Алан Чароит

Пути Дивнозёрья

© А. Чароит, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пролог

Неладно что-то в Дивьем царстве…

– Ведьма столько раз нам помогала, теперь моя очередь её выручать! – пробормотал Пушок себе под нос.

Он стоял в ночном лесу перед вязовым дуплом, открывающим дорогу в волшебный мир, и разговоры с самим собой придавали ему храбрости.

– Заодно наведаюсь в коловершьи пещеры, навещу родственников.

Пушок и сам до конца не понимал, с чего вдруг так робеет. Он ведь коловерша – наполовину кот, наполовину сова, волшебный зверёк. Значит, запросто может летать из мира смертных в Дивь и обратно хоть каждый день.

Наверное, всё из-за дурных воспоминаний. В прошлый раз, когда Пушок сунулся в вязовое дупло в одиночку, он лишился семьи и дома, едва не погиб от горя и одиночества…

– Эх, была не была!

Зажмурившись, Пушок нырнул в сияющий золотистым светом проём.

Ради Тайки он был готов на любые подвиги.

* * *

Уже третью неделю кряду его ведьма ходила словно в воду опущенная. Отвечала невпопад, роняла предметы, наливала чай мимо кружки, забывала в печи пирожки… Мыслями она была где-то очень далеко. Пушок настойчиво расспрашивал, что случилось. Тайка сперва отнекивалась, мол, всё нормально, но потом призналась:

– Яромир больше не снится.

– Может, он просто занят? – предположил коловерша.

Но Тайка покачала головой:

– До бабушки тоже не получается достучаться. А вдруг там что-то плохое случилось?

– Или они просто криворукие балбесы и разбили волшебное зеркало. Ты же знаешь, какая это редкость. Новое нужно у самого Кощеевича из Нави заказывать. Пока довезут, пока настроят…

После этого объяснения Тайка на некоторое время повеселела. Но летели дни, и надежда начала угасать.

– Ох, уже два месяца прошло. За это время можно было до Нави и обратно пешком дойти.

Пушок понимал, что она права. Ему тоже стало страшно: а вдруг у друзей и впрямь случилась беда? В отличие от Тайки, он мог отправиться на разведку хоть сейчас, но вместо этого маялся глупой нерешительностью. Ведь пока доподлинно не знаешь, что случилось, можно убеждать себя, что всё в порядке.

Он пытался позвать с собой Никифора, но домовой наотрез отказался:

– Я ж тебе токмо обузой буду. Ты вона какой легкокрылый. Раз-два – и обернулся. А у меня ноги короткие, пока дотопаю… Да и, знаешь, я вообще по натуре домосед.

А больше и попросить было некого. Не в том смысле, что за родную ведьмушку никто из дивнозёрской нечисти не впишется. Наоборот. Кинешь клич – выстроится очередь из желающих. Да только у них язык без костей. Начнутся потом суды-пересуды. Тайке это вряд ли понравится…

Так Пушок решился лететь один.

* * *

Оказавшись в волшебном лесу, он взмыл над верхушками деревьев, чтобы сориентироваться по звёздам.

– Ну-с, в какую сторону у нас Светелград, дивья столица? Ага, значит, западнее забирать надо. Отличненько. К рассвету как раз доберусь.

Он усердно замахал крыльями и даже не остановился, когда заметил внизу манящую ягодную поляну.

– Ох, черничка моя, черничка… Не до тебя сейчас.

Видел бы Никифор, на какие лишения приходится идти – больше не называл бы его проглотом. Даже в шутку.

Внизу простирались поля. Ветер сонно перебирал спелые колосья. В придорожных зарослях заливались голосистые соловьи. Вечное лето Дивьего царства казалось безмятежным. Никаких признаков войны или иного бедствия на протяжении всего пути Пушок не увидел, поэтому немного успокоился.

Рассвет окрасил белые стены Светелграда в розовый. Даже издалека было видно, как на зеркальной черепице пляшут солнечные блики. Это выглядело… аппетитно. Почти как торт. Пушок не отказался бы получить такой в подарок на день рождения. Он сглотнул слюну и продолжил работать крыльями. Если повезёт, можно как раз успеть к завтраку у царя Радосвета.

Коловерша помнил, каким увидел Светелград в прошлый раз. Была война. Столицу атаковали войска княжны Доброгневы, возомнившей себя истинной правительницей Нави. Битва шла и на земле, и в воздухе. Горынычи изрыгали огонь, и светлые башни пылали. Ух и страшно было! Хорошо, что всё это уже позади. Сейчас о прошедших боях напоминала разве что кое-где видневшаяся копоть, да ещё у нескольких башенок отсутствовала крыша – их пока не успели отстроить.

Пушок начал снижаться. Ему чудилось, что в воздухе уже пахнет пирожками, – городские пекари начинали трудиться затемно, чтобы утром у горожан была свежая выпечка.

Он пролетал над крепостной стеной, когда его вдруг окликнули:

– Р-рыжик, стой! Куда пр-рёшь?

Голос был очень знакомый. Пушок спикировал на стену и огляделся:

– Кто меня звал?

– Своих не узнаёшь? – усмехнулся голос.

И тут коловерша наконец разглядел обычную серую ворону. Ладно, не совсем обычную. С приметным белым пером в крыле.

– Май? А ты-то что здесь делаешь?

– Вер-роятно, то же, что и ты.

– М-м-м, летишь к царю Радосвету в гости на пирожки?

– Ну, не совсем. – Май вышел из тени, подошёл к Пушку и попытался понизить голос до шёпота, но в вороньем обличье это получалось плохо. – Р-радосвета нет в Светелгр-раде.

– Ну, значит, к царице Таисье. Как-никак она моя бывшая ведьма. Родной человек. Уж не пожалеет пирожка для любимого питомца?

– Её там тоже нет, – Май почистил клюв о каменную кладку. – Кажется, ты сильно отстал от жизни, пр-риятель.

Только сейчас, приглядевшись, Пушок заметил, что улицы выглядят непривычно пустыми. Обычно на рассвете в Светелграде уже кипела жизнь. Рано просыпались не только пекари, но и мясники, и торговцы рыбой. Бабы с вёдрами и коромыслом шли к реке, чтобы зачерпнуть молока и киселя, чумазые дети носились по улицам, а тут – никого.

– Да что вообще происходит?! – жалобно мявкнул он.

– Лучше поговор-рим не здесь, а где-нибудь в безопасном месте. Давай за мной.

Не дожидаясь ответа, Май взмахнул крыльями и полетел к лесу. Коловерше ничего не оставалось, кроме как отправиться следом. Пожалуй, лучшего рассказчика ему было не сыскать. Кто, как не советник Лиса Кощеевича, знает всё, что происходит в волшебном краю, и даже немного больше? А дело-то, похоже, серьёзное. Иначе для чего Маю самолично в Светелград лететь? От Нави дорога не ближняя…

Так рассуждал Пушок, пока его провожатый не приземлился на неприметной лесной полянке – подальше от человеческого жилья. Там Май ударился оземь, обернулся человеком и потянулся, разминая кости.

– Ох и устал я… Кашу будешь? Не пир-роги, конечно, но чем богаты.

Только сейчас коловерша заметил прикрытый листьями схрон. Значит, у Мая тут лагерь и настоящая тайная миссия.

– Конечно, буду! И чаю бы ещё.

– Дер-ржи флягу. Там р-родниковая вода. Чаю, извини, не завар-рю. Огонь р-разжигать опасно.

Май развернул на пеньке салфетку-самобранку, и перед Пушком появились горшок с ароматной пшёнкой, пара кусков ржаного хлеба и резная деревянная ложка.

– А можно я буду есть, а ты – рассказывать? Сразу два дела сделаем.

