Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IV

Глава 1

Некоторое время назад.

Возвращение к Огненному Ворону не заняло много времени. С новой техникой передвижения я мог покрывать огромные расстояния, сдерживали меня только запасы Ци. В этом плане лисам было легче. Они просто сами по себе были быстрые, и Ци расходовали очень экономно. Духовные звери как-никак.

Вырваться из долины летающих камней оказалось не так просто. Камни словно обезумели, после того как их задели лисы.

Но в этот раз я чувствовал себя в разы увереннее, благодаря технике.

Там, где я бы раньше получил с десяток ушибов или синяков, я умудрялся ограничиться одним-двумя. Ну и самое главное, очень быстро выскочил из долины.

В этот раз досталось лисам. Если уж в долине потерял равновесие или замешкался, то камни быстро начинали врезаться в тебя. Поэтому максимум, что можно было поймать — это дюжину небольших камней. А уж если подставиться под булыжник…приятного будет мало.

Однако мне хотелось другого.

— Так, Хрули, Джинг, — сказал я лисам после прохождения долины, — Сидеть. Я хочу еще раз пройти долину.

Лисы посмотрели на меня как на идиота.

— Это хорошая тренировка для техники передвижения. Заставляет концентрироваться. Так что не мешайте мне. Просто сидите и ждите.

В этот раз лисы слушались, и мой проход через долину летающих камней прошел в разы проще. Я понял определенные закономерности. Если идешь и не задеваешь ни одного камня на земле шагов двадцать, то по воздуху начинают носиться камни. Если ты уворачиваешься и от них, то они продолжают двигаться по определенным траекториям. Но если ты задеваешь хоть один из них, всё — ты для них цель номер один. Они словно безумеют.

На пятый раз я сумел пройти невредимым и решил что с меня достаточно. Свое любопытство я утолил, да и Ци расходовалась быстро. После прохождения я потратил время на восстановления запаса энергии под привычное, уже не раздражающее кваканье.

Ну а после…после мы не спеша двинулись обратно, к ворону. Пора было отдать орехи и получить второй лотос и узнать расположение третьего.

Что ж, лотосы лотосами, но собирая их я каждый раз учусь чему-то новому. Может, Небо не зря оставило во мне эту жабу? Ведь иначе бы я просто прошел бы Великие Карповые Озера напрямик, особо не задерживаясь ничего узнав, никого не повстречав…

☯☯☯☯

— Кар-р-р… — каркнул Ворон, и звук разнесся по этой небольшой туманной долине.

Правда, с его криком туман разошелся в сторону и явил нашим глазам лениво лежащего ворона. Он закинул крыло себе под голову и смотрел вверх. В небо. Будто не обращая на нас внимания.

Мы дошли. Причем без всяких происшествий. На нас не напала ни одна тварь, и лисы не притащили на своих хвостах никаких неприятностей. В общем, быстрый обратный путь.

— Принесли? — спросил он и повернул голову.

— Принесли! — пискнула Хрули.

— Ага, принесли! — повторила за ней Джинг.

— Да потише ты, лиса…как будто вы сами добыли орехи и поднялись по Лестнице покоя, — лениво зевнул ворон и из его зевка в воздух хлынули десятки искорок. — Небось сидели внизу ждали, пока Ван все сделает.

— Не так все было, — буркнула Джинг.

— Давайте сюда орехи, посмотрю, что там дала эта старая белка-скряга, небось, треснутые или гнилые, я ее знаю…

— К острову подойти? — спросил я с некоторым сомнением, даже тут. На берегу я ощущал как от Огненного Цветка исходят мощные волны жара.

— Конечно к острову, не я же буду лететь к вам. Сегодня у меня день Лени… Моя душа отдыхает…а тело расслабляется…

Я мысленно улыбнулся. «День Лени»? Скорее всего, каждый его день такой.

Ворон снова зевнул.

— Ну давайте, подходите. Я ж давал Клятву, что не наврежу вам, так что чего вам бояться. Ну, чуть-чуть жарковато будет, но не смертельно…наверное…

Я осторожно встал на воду, тут же активируя шаги Святого и заскользил по поверхности озера. Странно, но после всего случившегося, даже шаги Святого давались как-то…легко.

— Давай-давай, Праведник…посмотрим, что ты принес.

Я осторожно скользил по воде, а за мной суетливо бежали по воде лисы. Горшок летел рядом, а карп приговаривал:

— Неприятное место, неприятное… Горячее… Слишком горячее… Слишком много стихии Огня… я изжарюсь…духота…страшная духота…и как тут только живут?..жуть…кха…

Ворон хохотнул.

— А как ты хотел, рыбина, это — средоточие стихии Огня этих Долин. Где бы еще вырос огненный цветок, как не в подобном месте?

— Тяжело дышать… — запыхтел Лянг, — задыхаюсь….

— Так нырни в воду, — посоветовал Ли Бо.

Карп не ответил, только громко засопел. Похоже в этом месте ему становилось действительно дурно. Он аж завалился на бочок.

Так, надо поскорее забрать лотос и валить отсюда, все-таки Огонь — противоположная Воде Стихия, и может такая реакция именно из-за этого?

— Вот, — я остановился перед островком показал в руке орехи.

От Огненного Цветка и Ворона вблизи исходил жар как из духовки.

— Оооо…давай-давай…— поманил меня когтем ворон.

— Сначала лотос, — надавил я.

— Да дам я тебе лотос, еще сам выберешь. Вон их сколько.

По его воле островок закрутился и мы увидели десяток мелких красных лотосов, вокруг которых словно воздух плавился.

— Нам бы побыстрее, — начал было я, — Лянгу очень плох…

Но Ворон не дал мне договорить.

— Побыстрее? Ты знаешь, что я думаю о таких словах? Весь мир — это бесконечная суета. Беготня, борьба, страдания. А я? Я выбрал путь мудрости. Я лежу здесь, на своем острове, и наблюдаю, как все проходит мимо. Лава течет, цветок горит, а я… я просто есть. И этого достаточно. Я никуда не спешу. Куда спешить, когда ты и есть весь мир? Все происходит вокруг меня…ты пришел…ты ушел… а я есть…понимаешь?..Сейчас ты заберешь своего карпа, и когда о исчезнет из моего поля зрения, его словно бы никогда и не было…

— Кхм… — возразил я, — Для тебя время течет может и так, но например Лянг просто задохнется, а этого бы не хотелось.

— Спасибо, Ван… — простонал Лянг, — Хоть кто-то думает о старом больном карпе…хоть кто-то хочет, чтобы он жил…чтобы он стал драконом…чтобы он.

— Не переживай, не помрет, — резко перебил Ворон, — Эта тысячелетняя рыбина сильнее, чем ты думаешь…и чем думает он сам…

Ворон грозно каркнул.

— Орехи.

Я положил их перед ним.

В глазах ворона заплескалось пламя алчности, он словно увидел не Золотые Орехи, а целый сундук с сокровищами, который сейчас откроет.

— Ккккрррааасивые. — каркнул он.

— Лотос! — напомнил я, — Не забывай.

— Не спеши…не порть момент… — отмахнулся крылом Ворон, — Давно я не видел Золотых Орехов…да…хороши…золотистые….прееееелесть…

— Ван….тяжело дышать… — запыхтел Лянг.

— Эта рыбина опять за своё, — словно закатил глаза Ли Бо. — Ни минуты без нытья. Нормально ему дышать! Что он придумывает!

— Ладно-ладно, — каркнул Ворон, — Бери свой лотос. Выбирай любой. Срезать думаю умеешь их. Ух…как блестят то…изумительно…а на вкус наверное вообще восторг….

Я заскользил к лотосам и выбрал один. Тот, который по размеру подходил к синему лотосу. Ведь если предположить, что мне придется все лотосы соединять, лучше чтобы количество Стихии в них было примерно равным, а это скорее всего напрямую зависит от их размера. Срезал я его как и прошлые лотосы — с помощью своей Ци, после чего взял его в руки.

Хоть он был и горячий, но не обжигал. Я словно приложил ладони к костру на безопасном расстоянии. Удивительно, ведь я видел, что концентрация Стихии в нем чрезвычайно высока.

— Ну как? Хороший лотос? — спросил выглядывая из кувшина Лянг.

— Отличный лотос, — вставил Ворон, который взял один из орехов и смотрел на него на свету, — плохих не держим. Высший сор-р-рт…первая свежесть…только с грядки…

— Это я еще проверю, у меня нюх на такие лотосы, я сразу определяю хороший лотос или плохо…

Лянг неожиданно бодро заговорил и высунулся наружу принюхиваясь к лотосу.

— Ты же только был при смерти! — возмутился поведением карпа Ли Бо, — А сейчас как ни в чем не бывало!

— Чуток попустило, — вздохнул Лянг.

— А может тебя и не прихватывало? — заметил Ли Бо. — Может, ты всё врал?

— Карпы не врут, — обиженно заметил Лянг. — Только чуть-чуть преувеличивают.

Лисы засмеялись.

Ворон каркнул и продолжил простукивать когтем каждый орешек, чутко прислушиваясь к звуку.

— Смешной карп… — сказал Ворон, и сгреб в лапу орехи, — Что ж…свою часть сделки вы выполнили…молодцы. Это хорошие орехи. С хорошей начинкой….Я доволен….Лотос вы получили….

Я повертел в руке лотос и…спрятал в пространственное кольцо.

— Да, — взмахнул крылом ворон, — Можете уже идти…делать вам больше тут нечего… Кышь-кышь…а то сгорите ненароком….Мои маленькие проказники не любят незваных гостей.

Сотни струек огня заплясали вокруг островка. Но это не было угрозой, потому что Небо бы не простило нарушение клятвы. Этот Ворон просто…шутил.

— Уважаемый ворон, — вдруг решил спросить я.

Наверное, тому виной были беседы с белкой.

— А? Что-то еще хотел спросить, Праведник?

— Вопрос касается Дао.

— Кхм… Карррр… Дао….

Ворон закрыл, потом открыл глаз. Лениво зевнул.

Он что, сегодня не выспался?

— Так просто не уйдешь, надо поболтать? Да? Вы все такие, Праведники — болтливые. Ну да ладно…если уж ты спросил, я расскажу тебе…. мне нечего стыдиться. Я горжусь своим Дао. Что именно ты хочешь знать о Дао, Ван?

— Ваше Дао, Дао лени. Вы тогда так сказали, я не совсем понимаю, что это значит… — честно признался я.

— Вы тогда сказали, что ваше Дао — это Дао Лени. Но как это работает? Лежать и ждать, пока орехи сами упадут в клюв?

Меня интересовали разновидности Дао, я уже увидел несколько совершенно разных…вернее, увидел существ, которые идут к Дао или очень близки к постижению этого непостижимого понятия. Возможно, выслушав размышления этих существ о Дао, я пойму для себя что-то свое. Может это подтолкнет меня к своему Дао? Кто знает?

— Что это значит? — Ворон взглянул в Небо, — Мое Дао — Дао лени…но что такое мое Дао лени? — Я тебе скажу. Мое Дао — оно в каждом вздохе, в каждом взмахе крыла, в каждом движении….которое я НЕ совершил. Понимаешь? Я — отрицание движения. Понимаешь?

Я не понимал. То есть я понимал только то, что Ворон жутко ленив. Но называть это Дао? Ну не знаю…

— Не совсем понимаю, Дао — это ведь путь?

— Формально… — отмахнул Ворон.

— Путь ведь означает, что нужно куда-то идти?

— Верно. Но разве я куда-то иду? Мое Дао — это Дао Не-Усилия. Зачем бежать, если можно лежать? Зачем говорить, если можно молчать? Зачем искать, если всё уже здесь? Видишь этот цветок? Он горит, но не старается гореть. Он просто есть. И я… я просто есть…мы не стараемся кем-то быть, кем-то казаться, мы остаемся такими, какими были созданы.

— Значит, предлагаешь просто лежать? — улыбнулся я. — И наслаждаться огненным цветком, пока тебе несут Золотые Орехи?

— Дао — это не действие и не бездействие. Дао — это принятие того, что есть. Твои вопросы уже спугивают Дао. Не нужно задавать вопросов, они не помогут в поиске Дао, не помогут в поиске себя. Я просто стал собой. А ты…

Коготь ворона указал на меня.

— Ты! Ты стал собой? Или ты все еще кто-то другой? А? Подумай, Праведник. Сколько в тебе тебя, а сколько чужого. Люди любят играть словами. Там, где можно сделать одно действие, или наоборот, ничего не сделать, они выпускают в воздух тысячи слов, запутывая и себя, и собеседника… А на распутывание этих кружев слов потом уходят столетия. Так зачем говорить, если можно не говорить…не говорить…не гово…рить…не…

Голос Ворона становился тише, стал почти медитативным…и он…

Он засыпает? — удивленно понял я.

— Уважаемый…кхм… Ворон, вы обещали еще кое-что?

— А? — Ворон резко встрепенулся, и завращал головой. — Нехорошо-нехорошо… Ты мне помешал… Я уже видел красные огоньки…кхм…что там я обещал?

— Обещали рассказать о местонахождении Желтого Духовного Лотоса.

Уж об этом я не забывал ни на миг.

— Карр…кхм….да…что-то такое помню…. Тебя так долго не было, что я и забыл. Да….припоминаю такое…обещал сказать тебе…да…

Рядом огненным цветком вспыхнул один из проказников, духов Огня. Только стоя на воде озера я увидел, что они играются там, внутри, в озере, гоняются друг за другом, как будто вода вообще им не помеха. Наверное так оно и было. Они ведь воплощение Стихии.

— Желтый лотос…. — протянул Ворон и, перевернувшись на другой бок, взглянул на меня. Лапа его игралась с орехами, — Есть одно место…

— Какое место? — переспросили Хрули и Джинг одновременно.

— Заброшенный храм…

— И этот Лотос тоже кто-то охраняет? — спросил я сразу.

— Конечно, где ты видел духовные растения без присмотра? Желтый Лотос тоже охраняется одним очень жадным существом.

— Это кем-то? — хмыкнул Ли Бо, — Жабой что-ли?

— Именно, горшок, жабой. Алчная жаба по прозвищу Скряжник.

— А ты откуда это знаешь, если не двигаешься с места? — с подозрением спросил я. — Твое Дао — лень, а значит, ты не двигаешься. Но знаешь про Жабу.

Вдруг на крыло ворону спикировал вороненок. А потом еще один… и еще.

— Это мои маленькие глаза, — ответил Ворон. — Они и доносят мне всю информацию. Мои маленькие осведомители…мои маленькие верные сородичи…

— Хорошо быть ленивым, когда за тебя все делают, — заметил карп.

— Да. Видишь, я могу себе это позволить, а остальные — нет. В этом и есть Дао. Когда ты следуешь своему Дао — вся Вселенная помогает тебе… Вот мне давно хотелось Золотых Орехов, а тут вы пришли и принесли…разве это не доказывает, что мой путь верный? А?

Нет, конечно, если на всё смотреть так, то да, можно повернуть все как угодно. Вот только я видел все несколько иначе.

— Вот путь к храму, где засел Скряжник… Противная тварь. Так что вы там поосторожнее… Она и сожрать может…

— Она духовный зверь? — спросил я.

— Да уж не обычный.

— Я имел в виду не это — она не демон? А то мне уже попадались жабы-демоны. — уточнил я.

— Ах это?.. Не знаю, честно говоря. Лично не встречался…иначе бы ее бы уже не было в живых. Не люблю жаб…раньше я их сотнями жрал.

Ворон зевнул. Взмахнул крылом и перед нами возникла огненная карта. Где были горы, тропы и долины. Она соткалась из огненных искр, и была по сути объемной картой местности. Я тут же начал ее запоминать, всматриваясь в каждую деталь.

— Ладно, вот карта, запоминайте и уходите. Я хочу покоя, а вы шумные… И еще этот карп задыхается…раздражает…

Я тут же застыл и вперился в нее взглядом, старательно запоминая каждую тропку.

— Всё! — взмахнул Ворон через минуту. — И так моя щедрость не знает границ. Уходите.

— Да, многоуважаемый Ворон, мы уходим… — поклонился я ему. — Спасибо за Лотос. Надеюсь, он поможет мне прогнать эту жабу из себя.

— Поможет-не поможет… На все воля Неба. Иди уже. Возможно твое Дао — это приносить беспокойство таким просветленным духовным зверям как я.

Вот только едва я заскользил по воде к берегу, как на крыло ворона спикировал маленький сородич.

— Каррр.

— Что говоришь? — переспросил ворон. — Они неподалеку?

— Каррр…

— Преследуют одного Праведника?..

Разговор мне уже не нравился.

— Эх… Ван, стой! — сказал ворон мне в спину.

— А?

— Ну чего? — недовольно спросил Лянг.

Хрули и Джинг повернулись.

— За тобой хвост.

— А? — не понял я.

— Говорю, что тебя преследуют две странные женщины.

— Женщины⁈ — воскликнул Ли Бо, — Покажите мне этих женщин!

— Это не просто женщины, Ван, — серьезно сказал Ворон. — Одна из них змея-оборотень, а вторая…с примесью демонической крови.

Я застыл. Змея-оборотень? Да я с таким существом ни разу не пересекался, а вот женщина с демонической кровью….неужели?

— И далеко они? — спросил я главное.

— Так вот там, на горе сидят, — Ворон крылом указал на склон справа от Туманной Долины.

— Так может это…сожжешь их? — предложил Ли Бо.

— Да! — воскликнула Хрули, — Сожги этих нехороших женщин! Чего это они преследуют Вана?

— Лиса…— Ворон сурово посмотрел на нее. — Неужели ты думаешь, что я шевельну хоть одним перышком, чтобы избавить вас от опасностей? Это ваш путь, ваше Дао. Небо испытывает вас, и если вы сильные — вы справитесь, если нет…что ж, такова судьба.

Так, значит помощи с этой стороны ждать не стоит. Хорошо, что прояснил. Спасибо лисам, а то мне такое и спрашивать было бы неловко.

— Но я могу дать совет: иди сразу налево, и беги…а направо не ходи.

— Отличный совет! — хмыкнул Ли Бо.

— Я мог вообще никакого совета не давать…так что скажите спасибо и уходите….Ваше общество становится для меня утомительным.

Мы двинулись налево, куда и показал ворон.

— Ван, что будем делать? — спросила Хрули.

— Да, Ван, что делать будем? — пробасил карп, — Ты справишься с змеей-оборотнем?

— Конечно не справится, — уверенно заявил Ли Бо.

— Есть у меня одна идейка… — задумался я.

Раз уж нам нельзя быть в Туманной Долине Ворона, то мы должны пойти в другие места. Вот только придется быстро бежать.

Едва я очутился за пределами долины, как сразу почувствовал два направленных на меня взгляда. Злых взгляда. Не ощутить это неистовое желание меня убить я просто мог.

Я повернулся к тому склону, где по словам ворона засела засада, и помахал рукой. Через секунду среди камней резко вскочила белая фигура и рванула к нам.

— А теперь что? — с легким страхом спросила Хрули.

— А теперь. Бежать! — крикнул я, и тут же использовал технику передвижения.

Сегодня придется побегать. И не только мне.

Дорогие читатели, если вам все еще нравится эта история, оставляйте комментарии и не забывайте тыкать лайки и подписывайтесь на цикл.

Спасибо всем вам кто читает. Это очень мотивирует.

Глава 2

Мельком оглянулся — те две дамочки рванули за мной довольно бодро, явно используют какие-то техники. Но в этот раз я не испытывал какого-то сильного волнения или беспокойства: не в первый раз от кого-то убегаю, но в первый раз у меня есть техника передвижения. Я не стал выжимать из себя максимум, наоборот, двигался на средней скорости. И судя по тому темпу, который мне показали преследовательницы, чтобы догнать меня, им придется сильно постараться.

Вот почему Ворон сказал, что это наш путь. И он прав: постоянно рассчитывать на чужую помощь в Поднебесной нельзя. До поры до времени мне и так сопутствовала удача и помощь оттуда, откуда я и рассчитывать не мог, теперь же мы в местах, где жили Святые, и тут есть…

— Хрули, Джинг, — окликнул я лис, — бежим к ближайшей Долине Летающих Камней.

Те выпучили на меня глаза, продолжая бежать, но не стали ничего спрашивать. Они-то могли еще сильнее ускориться. Особенно Хрули, у которой мало-помалу подрастал отросток на хвосте.

— Я ее узнала, Ван! — крикнула мне Хрули. — Это та дрянь, что хотела нас с тобой в жертву принести.

Я кивнул.

Когда Ворон сказал о «демонической крови», я первым делом о Госпоже Кровавый Лотос и подумал. Кому я еще мог быть нужен?

Что ж, оказалось могу, — второй женщине-оборотню.

Нейросеть пока молчала, видимо, предупреждать повторно об опасности, о которой я и так знал, ей было лень.

Пока бежал я заметил, что если скользить плавно и не спеша, то Ци расходуется медленнее и экономнее. Любопытно. Значит, нужно «спешить не спеша».

Сначала мы бежали по знакомым дорогам, и я сверялся с двумя картами, которые нам дал Ворон. Место с долинами Летающих Камней, я отметил еще в первый раз. Но я не хотел бежать в направлении белки и ее Ореховой рощи. По пути мы видели и другие, аналогичные Долины. Мне нужно только добраться до ближайшей.

Периодически я оглядывался, и понимал, что от нас не отстают. Впрочем, я и без этого ощущал словно бы уколы в спину: тело само предупреждало меня о том, что преследующие меня женщины хотят скорее моей смерти, чем получить благословение от Праведника.

— Ван, может, к белке сбежишь? — раздался голос Ли Бо. — По лестнице эти идиотки не смогут взобраться.

— Наши тоже, — ответил я.

Бессмертный не сразу понял, что я про Хрули и Джинг, а ведь они тоже останутся внизу.

— Забыл, — честно признался он.

Бежать к третьему лотосу было сейчас глупостью. Да, был шанс, что жаба гадюку кхм…съест, но я не знал ни мощи твари, ни вообще ее характера: может, это добрейшее и милейшее духовное существо, и единственная его плохая черта — скряжничество. Так что надо было сначала как следует вымотать Госпожу Кровавый Лотос и ее напарницу. Не думаю, что они так легко пройдут Долину Летающих Камней, особенно когда она будет «активирована» и заработает вовсю.

Скорее всего, у нас был одинаковый план: женщины думали, что я со своим уровнем Очищения Меридиан долго не продержусь и скоро истощу свой запас Ци, я же собирался сделать то же самое по отношению к ним, только иным путем.

Я понял одну вещь: похоже, техника на Лестнице Покоя была настолько хороша, что даже две «особи» более высокого уровня не могли меня догнать.

— Сюда! — визгнули Джинг и Хрули одновременно.

Она успела убежать вперед, проверить дорогу и вернуться к нам. Надеюсь, эти две преследовательницы не догадаются разделиться. Тогда будет неприятно. Пока их видно, я не беспокоюсь.

— Они ускоряются, Ван! — предупредил Ли Бо.

Да, резко заколовшее между лопатками чувство опасности, будто кто тыкал иголкой, подсказало, что надо ускориться.

— Понял, — коротко бросил я.

До первой долины Летающих Камней минут пятнадцать пути.

Пока что путь шел по равнинам и долинам, и бежать было легко, но скоро пойдут более каменистые и неровные места, надеюсь, это сыграет на руку мне, а не врагам. А еще…по пути разлилось огромное озеро, которое я могу пробежать напрямик, а вот могут ли они?

Вот и узнаю, есть ли в их арсенале техники хождения по воде.

— Ван, я думаю Бессмертный предложил хороший вариант, — вдруг подал голос карп, — Ух….укачивает то как…кх….давай вернемся к белке, а? А засранки где-то спрячутся? А?

— Конечно, спрятаться у белки и что дальше? Пару сотен лет там сидеть и ждать, пока враги сами не помрут или не заскучают?

— Ну, я так предложил…может, белка с ними справится сама?

— Нет, Лянг, мы сами справимся, — ответил я, ускоряясь.

— Это мой ученик, — гордо сказал Ли Бо, — Он больше не бежит от опасностей, он глупо их встречает лицом к лицу.

— Вообще-то мы еще как раз бежим от опасностей, — возразил я.

Я не боялся, что Ци закончится: у меня был запас белых волосков в бровях с Ци, которую я получил после того, как очистил озеро Серебристого Карпа от духов, и я был уверен — такого запаса Ци у моих преследовательниц нет.

☯☯☯☯

Леди Бай и Госпожа Кровавый Лотос преследовали молодого Праведника, и они бы бежали бы быстрее, вот только теперь, в этот момент, никто из них не хотел подставлять спину друг другу. Цель найдена, а значит, теперь они бесполезны друг другу. Госпожа считала, что верить змее — сразу прыгнуть ей в пасть, ну а Леди Бай считала, что нужно устранить ту, кто увидит, что она пришла не за Праведником, а за кувшином. Нет, смерть одной из них была неизбежна. А уж в том, что они догонят Праведника обе были убеждены.

С таким сильным запахом Праведника и двумя лисами, сбежать было невозможно.

— Куда он бежит? — вдруг напряглась Леди Бай.

— Да какая разница, давай ускоримся. Я не думаю, что у него большие запасы Ци — скорее всего, он сейчас выжимает из себя всё и скоро свалится.

Змея кивнула.

Ее беспокоило одно: абсолютное спокойствие этого молодого Практика. Она совсем не ощущала от него страха. А уж запах страха она чуяла легко.

Через минут десять, Леди Бай поняла, что Практик по прежнему держит между ними такую же дистанцию. Когда они ускорялись, то ускорялся и он, будто у него был бесконечный запас Ци.

— Слушай, это не похоже на низкоуровневую технику передвижения, — неожиданно сказала Госпожа. — Мы же ускорились, и уже должны были его догнать.

— Наконец-то ты заметила очевидное, — прошипела Леди Бай.

Тем не менее, они продолжали преследование — энергии у них еще хватало. А вот у Праведника должна была бы скоро закончиться.

Леди Бай не покидало ощущение, что их ведут куда-то целенаправленно, а ведь эти места, скорее всего, наполнены ловушками Праведников. Так может этот Праведник знает о них больше, чем они?

Еще полчаса пути — и Праведник начал замедляться.

— Наконец-то, сученок, — зло вскричала Госпожа, — Ты за все поплатишься, ублюдок.

Леди Бай сначала заподозрила подвох, но потом успокоилась, когда увидела как убедительно уставал Праведник: сначала стал тяжело дышать, потом Ци на его ногах начала то угасать, то появляться.

Ясно, 000 поняла она, — Ци заканчивается. Даже удивительно, как он долго продержался. Ладно, сейчас надо быть бдительной. Потому что эта сучка сразу ударит в спину.

Они с Госпожой переглянулись.

Напряжение между ними нарастало с каждой секундой.

☯☯☯☯

Я старательно пыхтел и имитировал, что Ци подошла к концу. Нет, я конечно потратил почти половину запаса узла, но бежать еще мог. Тем более, если бы я ускорился, то и расход соответственно уменьшился бы. Но это я приберегу это на потом. Пусть показанное считают моим пределом.

Я направлялся в Долину Летающих Камней. Рядом носились лисы. Для них эта погоня была бы забавной, если моя жизнь не была бы под угрозой. Вот за меня они волновались и не могли бросить.

— Глупый план, — констатировал Ли Бо. — Я бы тебя раскусил в два счета.

— Это ты, а это они, — ответил я, еще сильнее замедляясь.

Похоже, преследовательницы купили, и расстояние между нами стремительно сокращалось. Шагах в пятидесяти начиналась Долина Летающих Камней, и мне стоило больших усилий сдержать на лице улыбку.

Я помнил, что в долине недалеко от Золотой Рощи, безопасное расстояние было в двадцать шагов. Если, конечно, ничего не задевать. Надеюсь, тут оно такое же. Потому что бы за мной ломанулись, а я должен зайти первым. Мало ли, может эти твари подозрительные и даже на беззащитную добычу не будут спешить бросаться. Глаза мои запоминали расположение камней передо мной.

Так…ну, вроде запомнил.

— Не уйдешь, красавчик, — прозвучал соблазнительный голос Госпожи Кровавый Лотос.

Я его сразу узнал — как-то хорошо запоминается голос женщины, которая хотела тебя пустить под нож во время ритуала.

— Мы же видим, у тебя закончилась Ци, зачем ты трепыхаешься?.. Ты попался, давай, иди ко мне. Может я тебя перед смертью и приласкаю как следует, — голос ее сочился похотью и…жаждой мести.

— Нет, спасибо, обойдусь, — нарочито тяжело прохрипел я.

Шаг…еще шаг…

Два шага — и я остановился перед долиной и обернулся.

Женщины шли ко мне. Одна в белоснежном халате, и тело ее как-то по противному изгибалось. По змеиному. Да, та самая змея-оборотень, о которой говорил Ворон.

Наши глаза пересеклись. Зеленые, с вертикальными зрачками, ее взгляд упал на кувшин и прикипел к нему.

И я всё понял. Эта за кувшином.

— Ли Бо, это за тобой, — хмыкнул я.

— Да я уж понял, — сказал он вслух.

— Кувшин говорит? — недоуменно переспросила Госпожа, посмотрев на Леди Бай.

— Да, говорит, — процедила та.

Так-так-так, а дамочки-то не ладят.

Хрули и Джинг были рядом и тихо рычали. Шерсть их торчала от наполняющей их Ци.

— Тихо-тихо, — успокоил я их.

Между нами было уже шагов десять, и я сделал первый шаг назад.

Еще шаг.

Не глядя.

Я запомнил расположение камней, вот только идти задом было всё равно неудобно.

Обе женщины не спешили бросаться в атаку на меня, будто что-то подозревая. А вот это уже нехорошо. Надо бы их спровоцировать.

Я сделал еще три шага назад. Под моими ногами окончательно погасла Ци и я скривился.

И тогда вокруг меня взлетели четки. Всего две штуки, чтобы усыпить бдительность.

— Ооооо. — зло протянула Госпожа, — Я помню эти игрушки… В этот раз я засуну тебе их в одно место, урод!

Вот женщины — только что называла красавчиком, а теперь я уже урод. Наверное вспомнила, как я дубасил ее четками и дал возможность тигрице проломить ее оборону.

В руках Госпожи из крови соткались два алых клинка.

Так, похоже все настроены серьезно.

— Кхм…ты же пришла за кувшином? — обратился я к Леди Бай.

Она прищурилась.

— А ты знала? — посмотрел я на Госпожу Кровавый Лотос, и похлопал по кувшину. — Тут внутри целый Бессмертный. Думаешь за мной так просто гонится эта…змеюка…моя жизнь ничего не стоит, а вот этот кувшин…

— Ты меня за дуру держишь? — потерял на мгновение бархатистое очарование голос Госпожи, — Как может быть Бессмертный в каком-то горшке…

— В КУВШИНЕ! — рявкнул Ли Бо.

И тут Леди Бай бросилась на меня, видно, не хотела дать нам поговорить, ну а я сделал еще несколько шагов назад, лисы осторожно шли рядом.

Наверное, эта змеюка не задела бы ни одного камешка, так изящны и плавны были ее движения…

Вот только едва она рванула ко мне, в спину ей полетел кровавый клинок, от которого она, правда, играючи увернулась, и что-то прошипела в ответ, вот только я в тот же миг заставил взмыть в воздух больше десятка четок и…бросил в змею.

От парочки она увернулась, но уже другие с шипением вонзились в ее кожу.

— АААА! — вскрикнула она и в тот же миг ее изящная маленькая ножка задела камешек.

А на моем лице промелькнула довольная улыбка, потому что в тот же миг вообще все камни в долине взмыли вверх.

— Бежим! — кинул я лисам, и, используя скольжение, рванул на всю возможную скорость, одновременно уклоняясь от камней.

Надолго долина их не задержит, но немножко побьет, а это уже приятно.

Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, что камни попадают по женщинам — я слышал эти звуки, так как в первый раз по мне попадали так же.

Вот только… В этот раз творилось что-то странное.

Я увидел «Стража» — многоугольный, правильной формы камень, испещренный иероглифами, и все камни в Долине полетели прямо на женщин!

Видимо, это для меня был обучающий режим, а вот для злых тварей включался режим уничтожения.

— Неплохо-неплохо… — цокнул Ли Бо. — Ты что, сразу догадался, что приоритетной целью станут эти твари?

Я ничего не ответил. Потому что мне тоже нужно было уворачиваться от летающих отовсюду камней.

☯☯☯☯

— Ненавижу…— прошипела Леди Бай, когда они с Госпожой Кровавый Лотос выбрались на другую сторону Долины.

То, что это оказалась очередная западня Святош стало очевидно сразу, как камни взмыли вверх. Теперь понятно, куда их завел Праведник — в ловушку. На него она почему-то не сработала, а вот как только Леди Бай рванула вперед, камни будто взбесились. Таких ловушек им с Госпожой до сих не встречалось.

— Урод…урод…. — хрипела Госпожа, дотрагиваясь до побитого и опухшего лица. — Вырву язык, сожру печень, сдеру кожу с лица.

Леди Бай же была более хладнокровна. Да, камни их избили, но они вырвались. Смертельных ран не было, но и живого места на теле не осталось. Залечить это — дело пары часов и запаса Ци. Ничего критичного не случилось. Зато теперь они знают о таких ловушках.

— Хватит ныть, — прошипела Леди Бай.

— Это ты рванула как идиотка вперед! Я же говорила, что это ловушка.

— Ты вообще-то напала на меня со спины! — возмутилась Леди Бай. — Если бы не ты, я бы его поймала!

— Тебе показалось, — не моргнув глазом соврала Госпожа. — Я хотела клинком добраться до парня. И если б ты не стояла на пути, то я бы достала его.

— Ага, так я тебе и поверила, — фыркнула Леди Бай.

— Значит, его запас Ци гораздо больше, чем я думала, — сказала вслух Госпожа Кровавый Лотос.

— Но он не может быть бесконечным, — поднялась Леди Бай и отряхнулась.

От прежде белоснежной одежды остались ошметки, едва прикрывающие белое тело.

— Тоже верно, — согласилась Госпожа.

Раны на ее лице и теле уже начали затягиваться. Все-таки демоническая кровь была сильной штукой.

Именно поэтому Леди Бай и не решилась продолжить схватку — она хотела, чтобы Госпожа показала больше своих умений, потому что сейчас она была для нее загадкой.

Перекинувшись еще парочкой колких фраз, обе женщины сели в позу лотоса и начали восстанавливаться.

Это заняло не более получаса, во время которого они внимательно следили друг за другом.

— Пошли, — встала Леди Бай.

— Ты чего раскомандовалась! — сощурила глаза Госпожа, — Когда захочу, тогда и пойду.

— Ну и хорошо. Тогда я пошла.

Леди Бай пошла задом, чтобы не подставлять спину.

— Что, боишься? — ухмыльнулась Госпожа Кровавый Лотос.

— Не хочу еще раз получить удар в спину от одной идиотки.

— А что там говорил этот парень про Бессмертного в кувшине? — неожиданно спросила Госпожа. — Ты ничего об этом не говорила.

— Не понимаю о чем ты, — отрезала Леди Бай с невозмутимым лицом.

— Ну-ну…я же все равно узнаю…

☯☯☯☯

Мои преследовательницы подотстали, а я прошел еще через несколько похожих Долин Летающих Камней, оставляя свой след и запах, по которому они, наверняка, меня и находят. Что ж, им придется идти по этим долинам, если они, конечно, не захотят тратить кучу времени на обход. В следующие разы, скорее всего, таких трудностей как с первой долиной Летающих камней они испытывать уже не будут. Но всё равно это их задержит.

Честно говоря, я даже не верил, что такая примитивная ловушка сработает, но она сработала и на душе было приятно.

— Неплохо ты придумал, Ван. — пробурчал Лянг.

— Ага, только и нам досталось, — потерла бок Хрули.

Да, как бы быстры ни были лисы, но и по ним попало.

— Мы отделались парочкой шишек, — отмахнулся я. — Жаловаться не на что.

Чувство опасности уже почти не ощущалось, а это значит, что преследовательницы сильно отстали, у меня была хорошая фора. И это еще я не использовал своего «резерва» в виде волос с Ци. И пока не собирался.

Я шел по незнакомым местам.

Вернее, на карте Ворона они были, но мы с лисами до сих пор тут ни разу не были.

Это место обозначалось странным знаком ступни. Что это значило — Ворон не объяснил, но это было одно из немногих мест на его карте, где был хоть какой-то знак. В том числе и поэтому я решил идти сюда, не зря же Ворон обозначил это место, ну а еще любопытство.

Несмотря на это, я был максимально осторожен, а лисы постоянно рыскали на разведку и назад. Кроме преследовательниц тут могли быть и другие твари, не менее опасные.

Однако, несмотря на свой лисий нюх и вообще обостренное чувство Ци, Хрули и Джинг не заметили того, что заметил я.

— Ты не ощущаешь ничего, Ли Бо? — спросил я Бессмертного.

— Нет, а должен? — удивился он.

— А ты, Лянг?

— Я ощущаю только голос…тошноту…и боль по моим детишкам… — вздохнул он. — А еще меня укачивает и я хочу в озеро…но ты же не об этом?

— Верно, не об этом, — вздохнул я.

Я наклонился к каменистой почве и положил на нее ладонь и закрыл глаза. Сердце кольнуло неожиданной болью какой-то утраты.

Вдох-выдох.

— Да…думаю, мы пришли куда надо… — прошептал я.

— Ты о чем, Ван? — спросил Ли Бо. — Что ты ощутил?

— Ци, — коротко ответил я.

— Какую еще Ци? Святую? Праведников?

— Праведников.

Я ощущал кусочки Чистой Ци словно бы оставленные чьей-то ногой. Во всяком случае сгусток Ци впитавшийся в камень, ощущался именно таким. Значит, знак ступни стоит на карте не случайно.

Я прислушивался к ощущениям Ци и шел туда, где чувствовал остатки Праведной Ци. Но я шел не потому, что ощущал Ци, а потому что…когда я ступал по этим следам, то на сердце появлялась какая-то неожиданная и внезапная скорбь.

Я даже забыл о погоне. Потому что на какое-то время она стала вообще не важной. Так, пустяк.

Лисы скоро вернулись, и первое время молча следовали за мной.

Те следы, которыми я сейчас шел, больше не совпадали с местом, отмеченным на карте. Ци вела меня куда-то в сторону, через крошечные долинки, зажатые между холмами, а потом и вовсе пришлось взбираться по скале на каменную равнину, стоящую над широко разлитым озером.

— Ван, куда мы идем? — спросила Хрули. — Почему ты молчишь? А?

— Да, Ван! Ты что-то нашел? — вторила ей Джинг.

Говорить не хотелось совсем, но, очевидно, лисы не чувствовали то, что чувствовал я.

— Идем в место, в которое должны идти, — ответил я и больше лисы вопросы не задавали.

После обучения у белки, я понял, что иногда надо больше прислушиваться к своим чувствам и ощущениям, чем к разуму, и сейчас я именно это и делал.

Когда тропа вывела меня к плато, возвышающемуся над окрестными холмами и озерами, то я застыл.

Сердцем я догадывался, что я увижу.

Передо мной было ровное плато, только если у белки летающий островок весь был покрыт зеленью, то тут…

Тут был сплошной камень. Вдалеке виднелся небольшой каменный храм и вокруг него тысячи каменных плит с иероглифами и оттисками ступней.

— Это же… — прошептал Ли Бо.

— Да, — ответил я, не дав ему договорить. Не хотелось, чтобы эти слова прозвучали вслух.

А на сердце стало очень тяжело.

Это место было пропитано Святой Ци.

Сомневаюсь, что кто-то кроме меня сможет ступить на эту равнину.

Я сделал шаг и взгляд мой упал на выдавленные прямо на входе в это место две ступни, а рядом с ним два иероглифа.

Долина Памяти.

Глава 3

Первый шаг дался нелегко. Словно я уткнулся в какую-то невидимую преграду, но, сделав буквально небольшой нажим всем телом, я очутился внутри.

— Ван! Мы не можем войти! — почти в унисон запищали лисы, тыкаясь мордочками в незримый барьер.

Хрули даже подпрыгнула, пытаясь проскочить, но лишь шлепнулась обратно. Джинг фыркнула, и потерла лбом невидимую преграду, словно надеялась просочиться через нее. Ожидаемо, у них ничего не вышло.

— А меньше грешить надо! — булькнул карп, вынырнув из кувшина и брызгая водой. — И пакостей делать тоже меньше!

— Тихо. — почти прошептал я и все сразу умолкли.

Я вернулся, подхватил лис под мышки и шагнул вперед. На этот раз барьер дрогнул — и пропустил их.

— Фуф… — выдохнула Хрули, — Теперь и мы внутри.

— Это место похоже только для Праведников, — обронил Ли Бо.

— И их питомцев, — добавил Лянг.

— Никуда не отбегайте. Держитесь рядом.

Лисы молча кивнули, прижимаясь ко мне.

Справа и слева шли плиты, словно обрамляя путь, ведущий к небольшому храму-пагоде в центре этой равнины.

Тут не было ни единого растения, только безжизненная каменистая поверхность и какой-то сухой, затхлый воздух.

Я сделал шаг — и он дался очень тяжело, будто мне на плечи обрушилась вся скорбь мира. Ноги подогнулись, а сам я чудом устоял.

— Ван, ты в порядке? — уцепилась за мою ногу Хрули.

— Да… А вы ничего не почувствовали? — спросил я лис.

Они переглянулись и отрицательно мотнули головами.

— А ты, Лянг?

— Ничего.

Ясно, значит, только я.

Замерев на десяток секунд и прислушиваясь к тишине этого места я сделал еще один шаг. А потом еще один.

Я оглянулся. За мной оставались белые следы. Камень тут был укрыт настолько толстым слоем пыли, что казался серым, но на деле он был…белоснежным.

А Рядом с моими следами — шли маленькие, лисьи следы. Первые за тысячи лет.

Но даже сквозь пыль, на дороге до храма просматривались выбитые огромные иероглифы, которые я не заметил, пока не ступил сюда. Словно невидимая пелена закрывала их для тех кто не вошел. Смысл слов дошел до меня не сразу.

Губы прошептали знакомые, отличающиеся от обычных, даосские иероглифы.

Ушедшие в Небо.

Сотни плит справа и слева шли ровными рядами.

Я остановился у первой плиты, стер пыль с углубления в форме ступни и иероглифа и… замер.

След светился. Тускло, едва заметно, но светился.

Это была не могила — костей здесь не лежало.

Это было что-то другое.

Я видел слепок Ци того, чье имя было вычерчено в камне.

Святой Чжу.

Я действительно ощутил уже мне знакомую Святую Ци от этой светящейся ступни, вот только она отличалась от той, что я взял из четок и той, что была в моем волосе. Они были словно обезличены. А эта…

Эта отдавала золотыми блестками.

Я не смог удержаться и прикоснулся к следу, и в тот же миг мой мозг озарила резкая вспышка.

Я увидел последний миг. Молодой Чжу с озорной улыбкой отталкивается от камня, оглядывая перепуганных, стоящих внизу детей в оранжевых, монашеских робах:

— Я вас защищу.

И рядом с ним в воздух взмыли сотни таких же Святых, устремившихся в Небо.

К Разлому. Черной трещине, расколовшей мир и испускающей из себя жуткую Пустоту.

Каждый Святой оставил за собой след в камне, горящий такой ослепительной Ци, что мне пришлось прищуриться, чтобы не ослепнуть.

А потом время пошло вспять.

Я увидел не всю жизнь Святого, а лишь то, что составляло его Путь. Короткую сцену, которая была понятна и без слов.

Мальчишка, заслонивший собой кота от старших ребят. Избитый, но не сломленный. Мертвый кот в его руках.

Вспышка.

Вот он уже постарше, ворует еду и несет ее больной сестре.

Вспышка.

Та же девочка на циновке. Бледная, бездыханная. Он давит слезы, пытаясь исцелить ее своей Ци — той, что постиг без учителей, без техник, просто потому, что должен был спасти.

Вспышка и снова воспоминание.

И Чжу уже постарше. Он владеет уже Праведной Ци и защищает крошечного духовного лисенка от группы Практиков.

Вспышка. Новое воспоминание — и он прижимает мертвого лисенка к груди, а глаза его странно светятся.

Вспышка

А потом я вижу уже его совсем молодым и уже Святым. Он идет по деревне, из каждого дома которой доносятся стоны. Чжу заходит в каждый дом и лечит…лечит детей, старух, мужчин от странной черной хвори, в которой чувствуется демонический запах.

В душе Чжу только одна мысль «Защитить».

Защитить от болезней. От врагов. От несправедливости. От злых духов. От злых людей. От злых зверей. От демонов.

Это его путь.

Это его Дао.

Защищать.

Вспышка — и вот он в Долине Памяти.

Он первым становится на каменную плиту и первым ставит оттиск своего Дао в камень. Первый, потому что самый молодой.

Самый молодой Святой в истории. И он пришел защитить этот мир своей жизнью.

А потом Чжу из воспоминания обернулся, прикоснулся к моей груди своей ладонью, и оставил сияющий след в душе.

— Помни нас. — сказал он, и, как в самом начале воспоминания, взмыл в Небо.

Миг — и меня вырвало обратно в реальность.

Тело трясло мелкой дрожью.

— Ван? — бросились ко мне лисы.

— У тебя на груди отпечаток ладони, — вдруг сказал Ли Бо.

Я взглянул на грудь, там действительно был отпечаток ладони. Из Ци. И он таял.

Значит, это больше чем воспоминание. Мне не показалось. Дао этого святого было теперь во мне. Не буквально. Но я понял его. Понял, почему его Дао сделало его таким. Потому что другим он и не мог быть — вся его жизнь подталкивала именно к такому Дао.

Я вздохнул и поднялся и сказал:

— Я помню.

И дотронулся к плите.

— Я не забуду.

— Что ты ощутил? — серьезно спросил Ли Бо, — Для нас ты просто погрузился в себя, а потом резко дернулся.

— Ты знаешь, что это? — спросил я Бессмертного и подошел к следующей плите.

— Слепок Ци? — предположил Ли Бо.

— Нет, это больше, чем Слепок Ци. Это Слепок Дао.

Я все же хотел проверить…неужели каждый святой оставил тут свое Дао?..

Я снова вытер пыль с плиты и увидел оттиск ступни…только эта ступня отличалась. Она была какой-то небольшой. Женской. И сияла каким-то особым мягким, приглушенным светом.

Стало даже немножко страшно касаться я ее.

Но я коснулся.

И увидел женщину. Старую женщину. Она даже не казалось Святой. Просто уставшая от жизни женщина.

Взгляд ее был полон невыносимой грусти от осознания грядущего. Ее душа словно хотела обнять сразу всех, и она ощущала каждого Святого как отдельный нерв, к которому подключилась и забирала всю боль.

Она сострадала.

Боль других была ее болью. Она брала ее и облегчала страдания.

Вспышка.

И я увидел, как она год за годом сидит у постели умирающих стариков, не в силах им помочь, не в силах их спасти, но держит их за руку, и на лице тех появляется легкая улыбка, словно наконец-то они вздохнули свободно. Словно у них исчез страх смерти, страх перед грядущим небытием.

Теперь этот страх был в ней.

В Святой Ляо. Она забирала всё в себя.

Она стала Святой очень поздно. Казалось, она всегда была старой. Она ходила среди обычных людей и помогала им. Она отличалась от других Святых. Но в нужный момент она пришла разделить их боль и помочь. Стать заплаткой в Небе.

Она стояла передо мной на расстоянии вытянутой руки, и дотронулась до моего сердца своим старым сморщенным пальцем, который светился от переизбытка Святой Ци.

— Кто мы без сердца?

Через секунду она растаяла, а я ощущал ее прикосновение на своем сердце. Словно пролетавший мимо осенний лист случайно задел меня и унесся дальше.

Вспышка — и меня вернуло в реальность.

Рядом сидели лисы, а кувшин летал надо мной.

Да, эти Святые оставили слепки Дао для следующих поколений. Каждый оставил свой Путь. Чтобы мы могли увидеть и помнить.

Я поднялся. Сейчас я не собирался касаться каждой плиты. Потому что я ощущал, что не выдержу этого.

Теперь на меня еще больше давила тоска этого места — тоска, исходящая откуда-то от храма.

— Ты такое когда-нибудь видел, Ли Бо? — спросил я Бессмертного и сделал шаг вперед.

— Никогда. — честно ответил он, — Я даже представить себе не мог, что подобное место существует. Ведь Святые всегда были сами по себе. Они одиночки.

— Ты ошибался. — коротко ответил я.

Я решил не выбирать. Сделал с десяток шагов, которые дались мне тяжело. Закрыл глаза, и дотронулся до плиты.

К тому, что меня перенесло я уже был готов. А вот к тому, что увижу — нет.

Вспышка — и я оказываюсь в хлипком домике, где молодая девушка рыдает над колыбелью, где лежит мертвое дитя. Она — обычный человек. Даже не Практик.

Вспышка — и я в новом месте.

Передо мной небольшой храм, где молодая девушка, уже вступившая на путь Праведности убаюкивает на руках ребенка. На ее коленях засыпал другой ребенок, а вокруг раскинулись другие ученики, которым она что-то напевала. Все они засыпали.

В сердце ее была забота и больше ничего. Она спасла каждого из этих детей и дала им новую, безопасную и счастливую жизнь.

Она не имела своих детей. Но все дети были ее детьми.

На сердце почему-то защемило.

Это был тот раз, когда я не захотел видеть, что было дальше. Потому что я боялся, что эта идиллия прервется чем-то кровавым.

Но ничего не случилось.

Кроме того, что эта девушка сияющими от Ци губами поцеловала меня в лоб, и меня выбросило из воспоминаний.

Она показала всё, что хотела. Возможно, не всем показывается одно и то же.

Я тяжело вздохнул. Трех увиденных Дао мне хватило. Сердце будто отяжелело еще тремя жизнями.

— У тебя на лбу след от губ. — сказала Хрули.

— Да. — ответил я. — Пошли в храм. Я чувствую, что нам нужно туда. — сказал я, чувствуя, как на сердце осели три чужие судьбы.

С каждым шагом становилось тяжелее. Не физически — душа ныла, будто переполненный сосуд.

Я шагал вдоль плит бросая взгляд налево и направо. Сколько же тут было Святых. Они собрались тут со всей Поднебесной в момент, когда их помощь была нужна, чтобы спасти этот мир? И почему помочь могли только они? Неужели от обычных практиков, или Бессмертных пользы не было совсем? Почему весь удар взяли на себя Праведники?

Меня от храма отделяло две-три сотни шагов, но каждый последующий шаг давался всё тяжелее и тяжелее. Потому что я боялся увидеть кое-что другое. Не то, что в самом начале Долины Памяти.

Лисы, Бессмертный и Лянг молчали. Мне тоже не хотелось нарушать тишину этого места или обсуждать то, что я увидел в воспоминаниях Святых.

Храм приближался и я смог рассмотреть его получше. Каменный. Без дверей и без окон, они и не предполагались, — одноэтажная каменная пагода.

С виду ничего особенного. Особенным ее делало место, где она стояла.

Мой взгляд зацепился за плиты. Другие плиты. Не те, которые обрамляли дорогу, а те которые находились за храмом. Что-то было странное в них.

Шаг…

Еще шаг…

Еще…

Ряды плит лежали как древние стражи, хранящие последние воспоминания о тех, кто оставил здесь свой след.

Проходя мимо каждой плиты я чувствовал как она отзывается во мне странным эхом. Словно эти плиты просили, чтобы я к ним прикоснулся. Чтобы я вспомнил и вобрал их образы. Но было еще рано. Я столько просто не выдержу.

Оставляя белоснежные следы на пыльной дороге я остановился перед храмом. Над входом были иероглифы.

Обитель последнего следа.

Я завис глядя на эти три слова.

— Ван, что там написано? — спросила нарушив тишину Хрули.

— Обитель последнего следа…

Прежде чем заходить внутрь обители, я обошел ее кругом и остановился перед рядами плит. Они не были на виду.

Я надеялся, что издалека мне показалось…но нет.

Для верности я смахнул пыль со оттиска ступни в камне и наклонился над ним. Всё вокруг заволокла густая как смола тишина, словно эта плита поглощала звуки.

Мои пальцы слегка дрожали. Ступня была полностью черной. Я прикоснулся к ней и ощутил пустоту. Тот, кто оставил след, хотел что-то сказать, но теперь это был крик, который никто не услышал. И не услышит.

Почему те следы сияющие, а этот черный?

Ведь они все отправились на Небо. Так в чем же разница? Ведь они всё равно все мертвы.

Или же…те, кто стал частью Неба…их следы сияют, а те кто не стал…они вот такие? В них больше нет воспоминаний? Их Дао больше нет? Что же могло сделать такое со Святыми?

Может, тот Разлом, который я мельком видел, и который даже через воспоминание источал могильный холод, это… Пустота? Та, которая растворяет в себе всё.

— Ли Бо?

— Полагаю, — ответил Бессмертный, — они вычеркнуты из этого мира. Те, которых мы прошли, они закрыли собой Разлом, а эти…пали вне…

Предположение Ли Бо звучало как будто бы логично, но я чувствовал, что за черным следом кроется нечто большее, и более важное.

Я посмотрел на соседнюю плиту и увидел как след пересекает кривая черная трещина словно бы засасывающая в себя остатки Ци, оставленные Святым.

Вдруг я увидел надпись перед этими рядами. Надпись, на которую не обратил внимания.

Ушедшие.

Просто ушедшие. Те плиты располагались возле надписи «Ушедшие в Небо», а тут…просто «Ушедшие»…

Может, Ли Бо действительно прав?

Ушедших было много… Очень много… Какие-то следы были полностью черные, какие-то лишь частично, а какие-то прорезали трещины.

В чем разница я не понимал.

Судя по всему, кто-то в свое время переставил местами плиты. Те, что оставили свое Дао и оно было уцелевшим, вдоль дороги, а эти…словно скрыли с глаз долой. Спрятали за храмом.

Но глядя на эти трещины… На эти почерневшие следы, в голове у меня мелькнула мысль о том, как можно попробовать это исправить.

Я окинул взглядом плиты за храмом. Возможно, среди них были и целые…. Как будто бы не везде была эта страшная «чернота».

Каждая плита словно протянула холодные щупальцы к моей душе, как бы говоря, что с ней поступили несправедливо.

Я вздохнул и прикрыл глаза.

Именно эти плиты и создавали это ощущение бесконечной скорби, которое так сильно давило мне на плечи.

Открыв глаза я шагнул обратно к храму.

Застыв перед входом, я взглянул внутрь.

В центре храма, в полу, сияли золотым две ступни. Единственные парные ступни, которые я тут видел.

Что ж, похоже, мне придется увидеть сегодня еще одно воспоминание. Еще одно Дао. И, судя по сиянию, этот Практик был выше ступени Святого.

Глава 4

Я вошел в храм и застыл.

Я увидел то, чего не увидел, будучи снаружи. По внутренней части храма, на высоте около метра, в несколько рядов в камне были отпечатки детских ладоней, а на полу — их ступней, и всё это вокруг двух сияющих золотой энергией следов.

Я наклонился и осторожно провел по детским следам — это не были оттиски, как у Святых, скорее, кто-то просто разрешил оставить детям тут следы в момент, когда храм строился. Как будто тогда этот камень был жидкий и дети ткнули в него ладошками кто куда. Вот только почему у меня было ощущение, что сделали это дети на прощание, прежде, чем Святые ушли? Не знаю.

В этих следах не было ни капли Ци. Просто детские ладошки.

Возможно, это были Младшие, которые пришли попрощаться — и ничего более. Надеюсь.

На стенах было много мелких неразборчивых надписей, но сейчас мне не хотелось их читать. Успею еще.

Сейчас главное — сияющие следы. Свет от ступней даже немного слепил. В отличие от тех, что снаружи, их насыщенность Ци была до сих пор как будто в тот день, когда их оставил их Святой.

