– Будь осторожна. Я так понимаю, Элия с тобой?

– Ну конечно. И у моих родителей тоже есть телохранители, не говоря уже о Кристиане, который тоже там будет.

– А вот это радует. В отличие от твоего отца, твой брат толковый мужик.

Я всегда вставала на защиту отца, но сегодня не сказала ни слова против.

– Я вернусь завтра утром. Поужинаю там и останусь переночевать.

– Хорошо. – ответил Кассио. На заднем плане слышались мужские голоса. – Я люблю тебя, – тихо добавил он, чтобы никто, кроме меня, не слышал.

– Я тоже тебя люблю.

Я нажала отбой, Элия пристально на меня посмотрел.

– Что-то такое, что мне следует знать?

– Нет. – Я постаралась смягчить резкость ответа улыбкой.

Скверно, что Мансуэто сообщил отцу.

Зная папу, он, вероятнее всего, уже поделился новостями с Кристианом и мамой. Это был лишь вопрос времени, когда информация расползется подобно лесному пожару. Мне даже думать не хотелось о том, как это отразится на Даниэле и Симоне.

Спустя какое-то время меня укачало, и я заснула. Когда мы подъехали к дому моего детства, Элия разбудил меня, вышел из машины и открыл мне дверь.

Мама с папой стояли на крыльце, оба сияли, как дети в рождественское утро. Хотелось бы мне, чтобы причина их радости была не в том, что может поломать жизни людей, которых я люблю больше всего на свете.

Я подошла и порывисто обняла их. Кристиан ждал своей очереди, стоя чуть в стороне.

– Ты с каждым днём становишься все больше.

– Разве можно говорить такое женщине? Ты один?

– Наш дом захватил грипп. Я последний выживший.

Я улыбнулась, но улыбка тут же поблекла, когда наши с отцом взгляды встретились.

– Ты, наверное, голодна, – нетерпеливо сказала мама, увлекая меня за собой в столовую. Я коротко кивнула Элия, давая понять, что он свободен, и тот отправился в помещение охраны.

Мы расселись за столом, и как только прислуга принесла ужин и удалилась, я начала разговор.

– Я полагаю, папа уже сказал тебе?

Кристиан мрачно кивнул. На его напряженном лице отразилось неодобрение.

Мама поджала губы.

– Джулия, ты должна быть рада. Это такой шанс для тебя.

Я выгнула бровь. Какой такой шанс? Я младшим боссом становиться не собираюсь.

– Я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь узнал.

– Ты должна хотеть блага для своего ребёнка, – с упреком в голосе сказал папа.

– Да неужели? – Я сорвалась. – Именно поэтому ты выдал меня замуж за мужчину, которого сам же называл самым безжалостным младшим боссом Семьи и который почти вдвое старше меня? Что из этого благо для тебя или для меня, пап?

Лицо отца стало каменным. Он уткнулся взглядом в свою тарелку. Мне стало немного стыдно за свои слова. Несмотря на все его недостатки, я его любила, и он был лучшим отцом, чем большинство мужчин нашего мира.

– Ты как с отцом разговариваешь? Прояви хоть каплю уважения, – прошипела мама.

Я отрезала кусочек говяжьей вырезки, пытаясь успокоиться. Сохранять хладнокровие стало труднее с тех пор, как в игру вступили гормоны беременности.

– Я тебя уважаю, но твои амбиции могут всё погубить. Мне неважно, кем станет этот ребёнок. Я хочу для него только блага, но кто сказал, что в нашем мире для этого обязательно становиться боссом?

– Джулия, ты вечно витаешь в облаках. И мне это в тебе нравится. Но как мужчина я не могу позволить себе этих иррациональных мечтаний. Мне слишком хорошо известны реалии нашей жизни. И правда в том, что все, что имеет значение, – это власть. Я не потерплю, чтобы сын лживой шлюхи стал младшим боссом. Наш внук встанет во главе Филадельфии и никто другой.

– Папа, – нахмурившись, начал Кристиан.

– Нет. Больше я не собираюсь это обсуждать. В следующем году ты станешь младшим боссом, тогда и будешь решать, но пока в этом доме и в этом городе мое слово – закон. Ради того, чтобы наша кровь правила Филадельфией, я сам готов рассказывать правду каждому члену Семьи.

Я отложила вилку и поднялась.

– Если это действительно так, сегодня мы видимся в последний раз.

Кристиан взял меня за руку.

– Останься. В твоем состоянии тебе не стоит без отдыха пускаться в обратный путь.

– Я в порядке. Не беспокойся обо мне. Я не хочу оставаться в этом доме ни одной секунды.

Отец поднялся из-за стола.

– Все это я делаю ради нашей семьи. Когда у тебя родится сын, ты поймешь и тогда скажешь мне спасибо.

Я с горечью улыбнулась, и на глаза навернулись слёзы.

– Ты ошибаешься, но я знаю, что вам с мамой этого никогда не понять. Вам не дано.

– Ты должна быть благодарна, – прошептала мама таким тоном, как будто я разбила ей сердце. Я была сыта по горло этими играми.

– Благодарна я только за то, что не унаследовала ваши амбиции. Я никогда не стану делать из собственных детей пешек в этой чудовищной игре за власть. Ни Даниэле, ни Симону, ни Габриэля. – Я положила ладонь на живот. – Потому что все они мои дети, и я, как воин, буду биться за каждого из них, чтобы защитить от ужасов этого мира, даже если эти ужасы примут облик моих родителей.

– И это за все, что мы сделали для тебя? Да как у тебя язык повернулся? – резко зашептала мама.

– Все, что вы для меня сделали? – рявкнула я. Живот прострелило острой болью, но я не стала обращать на него внимания. – Вы выдали меня за Кассио, чтобы он помог отцу сохранить своё положение. Вы собственную племянницу из тех же соображений выдали за монстра из Лас-Вегаса, и от меня же еще ждёте благодарности?

Я отвернулась, прижимая руку к животу, чувствуя, как глухо стучит сердце под рёбрами. Элия ждал меня в холле, накрыв одной рукой пистолет.

– Советую убрать руку с пушки, если хочешь дожить до завтра, – прогрохотал Кристиан.

Элия проигнорировал его угрозу и подошёл ко мне, подхватив меня под локоть.

– Джулия, ты в порядке?

Я вяло кивнула.

– Отвези меня домой. Больше мне здесь делать нечего.

Элия вывел меня на улицу, захватив по пути мое пальто. Кристиан пошёл за нами. Я опустилась на пассажирское сиденье, а брат наклонился к открытой двери.

– Напиши, как доберетесь домой, чтобы я знал, что ты в порядке.

Я слабо улыбнулась ему.

– Как бы мне хотелось, чтобы младшим боссом сейчас был ты.

– Даже в этом случае я не смог бы помешать папе растрезвонить эту новость. Ты наших родителей знаешь. Это их шанс.

– Да, знаю.

– Я в любом случае попробую ещё раз с ними поговорить.