Май с усмешкой кивнул, тряхнув смоляной гривой волос, и уселся на поваленное бревно напротив.

– Даже не знаю, с чего начать. Навер-рное, с того, что в Диви тепер-рь два цар-ря. И они др-руг с др-ругом не ладят. Помнишь, навер-рное, что заклятие вечного льда р-развеялось, и все, кого Лис замор-розил, вер-рнулись к жизни? Ср-реди них был и отец цар-ря Р-радосвета Р-ратибор-р. Едва отгр-ремели пр-раздники в честь чудесного спасения, он потр-ребовал пр-рестол обр-ратно. А Р-радосвет возьми да и не отдай.

– М-да, неловко получилось, – Пушок вытер вымазанные в каше усы. – И что же теперь делать? Может, им всё поделить, как в сказках? Полцарства одному, полцарства другому.

– Не выйдет, – поджал губы Май. – Р-ратибор-р та ещё сволочь. Он делиться не станет. И мир-р с Навью, котор-рый Р-радосвет собирался подписать, не пр-ризнает. Пр-редставляешь, какие могут быть последствия?

Пушок захлопал глазами. Чем больше он представлял себе эти самые последствия, тем сильнее у него болела голова. Хотелось привычно взмолиться: «Я не хочу об этом думать, я котик, у меня лапки!» На Тайку это подействовало бы. На Мая – вряд ли.

– А где сейчас царь Радосвет с царицей? И Яромир?! Я вообще-то про Яромира прилетел узнать. Почему он своей невесте не звонит, не пишет, негодяй этакий?! Она там, в Дивнозёрье, уже вся извелась…

– Цар-рица, насколько я знаю, у твоих сор-родичей в коловер-ршьих пещерах пр-рячется. Ей дор-рогому свёкр-ру на глаза лучше не показываться.

Май заправил за ухо единственную седую прядку. Ту самую, что в вороньем облике становилась приметным белым пером.

– Потому что она смертная?

– Ну да. А ещё потому, что на сносях. Со дня на день у Р-ратибор-ра появится ещё один внучок-полукр-ровка. А может, уже появился.

– Ха, узнав об этом, старый царь лопнет от злости! – фыркнул Пушок.

– Ах, если бы… Но, будь увер-рен, он ищет цар-рицу и её дитя не для того, чтобы заключить их в объятия.

У Пушка в горле встал ком. Он даже кашу есть перестал.

– Ох… Выходит, Таисья в большой опасности.

– И не только она. Р-радосвет со стор-ронниками покинули Светелгр-рад и отошли на север-ро-запад, в Звёзднокамень. Это город-кр-репость, котор-рый давным-давно построили для защиты от р-разбойников из Полуночных земель. А тепер-рь – втор-рая столица Дивьего царства. Думаю, Яр-ромир-р тоже там, вместе с Р-радосветом.

Пушок слушал и шевелил губами, чтобы не забыть новое мудрёное слово. Звёзднокамень… Звёзднокамень… Про Полуночные земли он хотя бы слышал. Это государство находится к северу от Дивьего царства. Граница пролегает по горному хребту, где обитают симарглы. Фу, пёсье племя! Он поёжился, вспомнив об этих вредных созданиях, ненавистных каждому коловерше.

– Это что же получается? Радосвету и Яромиру пришлось драпать из Светелграда, сверкая пятками?

– Будем милостивы к ним и назовём это отступлением, – невесело усмехнулся Май.

– И, наверное, они в спешке забыли захватить навье зеркало. Поэтому являться в Тайкины сны теперь никто не может, и она там сидит, бедная, в неведении…

Только-только Пушок решил, что во всём разобрался, как Май подкинул ему новой пищи для размышлений:

– Всё несколько сложнее. Мы больше не можем пользоваться навьими зер-ркалами. Никто. Даже Лис. Иначе, думаешь, зачем бы мне летать возле Светелгр-рада самому? Я всё-таки княжеский советник, а не вор-рона-соглядатай.

Над их головами затрещала сойка, и Май сделал охранный знак. Заметив изумлённый взгляд Пушка, он пояснил:

– Подновил чар-ры, чтобы нас не подслушали. Нынче ведь не знаешь, кто вр-раг, кто др-руг.

Пока они беседовали, лес посветлел и наполнился птичьим гамом. В зарослях медуницы жужжали дикие пчёлы. Прямо на нос коловерше села бабочка, перепутав его с цветком, и Пушок чихнул. Вот вечно так у этих дивьих: на первый взгляд – рай на земле, а присмотришься – опять распри, интриги… Дурдом какой-то!

– Май, не томи! – взмолился коловерша. – Что не так с зеркалами-то? Почему они перестали работать?

– Вот это я и пытаюсь узнать. Пока ясно одно: любой, кто попытается ими воспользоваться, столкнётся с мощными чар-рами. Лис пр-робовал было сунуться, но его так пр-риложило, что он потом тр-ри дня не мог пр-рийти в себя. Тар-ращил глаза, шар-рахался от каждой тени. А он у нас чар-родей хоть куда. Хоть теперь и не бессмер-ртный. Ох уж эти стар-рые пр-ривычки… Не бер-режёт он себя совсем. – Май помассировал виски. Похоже, навий княжич – без пяти минут князь – доставлял ему немало головной боли. – А тех чар-родеев, кто послабее был, но тоже к зеркалу полез, добудиться не могут. Заснули мёр-ртвым сном.

– Мамочки! А что, если Яромир тоже?.. – От этой мысли у Пушка аж лапы похолодели.

– Вр-ряд ли. Когда Лис вляпался в чар-ры, я отпр-равил царю Р-радосвету птичку-весточку, чтобы пр-редупредить. Тот в ответ поблагодар-рил и сказал, что у них всё в пор-рядке.

– Всё равно я должен убедиться. Где, говоришь, этот Звёзднокамень?

– Там, – махнул рукой Май, указывая направление. – Отсюда дней пять лёту.

– М-да, путь неблизкий. Надо хорошенько подкрепиться.

Пушок с вожделением глянул на салфетку-самобранку. Хотел бы он себе такую же… Но Май, наверное, не подарит, даже если хорошо попросить. Это же дивья диковинка. А значит, для навьих людей редкость редкая. Как, впрочем, и навье зеркало для дивьих.

– Слушай, я вот чего не понимаю, – коловерша почесал лапой в затылке, – как вообще можно испортить сразу все-все навьи зеркала? Это ж какая силища нужна! А про Ратибора я слыхал, что он так себе колдун. Может, это не он, а какой-нибудь Кощей? Да, я знаю, что этот гад умер. Но вдруг воскрес?

– Типун тебе на язык! – шикнул Май. – Кощей возр-родиться никак не может. У бессмер-ртных с Мар-реной-смер-ртью особый договор-р. Ежели они умир-рают, то р-раз и навсегда. Ниточка судьбы не просто обр-рывается, а р-рассыпается в пр-рах. А у стар-рого цар-ря, если помнишь, помощница есть. Великая чар-родейка Лада. Думаю, это её р-рук дело.

– Мать Яромира?! – ахнул Пушок. – Неужели она против собственного сына пойдёт? Ей что, Ратибор дороже?

– Пойдёт, если сочтёт, что сын – пр-редатель и поддерживает узур-рпатор-ра. Так они теперь Р-радосвета называют. Мол, никакой он не цар-рь, а мятежный цар-ревич. Когда отец объявился, должен был пр-рестол вер-рнуть. На блюдечке с голубой каёмочкой. Что же до зер-ркал, они все между собой связаны. И с Дор-рогой Снов.

– Как всемирная паутина? Навий интернет?! – Пушок аж запрыгал на пеньке, так ему понравилась эта мысль. Надо будет Тайке рассказать, пусть тоже посмеётся.

