Барон Дубов 7

Глава 1

У подножия горы Ай-Петри

Николай

Блондин с карими, близко посаженными глазами, тонкими губами и неприлично маленьким носом лежал у моих ног и держался за распухающую щёку. Своей краснотой она выделялась на бледном лице, как задница у бабуина. Наконец хмырь пришёл в себя и вскочил. Он встал ко мне в упор и зашипел, как больная астмой змея, то есть с присвистыванием.

— Ты… — процедил хлыщ в дорогой кожаной куртке и фирменных американских джинсах. На мой взгляд, бесполезные понты. Наши давно научились делать джинсы намного лучше и прочнее американских. В огне не горят и в воде не тонут. — Ты оскорбил род Парнасовых! Ты сейчас же заплатишь за это!

— Парнасовы… Парнасовы… — Я воздел глаза к небу и поскрёб ногтем подбородок. — Где я слышал эту фамилию?

Меня легонько потыкали пальцем в плечо.

— Это княжеский род, — доложила княжна, сцепив руки за спиной, отчего вперёд выставилась её небольшая грудь, а молния комбинезона слегка расстегнулась. — Их резиденция в Великом Новгороде, там же и их княжество. И да, ты встречался с их княжичем в Питере.

— В Питере… — пробормотал я.

— Эй, я вообще-то с тобой разговари… ммпфмн! — заткнулся вдруг Парнасов.

Это я ему рот рукой зажал, и теперь он пытался сбить мою хватку. До Инсекта пока не додумался.

Люди вокруг уже начинали откровенно потешаться, а служащий возле кабинок вызывал кого-то по рации.

— А ты откуда знаешь? — спросил я княжну. — Тебя же с нами там не было.

— Зато я прекрасно помню историю, как на балу в честь дня рождения Императора княжич Парнасов и его друзья обос… оконфузились, — ответила княжна и спрятала свой смех в кулачок.

— А-а-а! — протянул я, вспомнив. — Точно! Как тесен мир, оказывается.

Я отпустил хлыща, и он опять чуть не упал.

— Так это ты! Ты тот барон Дубов, что уже оскорблял наш род! Мой младший брат рассказывал о тебе… Тебе мы обязаны опалой и изгнанием из столицы!

— Ну нет, — пожал я плечами. — Это же не я ему в шаровары опорожнился, причём не снимая их. Твой братец сам справился.

Забавно, что старший княжич Парнасов сразу же перестал куда-либо спешить. Торопыги, они все такие. Их больше заботит не то, как быстрее добраться, а то, как их оскорбили в очередной раз.

Парень же чуть не зарычал от злости, и вокруг его тела начали летать тысячи маленьких светлячков. Они крутились вокруг него с каждой секундой всё быстрее. Запахло озоном.

Похоже, до Инсектов дело всё-таки дойдёт.

Но не успел я призвать свой дар, как сквозь толпу продрался седой мужчина лет пятидесяти в чёрном костюме, круглых очках и с треугольной бородкой. Он встал между нами и, поочерёдно глядя то на меня, то на Парнасова, выкрикнул:

— Так, что здесь происходит⁈ Господа, если немедленно не утихомирите свои нравы, то оба будете исключены из турнира.

Угроза была серьёзной, и я счёл за лучшее отступить. К тому же не хотел устраивать побоище ещё до состязаний. За такое и правда могут исключить и дать вдогонку волчий билет на всю жизнь.

А вот до Парнасова доходило медленно. Вокруг него всё ещё летали светлячки.

— Немедленно! — окликнул его мужчина. — И встаньте в очередь, Ваше Сиятельство. Будьте покойны, без вас турнир не начнём.

Ясно — значит, этот человек из организаторов. Парнасов что-то говорил про Лесниковых. Скорее всего, говоривший принадлежал к этому роду. Но не его глава уж точно. Патриарх Лесниковых сюда бы даже не спустился.

Парнасов под суровым взглядом пришедшего всё же успокоился. Презрительно скривился и, дёрнув плечами, удалился вместе со своей группой поддержки. Занял своё место в очереди.

— Прошу в кабинку, Ваше Благородие, Ваша Светлость и госпожа Морок, — человек вместе с сотрудником в форме жестами пригласили нас в подъехавшую кабину.

— Вы знаете нас? — удивился я, проходя мимо.

— Я знаю всех участников, — тепло улыбнулся мужчина, и прозрачные двери кабинки закрылись, отсекая звуки улицы.

Внутри было тепло и тихо. От скамеек пахло деревом и нагретым лаком. Кабинка дёрнулась, ускоряясь, и заскользила вверх. Вдруг включился внутренний динамик, и зазвучал мужской твёрдый голос, прерываемый шипением некачественной звукозаписи.

— История Облачного Древа, или, как его называли крымские эльфы, Нирвалариона, уходит в глубину веков…

Короче, поднимались мы целый час. Хотя казалось бы… Думаю, фуникулёр специально замедлили, чтобы мы успели прослушать всю лекцию об этом дереве. К концу княжна и Лакросса в обнимку задремали. Альфачик смотрел на проплывающий внизу пейзаж умными жёлтыми глазами и не обращал внимания на голос. Только изредка недовольно дёргал ушами. А я заставил себя вслушиваться в каждое слово. Хотел знать как можно больше о том месте, куда мы попадём.

Если вкратце…

Облачное Древо называли так потому, что его крона большую часть времени находилась в облаках. Нет, оно их не создавало, просто было очень высоким. Его вырастили крымские эльфы. Это как крымские татары, только эльфы. Жили на полуострове не меньше пары тысячелетий, пока не пришла Саранча. Нирваларион был по сути городом на дереве и в дереве. Эльфы вырастили его с помощью своих технологий ещё до прихода Инсектов и магии в этот мир. Правда, сейчас все эти технологии утеряны.

Когда пришла Саранча, она напала на это Древо, как рой термитов. Прогрызали новые ходы и убивали эльфов, живших в городе. Кто-то успел сбежать, кто-то умер от болезни, но большинство сожрала Саранча. Так этот город и опустел. Затем выжившие люди обрели магию и отбили свои земли назад. В том числе и Нирваларион.

Особенно отличился род Лесниковых, которым в награду и отдали Облачное Древо. Теперь это их владения. А крымские эльфы обосновались в одной из зон для европейских беженцев. Вроде как с немецкими эльфами спелись. Дом им не вернули, потому что участия в его освобождении они не принимали.

Так же голос упомянул, что далеко не все секреты эльфов были найдены. И возможно, где-то притаились остатки Саранчи. Байки, наверно, чтобы народ попугать.

Нирваларион был ещё более огромным, чем казался снизу. Ствол в диаметре был около полукилометра, толстые корни змеились, впиваясь в вершину горы. Кверху шло сужение. Снаружи ствол будто был украшен гигантскими гирляндами. Его обвивали лесенки и переходы с площадками, на которых располагались целые гроздья домов, выросшие прямо в коре дерева — большие и маленькие, напоминающие обрубленные сучки. Зрелище поистине величественное.

Голос умолк, кабина дернулась, ещё замедляясь, и мы въехали в зону выхода. Она находилась на одном из нижних ярусов древа. Девушки от толчка проснулись и открыли рты от увиденной красоты.

— Даже не верится, что после такого эльфы так выродились, — покачала головой оркесса.

Мы вплыли в темноту между огромных корней, образовывавших арки и тоннели.

— Не будь к ним так строга, — отвечала княжна, положив ногу на ногу и ухватившись сцепленными ладонями за коленку. — Почти все эльфы жили в Европе, кроме крымских, и когда пришла Саранча, они потеряли всё. Их вина лишь в том, что они так и не смогли с этим смириться, поэтому до сих пор не прижились в Империи, хоть наш Император и пытается им помочь.

— Спасибо за вашу лекцию, госпожа Онежская, — покривила лицом Лакросса. — Мы, орки, народ тёмный, ничего не знаем, живём там в своих горах да ждём, когда какая-нибудь княжна принесёт нам свет истины.

— Если хочешь, могу прочитать тебе лекцию и об истории орков, — самодовольно подбоченилась княжна. — Тоже потом сможешь меня отблагодарить. Бусы там костяные принесёшь или белку застрелишь.

— Эй-эй, вы чего разошлись тут? — остановил я назревающую драку.

— А чего она выделывается? — хором воскликнули обе, синхронно посмотрели друг на друга, и княжна показала язык, а Лакросса щёлкнула ногтем по зубу.

— Этого ещё не хватало. Нам весь турнир бок о бок проходить, успеете ещё поссориться, — сказал я.

И какая муха их укусила? Только что так мило спали друг на друге…

Тем временем мы проплыли между корнями, и оказались в помещении, похожем на ангар. Кабина подползла к небольшой площадке, где выходили другие тройки участников и спускались по широкой лестнице, идущей вдоль ствола дерева изнутри. Внизу, метрах в тридцати, сновали люди. По сути, там находился небольшой городок с магазинами, сувенирами и резиденцией рода Лесниковых.

Кстати, род у них княжеский. Здания были двух типов: старые эльфийские и новые — из кирпича и бетона. Между ними туда-сюда сновали люди, ездили небольшие погрузчики. В общем, внизу был целый муравейник, и в нём кипела жизнь.

Когда мы покинули кабину, слуга в серой форме указал на лестницу, по которой шли другие участники. На середине ее стоял ещё один слуга, который направил нас в овальный коридор, проделанный прямо в дереве, потом ещё один, и так пока мы не поднялись ещё на пару ярусов вверх и не оказались в просторном помещении с очень высоким потолком. Тоже метров тридцать, если не больше. С него спускались десятки канатов — тонких и толстых, с узлами и без, льняные, конопляные и даже один стальной трос.

Через час, когда мы все собрались в одну большую толпу, грянула громкая музыка, выстрелили фейерверки и посыпались конфетти. Затем прямо посередине сверху спустилась деревянная площадка на четырёх канатах. На ней стоял швейцар рядом с небольшим рычагом и ещё один человек в зелёной с узорами мантии, повернувшийся к нам спиной.

Когда платформа зависла в метре от земли, человек повернулся. Высокий, статный мужчина с чёрными пышными усами, лукавой улыбкой и бардаком в волосах на голове. Чем-то его образ действительно напоминал лесника.

— Дамы и господа! — воскликнул он, широко раскинув руки. — От имени всего рода Лесниковых я, Сергей Лесников, сердечно приветствую вас на Кубке Кикиморы! Вы все, каждый из вас, являетесь лучшими из лучших в своих академиях. И совсем скоро мы узнаем, кто из вас всех является самым лучшим! Но в этом году заявилось участников больше чем обычно! Поэтому будет проведён отборочный тур. А пока объясню вам правила…

Новость про отборочный тур всколыхнула людей, посыпались яростные и недовольные выкрики, но Лесникову было на них плевать. Он просто продолжал говорить, и недовольным пришлось заткнуться, чтобы не пропустить ничего важного. А некоторым помогли заткнуться.

Этот Лесников говорил ещё целый час, постоянно перемежая свою речь восхвалениями то его участников, то собственного рода. Невероятно скучно и пафосно. Если коротко, суть турнира заключалась в следующем.

Каждый из участников был сам по себе, и главная задача в том, чтобы накопить наибольшее количество очков, которые назывались кикибаллами. Хорошо, что не е-баллами, и на том спасибо. Зарабатывать их нужно на испытаниях на верхних ярусах дерева. И казалось бы, зарабатывать можно бесконечно долго, пока не будешь уверен в своей победе, но…

Всегда есть «но». Турнир заканчивался сразу, как кто-то находил Кубок Кикиморы. Причём, как я понял, он может выглядеть совсем не как кубок. И в этом тоже была сложность. Ты мог найти Кубок сам того не зная и закончить игру. И проиграть. Ну или выиграть. Нахождение кубка давало сразу пять тысяч кикибаллов.

Помимо этого, были и ещё интересные моменты.

Во-первых, мы всегда будем под наблюдением. На этих словах Лесникова из сотен маленьких ходов в коре дерева выползли явно магические жуки. У каждого на спине вместо панциря рос хрустальный глаз. Они транслировали изображение на специальные большие стекла — туда, где находились зрители, купившие билеты на просмотр турнира. Как я понял, таких зон было несколько прямо во владениях Лесниковых. Скорее всего, на самом нижнем ярусе. Специальные люди управляли трансляцией, меняя глазунов, как я их назвал про себя. А особо богатые зрители могли получить себе отдельное стекло и управлять им сами.

Зрители могли делать ставки, а могли и помогать своим фаворитам. За деньги, естественно. Так что имело смысл пытаться им понравиться, чтобы заработать лишних очков или бонусов в виде сухого пайка, спальных мешков или ещё чего-нибудь полезного.

Как я понял, жуки с глазами были новшеством, введённым пару турниров назад. Раньше зрители располагались в специальных зонах, откуда наблюдали за игроками. Это накладывало определённые границы для состязаний. А теперь же, благодаря глазунам, зону турнира расширили. И теперь испытания находились там, где раньше их не было. Да и просто простор для фантазии Лесниковых стал больше.

Во-вторых, Лесниковы разводили здесь монстров. Так что на турнире можно с одинаковой вероятностью найти или сокровища эльфов, или свою смерть. Или всё сразу. Так себе перспектива.

К счастью, на верхних ярусах создали безопасные зоны, где участники могли отдохнуть. Правда, и там их ждут глазуны, чтобы зрители не пропустили ничего интересного. Хорошо хоть в туалете и душе их не будет.

Ладно, теперь о запретах. Запрещены дуэли, убийства и вообще всё противозаконное. Можно использовать свои Инсекты на полную катушку, даже нужно, но если это повлечёт гибель участника, род виновного сожрут с потрохами. Не запрещено объединяться в команды, но тогда игрокам придётся самим договариваться, как делить баллы.

Думаю, у нас троих с этим проблем не будет.

Посреди лекции нам раздали листки с отказом от претензий в случае нашей смерти. Позитив, сплошной позитив.

— … и помните! — заканчивал свою речь Лесников. — Турнир не закончится, пока не будет найден Кубок Кикиморы! Он может длиться несколько недель или даже месяцев. Рекорд поставили две сотни лет назад. Турнир длился десять лет! Некоторые участники даже успели пожениться и родить детей. За это время они настолько сроднились, что потом им пришлось выделить отдельную зону, где они могли и дальше «играть в Кубок Кикиморы»!

— Вот уж нет, мне такого счастья не надо, — буркнула княжна. — Чтоб выбраться отсюда тридцатилетней старухой…

— Тебе-то что переживать? — откликнулась Лакросса. — Заморозишь себя во льду, и всё, пока мы ищем Кубок.

Затем настало время отборочного тура.

— Всё просто, друзья мои, — говорил Лесников, указывая рукой за спину на висящие канаты, — вам нужно всего лишь забраться наверх.

По толпе прокатился смешок.

— Тридцать метров по канату? Легкотня! — выкрикнул неподалёку очень накачанный студент. На бицепсах аж свитер рвался.

Распорядитель турнира только лукаво улыбнулся:

— Это труднее чем кажется! Ну, приступайте! Наверху вас ждут мягкая постель и горячий ужин!

При упоминании ужина громко заурчал живот. Причём не мой.

— Ой, — схватилась за него княжна и виновато улыбнулась. — Кажется, я проголодалась.

Я хмыкнул. Я бы и сам поесть не отказался. Мы добирались сюда почти весь день, и теперь сквозь западные окна падали бордовые лучи заката. Окна, правда, больше походили на большие дупла. Без ставней и створок. Просто дыры.

Мажордом ударил в маленький гонг, обозначив начало отборочного тура, и участники толпой ломанулись к канатам. Жуки-глазуны уползли в свои норы, но несколько осталось, чтобы наблюдать за нами.

Я пригляделся и увидел, что поверху дерева тянулся балкон, на который можно было спрыгнуть с канатов. Правда, явно не со всех можно допрыгнуть.

— Коля, чего стоишь? Вперёд! Скорее заберёмся наверх, скорее выиграем Кубок! — тянула меня за собой Лакросса.

— Если Коля стоит, значит, так надо, — назидательно заметила княжна. — К тому же как мы потащим Альфачика?

Оркесса замерла, обдумывая её слова, и смутилась.

— И правда. Об этом я и не подумала.

— История твоей жизни в двух словах, — печально вздохнула Василиса.

И получила по лбу от Лакроссы. За дело, впрочем.

А я наблюдал за теми, кто лез по канатам. Никто никого не ждал, и на одном канате могли висеть по несколько человек сразу. На второй половине пути люди начинали резко падать вниз. Благо там подстелили очень мягкие маты, и никто не убился. Но раз упав, участник не проходил отборочный тур и не попадал на турнир. Видимо, канаты чем-то смазали. Как я и думал, в этом задании не всё так просто.

Кто-то, увидев неудачи соперников, начал использовать Инсекты. Один парень вырастил на руках шипы и стал вонзать их в волокна канатов, таким образом не соскальзывая. Симпатичная девушка с серебряными волосами и отличной попкой использовала стальной трос. Прикасаясь к нему, её ладони тоже становились стальными и, можно сказать, сплавлялись с металлом троса.

Тот самый мощный качок, который кричал, что этот этап — легкотня, вообще использовал зубы. Когда канат начал скользить, он стал цепляться зубами. Закусит, ухватится выше сразу двумя руками (сильно ухватится), раскусит, подтянется, снова закусит.

Что ж, тоже рабочий способ. Но мне зубы жалко. Свои и девчонок.

Несколько человек, не больше пары десятков, так же, как и мы, молча наблюдали за более ретивым соперниками.

На самом деле спешить нам некуда, ведь ограничения по времени не было. Можно хоть до вечера простоять и только потом пойти к канатам. Просто еды тогда, скорее всего, не останется.

— Ладно, пошли за мной, — произнёс я.

Подошёл к платформе с Лесниковым, которая ещё висела в полуметре над полом, и запрыгнул на неё. Помог недоумевающим девушкам забраться за мной, а следом залез Альфачик. Немного потеснили распорядителя и лифтёра, но места в итоге хватило всем.

С самым невинным видом спросил Лесникова:

— Вам наверх?

Глава 2

Сергей Лесников расплылся в широкой довольной улыбке и обернулся к слуге у рычага. Рычаг, к слову, торчал прямо из пола платформы — видимо, внутри работал некий механизм.

— Ну, Прохор, прокатим господина наверх?

Слуга, невысокий мужик в зелёной ливрее, седой, с морщинистым лицом, кивнул и дёрнул рычаг.

— Прокатим, отчего ж не прокатить, Ваш Сиятельство?

Платформа дёрнулась и быстро поползла наверх, оставляя остальных участников молча недоумевать внизу.

Как я и думал, отборочный тур должен был отсеять самых… недогадливых участников. Ну или, проще говоря, тупых. Тупость с силой — опасное сочетание, наверно поэтому Лесниковы сразу старались избавиться от таких претендентов.

Так что отборочное задание больше было на смекалку. Распорядитель Сергей Лесников специально показывал рукой на канаты и верёвки, но при этом ни слова не сказал, что путь наверх лежит только через них. Цель — добраться до верха. Хотите, используйте канаты, не хотите… ну и не надо.

Я сразу это понял, но сперва решил посмотреть, на что способны другие участники. И не зря. Парень, который поднимался с помощью зубов, — реально жёсткий тип.

— Я в Коле не сомневалась, — подмигнула мне княжна, когда платформа преодолела уже половину пути.

А Лакросса пристыженно промолчала.

Другие участники, увидев, что нас не удалили с турнира, а мы спокойно поднимаемся наверх, тоже решили подойти к заданию с другой стороны. Одна девушка, весьма привлекательная шатенка, взмахнула руками и закружилась в мощном вихре. Ветер поднял её на самый верх довольно быстро. А меня чуть не стошнило от взгляда на то, как она вертится.

Другой парень, коренастый не то азиат, не то якут, вскочил на меч и взлетел на нём под самый верх. Ещё один вообще оказался отбитым на всю голову. Подпрыгнул и устроил у себя под ногами небольшой взрыв. Так и долетел. Как ему ничего не оторвало — загадка. И других умудрился не зацепить.

Когда платформа с нами доползла до нужной площадки, отсеялось примерно две трети участников.

Мы оказались на другом этаже. В центре — круглая дыра, в которую свешивались канаты, привязанные к крючьям в потолке. Это помещение оказалось вытянутым и по форме напоминало скорее каплю. Широкая, круглая часть, где мы сейчас находились, имела невысокий потолок, но дальше он поднимался, а само помещение сужалось, переходя в овальный коридор. А в конце виднелось вечернее небо. По сути, мы были внутри огромного дупла.

Хорошо хоть остальных соперников ждать не пришлось. Очередной слуга Лесниковых стоял в переходе и указывал всем, куда идти. Ну мы и пошли. По коридору выбрались на террасу, по форме напоминающую древесный гриб. Она была огорожена невысоким парапетом, а внизу — пустота. Вид открывался просто волшебный. Внизу вдалеке — горы и курортные посёлки, по длинному серпантину спускается змея из машин, пристроившихся за грузовиком, на востоке зажигаются первые звёзды, а над головой желтеющая крона огромного дерева.

Лакросса подбежала к краю и глубоко вдохнула сырой воздух.

— Эх, как же я соскучилась по таким видам! — воскликнула она, улыбаясь.

Княжна пожала плечами:

— Вид как вид. Бесконечные поля из снега и льда мне больше нравятся.

Я молча пошёл налево — к лестнице, растущей прямо из коры Древа. Она была широкой: две колесницы могли спокойно разъехаться. Вид, конечно, красивый, но я до сих пор не увидел обещанного ужина.

Лестница привела нас на следующий ярус, где, наконец, на открытом пространстве обнаружился шведский стол с едой и несколько небольших столов со стульями. А ещё виднелся проход в комнату с кроватями внутри толстой ветви. Так же заметил закуток среди густых ветвей, точнее, сразу несколько закутков, отделённых друг от друга зарослями. Как сказал один из слуг, там были горячие источники и туалеты. На вопрос «откуда там горячие источники» мужчина лишь улыбнулся.

Ну, хотя бы эту ночь мы проведём в комфорте.

Компания из десятка людей уже вовсю пировала. Мы тоже набрали, сколько посчитали нужным, и заняли один из свободных столиков. Постепенно приходили всё новые участники. Кто-то уже успел объединиться с другими группами, а кто-то, наоборот, откололся и теперь держался в одиночку. Ну или его товарищи просто не прошли дальше.

Среди соперников были не только люди, но и представители других рас: несколько орков, с полдюжины гномов и прямо-таки до фига эльфов. Наверняка они считали, что у них преимущество из-за их родства с создателями Нерву… Норва… короче, этой Нирваны.

Чертовы эльфы. Их названия и имена можно детям как скороговорки давать. Для развития дикции. И ненависти к остроухим и бледнолицым.

Впрочем, возможно, они были правы. Вдруг какие-то древние технологии эльфов сработают из-за их присутствия?

Вместе с последними участниками вошёл Лесников. Пока мы ели, он поднялся на небольшую трибуну у стены и начал рассказывать, что нам предстоит.

Это место — первая из зон безопасности, очищенных от монстров и имеющих некоторые удобства. Выше есть ещё, но чем выше, тем меньше удобств. Если хотим чего-то, можем это просто купить за счёт набранных баллов. Есть ещё вариант: с помощью спонсоров — заинтересованных зрителей. Так можно купить походное оборудование, вроде горелки или спальных мешков, можно снять комфортабельные апартаменты, отдельные от общей жилой зоны. Короче, много ещё всяких бонусов.

А на остальной территории нас ждут монстры, испытания, состязания. По сути, с завтрашнего утра мы будем предоставлены сами себе. Можем остаться здесь или подняться выше, чтобы набирать кикибаллы. Главная цель остаётся прежней — найти кубок Кикиморы. Как только его найдут, турнир закончится.

— А как понять, что ты нашёл Кубок? — спросил кто-то через пару столиков от нас. — Если он может выглядеть как угодно…

Над головами поднялся ропот.

— Не волнуйтесь! — успокоил всех распорядитель. — За кикибаллы вы можете купить подсказки. Они могут указать, как выглядит Кубок, или на ещё что-нибудь полезное. Как повезёт. Ах да, чуть не забыл о самом главном! Когда турнир окончится, вы сможете потратить заработанные очки на покупку ингредиентов из призового списка или обменять их на рубли. Как пожелает ваша душа! А список ингредиентов вам покажут позже. Вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось.

— Засим всё! В комнате отдыха рядом с каждой кроватью найдёте сундуки — в них стартовый набор. Рекомендую им воспользоваться! Всем желаю удачи!

Лесников поднял вверх сцепленные в замок руки, почти было ушёл, но вдруг снова заговорил.

— Ещё одна маленькая деталь, дорогие участники, — чуть виновато улыбнулся он. — Вы знаете, что у рода Лесниковых есть счастливое число?

Ответом ему стало гробовое молчание. Даже сверчок, прятавшийся где-то в листве, замолчал.

— Двадцать три! — произнёс распорядитель назидательно. — В конце каждого дня будет вестись подсчёт заработанных вами очков, и несколько человек с конца турнирной таблицы будут нас покидать! Пока участников не останется ровно двадцать три! Вот теперь точно всё. И я снова желаю вам удачи!

После такого заявления поднялся возмущённый гул сотни голосов, но Лесников, не обращая на него никакого внимания, спустился с трибуны и ушёл в сопровождении нескольких слуг.

Да, интересная новость. Добавляет перчинки будущему состязанию.

Наступил вечер. Первым делом пошли занимать кровати. Спальня была общая и для парней, и для девушек. Достаточно большая, чтобы поместилась сотня спальных мест и небольшие сундуки у изножий. С низкого потолка отходили сучки, на концах которых светились слюдяные шары.

— Я… я не хочу спать на виду у всех, — смущённо обняла себя за плечи княжна.

И я её понимал. Девушкой она была красивой, как и Лакросса, и некоторые парни уже вовсю засматривались на обеих. Особенно сейчас: ждали, когда те начнут переодеваться ко сну.

Я молча сдвинул три кровати вместе, сдёрнул с них простыни и привязал к сучкам со светильниками. Затем оглянулся на самых настырных извращенцев, и они тут же попрятали глаза.

То-то же. Кто сунется — нос оторву, как в одной старой легенде.

Чтобы наши места не заняли, оставил Альфачика их сторожить. Первого же вора будет ждать сюрприз в виде клыков Лютоволка.

В стартовом наборе оказались банные халаты, полотенца, сухой паёк, указатель номера яруса и ещё всякие мелочи, вроде спичек или спиртовых таблеток.

Глядя на белый халат, Лакросса произнесла:

— Давайте искупаемся? Уверена, на других ярусах за это удовольствие придётся платить втридорога.

На том и порешили.

К горячим источникам вела небольшая тропа по толстой ветви. По бокам росли многочисленные сучки, образуя коридор. Местами светили выращенные лампочки. Красиво. Дальше коридор раздваивался. Налево — женская купальня, туда Лакросса с Василисой и свернули, а я пошёл направо.

Купальня оказалась большой чашей, наполненной горячей водой. Справа и спереди открывался вид на уже ночное небо. Пролетела стайка не то птиц, не то летучих мышей. Слева — живая изгородь. За ней, видимо, женская купальня, потому что из изгороди росли толстые шипы. С той стороны доносился плеск воды и женский смех.

А в мужской купальне я был первым посетителем. Так что разделся, повесив одежду на небольшой крючок сразу у входа. Там таких много росло. Только змеиный пояс оставил, направив в него побольше маны. А он взял и слился по цвету с моей кожей. Удобно! Затем опустился в горячую воду.

После долгого пути расслабиться в горячей воде — просто высшее блаженство. От удовольствия я даже глаза прикрыл. Просто наслаждался ощущением, когда твоё тело будто обволакивает тёплая и мягкая вата.

В целом, если подумать, этот турнир обещал быть интересным. А ингредиенты весьма и весьма нужными. Надеюсь, список, который показывал директор академии, не изменится.

Моё блаженное одиночество не было долгим. Вскоре свободных мест в купальне не осталось.

— Твою мать! Здесь удав! — вскричал один парень, только опустившийся возле меня.

Я закатил глаза, вздыхая:

— Это не удав…

Бедняга побледнел и сглотнул, после чего поспешил отодвинуться от меня подальше. С другой стороны тоже образовалось свободное пространство, так что я смог раскинуть руки и опуститься в воду по шею.

Парни из одной компании, явно аристократы, то и дело поглядывали на меня. Один, накачанный и высокий блондин с дурацкой родинкой над пухлыми, обезьяньими губами, оттолкнулся от бортика и подплыл ко мне.

— Эй, присоединяйся к нам! — широко улыбнулся он одними губами. Как будто собрался мне втюхать набор поддельных духов. Впрочем, насчёт «втюхать» оказалось правдой. — Здесь выгоднее работать в команде. Пройдём больше испытаний, заработаем больше очков. Сначала они будут копиться у меня, а в конце поделим между всеми поровну! Ну, ты с нами или ты с нами?

Его голубые глаза хитро блеснули. Знакомая схема.

— Нет.

— Прости, что? — Он сделал вид, что ослышался.

— Я сказал «нет».

— Подумай как следует, парень. В мире есть всего два типа людей: победители и проигравшие. Присоединяйся к победителям, не будь идиотом! Или ты трусишь?

Я цыкнул клыком:

— Идиот сказал что?

— Ч-что? — Его лицо перекосило от злобы, глаза потемнели.

— О чём и речь. Иди лесом… парень.

— Ещё увидимся, — многообещающе сказал он, ткнув в меня в грудь пальцем. Тот хрустнул, и лицо блондина искривилось ещё и от боли.

Объединяться в самом деле никто не запрещал. Как и обманывать соперников и сокомандников. Но даже без всякого обмана, — а он будет, я уверен, — я не собирался быть паровозом для кучки неудачников. Я успел присмотреться к той компании, и никого выдающегося по силе не увидел. Даже с использованием магического зрения. Либо они скрывали свою силу, как и я.

Настроение этот хлыщ мне малость подпортил, и я вскоре засобирался. Ополоснулся в душевой кабинке. Она, кстати, тоже была эльфийской. С трёх сторон живая изгородь, вход закрывает большой и плотный жёлтый листок, а вода льётся из обрубка лианы. Надо только несколько раз пожамкать мясистый шарик на ней. Крымские эльфы были теми ещё затейниками.

На обратном пути встретился с Лакроссой и княжной. Девушки выглядели посвежевшими и отдохнувшими, а на головах были намотаны тюрбаны из полотенец. Они мило щебетали, будто вдруг нашли общий язык. Я сделал вид, что тоже хорошо провёл время. Впрочем, настроение моё всё же и правда было приподнятым. Горячие источники творят чудеса!

Мы вернулись к нашим кроватям, где уже мирно спал Альфачик. Его тоже не забыли покормить на ужине, и зверя разморило. Пришлось его разбудить. После легли с девушками в обнимку, потому что одеял не было, а снаружи уже довольно сильно посвежело. Я мог бы достать спальные мешки из пространственного кольца, но зачем лишать себя удовольствия от того, что к тебе прижимаются две горячие, в буквальном смысле, красотки?

Так и закончился наш первый день на турнире. Заснули, оставив Лютоволка снаружи охранять наш сон.

* * *

— И… как на нём передвигаться? — развела руками Лакросса.

— Что-нибудь придумаем, — сказал я, ступая на толстый и упругий зелёный лист. Он был достаточно широким, чтобы вместить ещё десяток человек кроме нас.

Лист замер на месте, слегка шевелясь и изгибаясь. Чтобы парить в воздухе, он ловил крохотные воздушные потоки, гулявшие на этой высоте.

Разлёживаться всё утро я никому не дал, хотя некоторые люди с голубыми волосами очень не хотели вставать. Пришлось закинуть эту некоторую на плечо, пока стыд не возобладал над ленью. Только после этого Василиса, зевая, потягиваясь и злобно косясь на меня, пошла сама.

Завтрак на шведском столе нас уже не ждал. Теперь турнир начался всерьёз. Наспех перекусили галетами и растворимым кофе из сухого пайка. Воду для кофе подогрел на маленькой горелке, что шла в стартовом наборе. Так себе завтрак, но пару часов живот хотя бы урчать не будет.

Из первой зоны отдыха дорога была всего одна, и она вела к новому испытания. Улыбчивый старик объяснил, что наша задача перебраться по воздуху с помощью листьев на другой ярус. Кто сделает это первым, тот получит три тысячи очков. Второй — две, третий — одну, а остальные не получат ничего. Причём первое место могли занять несколько человек, прибыв на одном листе, затем уже сами решали, кому сколько очков достанется.

Но главное, что по дороге можно заработать куда больше. На вопрос как именно, старик лишь загадочно улыбнулся. Любят интригу создавать эти Лесниковы.

Осложнялась она тем, что листьями нужно как-то управлять. Это во-первых. А во-вторых, летающий ковёр-листок передвигался только горизонтально. Чтобы подняться, нужно было поймать восходящий воздушный поток. Или использовать что-то из того, что мы сможем найти по дороге.

А путь наш пролегал через большое пространство, заполненное пушистыми ветками, другими бесцельно блуждающими листьями — большими и маленькими, а кое-где даже виднелись площадки со зданиями, растущими откуда-то сверху. Может, через них есть ещё один путь наверх. Внизу же голубело озеро из дождевой, по всей видимости, воды. Она стекала в чашу, образованную несколькими огромными ветвями.

Мы пришли одни из первых, яркое солнце было справа от нас и ещё только поднималось из-за далёкого моря на востоке.

Я повернулся и подал руку княжне, а затем Лакроссе. А вот Альфачик замер, не решаясь ступить на зелёную поверхность. Он тронул лапой лист, тот всколыхнулся и слегка отодвинулся от края посадочной платформы. Альфачик чуть не заскулил, припав к дереву и глядя на меня жёлтыми глазами.

— Идём, всё будет в порядке, — твёрдо сказал я, параллельно мысленно транслируя ему свою уверенность.

Лютоволк потоптался на месте и прыгнул прямо в середину листа. По зелёному с прожилками полотну пошла волна, которая чуть нас не скинула. А лист поплыл дальше. В никуда. Посадочная платформа осталась позади, а впереди не осталось ничего. Прыжок Альфачика придал листу импульс, и сейчас он двигался куда-то за пределы Облачного Древа.

— Если у тебя, Коля, есть идеи, как управлять этой штукой… — произнесла Лакросса, с опаской глядя на то, как всё больше удаляется круглая платформа со стариком и другими листьями, — самое время ими поделиться.

Глава 3

— Ну, что будем делать? — скрестила руки на груди Лакросса. — Подождём, пока вылетим за пределы дерева, и посмотрим, куда нас это заведёт?

— Если Его Благородие считает, что так нужно, — подбоченилась, ехидно улыбаясь, княжна. — То именно так мы и должны сделать.

— Подлиза, — буркнула оркесса.

Альфачик, лёжа в центре листа, закрыл голову лапами.

Я не учил в школе физику, да и саму школу-то плохо посещал. Но кое-какие уроки всё же усвоил. Например, если ударить зарвавшегося виконта по лицу кулаком, то получится, что и он ударил тебя лицом в кулак. С одинаковой силой! Один из основополагающих законов. Или, что мошенник из якобы службы безопасности банка с фейерверком в заднице бежит быстрее, чем тот, кому фейерверка не досталось. А значит, что нужно, чтобы листок-самолёт задвигался в нужном направлении? И нет, это не мошенник с фейерверком.

— Лакросса, — повернулся я к девушке, — ты умеешь регулировать силу взрыва своих копий?

— Хм, никогда не пробовала на самом деле.

— Самое время попробовать, — хмыкнул я, затем указал рукой в сторону. — Кинь туда копьё и взорви его со средней силой через две секунды.

Они с княжной переглянулись, но оркесса всё же выполнила мою просьбу. Возле её плеча появилось копьё, и взмахом руки девушка отправила его в полёт. Через две секунды громыхнул взрыв, заставивший Альфачика убрать одну лапу с морды. Показался любопытный жёлтый глаз. После до нас докатилась лёгкая воздушная волна, и лист качнулся, меняя курс.

— Я поняла! — просияла девушка и швырнула ещё одно копьё.

— Только не взры!..

Докричать не получилось: грохнул новый взрыв, и воздушная волна чуть не скинула нас с листка. Благо я успел одной рукой схватиться за лист и сраститься с ним, а второй удержать всех остальных. Правда, наш транспорт чуть не перевернулся, но всё обошлось.

Фух, хорошо, что Инсект работает не только с деревьями.

— Ой… — вжала голову в плечи Лакросса, когда мы встали.

— Я туда не полезу! — заорал какой-то парень с посадочной площадки. Как раз начали подходить и садиться на листы новые участники. — Они всех взорвут!

Вопящего пытались затащить на лист сразу несколько человек, а он упорно цеплялся за перила.

— Я думала, если взорвать копьё сильнее, мы быстрее долетим, — виновато сказала Лакросса.

— «Думать» — это не твоё… — сглотнула бледная княжна, с опаской глянув вниз.

Да, падать высоко.

В итоге, после первого неудачного опыта, оркесса всё же выслушала мою идею до конца. С помощью её взрывающихся копий мы создали что-то вроде реактивной тяги. Небольшие по силе взрывы слегка подталкивали парящий листок в нужную нам сторону. Сначала получалось так себе, и нас болтало, как щепку в шторм.

От постоянной смены направления даже голова начала кружиться, и я сел, чтобы ненароком не вылететь. Княжна села рядом, оперевшись спиной на Лютоволка. Оркесса же стояла на краю листа, широко расставив ноги, и запускала копья.

— Кажется, там что-то есть! — показала рукой на целое поле парящих болотных кувшинок Василиса.

Мы отплыли… отъехали? Отпарили? Короче, переместились достаточно далеко от посадочной площадки. Она даже скрылась из виду за очередным поворотом воздушного моря, если можно так назвать это место. Прошли меж двух разрушенных башен из потемневшего дерева. Они росли на двух толстых ветках, как маяки на рифах. Левее в воздухе висели множество листьев кувшинок, а снизу к ним цеплялись толстые зелёные стебли. Они росли где-то далеко внизу, в озере дождевой воды.

Кувшинки болтались на разных уровнях, а наверху была одна, с очень большими листьями. Всё это выглядело так, будто там должно быть что-то ценное.

Лакросса аккуратно подвела нас к самой крайней, и транспорт замер, паря на месте. Она же и вызвалась первой забраться на самый верх, потому что большая кувшинка возвышалась над нами метрах в семи. Я видел сразу несколько путей по этим своеобразным ступенькам, но тут явно было что-то не так.

— Будь осторожна, — сказал я оркессе, — тут явно есть какой-то подвох.

А она, едва дослушав меня, перепрыгнула на первую же кувшинку. Листья были круглые и широкие, около метра в диаметре. Недостаточно, чтобы поместиться всем сразу.

Едва Лакросса ступила на поверхность кувшинки, как та задрожала и начала оседать. Девушка скорее перепрыгнула на следующую. Потом на следующую. И так добралась до самого верха. А кувшинки, осев метров на десять, рванулись вверх, но стебли не дали им улететь дальше.

Вскоре оркесса, проявляя чудеса гимнастики и явно красуясь, спустилась обратно. В руках она держала большую болотного цвета монету с числом «100». Видимо, это стоимость в кикибаллах. А ещё от неё пахло тиной. На ощупь — будто очень плотный листок.

— Теперь моя очередь, — вскинула подбородок княжна и тоже запрыгнула на кувшинку.

Устроили, блин, негласное соревнование между собой.

Василиса двигалась легко, перепархивая с площадки на площадку, как бабочка. И она тоже вскоре вернулась с похожей монетой. А я чем хуже?

Мой вес листья выдерживали крайне плохо. Едва я на них наступал, как они тут же оседали вниз, таща меня за собой. Так что двигаться пришлось очень быстро. Хорошо хоть последняя, большая кувшинка, никуда не падала. А в её центре рос маленький бутон, который раскрылся, когда я подошёл. Внутри была ещё одна монета.

Вот так мы и заработали наши первые баллы.

Жаль, отсюда нет дороги выше. С другой стороны, здесь явно можно больше очков заработать. Вернулся на наш листок-самолёт, и мы двинулись дальше. От этого места среди веток и зарослей расходилось сразу несколько путей. Мы двинулись по тому, что представлял собой тоннель из веток с золотыми листьями.

Начали появляться другие участники. Мимо пролетела шатенка с воздушным Инсектом. Она передвигалась с помощью потоков воздуха, легко и просто задавая направление. Пожалуй, эта фигуристая красотка будет в этом состязании главным соперником. Я видел, как девушка легко вспорхнула на самую большую кувшинку и получила свою монету. Причём она состязалась в одиночку.

Так же показались и другие команды по два, по три и даже больше человек.

— Быстрее, быстрее! — подгоняла саму себя Лакросса, оглядываясь на них.

Тоннель вывел нас в своего рода пещеру. Плотная крона почти полностью закрывала от нас солнечный свет, так что здесь царил полумрак. Внизу тоже росли ветки и сучки, а по ним бегали кучи маленьких жучков. Бррр, мерзость какая.

Мы проходили между двух выступов, похожих на гнёзда, как на левом вдруг появилась гигантская жаба ядовито-зелёного цвета. Она выстрелила длинным липким языком в сторону ничего не подозревающей Лакроссы. Среагировать я уже не успевал. Язык врезался в плечо девушки и… смачно лизнул её.

— Фу! Какая гадость! — скривилась княжна, увидев это.

Лакросса попыталась стряхнуть слизь, но вместе с ней слетели куски её кофты. Одета, кстати, она была просто. Спортивные обтягивающие штаны и тёмная кофта.

— Что за?.. — удивилась девушка.

На том месте, где слизь разъела одежду, показалась бронзовая кожа.

Вдруг справа появилась вторая лягушка и тоже атаковала Лакроссу своим языком. Но в этот раз я был готов. Бросился на выручку. Правда, меня всё же опередил Альфачик, сцапав лягушку за язык. Монстрожаба запрыгала на одном месте, пытаясь вырваться из цепкой хватки Лютоволка.

— Молодец, Альфачик! — наклонившись, ласково потрепала его по загривку оркесса.

И именно в этот момент первая лягушка снова пустила свой язык в ход. Впилась им прямо между булочек оркессы. То есть, между ягодиц. Ткань штанов мгновенно разъело, и они разошлись в стороны, обнажая её идеальную попку.

— Сволота! — завизжала девушка, пытаясь прикрыть руками прореху на штанах.

А княжна свалилась от хохота, держась за живот. Я тоже не сдержал улыбки. Лакросса хмуро оглянулась на нас и злобно рыкнула. Впопыхах запустила несколько копий в лягушку-извращенку, но промахнулась.

— Ладно, — сказал я, улыбаясь. — Наверняка у них есть монеты для нас. Есть идея, как туда добраться…

— Я могу создать ледяной мост, — тут же подключилась Василиса, ехидно глядя на Лакроссу.

— Нет, для этого нужна твёрдая поверхность, а лист на эту роль не подходит. Упадём мы, проще говоря. Есть другая идея. Лакросса?

— Чего? — буркнула она, стягивая кофту и повязывая её вокруг пояса. При этом осталась в очень маленьком спортивном топе.

Я коротко объяснил ей задумку. Она, конечно, удивилась и уточнила, а выживу ли я после такого, на что я отмахнулся. Накачал ноги маной, взял короткий разбег, одновременно с этим входя в Инсект, и прыгнул в сторону одного из гнёзд с лягушками. Подлетел на пару метров вверх, оттолкнувшись от листа. Его мощно качнуло, но девушки к этому приготовились, и никто не упал.

Лакросса швырнула в мою сторону копьё и тут же взорвала его. Ударная волна подкинула меня ещё на несколько метров, я почти коснулся потолка, нелепо взмахивая руками. А затем приземлился в гнездо с лягушкой.

— Ква-а-а? — удивилась она.

В высоту она была около полутора метров. Толстая и массивная.

— Ква-ква, — ответил я и дал ей кулаком по морде.

Жаба закатила глаза и перевернулась на спину, вывалив изо рта язык. А под её пузом обнаружилась монета в 300 кикибаллов.

Отлично!

— Лакросса! — крикнул я. — Давай к следующей!

— Ква-а-а! — встревожилась вторая лягушка, глядя, как я беру разбег.

Гнездо было значительно короче нашего листа, так что и разбежался я хуже. Зато больше маны вкачал в ноги, а Лакросса устроила взрыв помощнее.

— Ква! — возмутилась лягушка, к которой неслось огромное дубовое ядро в виде меня.

Ударила в меня своим языком и сбила с курса! Хорошо, что коже слизь вроде бы не вредила, и я успел этот её язык схватить. Правда, он был скользкий, зараза, пришлось обвить его вокруг ладони.

— Ква-а-а!!! — возмущённо орала жаба, втягивая меня вместе с языком.

Вскоре я схватился за край гнезда из множества мелких веток и подтянулся, забрасывая себя внутрь.

Я отпустил язык лягушки, и она тут же ускакала вниз по толстой ветке, нырнув в небольшую нору. А на дне гнезда я нашёл ещё одну монету. Живём!

Лакросса подвела листок-самолёт к гнезду, и я перебрался на него. А затем мы добрались до конца пещеры. Там был ещё один тоннель, который привёл к небольшой площадке с какой-то эльфийской головоломкой. Управляя специальными рычагами, нужно было за определённое количество ходов переправить разноцветные светящиеся кольца с одной стороны головоломки на другую. По одному за раз, и размещать их можно было только в определённом порядке.

Короче, целая куча условий. Но и награда была очень вкусная. Под сплетёнными ветками внизу деревянного постамента с головоломкой виднелась зелёная монетка с заветной надписью «1000». Вот только, чтобы начать, нужно было опустить монету в сто кикибаллов.

Я попробовал первым и через пять минут… проиграл. Ещё через пять минут Лакросса заорала:

— Я взорву эту штуку!

Еле успел перехватить копьё у разбушевавшейся оркессы. Не умела она проигрывать, это точно.

Следующей попытала счастья княжна. И выиграла!

— Я ещё не такие головоломки решала, пока училась дома, — улыбнулась она, забирая монету.

Второй, кстати, не появилось. Василиса забрала единственную награду.

Лакросса зарычала от обиды. Она вообще без баллов осталась. А тут ещё и княжна масла в огонь подлила, подмигнув ей. Пришлось у взбешённой оркессы очередное копьё отобрать, пока не пролилась чья-то самодовольная кровь. Я приобнял девушку, успокаивая её, а затем легонько подтолкнул к нашему транспорту.

Оттолкнулись от площадки в обратную сторону и тут заметили, что рядом с тем проходом, из которого мы вышли, виднеется ещё один. Решили проверить и его на всякий случай. Вдруг найдём пару монет.

Под конец потолок тоннеля снизился, и нам пришлось даже на четвереньки встать, чтобы его пройти. Лакросса отталкивалась длинным копьём, как багром, стоя на коленях. Кофта, повязанная на талии, в такой позе приподнималась, открывая отличный вид на тёмные стринги. Видимо, на них растворяющая слизь лягушки не попала.

Княжна же просто легла на живот, глядя вперёд.

В конце появился свет, и листок-самолёт вышел на открытое пространство. Когда глаза привыкли к яркому свету, я быстро понял, что ни фига оно не открытое. Колодец из толстых веток и золотых листьев уходил вверх метров на двадцать. Оттуда падали косые солнечные лучи. Потому здесь и было светло.

Место это выглядело заброшенным. Не похоже, что здесь нас ждала очередная головоломка. Зато на стенках я заметил несколько жуков-глазунов. Лакросса выпрямилась под их взором и одёрнула кофту вниз.

Лист медленно подплыл к стенке колодца, где виднелся небольшой балкон с полусгнившими перилами. От него по стене колодца вверх когда-то шли ступеньки. Сейчас от них остались лишь гнилые обломки, съеденные жуками-древоточцами. Подошли к балкону и осторожно ступили на твёрдую поверхность. Отсюда вглубь древа шёл тёмный проход.

— Заброшенное эльфийское жилище, — протянула княжна.

Похоже, так оно и было.

Альфачик ткнулся мокрым носом в мою ладонь и принюхался к карману, где лежали мои монеты. Затем, наклонив к земле острую морду, вошёл в коридор, и мы поспешили за ним. Пахло здесь, как в глубоком лесу после дождя: сыростью и гнилью.

В небольшие прорези в потолке коридора падал свет, слегка рассеивая мрак. Спина Лютоволка, идущего впереди, то появлялась в столбе света, то исчезала. Мы молча шли за ним, боясь нарушить тишину древнего места. Мало ли какие монстры здесь обитают. Но Альфачик не выказывал никаких признаков, что учуял опасность. Азартно шёл вперёд, сворачивая по извилистым коридорам.

Вскоре мы достигли куполообразного помещения с деревянными стенами. Сверху падал большой столб света, а под ним лежала целая куча опавших листьев. Альфачик с азартным рычанием бросился к ней и стал расшвыривать лапами листья. Вдруг из кучи выскочило что-то маленькое, косматое и пищащее и бросилось бежать. Лютоволк среагировал мгновенно и прижал это лапой.

— И-и-и! — пищало существо со старушечьим лицом, похожее на оживший пенёк. С ручками, ножками, в тёмных лохмотьях, на голове пучок пожухлой травы.

— Кикимора! — хлопнула в ладоши княжна.

— Всезнайка, блин, — буркнула Лакросса.

— Я думал, они больше, — задумался я, затем взял в руки вырывающуюся кикимору и встряхнул.

На пол упала монета в триста кикибаллов.

Отпустил кикимору, и она, злобно топоча, убежала в один из коридоров.

— Хороший мальчик! — почесал я Альфачика за ухом. А он завыл, разрывая на части могильную тишину этого места. — Чуешь что-нибудь ещё?

— Раф! — рыкнул он и нырнул влево, в другой проход.

Мы поспешили за ним.

Это место напоминало огромный, заброшенный лабиринт. Альфачик провёл нас через несколько комнат. В некоторых из них были окна с видом на разные части дерева. В одно даже увидели команду из трёх человек: двух парней и девушки. Один из них месил воздух огромным кулаками, толкая листок-самолёт.

В другом окне чуть позже показалось ещё несколько команд. Они передвигались в большом гроте, из стен которого торчали трубки, похожие на кораллы с тлеющими концами. Иногда они изрыгали струи огня, а соперники уворачивались от них.

Одна из команд была очень большой — сразу несколько листьев, скрепленных между собой чем-то вроде паутины. А на них человек десять, не меньше. Один пускал в воздух белые нити, которые цеплялись к другим предметам. Остальная команда хватала свободный конец и подтягивала транспорт по ней, как паром на реке. Умно, ничего не скажешь. Среди них заметил знакомого блондина, что предлагал вчера объединиться. Похоже, нашёл себе ещё людей в команду.

Он вдруг взмахнул руками, словно раскручивая гигантское колесо, и перед ним открылся портал. Второй открылся на небольшой площадке с зелёным цветком. Он протянул руку и схватил монету из бутона. Чертовски удобно!

— Силён, гад, — пробормотала Лакросса, тоже заглядывая в окно.

— Хорошо, что не все монеты достаются так легко, — поддакнула Василиса.

Понаблюдав ещё немного, пошли дальше. Альфачик уже скулил от нетерпения. Вскоре он привёл нас в большое помещение, заросшее плющом и лианами. По полу стелились упругие стебли, а вдоль стен размещались стеллажи с оружием. Почти все, конечно, оказались пусты, но на некоторых висели мечи и топоры эльфийской работы.

Лютоволк поймал очередную кикимору, из которой вытряхнули ещё 200 кикибаллов. А Лакросса подошла к одному из стеллажей. Рядом со ржавым мечом висел красивый, обитый золотистым металлом, лук. Оркесса взяла его в руки, взвесила и восхищённо вздохнула:

— До чего искусная работа! Сейчас эльфы уже так не могут.

— Бесполезный антиквариат, — пожала плечами княжна.

— Возьми его себе, — сказал я Лакроссе, пробуя на вес лук.

Я почувствовал исходящую от него силу. Он явно не прост. Но без стрел бесполезен.

Девушка повесила его на спину, перекинув через плечо, и мы пошли назад. Вернулись к листу-самолёту, терпеливо ждавшему нас у балкона. Делать здесь больше нечего. Пути наверх нет, кикимор тоже. Вернёмся назад и свернём в другой проход.

Вскоре вернулись в большую пещеру, где повстречали лягушек. Та жаба, которую я вырубил ударом кулака, пришла в себя, но, увидев нас, предпочла засунуть себе язык в… обратно в рот, в общем.

Не успели мы покинуть пещеру, как нам навстречу выплыл паровоз из нескольких листьев. Впереди, словно капитан корабля, стоял вчерашний блондин. Узнав меня, он самодовольно оскалился.

— Говорил же, мы ещё встретимся.

В следующее мгновение он взмахнул руками, открыл портал сбоку от Лакроссы и столкнул её вниз.

Глава 4

Лакросса падала, будто в замедленной съёмке. Взмахивала руками, пытаясь отыскать ими хоть что-нибудь, чтобы схватиться. И наклонялась над пропастью под листком всё больше.

Всего два шага отделяли меня от неё. Каких-то два шага. Маленьких. Для меня даже крохотных. И я не успевал их сделать. Блондинистый урод отлично всё рассчитал. Лакросса упала вниз.

С коротким рыком за ней прыгнул Альфачик. А следом я. Даже не знаю зачем. В голове стучала всего одна мысль: «Не дай ей разбиться!»

Лютоволк в полёте догнал оркессу и клубком свернулся вокруг неё. В следующую секунду они врезались в дно пещеры. А затем упал я. Кстати, здесь оказалось довольно мягко. Густые ветви и листья образовали плотное, но упругое дно. Я будто на большой матрас приземлился. Тут же вскочил и бросился к девушке. Лакросса уже встала, следом за ней поднялся Лютоволк. Он встряхнулся, и с него полетели обломанные сучья и прилипшие листья. А потом он взял и лизнул Лакроссу. Я с облегчением выдохнул.

— Эй, как вы там? Не разбились? — прокричал сверху рыжий парень, наклоняясь над краем листа. Это он пускал паутину из рук. Скрепленые листья медленно проплывали над нами и чуть сбоку. — Я сейчас спущу вам верёвку…

— Даже не вздумай! — позади него появился блондин. Его лицо исказил злобный оскал.

— Что? Но они же могут там погибнуть!

— Меньше народу, больше кикибаллов. Или тоже к ним захотел?

— Н-нет, господин Броков, — стушевался Рыжий и отошёл от края парящего листа-самолёта.

— Тогда поехали дальше.

— Ах ты мразь! — выкрикнула Лакросса и запустила копьё, целя в то место на листе, где стоял Броков.

Копьё взорвалось, и летающий транспорт сильно качнуло. Я видел, как Броков взмахнул руками, пытаясь удержаться, схватил кого-то и рванул на себя. Вниз полетело ещё одно тело, и я прыгнул вперёд, на лету ловя беднягу. Мы вместе упали на покров из веток и покатились кубарем.

Я сразу же вскочил, зная, что оркесса на одном копье не остановится.

— Стой! — закричал я. Она замерла, уже готовая к броску. — Если убьёшь его, нас исключат. Доберёмся до него позже.