За эти годы между Кассио и Кристианом установилось хрупкое перемирие. Друзьями они так и не стали, но проявляли взаимное уважение. Кристиан никогда не стал бы трубить о том, что узнал, даже если эта информация потенциально могла улучшить его положение.

– Не трать напрасно время, – посоветовала я и захлопнула дверь.

Сейчас только один человек мог гарантировать молчание моих родителей. Человек, которого отец боялся, как дьявола, и не только из-за того, что он был его Доном.

– Лука ещё в Филадельфии?

Элия нахмурился.

– Кажется, да. Встреча назначена на поздний вечер. В Нью-Йорк он должен вернуться только завтра утром.

– Выясни, где он сейчас, и отвези меня к нему.

Элия полоснул по мне взглядом.

– Ты не можешь ни с того ни с сего прийти к Дону.

– Этот самый Дон кроме всего прочего мой кузен. Время для семьи у него найдётся, ведь так?

– Джулия, что происходит? Ты можешь мне доверять, иначе Кассио не выбрал бы меня для твоей охраны.

– Я тебе доверяю. – Я отвернулась к окну. Элия хороший парень и, несомненно, прекрасный солдат и телохранитель.

– Но ты не хочешь говорить мне, в чем дело?

Я прислонилась лбом к прохладному стеклу.

– Я не могу.

В первую очередь Элия солдат Кассио. Он ему предан. Именно поэтому он все сообщит Кассио в тот же момент, как узнает сам.

– Потому что ты не хочешь, чтобы узнал Кассио, – с подозрением произнес он.

– Элия, отвези меня к Луке. Это все, что тебе нужно знать.

Элия поджал губы, но взял телефон и позвонил кому-то, чтобы узнать, где сейчас Дон. Когда мы вернулись в Филадельфию, оказалось, что Лука находится в отеле.

– У тебя есть телефон Луки? – спросила я, когда мы зашли в роскошный вестибюль отеля Ritz Carlton.

– Нет, Джулия. Не каждому солдату Дон даёт свой номер. У него в подчинении тысячи людей. До сих пор я с ним даже ни разу не разговаривал.

Я подошла к ресепшн и улыбнулась администратору. Выяснить у неё, в каком номере остановился Лука, я не смогла. Она отказалась давать такую информацию.

– Тогда позвоните в номер и сообщите ему, что его кузина Джулия хочет увидеться с ним.

Женщина позвонила, поговорила с ним и кивнула.

– Хорошо, мистер Витиелло. – Она положила трубку и вежливо улыбнулась мне. – Президентский люкс на тридцатом этаже.

Я направилась к лифтам, и Элия, покачав головой, пошёл следом.

– Наверняка он считает это ловушкой и уже поджидает с оружием наперевес. Лука никому не доверяет, и у него есть на это веские причины.

– Вряд ли он станет стрелять в беременную женщину, к тому же он меня знает. Так что не переживай.

Тревожное состояние Элия передалось и мне, заставив меня сильнее занервничать. Мы вышли на тридцатом этаже, и я остановила Элия, положив ладонь ему на грудь.

– Ты останешься здесь. Мне нужно поговорить с Лукой с глазу на глаз.

Лицо Элия стало жестче.

– Я не могу выпустить тебя из поля зрения.

– Ты хочешь сказать Луке, что не доверяешь ему меня? Интересно было бы посмотреть на его лицо в этот момент.

Элия с усилием сглотнул.

– Я останусь возле двери.

Я закатила глаза.

– Чтобы ты успел среагировать, если услышишь мои вопли? А дальше? Планируешь убить своего Дона, чтобы защитить меня? Не смеши. Он убьёт тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Элия не стал со мной пререкаться. Я постучала в дверь. Какое-то время ничего не происходило, затем наконец дверь распахнулась, в ее проеме стоял Лука. В правой руке он держал оружие, а лицо у него как обычно было непроницаемо.

Я улыбнулась, стараясь скрыть свою нервозность.

– Добрый вечер, Лука, извините за беспокойство. Можно с вами поговорить?

Лука уставился поверх моего плеча на Элия, и от этого взгляда у меня по спине пробежал мороз.

– Джулия, не ожидал, что ты зайдёшь. – Он перевёл на меня недоверчивый взгляд. Мы с ним кузены, но это не значит, что у нас с ним приятельские отношения или что он доверяет мне хоть в малейшей степени. Он вообще никому не доверяет.

Немного помедлив, он кивнул и шире открыл для меня дверь.

– Входи.

Я прошла мимо него в номер.

– Элия подождёт снаружи. Нам нужно обсудить кое-что личное.

Лука выгнул бровь, но ничего не сказал и закрыл дверь. По правилам нашего мира такое недопустимо. Замужняя женщина не должна находиться наедине с мужчиной, но я никогда не заморачивалась насчёт правил и не собиралась начинать сейчас.

Лука махнул мне в направлении гостиной. Я присела на белый диван. Лука сел в кресло напротив и вернул оружие в кобуру на груди, но настороженность в выражении лица никуда не делась.

– Кассио знает, что ты здесь?

Я поджала губы.

– Нет, и я была бы признательна, если бы всё так и оставалось.

Лука прищурился. Как мой муж, Кассио имел право знать о моей встрече, тем более с мужчиной, особенно с Доном.

– Что такого ты хочешь мне сказать, о чем не должен знать твой муж?

Он опустил взгляд на мой живот, и зрачки его глаз расширились.

– Дело не в этом ребёнке, – поспешила объясниться я. – Я хотела поговорить о Даниэле и Симоне.

Я замешкалась. Кассио уважал Луку и считал его лучшим Доном, который когда-либо был у Семьи, но доверять? Нет. У таких людей круг доверия был весьма ограничен. Но Лука единственный, кто может заставить замолчать моих родителей. Мне придётся рискнуть и рассказать ему, иначе информация, без сомнения, выплывет наружу.

– А что с ними?

– Они не от Кассио.

Лицо Луки удивленно вытянулось, а затем его выражение стало ещё жестче.

– Ты откуда знаешь?

– Мне сказал Мансуэто. Он сделал ДНК-тест после того, что произошло с Андреа и Гайей.

Едва эти слова слетели с языка, я поняла, что наделала. Лука ничего не знал. Он весь стал как натянутая струна, когда наклонился вперёд.

– А что произошло с Андреа и Гайей?

Я моргнула. Выходит, Кассио никогда не рассказывал Луке о случившемся? Я-то думала, что Лука знает, как умерла Гайя и почему она покончила с собой.

– Джулия. – Мое имя полоснуло по мне как нож.

Я отвела взгляд. Поздно изворачиваться и врать. Но что будет значить эта правда для Кассио? Я гулко сглотнула.

– У Гайи был роман с ее братом, и Кассио об этом узнал. Мансуэто подозревал, что Андреа отец ее детей, и тест подтвердил его подозрения.

– А сейчас ты здесь, потому что хочешь, чтобы вместо Даниэле твой сын стал законным наследником Кассио.