– Не знаю, о чём ты, но на Дор-рогу Снов сейчас лучше не заглядывать. Можно не вер-рнуться. Ведьму свою пр-редупреди.

Пушок снова охнул. Мимолётная радость исчезла как не бывало. Это что же получается? Тайка тоже в опасности?!

– Где тут ближайшее вязовое дупло? – он почувствовал, как от волнения к горлу подкатила дурнота. Пожалуй, не стоило есть столько каши. – Я потом непременно слетаю в Звёзднокамень, но сначала мне нужно вернуться в Дивнозёрье. А то вдруг, пока мы тут с тобой болтаем, Тая во что-нибудь нехорошее вляпается? Ой, а если уже вляпалась?! Ты же знаешь, какая она неугомонная.

– До дупла на Лысой гор-ре несколько дней пути. Это почти на гр-ранице Диви и Нави. А ближайшее дупло – в Светелгр-раде. Но там очень опасно. Видал небось, что улицы пусты? На закате, на р-рассвете и ночью Р-ратибор-р запр-ретил гор-рожанам покидать дома. Кто ослушается, того ждут кошмар-рные сны. Такие у него тепер-рь наказания. А сделано это, чтобы лазутчиков да пр-редателей выявлять было сподр-ручнее. Коли кто увидит чужака, велено немедля докладывать стр-раже.

– Ага, а сам-то ты туда летаешь!

– Я – вор-рона. Но даже вор-ронам приходится таиться. Люди помнят, что вещуньи пр-режде Кощею служили. Увидят – могут и камнями забить.

Май поморщился, будто вспомнил что-то неприятное. Наверное, ему уже доставалось от чересчур бдительных стражников.

– Зато коловерши никому не служили, – пытался бодриться Пушок. – Я тихонько прошмыгну. Никто и не заметит.

– Что ж, тогда удачи тебе, Р-рыжик! – Май протянул ему руку, и Пушок со всей важностью её пожал. – Если что, имей в виду: в Нави ты всегда желанный гость. Понадобится помощь – обр-ращайся.

Коловерша не сдержал печального вздоха, когда Май свернул салфетку-самобранку. Тот истолковал это на свой лад и пояснил:

– Лагерь надо пер-ренести. Вдр-руг тебя схватят, и ты меня выдашь?

– Не выдам! – обиделся Пушок. – Как ты вообще мог такое подумать?!

Но Май лишь покачал головой:

– Я же не говор-рю, что ты сделаешь это нар-рочно. У дивьих есть свои способы р-разговор-рить пленных. Так что лучше не попадайся Р-ратибор-ровым пр-рихвостням. И вот ещё что: по поводу твоей ведьмы и её сер-рдечных дел. Я не знаю навер-рняка, но, возможно, Яр-ромир-р не слишком ей вер-рен.

– С чего ты взял?! – вскинулся Пушок. – Я доверяю Яромиру!

– Довер-ряй, но пр-роверяй. Иначе зачем бы ему пр-росить Лиса вер-рнуть его пр-режнюю невесту Огнеславу? Её р-разморозило вместе со всеми, но отпр-равляться в Дивь она не собир-ралась. Ведь там её должны были судить за пр-реступления. Спер-рва всем было не до неё, а потом Яромир-р вдруг потр-ребовал выдачи.

– Так, может, для суда?

– Может быть. Но, насколько мне известно, сейчас она не в тюр-рьме, а спокойно занимается своими делами в Звёзднокамне. Вер-рнулась к целительству. Что это, как не пр-ротекция воеводы?

На этой невесёлой ноте они попрощались, и Пушок с тяжёлым сердцем полетел обратно к столице.

* * *

Светелград больше не казался ему похожим на торт. Разве что на испорченный. Такой попробуешь – потом будешь несколько дней животом маяться.

Теперь, при свете дня, жизнь в городе шла своим чередом. Вот только, если присмотреться, люди выглядели уставшими и измученными. У многих под глазами залегли тёмные круги, будто они не спали несколько ночей кряду. Даже на рыночной площади было подозрительно тихо. Зазывалы молчали, торговцы и покупатели старались говорить почти шёпотом. Все оглядывались по сторонам и как по команде замолкали, когда мимо проходили царские дружинники в ярких алых кафтанах.

А ещё Пушок заметил, что над городом не летают птицы. Наверное, потому, что на стенах дежурили лучники, готовые в любой момент выстрелить в неосторожную ворону или, скажем, в коловершу.

– Гринписа на них нет! – выругался Пушок сквозь зубы, в очередной раз притаившись под стрехой, когда лучник глянул в его сторону. Уф, вроде не заметили.

До внутреннего двора, где рос старый вяз, оставалось всего ничего.

– Если бы коловерши потели, с меня бы уже семь потов сошло, – пожаловался он медному флюгеру в виде петушка, и тот скрипнул, соглашаясь.

Может, стоило всё-таки рвануть к Лысой горе? Бывало, он и раньше пропадал на несколько дней, когда дикие коловерши играли по весне свадьбы. Сейчас, правда, в Дивнозёрье не весна, а конец лета, но Тайка вполне пережила бы его недолгое отсутствие. Может, даже не успела бы сильно разволноваться.

Пушок продолжил изливать душу флюгеру:

– И как я ей все расскажу? Тут ведь ужас что творится. Тая с ума сойдёт. Нет, не буду я ей ничего говорить, пока не узнаю, что там с Яромиром и остальными. А про Дорогу Снов что-нибудь придумаю. Скажу, что это от Мары Моревны информация. Мог же я её в лесу встретить? Мог! А после уже принесу весточку от жениха… – Петушок ничего не ответил, и коловерша пристыдил его: – Молчишь? Эх ты! Вредный царь приказал, вы все рты и позакрывали.

Он перепорхнул на крышу нижнего терема. Теперь до вяза было рукой подать. Вот только двор со всех сторон оказался как на ладони и не только хорошо просматривался, но и простреливался.

– Божечки-кошечки, помогите!

Зажмурившись, Пушок сорвался с крыши. Уже в полёте открыл глаза: нужно же смотреть, куда летишь.

Кто-то крикнул, но из-за ветра коловерша не разобрал слов, лишь прибавил ходу. И не зря.

– Пли! – в воздух взвилась туча стрел.

Ладно, может быть, не туча, а штук шесть. Но Пушку хватило. Он в испуге заметался, крикнул: «Живодёры!» – и камнем рухнул в кусты. А там уже где-то бочком, где-то мелкими перебежками, где-то и вовсе кувырком выбрался к корням старого вяза, зацепился коготками и пополз вверх по коре.

Лучники не дремали. Стрела вонзилась в дерево совсем рядом с его ухом. Душа ушла в пятки, но Пушок продолжил карабкаться, бормоча:

– Разморозили гада на свою голову! Такой был Дивий край: красивый, гостеприимный. Пироги для гостей пекли, киселю наливали. Нет, надо было всё испоганить.

В спину ему доносилось:

– Уходит, сволочь!

– Да что ж вы, уроды криворукие, в одного пришибленного коловершу попасть не можете!

– Дык он небось засланный-заговорённый. Не гневись, дядько Мрак.

– А может, это ты засланный?

– Никак нет!

Пока стражники препирались, Пушок нырнул в дупло, с облегчением выдохнул: «Пронесло!», а потом, не удержавшись, огрызнулся:

– Сами вы пришибленные!

В тот же миг в глаза ударил золотистый свет, его закрутило-завертело и выплюнуло из дупла – к счастью, уже на другой стороне.