Оркесса рыкнула и в сердцах запустила копьё, мощно взорвав его. Брокова и его команду осыпало обломками веток. Надеюсь, колючими.

Наш листок-самолёт завис над нами метрах в семи. Над его краем выглядывало озабоченное лицо княжны.

— Я сейчас спущусь к вам!

Она выбросила вперёд руку, и сбоку от нас выросло несколько витков ледяной горки. Онежская спрыгнула и с радостным визгом спустилась к нам, вспоров острыми каблуками сапожков ветки.

— Блин, а в той команде веселее… — вздохнул женский голос с вражеского листа. Поезд из них исчезал в тоннеле, из которого мы только что прибыли.

— Ой, а это кто? — Василиса показала мне за спину.

А там вверх торчала пара симпатичных ножек и не менее привлекательная задница, затянутая в чёрные джинсы. Женские, естественно. И ноги, и ягодицы.

Я схватил девушку за ногу и выдернул, как репку, аккуратно положив на пол. Она была пепельной блондинкой с серыми, как пасмурное небо, глазами, худая, с красивой грудью третьего размера. Ростом чуть ниже Лакроссы, но выше княжны. Слегка расцарапанное личико с острыми скулами и небольшим аккуратным носом, с тонким шрамом на левой щеке и изящными губами. Щёки были надуты, как у хомяка.

— Мамимо! — промычала девушка.

— А? — спросили мы хором?

— Тьху! — выплюнула блондинка жёваные листья и кусочки веток. — Спасибо. Ну и козёл этот Броков!

— И не поспоришь, — кивнула Лакросса.

Девушку звали Лизой Светловой, и она была дочкой маркиза. Приехала из Омской академии с ещё двумя студентами. Согласилась присоединиться к Брокову, потому что посчитала, что вместе они соберут больше очков, а когда поделят их, то все окажутся в выигрыше.

— Неа, — мотнул я головой. — Он кинет всех, как кинул тебя. И мою подругу.

— Блин, так и знала, что он мутный какой-то, — прикусила она губу.

Лакросса ковырнула пальцем ледяную горку княжны и хмыкнула:

— А ступеньки не догадалась сделать?

— Дак ведь по ним скатываться больно, — удивилась Василиса.

— Ага, зато подниматься проще.

— А… Так я сейчас, мигом.

Но я остановил княжну. Не хотел я возвращаться тем же путём, потому что увидел одну возможность для исследования. К тому же Лиза обладала любопытным Инсектом, который нам как раз сейчас пригодится. Запускала светящиеся шары, которые могли указывать путь. А я с помощью Альфачика и нашего магического зрения увидел скопление мощных существ где-то в глубине зарослей. В той стороне, где не так давно исчезла лягушка, лизнувшая задницу оркессы. Она убежала в небольшую нору, что темнела в стене в нескольких метрах от нас.

— Мы полезем туда? — скривилась Лакросса. — А если там много таких лягушек?

— Что значит «если»? — удивился.

— Но… ведь… Они же нас залижут!

А я скабрезно улыбнулся и полез в нору. У входа терпеливо ждал светящийся шар, который перед этим запустила туда Лиза. Пусть идёт с нами, пока полезна.

Для меня нора оказалась тесновата, так что пришлось как следует работать плечами и локтями, пробивая себе дорогу. Хорошо, что это не скальная порода. Я бы тогда с ума сошёл в столь узком пространстве. И так находился на грани нервного срыва из-за приступа клаустрофобии. Ну не люблю я такие места! Мне простор нужен…

Полз долго. За мной слышалось усердное пыхтение оркессы. А как там дальше шла очередь, я не знал.

— А если этот гад будет нас ждать на обратном пути? — подала голос Лакросса. — С него станется ловушку приготовить.

— Я заморозила им выход из тоннеля, так что они сами сейчас оказались в ловушке! — глухо отвечала княжна откуда-то сильно позади нас. — На пару часов точно задержит, если они не придумают, как быстрее расплавить лёд.

— Брокова этого не остановит с его порталами, — отозвался я.

— Остановит! — чуть громче княжны отвечала Лиза Светлова. Значит, она ползла между Лакроссой и Василисой. А тоннель всё не заканчивался. — Он может открывать портал, только если цель в прямой видимости.

— А вот это может пригодиться…

— Кстати, Лакросса, — продолжала Лиза, — у тебя отличная задница! Это ты специально так штаны порвала, или они сами?

— Замолкни! — прошипела оркесса.

А я расхохотался так, что только через минуту смог продолжить путь.

Вскоре лаз расширился, и ползти стало значительно легче. Я ускорился, а потом подо мной проломились ветки, и я рухнул вниз. Упал на что-то мягкое, отскочил и снова упал. Уже на твёрдое. Следом кубарем полетели девушки и Альфачик, в итоге просто засыпав своими телами меня. Когда с охами и стонами поднялись, я увидел, на что такое мягкое мы упали.

Это была ещё одна большая, вытянутая пещера с кучей маленьких нор с одной стороны, и небольшим озерцом с другой. На стенах росло некоторое количество светящихся синим ягод.

А перед нами на куске деревянной суши сидела огромная зелёная Царь-жаба. Ростом под четыре метра, мускулистая и с огромной пастью. Это на неё мы упали и скатились к ногам.

— Здрасьте, — само собой вырвалось у меня.

— КВА-А-А!!! — сотрясла она своим рёвом стены.

* * *

В ответ на рёв Царь-жабы из нор, как россыпь орехов, покатились жабята. Десятки и сотни жабят! Они быстро заполняли всё пустое пространство, заставляя нас отступать к воде.

Я перенёс из кольца молот с новенькой рукоятью и приготовился к бою. Дальше отступать было некуда.

— А что это она делает? — удивилась Лиза, показывая в сторону Лакроссы.

Оркесса, яростно понося жаб на чём свет стоит, стягивала с себя одежду. Закончив, отшвырнула её в сторону, оставшись только в нижнем белье.

— Всё в порядке, она так каждый раз делает, — пожала плечиками княжна.

— А… — кивнула Лиза.

В одной руке у неё сверкнул небольшой кинжал, наливаясь сизым светом вливаемой маны, а в другой появился очень яркий шар.

Хм, ослеплять врагов… умно. Девочка не такая простая, как мне показалось сначала.

— Ква!!! — взревела Царь-жаба и орды жабят ринулись в бой.

Схватка закипела мгновенно. Стрелять я не решился, и орудовал только молотом. Не хотел убить Царь-жабу: мне казалось, что она может быть важна для Лесниковых, как источник волшебной жабьей икры.

Широкими взмахами молота с длинной рукоятью я отправил первые ряды жабят в полёт, чем вызвал яростное лягушачье кваканье. Из-за моей спины метала копья Лакросса, взрывами отбрасывая монстров. Слева билась княжна, прицельно атакуя струями льда. Она, конечно, могла устроить тут буран, но тогда бы всех, кроме меня, заморозила насмерть. Справа от меня сражалась Лиза. Яркий свет в её ладони не давал жабятам приблизиться. Альфачик метался среди жабят, разрывая их зубами.

Вдруг Царь-жаба открыла пасть и ударила мощной струёй кислоты. Зелёная жижа пролилась у ног Лизы. Та едва успела отскочить. Дерево обуглилось и зашипело под воздействием кислоты.

Становится опасно!

Жабята напирали и брали числом. Сразу несколько языков обвились вокруг моей руки с молотом и потянули в сторону. Я попытался свободной рукой сорвать языки, под которыми моя куртка начала растворяться, но в неё тут же впились ещё с полдюжины жабят и потянули в другую сторону. Ну уж нет, вам меня на части не разорвать!

Я вошёл в Инсект и призвал щит-корневище, который разорвал языки монстров. Освободил правую руку и ударил молотом, накачав в него маны. Мощный взрыв отбросил сразу несколько десятков жабят. Но в этот момент Царь-жаба накрыла меня новым кислотным плевком. Хорошо, что я призвал Инсект на всё тело. Но зелёная жижа залила глаза и потекла по телу, растворяя одежду.

Сзади раздался сдавленный смешок Лакроссы. Ничего, я ей это злорадство ещё припомню.

Несколько жабят попытались так же схватить княжну, но она мигом заморозила и расколола им языки. А затем запустила мощную волну льда, превратив сразу десяток жабят в ледяные скульптуры. К слову, её одежда почему-то не растворялась.

А вот у Лизы очень даже. Яркий свет в её руке ослеплял детёнышей Царь-жабы, поэтому своими языками они попадали абы куда. На одежде девушки множились прорехи, через которые виднелась загорелая кожа.

Разозлившись, я усилил натиск, расшвыривая монстров ударами молота. Мана взрывалась зелёными фейерверками. Несколько языков схватили меня за ногу и потянули. Потеряв равновесие, я упал и вспомнил про клинок в рукояти оружия. Им и срезал путы. Сразу пять жабят обиженно заквакали и ускакали.

Царь-жаба вновь взревела и плюнула кислоту веером, накрывая и своих лягушат, и нас. Лиза закричала от боли.

Твою мать! А у этой заразы слизь куда мощнее и кислотнее! Одежду Лизы прожгло в нескольких местах, а кожа покрылась волдырями.

К счастью, княжна смогла заморозить зелёные капли, летевшие к ней, а Лакросса ловко увернулась. Альфачику же досталось. Лютоволк взревел от боли и с утроенной яростью бросился на жабят, пытаясь добраться до их мамки.

И я тоже. Несколькими мощными ударами расплющил лягушат, а остальных отправил в полёт. Обратно поднялись не все. Число лягушат стремительно сокращалось, и Царь-жаба это понимала. Лично я не хотел полностью уничтожить популяцию жабят, но если она не остановится…

Не то чтобы я шёл с целью убить этих монстров. Скорее хотел посмотреть, сколько монет с кикибаллами тут может быть. Ну и узнать, насколько сильно они смогут раздеть девушек. Любопытно же! Но Царь-жаба сразу бросила своих детей в атаку, и нам не осталось ничего иного, кроме как отбиваться.

— КВА-А-А! — оглушила рёвом гигантская лягушка. Но в этот раз в её голосе слышались просящие нотки.

Жабята прекратили свои атаки и даже отпустили Лакросу, которую буквально спеленали своими языками. Лишь каким-то чудом на ней уцелели лоскуты нижней одежды, прикрывавшие самые интересные места.

С сотню лягушат бросились обратно в норы. Царь-жаба широко раскрыла пасть, но плевок кислоты не последовал. Вместо этого на её языке что-то блеснуло.

— Это даже лучше монеты с кикибаллами, — сказал я, разглядев в пасти чудовища изумрудную икринку размером с футбольный мяч. От неё шло мощное магическое излучение, так что я сразу спрятал её в пространственное кольцо.

Скорее всего, спасая своих детей, Царь-жаба отдала икринку с новой Царь-жабой. Самое ценное, что у неё было. Конечно, я не собирался её есть. Как-то жалко было. Посмотрим, сколько очков дадут за неё Лесниковы.

Вернулся к своим, вкратце рассказав о добыче. Монет здесь, кстати, не нашлось. Затем присел рядом с Альфачиком, жалобно скулившим. На его морде в нескольких местах не было шерсти, вместо неё виднелись кровавые проплешины. Их как следует смазал заживляющей мазью, а самому Лютоволку дал выпить зелье регенерации. Так же поступил и с Лизой.

Пока обрабатывал её раны, она не сводила с меня ошарашенного взгляда.

— В чём дело? — спросил я.

— Это я хочу спросить, в чём дело? — пролепетала пепельная блондинка. — Разве такое бывает?

За спиной захихикала княжна. А до меня наконец дошло. Из-за кислоты Царь-жабы остатки одежды висели на мне лохмотьями. И кое-что было видно очень хорошо.

Блин, надеюсь, новую одежду у Лесниковых можно заказать.

— А у тебя почему комбинезон целый? — возмутилась Лакросса, снова одевшись.

Теперь она и Василиса были из нас самыми одетыми. У Лизы одежда тоже знатно пострадала.

— Не знаю, — пожала плечами княжна. — Наверно, надо сказать спасибо Агнес. Она же его сделала.

— Везучая, зараза, — буркнула оркесса.

Царь-жаба жалась к стене пещеры, не зная, когда мы уйдём. Опасалась, наверно, что мы передумаем и бросимся её добивать.

Нет, этого я делать не собирался. А вот выбраться отсюда очень хотел. И выход, на мой взгляд, был всего один: нырнуть в воду и доплыть до того места, откуда она берётся. Снова ползти по одной из нор мне вообще не хотелось. Тут уже я опасался, что Царь-жаба передумает и науськает на нас своих лягушат.

Я нырнул первым, чтобы проверить, насколько далеко идёт вода. И через несколько мощных гребков увидел свет. Вынырнул в каком-то пышном саду с кучей ярких цветов и приветливым жужжанием пчёл. Вернулся к девушкам, после чего мы все оказались в этом саду. Правда, мне пришлось плыть вместе с Альфачиком. Ни в какую не желал нырять в воду. Помог ему, внушив правильные образы в его голову — спасибо духовной связи.

В саду было так светло и хорошо, что сражение с Царь-жабой начало казаться сном.

Сбоку, сквозь поредевшую золотую крону падали солнечные лучи, под ногами шуршали сухая трава и опавшие листья. Их здесь был слой сантиметров в двадцать. Наступая, я продавливал местную почву до прочного деревянного основания. На таком мощном перегное и вымахал тростник ростом выше меня. Почти сразу с берега небольшого озерца, из которого мы выплыли, начинался тростниковый лесок.

В общем, мы в него вошли, и солнечный свет стал глуше, оставив нас в полумраке. Я вспомнил целую кучу страшилок, где в таких вот полях на людей нападали то злобные пугала, то они сами терялись. Особенно врезался в память рассказ про двух потеряшек в кукурузном поле. Стоя на одном месте, они подпрыгивали, чтобы увидеть друг друга, и с каждым прыжком отдалялись всё больше. Жуть, короче.

Нам повезло больше. Первым шёл Альфачик, а мы вытянулись в цепочку, держась за руки. Это я настоял — на всякий случай. Но тростниковый лес закончился быстро, и мы вышли на огромную поляну. Она утопала в больших оранжевых цветах. Их лепестки раскидывались, как пятиконечные звёзды, а в высоту достигали уровня моих коленей. Пахло от них просто изумительно, а в центре, будто клоунские носы, краснели большие ягоды.

— Это кровный физалис! — радостно сказала Лиза. — У нас в Омске в каждом дворе растёт. С ребятами летом постоянно срывали его ещё недозрелым, оранжевым, а местные бабки нас за это били. Если догоняли, конечно. Правда, меня били в любом случае… За то, что с простолюдинами играю. Но оно того стоило! Вроде как созревший кровный физалис богат маной… Не знаю, созреть мы ему ни разу не дали.

Поле с цветами окружал тростниковый лес. Противоположный конец был почти невидим отсюда. Не потому, что далеко. Просто в центре поляны возвышалось несколько странных сооружений. Покатых, словно мороженое, растаявшее на солнце. Что это, я пока не мог разобрать. Да и не спешил. Меня заинтересовали ягоды. Я сорвал одну и прислушался к ощущениям в руке. Ягода оказалась действительно богата энергией. Надкусил, и мой рот наполнила упругая мякоть и кисло-сладкий сок.

Настолько вкусно, что я аж замычал от удовольствия! И только сейчас понял, как сильно проголодался. Остальные, видя, как моё лицо расплывается в блаженной улыбке, последовали примеру. Я даже Альфачику скормил несколько ягод. Понятно, что это не еда для волка, но ему не помешает восстановить силы. А маны в ягодах было хоть отбавляй.

Так мы и шли по полю, съедая всё на своём пути. Ягоды быстро восстановили силы после сражения с жабами, а с сытым желудком все проблемы стали казаться решаемыми. Даже Лютоволк выглядел явно веселее, несмотря на заживающие кислотные ожоги.

Через тридцать метров наелись уже все. Дальше идти не мог никто, и мы просто опустились на мягкую подстилку из листьев и ростков травы. Лицо овевал лёгкий прохладный ветер, солнце грело голую кожу. Чтобы не смущать девушек, особенно Лизу, которая то и дело косилась мне в район паха, я сорвал один из цветков и сунул его под змеиный ремень. На него лягушачья слизь не подействовала. Артефактный, что тут сказать. Как и комбинезон княжны Онежской.

— Даже вчера за шведским столом я так не объедалась, — простонала пепельная блондинка.

— А с ним всегда так! — ткнула в меня пальцем лежавшая рядом Василиса. Её короткие голубые волосы раскинулись веером по траве, а чёлка красиво упала на глаза.

— Серьёзно? Тогда вы должны на пару килограмм больше весить!

— А у меня обмен веществ быстрый. Из-за моего Инсекта. Телу постоянно нужна энергия, чтобы согреваться. Так что потолстеть с Дубовым мне не светит.

— А ты? — Лиза повернула голову к Лакроссе.

Оркесса лежала с другой стороны. Ногами к моим ногам. А над ними торчало округлившееся пузико.

— Диеты… Тренировки… — простонала она.

Пепельная блондинка красноречиво посмотрела на меня. Будто я бедных девушек едой мучаю. А я молча пожал плечами в ответ. Даже говорить было лень.

К счастью, ягоды это всё равно ягоды. Надолго ими не наешься. К тому же половина их сока — это чистая мана, которая быстро усвоилась. И даже, кажется, сделала нас немного сильнее. От большого количества энергии, чтобы быстрее её перенаправить и переработать, мана-каналы слегка расширились. В общем, скоро наши животы пришли в обычное состояние.

— Так что дальше, Коль? — привстала на локтях Лакросса. И судя по хмурому лицу, настроена она была пессимистично. — Назад нельзя. Куда идти, тоже непонятно. Это место не похоже на конец испытания. И даже если найдём выход отсюда, наш транспортный листок остался в той пещере.

— Не беспокойся, Лакросса, — отвечала княжна, закинув руки за голову и зажмурившись, — уверена, Коля знает…

— Если ты сейчас скажешь, что Коля знает, что делает, — клянусь, следующую ягоду я тебе в глотку запихну!

— Воу-воу, полегче, подруги! — попыталась остановить их Лиза. — Это вы так за внимание главного альфа-самца боретесь, что ли? Дак это по-другому работает.

Пепельная блондинка легла так, что молния на её куртке слегка раскрылась, показывая декольте с загорелыми полушариями. Дразнит, зараза.

— Чё⁈ — сразу взъелись на неё княжна с оркессой.

Тут уже я не выдержал и гаркнул:

— Цыц!

Когда все трое пристыженно замолчали, а Альфачик прижал уши и закрыл морду лапами, спокойно продолжил:

— Да что с вами двумя такое? Какая муха вас укусила? Стоило сюда приехать, как собачиться не перестаёте!

— Прости, — буркнули оркесса с тёмно-бронзовым щеками и покрасневшая княжна.

Лизе мне сказать было нечего, но я посмотрел на неё так, что она сочла за лучшее пристыженно спрятать глаза.

— Да, листок-самолёт нами потерян, назад не вернуться. Найдём новый. А пока осмотримся… Альфачик, чуешь монеты?

Я вытащил из кармана кики-монету и сунул волку под нос. Он встрепенулся, привстал и повёл носом вдоль земли. Значит, здесь что-то есть. Альфачик, не отрываясь от земли, повёл нас к центру поляны. Суровым взглядом заставил девушек подняться и идти за мной. Молча.

Через двести метров они подуспокоились. По крайней мере внешне. Истинная причина их ссор скрывалась где-то глубоко, и нужно время, чтобы она выплыла наружу. И возможно, ещё одна ссора.

Появились пчёлы. Они летали среди маленьких цветов, садясь то на одном, то на другом. Вот только… Это были неправильные пчёлы. Большие и с жалом, длиной с мой палец!

— Я дальше не пойду, — заявила бледная Лиза, встав как вкопанная и прижав руки к груди. — Я боюсь пчёл!

Таких и я боялся! Альфачика и девушек оставил на границе пчелиных территорий, а сам пошёл дальше. Только Инсект на всё тело использовал. Монету я и сам смогу найти.

Те покатые сооружения, что я увидел, выйдя из тростникового лесочка, оказались большими пчелиными ульями. Состояли они из продолговатых сот неправильной формы, похожих на подтаявшие сосульки, которые, словно жуткие костяшки домино, располагались друг подле друга и образовывали нечто вроде диковинных руин. Некоторые возвышались надо мной на целый метр. А жуткие потому, что ульи встревожились, и из них начали вылетать пчёлы. Сами собой с губ сорвались слова старой песенки:

— Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не барон… Ай!

Одна из пчёл села мне на плечо и попыталась ужалить. И у неё получилось! Жало вошло неглубоко, но было всё равно больно! Что у них за яд такой⁈ И жала. Из трабелуниума, что ли?

А что? Вполне возможно. Здесь же давным-давно была Саранча, вот пчёлы и мутировали. Пожалуй, не стоит здесь задерживаться.

— Ах, как приятно тучке по… Ай! Небу лететь! Да где эта долбаная монета!

Я ускорился, оббегая улей за ульем, и остановился, когда заметил зелёную монету, утопающую в больших сотах. Пальцами отковырнул её и сунул в уцелевший карман. Собрался было уже возвращаться, но…

— Ай! Я же тучка!

Меня ужалили в задницу!

Ну нет, за такое надругательство мне теперь нужна моральная компенсация!

Я отломал солидный кусок сот, и с них сразу потёк янтарный мёд. От таких пчёл он должен быть супер полезный. Повернулся, чтобы уйти, как услышал жуткое жужжание, похожее на вой. Глянул через плечо и увидел рой пчёл, а впереди него огромную пчелиную матку! Крылья в размахе два метра, сама ростом с княжну, но… более фигуристая. Да, пчелиная матка по фигуре напоминала полосатую женщину с очень узкой талией. Только вместо ног огромное жало! И где они только прятались? Неужели в сотах⁈

— Какие-то неправильные пчёлы… — прошептал я, а затем завопил, бросаясь наутёк. — Бежим!

Девушки, увидев, что именно меня преследует, замерли от испуга. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем они пришли в себя и побежали с дикими визгами. Альфачик от страха аж завыл. И я бы тоже завыл, если бы не боялся, что пчела в рот залетит!

— К лесу! К тростнику! — кричал я, прикрывая рот.

Там сила роя значительно упадёт. А если повезёт, то мы и вовсе свалим.

Всей толпой повернули налево и побежали к ближайшей кромке леса. Жужжание сзади не стихало, воздух со свистом врывался в лёгкие. Девушки бежали впереди меня, а впереди них со всех ног уносился Лютоволк. Да, эти пчёлы даже такую зверюгу привели в ужас.

Чёрт-чёрт-чёрт!

Наконец добрались до тростника и с хрустом вломились в него. Бежали не разбирая дороги. Меня ещё пару раз укололи в спину и в ногу, отчего я начал прихрамывать. Но тростник отрезал от нас этих чудовищ. Вот только ненадолго… Я слышал гудение над поверхностью тростника, и оно мне не нравилось. Злое и натужное.

Думаю, они немного разозлились, что я у них мёд отобрал. Который был зажат у меня в подмышке.

Совершенно внезапно тростник расступился, и мы всей гурьбой высыпали на небольшую площадку. Здесь поле с тростником, цветами и грёбанными пчёлами закончилось. Совсем. Впереди пропасть. Ну и небольшая платформа, к которой как раз пристали несколько листков-самолётов. Десяток человек сошли на деревянную поверхность, а возглавлял их блондин Броков. Тот самый. Лиза рассказала, что он целый княжич.

Он знатно удивился, увидев нас, но затем расплылся в довольной улыбке.

— Вот так встреча! — широко раскинул он руки. — Ну, смотрю, в этот раз ты сразу принёс мне добычу!

Глава 5

Санкт-Петербург

Императорский дворец, Западный Зал совещаний

Некоторое время назад

Зал совещаний в западном крыле был выбран для большого совета, потому что по размерам превосходил все остальные. Практически он занимал половину западного крыла. С четвертого этажа по шестой включительно. Высокие потолки переходили в купол с красочными фресками. На них первые императоры Российской Империи вели армии против полчищ Саранчи. На эти фрески можно было смотреть бесконечно, каждый раз находя новые детали. Их написал известный художник Ефим Ильич Репин, потратив на грандиозное полотно треть своей жизни.

Но Императора Александра мастерство давно почившего художника сейчас не волновало. В зале совещаний собралось огромное количество чиновников и знати: министры, советники, князья.

Докладывал князь Тарасов. Он сидел по правую руку от кресла государя, раскрыв толстую папку, обтянутую замшей цвета запёкшейся крови. На его пальце тускло блестело кольцо с чёрным камнем.

— … Японская Империя в будущей войне планирует сохранять нейтралитет. Мои аналитики прогнозируют, что Император Тадаёси может изменить это решение только в том случае, если наше поражение станет неизбежным.

— Ясно, — отвечал Император, потирая бороду, — значит, пока что он планирует сосредоточиться на китайских княжествах. Нужно помочь нашим союзникам в этом регионе, но так, чтобы японцы ничего не заподозрили. Деньгами, агентами, разведкой — всем, чем можем. А часть дальневосточных дивизий переправить на запад.

— Да, государь.

— Продолжайте, Евгений Михайлович.

Тарасов сделал записи и перекинул несколько страниц в папке, после чего продолжил доклад.

— … не оставляет сомнений, что Османская Империя готовится к войне. Войска стягиваются к нашим границам. Их провокация, благодаря усилиям герцога Билибина, не удалась, поэтому выход у них только один: объявить войну самим. Как только это случится, в войну вступят Британия и Америка. Их объединённый флот уже проходит Босфор.

— Прямо по нашим минам? — удивился государь.

— Они заставили осман использовать свой торговый флот, чтобы уничтожить мины.

— Полагаю, у Османской империи больше нет торгового флота.

— Именно, Ваше Императорское Величество. Затем они очистили пролив от обломков.

— Ясно. Как обычно, запад своих союзников не жалеет. На Балтике минные ограждения установлены?

— Так точно, Главнокомандующий! — поднялся адмирал Северного флота — высокий, дородный мужчина с длинными усами пшеничного цвета и в белом мундире.

— Наши новые ледоколы уже сопровождают первые торговые суда, Ваше Величество, — вслед за адмиралом со своего стула приподнялся министр транспорта — слегка располневший мужчина пятидесяти лет.

Император молча кивнул. В целом он был доволен действиями своих подданных. Насколько вообще можно быть довольным, стоя на краю пропасти.

Тарасов тем временем продолжал доклад:

— Также хочу обратить ваше внимание, что стало известно о третьем прорыве полчищ Саранчи. На этот раз пала Варшава. Как в случае с Гданьском и Краковом, врага удерживают в стенах города, бои идут на улицах, счёт жертв среди гражданского населения уже перешёл на сотни тысяч.

Император устало потёр глаза и пробормотал:

— Жертвуем сотнями, ради спасения миллионов. Ну и бессердечная ты сука, математика.

Услышали его только Тарасов и ещё один советник, сидевший по левую руку.

— Я хочу выслушать мнения Совета Светлейших князей и уважаемых советников, — громко провозгласил государь. — Ваши мысли и предложения.

Александр Восьмой сознательно открыл это ящик Пандоры. Уже через пять минут поднялся такой гвалт, что все выкрики смешались для него в белый шум. Идеальные условия, чтобы пораскинуть мозгами. Порой его мозг выхватывал отдельные полезные тезисы из общего гула голосов, который порождали светлейшие князья, министры и советники. Кто-то уже в уголке тихонько бил морду своему оппоненту, пока государь не видит. И он правда не видел. Император напряжённо думал.

Через четверть часа, когда количество вызовов на дуэли достигло десятка, а накалённый добела воздух начал обжигать лёгкие, Император встал со своего места и громко произнёс:

— Я принял решение!

Его голос раскатом грома прокатился под сводами зала совещаний. Мгновенно повисло молчание. Лишь один короткий удар и последовавший за ним всхлип откуда-то из угла нарушили тишину.

— Российскую Империю ждут очень тяжёлые времена… — вкрадчиво заговорил государь, но каждое его слово было весомым, как выстрел из крупнокалиберной корабельной пушки.

Государь изложил план, который его прадед и его советники разработали больше сотни лет назад. Как раз на такой случай.

— … города, захваченные Саранчой, мы должны отбить, — завершил свою речь Император. — Пока основные силы императорской армии ведут бои на южных границах, западные дивизии займутся освобождением городов.

Это предложение вызвало новый гвалт голосов и возмущённые выкрики. Сильнее всех был недоволен Светлейший князь Деникин.

— Государь! Если вы отведёте ваши дивизии, то мы не сможем удержать фронт! У нас не хватает боеприпасов и продовольствия, а Саранча напирает!

— Если нам не удастся закрыть прорывы, то на ваши крепости нападут с тыла, Ваша Светлость, — грозно отвечал Император. — И уже никакие боеприпасы или пополнения вас не спасут. Держитесь. Если придётся, лично возглавьте свои дружины, но граница должна устоять! Это ясно?

В комнате стало невыносимо жарко. Деникин опустил глаза и сел на место.

— Да, государь.

— Хорошо. Мои сыновья лично возглавят войска, брошенные на освобождение городов. Кстати, где они?..

Александр оглянулся, но из четверых сыновей среди присутствующих увидел только цесаревича Алексея. Он вопросительно взглянул на наследника, а тот лишь пожал плечами.

— Иннокентий! — позвал Император. У дверей поднялся со стула высокий и бледный человек средних лет. Один из самых преданных слуг и гувернёр царевичей. — Что происходит? Они должны быть здесь!

— Взгляните в окно, Ваше Императорское Величество. Они там.

Государь, не понимая, что происходит, встал со своего кресла, подошёл к высокому окну и приоткрыл форточку. В спёртый воздух зала совещаний ворвался свежий ветерок. И чьи-то яростные крики. На земле и деревьях уже лежал снег. А по саду носились трое полуголых царевичей. Владислав и Ярослав убегали от Павла, который приехал сегодня утром из Пятигорска по просьбе отца. Крики исходили от него. Павел гонялся за старшими братьями и время от времени вступал с ними в схватку.

То они валялись по земле, то боролись на руках, то отжимались. И при этом не отдыхали! Владислав и Ярослав были хорошо подготовлены, и в их случае выносливость не вызывала удивления. Но Павел… Он ведь сражался с куда более сильными соперниками и не выказывал усталости! Порой даже противостоял им обоим одновременно!

— Это всё Дубов, государь, — шепнул подошедший Иннокентий. Золотая ливрея горела в солнечных лучах. — Он дал царевичу какую-то пилюлю… тренировки, кажется. К сожалению, я мало что узнал о ней. Это рецепт из архива рода Дубовых. Но, полагаю, он мало чем отличается от подобной пилюли императорского рода. На всякий случай я проверил в нашей библиотеке. Ничего серьёзного. Обыкновенная усиливающая пилюля. Если правильно использовать, то эффект останется на всю жизнь.

— Что ж, Дубов держит своё слово, — кивнул Александр. — Как закончат, пусть явятся ко мне.

— Ваше Императорское Величество, думаю, сперва им не помешает принять ванную.

— Ванной тут не отделаешься, Иннокентий. Прикажи к вечеру истопить баню. Там я с ними и поговорю.

Ещё какое-то время Император и его советники обсуждали различные нюансы будущих действий. Даже на присланную ноту от Британской короны никто внимания не обратил. Её содержание и без того было известно: угрозы санкциями, войной и прочим-прочим, если Российская Империя на начнёт действовать в интересах Британии. А оно ей надо?

Спустя несколько часов Император лично парил своих сыновей в шикарной царской бане, попутно рассказывая каждому его роль в грядущих событиях. Не без удовлетворения государь отмечал, как возмужал Павел.

* * *

Где-то на Облачном Древе (Нирваларион)

Николай

Сейчас

— Ну, смотрю, в этот раз ты сразу принёс мне добычу! — сказал княжич Броков. — Похвально!

Я думал меньше секунды. Бросил ему соты, а сам скомандовал девушкам, чтобы бежали за мной. Пробегая мимо блондинчика, заметил, как побледнело его лицо, а взгляд застыл, глядя куда-то вверх. Завывания пчёл стало сильнее. Я прыгнул на один из листов-самолётов, девушки и Лютоволк последовали за мной. Лиза кинжалом рассекла нити, связавшие этот лист с остальными, и я что было сил оттолкнулся от края платформы.

Броков и остальные закричали и кинулись убегать, но слишком поздно. Рой пчёл с жужжанием накрыл их.

— Не-е-ет!!! — завопил со слезами на глазах урод, столкнувший Лакроссу.

Он побежал к парящим листам, но споткнулся об ногу соседа и упал на четвереньки, выронив медовые соты. Они вылетели из его рук прямо к нам. Княжна успела схватить их и покрыть корочкой льда, чтобы соты прекратили источать дурманящий медовый аромат.

В этот же момент пчелиная матка вонзила жало прямо в задницу княжича. Да так глубоко, что у того глаза на лоб полезли.

— Уф! — поморщился я. — Ну всё… прокололи княжича.

В молчании наш листок-самолёт быстро отдалялся от платформы, где рой пчёл загнал команду Брокова в тростники. Оттуда то и дело раздавались вопли боли. Сам княжич остался лежать с открытым ртом и распухающей задницей.

Девушки помолчали ещё немного, а потом взорвались счастливым смехом. Посмеяться было отчего. Во-первых, один очень коварный гад получил ровно то, что заслужил, во-вторых, мы свалили с нехилой наградой. 1000 кикибаллов и медовые соты. Ну и в-третьих, мы, блин, спаслись от пчёл с гигантскими жалами!

Ладно, почти спаслись. Всё-таки, пока мы убегали, пара пчёл нас достала. Яд у них оказался болючий, но не смертельный. Больше всех, конечно, досталось мне, но, благодаря моей огрской половине, эффект яда был не так силён. Всего лишь пульсировало болью плечо, спина и задница, а правая нога пока плохо слушалась. Попали в нерв, видимо.

Девушек цапнули меньше раз, но зато ощутимо. У Лизы одна ягодица была в полтора раза больше другой, у Лакроссы руки превратились в базуки, а у княжны вырос бордовый рог на лбу. Альфачику тоже досталось. Нос его напоминал большую грушу неправильной формы.

Вскоре участок дерева с цветочным лугом и неправильными пчёлами остался позади, и наш листок-самолёт продолжил путь. Лакросса управляла движением с помощью взрывов своих копий. Стояла на корме, повернувшись к нам спиной. Взмахивала то одной рукой, то другой, запуская копья, которые взрывались позади листка-самолёта. Воздушные волны от взрывов качали и толкали нас вперёд. Выглядело забавно.

Воспользовался передышкой и перенёс из кольца специальную мазь с противоядием от укусов разных пчёл, москитов и так далее. Она не была рассчитана на укус ТАКИХ пчёл, поэтому каждую болячку у себя и остальных я смазал особо жирным слоем. Стало легче, и отёк потихоньку спал.

По пути преодолели ещё несколько испытаний. В небольшом озере достали со дна газовую горелку с потерпевшего крушение воздушного шара. Правда, пришлось при этом набить морду паре мутировавших пираний, но это так. Дал каждой по паре оплеух, и остальные испарились. Там же нашли небольшой запас газа в металлическом баллоне, обросшем водорослями и ракушками. Слава Богу, срок хранения у него миллионы лет.

После угодили в паучье царство — закуток, облепленный паутиной. Напавших на нас гигантских членистоногих княжна просто заморозила, и мы освободили несколько застрявших в сетях кикимор. Не за бесплатно, разумеется. Собрали несколько десятков паучьих яиц и из плотного куска паутины соорудили что-то вроде парашюта.

К вечеру, когда в животах снова начало урчать, мы увидели пирс высоко вверху. Ну как, высоко? Нам снизу казалось, что до него никак не достать, а так — метров десять. Слева и впереди — густая крона из золотых листьев, а справа светит закатное солнце, садящееся за кромку моря. Хм, выходит, мы облетели это дерево кругом наполовину. Потому что с утра восход солнца мы тоже наблюдали справа.

В центр листа разместили просохшую горелку, подключили газ, а я встал над ней и раскинул парашют из паутины. Сам покрыл Морёной плотью всё тело, и только после этого Лакросса высекла искру. Метровый столб пламени взметнулся вверх, мгновенно надувая паутину горячим воздухом. Чтобы увеличить тягу, княжна охлаждала воздух вокруг нас.

Пламя обжигало, но в Инсекте это было терпимо. Правда, лепестки цветка, которым я прикрыл своё достоинство, малость пожухли и скукожились. Загорелая Лиза покраснела и постаралась смотреть в другую сторону. А потом у меня и остатки одежды начали тлеть.

Ладно, фиг с ней. Куплю новую. Лишь бы мой Инсект не превратился в Копчёный дуб. И ещё кое-что не прокоптилось случайно.

Через несколько минут мы уже сходили на пирс. Возле него болтался всего один лист, и принадлежал он той шатенке с даром ветра. Кроме неё, на пирсе находились только несколько слуг и распорядитель из рода Лесниковых. Другой, который постарше.

— Фух, — выдохнула девушка. — Хорошо, что вторым пришёл не этот мудак Броков.

— Он столкнул меня и её, — Лиза кивком указала на Лакроссу.

— Добро пожаловать в клуб, девчата, — хмыкнула шатенка и смерила нас взглядом. — Но вам и без него, похоже, досталось.

Что правда, то правда. Выглядели мы, мягко говоря, как после боевых действий. Отёк спал ещё не до конца. Я прихрамывал, а из одежды у меня остались только лохмотья и горелые штаны с целой задницей, и их пришлось перевернуть, чтобы, как говорится, срам прикрыть. Наверно, ещё и лицо чумазое — после горелки-то.

За прибытие вторыми мы получили две тысячи кикибаллов. Поровну разделили между всеми. Сдали паучьи яйца (как знал, что пригодятся) и икринку Царь-жабы. Лесников сильно удивился, увидев её. Похоже, никто не предполагал, что участники сунутся в жабье логово. Хотели дать за неё пять тысяч, но когда я сказал, что съем её сегодня на ужин, цена выросла вдвое. Полученные кикибаллы также поделили на всех. В том числе на Лизу. Она же участвовала в бою с лягушатами. И тоже светила своими прелестями, так что всё справедливо.

Дожидаться остальных мы не стали, как и шатенка, — ушли в зону отдыха. В этот раз это оказался заброшенный городок или посёлок эльфов. Небольшая площадь с пересохшим и заросшим фонтаном, несколько домов с верандами внутри больших ветвей и крупное приспособление с перекидными карточками на одной из стен. Прямоугольное и сильно вытянутое. Турнирная таблица. Довольно большая, на сто с лишним позиций. Но подсчёт очков первого дня пока ещё велся, так что она была пуста.

Дома, кстати, все были закрыты. А еды здесь не предполагалось вовсе. Только если заказать её с помощью странного аппарата, от которого конкретно так фонило магией. Выглядел он как чёрный выпуклый экран на толстой деревянной ножке. Располагался в нескольких метрах от турнирной таблицы — возле стены между последним домом и заросшей плющом толстой веткой на краю площади.

При нашем приближении экран засветился мягким голубым светом, и вскоре на нём загорелись буквы.

Короче, это оказался магазин, в котором можно потратить кикибаллы на всякие плюшки и бонусы. Спальные мешки, палатки, спички, еда и даже съём номера или бани. А ещё можно поменять кикибаллы на рубли. На кой-это сейчас, непонятно, но зато сразу прояснилась стоимость одного очка… хм, странно звучит. Стоимость одного балла. И это баснословная тысяча рублей!

В общем, цены здесь — дикий грабёж!

— Да я на эти деньги могла бы целый год всё своё племя кормить! — взвыла Лакросса, глядя на цены.

Лиза сочувственно похлопала её по плечу.

Я опустил несколько зелёных монет в прорезь под экраном, заказал нормальной еды и снял один из домов. Понятно, домом это можно было назвать с натяжкой, скорее просто обширные двух- или трёхуровневые апартаменты. Ещё очень хотел снять баню, чтобы смыть с себя остатки лягушачьей слизи, стягивавшей кожу, но её здесь не оказалось. Зато были купальни, как на первой стоянке.

Судя по всему, в том небольшом закутке, в левой части площади. И стоила она значительно дешевле. Так же приобрёл новую одежду себе и Лакроссе с Лизой. Пепельная блондинка отчасти из-за нас пострадала и почти лишилась своей одежды. Ещё и пчёлы покусали. А я не люблю ходить в должниках, пусть даже в моральных.

Закончив делать заказ, отошёл от стойки. Внизу в небольшой лоток в виде дупла упало несколько тонких деревяшек. Ключ-карта от дома и пропуски в купальни. В доме мы оставили ледяное яйцо с медовыми сотами внутри и нашли полотенца и банные халаты. Настроение сразу начало подниматься. После чего вернулись на площадь — дожидаться остального заказа.

Прибывали другие участники и тоже с любопытством разглядывали магазин и всё остальное. А к нам через четверть часа прилетел майский жук. Точнее, он выглядел как майский, только размером со взрослую овчарку. В лапах он нёс несколько тяжёлых бумажных пакетов, от которых вкусно пахло едой. Я забрал ношу у жука, он развернулся и улетел с размеренным жужжанием, как у пропеллера биплана.

Только развернулся, как столкнулся с красноречивыми взглядами девушек. В наступавших вечерних сумерках их глаза просто горели. У Лизы они были, кстати, зелёные. Девушки смотрели то на меня, то на еду, а я смотрел то на их чумазые и милые мордашки, то на обрывки своей одежды.

Давненько я не стоял перед таким тяжёлым выбором… С чего начать? С еды? Или с купаний и переодеваний?

Зябкий ветерок, овевавший мои почти голые ягодицы, уже всё решил.

Глава 6

— Ужин! — чуть не топала ножкой княжна. — Я хочу есть! Я же уже говорила, у меня быстрый обмен веществ. Если я пропущу приём пищи, то моя грудь уменьшится!

В подтверждение своих слов Василиса обхватила ладонями два небольших холмика под комбинезоном. Грудь княжны не так давно немного подросла, но сейчас словно вернулась к прежнему размеру.

— Ну уж нет! Сначала купаться! — возражала ей Лакросса, пытаясь отнять у меня пакет с одеждой. — Меня несколько раз облобызали эти чёртовы лягушки! Я как будто до сих пор под сантиметровым слоем этой слизи!

— Ужин!

— Купаться!

Пока они спорили, я и Лиза просто молча смотрели на девушек, готовых вцепиться друг в друга.

— Они всегда так? — спросила пепельная блондинка.

— Время от времени, — пожал я плечами. — Ничего, не маленькие — разберутся.

В какой-то момент с талии оркессы упала кофта, и она даже не заметила этого. А я вспомнил, что у девушки сзади немного не хватает ткани на самом интересном месте. Соперники мужского пола начали оборачиваться и беззастенчиво пялиться на полуголые бронзовые ягодицы. И тогда я принял окончательное решение. Снял с себя остатки собственных штанов и повязал их на талию Лакроссы, чтобы прикрыть её.

Когда девушка поняла что к чему, то благодарно кивнула мне. Если уж обнажаться, то по своему желанию, а не по воле случая. К тому же, если учесть, какие тут испытания, нам ещё не раз придётся это сделать.

К несчастью для подглядывающих проделал я всё это очень быстро, и они не успели отвернуться, чтобы не лицезреть мои гениталии. Несколько человек упали в обморок, а одна девушка, побледнев, так и не смогла отвести взгляд.

— Не могу… перестать… смотреть… — прочитал я по её губам.

Княжна и Лиза, покраснев, отвернулись.

— Ну? — грозно спросил я. — Куда идём?

— Купаться! — пискнула Василиса, старательно разглядывая вспыхнувшую на ветке вверху лампочку.

— То-то же.

Купальни находились в восточной части этого городка и примерно повторяли купальни первого дня. Те же две раздельные чаши, вешалки для одежды, живая изгородь между мужской и женской половинами. Правда, чтобы пройти, надо было приложить ключ-карту к специальному кристаллу. После этого раздвинулись густые ветви, пустив нас внутрь. Перед разделением отдал девушкам два комплекта чистой и новой одежды. Два, потому что княжне новый комплект не нужен. Пакеты с ней, кстати, были довольно тяжёлые. Скоро узнаю почему. Еду мы сложили в доме, предварительно поделившись с Альфачиком. А то опасно оставлять голодного Лютоволка рядом со вкусной едой.

С огромным удовольствием я опустился в горячую бурлящую воду. Да, здесь было ещё и джакузи с фильтром. Рядом со мной вода покрылась маслянистой плёнкой, но она быстро исчезла, как и мыльная пена, когда стёр с себя грязь и копоть.

Какое же это всё-таки блаженство — быть чистым.

Из-за изгороди слышались голоса девушек и плеск воды. Так бы лежал и лежал наслаждаясь, но голод не тётка. Есть хотелось ужасно, поэтому через пятнадцать минут я выбрался из такой уютной чаши и принялся за распаковку одежды.

Полный комплект: светлая рубашка, простые, но прочные штаны из ткани с кожаными вставками, хорошие ботинки и кожаный нагрудник с каким-то странным кристаллом посередине. Я не сразу понял его назначение, но когда до меня дошло…

— Оу… — пробормотал я. — Теперь понятно, почему эти комплекты стоили дешевле остальных.

Голубоватый кристалл по форме напоминал глаз. Только разрез был вертикальный. Жуки-глазуны таскали на панцирях нечто похожее. Хм, значит, теперь за нами смогут наблюдать буквально повсюду и, как говорится, от первого лица. Надеюсь, от этого будет прок. Дополнительные кикибаллы, например, или помощь от спонсоров.

Выйдя из купальни, встретился с девушками. На Лизе был похожий комплект, а вот у Лакроссы отличался металлическим нагрудником. В остальном всё то же самое.

— Спасибо, — сказала блондинка, мило улыбнувшись. — Я уж боялась, что буду в лохмотьях до конца турнира ходить.

Я хмыкнул:

— Эти доспехи попрочнее будут. И слизь их не берёт.

— А это что такое? — спросила Лакросса, колупая ногтем кристалл. — Похоже на глаз.

— Это он и есть, — кивнул ей.

— Ч-что? — мгновенно вскинулась она. — То есть меня могли видеть, пока я переодевалась⁈

Оркесса тут же в панике закрылась руками, как будто прямо сейчас стояла здесь голая. Чем вызвала весёлый смех у княжны.

— Цыц, голубая! — рявкнула на неё Лакросса, а голубоволосая язва спряталась за меня, только голову высунула и показала язык.

Когда вернулись на площадь, народу там значительно прибавилось. Кто-то тратил заработанные баллы, кто-то заваривал лапшу прямо на одной из скамеек, а рядом лежал спальный мешок. Да, экономия — она такая.

Несколько человек ломились в запертый дом. Хорошо, что не наш.

— Открывай! — вопил искусанный пчёлами парень. — Ты обещал поделиться очками, а сам снял себе дом! Где наша доля, сволочь⁈

— Да! Открывай, козлина проколотая! — истерично вопила девушка, сейчас больше напоминавшая молодую версию бабы-Яги из сказок. На спине торчало несколько больших волдырей.

— Это у вас там Броков, что ли? — невзначай спросил я, проходя мимо.

Мы шли к себе в дом, чтобы наконец поужинать, а этот был по соседству с нашим.

— Да, чтоб ему… — Парень резко замолчал, увидев нас. — Ты! Это же ты на нас пчёл натравил! Ты во всём виноват!

— Ага, щас, — мгновенно вскипела Лакросса. — Это вы меня сбросили вниз! А затем пытались вместе с проколотым нашу добычу отобрать!

— Мы… я… — стушевался парень. Брюнет, кстати, с чёлкой набок и лицом безобидного, в общем-то, человека.

— Получили, что заслужили, — закончил я за него и открыл дверь нашего дома.

Парень не нашёлся, что ответить, как и остальные из команды Брокова.

Мы уже было зашли в дом, но тут защёлкали перекидные карточки на большой турнирной таблице. Подсчитали очки участников, так что весь народ сразу бросился туда. Даже Проколотый выполз. Причём в буквальном смысле. Правда, в дверь еле протиснулся, потому что задницу разнесло до размеров дирижабля. Не забыл прожечь меня ненавидящим взглядом, а я только улыбнулся в ответ, показав клыки. Пускай боится. Таким это полезно.

Хотя, зная характер таких вот аристократов, уверен: его род ещё попытается надавить на других участников, чтобы насолить нам. Так что надо быть настороже.

Карточки перестали шуршать и замерли. Вот и итоги первого дня:

1. Метельская — 9700 (это, наверно, та шатенка с ветряным Инсектом)

2. Макаров — 9400

3. Ящеров — 8320

4. Броков — 8250

…

47. Морок — 5430

…

65. Онежская — 4570

66. Дубов — 4500 (да, я нехило потратился на комфорт)

…

78. Светова — 3000

…

Ну и так далее. Мда, мы сегодня неплохо заработали, но и я прилично потратился. Зато выспимся и наедимся, а это куда важнее для следующего дня соревнований.

— Эй, а чего это у Лакроссы так много очков? — надулась княжна. — Я же больше заработала. Откуда?

— От верблюда, — передразнила её оркесса. — Меня больше волнует, почему ты не плетёшься в самом конце со своим характером.

— Фух, а я ещё не в самом конце, — радовалась Лиза. — Спасибо вам.

Благодарить было за что. Броков кинул свою команду на баллы, и некоторые не заработали вообще ничего. То есть по нулям. И их тут же исключили из соревнований. Лизу эта участь не коснулась, благодаря нам.

Девушек я мягко подтолкнул к дому. У нас уже еда наверняка безнадежно остыла.

— Идём с нами, — позвал я Лизу, а она вдруг возьми и покрасней.

— А м-можно? — неуверенно замерла она на месте.

Мы стояли примерно посередине между толпой участников у турнирной таблицы и дверью наших апартаментов.

— Конечно, — пожал я плечами. — Ты же наверняка проголодалась. Поужинай с нами.

— А… ты про ужин… — сразу сникла девушка, а я не понял почему.

Еды-то я заказал очень даже нормальной! Хачапури по-аджарски, янтыки (это такие большие крымские чебуреки), разные салаты, мясо, закуски и чай с кофе в термосах. Царский ужин в таких условиях!

— А ты про что?

Лиза замялась, сцепив руки в замок и держа их внизу живота, но через несколько секунд всё же решилась.

— Можно я и дальше пойду с вами? Мне… мне больше не с кем. Два моих сокурсника только что вылетели, потому что были в команде Брокова, как и я. А мой Инсект, он… в общем, в одиночку я вылечу уже завтра, а с вами вроде как немного сработались…

Её нежный и приятный голосок немного дрожал, пока она говорила. Я оглянулся на Лакроссу и княжну, которые старательно отворачивались друг от друга. Не ради их мнения, а была любопытна реакция. И она мне не понравилась.

— Можно, — сказал я Лизе. — Если будешь громоотводом для этих двоих.

— С радостью! — аж подпрыгнула девушка и, сверкнув изумрудными глазами, подошла к подругам. — Девочки, не ссорьтесь! Это в вас голод говорит, поэтому вы обе такие раздражённые…

Во мне голод уже просто вопил, поэтому всю троицу я буквально впихнул в дом. Есть! Я хочу есть!

Следующие полчаса пролетели как в тумане. Мы не разговаривали. Только ели и пили. А на десерт у нас были замороженные медовые соты с чаем. Вкуснотища просто неописуемая! Такого вкусного мёда я в жизни не пробовал. Мягкий, тягучий вкус с кисло-сладкими нотками обволакивал язык, послевкусие от воска, из которого пчёлы собрали соты, вообще будто отправляло тебя на диковинный цветочный луг, с которого не хотелось уходить. Аромат же… Настолько сильный и дурманящий, что не удивлюсь, если сюда нагрянет рой тех пчёл. От потрясающего вкуса время от времени язык аж сводило.

Короче, мёд этих пчёл теперь прочно займёт своё место в моём личном топе вкусных блюд.

К тому же Лиза оказалась права: после сытного ужина мы все расслабились и подобрели. Даже с лиц княжны и оркессы ушла напряжённость.

Правда, как оказалось, ненадолго. После ужина в дверь настолько тихонько постучались, что не встрепенись Альфачик, мы бы и не заметили. На пороге стоял один из слуг Лесниковых в зелёной ливрее. В руках он держал несколько коробочек разного размера.

— Послания от зрителей, Ваше Благородие, — сказал он.

Я забрал почту и раздал девушкам, благо посылки были подписаны. Свою просто перевернул над столом, и из неё высыпались прямоугольные карточки с текстами. В центре — само послание, а внизу — подпись от кого. Я прочитал несколько.

«Надо было этому Брокову ноги сломать!» — писал Пламенный Зритель.

«А идея пойти за лягушками с растворяющей слизью мне зашла. В следующий раз искупай своих девушек в ванне с таким, хе-хе-хе!» — Вуайерист2253

«Ух, мне аж самому плохо стало, когда этого княжича пчела проколола! Ну и поделом ему!» — БаронБаронов.

«А этой гигантской осе я бы вдул! Так держать!» — Ботаник3000.

И всё в таком духе. А судя по числам на обороте карточек, некоторые ребята ещё и баллов мне накинули. Пара сотен, но тоже неплохо, если перевести на рубли.

Я так понял, люди подписывались псевдонимами, чтобы сохранить инкогнито. Наверно, боялись, что вычислят, если вдруг что-то не понравится.

Меньше всего записок оказалось у княжны, а вот у Лакроссы… Чёрт, да ей целую гору посланий отправили! Она аж зарделась. В основном признания в любви, но и классических «я бы вдул» хватало. Хорошо, что картинки сюда нельзя было присылать…

Лизе тоже досталось порядочное количество комплиментов. Большая часть восхищённых посланий была связана с боем с Царь-жабой. Всё-таки, блондинку там чуть одежды не лишили, а Лакросса и вовсе сражалась почти голой.

— Теперь понятно, откуда у тебя столько очков, — хмыкнула княжна. — Если бы после боя с лягушками ты осталась совсем без одежды, то уже была бы на первом месте.

Началось…

— А ты не завидуй, — отмахнулась оркесса.

— Было бы чему. Задницей светить — много ума не надо.

— Ах так! А ты попробуй как-нибудь вытащить золотую ложку из своей задницы… Ой, нет, подожди, ведь задницы-то у тебя и нет!

— Что⁈ — вскочила со стула княжна. — Да у меня, если хочешь знать…

— Не хочу! — тоже вскочила оркесса, уронив стул. — Ничего не хочу знать! Зато хочу, как ты, жить в мире добрых пони и розовых щенят!

Ореховые глаза Лакроссы заблестели. Она хотела сказать что-то ещё, но зажала рот рукой и бросилась вон. Нет, не на улицу, а на лестницу на второй этаж. Та была винтовой и располагалась слева от небольшого камина из огнеупорной породы дерева. Его я зажёг, потому что вечер стал прохладным. Каблуки девушки яростно простучали по ступенькам и смолкли, когда хлопнула дверь.

— Довольна? — спросил я княжну.