Я присел на корточки и осторожно, едва касаясь, прикоснулся к поверхности сияющих Ци ступеней.

В тот же мир вокруг взорвался светом.

— Если ты дошел сюда, значит, есть надежда, — прозвучал мягкий, полный какой-то скрытой силы голос.

Я понял, что нахожусь в этом же храме, вот только он весь сиял золотым светом, а передо мной сидел средних лет мужчина с добрыми чертами лица.

— Вы…

— Я — наставник Юэ, — коротко сказал человек.

Глаза его светились, будто сгустки Святой Ци.

— Я — Ван, — сказал в ответ я.

Это не было воспоминание, а человек передо мной не был духом. Место, где я оказался, было словно бы вне времени и пространства. Оно застыло.

— Я знаю кто ты, — усмехнулся наставник Юэ, — Небо видит всё.

Его голос словно заставлял воздух дрожать.

Руки Юэ были сложены, словно в молитве.

— Я вижу в тебе чужую Волю, — продолжил наставник. — И вижу клятвы и обеты, которыми ты скован. Это необычно. Но если Небо допустило это — значит, так надо. Понимаешь?

Я кивнул. Это значило, что проникнуть в этот мир незаметно было невозможно. Но я и так уже догадывался об этом.

— Не понимаешь, — покачал головой Юэ. — Тебя беспокоит то, что тебе предстоит сделать, но некоторые вещи просто обязаны случиться.

Это он про алтарь божеству, который я должен установить?

— Да, я о нем. Небу будет, конечно, больно, но у тебя ведь нет другого пути? Клятвы, которые ты называешь «контрактом», записаны в твоей душе. А над душой ни у кого нет власти. Ты должен исполнить их.

Я застыл.

— Я не могу объяснить, почему Небо позволяет свершиться одному, и не позволяет другому, но кто я такой, чтобы сомневаться в Воле Неба? — риторически спросил Наставник Юэ, поднимаясь.

— Вы Святой? — спросил я. — Вы отличаетесь от тех Праведников, к отпечаткам которых я прикоснулся.

Мужчина передо мной чем-то неуловимым отличался от Святого так, как обычный Праведник отличается от Святого.

Он был на каком-то другом уровне.

— Нас называют Бессмертными Даосами, — улыбнулся он. — Хотя это, конечно же, неверно. Для некоторых ступеней просто нет названия. Нет слов, которые способны выразить суть того, чем становится Практик Праведного Пути.

Значит, так выглядит и ощущается Бессмертный Даос? — мелькнула мысль.

— Такие как я по-другому ощущают время и реальность…мы слишком близки к Небу, чтобы оставаться людьми, но слишком люди, чтоб становиться Небом. Я думаю, ты пришел в это место не случайно. Ты в поисках. В поисках своего пути, своего предназначения, своего Дао. Я и сам знаю, как мечется душа до того, как вступила на путь, по которому должна дойти до конца, и где нет конца.

— Да, я пока не знаю, что есть «мое» Дао, — ответил я. — Я думал эти следы, эти слепки Дао смогут подсказать мне.

— Подсказать это может только твое сердце, — подошел ко мне Наставник Юэ. — Все ответы и все вопросы там. Оно спрашивает и оно отвечает. Больше никто. Нет другого голоса во Вселенной, кроме твоего.

Я застыл, обдумывая его слова. В первые мгновения у меня было много вопросов, которые я хотел задать, но они вдруг испарились. Они теперь казались неважными, мелкими.

— Дай мне руку, Ван, — протянул Юэ мне светящуюся ладонь.

Я взял его за руку и в душе наступило такое спокойствие, как в детстве, когда держишься за руку матери и не отпускаешь.

В тот же миг мы взмыли ввысь. Исчез храм. Был только полет вверх, к Небу, которое прорезал кривой черный Разлом.

— Это в прошлом и в будущем, — сказал наставник Юэ. — В твоем времени Разлома нет. Его закрыл Я и они…

Мы очутились прямо перед Разломом, в котором проглядывался космос, и который словно затягивал всё внутрь себя.

Но на самом деле сейчас он был статичен. И хоть ветра не было, длинные и свободные одежды наставника развевались на несуществующем ветру.

Он меня отпустил и я понял, что не падаю. Я так и стою под Небом. Перед Разломом.

Юэ сложил пальцы в странную замысловатую фигуру и в тот же миг за его спиной словно из ниоткуда возникли люди…много людей. Сотни светящихся как и он Практиков.

Все они сложили руки в такой фигуре.

— Это печать Вечного Дозора, — тихо сказал он. — А вокруг такие же, как и я. Мои братья. Бессмертные Даосы, как вы нас называете. Мы же называли себя Вечным Дозором. Те, кто стоит на страже Мира. Те, кто отвечает за сохранность Неба. Отвечали…

На моих глазах Разлом ожил и стал рвать Небо, стал рвать реальность этого мира. Юэ оставался неподвижен.

— Ты их не видишь, ты просто видишь результат их работы. А это — демоны Пустоты. Прожорливые создания, способные пожрать что угодно. Видишь, реальность буквально исчезает? Мир разрывается на куски. Пустота ненасытна. Хотя, кому я это говорю? Тому, кто и сам краешком через нее прошел.

Это он про смерть, после которой я очутился в Пустоте, стирающей мои воспоминания? Видимо, да.

Я наблюдал за тем, как Разлом с каждой секундой расширялся, а через его черноту на нас смотрела космическая бездна.

Вдруг сотни фигур кинулись прямо в Разлом, а в их руках появились кривые зеркала.

— Пустотники боятся зеркал. Для них это своеобразные ловушки, — пояснил Наставник Юэ.

В местах, где Бессмертные Даосы встретили расширяющийся Разлом он замедлился. Сильно замедлился.

— Но надолго их не хватит.

Одно за другим, зеркала в руках Даосов начали лопаться, как елочные игрушки. Со звоном и треском, словно разрушалась сама реальность.

А потом человек такой же, как Наставник Юэ, шагнул вперед. За Небо. За пределы Разлома. В Пустоту Космоса. А за ним — его последователи. А за ними, словно из ниоткуда, взлетели сотни и сотни Святых. Я узнал лица тех троих, чьи воспоминания увидел. Они улыбались и без страха ступали прямиком в Разлом. Каждый из них сотворил знак Вечного Дозора.

Святые, один за другим, вспыхивали белым Светом, а Даосы — золотым. И этот свет сливался, превращаясь в перламутровую пленку, которая начала закрывать Разлом. Которая, словно шов, сшивала Небо.

— Это наш Последний Дозор, — сказал Наставник Юэ, грустным взглядом наблюдая за тем, как тела Святых и Даосов всё больше и больше излучали свет, словно готовые вот-вот взорваться звёзды, и губы шептали какие-то слова, которые я разобрал не сразу.

— За Вечное Небо… — прошептал рядом со мной Юэ.

А потом всё накрыла вспышка, и я снова очутился в храме, а передо мной сидел наставник Юэ, словно и не было секунду назад Разлома, который закрыли Святые и Даосы, с ним во главе.

— То, что ты видел — лишь фрагменты того, что произошло. Я показал лишь начало и конец, — сказал Даос.

— Значит, это временно? — спросил я. — Разлом закрыт временно?

— Конечно. Всё имеет свой срок. И наша жертва, наш долг, тоже.

— А почему там не было других, Бессмертных… Богов… Духовных существ? — спросил я. — Почему там были только вы?

Этот вопрос беспокоил меня. Как так получилось, что спасать мир пошли только Праведники, тогда как другие остались в стороне, словно их это вообще не касалось.

— Они бы не выдержали напор Пустоты. Их сердца полны эмоций, алчности и злобы — всего того, что можно обратить против них. Мы же…мы — нет. В нас нет страха. Мы не боимся Пустоты. Тем более, мы знали, что справимся.

Я молчал.

— Но я понимаю твой вопрос, и отвечу так: у каждого свой путь. Возможно, они еще сыграют свою роль.

— Когда откроется новый разлом? — прямо спросил я.

— Не знаю. Я лишь воспоминание о былом, и у меня нет ответов на подобные вопросы. Возможно откроется, возможно нет. Но одно могу сказать точно — здесь ты не случайно.

Я думал и вспоминал увиденное только что. Про Разлом я знал и до этого, как и то, что Святые ушли его закрывать. Однако знать — это одно, а видеть — совершенно другое. Сотни людей, которые без малейших колебаний отдали свои жизни за то, чтобы этот мир продолжил существовать.

Но что же тогда такое Небо? Получается, оно само не может себя защитить? Ему нужны защитники? Которых больше нет. Я уже знаю, что Небо больше, чем просто слова, больше, чем просто клятва в Пустоту. Небо откликается, словно живое. И, в то же время, Ли Бо говорит, что Небо непостижимо.

Я посмотрел на Юэ, который, я это точно знал, сейчас читает мои мысли, как открытую книгу.

— Что такое Небо?

— Небо — это всё, — ответил он.

— Что такое Дао?

— Дао — это ничего.

— Если я задам эти вопросы повторно, ответы будут другие, — констатировал я.

— Верно.

— Так имеет ли смысл задавать вам вопросы?

Наставник Юэ молчал и только улыбался.

— Понятно. Все вопросы и ответы только в моем сердце, — повторил я его слова, сказанные мне еще до того, как он показал мне Разлом.

Наставник кивнул.

— Смысл в том, чтобы постигать всё самому, без подсказок.

Он снова кивнул.

— Не лучший метод обучения, — резюмировал я, вспоминая белку, которая своими рассуждениями и чаем помогла мне найти ответы на некоторые вопросы. Получается, белка лучший учитель, чем Даос?

— Возможно, вопросы заданы не те, — снова прозвучал голос Юэ.

Я задумался. А какие я могу задать вопросы? Как снять обеты? Как избавиться от контракта? Так на это он уже ответил — никак. Как стать сильнее? Так вокруг меня место, которое и так дает мне возможности стать сильнее. Просто нужно взять эти возможности. Как найти свое Дао? На это он тоже ответил — никак. Да я и сам, уже по тому, что увидел в воспоминаниях Святых, понял — Дао само найдет меня. Возможно, просто нужно перестать пытаться его найти. Как стать Святым? — Я думаю, этот вопрос того же плана, что и про Дао. Нужно просто следовать своему сердцу. И таким будет ответ на любой вопрос.

Тогда зачем мне было показывать сцену закрытия Разлома — чтобы я проникся совершенным подвигом? Но чтобы что? Или вся сцена нужна была, чтобы показать мне…

Пальцы, словно всегда только это и делали, повторили печать Вечного Дозора. Может, всё ради этой печати?

Наставник Юэ никак не реагировал. Он застыл.

— Теперь ты — Последний Страж, Ван. Последний в Поднебесной, кто помнит эту печать, — тихо сказал Наставник Юэ и исчез.

А я как сидел, так и застыл.

Сияющий золотым храм исчез.

Я снова оказался в холодном, каменном храме. Где сияли золотым следы и были десятки, сотни следов.

— Ван? — окликнул меня знакомый и родной голос Хрули.

Я не спеша обернулся.

— Ван! У тебя в глазах отражаются звезды, — с легким страхом произнесла Джинг.

Что ты видел? — спросил Ли Бо.

Я не ответил.

Что я видел? Я видел прошлое. Но стоит ли говорить об увиденном? Не думаю.

На сердце было беспокойно. Я вышел из храма.

— Ты куда, Ван? — спросила Хрули.

— К треснутым следам, — ответил я и пошел к рядам плит за храмом. — Некоторое время не беспокойте меня.

Я сел возле случайной плиты.

Передо мной был всё еще испускающий свет след, но который прорезала глубокая черная трещина.

Не отражение ли это случившегося? Вот разлом, только маленький, а вот след…это душа.

Ведь что такое Небо, как не душа этого мира?

Я прикоснулся к следу без опаски. От трещины шел космический холод, а след…согревал, словно теплые слова, сказанные в трудную минуту.

Да, где-то в этом следе застыла судьба Праведника. И совсем не важна его ступень. Моя ладонь полностью опустилась на след, словно пытаясь найти хоть немного воспоминаний. Хоть крошечную частичку Воли того, кто оставил этот след.

Я сказал Бессмертному, что это следы, слепки Дао. Но что если сказать проще? Это воспоминания — моменты выбора, которые и стали Дао. Потому что именно выбор как поступить в той или иной жизненной ситуации и формирует наше Дао, наш путь, по которому мы будем идти до конца.

Тот молодой Святой выбрал — защищать, та старая женщина — сострадать, а молодая девушка — заботиться. Но это был выбор без выбора. Дао не выбирают. Это оно выбирает тебя. Оно находит тебя, будет искать всю жизнь, пока не найдет. Вот только некоторые только то и делают, что скрываются от своего Дао. Бегут.

Но если это слепки душ, а не Дао. Что если это «якоря» для всех тех, кто ушел туда. Может, именно это место и дает силы тем, кто стал частью Неба. Тем, кто закрыл собой Разлом. И когда почернеют все следы… Разлом словно черной трещиной разорвет Небо.

Старик из Школы Небесных Наставников предположил, что мне нужно попробовать лечить, чтобы найти свое Дао. Но лечить можно не только тела. Лечить можно и души.

Я активировал пространственное кольцо и вытащил из него одну Небесную Рисинку и сжал ее между пальцами, наполняя своей Ци. Я напитывал её не просто Своей Ци. Я отдавал туда Свою Волю и желание. Желание исцелить. Желание разогнать этот холод, исходящий от черноты, покрывающей слепок чужой души.

Через несколько мгновений из рисинки пробился слабый росток.

— Что ты делаешь? — прозвучал голос Хрули из-за моей спины.

— Не знаю, — честно ответил я, и погрузил пальцы, которые держали рисинку прямо в трещину в ступне.

Пальцам стало холодно, а рисинка словно сжалась в испуге. Я выпустил еще больше Ци — и мои пальцы засияли, разгоняя эту черноту.

Рисинка, ощутив мое тепло, начала усиленно расти. Выпускать из себя корни, которые цеплялись за камень в трещине. Я посылал потоки Ци в пальцы и в рисинку, отгоняя тьму.

Надеюсь, в этот момент чьей-то душе там, наверху, стало легче. Стало теплее.

— Хрули, Джинг? — окликнул я лис.

— Да! — воскликнули одновременно обе.

— Вы же еще не съели золотые орехи?

— Эммм… Ван, что… Что ты хочешь сделать с нашими орехами? — с испугом в голосе спросила Джинг.

Глава 5

Что я хотел сделать с орехами? Посадить. Я не знал заранее, что это поможет или сработает. Но Небесный Рис — это не просто духовный рис, это растение другого уровня, как и Золотые Орехи. Полагаю, даже нейросеть не знает всего, для чего их можно применять. Я тоже… Но я понял, что их нужно почувствовать.

Взять в пальцы, закрыть глаза и…

Вдох-выдох…

Я направил в рисинку еще больше Ци. Я видел, что пока растение еще недостаточно пустило корни. С помощью второй руки я начал выпускать свою Ци, латая трещину. Конечно, я на самом деле ничего не латал, но небесный рис сразу пустил корни в стороны и начал тянуться к моей Ци. И впитывал он ее очень быстро.

Я добавил еще Ци.

И еще…и еще…

Крохотная, прежде голубоватая рисинка проросла, и ее белый стебель быстро поднимался вверх. Корни его всё крепче и крепче цеплялись за черную трещину, постепенно заполняя её.

На лбу у меня выступил пот, а зубы пришлось стиснуть. Потому что чернота хотела поглотить корни растения, но я положил руку и начал тянуть в себя эту черноту. Руку обожгло, но я ее не убрал. Пусть жжет. Зато я давал рису шанс разрастись. Я перетягивал на себя тьму.

Через несколько минут борьбы, во время которой жаба начала предательски не вовремя квакать, черноты стало меньше. Это меня порадовало — значит, я делаю всё правильно. Руки продолжили светиться, разгоняя тьму, а растущая буквально по минутам рисинка добралась своими корнями до светящейся ступни. Ее корни стали своеобразным мостиком между двумя половинками. И по ним, по тоненьким ниточкам, начала перетекать энергия, оставленная неизвестным Святым.

Я выдохнул.

Дальше энергия начала сама разгонять тьму, словно для этого ей не хватало именно цельности: в прошлом она расщепилась, а теперь могла стать собой через мостик в виде небесного риса.

Я убрал руку. Росток набирал силу и утолщался на глазах.

— Ух ты… — выдохнула Хрули, опершись на мою ногу, — Как быстро растет.

— Еще бы, — сказал Ли Бо, — Столько дармовой энергии.

Я смотрел как Небесный Рис набирает силу и буквально начинает ее тянуть из воздуха. Смотрел, как вокруг него словно возникают слабенькие вспышки Ци, которые им же втягиваются. Похоже, у этого растения была поразительная чувствительность к Ци. Когда оно начало поглощать энергию, я тоже ощутил ее.

Корни, секунда за секундой, оплетали ступню и скоро стебель достиг высоты в полметра.

Именно тогда на нем и начали раскрываться новые и новые листья, которые сияли голубоватым светом и тянули к себе Ци из окружающего пространства.

Да уж, прожорливое растение, ничего не скажешь.

— Смотри…смотри Ван, полезли рисинки! — воскликнула Джинг. — А можно сорвать?

— Нет, — отрезал я.

Этот рис нам был еще нужен. Зернышки появлялись, покрытые плотными чешуйками, но даже через них они сияли, как крошечные сгустки неба. Вот откуда название Небесный Рис — когда он растет, то действительно напоминает кусочки неба. Сорванное же зерно выглядело совершенно иначе — тусклее, бледнее. Обыденнее, что-ли.

Скоро рост риса замедлился, а белое сияние его корней и следа Святого окончательно рассеяло черноту. Вот только трещина осталась. Правда, ее очень быстро заполнял корнями растущий рис.

Я вздохнул. Немного боялся, что это может не сработать. Что такой вроде бы простой метод ничего не изменит.

— Ван, ты думаешь это повлияло? — серьезно спросил Ли Бо.

— Не знаю, — пожал я плечами, — Я просто сделал то, что почувствовал правильным. Объяснить я это не могу. Знаешь, растения — они ведь как «передатчики» Неба. Возможно, у них на самом деле есть с ним «связь», кто знает?

— Глупости, — фыркнул из кувшина карп.

— Может, — согласился я.

Я поднял ладонь и…положил прямо на ступню.

Мир снова взорвался. Но воспоминания были какими-то другими.

Я очутился в горах. Холодные порывы ветра трепали мою одежду, а напротив меня стоял обритый наголо молодой монах. Он громко пел и его чистый звонкий голос разносился по горам, ущельям и от этого голоса природа словно расцветала. Его пение было наполнено Ци. Его Ци, которая разносилась вокруг. Я даже не думал, что подобное возможно — что можно так управлять своей Ци.

Святой взмахнул рукой, и от этого взмаха разлетелся какой-то «другой» ветер. Этот монах делал что-то странное, он будто бы отдавал свою Ци миру. Он был открыт. Он ничего не держал в себе. Его душа пыталась слиться с миром.

Это было странно и необычно. У других Святых я такого не видел.

Миг — и я очутился прямо в гуще сражения с Пустотой, которое вышло за пределы Неба, за пределы Мира.

Святой, которого звали Джанг, раскрыл руки и, широко улыбнувшись, засветился как сверхновая.Сияние от его тела рассеивало пустоты и отвоевывало новое пространство для его братьев, которые так же сияли.

А потом его словно надвое разрезала пустота.

Вот только это было прошлое. Давнее прошлое.

В следующее мгновение я увидел как его сияющее тело словно сшивается белыми нитями обратно.

Совершенно неожиданно он обернулся ко мне и произнес, улыбаясь, будто и не держал на себе надвигающуюся Пустоту:

— Спасибо, Ван.

Вспышка.

И я снова очутился в долине Памяти. Перед каменной плитой, где пророс небесный рис.

Я вздохнул.

Значит, всё-таки сработало. Да, это не были полные воспоминания. Но это были самые важные воспоминания этого Святого. Вся его суть. Я, правда, не совсем понял его Дао — неужели просто открытость миру? Или что-то другое? Возможно, мне нужно взглянуть на увиденное под другим углом.

«Что ты увидел, Ван?» — спросил Бессмертный.

Кусочек чужой жизни, — коротко ответил я.

Я встал и отряхнул колени от пыли. Теперь каменная плита словно бы ожила. Да что там, этот Небесный Рис словно оживил Долину Памяти. Воздух вокруг него словно засиял голубоватыми отблесками.

— Значит, сработало? — вслух спросил Ли Бо.

— Сработало. Растения помогают их душам. Это немного, но всё, что мы можем сделать сейчас. Я знаю и умею слишком мало. Как и ты, Ли Бо.

Я разложил перед собой оставшиеся семь зерен Небесного Риса.

— А когда созреет этот рис? — спросил карп, плавником указывая на растущий из камня Небесный Рис.

— Когда упадут зерна, тогда и созреет, — ответил Ли Бо.

— Я не думаю, что эти зерна упадут, — вдруг сказал я, — Это растение уже не обычный Небесный Рис — оно мостик между разорванной душой, и только эти тонкие корни удерживают ее от гибели.

Все замолчали.

— Поэтому, — продолжил я, — Надеюсь, ни одна лиса не вздумает срывать эти рисинки, ни до того как они созреют, ни после. Хрули, Джинг?

— Мы обещаем, — с серьезными мордочками сказали они.

Надо же. Не соврали.

— Хорошо, — кивнул я им.

Медленно я шагнул вперед…потом еще…и еще…

Я шел вдоль рядов плит, которые покрывали долину Памяти. Не все из них были треснутые. Наверное, половина из них была все-таки целая. Я ошибся — это не был задний двор, на который свалили почерневшие плиты. Просто основная часть плит была именно тут.

Я посмотрел на эту небольшую долину, длинной не больше километра, и понял, что нам тут придется задержаться. Я чувствовал, что просто обязан восстановить то, что возможно восстановить, и…просмотреть воспоминания других Святых. Не знаю как, но каждое из них оставляло во мне маленький след. Возможно, суть этой долины именно в том, чтобы помнили не безмолвные камни, а помнили живые. Чтобы живые приходили и смотрели на путь Святых и никогда не забывали. Может, это придает сил тем, кто стал заслоном на пути Пустоты?

В любом случае, один рис придется посадить не в плиту со следом, а отдельно. Потому что брать с плиты зерна риса я уже не мог, а риса нам понадобится много. Надеюсь, с помощью моей Ци, он вырастет тоже быстро.

Я обернулся и взглянул на лис, которые откровенно скучали. Тут не было для них добычи, как не было занятий. Бегать среди плит даже они побаивались, словно понимали, что нарушат покой этого места.

☯☯☯☯

Я стоял перед выросшим Небесным рисом.

На то, чтобы его вырастить ушла почти неделя. Да, видимо тот стремительный рост первой посаженной рисинки был обусловлен именно остатками энергии Святого в плите. Без этого мне пришлось вбухивать в этот прожорливый рис весь резерв моего узла меридиан. Ну а потом восстанавливаться. Долго. И под аккомпанемент ставшего привычным кваканья демонической жабы.

Еды и воды тут было негде взять. Но эти проблемы мы решили довольно быстро.

Я помнил о том, что у Лянга внутри запас жемчужин воды, и не сомневался, что из них можно извлечь тонны воды.

— Ну что, Лянг… — обратился я к нему на следующий день,. — Как насчет того, чтобы поделиться капелькой воды с одним Праведным Даосом.

Он размышлял несколько минут, и явно принимал тяжелое для себя решение.

— Хтьфу… — сплюнул на землю Лянг жемчужину воды. Маленькую. Наверное единственную, которую было не жалко.

Хотя, скорее всего, даже эту ему было жалко.

— От сердца оторвал… — вздохнул он, — Только бы не видеть как ты умираешь от жажды, Ван…ради тебя…ни для кого другого больше я бы такого не сделал…только для тебя…

Он злобно зыркнул на лис и прошипел:

— К моей воде и жемчужине не притрагиваться.

Лисы только фыркнули и отвернулись. Мол, больно надо.

— И что мне с ней сделать? Я-то стихией Воды управлять не умею.

— Эх…ладно….возьми меня в руку…придется тебе помочь…

Я взял карпа и поднял к жемчужине. Словно по его невидимой команде она начала исторгать из себя потоки воды, которые потекли по долине, словно тут открылся источник.

— Хватит? — спросил карп.

— А много там ее? — уточнил я.

— Да с небольшое озерце будет, — вздохнул Лянг.

— Тогда пусть течет, — сказал я.

Жемчужина продолжила исторгать из себя воду. Рис я посадил в небольшую трещинку и залил этой водой. И он прям хорошо отреагировал на стихию воды: стал ее поглощать и поглощать, это не считая того, что я в него тоже впихивал прорву своей Ци.

Что на самом деле и не удивительно — рис он любит влагу. Просто в камне со следом Святого он вырос и так. Тут же требовались нормальные условия.

И теперь, благодаря щедрости Лянга, я их получил.

Что ж, вопрос с едой я решил просто. У меня был запас грибов линчжи, и одной-двух штук в день мне полностью хватало на то, чтобы быть сытым и кроме того ускорить восстановление своего запаса Ци.

Эх, не зря мы тогда насобирали столько грибов, не зря. Когда выберусь из этой долины, обязательно сделаю еще запасов различных духовных растений. Мало ли куда меня судьба загонит, в какие нечеловеческие условия.

Лисы выходили на разведку, но пока что никого вокруг не нашли. Они хотели ускакать поохотиться. Но я им запретил, мало ли, может эти две кровожадные дамочки, преследующие меня, сидят где-то в засаде, в которую могут угодить лисы. Да, в обычном беге лисы дадут им фору, но кто знает, какими они умениями обладают. Это тогда нам на них указал ворон, а смогли бы мы их заметить, прячься они метрах в двадцати от нас? Разве что, если бы нейросеть или Ли Бо предупредили. Но на них надежды нет. У них уже были косяки. А мои навыки обнаружения пока были не настолько хороши.

Кроме того, я догадывался, что могу оставлять следы Праведной Ци, по которой меня могут выслеживать эти странные создания, женщина оборотень-змея и Госпожа Кровавый Лотос, а значит, мне лучше всего до поры до времени долину Памяти не покидать. Уверен, сейчас мои следы уже развеялись.

Нейросеть кстати в Долине Памяти я ни разу не использовал ни на одном предмете, и вообще не разговаривал с ней. Я ощущал, что это будет кощунством по отношению к этому месту и к Святым. Я понимал теперь, чего хотело от меня божество, отправившее в этот мир. Врядли оно хотело пустить в мир Пустоту. Но оно хотело, чтобы я сделал своеобразный «прокол» в Небе. Но кто знает, сколько таких «проколов» Небо выдержит? Может, из-за подобного вообще и случился Небесный разлом. Я ведь не первый, кого божество отправило сюда, и, возможно, какой-то эффект их присутствие на Поднебесную и оказало. Просто я не знаю какой.

— Ван? — окликнул меня Лянг. — Ты тут?

— А? — встрепенулся я. — Да, задумался просто.

Да уж, это место как-то по особенному наводило на размышления.

С рисом понятно. Нужно ждать, пока он окончательно созреет и упадет, и уже новыми Небесными Рисинками «закрывать» трещины в следах Святых. Вот только я был ограничен своим запасом Ци, который восполнял хоть вновь достаточно быстро, но недостаточно быстро, чтобы сделать задуманное даже за несколько недель.

Впрочем, разве я куда-то спешил? Белка ведь учила меня, что некоторые вещи придут сами, как орех, который падал в протянутую лапу. Но пока рис рос и поглощал Ци из окружающего пространства, я искал подходящее место для…ореха. Золотого ореха. Я был уверен, что с водой из жемчужины и моей Ци возможно вырастить тут целое древо.

Уже сейчас всего лишь несколько стеблей небесного риса уже оживили это место. Что будет, когда их станет больше? Надеюсь, это место не будет напоминать рисовые поля, в которых я родился.

Я нашел небольшое углубление где-то посредине долины, и вокруг как раз не было плит с отпечатками ступней и попросил наполнить Лянга его водой.

— Опять «Лянг, дай воды», — буркнул он. — Без меня даже растения не посадите. Эх.чтобы вы без этого отца карпов делали?

— А что бы ты без Вана делал? — вскочила Джинг. — Сидел бы в своем озере еще пару недель и сгнил бы от раны.

— Так я это… — смутился карп, — Ничего не говорю… уже даже и побурчать не дают…дожился…однохвостая лиса мне тыкает…кошмар…

Он вздохнул и по его приказу жемчужина исторгла из себя мощные струи воды.

Ямка увлажнилась., но большинство воды ушло в трещины под ней. Но и этого было достаточно. Я закинул туда несколько горстей земли и Лянг снова «дал воду».

А потом я обернулся к лисам.

— Ну что, — обвел я их взглядом. — Начнем?

— Что «начнем»? — переглянулись лисы.

— Да, Ван, что ты имеешь в виду? — спросила Хрули.

Джинг тихо развернулась.

— А ну СТОЯТЬ! — рявкнул Ли Бо, и лиса застыла. — Ну-ка обратно, хитрюга.

Я протянул руку к лисам. Мне даже было интересно, кто из них первой отдаст мне орех.

— Ван, ты точно уверен, что нужно… ну… наши орехи? Брать… — осторожно спросила Джинг, прижимая к себе небольшой золотистый орешек, сияющий, как миниатюрное солнце.

— Они ведь такие красивые! — добавила Хрули. — И редкие! И вообще… может, обойдемся рисом? А Ван? Вон сколько его вырастет скоро. Надо только подождать.

— Да! Подождать! — вслед за ней повторила Джинг.

Я улыбнулся и сказал:

— Я знаю, что вам дороги эти Орехи… Но, может даже хорошо, что вы их не раскололи…может, они нужны были не для вас, а для этого места? Может, так было надо?

Джинг и Хрули переглянулись.

— Глупости.

— Джинг… Хрули…чтобы Сад Памяти взошел по-настоящему, нужно больше, чем рисовые зерна. Мы должны тут посадить много чего. И скоро я вас отпущу в небольшие вылазки, чтобы вы притащили мне больше семян. Я хочу, чтобы это место цвело, чтобы оно росло. Я не могу забрать у вас Орехи, понимаете? Вы должны отдать их сами. Намерение посадить Орех должно исходить от вас, ведь Орехи ваши — они частицы вашего сердца.

Наступила тишина. Лисы вяло посмотрели друг на друга, и, тяжело вздохнув, раскрыли свои лапки, в которых золотом засверкали Орехи.

— Ладно… — вздохнула Джин. — Только ты должен пообещать!

— А?

— Что когда орех вырастет, мы получим Орехи. Новые.

— Да, по пять штук! — пискнула Хрули.

— Как компенсацию, — выглянул Лянг.

— Вот, как компенсацию, — дружно повторили за старым карпом лисы.

— Договорились, — улыбнулся я.

Хрули с сожалением и легкой грустью в глазах протянула свой орешек и прошептала:

— Прощай, мой золотой малыш…

А потом вперед выскочила Джинг.

— Я первая. На! Вот мой орех. Мне не жалко Вану ничего.

— Куда суешься! — отпихнула ее Хрули, — Я первая.

Я забрал оба ореха.

— И чей ты будешь сажать? — прищурившись спросила Джинг.

— Да, мой? Ведь мой? — умоляющими глазами посмотрела на меня Хрули.

Я улыбнулся.

Закинув руки за спину и закрыв глаза я начал вращать Орехи. Нельзя отдавать предпочтение одной из лис. Выбор должен быть случаен.

Через десяток секунд я достал орех.

— Это мой? — спросила Джинг.

— Да нет, это точно мой, — уверенно заявила Хрули.

— Я не знаю, чей он, — улыбнулся я.

А лисы знали, что врать я не могу.

— Вывернулся, — хохотнул Ли Бо.

Через секунду началась посадка Золотого Ореха.

Глава 6

Да. Одно дело сажать духовный рис, а совсем другое — Золотой Орех.

Сказать, что мы с ним намучились — вообще ничего не сказать. Небесный рис был еще «цветочком» по количеству поглощенной Ци, а вот Орех — настоящей «ягодкой». Я думал, что когда полью его водичкой из жемчужины и напитаю своей Ци, то сразу пойдет рост, но не тут-то было. Орех оказался настоящей бездонной бочкой для Ци. Даже Лянг уже тихо начал ворчать о том, что такими темпами от его жемчужины ничего не останется.

Собственно, он оказался прав. Одну жемчужину мы израсходовали, и карпу пришлось делиться второй.

— Ван, да сколько можно⁈ Я уже вторую жемчужину отдаю, а этот проклятый орех даже не шелохнулся! Сокровище за сокровищем… — буркнул он. — Одно за другим…у меня так жемчужин не останется вообще…

Но мы-то знали, что жемчужин у него там с десяток, если не больше. И они нам тут еще пригодятся. Были у меня мысли как их применить к делу.

— Терпение, Лянг, — успокоил я. — Разве ты не хочешь увидеть, как из этого ореха вырастет дерево, которое будет плодоносить золотом?

Карп замер, его рыбьи глаза сверкнули жадным блеском.

Удивительно, но в этом месте, в этой Долине я ощутил себя в такой безопасности и в таком покое, как никогда в этом мире. Вокруг меня были следы Дао Святых, и я прикоснулся лишь к некоторым из них. Все-таки мало увидеть воспоминания, гораздо важнее прочувствовать их и понять. Это оказалось не так просто, как я думал поначалу.

Я догадывался, что причиной такого долгого созревания Ореха, — прошло больше недели, — элементарно может быть крепость скорлупы, потому что росток должен вобрать в себя прорву энергии и набраться достаточно сил, чтобы прорвать скорлупу, которую не смогли разломать духовные лисы своими острыми коготками.

Я «кормил» своей Ци Небесный Рис, лисы отдыхали на краю Долины, а Ли Бо с Лянгом летали вокруг и пререкались друг с другом. Я старался не обращать на них внимания.

Треск, который раздался в Долине Памяти, когда треснул Золотой Орех слышали все.

— Лопнул! — завопила Джинг, подпрыгивая.

Сейчас я держал Лянга, который поливал стихией воды росток, и, одновременно с этим, направлял в Орех свою Ци.

И вот теперь он рос быстро — вся эта рвущаяся наружу энергия получила пространство для роста.

— Он выглядит он странно, — сказала Хрули.

— Да, как-то необычно, — добавила Джинг.

— Пахнет водной стихией, — вставил Лянг.

— И немного святостью… — закончил я.

У меня было ощущение, что росток, который мы так странно прорастили, будет сильно отличаться от того дерева, которое росло в роще белки Сонгшу.

Я смотрел, как он растет, и в этом было что-то завораживающее — видеть, как пробивается новая жизнь, как реализуется заложенный в маленьком семени потенциал. Как из него «нечто» становится совершенно другим. Становится огромным древом.

Пока это был просто стебель, плавно превращающийся в толстую ветку.

— Полей еще, — вдруг сказал Лянг и выплюнул жемчужину. Еще одну.

— С чего такая щедрость? — удивился Ли Бо.

— Потому что этот росток как карп. Сначала маленький. А потом…

Тут из побега полезли тоненькие ветки.

— А потом станет могучим драконом.

Странно, такая аналогия мне в голову не пришла. Но карп видит всё в разрезе своего Дао. И это нормально. Все мы разные. Даже Святые — каждый идет своим путем, которым ведет его Небо. И то же самое происходит с просто духовными существами.

Ведь для Неба нет разницы, духовное ли ты животное, или разумный человек.

Лянг продолжал направлять потоки воды из жемчужины, а росток жадно их впитывал и начинал светиться.

— Да сколько можно… — буркнул Лянг. — Сколько ему воды надо, так я без жемчужин совсем останусь.

— Это важнее, — сказал Хрули. — Зато потом ты сможешь получить кучу золотых орехов.

— Прям «кучу»? — прищурился карп.

— Конечно, — ответил я. — Твой вклад самый большой.

Лисы засмеялись.

— Он жлоб! — фыркнула Джинг. — Какой там его вклад?

— Молчать, малявка! — рявкнул карп. — Как Ван сказал, так и будет.

— Бу-бу-бу! — начала дразниться Хрули. — Мы заберем все орехи себе и одной жадной рыбе ничего не останется.

— Хтьфу! — мощная струя воды вылетела изо рта карпа и снесла лису.

Та встала, отряхиваясь и отфыркиваясь, и с мокрой шерстью.

— Так-то мелочь, знай свое место! — довольно сказал Лянг.

Вначале все мы, и я в том числе вели себя тихо, как в какой-нибудь библиотеке, но потом… в эту Долину пришла жизнь. Не могли лисы вести себя долго не так, как они привыкли, и карп не мог не ворчать, а Бессмертный — не покрикивать. А я…а я медитировать.

Мы привыкали к этому месту.

Когда что-то меняешь в месте, где даже временно живешь, особенно если что-то сажаешь, то это место становится почти что домом. Ты помнишь каждое растение, сколько оно росло и как, сколько Ци ты в него влил, сколько ворчал Лянг, отдавая воду из жемчужин. И помнишь, как засияло оно и начало тянуть из воздуха Ци.

Да, когда растения начинали самостоятельно тянуть Ци из пространства, я по сути был уже не нужен. Я мог начать заниматься посадкой других.

Но Золотой Орех.за ним мы наблюдали.

Сначала это был просто стебель, потом — толстый ствол, покрытый узорами, словно древние письмена. Затем лопнули почки, и из них развернулись листья — золотые, с голубыми жилками, испускающие легкое сияние.

Красота, одним словом. И воздух вокруг Ореха стал словно бы немного влажным. Он испускал стихию воды.

Дышать возле него стало легче и приятнее, потому что раньше в долине Памяти был пыльный и сухой воздух. Теперь же, похоже, он станет лучше. Возможно, и остальным растениям станет легче тут дышать.

Я сел возле молодого деревца и занялся медитацией.

КВА!

Я попытался ощутить насыщенный водной стихией воздух.

И он действительно быстрее восполнял мою Ци.

Только сейчас я понял: то дерево, вернее, деревце делает то же самое, что тот монах Святой, на плите которого я посадил Небесный Рис, и который в воспоминаниях пел в горах, — деревце отдавало поглощенную для роста Ци и стихию обратно в мир, насыщая его.

Интересно… Такого я раньше не наблюдал.

Впрочем, в Золотой Ореховой Роще было столько деревьев и такая насыщенность Ци, что такие процессы я мог просто не заметить. А в рисовых полях Школы Небесных Наставников моя чувствительность к Ци как будто была меньше.

А тут же деревце было одно и все хорошо ощущалось.

КВА!

Что ж, я умел слушать кваканье.

Я закрыл глаза и стал ждать его. И оно прозвучало.

Время внутри потянулось, а по моим меридианам потекла Ци. Я начал ее перерабатывать в Очищенную, нужно было накопить ее, чтобы «посадить» новые Небесные Рисинки.

* * *

Мои пальцы посадили очередную Небесную Рисинку в треснувший след. Процесс везде был одинаков: моя Ци, вместе с воздействием духовного растения, убирало черноту из ступни и дальше корни Риса уже заполняли трещину, соединяя две половинки ступни.

Ну после этого я дотрагивался до плиты, и ненадолго погружался в воспоминания, оставленные Святыми. Они были разными и всегда показывали ключевые моменты. Некоторые я просматривал по нескольку раз. Это всегда было больно. Но это та боль, которую нужно было помнить. Поэтому я начал использовать Хранилище Памяти, где прежде хранились только техника Шагов Святого, копия плиты на древнедаосском языке и Символы, которым меня обучил отшельник с озера. А теперь в каждой ячейке, в каждой кристаллинке хранилось воспоминание о Святом. В каждой отдельное. Они заслуживали того, чтобы их помнили. Ведь мне казалось, что в дальнейшем, я смогу эти воспоминания передать другим. Хранилище Сознания — это больше, чем просто место в моей голове. Это то, чем я смогу поделиться с другими Праведниками, если… или…когда встречу.

Я внимательно запоминал всё увиденное, стараясь не упустить ни одной детали. Возможно, мне и самому понадобится пересмотреть, пережить эти «чужие» воспоминания, чтобы что-то понять.

Вдох-выдох…

Вдох-выдох…

Жаба квакала, а я медитировал. Я ощущал, что теперь мой контроль Ци стал лучше, спасибо белке за уроки. А возможно не контроль, а какое-то интуитивное понимание.

В этом месте на полное восстановление у меня уходило дня два. Но обычно резерв приходилось расходовать раньше, потому что Небесный Рис нужно было сажать и сажать.

Несколько десятков сияющих цветом неба Рисинок уже возвышались над плитами со следами Святых. И я иногда завороженно смотрел, как покачиваются на ветру сияющие стебли со зреющими Рисинками. Пару раз приходилось одергивать лис, которые с большим трудом удерживались от того, чтобы сорвать их. Но сорвать их, значило теперь навредить душам защитников — тех, кто ушел в Последний Дозор. Тех, кто закрыли своими телами и душами Небо.

Да, видимо лисья природа неисправима, ну или им нужно хорошее воспитание, пока они еще «подростки» однохвостые.

Сегодня предстояло кое-что новое. Лисы притащили цветы и землю, которые мы собирались посадить, кроме того, я хотел высадить тут огненный шиповник. Потому что один рис выглядел как-то немного уныло. Хотелось разнообразия. Тут все-таки не рисовые поля, а нечто большее.

Я был уверен, что в этом месте все разностихийные растения уживутся.

Когда я закончил медитацию, то поднялся и посмотрел вокруг. Орех и рисинки даже за пару часов пока я медитировал успели подрасти.

— Лянг? — окликнул я карпа, который храпел в летающем кувшине.

— А! — перепуганно воскликнул он. — Что⁈ Я не сплю…вздремнул немного, что такое, Ван, на нас напали?

Лисы захохотали.

— Нет, никто не напал, мы в безопасности, — уверенно заявил я, и сразу вспомнил о тех преследовательницах: надеюсь, они потеряли наш след. Встречаться повторно с ними не хотелось. — Нужны твои…

— Жемчужины! Опять… — Лянг заревел. — Ван, такими темпами у меня ничего не останется…. Вообще ничего… Я стану нищим карпом…

— Не беспокойся, мы найдем тебе много других сокровищ, — ответил я.

Лянг обреченно вздохнул и выплюнул очередную жемчужину.

Что ж, с другой стороны, если б не его жадность, то сейчас нам бы не было с помощью чего выращивать ускоренными темпами большое количество духовных растений.

Я нашел ямку, положил туда немного земли, и посадил шиповник. Прежде, чем использовать его на следах Святых, нужно было убедиться, что он вообще прорастет. Может, у него будет негативная реакция на воду и мою Ци. Все-таки, противоположные стихии.

Но я решил рискнуть. Раз Орех впитал в себя стихию, может и тут…

— Лей! — скомандовал я и из жемчужины полилась струя прямо в ямку.

А еще скатилась скупая слеза по щеке карпа.

Что ж, я оказался прав: через час из шиповника начали пробиваться первые ростки. Похоже, духовным растениям на начальных этапах было всё равно какую стихию поглощать — видимо, они могли ее адаптировать. Думаю, когда они вырастут, всё будет намного сложнее.

Вдруг я понял, что есть еще одно растение, которое я даже не попытался вырастить.

Линжи!

Точно, я его просто ел всё это время, но не попытался посадить. Хоть гриб засох, но это духовное растение, его живучесть не знает границ. Ну ладно, «знает», конечно, но все-таки…

Я достал гриб и воткнул в землю возле шиповника.

Сначала не происходило ничего, а потом…гриб задымился, надулся и…спрятался.

Ясно, ну хорошо, ожил так ожил. Уже хорошо.

Шиповник рос быстро, и начал выплевывать из себя крошечные сгустки огня.

Любопытной Хрули, которая лежала на земле и наблюдала за ростком, даже прилетело огоньком в нос.

— Ааа… — отскочила она. — Плохой шиповник, плохой! — зарычала она.

Лянг захохотал так, что чуть не выпал из кувшина.

Ну а потом мы сажали незнакомые мне белые цветы, которые откопали лисы во время своей вылазки и притащили вместе с корнями в пасти.

Когда с высадкой было покончено, я сел на камень возле храма.

Вокруг меня медленно вращались четки.

Двадцать штук. А в руках я мысленно формировал сжатую Ци, как учила меня белка. Да, её чая и ее общества немного не хватало. Была в ней какая-то природная, ненаигранная мудрость.

Я взял в руку четки прислушиваясь к ним. Раньше я так делать даже не пытался. А так ведь можно ощутить ауру, ощутить того, кто ими пользовался. Святого Тай Лу.

Я прикрыл глаза, не ослабляя контроль над летающими бусинами. Теперь я каждый день уделял определенное время их тренировке. Я видел, что даже ту змею-оборотня четки болезненно ударили. Четки сейчас мое единственное оружие, и чем лучше я ими владею, тем больше мои шансы на выживание.

Я ощущал Ци. Святую Ци, запертую в этих четках, и которую уже однажды так опрометчиво зачерпнул для спасения Джинг, и понимал, что пока что не могу ощутить в этой Ци отблеск личности предыдущего владельца. Возможно пока не могу. Но я думаю рано или поздно смогу. В этом мире каждый предмет, каждая вещь и место хранили воспоминание о тех, кто долго был рядом. О тех кто жил в определенных местах и пользовался определенными вещами. Нужна лишь большая чувствительность чтобы ощутить это.

После еще с десятка бесплодных попыток ощутить Ци в четках я поднялся.

Двадцать четок вращались вокруг меня медленно, то замирая, то продолжая свой ход. Это было гораздо сложнее, чем просто вращать их на максимальной скорости. Тут наоборот, требовался точечный контроль. Я хотел научиться управлять всей сотней четок, которые были у меня в руках, но до этого было еще далеко.

Я взглянул на храм передо мной. Следы Бессмертного Даоса по-прежнему сияли золотым.

Я вошел внутрь и дотронулся до стен храма. До тех мест, где были отпечатки ладошек детей. Тогда я не сразу заметил, но возле каждого имени кто-то тоненькой иголочкой по камню написал имя каждого ребенка.

— Чжу… Сянь… Таль… Лун… Вей… Лю…

Тут были и женские и мужские имена, и я уже по другим надписям знал, что они все были будущими праведниками, которых приютили Святые в этих землях.

Они не ушли со Святыми. Но интересно, где-то эти Праведники есть? Где-то они ищут путь к Святости, путь к Небу? И каков шанс, что я их встречу?

Я запоминал каждый оттиск и каждое имя, и ощущение от соприкосновения с ними. Я не мог ответить точно зачем, но я мог ответить вопросом:

А вдруг? А вдруг я встречу их и узнаю?

☯☯☯☯

Леди Бай и Госпожа Кровавый Лотос шли по запаху. Поначалу сильный, он становился всё слабее и слабее. Спасали лисы. Вот их запах Леди Бай чуяла хорошо. Только поэтому молодого Праведника они не упустили. Им постоянно встречались ловушки, оставленные Праведниками, но хуже всего было, когда они шли по следу молодого практика и на их пути вырастала незримая стена, сквозь которую существам со «злой» природой, как у них, пройти было невозможно. И таких мест в Великих Карповых Озерах хватало. Скорее всего, когда-то это было одной монолитной стеной, защищающей Праведников от врагов, но теперь это были рваные куски, тянущиеся на сотни и тысячи шагов. Приходилось всё это обходить и на время терять след Праведника.

Однако это остановить женщин не могло.

Другие Долины Летающих Камней проблемой не стали: Леди Бай вовремя использовала свою технику уклонения, когда она становилась в прямом смысле гибкой как змея, даже в человеческом обличье. Ее тело виляло из стороны в сторону, будто совсем без костей, а противник путался в этих движениях, оставляющих послеслед. Тут путаться было некому, противниками были просто камни, но какие-то…самонаводящиеся камни.

Но теперь женщины были готовы. И больше таких обидных ранений, как тогда, в первый раз, не получали.

После того, как Госпожа Кровавый Лотос узнала о том, что в кувшине сидит Бессмертный, напряжение между ними еще больше усилилось. Поэтому если раньше они перебрасывались колючими словами, то сейчас почти всё свелось к взглядам, в которых сквозило убийственное намерение. Но подходящего момента просто не было.

Обе они были полны сил, а напасть в такой ситуации — глупость. Вот если бы одна из них попала в ловушку Праведных Даосов…

— Ой! — вскрикнула Госпожа Кровавый Лотос.

Леди Бай тут же приготовилась если что ударить спутницу, но…рана была пустячная.

— Тут…следы, — прошипела зло Госпожа.

Земля перед ними была камениста и никаких ловушек с виду не было.

Вот только…

— Ай!.. — вскрикнула уже Леди Бай.

В некоторых местах земля жглась, будто напитанная Святой Ци.

Хотя почему будто?..

А еще… Тут витал в воздухе запах…

— Он тут был! — одновременно воскликнули женщины.

Позы обеих женщин сразу изменились, стали напряженнее, а тело будто готовилось к атаке.

До этого след был слабый, тут же…

— Лисы! — Госпожа Кровавый Лотос втянула воздух, — Они тут были совсем недавно, а где лисы…

— Там и Праведник, — закончили они.

Леди Бай и Госпожа Кровавый Лотос вышли на охоту на лис. Ведь если схватить лис…то можно заставить Праведника принимать необдуманные решения.

Правда, лис надо сначала поймать.

Глава 7

Дни в Долине Памяти летели быстро. Когда вокруг тебя с каждым днем всё больше и больше духовных растений, которые ты сам и посадил, к месту прикипаешь душой, а когда ты еще прикоснулся к каждой плите с воспоминаниями, увидев сотни чужих Дао — ты будто прожил тут, с этими Святыми, не один месяц. Ну а смотреть на крепнущее с каждым днем древо Золотого Ореха было откровенно в радость. Кажется, я начал понимать огородников, которые копались в земле, а потом наблюдали за плодами труда рук своих.

Тут я вложил свою Ци. Кажется, даже Лянг смотрел с нежностью на растущие вверх растения, которые поливал своей стихией. Лисы тоже втянулись в процесс и перестали пытаться сожрать всё, до чего дотянутся их жадные лапы.

Но несмотря на радость от того, что я «сшивал» с помощью духовных растений следы Святых, внутри нарастало неприятное чувство разлуки. Я знал, что когда закончу, мне придется покинуть это место. Я не мог надолго задержаться тут. Кроме того, мне самому нужно найти оставшиеся лотосы и покончить с жабой. А еще есть не менее важная задача, или даже долг — это Лянг.

Лянг должен стать драконом. Я должен донести его до Желтой Реки к Вратам Дракона. Он должен получить свой шанс. Я же вижу, как он смотрит на Небо, и как ему надоело быть запертым в маленьком кувшине. Его душа просит большего: свободы и полета.

А еще…еще нас выследили.

Эти две дамочки с неблаговидными намерениями, преследующие нас, ошивались неподалеку от Долины Памяти, вот только войти внутрь не могли. Оказалось, даже подход к Долине окружала странная пелена, обжигающая подобных существ. Об этом мне хохоча и с нескрываемым довольством поведали лисы, которые дразнили этих женщин, находясь с другой стороны. Да уж, когда ты знаешь, что к тебе дотянуться не могут — сразу обретаешь невиданную смелость.

Честно говоря, я не волновался о преследовательницах. Я изменился с того времени, как вступил на земли Великих Карповых Озер. У меня были техники передвижения, которые в недавней погоне показали свою эффективность. Но это не значило, что эти женщины перестали быть опасными.

Просто после того, как видишь буквально своими глазами самоотверженность Святых, в душе которых не было ни капли сомнений; Святых, которые перед лицом настоящей угрозы Пустоты и ее порождений пожертвовали собой, устраняя угрозу всему миру и самому существованию Поднебесной, и на фоне этого всё, что происходит вокруг меня кажется мелким и…незначительным.

Я встал.

Ноги немного затекли, поэтому я прошелся вокруг храма и остановился за ним.

Теперь его вид разительно отличался от того, что я увидел в первый раз: никаких черных ступней, никакой пустынной заброшенности и толстого слоя пыли на всем вокруг. Нет, теперь это место напоминало поднимающийся сад.

Сад духовных растений.

Сад памяти.

Вчера я «дочистил» последнюю черноту на ступне старого Святого, который обожал держать вокруг себя кошек.

Больших кошек.

Тигриц.

Да уж, каких только причуд не бывает у Святых. Уж я то знаю — видел это в их воспоминаниях.

Духовные растения всё больше наполняли это место Ци, и, перемешиваясь друг с другом, эта Ци по особому ощущалась и очень легко перерабатывалась. Вроде бы не так много усилий, а место преобразилось, и, возможно, когда сюда придет кто-то другой, другой Праведник, и он испытает радость и покой. Он не увидит почерневших ступней, но увидит просто проросшие сквозь следы духовные растения.

И это хорошо.

Я посмотрел на бегающих между плитами лис, на летающий рядом кувшин и храпящего карпа. Когда мы шли, он постоянно выглядывал наружу, а тут ему было…скучно. Одно и то же место.

— Хрули, Джинг… — позвал я лис и они тут же застыли.

А потом рванули ко мне.

— А? Что? — перевернулся карп.

Это Бессмертный резко начал описывать круги вокруг меня. Он, кстати, эти недели был очень молчалив. Будто смотрел на плиты, прислушивался к голосам ушедших и…что-то переосознавал для себя.

Я подошел к растущим из камня стеблям Небесного Риса, и положил себе в пространственное кольцо несколько десятков Рисинок. Больше не нужно, если что…посажу новый куст и разведу. А вот весь остальной рис…

Мои карманы были набиты им.

Я наклонился, положил одну Рисинку в выемку и пошел дальше. Потом в еще одну. Потом еще. Сажая каждую из Рисинок, я оставлял в них капельку своей Ци и шептал:

— Тем, кто ушел и тем, кто придет… В память о тех, кто никогда не вернется… В память о тех, кто стоит над нами и охраняет наш покой.

Не знаю, слышали ли они меня. Возможно да, возможно нет. Но я хотел, чтобы они слышали, чтобы они знали, что я запомнил каждого из них. Каждую плиту. Каждое имя. Каждое воспоминание. Я хотел, чтобы они знали — никто не забыт, и ничто не забыто.

Я оставлял рис еще и тем, другим, кто придет после меня. Возможно, он им пригодится. А если даже и нет, возможно, они его посадят где-то далеко. А еще, возможно, он прорастет сам. Пусть без подпитки моей Ци это случится через несколько лет. Камень для духовного растения не преграда, оно даже в него пустит корни и раскрошит.

Точно так же я поступил и с шиповником и с засохшим линчжи. Все эти растения я уже не успевал посадить. Даже на всё то, что сейчас росло, ушло слишком много Ци и времени.

Когда я закончил раскладывать все семена, то пошел к противоположной стороне, где был второй выход и взглянул на этот сад.

Теперь тут росло два Золотых Ореха. Один просто в камне, а второй стал частью плиты, расколол ее и стремительно взмыл вверх. Это не моя Ци, это Ци Святого заставила орех так быстро вымахать. Всё-таки мощь нашей Ци несоизмерима.

Два Золотых Ореха, что теперь тут росли; огненный шиповник; линчжи и небесный рис; а также куча мелких растений, которые натащили сюда лисы — что ж, теперь тут становилось красиво.

— Красота… — вздохнула Хрули.

— Да, вот бы это всё съесть, — добавила Джинг.

— Только Ван не разрешит, — уже грустнее продолжила Хрули.

— А вам бы только жрать! — рявкнул Лянг, — Только и норовите что-то утащить!

— А сам-то? Сколько еще жемчужин припрятано в брюхе? — спросил Бессмертный с ноткой издевки

— Я? Каких-таких жемчужин? — возмутился карп. — Да всё отобрали! Всё пошло на этот вот сад! На эти растения! Я всё отдал, всю душу вытрясли из меня!