– Нет, – в ужасе прошептала я. – Я не хочу, чтобы Кассио об этом узнал. Я вообще не хочу, чтобы кто-нибудь узнал об этом, именно поэтому я здесь. Я хотела попросить вас, чтобы вы заставили моих родителей замолчать. Они знают, и им не терпится разболтать всем.

Лука внимательно посмотрел на меня, и часть его жестокости улетучилась.

– Разве ты не хочешь, чтобы твой сын стал младшим боссом?

– Даниэле тоже мой сын.

Лука отвернулся и помолчал несколько секунд.

– Такую новость трудно сохранить в тайне.

– Кроме моих родителей, брата и Мансуэто больше никто не знает. Мансуэто никому не расскажет, потому что боится реакции Кассио, но моих родителей ничто не остановит. Только вы, потому что отец вас боится. Он будет молчать, если вы ему прикажете.

Его губы изогнула мрачная ухмылка.

– Ты хочешь, чтобы я угрозами добился от твоих родителей молчания?

– Достаточно пригрозить отцу. А мать сделает то, что он ей скажет. Она всегда его слушается.

– Черта характера, которую ты явно не унаследовала.

Я покраснела до корней волос, не понимая, комплимент это или наоборот.

– Я поступаю по справедливости.

Лука встал передо мной во весь рост.

– Твой муж сказал мне, что убил Андреа потому что тот был крысой. А сейчас по всему выходит, что он убил парня из-за того, что тот трахал его жену. Значит, Кассио солгал мне об одном из моих солдат. Так что придётся мне поговорить с ним.

Пол ушел у меня из-под ног, когда до меня дошло, что это значит. Кассио обманул своего Дона. Это можно расценить как предательство.

Я с трудом поднялась с дивана, неровной походкой подошла к Луке и схватила его за руку. Сейчас мне было плевать, что он одним своим взглядом мог поставить взрослых мужиков на колени, что он один из самых страшных людей в Штатах, поспорить с которым в жестокости могут только монстры из Вегаса. Лука не станет убивать свою беременную кузину, но он может убить отца ее не рожденного ребёнка.

– Его подкосило то, что случилось с Гайей, он чуть с ума не сошёл от боли и ярости. Не ведал, что творит.

На лице Луки не дрогнул ни один мускул. Может, я наговорила лишнего и только хуже сделала? Если Лука посчитает, что Кассио слишком импульсивен и идет на поводу у собственных эмоций, он ещё охотнее захочет от него избавиться.

К горлу поднялась желчь.

– Это не отменяет того факта, что Андреа мог быть крысой. Я не знаю точно.

Лука стряхнул мою руку.

– Я поговорю с Кассио, и он сам мне все объяснит.

Я в ужасе уставилась на него.

– Вы не убьете отца моего будущего ребёнка. – Это должен был быть вопрос, но прозвучало как угроза, и мне внезапно захотелось рассмеяться от абсурдности ситуации.

– За подобные угрозы мужчина уже был бы мёртв.

– Я не мужчина.

Лука достал телефон.

– Сейчас я позвоню Кассио, а ты возвращайся со своим телохранителем домой. – Он прижал трубку к уху. – Да. Кассио, ты должен подъехать ко мне. – На другом конце провода Кассио что-то сказал, и от улыбки Луки в жилах застыла кровь.

Он сунул телефон обратно в карман.

– Твой муж уже здесь. Твой телохранитель позвонил ему сразу после того, как ты зашла в номер.

– Пожалуйста, – прошептала я, и на глаза навернулись слёзы. Но Луку они не тронули. Сострадание ему не присуще.

В дверь постучали, Лука жестом приказал мне оставаться на месте. Вытащив пистолет, он направился к двери. Я лихорадочно соображала, пытаясь найти выход из этого положения.

– Добрый вечер, Лука, – спокойно поздоровался Кассио.

Лука отступил и пропустил Кассио, затем закрыл дверь. Кассио внимательно осмотрел меня с головы до пят и подошёл ближе.

– Что происходит? – с тревогой спросил он, заключив меня в объятия.

– Прости, – прошептала я. – Я хотела помочь, но только все испортила.

Кассио заглянул мне в глаза, а затем метнул взгляд на Луку. Тот смотрел на нас, как будто решая для себя, друзья мы или враги. Поведение Кассио тут же изменилось. Он весь подобрался, как хищник перед броском. Конечно, же, он вооружен. Как минимум два пистолета и столько же ножей. Лука тоже не сводил глаз с Кассио.

Кассио незаметно сжал мое бедро и поцеловал в висок.

– Пусть Элия отвезёт тебя домой.

Он серьезно? Из этого номера я без него не выйду.

– Кассио…

Он легонько подтолкнул меня к двери.

– Кассио, Лука знает о Гайе и Андреа, – прошептала я, пытаясь до него достучаться.

Кассио кивнул.

– Знаю. Звонил твой брат, предупредил о планах твоего отца.

Я оцепенела.

– Что он тебе рассказал?

Кассио нежно погладил мои волосы.

– Что ты, как львица, сражалась, чтобы защитить Даниэле, Симону и меня. – Кассио печально улыбнулся мне.

Я внимательно посмотрела ему в глаза. Это значит, что он знает, что дети не его? Я не спросила, опасаясь открыть больше, чем сообщил ему Кристиан. Но следующие его слова развеяли все мои сомнения.

– Я знаю, что ты не хотела, чтобы я узнал. – Кассио кивнул и оглянулся на Луку, который, опустив руку с пистолетом наблюдал за нами. – Тебе пора.

– Пусть уходит. Нам нужно обсудить дела, – холодно сказал Лука.

Кассио опять попытался подтолкнуть меня в сторону двери. Я попятилась назад.

– Я без тебя никуда не пойду.

– Джулия, все будет хорошо. Элия отвезёт тебя домой, и ты немного отдохнёшь.

Я обошла стороной высокую фигуру Кассио и посмотрела Луке в глаза.

– Лука, вы обещаете, что всё будет хорошо?

Серые бездонные глаза ничего не выражали.

– Думаю, тебе пора домой, слушайся своего мужа.

– Меня не волнует, что думаете вы, и я точно не уйду, пока не поклянётесь, что мой муж ко мне вернётся.

Кассио прижал меня к своему боку.

– Джулия, марш отсюда.

От меня не укрылось, как Кассио одним движением заслонил меня своим телом от Луки, как будто боялся, что Лука может меня ударить.

– Нет, – рявкнула я и резко опустилась на пол. Опешив, Кассио едва успел придержать меня, чтобы смягчить падение. Я уселась на пол как капризный ребёнок или как глубоко беременная женщина, полная решимости во что бы то ни стало спасти любимого мужчину. – Я никуда не уйду. Я остаюсь здесь. Тебе придётся меня тащить.