— А что я? А я ничего… А она! А я… А чего мне так мало писем! — сбивчиво бормотала Василиса.

Под моим суровым взором она опустила глаза и села обратно за стол. Начала судорожно перебирать карточки с посланиями.

Устроили тут, понимаешь…

Ко мне подошла Лиза и тихонько шепнула на ухо, слегка наклонившись:

— Я не очень разбираюсь в психологии орков, но, кажется, Лакроссе сейчас нужен друг. А я тут… поговорю с Её Светлостью.

— Пожалуй, — согласился я и встал из-за стола.

Прошёл к лестнице и поднялся на второй этаж. В небольшом коридоре нашлись две двери — под правой виднелась полоска света и доносились приглушённые всхлипы.

Вот ведь ПП, а! Проблемные подруги! На ровном месте проблем нашли. Всё настроение испортили.

Хотя, если подумать, между ними всегда искры бегали большую часть времени. А тут их вдвоём отправили на турнир, вот и… какие-то старые обиды нашли выход.

Я коротко постучался и сразу же вошёл. Комната Лакроссы была небольшой. Слева — полутораспальная кровать, тумбочка, возле которой стоял эльфийский лук, два больших овальных окна и письменный столик с ночником в абажуре из широких листьев.

Девушка лежала на кровати, отвернувшись к стенке, а её плечи вздрагивали. Я сел рядом и погладил её по ноге.

— Прости, Коль, — отозвалась она на прикосновение. — Не знаю, что на меня нашло. Сорвалась. Мы ведь одна команда и всё такое, да? Должны биться спина к спине, а я… В общем, плохой из меня командный игрок.

— Это уж мне позволь решать. Лучше расскажи уже, что между вами двумя происходит. По порядку. И честно.

Лакросса повернула ко мне голову и потёрла лоб.

— Ладно, — выдохнула она. — Честно так честно. Честность — лучшее качество для воина. А я воин. Пусть и девушка. Единственная дочь своего отца, и на мне лежит огромная ответственность. Когда его не станет, племя поведу я, а ты сам понимаешь, каково это делать женщине. Мне каждый день придётся доказывать, что я достойна.

— Раньше ты говорила иначе. — Я встал, закрыл занавески на окнах и вернулся обратно на кровать, положив руку на плечо оркессы. — Говорила, что хочешь стать самой сильной, чтобы самой решать свою судьбу.

— Я изменилась, — хмыкнула она и посмотрела на свои ладони. Мозолистые от постоянных упражнений. — Из-за тебя.

— Из-за меня?

— Да. Я ведь не слепая и не дура. Увидела, как ты принимаешь наследие своего рода, заботишься о поместье, винограднике и… о нас. И поняла, что должна поступить так же. Наше наследие, память наших предков… Это ведь то, что делает нас собой. Ты так не думаешь?

Я вздохнул, прокручивая в голове воспоминания последних месяцев, и ответил:

— Пожалуй, что так. Но причём здесь княжна?

— Василиса? Знаешь сказку про муравья и стрекозу?

Кивнул в ответ.

— Я, как тот муравей, постоянно тренируюсь, извожу себя диетами, постоянно учусь и пытаюсь стать сильнее. А Василиса? Она как стрекоза: лето целое пропела. Только в сказке стрекоза потом приползла к муравью, а у Онежской всё равно всё получается! Даётся куда легче, чем мне!

— А ещё она выйдет замуж за того, на кого укажет отец, чтобы заключить выгодный союз. Станет предметом торга, проще говоря, — закончил я за Лакроссу.

Оркесса посмотрела на меня и вздохнула.

— Да, тоже не самая лучшая участь. Я всё поняла, Коль, спасибо.

Я видел, что девушка всё ещё напряжена. Под кожей щёк ходуном ходили желваки, лоб морщился, мышцы плеч и рук были напряжены.

— Тебе нужно расслабиться, — я поднялся и снял нагрудник, — отпустить дурные мысли.

Под вопросительным взглядом Лакроссы снял нагрудник и с неё и спрятал их в шкаф. Ещё не хватало, чтобы за нами подглядывали. Хотя, пожалуй, стоило это сделать куда раньше. Но уже поздно, фарш назад не провернёшь.

Девушку я перевернул на живот. Она пыталась протестовать, но когда я начал, то сразу расслабилась. А начал я лёгкий, расслабляющий массаж. От стресса и тренировок мышцы только так забиваются, и их обязательно нужно промять и расслабить. К тому же у меня был хороший учитель. Вероника делает массаж просто мастерски. Эх, даже соскучился по нему немного.

Слегка разогрев оркессу, стянул с неё остатки одежды, чтобы ткань не мешала. Кожа у Лакроссы была нежная и бархатистая на ощупь. А запах шоколадного мускуса приятно щекотал ноздри. Она сначала только пищала, когда я безжалостно проминал забитые мышцы, но потом, когда спазмы были побеждены, начала постанывать. Я перешёл ниже, занялся её ногами. А потом сам не заметил, как мы оказались в постели.

Вечно с красивыми девушками массаж идёт не по плану. Не то чтобы я был против…

— Что… меня должно было… расслабить? — выдохнула потная и оттого ещё более сексуальная оркесса, когда мы обессиленные упали на смятую кровать. — Массаж… или это?

— Оба! — хохотнул я.

Свет уличных фонарей за окном приглушился, и я не заметил, как заснул.

Утром меня разбудило тормошение за плечо. И нет, это не я стал лунатиком, а меня активно пытались разбудить. Разлепив глаза, увидел перед собой три сердитые мохнатые мордашки в жёлто-чёрную полоску.

— Коля! — хором завопили девушки. — Ты что с нами сотворил⁈

А я не выдержал и зашёлся смехом, за что был немедля поколочен. Не, ну а какой ещё реакции они ожидали⁈

Глава 7

Облачное Древо

Вторая зона отдыха

Несколько часов назад

Княжич Парнасов Дмитрий Львович лежал в спальном мешке прямо на улице второй зоны для отдыха. На продуваемой всеми ветрами площади. Он потратил полученные сегодня баллы на этот спальный мешок, оставив необходимый минимум, чтобы не оказаться в самом конце. Княжич зябко поёжился от холода. Дешёвый спальный мешок не был рассчитан на столь холодные ночи. Поэтому княжич никак не мог заснуть и смотрел на тёмный горизонт, местами видимый сквозь листья.

Он был сыном патриарха рода Парнасовых. Будущий наследник княжеского титула. Его двоюродный братец из другой ветви Парнасовых, тот самый, что так опозорился перед самим Императором, тоже любил величать себя княжичем. Вот только достоинства в нём не было ни на грош. Капризный и тщеславный трус. Не то что Дмитрий.

Всё же, как Парнасов ни презирал родственника, он был из его рода. И долг Дмитрия — смыть позор кровью того, кто его нанёс. Кровью барона Дубова.

Правда, в данный момент, это представлялось маловероятным. Дубов сейчас спал в уютных апартаментах, ещё и порезвился перед этим с одной из своих девушек. Дима видел это по теням на занавесках.

Высокомерный ублюдок. Он не заслуживает того, что имеет!

Парнасов усилием воли подавил в себе гнев. Не время для мести. Он ещё выберет момент, а пока нужно выиграть турнир. Его сокурсники из Преображенской академии оказались полностью бесполезными. Не пожелали подчиняться его командам и оставили одного. А сейчас спали в другом съемном доме.

Ничего, он и с ними ещё поквитается.

Со всеми.

Дмитрий не мог похвастать сильным Инсектом. Его отец взрывал предметы взглядом, а вот он сперва должен был к ним прикоснуться, перед этим ещё и заряд накопив. Да и взрывы у него получались так себе. Хлопки какие-то. Зато княжич не пренебрегал своей дополнительной способностью и всячески развивал её. Она казалась даже более эффективной в делах учёбы или карьеры. Он мог быть очень убедительным.

Именно благодаря этой способности он попал на турнир. И именно благодаря ей он выиграет Кубок Кикиморы, почти не участвуя в дурацких испытаниях.

Свет в окнах дома Дубова погас. Чёртов барон улёгся спать. Парнасов мрачно улыбнулся своими сизыми от холода губами. В его голове созрел план. Он повернулся на бок, затянул на голове капюшон спального мешка, чтобы было теплее, и обнял себя руками. После чего спокойно заснул.

Завтра.

Завтра он будет очень убедительным.

* * *

Съёмный дом Дубова

Сейчас

Николай

— Что ты с нами сотворил⁈ — с потешным возмущением на мохнатых личиках вопрошали три девушки.

Без смеха смотреть на них я не мог. Хохотал минут пять, наверно. Но они и правда выглядели забавно. Лиза и княжна в нижнем белье поверх мягкой жёлто-чёрной шёрстки, а Лакросса только трусики успела нацепить. Новые, потому что старым всё-таки настала вчера кабзда. Не без моего участия, конечно. Так что сейчас я наслаждался видом мохнатой груди оркессы. А ещё эти тонкие усики, торчащие из макушек. Ну какая же милота!

Поделился чувствами с девушками, за что был тут же поколочен во второй раз.

— На себя посмотри лучше! — буркнула княжна, тряся в воздухе ушибленным кулачком. Волосы у неё, кстати, стали чёрно-голубыми. В полоску то есть. — И жало своё спрячь…

Но она права. Надо бы и на себя взглянуть. Только сперва трусы надеть.

Мы спустились на первый этаж, где располагалась общая ванная комната, и я взглянул в зеркало.

А что? Неплохо! Тоже мягкая, двухцветная шёрстка покрывала всё моё тело. А ещё я видел всё немного иначе. Будто в видимый спектр добавились новые цвета, названий которых я не знал. А ещё цветочные запахи. Я теперь их повсюду ощущал. Наверно, даже круче Альфачика. Он, кстати, смотрел на нас очень удивлённо.

— Я в таком виде на улицу не выйду ни за что, — погладила себя по шёрстке на руках Лакросса.

— Сдаётся мне, Коля не знает, что делает, — покачала головой Василиса.

— И не говори, — согласилась оркесса.

О как. Они тут негласно помирились, что ли? Или объединились против меня? Даже не знаю, радоваться или горевать.

Я, конечно, догадывался вчера, что мёд необычный. Он и не мог быть обычным от таких пчёл. Что мёд, что соты источали не только сильный аромат, но и были переполнены маной. Откуда ж я знал, что мана какая-то пчелиная?

Ну да ладно. Это всё лирика, как говорится. Судя по моим внутренним ощущениям, манаканалы очистятся только через несколько часов. А мохнатый я или нет, но турнир никуда не делся, да и есть хочется. По-быстрому разогрел на плите остатки ужина, сварил кофе из сухого пайка и накормил себя, девушек и Лютоволка.

Сообщил спутницам, что эффект спадёт через несколько часов, но самый пик ещё впереди, то есть наша пчелиность какое-то время будет ещё расти.

— Ну и отлично, — села на стул и закинула ногу на ногу княжна, достав какую-то книжку. — Значит, подождём, пока эффект спадёт, и пойдём дальше. Ведь правила не запрещают сидеть нам в зоне отдыха сколько угодно.

— Не запрещают, — согласилась, шевельнув усиками, выглядывающая через занавеску Лиза. — Вот только пока мы тут сидим, другие собирают монеты с кикибаллами и проходят испытания. Если не соберу достаточно очков, то уже этим вечером меня могут исключить.

— Сомневаюсь, что один день что-то решит, — пожала плечами Василиса, не отрываясь от книги.

— Для вас может и нет, а я на семьдесят восьмом месте!

Страх Лизы можно было понять. У неё всего три тысячи очков. До последней позиции не так уж много, а если закончить день с теми же тремя тысячами, то очень велик риск закончить и турнир.

— У орков, когда мнения в племени не сходятся, — заговорила Лакросса, подходя к девушкам, — устраивают голосование. Проигравшая сторона подчиняется мнению большинства. Мы можем тоже попробовать…

— Ага, щас, — прервал я их дебаты. — Что-то не припомню, чтобы у нас была демократия. Забыли, кто здесь тиран?

— Забыли… — хором вздохнули Лакросса и Василиса, повесив головы.

— А? — не поняла Лиза. Я двумя большими пальцами указал на себя. — А. Могла бы догадаться…

За окном ярко сиял солнечный свет, наталкиваясь на занавески, и двигались тени. Другие участники турнира уже готовились выступать. И нам задерживаться не следует.

— Выдвигаемся немедленно, — скомандовал я, расправляя выросшие за спиной крылья. У девушек аж челюсти поотвисали. — У вас тоже такие есть.

Я подошёл к Лакроссе и ткнул пальцем в пчелиное крыло, чем вызвал ещё больший шок. По две пары крыльев с тонкими прожилками вен росли между лопаток. Единственная проблема — это одежда. Можно, конечно, дырки проковырять в нагрудниках и в комбинезоне княжны, но ведь они потом никуда не денутся. А крылья денутся. Выбор очевиден — лететь топлесс. Так и поступили. И девушки подчинились, потому что знали, что других вариантов у них нет.

Тиран не разрешает.

Одевшись, из двух частей своего нагрудника я сделал что-то вроде переноски для Альфачика. Заключил его в неё, завязав сверху кожаными ремешками и приделав что-то вроде ручек для переноски. Лютоволк какое-то время пытался снять свою ношу, но когда ничего не вышло, упал возле камина кверху лапами и притворился мёртвым. Мол, убили его мои оковы.

Ага, так я и поверил. Особенно он спалился, когда один жёлтый глаз приоткрылся, посмотрел на меня и тут же зажмурился обратно.

Сил для его переноски у меня хватит. Хоть он и весит уже под два центнера, если не больше, но и я стал сильнее. Мёда вчера съел больше всех, потому и маны у меня много.

Девушки собрали свои небольшие пожитки и приготовились выступать. Лакросса и Лиза держали нагрудники в руках, а одеты были только в штаны с обувью. Сверху только лифчики поверх мохнатых полушарий. У Лизы, кстати, была весьма достойная грудь. Загляденье просто. А Василиса одела свой комбинезон, но верх болтался ниже талии.

Закончив приготовления, схватил Альфачика, вышел на улицу и тут же взлетел, взмахнув крыльями. Воздух сразу наполнился их жужжанием. Сделал круг над площадью и головами соперников. А неплохо получается. Будто у меня появилось несколько новых конечностей, с которыми я легко управлялся. Альфачик в моих руках предпочёл и дальше притворяться мёртвым и не открывать глаза. Высоты он по-прежнему боялся, а если будет смотреть, то может совсем с ума сойти.

Люди позадирали головы, глядя на нас. А вскоре через дверь ещё девушки вылетели.

— Трахни меня пчела, какие они красотки! — прокричал кто-то.

— Валькирии! — вторил другой голос.

Мы сделали ещё кружок над площадью как раз в тот момент, когда из своего дома вышел княжич Броков. Увидев нас, он резко изменился в лице, побледнел и завопил от ужаса.

А, точно. Мы же своим пчелиным видом вызвали в его памяти травматичные воспоминания, хех!

Короче, полёт пчёло-валькирий получился эффектным. А после этого мы улетели с площади на поиски новых испытаний.

Полёт выдался насыщенным. Холодный утренний воздух бил в лицо, солнце пригревало сбоку, а мы забирались всё выше. Туда, где ещё не ступала нога других участников. Так у нас будет фора минимум в несколько часов, чтобы собрать очки и выполнить испытания, какие найдём.

Лиза, Лакросса и Василиса наслаждались полётом. Жужжа крыльями, они резвились в воздухе, кричали и смеялись. Срывались в штопор и резко взмывали ввысь. Их крылья бликовали на солнце.

— Как же здорово! — кричала княжна, крутясь, словно юла.

— Не то слово! — смеялась Лакросса, стрелой пролетая мимо.

— Спасибо! — радовалась пепельная блондинка, кружась точно в танце. — Спасибо, что взяли с собой!

Я такие пируэты делать не мог, так как ноша была слишком тяжёлой и впечатлительной. Не хотел, чтобы Лютоволк поседел раньше времени. Поэтому я летел ровно и размеренно, наворачивая огромные круги вокруг пышной золотой кроны.

— Ладно, — поравнялась со мной Онежская, лукаво улыбаясь. — Это клёво. Мёд и всё это. Ну ты понимаешь!

Я улыбнулся, потому что понимал. В ответ девушка резко сократила расстояние между нами и поцеловала меня в губы. Её отдавали морозной прохладой.

Приятно, чёрт возьми.

— Поддерживаю! — следующей подлетела Лакросса. — Теперь я знаю, что чувствует стрела, выпущенная из лука!

И тоже поцеловала меня. Её губы на вкус были, как тёмный шоколад.

— А я что? Я рыжая, что ли? Так не пойдёт!

Лиза взяла, перевернулась в воздухе и повисла у меня на шее, целуя. От неё пахнуло ароматом разогретого солнцем цветочного луга.

А потом мы начали падать, потому что Лиза сложила крылья, а моих сил уже не хватало.

— Эй-эй-эй! — закричал я, отрываясь от её губ.

А она со смехом отпустила меня, щекотнув усиками, и взлетела ввысь.

Меня ещё никогда не целовали три мохнатые милахи. Пожалуй, этот опыт я не скоро забуду. Забавный и приятный.

В итоге мы несколько раз по спирали пролетели вокруг дерева, забирая всё выше, пока я не заметил в просвете между ветками что-то вроде посадочной платформы. Полукруглая деревянная площадка темнела в глубине кроны в нескольких десятках метров от нас. Я заложил крутой вираж, направляясь к ней, девушки последовали за мной.

Я чувствовал, что пчелиная мана на исходе. Всё-таки полёт с Альфачиком израсходовал много сил. Даже с учётом этого, я двигался медленнее лёгких девушек, и они вырвались вперёд, увидев площадку.

Вдруг я услышал голос княжны:

— Что-то мне… нехорошо…

Затем одно за другим отвалились её крылья, а ещё через несколько секунд меня накрыло шлейфом цветного меха. Он попал в глаза, забил нос, рот и уши. Я закашлялся. Сквозь слёзы увидел, как княжна сорвалась вниз.

* * *

Краков

Примерно в это же время

— Ни шагу назад! — кричал барон Маститов, орудуя огромным мечом. — Стоять насмерть!

Орды Саранчи напирали. Силы защитников были рассеяны по всему городу, они сражались в тяжелейших условиях на улицах, в переулках, в домах и на площадях. Повсюду гремели взрывы и выстрелы артиллерийских пушек.

Маститов и небольшой отряд солдат в несколько десятков человек удерживали сразу несколько улиц в восточной части Кракова, чтобы образовать коридор для выхода жителей. По дюжине человек с огромными щитами, копьями и в тяжёлой броне перегораживали дороги, выстроившись в линию. Безликие твари с руками-мечами постоянно атаковали и напирали на щитоносцев. Пластины брони горели разноцветными рунами, придавая бойцам сил, чтобы сдерживать натиск монстров. Их копья кололи без устали, но враг всё прибывал.

Юркие и быстрые твари — новый вид Саранчи, который бойцы назвали богомолами, — имели по две пары лезвий вместо рук и ног. У большинства лезвия имели органическую природу, но некоторые обладали оружием из трабелуниума. Хорошая добыча. Только вот заполучить её тяжело. Богомолы легко забирались по стенам, вонзая клинки, перепрыгивали по крышам домов и нападали сверху.

Виконт Вяземский, командир Маститова, погиб, когда богомолы неожиданно атаковали. Барон принял командование на себя. Распределил бойцов, некоторых со стрелковым оружием направил на верхние этажи зданий, чтобы убивали богомолов. Но тварей было так много, что они всё равно просачивались в каждую щёлочку. Так же установил три уцелевшие пушки в конце улицы, чтобы били прямой наводкой по особо бронированным особям.

Маститов наотмашь рубанул мечом, располовинив сразу троих богомолов, спрыгнувших со стены. Чёрная кровь брызнула во все стороны.

У небольшого крыльца прятались несколько женщин с детьми. Барон подскочил к ним и помог встать, затем рявкнул, перекрикивая звон оружия и грохот выстрелов:

— Быстрее! К восточным воротам! Пока мы их удерживаем!

И это была чистая правда. В любой момент они могли потерять и их, как потеряли все остальные выходы из города. Те ворота закрыли наглухо, заперев Саранчу внутри. Вот только надолго ли?

Из дома справа раздался пронзительный крик. Внутрь лезло сразу несколько богомолов. Со спины они были ещё уродливее. Из позвоночника торчал гребень с острыми кольями. Как спинной плавник у рыб. Только богомолы использовали его, чтобы убивать, падая на жертву сверху.

Маститов тут же бросился внутрь дома, выбив хлипкую дверь. Четыре твари быстро окружали маленькую девочку, забившуюся под стол. Она прижимала к груди розового плюшевого медвежонка.

Барон взревел от ярости, переполнившей его, и бросился на врагов. Несколько секунд он беспрестанно наносил удары, пока не разрубил тварей на части. После схватил белокурого ангелочка и выбежал на улицу. Передал её ещё одной группе беженцев и вернулся в бой. Как раз новые богомолы заходили со спины на защитников города. А те не могли позволить себе отвлечься ни на секунду, поэтому слепо доверили спины товарищам. Вот только часть бойцов уже была мертва, а один и вовсе забился в угол между стеной дома и кучей мешков с песком.

Маститов тремя короткими взмахами исполинского меча убил богомолов. Но и его зацепило. Грудь обожгло болью, под бронёй растеклась тёплая кровь. Барон не обратил на новую рану никакого внимания. Подскочил к трусливому бойцу, рывком поднял его на ноги и врезал по зубам.

— Не их бойся! — орал он. — А меня!

Солдата это привело в чувство, и он встал за пулемёт. Нескольких ползших по стенам богомолов скосила свинцовая очередь.

Выше по улице в строй солдат врезалась большая бронированная тварь, напоминающая носорога. Бойцов расшвыряло в стороны, и в брешь тут же кинулась пехота Саранчи. Грохнула артиллерия, носорога разорвало на части, а вместе с ним и несколько десятков тварей. Это дало короткую передышку, и бойцы успели вскочить на ноги, вновь сомкнуть ряды. Но как они ни старались удержать врага, всё равно пятились к воротам.

— Командир! Надо отступать! Не выдержим! — подбежал к Маститову один из бойцов, которых он послал на крыши. — Верхние этажи мы потеряли. Скоро все тут поляжем!

Барон знал, что дружинник прав. Но преступный приказ отдать не мог. Слишком много гражданских ещё не было спасено.

Если они в ближайшее время не получат подкрепления, то город будет окончательно потерян. И лишь вопрос времени, когда враг пойдёт дальше.

Время… Вот чего всегда не хватает. И время было единственным, что они могли выиграть в этой битве.

— Отставить панику! — отрезал барон, насаживая на меч, как на вертел, сразу двух прыгнувших сверху богомолов.

Именно в этот момент сквозь дым пожаров он увидел в небе грозные махины дирижаблей. А на борту каждого из них золотом горел императорский двуглавый орёл.

На губах Маститова мелькнула слабая улыбка. Указывая мечом в небо, он гулко закричал:

— За императора, братцы! За отечество! Бей Саранчу-у-у!

Грянуло тягучее «Ура!», от которого задрожали уцелевшие стёкла. У оставшейся горстки бойцов словно открылось второе дыхание, и впервые за несколько дней дружина прекратила отступать и пошла вперёд. Возможно, в свою последнюю атаку. Кольцо вокруг них всё равно неумолимо сжималось.

Глава 8

Краков

На борту боевого дирижабля «Ушаков»

Раньше Павел руководил разве что шахматными фигурками, когда играл со своим гувернёром Иннокентием. Ну может, ещё парой слуг, но приказы подать чаю или приготовить пирожные не сравнить с командованием целой армией. Конечно, Северов, как он сам себя называл по привычке, прочёл кучу книг о Саранче, тактике и стратегии боёв с ней, неисчислимое множество разборов тех или иных столкновений, потому что к его услугам была вся императорская библиотека и огромное количество свободного времени. Он ведь восемнадцать лет был очень далёк от всех дворцовых дел.

Павел даже не раз и не два воображал себя генералом, который собственным примером вдохновляет солдат и идёт в бой в первых рядах…

Но это всё были мальчишеские мечты. Воображаемые схватки не шли ни в какое сравнение с настоящим боем. В них противник всегда был слабее и, едва завидев Павла, обращался в бегство. А на самом деле… Пали уже три города. И он, Павел Северов-Годунов, вдруг должен возглавить войска, чтобы отбить Краков.

Царевич взглянул на себя в зеркало. Он стоял перед ним в полном боевом облачении, в новенькой броне белого цвета с золотыми вставками, фамильными рунами рода Годуновых на груди и с броневыми пластинами из новейшего сплава. Костюм не только защищал носителя, но ещё и с помощью специальных нитей из артефактного материала облегчал использование Инсекта.

На поясе висело два меча. Один — подаренный отцом красивый прямой клинок с золотой филигранью на рукояти, с драгоценными камнями и украшенными серебром и золотом ножнами. Второй — тот, который он сделал собственным руками в кузнях Гилленмора. Простой, но, благодаря помощи гномов, прекрасно сбалансированный. Его Павел предпочитал больше.

Рука привыкла на бесконечных тренировках с Дубовым, да и он сам часто упражнялся с мечом. Так часто, что даже братья подшучивали, мол, лучше бы он девушку себе завёл.

Да, выглядел Павел как отличный воин. Только шлема не хватало. А внутри трясся от страха.

Он подошёл и выглянул в круглый иллюминатор каюты. Далеко внизу проплывали серебристые ленты рек, пятна лесов и квадраты полей. Погода была безоблачной. А впереди поднимался чёрный столб дыма. Краков, понял царевич. В подтверждение его мыслей, дирижабль начал снижение. А сердце Северова пропустило несколько ударов.

И что теперь делать? Как вести войска к победе? Зачем вообще отец поставил его командовать атакой? Он мог понять назначение Владислава и Ярослава, его братьев, но почему вместо Алексея сюда направили его, Павла? У него же вообще никакого опыта! Он будто попал в кошмар, из которого не выбраться.

Что, если ничего не выйдет? Он пойдёт в атаку и погибнет? Погибнут все, кто окажется рядом? И они не спасут город, а Саранча затопит собой всю страну?

Царевич вытянул вперёд руку. Она мелко дрожала, и чтобы унять дрожь, Павел схватился за запястье второй рукой. Сжал изо всех сил. Хотелось кричать.

— Чё ты застыл, как баба⁈ — вдруг произнёс грубый голос.

Дубов.

Павел резко оглянулся. Удобная кровать с балдахином, отдельный гальюн с приоткрытой металлической дверью, будуар с зеркалом, тумбочка, письменный стол, стул и больше ничего. И никого.

Просто воспоминание с одной из самых первых тренировок с бароном. Это был её конец. Они тогда только переплыли пруд и должны были возвращаться обратно тем же путём, но Павла оставили последние силы. Он думал, что если войдёт в холодную воду, то непременно утонет, потому что на середине ноги сведёт судорогой или просто откажут мышцы.

Но он доплыл. Правда, к вечеру помирал от боли во всём теле, но доплыл же!

Во входную дверь постучали, и Павел поспешно надел шлем с плоским забралом и узкой полоской для глаз, где было вставлено два осколка чёрного стекла. Того самого, которое осталось после сражения Дубова с неизвестным противником недалеко от Императорского дворца после бала. Имперские алхимики поработали над веществом, и теперь через него можно было видеть не только Саранчу сквозь стены, но и узлы. Так называли тех особей, которые управляли пехотой монстров. Что-то вроде офицеров армии.

— Да? — откликнулся на стук царевич.

— Командир, флот выйдет на линию огня через пятнадцать минут! — глухо произнёс за дверью один из полковников.

— Скоро буду.

Северов. Точнее, генерал Северов. Нет, бойцы не знали, что в бой их поведёт царевич. Павел привык к своей роли и не мог просто взять и отказаться от неё. Он вернулся к зеркалу и схватился за рукоять подаренного меча. Вытащил клинок. Красивый. Добротный сплав отливал тёмно-синим. Павел бросил его на кровать вместе с ножнами.

— Нырнул и вынырнул! — снова услышал он голос Дубова. — Приключение на двадцать минут.

Царевич хмыкнул, сжав рукоять своего обычного меча. Внутренняя дрожь испарилась, как туман на рассвете.

Нырнул и вынырнул.

Он нырнул несколько месяцев назад и вынырнул сейчас — совсем другим человеком. Благодаря другу.

Правда, были моменты слабости, когда Павел буквально ненавидел Дубова. Но теперь чувствовал только благодарность за то, что тот не давал ему спуску. Даже тогда, когда узнал, что он сын Императора.

Павел твёрдым шагом вышел из каюты и поднялся на мостик, миновав несколько коридоров и вертикальных лестниц. Дирижабль-то был боевой, поэтому вся роскошь сконцентрировалась в каюте Северова, в его мече.

Над большим столом с макетом Кракова собрались другие командиры и о чём-то ожесточённо спорили. Когда Павел вошёл, они смолкли и почтительно поклонились.

— Ваше Высокопревосходительство, — произнёс один из них, слегка полный офицер третьего чина, вице-адмирал Воздушного флота, — мы обсуждаем последние нюансы атаки.

Павел молча кивнул и подошёл к панорамному окну. Внизу уже совсем близко виднелся Краков. Город горел, но кое-где ещё сражались его защитники. На его глазах обрушилась башня со шпилем. Тихо и быстро, будто игрушечная.

План атаки Павел знал. Офицеры, которых отдали ему в подчинение, были опытными воинами. В их дела он лезть не собирался, а вот кое-какая помощь ему потребуется.

— Действуйте согласно плану, — сказал он вице-адмиралу. — Установите связь с выжившими и координируйте с ними действия. Мне тоже понадобится поддержка с воздуха.

— Вам? Вы что, туда собрались?

Павел кивнул.

— Ваше Высокопревос…

Царевич поднял руку, заставляя офицера замолчать.

— Я возглавлю небольшой отряд. Найду узлы и подам сигнальный огонь, чтобы обозначить их местонахождение. Вы сокрушите их с воздуха. Это понятно?

Павел сам удивлялся, как твёрдо звучал его голос.

Просто ещё одна тренировка.

Вскоре он вошёл в десантный отсек, откуда начнут высаживаться бойцы. Две дюжины человек в чёрных бронекостюмах и вооружённые до зубов подняли головы, посмотрев на него. Ещё через четверть часа воздушная арт-подготовка расчистила им место для высадки. В днище отсека открылось несколько автоматических люков, и вниз спустились канаты. До земли не меньше двадцати метров. Бойцы неуверенно переглянулись, а их командир, усатый брюнет с обветренным лицом, вопросительно взглянул на Павла. Их силуэты слегка подсвечивались красным в окулярах царевича.

— Ну, чё замерли, как бабы⁈ — выкрикнул он. — Вперёд, обезьяны! Или вы хотите жить вечно⁈

Северов схватил один из канатов рукой и прыгнул вниз, выхватив из ножен клинок с засверкавшими огнём рунами. Канат со свистом скользил в ладони. Нет, он не перестал бояться, просто теперь взглянул на свой страх по-другому. Как на большое и глубокое озеро, которое нужно переплыть.

Отряд с боевыми кличами последовал за царевичем.

* * *

Облачное Древо Нирваларион

Сейчас

Николай

Пчелиный мех угодил мне в глаза, отчего они сразу заслезились. Я наспех протёр их кулаком и сквозь влагу увидел, как княжна сорвалась вниз, не долетев до площадки каких-то десять метров. И закричала.

Рефлекторно сжал зубы и ринулся вперёд, но куда там. Силы не осталось. Чтобы успеть подхватить Василису, я должен бросить Альфачика. Но я не хочу делать такой выбор! Не хочу!

Эти мысли пронеслись в голове за долю секунды. И я всё равно полетел на перехват княжне, отлично понимая, что не успею.

Вдруг сверху на неё обрушилась тень, затем подхватила её и понеслась к платформе.

Лакросса.

На короткий миг она удержала княжну, а потом начала всё быстрее падать. Слишком тяжела оказалась ноша. Но теперь они хотя бы двигались в сторону спасительной поверхности, напоминающей огромный пень.

Я с облегчением выдохнул. Лиза, летевшая справа внизу от меня, как будто тоже вытерла пот со лба. По крайней мере, видел характерное движение руки. Лакросса с Василисой тем временем приблизились к площадке. А до меня вдруг дошло.

Это действие пчелиной маны выветрилось у княжны окончательно. Значит, мы на очереди.

— Скорее! — заорал, заставив Лизу вздрогнуть всем телом и оглянуться. — На посадку! Живо!

Надо же… На посадку. Скомандовал, прям как адмирал боевого дирижабля.

Хм, отвлёкся. Главное, что мой крик сработал и Лиза рванула к платформе. Лакросса с княжной на руках были уже над ней, но на высоте в метра три. И вдруг…

У оркессы отлетели крылья. Княжна, видимо, почувствовав падение, сжалась в комок и зажмурилась. Лакросса перевернулась в воздухе и рухнула спиной вперёд, принимая на себя княжну.

— Ах! — громко выдохнула она от боли. И засучила руками по дереву, силясь вдохнуть.

Лиза приземлилась рядом, я тоже был уже возле платформы. И тут почувствовал пустоту, будто кончилась вся мана, а затем краткий миг невесомости. Благо уже над платформой. Так что отпустил Альфачика, и он упал на все четыре лапы, а я, извернувшись в воздухе, пролетел мимо него и боком ударился о жёсткое дерево. Иначе придавил бы Лютоволка. А так, только в спине что-то хрустнуло, и после краткого мига боли стало легче дышать.

Однако.

Едва придя в себя, вскочил и кинулся к Лакроссе с княжной, не разбирая дороги. Возле них уже присела Лиза, с которой тоже слетел цветной мех, а рядом валялись быстро увядающие крылья.

Василиса уже поднималась, держась за голову, а Лакросса по-прежнему лежала.

— Ты в порядке? — спросил я, оказавшись рядом.

Положил её голову себе на ладонь. Лицо оркессы скривилось от боли.

— Нормально… — просипела она. — Чувствую себя воротами, по которым боевым тараном саданули…

Я ухмыльнулся. Шутит — значит, в порядке. Через пару минут девушка похлопала меня по руке, и я помог ей встать. А ей на шею бросилась княжна со словами благодарности:

— Спасибо-спасибо-спасибо! — лепетала она. — Я думала, что всё… А лететь было ещё так далеко. А гора внизу так близко. Мне никогда ещё не было так страшно.

— Ладно-ладно, — попыталась освободиться из её хватки Лакросса. — Ну спасла и спасла. Подумаешь…

Но я видел, как на её бронзовых щеках появился румянец.

— Ну всё-всё, — снова проворчала она. — Отпусти уже.

— Подожди ещё чуть-чуть, — сказала княжна, пряча взгляд. — Я закрепляю положительные эмоциональные коннотации после твоих действий.

— Ч-ч-чего?

— Ась? — вторил я Лакроссе. — Чего делаешь?

— Ну, — смутилась княжна, — это мне Лиза посоветовала. Чтобы помириться с тобой. К тому же ты меня спасла, и это единственное, как я могу отблагодарить тебя сейчас.

— Лиза посоветовала, значит? — я взглянул на неё.

Пепельная блондинка попыталась сделать вид, что рассматривает очень интересные заросли на краю платформы, но под моим взором сдалась.

— Прочитала об этом в журнале, в разделе о психологии. Что правильные действия нужно положительно подкреплять коннотациями.

Я вздохнул и потёр глаза указательным и большим пальцами. В другую руку ткнулся мокрый нос Лютоволка.

— Сама-то поняла, что сказала?

Вместо ответа блондинка надула губы, делая вид, что обиделась, но я по глазами видел, что ни фига она не поняла.

— Ладно, дрессировщицы недоделанные, идём дальше, — сказал я и махнул рукой, зовя их за собой.

Внешне я выглядел раздражённым, но внутри чувствовал облегчение, что всё обошлось. Причём благодаря Лакроссе. И, надеюсь, на этом конфликт между княжной и оркессой теперь исчерпан.

Платформа, на которую мы приземлились, была окружена густыми зарослями. Почти везде они оплетали толстые ветви дерева, змеящиеся, как огромный уроборос. Но в одном месте виднелся явный просвет.

Осторожно раздвинув заросли, прошли в небольшой просвет между ветвями. А затем вышли на ярко освещённое место. И рты пораскрывали от увиденного.

Ноги ступили на мягкую почву, занесённую сюда снизу. В нос ударили запахи разнотравья и фруктовых деревьев. Впереди раскинулся целый сад с цветочными клумбами, узкими дорожками, поросшими травой и присыпанными старыми листьями, сгнившими скамейками и эльфийскими статуями, стоявшими рядом с тропками. Их обвил красный плющ, а лица стёрло ветром и дождями. Наверно, какие-то почитаемые у эльфов деятели древности. Теперь не осталось их имён и не сохранился облик.

Не смотря на прохладный конец ноября, здесь ещё цвели цветы, а на ветках висели фрукты, которых лично я раньше не видел. Некоторые торчали из земли, как репа, но имели чешую вместо кожуры, другие, продолговатые и жёлтые, манили сочным цветом. Это был большой сад, но заброшенный и дикий. Вверху летали птицы, оглашая окрестности щебетаньем, сквозь крону огромного дерева пробивались косые лучи.

— Никогда не видела ничего подобного, — сказала стоявшая рядом Лакросса.

— Да само дерево — это нечто бесподобное, — поддержала её княжна. — А тот факт, что всё это прямо здесь, ещё более невероятен.

— Будьте настороже, — вернул я девушек к реальности. Здесь, конечно, красиво, но и монстров никто не отменял. — Посмотрим, какие тайны нас здесь ждут.

Мы осторожно двинулись по одной из тропок вглубь сада. К моему удивлению, нас никто не атаковал. Девушки глазели на всё вокруг, а Альфачик вообще сунул нос в особенно большой красный цветок и чихнул, подняв тучу красной пыльцы. На всякий случай я использовал магическое зрение, чтобы оглядеться вокруг.

Хм… Сад и сама почва явно магические. Из-за немалого количество маны вокруг видел я недалеко. Слишком сильно мешал фон, чтобы разглядеть чудовищ. Так что остаётся полагаться на нюх Лютоволка. Если он ещё не окончательно забил ноздри пыльцой.

Да, Альфачик?

Последнее я подумал про себя, но Лютоволк всё равно оглянулся и вопросительно наклонил морду. Выходит, наша связь с ним окрепла.

Какое-то время мы шли по саду и срывали разные фрукты. На удивление все были вкусными и богатыми маной, что помогло восстановить силы после полётов. Вот что значит эльфийское мастерство. Хоть мне эти бледные гады и не нравились никогда, но я не мог не признать их талант в обращении с растениями. Ну и оружие у них вроде неплохое, разве что девчачье немного. Если повезёт, найдём немного старых стрел для лука Лакроссы.

— Ваша Светлость, — заговорила Лиза, — можно вопрос?

— Можно, — отвечала княжна благосклонно. Я шёл впереди, раздвигая заросли одичавших растений, поэтому не видел выражения её лица. Альфачик семенил чуть впереди, а Лакросса замыкала. — И давай на ты.

— Как скажете! То есть скажешь… Я заметила, что у тебя единственной здесь нет оружия. У Лакроссы лук, плюс она призывает копья, у Николая молот и один Бог знает что ещё, у меня вот старый кинжал — семейная реликвия. А у тебя я ничего такого никогда и не видела…

— Мне хватает дара. Ты же видела его в деле.

— Да, но… что, если силы иссякнут? А враги — ещё нет?

Василиса хмыкнула:

— Врагам придётся сильно постараться для этого. Мой род — один из сильнейших в Империи, как и мой Инсект.

— В скромности вам не откажешь, Ваша Светлость, — по-дружески поддела её Лакросса.

— Кроме шуток, ты ведь знаешь, что это так, Ла, — парировала княжна.

— Ла? — с нажимом переспросила оркесса.

Тут даже я удивился.

— Ага, мне так больше нравится. Лучше звучит и короче.

— Спасибо, что не «лак». Но да, всё же ты права насчёт своего дара. Он сильный. А теперь ещё сильнее стал.

— И всё же? — не унималась Лиза. — Что, если врагов окажется так много, что даже твоего дара не хватит?

— Дурацкий вопрос, — обиделась Василиса и замолчала, а я, заслушавшись, схлопотал веткой по лбу. Чёрт, надо быть внимательнее.

Хм, что-то тут скрывалось. Может, ей просто не досталось никакого фамильного оружия? С другой стороны, она явно что-то сделала в кузнях у гномов во время практики, но я так ничего и не увидел. Может, не получилось? Или дело ещё в чём-то? А, бесполезно гадать, не обладая всей информацией. Придёт время, и правда сама всплывёт. Но на всякий случай буду посматривать: может, и для Василисы подходящий клинок найдётся.

Увернувшись от очередной ветки, росшей достаточно низко для моей переносицы, увидел впереди просвет, а в нём — серебристую гладь воды. Раздвинул заросли, пропуская девушек вперёд, и снова чуть не ахнул от открывшейся красоты.

Этот сад не переставал удивлять.

Перед нами раскинулось озеро — небольшое, всего метров триста в диаметре. Оно находилось возле центрального ствола Облачного Древа. На том берегу дерево отвесно поднималось вверх. Но поразило меня не это. Я подошёл к кромке воды, прошуршав мягкой подстилкой и старыми листьями, и сглотнул выступившую слюну.

Вода была чистой, как горный хрусталь. Не удивлюсь, если дно видно на всю глубину. Но это надо сверху взглянуть. А мне хватило и того, что я увидел сейчас: воду, полную разнообразной рыбы.

— Ну, — обернулся я через плечо с лукавой улыбкой. Надеюсь, ещё и мой клык сверкнул для пущего эффекта. — Кто хочет ухи?

— Мы хотим! — хором ответили княжна и Лакросса.

— А? Вы с ума сошли, что ли? — удивилась Лиза.

А я просто начал обустраивать небольшой лагерь для привала. Я так давно не рыбачил, что уже, кажется, забыл, как это делается.

Всего через полчаса на пологом бережку горел небольшой костёр, а над ним висел котелок с водой из озера. Девушки, стоя в воде, занимались овощами — мыли их, чистили и складывали в плавающую посудину, — а я рыбачил.

Под взором нескольких жуков-глазунов я закатал штанины и вошёл по колено в воду. Удочку подготовил ещё на берегу, снабдив всем необходимым для ловли крупной рыбы. Вдруг тут щука водится? Размахнулся и закинул крючок чуть ли не на самый центр озера. Тонкая леска серебристой нитью протянулась к ядовито-зелёному поплавку.

Внезапно громко завыл Альфачик, сидевший на берегу возле костра. Я оглянулся и увидел, как он, подвывая, носился вдоль кромки, но в воду не совался. Странно… Девушки, тоже стоявшие в воде, тревожно посмотрели на меня.

Между пальцами закололо, а потом появилось странное жжение. Когда до меня дошло, что это, я завопил:

— Быстро из воды!

К счастью, повторять дважды не пришлось, и красотки, подняв тучи сверкающих брызг, выбрались на берег. В следующий миг грянул треск, вода в центре озера взорвалась, и меня пронзило электрическим разрядом. Мышцы рук сократились, и пальцы сжались с такой силой, что ручка удочки погнулась.

Сука. Она больше двух тысяч стоила!

Что-то попыталось вырвать её у меня из рук, но я держал крепко, так что меня самого дернуло с такой силой, что рухнул в воду, едва успев задержать дыхание.

Какое-то у меня лёгкое чувство дежавю возникло…

Глава 9

Может, ну её эту рыбалку? Каждый раз, как соберусь порыбачить, случается какая-то фигня. То лещ под воду утащит, то гигантская черепеха… а кто на этот раз? Озёрный скат? Подводный шторм? Электроугорь? Кто⁈

Вот сейчас меня после удара током отпустит до конца, и я обязательно это выясню.

Благо озеро оказалось неглубокое, и я вскоре увидел того, кто затащил меня на дно. Намотав леску на катушку, приблизился к размытой тени. Под водой я пробыл недолго, и воздуха пока хватало, но ныряльщик из меня так себе. Не больше двадцати минут могу продержаться. И то за счёт большого объёма лёгких, а не тренировок.

Серебристая тень превратилась в большую, двухметровую щуку. Я аж замер от удивления. Да и щука, похоже, тоже слегка обалдела, увидев меня. На несколько секунд аж перестала работать плавниками. Таких больших щук я ещё не видел. Пасть зубастая, глаза злые.

В себя я пришёл первым и устремился к добыче, работая руками и ногами. И она пришла в движение. Развернулась и открыла рот. В глотке блеснул голубой огонёк, а между пальцами опять закололо.

Ага, как же! Второй раз со мной этот номер не пройдёт!

Я призвал Инсект, покрыв тело дубовой плотью, которая плохо проводила электричество, и в момент удара выставил вперёд левую руку. Полыхнул электрический разряд. Частично он юркими змейками молний разлетелся вокруг, а остальное ушло в артефактный браслет, не причинив мне ни малейшего вреда.

Щука, увидев, что её атака не возымела эффекта, приготовилась ударить снова. Но я подплыл уже достаточно близко и щёлкнул дубовыми пальцами изо всех сил. Для этого использовал львиную долю запасов маны. От удара пальцем о ладонь высвободилась куча энергии, и вода вскипела. Затем произошёл взрыв, и мощная ударная волна прокатилась по толще воды.

У самого в ушах зазвенело, но мой приём сработал. Щуку оглушило, и она, перевернувшись светлым животом вверх, начала всплывать.

Не зря я не пропускал уроки у учительницы биологии Ларисы Викторовны. И дополнительные занятия. Последние мне нравились даже больше по вполне понятным причинам. Там и узнал об одной глубоководной креветке, которая щёлкает клешнёй. И щёлкает так сильно, что вода мгновенно вскипает в месте удара, а звук щелчка оглушает добычу. И это я говорю про обычную креветку, а есть ещё мутанты, которые своими щелчками могут небольшое цунами вызвать и затопить маленькое островное государство.

Ладно, раз со щукой и моей удочкой покончено, можно всплывать. Дело решилось за пять минут, и задохнуться я не успел. Всплыв, отбуксировал тушу рыбины на берег под изумлёнными взглядами девушек.

Едва вышел из воды, они бросились проверять, цел ли я. Испугались, когда вода взорвалась аж два раза. Первый — от удара молнией электрощуки, второй — от моего щелчка. К несчастью, поднявшейся волной потушило костёр.

Не беда — разожгу новый.

— Можете пока искупаться, — сказал я девушкам. — В воде теперь безопасно. Щука прибила всех других хищников, а я прибил её. Правда, вода прохладная…

Последнее предложение я говорил уже в спину убегающим красоткам. Они на ходу скинули с себя одежду и с брызгами и визгами вбежали в воду. Шикарное зрелище. Настолько шикарное, что, будь я художником, непременно написал бы картину. Тихая гладь хрустально чистой воды, огромное дерево, живописные берега с опускающимися к воде зарослями и переливающиеся на солнце серебристые тушки рыб.

Ну и конечно — девушки. Бронзовая, словно статуя, и спортивная оркесса, пепельная блондинка с загорелой кожей и соблазнительными формами и изящная княжна с ярко-голубым каре. Они плескались друг в друга водой, смеялись и ныряли, а Лютоволк резвился вместе с ними. Любо!

Ну да ладно, лично я уже накупался и заметно проголодался. Собрал большую кучу дров и подпалил их, шарахнув молнией из артефактного браслета. Удобная штука! Костёр сразу весело затрещал, и я подвесил над ним котелок побольше, после чего занялся электрощукой.

Разделал и освежевал рыбью тушу. Шкуру очистил и оставил сушиться. Она должна быть очень ценной. Прочная и как минимум не проводит электричество, иначе эта щука давно бы себя прибила.

Часть мяса кинул в котелок, ещё часть — Альфачику, выбежавшему из воды. А тот и рад. Обожрался так, что икать начал, вместе с этим пуская маленькие голубые молнии из пасти. Дорвался, блин. Остальное мясо я распихал по контейнерам и перенёс в пространственное кольцо. Так мясо щуки дольше сохранит свежесть.

А затем занялся самым приятным и важным. Икрой! Да, электрощука оказалась с приятным сюрпризом. Икра была голубоватого цвета, как разряд молнии, и довольно крупная. Размером с дикую клюкву или даже чуть больше. Большую часть я промыл и засолил, также распихав по контейнерам. К слову, они у меня уже заканчиваются. Последний, самый крутой контейнер с охлаждающим эффектом, купленный ещё у гномов, ушёл под чистую икру. Я не стал её солить или ещё как-то готовить. Оставил, как она была, в плёнке. Вышло пару килограммов.

Электрощука — редкая рыба. А в этом озере она и вовсе жила одна. Даже с учётом большого количества икры шансы на то, что она оставит потомство, равны нулю. Самца-то нет. К тому же мальков щуки и не прокормить в таком маленьком озере.

Честно сказать, мне было совестно её убивать, но выбор стоял простой: или она, или я. Так уж сложилось. Бывает. Зато в моих силах сберечь её потомство и позже найти ему место.

Когда со всеми щучьими делами было покончено, закинул в котелок овощи и специи. Запах разлился вокруг просто волшебный.

К тому моменту женщины уже накупались и вернулись к костру. Грелись и обсыхали.

— А у вас в Пятигорской всегда так весело? — спросила Лиза, смахнув мокрую прядь со лба. — А то я уже думаю перевестись к вам.

— Только если ты дружишь с Дубовым, — отвечала княжна, протянув к костру руки. — Рядом с ним так же весело, как и опасно.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, — хмыкнула Лакросса. — Нет лучше славы, чем добытая в боях.

— Сурово, — покачала головой блондинка. — А у нас в Омске скукота. Разве что монстров в округе полно — Сибирь всё-таки, места глухие. Без них совсем было бы скучно. Правда, ещё директор может превращаться в гигантского дракона.

— А говоришь, скучно, — засмеялась княжна.

Я тоже улыбнулся. Директор — дракон. Надо же.

Вскоре поспела уха, и я разлил её по тарелкам. После чего все дружно предались чревоугодию и разврату. Шучу, на этот раз только чревоугодию.

Ушица выдалась на славу. Мясо электрощуки было сочным, упругим и в меру жирным. Но особую пикантность вкусу добавляло электрическое покалывание на языке. Это вообще какой-то иной вид удовольствия. Будто на языке заработали новые рецепторы.

Девушки разделяли мои чувства и постанывали от удовольствия. А на десерт сделал бутерброды с электроикрой. Правда, хлеба с собой у меня не было, зато пригодились галеты из сухого пайка.

— Странное ощущение, — снова заговорила Лиза, прожевав первый кусочек. — Будто собираешься голубые бусы жевать, а потом они во рту лопаются, бьют током и при этом ещё и жутко вкусные! Я как-то была в Москве и ела что-то похожее в одном элитном ресторане, но даже там не было так вкусно.

— Свежий воздух лучшая приправа, — прочавкал я.

Икра получилась что надо. Ещё и полезная просто жуть. Не одно из моих зелий, конечно, но на уровне медовых сот вчерашних пчёл. Как минимум отличная стимуляция энергетических каналов электрической маной. Надеюсь только, в этот раз плавники не вырастут.

Даже если не победим в турнире Кикиморы, всё равно для нас он уже вышел полезным. Но я, конечно, собираюсь победить. Не в моих правилах отступать или сдаваться. К тому же, чувствую, что самое интересное впереди.

Доев и прибрав за собой, снова углубились в одичавший сад. И вскоре мы вышли к тому месту, к которому этот сад когда-то относился. То был эльфийский дворец. Или очень роскошный особняк. Выглядел он как раскидистое дерево с толстыми ветками, но вместо листьев — большие круглые ягоды тёмного цвета. Или грибы. Не очень понятно. Некоторые относительно небольшие, всего два-три метра в диаметре, а другие значительно крупнее, до десяти метров.

Несколько ягод вообще срослись в гроздья. С круглыми окнами и дверьми, к которым не вела ни одна лестница. Думаю, это были комнаты, а переходы — внутри толстых ветвей. Это необычное здание располагалось на краю поросшего высокой травой пространства. Видимо, когда-то это была площадь. Сам дворец частью своих структур и комнат-ягод как бы врастал внутрь крупной ветки Облачного Древа.

Скорее всего, раньше было не так, но с течением времени Нирваларион разросся и начал поглощать дворец. Интересно, сколько их ещё сгинуло вот так?

Но самым странным оказалось то, что дворец обитаем. По поляне бегали и резвились птицелюди. Невысокие, напоминающие человека, но с телами, покрытыми светлыми перьями. Головы тоже птичьи. Руки больше похожи на крылья, а ноги — когтистые лапы. И да, они умели летать, что с успехом делали, то влетая в двери-окна, то вылетая из них. В воздухе стоял громкий птичий гомон.

Мы замерли на краю зарослей. Я по центру, а девушки по бокам. Морда Альфачика торчала из кустов сбоку от меня. Боюсь, пусть мы и скрыты, но нас в любой момент могут заметить.

Направил побольше маны в змеиный пояс, и он нас скрыл от глаз птицелюдей. Вот только двигаться мимо них я пока не решался. Уйти тоже не вариант, потому что просто некуда. Обратно в сад и на платформу, на которую мы залетели? А дальше? Нет, пути назад уже нет.

Что же делать?

Я взглянул на мир глазами Альфачика, ощутил все запахи, что ощущал он, почувствовал ману живых существ и самого Облачного Древа. И понял, куда идти. Вросший дворец эльфов имел проход в чрево дерева. Где конкретно он находится, я пока затруднялся сказать. Просто где-то в той стороне. Видел его, как полость, смешанную со структурами дворца. Но идти вперёд, уповая только на работу артефактного пояса, мне казалось слишком опрометчивым. Отвлечь бы внимание птицелюдей сперва, а уж там княжна создаст ледяные ступени к ближайшему входу.

А ещё я почуял запах болотной тины — монеты с кикибаллами.

— Я могу убить их всех, — вдруг прошептала справа Лакросса. — Ну или почти всех. Пошлю кучу копий и…

— И давно ты стала такой кровожадной? — удивился я.

— А что? Нам же надо как-то выбраться отсюда, а чутьё подсказывает, что нужно пройти через этих тварей.

— Эти твари ведут себя безобидно. Пока что. Без нужды не будем устраивать геноцид маленького народа. Они вон с детишками играют.

Я не соврал. Некоторые птицелюди, весело щебеча, кружили в руках-крыльях свои уменьшенные копии или подкидывали их вверх, пытаясь научить летать.

— Блин, — смутилась Лакросса, — я не заметила, Коль, прости. Ты прав.

Вдруг Альфачик насторожился, навострил уши, и я тоже прислушался.

— Тс-с-с! — шикнул остальным. — Я что-то слышу.

И верно. Откуда-то справа сначала послышалось завывание ветра, будто в той стороне бушевала буря, а затем раздались крики. Женские. И кричали отнюдь не от удовольствия.

Через прореху в кроне дерева влетел огненный вихрь и направился к эльфийскому дворцу. Он напугал птицелюдей, и те сорвались со своих мест, взвились в воздух, спасаясь от огня. Но неожиданно огонь угас, и остался только сам вихрь, а внутри него оказалась девушка с опалёнными волосами. Стоило пламени исчезнуть, как птицелюди с яростными криками сворой налетели на неё.