Он нырнул обратно в воду, показывая таким образом свое нежелание больше слушать нелепые и необоснованные претензии со стороны Бессмертного.

Я смотрел на каждую плиту, из которой росли растения и вспоминал Святых.

Они что-то дали мне, что-то особое, отблеск своего Дао, который я пока оценить и осознать не мог. Возможно, когда я смогу найти свое Дао, лишь тогда смогу понять это.

Я взял в руку четки и глубоко вдохнул воздух Сада Памяти. Грудь распирало от эмоций.

Лисы стояли за мной и молчали.

Все мы ощутили странное напряжение в воздухе. Словно сама реальность истончилась и начала слабо рябить. Я чувствовал, что сейчас что-то произойдет.

И оно произошло.

Они появились.

В каждом месте, где были посажены растения начали подниматься тонкие, полупрозрачные образы. Они словно были сотканы из света и дыхания самой природы. Сотканы из Ци. Мужчины и женщины, юноши и девушки, одетые в простые одежды. Кто-то был с четками в руках, кто-то с странными мечами из монет. Кто-то улыбался, кто-то смотрел строго, а некоторые были словно потеряны и не понимали, как они тут очутились.

Но взгляд всех из них был прикован ко мне.

А потом я увидел самого старого Святого, я был в его воспоминаниях.

Он почесал свою призрачную бородку и…поклонился.

А вслед за ним то же самое сделали и остальные.

По Долине словно прошел ветер, уносящий все лишние мысли. Ветер Покоя. Он словно тихо шептал «спасибо».

А потом каждый из них подозвал меня к себе. Я пошел вперед.

Меня коснулся один «образ»… затем второй…третий…каждый из образов Святых касался меня. Я сначала не понимал, зачем они это делают, а потом начал улавливать в своей душе что-то новое.

Лисы шли за мной.

С каждым касанием этих образов, моя походка неуловимо менялась и я шел все медленнее и медленнее. Внутри меня начали загораться искорки какого-то нового понимания.

Мне улыбались. Улыбались те, чьи пути оборвались слишком рано. Те, кто всё отдал ради будущего этого мира. Те, кто сумел защитить и был счастлив. Те, кто защитил Младших. Те, кто до сих пор стоял на страже.

Все они оставили свой след в Долине Памяти. Мир изменился, но они были всё те же.

Последним передо мной явился юноша. Вот только я знал, что он был глубоким старцем. Но душа его была молода. Он сказал:

— Я не смог… Мы не смогли…

И покачал головой.

Его голос был тихим, как ветер в травах.

— Вы сделали всё, что надо, остальное сделаю я.

Я переплел пальцы в печать Вечного Дозора.

Юноша-старик склонил голову, прикрыл глаза и с улыбкой исчез, растворившись в порыве ветра.

Я стоял, вспоминая прикосновения каждого из них.

— Что это было? — спросила Хрули.

— Они тебе что-то дали? — спросил следом Бессмертный.

— Не «что-то»… — ответил я и прикрыл глаза. — Они оставили мне свои шаги.

— Шаги? — переспросил недоуменно Ли Бо.

— Шаги по их Пути… — сказал я. — Каждый оставил мне шаг…всего один шаг…но в этом шаге заключена вся дорога, весь Путь.

Я обернулся и вдохнул воздух Сада Памяти. Потом взглянул на Небо и произнес туда, им:

— Я обещаю, что ваши шаги не исчезнут… Я понесу их дальше с собой.

В тот же миг духовные растения засияли золотистым светом. Они провожали меня. Они благодарили меня за то, что я их посадил. За то что вырастил. За то, что отдал им свою Ци.

Я посмотрел на храм, слегка поклонился и пошел в сторону выхода.

Нас ждали незваные и непрошенные гости. И тропа Святых.

Те самые следы, которые я заметил и которые привели меня сюда. Именно по ним я и должен пройти. Пройти и активировать их.

— Ван, — дернула меня за одежду Хрули, — Я чувствую, что эти две женщины неподалеку.

— Ага, змея и та, красивая, — добавила Джинг.

— Да Ван, — подал голос Бессмертный, — Они могли приготовить ловушку с помощью какой-нибудь ловчей техники, надеюсь, ты не собираешься поступать как идиот и вступать с ними в бой? Потому что твое лицо как-то по-идиотски улыбается. Обычно ты после этого делаешь какую-то глупость.

— Никаких глупостей. Вы просто не знаете, что такое тропа Святых. На ней Праведника невозможно поймать.

— Ты о чем, Ван? — вынырнул из воды Лянг.

— В первый раз слышу, — добавил Бессмертный. — Поясни.

— Сейчас сами увидите, — ответил я и шагнул к выходу из Долины Памяти.

Глава 8

Выйти за пределы Долины Памяти было непривычно, особенно после всего того, что я там увидел и прочувствовал. Лисы шмыгнули вперед меня, — выходить из пелены они могли сами, а вот впускать их обратно должен был я, — и застыли.

Как и я.

Обернулся, взглянул на сад, который оставил за собой, вздохнул и сделал шаг вперед. Потом еще один.

Это место я оставляю и, думаю, сюда уже больше не вернусь. Тут мне делать нечего. В сложный момент я нашел тут приют и узнал много нового, но теперь мне пора двигаться вперед. Я знаю, что есть и другая цель. Небо и Разлом. Я не знаю, когда дойду до этого уровня, когда смогу как-то повлиять на всё это, но знал, что смогу.

Правда, прежде этот контракт и алтарь…мне уже сказали, что отвертеться я от него не смогу, и что Небо не пропустило бы меня в этот мир, если бы не хотело, а учитывая, сколько раз Небо «смотрело» на меня — думаю, это правда. Оно знало, зачем я тут, и о нейросети и об Алтаре.

Я вздохнул.

Впереди был спуск и ожидающие меня враги.

Я сделал шаг — и ощутил под ногами след, в котором были остатки Праведной Ци.

Теперь я знал, что по нему нужно ступать, именно это и активирует тропу Святых.

В ноги немного жгло. Но так и должно быть. Все-таки это следы оставлены теми, кто намного выше меня уровнем. Но если я раньше не мог по ним идти, то теперь…теперь я хранил в душе следы всех Святых из долины Памяти.

Я сделал еще один шаг — и ощутил как мою ногу словно кто-то направил, кто-то более мудрый и опытный.

Ступня стала точь-в-точь в след и тот неожиданно сильно засиял. Боли не было. Я остановился. Если раньше у плит я видел обрывки воспоминаний, важных воспоминаний, которые показали Святые, то теперь…

Теперь мои ноги ощутили их Путь. Все те дороги, которые они прошли. В этом шаге был путь одного Святого.

Я сделал еще один шаг, и снова след засиял.

Шагах в пятистах от себя, внизу, я видел ждущих меня женщин. Госпожу Кровавый Лотос и Леди Бай. Странно, что они не разделились и контролировали лишь один выход, хотя я мог выйти и с противоположной стороны. Будто они знали, что входить в Долину Памяти нужно было в одном месте стороны, а выходить — в другом. Так, как это сделал сейчас я.

Увидев, что я спускаюсь с двумя лисами, они тут же поднялись и приготовились.

Вообще-то я мог выйти и сразу свернуть куда-то вбок, но я собрался пойти по тропе Святых и увидеть, куда она приведет. Это может показаться безумством, но я знал, что она меня защитит.

— Ван, ты уверен? — дернула меня за ногу Джинг.

— Да, Ван? — спросила Хрули, — Мы-то быстрые, но ты от них можешь и не убежать.

— Лисы дело говорят, — поддакнул им Бессмертный, — Шаги — это, конечно, очень интересно, и может ты там для себя что-то познаешь, но…

— Но лучше убеги, — закончил я за Ли Бо.

— Верно. И меня не подставляй, и лис с карпом.

— Ой, как будто тебе до меня есть дело, — раздался обиженный голос Лянга, — «Заботливый».

Я покачал головой и сказал:

— Просто верьте мне.

Я сделал шаг, еще шаг, и еще…

Я шел прямиком к тем, кто хотел меня убить и забрать Ли Бо. Страха не было. Было поразительное спокойствие. Каждый шаг переворачивал всё внутри. Передо мной снова и снова открывались бескрайние дороги, которыми прошли Святые, коснувшиеся меня рукой и отдавшие свои «Шаги».

Да, это был еще один бесценный дар, и чтобы описать путь каждого из них, потребовался бы не один день. Я же проживал его за миг, который был целой жизнью.

Мои ноги были старыми, утомленными и исходившими всю Поднебесную. Поразительное ощущение безграничной усталости и, одновременно, неутомимости.

Каждый мой шаг заставлял сильнее светиться следующий след на тропе. Он словно подсвечивался.

Через сотню шагов, воспоминания о чужих дорогах закончились. Но они слились в одно-единое ощущение правильного пути. Словно теперь я не мог нигде потеряться. Словно мои ноги должны сами находить верный путь, поскольку в них оставалось ощущение тысячи дорог.

Однако…это не имело отношения к тропе Святых. Она была создана не для этого.

— Я иду первым, — сказал я лисам, — А потом вы меня догоняете, понятно?

— Но Ван!

— Я сказал, как будет, — спокойно ответил я, — Когда на меня нападут, вы выскочите сбоку, помчитесь вперед и не будете терять меня из виду, понятно?

Лисы кивнули.

— И бежать защищать меня не надо. Вы только тем самым всё испортите. Я достаточно силен, чтобы сам за себя постоять.

Сейчас спорить было не время. Я знал, что эти женщины пришли за мной, а значит, им будет не до лис — они попытаются поймать меня.

Лисы недовольно согласились и застыли. Я же двинулся вперед.

Когда я подошел к границе, отделяющей меня от врагов, то те довольно оскалились. Обе.

— Что, юноша, — проворковала Госпожа Кровавый Лотос, — Тебе надоело скрываться, или может, ты хочешь вернуться в мои объятия, а не этой мерзкой противной змеи? Ты сделал правильный выбор. Иди ко мне, я тебя приласкаю, и прощу то, что ты со мной сделал.

Врет, — в тот же миг понял я. Мне даже не пришлось напрягаться. Техника погибшей девушки работала сама.

«Хоть эта сучка, без сомнений, соблазнительнее некуда, рекомендую не поддаваться на ее посулы, хотя… уж я бы с ней ночку провел….будь я в своем обличьи».

И не собирался. — ответил я Бессмертному.

— Заткнись. — отрезала Леди Бай. Взгляд ее был прикован к кувшину, который я держал в руках.

— Не тебе меня затыкать, змеюка. Мы с тобой еще поговорим.

«У врагов разлад,» — подал голос Ли Бо, — «Возможно, это нам сыграет на руку»

— Кувшин… — прошептала-прошипела женщина-оборотень в белом.

— Стой! А почему перед ним светятся какие-то следы, — прищурилась Госпожа Кровавый Лотос.

— Глазастая. — буркнул Лянг из кувшина.

— У него там что, карп? — удивленно спросила Леди Бай.

— А что, не чувствуешь, как несет тухлой рыбой? — скривилась Госпожа.

— Сама ты тухлая! Демонюга! — взревел Лянг и выглянул наружу.

— Такой крошечный и разговаривает. — удивленно сказала змея-оборотень.

Я же смотрел вперед. Тропа проходила буквально по тому месту, где стояли мои противники. Что ж, раз уж я решил доверять Святым, нужно доверять до последнего. Прочь сомнения!

— О, смотри, он сам идет к нам.

— Отдай мне кувшин, юноша, — сказал глядя мне в глаза змеюка, — Или мы разорвем на части и тебя, и твоих лисичек, и этого жалкого карпа. А если отдашь, я тебя пощажу и не буду лишать тебя твоей жалкой праведной жизни.

Она, конечно же, врала. Но это не имело значения.

Я шагнул за пелену.

— Уйдите с дороги. — сказал я спокойно женщинам, которые застыли не понимая, в чем подвох, и почему я вышел за пределы защиты, — Вам тут не место, вы стоите на тропе Святых.

— Какая прелесть, — улыбнулась Госпожа Кровавый Лотос. — Он думает, что может диктовать нам условия? С чего такая уверенность, мальчишка? Мы и так знаем, что эти следы жгутся, но нам достаточно не наступать на них.

Она шагнула ко мне.

Я же застыл. Под моими ногами светились следы. Мое дыхание было ровным, а тело словно струилось вместе с ветром.

Передо мной на тропе светилось с десяток следов. Они показывали мне дальнейший путь. Показывали, куда ступать.

Сейчас я должен был сделать нечто важное. Стать единым с тропой. Святые дали мне не только свои воспоминания, они дали мне понимание, что тропа Святых — особое место. Даже еще более особое, чем лисьи тропы.

Я увидел, как ко мне рванули обе женщины.но даже не стал использовать четки или убегать. Карп испуганно булькнул и спрятался в воду.

Время стало застывшим словно желе, или холодец.

Я не один.

Следы на тропе — сгустки Ци, оставленные разными Святыми. И это не я шел по ним. Это они шли «через», «сквозь» меня.

Удары обеих женщин прошли в миллиметре от меня и словно рассеялись в воздухе.

Они пытались меня схватить, но я просто делал шаг. Потом еще шаг, и они как неловкие растяпы все время промахивались.

— Что за хрень! — вскричала Госпожа Кровавый Лотос. — Почему я не могу по нему попасть?

Леди Бай не ответила — она просто пыталась дотянуться до кувшина.

Я же, краем глаза, следил за лисами. Теперь они выбежали за границу защитной пленки и с удивлением смотрели на то, что происходит. Хорошо, что они послушались меня и не стали своевольничать.

Шаг…еще шаг…

«Я ничего не понимаю…» — признался Ли Бо.

И не нужно…нужно чувствовать, а не понимать.

«Говоришь как та белка».

Белка мудрая, — только и ответил я, продолжая свой путь по Тропе Святых.

Следы шли через меня, изменяя вокруг реальность. Тропа — это были не следы, это было пространство вокруг них. Оно странным образом искажалось, мешая врагам поймать меня в текущем моменте. Будто кто-то перекрутил время, но работало это, похоже, если правильно «активировать» тропу. Что и позволили мне сделать «шаги», которые во мне оставили Святые.

Вокруг меня мелькали руки и ноги женщин, какие-то странные кровавые техники, плети, но все они проходили мимо, будто все это происходило в другом времени.

Я делаю шаг и понимаю, что для врагов я словно оставляю след на воде, который они хотят ухватить, но это бесполезно, меня уже там нет.

Тропа Святых искажает пространство-время в небольшом диапазоне, позволяя таким, как я выбраться из этого места.

Кроме того, особо сильные удары Госпожи и Змеи-оборотня, словно срабатывают против них самих.

С каждым пройденным шагом посторонние звуки становились все приглушеннее, неразборчивее, словно меня отрезали каким-то звуконепроницаемым куполом.

Женщины двигались будто в воде: медленно, плавно, предсказуемо. Кажется, время еще больше начало «чудить». Но для меня это было хорошо.

Как и для лис. Все внимание я удерживал на себе. Хрули и Джинг были в безопасности и следовали параллельно мне. Я знал, куда идти — вперед и только вперед.

Ноги шли сами. В душе было полное спокойствие. И это было тоже одним из ключевых условий активации тропы, я это понимал интуитивно. Те, кто нервничают или паникуют, не смогут использовать эту тропу. Она лишь для…тех, кто уже что-то познал.

Я заметил, что мои противницы начинают…отставать. Словно тропа вытягивала из них силы и использовала мне во благо. Они, кроме того, что замедлялись, даже перестали атаковать. Просто беспорядочно махали руками, словно атакую какю-то другую цель. Не меня.

«А ловко это… Праведники придумали. — восхитился Ли Бо, — Но что это? Как это работает? Я не понимаю».

Тропа Святых. Такая концентрация Ци изменила камень, и он обрел особые свойства. — пояснил я это так, как понимал. — Кроме того, когда я наступаю на эти следы, я вхожу в своеобразный резонанс.

«Понятно. Очередные штучки святых».

Можно и так сказать.

С каждым шагом Госпожа Кровавый Лотос и Змея-оборотень отставали, а я будто двигался по особому туннелю времени, отдаляясь от врагов. Лисы маячили где-то впереди.

Я шел и слушал тропу, которая подсвечивалась. Почему-то я был уверен, что эти две женщины больше вреда не нанесут. Ни мне, ни моим лисичкам, ни карпу.

— Фуф…оторвались, — выглянул наружу Лянг.

— Ван, — вдруг обеспокоенно сказал Бессмертный. — Это место опасно.

— Чем?

— Если тут долго находиться, думаю, могут произойти странные вещи…тут время хаотично…оно неправильно…игры со временем, пусть даже таким, незначительным — опасны.

Я хмыкнул.

— Ты просто боишься того, чего не понимаешь. — ответил я.

— А ты понимаешь? — спросил Ли Бо.

— Я чувствую. И я знаю, что эта тропа безопасна, хоть и действует по своим странным законам. Да и не думаю, что нам так далеко идти.

Эта тропа явно не оставляется моего запаха и моих следов. Для них я просто пропаду.

Я оглянулся на двух женщин, которые не понимали, что происходит и пытались унюхать мой запах, или найти мой след. Бесполезно. Я уже двигался в хорошем темпе по тропе Святых и уходил всё дальше и дальше. Думаю, на пути моих преследовательниц встретится еще не одна Праведная преграда.

Светящиеся шаги вели меня вперед и лисы, в отличие от моих врагов, меня явно видели. Но близко не подходили, чтобы не вывести на меня преследовательниц.

Я помахал им рукой и продолжил путь.

Тропа вела нас вверх, в скалистые предгорья.

В голове возникла карта, которую нам дал Огненный Ворон. Карта места, где находилась Жаба-Скряжник, стерегущая Желтый Лотос.

Надеюсь, там мне не придется никого убивать и ни с кем сражаться.

☯☯☯☯

На время мне все-таки пришлось сойти с тропы Святых. Просто потому, что Ли Бо оказался прав. Путешествие по ней всё же сказывалось и на сознании, и на теле. Игры со временем, пусть и на ограниченном пространстве, словно вымучивали тело, вытягивали из него силы и Ци. Возможно, эта тропа использовалась раньше Практиками более высокой ступени, чем моя, и у них подобных проблем просто не возникало. Но мне нужно было делать перерывы.

После таких заходов на тропу Святых, тело будто переставало меня слушаться и сознание все воспринимало то в замедленном, то в убыстренном темпе. Несколько раз я просто сидел по часу, глядя на травинку, шевелящуюся на ветру, и не понимал, с какой скоростью она движется — в нормальном времени или искаженном?

Хорошо что лисы в такие моменты помогали прийти в себя. Они говорили, что рядом с тропой Святых шли лисьи тропы. Будто кто-то специально создал их рядом.

Полагаю, такое было возможно, учитывая любовь Праведников к различным духовным животным.

Я пока еще не совсем понимал, что произошло с моими преследовательницами, но судя по отсутствию предупреждений нейросети и Ли Бо, они были где-то далеко позади.

Надеюсь, к тому времени как они доберутся сюда я буду еще дальше и уже добуду лотосы.

Сейчас мы двигались по скалам и ущельям. Путь в некоторых местах был по-настоящему тяжелым. Тропа Святых вела примерно в те места, где, по сведениям Ворона, находилась Жаба-Скряжник. Я даже думаю, что в свое время подобные тропы были разбросаны по всем Великим Карповым Озерам. Просто какие-то сохранились в целостности и работали, а какие-то, большинство — нет.

— Ван, больше так не делай, — обиженно вздохнула Хрули, — Мы за тебя беспокоились, пока тебя те гадюки преследовали.

— Да! И мы даже помочь не могли, потому что ты нам запретил, — добавила Джинг.

— Так было надо, — ответил я.

Лисы показали языки, выражая своё отношение к подобным запретам. Ну а что, я не простил бы себе, если б с этими двумя лисами что-то случилось. Они были хоть и быстрые, но всё еще недостаточно сильные, чтобы встречаться с существами вроде Госпожи Кровавый Лотос и Змеи-оборотня.

— Ван… — вдруг раздался обеспокоенный голос Бессмертного, — Гляди-ка…

Я смотрел вперед, и увиденное мне не нравилось.

Впереди стелился плотный туман, а шли мы довольно высоко среди горных ущелий. Тут и так свалиться — раз плюнуть, а если будет еще и туман, то только косточки и успеешь собрать.

У меня, правда, были лисы.

— Хрули. Джинг, осторожно. Далеко не отходите.

На удивление, туман даже не был влажным — будто его создали искусственно, чтобы путники не увидели…

— Пропасть! — вскричал Лянг.

— Да не кричи ты! — рявкнул на него Ли Бо.

Ну всё, — мелькнула мысль, — эти двое сейчас обвал где-то вызовут.

Перед нами действительно зияла пропасть, из которой шли потоки неестественных испарений.

И через эту пропасть был перекинут узкий, всего в шаг шириной, мостик без ограждений, едва заметный среди клубящейся мглы.

Да уж…один неверный шаг — и всё. Конец. Только если летать не умеешь. А за пропастью виднелся путь дальше, уходящий выше, в те места, где должен быть Желтый Лотос. Да уж.

— Ладно, подойдем посмотрим. — сказал я лисам.

— Конечно посмотрим, — фыркнул Ли Бо, — Другой дороги тут нет.

Я огляделся по сторонам…да…на тысячи метров пропасть, словно гигантский разлом перерезала горы и плато.

Лисы обеспокоенно принюхивались и хвосты их распушились, как перед…схваткой или охотой.

Едва мы очутились за пятнадцать шагов от мостика, как все клубы мглы перед нами расступились, и мостик стал полностью виден.

— Это же…— выдохнул карп…

— Это же… — вытянулись мордочки лис.

— Это же… — аж взлетел Ли Бо.

— Гусь? — закончил я.

— Духовный гусь, попрошу выражаться более точно, — прозвучал прокуренный хриплый голос.

В самом начале каменного мостика, свесив лапки в стороны сидел большой, седой и с пронзительным взглядом старого библиотекаря — гусь.

Глава 9

Удивить меня говорящим гусем уже было нельзя. Вон у меня целый зоопарк с собой, и это не считая Белки и Ворона, которые учили меня своей жизненной философии. Так что смотрел я на гуся не так, как смотрел бы год назад или только при появлении в этом мире. Однако, гусь всё равно был… странный и необычный. Не знаю почему, но от него прямо исходила аура абсолютной, нерушимой уверенности в своей правоте. Будто университетский педагог смотрит на глупенького первокурсника, который двух слов связать не может.

Я смотрел на него.

Гусь смотрел на меня.

Ожидание. Искра… Ци…

— Итак… — посмотрел на меня гусь.

— Итак? — удивленно спросили лисы.

— Итак… — повторил карп, выглядывая наружу.

— Значит, гусь. — сказал Бессмертный.

— Да уж не свинья, — бросил гусь, — Покажись, кто говорит?

— Я в кувшине, — ответил Ли Бо.

— Понятно, — протянул гусь. — Значит, тебя можно игнорировать.

«У этого гуся нет никаких манер».

Уважаемый учитель, — съязвил я, — не хочется говорить горькую правду, но манеры и за вами особо замечены не были.

«Кхм… я — Бессмертный».

А он гусь.

«Тоже верно».

Но, думаю, не стоит его злить и пререкаться — какой-то он не такой. Необычный гусь.

«Да уж, духовных гусей даже я не видел».

Серьезно? — удивился я.

«Конечно, эти существа в принципе не должны быть духовными, нет предрасположенности. Это как если бы мы встретили духовную свинью, я бы удивился еще больше. Не благородное животное. Нет у него пути к Небу».

Я думал у каждого существа и даже растения есть свой путь к Небу, — возразил я.

«Вздор».

— Мы бы хотели пройти на ту сторону, уважаемый гусь, — решил сказать я прямо, — Видите ли, за нами идет погоня…

— Не догонят, — отрезал гусь и лег на спину, разведя в стороны лапы.

— Откуда знаешь? — спросил Бессмертный.

— Оттуда, говорящая глина. Тропа Святых не пустит.

Ясно, значит все-таки тропа еще и запутывает наверняка. Интересно тут напридумывали Праведники. Долины летающих камней, Лестницы Покоя, Тропа Святых. Что дальше?

Хотя, я и так вижу что дальше — тонкий мостик через пропасть. И, наверняка, с ним тоже что-то не так, раз его построили Праведники. Я присмотрелся к ровному мостику и да, я даже отсюда вижу цепочки иероглифов, идущих по его бокам. Интересно, гуся оставили тут Праведники, или он сам по себе прижился?

Но пройти нам надо, Лотос на той стороне, а даже на карте Ворона и вправо, и влево в этом месте тянется пропасть-разлом, и указан только один мостик.

С другой стороны, я не ощущал вообще никакой опасности от гуся.Но это не значит, что он не опасен, иначе его сожрали бы давно другие твари этих мест. Гусь перевалился на свое брюхо. Мощное, кстати.

— Ну что, Праведник, лисы и карп, затерявшийся по дороге к Вратам Дракона.

— Тут еще один Бессмертный, — гордо заявил Ли Бо.

— Гли…на… — лениво сказал гусь. — Просто так я вас не пущу.

Слова гуся повисли в воздухе.

— А силенок-то хватит? — высунулся карп.

— Хватит.

В тот же миг мост под гусем просто исчез, а сам он остался, как ни в чем не бывало ковыряясь клювом в перьях.

— Ну что, поубавилось дерзости?

Лисы вышли вперед меня и лапками потрогали то место, где только что был мост. Лапки их ожидаемо провалились в пустоту, и они испуганно отпрыгнули.

Что-что, а летать среди нас умел только Ли Бо.

— Что, страшно? — гусь хохотнул и забил крыльями. — Видели бы вы свои рожи.

В тот же миг под его лапами появился мост, вот только он шел…вдоль пропасти.

Он что, может управлять мостом? — спросил я у Ли Бо.

«Кхм… Нет, у него не может быть таких способностей, это скорее всего какие-то техники иллюзий».

Иллюзий? То есть мост на месте?

«Ну, я бы так не сказал. Но шанс на это есть».

— Значит, ты можешь управлять мостом? — спросил я гуся, и шагнул на край пропасти.

— Ой, какой хитрый Праведник, — хохотнул гусь. — Знаю я, что ты можешь чуять правду, поэтому отвечать на вопрос не буду.

— Иногда отсутствие ответа — уже ответ, — сказал я.

— А может, я запутать тебя хочу? — ухмыльнулся гусь.

Я прислушался к сердцу — тут не определишь, правда это, или ложь.

Да уж, чутье сердца можно обойти, я это уже знал, но все-таки было неприятно.

— Значит, иллюзии? — спросил я.

Молчание.

Я сделал шаг в пропасть. Туда, где стоял раньше мост.

Мои глаза спокойно смотрели на гуся, который начал беспокойно ерзать хвостиком.

— Кхм…ты же упадешь, — сказал он.

И он не врал.

— Упадет тот, кто боится, — ответил я.

Я прислушался к окружающему пространству и закрыл глаза. Тут мост был. Просто у страха глаза велики. Иногда им верить не стоит.

И сделал шаг.

Под ногами оказалась твердая поверхность. Я не упал.

— Кхм…а что если так? — спросил гусь, и в тот же миг над пропастью выстроилась лабиринтоподобная дорожка, непонятно на чем державшаяся.

Я застыл. На мгновение я поверил, что тут не мост, а лабиринт. В придачу внутри квакнула жаба.

Этого оказалось достаточно, чтобы легкий укол страха кольнул мое сердце и я сделал шаг назад.

— Хахахаха! — захохотал гусь. — Так-то поинтереснее.

А потом лабиринт исчез, и появился настоящий мост, а гусь, неведомо как, уже стоял возле меня вперевалочку. Он не перемещался. Он просто возник возле меня.

Честно говоря, такое я видел впервые.

— Кое-что ты умеешь, — признал гусь, обнюхивая мою одежду, — Вернее, в твоем сердце нет страха, я вижу в тебе следы тех, кого нет. С таким наследием страх — лишь слово. Но ты еще недостаточно контролируешь свое тело. Оно все еще слишком человеческое.

Гусь вздохнул.

— Наверное, ты сможешь пройти по мосту, но смогут ли они? — он указал крылом на лис.

— Я возьму их в руки.

— Похвально…но разве ты не хочешь узнать больше?

В тот же миг пропасть исчезла.

А гусь оказался за спинами лис, и ущипнул их за хвосты.Те дернулись, но он уже был на мосту и хихикнул.

— Одного отсутствия страха мало. Я могу поведать больше. Давненько я никого не учил. Не хочешь узнать пару гусиных мудростей?

Я улыбнулся.

— Хочу.

Насколько много могут знать духовные животные я уже знал, а уж гусь, вокруг которого всё пространство — иллюзия точно знал много интересного.

— И этих засранок нужно кое-чему обучить.

— Мы всё умеем! — заявили лисы.

— Да, а иллюзии нормальные создавать умеете?

В ту же секунду вокруг лис заплясал целый десяток их копий. Десятки Хрули и Джинг.

Обе лисы в растерянности смотрели на копии друг друга, которые корчили рожи и кусали их за бока.

Хрули и Джинг бросались на них и пытались укусить в ответ, или схватить, но в их лапах и зубах оказывался только сгусток тумана.

— Вот это я называю иллюзиями, — хихикнул как-то по-детски гусь, — Ну так что, лисички, не хотите научиться настоящим иллюзиям, а не жалким поделкам?

Мы стояли перед ним, и все молчали. Лисы задумались. Они увидели, как должны выглядеть настоящие иллюзии. И хоть отшельник с острова с серебристым карпом показывал им, что нужно делать, но до сих пор они были либо слишком ленивы, либо у нас банально не хватало времени на их тренировки. Сейчас же им предлагали показать что-то новое, или развить старое.

— Хотим, — выдавила Хрули первой.

— Хотим, — добавила Джинг.

Гусь аж захлопал крыльями от удовольствия.

— Отлично! Отлично! Но прежде… минутка наставлений.

Гусь резко посерьезнел.

— Карп… — сказал он, — Ты мечтаешь стать драконом.

— Это мое Дао.

— Много ты знаешь о Дао, — фыркнул гусь.

— Мое Дао — стать драконом, — гордо повторил Лянг.

— Тогда научись хотя бы плавать не по кругу.

Эти слова заставили карпа застыть.

— Дракон не с неба падает, он снизу вверх карабкается, как мокрый сапог по лестнице. Падает, но поднимается. Сила его не в полёте, а в Воле, которая преодолевает всё. Воля, а не плавники, заставляет дракона взбираться по желтому водопаду. Знал я парочку карпов, которые все-таки смогли…и не последнюю роль в этом сыграли мои наставления, — хвастливо закончил гусь.

— И вы, рыжие прохвостки? — прогудел гусь, — Быстрые лапы, хитрые морды. Сами бы себя обогнали, если б не свернули не туда. Но путь — это не гонка, и тот кто придет первым, не значит что пришел туда, куда надо. Это… хм… ну, это как чай: если глотать слишком быстро — обожжешься, если слишком медленно — остынет. Небесными лисицами становятся далеко не все: например, парочку лисиц я направил по верному пути, и они уже щеголяют девятью хвостами, хотите так же?

— Хотим! — дружно воскликнули лисы.

Гусь довольно прижмурил глаз.

— Хорошо. — сказал он. — Теперь ты… Бессмертный, запертый в горшке…

— Кувшине, — поправил неожиданно спокойно Ли Бо, — Удиви меня, гусь. Уж чего я никогда не слышал, так это поучений от ученого гуся.

— Хочешь правды? Я тебе скажу. Этот мудрый гусь много повидал, и много понюхал. Твои слова звучат как стихи, но часто прикрывают жадность и эго. Ты можешь солгать, мог бы сбежать — сбежал бы, не моргнув. Что в тебе есть постоянного? Только жажда удовольствий?

Ли Бо надулся:

— Я поэт! Я…

— Но ты всё ещё страдаешь от того, что сидишь в горшке? Думаешь, если бы тебя заперли хотя бы в фарфоре, жизнь была бы поэзией? Разве важно где ты сидишь, если ты — это всегда ты. Если бы ты нашел себя, ты бы не страдал. Я вижу, что ты в последнее время стал искать где твой путь, да? И стихи уже не складываются, да? Когда ты сложил последний стих?

— Неважно, — буркнул Ли Бо.

А я вдруг подумал, что ведь действительно — от Ли Бо давненько не слышно стихов, ни обычных, ни похабных. Примерно с того времени, как мы очутились в Великих Карповых Озерах. Получается, в Бессмертном происходят изменения, которые я и не заметил? Зато заметил и понял…гусь?

Возможно, и за лисами я недостаточно смотрел?

Ли Бо, тем временем, глубоко вздохнул, и вода в кувшине пошла кругами.

— Ты хочешь сказать, что каждая тюрьма — лишь отражение сердца, гусь переросток?

— А сердце твоё — отражение жажды, — буркнул гусь. — Может, попробуешь перестать ждать, пока кто-то нальет тебе смысл, и начнешь дышать там, где ты уже есть? Уже бы может и освободился от своей тюрьмы.

Ли Бо молчал.

Странно, но эти реплики обращенные к лисам, карпу и Бессмертному мне напомнили последние слова Белки Сонгшу, которые она сказала нам. Вот только там она давала напутствия в конце, а гусь сразу всё вывалил.

И тут я вдруг понял почему… Эти духовные животные, они хотят поговорить, они хотят поделиться накопленной за века мудростью, своим пониманием, рассказать о своих озарениях, которые испытывали. И мы пятеро — единственные, с кем они могут это…обсудить.

В то же мгновение у меня возникло желание терпеливо выслушать вообще всё, что скажет этот странный гусь.

— Итак, Праведник, для начала я предлагаю тебе провести медитацию на мосту. Я хочу увидеть как ты медитируешь… это важно.

Я кивнул и прошел к началу моста.

— Не бойся. Для настоящих иллюзий еще время не пришло.

Не врал.

Я сделал с пять шагов по мосту. Справа и слева была пропасть, аж дух захватывало. Одно неверное движение — и всё. Ничто не спасет.

— Садись тут, — указал на место перед собой гусь, который снова стоял на мосту. Думаю, возле нас ходила всё это время его иллюзия.

— Вы пока ведите себя тихо, — наставительно сказал гусь, обращаясь к карпу и лисам. Те лишь фыркнули, и пошли вдоль разлома.

Я сел прямо на узком мосту в позе лотоса. Надо сказать, в таких местах я еще не медитировал. Хоть мне страшно и не было, но некое тревожное ощущение в душе присутствовало.

Вдруг гусь махнул крылом и всё вокруг изменилось. Исчезло. Звуки. Скалы. Пропасть.

Остался только мост. Я. И гусь.

— Начинай, Ван. Только смотри внутрь, а не наружу.

Я вздохнул и закрыл глаза.

Это была какая-то странная медитация.

Я погружался в себя, как привык, а мир вокруг будто начинал медленно вращаться, а я был его неподвижной осью. Может, это гусь мне показывал, что реален только я, а все вокруг — иллюзия. Привычное «КВА» не мешало. Наоборот. Исчезли тревоги последних дней. Лотосы, разлом, две преследовательницы, кувшин, с запертым Ли Бо, которому нужно найти способ помочь, и лисы…лисы, которые, я ощущал, рано или поздно должны будут покинуть меня.

Когда они станут взрослее и обретут несколько хвостов, у них будет свой путь. Это неизбежно. Карп будет преодолевать Врата Дракона. И когда он их преодолеет, в этом старом карпе я ни на миг не сомневался, мне его будет не хватать. Но так надо. Он улетит к Небу. К другим драконам.

И тогда я останусь один.

Вот как сейчас.

Я сидел на мостике и не было ни гуся, ни пропасти. А был только я. Один. Ваня-Ван. Вокруг меня всё вращалось. Это неизбежная ловушка сознания — думать, что ты центр вселенной.

Но почему-то именно это я сейчас и ощущал. Во мне было много чужого: следы Святых, хранилище Сознания, связь с Ли Бо, нейросеть, контракт, и….демоножаба, в конце-концов. Всё это лежало на моей душе и мешало ей. Чтобы следовать своему пути нужно быть свободным. Полностью свободным.

Но знаю ли я, что это за путь? И чувствую ли я, какой должен выбрать? Какая дорога меня ведет? Почему-то было ощущение, что не я выбираю дорогу, а она меня. Что не я ищу Дао, а оно меня. А может, оно меня уже нашло, вот только я его не осознал, не увидел, не почувствовал.

Я медленно дышал. В голове проносились события последних месяцев. Все встреченные духовные существа, духи, и слепки Дао, которые теперь были во мне. Я ощущал, что они важны, и что они еще пригодятся мне. Вот только правду говорил Бессмертный Даос: «чужое Дао не может стать примером, не может стать даже толчком, к поиску своего собственного. Потому Дао — это вся жизнь человека, и это не то, чему можно научить. Как можно научить жить? — Никак. Это выбор. Выбор каждый раз. Каждого действия. Наверное даже я считаю, что совершаю его осознанно, но это не так».

Вселенная вокруг меня продолжала вращаться, словно спутник вокруг планеты. Может, я и есть точка притяжения для них всех? Хрули… Джинг… Ли Бо… Лянг… Все они вертятся вокруг меня. И как настоящие «спутники», они рано или поздно оторвутся и улетят в открытый космос. И сколько еще их будет?

Внутри меня открывалась какая-то новая тишина, в которой что-то жило. Будто я медленно, но верно подходил к огромной двери, за которой меня давно и терпеливо ждали.

Вдруг всё вновь вернулось.

Я вышел из глубокой медитации.

Звуки… Реальность… Пропасть подо мной. И…гусь.

Его взгляд как-то изменился. Глаза вдруг стали тяжелыми, как камни под водой.

— Я увидел твою медитацию. Я почувствовал ее. — сказал гусь, — Она необычна. И…она глубока, как для такого молодого человека. Ты не просто сидел. Ты дышал вместе с мостом. Ты ощутил, наверное, его постоянную непоколебимость.

Наши взгляды встретились.

— Но это не значит, что тебе некуда стремиться. Сейчас тебе мешает это демоническое существо внутри — жаба, но даже если бы ее не было, ты бы всё равно уперся в порог, в предел своего понимания медитации.

— Я знаю, что разговоры о Дао — всё равно, что круги на воде. Они исчезнут, ничего не изменив. Вот они были — а вот их нет.

— Но ведь важно не то, что их уже нет, а что они были и ты их наблюдал своим сознанием. Понимаешь?

Я кивнул. Разговоры о Дао были бессмысленны, по словам всех, кого я встречал, но, может, они тоже часть пути? И я решил спросить гуся первого, что значит для него Дао. Потому что у Святых я видел поступки. Я видел путь тех, кого нет. Они смотрели на путь с какой-то конечной точки. Из точки ухода. Но это уже не путь — это конец пути. Путь — это когда не знаешь ни его конца, ни его начала. Когда ты в неведении, когда он может в любой момент измениться.

Но не успел я об этом спросить, как раздался голос Бессмертного:

— Ну давай, гусь, какое там твое Дао? Перья чесать?

Гусь вздохнул. Тяжело. Как будто имеет дело с идиотом.

— Дао?.. — ответил он Ли Бо, — Оно как река, в которой никто не плывёт. Не потому, что не умеют, а потому что понимают: течение сильнее их. Люди говорят: «Иди по Пути». Но я, гусь, не иду. Я плаваю. Летаю. Хожу боком, когда скользко. И всё это — Дао.

Лисы подобрались близко к гусю и аж прижались к земле. Явно хотели прыгнуть на него.

Вот только не на того напали.

Гусь словно телепортировался позади лис, и дал им два пинка под зад.

— Не о том думаете.

Лисы обиженно зарычали, а гусь вальяжно пошел обратно. Нарочито медленно переваливаясь и шлепая лапками по каменистой поверхности.

— Продолжим наш разговор, молодой Праведник, — сказал он.

☯☯☯☯

Леди Бай и Госпожа Кровавый Лотос были в бешенстве. В абсолютном. Этот Праведник просто исчез. Просто встал на светящиеся следы и, размываясь в пространстве как бесплотный призрак, начал перемещаться вперед. И хоть они его видели, и успевали за ним…не могли достать его ни одной атакой.

Более того, обе женщины чувствовали, что на них оказывает влияние «нечто», исходящее от этих следов. Они словно замедлялись. Их атаки слабели, а Ци расходовалась многократно быстрее, чем должна бы. Всё уходило в пустоту. Пока они, наконец, не заметили, что бьют, словно идиотки, воздух над светящимися следами.

Обе поняли, что стали жертвами какого-то гипнотического миража, который устроили Праведники на этой тропе Святых.

Что ж, кое-где, как им казалось, они замечали следы молодого Праведника и двигались за ними, и казалось, следы были отчетливые, настоящие…

Вот только привели они в никуда. Просто оборвались.

Сразу после этого они вернулись искать лисьи следы. И тут-то они… заблудились. Немыслимое дело для существ с таким нюхом.

— Ненавижу… — прошипела Леди Бай.

— Ненавижу… — вторила ей Госпожа.

И…кинула в нее одну из кровавых техник.

Леди Бай, даром что шла спиной, — увернулась.

— Значит так, тварь? — процедила Леди Бай.

— Вот так! — воскликнула Госпожа и создала в руке кровавый клинок, — Ты мне надоела.

— Это ты мне надоела, — превращаясь в свою змеиную форму, ответила Леди Бай, — Пора тебя сожрать и переварить.

— Подавишься, — фыркнула Госпожа.

Через секунду между порядком истощенными после преследования Вана женщинами, началась схватка.

Только они не знали, что вошли в зону воздействия огромной духовной змеи. Она сидела высоко на скале и контролировала несколько долин вокруг. Шиисс, — так ее звали, — обладала редким и очень сильным талантом, — гипнозом.

Собственно, именно она на двух женщин и оказывала такое гипнотическое воздействие. Поэтому обычно старающиеся не переходить грани Леди Бай и Госпожа Кровавый Лотос и стали вести себя так…по-идиотски, причем самим им казалось, что это самое верное решение проблемы, убить друг друга.

Зато Шиисс искренне наслаждалась этим зрелищем, глядя как две женщины пытаются искромсать друг друга. Небольшую симпатию змея все же отдавала Леди Бай, как той, в ком течет змеиная кровь. Но лишь небольшую. Она была за честность в схватках. Выживет сильнейшая. Ее она и отпустит. Все-таки Шиисс была милосердной духовной змеей.

Глава 10

— Дао — это не маршрут, не линия, не план. Дао — это способ быть собой. Утка, которая квакает как жаба — нарушает свое Дао. А жаба, которая молчит в нужный момент — может быть мудрецом.

Этот гусь реально любил поболтать. От души. Он не загадывал загадки, и не пытался казаться умнее, чем собеседник… он просто вываливал на тебя информацию. Удивительно, если другие духовные животные обладали ярко выраженным Дао, которое сразу отражало их суть в самом их поведении, то Дао гуся мне было непонятно, во всяком случае за те несколько дней, которые мы провели на краю пропасти, я не уловил его Дао.

Из особенностей — он любил щипать лис за задницы и хвосты, и дразнить их.

Но, может, это какая-то генетическая память, все-таки какая лиса не пыталась утащить пернатого? Вот он таким образом и мстил за своих сородичей. Тем не менее, чувствовалось, что он смотрит на них как на маленьких глупеньких гусят. Может, таковыми они в его глазах и были.

— А если я остановлюсь и сяду, — спросила Хрули, пытаясь принять позу лотоса, в котором сидели мы с гусем, — Я все еще буду на Пути?

— Если ты остановишься не от страха, а потому, что услышала тишину дороги — значит, ты в самом сердце Пути. Путь может быть в чем угодно: в покое, в пролитом чае, в словах, что не сказаны. Главное — не терять себя. Ты — лиса, и помни об этом.

— Что такое свобода, гусь? — поднял голову карп.

— Свобода?

— Она тоже часть Дао?

Гусь хохотнул.

— Свобода — это не ветер в перьях. Ты ведь о полете, да? Нет, рыба, свобода — это когда ты не боишься быть связан. Свобода — не в том, что ты можешь улететь, а в том, что остаешься по доброй воле. Вот я, например. Я перевожу тех, кто просит. Это моё Дао. Но иногда……иногда ночью я взмываю выше облаков, и там нет никого. Только я, звёзды — и звук, которого нет.

— Хорошо говорить о том, что дело не в полете тому, кто уже может летать, — буркнул Лянг.

— Видишь, ты сам себя ограничиваешь, — покачал головой гусь, — Ты уже внутренне смирился с тем, что не можешь летать, что нужно стать драконом и лишь тогда ты полетишь.

— А что, это не так?

— Не знаю. Я же не карп. И я не дракон. Но откуда ты знаешь, как именно становятся драконом?

— Проходят через Врата Дракона, — уверенно ответил Лянг.

— Но ты знаешь, что «они» такое? Может, это лишь слова, которые обозначают внутреннюю трансформацию, за которой следует трансформация тела?

Лянг на минуту-другую завис, обдумывая слова гуся.

— Да нет, бред какой-то, ты намекаешь на то, что одним усилием мысли я могу стать драконом, так, что-ли? Просто пока не готов? — буркнул он. — А зачем тогда нужно идти к водопаду Желтой Реки, это тоже лишь слова?

— Нет, это не просто слова. Каждый карп обязан проделать этот путь. — ответил гусь, — А сказанное про внутреннюю трансформацию — это мои мысли, которые, возможно, помогут тебе в важный момент. Когда ты как лягушка будешь прыгать вверх, преодолевая силу водопада Желтой Реки.

— Сам ты лягушка, — обиделся карп на такое сравнение.

— Все вы ищете Дао, — обвел нас взглядом гусь, — Но искать Дао уже ошибка. Лучше просто жить. Быть. Как дыхание. Как этот мост. Как гусиная поступь по утренней росе.

Я внутренне улыбнулся этому сравнению.

— Мы не ищем Дао! — воскликнула Хрули.

— Ага, вы ищете, что бы стащить — куда вам искать Дао, — вставил Лянг.

— Молчи, рыбеха, может это и есть наше Дао, — хохотнула Джинг и начала бегать вдоль разлома. За ней тут же сорвалась Хрули.

Я слушал и не думал. Просто копил в себе слова, которые оседали внутрь, как капли утренней росы в глиняный кувшин: бесшумно, но ощутимо. И там были другие капли-слова. Всех тех, кого я встретил на пути сюда. Нет, ошибкой было думать, что когда там накопится полный кувшин, я познаю Дао.

Наоборот, когда я его познаю, кувшин будет пуст. Потому что мне не нужны будут слова других. Слова в принципе будут больше не нужны. Вот только пока что я собирал эти слова по крупицам.

Может, всё, что я делаю — это какая-то случайность, реакция на хаос вокруг? Что-то толкает меня — я лечу вперед. Толкают в другом месте — и я снова лишь реакция на события, но не само событие, и тем более не его причину. Может, все мы лишь реакция друг на друга и нет никаких сознательных событий, только цепочка случайностей, нелепостей, незапланированностей.

Я бегу, кого-то спасаю, снова убегаю, сажаю рисовые зерна, дерусь и так может происходить до бесконечности. Контракт? Это как кредит, который нужно выплатить. Я неизбежно сделаю, и буду свободен от него. Да, благодаря ему, этим условиям и нейросети, я вступил на этот странный путь Праведности, и…если поначалу мне это совсем не нравилось, теперь, когда я узнал, увидел больше — всё выглядело иначе. Я увидел судьбы других Святых и увидел, для чего это всё было нужно. Настоящие Святые не были связаны никакими ограничениями, — только теми, которые наложили сами на себя, — это совсем не выглядело как тот схематичный путь, которому заставляла следовать нейросеть. Я даже был рад, что в последнее время она молчит, а спрашивать пока что у нее ничего не хотелось.

Я застыл. Мимо меня проносился ветер. Я не пытался его слушать или услышать. Он просто был.

Рядом усиленно чистил перья гусь.

Мозг словно переставал фиксировать все события. Переставал откладывать их в сознание. Думать о них. Я будто стал безучастным наблюдателем.

На мгновение странное чувство охватило меня. Какое-то мимолетное отсутствие собственного тела. Будто меня физического нет. Будто я не Ван. Не Ваня. Не человек. Будто я просто…отклик. Отклик на боль…на добро…на зло…на события…на любовь…на ненависть…на несправедливость…

Внутри возникла тишина. Будто всё стало на свои места и одновременно исчезло.

— Нет цели. Нет ответа, — сказал я вслух, когда ощущение куда-то ушло.

— Ты правильно слышишь, — ответил гусь, — Это и есть Путь без Пути. Ты идешь туда, куда надо.

— На пути ведь нет цели? — улыбнулся я, повторяя его слова.

Он раздраженно махнул крылом:

— Ты меня понял. Слова только мешают. Так вот… я знаю, что ты помог одной израненной душе стать цельной, ты вернул душе сердце.

Я вспомнил отшельника с серебристым карпом.

— Именно за это ты и получил слезу. Не сложно отдать жертву, а ты верни сердце тому, у кого оно почернело. Это важнее. Ты помог обрести одной белке долгожданное Просветление— не дело это, так долго скорбеть. Некоторые вещи нужно отпускать. Как это делаю я.

Гусь выщипнул свое перо и взмахом крыла отправил его в полет.

— Мне не жалко своего пера. Так чего жалеть о воспоминаниях? Но это белка. Что с нее взять? А твои следы…

Он посмотрел на меня.

— Последнее, что ты сделал…я не буду говорить, что оно важнее прочих. Нет. В мире все равноценно. Но ты восстановил разрушенные следы в Долине Памяти. Ты вернул Память Даосов. Ты взял ее в собой. Твои следы — их следы. Но этот поступок…он немного укрепил Небо, а это многое значит. Значит больше прочего.

Гусь встал и покачнулся, словно бы от ветра.

— Я просто гусь. — сказал он веско.

Лисы засмеялись. Карп хохотнул. Ли Бо тихо сказал, что как на гуся уж слишком он много знает.

— Да, я просто гусь. — повторил гусь, — Не небесный зверь. Не мастер. Не Бессмертный. Не Святой. Зато я кое-что знаю. О переправах. О мостах. О снах. О тонких тропах, где один шаг может быть падением — или полетом.

Лисы перестали смеяться, а начали внимательно слушать. Карп при слове «полет» заинтересованно высунул голову наружу.

— Мы с тобой разговаривали несколько дней, и я наблюдал за твоими медитациями, Ван, и хочу тебя наконец-то кое- чему научить — ты готов. А потом мы займемся плотно двумя неугомонными лисами.

— Может, сначала нами займешься? Мы ждем, когда ты научишь нас иллюзиям. — сказала Джинг.

— Всему свое время. Кто спешит — тот опаздывает.

— Тоже мне, истину сказал, — фыркнула Хрули, — Это и так понятно: раз куда-то спешишь, то не успеваешь.

Гусь проигнорировал ее слова.

— И чему-то ты хочешь меня научить? — спросил я.

— Переходить.

— Переходить? — удивился я.

— Да. Я могу научить тебя переходить. Не просто из места в место, от берега к берегу, от горы к горы, а…из состояния в состояние. Из бездействия — в действие. Из прошлого — в настоящее. Из страха — в бесстрашие. Это не техника. Это знание, которые не найти в свитках. Оно в шагах. А кто больше гусей знает о шагах?

Гусь просто шагнул с моста в пропасть. Вот только он никуда не упал. Он просто висел в воздухе.

— У меня есть тропа, — сказал гусь, — Она тоньше водной пленки, тише шагов водомерки. По ней не ступает никто, кроме тех, кто готов умереть и родиться. Не телом, но пониманием.

Неожиданно мост подо мной проявился так четко, будто до сих пор был действительно иллюзией.

В походке гуся что-то изменилось. Он стоял словно нерушимая скала. Такой важный и старый, как будто древнее всего этого мира. Будто он когда-то учил Небо летать. Пока что я не совсем понимал, о какой он тропе говорит. Снова что-то метафизическое? Или же…реальное. Сложно ждать чего-то реального от существа, которое насылает на всех иллюзии.

— В тебе живет жаба. — сказал он, — И пока что она будет тебе мешать. Она сидит на сердце, точит разум и заражает страхом. Своим страхом, ведь она боится того момента, когда ты изгонишь ее и понимает, что это неизбежно. И она сейчас заглушает тебе зов Пути. Но несмотря на это, ты уже слышал Дао. В какой момент твоей жизни это было, мне неведомо. Да это не важно. В тебе следы Святых и ты знаешь «как» идти. Теперь я научу тебя «куда» идти,.

— Тайная тропа? — с легкой иронией спросил я.

— Она появляется не там, где ты хочешь, а там, где должна. Она не ведет к месту — она ведет к тому, что ты ищешь. Но только если ты сам ещё не знаешь, что это.

Я молчал. Лисы перебрасывались тихими мыслями. Карп в кувшине слегка дрожал — будто тоже чувствовал: что-то невидимое приближается.

Гусь шлёпнул крылом по воздуху. Воздух дрогнул.

— Первое: замри, — сказал он. — Шаг не делается ногой. Он делается сердцем.

Я прикрыл глаза и застыл на краю моста.

— Ища — перестань искать. Слушая — забудь, что слушаешь. Идущий — не тот, кто ступает, а тот, кто исчезает в шаге.

Вспомнилось, как в Долине Памяти я касался разрушенных следов. Тогда я ничего не знал. Просто чувствовал — что нужно. И это было достаточно. Я почувствовал, что надо посадить растения, что надо прикоснуться и впитать в себя чужие воспоминания. Тут видимо тоже самое.

Моя нога застыла на краю пропасти. Она словно уже ощущала отсутствие поверхности, тело было готово рухнуть в бесконечное падение. Нет. Не так все должно быть.

Мне не нужно думать как ступать, и куда. Я просто иду. Нет мыслей — нет страха. Просто шаг.

Я шагнул.

Под ногой не было ничего.

Но я стоял.

— Хорошо, — сказал гусь. — Очень хорошо. Теперь второе. Не упрямься. Эта тропа «показывается», если ты идешь не туда, куда хочешь, а туда, где чуть теплее сердцу.

— А если сердцу везде холодно? — серьезно спросил я.

— Значит, иди туда, где жаба ведет себя чуть тише.

Я хмыкнул. Что-то не припомню мест, где она вела себя особо тихо. Разве что… Долина Памяти…впрочем, пошел я туда не поэтому, а просто следовал следам. Или же…я пришел туда не случайно, а неосознанно ощутил, что сердцу там теплее?

Я посмотрел на пропасть под ногами и…не ощутил никакого страха. Страх — иллюзия нашего разума. Боязнь того, что может случиться.

Я сделал еще один шаг. И теперь я полностью очутился в воздухе. Однако под ногами была твердая поверхность. Вот только…насколько она зависит от моих сомнений? Если я тверд — она реальна, если я начну сомневаться — она исчезнет?

Еще один шаг…потом еще один. Когда я шагал, гусь отдалался на шаг назад хитро улыбаясь.

Каждый мой шаг, будто находил невидимую струну мира, с которой резонировало мое дыхание и сердце. Это и есть та тайная тропа, о которой он говорил? Или…сейчас я просто ступаю сквозь иллюзии по лабиринту мостов?

Шаги….они не о ногах, они о резонансе. Словно что-то внутри тебя находит нужную ноту, нажимает ее, и дорога появляется.

Я застыл. Мне сейчас не нужно было идти до конца, да и больше десятка шагов я не пройду пока что, я чувствовал.

— А если я сойду с этой тропы? — спросил я.

— Значит, ты нашел то, за чем шел. Тайна тропа не про путь и цель. Она про поиск.

Понятнее не стало. Формально я понимал, о чем говорит гусь, но как это должно происходить на практике…неизвестно. Видимо тут, в пропасти, он создал небольшую площадку с помощью иллюзий, имитирующих эту тропу.

Вот только я ошибся.

Тропа была. И гусь ее нам продемонстрировал.

Он расправил крылья, взмахнул ими и…

Из глубин пропасти возник мост. Не каменный. Сотканный из тусклого света, утреннего тумана и шепота времени. Это было буквально сочетание чего-то неуловимого и несочетаемого.