Кассио покачал головой, но в его глазах отразилось восхищение. Наклонившись, он без проблем поднял меня, несмотря на мои протесты. Донёс до двери и поставил, придерживая за талию, чтобы я не попыталась снова сесть на пол. Сминая ткань, я вцепилась в его рубашку. Он приподнял двумя пальцами мое лицо за подбородок.

– Сладкая, езжай домой. – В сиплом голосе слышалась мольба.

Я прижалась к нему, слезы затуманили мой взор.

– Поклянись, что вернёшься ко мне.

Кассио оглянулся на Луку, и несколько мгновений они просто смотрели друг другу в глаза.

– Клянусь.

Элия встал со мной рядом, и когда Кассио дал ему знак, он придержал меня за плечи и вывел из номера. Я посмотрела через плечо на Кассио, который ободряюще улыбнулся мне, прежде чем дверь захлопнулась. Неужели Кассио солгал мне о том, что вернётся домой?

25

Кассио

Я захлопнул дверь перед испуганным лицом Джулии и повернулся к Луке. Он так и стоял, держа пистолет в опущенной руке. Несмотря на почти непреодолимое желание достать своё оружие, я не стал этого делать. Я относился к Луке с большим уважением, а он выделял меня из прочих младших боссов. Однако это вовсе не означало, что он не может меня убить. Он не колеблясь убьет любого – будь то мужчина или женщина. Исключение сделает для своей жены и детей – наверное.

– Ты солгал мне про Андреа.

– Я не лгал. Опустил часть правды.

Лука нехорошо скривил губы.

– Найдутся те, кто сочтут, что опустить часть правды – значит солгать.

– Для меня имеет значение только то, как сочтешь ты.

Лука шагнул ближе. Его пистолет по-прежнему непринужденно болтался дулом вниз. И его вид мог кого угодно ввести в заблуждение, но только не меня. Я слишком хорошо его знал. Лука был прирожденным убийцей. Немного найдётся мужчин настолько же опасных, как он, – неважно, с оружием он или без.

– Если бы это было действительно так, ты бы рассказал мне все, ещё когда я спрашивал.

Я кивнул.

– Андреа был моим солдатом. Когда я убил его, это было решение босса Филадельфии.

– Кассио, Филадельфия принадлежит мне. Весь Восток мой. Ты и остальные мои младшие боссы правят в моих городах от моего имени. Не забывай об этом.

– Я и не забываю. Но ты доверяешь мне руководить Филадельфией так, как я считаю нужным, и ты знаешь, что я делаю это хорошо. Ты же не ждешь, что я побегу тебе докладывать о каждом инциденте в городе? Ты доверяешь мне разбираться самому.

– Чего я жду – так это того, что ты сообщишь мне, если появится предатель в Семье.

– Андреа был стукачом.

– Это точно? Или он просто был мужиком, который трахал твою жену?

Будь на месте Луки любой другой – я бы не стал сдерживаться и дал бы выход своей ярости.

– Он успевал и тут, и там. Вице-президент МК Тартар в Филадельфии, с которым я разделался, признался мне, что у них есть контакт и по описанию он походил на Андреа.

– Ты выбил из Андреа признание?

– Я должен был это сделать, – признался я и выдержал взгляд Луки. – После нападения на клуб я вернулся домой и обнаружил, что наверху моя голая глубоко беременная жена скачет на моем шурине, ее собственном брате, а внизу сидит мой маленький сын, который думает, что они там играют в какую-то игру. Когда я припер Андреа к стенке, он похвастался, что трахает мою жену с самого первого дня нашего брака и что мои дети не от меня. Я голыми руками забил его до смерти, переломал все чертовы кости в его теле, превратил его ебучее лживое лицо в месиво, пока у него глаза не вылезли из орбит. И я бы сделал это снова.

Лука кивнул, потому что слишком хорошо понимал, на что способна бешеная ревность.

– Это ты убил Гайю?

– Нет. Я даже не думал об этом. Она покончила жизнь самоубийством, я сказал тебе правду. Она по нему очень горевала.

На это раз от боли прошлого сердце не заныло. Гайя осталась в прошлом. Джулия – мое настоящее и будущее. Она показала мне, что значит полюбить женщину так же сильно, как я любил своих детей.

Лука вернул пушку в кобуру.

– От своих людей я жду правды.

– Я не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что Гайя мне изменяла.

Мне невыносимо было признаваться в этом, но Луке следует знать. Я поклялся Джулии, что вернусь к ней, и потому должен приложить максимум усилий, чтобы сдержать клятву.

– Понимаю, – просто сказал Лука. – Я прослежу за тем, чтобы Феликс держал свой поганый рот на замке, если ты не хочешь огласки правды.

Правды о Даниэле и Симоне, о том, какая кровь течёт в их жилах, о том, почему они не похожи на меня.

– Даниэле и Симона мои дети, и точка. Я не хочу, чтобы когда-нибудь они узнали правду.

– Как скажешь. – Лука взял телефон.

– Я сам разберусь с этим.

Лука кисло улыбнулся.

– Твоей жене может не понравиться, если ты убьешь ее отца, и Феликс может сделать ставку на это. Однако Феликс знает, что я без колебаний покончу с его никчемной жизнью.

Я опустил голову. Лука и раньше убивал членов Семьи, так что на пощаду Феликсу нечего рассчитывать.

Лука приложил телефон к уху.

– Эээ, Феликс, я слышал, тебе удалось раздобыть кое-какую интересную информацию. Ты уже кому-нибудь рассказал? – Лука подождал его ответа. – Вот пусть это так и остается в тайне. Ясно? Думаю, чтобы до тебя как следует дошло, нам лучше встретиться лично. – Пауза. – Нет, завтра в четыре я жду тебя в Нью-Йорке. Не заставляй меня ждать. – И он отключился.

Я благодарно кивнул.

– А теперь тебе пора к жене.

Я развернулся и направился к двери, но прежде чем успел ее открыть, Лука снова подал голос.

– Кассио, это твоя последняя ошибка. Ещё раз солжешь мне, тогда даже трое детей тебя не спасут.

– Я понял, – кивнул я и вышел из номера.

В коридоре маячил Фаро и, заметив меня, от облегчения едва не осел на пол.

– Думал, что больше тебя не увижу.

– Лука понимает, что от живого меня больше проку, чем от мертвого.

Фаро качнул головой.

– Как скажешь. – Он присмотрелся ко мне. – Хочешь об этом поговорить?

Я поморщился.

– Только разговоров мне ещё не хватало.

* * *

Едва я переступил порог дома, как Джулия бросилась ко мне и так тесно прижалась, что я забеспокоился, не ударилась ли она животом. Глаза у неё покраснели и опухли. Вслед за ней в прихожую вышел Даниэле. В свои двенадцать он уже почти догнал Джулию в росте. А в моей памяти ещё свежи были воспоминая о том, как он держался за мою штанину.

– Ты почему до сих пор не в постели? Тебе завтра в школу.