Твою ж…

— Мы должны помочь ей! — выдохнула Лиза.

Остальные тоже дёрнулись на помощь, но я их удержал.

Что-то здесь нечисто.

Ага, теперь понятно что.

В ту же дыру между листьями и ветками дерева влетели сначала два огромных меча, больше похожих на плоские лодки из металла, а затем их седоки. Парень и девушка азиатской наружности. Духовные практики, чтоб их. Девушка с воздушным Инсектом в это время усилила вихрь вокруг себя, чтобы отогнать птицелюдей. Это сработало: ветер подхватывал их лёгкие тела и раскидывал в стороны.

Вот только следом за мечами в воздушное пространство дворца вплыло несколько соединённых паутиной летающих листьев. Паутиной же они крепились к мечам духовных практиков. На листьях-самолётах стояло около десятка человек во главе с сидящим блондином.

Броков. Значит, вылечил свой зад и взялся за старое.

Один из его спутников запустил огненную струю в вихрь шатенки, и пламя перемешалось с потоками воздуха. Девушка, летавшая по площади, снова закричала от боли. Вихрь пропал, и она рухнула в траву.

— Какого чёрта они творят? — громко прошептала Лакросса. — Убийство других участников же запрещено! Иначе турнир превратится в какие-то голодные игры.

— Голодные игры? А это что такое? — удивилась княжна.

— Одна старая книжка, — ответила вместо оркессы Лиза.

— Правила не запрещают гадить другим участникам, — сделал вывод я, — если это не влечёт за собой смерть. Или ты забыла, как тебя столкнули вчера?

— Ублюдки… — прорычала Лакросса.

И тут я был с нею полностью согласен. Настала пора вмешаться, пока птицелюди, набросившиеся на шатенку, не заклевали её. Я шепнул пару слов Лизе и бросился на помощь шатенке. Остальные же остались засаде.

Лиза запустила несколько ярких шаров в сторону Брокова и его прихвостней.

Интересно, какого чёрта они всё ещё с ним после вчерашнего? Могу только предположить, что род Броковых ради своего сыны-корзины давит на рода других участников.

Я подбежал к лежащей в траве шатенке и закрыл её от своры птицелюдей щитом-корневищем. Достаточно большим, чтобы сразу несколько монстров своими острыми клювами впились в него.

— Ты в порядке? — спросил я поражённую девушку.

Её медные кудряшки порядочно обгорели, а лицо покрыла копоть. Но на вид она была цела.

— Да, — кивнула она. — Сраный Броков. Заманил в ловушку, а потом напал исподтишка и загнал сюда, как какого-то зайца.

— Хочет попасть во дворец, а тебя использовать как отвлекающий манёвр, — догадался я. Шатенка пожала плечами. Под сажей у неё скрывалось симпатичное личико. — Сейчас будет ему дворец…

Я оторвал от руки щит-корневище и пинком отправил его в сторону команды Брокова. Конечно, он не долетел, но напугал духовных практиков, отчего они рванулись в сторону, а на скрепленных листьях поднялась суматоха.

А потом их достигли яркие шары Лизы. По несколько штук начали виться вокруг косоглазых мечников, жаля их и ослепляя. Всего через несколько секунд они запаниковали и попытались сбежать на своих мечах, потянув за собой транспорт с Броковым. Но не тут-то было.

Ещё несколько шаров атаковали практиков, те сбились с курса и, как подбитые бипланы, воткнулись во дворец. Следом влетела команда Брокова, и листки-самолёты наткнулись на острые кончики ветвей и развалились. Команда Брокова в буквальном смысле распалась. Люди попадали вниз, запутались в ветвях или застряли в хитросплетениях конструкции дворца. Княжичу повезло меньше всех. Острый кончик ветви, торчащий вверх, поддел его за нижнее бельё, и он повис на натянутых трусах, визжа от боли и обиды и суча ногами. Труханы, кстати, красные в белый горошек. Странный выбор.

Зато птицелюди, увидев, что крушение Брокова угрожает их дому, переключились на него и его людей. С яростным клёкотом они вылетали из окон и круглых дверей, кружили вверху и, резко срываясь в штопор, атаковали неудачников. Броков же пытался с помощью своих порталов вытянуть себя за трусы, но ему это не удавалось. Как он не изворачивался, не мог толком увидеть ветку, на которой повис, и открывал порталы в разных местах. Один раз в него даже птицелюд влетел и дал ему лапой по и так зажатым шарам.

В общем, отличный из Брокова получился отвлекающий манёвр. Птицелюдям теперь было не до нас. Отогнав пару последних птицелюдей, подал рукой знак девушкам, и они пересекли травяное поле. Высокая трава и змеиный пояс окончательно скрыли нас.

— Мы во дворец, ты с нами? — спросил шатенку.

Она отрицательно покачала головой, поднимаясь с земли.

— Предпочитаю открытые пространства.

Мы пожелали ей удачи, и девушку поднял ветер, который затем превратился в вихрь. Она улетела в ту же дыру среди золотистых листьев, через которую появилась, а мы бросились ко дворцу.

Княжна мановением руки создала ледяные ступеньки к самой низкой ягоде, и мы ворвались внутрь, попросту высадив дверь.

Изнутри эльфийский дворец напоминал внутренности огромного червя — круглые переходы из секций с кольцами, большие и тоже круглые комнаты. Та, в которую мы вошли, состояла из трёх уровней. Мы оказались на втором. Был ещё один внизу, и третий вверху. На них вели круглые отверстия в полу и потолке. Стены и перекрытия имели янтарный цвет.

Вот почему птицелюди облюбовали это место. Без крыльев тут особо по комнатам не погуляешь. Интересно, как сами эльфы тут перемещались? Вряд ли раньше они умели летать. Возможно, способ перемещения между этажами просто не сохранился до наших дней.

— Уходим вглубь, пока нас тут не заметили, — бросил я и устремился вперёд. Оббежал дыру в полу и вошёл в круглый коридор.

Девушки и Лютоволк неотступно следовали за мной.

Я оказался прав: дворец действительно был намного больше, чем казалось снаружи. Мы быстро углубились в него, оставив позади себя звуки боя птицелюдей и княжича с его командой. Альфачик подсказывал дорогу, пихая меня то в левую, то в правую руку мокрым носом. Хорошо, что коридоры были не слишком маленькие. Я всего лишь голову нагибал, проходя по ним.

Если не было пути, княжна его создавала. Ледяной мост или ступеньки там, где мы не могли пройти или подняться. Самым весёлым был спуск. Василиса сотворяла крутые ледяные горки. И не простые! Она будто резвилась вместе с нами и устраивала целый аттракцион. С перепадами и трамплинами. А иногда и вовсе делала ледяные трубы, по которым мы слетали вниз.

Было круто и весело!

Племя птицелюдей обосновалось только в наружной части дворца, так что мы не боялись быть обнаруженными. Следов их присутствия здесь совсем не было. То и дело проходы перекрывала старая паутина, а на вещах лежал вековой слой пыли. Фонарей здесь не нашлось, так что, если бы не Лиза, брели бы мы в полной темноте. Ну, все, кроме Альфачика.

С помощью светящихся шаров исследовали несколько попавшихся комнат. Поймали несколько притаившихся кикимор с монетами и нашли пучок древних эльфийский стрел для лука Лакроссы. Живём, в общем!

Чем глубже мы уходили, тем страннее становились места. Казалось, что нога человека здесь вообще никогда не ступала.

Мы уже покинули сам дворец и шли по широким коридорам внутри дерева. Половина лестниц здесь сгнила, приходилось полагаться на княжну. В одном из проходов под высоким потолком нашли какие-то фиолетовые кристаллы, растущие прямо в дереве. С помощью Василисы Лиза забралась под потолок и отковыряла кинжалом несколько десятков. Будет нам прибавка к призовым деньгам, когда продадим их. Наверняка же представляют какую-то ценность для алхимиков.

Скоро мы уже должны были выйти к тому большому переходу, который окончательно выведет нас отсюда.

Перед очередным поворотом Альфачик вдруг вздыбил шерсть и глухо зарычал, вцепившись зубами в нарукавник.

— Эй, испортишь же!

Я попытался вырвать руку из мёртвой хватки Лютоволка. Естественно, не получилось.

Ладно, попробуем другой подход. Я просто пошёл вперёд, утягивая за собой Альфачика, но он упёрся всеми четырьмя лапами. Когти противно заскрежетали по старому дереву. А Лютоволк, надо сказать, был уже чуть не с меня ростом. Так что идти с ним на руке без применения силы не получалось.

— Да что с ним такое? — удивилась Лакросса и подошла к Лютоволку, потрепав того за ухом.

Альфачик не отреагировал. Прикрыв глаза, я попытался понять, что так разгневало Лютоволка. И сильно удивился. Он не был зол. Он был напуган новым незнакомым запахом. Он не знал, что это, но его древние инстинкты вопили о смертельной опасности.

Я повернулся к нему лицом и погладил по голове. Мысленно заверил, что всё будет хорошо и мы со всем справимся. Альфачик внял мне и отпустил руку.

Дальше мы крались. Лиза приглушила свет шаров, и видимость в темноте ограничилась парой метров.

Вышли к резкому повороту, который наискось уходил куда-то вверх. Запах, напугавший Альфачика, был силён. Но я не слышал дыхания древнего монстра и не ощущал никаких других признаков ловушки. Только запах затхлого воздуха.

Это было странно. Но делать нечего. Возвращаться и плутать в лабиринте коридоров мне совсем не хотелось. Что, если и там нас будет ждать засада? Лучше сразу встретиться с врагом лицом к лицу.

Мы завернули за угол. Потолок над нашими головами исчез. Проход напоминал огромную трубу. Лиза послала вперёд один из шаров, но он остановился уже через полдюжины метров от нас.

— Что за чё… — начала говорить Лакросса, но я заткнул ей рот ладонью.

Альфачик снова глухо зарычал.

Тусклый шар света выхватил из темноты безликое существо с серой кожей.

Саранча.

Глава 10

Тусклый огонёк, посланный Лизой, замер возле пехотинца Саранчи. Я его сразу узнал. Такого раз увидишь и больше не забудешь. Ещё с месяц назад Сергей Михайлович на одном из уроков показывал нам похожую тварь в клетке. Только эти были заметно крупнее.

Да блин, их было тут несколько! Не удивлюсь, если не меньше сотни.

Высокие, под два метра, мускулистые твари, лишь отдалённо напоминали человека. За спинами торчали костяные гребни с острыми шипами, длинные руки оканчивались короткими лезвиями из непонятного материала. Что-то вроде обсидиана. Очень похоже на стекло, кусок которого обретался у меня в пространственном кольце. Хорошо, что руки всего две. Ноги — сильно выгнутые назад, с длинными когтями.

За спиной у каждой твари торчали ещё два отростка, как жала у скорпионов. Каждый с острым когтем на конце. Пустые лица не имели органов зрения или слуха, только овал из тонкой серебристой или белой мембраны. Если я правильно помню, она улавливала мельчайшие движения воздуха. Это если не считать сигнала от узловой особи.

Вот сигнала как раз и не было. Саранча стояла не шевелясь. Только иногда по телам пробегала нервная дрожь, словно короткий разряд тока, и тогда твари дёргались.

Спячка. Они просто спят в ожидании, когда сигнал снова появится. Но откуда здесь, чёрт возьми, Саранча⁈ Я думал, это просто байки и легенды, которыми у костра люди пугают друг друга.

По телу у меня против воли пробежала дрожь. Как у Саранчи. Просто я никогда не видел такое их количество вблизи. Нормальная реакция организма, столкнувшегося со смертельной опасностью. Сейчас адреналин просто разгонял кровь, но что будет дальше…

Шары Лизы беспорядочно летали впереди в темноте, выхватывая то одну тварь, то другую. Проход медленно поднимался вверх, и Саранча стояла, насколько хватало глаз.

Я мысленно приказал рычащему Альфачику замолчать. То же самое знаками продублировал девушкам. Лиза явно была напугана и вся дрожала, княжна хмурилась и неуверенно потирала руки, а Лакросса прилаживала стрелу на тетиву. Слава Богу, они при этом не проронили ни звука.

Показал девушкам два больших пальца, чтобы подбодрить. В ответ они затравленно улыбнулись. Ну да, так себе ситуация. Оптимизмом её не спасёшь.

Внезапно мысль пойти назад перестала казаться мне такой уж плохой. Но где гарантии, что в других переходах, более тесных, не будет Саранчи? Нет их, этих гарантий.

Первым пошёл Альфачик. Он прекрасно ориентировался в тусклом освещении Лизиных светлячков и по запаху находил самый безопасный маршрут. Я пошёл следом, за мной потянулись девушки. Сначала княжна, как самая уверенная во мне, затем Лиза, а замыкающей — Лакросса. Стрела у неё была наготове. Случись что, она ещё и тучу копий призовёт. Вот только тогда нас тут и завалить может.

Альфачик неслышно прошёл между двух тварей, стоящих лицом к лицу, следом протиснулся я, едва не задев грудью спинной отросток третьего пехотинца, незаметно стоявшего за первыми двумя. Шары Лизы летали вокруг нас, помогая ориентироваться в этом лесу из Саранчи. Постепенно мы забирались выше, а строй тварей становился плотнее. Альфачик уже с трудом находил дорогу, то и дело приходилось пригибаться или вообще ползти.

Наверно, можно было бы их всех перебить, пока они в спячке. Но вдруг они проснутся? Или другим образом среагируют на раздражитель в виде нас? В таком случае может мы и выйдем отсюда живыми, но точно не все. Слишком тварей много.

Поэтому продолжали двигаться медленно и аккуратно. Даже дышать старались тише. Пару раз приходилось выдыхать из лёгких воздух до последней капли, чтобы пройти, не задев Саранчу. Никогда не видел её так близко. И надеюсь, не увижу ещё долго. От тварей шёл странный металлический запах и мертвецкий холод, который ощущался не кожей, как мороз княжны, а нутром. Короче, впечатление самое ужасное.

Однажды, когда нас пошлют на фронт, я замочу всех этих тварей. Ни один монстр не вызывал во мне такого чувства отвращения и ненависти. Словно этих чудищ не должно существовать вовсе. И к этому я удовольствием приложу руку.

Оглянулся, чтобы проверить девушек. Лакросса, присев, боком прошла под спинными отростками двух тварей, Лиза выпустила очередной светящий шар взамен погасшего. Княжна, немного отставшая от меня, преданно взглянула и попыталась сократить разделявшее нас расстояние…

И задела костяной гребень одного из пехотинцев.

По телу у меня словно разряд молнии пробежал. Я моментально приготовился к битве. Но тварь просто дёрнулась и повернулась боком, будто ища кого-то. Как же захотелось с облегчением выдохнуть!

Вскоре количество застывших пехотинцев снизилось, а потом последний остался позади, глядя нам вслед лицевой мембраной.

Ну и жуткие твари.

Ладно, теперь они позади, а выход совсем недалеко. Я почуял свежий воздух.

Тоннель вновь начал сужаться, над головой появился потолок, и вскоре я начал задевать его кончиками ушей. Ещё через полчаса блужданий мы упёрлись в тупик…

Ну, не совсем тупик. Сквозь очень густые заросли пробивался слабый свет. Пришлось немного поработать руками, чтобы выбраться наружу.

На несколько секунд серый свет ослепил нас. Но я этому был безумно рад. Девушки наконец смогли с облегчением выдохнуть.

— Твою мать… — прошептала Лакросса, привалившись спиной к небольшому дереву… растущему из другого дерева. Из Облачного Древа, если точнее.

Василиса прижалась ко мне изо всех сил и прошептала:

— Скажи, что это просто сон…

— Не сон, — покачала головой Лиза. — Это ведь Саранча была, верно?

Я угукнул и добавил:

— Однажды нам придётся с ней сражаться. Теперь понятно, почему я хочу сделать вас сильнее?

Понятно стало всем.

— Тогда уберёмся подальше отсюда.

Быстро выяснилось, почему этот проход не нашли раньше. Во-первых, он порядочно зарос, а во-вторых, здесь нигде не было троп или дыр в кроне дерева. Сплошная чащоба из густых зарослей, как в джунглях, и кривых деревьев. Видимо, сказывалась близость Саранчи.

Нам пришлось целый час продираться сквозь эти дебри. А прошли, наверно, всего с километр. Только затем выбрались на какую-то тропу. Она шла вокруг основного ствола Нирвалариона и по спирали поднималась вверх. Если можно назвать тропой пологую дорожку, сплетённую из лозы. Снизу её поддерживали длинные сучки.

По ней и добрались до следующей стоянки. К тому времени уже наступил вечер, и повсюду зажглись фонарики на ветках.

Эта зона отдыха разительно отличалась от двух предыдущих. Большая круглая площадь, как и тропа, была сплетена из лозы и сильно выдавалась вбок от основного ствола. Сквозь толстые прутья прекрасно виднелась пропасть под нами. В центре, в специальном углублении, защищавшем лозу, горел большой костёр.

Вокруг него стояли вертела для приготовления пищи, а жар от огня чувствовался за полдюжины метров. Небольшие уютные домики под круглыми крышами располагались вокруг площади. Некоторые — на отдельных площадках с верандами. От центральной площади лучами расходилось несколько небольших улиц. Тоже с домами. И всё это крепилось к Древу толстыми верёвками, а снизу подпиралось сучьями.

По сути — небольшая деревня или посёлок. Он едва заметно кренился на ветру и поскрипывал.

Мы пришли не первые. Несколько человек уже заняли вертела вокруг костра, готовя пищу. Первым делом я нашёл экран с магазином и снял дом. Выбрал такой, в котором был душ. Ужасно хотелось смыть с себя любое воспоминание о том переходе с Саранчой.

Но не успели мы войти, как к нам подошёл Сергей — самый первый представитель рода Лесниковых, которого мы видели в самом начале турнира.

— Господин Дубов, — лукаво улыбнулся он, — к рыбе рекомендую классический соус тар-тар.

А, ну да, у нас же кристаллы в нагрудниках, через которые всё видно. В том числе сражение со щукой.

— Не уделите мне минутку?

Я кивнул, пропуская его в дом. Внутри обстановка была беднее, чем в прошлый раз. Большая круглая комната, четыре кровати, большой круглый стол, что-то вроде кухни и отделённый ширмой душ. Ну и туалет, само собой. Похоже, здесь раньше жили эльфы без комплексов.

— Хотел вас поздравить, — сказал Лесников, присев за стол.

Девушки со стонами повалились на кровати, а я принялся за приготовление соуса. Тар-тар, почему бы и нет? Необходимые продукты у меня были в кольце. Хоть и в малом количестве.

— С чем же?

— За нахождение Саранчи вам полагается десять тысяч очков.

— Я думал, вы турнир остановите.

— Нет, что вы, только трансляцию с ваших доспехов, — рассмеялся он. — Временно. Саранчу, конечно, давно не встречали на Облачном Древе, но оно исследовано, дай Бог, наполовину. Да вы и сами это уже поняли. Саранча без узловой особи находится в спячке, как вы уже, естественно, догадались, и не представляет опасности. Туда уже направляется команда зачистки, посему этим тварям спать осталось недолго. Максимум пара дней.

— Что ж, мы рады это слышать. — Я взглядом указал на дверь.

— От рода Лесниковых, господин Дубов, я прошу вас никому не говорить о том, что вы нашли в тоннелях в глубине Нирвалариона. Нам не нужна лишняя паника.

— Если меня спросят, врать не стану. Даже за ещё десять тысяч кикибаллов.

— Что ж, на большее я и не рассчитывал, — сказал Лесников, поднимаясь. — Будем надеяться, что никто не задаст вам нужного вопроса.

Он ушёл, оставив на столе мешочек с зелёными монетами. А я как раз закончил приготовление соуса и уже через час поставил на стол копчёную щуку. Заказал ещё свежих овощей, чтобы не одно мясо есть. Хотел устроить ужин на веранде дома, но уж больно голодными глазами смотрели некоторые участники, пока я готовил. Один даже сейчас стоял у окна и нагло пялился, истекая слюнями. Пришлось закрыть занавески.

Пока я готовил, вся троица успела принять душ и сейчас сидела за столом с мокрыми волосами. Вот только, несмотря на умопомрачительный аромат от горячего мяса щуки, к еде никто не притронулся.

— Прости, Коль, — повинилась за всех Василиса, пряча глаза, — пахнет вкусно, но кусок в горло не лезет.

— Это почему? — удивился я, откинувшись на стуле.

Зря. Две ножки не выдержали моего веса и треснули. Пришлось подтащить кресло. Зато удобно.

— Может, устроим тренировку? — вдруг подняла голову Лакросса.

После душа все девушки поснимали свою одежду и сейчас выглядели максимально безобидно и по-домашнему. Лакросса в шортах и серой футболке, сквозь которую торчали соски, Лиза в свободных штанах и топике на бретельках, а Василиса в пижамном комплекте из синего шёлка. Княжна сидела, обняв себя за одно колено. Оркесса с суровым лицом заламывала руки, а Лиза, судя по виду, вообще потерялась где-то не здесь.

— Тренировку? — переспросил я. — То есть сегодняшних испытаний было мало? Нет уж, на сегодня баста, карапузики. Ешьте. На голодный желудок тренировки только с утра хороши.

— То есть поедим и начнём упражняться? — обрадовалась бронзовая девушка.

— Нет, — ухмыльнулся я. — Да что с вами такое? Неужто Саранчи испугались?

— Ещё чего! Я только хочу стать достаточно сильной, чтобы в одиночку крушить врага! — стукнула кулаком по столу Лакросса.

Лиза вздрогнула и очнулась.

— А что, если мы не станем достаточно сильными? Я не стану? И окажусь в отряде из таких же слабаков… А начнётся война. Я… я ведь могу погибнуть!

— Ну, гигантской жабы ты не испугалась, — попытался подбодрить блондинку.

— В тот момент я больше думала о том, чтобы не остаться без одежды… — смутилась девушка.

— А сейчас, значит, ты этого не боишься?

— Ой, всё! — Она скрестила на груди руки и притворно надулась. Но я видел, что в серых глазах появился озорной блеск. — Просто… там были жабята, а тут… Ты же видел этих монстров. Просто жуть!

— Я боюсь, — честно призналась княжна, прижимая к себе коленку. — Ты, Лиза, со своим Инсектом, попадёшь, скорее всего, во второй или даже третий эшелон. А я… Боюсь, что я буду биться с ними одна. Ни отца рядом, ни… тебя, Коля.

Я вздохнул, но не успел ответить. Вместо меня заговорила Лакросса:

— Кишка тонка у тебя в одиночку сражаться. Раньше погибнешь.

— Ещё хуже, — буркнула Василиса. — Можно мне другого психолога?

Лиза усмехнулась шутке, а оркесса смутилась.

— Прости, не подумала. Хотела подбодрить.

— Так, мне всё ясно! — громко оповестил я, вставая из-за стола. — А теперь послушайте меня. То, что вы боитесь, это нормально.

— Я не боюсь! — тут же перебила меня Лакросса, ударив кулаком в раскрытую ладонь.

— Да? Это ты меня пытаешься обмануть или себя?

— Себя… — вздохнула она, подумав, и сникла.

— Вот именно. Я не буду произносить высокопарных речей, что надо встретить страх лицом к лицу и всё такое. Когда это случится, вам мои советы всё равно не помогут. Всё решит ваш внутренний стержень, если хотите. Или ваш дух. Воля. Когда встретитесь лицом к лицу с врагом, всё решат доли секунды. Вы или побежите, или останетесь сражаться. И сейчас я вижу, что вы уже сдались.

— Ч-что? — широко раскрыла глаза княжна. — Вовсе нет! Я…

— Цыц!

— Поняла…

— Короче, чтобы преодолеть страх, нужно достигнуть внутреннего покоя. Убрать все лишние мысли и сомнения, обрести твёрдость духа. Этого не достигнуть бесконечными тренировками. Это должно быть здесь, — я постучал пальцем по виску.

Девушки внимательно слушали меня, но в глазах стоял немой вопрос «как?». Что ж, хотя бы есть желание победить. А это уже направление.

Я вышел из-за стола и сдвинул кровати в круг.

— Будем медитировать, — сел я на постель и скрестил ноги.

— Пойдём в Духовное Пространство? — спросила Лакросса.

— Нет, будем искать внутренний покой.

У Лизы, оказалось, уже есть опыт медитации, так что с ней проблем не возникло. Она быстро вошла в нужное состояние, и я это увидел по её магическому фону. Он выровнялся. Лакроссе понадобилось больше времени. Но когда я сказал ей, что это своего рода тренировка, дело пошло как по маслу. Смысл был в том, чтобы большую задачу — победу над страхом перед Саранчой — поделить на более мелкие задачи. Сейчас девушки сконцентрировались на развитии мана-каналов. Гоняли по ним энергию, наблюдали за её течением и реакциями организма. По себе знаю, как это успокаивает и очищает разум.

Из всех только княжна никак не могла сосредоточиться. Её всё время что-то отвлекало. То поёрзает, устраиваясь поудобнее, то нос зачешется, то мысли уйдут куда-то не туда.

Ладно. Есть ещё один способ очистить разум. Сконцентрировать эмоции в одном месте. Буквально.

Я перегнулся через изножье своей кровати и положил руку на коленку княжны.

Прохладная и нежная, как шёлк.

Она дёрнулась, но глаз не открыла. Тогда моя рука поползла вверх, пока не нащупала искомое место. Тихий вздох Василисы был тому сигналом. Сквозь ткань почувствовал два гладких бугорка, после чего начал поглаживать пальцем между ними. Вздохи княжны становились всё чаще и громче, пока по её телу не пробежала ощутимая дрожь, а бёдра, ставшие горячими, не сжали мою руку.

После этого дыхание Василисы выровнялось, и она смогла погрузиться в транс. А следом и я.

Нас привёл в чувство удар гонга, которому вторил вой Альфачика.

Ну спасибо, блин, за пробуждение.

Оказалось, медитировали мы целый час. По крайней мере, так говорили часы на полке над очагом.

— Очки подсчитали, — сказала Лиза, открывая глаза. — Пойдём посмотрим?

Она тут же ответила сама себе, заурчав животом.

— Ой…

— Сначала ужин, — хмыкнул я. — И так еда остыла.

Впрочем, даже остывшее мясо электрической щуки оказалось на вкус просто отменным. Особенно с соусом. Хм, а Лесниковы знают толк в рыбе.

— Знаете, а я ведь стала сильнее! — прочавкала Лиза. — Заметила это во время медитации. Спасибо вам, господин Дубов.

— Давай не так официально, — хохотнул я, подмигнув княжне. А та взяла и покраснела. — Считай это платой за твою посильную помощь.

— Замётано!

Удовлетворив, наконец, свои низменные инстинкты едой, отправились на площадь, где располагался большой стенд с турнирной таблицей. Народ большей частью уже разошёлся, кого-то уводили вон слуги Лесниковых. Не прошедших в следующий день. Что ж, раз за нами никто не явился, значит, мы все прошли дальше.

В отсветах большого костра белые таблички с цифрами и буквами казались оранжевыми. Их содержание меня порядком удивило.

1. Метельская — 18230 (шатенка с вихрями по-прежнему на первом месте)

2. Парнасов — 16700

3. Броков — 14000

…

12. Онежская — 12890

…

21. Светлова — 11050 (это Лиза)

22. Дубов — 10720

23. Морок — 10300

…

Наши позиции меня не особо удивили, ну, кроме Лизы. Да и у Метельской с Броковым тоже. А вот у остальных… У половины таблицы количество кикибаллов болталось в районе нуля! При этом Парнасов, который не блистал с самого начала, вдруг взлетел на второе место!

Что за магия⁈

Глава 11

Я оглянулся в поисках этого прохиндея, но нигде его не увидел. Вообще, Парнасова я не встречал нигде, кроме как в очереди к фуникулёрам перед самым турниром. Он словно вообще в играх не участвовал, но при этом вдруг оказался на втором месте!

Плюсом смущал тот факт, что у многих вдруг стало сильно меньше очков. Тут наверняка есть связь, но какая именно, я пока не понял.

— Лиза, а откуда у тебя столько очков? — спросила Лакросса, пока мы шли обратно в дом. — Только вчера в хвосте плелась.

Василиса в этот момент как-то странно отвела взгляд в сторону. Я стоял сбоку от неё, поэтому увидел ещё и краешек улыбки.

— Понятия не имею, — смущённо пожала блондинка плечами.

Её пепельные волосы уже высохли и рассыпались волнистым водопадом до самой попы. Округлой и весьма соблазнительной даже в свободных штанах. Хотя нет… Особенно в свободных штанах!

Но Лакросса права: резкий рост очков Лизы тоже удивлял. Связано ли это с княжичем Парнасовым? Что-то я не уверен. Ладно, время покажет, в чём тут дело. Лишь бы у нас очки не начали пропадать. Иначе придётся их в прямом смысле выбивать из этого хлыща.

Когда мы вернулись в дом, у двери обнаружили небольшие коробочки, подписанные нашими именами.

— Письма от зрителей! — тут же обрадовалась княжна.

На этот раз самая большая горка карточек оказалась у Лизы.

— Ну, не томи, что пишут? — оживилась княжна, даже не взглянув на свои.

— А ты чего такая любопытная? — прищурился я.

— Ничего… Просто интересно…

И опять она отвела глаза.

— Что за… — нахмурилась Лиза, читая карточку за карточкой. — Шикарная задница… Вот это формы… А вашей маме зять не нужен… Такой душ надо принимать вдвоём… Какого чёрта?

Блондинка и мы с Лакроссой оглянулись и вдруг заметили, что в углу прямо напротив душевой кабинки лежит нагрудник с транслирующим кристаллом. Причём нагрудник был Лизин.

— Я точно помню, что оставляла его на кровати… — пробормотала девушка.

Я же встал из-за стола, за которым читал свои карточки, и подошёл к нагруднику. Да, как я и подумал, кристалл был направлен точно на душевую кабинку. Причём с той стороны занавеска закрывалась не полностью.

Лиза встретилась со мной взглядом. Её глаза широко распахнулись, когда она всё поняла.

— Они что, всё видели⁈ — воскликнула девушка, закрывшись руками, будто и сейчас была голая.

— Зато смотри, сколько очков привалило, — заговорщицки подмигнула Василиса.

— Ты!!!

— Я? Что я?

— Это твоих рук дело! — Лиза обличающе ткнула в Василису пальцем.

— Да ты прям имперский следователь, — покачала головой оркесса.

Лиза наконец поняла, что она всё-таки не голая, и вскочила из-за стола, направившись к княжне.

— Спокойствие, Лиза, только спокойствие! — пыталась успокоить разъярённую блондинку Василиса, обходя вокруг стола. — Не надо так переживать. Зато ты вырвалась вперёд…

— Это я тебе сейчас что-нибудь вырву!

Лиза, проходя мимо кухонного гарнитура, схватила маленькую сковородку и кинула в Василису.

— Ай! Спасите! Убивают!

Я вмешиваться не спешил: сами разберутся, не маленькие. К тому же они явно больше веселились, чем реально хотели друг друга поубивать.

— Стойте, Ваша Светлость! Я обещаю быть нежной! — кричала с подушкой в руках Лиза, бегая за княжной вокруг стола.

Их погоня продлилась несколько минут, пока вконец запыхавшаяся княжна не повалилась на кровать. Лиза запрыгнула на неё сверху и с криком «Око за око» попыталась задрать топик Василисы. Но та вцепилась в одежду мёртвой хваткой. Затем обе упали на пол, и началась борьба в партере. Явного победителя в противостоянии не было.

Всех отвлёк стук в дверь. Я открыл. На пороге стоял один из слуг Лесниковых в зелёной ливрее и держал в руках две коробочки.

— Новые письма от зрителей, — сказал он, поклонившись.

Я поблагодарил его и забрал послания, после чего закрыл за ним дверь.

— Ну, похоже, вы обе только что заработали ещё очков.

Лиза с Василисой бросились отобрали у меня коробочки с письмами, как сороки серёжки, и принялись их друг другу шёпотом зачитывать.

— А у тебя что? — спросил Лакроссу, сев рядом.

Она в забеге участия не принимала.

— Да тоже самое, — пожала оркесса плечами, развернувшись и красноречиво поставив одну ногу на мой стул. — Эта зараза с голубыми волосами и мне этот нагрудник подсунула. Я уже после заметила.

— И тебя это не смущает?

— Я привыкла к вниманию. К тому же с недавних пор для меня важно мнение лишь одного человека. Точнее, наполовину человека.

Лакросса лукаво улыбнулась, обнажив маленькие клыки под нижней губой. Я ответил тем же, погладив её по ноге.

— А что у тебя? — спросила она.

— Несколько приглашений на экстремальную рыбалку и куча способов прибить Брокова и при этом не понести наказания.

— Ха! Да ты становишься популярным!

Мы вместе посмеялись, а затем я расставил кровати обратно на их места. Вскоре на зону отдыха окончательно опустилась ночь, и мы легли спать. Завтра будут новые испытания.

* * *

— И как на этом летать? — скривилась Лакросса, глядя на странную конструкцию, похожую одновременно на дирижабль и воздушный шар.

Вверху длинная корзина, а снизу — плоский баллон с газом. Как он не переворачивался, известно только его создателям.

Именно на этой странной штуке нам предстояло летать вокруг Древа и собирать из гнёзд золотые яйца. Каждое яйцо — сто кикибаллов. А победителю дадут подсказку, как выглядит Кубок Кикиморы.

На самом деле можно было выбрать и другие средства передвижения: настоящий минидирижабль с парой кают, воздушный шар, листок-самолёт, одноместный биплан. Были даже летающие мётлы, но жутко дорогие. Да, нужно было доплатить. А базовый транспорт… вот он, собственно. Недодирижабль с возможностью улучшения. Можно докупить дополнительные баллоны с газом, двигатели и ещё кучу всего, превратив его в настоящий воздушный крейсер.

Но очков у нас не так много, а, учитывая то, что с ними происходит у других игроков, тратить их может оказаться опасно. Поэтому купил я только парус. В мгновение ока нам установили мачту с треугольным куском ткани.

Любой каприз за ваши деньги, как говорится.

Учитывая, сколько пришлось за это кикибаллов в рублях отдать, то парусина должна быть из золота.

Начало испытаний происходило на несколько уровней выше зоны отдыха. Это была большая площадка под открытым небом. Рядом с ней и летал наш полукрейсер. Были и другие, а часть транспорта стояла на самой площадке. И их разбирали другие участники. Правда, у большинства уже не хватало баллов, и они объединялись в команды, чтобы купить хоть что-нибудь. А некоторые вообще рвали волосы на себе, не зная, что делать. Ну, бесплатно можно было только листок-самолёт взять, но и их ограниченное количество.

Самые отчаянные зачем-то искали Парнасова, выкрикивая его фамилию. В долг, что ли, хотели попросить?

Но это всё вообще не наши проблемы. С женщинами и Альфачиком мы поднялись на борт и подняли парус. Благо дул лёгкий ветерок, так что он тут же натянул ткань, и судно тронулось.

Вдруг по правому борту нас догнал монструозный дирижабль. На него повесили вообще всё, что можно было купить. Электрические двигатели, провода от которых тянулись в гондолу внизу, дополнительные баллоны с газом, вёсла из натянутой парусины. Даже несколько самих парусов! Воткнули их сбоку, отчего дирижабль стал похож на жука с с огромной опухолью в спине.

А из иллюминатора золотистой гондолы выглянула другая опухоль. Княжич Броков.

— Ну что, Дубов, уже собрал манатки? Сегодня ты поедешь домой! — кричал он, стремительно обгоняя нас.

Я в долгу не остался. Пожелал ему удачи в сегодняшнем испытании, чтобы я мог потом лично ему морду набить. Без всяких дуэлей. Он ещё что-то кричал, но дирижабль с парусом быстро улетал вперёд — к месту гнездования птиц, несущих золотые яйца.

Кстати, о них. Впереди находилась большая ветка Облачного Древа, облепленная пушистыми ветвями поменьше. На фоне золотых листьев чернели точки гнёзд. Но самих птиц не было видно. И что-то мне подсказывало, что это пока.

Управлялась с парусом Лакросса. Оказывается, у них в орочьих племенах очень популярны развлечения с воздушными змеями. Поэтому она знала, как работать с воздушными потоками. Лиза ей помогала, а княжна стояла по ходу движения и смотрела вперёд. Альфачик же забился в угол, насколько позволили его габариты, и закрыл голову лапами. Если к листкам-самолётам он худо-бедно привык, то наш корабль на воздушной подушке стал для него новой вершиной страха.

Но вроде всё было хорошо. Если не считать того, что дирижабль Брокова быстро отрывался от всех остальных. Ничего, этот гадёныш от меня не уйдёт.

Вдруг сильный порыв ветра ударил сбоку, и нас начало сносить в сторону от Древа.

— Не могу удержать направление! — кричала Лакросса.

Воздушный поток с такой мощью бил в парус, что казалось, он вот-вот лопнет или сорвётся. Он громко хлопал на ветру и трещал.

— Это воздушная яма⁈ — пыталась перекричать вой ветра княжна.

Ага, конечно. Уверен, это проделки Брокова. Грязно играет, мерзавец.

Новый удар тряхнул наше судно, и Альфачик пронзительно завыл. Лиза упала на палубу и обняла мачту, Лакросса пыталась лавировать, но без особого успеха. Ветер, о словно заговорённый, рвал наш парус.

Я проскочил под вырвавшимся из рук оркессы гиком (палка, к которой крепится низ паруса) и поймал уже вылетающую за борт Василису. Сказал ей, что делать, она коротко кивнула и встала на колени.

Нет, не за тем самым. Сейчас не до того было!

Княжна вскинула руку вверх, и из ладони пошло голубоватое свечение. Оно быстро разливалось вокруг нашего полудирижабля.

Понадобилось ещё пять минут, чтобы влага сконденсировалась в холодном воздухе и образовалось облако. Ветер стих, потому что враг, наславший его на нас, перестал видеть. В смысле — нас, но я бы не отказался, чтобы он совсем ослеп. После такого-то.

Вокруг воцарился плотный белый туман. Мы не видели, куда идём, но и нас никто не видел. Княжна постаралась как следует, так что все теперь видели примерно одинаково. На пару метров вперёд.

— Что теперь? — с облегчением спросила Лакросса, выправив парус. Правда, он повис безвольной тряпочкой.

Влага росой выпала на одежде и вообще везде. Сырой воздух холодил горло, а потом вырывался струйками пара.

— Будем вспоминать школьные законы физики, — улыбнулся я, приобняв Лизу с Лакроссой. — Молодец, Ваша Светлость. Вы спасли нас.

— Да ладно уж, — покраснела княжна. — Мы же все в одной лодке всё-таки.

— У-у-у… — проскулил Лютоволк.

Уж он-то точно хотел оказаться в любом другом месте, а не в лодке с нами.

* * *

На борту дирижабля «Неустрашимый»

Несколько минут назад

Да, будущий князь Броков назвал своё судно «Неустрашимым». Потому что сам таким был. И вообще, это капитан придумывает имя для судна, а не всякая челядь. Благодаря усилиям его рода, полтора десятка человек из более низких сословий прислуживали ему на этом турнире. Некоторых, конечно, пришлось сперва проучить, но сломались в итоге все. Скоро та же участь постигнет и нового члена его команды.

Броков с самодовольной ухмылочкой наблюдал из иллюминатора гондолы, как на лоханку Дубова ставят парус. У нищего барона, видимо, кончились все деньги, пока он снимал шикарные дома и заказывал ужины. Нет, Дубов не выиграет этот турнир. Выиграет Броков. Но долбанный барон унизил его уже несколько раз. Поэтому он приложит все силы, чтобы отомстить.

Броков потёр задницу, которая ещё болела после укуса пчелы. А после вчерашнего подвешивания на трусах болела вдвойне.

Сволочь. Этот Дубов за всё заплатит!

Ладно. Скоро он вкусит лучшее блюдо на свете под названием «месть».

Команда Брокова уже загрузилась в гондолу. Княжич повернулся к небольшому существу с шерстью жёлтого цвета и хвостом в виде молнии. Его собственный питомец, которого он приручил и тщательно скрывал до этого дня, как козырную карту. У монстра была кроткая и улыбчивая мордочка. Из-за неё Броков его вдвойне недолюбливал.

К жёлтому существу вело несколько кабелей, подключенных к железному корсету, который сковывал движения.

Питомец был туповатый, но зато полезный. Особенно сегодня.

— Ну, чего уставился⁈ — рыкнул Броков.

Монстрик всхлипнул носом и похлопал печальными чёрными глазами.

— Пи-ка?

— Заводи давай! Пика, твою мать…

— Пи-ка… — горестно вздохнуло существо и зажмурилось.

Вокруг маленького тела заискрились молнии, и электрический ток потёк по проводам к генератору, а оттуда к электрическим пропеллерам. «Неустрашимый» медленно набирал ход.

— Я не буду тебе помогать, — процедила строптивая шатенка с опалёнными волосами.

Она стояла рядом с ним возле иллюминатора и с вызовом смотрела на него. Её держали двое парней. Тупых, но сильных. За это их и взял в команду Броков.

Дочь барона Метельского внезапно оказалась сильна. До сих пор она шла на первом месте по очкам, но сегодня всё изменится. Точнее, уже изменилось. Что может маленькое баронство против целого княжества?

Княжич улыбнулся сам себе.

— Куда ты денешься с подводной лодки, — захохотал он над собственной шуткой. — У тебя нет выбора.

Метельская молчала.

— Как давно ты видела своих родных?

Метельская молчала.

— Я советую тебе хорошенько вспомнить их лица, потому что если ты и дальше будешь упорствовать, то больше их не увидишь, — прошипел Броков.

Он наслаждался каждым словом своих угроз. Ему нравилось чувствовать власть над другими. Чуть ли не эрекцию от этого испытывал.

Хотя, конечно, сперва приходилось вести себя прилично. Чтобы сблизиться с человеком, втереться к нему в доверие… А вот потом… С Метельской он поступил точно так же. Под видом извинений преподнёс бутылку хорошего вина, а потом за разговором узнал, где находится её малая родина, и передал информацию своим людям.

— Ты не посмеешь, — процедила девушка.

— О! Я? Конечно же посмею! Но то будет не моя вина, а вина одной строптивой суки, которая не хочет оказать маленькую помощь.

Метельская дёрнулась, как от пощёчины, покраснела, а её грудь, скрытая курткой из артефактной ткани, начала быстро вздыматься и опадать. Чарующее зрелище. Когда выдастся свободная минутка, Броков обязательно познакомиться с родом Метельских поближе…

— Мой род приближен к Императорскому двору! — пустила в ход свой последний аргумент девушка. — Если с Метельскими что-то случится, государь этого так не оставит!

Княжич ждал, когда она это скажет. Он наклонился к её уху. От кожи девушки пахло недавней грозой. Броков тихо прошептал:

— Скоро наш Император и самому себе не сможет помочь. Просто поверь мне. И лучше тебе и твоему роду быть в хороших отношениях с теми, кто будет править страной.

— Неправда…

— Ещё какая правда. Скоро сама в этом убедишься. А теперь, маленькая строптивая сучка… — Броков отклонился от её уха и выпрямился. Затем властно произнёс: — Направь ветер в мои паруса. Добавь нам скорости! Я хочу догнать Дубова и унизить.

Девушка, словно во сне, повернулась к панорамному окну впереди и взмахнула руками. Сильный ветер надул боковые паруса, и дирижабль устремился вперёд ещё быстрее.

Вскоре они догнали ушедшего вперёд барона, и Броков обменялся с ним парой ласковых.

Княжич думал, что таким образом выпустит пар, но почему-то разгневался только ещё больше. Дубов не выглядел побеждённым! Но почему? Ведь «Неустрашимый» по всем параметрам превосходит дубовскую лохань! Проигрыш барона лишь вопрос времени.

— Ты! — Он вновь повернулся к Метельской. — Я сказал, ты!

Девушка медленно обернулась, всё ещё потрясённая его недавними словами.

— Д-да?

— Переверни их, — Броков ткнул рукой в иллюминатор на корме, где виднелся небольшой парус.

Шатенка проследила за его взглядом и, словно не веря, замотала головой.

— Он спас меня вчера. Я не буду его переворачивать!

— Да? Тогда сегодня же вечером поместье Метельских сотрут с лица земли. А потом я поставлю на том месте памятник, на котором будет написано, что ты променяла их жизни на какого-то полукровку.

— Ты… ну и урод же ты, Броков, — прошептала Метельская со слезами на глазах.

Нет, с этой девчонки точно нужно сбить спесь!

Броков взмахнул рукой, открывая портал за спиной девушки, и смачно шлёпнул её по заднице.

— Побольше уважения или я снова накажу тебя.

Шатенка вздрогнула, но стерпела унижение. Мысленно пообещала себе однажды отомстить этому ублюдку, но всё же сделала то, что он велел. Ураганный ветер обрушился на маленькое судно на воздушной подушке.

Броков уже потирал ручонки, предвкушая, как Дубов если не погибнет, то точно потеряет волю к победе. А «Неустрашимый» тем временем почти дошёл до первых гнездовий с золотыми яйцами.

Но вдруг всё вокруг скрыл густой туман. Он, словно по мановению волшебной палочки, взял и появился из ниоткуда. А ещё стало ощутимо холоднее.

— Чёрт возьми… — разозлился Броков и заметил, как Метельская снова смотрит на него с вызовом. — Не смей смотреть на меня так! Это твоя вина!

— Что? — Девушка притворно удивилась. — Я тут не причём. Сделала всё, что могла.

Княжич стерпел, но пообещал себе, что строптивая сука не останется безнаказанной. Включились баллоны с газом и противотуманные прожекторы. Дирижабль начал медленно подниматься. Вдруг они выхватили из тумана густую листву.

Броков заорал:

— Лево руля! Полный назад!

— Пи-ка? — утомлённо спросил жёлтый монстр. Хвост-молния, задорно торчавший вверх, печально опал на пол.

— Давай, тупая тварь! Разряд! Обратная тяга! Не знаю, что ты там ещё можешь сделать! Ну же!

Он замахнулся и едва не ударил питомца, но вовремя остановился. Он ему ещё нужен. Пока что.

— Пи… КА!!! — заорал монстр, зажмурившись, и выдал мощный разряд.

Дирижабль избежал столкновения и вскоре поднялся из облака. В иллюминаторы снова ударил частокол солнечных лучей.

— Ладно, Дубов… Ладно… — прошептал Броков. — Швартуемся! Будем искать яйца здесь!

Внизу гондолы располагались гарпуны с крючьями. Они выстрелили, зацепились за ветки и притянули «Неустрашимый» к его временной стоянке. Выставили трап, и почти вся команда спустилась на большую ветку и разбрелась в разные стороны в поисках гнёзд.

— А ты куда собралась? — остановил Метельскую у самого выхода княжич. — Сиди здесь и присматривай за нашим электрогенератором.

Он кивнул в сторону измождённого существа. Оно просто легло там, где стояло.

— Пи-ка… — прошептал питомец, сворачиваясь калачиком.

Княжич запер дверь гондолы прямо перед носом Метельской. Затем открыл портал и перешёл сразу в большое гнездо, где лежало полдюжины золотых яиц. Он и его команда так увлеклись сбором добычи, что не заметили, как снизу из облака выплыло судно на воздушной подушке с одиноким парусом.

Глава 12

— Куда? А ну, хорош! — шёпотом остановил я Лизу. Её светящиеся шары летали под дном нашей посудины и ярким светом нагревали газ внутри, заставляя его расширяться. — Заметят же… Василиса, опусти нас обратно!

— Поняла! — громко шепнула княжна.

Вместо исчезнувших Лизиных шаров… как-то странно звучит, но ладно. В общем, холод Онежской заставил газ сжаться и опустить судно.

Нас снова скрыло облако, и большой дирижабль, пришвартовавшийся к ветвям на несколько метров выше, растаял в нём.

— Подождём немного, пусть соберут побольше добычи.

— Звучит не очень честно, — нахмурилась Лиза. — Мы что, воры какие-нибудь?

— Всё честно, — хмыкнул я, — когда ты пират. Бери всё и не отдавай ничего!

— Правда? Мы пираты? — обрадовалась княжна, а её глаза сразу загорелись. И мне это ой как не понравилось. — Мы возьмём их на абордаж, а потом скормим акулам!

— То Лакросса хочет племя птицелюдей вырезать, то Василиса предлагает акул человечиной кормить, — пробормотал я. — Вы чего у меня такие кровожадные стали⁈

— Из-за тебя! — хором ответили они, ткнув в меня пальцами. Сговорились, засранки.

Но… может, и есть в их словах доля правды. Особой щепетильностью к врагам я в самом деле не страдал.

— Фиг с вами. Но никаких акул! Их тут вообще не водится. А вот на абордаж мы пойдём… но потом! А пока…

Внутри облака ветра почти не было. Зато был холод и высокая влажность, от которой шерсть Лютоволка обвисла сосульками. Он потряс всем телом, обдав нас освежающими брызгами, но помогло это ненадолго.

Но всё же небольшой ветерок был, и Лакросса успешно ловила его мокрым парусом. Вскоре из тумана показались пышные ветви, и княжна наколдовала что-то вроде ледяной пристани, к которой мы и пришвартовались. Верёвками закрепили судно и спустились на поверхность толстой ветки. Она была скользкой от влаги, но вполне широкой.

Быстро нашли несколько гнёзд и обчистили их. Подозреваю, что золотые яйца — один из источников дохода рода Лесниковых. Вот только кто эти яйца несёт, мы пока не увидели. За полчаса набрали пару корзин и перетащили на своё судно. По моим подсчётам, Броков и его команда должны были набрать уже куда больше добычи.

— Ну, поднимай нас, — шепнул Лизе, когда все поднялись на борт.

Как только последний из нас ступил на палубу, ледяная пристань начала быстро таять.

Лиза запустила дюжину светящихся шариков, и они юркнули под дно воздушного корабля.

— Раньше я могла призвать максимум семь! — похвалилась она. — Но никогда не думала использовать их… так.

— Я же говорил, что свет — тоже энергия, а ты не верила, — отвечал я, глядя, как расступается над нашими головами туман. Дирижабль Брокова всё ещё был на месте. — И это всего лишь наука, а не магия! Ну… почти.

Мы поднимались всё ближе к дирижаблю. В ветвях выше сновали неясные силуэты, но у трапа никого не было.

— Давая, Синяя Борода, идём на абордаж! — ухмыльнулся я княжне.

— Сам ты борода… — шикнула она, притворно насупившись. — Но ты прав. На абордаж!

Когда два судна выровнялись, между нашим и их Василиса создала ледяной мост, по которому я перебежал на скинутый трап. Им была металлическая доска с приваренной арматурой в качестве ступенек. Они меня и спасли, когда я на льду поскользнулся. А Онежская пожала плечами, типа она не причём. Ага, как же. Я ей это припомню. Нет, я не злой, но память хорошая.

Княжич Броков конкретно раскошелился на всякие приблуды для дирижабля, а на двери сэкономил. Я её даже не взламывал, просто дёрнул как следует, и она открылась. Правда, замок развалился, ну да и фиг с ним.

Внутри испуганными глазами на меня посмотрела Метельская. Шатенка с ветровым Инсектом.

Это многое объясняет…

— Меня заста… — попыталась сказать она, но я зажал ей рот рукой, сунул кляп, а потом ещё и связал. Благо верёвки тут были.

Мы же пираты! Она теперь тоже наша добыча.

За следующие пятнадцать минут мы перетаскали все восемь корзин с золотыми яйцами на наше судно, верёвки с крючьями, провиант, баллоны с газом и странного жёлтого монстра, который спал так крепко, что не проснулся, пока мы не отчалили от дирижабля. Да и потом он продолжил спать. Судя по проводам, он у них вместо электрогенератора был. Без Метельской и жёлтого монстра Броков отсюда не скоро уйдёт.

Да, точно! Мы же ещё взяли пленного! Княжна настояла. Чтобы абордаж стал по-настоящему пиратским, мы забрали связанную Метельскую.

Вдруг снизу раздался злой пронзительный рёв.

— Кажется, кто-то обнаружил, что его обокрали, — сказала Лакросса, выглядывая вниз. — И это не Броков.

Следом взревело ещё несколько невидимых тварей. Судя по звукам, вряд ли они отличались какой-то особой добротой или лаской. Зато наверняка отличались размерами.

В ответ на мои мысли из облака внизу вынырнула большая птица, смахивающая на птеродактиля из учебников по истории древнего мира. Жуткая тварь с перепончатыми крыльями под два метра в размахе, с короткими коричневыми перьями, когтями на сгибах и острой зубастой мордой.

Она замерла на месте, вздымая крыльями клочья тумана, и уставилась на нас крохотными чёрными глазами. Очень и очень злыми. Будто я у неё детей спёр. Хотя так и было…

— Блин, это же Острокрыл! — воскликнула Лиза. — У нас под Омском их просто орды. Каждый год охотники отсреливают, но всё без толку. Они яйца сносят каждую неделю.

Острокрыл ринулся на нас. Раскрыл пасть, издавая яростный рёв, похожий на звук цепной пилы. И летел он достаточно быстро.

— Вниз! — рявкнул я, прижимая к полу Лакроссу и Лизу. Княжна упала сама, а Метельская и так лежала связанная.

И как раз вовремя! Тварь пролетела над самой головой, пропоров когтем наш парус.

Вот зараза…

— Эй, какого хрена⁈ — донёсся возмущённый вопль.

Я поднял голову и увидел возле дирижабля самого Брокова с полупустой корзиной. Нас разделяло пару десятков метров, поэтому он тут же заметил наши корзины с яйцами.

— Ублюдок! Ты нас ограбил! — заорал он, открывая портал.

Одно овальное окно открылось возле него, а второе на нашей палубе.

— Ты мне за всё заплатишь, тварь! — проорал княжич мне почти в самое лицо, когда я вскочил, чтобы его встретить. — Все сюда! Расправимся с ворами!

— Мы благородные пираты! — возразила ему княжна, потрясая ледяным мечом.

На зов княжича уже бежало несколько человек, а сам он одной ногой ступил на наш корабль.

Позади раздался яростный рёв. Я толкнул княжича в грудь и, резко развернувшись, прыгнул на княжну. У остальных хватило мозгов не вставать. Над головой пролетела большая тень, царапнув меня по спине. Хорошо, что я был в купленной броне.

— Ах ты ж… — договорить княжич не успел. Острокрыл влетел в его портал и вцепился в плечо острыми зубами. — А-а-а!!!

Портал закрылся, и крик Брокова теперь стал слышен со старого места.

— Отвали от меня, тварь! — орал он, выронив корзину с яйцами. Несколько разбилось, и это добавило птице ярости.

Ещё несколько Острокрылов выскочило из облака внизу. Они увидели своего товарища и бросились на подмогу. А затем стали появляться всё новые и новые птицы.

— Нам бы свалить отсюда по-быстрому… — пробормотал я, поднимаясь.