Гусь подошел к уходящему ввысь мосту. Потопал по нему лапами и сказал:

— Нет, еще не время.

И тропа исчезла.

— Это была…твоя тропа? — спросил я.

— Да. Эта тропа приведет меня туда, где я перестану быть тем, кем являюсь сейчас.

— Это кем? — подал голос карп.

— Не знаю. — взмахнул крыльями гусь.

— И куда она приведет? — спросила Хрули.

— Не знаю, — ответил гусь, — Если бы я знал, это было бы бессмысленно. На сегодня, Ван, хватит. Некоторым вещам, нужно дать время на то. чтобы они стали частью тебя.

Я кивнул. К тому что я ощутил, надо было привыкнуть и дать ему осесть во мне.

— Но я вижу, тебя интересует один вопрос, вопрос, на который можно отвечать бесконечно.

Я снова встал на мост и затем сел в позу лотоса. Какой меня вопрос интересует? Я задумался. А потом вспомнил о том, о чем сегодня думал — о Дао гуся. Неужели он об этом?

— Да, я об этом. — словно читая мои мысли ответил он.

Лисы подобрались к краю пропасти, опасаясь взбираться на мост. Они лапой тыкали в него, но он был словно бесплотным и лапы проваливались в воздух. Все потому, что в них не было уверенности. В них был пусть легкий, но страх. Они не могли взойти на мост.

Гусь взмахнул крылом, и вместо пропасти перед нами возникла река и заросли камышей.

— Видишь тот камыш? Когда дует сильный ветер, он гнется почти до самой земли, но не ломается.

— И? — спросил карп, — Где тут Дао?

— Я тоже так делаю. Как камыш. — улыбнулся гусь.

— Значит, нужно уступать обстоятельствам, об этом речь? — спросил я.

— Нет, глупыш. — качнул головой гусь, — Нужно чувствовать, когда гнуться, а когда взлетать. Помню…когда я был молодым, поднялась буря и я прижался к камышам. Я ждал три дня, когда она успокоится, и когда ветер утих и сменился, я расправил крылья и улетел. Вот это — Дао. Или другой пример…когда я был молод, мы со стаей летели как-то на юг, ну и я возмущался, почему старый вожак впереди, я хочу быть первым, я быстрее, я сильнее, я бесстрашнее, и знаешь что он мне сказал?

Я покачал головой.

— Он сказал: Ты и так первый. Просто пока не знаешь об этом. Когда летишь в стае, каждый в нужный момент становится вожаком. Дао — это понимать свое место и время.

Кхм…неужели это и есть Дао гуся? Пока выглядело как примеры из гусиной жизни. Но с другой стороны…возможно для гуся именно эти примеры и есть то, что составляет его суть. Стая. Камыши. Ветер. Вожак.

— Нет, Ван. Это были просто примеры. — сказал гусь, — А теперь посмотри сюда. Все гуси так делают. Все мы так ходим.

Гусь встал на мост и сделал шаг, по смешному перевалившись с ноги на ногу. Потом еще раз. Потом еще.

— Что ты видишь?

Я присмотрелся.

Сначала гусь стоит на одной ноге, потом.на второй.

Гусь выжидательно смотрел на меня, а я…а у меня в голове было пусто.

Нет…ноль идей. Не могу понять, что он этим хочет сказать или показать.

— Вы устали стоять на одной ноге, — воскликнула Хрули. — Одна нога отдыхает, другая напрягается.

— Твое мышление лиса, как у маленького гусенка. Нет, Хрули. Нет, Ван. Я практикую равновесие между действием и покоем, понимаешь?

Он показательно медленно перевалился с ноги на ногу.

— Сейчас изреку великую вещь, — ухмыльнулся гусь, — Вот смотри: когда я на левой лапе — это инь. На правой — ян. А момент между — это и есть Дао.

Я застыл, обдумывая его слова. Вот тут, вот в этих словах и было то Дао, которое постиг этот гусь. Он понял это на примере походки и себя и своих сородичей.

— Жизнь — это не застывшая поза мудреца, думающего, что он постиг истину, это…

— Шатание. — выпалила Джинг.

— Именно. Шатание…или….постоянное движение. Как камыш на ветру, как волна…как…ну ты понял. Вон даже мой хвост в движении.

— Я понял. — кивнул я наблюдая за смешно шевелящимся хвостиком.

— А теперь. — вдруг лег гусь прямо на мост, — Самый продвинутый урок.

Лисы вытянули морды вперед.

Морда гуся стала важной-важной.

— Искусство у-вэй в действии.

Глаза его закрывались…крылья расслабленно опустились.

— Да ты просто засыпаешь? — воскликнул Лянг.

Гусь лениво открыл один глаз:

— Нет. Я позволяю миру быть. Солнцу — греть. Воде — течь. Сознанию — уплывать, как осеннему листу… Зря Чжуан-цзы восхищался бабочкой — он просто не видел, как спит гусь…

Через секунду гусь захрапел.

Глава 11

Гусь не соврал — нас никто не догнал. Никакие две очень злые на меня женщины, жаждущие забрать кувшин с Бессмертным, не появились в этих местах. Может, это гусь своими иллюзиями сбивал всех с толку, и это место просто никто не мог найти? Не знаю. Иногда, когда я стоял над пропастью, то сомневался, что пропасть вообще существует. Может, это такая мощная иллюзия у гуся, что кажется полностью достоверной? Но если он обладает такими способностями, то наверняка есть и другие практики и духовные звери, которые также могут вводить в обман. Вон те же лисы — отшельник пытался научить их делать иллюзии с помощью своего хвоста, но это были скорее какие-то энергетические подвижные конструкты. И этот пробел, похоже, гусь решил заполнить.

На какое-то время он оставил меня без поучений и уроков. Просто медитация на середине моста. Надо сказать, это было особое место. Таких ощущений от медитации как тут, я не испытывал нигде. Даже жаба, кажется, испытывала какой-то бессознательный страх перед этим местом. Да, она квакала, по привычке пытаясь мешать моей медитации, но этот «ква» уже не был таким уверенным. Словно она поняла, что прыгнув в меня, сделала ошибку. Захватить мое тело и энергоканалы она не могла, вернее, не смогла, и теперь тоже была в своеобразной тюрьме. Вот только покинуть ее она теперь не могла, иначе бы уже это сделала. Она мешала мне, я мешал ей — вот такой вот получился симбиоз.

Гусь дал пищу для раздумий в контексте Дао. Получалось, что у животных Дао было по сути отражением их животной жизни, которую они, правда, осознали, поняли и приняли. А какая природа у человека? Все мы разные, у всех разная судьба, разные поступки, разные характеры. Я сейчас иду путем Праведности, и другого пути до достижения стадии Святого у меня быть не может, да и после вряд ли кто-то сворачивал на другую дорожку уже будучи Святым. Вопрос в другом: я видел судьбы Святых и их Дао, и даже там они все были разные, но у всех просматривалась какая главенствующая идея, мысль, которую сформировали по сути обстоятельства их жизни.

А я что? Пока я собираю зверинец вокруг себя и разговариваю с душами умерших Праведников, помогая им уйти туда, куда они должны были уйти. Что в этом из меня самого?

Или это и есть мой путь? Помогать другим завершать незавершенное? Вести их туда, куда они сами не могут дойти?

Но, скорее всего, мне просто еще рано об этом думать. Я продолжил медитацию, ощущая под собой бездну пропасти. Было странно медитировать так. Я еще раз взглядом прошелся по меридианам, по основным и дошел до парочки открытых дублирующих. Это надо было закончить. Я застоялся на одном месте. Но…если бы не лотосы, то я бы не пошел именно этой дорогой — от одного духовного существа к другому. Может, именно поэтому Небо и оставило мне жабу? Чтобы я всех их встретил?

Сквозь мои размышления пробился голос старого гуся, который учил лис:

— Иллюзия, рыжие, не маска, которую вы натягиваете на свое тело, — а зеркало. Хочешь по-настоящему обмануть врага — научись показывать ему то, что он и так хочет увидеть.

Джинг облизнулась и спросила:

— А если он хочет видеть жареного гуся?

Гусь смерил лису взглядом и ответил:

— Тогда стань парой дымящихся ножек. Но так, чтобы он не понял, что ты — не еда, а его слабость.

— Но один дух учил нас иначе, — сказала Хрули и забрала хвост, из которого сорвались пылинки Ци, которые образовали лисий силуэт. — Он говорил, что нужно «прикрывать» реальность. Делать покровы. Прикрывать суть. А ты говоришь, что надо стать зеркалом.

— Тот дух говорил и дал вам форму, но не научил вас остальному. Возможно, не умел, а может не успел. Но это не важно. Вы уже умеете делать форму, хоть и корявенько. Я же даю суть того, что является иллюзией. Настоящая иллюзия — это не фокус. Это когда всё в мире перестает быть определённым, потому что вы — рядом. Иллюзия — это не когда вас не видно, а когда всем всё равно, что вас видно, потому что вас просто не замечают.

— Садитесь напротив меня.

Гусь сел в позу лотоса, а перед ним умостились две лисы.

Они выпрямились, одновременно чихнули и обхватили свои хвосты лапками.

— Теперь закройте глаза, — сказал гусь. — И представьте, что вы — не вы. Вы — то, что хотят увидеть другие. Иллюзии — это врожденное свойство вашей крови, как и умение обманывать, когда нужно, но…владеть вы пока этим не умеете. Чтобы достигнуть подобного уровня иллюзий, который демонстрируют ваши старшие сестрички, человеческим практикам нужно отдать не одно столетие практики, и то, их иллюзии не будут обладать подобной реалистичностью.

Лисы сидели, и по их мордочкам было видно, что они напряглись. По их шерсти пошли крапинки Ци. Они посмотрели друг на друга. Реальность вокруг них словно подернулась рябью.

Однако для меня обе лисы были такими же лисами, только чуть разными. А вот для друг друга…

— Ты выглядишь, как огромная рыба, — воскликнула Хрули.

— Кто бы говорил, — фыркнула Джинг, — Ты вообще общипанная курочка.

— Так, успокойтесь! — взмахнул крылом гусь, и лис обдало мощным порывом ветра. — Видите? Вы хорошо знаете друг друга, и поэтому вам так быстро удалось внушить друг другу иллюзию. Потому что иллюзия работает, если она говорит на языке чужого страха или желания. Тренируйтесь. И может скоро вы сможете убедить этого карпа, что перед ним сидит дракон. Пока же вы не обманули ни меня, ни Вана.

— Я на такое не поведусь. Эти засранки не убедят меня, что они — дракон, — буркнул из кувшина Лянг.

Гусь хитро улыбнулся и, покачиваясь, шагнул к лисам. Те немного напряглись — наверное подумали, что он напустит на них какую-то иллюзию.

Так и случилось, вот только напустил он ее не только на них, но и на меня.

Я аж протер глаза, потому что прямо в мгновение ока гусь превратился в…белоснежную девятихвостую лисицу…и она была огромна.

— Ну что, рыжие сестрички, — обворожительным голосом сказал «гусь» — А теперь самое главное: иллюзия — это не просто картинка. Это не трюк. Не обман. Это способ управлять чужим восприятием — тем, что другой думает, что видит.

Он медленной походкой плавно покачивая всеми девятью хвостами прошелся вокруг лисичек, которые с открытыми ртами и величайшим почтением, на которое только способны эти засранки, смотрели на иллюзию девятихвостой лисы. Все девять хвостов кружили и обвивались вокруг белоснежного тела лисы.

— Мы умеем скрываться. Прятать запах и следы, — хвастливо сказала Джинг.

— Этого мало. Это только начало, — голос гуся стал тише и бархатистее, как голос зрелой и красивой женщины. У меня было ощущение, что в такую женщину иллюзия девятихвостой лисы вот-вот превратится.

— Как я уже говорил, — сказал он обойдя по кругу лис. — Настоящее искусство не в исчезновении. Оно в том, чтобы стать тем, кого ждут…или о ком мечтают.

В тот же миг иллюзия с него спала и он ущипнул Джинг за хвост и та взвизгнула.

Гусь захохотал.

— Видите, как легко попались? И это вы уже знали, что я — гусь.

А мне вдруг в голову пришла странная мысль…а откуда мы вообще знаем, что это гусь? Может, это девятихвостая лиса, играющая в гуся? Откуда нам знать? Если мы не находимся на том уровне, чтобы распознать ее иллюзии. Ведь с другой стороны, если у лис врожденное насылать иллюзии, то с чего бы подобным навыком владеть гусю?

Ли Бо, это гусь или лисица? На тебя подобные иллюзии не должны ведь работать, ты же кувшин?

«Я…я не знаю… — растерянно сказал он, — Пока ты не сказал про лису, я даже и не думал об этом.»

И ведь не спросишь напрямую, не ответит же, и гадай дальше.

Гусь зашагал вперевалочку к мосту и остановился прямо перед ним.

— А теперь закройте глаза, мелочь, — сказал он, обернувшись к лисам, и теперь в голосе этого пернатого слышался легкий ветер, гуляющий в камышах.

И я подумал, что только у гуся может быть такой голос, будто отражение озера, в котором он родился и рос.

— Ты, Ван, тоже закрой глаза, — сказал он мне.

— Представьте все спелую сливу… Её бархатистую кожуру, сладкий запах…

Я закрыл глаза и прямо-таки ощутил как запах сливы, созданный чужими словами, пробрался в мой нос, наполнил грудь, обманул рецепторы и сознание. Даже живот буркнул. И не только у меня. Лисы, похоже, тоже ощутили, как слова стали реальностью.

— Откройте глаза, — сказал гусь и мы все трое синхронно открыли глаза. Хотя нет, не трое. Карп тоже поддался на иллюзию. Не знаю, с чего он так облизывался от запаха сливы, думаю, это совсем не рыбья еда. А может…может, он видел что-то другое?

— Видите, как легко ваш нос обманывает вас? Это тоже важная часть иллюзии…я б даже сказал, что самая важная. Теперь ваша очередь. Хрули! Заставь меня почувствовать запах дыма.

— Э…а как? — удивленно спросила она. — Я не знаю…

— А ты ничего не придумывай. Вспомни. Вспомни первый осенний костер у которого села согреться.

Хрули вздохнула и зажмурилась.

Она что-то напряженно вспоминала, а потом…потом ее Ци сорвалась с шерсти и потекла, светясь, к гусю.

Тот вытянул клюв и втянул воздух и Ци. На мгновение застыл, словно оценивая то, что ощутил.

— Неплохо, — вынес он вердикт. — Может, ты не так уж и безнадежна.

Хрули довольно надулась.

— И я так могу, — сказала Джинг и села впереди Хрули.

— Ну-ну… — буркнул Ли Бо.

Джинг закрыла глаза и кончик ее хвоста начал вздрагивать. Видимо, чувство соперничества заставило ее очень сильно постараться, уж точно намного сильнее Хрули, которая делала задание без огонька, без задора. И…потоки Ци Джинг долетели даже до меня.

Я вдохнул воздух и неожиданно понял, что запахло не просто дымом, а словно гарью после прошедшего пожара.

Гусь щелкнул и сказал:

— Хорошо. Ты постаралась лучше, чем эта лентяйка.

Джин с довольным и победным видом повернулась к Хрули.

— Делов-то, — взмахнула хвостом Хрули, — я даже не старалась.

— Ага, как же, — фыркнула Джинг, — просто мои способности больше.

— Тихо! — крякнул гусь, — Обе пока ни на что не годитесь. Иллюзия…это не только запахи.

Гусь взмахнул крылом и…его тень ожила. Стала тенью змеи, извивающейся словно живая. Хрули аж инстинктивно отпрыгнула, когда тень ее атаковала с шипением, которое услышал даже я.

— Звук, — напомнил гусь, — Не забывайте о звуке. Но это чуть позже. Сначала тень. Джинг, покажи мне тень ворона.

Лиса кивнула и сжала зубы, сосредоточившись.

Около минуты она пыталась овладеть своей тенью, пока, наконец, по ее тени не пробежали искорки Ци и тень не зашевелилась. Морда лисы выражала крайнее напряжение, тень пыталась повторить форму ворона, но форма тут же распадалась.

Джинг аж зарычала от злости.

— Успокойся, — раздался голос гуся, — Ты слишком стараешься. Тень — это не рисунок. Это лишь намек. Легкое пятно, которое ваше сознание дорисует само. Вы сами увидели змею…и потом услышали ее шипение…понимаете?

Лисы кивнули.

Гусь внезапно раскрыл клюв, и вместо его голоса раздался звук…грома.

Лисы вздрогнули. Я инстинктивно дернулся. Карп нырнул в воду.

Казалось, подо мной вздрогнул мост, и резко потемнело вокруг. Запахло дождем и грозой.

Я аж взглянул наверх, на небо, проверить, не началась ли гроза.

Хрули прижала уши, Джинг вздернула хвост.

Ну и как поверить, что какой-то гусь способен на это?

«А может и лиса… — вдруг задумчиво сказал Ли Бо, — Даже я ощутил и поверил, что сейчас начнется гроза».

— Ваши уши уже жаждут обмана, — хохотнул гусь, — Так используйте это, лисички. Но главный урок — впереди.

Гусь шагнул ближе, и его тень легла на лис, как древний иероглиф, написанный черной тушью.

— Чтобы обмануть, нужно знать правду того, кого обманываешь. Понять, чего он боится. Что он ждёт. Что он потерял.

Он махнул крылом, и его фигура вдруг потеряла четкость.форму… слилась с пейзажем, стала просто частью фона. Камень…тень…пропасть…мост…воздух…

Гуся не было нигде, как бы я ни пытался его найти.

— Ищите меня, — донесся голос, но было просто невозможно было понять откуда он прозвучал. Он словно был везде.

Первой сообразила Хрули, которую гусь недавно щипал за хвост.

— Ты за моей спиной! — выпалила она.

Гусь материализовался, будто всегда стоял там.

— Почти правильно. Я был везде, где вы боялись меня увидеть.

Хрули завороженно прошептала:

— Значит, мы должны знать, чего хочет жертва? И быть там, где она боится нас ждать? За спиной…заглядывать через плечо…

— Нет…не знать вы должны, — поправил ее гусь. — А чувствовать…чувствовать вы должны. Завтра попробуете заставить этого старого карпа бояться.

— Я ничего не боюсь. Драконы ничего не боятся. — буркнул Лянг.

— Это мы посмотрим. — сказал гусь, — Помните. Лучшая иллюзия — это почти правда. Идите, побегайте, а мне предстоит разговор с одним…карасем.

— Я карп! — гаркнул Лянг.

— Конечно-конечно

Кувшин с карпом приземлился прямо на мостике, перед гусем.

— Послушаем, рыба, что нам хочет сказать этот…кхм…гусь. — сказал Ли Бо.

Гусь стал перед кувшином, словно задумавшись.

— Лисы получили свои уроки….и еще получат другие, но ты…теперь уже поздно учиться, да и не нужно. Но теперь ведь предстоит сложное Испытание…

— Врата Дракона… — тихо прошептал Лянг.

— Именно. То, к чему ты, да и любой карп, идет всю жизнь. Место, где начинается вторая жизнь карпа.

Лянг смотрел в глаза гусю, и я вдруг понял, что старый карп волнуется. И чем ближе мы будем к Желтой Реке и Вратам, тем больше и сильнее будет его волнение. Я видел, как в нем бурлит тревога, сомнения и усталость.

— Когда ты окажешься там…в реке…перед водопадом, — начал гусь. — Помни, дракон не тот, кто преодолел порог. Дракон — это тот, кто стал потоком. А поток не спрашивает у камней разрешения течь, понимаешь?

Карп кивнул.

— Начни с малого. Когда вы дойдете до большой воды, научись чувствовать течение затылком…боками…пузом… Пока учись различать песни разных ручьев, а дальше найди место, где вода пахнет грозой и переживи ее, это даст тебе отдаленное ощущение о том, что такое дракон.

Лянг молчал.

— А потом…потом, ты однажды проснешься и поймешь, что ты уже не тот. Что чешуя другая, что плавники твои — крылья, что голова твоя — огромная пасть, и это случится не потому, что ты прыгнул через Врата Дракона, а потому…потому, что ты перестал держаться за дно.

Гусь молчал и его тень расходилась вокруг нас, словно тень огромного дракона.

— А ты точно не дракон? — спросил тихо карп.

Гусь рассмеялся и покачал головой.

— Нет, Лянг. Но я видел тех, кто ими стал. Я учился у старой болотной черепахи, что однажды взлетела в небо, оставив за собой радугу. Я помню, как один карп, такой же упрямый, как ты, научился дышать во сне и исчез в тумане, став дождем. Я знаю о Вратах. Потому что стоял рядом, когда один из вас впервые прорвался сквозь облака.

Совершенно неожиданно гусь зашагал вверх, по воздуху, словно дразня карпа, а Лянг с тоской смотрел на гуся, для которого не было пределов и ограничений. Хочет — ходит. Не хочет — летает.

И на меня вдруг снизошло озарение.

Я сделал шаг…еще один…тропа родилась буквально под ногой, а в груди нарастало тихое чувство-знание, будто она всегда была тут. Тропа. Только ждала, когда на нее ступят.

На секунду увидев, куда идет гусь, я понял, куда мне нужно.

Туда, на Небо. Но…

Нога потеряла опору и я упал на пол.

Но не сейчас.

Еще рано.

Для этой тропы еще не время.

☯☯☯☯

Некоторое время назад

Школа небесных Наставников.

Молодой красивый парень бежал по холмам. Для него это была легкая тренировка, он быстро рос в духовном развитии, и быстро совершенствовался. Он вступил в секту с последним потоком и теперь был одним из лучших, перспективных. Девушки засматривались на него. Наставники хвалили его, и никто бы не сказал, что еще полгода назад он был толстяком по имени Хань.

Потому что он им не был.

Хань, спотыкаясь, бежал сзади.

— Постой…постой… — махал толстяк рукой, — Я больше не могу…прошу тебя…остановись…я задохнусь.

Парень оглянулся на Ханя.

— Как же ты жалок, вонючий толстяк. Старейшины сказали, что ты позоришь нашу секту. Ты должен избавиться от лишнего веса.

— Но я не могу… — рухнул на землю Хань, — я делаю всё, что нужно, но вес не уходит…может, у меня просто кость широкая?

— Пасть у тебя широкая, — отрезал безжалостно красавчик.

Хань, стиснув зубы, пытался сдержать слезы, которые всё равно сочились из глаз, словно кровь из раны. А раной была его истерзанная душа.

Вы заплатите за это ублюдки, — мысленно проклинал он их, — Каждый из вас. Это бесчеловечно. Я пашу за троих, жру как ребенок после болезни, а бегаю как горная лань, и всё равно вес не уходит. Да я никогда так быстро не бегал, а вам всё мало!

Его действительно заставили пахать и тренироваться больше остальных. Духовный рис? — Он им засадил уже с десяток полей. Бег? — Он знал все горы и холмы вдоль и поперек, он даже ощутил как ноги его становятся плотнее, тверже…но не меньше…никак не меньше. Тело было по-прежнему большим и…с изрядной долей жира.

И это его угнетало.

Кроме насмешек парней, ко всему этому добавлялись насмешки девушек. Особенно той, в которую он плюнул. Он уже десять тысяч раз пожалел, что это сделал. Но сделанного не воротишь. Теперь она отыгрывалась на нем. А ведь она оказалась еще и талантливой, и прогрессировала быстрее остальных. Вот прямо как этот… Сюй перед ним, который и отвечал за его тренировку.

В сердце Ханя уже пылала настоящая любовь к Лю, — девушке, в которую он плюнул. Но она смотрела только на Сюя.

Хань заскрежетал зубами.

Ну ничего, уроды, — подумал он, — Мое духовное чутье в тысячи раз больше и лучше, чем у вас всех вместе взятых.

— Что ползаешь по земле, как червяк, поднимайся! — крикнул на него Сюй, ставший на краю скалы и наслаждавшийся своим красивым и легким телом. А Хань… Хань сжал в руке неприметную травку и положил в карман.

Идиот, ты даже не ощутил, что тут растет такая трава. У тебя вообще отсутствует духовное чутье? Как тебя взяли вообще? — подумал Хань, поднимаясь. Да, упал он именно для того, чтобы подхватить эту траву. Он так делал постоянно, и никто ни в чем не мог его заподозрить. Многие травы были очень скрытными и имитировали бесполезные сорняки. Другие ученики просто их не ощущали, а Старейшины… Старейшинам было всё равно, детские шалости их не интересовали. До тех пор, правда, пока никому не наносили серьезные увечья.

Хань рассчитывал, что травы, которые он находил сам, помогут с той закупоркой в его теле, которую снадобья, которыми его пичкали в Школе Небесных Наставников, не убирали.

Да, хоть они и говорили, что легко уберут ту закупорку, — они не смогли.

Что ж, Хань не собирался отдавать свою судьбу в чужие руки.

Лю! Ты еще будешь моя, а Сюй будет ползать у моих ног и просить прощения.

— Ну что, свинья? Отдохнул? Готов обливаться потом? — хохотнул Сюй.

Готов тебя придушить, — мстительно подумал Хань, характер которого с каждым днем закалялся и становился…тверже. — Но потом, когда стану сильнее.

Хань не знал, что старик с метлой все так же метущий у ворот пристально наблюдает как за ним, так и за всеми учениками.

Дорогие читатели, оставляйте комментарии и не забывайте тыкать лайки и подписывайтесь на цикл.

Спасибо всем вам кто читает. Это очень мотивирует.

Глава 12

Уроки гуся, во время которых он обучал их иллюзиям заняли, наверное, еще с неделю. Сложно сказать точнее, потому что гусь частенько держал вокруг густой туман, из которого вещал замогильным голосом, а Хрули и Джинг пытались в этом тумане наводить иллюзии. Он несколько ослабил им условия и решил, что так им будет проще ухватить его уроки. Так что в таком тумане дни сливались с ночами и можно было ориентироваться только на собственные ощущения, которые, учитывая мою постоянную медитацию, были весьма зыбки.

В белую девятихвостую лисицу он больше не превращался, и я всё же решил, что он просто решил подразнить нас и запутать. Хотя, может он тоже знал, что самое важное нужно прятать на самом видном месте?..

Я ощущал мост уже как родной. Я мог пройтись по нему взад-вперед с закрытыми глазами. А пройтись на ту сторону, даже когда мост исчезал, уже не было проблемой. Он оказался длиннее, чем казалось вначале, более того, он был не ровный, а словно шел зигзагами. Конечно, то, как я ходил, не было той самой «тропой», о которой говорил гусь, но даже без нее ноги начали по другому ощущать Путь.

Это было необъяснимо, но я теперь точно знал, куда стоит ступать, а куда — нет. Спасибо гусю, который своими словами и примерами что-то всколыхнул в моем сердце и ощущениях. Именно тут я осознал, что слова, сказанные и наполненные смыслом того, кто прожил сверхдлинную жизнь перестают быть просто словами, и влияют на души окружающих сильнее, чем кажется на первый взгляд. Даже лис он не тренировал в привычном смысле этого слова — он их наставлял, заставлял чувствовать свою кровь, ощущать себя настоящими лисами.

Я думаю, что он еще мог многое рассказать и многому обучить нас, но гусь решил ограничиться теми знаниями, которые мог дать в две недели, которые мы провели у пропасти.

Большую часть времени гусь спал на мосту, который, как я уже говорил, шел зигзагами. Лисы только под конец этих недель набрались смелости ступить на него. Уж очень полюбил гусь издеваться над ними с помощью иллюзий и щипать их за хвосты.

Сегодня был момент прощания. Мы стояли на краю пропасти, и, похоже, впервые гусь снял с пропасти иллюзию.

— Ого! — воскликнули лисы.

Я тоже невольно вздрогнул, потому что пропасть заканчивалась не через пятьдесят шагов, как нам казалось всегда, а через…тысячу.

— Вот так-так… — цокнул языком Ли Бо, — Получается, ты всё время держал тут иллюзию? — спросил он у гуся.

— Конечно. Я ведь никого не обманывал. Я даже не менял ничего. Вон горы, вон пропасть. Просто…я создал иллюзию того, что они ближе. Не нужно создавать иллюзии с нуля — воспользуйтесь тем, что уже дала природа.

Последние слова были сказаны лисам.

— Идите за мной, — бросил нам гусь, и вперевалочку пошел по виляющему тонкому каменному мосту. Сделай неверный шаг — и грохнешься вниз. Мы шли за гусем. Без страха. Хоть лисы изредка, но держались за мои ноги.

Иногда у меня возникало ощущение, что мост слегка подрагивает, что он не слишком надежен. Но мы дошли без приключений, и без очередных иллюзий гуся.

Когда мы стали на краю с той стороны пропасти, в воздухе повисло молчание. Гусь стоял на мосту и смотрел на нас.

— Я вас перевел, — голос его неожиданно стал глубоким, как сама земля, как камни, на которых мы стояли. — Теперь я уверен в том, что вы увидите путь, где бы вы ни были. Не я вас буду вести, как сейчас, а вы сами.

Я наклонил голову и глубоко вдохнул в себя воздух этих мест, этих дней, которые провел тут, на этом странном мосту. У пропасти, которая оказалась в десятки раз огромнее, чем нам виделось. Гусь подсказал мне как искать тропу, и это не было техникой — это было именно что часть моего Пути. Я не скажу, что стал чувствовать ее в каждом шаге, но к этому всё идет, я был уверен.

Жаба тоже была частью моего Пути. Может поэтому в такой момент и помалкивала. Любой момент расставания, пусть даже и с существом, с которым ты провел всего лишь несколько недель пути, воспринимается остро. По-особому. А гусь был больше, чем просто встречное духовное существо, как и белка.

Я взглянул на лис. Их глаза тоже стали будто умнее, будто гусь отмерил им капельку своей мудрости. Раньше в этих глазах было только желание что-то сожрать и поймать. Они словно тоже ощутили, что идти со мной — это одно, а обрести свой путь — совсем другое.

— Спасибо тебе, — обратился я к гусю. — Ты научил меня и этих двух лис чему-то большему. Ты открыл глаза на то, что внутри нас.

— Не стоит благодарности, Ван, — покачал головой гусь. — Вы бы и сами дошли до этих вещей… Просто чуть позже.

Мы встретились взглядами и я понял, что его глаза — непроницаемы, словно старое тысячелетнее древо, которое загрубело и задубело, и за корой которого ничего не видно, но ты знаешь, что там внутри бурлит жизнь.

— Путь будет сложным. Но если ты видишь его — ты уже прошёл, — сказал гусь. — Просто не забывай: каждый шаг, каждый взгляд — это шанс. Возможность. Ты должен быть готов не искать, а принимать.

Мы чуть поклонились, но гусь остановил нас крылом:

— Я еще не всё сказал.

Гусь встал на краю моста, словно став его продолжением.

— Вы идете за Желтым Лотосом, — сказал он.

— Да, Ворон сказал, что его охраняет жаба-скряжник.

— Так и есть, — кивнул гусь, — Но прежде, чем вы доберетесь туда, вы пройдете через одно место.

— А? — вскинули мордочки лисы. — Что за место?

— Долина каменных драконов, — грустно сказал гусь, и посмотрел в небо. Взгляд стал глубоким, как само время.

— Каменных? — переспросил Ли Бо, — Звучит скучно. Наверняка какая-то местная скульптурная композиция. Надеюсь, хотя бы без надписей в духе «дар императора династии Пыльных Облаков».

— Не спеши с выводами, — спокойно отозвался Гусь. — Эти драконы были живыми. Когда-то.

Он сделал шаг, цапнул клювом невидимую точку в воздухе, будто отрывал паутину воспоминаний.

— Их дыхание исцеляло, их движения были словно водовороты времени. Они охраняли чистую воду, пока один человек не пришёл с сердцем, полным требований. Он бросил в источник монету… и сказал: «Я требую».

— И что? — подала голос Джинг, настороженно шевеля ушами.

— Вода умолкла. Драконы обратились в камень, чтобы не слышать больше просьб.

«Если то, что он говорит правда, то он говорит совсем о другом.»

Он говорит правду, — подтвердил я, — Но что ты имеешь в виду?

«Неужели обычный человек может что-то требовать от драконов? Тем более с помощью одной монетки?»

Обычный — нет, — согласился я.

«Да никакой не может! Очевидно, что речь идет о Источнике Времени, который кто-то испортил.»

Источник времени?

«Слова гуся про драконов, что 'их движения были словно водовороты времени». Ни что иное, как описание сгинувших «драконов времени.»

Ты только секунду назад не верил в его слова!

«Кое-что изменилось.» — невозмутимо ответил Ли Бо.

Что за «драконы времени»?

«Те, кого уже нет», — не ответил Бессмертный.

— И что теперь? — спросил я у гуся, — Что с ними? Они просто статуи?

— Нет, Ван. Теперь они слушают. Молча. Они всё слышат, даже ваши мысли и эмоции ваших сердец. Если ты пойдешь слишком быстро — они почувствуют страх. Если замрёшь — они услышат сомнение. Они не любят шум и жадность. Особенно… жадность.

— И как тогда мимо них прошла жаба-скряжник? — спросил с подозрением Ли Бо.

— Она прошла не сразу. На третий раз. Первые два раза она прикинулась болотной тиной, а на третий…догадалась и оставила подношение.

— Подношение? — переспросили лисы.

— Да. Она отдала чистую воду. Простую. Из родника. Она принесла ее в скорлупе старой улитки и сказала «Я ничего не прошу. Только прохода».

«Он стал говорить иначе… — вдруг сказал Ли Бо, — О н говорит иносказательно. Чистая вода из родника, он не добавил родника души. Жаба отдала им свое время. Отдала отмеренный срок. Этот гусь стал говорить как…»

Ли Бо не договорил, потому что заговорил Лянг:

— А если я им скажу, что у меня важное дело в Желтой Реке, что я будущий Дракон, они…меня не сожрут, а пропустят?

Гусь захохотал, а потом серьезно сказал:

— Нет, тебя они не сожрут. Но будут внимательно за тобой смотреть. И поверь, тебе не понравится, когда на тебя смотрит пятнадцать каменных драконов. У многих просто не выдерживает сердце от такого давления.

Гусь ехидно улыбнулся и добавил:

— У них очень выразительные глаза.

— А если я им подмигну? — попытался пошутить Лянг.

— Тогда молись, чтобы ты мигнул первым. Потому что если мигнут первыми они — это будет последнее, что ты увидишь в этой жизни.

Карп сглотнул.

— Пожалуй, — сказал он через секунду, — Обойдусь без подмигивания.

— Значит, мы должны просто быть спокойными… — уточнила Хрули.

— И не жадными… — добавила Джинг.

— И не будет нужно никакого подношения? — закончил Лянг.

— Одного спокойствия мало. Да и вообще — дело не в спокойствии, а в принятии. Если вы будете идти — будто вы хозяева дороги и статуи оживут; а если пройдете как случайные гости — они вас не заметят.

— Не лучше тогда было вообще о них не говорить? — спросил недоуменно я, — Тогда бы мы точно прошли, без страха.

— Можно, — улыбнулся гусь, — Но так не интересно.

«Вот же, говнюк!» — возмутился Ли Бо.

— Значит…вода…немного уважения и…никакой спешки? — спросил я.

Может про воду…это все-таки не про время, а просто про воду? Может, Бессмертный напридумывал себе?

— Нет, еще никакой «жабы» в голосе, — уточнил гусь, — Не требуйте. Благодарите.

Я духовным взором прошелся по демонической жабе, и мог лишь надеяться, что она не считается.

— И запомни, — добавил гусь, — Если один из вас испугается — остановитесь. Признайтесь в страхе. Даже вслух. Драконы не осуждают. Они слушают. И… ждут. Только не делайте вид, что ничего не чувствуете. Это худшее, что только можно сделать.

Как будто бы это было все что хотел сказать гусь. Предупредить и…скорее всего снова испытать нас с помощью этих каменных драконов.

— Значит, всё?.. — сказал я, и шагнул вперед.

— Да… всё… — вздохнул гусь.

Когда я посмотрел на тот длинный извивающийся каменный мост через пропасть, потом в эти глаза, в которых проглядывало бурное неистовое Небо, я всё понял. Вернее, все догадки сложились в очевидный ответ.

Ты тоже это понял?

«Только когда он заговорил как те, кого я хорошо знал. Они все похожи — любят говорить загадками.»

Я мысленно рассмеялся. Как я вообще мог предположить, что перед нами девятихвостая лиса, прикидывающаяся гусем?

А ведь Лянг оказался сразу прав, когда спросил гуся напрямую, но почему тогда я не почувствовал лжи? Значит, для существ такого уровня мое сердце Чистоты не работает? Видимо, я слишком сильно надеялся на него. Стоит учесть это на будущее.

— Разве гусь может греметь как бушующая гроза? — спросил я не оборачиваясь.

— Гусь не может. — ответил гусь.

«А дракон может» — сказал Ли Бо.

Лисы переглянулись, не поняв моего вопроса. А вот Лянг… Лянг всё понял.

В тот же миг я услышал как заскрежетал за спиной камень. Да, это был не мост, и потому он и был такой извивающейся формы.

Это было тело дракона, по которому мы прошли, а гусь…как раз гусь и был иллюзией.

Теперь стало понятно, почему он так много знал о карпах, о драконах, о Вратах Дракона.

Я вспомнил его слова:

Я знаю о Вратах, потому что стоял рядом, когда один из вас впервые прорвался сквозь облака.

Разве гусь может быть настолько древним, разве он может наставлять карпов? И почему он говорил так, будто отделял карпов от себя. Только тот, кто родился драконом, и не проходил Врата Дракона, может говорить так.

Наверное, поэтому он и отправил нас к Каменным Драконам. К своим сородичам. Спящим.

Несколько минут мы взбирались наверх и лишь очутившись наверху оглянулись назад.

Вот только…теперь всё внизу было затянуто таким густым туманом, что увидеть пропасть и мост было просто невозможно.

— Ван, так это был дракон? — спросил наконец-то Лянг. Хоть он и понимал, что это правда, ему хотелось услышать это из моих уст.

— Да, Лянг, это был самый настоящий дракон.

— Дракон? — воскликнули лисицы разочарованно, — А мы думали это лиса…

Похоже, эта новость их немного расстроила. Они надеялись, что их за нос водила другая лиса, постарше, а тут…дракон.

— Нет, не лиса, — сказал я, и продолжил карабкаться.

И голову мою занимал один вопрос: а насколько этот дракон живой? Или он, как и его каменные сородичи, тоже уже давно не двигается? И всё, что мы видели и слышали, было сплошной иллюзией?

Нет, мои ноги меня не обманывали. Этот мост и был драконом.

Ладно, не важно, кто это был — важно то, чему он нас научил. Гусь, или дракон, или лиса — какая разница? Если это существо показало как нащупать свою тропу в этом мире?

Через несколько минут мои ноги вступили наконец-то на ровную поверхность равнины над нами. Эти Карповые Озера поистине многоярусные места.

Едва мы очутились наверху, как застыли без слов.

Потому что перед нами раскинулась Долина Каменных Драконов и я сразу задумался. А может дракон внизу…страж этой долины? Уж очень близко он расположен к своим сородичам.

Это не были статуи в привычном смысле. Справа и слева шли невысокие скалы, на которых извиваясь словно змеи, застыли огромные каменные драконы, каждые длинной в сотню-другую шагов. Они были покрыты каким-то желтым мхом, а местами серебристой травой, которая покрывала их «бока». Они стояли в разных позах: один — с открытой пастью, будто собирался зарычать; другой — с выгнутой шеей и плавными линиями хвоста, как будто в танце. Некоторые были полуразрушены, но даже рухнувшие части сохраняли грацию, словно падение было частью ритуала.

Да уж, представляю, какие они вживую, и какой страх могут наводить. Я до сих пор помню того дракона Инлуна, который вызывал бурю, которая загнала меня и демона в Холмы Святости, вместе со старой лошадью, которая потом перешла в мир духов.

Эх…ладно, что было — то было, сейчас важнее пройти долины и добыть Желтый Лотос.

— Они… красивые, — прошептала Хрули. — И страшные.

— Они смотрят, — пробормотал Лянг, прячась глубже в кувшин. — Клянусь святыми карпами, один шевельнул бровью.

— У них нет бровей, — заметила Джинг.

— Тем более!

— Наверное, всем вам лучше молчать, — сказал я, — Мы пока еще не вошли в долину, но когда окажемся внутри — лучше всем помалкивать, поняли?

Лисы кивнули, карп булькнул и спрятался в воду.

Что ж, чего мне бояться? Я пошел вперед.

Я сделал шаг…и еще шаг…

И понял, что прошел незримую границу. Потому что когда я вступил в пределы долины, то даже дышать стал по-другому. А потом…потом я ощутил давление. Будто на меня обрушился весь возможный страх, который может испытать человек.

Лисы задрожали.

Я сделал вдох-выдох. И след мой стал следом сотен Святых. Они шли со мной, забирая страх.

Идти как гость, а не как хозяин — так сказал гусь?

Нет, гусь. Идти нужно как Святой.

Я сделал шаг. Потом еще. И посмотрел одному из драконов прямо в глаза, и в этот раз я ощутил как на меня смотрят.

— Ну здравствуй, застывшее Время, — сказал я.

☯☯☯☯

Неопределенное время назад

Регион Тигров

Сяочжу лежала на земле, измотанная и покрытая кровью — большей частью не своей. Воздух был насыщен железом и звериным потом. Рядом валялся с разорванной шеей черный тигр, который так опрометчиво в первые мгновения увидел в ней добычу.

В ней? Добычу?

Внутри всё переворачивалось от подобного. Это она — хищница! Это она — охотница! И не каким-то там черным тиграм переходить ей дорогу.

Раны ее зарастали на глазах. Сяочжу в этом бою поняла, что ее рык, ее рев, обладает странным эффектом на противника. Тот словно теряется. На него нападет страх. Будто она стояла на вершине пищевой цепочки даже среди тигров. Эта мысль была для нее неожиданной. Раньше она вообще старалась не думать о себе в тигрином обличьи, стараясь изгнать эти моменты из своих воспоминаний. Теперь же…это было глупо и бесполезно: она поняла, что должна сделать это…сделать то, на что никак не решалась.

Она должна принять свою тигриную природу и стать единой со своей внутренней тигрицей. В том бою она поняла, что выжить в таких местах, в то время как одна ее часть хочет делать одно, а другая — другое, невозможно. Она должна стать цельной «собой».

И первым делом она… превратилась в человека, в обнаженную девушку, и с нее сползла старая тигриная шкура. Она посмотрела на нее…нет, не с отвращением, а чувством, что она ее переросла, потому что она и сама может превращаться в тигра. И это будет совсем другой тигр, не рыжий, а…

Она взмахнула рукой и рука ее покрылась белой шерстью.

Да, белая тигрица. Вот какой ее настоящий цвет. И эта шкура заглушала это. Скрывала ее запах и цвет.

Ясно, — вдруг понял Сяочжу, — кто-то таким образом в детстве скрыл меня от других тигров. Вот только я этого не помню. Я должна вспомнить, — сказала себе девушка. — Вспомнить, почему я испытываю ненависть к черным тиграм, и почему запах и зов привели меня в эти места. Ведь я не случайно тут. Я ощутила тут что-то знакомое. Что-то родное.

И с этим надо разобраться.

Но сначала ей нужно было залечить раны и…уйти подальше из этого места. Потому что где один тигр, там их несколько. И ее обязательно найдут. А для этого было еще рано. Она ощущала, что еще не вошла в свою полную силу. Для этого ей нужно «сжиться» со своей настоящей сутью, которую она избегала много лет.

А еще выяснить, почему ее тянуло в эти места, которые иногда казались такими знакомыми.

Глава 13

Было, конечно, слишком самоуверенно ожидать, что на мое короткое приветствие кто-либо ответит. Во всяком случае на человеческом языке. В драконах что-то было, какая-то «законсервированная» жизнь. Есть моменты, когда понимаешь, что тот кто дал тебе совет, абсолютно верный совет, вот только не в отношении тебя.

Я чувствовал, что мне вести себя как гость не подходит. Но и вести себя как хозяин мне тоже не подходит. Нужно что-то другое.

Я на мгновение отпустил себя. Отпустил ноги. Перестал их контролировать. Они сами придут туда, куда надо. Они сами ступят на «тропу».

С первым же шагом я попал в состояние безвременья, словно мир вокруг остановился, была только тропа и мои светящиеся шаги. По этим же шагам с осторожностью ступали, или скорее крались, лисы, боясь нарушить зыбкое состояние, в которое я вошел.

Я смотрел на драконов, и все они были действительно словно застывшими в движении: будто они хотели взлететь в Небо, взреветь, забраться на скалы, как вдруг их сковало камнем, создав из них скульптуры. А ведь это неспроста. Как там сказал гусь? Они охраняли чистую воду, пока один человек не пришёл с сердцем, полным требований. Он бросил в источник монету… и сказал: «Я требую».

Ли Бо сказал про драконов времени? Что ж, для этих драконов время остановилось.

Каменные исполины застыли, кто где между скал, и их тела закручивались, словно десятки спиралей. Они действительно будто сторожили этот проход, вернее, сторожили то, что располагалось за ним. Как там сказал Ли Бо — «Источник Времени»? Что это? Просто красочное название, или что-то действительно имеющее отношение к Времени? Да и разве может существовать Источник Времени? Опять что-то иносказательное, но уже от Бессмертного, который неверно понял дракона?

Мне кажется, Бессмертный и сам не знал о чем говорил. Возможно, он повторял чьи-то слова, не понимая их смысла. Иначе бы объяснил, что имел в виду. Как, например, было с Дао, когда оказалось, что он так и не постиг свое Дао…но уверенно рассказывал о нем направо и налево, и наставлял других.

А возможно…возможно Ли Бо постиг свое Дао, но не смирился с ним…пошел против него. Зная Ли Бо — это очень даже возможно.

Я взглянул на драконов. Значит, они когда-то были живыми?

Выглядели как камни, но ведь и Ли Бо с виду простой глиняный кувшин. В этом мире «живой» — понятие растяжимое.

Неожиданно бесстрашно из кувшина выглянул Лянг. Его глаза всматривались в драконов, в каждую их застывшую чешуйку, в каждую лапу, в каждый волосок. Он словно впитывал, как должен выглядеть настоящий дракон.

Он был маленьким, уязвимым, беспомощным карпом перед пятнадцатью монстрами этого Древнего Мира, но в нем не было страха. Он видел в них себя — того будущего себя «дракона» которым обязан, просто должен стать. Иначе вся его жизнь, все три тысячи лет будут бессмысленны.

Мои ноги, вернее, путь несли меня мимо первых драконов к тому, что был самым крупным. Вместо того, чтобы пройти долину насквозь, я свернул к статуям. Сама «тропа» вильнула туда. Я ощутил, как внутри шевельнулись, словно живые воспоминания Святых. Они молчали. Но наталкивали на какую-то мысль, имеющую отношение к драконам.

И тут неожиданное сделал Лянг. Вода из кувшина, словно живая, тонкой пленкой поднялась вверх на полметра, в виде такой-себе волны, и на вершине этой волны скользил карп.

Получается, — понял я, — он всегда так умел?

А ведь действительно, при его владении стихией Воды, чего он только не мог бы ей делать. Значит, просто не хотел. Но сейчас он хотел видеть драконов. Или не просто видеть, а что-то показать. Что-то сделать. И мешать я ему не стал.

Мы дошли до самого крупного дракона. Его морда была широкой и легко бы проглотила и парочку человек, а рога вились вверх и назад. Чешуя, казалось, была сложена из речной гальки.

Несколько секунд мы стояли, разглядывая это монументальное создание, и Лянг неожиданно выплеснул жемчужину прямо на воду перед собой.

— Я когда-нибудь стану таким, как вы, — сказал он своим мощным голосом, и кувшин помог ему долететь до лапы дракона.

— Это жемчужина, которую я подобрал в самом детстве. Она дала мне сил, она сделала меня могущественным карпом и помогла выжить. В ней не так много стихии, но она мне дороже всех остальных. Она — моя память. Я отдаю ее вам, потому что глядя на ваши могучие тела, я понял, что оставляя ее у себя, я привязываюсь к старому. А я должен лететь ввысь, а не цепляться за дно. Ты большой, но и я таким буду.

Жемчужина, удерживаемая струйкой воды, спикировала прямо в лапу дракона. И по горам будто прокатилось эхо могучей горной реки. Словно отголосок голоса дракона, который донесся до нас из прошлого.

— Я чувствую… — сказал Лянг, обращаясь к этому огромному дракону, — что ты — начало реки…

Лянг прикоснулся своим плавником к каменному дракону и поклонился.

Треськ!

Камень вздрогнул, и из пасти дракона вырвалось дыхание в виде слабого пара, а из глаз осыпалась каменная пыль и хлынул слабый свет.

— Тот, кто пришел с даром — не просит разрешения. Это дает ему право пройти, — произнес голосом, в котором плескался рев водопада, — Тот кто отдал часть себя, достоин стать настоящим драконом. Воспоминания ценнее, чем вещь.

Дракон слабо пошевелил головой, словно это единственное, чем он мог пошевелить. Вслед за ним зашевелились и другие драконы. Отовсюду со скал посыпались камни и булыжники. Будто лишь одно движение могло обрушить тут камнепад.

Только теперь, оказавшись вблизи, я понял, что все драконы разные. Настолько разные, что непонятно как их вообще можно друг с другом перепутать. Они не были живыми. Только их глаза жили. Тела были скованы, и они явно не имели сил, чтобы вырваться из этого каменного плена.

— Теперь к нему, — шепнул мне Лянг и мы двинулись ко второму дракону. Узкому, стройному. Мне почему-то почудилось, что цвет его тела без камня был подобен цвету утренней травы, а плавники, спадающие вдоль спины, напоминали листву.

Глаза его раскрылись, они были цвета морского дна.

Лянг вытащил еще одну жемчужину.

— Эта жемчужина наполнена стихией воды, которую я собирал из весенних дождей. Каждую весну вода падала в наше озеро и я копил ее в отдельную жемчужину. В эту. Я отдаю ее вам, потому что ощущаю от вас запах весны, — сказал карп следующему дракону.

Жемчужина была действительно с каким-то необычным оттенком, и раньше я ее не видел. Сколько же жемчужин в этом запасливом карпе?

Как-то не так я себе представлял проход, через Долину Драконов после слов гуся. Совсем не так. Внутри зрело странное ощущение какой-то…лжи. Не в словах драконов, не в словах карпа, а в самой долине. Долина…драконы…человек с требованием… Кто мог требовать что-то от драконов? Кто мог обратить их в камень? Ведь слова про монету скорее всего просто метафора. Кто?

Я догадывался кто.

Дракон не ответил карпу ничего, но Лянг взмахом плавника показал мне двигаться дальше. Но я и так знал. Ноги шли невидимой тропой. Сейчас наши с Лянгом дороги и желания совпадали.

Лянг продолжал держать себя с помощью воды и всовывал разные жемчужины драконам. Одному за другим.

Неужели у него их пятнадцать?

Удивительно, но драконы как-то с благодарностью принимали этот дар.

Большинство из них молчало, но некоторые…некоторые решили дать Лянгу наставления. Они звучали прямо в наших головах, словно эхо долины.

Небольшой дракон, по голосу как будто моложе остальных, с ярко-зелеными, словно листва глазами сказал:

— Ты не дракон. Но в тебе есть озеро. Большое. Почти необъятное. Это не река, но каждый из нас разный, каждого формируют условия жизни. А озеро…поверь, это больше, чем кровь. Когда ты окажешься на водопаде, помни об этом. Помни, что внутри тебя целое озеро, что никакая река, никакой водопад не сдвинет тебя.

Лянг кивнул, всем своим телом впитывая эти слова, звучащие как журчание весеннего ручейка.

— Водопад попытается сорвать с тебя кожу, избить твое тело, сломить твой дух, но помни, ради чего нужно всё это преодолеть. Водопад будет вышибать из тебя дух и память, ты забудешь кто ты, и зачем в нем, ты захочешь отступить, но не забывай, что твоя цель под облаками.

— Я помню, — коротко сказал карп.

— И я помню, — неожиданно ответил другой дракон. — Помню каково это — быть карпом. Это благословение, потому что ты в ожидании того самого момента, когда станешь чем-то другим…это незабываемо. Из крошечного стать огромным. Не забудь это ощущение, старый карп. Ты слишком долго был карпом. Не зря карпам положен срок в тысячу лет и потом Испытание Вратами. Те, кто живет так долго как ты, еще сильнее противятся тому, чтобы стать драконами.

— Но я наоборот хочу стать им, — с жаром возразил Лянг.

Над долиной прогрохотали раскаты грома.

Это драконы смеялись.

— Чтобы стать драконом, ты будешь должен отбросить всего себя, всё старое, все воспоминания, своё тело, свои привычки, свои эмоции…редко кто на это способен, а ты, способен?

Глаза дракона прожигали своим взглядом душу насквозь.

— Я. Смогу, — уверенно отчеканил Лянг. — Я ждал этого всю жизнь.

Дракон довольно прикрыл глаза, словно благословляя Лянга.

— Возьми… — прохрипел, дракон, который даже в каменной форме выглядел старым.

Я сначала не понял, что нужно взять Лянгу, а потом…потом одна из чешуек дракона отвалилась. Я осторожно поднял ее и протянул Лянгу.

— Спасибо… Старший… — сказал Лянг с благоговением рассматривая черную чешуйку.

— Она тебе пригодится….А если нет…то значит ты оказался сильнее, чем я думал, — сказал самый старый дракон, — Это всё, что я могу дать тому, кто хочет стать драконом.

Остальные драконы что-то прорычали ему в унисон. И в этом рыке было всё: и грохот грома, и шум мощного ливня, и стук града и мощные потоки водопада, и неутомимое течение мощной реки, сносящей всё на своем пути.

Они сказали Лянгу всё, что хотели, а он раздал дары. Те самые, которые копил и ни с кем не хотел делиться. И я знал, что он, когда говорил с драконами, ни разу не лгал.

Теперь драконы смотрели на меня. Пятнадцать пар глаз могущественных существ. Я был спокоен. Потому что за моей спиной стояли сотни Святых и Небо. И драконы это знали. Чувствовали. А еще за мной была Правда, а за ними нет.

— В тебе сидит тот, кто боится чистой воды.

— Жаба, — ответил я.

— Не только лотосы, могут снять проклятие, — сказал один из драконов, — Вода смывает всё…даже проклятия…

— Но это должна быть вода великой мощи.

— Как в водопаде Желтой Реки.

Интересно, это они мне говорят в связи с проклятием жабы, или…или дают информацию на будущее? Ведь лотосы я и так соберу, но кто знает, что ко мне прилипнет в другой раз? Впрочем, я был уверен, что следующего раза не допущу. И так мое развитие, которое в этих местах могло идти стремительными темпами, замедлилось. Впрочем, я обучился кое-чему другому. А возможно, они просто забалтывают меня.

— Спасибо за совет, драконы, чьих имен я не знаю.

— Имена ни к чему, — прохрипел старый черный дракон.

— Имена — то, что скрепляет нашу память воедино, — не согласился я. — Без них вы все были бы безымянными драконами. Но каждый из вас не похож на другого. У вас разные голоса. Разные Судьбы. Разное Дао. Имена — не пустой звук.

Драконы молчали.

Внутри меня появлялось странное ощущение того, что эти драконы слишком бесполезны. Они слишком долго лежат тут. И я уже знал почему во мне возникло такое ощущение.

Слеза Святого внутри кольца пульсировала. Но пока ее было рано доставать.

— Вы долго спите.

Я сплел пальцы в печать Вечного Дозора.

— Придет время, и я приду разбудить вас.

Слова упали тяжелым камнем. Словно тучи сгустились над этой долиной.

— Вас не было «там» в прошлый раз. — напомнил я, — Но вы будете «там» в следующий раз. Тогда, когда потребуется Небу. Тогда, когда потребуется мне.