– Мама вернулась домой в слезах, поэтому я понял, что что-то стряслось. Она мне не хочет рассказывать, что происходит, – у него уже начал ломаться голос. Я вырастил его, много лет подозревая что он не от меня, а теперь знал точно. Это ничего не меняло. И я, и Джулия любила Даниэле и Симону как своих собственных детей.

– Мы побеседовали с Лукой.

Даниэле подошёл ближе, испуганно глядя на меня.

– Пап, у тебя неприятности?

То, как он называл меня, до сих пор наполняло мое сердце гордостью. И это тоже никогда не изменится.

Джулия отступила, чтобы не мешать нам.

Я положил ладони на затылок Даниэле и притянул сына к своей груди.

– Мы все прояснили. Обычное недоразумение.

Даниэле порывисто меня обнял. Сейчас он уже не тот маленький мальчик, и таких проявлений нежности становится все меньше.

– А теперь марш в постель.

Оторвавшись от меня, Даниэле поскакал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Я приобнял Джулию за талию.

– Ничего не изменилось, – уверенно заявила она.

– Ничего не изменилось, – согласился я. – Даниэле хороший мальчик, мой мальчик, и он будет отличным младшим боссом.

Джулия заулыбалась.

– Я знаю. Как и его отец. – Она переплела наши пальцы. – Пойдем в постель. – Она сказала это таким тоном, что мне сразу стало понятно, что она не только спать собралась, а в конце сегодняшнего дня лучшего успокоительного, чем занятия любовью с женой и представить невозможно.

После, дождавшись, пока Джулия заснёт, я отправился в сигарную комнату. Лулу засеменила вслед за мной. Чаще всего она спала в обнимку с Даниэле или с Симоной, но сейчас, похоже, ее разбудили мои шаги. Плеснув себе виски, я устроился в просторном кресле и сделал глоток. В комнате было темно, только лунный свет проникал через окна и поблескивали угли, догорая в камине.

Лулу уставилась снизу вверх на меня.

Я похлопал по бедру, и она без труда забралась ко мне на колени и свернулась клубочком. За эти годы нам с ней удалось прийти к взаимному согласию. Она все так же отдавала предпочтение обществу Джулии, Симоны и Даниэле, но когда у меня выдавались бессонные ночи, всегда составляла мне компанию в гостиной.

Я вздохнул и погладил ее по пушистой шёрстке. Все тайное всегда становится явным. Сегодняшний день доказал это в очередной раз.

Я должен был предвидеть, что отец, узнав об Андреа, сделает ДНК-тест на отцовство. Он не из тех, кто пускал на самотёк вопросы, которые не давали покоя.

Меня злило его пренебрежение к моим желаниям, и в ещё большую ярость приводило то, что он так сильно хотел растрезвонить эту новость, что сообщил ее такому типу, как Феликс. И все из-за того, что оба хотели видеть своего новорождённого внука младшим боссом. Этого оказалось достаточно, чтобы сделать союзниками мужчин, которые едва могли выносить друг друга.

Я даже думать не хотел о том, что было бы с Симоной и Даниэле, если бы всплыли обстоятельства их рождения. В наших кругах вряд ли к такому отнесутся спокойно. Плод измены и инцеста. Как бы жестоко я не пресекал людские сплетни, сомневаюсь, что смог бы однажды заставить своих людей признать Даниэле боссом.

Не знаю, хочу ли смотреть в глаза отцу после этого. Он поставил под удар будущее Даниэле и Симоны. Разве мог я простить ему такое? Видимо, Лука позвонил ему сегодня, и отец пытался дозвониться до меня, но я перевёл телефон на беззвучный режим. Мне не хотелось разговаривать с отцом.

Как будто в ответ на мои мысли, замигал телефон, но на экране светилось имя Мии. Одно то, что она не спит в такое время – плохой знак. Я поднял трубку и ответил.

– Ты должен приехать в больницу. Папа умирает. Сегодняшнюю ночь он не переживёт.

Я молчал, пытаясь справиться с чем-то средним между потрясением и злостью.

– Кассио?

– Скоро буду. – Я нажал отбой. Лулу спрыгнула с моих колен, и я взбежал по лестнице, чтобы разбудить Джулию.

– Я с тобой, – немедленно подскочила Джулия.

Детей мы решили не будить. Мне не хотелось, чтобы они видели, как умирает их дед. Тем более, если оставался риск, что он проболтается в последние минуты жизни. Элия присмотрит за домом, пока нас не будет.

Всю дорогу до больницы Джулия бросала на меня обеспокоенные взгляды.

– Ты в порядке?

– Нет.

– Ты ведь любишь своего отца?

Я помрачнел. Прямо сейчас в отношении него преобладающей эмоцией была злость, но я все равно его любил.

– Он был мне хорошим отцом, лучше, чем большинство мужчин нашего круга. Он совершал ошибки, но и я не без греха.

– Тогда не позволяй своей злости испортить момент прощания. То, что он натворил, конечно, не хорошо. Но он давно болеет. Болезнь могла повлиять на его здравомыслие.

– Он уже много лет мечтал обнародовать этот факт.

– Знаю. Но все же, постарайся сегодня не ссориться с ним. Дай ему спокойно уйти в мир иной. Не только ради него, но и ради себя.

Я вздохнул. Джулия – всепрощающая душа. В отличие от неё я – мстительное чудовище. Но все равно кивнул.

В коридоре нас встретили Илария с матерью. Они стояли в обнимку и плакали. Завидев нас, мать бросилась ко мне и крепко прижала к себе. Я похлопал ее по спине.

– Что случилось?

Мать не ответила. Только трясла головой и продолжала рыдать. Я вопросительно посмотрел на Иларию.

– Сегодня отец потребовал ответить на звонки Луки и Феликса. Ты же знаешь, каким он бывает настойчивым. Не может уйти на покой, даже если передал дела тебе. Разговоры его расстроили, и у него случился сердечный приступ. Он слабеет.

Я кивнул.

– Сейчас у него Мия?

– Да. Он хотел поговорить с каждым из нас с глазу на глаз.

Открылась дверь, и в коридор вышла зареванная Мия. Заметив меня, она облегченно выдохнула.

– Ты здесь. Отец переживал, что ты не приедешь.

– Я приехал.

Джулия сжала мою руку. Заходя в больничную палату, я пытался не злиться на отца. Но когда увидел его в кровати – такого сломленного, словно тень того человека, которого я знал всю свою жизнь – весь мой гнев улетучился. Джулия была права. Сегодня не до упреков. Настало время попрощаться. И этому тоже научила меня Джулия: позволять себе проявить доброту при удобном случае, что случалось со мной нечасто.

Отец следил за тем, как я подхожу к нему. Вид у него был испуганный. Я никогда не видел его таким. Он всегда был храбрым и одним из самых сильных мужчин среди тех, кого я знал. Сейчас он выглядел так, будто одно мое слово может окончательно его добить.

– Отец, – выдохнул я.