Броков отбился от птицы и взбежал по трапу, закрыв за собой дверь. Несколько его дружков попытались тоже сбежать от кровождных монстров, но княжич с той стороны заблокировал дверь.

Ну, с кем поведёшься… Чего они от него ожидали?

Птицы переключились на остальных членов команды Брокова, потому что они тоже, пытаясь скрыться, побросали корзины и разбили несколько яиц.

— Ветра нет! — взмолилась Лакросса, пытаясь поймать хоть какой-то поток воздуха.

Лиза выпустила светящиеся шары, которые начали поднимать нас, нагревая подушку.

Всё равно что мёртвому припарки. Вопрос времени, когда Острокрылы переключатся на нас.

Вдруг возле моих ног задёргалась, как выброшенная на берег рыба, шатенка. Она перевернулась на живот и, кося одним глазом на парус, что-то изобразила связанными за спиной руками. Парус надулся, и судно сдвинулось с места.

Крики птиц и тех бедолаг скоро затихли вдали. Я подключил к нашей воздушной подушке баллоны с газом, благо под небольшим люком возле мачты был предусмотрен переходник с системой клапанов и вентилей. Поэтому наш крейсер легко поднимался и опускался.

Под нами проплывала крона Облачного Древа, а над головой синело безупречное небо. Мы были на самом верху.

Здесь гуляли сильные ветра, так что проблем с передвижением тоже больше не было. Лакросса ловко управлялась с парусом, а княжна, нацепив ледяную треуголку, вовсю изображала пирата.

— Брасом фокарей! — кричала она, размахивая ледяной саблей на носу. — Вперёд, сухопутные крысы! Якорь мне в бухту!

— Книжек своих перечитала, — беззлобно буркнула оркесса. — Сама-то хоть поняла, что сказала?

— Не перечь капитану, не то подарю пеньковый галстук! — Онежская наклонила голову и высунула язык, изображая человека на виселице.

Вид княжны, которая ещё где-то и повязку на глаз раздобыла, был столь грозен, что я заржал. А со мной и все остальные. Даже связанная Метельская. И нет, её смех не был связан с тем, что я щекотал ей пятки. Она же пленница! Значит, надо её пытать. Обычно ещё вопросы задают, но сейчас не тот случай.

Проснулся жёлтый монстрик и с любопытством огляделся вокруг. Возле корзин с золотыми яйцами нос к носу столкнулся с Лютоволком. И между ними проскочила искра. В буквальном смысле. Альфачик аж подпрыгнул от неожиданности и чуть не вылетел за борт. Судно сильно качнуло, и княжна почти выпала за борт, но Лиза успела её поймать.

— Уф, похоже, воздушное пиратство — это не моё, — покачала мокрой головой Василиса, сняв треуголку.

Я заметил ещё несколько гнёзд с золотыми яйцами внизу и дал команду спускаться. Затем вынул кляп изо рта шатенки.

— Может, тебя развязать? — спросил Метельскую.

— Не-а, — мотнула она головой. — Броков держит мой род в заложниках. Пусть думает, что я твоя пленница. К тому же вы вроде с пленниками неплохо обращаетесь.

— Ну как скажешь, — пожал я плечами, снова заткнув ей рот кляпом. — Желание такой красотки — для меня закон!

— Ммпфммф! — ответила она, всем видом показывая, что не договорила.

Снова вытащил кляп.

— Спасибо, — улыбнулась она, покраснев. — Вот только… Я в туалет хочу.

— А чего на дирижабле не сходила?

Она наморщила свой милый носик.

— Броков на туалет очки тратить зажопился. Ну и не подумала как-то. Меня, кстати, Нина зовут.

Я представил себя и остальных.

— Вот, — кивнула она и подмигнула, — теперь тебе, Дубов, будет не так неловко меня за борт вывесить. Всё-таки не чужие люди.

Я аж глаза раскрыл от такого предложения.

— Может, всё-таки тебя развязать? Отлетишь в своём вихре подальше и…

— Нет-нет-нет!!! — хором запротестовали все четыре девушки.

А я понял, что сказал.

— А, ну да. Так себе золотой дождь получится. Ладно, так и быть, помогу.

— Только обещай не смотреть! — смутилась Нина. — Я бы потерпела, но не могу больше…

— И в мыслях не было.

Я развязал ей руки и ноги и дал свою ладонь, чтобы она за неё держалась, когда будет свою пятую точку вывешивать за борт. Затем послышался звук снимаемых штанов, а потом… Не стану рассказывать, потому что неприлично. Скажу только, что, когда девушка закончила свои дела, снизу раздался крик:

— Суки!!! Я до вас доберусь!

Мы кинулись к борту — даже Лакросса выпустила парус, чтобы посмотреть, — и выглянули вниз. Там серел дирижабль всё того же Брокова с мокрым пятном на серой обшивке. Оно блестело на солнце, стекая вниз.

— Блин, теперь ещё и опустили княжича… — почесал я голову.

— Ну да, вы же забрали у него баллоны с газом. Без них он и не поднимется, — сказала Нина.

— Да не, не в этом смысле…

— А в каком? — не поняла шатенка. Кстати, глаза у неё были красивого карего оттенка. И вдруг до неё дошло. — Оу! Оу… я поняла. Так, погодите, а что значит «ещё и»?

Три стервочки ехидно поржали, и Лиза наклонилась к уху Метельской и что-то прошептала.

У той глаза на лоб полезли.

— Капец, вы жёсткие…

Нину я всё-таки связал обратно. Странно, но судя по томным взглядам, ей это даже понравилось. Жёлтый монстрик не проявлял какой-то агрессии, только с любопытством оглядывал то нас, то палубу, то по сторонам глазел, изредка выдавая своё «пика». Совсем скоро мы снизились к новым гнёздам, где были тут же атакованы ещё более крупными Острокрылами, когда пришвартовались к толстой ветке. Эти имели размах крыльев под четыре метра, да и зубы в два раза крупнее. От такого и кожаный нагрудник мог не спасти.

К счастью, и им, и нам мешали густые ветки, в которых они расположили свои гнёзда. Тварям приходилось садиться и ползком добираться на нас, либо же ловить нас там, где густота ветвей спадала.

Сражение вышло коротким. Нескольких Острокрылов ослепила Лиза своими светящимися шарами, Лакросса отогнала целую дюжину взрывающимися копьями, окончательно превратившись в наше самоходное ПВО. Тишина и точность здесь были не нужны, так что лук она не использовала. Ещё три Острокрыла рухнули ледяными статуями. Двоих поразил молнией жёлтый монстр, за что был немедленно мной поглажен. Милаха разулыбался от удовольствия. Мне вообще достался всего один враг, и тот спёкся от одного удара кулаком по кумполу.

Даже обидно как-то…

После таких потерь стая Острокрылов взмыла в воздух и улетела, оглашая окрестности возмущёнными криками. Ничего, через неделю новые яйца снесут.

Под стать монстрам яйца тоже оказались здоровыми. Минимум в два раза больше, чем те, что мы собрали внизу или стащили у Брокова. Значит, и очков за них должно быть больше!

После ещё пары рейдов палуба воздушного крейсера «Варяг», названного так с лёгкой руки княжны, ломилась от добычи. Даже пришлось часть сунуть в пространственное кольцо, чтобы нам хоть стоять места хватило.

Без проблем не обошлось. С десяток соперников на мётлах объединились и напали на нас, пытаясь выкрасть яйца. Подлетали и пробовали схватить то одно, то два прямо из корзин. Безуспешно. Одному поджарило зад молнией пушистика, и он полетел вниз, отчаянно дымя прутьями метлы и матерясь. Остальных опять отогнало наше ПВО.

Княжна снова примерила на себя роль морского волка — на этот раз адмирала. На плечах сверкали на солнце ледяные эполеты, на голове — фуражка, а в руке — ледяная сабля. Она размахивала ею, отчего Лакросса с Лизой вообще сели, чтобы их случайно не обезглавили. И нараспев кричала вслед улепётывающим соперникам:

— Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»! Пощады никто не жела-а-ае-е-ет! Ура-а-а, товарищи!

— У неё всё хорошо? — спросила связанная Нина.

— Она из Якутска, — пожал я плечами. — Видать, крымское солнце ей головку напекло. Капитально.

Повстречали ещё двух духовных практиков, когда опустились в густую крону Древа. Они, едва завидев нас, предпочли свалить на другую сторону Нирвалариона. Ну или куда-то очень далеко.

После полудня, порядочно устав, сделали привал на небольшой площадке. Здесь их было предостаточно. И все заброшенные и заросшие — нам в самый раз. На горелке сварили кофе и разогрели консервы из сухого пайка. После этого от него уже ничего не осталось. Зато мы перекусили и теперь блаженно отдыхали, наслаждаясь припекающим, почти летним солнцем и свежим высокогорным воздухом. Хотя технически это не гора, но я никогда не слышал о высокодревесном воздухе.

Нина не пожелала быть развязанной даже тут. Боялась, что вдруг княжич проплывёт где-нибудь неподалёку и увидит, что она с нами. И тогда конец её роду. Сволочь этот Броков, короче. Совсем девчонку запугал.

Чтобы её взбодрить, снова щекотали ей пятки. Она хохотала и изворачивалась, но мы не прекращали. Даже жёлтый пушистик пару раз кольнул её лёгкими разрядами, радостно «пикая».

Да, вот такие мы жестокие садисты. Не стоит связываться с нами. Защекочем.

К несчастью, наши пытки прервало нашествие жуков-древоточцев. Мелкие, размером с таксу, и пронырливые гады ползли к нам со всех сторон. А у нас, между прочим, половина судна из дерева или лозы. Поэтому мы покинули поле боя. Уж слишком их много было. Тут даже ПВО не поможет.

К вечеру наш «Варяг» пришвартовался туда, откуда отчаливал утром. Грузно и степенно. Альфачик с явным облегчением на морде сбежал на большую ровную поверхность, а мы принялись таскать нашу добычу. Несколько слуг и человек из рода Лесниковых пересчитывали яйца. Последней сгрузили Нину, положив её на одну из корзин с яйцами.

— Всё записываю на Дубова? — спросил Лесников.

Он чем-то был похож на других своих родственников. Такой же высокий, а улыбка лукавая. С лёгкой сединой на висках и волевым подбородком.

— Пока да, — кивнул я. — Там сами поделим.

— Эй, а мне? — крикнула Нина. — Я же тоже с вами была!

— А пленницам доля не полагается.

— Что-о-о? Полагается! Ещё как полагается! Ай! — Девушка начала елозить на корзине и упала.

— Может, стоит её развязать? — потёр подбородок Лесников.

— Она сама пожелала быть связанной, — пожал я плечами.

— Ладно! Я согласна! Развяжи меня!

Я наклонился над ней и развязал сначала ноги, а потом руки.

— И вообще, — говорила Нина, потирая затёкшие руки, — я вам помогала.

— Ну да, опустила княжича, — рассмеялся я и подтолкнул к ней корзину с яйцами. Обратился к Лесникову: — Запишите на Метельскую.

Лесников улыбнулся и кивнул, дав знак своим слугам пересчитать яйца.

— А с ним что будем делать? — спросила княжна.

Девушки склонились над жёлтым пушистиком и в три пары рук почёсывали ему пузико. А тот искрил от удовольствия.

Ответить я не успел. На деревянную площадку, выбеленную солнцем и временем, вдруг упал дымящий дирижабль. А затем в полудюжине метров от меня открылся портал, который вёл во внутренности дирижабля, потерпевшего крушение. В лицо ударил запах гари и… мочи. Броков тут же пролез через портал.

— Дубов! Ты мне за всё заплатишь! Я сотру твой род с лица земли, и твой тоже, Метельская! Ты пожалеешь, что встала на его…

— ПИ-КА!!!

Мимо меня пролетел жёлтый шар. Через миг он обратился молнией и шарахнул по княжичу.

Брокова затрясло, волосы встали дыбом, а через секунду он упал, дымясь и всё ещё подёргиваясь.

Пушистик испуганно оглянулся на меня, а когда я сделал шаг ему навстречу, он сорвался с места и убежал вниз по тропе. Жаль.

Я печально вздохнул.

— Думаю, мы его больше не увидим.

— Да, — кивнула подошедшая Нина. — Но оно и к лучшему, поверь. Монстрам лучше на воле. Особенно этому.

Я оглянулся на Альфачика, который катал лапами большое золотое яйцо. Почуяв мой взгляд, он навострил уши и посмотрел на меня. Как он думал, незаметно толкнул яйцо в сторону, будто не при делах.

— Может, ты и права, — покачал я головой.

Лесников склонился над телом Брокова и положил руку ему на затылок. Из-под ладони появилось мягкое свечение. Целитель. Княжич дёрнулся и вскоре поднялся.

— Грёбанная жёлтая тварь, — озирался он. — Найду — прикончу! Но сперва… — Броков остановил свой взгляд на мне, — я разберусь с тобой, Дубов!!!

В его руке вдруг появился длинный изогнутый кинжал. Опа, да у него тоже есть пространственное кольцо!

А потом этот кинжал, сверкнув красными рунами, полетел в меня.

Пф, какая банальность… Такой чепухой меня даже не поцарапа…

Стоявшая рядом Нина вдруг прыгнула, закрывая меня, и кинжал вонзился ей в грудь.

Да твою мать!

Глава 13

— А теперь… я спасла тебя, — слабо улыбнулась она, быстро бледнея. Из уголка губ стекла струйка крови.

— Тупая сука! — выплюнул взбешённый Броков, и в его руке появился ещё один кинжал. — Тогда вы оба сдохнеите!

Я не обратил на его крики никакого внимания. Свет в глазах девушки угасал. К нам бросился Лесников, подхватил Нину и выдернул кинжал. Из груди заструилась ярко-алая кровь, и целитель зажал раны в спине и груди руками. Под ладонями начал пульсировать свет, но по отчаянию на добродушном до этого лице Лесникова я понял всё.

Встал, глядя Брокову в глаза. По телу разлился обжигающий холод. Я словно перестал слышать окружающий мир, а органы чувств почти полностью отключились. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони, а в ушах гулко застучало сердце как бой боевых барабанов.

Княжич бросил второй кинжал, и он вонзился мне в грудь. Краем глаза видел, что княжна бросилась мне на помощь, но Лакросса, лишь мельком скользнув взглядом по моему лицу, удержала её. Правильно. Он мой. Только мой. А на кинжал в груди плевать: им меня не убить, только разозлить.

В моей руке появился молот, тотчас засверкавший маной. В глазах Брокова плескался первобытный ужас. Он перенёс из своего пространственного кольца меч и заслонился им, но слишком поздно. Молот уже летел размозжить ему башку.

— Хватит! — громыхнул голос так, что с веток полетели листья.

Нас с княжичем окутало золотое сияние, и молот замер в сантиметрах от его головы.

Пошевелиться я не мог — так и окоченел в состоянии последнего напряжения.

К нам подошёл статный человек с полностью седой головой, но при этом молодой лицом. Острый нос, тонкие губы, вечно изогнутые в лукавой улыбке, глаза, потемневшие от ярости, высокий лоб, покрытый морщинами, тонкий шрам от уха до шеи, пересекающий всё лицо.

Судя по богато украшенной мантии и дорогому костюму под ней, это был патриарх рода Лесниковых. Он коснулся моего молота и без видимых усилий мягко отвёл его в сторону.

— На сегодня достаточно насилия, — мягко произнёс он, но следующие его слова звучали так, словно были выкованы из прочнейшей стали: — Это моё царство, и я не допущу, чтобы в нём проливалась кровь невинных. Один из вас сегодня же покинет турнир.

Броков самодовольно улыбнулся.

— Наконец-то мой род разобрался с этой маленькой проблемой, — произнёс он одними губами.

* * *

Краков

Примерно в это же время

Барон Михаил Маститов плохо помнил, как выбрался из западни его отряд. Он не спал уже несколько суток — воспоминания, сны и явь… всё перемешалось. Он помнил, как Саранча отрезала их от восточных ворот. Носорог — бронированная тварь, — смял последнюю пушку вместе с её расчётом, и отряд остался без поддержки.

Враг напирал со всех сторон, барон без устали рубил и колол огромным мечом, а его боевые товарищи падали один за другим, погребённые под кучами вражеских тел. Тут же среди пехотинцев Саранчи появлялись жукоподобные твари с огромными животами. Они пожирали жвалами тела павших людей и врагов, наполняя свои бурдюки, где куски тел превращались в однородную жижу. Сборщики, так их называли. Обычно они появлялись на полях сражений уже после их окончания, но, похоже, враг был уверен в скорой победе.

Маститов не смог смотреть на это зрелище. Дым забивал нос, кровь заливала глаза, а лязг оружия и предсмертные крики заглушали весь остальной мир.

В конце концов барон принял своё звериное обличье, которое скрывал от боевых товарищей, и стал огромным Волкодавом с серой, асфальтового цвета шерстью. В этом облике он был быстрее, сильнее и ловче многих врагов. Зубы рвали плоть, а когти распарывали животы бездушных монстров. Но это не могло спасти его отряд. Лишь отсрочило гибель.

В тот момент, когда их осталось не больше дюжины, пришла помощь. С небес обрушился огненный дождь — дирижабли Императора открыли огонь, — а затем прибыл десант.

Один из отрядов, возглавляемый воином в белой с золотом броне, высадился прямо в гущу сражения рядом с отрядом Михаила. И вот уже несколько суток они бились бок о бок против тварей. Маститов выпил столько поддерживающих зелий, что его кровь к концу вторых суток только из них и состояла.

В одном из зданий (кажется, то была старая пивоварня) в подвале они обнаружили особо крупного и бронированного монстра. Мускулистая туша, сплошь покрытая трабелуниумом, металлом Саранчи, орудовала длинными клинками, как пушинками. Они потеряли десяток человек, прежде чем барон и тот воин в белом смогли прорваться и отсечь смертоносные конечности. Затем одновременным ударом они насадили тварь на мечи.

— Узел мёртв! — прокричал воин в белом, и его моложавый голос эхом прокатился под сводами подвала. — Прорываемся на юго-запад! Там ещё один!

Враг стал менее организован, и отряд, получив подкрепления с одного из дирижаблей, прошёл по полчищам Саранчи, как горячий нож сквозь масло. Правда, тот дирижабль, что слишком снизился, подбили, и он рухнул за пределами города. Враг всё ещё был силён.

Саранча быстро поняла их намерения и следующего офицера, что и был узлом, защищала уже изо всех сил. Маститов вновь скинул броню и обратился в Волкодава. Только так он смог пробить дорогу для тяжёлых орудий.

Эта тварь оказалась больше и сильнее предыдущих. Михаил без страха атаковал её, но на долю секунды замешкался.

— Командир! — отчаянно прокричал один из бойцов, прорубаясь к нему сквозь толпу богомолов.

Слишком поздно Маститов почуял, что угодил в ловушку. Мощный удар пришёлся в бок, выбил весь воздух и отшвырнул на обломки кирпичной стены. Острые кромки врезались в затылок, когда барон ударился. В глазах заплясали цветные огоньки. Ему еле хватило сил, чтобы поднять голову. Тварь, что была больше него раза в два, занесла руку с огромным шипастым шаром на конце, собираясь размозжить его голову.

Маститов улыбнулся ей, потому что выполнил свою задачу. Офицер Саранчи обладал глазами и подобием рта, который выглядел как пасть пиявки или какого-то другого паразита. Чёрные глаза при виде улыбки барона вдруг расширились, и монстр оглянулся.

Поздно. Грянул залп, и артефактные заряды пушек разнесли тварь в клочья.

Чья-то рука подняла голову Волкодава-Маститова и влила в пасть горькую жидкость.

— Это исцелит твои раны, — произнёс воин в белом, выкидывая пустую склянку. Из-за глухого шлема его голос звучал, будто сквозь слой ваты. — Рецепт моего друга.

Барон почувствовал, как его тело вновь наполняется звериной силой, и вскочил на все четыре лапы.

— Р-р-р! — прорычал он, требуя ещё крови.

Во втором обличье его сознание и без того урезалось, становясь почти звериным, а тут ещё и несколько дней нескончаемых сражений.

Воины, увидев его оскаленную пасть, отшатнулись. Да, звериные Инсекты были не особенно в чести из-за того, что его обладатели могли потерять контроль над собой. Но дружинники испугались инстинктивно. Они уже привыкли к обращениям своего нового командира, который не раз спасал им жизнь. А количество убитых им врагов уже перевалило за сотню.

— Твою мать… — вдруг выругался воин в белом.

— В чём дело, Зрячий? — обратился к нему командир элитных десантников, седой мужчина со шрамами на лице, которых прибавилось за время сражения. Он встал внизу горы обломков, на которой находились Маститов и воин в белом.

Вокруг ещё шло сражение, но натиск Саранчи после смерти офицера стал слабее. Пехота, богомолы и носороги нападали, но порой не на людей, а друг на друга. Без чёткой телепатической связи с офицерами они выходили из-под контроля.

Про себя Маститов удивился, почему воина назвали Зрячим. Неужели у него нет имени? Человеческая память тут же подсказала ему, что имени воина никто из десантников и дружинников действительно не знал. Но он видел, кто командует Саранчой, поэтому его прозвали Зрячим.

— Третий узел убит, — сказал Зрячий.

— Это же хорошо, разве нет? — вскинул одну бровь командир десантников.

— И да, и нет. Появился четвёртый, и он стягивает все силы к себе, на север отсюда.

— Там, где случился прорыв, в центре города, — кивнул мужчина. — Ну и что? Значит, убьём и его.

Маленькие чёрные стёкла в шлеме Зрячего недобро блеснули.

— Если сможем… — сказал он, прыгая вниз и беря направление на север.

* * *

Где-то на верхних ярусах Облачного Древа

Николай

Желание врезать по наглой блондинистой морде Брокова было столь сильно, что левая рука, сжатая в кулак, начала медленно приближаться к его едальнику. Золотое сияние, окутавшее нас, сопротивлялось и обжигало, но плевать на боль. Сейчас я ему врежу. Альфачик тоже рвался в бой, хотел перегрызть глотку княжичу, но я мысленно усмирил его. Он мой. Только мой. Моргала выколю. Пасть порву!

Начну с моргал. Даже два пальца смог выставить вилкой. А вот ухмылка с лица Брокова испарилась, в глазах снова появился страх. Он не мог пошевелиться и увернуться.

— А вы… сильны, Ваше Благородие… — прохрипел, тужась, патриарх Лесниковых. — Прошу… остановитесь… пока не поздно…

— Нина? — вдруг раздался удивлённый голос княжны позади меня.

А потом мне на левую руку легла узкая ладонь шатенки. Она как ни в чём не бывало стояла рядом и улыбалась.

— Ты же… — процедил я и скосил взгляд на грудь.

В ткани куртки белела небольшая дыра, а под ней на белой коже виднелся свежий розовый шрам.

— К-как?

— Род Лесниковых известен… своими целителями. — По лбу патриарха Лесниковых катил пот.

Своим Инсектом он пытался удержать нас внутри поля из золотого сияния. Полагаю, это был защитный дар, но герцог Лесников использовал его, чтобы сковать нас. И довольно успешно.

— Я убью его, — процедил я, но давление ослабил. — Имею право: он пытался убить меня и чуть не убил баронессу Метельскую.

— Не здесь, Ваше Благородие, — выдохнув, покачал головой герцог и вытер пот рукавом.

— Давай, старик! — снова осклабился Броков, поняв, что опасность миновала. — Убери его с глаз моих. Давно пора было исключить этого полукровку из турнира. Здесь место только чистокровным…

— Ещё слово, ублюдок, и я сама прикончу тебя! — взревела Лакросса, вставая справа от меня.

В её руке появилось копьё. И оно сияло силой. Полагаю, пробьёт даже защиту Лесникова.

— Как смеешь ты, горная козлиха…

У Брокова совсем уже фляга засвистела. В своей бессильной злобе он стал смешон и жалок. Мне вдруг резко расхотелось его убивать. Нина жива, я тоже. Надо ему врезать просто из чувства справедливости…

Но герцог Лесников первым нанёс княжичу сокрушительный удар.

— Заткнись, щенок, — устало произнёс он.

— К-как ты смеешь⁈ Я, княжич…

— Да-да, — отмахнулся Лесников, на губах его появилась лукавая улыбка, а в глазах заплясали озорные огоньки. — Ступай домой и поплачься родителям, пока они у тебя есть. Ты исключён из участников турнира Кубка Кикиморы за две попытки убийства, все очки будут распределены между членами вашей команды. Одно дело — грязно играть, и совсем другое — убивать. Ах да, чуть не забыл… ходят слухи, что против рода Броковых объединилось больше дюжины слабых родов. Так что поторопись.

Герцог подошёл к скованному княжичу и снял с его пальца кольцо. Повернулся ко мне и надел на один из моих пальцев. Я сразу ощутил, что это пространственное кольцо. Хотя бы потому, что оно подстроилось под мой размер.

— Надеюсь, Ваше Благородие, вы сочтёте это справедливой компенсацией за покушение, — сказал Лесников.

Я медленно кивнул, и сдерживающее поле пропало. Брокова тут же увели под белы рученьки слуги Лесниковых. Его команда, всё это время наблюдавшая за нами, с облегчением выдохнула, а мне на шею бросились сразу четыре девушки. В спину между лопаток, а потом в шею ткнулся мокрый и холодный нос Альфачика.

* * *

Санкт-Петербург

Один день назад

Когда пришла Саранча, многие произведения искусства, плоды людского труда и результаты технического прогресса канули в небытие. Лишь спустя семь веков человечество смогло вернуться хоть к какому-то подобию того, что было раньше.

Но кое-какие вещи никуда не делись. Например, стремление человека убивать себя и себе подобных. Причём самыми изощрёнными способами. Пытки, алкоголь, наркотики, табак, холодное оружие — в общем, все самые лучшие человеческие страсти не исчезли.

Человек с бледным морщинистым лицом откинул капюшон своего чёрного балахона и сел напротив камина. Налил в бокал хороший виски и закурил отменную сигару. Ароматный дым тут же заполнил комнату.

Да, даже жаль, что скоро всё закончится. По хорошему виски и табаку он будет скучать.

Бледный человек втянул дым в лёгкие и зажмурился от удовольствия. Строго говоря, он не был человеком, лишь очень точной копией. Подверженной обычным человеческим слабостям: страхам, привычкам и амбициям. Всё для того, чтобы Разум Роя узнал о людях как можно больше. Узнал, как их победить и поглотить.

Бледный человек прекрасно справлялся с этой задачей. Правда, кое-чего ему всё же не хватало. Половых органов. Но он и без них прекрасно справлялся. Не нужно было тратить время на глупую людскую похоть. Он с лёгкостью предавался кутежу, плёл интриги, стравливал людей и целые страны друг с другом. Плёл огромную сеть, в которую уже попали все главные действующие лица, но ещё не поняли этого. Скоро выползет огромный паук, паутина задрожит, и добыча затрепыхается. Но будет уже слишком поздно. Её пожрут, как и многих до этого.

На столе стоял небольшой магический прибор, от которого шло мягкое голубое сияние. Изобретение Лесниковых, изучивших эльфийские архивы Облачного Древа.

— Пусть и дальше думают, что это они сами изобрели, — вслух произнёс человек, усмехаясь. И добавил, вспомнив одну древнюю книгу, название которой он уже позабыл: — Большой брат следит за вами.

На экране шла трансляция состязаний за Кубок Кикиморы. Люди ради развлечений освоили технологию жуков, передающих зрительные образы. Вопрос времени, когда эта технология распространится на всю Империю. Да что там. На весь мир!

— Воу, вот это грязный приёмчик. Нет, вы видели? Видели⁈ — бесновался диктор, комментируя произошедшее. — Команда Брокова использует Метельскую как отвлекающий фактор! Чёрт, надеюсь, она цела. Будет жаль, если птицелюди заклюют такую милашку!..

Да, всё идёт по плану. Только одна маленькая мошка мешала. Последний из Дубовых. Если бы не он, в руках бледного человека уже давно было бы поместье Дубовых. Впрочем, само оно ему и не нужно. А нужно лишь то, что лежит на дне озера.

Его соглядатаи (люди, едва заслышав звон монет, готовы были мать родную продать, а тут какой-то барон) докладывали, что сейчас подобраться к поместью невозможно. Этот проклятый Николай развернул бурную деятельность в своём поместье. Ремонтные работы и реставрация шли полным ходом, и на территории маленького баронства было полно людей. Плюс ещё растущая Мать Леса. Она пока не обрела разум, но уже могла почувствовать приближение Саранчи. Поэтому действовать приходилось только руками людей.

И не очень успешно на данный момент.

— Я не верю своим глазам! — говорил диктор. — Дубов бросился на помощь Метельской! Лиза Светлова использует свой дар… А она хороша! Её сферы ослепляют духовных практиков из Якутии и Чукотки! Кажется, команда Брокова терпит крушение… Оу, похоже, это больно! Вы только не подумайте, я на себе не проверял, каково это, когда тебя подвешивают за нижнее бельё… Но судя по лицу княжича…

Человек ухмыльнулся и отпил виски, после чего затянулся сигарой. Рот заполнился пёстрыми вкусами.

К счастью, у Дубова была одна слабость. Его девушки. Однажды настанет день, когда они его погубят. И Тарантиус этот день приблизит.

Человек снова отпил виски и переключил трансляцию на костюм Дубова. Ещё какое-то время он наблюдал, как барон, проникнув в старый эльфийский дворец, бродит по катакомбам и ищет выход.

Вдруг трансляция прервалась. Надпись на экране гласила, что это связано с техническими причинами и их скоро устранят.

Бледный человек со стуком поставил стакан на столик и затушил сигару. Он поднялся и, не сдержав улыбки, оскалил жёлтые зубы. Взмахнул рукой, и из клубящейся в углу темноты вышла фигура, наполовину состоящая из чёрного стекла.

— Для тебя снова есть работа, — голос человека прозвучал хрипло.

Фигура юноши, бывшего сына князя Деникина, кивнула.

Перед глазами человека в балахоне ещё стоял последний кадр трансляции с нагрудника барона Дубова. Как светящаяся сфера Лизы Светловой выхватила из темноты тоннелей древнего Древа безликого пехотинца Саранчи.

Глава 14

— Не понимаю, почему ты не использовал Инсект? — морщила носик Василиса, пока обрабатывала мою рану.

От помощи целителей я отказался. Достаточно того, что княжна сильно охладила кожу рядом с раной, чтобы уменьшить кровотечение, и сейчас спокойно её зашивала, потому что от онемения я почти ничего не чувствовал.

— Понятия не имею, — соврал я.

На самом деле я просто не хотел его использовать. Не потому, что у меня с ним какие-то проблемы. После встречи с ним в духовном пространстве я о них совсем позабыл. И связь с моим даром крепла с каждым днём.

Когда Нина получила тот кинжал, меня будто самого пронзило. Я не заметил, как она оказалась рядом. Не подумал, что она прыгнет. Не рассчитывал, что княжич обезумеет в своей гордыне настолько, чтобы попытаться меня убить.

В тот момент, когда Броков метнул второй кинжал, я решил, что это моя вина. И я должен понести наказание за свою оплошность.

— Не бери на себя слишком много, — вдруг сказала Лиза, сев рядом на кровать и положив голову мне на плечо.

— О чём ты? — буркнул я, отворачиваясь.

— Я видела, как ты используешь Инсект, Коль. У тебя это получается так же естественно, как дыхание. И сейчас ты не использовал свой дар абсолютно сознательно.

— Ну и?

Я почувствовал, как Лиза пожала плечами, а потом обняла мою руку. Это было мило.

— Ты сделал это из-за чувства вины, — сказала она.

— Это ты в очередном журнале прочитала? — съязвила Лакросса.

Оркесса сидела за кухонным столом и правила оперение эльфийских стрел, проверяла их заточку и очищала от грязи.

Метельская после исцеления вернулась в свои апартаменты, со смехом сказав, что ей хватило нашей компании. Всего день в ней побыла, а уже чуть не померла, поэтому дальше она снова пойдёт сама. Не могу её в этом упрекнуть.

— Можно сказать и так, — не поддалась на провокацию пепельная блондинка. — Коля хотел наказать себя. А я говорю, что не стоит брать на себя слишком много. Всё-таки ты просто человек.

Княжна чуть не хрюкнула от смеха, красноречиво показав взглядом на мой пах.

— Шей давай, а то проткнёшь не то что-нибудь, — покачал я головой, возвращая Василису в реальность.

Лиза всё же успела проследить за её взглядом.

— Ну ладно-ладно, наполовину огр, наполовину человек. Всё равно тебя это не делает всемогущим. Спасти всех невозможно.

— Ценой твоей ошибки когда-нибудь становилась чья-то жизнь? — спросила Лакросса, помрачнев.

— Нет, — смутилась Лиза.

— А… твоей? — осторожно спросила княжна, завязав узелок на шве и перекусив затем нитку.

Оркесса долго молчала, меняя сгнившее оперение одной из стрел на новое. Закончив, положила стрелу в колчан и посмотрела на каждого из нас.

— Однажды мы небольшим отрядом возвращались с охоты. Это был удачный день. Мы спустились в долину, где добыли много дичи, но на обратном пути нас ждала засада. Другое племя решило, что им наша еда нужнее. На моего друга напали. Бугай, который разве что ростом уступал Коле. У Сарека не было ни единого шанса, но я могла помочь ему. Один удар копья — и всё, но… я промахнулась. С тех пор я стремлюсь стать лучшей, чтобы этого никогда не повторилось.

Лакросса вновь замолчала. Она долгое время сидела без движения, а потом взяла стрелу наугад и начала менять оперение. Новое, которое только что поставила.

— Да уж, — тихо вздохнула княжна. — Так себе история.

Лиза промолчала.

Они обе были правы. Я не бог, не сверхчеловек, который может всё предусмотреть и предугадать, но я и не тот, кто просто будет смотреть, как гибнут его близкие. Я не знал, что Лакросса пережила что-то подобное, но теперь уверен, что она понимает меня. По крайней мере, в этом отношении.

Как бы я поступил на её месте? Даже не знаю. Тоже, наверно, старался стать лучше и не допустить больше подобного. Вот только как не сойти при этом с ума? Нельзя брать на себя ответственность вообще за всех людей.

Как бы то ни было, я действительно обычный человек. Всё, что в моих силах, — это не допустить гибель близких мне людей. А Василиса, Лакросса, Агнес, Вероника, Маша и Марина стали мне близкими людьми. Когда-то таким человеком я мог назвать только отца и мать.

И теперь я сделаю всё, чтобы уберечь их. Подготовить к грядущему. Если надо, сам грудью лягу.

Хм, наверно, что-то подобное думала и Нина перед прыжком. Я догадался, что Броков заставил её использовать против нас свой Инсект, когда мы чуть не перевернулись на той воздушной барже. И она решила, что закрыть меня грудью — для неё прекрасный шанс искупить вину.

Если она вообще была, эта вина.

Что ж, по крайней мере, её родители могут гордиться ею. Да и очков от зрителей она наверняка на этом заработала приличное количество.

Впрочем, всё равно это мрачняк какой-то.

Остаток вечера мы провели в молчании. Каждый думал о своём. Даже не пошли смотреть турнирную таблицу, когда прозвучал гонг. Поужинали, не чувствуя вкуса пищи, и легли спать.

На второй день кровати мы занавесили, чтобы через нагрудники за нами никто не подглядывал. Всё-таки было за чем.

Чёрт его знает, сколько я проворочался, пока не понял, что поспать мне не удастся. Я тихо встал и вышел на заднюю веранду. Это был балкон с перилами, висевший над пропастью. Столик и пара глубоких плетёных кресел.

Здесь гулял прохладный ветер, сквозь поредевшую крону виднелось звёздное небо. Под ногами скрипела лоза. Я сел в одно из кресел и прикрыл глаза, вдыхая воздух, холодивший горло. Шелестели листья, то и дело гудели огромные ветви дерева, изгибаемые ветром, где-то далеко, кажется внизу, ухала сова.

Слушая умиротворяющие звуки, я незаметно заснул. Вот только сон оказался очень тревожным.

Я видел Саранчу. Ту, что мы нашли в глубине Облачного Древа, и другую тоже. Целые полчища, похожие на колышущееся серое море. Кто-то вёл их в бой. А я стоял против них один. Страха не было, только глухой гнев и жажда мести. Мести за что? Я не знал.

Кто-то стрелял, летели снаряды, тела взрывались, кусками разлетаясь вокруг. Я бил и колол, а в ушах нарастал звон. Вдруг страшный удар сокрушил меня. Я видел его, пытался блокировать, но руки словно двигались сквозь желе. Медленно. Слишком медленно. После падения не смог подняться — так и остался лежать и смотреть, как тяжёлые тучи проплывают над головой.

Звон становился громче, голова от него буквально разрывалась. Надо мной склонилось смутно знакомое лицо. Лиза?

Что-то большое неслось к ней. Я пытался предупредить, но губы не слушались. Звон превратился в оглушающий грохот. Громыхнул выстрел, и я проснулся.

Всё тело покрывал пот. Я чувствовал каждое дуновение ветерка, отчего по коже строем побежали мурашки.

Сон. Всего лишь сон. Странный и тревожный. Вот только лицо Лизы никуда не исчезло. Девушка склонилась надо мной.

— Кошмар? — спросила она, щупая мой лоб. — Какой ты горячий…

— Я слышу это чаще, чем ты думаешь, — отшутился я.

Мне хотелось поскорее избавиться от гнетущей тревоги. От неё даже челюсти сводило.

— Тьфу ты, Коля, — покачала головой блондинка и выпрямилась, затем села ко мне на колени. Даже сквозь штаны я почувствовал жар её бёдер. — Мне тоже дурные мысли не дают заснуть. Я даже позавидовала тебе, когда ты засопел.

— Ты всё это время была тут?

— Ага. Захотела глотнуть свежего воздуха, думала, так засну быстрее.

— Видимо, не получилось.

— Ты начал ворочаться. Потом так громко заскрипел зубами, что я подумала, дом падает. Что тебе снилось?

— Саранча, — не стал отпираться я.

Блондинка легла мне на грудь, устремив взгляд вверх. Задумчиво пробормотала:

— Да, мне встреча с ней тоже покоя не даёт. До сих пор кажется, что она вот-вот проснётся и бросится искать нас. А мы просто спим.

— Ты ведь сама сегодня говорила, что невозможно предусмотреть всё.

— Угу, — отозвалась девушка и повернула голову на бок. Шелковистые пепельные волосы упали на её лицо. — Скажи это моей паранойе. Знаешь, как говорят? Лучшие советы про отношения часто даёт человек, у которого этих отношений нет.

— Тренер не играет сам, — хмыкнул я, поняв её мысль. — От страхов никуда не деться.

— Я помню, ты говорил, что надо лишь делать всё, что в наших силах. — Лиза глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Знать бы ещё, что мы можем, а что нет…

— Ну, кое-какие идеи у меня имеются. Я тут заглядывал в кольцо Брокова…

Я перенёс стеклянную бутылку из пространственного кольца, которое, кстати, фонило магией, но змеиный пояс вроде скрывал это. Правда, сейчас его на мне не было, но и я ни от кого не прятался.

— О-о-о… — протянула блондинка, хватая бутыль. — Становится интересно.

Я хохотнул и перенёс уже из своего кольца жестяную кружку. Забрал напиток у Лизы, зубами вырвал пробку и налил в кружку тёмную маслянистую жидкость. Воздух наполнился ароматами ванили и сушёных фруктов.

— Ух ты, ром, — повела носом над кружкой Лиза. — Пиратский напиток. Василиса обзавидуется, если узнает.

Мои губы тронула улыбка.

— Лучше не надо, а то она тебя в ледяную статую превратит.

— А тебя будто нет?

— Она уже пыталась несколько месяцев назад. Ничего не вышло.

Блондинка присвистнула и отсалютовала кружкой.

— Ну, за пламенное сердце, которое не даёт тебе замёрзнуть.

Она глотнула и поморщилась, по её телу пробежала крупная дрожь.

— Крепкий, зараза, но вкусный.

Я взял у неё кружку и тоже глотнул. Ром оказался отменный. У Брокова в кольце ещё хватало всякого барахла. В том числе алкоголя. Не знаю, зачем он его с собой таскал, но сейчас я был ему благодарен.

Хотелось, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Кружка с ромом переходила из рук в руки, напиток горячил нутро и развязывал языки. Я ощутил, как с каждым глотком уходит напряжение, стянувшее мышцы. Расслабленность приятными тёплыми волнами растекалась по телу. Смех Лизы становился всё более звонким и весёлым. Взгляд её пасмурных глаз посветлел, будто небо прояснилось после дождя.

Мы болтали о разном. В основном о прошлом. Лиза не была единственным ребёнком в семье. У неё были брат и сестра, но они не отличались способностями. А их Инсекты оказались слабее её. Маленький род виконта Светлова угасал, и Кубок Кикиморы казался хорошим шансом заработать денег и влияния. Светловы рассчитывали, что на Лизу обратит внимание какой-нибудь богатый герцог или хотя бы граф. А там замужество и всё остальное.

Должен сказать, не самый плохой план. Для её отца. А вот для Лизы… Женская доля в Российской Империи была незавидной. Сильные диктовали свои правила слабым. Что поделать, так уж устроен этот мир. По крайней мере, хорошо показав себя на турнире, она потом сможет из всех претендентов на её руку и сердце выбрать того, кто более всех люб её сердцу. А это дорогого стоит.

Бр-р-р! Что-то на меня меланхолия напала. Надо ещё выпить. Что я тут же и сделал. Ром, прокатившись горячим шаром по горлу, окончательно выгнал из головы тоску. В конце концов, у меня на коленях сидела и быстро пьянела очень привлекательная девушка. Загорелая, горячая, фигуристая, с маленьким прямым носом и тонкими упрямыми губами, высоким лбом и милой родинкой на правой щеке. А ещё она мне улыбалась, а её глаза искрились озорством.

Постепенно наш разговор приобретал всё более фривольный тон, и я не заметил, как он перешёл в горячие влажные поцелуи, жаркие объятия и страстный шёпот.

В конце концов, нам обоим нужно было сбросить напряжение. А ни к чему не обязывающий секс для этого подходил лучше всего.

* * *

Поезд Москва — Санкт-Петербург

Примерно в это же время

Герцог Билибин находился в тупике. Точнее, сейчас он находился в люксовом купе поезда. Зато его расследование топталось на месте.

Вместе с ним ехала графиня Кремницкая, титулярный советник Имперской Канцелярии, следователь по особо важным делам. И в тупике пребывали они оба.

В иной ситуации такое соседство могло оказаться приятным, но… во-первых, герцог любил свою жену, а во-вторых, Марфа Васильевна спала последние недели по два-три часа в сутки, поэтому выглядела как оживший мертвец.

— Ночь на дворе, Марфа Васильевна, — кивнул в сторону окна Билибин. За тем проносился густой тёмный лес, а на насыпь под рельсами падал жёлтый свет из окон поезда. — Поспите. Всё равно в таком состоянии толку от вас немного.

— Пока я сплю, враги плетут заговоры, — хрипло произнесла графиня, закуривая очередную сигарету. Пепельница рядом с ней напоминала больного чахоткой ёжика.

— Врагу всё равно, спите вы или нет, он будет плести интриги в любом случае, — махнул рукой герцог.

В дверь купе постучали.

— Разрешите? — заглянула внутрь проводница. Симпатичная и конопатая рыженькая девушка с пышными формами.

Билибин сделал приглашающий жест рукой. Девушка вкатила через порог звякнувшую посудой тележку.

— Чай пихтовый, варенье черничное, литровый кофейник со свежим кофиём, — перечисляла девушка, переставляя посуду и блюда на столик между герцогом и графиней.

Причём делала она это, повернувшись сочными ягодицами к Билибину. Короткая форменная юбка едва прикрывала их. Рыжая простолюдинка наверняка рассчитывала на хорошие чаевые. А может, и на дополнительные услуги.

Герцог, почувствовав на себе ехидный взгляд воспалённых от недосыпа глаз Кремницкой, слегка смутился и прочистил горло. Всё-таки он мужчина. Пусть и такой, который любит только одну жену. Нонсенс для нынешнего времени, но благодаря своему положению при дворе, он мог себе позволить такую вольность.

Быть женатым всего на одной женщине. Обычно знатным обществом это порицалось, да и государство пропагандировало многожёнство. Билибин знал, откуда растут корни такой политики. Война с Саранчой — весьма кровопролитное занятие, Империи всегда нужна свежая кровь.

Когда девушка вышла, скользнув по герцогу многообещающим взглядом, графиня Кремницкая залпом осушила кружку с кофе.

— Чем скорее мы найдём заговорщиков, тем скорее я высплюсь, — вернулась она к прежнему разговору. — Все дела последних месяцев ведут к одному из дворянских родов, я уверена.

— Не нужно оканчивать Петербургскую сыскную академию, чтобы это понять… — хмыкнул Билибин.

— Я неверно выразилась, Ваша Светлость, — тут же поправилась графиня. — К одному из Светлейших родов.

— Для подобных обвинений нужны веские основания, — покачал головой Билибин. — Но честно говоря, я и сам начинаю думать, что все ниточки ведут к Совету князей. Предположим, это так. Среди Светлейших предатель. Кто, по-вашему?

Графиня налила вторую чашку кофе из блестящего медью кофейника.

— Слишком много подозреваемых. Если подумать, почти каждому так или иначе выгодна смерть Императора. По крайней мере, они могут так думать.

— Они же не совсем идиоты, — не согласился герцог. — Семь столетий идёт война на выживание людей как вида. И не только людей. Император — наша единственная надежда, если настанет трудный час. Глупо думать, что переворот улучшит их жизни. Начнётся грызня. Смута ослабит западные границы, и Саранча прорвётся.

На какое-то время герцог замолчал, размышляя над собственными словами.

Помощник Кремницкой, Дмитрий, темноволосый и худой парень, спал на боковой кушетке в дальней части купе. В той стороне было темно, свет горел только над столом Билибина и Кремницкой. Только изредка пролетала полоса света от фонарей на переездах или полустанках.

Дмитрий особенно громко всхрапнул, и графиня поморщилась. Зараза. Он упал в обморок якобы от усталости, но в это Кремницкая не поверила ни на секунду. Её помощник был тем ещё прохвостом. Использовал любую возможность, чтобы поспать. В этот раз ему повезло. Билибин не разрешил его будить.

— Если предположить, что цель — свергнуть Императора… — продолжил вслух размышлять герцог. — То кто-то должен заменить его. Лишить Империю её сильнейшего воина… очень опрометчиво, если не имеется замены. Или преемника…

Графиня затянулась сигаретой и сунула окурок в пепельницу.

— Император давно не показывал свою полную силу. Кто-то из Светлейших может подумать, что именно он стал сильнее Императора. Если зайти с такой стороны, Ваша Светлость?

— Кто может быть сильнее Императора? — переспросил герцог, отпивая чай.

— Именно. Деникин постоянно лично участвует в боях, и он очень силён. Князь Ушаков тоже обладает любопытным даром. Порох в его руках словно начинает жить своей жизнью… Или князь Онежский. Ни для кого не секрет, что раньше род Онежских сильно конкурировал с родом Годуновых.

— Это было раньше, — махнул рукой Билибин. — Сейчас род Онежских — один из самых верных государю.

— Хорошо, — подняла руки, будто сдавалась, Кремницкая. А потом достала ещё одну сигарету и опять закурила, чем вызвала недовольный взгляд герцога. — Это не Онежские. Тогда…

— Тогда стоит подумать, кому выгодна именно смута, — перебил её герцог, лукаво блеснув глазами.

— Что? Это вы о чём, Ваша Светлость?

— Подумайте, графиня, — он постучал пальцем по виску, наклоняясь над столом.

Кремницкая замерла с открытым ртом, а герцог засмеялся, наливая себе чай. Тот как раз заварился. Несколько зеленоватых капель расплескались на белую скатерть. Пихтовый чай с черничным вареньем, да ещё из гранёного стакана с подстаканником, на котором изображены двуглавый орёл и эмблема РЖД… За такие моменты Билибин любил поезда. На дирижаблях нет такого уюта.

— Что мы имеем? — продолжал Максим Андреевич. — Кто-то устраивает покушение на академию, в которой тайно учится опальный царевич. Затем пытается убить не то Императора, не то его наследников. Одновременно с этим происходит странная активность на наших северных и южных границах. Контрабандисты, военные учения стран «вроде как» союзников, крупная ОПГ прямо под нашим носом в столице… — Билибин сунул в рот ложку с густым тёмным вареньем и на миг прикрыл глаза от удовольствия. — Наше внимание словно специально хотят распылить. Чтобы мы не знали, с какого конца браться. Чтобы было ощущение, что нас окружают только враги. Но на самом деле…

— Враг только один, — поражённо закончила за него Кремницкая. — Саранча. Но… что вы хотите этим сказать?

Герцог вздохнул и покачал головой, уставившись затем на тёмный лес за окном.

— До меня доходили слухи, что у Саранчи существуют шпионы. Выглядят, как люди, говорят, как люди, и действую так же. Что, если враг хочет, чтобы мы искали предателей среди себе подобных? Тем самым усиливая нашу паранойю и разрушая общество изнутри. Наш враг уже не раз продемонстрировал ужасающую способность приспосабливаться к нашей тактике. Сначала мы приспособились к нему и научились сдерживать, теперь маятник качнулся в обратную сторону.

— Вы хотите сказать…

— Это просто домыслы без каких-либо доказательств. Несомненно, среди нас есть предатели. И мы должны найти их и уничтожить. Но пока у врага есть агенты в наших рядах, эти предатели будут появляться снова и снова… Мысли, Ваше Сиятельство?

Графиня скривилась в горестной ухмылке.

— Вы звучите так, герцог, будто уже знаете ответы на все вопросы…

Билибин печально вздохнул:

— Распространённое заблуждение… Знаете, что меня смущает во всех этих покушениях?

Кремницкая, кажется, поняла, к чему клонит Билибин. У неё и самой возникали подобные мысли.

— Дубов… — произнесла она. — Везде фигурирует барон Дубов.

— Как хорошая затычка, подходящая к любой бочке, — хохотнул герцог. — Вы ведь ведёте несколько дел, где он замешан?

— Не просто замешан… — Графиня торопливо прикурила новую сигарету об окурок старой.

— Вам бы бросить… — поморщился герцог, но Кремницкая его не слышала, озарённая новой догадкой.

— Его тоже пытались убить. И в академии, и на царской охоте. — Герцог кивал в такт её словам. — Я заметила эту странность и провела небольшое расследование о том, кто такой Дубов и как он оказался в Пятигорской академии.

— И не доложили мне? — хмыкнул герцог.

— Я не думала, что это важно…

— Продолжайте. Вы ведь с бароном уже, можно сказать, близкие знакомые…

Кремницкая пожала плечами, смущённая таким предположением.

— Лишь в интересах следствия, — попыталась она сделать вид, что Дубов ей неинтересен. — Если учесть его характер, или бунтарский дух, если угодно, то выглядит странным, что он вообще пошёл учиться. Я навела справки. После странной смерти его отца на земли Дубовых, маленькое баронство, положил глаз некий барон Верещагин. Чтобы не потерять дом, Дубов согласился пройти обучение в Пятигорской академии ради подтверждения титула барона.

— Любопытно… — Герцог положил в чай варенье и размешал его, позвякивая металлом о фарфор. — Затем его попытались убрать. Наверняка были и другие попытки покушения на него. Мы о них можем не знать. Дубов! Вот зацепка…

Поезд дёрнулся и начал замедлять ход. Стук колёс становился всё реже. Они приближались к одной из ночных остановок.

— Дубов? — переспросила графиня.

— Если предположить, всего на секунду, что всё это дело рук одного из агентов Саранчи, то почему так настойчиво хотят убрать ещё и Дубова? Даже в тот момент, когда он рядом с Императором на охоте? То есть некоего врага рода Дубовых не остановил даже риск смерти Императора!

— Как всё сложно-то, а… — схватилась за голову графиня.

Поезд ещё раз дёрнулся и окончательно остановился. За окном по ярко-освещённому перрону прохаживались немногочисленные пассажиры и бегал взмыленные курьер, заглядывавший в вагоны.

— Может, наоборот, просто… Вот что, нужно разузнать о роде Дубовых как можно больше. Он — единственная ниточка, которая связывает все события воедино. Не знаю как! — всплеснул руками герцог, разлив чай. — Но чувствую, что мы на пороге прорыва в этом деле. Почему у Дубова хотели отобрать землю? Вы верно заметили — баронство маленькое… Там ничего нет. Или… мы не знаем, что там есть.

— Ничего не понимаю, — честно призналась графиня.

— Поспите, — снова сказал герцог Кремницкой. Его-то ум был взбудоражен новыми мыслями и догадками. Необходима тишина и покой, чтобы всё ещё раз обдумать. — На усталую голову вы плохо соображаете, Ваше Сиятельство.

— Может… вы и правы, — зевнула титулярный советник.

— Герцог Билибин? — послышался глухой голос проводницы из тамбура. — Да, он здесь. Второе купе.

Спустя секунду в дверь без стука ворвался тот самый запыхавшийся курьер. Герцог нахмурился, не оценив такое нарушение этикета. Но худой парень этого будто не увидел.

— Ваша… Светлость… срочное… донесение! — едва смог выдохнуть он, протягивая запечатанный сургучом конверт.

Герцог взял бумаги и жестом пригласил курьера сесть на свободный стул. Парнишка тут же этим воспользовался и без спроса налил себе воды из графина. Залпом осушил стакан.

— Ху-у-ух, — выдохнул он, слегка расслабляясь. — Я вас на прошлой станции чуть-чуть не застал. Вот на столечко опоздал! — показал пальцами узкую щель. — Пришлось догонять. Двух лошадей загнал и сам чуть Богу душу не отдал. Фу-у-у… Господи, как же хорошо сидеть.

Билибин пропустил его монолог мимо ушей. Всё его внимание сосредоточилось на содержимом конверта. Чем дальше он читал, тем больше хмурился.

— Что там? — не выдержала графиня.

— Боюсь, Ваша Светлость, — поднял глаза герцог, и из его голоса исчезла отеческая теплота, с которой он отправлял Кремницкую спать, — вам ещё не скоро получится выспаться. Здесь есть воздушная гавань? — повернулся он к курьеру.

— А как же, господин хороший! Великий Новгород же! Почитай третья столица Империи.

Билибин кивнул.

— Немедленно отправляйтесь в Пятигорск и разыщите Дубова, Марфа Васильевна. А мне нужно как можно быстрее провести кое-какие изыскания в столичных архивах.

— Да что случилось-то?

Вместо ответа герцог сунул письмо в конверт и закрыл его своей сургучной печатью.

— Лично в руки, — сухо сказал он.

Кремницкая поджала губы, но кивнула и пошла будить своего помощника. До конца стоянки меньше пяти минут. Нужно срочно сходить с поезда.

Глава 15

Облачное Древо

Утро

Николай

Утро выдалось… ярким. Какой-то особо упрямый луч солнца настойчиво бил мне в глаз. Пели сладкоголосые птицы, шумел ветер, нос щекотали запахи еды и дыма из очагов. Судя по положению солнца, которое проглядывало сквозь листву, наступило утро. А учитывая, что сейчас начало декабря, то на часах восемь или девять.