Я вдруг понял, что говорю словно не я. Словно через меня говорят отголоски Святых. Тех, кто оставил во мне свои шаги. Они…они были…нет, не в гневе, они были…расстроены. Просто расстроены этими драконами.

— Не слишком ли ты дерзок, маленький Праведник? — вдруг недовольно спросил самый большой дракон.

— Правда не может быть дерзкой, — ответил я, взглянув в темные глаза дракона. — Разве тебе не надоело изображать из себя статую?

— У тебя нет сил и возможностей нас освободить, — ответил дракон.

— Пока нет.

Я достал из кольца пульсирующую Слезу Святого и сжал в кулаке.

Через секунду я пустил туда мощный поток Ци и пространство вокруг меня засияло радужными переливами всех цветов. Меня объяла радуга.

— Тот дракон, на мосту. Он сказал, что пришел человек и сказал «Я требую». Но если он требовал, то он был в своем праве, а вы…вы не захотели выполнить требование. Вы боялись, да? В вас говорил страх. Страх того, что вам придется отдать. Свои жизни.

Слеза разгоралась всё сильнее и вокруг нас через пару мгновений засияла большая радуга, и там, где она попадала на тело дракона, он становился будто живым. Черный…зеленый…синий…их чешуйки блестели, словно после дождя.

Радуга попала на морду крупного дракона и он задышал. Он сделал вдох. И в глазах его читалось, как ему приятно сделать наконец-то вдох после тысячелетий безжизненности.

— Да. Вы побоялись пойти в Разлом. Вас позвали, но вы не пошли. И с тех пор вы тут, в камне. Разве все не так было? Разве я вру?

Драконы молчали.

Я говорил, и эти слова мне подсказывала память Святых. Так просто драконы не могли быть обращены в камень. Для этого нужна была причина. Веская причина. Потому что драконы — дети Неба, и чтобы Небо наказало их: они должны были пойти против его Воли. А единственное, что для этого подходило, это…отказ защищать Небо.

— И теперь вы наказаны. Но…

Свет в слезе затухал…становился слабее…радуга исчезала к разочарованию драконов, которые на пару мгновений ощутили себя живыми.

— Но когда я стану сильнее, я смогу вас освободить. Достаточно ли это дерзко, старый дракон?

Он молчал.

Они все молчали.

— Проходи, Праведник. Мы подумаем над твоими словами. Они неприятны.

— Но они правдивы, — подал хриплый голос старый черный дракон.

— И потому неприятны, — закончил другой дракон.

— Молодой Праведник в своем Праве.

Лянг молчал. Слова, которые я сказал драконам, были для него неожиданностью. Это что-то перевернуло в его душе. Еще несколько минут они давали ему наставления, и он их с благодарностью и благоговением принимал, и тут вдруг…он увидел другую сторону драконов.

А дракон, который изображал из себя гуся — он тоже был таким же, как они? — подумал я, — Или причины того, что он в виде каменного моста другие? Почему-то мне казалось, что он-то как раз отправился бы закрывать Разлом вместе с Святыми. А может…может он тут для того, чтобы сторожить этих драконов? Тех, кто не пошел. Тех, кто забоялся.

— Посмотрите на Небо, — сказал я драконам, смотря на них совсем другим взглядом, нежели в начале, — Пока оно стоит — вы существуете. Если его не станет, вас пожрет Пустота. Не забывайте об этом. Я видел Пустоту. Она не знает пощады.

После этих слов я пошел вперед. Мои первоначальные мысли о том, что драконы что-то охраняют были неверны. Ничего они не охраняли. Скорее всего, это их охраняли. «Мудрый гусь».

Удивительно, выходил от «гуся» я в каком-то особом настроении и состоянии, а покидал долину в состоянии близком к…гневу. Давно я такого в себе не ощущал.

А потом я понял… Это резонанс…резонанс тех воспоминаний Святых, которые были во мне. Мне предстоит сюда еще раз вернуться. Вернуться сильнее. Вернутся, чтобы…требовать…и оживить. Потому что сил мне сейчас хватило на то, чтобы ненадолго зажечь Слезу, но этого будет мало.

Выходит…Бессмертный Даос не врал и не преувеличивал, когда говорил, что духовные существа…Практики…и даже Бессмертные, все они не справились бы с Разломом. С Пустотой. В них был страх. Инстинктивный, животный страх смерти. Как был когда-то страх в этих драконах.

Но сейчас я на мгновение увидел в них существ, которые устали быть камнем. Которые вновь хотели стать живыми. Если я не ошибся, они захотят искупить свою вину перед Небом.

Если же я ошибся, Небо не отпустит их.

Я взглянул на Слезу Святого и неожиданная мысль озарила сознание. И как я раньше не догадался!

Святые не плачут… — говорил Ли Бо.

Святые — нет… А Небо — да…

Святые, которые стали Небом…

Я держал в руке крошечный кусочек Неба.

Глава 14

Покидал Долину Каменных Драконов я с легким разочарованием. Разочарованием в этих грозных и могущественных существах. Может, не зря в то время когда мы бежали от грозы в Холмы Святости, которую вызывал дракон Инлун танцующий вместе с молниями, Ли Бо говорил, что это просто ящерица-переросток с дурным характером. Может, не так он был и не прав?

Может, если и есть в драконах мудрость, то напускная, почерпнутая от людей — Святых и Практиков? Как отражение, которое даже не понимает, что отражает. Как эхо, повторяющее чьи-то слова, но не понимающее их смысла?

Наверное, я просто привык, что духовные звери — это какие-то умудренные жизнью существа, которые «переросли» алчность, ненависть, страх и другие пороки или же сделали их настолько «частью» себя, что это уже не пороки вовсе. Та же белка и даже Ворон, в котором лень не казалась пороком. Но…кто сказал, что другие такие же?

Честно говоря, теперь я по-другому смотрел на Лянга. Мне казалось, что он лучше драконов, честнее, правдивее в своих эмоциях, в своем поведении. Да жадный, да врунишка, но в нем была могучая душа, закованная в маленькое тельце. Может, он уже больше дракон, чем эти драконы? А пошел бы Лянг, будучи драконом, защищать Небо?

Я уже знал ответ.

Да. Он стремился к Небу. Он благоговел перед ним. Для него Небо — Святое. Для него Небо — Абсолют. А вот драконы, похоже слишком возгордились тем, что могут летать под небесами и возможно ощутили себя равными ему. А Лянг…

Или я всё-таки идеализирую тех, кто путешествует со мной?..

Нет, я видел, как Лянг отдавал сокровища не только драконам, а и мне на восстановление следов Святых, до которых ему в общем-то и дело не должно было быть. Но было. Он понимал важность этого, как понимали даже лисы, понимали, что есть вещи «над» всеми живыми существами.

Мне теперь даже показалось, что он зря дал драконам дары, но с другой стороны…они дали ему наставления, и возможно, их наставления действительно ему помогут пройти водопад Желтой Реки и Врата Дракона…

Возможно, тот черный дракон, отдавший в дар свою чешуйку….не так плох, как остальные. Кто знает… Так мне показалось. Прав ли я — покажется время. А пока…пока им доверять, пожалуй, не стоит.

Мы шли вперед. В голове была карта местности, которую дал ворон.

Я был погружен в свои мысли, лисы шастали впереди разведывая обстановку, а Лянг… Лянг молчал. Как-то грустно и долго молчал.

— Значит, эти драконы не пошли со Святыми? — спросил наконец долго молчавший карп.

— Да. — ответил я.

— Может…у них были причины? — попытался оправдать он этих созданий.

— Может и были. Но скажи, Лянг… Какая может быть уважительная причина, когда Небо рушится? Разве что-либо может быть важнее этого?

Лянг молчал.

— Верно… — ответил карп чуть погодя, — Наверное…нет никакой причины кроме…малодушия…

— Я сразу говорил, что драконы ненадежные создания. Много гонору, а толку мало. А гордыня до самых Небес. — довольно заметил Ли Бо.

— Бессмертных я там тоже не заметил, — ответил я ему.

Да, при закрытии Разлома в воспоминаниях Даоса я не увидел ни одного Бессмертного, так чем тогда они лучше драконов?

— А ко мне какие претензии? Я без понятия что там происходило, я вообще в кувшине сидел. Я не при делах. Это вон других Бессмертных встретишь — спроси, что они делали и почему их там не было.

— Ой как удобно! — скривила мордочку Хрули, — Как что — так ты не при делах.

— Очень даже неудобно, — не согласился Бессмертный, — Ты посиди в кувшине пару тысяч лет, сразу по-другому будешь относиться к одному Бессмертному поэту. Возможно в твоей хитрой душе появится хоть капелька жалости.

Хрули недовольно фыркнула.

На этом разговор о драконах закончился, и мы молча продолжили путь.

Я шел как обычно, даже не пытаясь использовать гусиную «тропу». На мгновение остановился, оглянулся назад, затем посмотрел вперед. Опасностей я не ощущал. Интересно, те две дамочки окончательно от нас отстали? Думаю, кого-кого, а драконов они точно не пройдут. Ну и «гуся» попробуй еще пройди. Не того уровня противник. Пусть и в виде моста. В общем, если нас и могут найти, то для этого им нужно обойти эту пропасть. Что явно займет время, за которое мы уже далеко уйдем. Ситуация явно складывается не такая плохая.

Усталости не было, поэтому я даже не напрягаясь отмахал в бодром темпе несколько часов. Мы переходили из маленьких долинок к крупным, пока наконец-то земли вокруг не начали оживать.

— О боги….это снова восхитительный запах воды. — простонал Лянг, когда мы зашли в очередную долинку — Наконец-то мы сможем сменить воду в этом вонючем кувшине.

— Он вонючий только из-за тебя, — ответил Ли Бо.

— Началось… — простонала Джинг.

А я понимал, Лянгу надо просто отвлечься, хоть поспорить, лишь бы не думать о разбитых идеальных образах своих кумиров. Драконов.

Впрочем, вполне возможно, среди этого рода есть достойные представители.

— Ну а что…я столько дней был без нормальной воды…тратил свою воду…осталось вон на донышке. — Лянг показал плавником, сколько осталось воды.

Воды действительно осталось меньше половины.

— Ничего Лянг, — думаю, скоро нам попадется какое-нибудь озеро.

— Надеюсь-надеюсь… — вздохнул он, — Иначе меня ждет печальная участь…эх…

Лисы дружно хихикнули и побежали на разведку. Я же снова задумался о будущем, о лотосах, которые давно пора собрать. Те лотосы, что были у меня в пространственном кольце, я подпитывал минимум раз в день, но, похоже, они могли и без моей Ци обходиться больше недели. Рисковать правда не хотелось. Потом еще попробуй найди такие духовные лотосы. Ладно с огненным, у Ворона их много, но синий?..Мы пока других не встречали.

Я вздохнул и вслед мне квакнула жаба.

Да. Впереди нас ждет Желтый лотос и жаба-скряжник. Интересно, как она должна выглядеть, и…насколько она разумное духовное существо? Может, она вообще какой-то вид демонической жабы?

Жаба внутри квакнула, словно услышав мои мысли.

КВА!

Надеюсь, что это совершенно разные существа. Впрочем, Ворон вроде бы говорил, что жаба не демон. Значит, просто жадная духовная жаба? А жадную жабу, по-идее, можно купить чем-нибудь. Почему-то теперь совсем не хотелось наносить вреда духовному существу. Пока можно договориться — хотелось бы обойтись разговорами.

— Эх, Ван, — сказал Ли Бо, через время, — вот ты и увидел сущность драконов. Я же говорил, что это просто летающие ящерицы, у которых из достоинств только гордость.

— Не наговаривай, — высунулся из воды Лянг, — мы…кхм…ладно, не мы, я еще карп, а вон этот…гусь-дракон, он же нормальный! Он вон сколькому Вана научил. А двух противных лис? Уж я бы такого делать не стал, не заслужили эти засранки внимания этого достойного дракона.

— Даже если он «достойный», того же не скажешь об остальных пятнадцати. — тихо добавил Ли Бо.

— О! Ван! Я вижу какое-то озерцо. Давай подойдем к нему? — не обращая внимания на Бессмертного воскликнул Лянг.

Я присмотрелся к блеску впереди. А это точно озеро? Или что-то другое?

На всякий случай мысленно приготовился использовать технику, а то мало ли, вдруг придется бежать.

Впрочем, обошлось.

Через минуту мы были у блестящего, трехметрового…озера-лужи.

— Жиденько… — недовольно сказал Лянг. — Издали казалось больше.

— Тебе и этой лужи хватит. — заметил Ли Бо. — Ты вон какой мелкий.

— Слушай, Ли Бо, а тебе не кажется, что это озеро выглядит как-то.странно? — обеспокоенно заметил карп.

Мы застыли.

Да — то, что поначалу казалось просто монолитной водной гладью, теперь было идеальным зеркалом. Я на мгновение подумал, что это из-за чистого неба над нами такая идеальная поверхность. Но похоже, дело было в чем-то другом. Похоже…озеро необычное.

Я наклонился к зеркальной глади и удивленно разглядывал свое лицо. Да уж, какое-то странное озеро. Буквально зеркало. Даже ощущение, что дотронешься., а там твердая поверхность.

На мгновение я застыл, потому что увидел в отражении…старика. Да — того себя на предсмертном ложе. И рядом со мной было отражение меня же — молодого красавчика азиата.

А вот это уже интересно…

— Лянг, скажи что ты тут видишь? — спросил я карпа.

— Кхм… — как будто смущаясь ответил он, заглядывая в озерную гладь, — Ну…слева — карп, а справа — дракон…роскошный такой. Чёрный, как ночь, с глазами как молнии. Красивый.

— Не обольщайся. Ты — тот, что слева, — хмыкнул Ли Бо.

Ясно. Значит каждый видит свое. И похоже, это дорисовка сознания. Мы те, кем себя видим. Скорее всего это озеро показывает и не будущее и не прошлое. Оно показывает то, чего мы хотим. Просто видимо я….я не знаю еще чего я хочу.

Вернее…всё даже не так. Карп может стать драконом, лисы — девятихвостыми, а я — кем я могу стать? Святым? Но вряд ли от этого изменится мое отражение. Я останусь тем же человеком, который живет вторую жизнь, и для которого этот мир с каждым днем становился роднее, чем прежний.

Чего я хочу? Решить вопрос с Небом. Отразит ли такое озеро? Вряд ли. Это не внутреннее изменение, а просто желание.

Интересно: вот карп видит себя одновременно карпом и драконом, я — и молодым и старым, а Ли Бо? Как он видит себя?

— А ты что видишь, Ли Бо? Давай, рассказывай.

— Самого красивого Бессмертного, — не моргнув глазом произнес он. — Я в золотом халате, с нефритовой чашей в руке. Тысячи женщин падают ниц, а у подножия — сборник моих стихов в золотом переплёте. Я читаю, они рыдают.

— Кто бы сомневался. — буркнул Лянг.

А я знал, что он не врал. Он действительно это видел.

Наверняка, будь тут лисы, они бы увидели в отражении девятихвостых лисиц.

Моя рука была у озерной глади, но я не решился до нее дотронуться. А вдруг наврежу? Место странное.

Я еще раз взглянул на озеро, на его края.

— Ли Бо, — спросил я Бессмертного, — Ты не знаешь, что это за озерцо, и почему оно показывает….кхм…то, что показывает?

— Без понятия.

Давно я не использовал нейросеть. Но хотелось знать, что это вообще за место и откуда у него такие свойства.

Я направил Ци в глаза и спросил нейросеть:

[Озеро Отражения.

Малое мистическое озеро, образованное при пересечении потоков временной и ментальной Ци. Способно показывать не то, что было или будет, а то, что глубоко скрыто в сердце: образ себя, желания, несбывшиеся надежды.

Считается, что тому, кто способен принять оба отражения — и своё настоящее, и своё несбывшееся — Озеро даёт благословение Ясности. Это не сила, а понимание пути. Оно не увеличивает мощь… но иногда меняет направление всей жизни.]

Любопытнейшее озеро. Что ж. Никакого благословения я не ощутил. Или…благословение в понимании? В понимании того, что я вижу в озере? Может, я плохо смотрел? Или смотрел не туда?

Взглянул еще раз.

Но я увидел того же себя и…отражение бескрайнего Неба. Возможно я уже есть тот кем хочу быть. Или…моя трансформация если и должна быть, то внутренней, а я ожидал каких-то внешних изменений.

Ну да ладно, это конечно все хорошо, но меня ждет желтый лотос и еще одна жаба.

Я поднялся.

Это озеро по-своему бесполезно. Мне не нужно смотреть в Озеро Отражений, чтобы знать кем стать и куда идти.

Мы пошли вперед. По пути в этой небольшой долинке нам попадались и другие озерца, но ни одно из них не было озером Отражений. Оно было одно такое.

Не успели мы дойти до выхода из этой долины, как увидели мчащихся к нам Хрули и Джинг, которые были явно в хорошем настроении.Судя по скорости. Разве что только не тявкали от восторга. Не иначе что-то нашли.

Они затормозили предо мной, обдав облачком пыли, от которого я аж закашлялся.

— Ван!

— Ван!

Вскрикнули они по очереди.

Их хвосты виляли так радостно, как будто они нашли новый лотос, который никто не охранял. Не меньше.

— Ну, выкладывайте, — вздохнул я. — Что нашли?

— А ты видел озеро? — отвлеклась Хрули, — Мы там видели себя как девятихвостых лис. Представляешь?

— Представляю. Я там вообще дракона видел. — встрял Лянг.

— Не с тобой разговаривают, рыба. — отрезала Джинг.

— Так вот, мы нашли…

— Ты не поверишь, что мы нашли! — прервала ее Джинг.

Я вздохнул.

Ли Бо вздохнул.

Карп вздохнул.

— Ну говорите уже. — одновременно сказали мы.

— Мы нашли место где растет… — начала чуть задыхаясь после бега Хрули.

— ЧЖИ! — закончила за нее Джинг.

— Я хотела это сказать! — возмутилась Хрули.

— Ну чжи и чжи, — сказал Ли Бо, — Что такого-то?

— ПЯТИЦВЕТНЫЙ! — одновременно сказали лисы вкладывая в это слово какой-то особый смысл.

— Кхм…пятицветный? — уже заинтересованно переспросил Бессмертный, — Может, ты там цвета перепутала? Пятицветный Чжи?

— У меня всё в порядке с глазами, горшок! — обиженно сказала Хурли. — У него шляпка как радуга, а ножка — будто из нефрита, а воздух вокруг трещит, как будто во время грозы.

— Ну… — уже засомневался Ли Бо, — То, как вы описываете его…это действительно похоже на пятицветный Чжи.

— Пятицветный Чжи… — пробормотал Лянг из кувшина, — я слышал от одного старого культиватора… Он говорил, что если съесть его дольку — можно вспомнить даже свою прошлую жизнь. А если съесть целиком — вернуть умершего. Или… себя…на этих словах было плохо слышно культиватора — как раз жабы начали громко квакать… Я их отогнал, но было поздно. Конец про Чжи я не услышал…но гриб явно не простой.

— Ли Бо, что ты знаешь об этом.грибе?

В этот раз Бессмертный ответил не сразу. Он стал как-то меланхоличнее.

— Он растет там, где лежит печаль веков…и говорить с ним надо как с мудрецом.

— Ладно, — сказал я лисам и потрепал их за ушками, — Ведите к своему Чжи, я надеюсь его никто не охраняет?

— Нет! — воскликнула Хрули.

— Не охраняет, — добавила Джинг, — Мы проверили.

— Я бы им не доверял. — буркнул Лянг, за что лисы вознаградили его красноречивыми взглядами и оскаленными зубками.

— Ничего. — отмахнулся я, — Если что — убежим.

Мы не спеша двинулись вперед. Честно говоря бежать используя технику не хотелось. Это снова расходовать Ци и мчаться в незнакомые места. Мало ли, может лисы были в этот раз немножко невнимательными.

Мы проходили мимо озерц, и тут уже начиналась жидкая растительность. В основном кустарники. Причем самые обычные. Никаких духовных растений.

Лянг пару раз «отпрашивался» отпустить его в озерца покрупнее и я ему позволял. Воду в кувшине мы сразу заменили, но Лянг, видимо, думал, что сможет найти что-то на дне. Возможно, замену своим подаренным драконам жемчужинам.

Но в эти разы удача ему не сопутствовала. Или же…или он просто как обычно скрывал свои находки, делая расстроенный вид охотника, вернувшегося без добычи.

— Ничего… — всплывал он с расстроенным видом, — Ни одной завалящей жемчужины. Один ил и тоска…

— Небось уже напихал себе в брюхо всё мало-мальски ценное, и рассказываешь тут. — ехидно заметила Хрули.

— Ага, мы помним как ты прятал под чешуей жемчужины. — добавила Джинг.

— Ничего я не прятал. — отвернулся в сторону Лянг, — Там их просто удобнее было держать.

Ли Бо хмыкнул.

Ну а я смотрел вперед, на дорогу. Вернее, дорожку, которая вилась мимо мшистых валунов, которых тут была раскидана тьма. Даже удивительно, откуда они тут взялись — до ближайших скал далековато.

Лисы взбирались на камни и просматривали местность, прямо как сурикаты.

— Ну что, — спросил Лянг, — Видно кого?

— Чисто. — ответили лисы.

— Слушай, а почему ты не делаешь как тогда, у драконов — на воде не поднимаешь вверх? — спросил я карпа.

— Лень. И неприятно это. Я люблю когда вода окутывает меня со всех сторон. Я же рыба…а так…я вне воды… Жабрам неприятно…

— Еще недавно говорил что дракон. — фыркнул Ли Бо, — А теперь, оказывается, рыба.

Мы петляли между валунов. Лисы с рыбой переругивались, Ли Бо был арбитром в спорах, а я — смотрел вперед.

Булыжников становилось всё меньше. Воздух задышал влагой, а на земле то тут, то там начали появляться разные грибы. Но даже беглого взгляда хватало, чтобы понять — это обычные лисички, а не Пятицветный Чжи.

Но скоро я увидел его.

Ли Бо аж присвистнул.

Лянг булькнул, наверное, представил, как сжирает его. Ну а лисы рванули к нему.

— Только не трогать! — прикрикнул я на них.

Надеюсь, послушают.

Даже жаба кажется квакнула внутри.

Я медленно подходил к грибу, который рос прямо из земли. Вокруг него была целая полянка грибов поменьше и серебристой травы, будто кто-то постелил красивый ковер. Ступать приходилось осторожно, чтобы не задевать их. Не хотелось растоптать тут всё, насвинячить и уйти.

Остановился я шагах в трех от Пятицветного Чжи. Он был, наверное, мне по пояс, на ножке толщиной в небольшой такой пенек. Сияние, исходящее от его разноцветной шапки завораживало. А в воздух распылялась пыльца.

— Красота… — завороженно сказал Лянг.

— Если не знать на чем он… — начал было Ли Бо и осекся.

— Ты о чем? — спросил я Бессмертного.

— Сам увидишь. — ответил он.

Я подошел еще ближе к грибу и присел напротив него. Легкие насыщала пыльца, наполняя меридианы энергией. Да уж, тут бы медитировать — прямо рисовые поля Школы Небесных Наставников. Там была похожая концентрация Ци.

Да…едва я сел, как ощутил особую энергию от земли. Я положил руку на нее и закрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Как будто…тут были остатки Праведной Ци.

— Ван? — возле меня застыли лисы, — Я чувствую…как он смотрит.

— Гриб не может смотреть, — фыркнул Лянг, — Глупости.

— Этот может. — сказал Бессмертный.

Я второй раз за сегодня использовал нейросеть:

[Объект: Пятицветный Чжи (五色芝)

Уровень духовной редкости: Абсолютный.

Классификация: Вне категорий. Не подлежит систематике обычных духовных растений.

Свойства: Погружение в память Практика от момента рождения. Восстановление потерянных воспоминаний.

Ингредиент гармонии Неба, Земли и Сердца. Поскольку растет из тел Праведников, то обладает определенными очищающими свойствами. Другие его свойства неизвестны.]

Понятно…довольно специфическое растение. Очищающие свойства? Так может и жабу изгонит?

Однако мой взгляд застыл у ножки этого гриба. Сразу стало…неприятно.

Под этим растением белели человеческие кости. Именно из груди, проломив ребра и рос Пятицветный Чжи.

При взгляде на это почему-то стало грустно. Тут не было злых духов. Да и вообще духов.

— Кости Праведника. — вдруг сказал Ли Бо, — Настоящего. Не Святого, конечно, но достаточно высокой ступени. Помнишь, я говорил, что секты используют Праведников в качестве ингредиентов? Вот ты теперь и сам видишь, на что способны просто кости мертвого Праведника.

Я вздохнул. Да, очевидно гриб высосал Чистую Ци из костей и только потому и вырос таким… «особенным».

— Поэтому ты сказал, что Чжи растет там, где лежит печаль веков?

— Да…

— То есть…он растет только на трупах? — уточнил я.

— Ну…бывают исключения, но должно сойтись много факторов.

— Понятно.

— Пять цветов…про Чжи любят слагать стихи, — неожиданно сказал Ли Бо, — Пару строк я помню…

Зелёный, как первый росток весной,

Красный, как кровь, что пролита из-за любви,

Жёлтый, как солнце в полдень,

Белый, как облачко над святилищем…

Пурпурный как вечер умирающего дня…

Я присмотрелся к стеблю. Он мерцал как нефрит, покрытый лунной пылью.

Да…теперь я понимал, о чем говорила Хрули. Было какое-то неуловимое ощущение того, что растение…смотрит на тебя. Или кто-то «через» него. Интересно. Неужели это как со следами Святых? Там тоже слепок чьего-то Дао или, может, даже души?

Нет. Это другое. Это «взгляд воспоминания», — вдруг понял я.

Я осторожно переступил десятки грибов и приблизился вплотную к Чжи. В воздухе сильно ударило запахами перемешанных друг с другом Ци и… Святости. Удивительно. Даже не думал, что такой «симбиоз» возможен. Получается… Пятицветный Чжи, по сути то, что я должен буду сделать с пятью лотосами? Ведь там тоже разные стихии, которые нужно объединить.

Вот только…

Я не сразу заметил, что грибы окружающие Чжи создают идеальный круг Инь Ян, в центре которого рос Чжи. Его шляпка мерцала, переливаясь цветами, которых нет в обычной радуге — оттенками забытых снов, несбывшихся надежд и обретенного покоя. Шаг за шагом, стараясь не нарушить священную геометрию круга, я приближался. Ноги будто сами знали, куда ступать — будто кто-то невидимый направлял меня.

Очутившись перед Чжи я присел и прикоснулся ладонью к гладкой, словно отполированной, поверхности нефритовой ножки. Она приятно холодила руку и давала ощущение какого-то неземного покоя. Я знал точно одно — это растение нельзя срывать. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Оно должно расти.

Я сделал вдох-выдох.

Жаба квакнула. Но мне кажется уже чисто для формальности, просто напоминая о своем существовании.

Итак… Пятицветный Чжи — это сочетание четырех стихий и… Праведности. Энергии, которую он брал из костей Праведника. Получается так?

Я положил вторую руку на гриб.

— Ван, что ты делаешь? — спросила Хрули.

— Лисички… — тихо сказал я. — Не мешайте.

Ощущая под руками гладкую нефритовую поверхность Чжи я погрузился в него духовным зрением и…ощутил от него тепло. Но не от стихии огня, которая тут тоже была, а от памяти. Этот гриб впитывал в себя воспоминания о произошедшем вокруг него. Год за годом. Десятилетие за десятилетием. Столетие за столетием. Он не был в полном смысле слова разумным, но улавливал происходящее в радиусе сотни метров вокруг себя. Я видел как его энергетическая структура из четырех стихий и чистой праведной энергии сплетаются в один организм, который и является Пятицветным Чжи. Четыре стихии танцевали в бесконечном водовороте, сплетаясь и расплетаясь, но в самом центре… В центре царила неподвижная точка — чистая Праведная Ци, вокруг которой, как планеты вокруг солнца, вращались все остальные энергии.

Я смотрел на это переплетение цветов и запоминал их. Смотрел, какими запутанными потоками они оплетают друг друга. Что-то мне подсказывало, что именно такой структурой и должен обладать Радужный лотос, который я собираю.

Пока я всматривался в потоки в духовном зрении проносились смены времен года. Словно я где-то на краешке видимости подсматривал в прошедшее.

Однако кое-что меня заставило вздрогнуть.

Среди потоков я не сразу заметил лик.

Лик того праведника, из которого гриб и вырос. Он был безмятежен и пребывал в своем несуществовании на каком-то стыке счастья и безудержной радости. Лик слегка улыбался, а глаза его смотрели в никуда.

Это не был дух. Это было даже не воспоминание. Это был след его ауры, который застыл во времени, будто проекция из погибшего тела, которое и приводило вокруг себя в баланс четыре стихии, примиряя между собой.

Так вот на что способна Праведная Ци…— вдруг осенило меня. Я раньше всерьез о таком аспекте своей силы и не задумывался.

Я продолжал внимательно всматриваться в сложно переплетенные потоки стихий и чистой Ци. Скоро я достиг предельной концентрации и смог перенести всю эту «живую» схему в свое Хранилище Сознания. Вот, спустя долгое время простоя, оно снова пригодилось мне. Теперь еще одна его ячейка оказалась заполнена.

Надеюсь, я не ошибся и эта схема подойдет для создания лотоса. С другой стороны, если даже не подойдет, я смогу попытаться разобраться в принципах переплетения и совмещения энергий, а не просто скопировать то, что увидел в Чжи.

Когда схема намертво отпечаталась не только в Хранилище, но и в собственной памяти, я застыл и посмотрел на Лик. Он был всё такой же неподвижный, словно призрачная статуя.

Хотелось прикоснуться к нему, но он существовал только при духовном взгляде на гриб.

Я так привык видеть чужие воспоминания, привык, что-то тут, то там попадаются духи, ищущие покоя, что не сразу понял, что вижу.

А видел я того Праведника, который стал частью природы. Стал частью Поднебесной. И что его тело, что его дух были в полной гармонии с сущим. Потому и грибы росли в форме Инь Ян. А Лик… Лик был лишь отпечаток того, что этот человек существовал, ни больше ни меньше. Как свет погибших звезд, который еще долго мчится через бесконечный Космос донося людям то, чего уже давно нет. Взгляд из прошлого в настоящее.

Не знаю, погиб ли Праведник или умер своей смертью, но всё было хорошо. Тут нечему было помогать. Я мог только своим пристальным вниманием навредить: не думаю, что кто-либо кроме Праведников мог видеть этот Лик.

Ушедших не надо тревожить. Ушедшим — покой.

Тут помощь Праведника была не нужна.

Я вздохнул и вышел из медитации. Я достаточно насмотрелся. Этот Чжи надо было оставить в покое.

— Ван? — окликнула меня Хрули.

— Я долго? — спросил я.

— Мы успели оббегать всё вокруг уже несколько раз. — ответила за нее Джинг.

— Значит, долго. — вздохнул я.

Мне показалось что я только на минутку погрузился внутрь растения, а вот снаружи прошло, похоже, уже несколько часов.

«Что ты видел?»

Абсолютный покой, — ответил я, поднимаясь.

Глава 15

Покинули мы места, где рос Пятицветный Чжи, в каком-то умиротворенном и, одновременно, грустном состоянии. Это был тот случай, когда брать нельзя: некоторые духовные растения должны расти. Особенно с такой историей и подоплекой. Хотя нет…кое-что я взял — схему движения потоков энергий вокруг Праведной Ци. Теперь она была со мной навсегда, будто стояла перед глазами. Спасибо Хранилищу Сознания.

Я взглянул на карту Ворона. До жабы-скряжника и Желтого Лотоса нам оставалось не так много пути. Наверное, меньше трети. У очередного озерца мы остановились, я достал два Лотоса и положил их рядом. Теперь я скользнул по ним духовным взглядом, присматриваясь к естественным токам их природной Ци, наполненных каждый оттенком своей стихии. Раньше я как-то не придавал этому значения и не присматривался к добытым растениям. Но после увиденного в Пятицветном Чжи я понял, что мне нужно будет не просто пристыковать Лотосы друг к другу, а сделать что-то более сложное. Энергетическую конструкцию.

Я дотронулся до Лотосов своей Ци, и потоки наполняющей их энергии на мгновение словно изменили траектории. Да уж, восприимчивы эти лотосы к малейшему энергетическому касанию. Очень. Одно дело просто напитывать стебель, а другое — прикасаться к лепесткам. Похоже, с Радужным Лотосом придется повозиться.

Я спрятал Лотосы в кольца и мы пошли дальше.

Довольно скоро мы очутились на тропе, которая уже была отмечена на карте Ворона как «финальная».

Мы спускались по пологому склону и впереди начинали появляться озерца со стоячей водой, возле которых валялись разломанные плиты.

Внизу мы чуть приостановились. Лисы принюхивались. Карп осторожно выглядывал наружу, с подозрением водя головой. Ветерок донес до меня влажный, теплый и затхлый воздух. Да уж, где еще может обитать «жаба»? Только в болотах. Пока, правда, мы видели только часть долины, остальное было скрыто холмами с поросшими на них травами и цветами. На карте эти холмы обозначались как место, где должна обитать жаба.

Что ж, добирались мы чуть дольше, чем должны были, но так было нужно. Зато Долина Памяти теперь напоминает цветущий сад, и, надеюсь, ничего там не изменится. Следы Святых чисты, а следы ушедших — во мне.

КВА!

Да знаю, — мысленно ответил я, — Небось хочешь встретиться с другой жабой? Или у вас, может, конфликт?

КВА!

Будем считать, что это ответ «Да».

А вот на самом деле, они чувствуют друг друга? Или нет? Если да, то о нашем прибытии жаба уже знает.

С другой стороны, ведь у духовных животных и чутье мощнее, вот как у Хрули и Джинг.

— Чувствуете ее? — спросил я лис.

— Неа…

— А ты Лянг? — обратился я к карпу.

— Чую болотную…тину…

— Ну это и мы чувствуем! — фыркнула Джинг.

— Даже я ощущаю. — добавил Ли Бо.

— Жабу чувствуешь? — уточнил я.

— Жабу? Нет.

Не хотелось словить какой-нибудь плевок, наполненный демонической Ци. Или просто кислотной. Опыт у меня уже был богатый как бегства от жаб, так и их убийства. Во что это вылилось в итоге…лучше не вспоминать. Хотя как не вспоминать, когда оно квакает во мне.

Эх…

Я сделал шаг. Нам нужен лотос, и какая бы жадная жаба там ни сидела, нам надо договориться. Думаю, впятером мы справимся.

Огромные каменные плиты, похоже, когда-то плотно и ровно укрывали все эти места, но теперь они были разбросаны и разломаны на части, словно тут произошла драка двух высокоранговых Практиков. Или Практика и духовного зверя.

Я наклонился к одной из плит. На мгновение подумал, что, возможно, там остались даосские письмена… но нет. Плиты были заросшие мхом, и на них не было ни одного иероглифа, даже стертого. Жаль, так бы, возможно, узнал что-то новое.

Между плитами была земля. Влажная. Тут же нахлынули воспоминания о других болотах и других жабах.

Но пока что ни я не ощущал никакой опасности.

Воздух вокруг нас менялся, словно становился гуще, насыщеннее.

— Ван, иди за нами. — пискнула Хрули.

— Ага, след в след. — добавила Джинг.

Лисы пошли какими-то извилистыми тропками.

Вскоре мы ощутили всю прелесть болотной живности, в особенности насекомых, а если точнее…самых противных ее особей — комаров. Я закрутил вокруг себя четки — их комары боялись и не подлетали близко, видно, есть в них зло, точно есть.

Вдруг я застыл. То, что я издали принял за булыжник, оказалось…жабой. Неужели она настолько хорошо скрывает свою ауру, что никто ее не ощутил?

— Да каменная она, расслабься, — хохотнул Ли Бо.

Я выдохнул.

Жаба действительно оказалась каменной. Вот только выглядела она как живая: крупная, бугристая, покрытая мхом, цвета заваренного чая. Один её глаз поблескивал янтарем, а другой, мутный, был повернут в пустоту — будто она вспоминала что-то далёкое. Под передней лапой у неё лежал круглый камешек с выщербленной дыркой в центре — словно монета.

— Это знак… — вдруг сказала Хрули, — что дальше нельзя, что дальше ее владения. Владения жабы.

Дальше действительно начинались большие лужи и неглубокие озерца. Во всяком случае, неглубокие с виду.

— Это просто каменная жаба, — фыркнул Ли Бо. — Мох, глаз из янтаря, и… галька во рту. Классический сувенир на удачу. Знаешь, такие раньше ставили в лавках — чтоб богатство приходило.

Я взглянул на неподвижную жабу, и казалось что она вот-вот возьмет и.

КВА!

Рядом прыгнули с плеском в стороны мелкие местные жабы.

— Пошли, — сказал я лисам и мы пошли дальше. Я, правда, еще несколько раз оглядывался на это каменное изваяние жабы. Мало ли.

Минут за десять мы дошли до холмов, которые скрывали от нашего взгляда обширную часть этой заболоченной равнины.

Холмы стояли вплотную друг к другу, и проходили мы их с легкой настороженностью. Идеальное место для засады. Или для мощного жабьего плевка.

Что ж, с другой стороны холмы заметно отличались. То тут, то там они были покрыты бамбуком и странными деревьями с листьями, цвета жидкого меда. Воздух тут был буквально пропитан влагой и странными запахами. Один вдох — и я будто наглотался сладковатой воды. Сама долина за холмами оказалась не такой и большой: несколько тысяч метров в длину, не больше.

Вот теперь начались самые настоящие болота. Кое-где качался на ветру тростник, лежали огромные листья кувшинок, а сами кувшинки светились изумрудным цветом. Таких я раньше не видел.

Из воды торчали плотные островки тростника — как подвижные платформы, качающиеся на волнах. Над водой порхали стрекозы с прозрачными крыльями и длинными хвостами, сверкающими будто нитями нефрита. Воздух был влажным, с лёгким ароматом болотных цветов и… меди? Такая ассоциация пришла в голову. Либо медь, либо золото.

А вот в центре этой долины зеленело какое-то огромное пятно, густо поросшее тростником, в центре которого была…кхм…хижина? Огромная хижина?

Да, из центра болот поднималась настоящая хибара на деревянном плоту. Вот уж чего я не ожидал увидеть, так это такого. Это там живет жаба, что-ли?

— Что за странный запах…? — пробормотал я, и приготовился использовать шаги Святого.

И едва я сделал первый шаг, как нейросеть выдала предупреждение:

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. «БОЛОТО ВЕЧНОЙ ЖАДНОСТИ».

Примечание: особое место, способное влиять на психику, ослаблять волю и одурманивать вошедшего. В этом месте нельзя ничего трогать, иначе есть риск попасть под ауру «Вечной Жадности»].

— Кажется, тут пахнет монетами? — пробормотал Лянг.

— Мы тоже это ощущаем, — сказали лисы, скользя по воде.

— Лянг, Хрули, Джинг! Ничего тут не трогать.

— В смысле? — воскликнули лисы.

— В прямом. Ни к чему не прикасайтесь.

Внезапно подул ветер, и тростник разошелся в сторону, открывая нашему взору ту самую хибару на деревянном плоту. Она, словно старая цыганка, была увешана фонариками из ракушек, костяными колокольчиками и странными тряпичными оберегами. На ее крыше коптился сушёный угорь. На перилах — сушились монеты. Настоящие золотые, вяленые, как рыба.

А в широком проходе на троне из сундуков, мешков, монет, украшений и просто хлама сидела она.

Жаба-Скряжник.

Мы застыли. Застыл и тростник.

Застыла и жаба.

Громадная, как танк, вся в морщинах, с глазами как блюдца, и мордой, покрытой сотнями монеток.

И вот теперь я увидел, что-то, что я принял за кучки желтой крупной ряски…монеты, почему-то не тонущие, а плавающие по поверхности этого болота. Стоп! Да вокруг хижины летали тысячи крошечных золотых или медных монет. Прям как мои четки.

Чавк!

Язык жабы выстрелил в одну из пролетавших монет и приклеил к телу.

Глаза ее уткнулись прямо в нас. В них горел какой-то неугасимый желтый огонь алчности.

— И кто это пожаловал?

Жаба шумно втянула воздух, отчего весь тростник лег на воду и теперь нам стало полностью видно и болото, и саму Жабу.

— Праведник…две лисы и глупый карп.

— Почему это я «глупый»⁈ — воскликнул Лянг.

— Потому что карпы умными не бывают.

Карп только фыркнул струйкой воды.

Так, жаба разумна и не нападет. Это уже хорошо. Ведь хорошо? А еще я не ощущаю от нее направленной опасности. Но это может ничего и не значит, возможно, она хорошо скрывает свои намерения. С другой стороны, Ворон нас в прошлый раз отправил к белке, и она нас не тронула.

«А меня она не заметила». — гордо заметил Ли Бо.

Или делает вид, что не заметила.

«Тоже верно».

— Я вас почувствовала давно. Вы пахнете…пыльцой Чжи и звоном глупых надежд…но вы же пришли не просто так?

Я смотрел в глаза жабы не отводя взгляда и вдруг понял, что она умная, очень умная, но…страшно жадная. Но, наверное, такой и должна быть жаба?

КВА!

Кажется, внутренняя жаба согласна с моей мыслью.

— Не просто так, — признал я. Обманывать я не мог, и не хотелось.

Зато я внимательно слушал свое Сердце Чистоты. Возможно, из ответов жабы я узнаю больше, чем она хочет сказать.

— Мы слышали, — пискнула Хрули, — Что у тебя есть Желтый Лотос.

— Духовный. — уточнила Джинг.

— Да, духовный. — поддакнул Лянг.

— Значит, вы пришли за Лотосом? — переспросила жаба и поймала языком очередную летающую монету.

— Да. — ответил я, — Мы пришли за Желтым Духовным Лотосом.

— Да! — воскликнула Джинг, — Мы хотим Желтый Духовный Лотос.

И сразу начала воровато осматривать все в поисках этого самого Лотоса.

— Хотим? — переспросила она и громко чихнула, выбросив в воздух клуб болотного пара. — А я хочу… чтобы монеты пели и сами летели мне в рот, но разве жизнь — базар желаний?

Жаба широко раскрыла пасть. И…все ее зубы, будто в золотых коронках, а кое-где между ними позастревали какие-то мелкие моллюски или улитки… Сложно было разглядеть отсюда.

— Тогда… — сказала Жаба, — Раз вы пришли за Лотосом, надеюсь…вам есть что предложить, кроме вежливости…вернее, ее отсутствия…но прежде чем мы начнем торг, я предлагаю нам выпить чаю…

Так…не скажу что у нас есть много чего на торг, но всё же кое-что есть. Надеюсь, Жабу что-то из этого устроит, и она не будет как Ворон, посылать нас по заданиям.

— Что у нас есть?.. — я задумался, — У нас есть вода, огонь и…есть терпение. Я думаю этого хватит, чтобы сварить интересную беседу.

Мы застыли.

А потом Жаба вздохнула и монеты закружились вокруг хижины еще быстрее.

— Ладно…посмотрим…умеешь ты заваривать чай…или нет…если нет, придется тебя утопить.

Сердце молчало. Она не соврала.

Глава 16

Я осторожно заскользил по воде, используя Шаги Святого. Ладно, драки не будет — уже хорошо.

Лисы осторожничали и передвигались с двух сторон, как бы отрезая потенциальную опасность для меня.

— А карпа можно выпустить? — спросил я на всякий случай. Болота все-таки принадлежат жабе, мало ли, вдруг она воспротивится.

— Выпускай. — равнодушно сказала она. — Только если подумает что-то стащить — задушу, проглочу и потом утоплю. Так и знай, карп.

— Да я никогда ничего чужого не брал! — возмутился Лянг.

Врал.

Ох уже этот Лянг.

— Карпам веры нет, — веско сказала жаба и поймала еще две монеты.

— А лисам? — игриво спросила Хрули, перепрыгивая кучку золота, которая неожиданно всплыла перед ней.

— Лисам тем более.

Карп выпрыгнул в болото и сразу увеличился до размеров небольшой собаки.

Плюх!

— Какое же наслаждение снова быть в вод…а это что, монетка?

— Лянг!

— Да я шучу, Ван, я чужое не трогаю.

Я вздохнул, опять врет.

А вот Джинг застыла перед всплывшей на маленьком плотике кучкой золота и даже протянула лапку, желая проверить…потрогать.украсть.

— Джинг! — окликнул ее. Я увидел, что ее глаза странно заблестели, словно под легким гипнозом.

— А! — встрепенулась она, — Да я ничего. Видишь, даже не дотронулась.

Но я-то видел, что если б я ее не окликнул, то она точно бы прикоснулась. Значит, предупреждение нейросети о ауре «Вечной жадности» не преувеличение?

Мы скользили вперед и я увидел, что вокруг большой хижины с жабой, на поверхности болота всплыли еще десятки плотов, на которых лежало всякое барахло и…золото.

Лисы кружили вокруг плотов, с трудом удерживаясь от того, чтобы запустить лапы в заманчиво лежащие сокровища. Жаба будто проверяла их всех и готовилась тут же наказать за нарушение гостеприимства.

Но я вовремя одергивал и лис, и…карпа. Да, хоть он и делал вид, что полностью себя контролирует, но чем ближе мы были к жабе, тем больше на него это влияло. Влияло даже на меня. Словно легкий приступ жадности: хотелось взять и сорвать вон тот странный цветок…и еще ту изумрудную лилию. Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли.

[На сознание носителя оказывается давление ауры более сильного существа].

Так эта «жадность» — результат давления ауры жабы?

Мы замедлились у хижины. Тысячи золотых монет, вращающихся вокруг хижины, взмыли вверх, пропуская нас к жабе.

Жаба вблизи оказалась еще огромнее. Конечно, карп в своем обличии был намного больше, может, поэтому мне и не было страшно. Лянг в своей истинной форме проглотит ее и не заметит. Правда, в этом мире размер существа не главное — это не всегда показатель его силы.

Вся поверхность хижины-плота была завалена разными побрякушками и артефактами.

Я, стоя в шаге, ощущал, что это были необычные вещи. Странные таблички с письменами, ожерелья, какие-то амулеты…

— А это что? — указала Хрули на небольшую металлическую табличку.

Жаба смерила ее взглядом.

— Артефакт должника. Дотронешься — и всё…будешь отдавать мне проценты до скончания веков…

Хрули отдернула лапу, а жаба хохотнула так, что закачался плот с хижиной.

— Эх, Жаба, — высунулся из воды Лянг, — А у тебя случайно не завалялось парочки жемчужин воды? Я готов поторговаться.

Жаба-скряжник прищурила глаза, втянула воздух и вдруг сказала, игнорируя вопрос карпа:

— В тебе, Праведник, сидит весьма неприятное существо.

Я кивнул.

— Жаба.

— Не просто жаба…она воняет демонической Ци…

Жаба-Скряжник сморщила свой бородавчатый нос.

— Хрули! Джинг! — остановил я лис, которые уже тянули лапы к какой-то безделушке.

— Мы просто смотрим! — воскликнули они в ответ.

— Ну-ну… — бормотнул Лянг, — «Просто смотрим». Знаю я вас…

— Сам не лучше.

Жаба посмотрела на лис, на карпа, на меня как вдруг, вырвавшись из кучи, в воздух взмыл серебряный котелок.

— Вот… — сказала она. — Для чая…

Я подставил руки и в них лег котелок, который будет у нас чайником…или…это у нее такая чашка? В принципе, как раз по размеру пасти.

Ну да ладно. Чай я заваривать умею. Вот только первый раз буду заваривать его для…незнакомого существа. Белка не в счет. А это немного волнительно.

Я посмотрел на котелок, а следом прямо передо мной приземлился камень. Похожий камень был и у белки — пускаешь в него Ци и она разогревает «чайник». Получается, тут не только белка любит попить чайку? Что ж, хорошо, что она меня научила правильно заваривать чай — не ударю в грязь лицом, так сказать.

Я сел на краю плота. Рядом со мной уселись совсем без страха лисы. Лянг плавал у края, заглядывая внутрь хижины. Видно кое-какие сокровища его заинтересовали.

Я зачерпнул воды из болота и поставил на камень. Потом достал хранящиеся в кольце огненные листья, линчжи, и шиповник. После уроков белки я знал наверняка: не так важно «что» заваривать, важно «как».

— Так-так-так… — цокнула языком жаба, и поймала еще одну летающую монету. — Интересный, похоже, получится чай… Я хотела дать свой… Ну да ладно…

Жаба будто сонно прикрыла глаза, но на самом деле через щелки внимательно наблюдала за нами.

За мной.

Я стал постепенно разогревать воду в котелке. Попытался вспомнить ощущения тела и сознания, как когда находился в Золотой Роще.

Руки расслабились. Одну из них я положил на котелок, он был толстый и нагревался медленно, не то что чайник у Белки. Значит тут придется заваривать по-другому. Каждая заварка должна быть особенной. Другой. Потому что вода другая…

Я посмотрел на зеленоватую воду, и сразу понял, что нужно долго держать ее на грани не доводя до кипения, чтобы она очистилась от примесей с помощью моей Ци. Слишком много в ней «болотного» и это повлияет на вкус.

И сам чай…теперь это не листья чая белки — это сгустки огненной Ци, которые нужно осторожно погружать в воду, предварительно окутав моей Ци, потому что если они сразу выплеснут свою стихию и вскипятят воду — чай будет испорчен. А мне это не нужно.

Мне и самому хотелось показать этой жабе, какой я умею заваривать чай. Да, немножко гордости, но почему нет?

Я слушал воду, как медленно она начала оживать.

Жаба не отводила взгляда от котелка. Следила за моими движениями.

— Чай не согревает тело, — сказал я, вспоминая наши разговоры с Белкой, — Он пробуждает то, что мы успели забыть.

Я помнил, как глоток чая белки заставил меня вспомнить и переосознать свои воспоминания.

— Слова…слова…слова… — чавкнула жаба и выплюнула золотую безделушку перед собой, — Скажи, вот ты, например, отдал бы что-то дорогое, чтобы получить мой Лотос?

Я задумался и продолжил держать руку на котелке, направляя Ци в «кипятильный камень».

— Я бы отдал мешок золота, если бы у меня он был, — уклончиво ответил я.

Вот где-то тут и начался торг, очевидно. Чай — предлог.

Жаба рассмеялась, и от ее смеха плот вновь начал дрожать. Что немного затруднило готовку чая. Все-таки котелок должен стоять неподвижно, чтобы вся вода была определенной температуры. Для перемешивания воды было еще рано. Ну да ладно, пока что я выпаривал болотные примеси.

— Разве золото дорогое? — надменно фыркнула Жаба, — Глупость! Золото дешевле страха. Оно пыль. Но знаешь, почему я его люблю? Оно врет — оно обещает тепло, власть, безопасность….а на деле золото — пустышка, которая заставляет людишек ползти. Ползти ко мне.

— Ты говоришь, что золото врет? — задал я риторический вопрос, и чуть повысил температуру в чайнике, — Но тогда получается, что ты окружила себя ложью…разве нет? Ты слушаешь шепот лжи каждый день.

Жаба будто сжалась. Сжалась, чтобы прыгнуть. Ее взгляд стал еще пронзительнее, а в глазах вновь появился желтовато-золотой блеск. Но не похоже, чтобы мои слова «ранили» ее так, чтобы она меня атаковала. Все-таки заварка чая — это нечто священное, прерывать человека во время такого процесса…нехорошо.

— Само по себе золото — ничто, но богатство — это свобода. — уверенно сказала она, — И вообще, лучше сидеть на сундуке, чем в сундуке.

Я ощутил как постепенно от примесей не остается ничего, пар переставал быть зеленоватым, а становился обычного цвета. Похоже, скоро можно повышать температуру еще сильнее.

— С чего ты взяла, что богатство — это свобода? Ты сказала, что лучше сидеть на сундуке, чем быть в сундуке, но свободы нет ни там, ни там. Свобода в том, чтобы уйти, ничего не забрав с собой. Свобода в том, чтобы оставить сундук.

Жаба молчала. Я слушал воду и подбавлял немного Ци.

Из котелка поднимался пар, в котором плыли силуэты людей, они тянули руки к призрачным богатствам и словно шептали «ещё немного, ещё чуть-чуть и оно будет моим…» Это место уже влияло на чай, на меня, на мысли. Впрочем, похоже я тоже влиял на жабу. Пар от воды шел в ее сторону и она так или иначе уже дышала им. А ведь там были частички моей Ци.

Жаба вздохнула, а потом сказала:

— Ты сказал мне, Праведник, что свобода в том, чтобы уйти, ничего не забрав с собой, но ты-то пришел забрать, не так ли? Ты пришел за моим Лотосом.

— Да, я пришел за ним, — честно ответил я.

— Так чем же ты лучше меня?

— Разве я говорил, что лучше тебя?

— Я слышу осуждение в твоих словах, — буркнула она и зло сощурила глаза.

Я прислушался к котелку с водой. Она уже была достаточно чиста. Можно было доводить «голос воды» из бурления в крик. Сейчас так было нужно.

— Я не могу тебя осуждать, потому что не знаю твоей истории, не знаю кто ты, и почему ты такая — я только вижу жабу, которая сидит на богатствах, от которых ей ни толку, ни проку. Не удивлюсь, если часть предметов тут давным-давно испортились.

— Это мои предметы! — вспыхнула жаба и засияла золотым, — И это мое дело, испортились они или нет!

— Конечно-конечно. — согласился я.

Вода уже почти кричала. Еще миг — и нужно было снимать ее.

Чуть обжигая руки, я снял котелок с камня.

Котелок стоял и я сделал жабе и всем остальным знак. Нельзя было, чтобы плот с хижиной шевелился.

Вода «доходила». После «крика» она должна была успокоиться. Нужно было поймать тонкий момент полной неподвижности, когда она становится единым целым: когда пузырьков уже нет, но она еще не начала стремительно остывать.

Я закрыл глаза, а когда открыл — уже наступил нужный момент. Это нужно чувствовать, это невозможно объяснить.

Я взял в руку огненные листья и, подняв их с помощью Ци на метр, отпустил. Они, кружась и спускаясь по спиралевидным траекториям, с шипением опустились в воду. Нельзя было положить их «рукой», иначе бы листья были зажаты. Они должны были упасть в воду в свободном падении. Так, как если бы это было в природе.

— Интересно ты завариваешь чай… — тихо сказала Жаба.

Лисы молчали, они не видели как я учился заваривать чай у Белки, а в дороге я ни разу не заваривал чай так, как сейчас. Потому что сейчас был особый момент. Я готовил чай именно для жабы. Как там говорила белка? Нет правильного варианта заваривания чая.

— Ты знаешь зачем мне нужен лотос? — спросил я Жабу.

— Догадываюсь…

Я осторожно вытащил из кольца два Лотоса и они сразу начали изменять вокруг себя воздух. Да, теперь чай будет совсем другим.

Жаба с жадностью вперилась взглядом в Лотосы, и в глазах ее загорелся новый огонек алчности — она захотела Лотосы себе.

— Видишь, ты уже хочешь себе эти Лотосы, а мне они ведь, в сущности, и не нужны, — сказал я, — Всё, что мне нужно — это возможность. Возможно изгнать существо во мне.

Жаба качнула головой, не отводя взгляда от Лотосов. Да, согласен, они завораживали. Вокруг них сразу взмыла в воздух синяя и красная пыльца, образовывая словно знак Инь-Ян вокруг котелка. Две противоположные стихии кружились, не прикасаясь друг к другу.

Следом в воду отправились линчжи.

Если отправить шиповник, то температура от обилия стихии огня станет слишком высокой. Вначале линчжи. Грибы падали в воду и медленно раскрывали свой аромат. Вода начала менять свой цвет на темноватый.