Я положил ладонь на его исхудалую руку, лежащую поверх одеяла. Его лицо смягчилось, и он медленно повернул свою руку, чтобы сжать мои пальцы.

– Кассио, – послышался надтреснутый шёпот. Я нагнулся к нему, чтобы лучше расслышать. – Я только… только хотел сделать так, как считал лучше для вас.

– Я знаю.

Он совершил ошибку, но в моем прошлом тоже много решений, за которые мне стыдно.

– Ты простишь меня?

Прощение – не мой конёк. Я сомневался, что смогу подарить его отцу так скоро после случившегося. Но у него осталось не так много времени.

– Да, прощу, – отозвался я и не соврал. В итоге я прощу. Не сегодня, возможно, пройдут месяцы или даже годы.

Отец закрыл глаза, и одинокая слеза скользнула по его щеке. Я никогда в жизни не видел, чтобы он плакал. Склонившись над ним, я осторожно обнял его. Он снова сжал мою руку, на этот раз совсем слабо.

– Ты можешь позвать…

Я кивнул и попросил зайти сестру и мать. В кругу своей семьи через два часа отец умер. Джулия была права. Примирение с отцом освободило не только его, но и меня.

* * *

– Как там наш мальчик? – спросил я, как спрашивал ежедневно, когда возвращался вечером домой.

Сегодняшний ужин я пропустил – редкое исключение. Джулия на днях должна была родить. После того, как Лука предупредил Феликса и похоронили отца, казалось, все стало налаживаться. Сейчас можно было подумать о будущем.

– Хорошо, – мягко ответила она и погладила живот. – Но я все время голодная, и ещё ужасно тянет на сладенькое.

Я уткнулся носом ей в ухо.

– Со мной все то же самое.

Джулия фыркнула.

– Да не в том смысле. Хотя и в том я тоже не отказалась бы.

Она соблазнительно улыбнулась мне, и мой член ожил. К счастью для меня, во время беременности сексуальный аппетит Джулии ничуть не уменьшился. Напротив, стал ещё больше, если такое вообще возможно.

Даниэле с Симоной сидели на диване и смотрели по телевизору один из своих любимых YouTube-каналов. Лулу валялась с ними рядом.

– Даниэле, Симона, после этого можете посмотреть ещё одно видео. А мне надо с мамой наверху кое-что обсудить.

Даниэле поморщился, давая понять, что он распознал враньё. Он уже не был ребёнком. Что ж, это значит, что они с Симоной нам не помешают. Ухватив Джулию покрепче, я увлёк ее наверх.

– Ты такой нетерпеливый.

– Я говорил тебе. Меня ужасно тянет на сладкое, а мы оба знаем, что ты самое сладкое искушение, перед которым я не могу устоять.

Закатив глаза, Джулия расстегнула платье и скинула его на пол.

– Боже, что за банальности?

– Встань на кровать на колени.

– Ты не забыл, что у меня спереди фунтов двадцать? – пожаловалась она, но все равно сделала, как я сказал.

Эта поза мне больше всего нравилась, и Джулия ее тоже любила.

Она застонала ещё до того, как я к ней прикоснулся. И вовсе не от удовольствия.

– Кажется, с сексом придётся повременить.

Я помог ей подняться. Джулия поморщилась, а у меня внутри все похолодело.

– Ребёнок? – Хотя голос был спокойным, самому мне до спокойствия было далеко. Меня всего трясло и мутило.

– Ага.

Я обнял Джулию, чтобы поддержать ее, но впервые в жизни так нервничал, что руки ходили ходуном. Помог жене одеться, позвонил Элия и велел Даниэле присмотреть за Симоной. Всю дорогу, пока мы ехали до больницы, я шептал что-то успокаивающее. Даже не вспомню, что говорил и едва замечал, по каким улицам мы проезжаем, но добрались мы без происшествий.

Я никогда не присутствовал на родах. Гайя не хотела, чтобы я наблюдал за рождением ребёнка. А я не настаивал, потому что мне важнее было спокойствие и безопасность ее и ребёнка во время родов. И спорить с ней не хотел.

На этот раз было всё совершенно иначе. Буквально всё. Джулия хотела, чтобы я был рядом, она во мне нуждалась. На каждой новой схватке я держал ее за руку, чувствуя, как ее тело сжимается от боли, восхищаясь ее силой и удивляясь, как ей удается ещё и мило улыбаться мне в перерывах между схватками. Трудно представить что-то более ужасное, чем вид того, как она корчится от боли, однако мое сердце было наполнено благодарностью к ней за то, что она позволила мне быть здесь.

– Ещё разок тужься, – подбодрила акушерка после почти пяти часов схваток.

Джулия уцепилась за мою руку, и ее блестящее от пота лицо исказилось. Она устала. Пол был залит водами, моя одежда пропиталась потом и ее кровью. Полный хаос, превратившийся в самый прекрасный момент в моей жизни.

А затем раздался крик. Я застыл, затаив дыхание, в то время как Джулия облегченно откинулась назад. Я смотрел в побагровевшее потное лицо Джулии, на котором гримаса боли всего за несколько секунд сменилась выражением счастья, которого я пока не понял. Ее взгляд был прикован к маленькому свертку, который держала акушерка, а я не мог отвести глаз от моей жены – от женщины, которая спасла меня и моих детей от темного пути. Джулия бросила на меня сияющий взгляд, и я, наконец, оторвался от неё, чтобы посмотреть на новорождённого младенца, который сделал ее такой счастливой.

Я увидел сморщенное, испачканное кровью тельце, и тут ко мне пришло озарение. Это счастье, отразившееся на лице Джулии… оно распирало и мою грудь, у меня чуть кругом не пошла голова от его интенсивности. Акушерка подошла к нам и положила нашего сына на руки Джулии. Габриэль был прекрасен. Я обнял Джулию за плечи и поцеловал в висок. Я был преисполнен таким глубоким чувством благодарности, что даже не подозревал, что способен на нечто подобное. В улыбке Джулии сквозила любовь и радость.

Я был бы счастлив, имея только двоих детей, но теперь, когда Джулия держала Габриэля на руках, теперь, когда я собственными глазами видел чудо его рождения, я понял, что это сделает нашу жизнь ещё совершеннее.

Джулия

Мне хватило одного раза родить, поэтому я была несказанно рада, что у нас теперь уже трое детей, двоих из которых мне не пришлось выдавливать из себя. Я всем сердцем любила Симону и Даниэле, и появление в нашей маленькой семье Габриэля в этом плане ничего не поменяло. К тому же мне понравилось быть беременной, чего нельзя сказать про роды.

На следующий после них день Элия привёз в больницу Симону с Даниэле. Они дружно уставились на спящего в кроватке Габриэля так, словно увидели инопланетянина.

Я сдержала улыбку. Кассио подошёл к ним и обнял за плечи. После ночи, проведённой в больнице, он выглядел помятым, щетина отросла сильнее, чем он обычно предпочитал носить, но глаза у него гордо сияли.