Увидев над головой знакомые звёзды, Пушок едва не расплакался. Казалось, только что в Дивьем краю был ясный день, а над Дивнозёрьем уже плыл ночной туман. Вот насколько по-разному шло время в том и этом мирах. Огоньков деревни с потайной поляны видно не было, но Пушку казалось, что даже отсюда он чует запах печного дыма и сытного ужина. Или, может, это туристы жарят шашлыки где-то неподалёку? В другой день он непременно проверил бы (и даже умыкнул кусочек, сделавшись невидимым), но не сегодня. Хватит с него приключений. Домой, скорее домой!

* * *

– Ну и дела! – ахал Никифор. – Ты энто орёл, конечно.

После ужина они встретились на чердаке, и Пушок поведал домовому обо всём, что с ним случилось.

– Энто ещё повезло, что всего сутки миновали. Таюшка-хозяюшка в делах да заботах лишь единожды о тебе справлялась. Мол, где наш пострел запропал? Я тут джем варю яблочный, а пробу никто не снимает.

– Никифор, мне нужна твоя помощь. – Уставший Пушок развалился на старом кресле-качалке лапками кверху. – Пока я до Звёзднокамня метнусь туда и обратно, дней десять пройдёт. Нужно придумать правдоподобное объяснение для Таи, куда я подевался.

– М-м-м… Матушку поехал навестить? Ну, то есть полетел. Тогда тебе потом не придётся объяснять, откуда весточка от Яромира взялась. А так – был в Дивьем царстве, заодно и узнал.

– И как это я сам не дотумкал? – Пушок со скрипом качнулся на кресле. – Никифор, ты голова! Кстати, маму навестить и впрямь было бы неплохо.

– Особенно ежели там Таисья скрывается. Ты уж узнай, как у ней дела, а? А то болит стариковское сердце…

– Эй-эй, ну какой из тебя старик?! Не ты ли по осени на Анфиске жениться собираешься?

– Ну, я… – Никифор немного смутился. – Энто просто привычка. Таюшка-хозяюшка у нас малая, ты тоже. Сталбыть, я за старшего. А вы ещё дразнитесь: мол, чаво кряхтишь, как старый дед.

– От вредных привычек избавляться надо. Ты у нас теперь не дед, а видный жених! Ух и погуляем на свадебке! – Пушок в предвкушении облизнул усы.

– Ты уж, когда полетишь, скажи там всем в Дивьем царстве, что мы с Анфисой их приглашаем. Прям на Покров день. Четырнадцатого октября, стало быть… Ежели им, конечно, дела позволят.

– А навьим не говорить?

– Да пущай все приходят! – махнул рукой Никифор.

Пушок нечасто видел своего старого друга таким счастливым, улыбающимся. Казалось, даже тревожные новости не могли испортить ему настроение.

– Кстати, о невестах. А что ты думаешь об Огнеславе? Тебе не кажется, что всё это очень подозрительно? Я сказал Маю, что верю Яромиру, но…

– На самом деле сумлеваешься?

– Угу.

Пушок надеялся, что Никифор развеет его сомнения. Скажет, мол, всё путём. Но тот лишь поцокал языком:

– И впрямь подозрительно. Если этот дивий ловелас нашу Таюшку-хозяюшку обидит, уж я ему уши пообрываю. Не посмотрю, что царский воевода.

* * *

После этого разговора коловерша всю ночь не мог заснуть. Его одолевали дурные предчувствия. Ночные шорохи заставляли сердце дрожать, как заячий хвост. А уж когда на чердаке от ветра хлопнуло слуховое окно, бедняга чуть не испачкал подстилку.

– Я сильный и бесстрашный, я справлюсь! – Пушок твердил это до утра дрожащим голосом. Говорят, так можно убедить себя в чём угодно.

С утра ему пришлось изображать веселье и беззаботность:

– Тая, я тут к маме лечу. Извини, что раньше не сказал. Я совсем забыл, что у неё скоро день рождения. Соберёшь мне узелок в дорогу? Пирожков там, плюшек.

– И банку варенья в подарок? – Тайка знала, что все коловерши без ума от сладкого. Особенно уважают вишнёвое варенье.

– Ага! – Пушок не стал отказываться, он же не дурачок.

– Ты там постарайся узнать, как дела у бабушки и дедушки. Всё равно ведь в Дивьем царстве будешь. А от коловершьих пещер до Светелграда вроде недалеко.

– А про Яромира не узнать? Почему ты про него не спрашиваешь?

– Да мы в нашу последнюю встречу поссорились, – вдруг призналась Тайка. – Поэтому я поначалу не очень переживала, когда он пропал. Думала, дуется.

– А сильно поссорились?

– Не то слово. Он в очередной раз начал бухтеть, что всё не так, не эдак. Грустная я какая-то, неласковая. А у меня и впрямь настроение было паршивое. Ну я и огрызнулась, что не нанималась ему в массовики-затейники. Сперва, конечно, пришлось объяснять, кто это такие… А дальше началось: «Да что у тебя вообще может случиться? У вас в Дивнозёрье тишь да благодать. Не то что у нас».

– А ты что?

– Сказала, что нечего обесценивать чужие проблемы. В Дивнозёрье дел тоже хватает. Ох, лучше бы я молчала… – Тайкины глаза предательски заблестели. Видать, многое держала в себе, накопилось. Она уселась на диван, подтянув колени к подбородку. – И так, блин, всегда! Его проблемы важнее моих. Я маленькая, глупенькая, ничего не понимаю, грущу по каким-то пустякам. Не выходит из меня боевая соратница, понимаешь. Не то что из Огнеславы…

Сколько Тайка ни кусала губы, а слёзы всё-таки брызнули из глаз. Пушок бросился к ней, прижался тёплым боком.

– Что, прямо так и сказал?!

– Не совсем. Но, знаешь, и намёка было достаточно. А я ему: некрасиво сравнивать нынешнюю невесту и бывшую.

– А он? – Пушок хмурился всё больше и больше.

– Брови домиком сложил: «А почему-у?»

– Он дурак или прикидывается?

– Вот я так и спросила. А дальше слово за слово… Эх! Сначала я жутко злилась. Потом поняла, что и сама была хороша. Яромир, конечно, не прав. Но мне не стоило орать и обзываться, – Тайка всхлипнула, но, кажется, уже не плакала. – Думала с бабушкой посоветоваться. А она тоже не отвечает. Впрочем, ей сейчас не до того, наверное. Скоро ведь должен родиться наследник. Рано ещё паниковать, да?

– Значит, ты хотела бы помириться с Яромиром? – беседа начала клониться в опасное русло, и Пушок решил, что лучше уж им продолжить болтать о делах сердечных.

– Конечно, хотела бы. Я же его люблю. Но, знаешь, отношения на расстоянии – это очень сложно. Да и ещё когда вы из разных миров. Не представляю, как бабушка это вытерпела…

– Тогда я найду Яромира, поговорю с ним, объясню, что к чему. А если будет тебя обижать, зенки ему выцарапаю! – коловерша воинственно распушил хвост.

– Не надо, сами разберёмся! – Тайка улыбнулась впервые за весь разговор. – И счастливого тебе пути, Пушочек. Эх, как бы я хотела, как ты: вжух – и уже в Волшебной стране…

* * *

– Пф, «не надо». А может быть, очень даже надо, – ворчал Пушок себе под нос на пути к старому вязу. – Ох уж эта Огнеслава, будь она неладна! Если я узнаю, что этот белобрысый негодяй мою ведьму разлюбил и к бывшей вернулся… Клянусь хвостом, я из него дивий шашлык сделаю!

Сумка со снедью оттягивала лапы. Наверное, не стоило так жадничать с припасами.

Когда Пушок, пыхтя и охая, добрался до заветной поляны, его ноша уже волочилась по траве, а махать крыльями стало совсем тяжко.

– Что же делать? Не выкидывать же добро?! – заволновался он. – Может, съесть немножко? Как раз и солнце в зените – самое время подкрепиться.