Странно, получается, спал я максимум часов пять, но чувствовал себя отдохнувшим. Вот что делает отличный ром и хорошая компания. И она как раз потянулась и сладко зевнула, лёжа под моей рукой.

Мы так и уснули в кресле, накрытые пледом. Кажется, он нашёлся где-то тут же. Так что я не видел, во что мы были одеты, но, судя по ощущению гладкой, бархатистой кожи на попке Лизы, мы — голые.

— М-м-м, хорошо-то как… — простонала она, снова выгибаясь как кошка. Из-под пледа высунулась загорелая ножка. — Дубов, ты, однако, профессиональный совратитель женщин. Опоил меня и… сам знаешь.

Я хохотнул, шлёпнув её по заднице. Даже под пледом шлепок получился звонкий.

— Насколько я помню, это ты жаждала доказать, что главное не размер, а умение им пользоваться.

— А? — вскинулась девушка и приподнялась, упершись руками мне в грудь. Вид открылся такой соблазнительный, что я задумался, не продлить ли это утро… Но мы и так поздно проснулись. — В смысле?

— В прямом. Ты пыталась показать мне, как нужно пользоваться… им. — Я скосил глазами вниз.

Она тоже глянула туда, ойкнула и прикрыла голую грудь пледом, после чего села и выпрямилась.

— И… как?

— Ты увлеклась во время демонстрации. Строго говоря, ты увлекалась на каждой демонстрации.

Лиза поражённо икнула.

— Странно… и ничего не болит… — она потёрла лоб ладонью. — Я мало что помню…

— Одно могу сказать точно, — снова засмеялся я, — ты оказалась права. Умение решает.

— Хм, похоже на то. Мне было хорошо. — Она чмокнула меня в нос и спрыгнула с кресла, забрав плед.

Прижимая его к груди, Лиза поспешила назад в дом, не забывая вилять бёдрами. Я позволил себе насладиться движениями её загорелых половинок. И не только их. Сама грация. Особенно после вчерашнего.

Я улыбнулся своим мыслям, после чего оделся и тоже вернулся в дом. Лакросса вовсю готовила завтрак из заказанных ещё вчера продуктов. Пышный омлет подпирал крышку сковородки на маленькой печке, рядом жарился бекон, источая аромат, от которого я слюнями чуть в первую же секунду не захлебнулся, сбоку закипала большая турка с кофе.

Сама оркесса лукаво взглянула на меня и перемигнулась с Лизой. Они о чём-то пошептались и рассмеялись, посмотрев в мою сторону. Я в это время трепал за холку Альфачика, чтобы он проснулся.

— Я же говорила, что сработает, — донёсся до меня довольный шёпот Лакроссы.

Прищурился, глядя на них.

Это они о чём? Рекомендациями, что ли, обмениваются? Со мной в главной роли этих рекомендаций⁈ Сперва я немного разозлился, но быстро остыл. А чего мне, собственно, возмущаться? Как говорится, «не жалко» и «с меня не убудет».

Затем Лиза пробежала мимо меня в душ, скинув плед на заботливо подставленный нагрудник с кристаллом. Опять княжна постаралась, чтобы зрителей порадовать.

Кстати, а где она сама?

Я не сразу признал её в сопящей и храпящей девушке, раскинувшейся на кровати в позе звезды. Скомканное одеяло в ногах, шортики задраны чуть не до ушей, волосы разметались по подушке, руки сложены так, будто вообще сломаны. Короче, спала сном мертвецки пьяного матроса. Хотя я помнил, что ром пили вчера только мы с Лизой.

Василиса проснулась, только когда пепельная блондинка с мокрыми волосами выскочила из душа в одном нижнем белье и щёлкнула её по носу, пробежав мимо. Онежская дёрнулась и с трудом разлепила веки. Даже пальчиками себе помогла.

— Я спала всего шесть часов… — простонала она, перевернулась и с грохотом упала на пол.

За этим увлекательным действом я наблюдал, со своей кровати. Завтрак готовил кое-кто другой, так что делать мне было нечего, кроме как сидеть и ржать над мучениями Василисы.

— Моя норма… — пропыхтела она, упёршись руками в пол, как каракатица, — десять часов сна… десять!

— М-м-м, и что же помешало тебе спать? — шутливо спросила Лиза и попыталась спереть бекон со сковородки. За что её тут же настигла кара в виде удара кухонной лопаточкой по рукам. — Ай! Больно же!

— Есть будешь вместе со всеми! — заявила кухонный деспот. — Моя школа.

Княжна с великим трудом села снова на кровать и вперилась в меня воспалёнными, опухшими глазами.

Блин, похоже ей и правда стоит спать побольше.

— Кое-кто! — покачивалась она. — Всю ночь стонал!

— Не смотри на меня, — пожал я плечами. — Это был не я.

Яростный взор сломанной машины для убийств переместился на Лизу.

— Не виноватая я! Он сам пришёл!

Пепельная блондинка побежала прочь от ледяной дорожки, высоко вскидывая колени и крича.

— Я просто увлеклась!

Спасло её только то, что Василиса, провожая её леденящим, в буквальном смысле, взором, чисто случайно снова встретилась с подушкой. И отключилась.

— Опять… — тихонько вздохнул я. — Опять проблемы на ровном месте.

Княжну удалось разбудить только с помощью ледяного душа. Причём пришлось принимать его вместе с ней, потому что она упрямо не желала не то что прямо стоять, а вообще стоять. Всё пыталась уснуть на дне кабинки. Ну да, к холоду она привыкшая, а горячая вода её только ещё больше расслабит, и придётся весь день на себе эту тушку таскать.

В итоге мой метод всё же сработал, и бодро-злая Онежская присоединилась к завтраку.

Лакросса постаралась на славу. Омлет вышел воздушный и буквально таял на языке. Бекон задорно хрустел. Она даже где-то раздобыла маленькую головку сыра сулугуни, нарезала его и опустила в кипяток. Получилось кавказское фондю. Очень вкусно! Короче, повар заслужила все те стоны, что издавали девчонки во время еды.

После завтрака уделили пять минут чтению посланий. Вчера к ним не притронулись, а сегодня, после бегства Светловой от ледяных проказ Онежской, от сомнений и тревоги не осталось и следа.

Больше всего посланий на этот раз получила Онежская. Зрителям пришлась по вкусу песня про героический «Варяг» и образ ледяной пиратки. Сетовали только, что княжне нужно было ещё и ледяной лифчик наколдовать.

— Нетушки! — воскликнула княжна, нашла взглядом ближайшего глазуна, показала ему язык, а потом подмигнула.

Похоже, у кого-то начинается звёздная болезнь.

Мне же прилетели дифирамбы от какой-то учительницы физики из Вологды за идею нагреть воздушную подушку сферами Лизы. Как, оказывается, легко некоторых женщин впечатлить.

Отдельно очков привалило от тех родов, которых взял в оборот род Броковых. Благодарили за то, что помог вывести его на чистую воду. Были бы они чуть храбрее, то сами бы справились. Но Броковы — княжеский род. Хорошо их запугал. Так что некоторые были столь кровожадны, что жалели, что я его не убил.

А я был рад, что меня остановили. Во-первых, марать руки о такую мразь — удовольствие сомнительное, во-вторых, убил бы дурака, а отвечал как за нормального. А у меня есть конкретная цель участия в турнире — ингредиенты Лесниковых. Это куда важнее расправы над очередным идиотом… Взрослею я, что ли? Не, фигня какая-то. Если он мне попадётся за пределами соревнований, то целым не уйдёт.

Лизе вообще принесли ещё одну коробочку с письмами поклонников. Утреннее дефиле в пледе оценили многие. Она покраснела до кончиков пепельных волос.

— Я совсем забыла, что за нами всё время наблюдают! — зажмурилась она и сжалась в комочек. Вдруг оживилась и посмотрела на меня. — А что, если они видели нас ночью?

Я помотал головой, убирая в сторону записки с текстом «Где купить такое же крепкое кресло?», «Какая способная девчуля! Ей самое место в Пятигорской академии!» (надеюсь, это писал не директор) и «Почему он, а не я⁈»:

— Нет, что ты! Было слишком темно…

— Да? — закусила она губку. — Ну ладно…

Меньше всех писем получила Лакросса. Обидно. Она выполняла большую часть работы во вчерашних испытаниях — управляла парусом, пока кое-кто изображал из себя морскую волчицу.

Закончив с посланиями, отправились на площадь деревушки, где стояли турнирная таблица и магазин. Сначала направились узнать, как изменилось количество кикибаллов.

И увиденное не то чтобы обрадовало…

1. Парнасов — 27450

2. Метельская — 20900

3. Дубов — 19230

…

5. Онежская — 18400

6. Светлова — 16565

7. Морок — 14035

…

С нами и Метельской всё понятно, но что за фигня с кикибаллами Парнасова⁈ Я его даже не видел вчера! Ещё и отрыв немаленький…

— Что, тоже смотрите на количество очков у княжича Парнасова? Впечатляет, правда? — К нам подошёл высокий мускулистый парень с густой каштановой шевелюрой, глубоко посаженными глазами тёмно-зелёного цвета и с квадратной челюстью. — Скоро у меня будет не меньше очков, чем у него!

— С чего это? — удивился я.

Парня я, кстати, узнал. Тупой, но сильный. На отборочном испытании он поднялся по скользкому канату с помощью своих челюстей. Попросту говоря, грыз его.

— Я купил акции компании «ППП», — сказал он. — Вы разве не слышали о ней?

— Нет, — покачали головами девушки.

Мы и правда не слышали.

— Ха, дерёвня-я-я, — ухмыльнулся парень, чем вызвал явное неудовольствие Василисы. Она с прищуром уставилась на него, будто вот-вот заморозит. — Её основал княжич.

— А это разве не запрещено правилами? — переглянулась со мной Лакросса.

— Что не запрещено, то разрешено. — Парень подбоченился, выставив вперёд мощную грудь. Поменьше моей, конечно, но для своего роста вполне. — Пойдёмте, я вам всё расскажу!

Мы отошли в сторону и сели за небольшой столик на веранде одного из домов. Мимо проходили другие участники, со многими наш собеседник, Утёсов, приветливо здоровался. Складывалось впечатление, что он всех знает.

— Суть простая, как три копейки, — говорил он, раскладывая на столе цветастые бумажки с числами сто, двести и так далее. — Покупаешь акции «ППП» под тысячу процентов месячных. Допустим, вот, — он подвинул ко мне бумажку с числом «100», — берёте за сто кикибаллов одну акцию. А через месяц у вас уже тысяча баллов!

— Да? — Я сделал вид, что удивлён. Хотя уже разгадал эту схему. На неё только идиот поведётся. Коих здесь, похоже, собралось предостаточно. — И как же получить свои баллы обратно?

— Их выплатит Парнасов! За счёт новых покупателей акций, — широко улыбнулся Утёсов. Зубы у него были мощные, как у лошади.

— Через месяц?

— Ага!

— А ты в этой схеме кто?

— Ну… — Парень засмущался, что выглядело для его комплекции даже забавно. — Меня называют десятником. Нас таких несколько человек. Мы одни из самых первых, кто вложился в акции компании «ППП». Купили их больше всего. Можем перепродать свои или стать посредниками между вами и Его Сиятельством Парнасовым. Дело прибыльное! Я почти все очки вложил, вчера на испытаниях заработал ещё несколько тысяч и тоже всё вложил. У меня теперь в акциях… — он запрокинул голову, шевеля губами, — сто двадцать тысяч кикибаллов! Да если я их на рубли через месяц обменяю, то смогу купить себе какую-нибудь деревню! Титул получу…

Я аж присвистнул от такой сказочности… Девушки, сидевшие рядом со мной, зашептались, а Альфачик, глядя на Утёсова, утробно зарычал.

— Пёсик у вас… интересный, — сжался он.

— Значит, если я куплю акций на десять тысяч, то через месяц у меня будет сто тысяч? — оживилась Лакросса, подаваясь всем телом к Утёсову.

— Да ты с ума сошла! — яростно зашептала княжна.

— А то и все двести! — широко развёл руками разводила. Хотя его тоже уже развели.

— Отвянь, — буркнула оркесса. — Я вас по очкам так обставлю, что никакие фанаты вам не помогут. Беру на тринадцать тысяч!

— А я на пятнадцать! — кивнула с горящими глазами Лиза.

Господи, дерёвня, как сказал бы этот Утёсов.

Княжна посмотрела на меня умоляющим взглядом, мол, спасай дурёх.

Я вздохнул, закатив глаза, и хлопнул ладонью по столу. Акции Утёсова подняло ветром и потащило за перила. Тот еле успел поймать их, скомкав в руках.

— Сдурел, что ли⁈ — тут же взъярился он. Альфачик зарычал, и Утёсов сбавил спесь. — Аккуратнее надо быть…

— Стоять, идиотки, — пригвоздил суровым взглядом Лакроссу и Лизу. — Сунетесь в эту мутную схему и дальше вы сами по себе. Это понятно?

— Ч-ч-чего так жёстко-то? — нахмурилась пепельная блондинка.

Лакросса скрестила руки на груди, закусив маленьким клычком верхнюю губу. Высшее проявление недовольства в её исполнении.

— Чего это мутную? — обиделся Утёсов, сгребая свои бумажки. — Его Сиятельство — порядочный и уважаемый человек. Он не будет обманывать.

— Значит, так, — не обратил я на него внимания и обратился к девушкам: — Сейчас слушайте и мотайте на ус. А стоп… у вас их нет. Тогда на волосы. Где бы они ни были.

— Эй! — возмутилась Лакросса.

— Сам знаешь, что там у меня всё гладко! — надула губки Лиза.

Да, тут она права. Ночью проверял.

— Уважаемый, — обратился я к Утёсову. — А скажи-ка мне вот что. Что помешает Парнасову кинуть вас, простофиль, и просто ничего не выплатить⁈

— Я же сказал, он порядочный человек!

— Понятно. Напомни, на каком ты месте в турнирной таблице?

— На сорок седьмом с тысячей кикибаллов, — горделиво откинулся он на спинку плетёного стула. — Могу до первых выплат ничего не делать, очков хватит. Зато потом…

— Ясно… — Тут я понял, что Утёсов непрошибаемый, как булыжник. — Зайдём с другой стороны. Значит, сто двадцать тысяч баллов через месяц должен выплатить Парнасов. И это только тебе. Подумай вот над чем: откуда он возьмёт несколько миллионов баллов, чтобы расплатиться со всеми?

— Как откуда? — ухмыльнулся Утёсов, будто говорил с идиотом. Нет, один из нас двоих точно был идиотом. Только это не я. — За счёт новых покупателей акций «ППП»!

— Турнирную таблицу давно видел?

По лицу парня скользнула тень. И это была тень включившихся мозгов. Он облокотился на стол и уставился на свои сцепленные в замок руки. Видимо, крепко задумался. Лакросса с Лизой переглянулись и обернулись в направлении площади, где стояла турнирная таблица.

— Пошли отсюда, — негромко произнёс я, вставая, чтобы не потревожить мыслительный процесс Утёсова. Вдруг мысль упустит, и все мои усилия насмарку.

Судя по смущённым лицам девушек, до них начало доходить, в какой капкан они чуть не угодили. Княжна же с облегчением выдохнула. Молодец. Она стала более… дружелюбной, что ли. Раньше так за подруг будто и не переживала.

— С самого начала подвох почувствовала, — сказала она, догнав меня. — Только не сразу поняла, где он. А ты как догадался?

— Если какая-то схема быстрого обогащения действительно работает, то о ней никто никому рассказывать не будет, — пожал я плечами. — А когда он заговорил о процентах за счёт новых участников, я сразу всё понял. Может, теперь сами с Парнасовым разберутся.

Следом меня догнали Лакросса с Лизой и извинились за своё поведение. А потом и поблагодарили за спасение от опрометчивых поступков.

— Ночью поблагодарите, — хищно оскалился я, а девушки побледнели.

— Тиран… — покачала головой княжна.

Ладно, не буду их пока расстраивать, что пошутил.

После остановился у экрана с магазином. Очков у меня теперь хватало на все нужные ингредиенты, а остальное меня не интересовало. Мог купить их хоть сейчас, но в этом не было практического смысла. Одна проблема — турнир не закончится, пока кто-то не найдёт Кубок Кикиморы. Кикимор мы нашли уже столько, что можно из них самих кубок сложить. Значит, пришло время заняться поисками Кубка. Не хочется мне десять лет жить на дереве.

Поэтому я потратил несколько тысяч кикибаллов на подсказки. И кое-какую снарягу, плюс запасы еды пополнил. Большой летающий жук, как и в прошлые разы, доставил нам пакеты с покупками. Среди них несколько шкатулок, покрытых мхом. Подсказки лежали внутри, начертанные на кусочках бересты. Иногда слова, иногда рисунки, иногда всё вместе.

Из них следовало, что кубок на самом верхнем ярусе Облачного Древа. Во Дворце Туманов. Это дворец эльфийского короля. Находится на самой вершине древа. Называется так, пожалуй, из-за облаков, которые Древо цепляет своей кроной, и они погружают дворец в молочное марево. Наверно, красивое зрелище.

Вот и проверим. Вот только, как выглядит Кубок Кикиморы? Он же может быть любым предметом.

Ответ я нашёл в последней подсказке.

— Он не имеет ни начала, ни конца, ни верха, ни низа, — вслух прочитал я.

— Что бы это могло быть… — задумчиво нахмурилась Василиса.

Её голубые брови сошлись над аккуратным носиком.

— Я знаю, как выглядит Кубок Кикиморы! — обрадовался я, обнимая её.

Глава 16

— Хм… не работает, — пробормотал я, опуская Василису на землю.

Княжна выглядела малость обескураженной. Я тоже. Я рассчитывал, что разгадал загадку.

— Да что происходит? — упёрлась руками в талию Василиса.

— Не имеют ни верха, ни низа, — продекламировал я подсказку, — ни начала, ни конца. Не догадываетесь, что это?

Все трое молчали.

— Р-р-р? — наклонил голову в бок Альфачик. Судя по умным глазам, зверюга обо всём догадался. Явно потешаясь, он прошёлся мимо девушек, принюхиваясь к ним, затем лёг сбоку с самым печальным видом и зевнул. — Ау-у-у…

Мда.

— Проблемы! Проблемы от вас! Без начала и конца, без верха и низа.

— Слишком абстрактно… — покачала головой Лиза.

— Очень смешно! — набычилась княжна и фыркнула, подкинув воздухом прядку голубых волос. — Мог бы и что-нибудь посмешнее приду… Ай! За что?

Это я её по заднице шлёпнул, чтобы повышенный уровень важности сбить.

— Вообще, технически начало есть, так что твоя догадка не совсем верна, Коля, — заметила Лиза.

Я посмотрел на неё так, что она осеклась и прикрыла задницу руками.

— Ладно, — сказал им. — Глупо было надеяться отделаться так легко. В конце концов, Кубок Кикиморы где-то во Дворце Туманов. Возможно, смысл в том, чтобы взять вас там…

— В смысле взять? — побледнела сильнее обычного княжна. — Я… я ещё не готова!

— Тьфу, озабоченная. Идём, сегодня мы закончим этот турнир. И лучше поспешить: наверняка не мы одни такие умные с подсказками.

* * *

Дворец Туманов. Интересное название. На эльфийском Айлун Нейтрил. Или как-то так. Я это название даже в голове с трудом правильно произносил. Долбаные эльфы.

Чтобы добраться до него, надо либо найти путь наверх, либо просто долететь. Мы выбрали второе, благо наша воздушная субмарина «Варяг» никуда не делась и ждала на площадке парой, скажем так, этажей выше. Туда и мы пошли сразу после магазина. Только вещи из дома забрали.

Соперники, которые ещё не успели разбрестись в поисках новых испытаний или способов прикупить акции «ППП», провожали нас подозрительными взглядами. Всё потому, что кое-кто с голубыми волосами вид имел лихой и придурковатый. Короче, княжна чуть не вприпрыжку шла рядом, всем видом показывая, что знает большой секрет. Пришлось повторить экзекуцию её ягодицами, чтобы не спалила нас раньше времени. Чем меньше людей будет знать, куда мы отправились, тем больше вероятность, что сегодня всё и закончится.

До самого Дворца мы не добрались — пришлось пришвартовать «Варяг» там, где увидели просвет среди плотного купола из золотых листьев. Через него попали на старую, шершавую ветку. По ней мы блуждали с полчаса в глухих зарослях. Настолько глухих, что даже солнечный свет сюда едва проникал. Но Лизины светящиеся сферы спасали ситуацию. Они улетали вперёд и бликовали на панцирях вездесущих жуков-глазунов. Под конец нам и вовсе пришлось прорубаться с помощью кинжала Лизы и купленного мною мачете. Заросли начались очень густые.

Зато в конце концов мы вышли на полноценную тропу. Или даже дорогу? Широкая, усыпанная листьями и сухими ветками широкая тропа с колеей от колёс. Видимо, когда-то давно здесь сновали телеги.

Дорога петляла и изгибалась, скрытая от внешнего мира аркой из сросшихся веток. Она вывела нас на большое открытое пространство, заполненное сходящимися в центре дорогами и старыми, уже разрушенными временем постройками. Безликие статуи, заросшие травой и плющом небольшие возвышенности. Мы прошли мимо одной такой. Это оказался фонтан. Воздух был сырой и пах прошлогодней листвой. Сегодня туман здесь не стоял.

Казалось, что ничья нога не ступала в этом месте несколько сотен лет. Настолько оно было заброшенным и запустелым. Впереди на добрых полсотни метров возвышался дворец, не похожий на тот, что в котором жило племя птицелюдей. Он был ближе к современным постройкам. Вверх рвались многочисленные башни из дерева, соединённые мостами и переходами с маленькими окошками.

— Дворец Туманов… — зачарованно пробормотала Лиза. — Расскажу родителям, ни за что мне не поверят.

— Красиво… — кивнула княжна.

— Было когда-то, — согласился я. — Думаю, Кубок мы найдём внутри. Так, а ну, стоять!

Я рефлекторно пригнулся и встал ближе к зарослям, чтобы меня не заметили. Альфачик тоже навострил уши. Мой чуткий слух уловил обрывки не то шелеста ветра, не то чьего-то разговора. Через несколько секунд два длинных меча прорвали купол из листьев. На землю упали два ярких луча, а внутрь влетели духовные практики — азиаты. На своих мечах они везли ещё по паре человек. Бывшая команда Брокова.

Подал знак своим, чтобы они не предпринимали никаких действий. Практики сделали широкий круг над Дворцом и влетели в одну из башен. Их было много, так что можем и не столкнуться с ними.

— Идём, — поманил я девушек. — Быстрее, скоро здесь станет не протолкнуться.

Шурша листьями и ломая сухие ветки, мы приблизились к входу и вошли в большую двустворчатую дверь центральной башни. Ворота наполовину сгнили, одна створка висела на последней петле, вторая просто валялась. Внутри оказался полутёмный зал. Такой же покинутый, как и все вокруг. Где здесь искать то, что не имеет ни начала, ни конца, ни верха, ни низа, я пока не представлял. Надеюсь, это не какая-нибудь абстрактная вещь типа времени. Вариант с «проблемными женщинами» уже не сработал.

Альфачик тоже пока никакой заинтересованности или тревоги не выказывал. Нас будто даже дополнительные испытания здесь не ждали.

А вот у меня на душе было тревожно. Странно, с чего бы? Будто я что-то забыл или не учёл. Как в случае с Ниной. Надеюсь, ничего подобного снова не произойдёт. Иначе я не сдержусь и точно кого-нибудь прикончу.

Общим собранием решили просто исследовать дворец в надежде, что ответ на загадку придёт в процессе. Залы сменяли друг друга, мы то поднимались, то опускались, переходили между башнями дворца по переходам. Вид с них открывался потрясающий. Особую пикантность добавлял пол, скрипевший под моей поступью. К счастью, пока что я никуда не провалился.

Пару раз чуть не навернулся с узких мостиков. Они в ширину были чуть больше моего ботинка. Одного, между прочим, а не двух сразу! Чувствовал себя одноразовым эквилибристом. Потому что падение могу не пережить. Хотя Инсект меня, конечно, спасёт.

Залы, комнаты и переходы были в основном опустевшими. Разрушенные перегородки, обвалившиеся стены, сгнившая мебель. От картин и гобеленов на стенах остались жалкие лохмотья, а стены пожирала плесень.

В одном из больших круглых помещений столкнулись со странным полем. Оно напоминало шахматную доску. Белые и тёмные квадраты чередовались, вразнобой стояли различные фигуры. А на другой стороне следующий проход. И никак не обойти.

— О, я знаю! — воскликнула княжна. — Это же шахматы!

— А мы подумали, что это нарды, — съязвила Лакросса.

Оркесса по-прежнему любила подколоть княжну, но уже без былой потайной боли. По-доброму, по-дружески. Я даже позволил себе улыбнуться.

А княжна Лакроссе опять язык показала. Скоро от показываний на нём мозоль будет.

Фигуры были деревянными и выглядели как диковинные твари. Только от времени и сырости их черты стёрлись. Пешки — двуногие сутулые гориллы с двумя мечами, слоны — кентавры, ладьи были похожи на высоких эльфов с кривыми кинжалами, кони — двухметровые ожившие деревья, ферзи — фигуры в балахоне, короли — высокие, мускулистые мужики с тёмным лицом и горящими глазами, на голове — венок из лозы. Нескольких фигур до полного комплекта не хватало.

— Похоже, мы должны сыграть, заняв место недостающих фигур, — постучала пальчиком по кончику носа Лиза.

— Обязательно сыграем, — кивнул я и пошёл напролом, — но в другой раз.

Пока мы говорили, фигуры ожили и заняли исходные позиции. Я вышел на поле сбоку и по диагонали двинулся к выходу. Одна из фигур, пешка, бросилась мне наперерез, размахивая сразу двумя мечами. Я перенёс из кольца револьвер и отстрелил ей башку. Та же судьба постигла эльфа и единорога, кентавру отстрелил лошадиную задницу. Умирали они молча. Если можно назвать это смертью. Наверняка Лесниковы их восстановят к следующему турниру. А у меня времени как-то не осталось. Да и неясное чувство тревоги подгоняло.

— Ребята, я больше шашки люблю, — громко сказал я, и остальные фигуры предпочли вообще сойти с поля и слиться со стенами. — Очень благоразумно с вашей стороны.

Мы спокойно пересекли опустевшую шахматную доску и вышли в новый коридор. Он привёл к винтовой лестнице, по которой мы поднялись выше. Миновали несколько комнат и залов. Один из них когда-то был столовой, судя по нескольким столам. Они тоже сгнили и наполовину превратились в кучи трухи.

В Дворец мы углубились настолько, что я уже слабо понимал, в какой конкретно части находимся. Он будто был куда больше внутри, чем казалось снаружи. Может, и правда так. Кто знает, какие эльфийские технологии здесь при строительстве применялись. Я был уверен, что мы близки к верхним этажам, но когда выглянул в одно из окон понял, что даже до середины не дошли.

Фигня какая-то.

— Слушайте, Ваша Светлость, — надоело молчать Лизе, — я одного не могу понять. Зачем вам турнир?

— В смысле? — не поняла княжна. — Призы, экзамены автоматом. Это ж всем ясно!

— Ну, нет, я про другое. В глубинном смысле?

— В каком-каком?

В это время мы поднимались по узкой винтовой лестнице: девушки шли впереди, а я отвлёкся на Альфачика, который по запаху нашёл маленькую пищащую кикимору. Пока я вытряхивал из неё кикибаллы, девушки ушли дальше. Их разговор доносился сверху.

— Ну, какая у вас глобальная цель? — не унималась Лиза. — Вот у меня — стать популярной и получить кучу предложений о замужестве от сильных родов, и потом выбрать себе самого классного мужа.

— Звучит неплохо, — сдержанно ответила Василиса.

— Ла хочет заработать себе хорошую репутацию перед тем, как начнёт править племенем после своего отца. Ну или как там у орков заведено…

— Ла молодец, — всё так же сдержанно отвечала Василиса.

— Самый благородный из вас — барон Николай Дубов, — прямо как искусный конферансье продекламировала Лиза. Её голос эхом скакал по ступенькам лестницы. — Его цель — сделать вас лучше. Кажется, он вслух этого не говорил, но это читается во всех его действиях. Я бы гордилась таким другом.

— Поверь, мы гордимся, — в голосе княжны появились нотки раздражения.

— А вы, Ваша Светлость? Чего хотите вы?

Вместо ответа Василисы услышал горестный вздох. К этому моменту лестница закончилась, и начался крытый переход из одной башни в другую. Длиной в несколько дюжин метров.

— Ой! Кажется, я вижу новый зал! — слишком наигранно воскликнула Онежская. — Кажется, он отличает от предыдущих! Давайте скорее проверим!

Василиса вприпрыжку побежала по переходу. В конце и правда виднелся новый зал, и выглядел он больше и интереснее, чем предыдущие. Возможно, мы достигли центральной башни дворца.

— Что-то не так с полом… — задумчиво произнесла Лакросса. Она остановилась чуть позади Лизы и княжны и ковыряла носком пол. — Он словно из отдельных плит состоит, а не из дерева.

Я встал рядом с ней и присмотрелся. Действительно, пол состоял из квадратных плит в ширину прохода. Некоторые плиты возвышались над соседними буквально на пол сантиметра. И на одну из таких как раз сейчас собиралась наступить княжна. А за ней и Лиза, преследующая Василису со своими вопросами.

— Стой! — закричал я, рефлекторно протянув руку.

Как будто мог растянуть её на пять метров. Вот Агнес бы смогла…

Онежская наступила на плиту, та продавилась, словно кнопка, а затем открылась вниз, и княжна с криком рухнула в чёрный провал. Лиза замерла на самом краю ловушки, отчаянно балансируя на носочке, и только Альфачик, цапнув её за ногу, спас девушку.

— Чёрт… — выдохнула она. — Так от разговора со мной ещё никто не сбегал…

Крик Василисы затих, моё сердце остановилось.

* * *

Краков

Примерно в это же время

— Держаться! — вопил, размахивая мечом, барон Маститов. — Держаться, мать вашу!

Один из бойцов-орков в серых, заляпанных грязью и кровью доспехах от усталости припал на одно колено. Над ним со стены повис один из безликих богомолов и собрался прыгнуть, вонзив в дружинника ноги-лезвия. Оттолкнулся, устремился вниз… и был рассечён надвое двуручным клинком Маститова.

Барон рывком поднял бойца и дал ему кулаком в зубы, приводя в чувство. Удар подействовал: боль привела дружинника в чувство, и он, схватив винтовку, тут же пристрелил опасно приблизившуюся тварь.

— Защищайте пушки! — проорал Маститов. — Они наш последний шанс! Защищайте, словно дальше отступать некуда!

Несколько десятков бойцов инженерных подразделений имперской армии тянули канаты, которые крепились к корпусам гигантских орудий. Трёх, если быть более точным. Ствол первой из них возвышался над уровнем второго этажа полуразрушенных зданий. Вся остальная артиллерия была уже выведена из строя.

После появления четвёртого узла полчища Саранчи будто получили второе дыхание. Войска императора и дружины прибывших на подмогу аристократов смогли отбить все ворота и часть улиц, сжимая кольцо вокруг точки прорыв в центре Кракова. Но это всё, чего они смогли добиться. Из подземного тоннеля Саранча постоянно получала подкрепление. И узел находился где-то там. Единственный выход — обрушить подземные своды на головы тварей, завалив проход.

Но даже объединённый огонь пяти дирижаблей не смог сделать этого. Слишком прочны оказались фундаменты зданий, а стены тоннеля будто покрывал цементный раствор, не дававший им осыпаться. По крайней мере, так успели сообщить разведчики, сумевшие пробиться к центру. Больше сообщений от них не поступало. Да и дирижабли не могли нести орудия по-настоящему крупного калибра.

Появление подкрепления позволило людям перехватить инициативу, но сейчас Саранча медленно отыгрывала всё назад. Если не закрыть точку прорыва, они потеряют город.

Три орудия, три последних орудия. Только их огневая мощь могла спасти Краков, обрушить стены тоннеля. Но сначала нужно выйти на дистанцию стрельбы. Чтобы сделать максимально точные выстрелы, потому что второго шанса у них не будет. И Саранча это знала — напирала на них, давила, будто неудержимое цунами.

Трёхметровый зверь с толстыми лапами, уродливой мордой без глаз и с тонкими прорезями вместо носа, с кожистыми перепонками между пальцев и длинными когтями из трабелуниума вышел на улицу перед пушками. Под его лапой раскрошился угол одного из домов, когда монстр выбирался из переулка. Один его труп надолго преградит им путь. И это ещё не считая полчищ Саранчи, хлынувших следом.

Плотный огонь винтовок и автоматов скосил первые ряды наступавших, но их это не остановило. Чудовище схватило кусок стены и швырнуло в первую пушку. Промахнулось, но придавило с полдюжины человек из расчёта. Что тоже плохо — без артиллеристов пушки стрелять не умеют.

Воин в белой броне с воинственным кличем бросился на пехотинцев Саранчи. Его доспехи покрывал слой крови убитых тварей — красной с сизым оттенком. Простой короткий меч без устали убивал врагов. Поредевший отряд элитных десантников во главе с окровавленным командиром тоже бросился в бой. Они смогли пробиться к гигантскому монстру, но первый же удар сокрушил их, отбросив назад. Несколько солдат после этого не поднялись с земли.

Маститов своим мечом убил нескольких богомолов, приблизившихся к пушкам, и прокричал:

— Защищайте расчёты! Защищайте пушки! Я займусь этой тварью!

Воин в белом и десантники не стали спорить. В этот момент в монстра ударили несколько снарядов, выпущенных с одного из маленьких дирижаблей поддержки, но они не причинили особого вреда.

Барон отбросил оружие, скинул броню и обратился в Волкодава. Рыча, помчался на тварь, не обращая внимания на остальных. Монстр несколько раз попытался поймать его, но Маститов в обличье зверя ловко уклонился от всех ударов. Титан Саранчи взбесился и переключил своё внимание на Волкодава. Огонь дружинников убивал пехотинцев, с тыла подбиравшихся к барону, так что о них он не волновался.

Пользуясь моментом, увёл Титана с улицы обратно в переулок — там стены зданий ограничили подвижность монстра. Волкодав увернулся от одного удара, от второго, попытался проскочить между ног противника, но когти хватили его по спине. Барон почувствовал, как они рассекли его шкуру, побежала кровь, но силы ещё не покинули его. Он всё равно проскочил между двух мускулистых столбов, лишь на миг споткнувшись после удара. В два прыжка взобрался на кучу обломков, затем на второй этаж дома, скользнул взглядом по чьей-то детской кроватке и взлетел на шею монстра.

Костяной гребень торчал из неё, а позвоночник был едва прикрыт кожей. Маститов вцепился в шею и изо всех сил сжал челюсти. Костяные отростки вспороли нежное нёбо, и рот заполнила горячая кровь. Но барон лишь усилил хватку. Сжимал челюсти до тех пор, пока позвоночник не хрустнул и беснующаяся тварь не рухнула в переулок. Из разодранной шеи торчали кости и толчками выливалась кровь.

Скуля, Маститов выполз к пушкам, которые преодолели ещё несколько десятков метров. Его подхватили медики и влили тройную дозу зелий в окровавленную пасть. Организм был настолько истощён, что обычная доза уже давно не помогала. Этот бой продолжался уже бесконечно долго.

Вскоре пушки вышли на позицию для стрельбы. Их стволы вздымались над задымлённым горизонтом, как копья. Траектория для стрельбы была чиста. Уцелевшие инженеры и артиллерийские расчёты начали работу. Бойцы тут же занимали место погибших. Только через четверть часа прогрохотали три выстрела.

Через пять минут, когда дым и пыль после попаданий рассеялись, с дирижаблей пришёл отчёт.

Проход не уничтожен. Саранча продолжает получать подкрепление.

— Твою мать… — выдохнул Маститов, привалившись к тёплому стволу пушки. — Да как их одолеть-то, а⁈

Рядом опустился на одно колено и упёрся мечом в землю воин в белом. Забрало шлема было покорёжено. Тут же оказался командир десантников. Правда, командовать уже было некем. Несколькими точными выстрелами из автомата он разнёс головы пехотинцев, как гнилые арбузы.

— Пусть артиллерия продолжает вести огонь, — сказал воин в теперь уже бело-красном доспехе. — Доставьте меня к точке прорыва. Я смогу закрыть её.

— Без нас их просто сметут, — тяжело дыша, кивнул в сторону расчётов пушек Маститов.

— Значит, сделаем так, чтобы они погибли не напрасно, — процедил десантник, отстрелив ещё несколько тварей.

Капитан, командир орудийных расчётов, лысый дядька с шикарными, лихо подкрученными усами улыбнулся, оскалив зубы, и коротко кивнул. Он был рядом и слышал весь разговор.

Маститов с десантником помогли воину подняться и нырнули в узкий, почти обвалившийся проход. Сзади донёсся зычный голос:

— Ну, братцы! За веру, царя и отечество! Огонь!!!

Глава 17

Дворец Туманов

Николай

Плита поднялась и встала на место, закрыв тёмный провал. Я подскочил слишком поздно, что заглянуть в него. Через несколько секунд крик княжны появился вновь. Он будто перемещался где-то за стенами прохода. Сначала доносился сбоку, потом сверху. Через считаные мгновения в потолке открылся круглый люк, и в него выпала кричащая Василиса.

Бух!

— Ай… — простонала она, распластавшись на полу.

— Твоя психология до добра не доводит, — покачал я головой, глядя на Лизу.

Она повесила голову, видимо, чувствуя себя виноватой.

— Да! Это всё твои дурацкие вопросы виноваты! — встала на ноги покачиваясь, как пьяный матрос, княжна.

«Блуп!» снова упала плита.

— А-а-а! — Василиса опять улетела в провал.

На этот раз я заглянул в него. Чуть ниже он превращался в круглую трубу диметром около двух — двух с половиной метров. Насколько хватало глаз, она вела прямо вниз, но затем изгибалась. Иначе как княжна прилетает обратно? Вот только выглянув в узенькое окошко, труб никаких не увидел. Только нагромождение эльфийских резных башен и плотный купол из сросшихся веток и золотой листвы вверху.

«Хыть!» плюхнулась обратно Василиса.

Падая, она набирала скорость, а взлетая снова вверх — теряла. Так что приземлялась она не больно, но обидно.

— Я падала тридцать минут! В полной темноте! — взвыла Василиса.

— Какие тридцать минут? — удивилась Лиза. — Полминуты максимум.

— Ах ты…

Княжна схватила Лизу за грудки и затащила на плиту.

Блуп!

— А-а-а!!! — хором закричали девушки, улетая в дыру.

— Ау-у-у! — вторил Альфачик.

— И долго они так летать собираются? — озадаченно спросила Лакросса, встав рядом.

— Пока не натренируют вестибулярный аппарат, — ответил я. — Или не догадаются сойти с плиты. Времени для этого хватает, только тратят они его на споры.

Затем перенёс из пространственного кольца Брокова стеклянную бутыль с зелёным напитком.

— Лимонад? — протянул её Лакроссе.

— Можно, — пожала она плечами.

Пшикнув, оркесса отвинтила пробку и сделала целую серию глотков, осушив половину бутылки. С явным удовольствием выдохнула и рыгнула.

— Прошу прощения, — смутилась она. — Лимонад очень вкусный.

Он и правда был вкусным. Сладкий травянистый вкус и щекочущие пузырьки газа. Давно пить хотел.

Пока мы наслаждались напитком, Василиса и Лиза успели пролететь мимо ещё три раза, пока не догадались спрыгнуть с плиты дальше по коридору. Хорошо, что следующая плита оказалась обычной.

— Вы что, не могли нас поймать? — возмущалась княжна, зелёная от кульбитов в трубе.

Она резко схватилась за живот, зажала рот рукой и высунулась в окошко. Тут же донеслись совсем неаристократичные звуки.

— И правда похоже на тридцать минут, — выдохнула Лиза, привалившись к стене. — Каждый раз. Ещё и жизнь перед глазами успевает пронестись. Трижды.

— Могли конечно, — ответил на вопрос княжны, когда она закончила избавляться от завтрака. — Но спасение утопающих — дело рук самих утопающих. К тому же сойти с плиты вы могли в любой момент.

— Уф! — выдохнула княжна так, что у неё чуть пар изо рта не пошёл от злости. — Ноги моей больше на этих плитах не будет!

С этими словами она наколдовала ледяную дорогу прямо поверх пола и пошла, демонстративно виляя бёдрами.

— А вы как хотите! Можете тоже полетать!

К неудовольствию княжны, мы с Лакроссой и Альфачиком просто перепрыгнули злосчастную ловушку. А вскоре все вместе вошли в большую залу.

Тронный зал. Довольно большой. Потолок высоко вверху оканчивался чем-то вроде трёхгранного купола. Когда-то там были фрески, но сейчас остались непонятные пятна и облупившаяся краска. Сама вершина этой башни торчала из кроны дерева, потому что сквозь дыры в крыше падали косые столбы света, в которых летали стайки птиц. По бокам шли высокие колонны — они образовывали ещё один круг внутри круглых стен. С них свисали обрывки знамён.

От входа, через который мы вошли, тянулась ковровая дорожка. Сгнившая и ветхая. Стоило её коснуться, как полотно рвалось и рассыпалось. Были и другие двери в стенах, кроме нашей.

Стены, кстати, сплошь покрывали корни растений, плющ, лианы. Во многих местах они сплетались в большие узлы, похожие на коконы.

Когда-то это место было величественным. Я даже сейчас ощущал будто бы вибрации воздуха, возмущённого тем, что мы вошли без поклонов и церемоний. Но от былого величия остался только трон в дальнем конце и семиметровая статуя какого-то мужика в короне и с протянутой вперёд рукой. На указательном пальце что-то блестело. Кольцо? Хм… Хотя, с такими размерами скорее обруч.

— Этот дворец эльфы вырастили прямо из дерева… — пробормотала Лакросса, касаясь деревянной, выбеленной временем колонны.

— Наверно, где-то здесь и должен находиться Кубок Кикиморы? — задумчиво сказала княжна.

— Это было бы логично, — согласился я, не сводя глаз со статуи. — Вот только тут у всех вещей есть и верх, и низ…

— Знаете, где не было ни того, ни другого? — вдруг воодушевилась Лиза, оглянувшись на проход, из которого мы вышли. — В тех трубах, в которых мы падали с Василисой.

— Ага, зато были начало с концом. Мне особенно нравился конец.

— Никто и не сомневался, — хмыкнула Василиса.

— А я согласна, — улыбнулась Лакросса. — Конец каждый раз был что надо! Орк на три вещи может смотреть вечно: камнепад, полёт стрелы и как кто-то бьётся об пол.

В ответ княжна показала дерзкой оркессе язык, та ответила тем же, а затем обе рассмеялись.

Прям как дети малые.

Но вообще, благодаря предположению Лизы, я начал догадываться кое о чём. Кубок же не выглядит, как кубок, верно? Вообще может быть любой вещью…

Я пошёл по направлению к статуе, девушки за мной. Застоявшийся воздух пах вековой пылью, которую поднимали мои ботинки, наступая на сгнившую ковровую дорожку. Василиса аж несколько раз чихнула, идя позади меня. А я вспомнил, как она чихала при нашем знакомстве. Давненько не слышал её чихов. Даже соскучился. Но это последствия того, что она стала лучше контролировать свой дар. Причём сама, я тут участия не принимал.

Что-то я отвлёкся. Статуя! Семь метров. У подножия трон. И то, и то — из старого дерева, прочного как камень. Правда, трон, по всей видимости, был из другой породы древесины. Сгнил. Остались рожки да ножки. А вот статуя… Я пригляделся к её ногам, между которыми и находилось возвышение со стулом для королевской задницы. Как и колонны, огромный колосс рос прямо из пола. Время его почти не тронуло, только стёрло черты лица и узоры на одежде.

Что там говорили Лесниковы о Кубке? Не помню точно, но вроде нужно лишь прикоснуться к нему, и тогда получишь пять тысяч очков. И на этом турнир закончится.

Украдкой оглянулся на девушек. Они глазели по сторонам, а Лакросса вообще щупала очередную колонну и бормотала под нос:

— Будто гора из дерева…

Акустика зала была потрясающей. Пожалуй, она даже не догадывалась, что остальные её слышат с расстояния в десяток метров. Это место впечатлило её сильнее остальных.

Нет, не могу. Не в моих это правилах. Бесчестно, если я сам, в одиночку заполучу кубок. Всё-таки проблемы от них и правда не знают начала и конца, верха и низа. И без этих проблем я бы не скоро разгадал подсказку.

— Лакросса, — позвал я бронзовую красотку, — у меня есть идея. Ты должна…

Договорить не успел. Меня отвлёк шорох, будто с потолка разом начала осыпаться вся штукатурка. Или что там эльфы использовали… И мне даже показалось, что так оно и было. Но потом зарычал Альфачик, а на пол с шумом, будто рядом появился водопад, падали тёмные кусочки, напоминающие ореховую скорлупу. Только орех был под два метра в диаметре. Я поднял глаза выше и заорал:

— Быстро ко мне! Встаём в круг! Спина к спине!

Лакроссе два раза повторять не пришлось. Сначала она подбежала и встала рядом и только потом оглянулась.

Повсюду на стенах лопались коконы, которые мы приняли за причудливо сросшиеся лианы и корни. Из них спрыгивали на пол двухметровые деревянные воины со светящимися глазами. Один за другим. Со всех сторон. Их количество быстро увеличивалось. Два десятка. Три. Да их тут не меньше сотни!

С устрашающим скрежетом они начали, не сводя с нас глаз, вытаскивать из ножен деревянные мечи.

Да, именно деревянные! Смех смехом, но что-то подсказывало, что такой меч легко может мне руку отрубить. Настолько острой казалась кривая кромка.

Долбаные эльфы! А могли бы армию таких против Саранчи выставить! Но, насколько я знаю, предпочли отсидеться во время Первого нашествия, мол, это не их война.

Кольцо вокруг нас сомкнулось и начало сужаться. Кажется, других сюрпризов в тронном зале больше не было.

— Что будем делать? — тихо спросила Лакросса.

— Что, что… — вздохнул я. — Убивать этих буратино будем, вот что. Давай, потренируйся в меткости своих копий.

— Ха! Мне два раза повторять не надо!

Я тем временем перенёс из кольца молот и перехватил его поудобнее.

— Ну? Чего ты медлишь? — не выдержал я, наблюдая, как деревянные солдаты быстро к нам приближаются.

— Я… я не могу! — отвечала Лакросса чуть не плача. — У меня будто Инсект пропал!

Что⁈

Первый из «буратино» уже замахивался для удара.

Ладно, с даром Ласкроссы позже разберёмся. Сейчас времени нет!

Я рефлекторно призвал Дубовый Инсект, чтобы отразить удар щитом-корневищем, но… ничего не произошло! Нет, я чувствовал свой дар, но использовать не мог!

Вот зараза… Поспешил я с заявлениями, что у этого места больше сюрпризов нет!

* * *

Облачное Древо Нирваларион

Некоторое время назад

Княжич Дмитрий Парнасов с самого утра наблюдал за турнирной таблицей из маленького дома прямо на площади деревни. Круглый и неказистый домик стоил дёшево, поэтому княжич его и выбрал в качестве временного жилища. Его план работал. Фамилия Парнасов значилась теперь на первом месте.

Соперники умом не отличались, запудрить им мозги оказалось проще простого, и они в очередь выстроились, чтобы отдать Дмитрию свои очки. Он даже свою способность почти не использовал.

Схема оказалась настолько эффективной, что княжич начал подумывать, а не организовать ли подобное в Петербурге после турнира? Дурачьё понесёт ему свои деньги со всей Империи, а он потом просто смоется и будет жить припеваючи до конца жизни. А его род станет богатейшим в Империи. Что до судьбы дураков, которые останутся без денег, — ему плевать.

Парнасов мотнул головой и прогнал воодушевляющие мысли. Слишком рано думать о подобном. Участников турнира осталось меньше сотни, совсем скоро его ложь вскроется, поэтому нужно как можно скорее закончить турнир, пока у него ещё есть преимущество по очкам.

Хотя нет. Его месть ещё не свершилась… Дубов должен понести наказание за все те унижения, что причинил его роду!

Дмитрий добавил в кружку кипятка, который пил вместо чая. На заварке он тоже экономил.

Барон и его соратницы наступали ему на пятки. Если он найдёт Кубок Кикиморы раньше княжича, то может и победить. Парнасов не мог этого допустить. Более того, он по-прежнему жаждал мести.

На площади кто-то появился. Дубов! Как говорится, вспомнишь… На всякий случай Парнасов отодвинулся от небольшого окна, чтобы его не заметили.

Барон и его друзья какое-то время стояли у турнирной таблицы и что-то обсуждали. Даже спорили. Княжич решил, что они боятся. Боятся его. И правильно делают.

Затем к турнирной таблице подошёл Утёсов. Один из тех идиотов, что считали себя приближенными к нему и продавали другим акции «ППП». Они даже не подозревали, с каким удовольствием он их кинет на очки.

После разговора с Утёсовым Дубов подошёл к магазину Лесниковых — постаменту с круглым экраном. Судя по всему, он покупал подсказки, чтобы найти Кубок. Парнасов позволил себе улыбку. Всё идёт строго в соответствии с его гениальным планом. Отец наконец-то будет им гордиться.

О да, он придумал, как сделать месть наиболее сладкой. Как унизить наглого барона перед всей страной. Когда Дубов наконец разгадает, где находится Кубок Кикиморы, Парнасов будет готов. Он уведёт Кубок прямо из-под носа барона.

Надо только оказаться рядом в нужный момент, а уж там княжич своего не упустит.

Дубов с друзьями и его шавкой ушли с площади. Парнасов покинул укрытие, допив горячую воду, и пошёл следом. Огромную фигуру барона было видно издалека. Они направлялись на площадку, откуда взлетали вчера. Если княжич поторопится, то сможет незаметно проследить за Дубовым. Правда, для этого придётся украсть чей-то летающий транспорт, но ему плевать. Ради мести он готов на всё. К тому же воровство не было запрещено правилами турнира. Значит, оно разрешено.

Парнасов оставил лишние вещи в доме. Они ему не понадобятся, потому что сегодня турнир закончится. Вдруг дорогу ему преградила массивная фигура. Утёсов.

— Чего тебе? — грубо отозвался княжич.

— Ваше Сиятельство, — залебезил бугай, — у меня небольшой вопрос.

— Потом, — отмахнулся Парнасов и попытался пройти вперёд.

Но обойти Утёсова оказалось непросто.

— Подождите, Ваше Сиятельство. Всего один вопрос. Это касается ваших акций…

Княжич скрипнул зубами.

— Ну? — процедил он, не сводя взгляда с фигуры Дубова, который поднимался по тропе, проложенной вокруг ствола огромного Древа.

— Я просто хотел уточнить, что будет с акциями, если участники перестанут их покупать?

Княжич вздохнул, силой воли пытаясь удержать рвущееся наружу нетерпение.

— Участники не перестанут покупать акции, — терпеливо пояснил он. — Только идиот не будет брать акции с такой сумасшедшей доходностью. Ты идиот, Утёсов?

Парнасов говорил, используя свою способность убеждать. Простолюдин смущённо опустил глаза.

— Н-нет, Ваше Сиятельство.

— Отлично. Я знал, что могу быть в тебе уверен, Утёсов. Продолжай продавать акции и всего через месяц займёшь первое место в турнирной таблице.

Детина обернулся на турнирную таблицу. Княжич посмотрел в сторону подвесной тропы и не увидел Дубова. Проклятье! Он упустил его! Всё из-за этого назойливого придурка…

— Ваше Сиятельство! — снова повернулся к нему Утёсов. Похоже, Парнасов был недостаточно убедителен. Нужно больше маны прогнать через голосовые связки. — Но сейчас все очки у вас…

— Я играю роль банка. Все эти очки я потом раздам, как дивиденды к акциям. Понимаешь, о чём я говорю? Сто двадцать тысяч кикибаллов. Возможно, даже больше, если ты купишь ещё, Утёсов. Понимаешь?

Сработало. Лицо бугая с квадратной челюстью просветлело, он споро закивал головой.

— Да, Ваше Сиятельство! Я… я заработаю ещё очков и обязательно куплю!

Да… Такие идиоты не вымрут никогда. И это полностью устраивало Парнасова.

Не дожидаясь новых вопросов, он бросился по тропе наверх, но ни Дубова, ни его компании не увидел. Всё-таки упустил…

Ладно, это ещё не конец.

Парнасов вернулся на площадь и потратил тысячу очков на подсказку. Дворец Туманов, вот куда отправился Дубов! Княжич задумчиво потёр подбородок, покрытый редкой щетиной.

Он знал о Дворце Туманов. Довольно опасное место, которое хранит ещё много эльфийских тайн. Дубов ушёл уже далеко, а Парнасов в одиночку мог не справиться с испытаниями. Впрочем, была у него одна идея…

— Эй, Утёсов! — позвал он детину, который бездумно шарахался по площади в поисках новых покупателей акций.

— Да, Ваше Сиятельство? — тут же подскочил парень.

Он всё ещё находился под воздействием убеждающей способности княжича, поэтому всячески хотел ему угодить.

— Хочешь увеличить доходность своих акций? — мягко улыбаясь, спросил княжич. — Только своих…

— Конечно!

— Тогда собери людей, сколько сможешь. Есть одна работёнка…

Глава 18

Дворец Туманов

Сейчас

Инсекты пропали у всех четверых. Я чувствовал, как мана курсирует по мана-каналам, но ничего не мог с ней поделать. Она будто в закупоренной бутылке бултыхалась. Только в роли бутылки я. А вот кто или что держит пробку?

Тем временем первый из деревянных истуканов уже наносил удар, а я пытался закрыться щитом-корневищем, которого не было. Кромка кривого лезвия деревянного меча казалась острой, словно бритва. В последний миг я успел убрать руку и выставить перед собой молот. И меч обрушился на его рукоять. Благо она была сделана мастерами своего дела, да ещё и из хороших ингредиентов. Так что удар не оставил и царапины.

Что ж, раз нет Инсектов, будем драться по старинке. Так даже лучше.

Деревянный воин прорычал что-то нечленораздельное и снова замахнулся клинком. В тот же миг я снёс его молотом. Вот раз сто ещё так махнуть, и дело в шляпе. Если никто до этого не умрёт.

К счастью, у девушек волнение от внезапной атаки уже прошло. Лиза выхватила кинжал и держала оборону слева от меня. Первый враг уже напал на неё и рассёк кристалл на нагруднике. Из него вылилась радужная жидкость. Но главное, что грудь Лизы цела. Ну и сама она не ранена.

Зубы Альфачика крошили врагов, как яичную скорлупу. Он дрался справа и позади меня, прикрывая самый широкий сектор. Позади него, за моей спиной, я слышал, как неустанно натягивается тетива лука и свистят стрелы Лакроссы. Украдкой оглянулся. Эльфийское оружие пробило насквозь сразу по несколько противников.