Я не подсчитывал в уме секунды. В таком деле как заварка чая, можно полагаться только на ощущения.

— Понимаешь разницу, — обратился я к жабе, — между возможностью и обладанием?

— Тебе всё равно нужен мой Лотос.

— Нужен.

Вжух!

С звонким шипением в чай полетели шиповники, как маленькие бомбочки. Вода вокруг них зашипела. А я через стенку котелка направил внутрь чая свою Ци. Всё это смешалось, образуя уже не чай, а что-то большее. Сочетание стихии моей Ци и…намерения.

Намерения убедить… Намерения показать… Намерения…помочь…

Да, что-то с этой жабой было не так, будто немая просьба о помощи, которую она не могла озвучить. И чай ей в этом поможет. Надеюсь.

Я наполнял этот чай тем внутренним спокойствием, которое ко мне пришло после посещения Долины Памяти. Это ощущение того, что ты стоишь перед чем-то важным и бесконечным я и пытался вложить в чай.

Несколько мгновений я подержал котелок в руках, «успокаивая» чай, а потом протянул скряжнику.

— Сейчас. — сказал я, и она меня поняла, перехватив чай длинным огромным языком.

Я сказал не «готово» — потому что чай не может быть готов, а «сейчас» — потому что только в этот момент его нужно и можно пить. Да, у белки был другой чай. Но я знал, что если в определенный момент мой чай не выпить, он потеряет тот эффект и вкус, который в нем должен быть.

Стихийная пыльца из Лотосов окутала котелок, и когда Жаба опрокинула чай внутрь своей бездонной глотки, то пыльца хлынула следом. Не то, чтоб я так задумывал, но, думаю, от этого вкус станет только интереснее.

На мгновение жаба засветилась изнутри, а потом так и застыла с открытым ртом.

«Ты что, ее отравил?» — неожиданно спросил Ли Бо, — «Нет, метод, конечно, хороший, я даже не подумал о таком, но от Праведника как-то не ожидал».

Да успокойся ты, — отмахнулся я от Бессмертного, — Это просто чай.

«Почему же ее так торкнуло?»

Не знаю. Может, никогда хорошего чая не пила? — ответил я риторически.

Глаза жабы прямо засияли желтым еще сильнее, а ее тело, всё покрытое золотыми монетами, засветилось. Она тряхнула своей башкой и сказала:

— Ухххх…

Ее взгляд какое-то время был расфокусирован, и направлен словно в себя, а потом, минуты через две, она пришла в себя и…сразу как-то обмякла. Ее тело расслабилось. Плот качнуло.

— Да-а-а… Такого чая я не пробовала… — честно сказала она и на какое-то время из ее глаз исчез алчный блеск, так напрягавший меня поначалу.

Мы встретились взглядами.

— Ты, наверное, смотришь на меня и осуждаешь…

Она повторилась, но я не стал ей об этом говорить.

— Осуждаешь… А ведь ты даже не знаешь ничего обо мне. А я даже не виновата, что такой стала…

Кажется, жаба всплакнула. Да уж, одного карпа-плаксы мне мало, так еще и жаба решила пролить скупые слезы.

— Вот в тебе сидит жаба-демонюга, ненавижу таких! — Жаба зло выстрелила языком и поймала монетку, — А я не демон. Я — древняя жаба. Понимаешь? А из меня сделали посмещище…

О чем она? — не понял я.

«Это она про фигурки с монетками, которые для притягивания богатства ставят в домах».

Так это с нее «списывали»?

«Судя по древности ауры — вполне возможно. Не знаю, что она забыла в Великих Карповых Озерах. Может, Праведники притащили ее сюда для перевоспитания… Не знаю…»

Перевоспитание, судя по всему, не случилось.

Я внимательно слушал. Когда кто-то начинает делиться чем-то личным, изливать душу, лучше слушать не перебивая. По-настоящему слушать, а не делать вид, что слушаешь.

Лисы сидели раскрыв рты. Лянг…рыскал по дну. Вот проныра!

— А ведь я в этом не виновата, — жаба переползла поближе и меня обдало ее кислотным дыханием, — Этот глупец Цицы сделал из меня посмешище. Так нельзя, особенно с такими зверями, как я.

Судя по тому, что пошли имена-явки-пароли, мой чай сработал и как надо.

Итак, Цицы, он же Хотей, засветился и тут. Этот толстяк мне начинал нравиться всё меньше и меньше. Нет, жаба, конечно, не воплощение добродетели, но проклятие и падающее с небес птичье дерьмо я помню. Хоть и не держу зла. И всё равно это неправильно.

— А можно поподробнее про…этого…кхм…

— Цицы? — с нескрываемой злобой, горечью и, одновременно, яростью переспросила она.

Чувствовалось, что ее эмоции абсолютно искренние.

— Да. Расскажи. Наши с ним пути….можно так сказать «пересекались».

— Я сейчас большая…но я всегда была жабой.

Да уж не царевной лягушкой, — мелькнула мысль.

— Но не просто духовной. Моя кровь очень древняя…от истоков возникновения Поднебесной.

«А еще она очень скромная», — фыркнул Ли Бо. — «Сказать „от истоков возникновения Поднебесной“. Пусть еще скажет, что она „отпрыск самого Неба“».

Жаба на мгновение замолчала, а затем с ядовитой гордостью прошептала:

— Так вот…я жила в глубоком колодце…очень…который находился в глубоком провале. Это был не просто провал — хранилище богатств. Всё, что блестело, падало ко мне: монеты, кольца, даже сердца — сгнившие, но с печатью алчности. Я копила, как положено. И чем больше у меня было, тем сильнее я становилась.

Глаза ее снова наливались алчностью, а я снова начал набирать воду на чай. Теперь уже в кувшин с Бессмертным.

«Да ты охренел! Ван! Какой чай⁈»

Ладно тебе, уже не раз заваривал.

Ли Бо что-то буркнул в ответ и успокоился.

Я вымыл кувшин и поставил кипятить воду. На самом деле не для того, чтобы пить чай, а просто, чтобы жаба не ощущала напряжения, потому что звуки кипящей воды всегда настраивают на определенный лад, и не важно, человек ты или жаба.

— Значит, ты жила в каком-то разломе, куда люди бросали монеты, кольца…

— И сами бросались, — уточнила Жаба.

— И что случилось дальше?

— Я становилась слишком сильной. Когда Древнее существо набирает силу в своем Дао, оно становится…

— Божеством, — неожиданно заговорил Ли Бо.

— А это кто? — встрепенулась Жаба.

— Один Бессмертный. Он в кувшине. Он безобиден. Продолжай.

Жаба вздохнула и посмотрела на пустой котелок. Видно, чая ей было мало.

Я протянул руку и она отдала котелок. Что ж, заварю этой прожорливой жабе еще чая. Вот только теперь у него будет другое «наполнение». Снял кувшин, наполнил котелок водой, и поставил на камень, греть воду.

— Этот Бессмертный сказал верно… Я набирала силу… Мое Дао — Дао жадности, я его очень рано почувствовала, и всё сильнее проникалась им. Я почти стала воплощением Дао жадности.

— Это довольно опасно. — заметил Ли Бо, — Некоторые из Дао слишком могущественны, если овладевают телами духовных существ.

— Как это «овладевают»? — недоуменно переспросил я.

— Мы становимся проводниками Дао в этом мире.

— И чем это плохо? — переспросил я.

— Потом объясню, — не стал вдаваться в подробности Бессмертный.

— Ничем это не плохо! — возмутилась жаба, — Просто иные божества не хотят появлений других. Это вызов им. Вызов их власти.

Что ж, несмотря на то, что это говорила Жаба-скряжник, я ей верил. Еще и потому, что она не врала. Как не врал и Ли Бо: похоже, такое проявление Дао было действительно опасным. Надо будет всё-таки после того, как покинем это место, с ним поговорить на эту тему.

— Именно поэтому, такой как я… — Жаба, кажется, всхлипнула и поймала длинным языком сразу с десяток золотых монеток, что ее чуть успокоило, — И не позволили стать…божеством.

— И это был Цицы? — уточнил я.

— Да! — зашипела жаба. — Притворщик. Мягкотелый юродивый, с жирным животом и песенками. Бродил босиком, махал листьями, строил из себя даосского блаженного. Но внутри — такой же стяжатель, как и я. Только хитрее.

— А дальше?

— Он пришёл ко мне, не как мудрец, а как вор. Знал, чем я живу. Опустил в колодец пояс с золотой монетой. Я… — её голос затрепетал. — Я не удержалась. Это был… идеальный круг, будто луна в новой луже. Я схватила его. И тогда он вытащил меня наружу, как рыбу. Без борьбы. Просто дёрнул — и всё. Он уже был…почти Божеством…

— Но не Божеством? — спросил я.

— Нет.

Она выронила с десяток монет, а кружащиеся вокруг хижины монеты упали в воду. Ее взгляд потух, я почувствовал уже заранее ее слова станут неприятными, тяжелыми:

— После того, как он поднял меня наружу и проклял, он и стал божеством: уже не Цицы, а бог удачи Хотей, которого взяли в свиту богов счастья.

«Я сразу тебе говорил, что его личные качества оставляют желать лучшего».

Я продолжал готовить чай, и через пару мгновений снял котелок с «нагревающего камня».

— А меня…меня…меня прокляли! Ни за что! Просто за то, что такая, какая есть. Да, Цицы еще подумал, что забавно будет превратить меня в амулет, и отобрали все те монетки, которые я так долго собирала…из них сделали статуи с монетками… а потом люди подхватили…и думают, что я приношу удачу.

Жаба горько улыбнулась.

— Как бы не так… Не я приношу удачу, а Цицы, который везде оставил следы своего Дао. Пока мои монетки не вернутся ко мне, я никогда не смогу стать цельной со своим Дао….эх…те сокровища стали частью меня…без них я ущербна.

Я взглянул на нее еще раз. И бросил в воздух грибы, огненные листья и шиповник, и в этот раз позволил всему вместе упасть прямо в котелок создавая «что-то другое».

— Ты их ненавидишь. Не только Цицы-Хотея, но и остальных богов счастья — спокойно сказал я, направляясь к Жабе. Мои следы оставляли странный золотистый след, совсем как у Святых, а я ощутил как наружу всплывают все отголоски воспоминаний, которые я увидел, а в ногах сконцентрировались пути всех Святых.

— Презираю, — прошипела жаба. — И их…и людей…я же чувствую их желания…их эмоции. Существа, которые верят, что удача дается даром. Клянчат у меня золото, у моих статуй, натирают мне пузо, но сами трусливы, ленивы, глупы и хотят золота ради золота.

Я сжал котелок сияющими от переполнявшей их Праведной Ци руками.

Она хотела использовать язык, но я ее остановил.

— Я сам. Просто открой свою пасть.

— Но…

— Ты не выпьешь всё. Это жадность. Теперь тебе достаточно одного глотка. Не надо всё пить.

Жаба непонимающе посмотрела на меня, но пасть послушно открыла. Как ребенок, которому дают лекарство.

Я чуть наклонил котелок, и с него сияя, словно маленькое солнце, сорвалась одна капля. Всего одна. В ней содержалась вся «суть» чая.

Больше и не надо.

Жаба поймала языком каплю, да так и застыла. Ее словно пронзило током. Я показал ей всё. И Долину Памяти, и Дао Святых, и Разлом и… Вечный дозор.

Я сел в позу лотоса прямо перед ней, и начал втягивать в себя ее ауру. Ее жадность.

Мы смотрели друг другу в глаза.

— Неужели ты не понимаешь, что Цицы не мог отобрать твое Дао? Не мог помешать тебе ему следовать…он чуть сбил тебя с пути…и все…

Взгляд жабы выражал непонимание.

— Он сыграл на твоей жадности. Твое Дао — жадность….те монетки… они просто монетки…прошло столько лет, но ты не можешь их отпустить.

— Но…

— Я не договорил. Те монетки больше не ты. Они не часть тебя и никогда ей не были. Дао внутри, а не снаружи.

Я протянул руку, с моей руки сорвалась капля Ци и начала отделять от тела жабы одну монету за другой.

Глаза жабы были потерянными.

— Дао не может быть односторонним, — продолжил я, и ощутил, что говорю чем-то, что рождается от всех тех воспоминаний внутри. Какое-то неосознанное знание-чувство.

— Дао не имеет границ. А значит, твоя жадность лишь извращение твоей сути.

— Не может такого быть! Это мое Дао! Кому как не мне знать?

— Цицы попытался направить тебя на верный путь тем, что сбил со старого, а не проклял, как ты подумала, — спокойно сказал я, — Он надеялся, что ты сама поймешь, что монеты не часть тебя, потому что они тебе никогда не принадлежали. Тот, кто не может отпускать, не может брать, понимаешь? Если ты не готова отдать эти монеты, то ты ими не владеешь, потому что отдать можно только то, чем владеешь. А значит, твоя жадность — иллюзия. Но вина в Цицы в том, что он вмешался в чужое Дао…такое делать нельзя.

Жаба застыла с раскрытым ртом.

«Я что-то уже запутался…»

Монеты с тела жабы начали слетать одна за другой. Сами. Словно их перестало что-то удерживать.Я ощущал, глядя на эту жабу, что в ней скрыт какой-то мощный потенциал, который похоронен за этой грудой золота и хлама. Нужно только направить ее на верный путь. Она не плохая, просто…заплутавшая среди алчности.

— Скажи, разве не становится тебе легче, когда эти монеты падают? — спросил я, поднимая монету.

— Да… — пробормотала она растерянно, — Как будто….

— Но это не всё.

Я прикоснулся к лапе жабы, покрытой толстыми наростами и она вздрогнула, как от удара тока.

— В тебе кроме жадности была ненависть. Ненависть к Цицы.

— Да! — скрипнула она зубами. — И сейчас она горит во мне.

— Ты должна это отпустить.

— Это не справедливо! Он должен быть наказан! Так нельзя поступать!

Я улыбнулся.

— С Цицы спросят. И за это. И за всё остальное. И не только с него.

— В смысле? — дружно и удивленно воскликнули лисы.

«В смысле? Не многовато ли ты на себя берешь, Ван? Такими словами нельзя разбрасываться».

— В смысле? — спросила жаба. — Ты слабый Праведник, которого даже я уничтожу одним плевком. Как ты можешь спрашивать с божества?

— Потому что спрашивает не тот, кто силен, а тот, кто прав. Посмотри внимательно мне за спину.

Я медленно поднял руки и сделал знак последнего Дозора.

Один за другим, за моей спиной вставали те, кто ушел и стал частью Неба. Каждый Святой. Каждый Даос. Просто Праведник. Все те, кто отдали свои жизни, закрывая Разлом и борясь с Пустотой.

Жаба вздрогнула, увидев тени Святых за мной.

— Спрашиваю не я. Спрашивают они. Каждый из них имеет Право спросить. И теперь это Право во мне. Заданный под Небом вопрос требует ответа. На него нельзя не ответить. И каждый из них спросит, почему тот, кто должен был стоять рядом с ними, не стоял. Почему Божества не пришли под Небо, почему они не отдали свою божественность во спасение Неба.

«Откуда ты это знаешь? Ты стал каким-то другим, Ван!»

Догадался. Божества очевидно могущественны, но я их не видел среди Последнего Дозора, а значит их там не было, а значит…они должны ответить перед Небом. У вины нет срока давности.

Сейчас я и не был в полном смысле собой. Я был частью тех, кто ушел, и тех, кто смотрел вниз. Тех, чью жертву нельзя было игнорировать. Я был частью тех, чьи воспоминания направляли меня на верные слова.

— Поэтому…ты, Жаба-скряжник, найдешь свое Дао, и станешь тем, кем должна была стать. Божеством. И когда ты это сделаешь, ты найдешь меня.

Монеты с жабы осыпались всё звонче и быстрее.

— Видишь этот знак? — я вновь показал ей Печать Вечного Дозора, — Ты будешь рядом со мной, чтобы защитить Небо. Когда мы станем вместе с тобой, мы будем отдавать.

— Но с Небом всё в порядке… — удивилась жаба.

— Пока в порядке. — покачал я головой, — Но ты не такая, как Цицы и остальные божества, ты придешь, когда наступит время. Они не пришли. Ты — придешь.

Жаба смотрела на печать Вечного Дозора, на тени ушедших Даосов и Святых за моей спиной, и сказала:

— Я приду. Я не такая.

Я встал.

— Сделай это. — сказал я, — Отдай то, что принадлежит тебе. Отдавай впервые сама. По собственной воле. По собственному желанию. Потому что хочешь. Потому что твое.

Из глаза жабы скатилась слезинка.

Она стиснула зубы.

А прямо возле края хижины всплыл сияющий золотым духовный лотос. Он «пах» золотыми монетами и…жадностью.

Я вопросительно посмотрел на жабу.

— Бе…бер…бери… — выдавила она, — Я…от…отд…отда…

Она собралась с духом, и выпалила:

— Я отдаю…

— Спасибо. Ты не сказала, как тебя зовут.

— Чунь Чу…так меня звали когда-то.

— Спасибо, Чунь Чу. Мы еще встретимся.

Я осторожно сорвал Лотос, и положил в свое пространственное кольцо.

А жаба неожиданно вздрогнула…и судорожно вздохнула.

— Как странно… — прошептала она, — Какое странное чувство…отдавать что-то…очень странно…

На мгновение она задумалась, а потом…выплюнула прямо в лис какие-то маленькие украшения, которые Хрули и Джинг тут же схватили.

— Спасибо! — пискнули они.

— Как…как приятно… — выдохнула Жаба.

На ней не осталось ни одной монеты. Все они осыпались.

— А это…рыбе…

Она выплюнула в озеро ярко сияющую золотую жемчужину, которую поймал выскочивший из озера карп.

— Шпа…шпасибо… — держа зубами золотую жемчужину сказал карп.

Тени за моей спиной исчезли. Как и исчезло ощущение какого-то предельного всезнания. Да, воспоминания все-таки говорят во мне. Влияют на меня. Просто я этого раньше не замечал. Нельзя вместить в себя что-то чужое, и чтобы оно на тебя не влияло. А во мне память многих Святых.

— Пока, Чунь Чу. — взмахнул я рукой и стал на воду.

«Ловко, конечно, ты ее вокруг пальца обвел».

Если ты так говоришь, то ты ничего так и не понял, Ли Бо.

«Что тут непонятного? Пришли торговаться, а ушли с подарками, мне это нравится. Вот теперь ты похож на настоящего Праведника».

Я вздохнул.

Глава 17

Я скользил по воде, рядом со мной двигались лисы и плыл тихо-тихо карп.

Мы уходили молча.

Я не хотел разрушить ненароком эффект от сказанного жабе. Пусть посидит….подумает. Вспомнит жизнь и слова, что я ей сказал. Эта жаба больше, чем духовное существо, но пока меньше, чем божество.

Я сказал ей то, что думал и чувствовал. Я понял, когда посмотрел на нее вблизи, что она может стать божеством. И, если подумать, может Цицы действительно не дал ей стать чем-то большим именно из страха, и зря я его оправдывал? Может, я неверно трактовал его действия, и тот путь, по которому шла жаба, был неверным, но он был ее путем. Хотей не мог указать ей верный. Зато мог сбить с пути. Сейчас я начинаю понимать, что Дао — очень тонкая штука, и пока ищешь его, любой, даже не то что неверный, а просто неуверенный шаг может всё испортить. Влиять на чужое Дао — неправильно. Глядя на воспоминания Святых, я подсознательно понимал эту простую истину. Чужое Дао — неприкасаемо. И всё, что я сделал — это убрал с глаз монету, которую там повесил Цицы. Полагаю, Жаба должна была сама дойти до предела жадности и что-то осознать, выйти из Инь в Ян. Осознать оба полюса. Но дошла ли она до границы жадности, за которой начинается понимание? Не знаю. Оставалось надеяться, что-то, что сделал я, ничем не хуже поступка Цицы.

И всё равно к божествам есть вопросы… Вопросы, почему существа такого уровня не пришли, и всё свалили на плечи Праведников.

Я помню, Даос говорил, что Бессмертные, духовные существа и остальные, были бы уязвимы для Пустоты, потому что в их сердцах был страх.

Но разве не в этом вся суть? Те, кто пришли отдать жизни, уже не подвержены страху, а те, кто не пришли, потому и не пришли, что боятся. Получается тогда их «божественность» — украденная возможность у других, у тех, кто был бы достоин?

Ладно, на эти вопросы без ответа еще будет время. Мне нужно больше узнать. Узнать у других. У меня есть только воспоминания и слова одной стороны.

Я оглянулся на Жабу.

Она сидела неподвижно, как статуя. Глаза ее светились.

Поступок Цицы свел нас с этой Жабой, пусть он об этом не мог знать. А это значит, что это было предопределено. Так было необходимо Небу. Я должен был найти эту Жабу и помочь ей.

Или я много на себя беру?

Но ведь Наставник Юэ говорил мне, что Небо знает и про контракт и про то, зачем я здесь — для того, чтобы сделать в Небе «прокол». И одновременно с этим я носитель печати Вечного Дозора. Дозора, которого нет. Дозора, который состоит из одного меня, слабенького Праведника в начале пути, который и от демонической жабы внутри себя не может самостоятельно избавиться.

Я должен стать сильнее. Намного сильнее. И дело не в контракте: я должен перерасти ступень Святого, чтобы защитить Небо.

Я мысленно улыбнулся. Перерасти Святого? Да я еще даже не закончил с очищением Меридиан. Однако теперь это меня не смущало.

Раньше во мне подобной уверенности не было, и я убегал от каждого чиха, каждой опасности. Но теперь внутри появилась какая-то уверенность. Возможно, тому причиной лисы и карп, которого я несу и которого должен донести. У меня появилась не цель…нет, долг. Ответственность, которой раньше не было. Я ведь пообещал его донести до Врат Дракона, и я это сделаю. Ну а уже задача Лянга — прорваться сквозь Врата и стать драконом.

Я взглянул на карпа, который перекатывал в своих плавничках золотую жемчужину, которую ему дала Жаба. Да уж, лишь бы он сам не заразился этой жадностью. Ну а что получили лисы я пока толком не разглядел, но это нужно будет точно оценить с помощью нейросети. Мало ли, может подарки с какими-то неприятными «сюрпризами». Жабы, они такие.

КВА!

Только подумал, как она подала голос. Интересно, а ведь в присутствии Жабы-скряжника она молчала, будто боялась. Даже ни разу не пискнула, в смысле не квакнула. И это хорошо, ведь она могла сбить мою заварку чая. И тогда всё пошло бы насмарку. Убедить словами Жабу я бы не смог. Ключевую роль играл именно чай с воспоминаниями.

Мы достигли берега, я набрал воды и Лянг туда прыгнул. Радостно прыгнул. Прижимая плавником к себе жемчужину. Новую жемчужину его проредившейся коллекции.

А дальше мы зашагали наконец-то по земле.

Все молчали, а я смотрел в Небо. Ноги шли сами.

В голове было теперь пусто, я отпустил мысли. Сейчас не время размышлять. Когда в голове слишком много мыслей они мешают друг другу и получается бесконечный моток заблуждений.

— Осталось два лотоса, — сказал Лянг, прервав тишину.

Он выждал когда мы покинем пределы «Жабьей Долины» и лишь тогда заговорил.

— Да, и думаю мы их найдем быстрее, чем предыдущие, — ответил я.

— С чего ты взял? — спросил Ли Бо.

— Предчувствие, — пожал я плечами.

Некоторые вещи просто невозможно объяснить рационально.

— Итак… — посмотрел я на лис, — Давайте, показывайте, что вам подарили.

Они переглянулись и протянули мне золотые безделушки.

Я взял сначала подарок у Хрули. Это была небольшая сережка в виде…

Ну кто бы сомневался, — ухмыльнулся я.

Она была в виде лисьего хвоста.

Ну а когда я использовал на сережке нейросеть, то еле сдержал смех — вот уж забавная серьга:

[Предмет: «Сережки Рассеянного Внимания» (одна потеряна)

Ранг предмета: духовный

Описание: Сережки в виде лисьих хвостов, зачарованные одной девятихвостой лисой. Если носить одну — окружающие не замечают мелкой лжи (но только если она сказана шёпотом). Если найти вторую — эффект усиливается, но носитель тут же забывает, где оставил первую.]

Вот уж действительно бесполезные серьги.

Я вернул вещицу Хрули.

— Ван, ты знаешь что это? — спросила она. — Я не понимаю ее свойств.

— Можешь носить спокойно, — погладил я ее по голове, — Она безопасна.

После этого я взял подарок Джинг. Это был небольшой браслет с узором из лисьих следов. И где только жаба откопала подарки именно для лис? Сколько же у нее там богатств?

[Предмет: «Браслет Забытых Долгов» (замок заедает)

Ранг предмета: духовный

Описание: Массивная золотая цепь с узором в виде лисьих следов. Застегивается через раз. Если все же удается застегнуть на человеке — человек забывает, что ты ему должен.]

— Да уж. — протянул я, отдавая Джинг браслет, — Смотрите, не потеряйте эти вещицы.

— А для чего он? — спросила Джинг, надевая браслет на свою лапку и любуясь им.

— Если застегнешь на человеке, он забудет, что ты ему что-то должна.

— Фе…бесполезная штука, — фыркнула Джинг.

— Но тебе идет. — ответил я.

— Правда⁈ — воскликнула Джинг.

— Да врет он всё, — буркнул Лянг. — И вообще — духовные звери не носят украшений.

— А мы — особенные духовные звери! — одновременно возразили лисы.

Я вздохнул и посмотрел на карпа.

— Я?

— Давай, показывай! — пискнула Хрули.

— Да, показывай, что там тебе Жаба подарила, — добавила Джинг.

— Да там так…ничего особенного, какая-то бусинка, вообще ценности не представляет.

Я протянул руку.

Лянг вздохнул и даже не стал упираться, уронил мне в ладонь переливающуюся золотым жемчужину. Я, конечно же, не собирался ее отбирать, но нужно было знать, что за предмет он носит с собой.

Жемчужина была тяжелой, как и полагается золоту, но у меня было ощущение, что она словно имеет какой-то свой особый, изменяющийся центр тяжести. Форма ее была идеальной. Что ж, посмотрим, что ты за зверь такой:

[Предмет: Золотая жемчужина «Обратного течения»

Ранг предмета: стихийный

Описание: Золотая жемчужина, наполненная сжатой стихией воды, текущей в обратном направлении. Вода вокруг носителя жемчужины начинает течь вспять, но только в радиусе 1 метра.]

Кхм…вода течет вспять? Ну…возможно Лянгу эта штука и пригодится.

— На, — вернул я ее карпу.

— А мы? Нам дай посмотреть!

— Не дам. — буркнул Лянг и спрятал жемчужины.

Лисы обиженно надулись.

— Ничего особенного. — успокоил я лис, — Все ваши подарки не какие-то супермощные артефакты, так что можете быть спокойны.

— Так и знал, что жаба хорошего не отдаст. — недовольно сказал карп, и…закрутил вокруг жемчужин воду.

Похоже, карп быстро разобрался с тем, как управлять этой жемчужиной. Не зря же он владеет стихией воды.

— А Лотос? — спросили дружно лисы и карп.

— Вот когда остановимся где-нибудь поесть, тогда и достану. Сейчас нам нужно идти дальше.

«Что, уже заразился жадностью от Жабы? Не хочешь делиться своим сокровищем?»

Я только улыбнулся. Спорить с Ли Бо я не собирался.

Думай что хочешь, учитель.

☯☯☯☯

Мы сидели, отдыхая, возле небольшого пригорка. Лисы поймали каких-то птиц, напоминавших перепелок, только с более яркой расцветкой, и мы дружно их съели.

После этого я достал все три Лотоса и «подзарядил» их энергией. В описании Лотоса не было ничего нового: Духовный Лотос, только зараженный аурой жадности, именно поэтому из него исходило такое заманчивое сияние и так хотелось его потрогать. И именно поэтому держать его вне пространственного кольца было чревато. Две мелкие лисы постоянно норовили сорвать его лепестки.

Я поизучал энергетические потоки в каждом из Лотосов и спрятал их обратно. Лисы в это время пытались применить на практике уроки полученные от «гуся»-дракона и создавали иллюзии разных запахов. В основном у них неплохо выходили цветочные, которые даже меня заставляли поверить в то, что рядом где-то клумба, засаженная цветами.

Хотелось спать, как это обычно бывает после еды, и тут заговорил Ли Бо.

— Ты, мой смертный ученик, как-то спрашивал, как я очутился в кувшине.

Я кивнул.

Лисы навострили ушки. А Лянг вынырнул из воды.

— Да, но ты говорил, что это болезненная для тебя тема.

— Так и есть… — вздохнул Бессмертный.

Мы помолчали секунд двадцать.

— Ты когда-нибудь играл в карты, Ван? — спросил Ли Бо.

— Приходилось, — ответил я.

Да, приходилось, но не в этом мире, а в старом. Ответить неправду я не мог.

— В карты можно проиграть всё…это опасная игра, Ван…хоть и кажется простой.

Уж это я знал. Да и не только карты. Люди, увлекающиеся азартными играми в моем мире, да, думаю, и тут тоже, заканчивали плохо. Начинаешь выигрывать — не можешь остановиться, начинаешь проигрывать — тоже не можешь остановиться. То самое злополучное и рушащее судьбы слово «я отыграюсь».

Хоть мой старый мир и был изобретательнее на азартные игры чем этот, но суть азарта и игры тут оставалась прежней. Как и человеческой природы.

— Был вечер… — начал рассказ Ли Бо. — Восемь Бессмертных частенько собирались на вершине Серебряного Облака. Я не был постоянным членом их группы. Но в тот день мне хотелось сочинить парочку стихов…ну, поядовитее, и зачитать им.

— Сочинил?

— Конечно. Я зачитал стихи, ну а потом мы начали пить. А поскольку я пришел уже пьяным, то и набрался быстрее, чем они. Если б я не был так пьян, я бы никогда не согласился играть в таком состоянии с восемью Бессмертными, каждый из которых имел ко мне свои счеты.

— Если они имели счеты, то почему не убили? — встряла Хрули.

— А ты попробуй убей такого, как я.

Да уж, существо, которое может жить тысячелетиями в глиняном кувшине, определенно сложно убить.

— Они достали «Карты Судьбы».

— М?

— Какие-какие карты? — переспросил карп.

— Карты Судьбы. — повторил Ли Бо.

— Звучит…опасно… — заметил я.

— А ты думал, «бессмертные» шутки понимают? — хмыкнул Ли Бо. — У них нет чувства юмора. Есть только алчность и обида. Если ты думаешь, что там все «просветленные» и познавшие свое Дао, то ты сильно ошибаешься. Это существа, ставшие Бессмертными волей обстоятельств или по древности происхождения, а не за заслуги.

— Прям как ты? — невинно поинтересовалась Хрули с ехидной улыбкой на лице.

— У меня особый случай.

— Расскажешь? — спросила Джинг.

— Нет. Итак, как я уже сказал, мы сели играть, и они достали «карты Судьбы». — продолжил Бессмертный.

— А на что играли? — уточнил Лянг, перебивая.

— Так на сами «карты Судьбы» и играли. На меньшее я бы не согласился. Ван, я возьму у тебя немного Ци.

Я махнул рукой, позволяя.

В следующую секунду пространство перед нами подернулось рябью и там проступили образы, полупрозрачные, словно иллюзии из света и пыли.

Лисы удивленно охнули:

— Ли Бо, так ты тоже умеешь создавать иллюзии? — спросил я.

— Немного. Пока ты слаб, и я слаб. Вот станешь сильнее, и я смогу больше. Но это я уже тебе говорил. Итак, набор карт у нас был небольшой… Это древние карты, которыми раньше развлекались божества.

Ли Бо цокнул и перед нами появились карты.

— Видишь черную карту?

В воздухе появилась чёрная карта с изображением Золотой жабы с монетой во рту, сидящей на груде сокровищ, а её глаза были пустыми.

— Это жадность. Ты не подумай, к скряжнику она отношения не имеет… — успокоил меня Ли Бо.

Карта оживала и от нее исходила такая волна неостановимой жадности, даже через иллюзию Ли Бо, которая жабе-скряжнику и не снилась. Словно в этой жабе было воплощение всех аспектов жадности.

А на карте была надпись: «Собирая реки, океан остаётся пустым»

— Это не просто карты, это отнятое Дао'. — сказал Ли Бо.

От этих слов все мы застыли.

— В смысле? — не понял я, — Как возможно забрать Дао, если оно принадлежит живому существу?

— Если заточить Дао вместе с существом. — мрачно ответил Ли Бо.

— Разве такое возможно? — похолодело у меня на душе.

— Возможно.

Игры Бессмертных мне уже не нравились, потому что если каждая карта — это отнятое Дао, то…

Одна за другой, перед нами проступали карты. Много тут было негативных эмоций, которые, видимо, стали Дао. И я понял, что не прав.

Любовь была изображена в виде двух рыбок Инь-Ян, кружащихся в воде, и тени которых сливаются в единый круг. И там тоже была надпись, которую я мог прочесть:

«Любовь без обладания — вот великое Дао».

И подобных карт было много. Целая колода Карт Судьбы. Но их уже Бессмертный показывал мельком.

— В общем, мы начали играть… — сказал Ли Бо, — И всё бы было хорошо, но они подмешали в колоду «Карту Зеркала».

— Зеркала? — переспросил я.

В образах, парящих перед ними, возник импровизированный стол. Карты выкладывались одна за другой, словно невидимая рука разыгрывала их снова и снова. Похоже, Ли Бо помнил ту злополучную партию в деталях и прокручивал ее не раз.

— Сначала всё казалось честным. Я ставил «Привязанность», чтобы сохранить часть души, «Насмешку» — чтобы ослабить их бдительность. А потом — «Обиду». Игра становилась всё глубже.

Я не совсем понимал правил игры, но уже не перебивал, просто слушал. Как и лисы с карпом.

— А они?

— Они меняли правила так же легко, как продажная девка клиентов. И когда я поставил «Жадность», чтобы обнажить их слабость, «Карта Зеркала» отразила её на меня. Тогда я всё понял, но остановить такую игру уже было невозможно. Игра зашла в ту стадию, когда реальность вокруг подчиняется законам Дао и ставка уже не карты, а сущность. Не только моя. Но и их тоже. Они рисковали не меньше меня. Тогда я тоже пошел на хитрость и под конец выложил карту «Свобода». Она не входила в колоду, но я знал: она есть у меня внутри. Это мое Дао. Свобода. Оно всегда со мной. И поэтому я так бесстрашно играл. Когда у тебя Дао «Свободы» — что тебя может пленить? Ничего. Но карта «Зеркала» дублировала и исказила её. Моя «Свобода» обернулась «Пленом». Не знаю, где они достали ту карту, но это уже и не важно.

— И так ты оказался в кувшине? — спросил я.

— Не совсем, — вздохнул Ли Бо. — Я должен был оказаться в карте, но успел в последний момент выскользнуть и вместиться в первый попавшийся предмет.

— Винный кувшин, — закончил за Бессмертного Лянг.

— Именно.

— Значит ты врал, когда говорил, что твое Дао — вино и стихи? — уточнил я.

— Врал, — честно признался Ли Бо.

— А белка, когда говорила, что ты не достиг своего Дао…

— Она ошиблась.

Я задумался. А если не ошиблась? Что если, она дала Ли Бо верный совет? Я напряг память, вспоминая дословно слова, которые она сказала Бессмертному.

— Ты помнишь, что она сказала тебе?

— Эм…не точно. — сказал Бессмертный. — Мне не интересны размышления и советы какой-то белки.

— А я помню. Она сказала: «Ли Бо, ты тысячу лет ищешь Дао? Но разве кувшин — не тоже часть Пути? Ты думаешь, что заперт, но кто сказал, что Дао — это свобода? Может, оно — это умение быть счастливым даже здесь. Перестань искать — и станешь тем, чем должен быть». — повторил я вслух слова белки.

В этот раз Бессмертный молчал несколько минут, а потом сказал:

— Я подумаю над этим.

А потом он спросил:

— Итак, какой урок из сказанного вы извлекли?

— Если садишься играть, — сказал важно Лянг, — Нужно играть лучше, чем остальные.

Хрули пискнула:

— Или подтасовать свою карту.

— Или создать новую. — добавила Джинг.

— Нет, детишки, — грустно заметил Ли Бо, — Неправильный вы урок извлекли из сказанного. Главное в карточной игре — не ставить себя на кон.

А еще лучше, вообще за нее не садиться, — мысленно добавил я.

Я задумался о том, что рассказал Ли Бо, а еще о том, о чем он не рассказал. Потому что хоть я и чувствовал, что он не врал, но он и не сказал всей правды. Что-то он очень размыто рассказал о причинах, почему вообще сел за стол и принял условия, и почему не вышел из игры…что-то во всем этом не сходилось. Но и расспрашивать его об этом я уже не хотел.

Когда захочет — сам расскажет полную правду.

А вот то, что Бессмертный или кто-то другой может отнять, или, вернее, заключить живого и его Дао в карты…это мне совсем не понравилось. Это была еще одна вещь, с которой нужно будет разобраться. Потому что вмешиваться в чужое Дао — против Воли Неба.

Глава 18

Рассказ Ли Бо, хоть он и был явно с недостающими деталями, но в целом открыл мне глаза на возможности Бессмертных и подобных им сущностей. Они явно находились за пределами того, что я вообще представлял.

Хотя уже только один заточенный в кувшин Ли Бо должен был бы мне доказать своим существованием то, что границ возможного практически нет.

Что касается других вопросов…косвенных, наводящих, то я их задавал, но у Бессмертного уже прошла минутка меланхолии и он закрылся в своей раковине, вернее, кувшине. Может, он уже и пожалел, что поделился более полной историей своего заточения, потому что раньше я знал лишь то, что он проигрался другим Бессмертным в карты, но как именно — нет.

Я задумался о том, какие законы есть в Поднебесной, какие законы установило Небо, да и есть ли они вообще. Ведь по сути то, что я видел и слышал, говорило о том, что никто, никого и ни к чему не призывает. Разве Небо заставляло кого-то из Святых идти и становиться частью себя? Или жертвовать жизнью ради того, чтобы закрыть дыру? Нет. Это было абсолютно добровольное решение Праведников. И, скорее всего, именно поэтому никто не мог заставить драконов или богов идти и делать то, что они не хотели.

Но у меня уже были свои мысли по этому поводу. Мне нужно только больше узнать про Небо, про богов, про Святых…да и вообще о многом, хотя бы о строении этого мира. Потому что всё, что я знал — мифы от Ли Бо, в которых правды — пара процентов…

Да, благодаря путешествию по Великим Карповым Озерам я увидел и узнал много духовных зверей, и увидел много необычного, особенно если сравнивать с теми временами, когда я сидел в секте «Девятого Бессмертного» и медитировал, а мое представление о Поднебесной было ограничено моей сектой, родной деревней и окружающими землями.

Но если попытаться уложить всё, что я увидел за последние месяцы, то получается, что есть злые духи, которых можно освободить от их злобы; Святые, которые могут оставлять свои воспоминания и влиять на реальность уже будучи если не мертвыми, то частью чего-то другого. Есть Дао, которое оставляет на земле след; Праведники, сорвавшиеся и превратившиеся в свою противоположность. Карпы, которые могут стать драконами, и чувствовать совсем как люди. Жабы, которые могут стать божеством; Бессмертные, которые играют в карты Судьбы, а точнее в карты заточенных Дао…. и много такого, чего я раньше и представить себе не мог, а теперь это было для меня реальностью.

И ведь входил я в эту реальность удивительного мира Поднебесной плавно: сначала кувшин, скелет Святого, обучающий мантре-молитве, потом лиса…потом еще лиса…а потом карп. Что дальше? Какие звери примкнут ко мне еще?

Я вздохнул и прислушался к Ци вокруг. Эти места даже спустя столько лет, как их покинули Праведники, дышали Ци. Собственно, потому тут и росло столько духовных трав, а духовные звери не покидали эти места. Свято место пусто не бывает.

Мысли были суматошными, как давно со мной не бывало. Все события внутри перемешались и где-то там, в центре, был я. Я, который принимал решения и брал на себя ответственность большую, чем позволяла моя личная сила. И пока из врагов у меня были только две дамочки, которые затерялись в Великих Карповых Озерах. Чему я был очень рад. Потому что сражаться с ними мне пока не по силам. Я становился сильнее, но всё еще не так быстро, как хотелось бы и как того требовали обстоятельства.

Передо мной маячили две хвостатые засранки. Они перепрыгивали через камни, и гонялись друг за дружкой. Да уж, их развитие тоже немного застопорилось, хоть они и ели духовные растения, а я давал им изредка свою Ци. И хоть «гусь» научил их иллюзиям, этого всё равно было мало для перехода на другой этап.

Отросток второго хвоста у Хрули медленно, но верно рос, а Джинг нужно было набрать энергию для перехода на следующую ступень. Ей тоже хотелось такой отросток, который потом станет вторым хвостом.

Сейчас вокруг нас было что-то вроде каменистой равнины, с редкими чахлыми кустами и разбросанными булыжниками. Но пейзаж постепенно менялся, воздух становился мягче, насыщеннее — мы переходили в более живописные места. Болота с жабой остались где-то позади.

А вот моя жаба была по-прежнему со мной.

КВА!

Лисы уже набегались и теперь шли рядом со мной. Медленно, как и я. Куда спешить?

Я впитывал в себя эти пейзажи и виды, пусть местами и безрадостные, ведь возможно скоро я покину эти места, а значит каждое мгновение тут ценно. Ценно как память. Жизнь — штука непредсказуемая и никогда не знаешь, где окажешься дальше, и вернешься ли туда, где родился и жил, поэтому нужно впитывать их всем телом, всеми ощущениями.

Лисы как-то внимательно на меня посмотрели, и вдруг Хрули задала вопрос, которого я уж точно не ожидал услышать:

— Ван, а какая у тебя родословная?

Я растерялся от подобного вопроса. Помнится, мы с Ли Бо как-то затрагивали эту тему, и он рассказывал, что у Практиков есть кланы, у членов которых кровь содержит в себе Кровь мифических зверей, и это называется «родословной». Кровь, от которой идет их сила и власть над стихией, — если я верно запомнил. Но вообще меня этот вопрос за всё время ни разу не заботил. Хотя в целом он довольно любопытный.

Я пристально взглянул на Хрули и мне вдруг и самому стало интересно, а какая у нее родословная, наверняка они тоже ведут свой род от какого-то мощного предка? А у Джинг? И отличаются ли их родословные? Я смотрел на лис и видел, как сквозь них, в прошлое, сквозь поколения и время движется серебристая нить, что связывает их с кем-то могущественным, кого они даже не знали, но с тем, кто влияет на них даже сейчас. С тем, кто живет в их чертах, в их движениях, в их характерах и цвете шерсти.

Я не останавливался и в этот раз посмотрел на их походки, на черты их морд. Да, они были разные, и я будто впервые обратил внимание, что у них разная кровь.

— Ван? — переспросила Джинг.

— У Вана? Родословная? — захохотал Ли Бо, — Да куда там, ну насмешила.

— Кхм…ну, Хрули, как тебе сказать? У меня, наверное, нет родословной. Мои родители были простыми крестьянами, которые пахали на рисовых полях.

— А почему ты тогда такой красивый? — встряла Джинг, — Как у обычных крестьян мог родиться такой ребенок?

— А действительно, Ван, — серьезно спросил Ли Бо, — Как?

— Так! — оборвал я их всех, — Давайте без своих намеков. Родился красивый, так бывает. Вот и всё.

Ли Бо хохотнул.

Ну а Джинг вдруг сказала:

— Родословная для лис, Ван, — это очень важно. Кровь — это как река: одни рождаются у ее истока и впитывают силу и память предков, другие…уже дальше…у ответвлений, и их сила…их Кровь слабее…

— Да, Ван, — вдруг сказал Ли Бо, — Силу и потенциал развития духовных существ определяет родословная, тут выше головы не прыгнешь, как ни старайся.

— Ну тогда, — хмыкнул я, — Если хорошая родословная это исток реки, то я — лужа за сараем.

Лисы захохотали, а потом Джинг сказала:

— Нет, Ван, ты не лужа…ты ведро…

— После дождя! — добавила Хрули.

— Приятно, что вы меня цените, — хмыкнул я.

— Родословная, — вдруг сказал Лянг, и его голос стал глубже — словно кто-то шевельнулся на дне глубокой воды, — это не просто кровь, это отпечаток Дао, прошедший сквозь поколения.

— Хорошо сказал, — неожиданно похвалил его Бессмертный.

— Так вот, — продолжил карп, — Некоторые рождаются с именами, от которых колышется Ци. Их тела — как чаши, уже наполненные силой и мудростью, а стоит только протянуть ладонь к Небу — и оно отзовется. А другим… приходится долбить камень годами, чтобы выжать хотя бы что-то из своей Крови.

Я задумался.

— Ну хорошо, со мной понятно, — сказал я Хрули, — Но раз уж ты заговорила о родословной, может, расскажешь о своей? За всё время ты так ни разу и не рассказывала ничего о себе.

В самом деле, Хрули рассказала мне лишь то, что сирота. Больше никаких подробностей.

Хрули застыла ошеломленная.

— И ты, Джинг, тоже, — ухмыльнулся я, — Поведай о себе.

Хрули собиралась с духом, а потом начала говорить:

— Моя родословная древняя и ветвистая, как персиковый сад в горах Чистого Ветра. В ней были хранители храмов, проводники духов. Моя прабабушка, говорят, служила самой Богине Весенних Лисиц.

Звучало…красиво, будто Хрули повторяла чьи-то слова, потому что обычно ее речь изысканностью метафор не отличалась. И…самое интересное, что она не соврала. Она сказала правду о своей родословной.

— А сколько хвостов было у твоей бабушки? — прищурившись, спросила Джинг.

— Не знаю, думаю, не меньше восьми. — гордо ответила Хрули.

— А что с ней стало, с твоей родней? — спросил уже я.

Хрули как-то резко помрачнела, и отвернулась.

— Много чего стало… — вздохнула она, — Кого-то убили другие сильные звери, кого-то поймали Практики, а кто-то бежал… И я не знаю, что с ними… Но родителей моих убили Практики из одного клана, просто ради забавы. Устроили охоту на лисиц. Это был клан с сильной родословной.

Хрули зарычала сквозь слезы.

Я подошел к лисе и положил руку ей на спину.

— Когда придет время, ты повзрослеешь, отрастишь девять хвостов и….отомстишь. Слышишь?

— Да, — мотнула она головой, — Обязательно. Нужно больше хвостов. Больше силы. Больше духовных растений.

— Я так понимаю, что это за клан ты не скажешь? — спросил я.

— Не скажу. — покачала она головой, — Это мое дело. Моя месть.

И зарычала.

— Ну, как знаешь, — я не стал настаивать, хотя, честно говоря, мне было интересно, что это за клан с такой сильной родословной, который ради забавы охотится на лисиц. И если я верно понимаю, охотились они на взрослых и сильных лис. Явно не однохвостых или двухвостых. Это Хрули пока большой опасности не представляет, но взрослые лисы, я думаю, могут дать жару большинству Практиков.

— Ну а у меня… — сказала Джинг, — нет сильной родословной…я из молодой линии…и моя бабушка не служила самой Богине Весенних Лисиц, я, честно говоря, даже не знаю, кем она была. Нас звали «листьями без дерева». Моя мать была блуждающей лисой, без стаи и клана. У меня нет предков в Небесах… Зато такие как я быстро учатся. Мы — как дикие травы, что растут даже в трещинах скал. Некрасивые, зато живучие.

В голосе Джинг была легкая грустинка и зависть к более сильной родословной Хрули.

И, думаю, они как-то сами ощущали, в ком из них сильнее лисья кровь.

«Джинг, видимо, сбежала от своих», — сказал Ли Бо, — «Либо у них такие традиции — выпихивать своих детенышей, чтобы те сами выживали. Молодым ветвям нужно набирать силу и опыт схваток, а это можно сделать только в открытом мире, полном опасностей. Ну а Хрули… Хрули жалко. Вот только отомстить клану с сильной родословной, вряд ли у нее будут когда-нибудь силы. Разве что она станет Небесной лисицей, вот только на это нужно столько времени, что и о мести она уже забудет».

Эта не забудет. — не согласился я.

— А ты, Лянг? — спросила Хрули, глаза которой уже высохли от слез. Быстро, надо сказать.

— Я?..

Карп вздохнул.

— Да, сейчас он скажет, что в нем кровь драконов, карпом он стал, потому что плавать любит.

Бессмертный захохотал.

— Не буду отвечать. — отвернулся обиженно Лянг.

— Ну Лянг! — воскликнули лисы, — Расскажи, у тебя наверное родословная от самих драконов идет.

Лянг приоткрыл один глаз и посмотрел на нас.

— Ладно… Раз лисы просят, я не могу отказать. Моя Кровь долго молчала… Помните, я говорил, что достигнув тысячи лет, карпы начинают чувствовать Зов, и обретают способности духовных зверей?

Я кивнул.

— Это и есть пробуждение родословной, вот у этих малявок, — он указал плавником на Хрули и Джинг, — она пока спит, но когда проснется, они станут сильнее…не как я, конечно, но и такими слабыми как сейчас они уже не будут.

Лисы фыркнули.

— Так вот…в нас пробуждается память предков. Отрывочные воспоминания и события, случившиеся с теми, кто был до нас. С теми, чья кровь течет в нас.

У лис так же? Они тоже при пробуждении родословной получают память предков? — спросил я Бессмертного.

«Частично да, так и есть, но тут-то и играет роль чистота родословной. Чем чище она, тем более полные воспоминания, знания и опыт они получат, и чем отдаленнее линии, чем грязнее кровь, тем слабее будет эффект. И это уже не говоря о скорости развития духовного существа, от этого оно тоже зависит».

— Я видел воспоминания, Ван… — тяжело сказал Лянг, — Что род Черных Карпов когда-то был проклят. Оттого мы такого и цвета. К сожалению, насколько сильна или слаба моя родословная я не знаю…

«Эта рыбина живет три тысячи лет, конечно его родословная сильна! Что он прикидывается-то! Он это отлично понимает!»

— Говорят, что в одном из ста поколений рождается тот, кто несет в себе зерно первозданной чешуи дракона. Он выглядит как все…но если достигнет Врат Дракона и взлетит, то вода поднимется за ним, а небо станет рекой.

— Дай угадаю, — ехидно сказал Ли Бо, — Ты, наверное, абсолютно уверен, что ты и есть тот самый карп, в котором есть зерно первозданной чешуи дракона?

Лянг стыдливо отвернулся.

— Ну…не то, чтоб уверен…

Врет, — сразу понял я, — Он уверен, что именно в нем это зерно и есть.

— Ничего, — сказал я Лянгу, — Я тебя донесу до Желтой реки, а дальше…

— Дальше мы увидим, какой из тебя дракон, — вставил Ли Бо, — Настоящий? Или так…тухлая рыбина.

— Сам ты тухлая рыбина! — возмутился Лянг.

— Ладно-ладно, — поднял я примиряюще руки, — Ли Бо, вот с тухлой рыбиной было обидно.

— Да! Обидно! — воскликнул Лянг, — Извинись!

— Ага, уже, — фыркнул Бессмертный, — Станешь драконом — извинюсь, а до тех пор — нет.

— Я запомнил. — прищурил глаза карп, — Когда стану драконом — извинишься.

— Да-да-да… — отмахнулся Ли Бо, — Ты сначала стань.

Разговор на время утих и дальше мы шли молча.

Думаю, лисы вспоминали свою родню, свое прошлое — каждая свое. Лянг тоже погрузился в глубокие воды своих тысячелетних воспоминаний.

Ли Бо, что-то тихо бормотал — кажется, стихи. Давненько он новых не сочинял, я даже соскучился по отсутствию рифмы.

Я тоже вспоминал. Накатила легкая меланхолия, наверное, заразился от лис. Я вспомнил и деревню, в которой родился и родителей, которых покинул…

Жизнь обычных людей и Практиков слишком разная. Потом перед глазами встала картина уничтоженной, пылающей секты, мертвых собратьев и тех преследователей из секты «Огненных кулаков», которые загнали меня на статую Хотея, где я благополучно и получил то самое Малое проклятие неудачи. Что ж, проклятия на мне уже нет, но осадочек, как говорится, остался.

Не знаю, что стало с моими преследователями, но, очевидно, вместо них и послали эту змею-оборотня. Возможно, мужчин-практиков наказали за неудачу, и это был тот случай, когда жалости не было ни грамма.

Что ж, то, что я до сих пор жив — это не иначе как чудо, потому что подохнуть по дороге сюда, в Великие Карповые Озера, я мог как минимум несколько раз.

А вот Озера оказались для меня самым безопасным местом за всё время, не считая той небольшой погони от злых дамочек.

Я вздохнул… Почему-то вспоминалась девица Сяочжу, которой я так и не дал сделать признание. Надеюсь, у нее всё там хорошо.

Ноги шли вперед, а мысли назад. Прошедшие события прокручивались в голове одно за другим, а глаза следили за изменяющимся ландшафтом местности.

Мы пересекали долину за долиной, благо, они были небольшими. Лисы стали снова активнее бегать, что-то вынюхивать, а карп…карп смотрел в Небо. Мечтал, видимо, о том времени, когда станет драконом.

А я слушал внутреннее КВА, и думал о Лотосе. Четвертом.

Пора…пора их собрать.

Мир вокруг будто тоже задумался. Даже Ци в воздухе текла мягче, не спеша. Долины, по которым мы шли стали еще живописнее. Я увидел небольшие озера, над которыми печально склонились сакуры. Лянг, к моему удивлению, даже не попросил его выпустить туда. Был не в настроении.

Я насторожился. Внутреннее чутье заставило напрячься.

Даже лисы стали чуть дерганнее.

— Вы что-то ощущаете? — спросил я Хрули и Джинг.

— Да, только непонятно что. — ответила Хрули.

Мы проходили много мелких озер, и расцветающих плодовых деревьев. Меня смущало, что живности вокруг было маловато — это всегда нехороший признак.

Пока я изучал растения в этой долине, лисы отправились на разведку в соседнюю.

И…через час я понял, что что-то не так.

Лис не было слишком долго.

Тут бежать всего-ничего, особенно на их-то скорости, а их не было уже больше часа. Это было…странно.

— Так, Лянг, — сказал я, — Приготовься.

— К чему? — удивился он.

— К неприятностям.

Я ускорился и зашагал к выходу из долины.

А через пару минут плюнул на всё, и, использовав технику передвижения, рванул вперед. На сердце было неспокойно. Я боялся, что не успею, и с лисами уже что-то случилось.

Я так сильно разогнался, что едва успел затормозить прямо перед здоровенным озером, которое возникло будто из ниоткуда. Поверхность его была словно огромное зеркало, отражающее небо.

— Хрули? Джинг⁈ — удивленно воскликнул я.

Лисы стояли прямо на берегу озера и, прижавшись к земле, смотрели на десятки розовых лотосов, растущих из озера. И самым странным было то, что они не отреагировали на свои имена. Вообще никак. Не спорю, лотосы — зрелище красивое, но не настолько же, чтобы игнорировать меня.

Я осторожно подошел к ним и наклонившись заглянул в глаза.

«Вот дерьмо». — сказал Ли Бо.

Моя мысль была примерно такого же содержания.

Глаза лис были пусты, будто их кто-то околдовал или загипнотизировал.

А потом они дружно повернулись ко мне.

— Враг. — выпалили они одновременно и зарычали.

Мои брови удивленно поползли вверх.

«Ван! В озере тварь, которая их контролирует!»

Глава 19

Новость была неприятная. В голове не укладывалось, как это Хрули и Джинг попались какой-то твари и…не успели ничего сделать. Причем попались обе. Ладно бы одну сумели «одурачить», но обеих? Это ж какой силы должно быть влияние твари?