Он устроился прямо напротив заветного дупла, разложил на траве одну салфетку, а второй вытер лапы. Свежие плюшки пахли так головокружительно, что Пушку подумалось: вот он, аромат настоящего счастья! Он нанизал одну плюшку на коготь, раскрыл рот и… Божечки-кошечки, вязовое дупло вдруг засияло знакомым золотистым светом!

– Наверное, кто-то идёт. Ишь какой хитрый, как раз к обеду! – усмехнулся коловерша.

Второй его мыслью было: «А вот плюшки, пожалуй, лучше спрятать. Вдруг это кто-то, с кем я не захочу делиться?»

Не успел он запихнуть припасы обратно в сумку, как свет непривычно замерцал. Из дупла вырвались искры – яркие, как из сварочного аппарата.

– Э-э, что-то здесь не так…

Стоило Пушку это сказать, как свет потух. А из дупла так никто и не вышел. Коловерша бочком-бочком подкрался к вязу, тронул лапкой кору – ничего страшного не произошло. Осмелев, он взлетел повыше и сунул голову в дупло, и… опять ничего?..

– Ау? Есть там кто-нибудь? – как он ни старался бодриться, а голос дрогнул. – Почему не открываешься? Давай же! Я тут зря стою, что ли?

Пушок пробовал пролезть и так и сяк. С сумкой и без. Даже вперёд хвостом. Но всё было тщетно: дупло оставалось просто дуплом. Будто тут никогда и не было хода в Волшебную страну.

Однажды оно уже закрывалось, когда в Дивнозёрье проник Лис Кощеевич. В те времена его все называли злым чародеем Лютогором – мало кто знал, что Лис вообще-то хороший парень. А теперь-то что стряслось? Пушок видел своими глазами: никаких чужаков не было и в помине. Выходит, беда случилась на той стороне…

– Ну зачем я ел эти плюшки?! – тоскливо промявчил он. – Совсем чуть-чуть не успел…

Пушок был так расстроен, что ему просто не пришло в голову: окажись он в Дивьем царстве мгновением раньше, он уже не смог бы вернуться в Дивнозёрье. А кто знает, надолго ли закрылись дупла? Вдруг навсегда?

* * *

– Ну и сколько ещё ты собираешься прятаться на чердаке? – Никифор недовольно хмурил кустистые брови.

– А что мне делать? – Пушок уплетал за обе щеки макароны, которые принёс сердобольный домовой.

– Таюшка-хозяюшка скоро поймёт, что ты никуда не улетел. Увидит, как быстро еда из кастрюли исчезает, – и догадается. К тому же ещё день-другой, и кто-нибудь из наших непременно прознает, что дупла закрылись. Тот же Гриня. Прибежит, как в прошлый раз, поднимет крик. А тебя нет как нет. Что тогда Таюшка-хозяюшка подумает?

– Ты прав… – вздохнул коловерша. – Я бы давно уже вылез, только не знаю, как ей обо всём сказать…

– Понимаю. Сообщать дурные вести – дело непростое. Но всё же лучше, когда узнаёшь их от близкого друга. Потому что с ним притворяться не нужно. Можно вместе поплакать, ежели захочется.

– Значит, завтра утром расскажу! – решил Пушок. – Пускай она ещё хоть одну ночку поспит спокойно.

– Ты энто брось. Перед смертью не надышишься, а чего не наелся, того не налижешься. Вылазь, кому говорят! – Никифор стукнул кулаком по столу так, что аж кастрюлька подпрыгнула, дождался, пока коловерша кивнул, и продолжил уже не так сурово: – Я вот ещё чаво думаю: ты сказывай, да не всё. Незачем ей знать про Ратибора в Светелграде да про отступление наших друзей в Звёзднокамень. Мы с тобой не лыком шиты, понимаем, что новая война уже на пороге в дверь стучит. Но энто там. А мы – туточки, в Дивнозёрье. Таюшка-хозяюшка отсюда всё равно сделать ничего не сможет, токмо изведётся вся. А ей, между прочим, учиться надобно. Первый курс в энтих человечьих институтах, говорят, ох какой сложный. А так закрылись дупла – и баста.

– Врать нехорошо, – насупился Пушок.

– Так не ври. Просто не говори всей правды. Можно подумать, ты прежде так не делал.

– Делал, конечно.

– Ну вот и не выпендривайся. Послушай хоть раз, чаво тебе старшие говорят.

– Лады-лады, – отмахнулся коловерша.

В этой идее было что-то не так, но у него совсем не осталось сил спорить. Проще было согласиться и закончить неприятный разговор.

Никифор прищурился, будто не поверил:

– Ишь ты, «лады»… Забудешь ведь потом. А язык у тебя без костей, энто все знают. А ну-ка дай слово!

– А может, не надо?! – простонал Пушок.

– Нет уж, давай, повторяй: шоб у меня хвост облез, если проболтаюсь.

– Только не хвост!

– Дык, коли сдержишь обещание, усё в порядке будет. Али ты собираешься его нарушить?

– Н-нет. – Коловерша мотнул головой и, зажмурившись, выпалил: – Да облезет мой хвост, если проболтаюсь! Уф… Теперь доволен?

– Молодчина. – Никифор взял опустевшую кастрюльку и скомандовал: – А теперь, ать-два, спускаемся!

Пушок понуро поплёлся следом. Ох, не зря его сердце так дрожало от дурных предчувствий! Не обмануло, чуткое. Сейчас же, проходя ступеньку за ступенькой, коловерша осознал ещё кое-что: если вскорости дупла не откроются, жизнь в Дивнозёрье сильно изменится. Он только пока не понимал, как именно, и вдобавок очень опасался за судьбу своего несчастного хвоста.

Глава первая

Вот такая взрослая жизнь

В книгах частенько спрашивают: а вы хотели бы попасть в Волшебную страну и увидеть настоящие чудеса? Ещё недавно Тайка ответила бы: «Да, конечно». Даже не так: взвизгнула и побежала вприпрыжку навстречу приключениям. Но не теперь.

Чего она там не видела? Скукота…

Пушок нахмурился, впервые услышав от неё эти слова. Он наверняка надеялся, что выглядит достаточно негодующе, но хозяйка только плечами пожала. Сложно выглядеть грозным, когда ты только что стырил со стола чужую конфету.

В тот же день после обеда она подслушала, как коловерша жалуется на неё домовому Никифору:

– Эх, выросла наша ведьма, а ума не нажила! Мне кажется, ей больше с нами не интересно.

Никифор в ответ недовольно крякнул:

– Чаво ты напридумывал?! Оставь Таюшку-хозяюшку в покое, неугомонный! Ей и так нелегко. Слышал небось, как она ночами плачет?

– Не-а. А давно?

– Да с тех пор как выяснилось, что дупла закрылись, а на Дорогу Снов ходу больше нет.

– Ох… И это она ещё не знает, что Яромир потребовал Огнеславу разморозить…

– Ш-ш-ш, молчи, а то услышит! В общем, дай ей немного времени. Вот увидишь, она скоро одумается.

Хм, и почему это она должна одуматься, интересно? Разве что-то не так? В Дивнозёрье всё в порядке, нечисть не балует. В институте оценки хорошие. И наконец-то никакой ненавистной алгебры! Алёнка тоже молодец, постигает ведьминскую премудрость. А Волшебная страна и вязовые дупла… Ну, это что-то из детства. У каждого человека наступает момент, когда пора вырасти и не мечтать о несбыточном. И обо всяких Огнеславах тоже не думать.