А вот княжна, полагавшаяся на свой дар, оказалась безоружна. Инсект не работал, а без него она ничего не могла.

Ударив одного врага сверху по голове, по колени вбил его в пол. А голова вмялась между плеч. Ещё двух снёс ударом наотмашь. Затем, когда появился миг передышки, сосредоточился на кольце Брокова. Что-то же у него должно быть…

Я надеялся на огнестрел, но такое оружие было запрещено правилами турнира. А кольцо Брокова было не таким хорошим, как моё. Магический фон выдавал его наличие, поэтому Броков огнестрельным оружием не обзавёлся. Зато были кинжалы. Метательные и обычные, длинные. Скорее даже короткие клинки. В количестве двух штук. Видимо, на тот случай, когда кончатся метательные ножи. Перенёс их в свободную руку.

— Вася, держи! — схватив клинки за лезвия, сунул их через плечо.

Княжна тихо ойкнула, потому что одна из рукояток стукнула её по голове. Или ещё куда.

— Спасибо! — отозвалась она. — Как раз училась сражаться сразу двумя.

Я услышал, как острые лезвия рассекают воздух. Василиса вступила в бой.

Уклоняясь от атаки особо крупного истукана, сделал шаг назад и толкнул Лакроссу. Похоже, в этот момент она целилась, а мой толчок сбил выстрел. Стрела несколько раз срикошетила об пол, потолок и колонну и шоркнула меня по носу. Я даже не сразу понял, что наконечник рассёк кожу. А ведь она у меня довольно толстая.

Нет, так мы долго не протянем. Будем больше мешать друг другу.

— За мной! — крикнул я, перенося из кольца несколько замораживающих зелий. — Отходим к статуе!

Кинул впереди себя три голубых склянки. Лопнув, они разлились синими волнами, которые тут же поглотили с дюжину врагов, превратив их в сосульки. Повеяло прохладой. Я бросился вперёд, выставив правое плечо, и сшиб одну за другой несколько статуй, создавая проход. Девушки и рычащий Лютоволк поспешили за мной.

Я взобрался на возвышение, пинком снёс остатки королевского стула и молотом откинул одного противника, переломив его пополам. Другого, который подобрался справа, проткнул трёхгранным клинком из рукояти. Девушки поднырнули под удар молотом наотмашь, и я отбросил сразу нескольких противников, что наступали им на пятки. Лиза и княжна заняли позиции у ног статуи. Лакросса стояла между ними, прикрывая из лука то одну, то другую. А мы с Альфачиком дрались на том месте, где раньше стоял трон.

За тыл можно было не беспокоиться: проблемные дамы хорошо прикрывали, не ныли и не просили пощады. Даже Лиза, которую я впервые видел в таком яростном бою. На щеке у неё кровоточил порез, волосы, мокрые от пота, прядями липли к лицу. Она, Лакросса и княжна выглядели просто фуриями.

Но основное количество противников всё же было на мне. Я и так высокий, а на постаменте на меня и Альфачика открывался обзор с любой точки тронного зала. Тупые деревяшки видели меня и Лютоволка и, сверкая зелёным колдовским светом из глаз, шли к нам.

— Стрелы кончились! — выкрикнула Лакросса.

— Держи, Ла! — в мгновение ока отозвалась княжна. Видимо, поделилась клинком.

Альфачик в этот момент зубами подцепил одного деревянного мальчика (хотя ладно, не мальчика, но мужа) и подкинул в воздух. Молотом я вбил его в ступени, попутно сломав ещё пару подобравшихся противников.

Эх, сжечь бы всех этих гадов, благо и зелья имелись, но тут столько дерева, что и нас самих спалит. А то, может, и всё Облачное Древо. Взорвать тоже не выйдет. Акустика здесь такая, что нас самих контузит. Нет, нужно действовать тоньше.

— Да когда они… кончатся! — завопила взбешённая Лиза, протыкая насквозь очередного врага.

Я в этот момент раскручивал молот для мощного удара.

Будь возможность использовать ману, то хватило бы и пары ударов оружием, чтобы очистить Дворец от врагов.

Вместо этого пришлось кинуть перед собой несколько зелёных склянок. Они разбились и залили пол зелёной шипящей жижей. Твари с дымком растворялись в ней, едва ступив. На какое-то время этого хватит, чтобы хоть с одной стороны не напирали враги.

Не знаю, сколько мы так сражались. Полчаса? Может, час? В итоге нас окончательно оттеснили к статуе. Уставшие девушки вжались между ног исполина, а мы с Альфачиком продолжили сражаться. Но потом случилось сразу две вещи. Во-первых, три боевые подруги отдохнули и с новыми силами бросились в бой, во-вторых, количество противников упало ниже критической отметки, и мы смогли перехватить инициативу.

Через двадцать минут наконец-то всё было кончено. Я расплющил голову последнего деревянного эльфа и с облегчением выдохнул. Некоторые «буратины» были ещё живы, но Лиза с Лакроссой ходили и добивали их. Оркесса ещё и уцелевшие стрелы собирала обратно в колчан. Пол был усеян переломанными телами деревянных стражей и их обломками.

Княжна сидела на ступенях и тяжело дышала. Из её руки со звоном выпал и покатился вниз короткий меч Брокова. Василиса подняла на меня глаза и устало улыбнулась.

Её комбинезон выдержал все удары, но на незащищённых шее и лице алели красным ссадины и порезы. Сама девушка раскраснелась от усталости.

Другим битва тоже далась непросто. Стальной нагрудник Лакроссы в нескольких местах был помят, один из наручей сломан, а кожаная юбка рассечена почти до талии. Впрочем, это ей даже шло. Если не считать длинного пореза на бронзовой коже. Лиза выглядела не лучше.

Да и нас с Альфачиком потрепало. Удивительно, как остры оказались деревянные эльфийские мечи. На Лютоволке я насчитал не меньше десяти порезов, рядом с которыми шерсть свалялась от крови. У меня всевидящий кристалл на груди был разбит, из него тоже вытекла радужно-перламутровая жижа. А сам нагрудник чуть не в лоскуты превратился, под которыми красовалось несколько довольно глубоких и болезненных порезов. Ещё и с занозами, наверно…

Какое-то время мы просто отдыхали и зализывали раны. Некоторые — в буквальном смысле. И нет, это не Альфачик.

— Что не так? — возмущалась Лакросса под нашими ошеломлёнными взглядами. Она только что лизнула длинную ссадину на руке. — У орков слюна, между прочим, кровь останавливает.

— Правда? — встрепенулась Василиса. — А можно и мне тогда? Вот тут особенно сильно кровь бежит.

Княжна наклонила голову набок, подставляя тонкую шею под язык бронзовой красотки. У меня аж дыхание от такого зрелища перехватило.

— Девочки, стойте! — разняла их Лиза. — Вы что, не видите, что с Колей делаете? Его же сейчас удар хватит! Вон, смотрите, он уже на внешние раздражители не реагирует…

Перед моим лицом что-то мелькнуло несколько раз, но перед глазами всё ещё стояла Лакросса, склонившаяся над шеей княжны. Да и не только у меня. Пожалуй, сейчас куча зрителей к экранам прилипла. Хоть некоторые девушки фишку с обнажёнкой просекли почти с самого начала, но такого зрители наверняка ещё не видели… Хотя кто знает…

— Ко-о-оля-я-я! — позвали меня. — У тебя же есть заживляющие зелья? Или мазь?

Я встрепенулся, видение растаяло, как туман на рассвете. Все трое смотрели на меня, скептично изогнув брови и синхронно скрестив на груди руки.

Ну Лизка, ну обломщица…

Перенёс из кольца початый тюбик с мазью и три красные склянки.

— Последние, кстати, — буркнул, прожигая взглядом Лизу. — Так что постарайтесь больше не получать раны. А то и правда придётся Лакроссе всех облизывать.

— Р? — склонил набок голову Альфачик.

— Не тебя! — гаркнул одновременно с Лакроссой.

— Ау-у-у… — печально повесил голову Лютоволк.

— А как же ты? — подошла ко мне оркесса и оглядела раны. — Я могла бы…

— Само заживёт… — хохотнул я. — Так что облизывать меня не надо. Пока что…

Лакросса стрельнула в меня глазами, прикрыв губы ладошкой. Потом отняла её от лица и закусила нижнюю губу. Ух, чертовка… Аж кровь закипела от такого взгляда.

Когда с целебными процедурами было покончено, мы вернулись к нашей задаче. Я показал оркессе на протянутую длань безымянного короля эльфов.

— Надо сбить то кольцо.

Некое поле, сдерживающее наши способности, всё ещё действовало.

— Хм…

Девушка наморщила носик, прикидывая в уме, как это сделать. Затем вытащила сразу три стрелы из колчана и насадила их на тетиву. Раздался тройной свист, и большой палец с кольцом-обручем упал к нашим ногами.

Я осторожно поднял его кончик. Золотое кольцо блеснуло в упавшем сверху луче солнца, и на нём зажёгся частокол стройных белых букв.

— Коля, что ты видишь? — спросила княжна.

— Здесь надпись, похоже на эльфийском, — пожал я плечами.

— Не имеет ни начала, ни конца, ни верха, ни низа, — пробормотала Лиза, разглядывая безделушку на деревянном пальце и неожиданно топнула ножкой. — Блин, надо было сразу догадаться, что это кольцо!

— И раз уж вы догадались, то лучше положите его на землю, — произнёс новый голос.

— Ах ты ж, хитрая ж… — прищурился я, глядя на блондинистого Парнасова, входящего в тронный зал.

Он самодовольно ухмылялся своими тонкими губами, а за ним следовал десяток парней и девушек, настроенных крайне недружелюбно.

* * *

Краков

Примерно в это же время

Без защиты артиллерия успела дать ещё два залпа. Хотя правильнее будет сказать полтора. В последний залп стреляла всего одна пушка. Затем доносилась только ружейная пальба, но вскоре стихла и она. Артиллеристов смели полчища врага. Но свою задачу солдаты выполнили. Дали возможность барону Маститову, таинственному воину в окровавленной белой броне и командиру десантников, Егору Макарову, уйти незамеченными.

Город пылал. Доносились звуки беспорядочных выстрелов дирижаблей, автоматного и пулемётного огня, разрывов снарядов уцелевших пушек. Войска Императора и дружинники ещё дрались. Бой шёл где-то позади.

Троица вошла в разрушенный дом, к счастью оказавшийся пустым. Макаров поднялся по лестнице на третий этаж, затем забрался на четвёртый с помощью Маститова, так как лестница дальше была сломана.

— Мы близко, — сообщил хмурый десантник, вернувшись. — Но впереди не меньше десятка богомолов.

— Отсюда видно площадь? — спросил человек в белой броне.

Макаров покачал головой.

— В двух кварталах отсюда была старинная церковь, — произнёс барон Маститов, выглядывая в окно. Никого. От вездесущего дыма жгло глаза, от запаха гари саднило горло и нос. — Ты видел, Макаров? Она уцелела?

— Колокольня? — догадался десантник. — Видел. С неё будет хороший обзор. Но два квартала…

Воин в белом сидел на сломанном рояле, повесив голову. При словах десантника он поднял голову.

— Иного выхода нет, — сказал он. — Будем прорываться. Иначе артиллеристы погибли зря.

Через окно одной из квартир они перебрались в соседний дом. Благо в старом городе дома стояли так близко друг к другу, что можно было перешагнуть.

Следующий дом отстоял уже чуть дальше. Пришлось забраться на крышу и передвигаться от укрытия к укрытию: от трубы к трубе, от парапета к парапету. Где-то недалеко раздавался скрежет металла по камню. Здесь были богомолы.

Возле края находился выход на крышу. Хлипкая деревянная дверь висела на одной петле, и Маститов осторожно выломал её и перекинул через пропасть между домами. Они по очереди перебрались по ней и поднялись на конёк двускатной крыши. Металлический скрежет раздался совсем близко. Барон успел заметить, как из прохода, в котором он только что выломал дверь, вышло несколько богомолов.

До того, как одна из тварей повернулась в их сторону, Макаров дёрнул его вниз. Все трое, громко шурша черепицей, скатились вниз, за миг до падения оттолкнулись ногами от края и перелетели через переулок, попав в широкое окно этажом ниже.

— Твою мать… — прошипел Макаров. Осколок оконного стекла вонзился ему в ладонь. Сдерживая крик боли, он выдернул его из руки. — Стрелять не смогу. Есть зелье?

Маститов и второй спутник покачали головами. Зелья закончились.

— Чёрт с ним тогда, — десантник вытащил кортик и куском ткани примотал его к руке, — всё равно патроны почти кончились.

Получилось преодолеть целый квартал, прежде чем враг заметил их. Поднимаясь по лестнице на крышу очередного полуразрушенного здания, они напоролись на стаю богомолов. Полдюжины, если не больше. Твари тут же напали, и завязался короткий, но ожесточённый бой. Втроём, сменяя друг друга в узком пространстве, они быстро разделались с Саранчой, но последняя тварь успела издать лицевой пластиной ультразвуковой визг.

— Зараза… — ругнулся Маститов, проткнув мечом безликую голову. — Теперь они знают о нас.

— Тогда медлить больше нельзя.

После этого они сорвались на бег. Поднялись на крышу и с разбега перепрыгнули на соседнее здание. Затем на следующее. Впереди уже высился шпиль церковной колокольни.

— Быстрее, быстрее! — орал Макаров, на ходу орудуя кортиком.

Барон видел, как по соседним крышам наперерез им скачут богомолы Саранчи. Безмолвные твари с лезвиями вместо рук и ног. Словно дьявольские пауки.

Церковь стояла отдельно от остальных зданий. Пришлось спуститься на улицу, пересечь древнее кладбище и убить десяток тварей, прежде чем проникнуть внутрь старого здания. Они забаррикадировали вход, но в цветных витражах уже мелькали уродливые тени.

— Надолго их это не задержит, — сказал Маститов. Дверь уже тряслась под мощными ударами, а местами её насквозь пронзали клинки богомолов.

Вскоре они поднялись по винтовой лестнице на колокольню, с которой открылся вид на павший город.

— Твою мать… — до крови закусил губу Макаров. — Теперь понятно, почему артиллерия не сработала.

С колокольни Маститов увидел, что из провала в центре городской площади торчал тот самый гигантский червь, что и прогрыз эту дыру. Монстр возвышался над крышами домов и размахивал тонкими конечностями, как лапки у паука. Они хватали тех несчастных, что оказывались рядом, и разрывали их на части. Своих и чужих. Монстру было плевать, кого убивать.

— Как одолеть это чудовище? — выдохнул Маститов.

— Я могу, — коротко сказал воин в окровавленной броне. — Но мне нужно время.

— Оно у вас есть, — ответил Макаров, ступив одной ногой на парапет и выглянув вниз. — Но не очень много.

Снизу по стенам уже ползли полчища богомолов. Саранча будто со всего города сбегалась к ним. Барон видел струйки подкреплений внизу на улицах и россыпи тварей на крышах других домов. Снизу по винтовой лестнице уже тоже приближались враги. Он вытащил из-за спины огромный меч и, отодвинув двух товарищей, срубил канат, державший колокол.

С жалобным звоном массивный колокол рухнул вниз, ломая деревянную винтовую лестницу. Под собой он погрёб несколько тварей и застрял боком в дыре. В крыше колокольни зияла большая дыра.

Воин в белом доспехе взобрался на колокол и выставил перед собой руки, словно пытался сжать большой мяч. Сначала ничего не происходило, но затем небо над городом потемнело, тучи начали закручиваться в большой вихрь, в центре которого что-то быстро росло. Имперским дирижаблям пришлось уйти подальше, чтобы их не затянуло в смерч.

А потом до колокольни добралась Саранча.

Маститов не помнил, сколько времени они сражались. Потерял счёт, сколько раз он спас Макарову жизнь, и сколько раз спас ему жизнь сам десантник. Твари атаковали их постоянно. Из ноги Макарова торчало сломанное лезвие богомола. Точно таким же лезвием мог похвастать и Маститов, только в руке. Ранам не было числа. От кровопотери уже кружилась голова. Барон видел, что и Макаров держится из последних сил.

— Жалко, — вдруг прошептал Маститов пересохшими губами, — что не повидаюсь с женой. Она писала, что в нашем магазине дела пошли на лад…

— Раньше времени себя хоронишь, — улыбнулся Макаров.

Он услышал барона даже сквозь лязг и скрежет металла.

В следующий миг колокольня закачалась от сильного удара. Макаров покачнулся и едва не упал вниз. Барон успел протянуть ему острие меча, за которое схватился десантник левой рукой.

Внизу монстр с бронированным лбом снова врезался в стену. И сейчас брал разбег для следующего удара.

— Р-р-ра-а-а!!! — вдруг выкрикнул воин в белом, и с неба сорвался огромный камень, объятый огнём.

Скала врезалась в гигантского червя, с грохотом раздавив его. Взрывная волна прокатилась по городу, подняв кучу пыли и обрушив хлипкие стены. Сорвала Саранчу со здания церкви. Когда пыль улеглась, провал на площади был заткнут упавшим с неба камнем. А под ним расплющенный червь. Небо очистилось, тучи рассеялись.

Воин в белом, стоявший на колоколе, покачнулся и упал. С головы слетел разбитый и погнутый шлем, по юному, залитому кровью лицу рассыпались соломенные волосы.

У Маститова, как и у Макарова, всё похолодело внутри. Они узнали его.

Глава 19

Дворец Туманов

Сейчас

Княжич Парнасов не смог сдержать торжествующей улыбки. Он наслаждался буквально каждым мгновением. Его план сработал именно так, как и предполагалось. Тупой барон со своими тупыми бабами проложил ему путь, даже не подозревая, что его преследуют. Разобрался с финальной преградой и указал на Кубок Кикиморы. Дмитрию осталось лишь коснуться кольца, в образе которого пребывал Кубок.

— Ну? — подбодрил он Дубова. — Положи кольцо на землю и пни ко мне.

— А иначе что? — хмыкнул полуогр. Его ухмылка очень не понравилась княжичу.

Правильно, пусть сопротивляется. Пусть даст ему повод смахнуть эту ухмылку с уродливого лица!

— А иначе… — процедил княжич, — мои люди превратят тебя и твоих тупых подруг в отбивные.

— Не люблю отбивные, — крутил в руках большой деревянный палец барон. — Может, лучше стейки? Ну, как насчёт стейков? Твои обманутые дольщики ещё не скоро смогут попробовать их.

— Что? О чём это он? — отозвался Меньшов, брюнет среднего роста с бестолковым Инсектом, превращающим белое вино в красное.

Остальные тоже начали возмущаться. Парнасов разозлился. ейчас ему только брожения среди этих тупоголовых идиотов не хватало.

— Лошары, — продолжал тем временем Дубов, — вы ещё не поняли? Вас обманули. Никаких очков и баллов вы через месяц не получите. И завтра не получите. У меня в руках Кубок Кикиморы. Если ваш великий комбинатор его коснётся, то турнир закончится.

— Но… я же пятнадцать тысяч очков вложила… — сказали тонким девичьим голосом за спиной княжича.

— Ты пятнадцать, а я все двадцать пять! Суммарно… Его Сиятельство обещал прибыль в двести пятьдесят тысяч очков! — вторила первой девушке её подруга. — Что я теперь маменьке скажу?

— Молчать!!! — рявкнул Парнасов, потеряв терпение. — Слушать только меня! Вы получите свои дивиденды в любом случае. Верьте мне!

— Чёт не верится… — обиженно пробормотал смуглый парень южных кровей, скрестив на груди руки. — Давай-ка раз на раз выйдем, Парнасов. Выиграю — все очки мне вернёшь. А не вернёшь, я твой род…

— Заткнулись! — снова рявкнул Парнасов.

В этот раз он направил огромное количество маны в связки, чтобы никто не посмел его ослушаться, но… ничего не произошло.

— Какого чёрта… — прошептал он и столкнулся с взглядом холодных серых глаз Дубова.

Барон ухмылялся, подбрасывая на ладони палец и ловя его каждый раз то за один конец, то за другой.

Взгляд Дмитрия скользнул по спутницам барона. Снова направил ману в голосовые связки, чтобы звучать… убедительно, и произнёс:

— Эй, вы, дамочки! Принесите мне кольцо! И может быть, тогда я поделюсь с вами своей победой.

— Что он несёт? — спросила невысокая девушка с голубыми волосами другую, пепельную блондинку. Та в ответ скривилась и пожала плечами.

Что. Здесь. Происходит⁈ Почему его способности не работают⁈

— Эй! — На плечо Парнасова легла массивная рука Утёсова. — А давай-ка произведём обмен. Мы тебе твои акции, а ты нам наши очки. Как тебе идея, Твоё Сиятельство?

Дмитрия пробрала дрожь от такой наглой фамильярности. Он дёрнул плечом, чтобы стряхнуть руку, но тот положил её обратно и сжал. Тогда княжич призвал Инсект, но снова ничего не произошло!

— Кажется, название твой кампании «ППП»? — спросил Дубов, подходя ближе. — А оно случайно не расшифровывается, как «Получи По Печени»? Не работают здесь твои уловки. Так что наслаждайся плодами своих трудов, комбинатор чёртов.

Парнасов замер на месте, пытаясь осознать произошедшее. Инсект в этом зале не работал. Его мана-способность убеждать других людей — тоже. Он буквально чувствовал, как слова, сказанные покупателям его фальшивых акций, теряют силу.

Дубов прошёл мимо него толкнув плечом. Княжича развернуло. Толпа «акционеров» расступилась перед бароном, его спутницами и Лютоволком, пропуская. А затем сомкнулась обратно. Утёсов, стоявший перед ним, зло сплюнул на пол.

— Ну чё там насчёт акций, мудила? Какая, говоришь, у них доходность⁈

Бугай звонко ударил кулаком о раскрытую ладонь. Парнасов пришёл в себя от хлопка.

Почему он позволяет с собой так обращаться? Он наследник великого рода! Княжич! Будущий князь! Да он этих простолюдинов одной левой…

— Ты не посмеешь… — угрожающе прошептал Парнасов, пытаясь одним взглядом раздавить Утёсова, эту жалкую букашку.

— Ага, не посмею, Твоё, мать твою, Сиятельство… — криво ухмыльнулся детина.

Затем в лицо Парнасова прилетел увесистый кулак.

* * *

Там же

Николай

Я перенёс палец с кольцом в… хм, кольцо, а затем первым ступил на подтаявший ледяной мост, по которому мы пришли сюда. Ну и Парнасов со своей братией им воспользовался. Просто кое-кто с голубыми бровями, кто сейчас ловко делал вид, что так и задумывалось, забыл убрать этот мост. Глядишь, Парнасову пришлось бы немного полетать…

Впрочем, судя по звукам, доносящимся из бывшего тронного зала, он как раз в процессе получения по заслугам. Слышались вздохи, ахи, шлепки и удары. Заслужил. Я бы и сам ему с удовольствием двинул, но не хотел руки марать. Пусть с ним рассчитаются те, кого он обманул.

Чёрт, даже боюсь представить, сколько доверчивых людей он мог бы обмануть после турнира. После трёпки, если выживет, десять раз подумает, стоит ли обманывать людей.

Эх, если бы со всеми мошенниками обходились так же… Отдавали на денёк в руки тех, кого они обманули. А то садят в тюрьму, где кормят и поят. Они там и в ус не дуют.

— Коль, что теперь будем делать? — забежала вперёд меня княжна.

— Найдём местечко поукромнее на тот случай, если этим дольщикам захочется и наши очки отнять и поделить.

Постепенно звуки заслуженного избиения Парнасова стихли. Мы миновали несколько коридоров и небольших комнат, поднялись по старой лестнице с трухлявыми ступеньками и оказались на вершине одной из башен. Это была небольшая круглая комната с круглыми окнами на все четыре стороны света. Здесь чудом уцелела мебель: пара стульев, подобие жёсткого дивана, по форме напоминающего нарост на дереве, и стол. Ножки последнего тут же подломились, стоило только опереться на него.

Хотелось немного отдохнуть. Раны, полученные в бою, зудели и болели. Хорошо, что серьёзных ранений не было. Заживёт.

Я перенёс из кольца флягу с водой, походную горелку и немного молотого кофе. Поставил горелку прямо на пол и сел рядом, скрестив ноги. Ждал, когда кофе закипит. Княжна посмотрела на меня несколько обескураженно, Лакросса пожала плечами и опустилась на диван, Лиза подошла к одному из окон и прислонилась к стене возле него. Альфачик использовал сломанный стол как лежанку.

Вид из окон, кстати, открывался неплохой. Успел посмотреть украдкой, когда мы вошли в башню. Внизу лежал Дворец Туманов, устремившийся ввысь, а над ним закрывал небо плотный купол из сросшихся ветвей. Вечерний свет еле-еле проникал сюда, поэтому под куполом царил полумрак. Плюс сквозь листья сочился туман. Похоже, Облачное Древо зацепило очередное облако.

Меня кое-что беспокоило. И что именно я не мог сказать, как ни пытался. Просто на сердце было тревожно. Я думал, что получив Кубок и закончив турнир, избавлюсь от этого чувства, которое преследовало меня с самой ночи. Чувство, что кошмар, который я видел, вот-вот станет явью.

Пока кофе закипало, я закрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях. Блокирующее Инсекты поле работало только в тронном зале, поэтому сейчас никаких проблем не возникло. Мой дар был при мне, как и остальные способности. Я снова мог управлять маной. Прогнал её по каналам. Так раны исцелятся чуть быстрее. Затем стал медитировать.

Вокруг курсировало большое количество маны. Почти как в Духовном пространстве. Древо было живым. Хм… А я ведь совсем забыл, что могу общаться с деревьями. Как бы это странно ни звучало.

Я попробовал прикоснуться к разуму Древа, и чуть не лишился самого себя — таким он был огромным и старым. Настолько всеобъемлющего существа никогда прежде не ощущал. В один миг я оказался крохотным муравьём, который замер на огромном пальце человека. Жуткое чувство, если подумать. Но что было куда более жутким, так это то, что Древо напугано.

Оно боялось.

Вот откуда эта тревога. Древо пыталось что-то сказать мне, единственному, кто может его понять. Только попытка поговорить с ним может меня убить. А что если заручиться поддержкой одного духовного практика? Точнее, практикантки…

«Маша? Привет! Где ты сейчас?»

Дриада отозвалась не сразу.

«О, неужели на своём турнире ты соскучился по моей мшистой заднице? Лестно, очень лестно…»

«Маша!» — мысленно оборвал я её тираду.

«Ладно, ладно, — шутливо отозвалась она. — Заскочила в твоё поместье, проверила, как поживает новая Мать Леса, а сейчас направляюсь домой, на север».

Хм, с другой стороны, может, в мире что-то случилось, и Древо пытается сообщить мне об этом?

«Есть что-нибудь, что я должен знать?» — тут же спросил девушку.

«Понятия не имею, Коль. — Я почти ощутил, как дриада где-то за много вёрст отсюда пожала плечами. — Без тебя я не решаюсь соваться в людские поселения. Не хочется, знаешь ли, каждому встречному объяснять, почему у меня на заднице растёт мох…»

Долго она ещё будет мне эту шутку припоминать, но сейчас не время.

«Маша…»

«Не удержалась… Но новостей я правда не знаю. Что-то случилось?»

«Пока не знаю, — мысленно отвечал я. — Хочу поговорить с Облачным Древом, но боюсь, что оно может меня поглотить».

«Ого! Ты и такое можешь⁈ Мне стоит бояться появления конкуренток ещё и среди деревьев?» — ехидно спросила дриада.

Ответить я не успел, только возмутился, как она, уловив это, продолжила:

«Всё! Точно последняя шутка! Да, конечно, можешь на меня рассчитывать. Я вся твоя! В смысле, помогу…»

Я сказал ей, чтобы была наготове, и открыл глаза. Вздохнул и покачал головой.

— Всё в порядке? — спросила княжна, присев рядом, чтобы помешивать кофе в турке.

Её взгляд был обеспокоенным. Видимо, у меня всё на лице написано.

— Пока не знаю, — мотнул я головой. — Мне нужно время, чтобы выяснить. Все вопросы потом.

Глаза снова сомкнулись, и меня окружила красная тьма. Ненадолго. Я отсёк от себя звуки внешнего мира, пение птиц, скрип дерева, все запахи и чувства, сосредоточившись на ощущении огромного разума Древа. Я чувствовал его повсюду, так что прикоснуться к нему не составило никакого труда. А вот потом…

Меня мгновенно засосало, словно в огромное болото или зыбучие пески. Древо не могло говорить человеческим языком, поэтому тут же затопило меня образами. Я видел дым, копоть, обломки стен. Кто-то пронзительно кричал, лязгал металл, дрожала земля. Одного мгновения этой круговерти мне хватило с головой. Попытался вынырнуть, но не смог. Древо не отпускало.

Потом была кровь. Море крови. Целый океан. Меня закружило в ней и стало бросать, будто щепку в шторм. И я ничего не мог сделать. Выбрал направление, где мне показался верх, и попытался всплыть.

Не знаю, сколько я барахтался. Всё это время образы продолжали приходить, и моё сознание буквально утопало в них. Я уже понял, что встревожило это огромное живое существо.

В какой-то момент перед глазами мелькнула зелёная лиана. Я ухватился за неё. Не руками. Их не было. Разумом. Зафиксировал в голове образ растения и не отпускал. Почувствовал, как меня тянут в обратную сторону. Всё это время я рвался не туда. Затем услышал волчий вой и увидел огромную жёлтую луну, а на её фоне — косматого зверя с такими же глазами. В одно мгновение они заменили собой весь мир.

Я резко вдохнул и открыл глаза. Стены, потолок и расплывчатые лица кружились вокруг меня, в глазах плясали цветные пятна, в нос бил запах жжёного кофе.

— Коля! Коля! — кричали девушки наперебой.

«Гад! А ну, вернись!» — вопила в моей голове дриада.

Наконец, свистопляска в моей голове закончилась, и я огляделся вокруг. Лиза с Лакроссой и княжной были в панике. А вот Альфачик спокойно лежал на своей лежанке. Только жёлтым глазом на меня посмотрел и тут же его закрыл.

«Чего сразу гад?» — отозвался я дриаде.

— Да здесь я, здесь, — сказал это одновременно вслух и мысленно.

«Извини, я просто перепугалась», — дошла до меня смущённая мысль Маши.

Кофе, убежавший из турки, шипел и пускал струйки дыма, сгорая в голубых языках пламени.

За то время, что меня мутузил разум огромного дерева, я, оказывается, упал на спину. Так что теперь пришлось сперва сесть, затем дождаться, когда пройдёт головокружение, и только потом окончательно подняться. Мотало меня, как пьяного матроса. Битву с гравитацией я проиграл и сел на диван.

Полностью свои видения пересказывать не стал. Ограничился одним словом, сказанным вслух и мысленно, для дриады.

— Саранча.

Повисла тишина. В моей голове Маша судорожно выдохнула:

«Опять… Только начала нормально жить и… Чёртова Саранча опять всё портит!» — к концу фразы она уже кричала. Спустя секунду всё же успокоилась. — «Может быть, именно в этом всё дело… Облачное Древо может существовать сразу и в реальном мире, и в Духовном пространстве. Помнишь, я что-то почувствовала, когда оказалась с твоими подругами там? Возможно, так ощущалось присутствие Саранчи. Нет, пока рано судить. Я разузнаю, что смогу, и сообщу. А вы что собираетесь делать?»

Я ответил одновременно всем:

— Надо отсюда выбираться.

На этом мой сеанс связи с дриадой закончился. Почувствовал, как она ушла.

Кофе попить не вышло. Выкипел. Повернулся к Лизе и спросил:

— Нужно коснуться Кубка Кикиморы, чтобы закончить турнир, так?

Она кивнула.

— А что потом?

— Кубок — что-то вроде артефакта, — отвечала пепельная блондинка, наморщив носик. — Он перенесёт победителя в зал, где его встретят судьи Лесниковых. Фанфары, конфетти, шампанское и всё такое. На этом турнир сразу закончится. Слуги найдут всех участников и постепенно выведут их.

— А если коснуться одновременно?

— Не знаю. Прецедентов не было, — пожала плечами девушка. — Победитель всегда был только один.

— Ясно. — Я перенёс из пространственного кольца деревянный палец с Кубком и положил на один из свободных стульев перед собой. — Коснёмся одновременно на счёт «три». Раз, два… Лиза, ты чего?

Лакросса и княжна встали по бокам от стула, Альфачик сел справа от меня, положив на моё колено лапу. А вот блондинка отступила на шаг.

— Вы такие сильные… — Её губы тронула слабая улыбка. — А я? Я скорее была для вас обузой всё это время. У меня дар-то… смех, да и только. Я не достойна быть в числе победителей.

Нашла время для сомнений в себе. Сейчас главное — выбраться с турнира, забрать призы и узнать, что происходит.

Любой Инсект можно развить, научиться им пользоваться в зависимости от ситуации. Лиза хорошо спрогрессировала за время турнира. Просто её сознание об этом «забыло». С приближением конца турнира она всё больше душой возвращалась к своей прежней жизни, где она была подающей надежды студенткой Омской академии. И так до конца и не поверила, что её выбрали для участия в турнире, признали одной из лучших в академии. Так я это видел.

Поэтому посмотрел на девушку, вложив во взгляд и голос стальную уверенность и всю ту гамму чувств, что ощущал по отношению к ней.

— Не дури.

Мои глаза встретились с зеленью её очей. Красивый цвет. Глубокий.

Девушка сглотнула и кивнула, сделав быстрый шаг к стулу, где лежал палец с кольцом.

— Раз, два, — считал я, — три.

Мы одновременно прикоснулись к золотому обручу, одновременно с этим я приобнял свободной рукой Альфачика. Не хватало его здесь оставить. С его-то боязнью высоты. Вспыхнул яркий свет, ненадолго ослепивший нас. Через мгновение кожей ощутил дуновение ветра, услышал щебетанье птиц и открыл глаза.

Мы гурьбой стояли на круглом возвышении, а под ногами раскинулся Крымский полуостров. Закатное солнце заливало долину под нами апельсиновым светом, бликовало в стеклах кабин фуникулёров, что казались мелкими букашками с такой высоты. Мы находились на одном из нижних ярусов. Я даже успел соскучиться по такому виду.

Только не было слышно приветственных оваций, фанфар и хлопков бутылок с шампанским. Вообще стояла давящая тишина, нарушаемая лишь странным треском да пением птиц. Почему-то оно показалось мне тревожным.

— О нет… — пробормотала Лиза, стоявшая передо мной. В её глазах плясали фиолетовые языки пламени.

В ту же секунду я развернулся на месте и заскрипел зубами. Большой амфитеатр с трибунами, столами для закусок и отдельной судейской ложей по правую руку был залит кровью. Треск, смутивший меня, шёл от Древа.

Оно горело.

Глава 20

Краков

Примерно в это же время

Барон Маститов голыми руками оторвал голову тупому пехотинцу Саранчи. После падения метеорита и уничтожения гигантского червя атака тварей захлебнулась. Саранча потеряла узел управления. Кто-то замер на месте, впав в спячку до получения новых команд, другие монстры стали нападать на всех вокруг, не разбирая своих и чужих, а третьи вообще начали бегать по кругу, натыкаясь на стены и других монстров, будто ослепли в один миг.

Эта вакханалия была на руку дружинникам и императорской армии. Они легко расправлялись с оставшимися войсками врага. Прорыв был закрыт, разрушенный город быстро возвращался в руки людей. Конечно, ещё предстояло много работ по восстановлению, по уничтожению подземного хода, по которому прошёл враг, по погребению павших… А их было много. Но всё равно это была победа. Самая настоящая, пусть и доставшаяся дорогой ценой.

Барон Маститов шёл впереди, расчищая дорогу к своим, а за ним хромал десантник Егор Макаров. Его разбитую голову заливала кровь, но он всё равно брёл вперёд, неся на руках тело царевича.

Маститов получил награду за боевые заслуги и указ о присвоении ему титула барона ещё летом. Лично из рук Императора. То был самый лучший день в его жизни. Жаль, пришлось сразу ехать обратно на фронт, и он не успел повидаться с женой и разделить радость с ней. Но там, во дворце, он видел мальца лет восемнадцати, удивительно похожего на троих царевичей.

Кажется, его звали Павел. Тогда первой мыслью барона стало, что это внебрачный сын государя. Но, увидев знакомое лицо под белым шлемом, сложил два и два. Обычного незаконнорожденного не поставили бы командовать освобождением целого города.

А даже если поставили бы, то за смерть сына царя никого по головке не погладят. Но не это печалило Маститова. Парень был так юн, но уже так много сделал. Он не должен был погибнуть. На его теле не наблюдалось серьёзных ран. Видимо, напряжение всех его душевных, магических и физических сил во время закрытия точки прорыва огромным пылающим камнем окончательно истощило юный организм.

Не видя перед собой практически ничего, барон рубанул мечом и прибил ещё нескольких тварей. Потом ещё. И ещё. Кровь хлестала во все стороны. Совсем рядом раздалась ружейная пальба. Затем послышались выкрики команд, снова залп. Маститов вытер ладонью грязный пот, заливавший глаза, и свернул за угол. В него сразу нацелилось несколько винтовок отряда зачистки.

— Не стреляйте! Свои! — пробасил он.

Закат светил прямо в лицо, и он видел только неясные силуэты людей.

— Раненые! — крикнул кто-то. — Целителя сюда! У нас раненые!

Их быстро окружили радостные бойцы. Хлопали по плечам, радовались, поздравляли с победой, угощали куревом и совали шоколад. Это было свежее подкрепление. Маститов и Макаров слепо брели дальше, пока их не остановили медики.

— Осторожнее, — из последних сил шептал десантник, передавая тело целителям, — он герой. Был.

Голова с соломенными волосами безвольно мотнулась из стороны в сторону, когда тело положили на носилки. Над ним склонился седой целитель с молодым лицом, тонкими усами и узкой бородкой.

— Как зовут пациента? — спросил он.

Барона и десантника заботливо посадили на складные стулья и принялись осматривать.

— Царевич Павел, — ответил Маститов, шипя от боли. Из раны на руке выдернули вражеский клинок.

Над собравшимися вокруг бойцами прошелестел удивлённый шёпот: «Целый царевич. Неужто погиб?»

— Пациент? — удивился Макаров. — Разве он не мёртв?

— Мёртв? — возмущённо блеснул очками целитель. — Идиоты! Он ещё жив!

* * *

Облачное Древо, нижние ярусы

Николай

Кровь, дым и смерть. Вот что я чуял сейчас. Совсем не похоже на запах победы в турнире Кикиморы. Ну вот вообще. Ни тебе обещанных фанфар, ни фуршета, ни поздравлений…

Девушки переглянулись между собой, а я сошёл с пьедестала. Фиолетовый огонь коснулся деревянных трибун слева от нас. Он же полз по коре Древа вверх. Медленно, потому что старое дерево с трудом поддавалось огню, но неумолимо.

— Вы ведь уже видели такое прежде, не так ли? — неуверенно спросила княжна.

— Ты о чём? — откликнулась Лакросса, не сводя взгляда с брызг крови под ногами.

— Фиолетовый огонь. Вы рассказывали про него. На вас тогда напал враг с… чёрным стеклом, кажется.

Мы с оркессой переглянулись. Княжна была права. Мы уже видели такой огонь.

— Давайте убираться отсюда, — глухо сказал я и пошёл вперёд, призвав в одну руку молот, в другую — верный револьвер.

Огонь отрезал все другие пути, поэтому мы обошли трибуны справа и свернули за угол. Дальше наш путь пролегал через не самый широкий коридор. Под потолком стелился дым, и мне приходилось нагибаться, чтобы не глотать его слишком много.

— Что здесь произошло? — спросила тихонько Лиза.

Её голос звучал напуганно. Я понимал её чувства, но не понимал, что в самом деле случилось.

— Понятия не имею, — буркнул, идя впереди. — Явно ничего хорошего. Кровь в таких количествах обычно на праздниках не проливают. Если это, конечно, не фестиваль каннибалов.

— Ха-ха, — кисло рассмеялась Василиса. — Каннибалов нам и не хватало.

— Ш-ш-ш! — шикнул, приложив палец к губам. — Я что-то слышу.

По извилистому коридору до нас доносились странные звуки. Альфачик что-то учуял и вздыбил шерсть на загривке, оскалив морду так угрожающе, что Лиза, шедшая рядом со зверем, шарахнулась от него. Мне и самому его оскал не понравился. Плохо дело.

Пригнувшись, прошли вперёд. Коридор всё тянулся. Встретили несколько закрытых круглых дверей. Пару штук я подёргал за ручки, но с другой стороны их основательно подпёрли. Хм… Если там и был кто внутри, он явно спасался от того, что шло по коридору.

Через несколько минут звуки стали громче, а мы вышли из коридора на широкую улицу. Судя по всему, мы пересекли Древо насквозь. По очень толстой ветви тянулась выбеленная дорога. По бокам стояли здания из дерева и камня, некоторые — на косых сваях. Они забирались вверх по поднимающейся ветке. В стороны расходились улицы поменьше.

То, что я увидел, совсем не понравилось. Дома горели, улицы были завалены трупами, а несколько групп людей отчаянно бились за жизнь. Часть из них пыталась тушить пожары, а другие сражались. С Саранчой. Звенел металл, гремели ружья.

— Лучше бы это были каннибалы, — пробормотал я, прячась обратно в проход.

— Это что, те самые пехотинцы Саранчи? — шёпотом спросила Лиза. Её загар поблек от испуга. — Но ведь их должна была уничтожить команда зачистки!

— Думаю, команда зачистки лежит вон там. — Княжна встала напротив меня, прислонившись к стене, и взглядом указала в сторону.

Я и Лиза выглянули. Блондинка тут же нырнула обратно, пробежала несколько шагов и упала на колени, извергая содержимое желудка на пол. И было от чего. Недалеко от выхода лежали трупы в униформе с цветами рода Лесниковых, сваленные в кучу. Прямо на глазах Лизы один из пехотинцев Саранчи насадил труп мужчины на кривое лезвие, будто это было какое-то насекомое, и кинул в общую кучу.

— Держаться! — кричал кто-то. — Держаться до прихода наших! Дер…

Крик оборвался.

Вдруг в одном из зданий поблизости разбилось окно на втором этаже. На мостовую из него вылетела тонкая фигурка в чёрном плаще. С грохотом, будто это был мешок с костями, она упала и с трудом поднялась на ноги. Я узнал эти короткие чёрные волосы и бледное осунувшееся лицо.

Графиня Кремницкая.

— Это… та следователь из Имперской Канцелярии, что приезжала к нам, пока мы были у Императора в гостях? — спросила Лакросса, не веря своим глазам. В руках она уже держала призванное копьё.

— Она самая, — ответил ей. — Но что она тут делает?

Несколько пехотинцев Саранчи бросились к ней. Марфа Васильевна призвала в руку длинный тонкий меч, словно сотканный из самой тьмы, и разрубила им первого врага. Клинок прошёл сквозь тело твари, не встретив никакого сопротивления. Но два других противника оказались шустрее и взяли её в клещи. Пока один ложно атаковал, второй полоснул кривым костяным лезвие по плечу титулярного советника. Девушка тут же вскрикнула от боли, а я рванулся вперёд.

Сделать что-либо не успел. Одна из тварей мощным ударом наотмашь отправила Кремницкую в полёт. Она влетела в окно объятого огнём здания.

— Твою мать, — выругался я, выходя из прохода. — Прикройте меня, я пойду за ней.

У остальных людей дела шли не сильно лучше. Саранча напирала, давя числом и мощью одновременно. Силы защитников Лесниковых быстро таяли. Огонь перекидывался на всё большее количество домов.

— Нет! — остановила меня княжна, схватив за руку. — Я пойду. Это колдовской огонь, твой Инсект против него не поможет.

— Она права, — подтвердила Лакросса. — Её лёд против пламени может оказаться эффективен.

Подвергнуть девушек риску ради Кремницкой? Это выше моих сил, но другого выбора нет. Не мог я бросить следователя в беде. Да и остальных людей тоже. Всё равно рано или поздно им придётся вступить в бой с Саранчой. И лучше сейчас, пока я рядом.

— Чёрт с вами, — рыкнул в ответ. — Ты прикрываешь её, мы с Лизой постараемся отвлечь их на себя.

Княжна и Лакросса, кивнув, бросились к большому дому по правую руку. Он был полностью поглощён огнём. Пламя оглушительно трещало. На ходу с рук Василисы сорвался голубой поток, мгновенно сковавший огонь. Языки пламени уменьшились, пошёл белый дымок, и княжна вошла внутрь.

— Эй вы, манекены из сексшопа! — громко заорал я, привлекая внимание. — Сразитесь с кем-нибудь своего размера, ублюдки!

Безликие твари услышали меня. Высунулись из домов, выбежали из соседних переулков, часть отвлеклась от людей. Будто они только меня и ждали. Ну и отлично. Повеселюсь на славу.

Враги, широко раскинув руки-клинки побежали ко мне, царапая когтистыми лапами деревянную мостовую.

— Думаешь, мы справимся? — блеющим голосом спросила Лиза.

— Конечно, — хмыкнул я, напитывая молот и револьвер маной. Руны засветились приятным зелёным светом. Как глаза у Лизы. — Держись ближе ко мне и прикрывай спину. Глаз у них нет, так что твои сферы не помогут. Используй кинжал и бросай в них зелья.

Я быстро передал ей сумку со склянками, а после этого началось. Только успел крикнуть:

— Альфачик, вперёд!

Двухметровый волк с громким рыком прыгнул на врага, с чавкающим треском разгрызая череп Саранчи. Я ударил молотом между двух противников, и мана-взрывом им оторвало конечности. В следующую тварь шмальнул из револьвера, и её вместе со следующим монстром пробило насквозь.

Сражение быстро превратилось в кровавую баню. Враг не считался с потерями и наседал на нас. Лютоволк уже через минуту бился в полном окружении, а я прорывался к нему, молотом разбивая черепа и ломая кости. Изредка через плечо видел, как мелькает золотой кинжал Лизы. Молодец девчонка, взяла себя в руки.

Дом, в который влетела княжна, покрылся льдом и больше не горел. Но пламя с двух соседних зданий напирало, и корка быстро таяла. Внутрь постоянно пытались пробиться бойцы Саранчи, но их встречал вал из летящих и взрывающихся копий. Похоже, девушек там тоже зажали.

Чёрт, откуда здесь столько Саранчи⁈ Там, в проходе, в котором мы её встретили, было не больше сотни. Может, двух. Но сейчас твари заполнили собой практически всю улицу. Их явно больше, чем должно быть! И почему они пробудились⁈

Ладно, вопросы буду задавать потом. Сейчас главное — прорваться к Альфачику, а потом к девчонкам. Лакросса с Василисой пока держались, и им наверняка помогала графиня. А вот Лютоволку приходилось туго.

Я давно призвал Инсект на всё тело. Расстрелял обойму из револьвера, прочертив несколько кровавых просек в лесу вражеских тел, но они затянулись слишком быстро, чтобы воспользоваться ими. А вот перезаряжать с молотом в одной руке я не стал. Убрал в кольцо.

Лиза швырнула несколько склянок с морозным зельем, и я разбил с десяток ледяных статуй ударами молота. Тем самым на несколько метров продвинулся к Альфачику. Он, как серый вихрь, метался в толпе монстров, но с каждой секундой на его теле появлялось всё больше ран.

Рукоять молота, сделанная кузнецами гномом и гоблином, была заметно длиннее и усилена рунами. Сила ударов заметно возросла. Я бил направо и налево, сметая сразу по несколько врагов. Костяные лезвия под моими атаками лопались, гребни крошились. Кровь летела во все стороны. Рукоять молота в руке потеплела от количества прокачиваемой маны.

Несколько клинков полоснули меня по спине, не причинив заметного вреда. Но какого черта⁈

Я резко развернулся, одновременно с этим ударив молотом. Меня и Лизу оттеснили друг от друга. Она от отчаяния выпустила несколько сфер, которые отдавали голубым и жалились молниями. Неплохо. В экстренной ситуации её Инсект спрогрессировал.

Но это не поможет, если её сейчас убьют.

— Р-р-ра-а-а! — рванулся я к ней, двумя ударами сметая тех, кто преградил путь. Еле успел. Рявкнул: — За мной!

После этого развернулся, призвал щит-корневище на руку и увеличил его до двух метров в диаметре. Выставил вперёд и побежал, усиливая маной ноги. Пехотинцы Саранчи весили не меньше центнера каждый и, не жалея себя, сами насаживались на торчащие корни. Лишь бы меня остановить.

Уроды. Альфачика я вам не отдам!

Ноги скользили по лужам крови на мостовой, но я всё же сдвигал тварей. Добрался наконец до Лютоволка — понял это по близкому рычанию. Сделал последний мощный толчок, роняя сразу с полдюжины врагов. Ещё полдюжины крепко насадилось на корни щита. Лиза не отставала, выпуская сферы-молнии, тем самым прикрывала меня с флангов. А кинжалом добивала раненых тварей. Её броня была сплошь покрыта тёмной кровью Саранчи.

Я убрал щит, и к моим ногам упали раненые монстры. Одним сильным ударом превратил их в груду переломанных костей. И добрался до Альфачика, который только что отгрыз ногу пехотинцу. Я встретился взглядом с безумными жёлтыми глазами. В них мелькнуло узнавание и облегчение.

Был только один минус. Нас зажали в широком тупике между двух зданий. Сверху падали горящие куски черепицы и тлеющий пепел. Деревянные стены стонали под нагрузкой, а Саранча взяла нас в клещи. Спиной я упёрся в стену. Справа от меня оказалась Лиза. Мокрые от крови пепельные волосы налипли на её лоб. Короткая коса, которую она заплела сегодня с утра, набухла, с её кончика свесилась красная сосулька. Слева рычал Альфачик. Саранча выстроилась в ряд и пошла в атаку, нацелив на нас свои лезвия.

Их было много. За их спинами ещё шло сражение, летали и взрывались копья Лакроссы. Я мгновенно пожалел, что отправил их туда вдвоём. Думал, справятся. Думал, что смогу отвлечь врага, но и представить не мог, что тварей будет так много! И хватит на нас всех с головой…

Лютоволк бросился на монстров сам. Прыгнул влево. Мотнул головой в полёте, отбив вражеское лезвие, и вцепился в плечо твари, отрывая мелкое крыло вместе с рукой. Я атаковал молотом по фронту, вкачав максимум маны в него. Рукоять была столь горячей, что я едва удерживал её в руках. Разве что дым от неё не шёл. Хотя нет — шёл. Это вражеская кровь горела.

Моя атака уничтожила сразу троих, а соседних разметала в стороны. Несколько сфер-молний отогнали тварей от Лизы, и я насадил их на клинок, выдвинутый из рукояти, как жуков на зубочистку. Но нас быстро прижали к стене опять.

За мгновение призвал щит-корневище и снова попробовал вытолкнуть тварей и вывести Лизу со зверем. По моему сигналу блондинка швырнула над нами все зелья, что оставались. Грянул страшный взрыв, от которого зазвенело в ушах. Запахло палёной плотью, на языке появился кислый привкус. Зато Саранчу порядком потрепало, и мы смогли вырваться на улицу.

Взрыв вышел настолько удачным, что мы чуть не скатились в трёхметровую воронку с оплавленными краями и озером голубой кислоты внизу. Она появилась среди улицы, а из-за щита её не было видно. Зато появился проход. Пехотинцы Саранчи, которых раскидало взрывом, поднимались, упираясь руками-лезвиями в мостовую. К ним на подмогу спешили другие. В дальнем конце улицы, который забирался по ветке выше, ещё шло сражение. И оно стало яростнее. К защитникам Древа наконец-то прибыло подкрепление. Сквозь листву один за другим просачивались небольшие зелёные дирижабли с десантом на борту. Но пока они доберутся до нас…

Ладно! Продержимся до их подхода! Я в этом уверен.

— Скорее, в тот дом! — махнул я рукой, с которой скинул щит-корневище. Он закрыл воронку одним метром ниже.

Мы пробежали по импровизированному перекрытию и ворвались в обледенелое здание. Входы в него были завалены трупами Саранчи, так что пришлось сперва оттащить парочку. Лёд по бокам здания стаял. Вода быстро испарялась, и стены начинали тлеть.

Плохой знак.

Ворвавшись внутрь, понял почему. В груди словно пролили котёл с добела раскалённым металлом. Костяшки пальцев, сжимавших молот, захрустели.

— О Боже… — прошептала Лиза, прижав ко рту ладонь.

Нет, теперь этих ублюдков и Бог не спасёт.

Слева, у разрушенного камина, лежала Лакросса с колотой раной в боку. Кремницкая своей чёрной кофтой пыталась остановить кровь. Княжна стояла посреди комнаты, высоко задрав подбородок. У её горла застыл чёрный стеклянный клинок.

Глава 21

В ушах стоял треск горящего дерева. Василиса, высоко задрав подбородок и встав на цыпочки, пыталась увидеть меня. В её глазах стояли слёзы, а губы дрожали. От её взгляда по рукам и ногам разлилась холодная ярость. В груди всё клокотало.

Клинок из чёрного стекла остриём упирался ей в кожу. Из-под него выступила капелька крови. Клинок был частью руки ублюдка, лицо которого наполовину закрывали потёки стекла. Того самого гада, что уже нападал на нас после бала в Императорском дворце. Тогда он смог застать нас врасплох. Как и сейчас.

Мельком взглянул на Лакроссу. Её тёмные губы посерели, взгляд стал туманным. Времени не особо много. Но если он их не убил, значит, ему что-то нужно.

— Отпусти её, — глухо прорычал я, ставя молот на пол. Затем перенёс в руку револьвер, откинул барабан и высыпал гильзы в ладонь.

— Убери оружие, — произнёс дребезжащим, как стекло после удара, голосом этот хрен.

— Ага, как только ты уберёшь своё.

Я вставил шестой патрон в барабан, вернул его на место и направил револьвер в голову ублюдка.

— У меня в заложниках твоя подруга, — сказал стеклянный хрен. — Я убью её.

В ответ я покачал головой, будто говорил с очень глупым ребёнком.

— Нет, это ты у неё в заложниках. Если хоть волос с её головы упадёт, ты умрёшь. Впрочем, ты в любом случае умрёшь, потому что ранил моего друга.

Враг удивлённо склонил голову на бок. Его серые глаза были пусты и безразличны к происходящему. Княжна тоже удивилась, но что-либо сказать не решилась. Кремницкая, обернувшись через плечо, зашипела:

— Барон, что вы творите⁈

Её лицо было покрыто сажей, а одежда в нескольких местах обгорела, оставив красные ожоги на бледной коже.

— Смерть мне безразлична, — ответил враг. И откуда он только говорит, тварюга? У него же рта нет! — Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной. Тогда я отпущу твоих подруг.

Голос его был абсолютно холодным. Будто его совсем не заботило происходящее вокруг.