Хоть лисы и рычали, но двигались немного…заторможенно. Поэтому я чуть отскочил. То, что лисы могут быть опасными для меня, я как-то не задумывался. Но зная их скорость я понимал, что вряд ли с обеими справлюсь — придется сражаться.

Они кинулись на меня, но я легко увернулся.

— Хрули! Джинг! Очнитесь! Это я, Ван!

Обе лисы мотнули головами.

Ясно, значит, мой голос все-таки они слышат.

Однако атаковать они меня не перестали, просто их движения стали чуть более вялыми и неповоротливыми.

— Лянг! Я выпускаю тебя в озеро!

— Давай! Я готов! — вскричал Лянг.

Бульк!

Уж в чем-чем, а в том, что Лянга так просто не взять, я не сомневался. Кто бы тут ни был, если он с двумя лисами едва справляется, вряд ли он осилит огромного карпа и меня в придачу.

С громким плеском Лянг разрушил неподвижную гладь озера.

Только сейчас я заметил, что от лотосов идет словно дурманящий туман.

Ясно, вдыхать его нельзя: не удивлюсь, если эти две засранки им и надышались.

— Лянг! Избегай лотосов!

— Да, Ван! Легко!

Казалось, он наконец-то кайфовал по-настоящему от того, что очутился в большом озере и рассекал его.

А вот что мне не понравилось, так это то, что из середины озера пошли волны. Словно там кто-то огромный поворачивался в глубине.

Так, нужно чтобы Лянг нашел врага, потому что я пока его не вижу. Атаковать просто некого.

— Хрули! Джинг! Придите в себя! — рявкнул я на лис.

Они чуть замедлились. Но этого было мало.

Так, надо их увести подальше от лотосов, а то мне сражаться с двумя лисами и кем-то еще будет тяжеловато.

Вот только берег озера усеивали сотни розовых лотосов, испускающих пыльцу в воздух.

— За мной! Давайте!

Лисы рванули, а я начал отдаляться от озера. Наверняка дистанция у этого «гипноза» не так велика. В радиусе озера. Вот только лисы как-то неохотно за мной следовали. Буквально двадцать шагов.

— Давайте! Хрули, Джинг! Ну же, за мной! — крикнул я им.

Вот только похоже отпускать их из своей власти «тварь» не хотела. Потому они просто стали недалеко от озера и рычали.

Ли Бо! Ты знаешь, что мне с ними сделать?

«Есть мысль. Возьми четки и долбани их по башке. Вырубишь гарантированно».

Это на крайний случай. Можно обойтись без членовредительства?

«Не вижу такого варианта».

— Я нашел ее! — всплыл наверх Лянг, — Только поймать не могу. Вокруг нее словно кокон. Не пробиться.

— Кого «ее»? — спросил я, вновь приближаясь к озеру.

— Какая-то рыба, не смог увидеть! Она меня отталкивает.

Так, рыба — уже хорошо. Я думал будет что-то пострашнее. Надеюсь, рыба не как Лянг по размерам, иначе туго придется всем.

Лисы бежали ко мне, и именно в этот момент озерная гладь разошлась. Без всплеска, без шума, — просто по чьей-то воле.

Лянг застыл.

Я замер.

Кувшин молчал.

Вода в месте, где разошлась, забурлила.

И я ощутил какое-то странное ментальное давление, от которого аж голова заболела.

[На вас оказывается ментальное давление существа с подавляющей родословной].

Лисы застыли, словно им перестали давать команды. Однако их глаза по-прежнему были…стеклянные. Ну хоть атаковать перестали, уже хорошо.

— Лянг? — окликнул я карпа, который застыл неподвижно.

— Эм… Ван…что-то я как-то странно себя ощущаю… — вдруг сказал Лянг.

И это уже мне не понравилось. Что значат слова «подавляющая родословная» нейросеть не прояснила.

А потом из водяного кокона показалась она.

Рыба.

— Рыба-дракон… — прошептал карп, и в его голосе зазвучало нечто среднее между благоговением и ужасом. Его плавники дрожали, а глаза округлились, будто он увидел не рыбу, а самого Небесного Императора. Никогда не видел Лянга таким.

Я еще раз окликнул лис, но они продолжали стоять как вкопанные. Джинг застыла в боевой стойке, но её лапы подрагивали, а глаза стали стеклянными. Хрули же вообще выглядела так, будто её только что ударили по голове мешком с рисом — рот приоткрыт, хвост опущен, уши прижаты.

Рыба-дракон? Ну не знаю… Никакой «рыбы-дракона» я не видел. Просто красивая рыба. Крупная, размером с небольшого дельфина, ее чешуя сверкала золотом и серебром, а движения были как у змея, и рога… самые настоящие рога, как у молодого оленя, и выражение морды не как у рыбы, а как у…дракона. Да, пожалуй, немного отдаленно пасть напоминала драконью.

Рыба не нападала, она сверкала своими алыми глазами и смотрела на меня. Внимательно. И зло. Очень зло.

— Ты! — прошипела она, совсем как змея.

А затем, на меня обрушилась волна ментального давления, и она была в несколько раз сильнее предыдущей.

Голову будто сжали тисками, а думать стало тяжело. Мысли заворочались медленно-медленно, как спящие котята.

[На вас оказывается ментальное давление существа с подавляющей родословной].

Да знаю я!

Так… лотос…озеро…лисы…рыба-дракон… Лянг…

— Рыба-дракон… — шептал Лянг, и глаза его с каждой секундой будто тупели.

Вот же ж! Я недооценил эту тварь. Она так и Лянга подчинит своей воле.

Я тряхнул головой, скидывая наваждение.

Шаг…еще шаг…

— Подчинись… подчинись… человек… — прошипел голос: ледяной и властный, словно тысяча змей заползали в мой разум.

И опять сообщение нейросети.

Шаг…еще шаг…

Похоже, чем ближе к этой твари, тем мощнее воздействие. Ничего, перетерплю. Лисы и Лянг не двигались.

А тварь, похоже, обрушила свою мощь концентрированно на меня.

— Подчинялка не выросла, — выдавил я, и встал на воду, активируя шаги Святого.

Так, раз могу контролировать технику, значит, не всё так плохо.

На плечи будто опустилась бетонная плита. Однако, это было лишь ощущение.

Ли Бо, это действительно рыба-дракон?

«Кто его знает, эта тварь слишком маленькая, чтоб быть драконом. Она не карп, так что и драконом полноценным не станет. Но в ней точно есть драконья кровь, и много, иначе бы она не могла так ментально придавить. Но драконья кровь — не равно дракон. Драконы любвеобильные существа, и столько полукровок и вообще странных тварей наплодили, ты бы видел».

Давай потом как-нибудь о потомстве драконов.

«Ты сам спросил».

— СКЛОНИТЕСЬ, ЧУЖАКИ! — голос рыбы еще раз прогремел как гром среди ясного неба. Новая ментальная волна ударила с такой силой, что вода вокруг забурлила. А у меня заложило уши и потекла кровь из носа.

Нет, дружок. Вот тебя мне не жалко четками вырубить, — мелькнула мысль, и я раскрутил вокруг себя четки.

Это давалось тяжело как никогда, будто четкам приходилось преодолевать какое-то незримое препятствие, но они раскручивались.

Я скользил по воде.

Шаг…шаг… Еще шаг…

С каждым шагом давление усиливалось, но я словно весь сжался в один комок Воли.

Каждый мой шаг отдавал свечением. Я сам подстегивал себя.

Во мне шаги Святых…

Я иду в поисках Дао.

Мой путь идет на Небо.

Я последний страж Вечного Дозора.

Я должен освободить лис и карпа из-под влияния этой твари.

И так по новой.

Эти слова словно давали мне дополнительное сопротивление.

Я повторял себе эти слова одно за другим.

Рыба не пряталась под воду, и я догадывался почему. Тут, наверху, ее давление возрастало колоссально.

— Я — ТХАГ! Ты подчинишься! — завопила рыба, и её чешуя вспыхнула синим светом.

Но я лишь покачал головой.

— Не выйдет, рыбка.

— Сейчас я тебя буду бить. За плохое поведение. За Хрули, за Джинг и за Лянга.

— Я — ТХАГ! — еще раз завопила рыба, и я увидел, как Лянг начал вздрагивать и приговаривать:

— О, Тхаг… великий… ужасный… настоящий дракон…

Неожиданно заговорили даже лисы:

— Тхаг… повелитель…

— ДА! Я ВАШ ПОВЕЛИТЕЛЬ!

Вокруг рыбы пространство пошло странной рябью, словно в нас полетели звуковые волны.

Да, каждый шаг давался тяжело, но я шел. Если всё, что она может, это ментально давить, то…то ей конец.

— Ты! Склонись, человек! Я — ТХАГ! Во мне драконья кровь! Я выше всех! Вы все ничтожества! Вы слабые твари!

— Да я понял-понял, — прошипел я, ускоряясь, — Ты тот, из кого я сегодня уху варить буду.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ, ЧЕЛОВЕК!

Каждое слово рыбы-дракона было пропитано силой и мощью, будто на мгновение я очутился перед настоящим, живым драконом. Вот только это было ложное ощущение. И я просто повторял себе все те же слова.

Небо.

Дозор.

Святые.

Путь.

Небо.

Дозор.

Святые.

Путь.

Эта самодельная мантра прочищала мозг, и мои четки уже раскручивались вокруг меня как маленький вихрь.

Какая-то мелкая рыба-дракон меня не остановит.

И даже крупная не остановит.

— ХРУЛИ! ДЖИНГ! — рявкнул я, — СЕГОДНЯ НА УЖИН УХА!

Ли Бо, почему эти две лисы и Лянг подчиняются какому-то недодракону? Лянг же сам имеет кровь дракона!

«Он ещё не прошёл Врата. А эта рыбина — уже пробудившая свою кровь. Отсюда и гипноз».

А лисы? Они почему так легко подчинились?

«Так они, считай, дети — их кровь спит. Мало хвостов еще. Да и вообще, кровь дракона — сильнейшая в Поднебесной, и не лисам с ней тягаться.»

Понятно.

— Тхаг-дракон… надо склониться, Ван… — Лянг лепетал, словно пьяный.

А Лянг! Он же говорил, что пробудил свою кровь.

«Значит, либо не пробудил, либо в нем не так много крови дракона. Я думал, что еще не пробудил — ошибся.»

— Тут один дракон, Лянг, и это ты! — рванул я вперед.

Меня и рыбу уже разделяли шагов двадцать.

И только сейчас она поняла, что не продавит меня. Никак.

— Тхаг-дракон… надо склониться, Ван… — убеждал меня трепещущий Лянг.

— Тебе мозги промыли, тупая тушка! — гаркнул Ли Бо.

— Ты не понимаешь… — карп закатил глаза. — Склонись, ничтожный человек, перед кровью дракона!

— Лянг! — рявкнул Ли Бо и на мгновение карп как будто образумился.

А рыба-дракон увидев, что я пру на него, взяла, взмахнула плавниками и взлетела над водой.

Что я видел перед собой? Летающую чуть над водой рыбину, которая уже драпала от меня, и ментальное влияние которой я преодолел.

— ОНА ЛЕТАЕТ! — Лянг взахлёб. — ВАН, СКЛОНЯЙСЯ! ЭТО НАСТОЯЩИЙ ДРАКОН!

— А ТЫ — НАСТОЯЩИЙ ИДИОТ! — ответил Ли Бо.

Но вот только едва рыба начала носиться по озеру, спасаясь от меня бегством, ее ментальное давление на карпа и на лис…ослабло.

Я рассекал воду всё больше ускоряясь, а лисы и карп что-то бормотали, приходя в себя. Единственный вариант у рыбы спастись — было нырнуть в глубину.

И она попыталась это сделать.

Вот только я нырнул за ней. А много мне не надо. Достаточно расстояния в двадцать шагов. И мои бусины тут же прошили воду без преград и ударились о тело рыбы.

Мне хватило пяти ударов четками, чтобы оглушенная рыба всплыла брюхом вверх, тяжело дыша. Теперь ей было не до ментального давления.

— Всё, рыбка, доигралась, — хохотнул Ли Бо.

— Лянг! Давай сюда, тут твой собрат, которому надо растолковать что к чему.

Через секунд десять возле нас проплыл чуть заторможенный Лянг.

— Да вот рыба, хватай ее в пасть! — скомандовал Бессмертный, — А то она опять начнет свои штучки.

Лянг непонимающе посмотрел на меня.

— Делай, что он говорит. — вздохнул я.

Теперь, когда давление прекратилось и скоротечный бой закончился, навалилась просто дичайшая головная боль и дрожь во всем теле. Кажется, рыбка была опаснее, чем я это ощутил.

Лянг хоть и не совсем понимал, что произошло, но сделал то, что от него требовалось — взял и сжал в пасти рыбу-дракона. С его размером это не было проблемой.

— Ван! — закричала Хрули.

— Ван! — повторила за ней Джинг, — Что произошло?

— Почему мы…

— Ничего не помним…

Я вздохнул…да уж…не помнят они.

— И не помните, как нападали на Вана? — ехидно спросил Ли Бо.

Да уж, теперь у него появился повод поиздеваться над лисами.

— Мы… напасть на Вана⁈ — Хрули в ужасе прикрыла лапами морду.

— Что ты такое говоришь, горшок! — фыркнула Джинг, — Быть такого не могло.

Лисы заскользили по воде к нам.

— Фто…фто мне девать… — вопросительно взглянул на меня карп.

— На берег. — махнул я, и мы вместе поплыли обратно.

Лисы бегали кругами вокруг меня и засыпали вопросами:

— Что это за рыба, Ван?

— Да, и почему у нее рога?

— А Лянг на тебя напал?

— Она еще живая?

— А можно нам ее…кхм…чуть-чуть…

— Надкусить!

— Да, съесть! — закончили они вместе.

— Предательницы. — мрачно сказал Ли Бо, — Веры вам больше нет. Такого подлого удара в спину от вас не ожидал даже я. А ведь знал, что лисам доверять нельзя.

— Неправда! — воскликнула Хрули.

— Он все врет! — добавила Джинг, — Скажи, Ван! Скажи, что он врет!

— Эх… Хрули…эх… Джинг… Ли Бо не врет…

Лисы застыли на месте, а в глазах их был шок и неверие.

— Не может быть… — прошептала Хрули, прикрыв лапкой рот.

— Может-может. — вставил Ли Бо.

— Ван?.. — Лянг вопросительно смотрел на меня, не выпуская рыбину.

— Отпускай.

Лянг выплюнул рыбу-дракона на берег, и только-только она хотела поднять голову, как мои четки повторно ее оглушили.

— Не надо тут фокусов. — тихо сказал я, — Хватило.

Освободивший рот Лянг вдруг спросил:

— Ван… Я что, тоже хотел на тебя напасть? — в шоке выдохнул он.

— Нет, — успокоил его Ли Бо, — Не хотел.

Карп выдохнул с облегчением.

— Ты просто умолял склонить Вана колени перед этой рыбой, и сам почитал его как самого великого дракона.

— Я⁈

Я молча кивнул, подтверждая слова Бессмертного.

— Ладно, успокойтесь, — я махнул рукой. — Всё кончено. Теперь осталось разобраться с…

Рыба-дракон дернулась словно понимая, что говорят о ней.

— О-о-о, она очнулась! — Хрули подпрыгнула.

Джинг подошла к рыбине и…влупила лапой по морде. А потом второй.

А потом то же самое сделала и Хрули.

— Это тебе за Вана, — сказала она.

— Довольно, отойдите, — сказал я и присел перед рыбой.

Я еще раз проверил…четки жгли эту рыбу. Что-то мне подсказывало, что эта тварь погубила много кого.

Мои четки не жгли ни карпа, ни лис, а это значило, что далеко не все духовные звери «нечисты», как рыба передо мной.

Была у меня просто одна мысль. Слова Ли Бо про пробужденную драконью кровь заинтересовали меня и я вызвал справку у нейросети:

[Рыба-дракон.

Тип существа: Духовное.

Происхождение: неизвестно.

Описание: Э та рыба содержит в себе высокую концентрацию крови дракона. Не рекомендуется к приёму существам с другим типом родословной, иначе может возникнуть конфликт Кровей. Более слабая родословная будет поглощена. Может усилить существо с такой же родословной.]

Так-так-так… А вот это уже интересно. Я не помню, чтобы в описании Лянга нейросеть что-то говорила об его драконьей крови, может, именно потому, что она еще не пробудилась?

Ли Бо, скажи, а существа со схожей родословной могут, пожирая друг друга, становиться сильнее?

«Ты гляди-ка!» — удивился Бессмертный, — «Мой ученик учится думать. Конечно могут! Именно так некоторые и усиливаются, но такое, как ты понимаешь не практикую существа, вроде лис, а вот тигры такое любили делать, из-за этого у них были кровопролитные войны между разновидностями».

Тигры?

«Тигры-оборотни. Один такой нам уже по пути встречался. Чуть тебя не сожрал.»

Понятно. Ладно, речь не об этом, что если эту рыбу….скормить Лянгу?

Бессмертный задумался.

«Любопытная идея… Это может ему как навредить, так и усилить. Сильно усилить».

Понял.

Я посмотрел на Лянга.

Он, увидев мой взгляд, застыл.

— Ван? Почему ты так на меня смотришь?

— Да возникла одна идейка, — ответил я.

— Это какая? — боязливо прижался карп к берегу.

— Да тебе понравится, — улыбнулся я.

— Ван? Ты что задумал? Неужели… Ван, ты чего молчишь? — Лянг нервно подплыл ближе, его плавники дрожали. — Ты же не думаешь…что…

— Думаю, — ответил я и сел на бережку, — Хрули, Джинг, хотите отомстить этой рыбе?

Их морды злобно оскалились. Они хотели отомстить за то, что их подчинили и заставили на меня напасть.

— Эх, Ван, зря ты даешь предательницам шанс искупить свою вину…они неисправимы. Тем более, ты даешь им всё готовенькое.

— А вот и нет, Ли Бо, — покачал я головой, — Мне не нравится это существо, оно злое и высокомерное, но…

Я схватил рыбу за рога и потащил к берегу.

— Я даю вам шанс, Хрули и Джинг, на то, чтобы вы научились сопротивляться подобному воздействию, потому что нам может попасться еще не одно такое существо, и с вами тремя…

Я обвел взглядом лис и карпа.

— Я не справлюсь… Вы должны справиться с этой рыбой самостоятельно. В бою.

Рыба, тем временем, уже приходила в себя.

— Я — Тхаг… — тихо прошипела она, взмахнув плавниками.

— А я? — неожиданно подался вперед Лянг, — Это я — дракон, это мне проходить Врата Дракона и называть себя драконом…а значит, я должен доказать, что сильнее… сильнее, чем это…существо…

— А ты на подстраховке. Ты на меня не нападал. Если лисы не справятся, ты получишь свой шанс доказать и показать свою силу.

— Мы готовы, Ван! — воскликнули лисы.

— Ээээ нет, — покачал я головой, — Эта рыба еще не пришла в себя.

«А ты не думаешь, что это слишком рискованно?» — спросил Ли Бо.

Нет. Во-первых, я держу всё под контролем — эта тварь не так уж сильна, когда не может использовать свою главную способность, — воздействие на разум. Ну и второе — тогда на Хрули и Джинг явно сильно повлияла пыльца из этих розовых лотосов, а сейчас им нужно противостоять чистому давлению.

«Кхм… Может, ты и прав».

— Я — Тхаг… — уже более уверенно сказала рыба-дракон, и, тряхнув головой, посмотрела на нас.

Все-таки, я ей не сильно навредил. Так, оглушил. Да, пару почерневших следов на чешуе осталось от четок.

«Ван, это как-то…не по-Праведному».

Это не вопрос Праведности. Это вопрос природы. И сейчас именно природа решит, кто сильнее.

Конечно, я знал: если вдруг что — смогу убить эту тварь сам, без последствий, потому что от нейросети даже намека не было на то, что это неправедное действие. Есть существа, от которых чувствуешь зло. Неискоренимое зло. Природное зло. Как от Госпожи Кровавый Лотос, от змеи-оборотня и…от этого… Тхага. Что-то было в нем…гнилое и испорченное…

КВА!

Кажется, даже жаба со мной согласна.

Через полминуты началась драка. Хотя нет, началось самое настоящее противостояние.

Противостояние родословных.

Я собирался понаблюдать за Тхагом.

Рядом со мной закрутились четки, а внутренне я напрягся. Надо быть готовым вмешаться.

Дорогие читатели, если вам все еще нравится эта история, оставляйте комментарии и не забывайте жать лайки и подписывайтесь на цикл (можно еще и на автора, но это так…).

Спасибо всем кто читает. Это радует и мотивирует)

Глава 20

Я считаю, что позволить лисам и карпу сразиться с рыбой-драконом, а не убить её как мясник самому, было верным решением. В каком-то смысле это соответствовало природной справедливости, когда ты сам добываешь себе еду. Вот и мои спутники делали тоже самое, добывали себе еду. А еще это было хорошей тренировкой для них. Ведь даже без одурманивающего влияния розовых лотосов, которыми явно надышались лисы, рыба-дракон очень мощно давила лис ментальными атаками. Конечно, я прекрасно понимал, что никакой природной справедливости на самом деле не существует, а есть только закон природы, когда сильный пожирает слабого, но мне хотелось сделать все именно так.

— Давайте, Хрули, Джинг! — кричал я им. — Попробуйте использовать иллюзии.

Почему-то в бою они то ли боялись использовать иллюзии, то ли просто не были уверены в своих способностях.

Первые их попытки были…кхм.не очень. Видимо, им нужно было больше времени на подготовку. Полноценные иллюзии они создать так быстро не смогли и Джинг придумала очень верный ход: она просто создала облако дыма вокруг себя. Это заставило рыбу-дракона растеряться, ну а Хрули взяла на себя запах дыма, который даже щипал глаза, когда долетал до меня. Так натурально получилось. Всё-таки уроки Гуся не прошли даром.

Однако, это работало до тех пор, пока лисы не приближались к рыбе-дракону на расстояние десяти-пятнадцати шагов. Вот там-то они замедлялись и словно одурманивались. В этом случае вырывал их из такого состояния не я, а Лянг, который ждал, пока ему выпадет возможность показать себя.

Короче, он ждал, когда лис отпинают по полной.

Теперь он был готов к ментальным атакам, поэтому сумел справиться с теми, которые задевали его краешком. Полагаю, теперь рыба-дракон не могла «накрыть» всех троих своим влиянием — видимо она потратила слишком много ментальных сил на меня, пытаясь продавить. И, похоже, на восстановление этих сил ей было нужно время, которого ей, конечно же, никто не дал.

И надо честно признать, лисы не справились бы с рыбой вдвоем. Она сдерживала их атаки и, одновременно, пыталась атаковать с помощью воды, вот только одновременно управлять и тем, и тем нормально она не могла. Сил не хватало, или многозадачности.

В любом случае, лисы тратили силы на иллюзии, а рыба-дракон — на ментальные атаки, а Лянг… Лянг плавал на безопасном расстоянии и пристально смотрел на их схватку. Он ждал, когда рыба ослабнет.

И дождался.

Лисы выдохлись. Они еле держались даже с ослабленным Тхагом.

В тот миг, когда иллюзии рассыпались, а вода в озере будто замерла в ожидании, Лянг рванулся вперёд. Его тело вздыбилось, выросло, вытянулось, и, словно древний зверь, рожденный из волн, он обрушился всей своей мощью на рыбу-дракона. Он использовал воду: она забурлила во всём озере, волны сотрясли берег, водяные вихри встали столбами. Лянг заревел:

— ЗА КАРПОВ!

«Я и забыл, что у него такое хорошее владение стихией Воды», — сказал Ли Бо.

Да, этот карп не так прост. — согласился я.

Атака стихией стала полной неожиданностью для рыбы-дракона: она увидела перед собой существо, которому была буквально на один зуб. А такое, по себе знаю, внушает определенные опасения за свою жизнь.

— В ЭТОМ ОЗЕРЕ ТОЛЬКО ОДИН ДРАКОН! — рявкнул Лянг и буквально сковал всей мощью своей стихии рыбу-дракона. По тому как он морщился было понятно, что он постоянно принимает на себя атаки Тхага, но я слышал, как он приговаривал.

— Я дракон… Я дракон… Я непобедим… Я дракон…— бормотал Лянг сквозь зубы.

И похоже это ему помогало сохранять ментальную устойчивость.

Лисы остались не у дел, и просто смотрели как работает карп.

— Я ТУТ ОТЕЦ! — взревел он и схватил рыбу жгутами из воды.

И как ни брыкался Тхаг, вырваться не мог. Кажется, он пытался что-то сказать, но Лянг рявкнул:

— Молчать тварь!

И схватил его в свою пасть, а уж если этот карп что-то схватил в пасть — это он уже не выпускал.

Лянг был не просто зол, он был в ярости.

Да уж, с таким карпом шутки плохи.

Через мгновение Лянг с важным и гордым видом проплыл мимо надувшихся и расстроенных лис с поверженным врагом во рту, и остановился только около берега, куда и выплюнул рыбу.

— Моя добыча. — заявил он, гордо выпячивая грудь вперед, — Враг, поверженный в честном бою.

Я почесал голову. Конечно, назвать этот бой честным язык бы не повернулся, и, видимо, прочитав в моих глазах некоторое несогласие с этой формулировкой, Лянг сказал:

— Четвертая стратагема: «В покое ожидать утомленного врага».

Мои глаза удивленно расширились: я и забыл, что у него в озере были обрывки стратагем, которые он, похоже, выучил наизусть. Карп-стратег.

— Я бы сказал, что сюда больше подходит: «грабить во время пожара» — подал голос Ли Бо.

Лянг смерил взглядом победителя кувшин, и ответил:

— Не вижу тут пожара.

— Это образно.

— Победа есть победа.

— Повергнуть врага без сражения — вот вершина. — ответил Ли Бо.

— Я только учусь. Уверен, когда стану драконом, враги сами будут бежать от меня.

Я смотрел на рыбу-дракона с перекушенной шеей.

— Даже не приближайтесь, — сказал Лянг лисам.

— Мы тоже с ней сражались! — воскликнула Хрули.

— Да! Мы ее отвлекали и давали тебе возможность нанести удар. Мы в доле. — дополнила ее Джинг.

— И без вас бы справился, предательницы. — отмахнулся хвостом от лис карп.

— А ты…а ты… — начала была Хрули.

— Хрули, Джинг! — окликнул я их, — Боюсь что эту рыбу вам есть нельзя.

— Это еще почему⁈ — возмутились они хором.

— Родословная. — ответил я, — В этой рыбе много драконьей крови. Скажите честно, чья кровь сильнее — ваша, лисья, или драконья?

Повисло молчание. Возможно, даже неловкое.

— Кхм…наверное… — подала голос Хрули, — Драконья посильнее будет…

— Чуть-чуть… — согласилась Джинг.

— Да, самую малость. — добавила Хрули, — Я думаю, есть лисы не слабее драконов.

— Да, Девятихвостые, — воодушевилась Джинг, — Или Небесные.

Лянг захохотал.

— Где лисы, а где дракон…ой не могу…

Бился он в истерике на берегу, вздымая кучи камней и бил плавником воду.

— Ну… — встрял Ли Бо, — Так-то Небесные Лисы не менее опасны, чем драконы.

Лянг перестал хохотать.

— А ты встречал их? — спросила Хрули с горящими глазами.

— Да. Но рассказывать не буду. Там…кхм…не для детских ушей.

Я вздохнул.

— Вам нельзя есть это существо, потому что вы можете просто навредить себе, и боюсь, если что-то случится, то даже мое лечение вам не поможет.

Лисы потупили головы.

— Значит, рыбы нам не перепадет? — спросила Джинг.

— Разве что какой-нибудь другой наловите. Эту вам есть нельзя. — ответил я.

Я смотрел на рыбу-дракона, которая переливалась серебром и золотом, а рога были так же…кхм.великолепны. Хорошие рога. Может, пригодятся, как ингредиент?

Рыба-дракон пару раз вдохнула, а потом…потом Лянг просто придавил ее своей тушей.

— Чтоб не мучилась. — пояснил он с таким выражением, будто только что совершил акт величайшего милосердия со времён создания мира.

— Поразительное милосердие, — хмыкнул Ли Бо.

А потом воцарилась тишина.

— Значит, — застыл Лянг, — Ты хочешь, чтобы я ее съел?

Перекладывает ответственность. Небось и сам хочет сожрать, по глазам вижу.

— Там драконья родословная. В тебе она тоже есть. Она тебя может усилить. Сильно. — сказал я серьезно.

— Но… — карп заерзал. — А вдруг я не выдержу? Вдруг её кровь сожжет мою?

— Выдержишь, — сказал я просто.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты — Лянг. Ты трехтысячелетний карп, и ты уже прошел больше, чем большинство карпов. Ты слышишь ЗОВ, и ты должен прийти к Вратам Дракона, чтобы сделать то, что должен.

— Стать драконом… — прошептал Лянг, глядя на мертвую рыбу-дракона.

— Именно. — кивнул я.

Лянг замолчал. Его глаза, обычно такие весёлые, стали серьезными.

— А если… я стану другим?

— Ты уже другой. Просто станешь сильнее.

— Нет, Ван… — возразил Лянг, — Я о другом…вдруг я стану как эта рыба — таким же противным и злым?

— Не станешь, Лянг. Ты другой, даже эти две мелкие лисы подтвердят, да Хрули, Джинг?

— Да, ты не злой. — сказал Хрули.

— Ты просто жадный. — добавил Джинг.

— Почти как жаба. — сказал Ли Бо.

Лянг посмотрел на лис, и плюнул в них фонтанчиками воды.

— Меньше болтайте. — сказал он и продолжил смотреть на рыбу.

А потом вздохнул.

— Ван…наверное ее это…рога надо снять… — выдавил Лянг.

— Хорошо.

☯☯☯☯

Мы сидели перед рыбой. Лянг попросил снять с нее еще и чешую, и с этим пришлось повозиться.

Помогли острые когти лис, которые напитывали их Ци, а затем резали рыбу как горячий нож масло. Без них я б не справился. У меня по-прежнему не было никакого колюще-режущего оружия. Тем более способного разрезать чешую такого существа, как рыба-дракон.

И сейчас снятая чешуя лежала на камне и сушилась, а рядом лежали ветвистые рога.

Я сразу использовал нейросеть, для определения свойств этих частей тела мертвой рыбы.

[Предмет: Чешуя рыбы-дракона низкого уровня развития.

Ранг предмета: духовный

Описание: Чешуя рыбы-дракона с сильными ментальными способностями, поэтому она обладает естественной защитной способностью к сопротивлению подобным атакам. Чешую можно использовать для создания зачарованной одежды или артефактов, где ключевым свойством будет защита от давления чужой родословной или ментального давления Практика более высокого уровня.]

Что ж, штука интересная. И точно полезная. Вот только без обработки она, похоже, пока ни на что не годится. Рога обладали противоположными свойствами: их можно было использовать уже не для защиты, а для…нападения. Вернее, для создания либо атакующих артефактов, либо для зелий или пилюль, которыми можно подавить волю жертвы.

Это на самом деле серьезная штука. Вот так подкинул кому-то пилюльку и всё…высправшивай всё, что тебе надо.

Конечно, я собирался всё это взять с собой. Такие вещи лишними в хозяйстве не бывают.

Я положил кусок мяса, вернее, очищенную рыбу на плоский камень прямо перед Лянгом, выглядывающим из озера. Рыба пахла морем и грозой, а не тем противным рыбьим запахом, который я ожидал почувствовать. Ну а само мясо испускало мощные потоки Ци и…родословной. Я ощущал ее давление в виде сильнейшей головной боли, даже когда вырывал рога.

— Ну что, Лянг, — обратился я с улыбкой к карпу, — Готов прыгнуть выше Неба?

Лянг глубоко вдохнул.

— Трус он! — буркнул Ли Бо, — Куда ему выше Неба. Он боится стать сильнее. Такой недостоин стать драконом.

— Эй! Бессмертный! — неожиданно быстро разозлился Лянг, — Не мешай. Я никогда не ел….рыбу…из-за этого…я побаиваюсь…а не из-за родословной.

Врет. В смысле не про рыбу, а про то, что дело не в родословной.

— Ладно, Ван…я сделаю это. Я дракон или кто?

— Дракон-Дракон! — поддакнули лисы.

Не долго думая, Лянг схватил рыбу и целиком проглотил.

Ничего не произошло.

— Ну и? — фыркнула Хрули. — Где дракон? Я по прежнему вижу толстую рыбу.

— Жадную рыбу. — добавила Джинг.

— Подождите, — сказал я.

Я наблюдал за Лянгом, который и сам, похоже, внимательно прислушивался к ощущениям в собственном теле.

А потом он вздрогнул.

Лисы напряглись.

Чешуя Лянга, прежде черная, начала вдруг светиться. Вначале слабо, как первый луч солнца. Потом свет стал ярче и вода вокруг карпа буквально закипела.

— Ван! — прохрипел он, — Внутри всё горит.

— Это нормально. — сказал уверенно Ли Бо, — Так и должно быть. У всех так.

— Прям жжет. — выдохнул облачко пара Лянг.

— Говорю же, нормально. Главное — оставайся собой и борись, — дал совет Бессмертный, — Помни, кем ты должен стать, и кто ты уже есть.

Лянг задышал тяжело и его тело выгнулось, а потом оно…чуть взлетело над водой.

— Меня распирает, — выдохнул он снова облачко пара, — Просто распирает, я странно себя ощущаю…

Я даже подумал, что мне почудилось.

— Он взлетел? — спросила Хрули.

— Ага. — подтвердил Ли Бо, — В этой рыбе видимо было очень много драконьей крови, раз хватило пронять такого старого карпа.

Глаза Лянга горели как два маленьких солнца, а плавники вытянулись вверх, словно пытаясь стать крыльями.

Нет, не стали.

А потом он рухнул в воду, теряя сознание.

— Сейчас начнется настоящая борьба и настоящие изменения, — сказал со знанием дела Ли Бо.

☯☯☯☯

— Ну как ты себя чувствуешь? — спросил я Лянга, который открыл глаза после почти целого дня отключки.

И во время этого вынужденного «сна» вокруг него постоянно испарялась вода. Его то выгибало, то поднимало в воздух над водой, то опускало обратно. И было видно, что этот процесс он не контролирует.

Сказать, что Лянг не изменился — соврать. Изменился. И сильно. Его плавники вытянулись, стали длиннее и какой-то особой формы. Чешуя стала еще плотнее, крупнее и…стала словно отполированный антрацит. А вот глаза… В них теперь будто плескалась скрытая буря. Но самое главное —у него выросли небольшие рожки над головой, а морда стала какой-то еще более хищной…драконьей.

— Лянг? — осторожно позвала его Джинг.

— Да. — ответил он, и я почувствовал, что в его голосе, как в голосах тех драконах, которые стали камнями, — звучит горная река.

— Знаешь, Ван, я по-другому ощущаю воду…совсем по-другому…она стала роднее…послушнее…а я ведь раньше думал, что мое владение Стихией Воды очень высоко… я ошибался….

— Еще бы, нажрался чужой родословной, а теперь воду хорошо чувствует.

Лянг не обратил внимания на реплику Ли Бо.

— Я чувствую реки…они зовут меня…я чувствую, где они тут были… и как исчезли…это удивительно…

Он поплыл по озеру, к его центру. Впервые после своего Пробуждения он плыл и делал это как-то по особенному. С каким-то скрытым величием, ну а вода…вода послушно расступалась перед ним, словно признавая его право повелевать.

— Спасибо, Ван. — сказал он обернувшись, — Спасибо, что уговорил это сделать. Теперь я чувствую, что на шаг ближе к тому, чтобы стать драконом. Я знаю, что родословная не сделает меня драконом. Как эта рыба никогда бы не стала драконом, сколько бы себя не называла рыбой-драконом. Родословная — это потенциал, который еще нужно раскрыть. Я ощущаю, что моя кровь стала гуще. В ней появились воспоминания, к которым я пока не имею возможности прикоснуться. Она пока закрыта от меня. До тех пор, пока я не пройду Врата Дракона, и не стану достойным. Кровь — это не дар бесплатной силы, это ответственность за частицу тех существ, которые теперь живут во мне.

И в его голосе впервые прозвучало нечто, напоминающее рёв грозы. Лянг менялся не только внешне, но и внутренне.

— Ты чувствуешь себя… иначе? — спросила Хрули.

Лянг задумался, медленно проплывая по озеру. Вдоль берега. Уменьшаясь и увеличиваясь.

— Да. Как будто я… больше, чем был. — Он остановился у берега и взглянул на своё отражение. — Раньше я просто плыл по течению. А теперь… теперь я чувствую, куда оно ведёт.

— А летать можешь? — спросила Хрули.

Лянг покачал головой.

— Нет. Летают только драконы.

— Но мы видели, как тебя приподнимало над водой.

— Это другое. — встрял Ли Бо, — Это временное воздействие чужой Ци и родословной.

Лисы разочарованно вздохнули.

— А вообще, — сказал Бессмертный, — Я вижу, что драконья кровь явно пошла тебе на пользу, рыба. Но помни — ты и близко не настоящий дракон, как бы тебя дурманила эта родословная. Как не была драконом и эта рыба, которую ты съел.

— Я знаю. — хмуро ответил Лянг, — Но я стал ближе к этому.

— Ближе — не значит «у цели». — Ли Бо взлетел, словно дразня карпа тем, что он может это делать, а тот нет, — Теперь тебе нужно учиться управлять этой силой, иначе она сожжет тебя изнутри.

Пока Лянга во время поглощения родословной бросало вниз и вверх, то в озеро то из озера, и пока он не очнулся, — я волновался. Волновался, что сам предложил ему это, и что это может обернуться бедой. Да, я верил в него, верил в этого старого карпа, но вера не означает отсутствие страха.

Теперь же всё было позади и я понимал, что это верное решение. Возможно, эта драконья кровь позволит Лянгу преодолеть Врата Дракона там, где он бы мог споткнуться.

Я взглянул на озеро. Оно было спокойным и только легкая рябь от движения Лянга нарушала его зеркальную гладь.

И вот теперь наступила очередь взять то, ради чего мы сюда и пришли.

Лотос.

Среди множества мелких и средних лотосов был один. Он обращал на себя внимание, и я сразу понял, что мне нужен именно он.

Ступив на гладь озера, я заскользил к нему.

Он был розовый, излучающий мягкий, словно живой свет. Его лепестки были плотнее, чем у обычных цветов, будто выточены из перламутра, а в центре мерцал золотистый пестик, пульсирующий в такт чьему-то древнему сердцу.

— Осторожно, — прошептал Ли Бо. — Духовные лотосы не любят грубых прикосновений.

Я кивнул. Это я и так знал. Все-таки не в первый раз срываю духовный лотос.

— Четыре цветка… — пробормотал я.

КВА!

Да, жаба понимала, что это значит. Понимала, что остался всего один Лотос до того, как она покинет мое тело и…будет уничтожена.

Я потянул руку, наполненную Ци к стеблю, но не спешил его срезать.

Стебель слабо вздрогнул. И…отпустил свой цветок. Тот в прямом смысле отделился без единой капли моей Ци. Лотос поднялся в воздух, слегка вращаясь, будто невесомый.

Я открыл пространственной кольцо и…он сам туда залетел.

Удивительно, в первый раз такое.

Он приземлился рядом с остальными лотосами.

Я взглянул на Лотосы.

Синий — холодный, бездонный, выросший у духа Праведницы.

Красный — пламенный, непокорный, сорванный самим Вороном.

Желтый — легкий, невесомый, алчный, отданный Жабой добровольно.

Розовый, покинувший стебель сам, наполненный дурманом и обещаниями.

Оставался один. Последний лотос.

— Остался последний, Ван, и ты избавишься от жабы. — сказал Лянг, подплывая в своей маленькой форме к десяткам лотосов растущим на воде.

— Да. Вопрос только где он…

Я взглянул на Небо.

Пока нам везло, и Лотосы будто сами нас находили. Но в этой раз…я знаю тропу. Достаточно просто отпустить ноги, позволить сердцу самому найти тропу, которую показал мельком гусь. Ведь мне нужно только направление, а не весь путь.

Я закрыл глаза и ступил на берег.

Лянг прыгнул в кувшин и сам наполнил его водой.

Шаг…еще шаг…

Надо перестать думать куда идти, и тропа появится. Сама. Не нужно ее искать. Она найдет нас.

Шаг…еще шаг…

Лисы шагали за мной шаг в шаг…

Ли Бо и Лянг молчали, и тишину нарушал только хруст гальки под моими ногами.

Глава 21

Если знаешь направление, непременно придешь куда надо. Это лишь вопрос времени. Понял я это довольно скоро. Да, я часто упускал Тропу Гуся, потому что мог лишь на миг увидеть направление, и оно не было статичным. Каждый раз оно менялось, словно клубок судьбы, который катится в случайном направлении.

Лисы бегали вокруг и вынюхивали новые духовные растения, ну а Лянг… Лянг молчал.

Он изменился. Вернее, он менялся. Кровь рыбы-дракона плавно меняла его. И дело было не во внешних изменениях, которые произошли, а о в чем-то внутреннем.

Лянг часто стал задумываться о чем-то своем. Рыбье-драконьем. Не скажу, что он перестал от этого ныть, но этого точно стало меньше. А в отражении воды он с гордостью смотрел на свои небольшие рожки и угольно черную блестящую чешую, как и на изменившуюся морду.

Я же ощущал, что и его аура изменилась. Она стала другой, более древней, с какой-то новой, скрытой опасностью. Хотя агрессивнее он не стал.

Что ж, у всех нас свой путь и свои изменения, которые мы должны пройти. Путь — он не только снаружи, он и внутри.

Раз в день я доставал все четыре Лотоса и раскладывал перед собой. Смотрел на них духовным взором и пытался привыкнуть, понять, ощутить потоки их энергий и всё время думал, как всё это мне придется совместить. Хоть в голове у меня и были схемы движения потоков Пятицветного Чжи, но, очевидно, структура Лотосов намного сложнее гриба, пусть и такого особенного. Я тратил по несколько часов, наблюдая потоки. У каждого лотоса был свой, с разной скоростью, разной плотностью и траекторией. Это надо будет совместить между собой, чтобы создать что-то одно. Уникальное.

Я знал, что мозгу нужно дать время подумать, «загрузить» в него исходные данные, с которыми он будет работать. А пока я буду идти, он будет искать решение.

Всё остальное время занимал путь и разведка, которой занимались лисы. Ну а во время привалов-перерывов они теперь начали тренироваться с иллюзиями, потому что поняли, что это то, что может сделать их сильнее по сравнению с другими животными, а в критической ситуации — спасти им жизнь. Рыба-дракон показала им, что уповать только на быстрые ноги и острые зубы мало.

Я не сильно рвался к пятому Лотосу, позволяя себе идти в том темпе, в котором шлось. По пути мы заглядывали в небольшие долинки, где росли любопытные духовные цветы. Я проверял их на пригодность и ядовитость, а жрали их, в основном, лисы.

Именно так, случайно, мы нашли одну долину, и она оказалась…особенной. Камней тут было мало, а воздух был мягче и теплее. Ветер дул нам навстречу, в нем чувствовались влажные травы, мох, и странная, почти сладкая свежесть.

И причина такой свежести скоро стала понятна.

Деревья.

Долина, в которую мы вышли, была покрыта удивительными деревьями. Их толстые стволы расходились в форме растопыренных ладоней. Да что там, они действительно выглядели как растущие из земли человеческие руки. Только огромные.

— Ван! Смотри! Дерево-рука! — воскликнула Хрули подпрыгнув, и тыкая лапой в сторону дерева.

Я хмыкнул.

— Пф-ф-ф, — фыркнул Ли Бо, — вот уж действительно открытие.

— Дерево-рука? — Лянг высунул морду из кувшина и капли воды стекали с его новых рожек.

— Ну, скажем так, это действительно похоже на руку. — ответил я.

— Один в один! — Джинг подняла лапы и растопырила пальцы, демонстрируя сходство.

Они с Хрули побежали первыми, я же не спешил.

— Ничего не трогать! — только крикнул я им, потому что увидел лежащие под деревьями черные плоды — гладкие, округлые, по форме как манго. А уж если лисы увидели какой-то плод, то они точно возьмут его в рот.

Я подошел к дереву, осторожно приложил ладонь к теплой коре и ощутил, какая мягкая и странная в нем Ци.

Ладно, посмотрим что ты за зверь такой. Миг — и всплыла справка нейросети.

[Дисю — древо пяти ветвей.

Свойства: Древо душевного равновесия. Его пять ветвей символизируют пять путей, что ведут к одному: к безмятежности. Цветы — это внимание. Листья — разум. А плоды — утешение.]

Я нагнулся и подобрал один из чёрных плодов — неожиданно тяжелый, как огромная капля ртути. Кожица была гладкая, прохладная, чуть бархатистая, а от самого плода исходил тонкий запах — как если бы идеально заваренный чай и вечерний дождь в фруктовом саду объединились в одно целое.

А теперь надо понять, съедобен ли этот плод, потому что если да, то…то у меня прибавится новой еды.

Итак…

[Плод Дисю

Ранг: редкий духовный плод.

Свойства: успокаивает ум, снижает внутреннюю агрессию, облегчает вход в медитацию, усиливает восстановление духовных повреждений.

Побочный эффект: при чрезмерном употреблении возможны вялость, лень, чрезмерная философичность и желание сидеть, глядя в облака.

Особенность: при варке с линчжи можно создать «Суп Утихшего Сердца», часто используемый для полного успокоения от волнений и тревог.]

— Это нам надо, — я взял плод и открыл пространственное кольцо, — Это мы берем.

Не знаю почему нейросеть назвала это «супом» — скорее, получится просто фруктовый чай. Впрочем, не важно. Эффект у плода любопытный и, возможно, полезный.

Я собрал с десяток плодов, выбирая только свежие и упругие. Гнилых или и вовсе высохших тут тоже хватало. Впрочем, полностью засохшие я тоже взял: выковыряю потом косточки, если что, можно их где-нибудь посадить. Никогда не знаешь, что пригодится завтра.

— Ван! А нам можно? Хотя бы один! — спросила Хрули.

Я подобрал целый плод и бросил один ей, а второй Джинг.

— Можно.

— Жрать подано. — сказал Ли Бо.

— А мне? — раздался голос Лянга.

— А для тебя будет кое-что другое.

— Это что же? — с подозрением переспросил карп.

— Суп из этого плода.

— Ну ладно. — согласился Лянг.

Лисы, тем временем, надкусили каждая свой плод и черный сок потек по их рту.

Их лапки застыли, уши странно и беспокойно дернулись, а зрачки…расширились.

— Ну, и на что это похоже? — спросил я, — Как оно на вкус?

Хрули зажмурилась, и её хвост дрогнул, как у кошки, которую гладят против шерсти.

— Как если бы меня кто-то обнял, но не лапами, а где-то прямо ну… вот тут! — она ткнула себя в грудь.

— Нет! Всё ты переврала! — возразила Джинг, — Вкус, как когда пьешь чай…с другом.

Я хмыкнул. Похоже, у каждого плода будет свой вкус, но будет он связан не с вкусовыми ощущениями, а с эмоциями.

— Ван! Дай мне попробовать! Я тоже хочу! — неожиданно переменил мнение карп.

Я протянул ему плод и…он с жадностью его сожрал. Иначе и не скажешь.

— Кхм…обе засранки ошиблись, — заявил он, прислушиваясь к своим ощущениям, — Это ощущение, будто ты после боя и всё закончилось, а ты лежишь…просто лежишь в воде и…смотришь в небо и вдруг понимаешь, что жить — это тоже победа.

Лянг довольно улыбнулся.

— Каждому свое. — заметил я.

Сам я пока не хотел пробовать, а то еще разморит и кто будет собирать урожай из листьев и плодов этого дерева? Нужно сделать хороший запас. Уж во всяком случае, думаю, что-то придумать с высушенными плодами будет можно.

Я ходил между деревьями. Все они были разной высоты, листья на них — разного цвета, плоды — разного размера, будто каждое дерево поспевало в какой-то свой особый срок, и это не зависело от времени года и удачности погоды.

Воздух в долине Дисю был какой-то особый, словно это был даже не воздух, а покой, настоянный на улыбке влюбленных. Кхм…интересно он на меня влияет.

В какой-то момент я решил, что мне хватит листьев, цветков и плодов. Можно было и передохнуть, благо, тут было небольшое озерцо.

— Остановимся тут, — сказал я.

Пока собирал плоды, даже не заметил, что мягко наплывают сумерки.

— Как раз вода есть, и место спокойное.

— Ага и дерево вкусноплодное! — сказала Джинг, которая забралась на древо, грызла недозрелый плод и…кривилась. Я не стал ограничивать лис — пусть едят, возможно, это поможет им набраться Ци, которая есть в плодах и ускорит их развитие. Кто знает?

— А я буду сторожить, — сказала Хрули и забралась на самое высокое дерево.

Я сел у озерца и, насобирав кучу опавших сухих листьев, веточек и сучков, развел огонь.

Скоро в центре нашего импровизированного лагеря весело потрескивал костёр, отражаясь в глазах лис и карпа, которые с наступлением ночи решили сесть поближе ко мне.

— Ван, ты говорил что-то про суп из этих плодов? — спросил Лянг, осторожно взвешивая на плавнике один из чёрных недозревших плодов, который кинула ему Джинг, — Или ты это так…

— Сейчас сделаем, прыгай в озеро.

Плюх.

Я набрал в кувшин воды, поставил на огонь и начал доставать ингредиенты. Пора обзавестись мне нормальным котелком.

— Слушай, Лянг, у тебя там не завалялось нормального котелка?

— А? У меня? — выглянул он из озерца, — Нет никаких котелков. Все поржавели и рассыпались в труху.

Врет. Вот же ж жадная рыбина. Или там какой-то особый котелок? Ничего, мы еще с тобой поговорим.

— Если бы вдруг…у тебя нашелся котелок…так, случайно…то «суп» из этих плодов получился бы еще вкуснее.

И я не врал, потому что кувшин надо было прокипятить несколько раз от запаха рыбы и потереть хорошенечко песком и Ци, прежде чем начинать в нем что-то готовить.

— Кхм….Ну… Знаешь, Ван, — вздохнул он, — Может, кое-что и завалялось… Но я забыл по памяти, старый уже…сколько лет-то? Хорошо, что ты напомнил.

Через минуту Лянг выплюнул на берег с десяток котелков разной степени паршивости. Ну я и выбрал самый узорчатый, с витыми драконами чьи чешуйчатые тела оплетали ручки, а глаза сверкали крошечными вкраплениями нефрита.

— И ты прятал такое сокровище? — я повертел котелок в руках, и свет костра заплясал по металлу.

Лянг отвёл глаза, пуская пузыри в воде:

— Да ладно… рухлядь. Вон, дно почти прогнило.

— Жлоб, — фыркнула Джинг, тыча лапой в ближайший котелок. — У тебя тут целый склад, а ты ворчишь, будто мы у тебя последнюю чешую сдираем!

Я, тем временем, подготовил котелок и начал варку, вернее, заваривание чая-супа и одновременно использовал нейросеть для определения предмета, всё же было интересно, что там такой за котелок Лянг отдавал скрипя зубами.

[Предмет: Котелок «Драконьи Грёзы»

Ранг: Земной

Свойства: Очень крепкий (выдержал кучу лет в желудке драконьего карпа). Сохраняет тепло — даже кипяток остывает в нём вдвое медленнее. Добавляет еде лёгкий привкус дыма.]

Да уж, не сказать, чтоб «суперартефакт», но как походный котелок — самое то.

Вскоре вода начала закипать, и в нее отправились сначала огненные листья, затем листья дисю, — их аромат раскрылся сразу, напоминая дыню, вишню, землянику и арбуз вместе. Я с удовольствием вдохнул этот аромат, и чуть не упустил момент, когда нужно бросать линчжи.

Плюх!

В воду отправились с десяток линчжи, затем несколько высушенных плодов дисю, а потом я разломал и свежие плоды, медленно и мягко погружая их в воду.

— Это… нормально? — насторожился Лянг, когда плоды Дисю, коснувшись воды, засветились изнутри, будто в каждом — крошечная луна.

— Думаю да, — предположил я, помешивая варево. На самом деле я не знал, нормально ли, что суп переливался, как северное сияние.

Я не знал, как нужно правильно всё это готовить, но…я прислушивался к себе — и этого было достаточно.

Последним в котелок отправился шиповник и котелок вздохнул, выпустив облако пара.

Через несколько минут я втянул в себя получившийся запах и на душе стало легче. Намного.

Я перелил в другой котелок, из тех что выплюнул Лянг, порцию «супа-чая» и протянул Лянгу, а он подхватил его с помощью Стихии Воды.

— А нам? — вопросительно взглянули на меня лисы.

— И вам дам, — ответил я, — Но предупреждаю всех: после того, как выпьете это, может возникнуть непреодолимое желание простить всех своих врагов, лечь в траву смотреть на облака.

— Кхм…интересно, — задумался Лянг перед тем как глотнуть, — Хочу хоть раз ощутить подобное, а то всех своих врагов я пока только ел.

Лянг хлебнул первым. Его глаза расширились, а чешуя замерцала, как ночной океан.

— Всех… всех прощаю! — он махнул плавником, будто отмахиваясь от всего плохого. — И вас, лисьи занозы… и того краба, что ущипнул меня за хвост в прошлом году… и даже её…

— Её? — Джинг навострила уши.

— Никаких подробностей! — рявкнул карп, но без злости. Он выглядел так, будто его только что погладили против чешуи, и ему… понравилось.

Примеру карпа последовали лисы и выпив «чая», повалились на спину, уставившись в небо.

Ну а затем выпил и я сам, «закусив» свежим плодом.

Да уж, тут можно сказать одно — ощущение незабываемое.

А я сам…ну лично мне прощать было некого, потому как и обиды внутри меня не было. Зато теперь мир вокруг окрасился какими-то особыми цветами и запахами. Я будто мог ощущать настроение и эмоциональный фон других.

Во всяком случае, когда я смотрел на лис и на карпа я видел это. Карп, синий и глубокий, почти бездонный, погруженный в себя, и лисы, каждая — яркий огонек, в котором мельтешат разные мысли и со стремительной скоростью меняются эмоции одна за другой.

Любопытно.

Лисы развалились у кромки воды и смотрели на только-только начавшие проступать звезды.

— Ван! — спросила Хрули, — А ты уверен, что это не заколдованный суп? Я себя так спокойно никогда не чувствовала.

— Я тоже. — поддакнула Джинг.

— Нет, это просто покой, к которому мы не привыкли. Вернее…вы.

— Ну так, наверное, и привыкать не стоит, — сказала неожиданно Джинг, — А то потом отвыкать — страдание.

— Знаешь, Ван, надо бы засушить побольше этих плодов…и есть по кусочку, в моменты тревожности…или печали…вот этот плод прямо создан для меня. Для моей тонкой и чувствительной души…да что там говорить, если б я ел такой плод каждый день, то может и не ссорился бы ни с кем и никогда….ух…

Ли Бо захохотал.

— Завидуй молча, кувшин, ты же не можешь попробовать его, вот и злишься. — фыркнул Лянг, — Но я тебя прощаю… это всё твоя тюрьма, так-то может и ты и неплохой Бессмертный.

Я улыбнулся.

— Я не завидую, карп. Спокойствие — это, конечно, хорошо, только боюсь никто не будет совершать великие подвиги, если будет спокоен. Упрямство, злость, ярость, месть, — всё это нужные и важные эмоции без которых…

— Любовь забыл, — напомнил я, — Я слышал, ради нее тоже на подвиги идут.

— Пусть будет и любовь, — недовольный, что его перебили, согласился Ли Бо, — Так вот, когда все спокойны и всем довольны — никто не идет на Северную Гору с лопатой.

— Ты о чем? — спросили одновременно Хрули и Джинг.

— Вы что, не знаете этой истории? — спросил Бессмертный.