Тайка замечала, что Пушок часто грустит, потом стала находить по дому выпавшие рыжие перья. Конечно, она разволновалась: что это за неурочная линька? От нервов ведь и начисто облысеть можно. Пришлось купить коловерше кошачьи витаминки и заставить их есть. Пушок страшно сопротивлялся, пока Тайка ему не напомнила:

– А кто мне говорил, что общипанный коловерша – это неприлично? Станешь на лысого сфинкса похож.

Но Пушок не внял, только насупился:

– Тая, мне кажется, нам надо серьёзно поговорить.

Однако девушка никаких серьёзных разговоров не хотела. Она только-только перестала плакать в подушку. Зачем бередить раны, которые едва утихли? Чтобы разболелись с новой силой? Ну уж нет! Поэтому она раз за разом отмахивалась:

– Ну чего тебе, Пушок? Не видишь, я вещи собираю. Завтра в город ехать на сессию, а ты меня отвлекаешь. Потом поболтаем, когда вернусь.

Дни шли. За зимней сессией следовала летняя, а «потом» никак не наступало. Когда она раз-другой задержалась у мамы в городе на лишнюю недельку, коловерша отстал. Перья тоже больше не выпадали, и Тайка решила, что Пушок нарочно их выдёргивал, чтобы привлечь внимание. А что, с него станется.

Так мало-помалу жизнь вернулась в прежнюю колею. Домашних забот стало меньше. Как только Никифор женился на домовихе Анфисе, та взяла на себя большую часть хозяйства. И супы варила отменные, и пироги пекла – объедение. Уборкой тоже не брезговала, вещи стирала, посуду мыла – всё это ей было в радость да в охотку. И Тайка была очень благодарна. Времени стало хватать не только на учёбу и ведьминские дела, можно было успеть и книжку почитать, и сериальчик посмотреть. Вечерами она даже стала выходить к деревенским ребятам на лавочки, попеть под гитару. А что, развлекаться тоже надо. Потом к её порогу начал таскать цветы Лёха – тот самый хулиган и заводила, у которого Тайка однажды вывела из дома кикимору-раздорку. С тех пор Лёхина семья жила дружно, и он сам за ум взялся: поступил в авторемонтное училище, устроился на работу и вскоре купил себе мотоцикл – не такой крутой, как у лешего Грини, зато всё сам. Безо всякого волшебства и цветков папоротника.

У Тайки захватывало дух, когда они выезжали на трассу и неслись, обгоняя машины. Лёха возил её в райцентр в кинотеатр, потом они заходили в кафе и брали по мороженому и капучино. Тайка раньше не очень-то любила кофе, он ей казался горьким, невкусным. А теперь вдруг понравился. Мама, узнав об этом, усмехнулась и сказала, что это тоже признак взросления. Мол, что за студентка без бессонных ночей и залитых кофе конспектов? А вот познакомившись с Лёхой, наоборот, помрачнела:

– Не нравится он мне. Башка бритая, как у уголовника. Ещё небось носится на своём мотоцикле, как ополоумевший. Ты с ним лучше не садись.

– Мам, я ведьма, – напомнила Тайка. – Ничего с нами не случится.

Но это не помогло. Любое упоминание волшебства мама воспринимала в штыки:

– Совсем от рук отбилась, старших не слушаешься. Этот Лёха тебе не пара. Ты у нас девушка с высшим образованием, и жениха тебе тоже надо под стать: образованного. Желательно с квартирой.

– Лёха мне пока не жених! – фыркнула Тайка.

– И слава богу. И чего ты с ним водишься? Вот был же у тебя хороший мальчик Вася. Куда он делся, кстати?

Услышав это, Тайка аж закашлялась. «Хорошим мальчиком» был не кто иной, как Лис. Но, пожалуй, маме не стоило знать, что она принимала у себя в гостях самого Кощеевича.

– Вася теперь живёт за границей.

И ведь не соврала даже. Навь – другое государство.

– Эмигрировал, значит? Работу нашёл?

– Можно и так сказать.

Ну а что, править княжеством – не работа разве?

– Умный парень… – вздохнула мама так, будто и сама мечтала уехать вслед за «Васей». – А этот твой белобрысый не появлялся?

Тайка промолчала, сделав вид, что не услышала, но мама продолжила настаивать:

– Ну, тот, дивий. Яромир, кажется?

– Я не хочу о нём говорить!!!

– Ты чего орёшь на мать?

– А ты чего лезешь куда не просят? – евушка сама не понимала, почему так разозлилась. Обычно она предпочитала не ссориться, а тут словно прорвало. – Я уже взрослая и сама решу, с кем водиться, а с кем – нет. Пока я маленькая с бабушкой жила, тебе до меня дела не было. А теперь вдруг спохватилась, воспитывать начала? Поздно уже. Мне восемнадцать есть? Есть! Моя жизнь – моё дело.

Так они сначала поругались, потом поплакали и помирились. Тайка извинилась за резкие слова, но ни капли не жалела, что их пришлось сказать. Потому что мама больше не пыталась учить её жить и отношения наладились.

Так всё и шло своим чередом. А если Тайке и казалось, что в жизни чего-то не хватает, она гнала эти мысли прочь. Синица в руках лучше, чем журавль в небе. Особенно когда журавль давно улетел и даже пёрышка не оставил.

Время бежало незаметно. Казалось, она только вчера в институт поступила, а вот уже настала пора писать диплом. По фольклору Дивнозёрья, естественно, – никакую другую тему Тайка даже не рассматривала и в работу погрузилась с головой. Пушок с Никифором помогали, чем могли, шутили, подбадривали, и Тайка, признаться, думала, что все волнения друзей остались позади, пока однажды вечером снова не услышала их разговор у печки.

– Знаешь, Никифор, – шептал коловерша, – мне кажется, нашу ведьму надо спасать. А то, глядишь, станет обычной девчонкой. Видеть нас перестанет.

– Да как её спасать, коли в деревне затишье? – буркнул недовольный спросонья Никифор. – Мавки ноют, мол, лето холодное, не потанцуешь. Леший Гриня на байк-шоу слинял и самых шумных лесавок с собой забрал. Даже кикиморы нонче не бузят. Знают, что с Таюшкой-хозяюшкой шутки плохи. А новой нечисти взяться неоткуда – вязовые дупла-то тю-тю.

Никифор был прав: в последние годы если в Дивнозёрье что и происходило, то так, по мелочи. Ну, появится какой-нибудь упырь – Тайка с ним одной левой справится. А то и вовсе Алёнку пошлёт. Той уже двенадцать годков исполнилось – прекрасный возраст для ведьмы. В самую силу ещё не вошла, но уже многое умеет и до знаний жадная, как коловерша – до пирога.

– Ох уж эти дупла! – недовольно фыркнул Пушок. – Это из-за них у Таи депрессия. Надо как-то устроить, чтобы они снова открылись.

– И как?

– Не знаю. Но в прошлый раз же как-то справились.

Никифор почесал в затылке:

– Так то была не наша заслуга. Ежели б можно было как-то с той стороной связаться, разузнать, что происходит. Но отсюда мы ничего сделать не можем. Остаётся только надеяться и ждать.

– Сколько лет уж ждём, – насупился Пушок. – А Тае всё хуже и хуже. И волшебство по капле уходит. Вон даже болотник Мокша волнуется.

– Ты и к нему уже слетал, пострел?! – ахнул Никифор.

– Должен же я был посоветоваться с экспертами.

– Тоже мне, нашёл экс… икспе… знатока, в общем!

– Я хотя бы что-то делаю! А ты только за печкой дрыхнешь да с Анфиской своей милуешься. Может, у тебя тоже депрессия?

– Ты ругаться-то брось. Нет у меня никакой диспе… Тьфу, пакость, слово то какое! Не кручинюсь я, в общем. Да и не надобно нам сейчас никаких потрясений. У Таюшки-хозяюшки предзащита скоро. Вот защитит диплому свою – и пройдёт тоска.