– Теперь у вас появился младший братик. Он будет брать с вас пример, поэтому вам придётся прекратить свои постоянные ссоры, чтобы не расстраивать малыша.

Даниэле с сомнением посмотрел на отца, пропуская его слова мимо ушей.

Хорошая попытка.

– Ты сказала, что он милый, а он весь какой-то сморщенный, и кожа у него на голове шелушится. – Симона сморщила носик.

Кассио вздохнул. Я засмеялась, осторожно вылезла из постели и побрела к ним, преодолевая боль внизу живота.

– Он новорожденный. Они все так выглядят. Мне кажется, он невозможно милый.

– А я тоже была милой? – поинтересовалась Симона.

– Да. – Мы с Кассио выпалили это слово одновременно.

Даниэле нахмурился. Я обняла его одной рукой и прошептала:

– Я тебя люблю.

Он заулыбался, очевидно, выкинув из головы все беспокоящие его мрачные мысли.

– Хорошо, что ты подарила мне брата, а не сестру, как хотела Симона.

– За это скажи спасибо своему отцу.

Почувствовав на себе вопросительные взгляды Симоны и Даниэле, Кассио посмотрел на меня и прищурился. Я, ухмыляясь, подошла к мужу.

– Может, пришло время рассказать о птичках и пчелках?

– Я говорил с Даниэле, а Симоне лет до шестнадцати-семнадцати не надо ничего знать.

Я закатила глаза.

– Мы обручились, когда мне было семнадцать.

– Не напоминай мне. – Он поцеловал меня в губы, отчего наши дети скорчили гримасы отвращения.

– Все получилось как нельзя лучше.

– Да, получилось, – согласился он, с нежностью глядя на нашего новорождённого сына.

* * *

После обеда приехали мама с папой и Кристианом. Я не виделась с родителями с похорон Мансуэто, но тогда мы лишь поздоровались. После той ссоры мы больше не разговаривали. Я думала, что они затаили на меня обиду из-за того, что я попросила вмешаться Луку. Именно поэтому удивилась, когда увидела их на пороге больничной палаты.

Кассио отошёл к окну и не стал здороваться с моими родителями, но пожал руку Кристиану, чем вызвал у меня улыбку. Брат повернулся ко мне и неловко обнял, чтобы не придавить спящего у меня на руках Габриэля.

– Поздравляю. Коринна передаёт тебе свои поздравления. Она тоже хотела приехать, но неважно себя чувствует.

Его жена была беременна уже третьим.

– Спасибо, – прошептала я.

– Мама с папой больше не доставят тебе проблем. С папой я поговорил и донёс до него, что если он не хочет потерять нас с тобой, ему нужно, наконец, успокоиться.

Я с благодарностью посмотрела на брата. Кристиан на секунду сжал мое плечо и отошёл, пропуская вперёд маму с папой.

Со слезами на глазах мама подошла ко мне.

– Ах, Джулия!

Она так искренне радовалась, что я позабыла о своей обиде. Начинался новый этап моей жизни, и я не хотела брать в него старый груз прошлого. Мама осторожно обняла меня, стараясь не задеть Габриэля. Погладила его щечку и потрогала крошечные пальчики на руке.

– Господи, я и забыла, какие они бывают маленькие.

Отец топтался в паре шагов позади неё, чувствуя себя не в своей тарелке, но в его взгляде тоже читалось волнение. Я улыбнулась ему, и он шагнул ближе.

– Поздравляю!

– Не хочешь меня обнять?

На его лице отразилось облегчение, и он обнял меня так же нежно, как и мама.

Что делать с Габриэлем, он понятия не имел, поэтому просто легонько погладил его по головке и снова отошёл.

Взглядом Кассио можно было бы заморозить сам ад.

– Надеюсь, к предупреждению Луки ты прислушаешься.

– Кассио, – мягко позвала я его. – Мои родители больше никогда не станут напоминать об этом. Верно?

Я вопросительно посмотрела на них. Если они меня любят, если хотят общаться со мной и со своим внуком, они забудут о том, что сказал им Мансуэто.

Отец тяжело вздохнул и кивнул.

– Если ты правда этого хочешь, мы будем молчать об этом секрете до гробовой доски.

– Спасибо.

Мы уладили этот вопрос и больше к нему не возвращались. Когда позже к нам присоединились Симона и Даниэле, мои родители обнимались и общались с ними как с родными.

Это показало мне, как сильно они боятся меня потерять… и навлечь на себя гнев Луки. Однако я предпочитала видеть только позитив и не думать о негативе. Ведь для счастья у меня было так много всего!

Любящий муж, вполне прилично выдрессированная собака и трое чудесных детей.

Эпилог

Кассио

В прошлом я приезжал в наше бунгало на побережье, чтобы отдохнуть, обрести душевное равновесие и напомнить себе, как прекрасна все же жизнь. Я поднимался с рассветом, выходил на террасу, любовался, как волны набегают на белоснежный песок, и в одиночестве слушал успокаивающий плеск воды.

Сегодня я долго спал. Этому тоже меня научила Джулия. На террасу я вышел поздно, в начале десятого. Джулия с детьми уже встали. Над пляжем разносился смех, не оставив и следа от былой тишины. Но к прошлому меня не тянуло. Теперь я приезжал сюда не за душевным равновесием и чем-то прекрасным. Покой в душе я обрёл, когда в моей жизни появилась Джулия. И для этого мне вовсе не обязательно было ехать за сотни миль в дом на берегу океана. Сейчас достаточно было просто вернуться домой, к жене. Она так прекрасна, что никаких слов не хватит, чтобы ее описать. Прекрасна и душой, и телом.

Закрыв глаза, я подставил лицо утренним лучам солнца. Многие аспекты моей жизни так и остались в тени жестокости, но мой дом стал для меня светлым убежищем.

– Любимый, иди к нам! – позвала Джулия.

Я посмотрел на нее. Одной рукой она укачивала нашего двухмесячного сына, а другой придерживала огромную шляпу, которая так и норовила слететь. Ветер беспощадно трепал это убожество у неё на голове. Я уже спокойно воспринимал ее странную манеру одеваться, но некоторые вещи сводили меня с ума.

– Любимый? – Это слово не просто ласковое обращение, невзначай слетевшее с губ Джулии. Она вкладывала в него смысл каждый раз, когда его произносила.

Джулия сама была воплощением любви, это чувство сквозило в каждом ее жесте, в каждой улыбке, в каждой клеточке ее существа.

Я пошёл к ней навстречу. К босым ступням прилипал песок. Симона с Даниэле резвились в холодной воде, играли в догонялки и хохотали. Хоть для конца октября было довольно тепло, но вода уже остыла. В Филадельфии такие минуты беззаботного ребячества для Даниэле были редкостью. Ему двенадцать, скоро исполнится тринадцать, и остается чуть больше года до того, как он станет членом мафии. В день, когда ему исполнится четырнадцать, он пройдёт церемонию посвящения.