— Ах вот как? Тебе я нужен? Тогда тебе тем более лучше отпустить её, иначе я спущу курок.

Я приставил револьвер к собственному подбородку и встретился взглядом с княжной. Она, вытянутая, словно струна, попыталась покачать головой, но клинок застыл возле её горла, словно часть смертоносной статуи.

— Что? Ты готов погибнуть ради неё? — в дребезжащем голосе послышалась насмешка.

— Ну не ради тебя же. Или зачем ты там припёрся.

— Поговорить.

— Отпусти её и говори.

— Не я, — качнул головой стеклянный. — Мой господин хочет говорить с тобой, байстрюк.

Байстрюк? Давно меня так не называли. И вдруг меня будто молнией шарахнуло. Я вспомнил, где видел эти серые глаза. Как звали того придурка, что охотился за мной? Он ещё Агнес взял в заложники, пока я спасал Лакроссу от похищения. Кажется, Юрий?

Перед глазами вдруг в полный рост встала сцена, разыгравшаяся в горах в лагере разбойников пару месяцев назад. Я убил оборотня-полукровку, а затем на меня напал аристократ с огненным Инсектом. Поджёг весь лес вокруг, а затем исчез, сожранный тенями.

Это он.

— Вижу, что ты всё же обладаешь благоразумием, Дубов, — по-своему истолковал моё молчание стеклянный Юрий. — Глупо убивать себя ради спасения другого. Гибнуть, так ни разу и не познав прелести того могущества, что господин Тарантиус даст тебе в обмен на верную службу.

— Кто?

— Тарантиус, — терпеливо повторил враг, выглядывая над правым плечом княжны.

Да, вот так и замри.

— Тарантиус? Впервые слышу. Он какими-то БАДами торгует?

— Что? — не понял стеклянный.

— Ну, чудодейственными таблетками, которые увеличивают силу, импотенцию лечат, рак простаты и так далее. Хотя в твоём случае, видимо, побочка сработала.

— Что? Какая побочка? — нахмурился Юрий.

Кремницкая проследила взглядом за чем-то позади меня. Потом посмотрела мне в глаза и коротко кивнула.

— Ну, когда всё лишнее отваливается, — я взглядом указал на свой пах. У Юрия-то там было то же самое, что у детских кукол. Гладкое стекло. В туалет он, видимо, не ходит. — Так что передай своему господину, что я ничего у него не куплю!

— Ты… ты… идиот! — обескураженно произнёс стеклянный, качая головой, будто не верил в происходящее.

А мне он порядком надоел. Если какой-то там Тарантиус хочет предложить мне стать его шестёркой, пусть сам ко мне явится.

Пора, Альфачик!

Серая тень, скрытая от глаз Юрия головой княжны, за это время прокралась справа. Ублюдок так испугался, что я прикончу себя, что забыл обо всём на свете. Значит, я им очень нужен. Ладно, с этим попозже разберёмся. Сейчас главное — спасти княжну, а потом Лакроссу.

Да, видит Бог, не хотел я так расставлять приоритеты. Вообще никогда не наделяю друзей разной ценностью. Друг это друг. Спим мы с ней или нет — неважно. Между ними для меня стоит знак равенства.

Но сейчас мне пришлось. Лакросса, судя по количеству вытекшей крови, была сильно ранена. Кровь тёмная — значит, артерии целы. А вот Василиса может умереть за считаные секунды, если лезвие проколет артерию.

Звуки сражения за спиной стали ближе. Стреляли ружья, строчили автоматы и пулемёты, звенели команды и сталь. Короткий взгляд назад показал, что Саранчу прижимают к нашему дому. Значит, помощь скоро будет.

Массивная серая тень отделилась от пола и в бесшумном прыжке всей массой врезалась в стеклянного урода. Точность Альфачика можно было назвать филигранной. В полёте он не зацепил княжну, лишь слегка взлохматил ей волосы. Юрий отлетел в сторону, упав рядом с Кремницкой и Лакроссой. Лютоволк тут же оказался у него на груди, оскалив огромные клыки.

— Альфачик, нет! — тут же завопил я.

Израненный пехотинцами Саранчи Лютоволк скорее ощутил, чем услышал мой призыв. Прижатая к полу рука стеклянного урода стремительно меняла форму. Альфачик успел отскочить за миг до того, как острая игла пронзила бы ему сердце.

Княжна в этот момент лишилась чувств от напряжения и медленно осела на пол. У самого низа я успел подхватить её и осмотрел шею.

— Я… буду… жить? — спросила она, придя в себя.

— Просто царапина. Позаботься о Лакроссе.

— Да! — тут же забыв о себе, воскликнула княжна и кинулась к оркессе.

Стеклянный ублюдок к этому времени поднялся. Один мой прыжок разделял нас, так что я его тут же сделал. И пнул изо всех сил промеж его ног. Ну, во-первых, это было удобно в тот момент. Во-вторых, какая разница, куда бить это отродье? Всё равно ему там не больно.

А нет, я ошибся. Ещё как больно: Юрий согнулся пополам от удара. Значит, что-то там да осталось.

Упускать такой удобный момент для удара я не стал. Пнул его в лицо, и урод отлетел, перевернувшись в воздухе.

Княжна села рядом с Лакроссой и положила руки на её рану. С её пальцев заструился холод, останавливающий кровотечение. На тёмно-серых губах оркессы появилась слабая улыбка.

— Раз ты не хочешь идти по-хорошему… — медленно встал стеклянный. От моего удара с его лица и паха отлетели куски чёрного стекла. Глаза горели чёрной ненавистью. — Пойдёшь по-плохому!

Я почувствовал горячую волну воздуха, а затем в дом начали ломиться пехотинцы Саранчи. Высокие и массивные, они лезли сквозь окна и проломы, несмотря на бушующий вокруг огонь. Их серая кожа покрывалась волдырями и тлела, но им было плевать.

Молот я забыл у входа. И теперь до него было не добраться. Плевать. У меня дубовые кулаки есть. Но если отвлекусь на Саранчу, то стеклянный добьёт девушек. Потом доберётся и до меня. А его удары чувствительны даже для Морёного дуба.

Если же брошусь убивать Юрия, то Саранча задавит Кремницкую и остальных. Одна графиня ничего не сможет сделать.

Сука! Этот гад всё рассчитал! Это был его запасной план.

Положение спас Альфачик. Лютоволк с рыком выпрыгнул между девушками и Саранчой.

— Р-р-р… Р! Р-р-р!!! — рычал он, а с клыков капала слюна.

Я буквально кожей ощущал волны гнева, идущие от него. Серая шерсть вздыбилась, уши припали, а в жёлтых глазах появились искры.

— Р-р-ра-а-ар-р-р!!! — взревел Альфачик, впивая в деревянный пол когтями.

В следующий миг золотые электрические разряды побежали по его шкуре, а затем из пасти Лютоволка вылетела молния толщиной с мою руку. Врезавшись в первого врага, она разделилась на новые разряды поменьше и веером разошлась, поджаривая Саранчу.

Так-то, мать твою!

Наши взгляды с Юрием пересеклись. Он понял, что проиграл. Снаружи наступали бойцы Лесниковых. А здесь был я.

Вдруг позади ублюдка прямо в воздухе открылся провал с клубящейся тьмой. Юрий не медля нырнул в него, и выстрелить я не успел. Впрочем, и не пытался. Я хотел убить его наверняка. Убедиться в этом своими глазами.

Сделал один шаг, и тут же оттолкнулся от пола, проломив доски. Влетел во тьму, а затем врезался во что-то. Точнее, в кого-то. Юрий. Кто же ещё? Я обхватил его твёрдое, как металл, тело, и мы кубарем покатились в полной темноте, обмениваясь ударами.

Мне было плевать. Пока я в Инсекте, из порезов и ран не побежит кровь. Я этого гада прикончу сегодня.

Наконец мы остановились. Оказались в большом зале, сотканном из теней. Откуда-то падал тусклый свет, но его источника я не видел. Всё было таким зыбким, нереальным. Высокие колонны, дорога меж них, чёрные как уголь стены. Но Юрия я видел чётко.

В этой темноте нас было трое. Он, я и мой пистолет.

* * *

Я выстрелил. Яркая зелёная вспышка маны на мгновение разогнала темноту: показались каменные колонны и убегающая вверх широкая лестница. Звук выстрела словно в вате утонул.

В последний миг Юрий наклонил голову вбок, и пуля пролетела мимо. В этот же момент атаковал ударом снизу. Я еле успел вырастить на руке маленький щит-корневище.

Ману с этого момента решил экономить. Это место… оно вытягивало её из меня. Не очень быстро, благодаря Инсекту, но тем не менее. А у меня не осталось зелий, чтобы восполнить её запасы. Вообще ничего не осталось, кроме револьвера. Хотя были ещё палатка, кастрюли, но ими много не навоюешь.

Хотя…

Я отразил ещё несколько ударов, затем позволил клинку пролететь мимо моего живота, согнувшись, чтобы увернуться. Пока враг не атаковал снова, врезал призванным котелком по голове стеклянному. Она звонко бздынькнула, а Юрий, раскидывая осколки чёрного стекла, отлетел на лестницу. Поднялся на локте и осоловело помотал головой. Тут уже я подоспел к нему, перехватывая инициативу.

Юрий отступал по лестнице вверх. Я ещё несколько раз выстрелил из револьвера, но всё мимо. Гад словно чувствовал, когда я спускаю курок. Расстреляв почти весь барабан, перенёс револьвер обратно в кольцо и переключился на старый добрый кулак.

Со стеклянным ублюдком мы здесь были один на один. С каждым ударом его скорость росла. Я не отставал. Постепенно мы всё выше поднимались по лестнице. Перешли на площадку, где лестница разделялась на два пролёта по бокам. Я почти не видел ступеней. Тьма становилась всё гуще.

Враг же чувствовал себя, как рыба в воде. Разве что своё фиолетовое пламя не призывал. Возможно, здесь не место даже такому источнику света и тепла. Да, несмотря на Инсект, под кожу постепенно забирался могильный холод. С помощью маны приходилось заставлять энергию циркулировать по телу быстрее, чтобы разогнать мороз.

Воздух глухо свистел от клинков. Стеклянный превратился в Юру — руки-ножницы. Я уворачивался или отражал удары щитом, тесня его всё выше и выше. После особенно сильного удара, который я принял на щит-корневище, снова саданул котелком. Уже большим, для плова. Жалко его было, конечно, зато на несколько секунд вывел противника из боя. Уже собирался размозжить его голову о ступень, топнув ногой, но меня будто схватили за ногу и потянули вверх. Быстро я понял, что на самом деле схватили.

Из сгустившейся темноты ко мне тянулись сотни рук: хватали, тянули, рвали, держали, царапали, всячески пытаясь помешать победить. Их было так много, что вскоре меня держали по рукам и ногам. Вместе с этим стеклянный хмырь вновь попытался проткнуть меня своим клинком. Из хватки теней я вырвался буквально в последнюю секунду.

Благодаря такому козырю, инициатива перешла в руки Юрия — руки-ножницы. Мы начали спускаться обратно.

— Гл-гл-кц! — издал враг звук, похожий на клёкот старой больной птицы.

Похоже, говорилку я ему знатно котелками поломал.

Тени наседали всё сильнее. Я двигался, будто во сне. Медленно и тяжело. На чёрной груди немедленно появилась пара глубоких рассечений. А потом меня схватили основательно. Так, что я не мог вырваться, как ни старался. Руки лезли везде: в нос, в рот, хватали за шею. Одна сунулась в штаны, но потом ошарашенно отпрянула.

— Не трожь самое дорогое, сволочь! — отчаянно выкрикнул я.

Юрий издевательски медленно приблизился и занёс руку для последнего удара.

— Кц! — произнёс он.

Ещё мгновение — и он меня пронзит насквозь. Мозг отчаянно искал решение, наблюдая, как острие медленно приближается к груди.

Зараза! Что же делать⁈

— Не искри! — вдруг всплыла фраза Агнес.

Она говорила её, когда кто-то излишне волновался.

Не искри… А ведь и правда! Я же мог использовать магическое чутьё Альфачика, благодаря связи с ним? Почему бы не попробовать призвать его Инсект?

В момент, когда заглядываешь смерти в лицо, время замедляется. Мысли летают, подобно молниям. А они мне как раз и нужны. Я потянулся к сфере души Альфачика, а оттуда до маленькой выпуклости на ней. Его дар.

Сотни маленьких золотых молний вспорхнули с моей кожи, как большая стая волшебных бабочек. Смертоносных таких бабочек, которые принялись жарить тьму вокруг. Руки тут же отпустили меня, я вырвался из их хватки и уклонился от клинка, уйдя вбок. Затем развернул корпус обратно и вбил кулак в лицо стеклянного урода.

Он отлетел вверх по лестнице, а по его телу прошёлся жёлтый разряд. Запахло палёной кожей.

Жаль, но его это не убило. Схватка закипела с новой силой, но в этот раз, едва какой-нибудь тощей ручонке хотелось меня схватить, с золотистой ауры, что раскинулась вокруг меня, срывалась очередная бабочка и жалила, жалила всё подряд.

Обмениваясь ударами, поднялись на последний, кажется четвёртый, этаж. Ублюдок никак не желал сдаваться и умирать.

На этаже оказалось большое квадратное помещение с колоннами и провалами окон под купольным потолком. Сквозь них я даже увидел небо, покрытое чёрными тучами.

— Помогите! — внезапно услышал слабый крик. — Я вижу вас, помогите мне!

В дальнем конце залы располагалось панорамное окно во всю стену, а возле него стояло кресло. В нём, прикованный руками тьмы, сидел человек. Его голос показался мне смутно знакомым.

— Скорее сюда! — повторился крик.

Не знаю, кто это, но я здесь не один! Когда убью этого ублюдка, нужно будет как-то выбираться. А этот человек может что-то знать.

Из-за того, что отвлёкся, получил клинком в плечо. От следующего удара уже закрылся щитом.

Теперь мои атаки обрели чёткое направление. Я не давал Юрию вернуться на лестницу и вынуждал отступать к тому огромному окну. За ним тоже клубилась тьма, но проглядывали очертания какого-то города. Явно очень старого и давно разрушенного.

Искристые бабочки разлетались в разные стороны, освещая нашу схватку. Юрий двигался уже так быстро, что я едва различал его атаки. Но инстинкты, натренированные в боях с Сергеем Михайловичем, работали безотказно.

Благодаря молниям, тени больше не могли тянуть из меня ману, а я продолжал её экономить. Я ждал. Ждал, когда этот ублюдок или выдохнется, или совершит ошибку.

Это случилось, когда мы оказались возле человека, прикованного к креслу. Признаков усталости Юрий до сих пор не выказал, и я пошёл на хитрость. Сделал вид, что силы покидают меня, замедлился, пропустил несколько не опасных атак, увидел, как в его глазах начинает загораться торжество. Он то и дело бросал взгляды на человека в кресле, при этом радость в его глазах возрастала. Стеклянный ублюдок, посмевший покуситься на жизнь моих девушек, ликовал, что победа уже в его руках.

Ага, как же, мразь.

Я позволил чёрному мечу вонзиться в мой живот, затем второму. Больно было просто адски. Но пока я в Инсекте, я не умру, а яд чёрного стекла не растечётся по жилам.

Резко и сильно довернул корпус, и мечи сломались. Говнюк руки-ножницы лишился своих инструментов, а в следующий миг в моей руке появился револьвер, и его дуло упёрлось в лоб Юрия, упавшего на колени.

Князь Тарасов издал торжествующий клич.

— Отлично, Дубов, отлично!

И с облегчением засмеялся. Я помнил этого человека. Встречались на балу в Петербурге. Вроде как Первый советник государя. Интересно, как он оказался здесь?

— Убей его, — сказал он мне. — Убей его сейчас.

Стеклянный смотрел то на князя, то на меня. В его глазах наконец-то появилась эмоция, которую я так долго ждал.

Страх.

Я взвёл курок револьвера.

Глава 22

У Юрия отсутствовала нижняя челюсть. Несколько часов назад вместо неё красовалось чёрное стекло с оранжевыми и фиолетовыми всполохами где-то в глубине. А потом я эту стеклянную челюсть разбил. Не скажу, что мне не понравилось. Очень даже понравилось. И нравилось, как он выглядит сейчас. Как петушок на палочке, на который сахара не хватило.

Юрий переводил взгляд с меня на князя, потом обратно, после пытался заглянуть в дуло револьвера. Попробовал отрастить новые клинки на руках, но ничего не вышло. Слишком много частей стеклянного тела он потерял.

— Убей его, — повторил князь Тарасов.

Сталь спускового крючка холодила палец. Я очень хотел на него нажать. За всё, что этот ублюдок сделал. Только было одно большое и волосатое «но». Стеклянный действовал по указке какого-то Тарантиуса. И я очень хотел с ним встретиться.

— Обязательно, — сказал я, наклоняя голову набок. — Только сперва задам ему пару вопросов.

— Боюсь, мой дорогой друг, он вам ничего не сможет рассказать.

Я вспомнил, в каком состоянии оставил девушек. Альфачик их защитит, но Лакросса… Я должен быть рядом, а не здесь — чёрт знает где. Разочарованно цыкнул клыком.

У меня нет времени ждать, пока гад отрастит себе новую челюсть.

— Убей его, Дубов! — требовал Тарасов. Юрий снова посмотрел на него испуганными глазами. — Убей! Скорее! Времени почти не осталось!

Истерические нотки в голосе Первого советника государя заставили меня обернуться на него. Он расширившимися от ужаса глазами смотрел сквозь меня. Скользнув взглядом по стеклянному, убедился, что тот полностью парализован дыханием смерти, затем посмотрел в глубину зала.

Поглощая всё на своём пути, к нам направлялась сама тьма. Кипящая, клокочущая и смертельно опасная. Я выпустил ей навстречу сноп маленьких искр, но они потухли, едва коснувшись черноты.

— Ну же, Дубов! Убей его! — уже кричал Тарасов. — Он нас сюда затащил, и его смерть освободит нас!

Твою ж мать. Он ведь так много мог бы мне рассказать! Об этом проклятом Тарантиусе. Я впервые слышал это имя, но чувствовал, что оно чрезвычайно важно.

Зараза. Справа уже подбиралась чёрная туча, грозившая поглотить меня.

Любая информация будет бесполезна, если я умру.

— Убей! — требовал Тарасов, вжавшись в кресло.

Сталь спускового крючка слегка впилась в кожу. Стеклянный всё прочитал на моём лице. В его взгляде промелькнуло смирение и… удивление? Будто он до конца верил, что не проиграет.

Затем механизм револьвера поддался, и грохнул выстрел. Голова разлетелась на мелкие осколки, и я прыгнул на Тарасова. В следующий миг мы в обнимку упали на деревянный пол.

Звуки хлынули водопадом и оглушили. Треск огня, крики людей, шум льющейся воды и сбивчивое дыхание князя мне на ухо.

— Успели… — повторял он. — Успели…

Я поднялся и помог князю встать. Он выглядел бледнее обычного. Вокруг бушевал огонь, горели стены, балки перекрытия уже почти превратились в труху, часть второго этажа обвалилась и отсекла нас от выхода из здания. Это был тот самый дом, в котором нас застал врасплох стеклянный ублюдок. Но ни Лакроссы, ни других девушек здесь не наблюдалось. Только обугленные трупы Саранчи.

— Из огня да в полымя, — пробормотал князь, прикрываясь рукой от жара.

— Эй, здесь ещё кто-то есть! — услышали мы возглас снаружи, а сквозь обрушенное перекрытие увидели человека снаружи. Он кому-то махал. — Скорее, Ваша Светлость!

Ага, мы тут скоро заживо поджаримся. Так что действительно надо поскорее. Надеюсь, это зовут человека, обладающего водяным Инсектом.

Князь Тарасов зашёлся кашлем от дыма и упал на колени, да и у меня самого саднило горло. Одежда на спасённом начинала тлеть. Ещё не хватало, чтобы он сгорел. Не ради этого я его спасал. Я-то, благодаря Инсекту, продержусь чуть дольше.

Вдруг внутрь дома хлынул чудовищный холод. Языки пламени быстро гасли, а угли покрывались ледяной корочкой. Через несколько секунд мощный удар разбил обледеневшие обломки, и в здание вбежали люди в униформе пожарных. Двое сразу подхватили князя Тарасова и вывели из здания. А я выйти не успел. В проход заглянула княжна Онежская. Увидев меня, едва не зарыдала и бросилась ко мне.

— Коля! Родненький!

— Стой!

На лету поймал дурёху. Ещё бы сантиметр, и насадилась она на торчащие из меня чёрные обломки.

От зрелища сломанных клинков девушка тут же побледнела.

— Тебе надо к лекарю!

— Не то слово, — хмыкнул я.

Мы вместе вышли на мостовую, заваленную трупами Саранчи и людей. Здесь произошёл яростный бой, но кончился он победой Лесниковых. От хлынувшего в нос свежего воздуха тут же закружилась голова.

— Как Лакросса? — спросил я.

— С Ла всё в порядке, — заверила меня княжна, пока мы шли по улице.

Возле одного из уцелевших зданий выше по улице столпилась куча народу. В основном все раненые, остальные — лекари и целители с красными крестами на одежде или нарукавных повязках. Туда же завели князя Тарасова.

— Хорошо, — кивнул я.

Подходя к импровизированному госпиталю, понял, что голова у меня кружится всё сильнее и отнюдь не из-за свежего воздуха. Мана почти кончилась. Во всём теле пульсировала адская боль. Раны, нанесённые стеклянным оружием, жгло огнём даже несмотря на Инсект.

— У меня есть небольшая просьба, Василиса, — сказал я, чувствуя, как силы покидают меня.

— Всё, что угодно, — горячо заверила меня княжна.

— Когда лекари будут доставать из меня эти штуки, скажи им, чтобы не порезались. Для них это будет смертельно опасно. И ещё… я хочу оставить их себе. Как сувенир…

Василиса, чьё красивое бледное лицо покрывала размазанная сажа, непонимающе уставилась на меня. Я из последних сил вышел из Инсекта и встретился с мостовой. Лицом. А затем обрушилась тьма.

* * *

Спустя два дня

Очнулся в большой светлой комнате на широкой кровати с жёстким матрасом. Прямо как я люблю. Судя по белым вещам, пижаме в синий горошек и лекарственному запаху, находился я в больничной палате. Надо мной нависал высокий потолок с лампами на ветках. С трудом смог повернуть голову и посмотреть налево. Между кроватью и стеной с окном стояла тумбочка. На ней — ваза с фруктами. Снаружи падал мелкой крупой снег и кружили золотые листья.

Я всё ещё находился на Облачном Древе. Сейчас Нирваларион был спокоен, даже кожа ощущала умиротворение Древа. Той тревогой, что преследовала меня в конце турнира, оно пыталось предупредить единственного, кто мог его услышать, что Саранча пробудилась. Думаю, это случилось благодаря стеклянному уроду, напавшему на нас. Он явно был ещё и узлом, который управлял атакой.

Ладно, главное, что всё позади. Ещё будет время найти этого Тарантиуса и вставить ему в задницу раскалённую кочергу. А пока… пока я так сильно хотел жрать, что истекал слюнями от мыслей о целом вагоне куриц-гриль. Свежих и таких горячих, чтобы ещё жир на них кипел.

Живот громко заурчал, и я попробовал сесть. Не вышло. Полностью перебинтованное тело отзывалось дикой болью на любое движение. Не выдержав, я застонал. Ну а что? Больно, блин!

— Могу поделиться пудингом, Ваше Благородие, — произнёс мягкий, слегка хрипящий голос.

С трудом, но я смог повернуть голову направо. Оказалось, что в палате с деревянными стенами было две кровати. На второй полулежал-полусидел, подложив под спину подушку, князь Тарасов. На нём, как и на мне, была надета такая же белая в синий горошек пижама. В руках он держал стеклянную баночку с густым пудингом карамельного цвета.

— Ваше Сиятельство, — смог разлепить губы и прохрипеть я, — благодарю, но… А вы здесь… как?

Тарасов пожал плечами и поднял глаза к потолку, сунув в рот ложку с пудингом.

— Отравление угарными газами. Местные целители настояли, чтобы я остался под наблюдением на пару дней. А я настоял, что хочу лежать в палате вместе с моим спасителем. Надеюсь, вы простите мне эту вольность.

Я промолчал.

— Похоже, вы вдруг стали единственным, кому я могу доверять, Дубов. И даже со спящим вами мне, пожалуй, безопаснее. Как вы себя чувствуете?

— Паршиво… — честно признался я.

— Понимаю вас… У самого голова до сих пор раскалывается.

Я бы пожал плечами, но они ужасно болели.

— Признаться, я боялся, что вы больше не проснётесь, Николай. Это чёрное стекло… Я слышал, что ваш зверь едва не погиб из-за него. А в вас всадили два меча. И нанесли столько ран… В чём секрет?

— Просто повезло… — соврал я. — Наследственность от мамы-огра. Устойчивость к ядам… и токсинам.

Не собирался я никому раскрывать свои секреты. Особенно если это касается зелий.

— Любопытно… — протянул князь и сунул в рот ещё одну ложку пудинга.

Мой живот заурчал ещё пронзительнее, чем тут же привлёк внимание Тарасова.

— Ох, дырявая моя голова! — Князь схватил стоявший на тумбочке колокольчик и позвонил в него.

Буквально через пару секунд в дверь вошла невысокая фигуристая медсестра — рыжая, конопатая, в белом халатике и белом чепчике. А я почему-то вспомнил зеленоглазую Оксану, медсестру нашей академии, и её красивую, загадочную улыбку.

— Да, Ваше Сиятельство? — обратилась она к Тарасову. — Чего изволите?

— Передайте доктору, что господин Дубов очнулся. И принесите ему что-нибудь поесть?

Только сейчас девушка заметила меня и тут же, смутившись, покраснела.

— Сию секунду! — выдавила она и исчезла за дверью.

— Ну всё, — хмыкнул князь, — готовьтесь, Дубов. Надеюсь, вы достаточно исцелились, чтобы выдержать все объятия, что вам предназначены.

Я вопросительно вскинул бровь.

— Ваши подруги буквально дежурили у постели, — пояснил он. — Только недавно отвлеклись. Они вас очень ценят…

Ценят — ещё мягко сказано. Жить мне спокойно не дают!

Но в груди после слов князя потеплело. Впрочем, я ему так и не задал один вопрос, волновавший меня после возвращения из того царства темноты и загребущих рук.

— А как вы… оказались там? — спросил я.

Прежде чем ответить, он прочистил горло.

— Кхм-кхм… До сих пор саднит из-за дыма. Я, Ваше Благородие, и сам толком не знаю. Инспектировал войска по указу нашего государя, а затем… оказался там. Честно сказать, мне казалось, что я провёл там целые месяцы, а на деле всего несколько дней.

— И что от вас… хотели?

— То же, что и обычно нужно врагу. Численность войск, расположение, маршруты — всё, что я мог бы дать. К счастью, я не слишком посвящён в военные дела нашей Империи. А к несчастью, враг, убитый вами, мне не поверил. Боже мой… — вдруг простонал Тарасов, хлопнув себя по лбу. — Я ведь не сказал то, зачем напросился лежать рядом с вами!

Я молчал. Думал над его словами, если честно. Его пытали? Или просто удерживали насильно? Вообще, не очень было на то похоже. С другой стороны всех возможностей врага я не знал. Существовали пытки, не оставляющие следов, но убивающие душу и разум.

Князь проникновенно посмотрел на меня. Его глаза, до того холодные и проницательные, лучились теплотой и признательностью.

— Спасибо вам, господин Дубов… что спасли меня. Теперь я ваш должник и, даю слово, сделаю всё, чтобы вернуть долг.

Его слова прозвучали действительно искренне. Я поверил. А потом дверь палаты распахнулась, и в неё вошёл статный мужчина в белом халате, марлевой маске, спущенной на подбородок, и добрыми карими глазами. Белый колпак прижимал ко лбу тёмные пряди.

— Ваше Благородие! — тут же подошёл он к моей постели и принялся мерить пульс, проверять температуру тела и прочие врачебные штуки. — Жар спал, значит, весь токсин вышел… Мы уж и не чаяли, что вы очнётесь.

Если опустить подробности, после того, как я потерял сознание возле госпиталя, меня тут же затащили внутрь. Правда, для этого пришлось постараться дюжине человек. В операционной извлекли клинки и попытались исцелить мои раны силами местных целителей, но ни на зелья, ни на магию моё тело не реагировало. По предположению доктора, тому виной был токсин, попавший в кровь от мечей стеклянного упыря.

Уф, какое счастье, что я его пристрелил!

Именно из-за него никакие лекарства, мази и отвары не работали. Хирургам не осталось ничего иного, кроме как обработать раны, зашить всё, что можно и нельзя, сделать все остальные возможные операции и наложить швы, а после надеяться только на чудо. Потому что странным образом (для них, но не для меня), я не умирал. Врачу я скормил ту же байку, что и Тарасову. Огрская природа и прочая-прочая.

Не знаю, насколько мне поверили. Врач Лесниковых связался даже со своими знакомыми из Имперской армии — вдруг они слышали о таких ранениях и токсинах. Слышали. После нападения на нас этого же Юрия после бала во дворце Императора. И противоядия у них до сих пор не было.

А у меня, можно сказать, было. После того зелья, которое я приготовил, чтобы спасти Альфачика, мой организм научился сам перерабатывать и выводить из тела токсин Саранчи. Думаю, теперь и у девушек есть иммунитет к этой заразе.

После операций меня перевели в главный госпиталь рода Лесниковых. Располагался он на одном из срединных ярусов древа. Нижние сильно пострадали от колдовского огня Юрия, и сейчас там проходили восстановительные работы.

Как раз после того, как я удовлетворил, чем смог, любопытство доктора, а он — моё, принесли еду. Много еды. Только я даже сесть не мог, чтобы вкусить эти прекрасные яства. Зелёный студень, то есть яблочное желе, объёмная тарелка овсяной каши на воде, пара варёных яиц, хлеб, масло, сыр и чайник со сладким чаем. Для поднятия уровня глюкозы, конечно же. Овсяной кашей на воде его не поднимешь, естественно.

Что сказать, больничная жратва одинакова во всех уголках Империи.

Впрочем, я был рад и ей, потому что не ел два дня. Но для того, чтобы я смог поесть, врач дал мне пузырёк микстуры. Смесь целебного зелья с обезболивающим. Теперь, когда токсин испарился из моей крови, оно могло подействовать.

Первый же глоток усмирил огонь, терзавший моё тело. В окно будто заглянуло солнце, свет стал ярче, картина, висевшая над небольшим креслом напротив, заиграла красками, даже дыхание сделалось лёгким и приятным.

Пожалуй, в микстуре не обошлось без морфия.

Зато и аппетит не то что проснулся, а будто ожил от тысячелетней спячки. Желудок аж жечь начало — так я захотел пуще прежнего есть. Нет. ЖРАТЬ!

Наконец меня оставили в покое, и я предался чревоугодию.

Правильно говорят: голод — лучшая приправа. Больничная баланда показалась мне настоящей пищей богов. Овсянка на воде пестрила вкусами и послевкусиями, яйца будто присланы из райских курятников, яблочное желе приятно обволакивало словно воспалённое нёбо, а сверху всё это заливал крепкий сладкий чай. Будь моя воля, я бы по три порции всего этого съел. Но врач рекомендовал пока умерить аппетиты. Ладно, ему виднее.

А может, это всё морфий?

Впрочем, всё съесть я бы всё равно не успел. Потому что, едва прикончил последний кусочек сыра, в палату ворвался голубой холодный вихрь и принёс с собой освежающий мороз. Бледный князь Тарасов с тихим кряхтением: «Ох уж эти, Онежские, все как один…», — забрался под одеяло.

Княжна со всхлипом прыгнула мне на грудь, обвила шею руками и сдавила её, шепча на ухо:

— Живой…

— Ненадолго, если не отпустишь… — притворно прохрипел я.

— Ах ты… а я… — приподнялась Василиса, заглядывая мне в глаза. Её голубые искрились влагой. — Мы все думали, что тебя потеряли! Этот токсин… Помнишь, что с Альфачиком было? Знаешь, как мы испугались? В прошлый раз ты его спас. А кто бы тебе зель… ммпфмм! — завозмущалась княжна, когда я зажал ей рот ладонью, искоса глядя на князя Тарасова.

Он ел уже второй или третий пудинг и либо ничего не услышал, либо старательно делал вид. Надеюсь, первое.

— Ай! — воскликнул я, когда зубы Онежской впились мне в палец. Сам виноват, надо было следить за это заразой лучше.

— Ты чего? — удивилась она, вытерев губы.

— Да так…

Больше ничего не ответил, и княжна, прикрыв глаза, просто легла обратно мне на грудь. Холод, идущий от её тела, окончательно погасил боль. Хорошо… пусть так и лежит. Глядишь, быстрее встану на ноги. Хотя благодаря зелью и изящной княжне кое-что уже жаждало встать.

К счастью, от конфуза спасла Лиза. Она тоже влетела в палату. Её пепельные волосы были не до конца собраны в косу. Видимо, новость о моём пробуждении застала её в процессе заплетания. Следом вошла, опираясь на костыль, Лакросса. Она всё ещё выглядела слабой, а её кожа — посеревшей. Но то, что она стояла на ногах, не могло не радовать. Я приветливо улыбнулся ей, и она села на край моей постели.

Под крик «Животным сюда нельзя-а-а!» в палату влетел косматый Альфачик, принеся на спине конопатую медсестру, и бросился вылизывать мне лицо, одновременно цепляя волосы княжны. Так что ей пришлось подвинуться, а Лютоволку удалось лапами встать мне на грудь.

— Ай! — махнула рукой медсестра и ушла, просторечно бубня под нос: — Ходют тут всякие, режим нарушают.

Лиза села на противоположный от Лакроссы край кровати, будто невзначай опустив свою пятую точку на мою ладонь. Такое соседство мне было по нраву. К тому же её прекрасные загорелые половинки стягивали тонкие джинсовые шорты. Словно кожура, скрывающая запретный плод.

До самого вечера мы весело болтали и радовались, что всё закончилось хорошо. Меня расспрашивали о том, что произошло, когда я бросился за стеклянным гадом. А я узнал, чем всё кончилось здесь.

Когда я исчез в чёрном провале, княжна целиком сосредоточилась на ране Лакроссы, охладив её края, чтобы сосуды сузились и кровотечение уменьшилось. Это выиграло оркессе время.

Одновременно с этим графиня Кремницкая, Лиза и Альфачик прикрывали их от наступающей Саранчи, которую с тыла уже поджимали бойцы Лесниковых. Снопы молний Лютоволка и чёрные мечи графини быстро выкашивали ряды пехотинцев, а жалящие электричеством шары Лизы не давали врагу приблизиться. Всё кончилось за пять минут. Затем девушкам помогли покинуть горящий дом, Лакроссу и обожжённую Кремницкую тут же отдали на поруки целителям, а Лиза и Василиса стали помогать Лесниковым спасать остальных выживших.

Ну а потом через несколько часов вернулся я с князем Тарасовым.

Кстати, на их вопрос, откуда взялись молнии у Лизы и Альфачика, ответ у меня уже имелся.

Элетрощука! Альфачик обожрался её мяса, а мы ещё и голубой икрой шлифанули. Эффект оказался примерно как у пчелиных сот, что мы ели до этого. Только более долговременный. На меня, княжну и Лакроссу такая еда особого эффекта не оказала, потому что наши Инсекты уже более-менее сформировались. А вот у Лизы он был в самом начале раскрытия, как и у Альфачика. Как и пророчил директор. Просто богатые электрической маной блюда оказали сильное влияние, вот и результат.

Под вечер, когда свет за окном окрасился в оттенки апельсина, в палату вошла Нина Метельская. Она с разбегу плюхнулась в кресло напротив и, подперев рукой подбородок, подмигнула мне.

— Ну, как себя чувствует наш новый национальный герой?

Чего?

Я даже оглянулся за спину: вдруг там стена исчезла, и вместо неё появился тот самый герой.

Не, ни фига. Метельская смотрела прямо на меня.

Что-то я не понял…

Глава 23

— Ты где-то головой ударилась? — спросил я, прищурившись. Впрочем, судя по ухмылкам девушек, они что-то знали, но тщательно скрывали.

Метельская сидела в кресле напротив и накручивала на палец каштановый локон.

— Похоже, это ты головой ударился и всё позабыл, — хмыкнула она. — Твоя броня, которую ты купил в магазине Лесниковых. Помнишь такую?

— Помню… — протянул я, смутно догадываясь, что она имеет в виду.

— Так вот, на ней был кристалл, через который велась трансляция на специальные экраны.

— Я же его разбил, — нахмурился я. — Ещё во время боя в тронном зале.

— Да, — пожала плечами Метельская. — Поэтому изображение потеряло все цвета и осталось чёрно-белым.

Бред какой-то. Выходит, что перламутровая жидкость, которая вытекла из кристалла, просто придавала цвета. Тьху, бесовское изобретение!

— Прелюбопытнейшее изобретение! — поднял вверх указательный палец князь Тарасов. — Похлопочу перед государем, чтобы начать его внедрение в общественную жизнь. Народ любит зрелища…

— И чуть ли не вся Империя видела всё происходящее, — продолжила затем Нина. — Как вы нашли Кубок, как вернулись сюда, как сражались с Саранчой. Особый фурор вызвала твоя погоня за стеклянным… а кто это, кстати, был?

Я пожал плечами.

— Я так и не выяснил. Он уже нападал на нас прежде. Ещё до того, как стал… таким. Всё, что я знаю, — он сын какой-то шишки, а зовут Юрий. Звали, точнее…

— Понятно… — накручивала второй локон на палец Метельская, возведя очи к потолку. — Кстати, говорят, это был Берлин.

— Берлин?

— Ну да. Там, в окне.

— Мне эти развалины тоже показались знакомыми, — кивнул Тарасов. — Я наблюдал их несколько дольше вас, Дубов.

Берлин, значит… В принципе, звучит правдоподобно. Особенно если учесть, что метеорит с Саранчой семьсот лет назад упал как раз где-то в тех краях. А Юрий явно был с ней заодно. Вот и привёл в её логово.

— В общем, ты теперь национальный герой, и о твоих подвигах знает вся Империя. За эти два дня-то точно узнала. Все всё видели с помощью твоего доспеха, дурья твоя башка, — самодовольно улыбнулась Метельская и игриво покачала плечиками.

Дурья, значит?

Я недобро прищурился, глядя ей в глаза.

— Всё, говоришь?

— Ну… да, — с сомнением кивнула она, ещё не понимая, к чему я клоню.

— И как ты писаешь с борта дирижабля тоже?

Глаза Метельской мгновенно округлились до размеров серебряного рубля.

Ага, дошло наконец.

Нет, её, конечно, никто прям ТАК не видел, но наверняка все всё поняли.

— Вот зараза… — прошептала Нина, сжав ноги так, будто и правда сидела перед нами голая.

А девчонки захохотали. Даже Альфачик что-то там проскулил, лёжа под окном, а потом взглянул на меня. И клянусь, он мне подмигнул! Видимо, кое-кто всё же подсмотрел…

Дальше мы ещё немного поболтали, посмеялись, вспоминая турнир и старательно пытаясь забыть ужасы Саранчи, но когда комната уже окрасилась в тёмно-бордовые тона, девушки засобирались. Да, моему организму сейчас нужен сон, чтобы скорее восстановиться.

— Поправляйся, — мягко сказала Лакросса, наклоняясь и целуя меня в губы. От неё пахло лекарствами и шоколадом.

Следом мне пожелала здоровья Лиза. Пожелала с языком.

Что удивительно, княжна тоже не осталась в стороне. Её аккуратные губки оказались на удивление тёплыми и податливыми, когда она целовала меня.

— Папа передавал тебе привет… — прошептала она, когда оторвалась от меня.

— Надеюсь, этот поцелуй не от него? — хохотнул я.

Василиса захихикала, но ничего не ответила.

— Не от него же, да⁈ — Тут я уже всерьёз перепугался.

А княжна только хохотом заливалась. Просмеявшись, погладила меня по щеке и сказала:

— Родители благодарны тебе за моё спасение. — Василиса коснулась кончиком пальца моего носа, встала и отошла к остальным девушкам, стоявшим у изножья кровати.

— Эй, я тоже хочу вкусить немного нашего героя! — хмыкнула Метельская и тоже припала к моим губам. А затем наклонилась к моему уху и шепнула: — И вообще, в тот момент я надеялась, что не только твой зверь будет подсматривать…

Если бы мои глаза могли перемещаться по лицу, то в этот момент они залезли бы на затылок от удивления.

Вот это извращенка так извращенка! И ведь сходу и не скажешь. С виду приличная девушка: отличница, спортсменка и дворянка.

Видя мою реакцию, Нина звонко, как ручеёк, рассмеялась. А после они все вместе под заливистый хохот покинули палату. Альфачик на прощанье лизнул меня в лицо и тоже вышел, стуча когтями по полу.

— А вы весьма популярны у женского пола, Ваше Благородие, — заметил князь Тарасов.

Что поделать, такой вот я полуогр-получеловек, популярный у девушек.

Меня начало клонить в сон, израненный организм требовал передышки, но не тут-то было. Едва затих в глубине больничных коридоров смех девушек, как в палату вошла та, кого я, признаться, не ждал.

Графиня Кремницкая.

Только тёмные одежды сменились больничной пижамой и большим количеством бинтов.

— Ваше Сиятельство… — учтиво поклонилась она князю Тарасову. — Если позволите, я бы хотела поговорить с Его Благородием.

Тарасов благосклонно кивнул, говоря:

— Не смею мешать вам выполнять свой служебный долг.

После этого князь поднялся, достал из тумбочки сигару и небольшую бутыль с янтарным напитком и покинул палату. Думаю, где-то здесь есть оранжерея или другая зона отдыха, где можно погулять, покурить и расслабиться.

— Я должна была вручить вам послание лично в руки, — сказала графиня, подходя к моей кровати. Села на её краешек и уставилась в тёмное окно. За стеклом уже зажглись звёзды, хотя западный край неба ещё алел. — Но…

Она положила мне на грудь обгорелый конверт. Я вытащил из него крохотную бумажку. Точнее, то, что от неё осталось. Развернул её и прочёл:

… слепки зуб… принадлежат…

…ин А. В.

…ов К. Н.

…ий Г. Г

…

… или в од… сти…

… под началом… кин…

С ув…

Док… ов…

— Мда, негусто… — прокомментировал я вслух.

Желваки на бледном лице Кремницкой напряглись на секунду, затем графиня шумно выдохнула и наклонила голову вперёд.

— Мне жаль, — произнесла она. — Если бы не вы, я могла остаться там навеки. Вы спасли меня, господин Дубов, а мне нечем отплатить вам. Даже не смогла послание доставить.

— Дерьмо случается, — пожал я плечами. — От кого послание?

— Не знаю. Его передал господин Билибин. Он знает содержание, но где он сам, мне неизвестно. Где-то в Петербурге, но его прислуга сообщила, что дома он ещё не появлялся.

— Ясно… — постучал я горелой бумажкой о ладонь. — Ладно, как только сможете связаться с ним, дайте мне знать. Или пусть он свяжется со мной. В записке было кое-что очень важное. Я должен знать что.

Графиня кивнула, не поворачиваясь ко мне, но уходить не спешила.

Я же в свою очередь задумался о содержимом письма. Похоже, что поиск убийц по слепкам зубов, напавших на меня в академии пару месяцев назад, наконец дал результаты. Только они сгорели в огне. И знают их теперь всего два человека: некий доктор…ов и герцог Билибин. Последнего найти у меня больше шансов, чем первого.

— В какой-то момент я подумала, что мне конец, — снова заговорила графиня.

Я молчал.

— Потом появились ваши подруги, которых наверняка именно вы отправили на моё спасение.

Я молчал.

— А вы, полагаю, в это время отвлекли полчища тварей от моей персоны.

Я продолжал молчать, глядя на неё. В комнате горел один небольшой ночник, поэтому лицо графини оставалось скрытым в тени. Только глаза блестели в темноте. Наверно, когда-то она была очень красивой, а потом её поглотила служба в Имперской Канцелярии. Кремницкая выглядела как человек, посвятивший себя служению государству. Такие люди обычно отказываются от много, от мирских желаний. И всё ради высшего блага. Наверное, с Марфой Васильевной было так же.

Опыт мне подсказывал, что рано или поздно желания всё равно прорываются наружу. Похоже, что сейчас графиня боролась с внутренними демонами. И судя по всему, проигрывала.

— Когда заглядываешь в лицо смерти, в голове остаётся всего одна мысль. — Кремницкая повернула лицо ко мне.

Её глаза лихорадочно блестели. Тонкие губы побледнели, а черты лица заострились. Небольшая грудь, стиснутая бинтами, быстро вздымалась и опадала от учащённого дыхания.

— И какая же мысль была у вас? — спросил я, знакомый с подобным.

— Что никогда не узнаю, что скрывается под вашей одеждой, барон.

А?

Возразить я не успел. Кремницкая дёрнула вниз пижамные штаны, и я сразу ощутил прохладу больничной палаты. Наверное, это единственное место, где не было бинтов. Как предусмотрительно.

Глаза графини расширились, а губы приоткрылись от удивления. Затем она взглянула на меня, лукаво улыбнувшись.

— Позвольте отблагодарить вас за спасение жизни государственного служащего, Ваше Благородие, — сказала она, наклоняясь надо мной.

Что ж, когда государство предлагает такое плодотворное сотрудничество, верноподданный барон не смеет отказываться.

* * *

После нескольких благодарностей от графини, я уснул как убитый. Когда проснулся утром, естественно, её уже не было. Зато я чувствовал себя прекрасно и полностью здоровым. Микстура сделала своё дело, так что моя выписка не заставила себя долго ждать.

Мне вернули все вещи, и вместе с девушками мы покинули госпиталь Лесниковых. Правда, далеко уйти не успели. За воротами дежурила толпа журналистов, от которых удалось скрыться только с помощью змеиного пояса. Всё-таки организм ещё не до конца восстановился, поэтому маны у меня едва хватило, чтобы пройти двести метров. К счастью, этого оказалось достаточно, чтобы добраться до лифтовой кабинки, ведущей вниз.

Пока спускались, я наслаждался свежим прохладным ветерком и первозданной чистотой свежевыпавшего снега. Уже почти середина декабря. Даже в Крыму бывает снег, особенно на высоте две тысячи метров. Светило солнце, и всё вокруг искрилось и сверкало. И я не только про небольшие сугробы. Но и про девушек. Лакросса и княжна явно были счастливы, что скоро всё останется позади. Кроме денег и призов, которые они заработали. А вот Лиза улыбалась как-то грустно. Я догадывался, почему.

Хотел было перекинуться с ней парой слов, но внизу нас уже ждали. Лесниковы. Они умоляли остаться до церемонии награждения. Предложили нашей компании самый лучший номер в самой лучшей гостинице. Увидев, как оживилась Лиза, я согласился.

Номер действительно оказался люксовым. Мягко говоря. Несколько комнат, шикарная мебель, огромные диваны, королевские кровати. На каждой человек по пять могло уместиться спать. Две ванные комнаты, которые тут же заняли Василиса и Лакросса. А самое главное — терраса с видом на далёкое море.

Вместе с Лизой и Альфачиком мы вышли на балкон. Пепельная блондинка выпустила несколько светящихся голубоватых сфер. Одна улетела, порхая как пичуга, и растворилась в кроне огромного Облачного Древа. А две другие игрались с Альфачиком. Жалили его молниям в нос, заставляя чихать. Лютоволк в долгу не оставался, давил их лапами и жалил золотыми искрами в ответ. Лиза, глядя на этой, счастливо смеялась.

— Жаль расставаться, — с улыбкой вздохнула она.

— Ты и в Омске теперь не пропадёшь, — ответил я, приобнимая её.

Мы подошли к краю террасы, огороженному янтарной балюстрадой.

— А может, я в вашу академию переведусь? — сощурилась блондинка. — Меня теперь везде с руками оторвут! Мы же второе место делим.

— Второе? — удивился я.

— Ага, Метельская заработала дофига очков в последний день. Плюс помогала тушить пожары и сражалась с Саранчой.

Лихо.

— Кстати об этом. Мне уже поступило несколько предложений руки и сердца! От одного княжича, герцога и пары графов.

— Мне стоит ревновать? — улыбнулся я, упираясь коленом в балюстраду.

Лиза отстранилась от меня и смеясь ответила:

— Тебе? Ни в коем случае!

После этого она привстала на цыпочки и поцеловала меня в губы.

Вскоре оркесса и княжна, сверкающие чистотой, вышли из их ванных комнат, их сменили мы с Лизой и Альфачиком. Вдвоём кое-как оттёрли его шерсть от въевшегося запаха дыма. А потом помылись сами. Правда, не сразу. Сегодня из меня жизнь просто била. В том числе Лизу по голове. И совсем не ключом.

Затем был прекрасный обед, плавно перетёкший в ужин. Мы с Лакроссой больше всех нападали на еду. Наши тела последние три дня старательно латали раны, так что нам нужно было пополнить запасы энергии. Вечер под звон бокалов и бульканье отменного вина, выращенного на виноградниках Лесниковых, перетёк в ночь, а затем и в утро.

Награждение проходило в большом амфитеатре почти у самого подножия Древа. Огромное пространство было богато украшено и обвешано софитами, которые били лучами в сцену. Лесниковы-старшие под овации многотысячной толпы огласили финальные очки участников. Мы действительно все вместе делили второе место. Просто по среднему количеству очков. Метельская обогнала нас на совсем незначительное количество кикибаллов.

Ну, к первому месту я и не стремился. Главное — заработать очки и выкупить ингредиенты.

Пока шло награждение и нам вручали символические призы, княжна успела о чём-то пошушукаться с Метельской, а та в ответ кивнула и обняла Василису, погладив по спине. Интересно, о чём они договорились?

Я очень скоро узнал о чём. Буквально в следующую минуту. Метельской предложили право выкупить самый первый приз. То, ради чего многие и пошли на этот турнир. Янтарь Облачного Древа. Один кусочек этого Янтаря, обладавшего первозданной чистотой, стоил миллионы. И при всём при этом мне он не был нужен.

Зато был нужен Василисе. Нина отказалась от него в её пользу, и та потратила абсолютно все очки на его выкуп. Я же решил заняться тратой кикибаллов после церемонии. Не хотел сейчас терять время.

Когда церемония почти подошла к концу, оркестр в яме под нами грянул громкую помпезную музыку. Ведомый сыновьями под руки, на сцену поднялся старец. Морщинистый, почти слепой, с водянистыми глазами, с огромной залысиной и волосатыми ушами. Это был патриарх рода Лесниковых. Герцог Вячеслав Игоревич Лесников. На вид ему было лет сто двадцать, не меньше.

Его подвели к каждому из участников. Каждому он пожал руку, надтреснутым голосом пожелал удачи в дальнейших начинаниях и поблагодарил за участие в турнире. Меня же оставили напоследок. То есть ко мне его подвели последним.

— Барон Дубов, я полагаю? — произнёс старец, слепо шаря глазами по моему лицу.

— Да, Ваше Сиятельство, — кивнул я.

— Я знал вашего деда, — улыбнулся он. — Прекрасный был человек. А вы прекрасно выступили, нисколько не посрамили память предка.

— Благодарю, Ваше Сиятельство.

— Да-да… — он пошамкал губами, что-то вспоминая. — Мне всё подробно пересказывают мои добрейшие сыновья. Жаль только, что вам пришлось убить ту электрическую щуку. Я помню её ещё вот такой…

Он скрипуче рассмеялся, показывая руками расстояние примерно в локоть.

— Мы хотели перевезти её к одному самцу, который живёт у рода Окуневых в Коктебели. Жаль, не успели… Но у вас не было выбора. К тому же, мы обязаны своим спасением вам, пожалуй, в самой большей степени. Ваша команда перебила больше всех Саранчи. Думаю, других спящих в Нирваларионе не осталось. Их атака потребовала напряжения всех сил. Так что вы можете просить о чём угодно. Хотите, поставим вам памятник?

Памятник? На кой он мне? Нет, у меня есть идея получше. Я перенёс из кольца небольшой контейнер, покалывающий пальцы, и вложил его в руку старца.

— Что это? — спросил он, собираясь открыть крышку, как получил по пальцу маленькой молнией. Его глаза расширились от удивления. — Быть не может…

— Мне ничего не нужно, — сказал я. — Найдите малюткам большое озеро и папашу, вот и всё.

С последним у них проблем возникнуть не должно.

— Найдём, обязательно найдём… — шептал старец, которого уже уводили.

Коробку с голубой икрой электрощуки он прижимал к груди обеими руками, как величайшее сокровище. Наверное, для него так и было.

Вскоре церемония закончилась, нас сфотографировали и отпустили на банкет.

К ночи мы стояли на перроне симферопольского вокзала и провожали Лизу. С нами пепельная блондинка расставалась со слезами на глазах. Княжна с Лакроссой, впрочем, тоже шмыгали носами, грозя разреветься. Когда подали вагоны, Лиза обняла каждого из нас. Альфачика, кстати, она обнимала дольше всех.

Предательница. Шучу. Перед обаянием шерстяного волчары устоять невозможно.

Через пару часов подали уже наш поезд, и под стук колёс мы покинули прекрасный полуостров. Княжна крутила в руках кусочек Янтаря Облачного Древа, который сиял внутренним светом. Лакросса и Альфачик легли спать. А я проверял сумки с ингредиентами, полученными от Лесниковых. Кикибаллы я на них спустил практически все.

Так что вопрос денег по-прежнему стоял остро. По крайней мере пока. Скоро я найду способ решить эту проблему. К тому же, ингредиентов для зелья, которое я замыслил приготовить, всё равно не хватало. У Лесниковых были не все. Другие нужно либо добыть, либо купить. А стоили они немало. Но и зелье стоило того. Оно выведет всех нас на новый уровень силы.

К вечеру следующего дня мы выходили на маленьком вокзале уже родной Пятигорской академии. Встречали нас как героев. На моей шее одновременно повисли Агнес с Вероникой. Но ненадолго. Быстро переключились на подружек.

Я уже порядком устал от оваций и поздравлений, так что директор Степан Степаныч стал настоящим спасением, когда позвал меня поговорить. Мы покинули перрон, где еще выпускал белые клубы пара поезд, и отправились в его кабинет. Альфачик пошёл с нами, но его быстро сманил сторож, предложив для Лютоволка кучу вкуснейшего мяса.

Когда мы оказались в кабинете, директор сел за стол и долго не мог поднять на меня глаза, спрятанные за толстыми стёклами очков.

— Только не говорите, что экзамены автоматом не поставите, — хмыкнул я, присаживаясь на диван, стоявший сбоку, между двумя книжными шкафами.

— Ах, если бы… — покачал головой Степан Степанович.

— Тогда в чём дело?

— Ладно, — хлопнул он по столу, — восковую полоску лучше отдирать быстро!

Чего? Какую ещё восковую полоску?

Директор продолжил:

— Дубов, вы отправляетесь на войну.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Барон Дубов 7

Content

Барон Дубов 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23