– Сомнительное лекарство. Ты ещё скажи, что жениха ей хорошего надо.

– Да был у нас жених… – вздохнул Никифор. – Жаль, в Волшебной стране остался. Но ничё, всё образуется, вот увидишь.

– Не образуется! – Пушок сам не ожидал, что может так рявкнуть. – Хватит себя обманывать. Всё плохо. Может, мы вообще последний оплот волшебства в этом мире? Четыре года я тебя слушал, надеялся. Это для нас не срок, а для Таи… Она же смертная, забыл?

– На три четверти, – сварливо поправил домовой. – А четверть дивьей крови – энто не так уж мало.

– Толку-то? Росла она здесь, в Дивнозёрье. А люди родные-любимые в Дивьем царстве остались. Ни весточки от них, ни письма… Тая ночами порой их зовёт. То Семёновну, то Яромира.

Заслышав это, Тайка вспыхнула. Ну чего Пушок выдумывает? Неправда это! Или?..

– Ох… Тяжко ей, сталбыть, без бабки да без друга сердешного.

– Мне так её жа-а-алко! Знаешь, я даже на Дорогу Снов попробовал сунуться. А вдруг получится?

– И чаво там?

– А ничего! Ну, кроме репьёв да чертополохов. Шипы – во! Больше моих когтей. Не пройти ни конному, ни пешему.

– Ох, беда! – всплеснул руками Никифор.

– А вдруг Дивье царство враги захватили? А может, и не только Дивье. Ох, а что, если никакой Волшебной страны вообще больше нет?!

Домовой бросил в Пушка подушкой. Тот, конечно же, увернулся.

– Не пугай меня так, паникёр пернатый.

– А ты вылазь из-за печки. Никифор, ты же умный мужик. Давай, пошевели извилинами. Будем вместе думать, что делать и как Таю выручать. Зачахнет она без Яромира-то…

Тут уж девушка не выдержала. Вскочила и встала посреди кухни, уперев руки в бока:

– Обо мне говорите?

Пушок с Никифором переглянулись и хором выпалили:

– Нет!

– Не отпирайтесь, я всё слышала. И спасать меня не надо. Всё хорошо.

– Если пациент не считает себя больным – это не значит, что он не болен! – наставительно поднял коготь коловерша. Это был один из его любимых жестов.

– Кого это ты больной назвал?!

Тайка схватила полотенце. Пушок на всякий случай нырнул за трубу – знал, что может и по хвосту прилететь. Несильно, зато обидно.

Впрочем, даже угроза полотенца не заставила его отступиться:

– Врёшь ты всё. Ничего не хорошо! Я тебя, Тая, знаю как облупленную. Признайся, что тоскуешь без бабушки. И без Яромира. И наверняка беспокоишься, что там в Дивьем царстве.

– Разве что по бабушке. Немного. – Тайка дёрнула плечом. – Но я не могу всё время жить прошлым, Пушок. Надо смотреть в будущее.

Коловерша от возмущения захлопал крыльями:

– Да что ты такое говоришь?!

– Прошло четыре года.

– Всего-то! Вон Семёновна Радосвета всю жизнь ждала.

– Нет, Пушок, не «всего-то». Целых четыре года. Это много. И наши с бабушкой ситуации отличаются. Мы с Яромиром поссорились, расстались и больше не виделись. И, кстати, я всё знаю про Огнеславу.

– Откуда?!

Коловерша грозно глянул на Никифора, и тот вскинулся:

– Чаво пыришь, как солдат на вошь?! Я молчал.

– И я! Видишь, хвост на месте.

Тайка почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Ох, не зареветь бы. Сколько она бегала от этого разговора? И всё-таки он случился. Что ж, видимо, пришло время прояснить всё раз и навсегда.

– Сердцем почувствовала… А вы сейчас это подтвердили. Друзья, я очень ценю вашу заботу. Но я уже большая девочка и не верю в сказки. Не кривитесь, вы понимаете, о чём я. Конечно, волшебство существует. Кому, как не ведьме, об этом знать. Но даже у чудес есть предел, выше которого не прыгнешь. Справедливость не всегда побеждает. Первая любовь не всегда счастливая. Думаю, вязовые дупла закрылись навсегда, и вам тоже нужно научиться жить с этим. Я же как-то научилась.

– Может статься, ты и права… – Никифор шмыгнул носом.

Тайка никогда прежде не видела его таким расстроенным. Сердце ёкнуло, но она сжала кулаки и впилась ногтями в ладони. Увы, правда бывает горькой, но её всё равно нужно говорить, чтобы не питать ложных надежд, от которых потом гораздо больнее.

– Не хочу вас обоих слушать! – вскричал Пушок так, у Тайки аж уши заложило. – Поймите же: нельзя отказываться от волшебства! Иначе оно совсем уйдёт. Тая, я тебя не узнаю. Раньше ты никогда не отступала, ещё и других подбадривала, не давая отчаиваться.

– Это потому, что я маленькой и наивной была, а теперь выросла, – буркнула она.

Обвинения резали её без ножа. Впрочем, Тайка и не ожидала, что Пушок поймёт. То ли дело Никифор.

– И что она, по-твоему, должна была сделать? – домовой отвесил коловерше лёгкий подзатыльник. – Дупла закрыты, Дорога Снов тоже… Выхода нет.

– Выход есть всегда! – коловерша в задумчивости закусил губу, а потом махнул лапой. – А, пропадай мой хвост! Всё расскажу.

– Не вздумай!

Домовой попытался закрыть ему рот ладонью, но Пушок ловко увернулся:

– Тая должна знать правду.

И выложил всё как на духу. Про свой визит в Волшебную страну, встречу с Маем, про проклятого Ратибора и двоецарствие. Про кошмары, которыми заперли Дорогу Снов. А кто – неизвестно.

Чем дольше Тайка его слушала, тем больше негодовала. Одно дело подозревать, что беда случилась, и совсем другое – знать это наверняка. Эх, сейчас бы бросить все – и поспешить в Волшебную страну, на помощь! Ей стоило немалых усилий сдержать этот порыв и задать себе вопросы. Как? Да и когда? У неё же через три дня предзащита… Бессилие легко превратилось в ярость, а она, в свою очередь, заставляла говорить обидные слова.

– И ты молчал! – выпалила Тайка. – Вот и верь тебе после этого.

– Это всё Никифор! – плаксиво заныл Пушок. – Это он меня убедил сохранить всё в тайне. А лишиться хвоста, сама понимаешь, хуже некуда. Только теперь мне всё равно. Если такова цена, которую нужно заплатить, чтобы вернуть мою прежнюю Таю, я готов.

Тут из Тайкиных глаз наконец брызнули злые слёзы.

– И что мне теперь, спустя четыре года, делать с этой информацией?! Я только-только успокоилась. Меня Лёха замуж позвал. Говорит: «Будешь за мной как за каменной стеной». Лучше бы ты и дальше держал язык за зубами…

Она рухнула на табурет и закрыла лицо руками. Плечи тряслись, как от лихорадки. Никифор осторожно погладил её по руке и шикнул на Пушка:

– Ух, обалдуй! Смотри, что ты натворил!

Коловерша юркнул под стол и забился в угол. Из-под края скатерти донеслось жалобное:

– Я что, зря собой жертвовал? Ох, хвостик мой хвостик…

Домовой неодобрительно поцокал языком, а потом деловито уточнил:

– А Лёхе-то ты что ответила, Таюшка-хозяюшка?

– Согласилась. А что, нельзя? Мне уже двадцать один вообще-то.

– Можно, энто же твоя жисть. Но любишь ли ты его?

– Может, и люблю!