Он мазнул по мне взглядом, улыбнулся, но в этот момент Симона плеснула ему в лицо водой, и он снова бросился ее догонять. Подойдя к Джулии, одной рукой я приобнял ее за талию и притянул к себе, а другой взял ее ладонь, удерживающую шляпу. Первый же порыв ветра унес шляпу и погнал прочь, пока вдалеке не мелькнул в последний раз ядовито-желтый подсолнух.

Джулия с возмущением воззрилась на меня.

– Ты это специально сделал.

Я поцеловал ее, и она растаяла в моих объятиях. Джулия протянула мне Габриэле, и мой сын уставился на меня моими синими глазами. Мою гордость тешило наше с ним физическое сходство, но не меньшую гордость я испытывал за Симону и Даниэле, когда у них получалось то, чему я их учил – та же игра в бильярд. Они оба в ней преуспели. А любил я всех своих троих детей одинаково.

– У меня ещё такие шляпы есть, – язвительно заметила она.

– Я знаю. И уже смирился с твоей любовью к подсолнухам. – Джулия посадила несколько этих гигантов у нас в саду. То место, где прежде была опрятная ухоженная лужайка, сейчас усыпано игрушками детей и Лулу, заросла полевыми цветами и этими желтыми чудовищами. – Ты превратила мою жизнь в хаос.

– Но тебе же нравится этот хаос.

Даниэле с Симоной продолжили свой забег на берегу. Лулу сорвалась с места и с громким лаем бросилась вдогонку за ними. Сегодня весь пол в доме будет усыпан песком. Раньше это могло бы меня разозлить.

– Очень. Мне наша жизнь нравится больше всего на свете. На мой взгляд, она идеальна.

Джулия поцеловала меня в грудь, туда, где билось мое сердце, а затем лобик Габриэля.

– Мы сами сделали ее такой. И каждый день делаем всё для того, чтобы и дальше жить счастливо. Счастье – это выбор.

Я бы не сказал, что это утверждение справедливо для всех, но для меня – однозначно, особенно с тех пор как, в мою жизнь вошла Джулия. Она продолжала каждый день рисовать, даже ходила на курсы живописи, чтобы повысить своё мастерство. На одном из занятий преподаватель дал задание нарисовать картину, которая бы отражала счастье.

И Джулия нарисовала наших детей, Лулу и меня на прогулке по побережью.

В действительности все оказалось так просто! Каждый раз, когда я заглядывал в бумажник и видел фотографию Джулии и нашей маленькой семьи, лишь одно чувство наполняло мое сердце: счастье.

КОНЕЦ

Благодарности

Обычно я всеми силами стараюсь их избегать, потому что боюсь, что обязательно забуду кого-нибудь упомянуть. Тем не менее, я чувствую, что пришло время сказать спасибо.

Мой муж вечно твердит, что я выражаю эмоции еще хуже, чем он, и если бы вы его знали (я частенько зову его «айсберг»), тогда бы поняли, как плохо у меня с этим делом. Возможно, это потому, что авторы большую часть времени проводят за разговорами с самими собой, чем с внешним миром, и я так часто мысленно произношу слова благодарности, что убеждена в том, что действительно сказала их вслух. Эмоции посерьёзнее выразить для меня ещё сложнее, поэтому я просто этого не делаю.

Но так много людей, которые очень помогли мне не только в создании этой книги (здесь лишь малая их часть) но и в моей карьере. Писательство – одинокое занятие. Я люблю писать, общаться с фанатами (если они адекватные). Все остальное, все организационные моменты, которые идут в комплекте к писательству – не очень.

То, что у меня есть хоть какое-то подобие организации – заслуга моей замечательной помощницы Эмили. Именно она организовывает все мои мероприятия. Без неё я была бы совершенно беспомощна. Ей непросто работается, но, глядя на неё, этого не скажешь. Она справляется, даже если я что-то путаю, чего-то не понимаю или снова витаю где-то в облаках. Огромное тебе спасибо.

В 2019 году мне посчастливилось встретить ещё один столп для моего писательского храма – Кики из NextStep PR. У тебя огромное сердце, и я так благодарна тебе за твою доброту! Наша личная встреча и время, проведённое с тобой и твоим мужем, были незабываемы. Ты помогла мне определиться и не сворачивать с намеченного пути. Благодарю за то, что помогла в моей карьере. Ты и твоя команда (спасибо, Колин и Кристина) потрясающие!

Марика, тебе спасибо за твою поддержку. Я не могу даже выразить, как благодарна тебе за твой энтузиазм. Встреча с тобой в Лас-Вегасе стала главным событием года для меня. Ты такая замечательная, не могу дождаться, когда встречусь с тобой снова!

Кэйт, благодарю тебя за то, что предложила мне поучаствовать в Mystic Box, и за то, что превратили мою поездку в Калифорнию и Лас-Вегас в особенное событие.

Большое спасибо также моим любимым бетам для «Сладкого искушения»: Сейле, Сельме и Ратуле. Вы забираете мои книги маленькими гадкими утятами, но всегда демонстрируете мне, как можно превратить их в прекрасных лебедей. Спасибо вам огромное!

И последнее, но определенно не менее важное, я хочу поблагодарить моих фанатов, особенно моих «Фламинго». Когда я вернулась к писательской деятельности в конце 2018 года, я не была уверена, чего ожидать, остались ли ещё люди, которые читают мои книги. А потом меня встретили с таким энтузиазмом, что это меня очень обрадовало. С тех пор стая моих «Фламинго» выросла, и я невероятно счастлива. Я не могу найти слов, чтобы выразить, как много это значит для меня. Ваш интерес. Ваши предположения. Ваше волнение. Ваше желание больше узнать о моих героях. Это значит для меня ВСЁ.

И спасибо за то, что не молчите о любви к моему миру. Вы создаете такие чудесные эдиты о моих персонажах и книгах. Вы посвящаете моим мафиози целые аккаунты в соцсетях. У меня нет слов. Я могу часами перечислять всех тех, кто создаёт великолепные посты о моих книгах, потому что все они невероятные. А сейчас я хочу поблагодарить трёх особенных женщин, которые одними из первых начали монтировать эдиты, посвящённые моим книгам, и продолжают это делать (и поражают меня своим талантом): Thebooksdreamer (София), c_bookollage (Коралина), read.me.astray (Аланна).

Спасибо вам!

Наверняка я забыла упомянуть еще кого-то. И мне заранее стыдно. Я ЗНАЮ, что осталось много тех, о ком я не сказала. Я вижу ваши эдиты. Я знаю ваши имена. Каждое сердечко, которое я дарю вашей публикации, я ставлю абсолютно искренне.

И спасибо всем остальным моим адекватным поклонникам, которые публикуют эдиты, отзывы и просто любым способом стараются выразить свою поддержку. Я вижу вас, и я бесконечно вам благодарна. Мои книги существуют благодаря вам.

Content

Кора Рейли
Сладкое искушение

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

Эпилог

Благодарности