Лисы, Лянг и я покачали головой.

— Тогда открывайте уши, сейчас будет урок мудрости от одного Бессмертного. Был некогда старик. Жил у подножия Северной горы. Стар, сед, хромал немного… но был упрямей любого императора. Перед домом его стояли две горы. Огромные, как чужая боль. А за горами — вода. Он каждый день ходил к воде, и каждый день ему приходилось обходить эти горы долго, тяжело…и с каждым днем всё тяжелее, и он понимал, что наступит день, когда он не сможет одолеть этот путь. И вот однажды он взял мотыгу… и стал рыть ямы и перетаскивать камни с гор. Камень за камнем. Его спрашивали: «Ты что, глупец?» Он отвечал: «Я, мой сын, сын моего сына… когда-нибудь мы сравняем горы с землей. А наши потомки будут ходить к воде прямо, и их дети будут ходить прямо, и когда они постареют, будут ходить прямо».

— И сравнял? — спросила Хрули, обнюхивая воздух.

— Сам — нет, — ответил Ли Бо. — Но Небеса, тронутые его усердием и бесконечной глупостью, убрали горы за него.

— Но смысл-то в чём? — Джинг склонила голову.

— Может быть в том, что упрямство — это тоже путь? — предположил я, — Даже если ты один, даже если все смеются… Шаг за шагом — и ты меняешь мир. Горы-то старик, по сути, убрал. Как — неважно.

— Кто знает…может так, и может и иначе, Ван, трактовок может быть много, — задумчиво сказал Бессмертный, — Но суть этой истории, как мне кажется, не в том, чтобы добраться быстрее до воды, а в том, чтобы идти день за днем, не сворачивая. Горы не важны. Важен шаг. Даже если ты глупец.

Я почесал голову. Одно было понятно — по части мудрости и примеров, наталкивающих собеседника на «прозрение», духовные животные сто очков дадут Ли Бо.

Хотя…я задумался, может и в этой истории что-то есть.

Все вокруг накрыла ночь и тишина. Странно, но в этой долине где лежало столько плодов, не было ни птиц, ни других животных, которые бы питались этими самыми плодами. Возможно, они понимали: раз попробуешь этот плод — и из долины уже не выйдешь, потому что покидать этот покой не хочется.

Правда, у всех у нас была цель, и покой для нас лишь недолгая передышка перед длинной дорогой.

Справа захрапели лисы, из озера — карп.

Каждый спал по-своему:

Джинг — уткнувшись носом в хвост, всё ещё посапывая, как будто спорила с кем-то во сне.

Хрули — на спине, растянувшись во всю длину, с улыбкой блаженства, словно разговаривала с мудрыми лисьими предками из своей родословной.

Лянг спал в воде, медленно подрагивая плавниками, точно продолжал плыть сквозь свои воспоминания.

Ли Бо что-то напевал.

Я смотрел на звезды.

Спать не хотелось.

☯☯☯☯

Ночь прошла тихо. Тихо — значит без душевных тревог и волнений.

Мы собрались, нагребли еще плодов и…ушли из долины.

После стольких плодов, я и на утро ощущал покой и какое-то особое состояние. И в этом состоянии тропу я ощутил очень легко. Она сама стелилась под ногами.

Собственно, я даже не смотрел, просто слушал куда иду.

Но лисы ворчали, что подъем слишком резкий и длинный, что идем мы уже долго, и вообще — надо бы отдохнуть.

Я несколько раз огляделся вокруг: Мы взбирались по склону на плато, которое возвышалось над долинами внизу. Но я ощущал, что вот там и есть пятый Лотос. Там, наверху. Дорога правильная.

Последний лотос.

☯☯☯☯

Очутились наверху после многочасового подъема мы все одновременно. Лисы теперь не выбегали вперед и не гонялись друг за другом., а спокйоно шли рядом.

На несколько мгновений я просто застыл, когда увидел открывшийся вид.

Я сделал шаг, другой.

Под ногами была галька, а дальше — озеро… зеркальная гладь которого уходила в бесконечность.

Самое странное, что тут оборвалась тропа — моя внутренняя тропа. Словно кто-то отвел ее от этого места, закрыв его. Как будто геолокацию резко выключили. Это было место, где не ловит связь.

Вода и небо слились в одно целое. Горизонта не было. Только бесконечность впереди.

Я встал на воду, используя шаги Святого… И это не понадобилось. Вода сама словно отталкивала меня.

Итак…я пришел туда, куда привела меня тропа…но я не вижу тут Лотосов. Я не вижу тут вообще ничего.

— Ван? — с легким беспокойством спросила Хрули, — А мы точно пришли туда, куда надо?

Внутри возникло легкое сомнение.

— Мне это не нравится, — прошептал Лянг, перебирая плавниками. — Тут слишком… спокойно. Слишком.

— Тебе когда-нибудь что-то нравилось? — пробормотал Ли Бо из кувшина.

Я еще раз взглянул вокруг. Мы словно шагнули за край карты, за край мира, — туда, где заканчиваются все истории.

Тут не было ветра. Тут не было звуков.

А потом тишина заговорила. Не словами. Не звуком. А…вибрацией в самой ткани реальности. Как будто само Дао склонилось к нашему уху — и шепнуло:

— Ты пришел вовремя.

Мы с лисами переглянулись. Потому что услышали эту фразу все.

Глава 22

Я застыл.

Голос, прозвучавший из-ниоткуда заставил насторожиться. Вот только после фразы «ты пришел вовремя» наступила тишина.

Наверное, впервые у меня было ощущение, будто реальность исчезает и переходит в нереальность, а граница мира истончается. Всё становится зыбким, казалось, дотронься — и мир начнет с бешеной скоростью меняться.

Все ощущения были размыты, и хотелось проверить каждое из них — не лжет ли оно, действительно ли я вижу то, что вижу? Слышу то, что слышу? Ощущаю то, что ощущаю?

Я опустил взгляд и вдруг понял, что галька исчезла и мои ноги стоят на воде, хоть я не делал ни шагу. Лисы были в таком же замешательстве. Ли Бо молчал, а Лянг был напряжен.

Наверное, если б не эти «живые» ориентиры, сознанию было бы не за что ухватиться.

Всё пространство вокруг стало единым бесконечным…озером? Горизонтом? Небом? Зеркалом? Непонятно. Будто озеро стало небом, небо — озером, и между ними не осталось различий. Чем больше я смотрел вокруг, тем больше было ощущение, что всё нереально и ничего вокруг нет. Причем это была не иллюзия, нет, именно нереальность.

Я тряхнул головой.

Если тебя дурят, то точно хотят что-то скрыть, как это было с гусем, который скрывал себя-дракона, себя-мост.

— Ты где? — спросил я, прислушиваясь к своему голосу, который прозвучал будто я был в вакууме. Голос просто не распространялся, а затухал вылетая изо рта.

Ответом было эхо, но не звуковое, а прошедшее по реальности, но не нашедшее ответа.

— Я тут, — вдруг ответил голос.

И, кажется, этот голос через секунду хохотнул, потому что «тут» — понятие растяжимое и максимально неопределенное.

«Тут» —это где? Если я не вижу, где находится голос, а голос раздается в моей голове — как мне его найти?

— Хрули? Джинг? Вы что-то чувствуете? — спросил я лис, у которых явно были нюх и чутье получше моего.

Тишина.

Тут-то я вдруг и понял, что возле меня никого нет. Ни лис, ни кувшина, ни Лянга. И нет голоса Бессмертного у меня в голове, и это странно…мы же связаны, и просто так нас «разъединить» невозможно.

Я еще раз взглянул вокруг и всюду был только бесконечный мир без горизонта. Бесшовный мир озера-неба.

— Это всё иллюзия? — спросил я, прищуриваясь.

Я помнил гуся-дракона, и понимал на что способны могущественные существа. Возможно, тут сидит кто-то такой же могущественный, и просто играет с нами, запутывая и заставляя сомневаться в реальности.

«Иллюзия не может работать на всё, должны быть реальные точки, над которыми она надстраивается, иллюзия берет за основу реальность» — кажется, так говорил гусь. Значит нужно найти реальное, то, на что опирается иллюзия. Это может быть пол…или…

— Ты ищешь место, точку, где заканчивается иллюзия и начинается реальность? — прервал мои размышления тот же голос. — Но её нет.

Я застыл, прислушиваясь к голосу. Он что, читает мои мысли?

— Ты думаешь, что реальность — это то, что ты видишь. Но разве отражение в воде менее реально, чем твоё тело?

В тот же миг вода отразила мой силуэт и только в этот момент я понял, что вода не отражала ничего до этого момента.

— Разве это тоже не ты? — спросил голос.

Я посмотрел на отражение.

— Отражение — всего лишь образ, — ответил я. — Отражение меня реального. Я реален, оно — нет.

— А ты уверен? — ехидно спросил голос, — Что всё именно так, а не наоборот?

И в тот же миг я понял, что…смотрю на мир откуда-то изнутри, из искаженной перспективы. Я смотрел из отражения, на того, другого себя, который прямо сейчас заглядывал в отражение. Я смотрел на себя! В душе похолодело.

Я мотнул головой и мир вновь встал на место, словно ничего и не было.

— Так что, кто из вас реален?

Я промолчал. Мне надо было отойти от увиденного.

— Ты сказал, что это всего лишь образ, — продолжил голос. — Но твои мысли? Твои воспоминания? Они ведь тоже лишь образы. Но разве от этого они не влияют на тебя? Разве от этого они перестали быть реальными?

Я делал вдох и выдох. Это место странно действовало на меня. Все из-за того, что не было точки, за которую можно ухватиться — везде сплошная бесконечность. И главное, я не понимал, к чему этот весь диалог ведет.

— Посмотри вокруг, — продолжил голос. — Видишь ли ты границу между водой и небом?

Я еще раз всмотрелся в реальность.

— Нет… — ответил я, — Они сливаются. Границы нет, или она настолько размыта, что я ее не вижу. Возможно я просто не туда смотрю.

Я стоял на поверхности воды, которой на самом деле не было — лишь бесконечное отражение, в котором тонуло само время.

— Значит, и реальности нет, раз ты не можешь различать ее, — сказал голос, — Ведь что такое реальность, как не сон, который снится сам себе?

Честно говоря, вопрос «реальности» меня как-то не занимал, разве что только во время встречи с гусем, когда я понял, что иллюзии могут быть очень даже реальны.

— Что такое Великий Предел? Это разделение и гармония. Но что было «до»?

Что такое Великий Предел я в общих чертах знал — это то, что по мнению жителей Поднебесной породило дуалистичность мира, Инь Ян, из которой уже пошло последующее разделение. Но о том, что было «до» я никогда не слышал.

— У-цзи… — прозвучал голос, — У-Цзи не имеет времени, время еще не произошло, там нет границ, потому что Великий Предел еще не произошел, это было «после».

Я сделал вдох-выдох и взглянул вокруг. Да. Границ нет. Это мне хочет показать голос? Беспредельность У-Цзи?

— Разделения нет, так что же ты сейчас видишь, Праведник — озеро или небо? Или это одно и тоже? Или, может быть, не существует ни того, ни другого?

— Значит, я сейчас в месте, где нет разделения на Инь и Ян?

— Ты думаешь, что оказался в У-Цзи.

— Или чем-то, что так выглядит. Ты мне показываешь как бы могло выглядеть У-Цзи, если бы я оказался в нем? Поэтому и нет границы Неба и Земли, — предположил я.

— Когда ищешь истину, смотри не наружу, а вовнутрь. Ведь граница, или ее отсутствие, только в твоем взгляде, — уклонился от ответа голос.

Это сейчас была подсказка как увидеть обладателя голоса?

— Ты спрашивал где я? — продолжил голос, — Но я здесь. В воде. В небе. В твоём вопросе. Ты не найдешь меня, если будешь искать глазами. Да и вообще, разве можно полагаться на глаза? Ты все еще пытаешься увидеть глазами. Но разве слепой мудрец не чувствует Дао глубже зрячего?

Я застыл в неподвижности.

Да я вообще-то за лотосом пришел, а не за поиском невидимого существа. Ну да ладно, говорить об этом — проявлять неуважение. Меня никто не трогает, не атакует, и вообще не высказывает агрессивных намерений. Просто разговаривает. Что ж, поговорим.

Есть, правда, один вопрос. Важный вопрос.

— А мои спутники, где они?

— Они в порядке, — последовал ответ.

Верим? — Верим. Потому что мое сердце никак не реагировало на слова того, кого я не видел. Впрочем, может мое сердце вообще не способно реагировать на слова «существа», которое может «так» контролировать реальность.

— Перестань пытаться видеть. Позволь миру смотреть через тебя. — прозвучал голос в голове.

Легко сказать. Понимать бы что имеется в виду — отключить все свои чувства и…слушать? Но чем тогда слушать, если отключить ощущения? Формально я понимаю, как это сделать, медитация тоже своего рода отказ от ощущений и от всего постороннего.

Но тут наверняка требуется что-то другое.

С гусем было как-то проще. Он говорил так, что было понятно, чего он хочет от каждого. Его советы были толчком к пониманию чего-то нового. Тут же…фразы невидимого существа лишь порождали еще больше непонимания.

Ладно, голос сказал позволить миру смотреть через себя? Что вообще это значит?

— Что значит «позволить миру смотреть через себя»? Я не понимаю…

— Конечно не понимаешь, иначе бы не спрашивал. В Дао нет разделения на «наблюдателя» и «мир». Ты не просто зритель. Ты — часть взгляда.

Так, разговор уходил уже в какие-то метафизические дебри, в которые мне пускаться совсем не хотелось.

— Разве ты куда-то спешишь? — спросил голос.

— Как сказать…

— Тут нет времени, есть только миг, в который ты мыслишь, разве можно спешить или опаздывать, если времени нет? Ты подобен пруду, в который бросили камень. Вода волнуется, искажая отражение луны. Но разве луна действительно дрожит?

— Значит, мне нужно…не думать?

Это я умею. В том плане, что похожую тренировку я уже проходил.

— Знаешь, почему древние мудрецы носили длинные рукава?

Этот неожиданный вопрос поверг меня в ступор.

— Эм…так удобно? Можно греть руки? — предположил я.

Голос захохотал.

— Чтобы прятать печеньки!

В тот же миг передо мной возникла черно-белая печенька в форме Инь Ян и разломилась на две части и оттуда выпала записка: «Это не печеньки».

— Эм…

— Праведник, ты знаешь, что такое «просветление»?

Я вздохнул и покачал головой. Я уже начал сомневаться в том, что вообще что-либо знаю.

— Просветление — это когда перестаешь искать печеньки в чужих рукавах.

Хохот заполонил реальность.

— Кхм…да я вроде и не ищу печенек.

— Ладно, — вздохнул голос, — Вижу просветлением у тебя и не пахнет, так что дам подсказку. В виде небольшой загадки. Четыре слепца трогали слона.

Так, кажется что-то подобное я уже когда-то слышал, там было что-то про хобот, только это была совсем не загадка.Ладно, послушаем версию от этого существа.

— Первый сказал: «Это стена!», а это была нога.

Так….

— Второй сказал «Это змея!», а это был хобот.

Кхм.

— Третий сказал «Это копье!», а это был бивень. Четвертый мудрец молчал. Так почему же молчал четвертый?

Это и есть загадка? Ну…попробую.

— Он понял истину? — неуверенно спросил я.

— Он был слоном.

Воздух наполнился ожиданием.

И в тот же миг мозг кольнуло озарением. Голос говорил не о ком-то абстрактном. Речь шла о нем самом, о существе, которое тут живет. Так, если слепой мудрец был слоном то…то место — это не место. Это…и есть существо, которое говорит. А я пытаюсь определить место, которое является не местом.

Я взглянул в бескрайнюю реальность вокруг.

Вдох-выдох…вдох-выдох…

Я позволил мыслям течь, как текут. Не думать, не оценивать, не анализировать… Просто взгляд.

Я смотрю и не думаю о том, что вижу…просто смотрю…как там говорил голос: «нет разделения на „наблюдателя“ и „мир“. Ты не просто зритель. Ты — часть взгляда».

— Мир не нужно исправлять, — вновь прозвучал голос. — Он уже совершенен. Ты — его часть, как волна — часть океана. Когда ты перестанешь отделять себя от Дао, истина откроется сама.

Мои ноги стали странно себя ощущать. Они словно бы прилипли к поверхности воды.

Перестать отделять себя от мира?

Я сделал вдох-и выдох…тем самым меридиональным дыханием. Закрыл глаза и реальность перестала так сильно смущать разум. И в тот же миг я словно бы стал ближе к миру.

Возникло странное ощущение отсутствия границ тела и собственной невесомости. Время застыло.

Я сделал шаг и открыл глаза. В воде появилось отражение чего-то.

Я присел и протянул руку, дотронувшись до воды. Там, за водой, словно бы спряталась маленькая, крошечная черепаха. Но это было отражением.

Я снова взглянул на небо, ожидая там тоже увидеть крошечную черепаху, но там было пусто. Отражение было только в воде.

— У тебя нет формы? — спросил я у голоса, или…у черепахи?

— Форма — это лишь тень, которую отбрасывает твой ум.

Вдох-выдох.

Значит не надо смотреть. Нужно позволить миру смотреть через себя?

Я отпустил. Тело….разум…мысли… Отпустил их плыть и лететь куда-то туда. Без цели. Я не должен был знать куда. Никакой фиксации. Вообще ни на чем. Свободное течение разума.

В тот же миг тело перестало ощущаться телом. Словно я стал бесплотным.

И именно тогда всё вокруг изменилось.

Я понял, что не я смотрю на сидящего и всматривающегося в отражения черепахи, а… через меня смотрят. Это было настолько…дико, что я чуть не испугался.

Озеро исчезло…исчезла вода…исчезло Небо…остался только одинокий молодой Праведник, который стоял на странной поверхности, напоминавшей каменную. Повсюду, куда хватало взгляда, тянулась каменистая поверхность, испещренная иероглифами.

— Это я смотрю на себя, через тебя, — сказал голос, прозвучавший из-под этого камня. Утробный голос огромного существа.

Пол подо мной слегка дрогнул.

Стоп…. это такое огромное существо?

— Ты уловил мысль о наблюдателе. Есть теория, что без наблюдателя, наблюдаемого не существует. Но всё наоборот. Наблюдатель не существует без наблюдаемого. Ты видишь мою спину…мой панцирь…вернее, я вижу ее через тебя. Потому что я себя увидеть не способна уже давно…

Я взглянул на огромное плато.

Это черепаший панцирь?

— Да, ты искал меня вовне, но я была тем, на чем ты стоял. А теперь для твоего удобства мы окажемся не тут.

Все исчезло.

Небо. Каменная поверхность. Бесконечно голубая реальность… Я вновь ощутил, что мозг приходит в порядок, с ним больше не игрались. У меня снова появились ориентиры. Мысли вернулись в свой беспорядочно беспокойный вид.

Теперь я стоял на берегу озера. Большого озера, в несколько тысяч шагов, окруженного каменистой поверхностью. Той самой, которую я увидел несколько мгновений назад. Панцирь черепахи. А с Неба на меня светило солнце. Лицо обдувал приятный летний ветерок, в котором был запах зелени, которую я пока не видел.

— Ван! — воскликнули возникшие прямо возле меня лисы.

— Хрули! Джинг! Как вы?

— Всё в порядке, Ван, — ответили они одновременно.

— А за меня, значит, ты не беспокоился? За своего учителя? — недовольно спросил Ли Бо, который возник прямо возле моей руки.

— Ты — Бессмертный, тебе никто ничего не может сделать, учитель, — ответил я.

«А ты, ученик…» — сказал Бессмертный, — «Сам ты как? С тобой все в порядке? Ты выглядишь…потерянным».

Все в порядке, Ли Бо, просто потерял границы реальности.

— Ван, я такое видел… — воскликнул Лянг, выглянув из кувшина.

— Тсссс… — приложил я палец к губам.

И все умолкли.

Я сделал вдох и посмотрел на озеро. Наконец-то не безграничная бесконечность, а что-то конкретное и реальное. Озеро дышало покоем, безмятежностью и умиротворением. Оно было совсем неглубоким, может, два метра вглубь, и каждый камешек, каждая рыбинка в нем просматривались как в стекле. Ни одной волны или мелкой ряби. Абсолютно прозрачное озеро, казалось, воды просто нет, так она была чиста.

В озере плавали, играясь, маленькие сверкающие на солнце золотые рыбки. Пучеглазые создания от медного до ярко золотого цвета наполняли это озеро как маленькие драгоценности.

— Красота, — протянул Лянг…

— И ни одного карпа, — заметил Ли Бо, — только золотые рыбки.

— Просто никто не догадался запустить сюда настоящих рыб, а не эту мелюзгу, — гордо ответил Лянг.

Мои глаза смотрели на небольшой каменный островок прямо в центре озера. Там стояли пустые врата, по виду типичная арка без дверей.

А на воде были рассыпаны сотни белых лотосов. Тех самых, за которыми я пришел. Значит, это реально. Именно сюда меня и привела «тропа», а всё остальное до этого было если не иллюзией, то чем-то не совсем реальным.

Проем арки пошел рябью, и там показалась тень.

Тень с каждым мгновением обретала всё большую четкость и объемность, словно проявлялась пленка. Высокая. Ростом с человека. Неподвижная.

От неё веяло древностью. Не старостью, нет. А чем-то… до-человеческим. До-словесным. Тем, что было до Неба. До всего вообще. Будто У-Цзи обрела форму.

— Все в сборе, — прозвучал голос черепахи, она шагнула на островок и села. Совсем по-человечески.

Панцирь ее был потертый, старый, а над лицом была вуаль из капель.

— Значит, всё это была иллюзия? — спросил я.

— Никто не знает, где начинается иллюзия и кончается реальность. — был мне ответ.

— Значит, черепаха, — констатировал Ли Бо.

Я же спросил другое.

— Значит…. — я прикоснулся ладонью к каменистой поверхности… — Это и есть всё твое тело?

Потому что если то, что я увидел — правда, то эта огромная и чуть неровная поверхность, края которой я пока не вижу, не что иное, как перевернутый черепаший панцирь.

— Ну, хоть с подсказкой догадался.

Вуаль воды исчезла с лица черепахи, и я увидел ее глаза.

И вздрогнул. Как и все остальные. Даже Ли Бо оторопел.

В глазах черепахи был космос. Буквально. Ее глаза затягивали как глубокие омуты, в которых мерцали звезды.

— Небесная черепаха… — прошептал Лянг.

— Ты — Бессмертная? — с подозрением спросил Ли Бо. — Ты не духовное существо.

— Нет, поэт, я не Бессмертная. Я — Бай-Гу Вечная. Уж ты-то должен понимать разницу между этими понятиями.

Черепаха улыбнулась.

— Да. Вы все стоите на моем старом панцире. Я стала слегка меньше, — хмыкнула она.

Это она настолько уменьшилась? Если принять на веру, что это тело размером с человека сейчас ее реальное.

В лапе черепаха держала кисть. Откуда она вообще взялась? Вроде секунду назад не было никакой кисти.

А потом ее кисть начала рисовать прямо в воздухе. Только не Ци, а чем-то другим. Словно частицами космоса, растворяющими реальность до черноты.

— Наверное… — вздохнула она, обратившись ко мне, — ты не тот, кто должен был прийти… Но возможно ты тот, кто нужен.

Через секунду странный символ-иероглиф, начертанный в воздухе, медленно опустился на островок и….отпечатался на нем.

— Это имя, — сказала черепаха. — Это судьба… Это жизнь… Это Дао. Еще одно, вписанное в мой панцирь Дао.

Я вопросительно посмотрел на нее.

— Имя каждого существа когда-либо жившего, вписано сюда, — она стукнула лапой в пол.--- Потому что я Храню Память Мира.

Черепаха подняла лапу.

Не в приветствии.

Не в угрозе.

А как будто подзывала.

— Идите сюда, не бойтесь. Тот, кто постиг Дао не давит муравьев.

Звучало…обнадеживающе. Раз мы муравьи, то и трогать нас никто не будет. Да мне почему-то кажется, что если бы нас хотели, нас бы давно убили.

Мы медленно пошли по воде, используя кто что: я — технику, лисы — покрыли лапы своей Ци. Кувшин летел, а Лянг беспокойно выглядывал наружу и видно было, что ему очень хотелось выпрыгнуть в воду, но он не осмеливался.

Мимо нас, словно живые, проплывали белые лотосы, и от них веяло таким покоем и безмятежностью, что на душе стало как-то по-детски светло.

Через минуту мы стояли перед островом, не решаясь ступить на него, а перед нами сидела черепаха, продолжавшая медленно и плавно рисовать иероглифы в воздухе.

Теперь я увидел черепаху вблизи, и это было что-то странное. Реальность вокруг нее постоянно искажалась и менялась, и именно она была источником этих искажений — реальность просто не выдерживала ауры этого существа.

Если раньше встречая духовных существ я понимал, что они сильны и что даже им можно дать отпор, то тут… Тут я ощущал какую-то беспредельную непостижимость существа передо мной. Словно сам Космос обрел сознание и принял форму черепахи.

Черепаха ткнула в меня кистью и сказала:

— Ты пришел за лотосом… — и посмотрела на меня, как рентгеном пронзая все мои воспоминания, — Но за лотосом ли ты пришел?

Я не сразу уловил разницу в формулировках.

— Может, ты и сам не знаешь, зачем ты пришел, но разве это важно? Ты здесь. Как понять, мы идем по пути, или путь идет через нас, создаваясь каждое мгновение из ниоткуда. Разве есть путь без идущего?

Вопрос был риторический, но я все же ответил:

— Одно без другого не существует.

— Верно. — сказала черепаха и отложила кисть в сторону.

Врата за ее спиной подернулись рябью и снова стали пустыми.

Лисы тихо и нервно дышали. Ли Бо молчал. Молчал так, как будто очутился впервые перед Старшим.

А потом клацнула своим ртом. Не угрожающе. А словно зевнула.

— Ух… — вздохнула черепаха Бай-Гу, — Как много в вас беспокойных мыслей… Видите? От ваших мыслей рябь на воде.

Я бросил взгляд на воду и действительно — то тут, то там шли крошечные волны, будто кто-то бросал камешки в воду.

Я сразу вспомнил лестницу покоя. Та за беспокойные мысли сбрасывала со ступеней, а тут шла рябь по воде.

— Мы попробуем быть.кхм…менее беспокойными, — я выразительно посмотрел на лис и они закивали, обещая…пытаться.

— Ну… — хмыкнула черепаха, — Попробуйте. Итак, ты пришел за Лотосом.

Я кивнул.

— Да, я пришел за Лотосом, и именно в это место меня привела…кхм…тропа…

— Очень хорошо, — кивнула черепаха, — что ты можешь изредка ощущать тропу, но тебе рано туда, куда она ведет. Ты не готов.

Я кивнул. Уж если тропа ведет на Небо, как я увидел на мгновение у «гуся», то мне точно туда рано. Я, пожалуй, немного еще поживу.

— Я собрал четыре лотоса, и мне нужен пятый чтобы…

— Я знаю, зачем он тебе нужен, и вижу эту небольшую помеху в твоем теле.

«Небольшая помеха»? Что ж, для нее может и да.

— И?.. — дружно протянули лисы, а вслед за ними и Лянг.

К…В…А…

— Эта мелкая жаба забавная…она трясется от страха. — сказала, улыбаясь, черепаха.

Даже не знаю как, но мне было понятно, когда она улыбается. А на вопрос о Лотосе Бай-Гу так и не ответила.

— А что на счет… Лотоса? — немного нерешительно спросил я.

— Рано. — коротко сказала черепаха и, наклонив голову, внимательно посмотрела на нашу кампанию.

— Рано? — удивленно переспросили лисы.

— Да, — подтвердила черепаха, — Тебе рано прикасаться к Лотосу Чистоты, ты просто загубишь это растение. А просто так сорвать цветок, который расцвел в тени моей мудрости было бы кощунством. Он должен принести пользу. Кроме того, твоих навыков и понимания пока недостаточно, чтобы самостоятельно создать Радужный Лотос. Пока что ты только неплохо завариваешь чай, что, конечно, тоже немало, но это совсем не те навыки, которые тебе понадобятся для работы с Лотосами.

Ли Бо хмыкнул.

— А ты, поэт, хорошо убегаешь от своего Дао, но ваши пути рано или поздно пересекутся. — сказала черепаха.

«Да я даже ничего не сказал!»

— Я всё слышу, маленький пьяница, никогда не любивший ни одной женщины.

«Всё не так!» — возмутился Ли Бо.

Черепаха только почесала кистью свою морду.

Я вздохнул и спросил:

— Если мне рано прикасаться к Лотосу Чистоты, то как мне решить проблему с жабой?

— Разве жаба — проблема? — удивилась черепаха, — Вот твои беспокойные мысли — проблема. Садись рядом и поставь кувшин с краю.

Я посмотрел на черепаху, на остров, на лотосы, на золотых рыбок, и сел в нескольких шагах от черепахи.

— Там…в кувшине…

— Карп. Старый жадный карп.

Кажется Лянг что-то буркнул.

— В воду его не пускай. Взбаламутит. Беспокойные рыбы, которым всегда мало того, чем обладают. Оттуда и исходит их бесконечное стремление стать драконом, стать чем-то большим. Они не понимают, что такое занять свое место в мире и следовать пути.

Что ж, зерно истины в ее словах было.

— Как скажете, о мудрая черепаха, — взмахнул плавниками карп.

Я с удивлением взглянул на него.

«Чему ты удивляешься? Карп сразу понял иерархию. Черепаха неизмеримо выше и карпа, и дракона, а эта черепаха так и вовсе что-то…изначальное…».

— Подвинься поближе… — сказала вдруг черепаха мне, — Старая стала, слеповатая…плохо вижу…хочу разглядеть тебя, есть в тебе что-то… «чужое».

Кажется, припоминаю сказку, в которой с такими словами случилось смертоубийство.

Я придвинулся поближе.

Спасибо всем вам за поддержку этой истории, за комментарии, лайки и активность, это меня очень мотивирует)

Не забывайте подписываться на цикл, чтобы получать уведомления…ну и на автора подписаться тоже можно.

Глава 23

В тот же миг я понял, что на меня «смотрят».

[Происходит полное сканирование души и тела носителя.

Невозможно заблокировать взгляд данного существа].

Так…это мне не нравится…

По ощущениям, будто каждую мысль и каждую клеточку моего тела рассматривали даже не под лупой, а под микроскопом! И это было…неприятно.

— Понятно… — сказала черепаха, после минутного «всматривания» в меня. — Значит, мне не показалось…

— Вы…увидели…всё? — спросил я, имея в виду конечно же нейросеть и контракт. Если это «всё» увидел сгусток памяти Даоса, то такое существо, как Вечная Черепаха Бай-Гу точно должна была всё увидеть. В этом я ни капли не сомневался.

И черепаха поняла, что я имею в виду.

— Да, Ван. Я увидела всё. От моего взора сложно скрыться.

Я случайно взглянул в ее бездонно космические глаза и понял, что от такого взора не скроешься. Это что-то сродни взгляду божества, которое вытащило меня из Пустоты. Другой уровень.

Находиться в нескольких шагах от такого существа было…странно. Вблизи нее я ощущал, что черепаху окружает странная аура будто бы какого-то «неправильного» времени. Словно оно скрутилось и шло в каком-то странном направлении.

— Погрузи ноги в воду, — вдруг сказала мне черепаха.

Я пересел поближе к берегу, чуть боком, чтобы видеть и черепаху, и всё остальное. Не хотелось спину оставлять открытой. Не то, чтобы я не доверял черепахе, но я ее вижу первый раз в жизни, и началась наша встреча с запутывания меня.

Вдох-выдох…

Я взглянул на чистейшую воду и погрузил в нее ступни.

Кайф…по-другому и не скажешь. Вода была какой-то идеальной температуры, и сразу снимала всякую усталость не только с ног, но и с тела, а может, даже и с души.

Я с наслаждением вздохнул. Ци из озера сама потекла в меня и по телу разлилось блаженство. Жаба тихо и недовольно квакнула. Да уж, воистину не знаешь, куда заведет тебя Путь. Вот я, например, хотел быстренько сорвать Лотос и смыться, а оказался на спине огромной черепахи.

Я словно не погрузил ноги в воду, а прикоснулся к «покою». Да, не зря в такой воде растут именно белые духовные лотосы — где им еще расти, как не под брюхом мудрой черепахи?

— Ногами только не болтай. — предупредила черепаха. — Вода этого не любит.

Я кивнул.

А потом Бай-Гу заговорила.

— Ты думаешь, ты первый такой? — спросила она меня и взглянула своими «космическими» глазами.

И я сразу понял, о чем она.

Я молча и вопросительно ткнул рукой в грудь, как бы имея в виду свою душу.

Тут были лисы, Ли Бо и карп, которые знать, что я перерожденец из другого мира, не должны. Да и что там говорить, озвучить подобное мне просто бы не позволил бы контракт. Поэтому и Черепахе я ничего не сказал, лишь жестом указав на грудь. Ведь она уже всё знала. Может, поэтому нейросеть ничего и не выдала, — никакого уведомления-предупреждения, — она помнила, что пару мгновений назад была разложена на составляющие и собрана обратно.

— Нет, Праведник, ты не первый… — покачала головой черепаха, — Чего только не было под Небом…и какие только души не забредали в Поднебесную, поэтому если тебя это беспокоит…то не беспокойся. Ты ничего не нарушил, и ни перед кем не виноват, да и разве можно быть виноватым перед кем-либо, кроме себя?

Легко сказать! — мелькнула мысль, но слова черепахи почему-то в тот же миг упали на мою душу печатью спокойствия. Словно она «легализовала» мое пребывание в Поднебесной. Ведь как-никак, я всё равно где-то в глубине души ощущал, что оказался тут как-то «нечестно» и с плохими целями.

— Уже лучше, — кивнула Бай-Гу, — Есть вещи, которые ты изменить не можешь, а есть те, которые можешь, и мысли о первых будут лишь мешать тебе найти свой Путь.

— А если я найду свой Путь, свое Дао… — спросил я, вспомнив слова старика из Школы Небесных Наставников, и то, что Дао выше всех обетов, — Обеты…они…

— Обеты — часть твоего пути, и не важно кто их и когда наложил на тебя.

— Через тернии к звездам, — хмыкнул я.

— Именно.

Я чутка взгрустнул, потому что я опять слышу о том, что снять обеты невозможно. Значит, контракт — это неизбежность, ведь обеты и контракт — две стороны одной медали. И, похоже, Бай-Гу имеет в виду, что пройти путь с контрактом до конца и избавиться от него выполнив, и есть мое Дао. Интересно… Мол, не стоит искать обходных путей, потому что это уведет меня от моего собственного Пути?

— Но разве обеты — это плохо? — спросила Черепаха.

— Дело не в обетах, а в том, что за ними стоит. Обеты…я не вижу в них тех трудностей, какими они были вначале.

— Значит, всё идет как надо, и не следует множить сущности без необходимости.

Как резко наш разговор перешел в личную плоскость. Перестал быть абстрактным, а шел именно и только обо мне.

— Я иду… — начал было я, но был прерван «хмыком» Вечной Черепахи.

— Ты слепец.

— И слепец может идти.

— Только не туда, куда надо. — уточнила она — Ты — птенчик, который выпал из гнезда и пошел наугад, пока родители улетели за едой. Только в твоем случае родители не вернутся.

Бай-гу сделала паузу.

— Но тебе повезло, тебя ведет не разум, а кое-что другое. Ты думаешь, что ищешь Лотос, но Лотос лишь повод для твоего Пути свернуть туда, куда ему нужно. И это хорошо, ведь если бы ты искал Путь разумом, то сюда бы не пришел.

Черепаха подняла когтистую лапу и опустила на каменный остров.

— Не только ты, Ван, хранишь память. Я уже говорила, что мой панцирь хранит Дао каждого существа.

В тот же миг, когда лапа коснулась острова, всё пространство от горизонта до горизонта вспыхнуло огромными синими иероглифами, которые будто кто-то транслировал вверх как голограмму.

Бесконечное, просто бесконечное количество имен… И безымянных…

Лисы, раскрыв рты, задрали морды вверх. Лянг увеличился в размере, и с придыханием сказал:

— Я вижу имена своих предков… Великий Черный Карп Ма, Черный Однокрылый Чжу… И легендарный… Чуаньли Одноглазый…

Он переводил глаза с одного имени на другое.

Лисы тоже шептали имена, только намного тише. Практически про себя, да еще и на лисьем языке, так что их расслышать я не смог.

Я смотрел на сияющие голубым имена в воздухе, и глаза как-то сами собой нашли несколько знакомых…тех самых Святых, чью память Дао я увидел и хранил, а может, это Черепаха специально именно их мне показала?

— Ты всё сделал правильно, забрав их следы и их частички Дао с собой, Ван. Но это не то, что ты должен нести в себе. Это рано или поздно помешает тебе в твоем Пути…сейчас они тебе помогают, но это как костыли, которые нужно откинуть, когда ноги выздоровеют.

Я застыл, задумавшись над ее словами.

— За тобой тени тех, кто тех, кто следовал Зову. Тех, чьё имя было вписано в Панцирь Дао. Но все они… ушли в Небо. И ты должен будешь их отпустить…

И я вдруг понял…

— Отпустить то, что я взял с земли, остатки их воспоминаний и отпустить туда?

Я поднял руку вверх, указывая на Небо.

— Да, этим поможешь…окончательно вернешь их в цельность.

— Но разве ты делаешь не тоже самое? — спросил я. — Ты же тоже хранишь память о них?

— Ты хранишь их следы, а я лишь тени Дао — это разные вещи, — покачал головой черепаха, — в тебе они настоящие, а я лишь копирую. Я никогда не касалась их душ и Дао, как ты. Я лишь наблюдаю. Поэтому на меня они не влияют, и не могут влиять.

Черепаха опустила руку и иероглифы исчезли.

— Пока что ты «как надо» вернуть их не можешь, поэтому храни в себе их следы… Но помни — они не всегда будут с тобой. Не всегда за твоей спиной будут тени Вечного Дозора, наступит момент, когда ты останешься один.

По телу пробежали мурашки после этих слов.

Лисы рядом заерзали. Лянг булькнул в кувшине. Видимо фраза «будешь один» и их души затронула.

— Кто-то обещал вести себя тихо, — напомнила Бай-Гу, обратившись к лисам и карпу.

— А можно нам ножки помочить? — вдруг спросила Хрули, — Как Вану!

— Да, как Вану! — повторила за ней Джинг.

— Можно. Но только ножки и с той стороны, на берегу. Нам с Ваном предстоит разговор, а вы мешать будете.

Лисы согласно урурукнули.

— А мне? — подал голос Лянг, — Мне так тяжело без большой воды.

— Толстому карпу тесно в кувшине? — насмешливо спросила Черепаха.

— Я НЕ ТОЛСТЫЙ! — возмутился карп.

— Будешь кричать — скормлю золотым рыбкам, — медленно сказала черепаха.

— Я не толстый, — повторил Лянг, а потом тихо спросил, — Так можно мне в воду? Я обещаю себя вести тихо.

Черепаха улыбнулась:

— Можно. Только рыбок не трогай и не пугай. И вообще много не плавай, вода тут спокойная….

— Хорошо, — сказал Лянг и…плюхнулся в воду, обдав нас троих, — кроме черепахи, — водой. Вода исчезла, не долетев до Бай-Гу.

— Карпы… — недовольно протянула Черепаха и вздохнула, — Но такова их природа. Некоторые вещи неизменны, жадность карпов, хитрость лис и…

— Поиски Дао… — закончил я.

— Именно. — кивнула Бай-Гу.

Лисы, тем временем, заскользили по воде к берегу постоянно оглядываясь на меня. Я кивнул им, мол, всё хорошо.

Взгляд мой наткнулся на десятки или даже сотни лотосов рассыпанных по озеру, возле которых медленно, никуда не спеша плавали стайки золотых рыбок, сверкающих ярко, как маленькие сгустки солнца. Красиво.

— Так почему я не могу взять Лотос? — спросил я, — Другие Лотосы не требовали каких-либо условий, я просто их брал и всё, а потом подпитывал своей Ци, и с ними ничего не случилось. Чем этот отличается?

— Эти лотосы другие, — ответила Бай-Гу, — они особенные, будь это просто белые духовные лотосы, это было бы одно дело, но эти… Они пропитаны моей аурой и особенностями этого места. Их нельзя просто так взять, ты должен быть на одной волне, на одном ощущении времени с ними, а мысли твои должны быть чисты, как утренний рассвет… Резкие прикосновения и беспокойные мысли просто убьют любой из этих лотосов.

Возможно черепаха преувеличивает? Не знаю, но как и в случае с белкой, спорить с существами такого ранга и развития не стоит. Тем более, что я и так знал, что некоторые духовные растения действительно обладаю поразительной чувствительностью к чужому воздействию.

— Повернись ко мне и посмотри внимательно, ты, наверное, не заметил…

Я сел напротив Черепахи и застыл. Потому что только сейчас понял — в нашем разговоре с самого начала была какая-то неправильность!

А потом до меня дошло — ну не может Черепаха так быстро разговаривать! Я, конечно, отношусь без предубеждений к различным видам духовных существ, но от улитки и черепахи ты ожидаешь размеренного и неспешного разговора.

Черепаха подняла вверх лапу, и я обратил внимание на ее тело, разглядывая теперь без стеснения. Древность. Абсолютная древность, так хотелось ее охарактеризовать. Но не в этом было дело. Ее движения, с виду плавные, на самом деле шли какими-то рывками, словно реальность вокруг нее сбоила и плавилась.

— Это не реальность плавится, — прочла она мои мысли. — Это время для тебя течет быстрее, чем для меня…

— В смысле? — не понял я.

— Я двигаюсь и разговариваю слишком медленно, чтобы мы могли вести диалог в одном времени…наш разговор занял бы годы, а твое обучение — еще больше…

— То есть… возле меня время течет как обычно? — уточнил я.

— Именно, но в моем времени и восприятии мы беседуем уже почти неделю.

Мои брови поползли вверх.

Да мы ведь только начали говорить! Какая неделя-то?

— Черепахи думают очень медленно. И чем древнее они, тем медленнее это происходит, как бы странно это ни звучало. Наши мысли тяжелы…

Я посмотрел на черепаху, и словно попытался увидеть ее в том медленном, растянутом времени. Но у меня ничего не вышло.

— Кхм, как интересно. Я даже не думал, что такое возможно, — ответил я честно.

— Ничего особенного: я ускоряю время вокруг себя, сжимаю его, чтобы говорить с тобой. Для самой же меня всё происходит очень медленно…. Я не люблю ничего быстрого…

Так вот, чтобы ты взял Лотос и смог им воспользоваться, то должен кое-чему научиться.

В тебе есть зародыши того, что нужно: от белки, от дракона и от некоторых, ступивших на тропу Праведности, но этого мало… Они не могли научить тому, чего не знали и не понимали сами…

Ладно, для этой Черепахи они чего-то там не понимали, но для меня же что белка, что гусь-дракон были существами, познавшими Дао, да и не только его. И их слова оставляли во мне следы.

— Не спеши, Ван, тебе некуда. Обучение не может быть быстрым, ты же знаешь пословицу: «Тот, кто спешит — тот опаздывает». Здесь то же самое. Забудь, что время существует. Пока ты думаешь о времени, ты не готов к своему Пути.

— Разве к Пути можно быть готовым? — спросил я.

— Конечно, Ван, — ответила Бай-Гу и я посмотрел в ее глаза, — Особенно если этот Путь — последний.

На душе дохнуло холодком.

— Не бойся, — хохотнула Черепаха, — Каждый путь — последний. Когда ты собираешься в путь, ты же надеваешь обувь, прощаешься с близкими и берешь с собой запас еды и палку? Это и есть подготовка. Потому что ты знаешь, что больше не вернешься. Ты оставляешь всё позади. И мысли, и людей. Ты ведь знаешь притчу о монахах и девушке у реки?

Я покачал головой.

— Два монаха шли к обители. У разлившейся реки стояла девушка — не могла перейти. Молодой монах, помня обет не прикасаться к женщинам, отвернулся. Старый поднял её, перенёс и поставил на берег.

Всю оставшуюся дорогу молодой монах молчал, но у ворот обители не выдержал:

— Как ты мог прикоснуться к женщине⁈ Ты же давал обет!

— Я оставил её у реки, — ответил старик. — А ты ее все еще несешь.

Я кивнул. Да, пример о мыслях, которые мы несем с собой, доступный. Правда, к чему он мне сейчас?

— Что ж, Ван, не только твой разум, но и твое тело наполнено спешкой, так что давай посидим.

Черепаха переместилась, словно проплыла по воздуху и села на краю островка погрузив лапы в воду и похлопала рядом с собой, приглашая сесть поближе.

Я сел.

— И что надо делать? — с легким недоумением спросил я.

— Ничего.

— А?

— Давай просто посмотрим на лотосы.

На той стороне берега резвились лисы, но их почему-то не было слышно, а карп…карп плавал за стайками золотых рыбок, и по моему, он еле сдерживался, чтобы не увеличиться и не начать вести себя шумно, как он привык.

Минут десять мы просто сидели. Черепаха не шелохнулась, я старался тоже.

Потом прошло еще десять минут, а потом еще и еще…

И тут я понял, что сидеть тяжело. Буквально. Это было странно, я привык к погружению в себя, к медитациям, а просто сидеть не мог.

Глаза цеплялись то за рыбок, то за лис на берегу, то за порыв ветра, то за кувшин, который приземлился рядом со мной и молчал. Видно понимал, что говорить в такие моменты не стоит.

— Тебе тяжело, — сказала Черепаха, не отрывая взгляда от лотосов.

— Немного…

— Раньше, Ван, так проверяли терпение и выдержку учеников.

Я понял, что проверку я, видимо, не прошел.

— Сидеть на берегу неподвижно для вас, людей, очень тяжело. Давай попробуем еще раз.

Пошла попытка номер два.

В этот раз я попытался совместить медитацию и сидение на берегу. Всё-таки, мне уже не столь важно было находиться в позе лотоса, чтобы отключить всё внешнее и впитывать Ци.

Время потекло иначе…медленнее и привычнее, глаза понемногу начали закрываться. Вот, и ведь надо было всего-то совместить…

Бам!

Болезненный тычок под ребра заставил меня чуть ли не подскочить.

— Тссссс! — приложила Бай-Гу ко пасти свою лапу, — Не шуми.

Я потер ребро. Сделал вдох-выдох и успокоился.

— Ты попытался обмануть.

Я хотел возразить.

— Не нужно слов, — взглянули на меня два космических зрачка, — Медитация — это одно состояние души и тела, а просто сидеть на берегу и смотреть на лотосы — совершенно другое. Медитация — это попытка обмануть собственные чувства и восприятие. Она нужна, но не тут. Ты не должен собирать Ци и накапливать… Сейчас мы делаем кое-что совершенно другое. Высшее познание — это смотреть на воду, рыбок и лотосы и быть частью этого, быть частью природы, частью целого. Ты, как и любой практик да и вообще человек, отгораживаешься от нее, создаешь «свое» пространство, в которое никому ходу нет.

Давай заново. Бери пример с лотосов: смотри, они просто растут и никуда не спешат…

— Они растения. — не смог удержаться я, — Вся их жизнь — это рост вверх на одном месте.

— А чем мы отличаемся? Просто тем, что можем чуть быстрее двигаться? — хмыкнула Черепаха.

Ладно, хорошо, попытаемся заново.

Я встряхнулся сделал вдох-выдох, и сел заново. Задница за это время затекла знатно.

— Медитация — попытка обмануть время. Но ты не должен прятаться от времени. Ты должен быть с ним.

И это говорит мне существо, которое играет со временем, как игрушкой?

Я попытался вновь выбросить все мысли из головы и просто фиксировать реальность вокруг. И тут же получил тычок.

— Нет, Ван… Ты снова отгораживаешься, — покачала головой черепаха, — Как же с вами, людьми, сложно… Стань не просто взглядом, а частью окружающего мира.

Интересно, как это сделать? Если мне сейчас, по сути, предлагают стать просто наблюдателем и сидеть…

Вдох-выдох…вдох-выдох…

Ну и как мне не просто смотреть?

Я почувствовал, как камень острова врезается в мой зад. Опять. Как будто там специально вылезла парочка острых камешков или неровностей.

Откуда-то взялся комар и нагло сел на мою руку.

Муха поползла по лбу.

Ничего-ничего…просто парочка насекомых. Никого из них я не стал сгонять. Не сомневаюсь, что это работа Черепахи.

Я следил взглядом за золотой рыбкой, начал считать ее чешуйки, потом переключился на другую.

Через время это стало скучно и я начал разглядывать белый лотос, его лепестки и странную пыльцу, которую он выбрасывал в воздух. И при всем этом, внутри зарождалось странное чувство, что я теряю время, что ничего не делаю, хотя мог бы, что просто трачу впустую драгоценные мгновения, отмеренные мне в этом мире. Странно, раньше подобных мыслей не было.

Стало тяжело сидеть на одном месте, будто что-то так и подмывало меня вскочить и начать двигаться.

Я удержал себя от этого, и продолжил смотреть.

Стало полегче. Ощущение «потерянного времени» отступило.

Раньше, когда я сидел на одном месте, то обычно медитировал, поглощал Ци, накапливал ее, и, тем самым, приближал себя к новой, пусть и маленькой ступени. Тут же этого было делать нельзя.

Наверное, еще час я смотрел на воду. Именно на воду, а не на то, что в ней, и всё равно ощущение какой-то «глупости» происходящего не покидало меня. Я остро ощущал, что сижу и ничего не делаю: не медитирую, не наблюдаю потоки Ци, не восстанавливаю Ци, не очищаю Меридианы, а просто сижу. Как идиот.

Я громко вздохнул. Сидеть больше не было сил.

— Ненадолго же тебя хватило, — раздался вдруг голос справа.

Я дернулся. Да, я вообще почему-то забыл о существовании Бай-Гу. Она сидела так неподвижно, что я ее просто перестал ощущать.

По моим ощущениям прошло часа три, и это были самые медленные три часа в моей жизни.

— Внутри тебя слишком много беспокойства.

Теперь, когда я наконец-то свободно зашевелился, встал, насколько же легче мне стало. Я задышал как свободный человек.

Удивительно, но только просидев так долго в относительной неподвижности, я начал ощущать то самое беспокойство как в сознании, так и в теле. Теперь я понял, о чем говорит Черепаха.

— Почувствовал? — ехидно спросила Бай-Гу.

— Как будто немножко понял. — ответил я, а потом вдруг заговорил Ли Бо.

— Я уважаю твою древность, Черепаха, однако сидеть на месте, глядя на рыбок — это красиво, но как это поможет ему в мире, где всё решает сила? И любой прихлопнет его одной левой?

Черепаха покачала головой, не соглашаясь.

— Я и не ожидала, что ты поймешь, но некоторые вещи ведут к силе опосредованно, а не прямой дорогой. Ему, Вану — это нужно. А тебе, к примеру, нет. У вас разные пути. Но это не значит, что по итогу сильнее будет тот, кто берет силой, а не отдает.

— Ну-ну… — хмыкнул Бессмертный.

— Я видела тысячи культиваторов. Молодых, голодных до силы, — продолжила черепаха, — Они сжигали своё время, проглатывая пилюли, ломая врагов, подчиняя духов. Но они не знали, кто они. Не чувствовали мир. Их печальный конец был предопределен их путем.

Черепаха просто взлетела.

— А ты, Ван, боишься, что другие станут сильнее, пока ты… сидишь. Но послушай, юноша. В этом мире те, кто гонятся за Ци, часто теряют себя. А те, кто находят себя — уже не боятся ничего. Ты близко к тому, чтобы найти себя. А нашедшего себя сила найдет сама.

Ли Бо что-то мысленно фыркнул, опять не соглашаясь. Если он вначале вел себя с опаской, то теперь вернулся в свое обычное состояние.

— Без внутренней тишины все твои тренировки будут как пыль на ветру, — сказала Черепаха и медленно-медленно полетела над озером, — Ты не есть твоя сила. Не есть твои артефакты, титулы, учителя. Ты — это то, что останется, если всё это у тебя отнять.

Я взглянул в отражение в воде и увидел свое лицо.

А ведь действительно, моя сила ничтожно мала. Без четок, без одежды Святого, без техник, без помощи лис и Ли Бо, без карпа — кто останется? Останется просто слабый Праведник, который только-только нащупал Путь.

И как это было с белкой, я чувствовал что права Черепаха, а не Ли Бо, который словно просто из вредности отрицал ее советы и методы обучения.

— Скажи Бессмертный, — вдруг подлетела к кувшину черепаха, — ты когда-нибудь был в Пустоте, видел ли ее порождения — Пустотников?

Ли Бо не ответил.

— Конечно нет, поэтому ты не знаешь, что оказавшись в Пустоте, ты оказываешься один. Без всего. Без умений. Без Ци. Без техник. Без артефактов. Ты стоишь перед силой, которая готова поглотить тебя, и противиться этому может только твоя Воля и Душа. Больше ничего. Именно поэтому такие как ты, достигшие Бессмертия окольными путями и хитростями, и боятся того, что вне нашего мира. Вам страшно, что вас сожрут, что от вас ничего не останется.

Черепаха взмахнула рукой и прямо возле нас открылась воронка. Черная. Засасывающая реальность, как черная дыра. Меняющая вокруг себя законы.

— Хочешь, я погружу тебя туда, и посмотрим, что от тебя останется? А?

Бессмертный молчал.

— Вот видишь — это всего-лишь мое воспоминание о Пустоте, о моих встречах с Пустотниками, а тебе уже страшно, весь покрылся трещинками страха, и еще называешь себя Бессмертным.

Черепаха хохотнула и по взмаху ее лапы воронка исчезла. И сразу на озере воцарилось спокойствие.

— Ван, взгляни, у него там не добавилось трещин?

— Очень смешно, старая черепаха, — буркнул Ли Бо, и улетел от нас на десяток шагов.

Черепаха приземлилась возле меня.

— Но ты, Ван, — сказала Бай-Гу, — Ты должен после моих уроков, справиться с Пустотником…

— С…настоящим? — внезапно пересохло у меня в горле. Это была какая-то подсознательная реакция тела. Неконтролируемая.

— Ван! — посмотрела на меня Черепаха, и я на мгновение утонул в ее космических глазах, — Тебе хоть бы от воспоминания о нем не помереть. Тоже мне, «настоящим»…

И хмыкнула.

А мне стало чуть легче. Не настоящим — и уже хорошо.

Я взглянул на лис, которые уже явно заскучали на берегу, и на выглядывающего из воды карпа, который, как бы спрашивал: «а можно подплыть»?

Я поманил их всех рукой, и когда они все рванули сюда, я, кажется, смутно начал догадываться, какой у меня путь.

— Вот! — недовольно буркнула Черепаха, — только пусти карпа в озеро — всех рыбок распугает.

«Так тебе и надо». — мстительно подумал Ли Бо.

Что ж вслух не скажешь?

«Я что, дурак по-твоему?»

Кстати, а она может избавить тебя от кувшина?

Воцарилось молчание. Похоже Ли Бо такая мысль в голову не приходила.

Я бросил взгляд на озеро, на лотосы, на золотых рыбок, на Черепаху, лис и кувшин возле себя. А что, место-то, не такое и плохое.

Дорогие читатели, вот и конец 4 тома, вот ссылка на 5й: https://author.today/reader/453270/4212986

Спасибо всем вам за поддержку, за то что купили книгу, дарили награды, комментировали и лайкали. 4 том писался чуть медленнее и сложнее предыдущих, но надеюсь вам понравилось, как я уже писал в комментариях, в целом 5 том планируется динамичнее, и арка с Великими Карповыми Озерами в первой четверти 5 тома подойдет к концу и мы двинемся дальше по Поднебесной.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IV

Content

Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IV

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23