В глазах Никифора блеснуло недоверие. Тайка уже думала возмутиться, но тот вдруг улыбнулся:

– Значит, пора к свадебке готовиться? Когда планируете? Кого звать будете?

– Не знаю я, отстань.

Тайке было стыдно признаться, что она только что соврала друзьям. На самом деле она не сказала Лёхе «да», а обещала денёк-другой подумать. Но, скорее всего, согласилась бы, если бы не Пушок. Его признание всколыхнуло то, что она старательно вытесняла все эти годы, – и спутало тщательно выстроенные планы на будущее. Теперь Тайка сама не понимала, чего хочет. Мысли скакали с одного на другое, их было так много, что у неё начало ломить виски. Ба в таких случаях всегда говорила: «Утро вечера мудренее». И хоть бабушки давно не было рядом, Тайка решила последовать её совету.

– Так. Всё. Я пошла спать.

Она вытерла рукавом слёзы и твёрдой походкой направилась в свою комнату. Там упала поверх покрывала, не раздеваясь, и зарылась лицом в подушку. Ей так хотелось поскорее вырасти и стать взрослой. Вот, стала. Но счастья это почему-то не принесло. Наоборот. Сейчас ей хотелось скрипеть зубами и сыпать проклятиями. Если вся взрослая жизнь такая – ну её к чёрту!

В кармане запиликал телефон: это Лёха решил пожелать ей спокойной ночи. Но Тайка трубку не взяла, включила беззвучный режим. Ей сейчас ни с кем не хотелось разговаривать. Кроме, разве что…

Закрыв глаза, она позвала:

– Мара Моревна, придите, пожалуйста! Мне очень нужна ваша помощь.

Оставалось надеяться, что великая чародейка и хозяйка всего дивнозёрского волшебства услышит несчастную ведьму. И не станет таить обиду на то, что все эти четыре года Тайка её избегала.

Глава вторая

Новый виток судьбы

Нитяной лес – место, где сплетаются человеческие судьбы, – выглядел мрачнее, чем обычно. Наяву весна только готовилась уступить место жаркому лету, а здесь на деревьях листья уже пожелтели. В воздухе висел туман. Не приятная утренняя дымка, а густая, тяжёлая мгла, будто пришедшая с болот. На стволах Тайка заметила грибы – раньше их тоже не было. У одних шляпки светились, разгоняя сумрак. Другие же выглядели как парша на коре. Может быть, деревья заболели? Да, похоже на то. Некоторые вон и вовсе высохли.

Она немного прошла вперёд по заросшей тропинке и – ой! – провалилась по щиколотку в лужу, которую было совсем не видно под травой. Любимые кроссовки так и остались в грязи: раз – и всосало. Пришлось снять носки, закатать джинсы до колен и дальше шлёпать босиком по лужам – до самой поляны с нитями судьбы.

Там тоже всё выглядело неважно. Прежде яркие нити потускнели, словно их припорошило пеплом. Многие скрутились, запутались, стянулись в узлы. Тайка поёжилась: бр-р-р. Ей показалось, что сейчас откуда-нибудь вылезет паук, который сплёл эту затейливую паутину.

– Мара Моревна! – крикнула она, и лесное эхо трижды повторило её слова.

Но никто не отозвался, лишь из кустов выпорхнули и заметались потревоженные летучие мыши.

Может, Пушок прав, и волшебство действительно уходит из Дивнозёрья капля за каплей? А может, дело в самой Тайке. Что, если она разучилась видеть чудеса и поэтому чародейке не ответить на её зов?

От одной этой мысли сделалось дурно, и Тайка присела на пенёк. Если так пойдёт, однажды она и впрямь может проснуться – и больше не увидеть друзей: Пушка, Никифора, хлопотунью Анфиску, лешего Гриню, Марьянку-вытьянку и остальных. И даже скучать по ним не станет, потому что забудет, что они вообще существовали. Только одинокими зимними ночами сердце будет сжиматься от непонятной тоски о былом. Дивнозёрье, конечно, не пропадёт. Алёнка станет новой ведьмой, будет хранить и защищать заповедный край…

На языке появилась горечь, будто Тайка хлебнула полынного отвара. Раньше она думала, что Дивнозёрье нуждается в ней. И действительно много делала – буквально себя не щадила. Ни одну просьбу не оставляла без ответа, вовлекалась в чужие раздоры, искала пропавшее, помогала нуждающимся… Всем, кроме себя. Поэтому не заметила, как и когда любимое дело стало ей в тягость. Она вспомнила, как закатывала глаза (блин, опять у них что-то стряслось!) там, где раньше сама предложила бы помощь. Как всё больше ведьминской рутины спихивала на Алёнку (а та и рада была). Закрутилась, забегалась, пока не потеряла смысл. Мавка Марфа сказала бы «заболотилась» – уж она-то знала, каково это. Тайке вдруг стало ужасно жаль себя. Она наморщила нос. Показалось, сейчас опять заплачет, но глаза остались сухими. Может, нитяной лес не любит слёз, не доверяет им?

– Теперь я поняла. Это не я нужна Дивнозёрью. – Она судорожно вздохнула. – Это Дивнозёрье нужно мне!

Порыв ветра осыпал её сухими листьями. Сухие деревья угрожающе заскрипели, но устояли. Тайка сочла это добрым знаком: наверное, лес прислушивался к её словам. Ждал: мол, что ещё скажешь в своё оправдание, ведьма? Тогда она взмолилась:

– Мара Моревна, родненькая, простите меня! Знаю, я обещала каждый год помогать вам распутывать нити и не сдержала обещание. Я не хочу оправдываться: что сделано, то сделано. Причины не так уж и важны. Но дайте мне возможность искупить вину. Пожалуйста…

Она говорила всё тише и тише, пока не перешла на еле слышный шёпот. Непролитые слёзы сжимали горло. Неужели всё тщетно? Разве она не заслуживает второго шанса? Другим Тайка его давала, между прочим.

– Я всё что хотите сделаю. Нити надо привести в порядок? Приведу. Лес расчистить? Расчищу. Только не лишайте меня волшебства, прошу!

– Ты сама себя его лишила, – раздался за спиной знакомый голос.

Тайка аж подпрыгнула, потом вскочила с пенька, развернулась и ахнула:

– Что с вами, Мара Моревна?! Вы заболели?

Такой чародейка ещё не являлась: маленькой, немощной, со сморщенным, как печёное яблоко, лицом. Из-под чёрного платка выбивалась кипенно-белая прядь. Мару Моревну, словно старую рябину, пригибало к земле ветром. Она опиралась на суковатую палку, чтобы не упасть. Конечно, Тайка помнила, что облик чародейки меняется вместе с временами года. Весной она девчонка, летом – красавица в самом расцвете сил, осенью – зрелая женщина, а к зиме постепенно превращается в дряхлую старуху. Только ведь сейчас не зима!

– Весь мир хворает, деточка. Уходит волшебство, и всем волшебным созданиям нынче несладко. Твои друзья не очень могущественные, поэтому ещё не почуяли, но скоро и до них хворь доберётся.

– Неужели всё из-за того, что вязовые дупла закрылись?

Хотя Тайка не имела к этому отношения, но отчего-то её кольнуло чувством вины.

– Дупла – это ерунда. Можно подумать, они прежде не закрывались. Они всего лишь дверца, понимаешь? Захлопнется одна – распахнётся другая. Да ты и сама знаешь. Не ты ли на Алконосте в волшебный край летала? Нашла способ, когда приспичило.

Мара Моревна закашлялась, пошатнулась. Тайка подхватила её под локоть:

– Вы лучше присядьте. Вот как раз пенёк удобный.

– Посох мой подержи. А теперь слушай: это всё из-за Дороги Снов. Слыхала небось? Заросла она бурьянами да чертополохом, дикий шиповник разросся так, что ни конному не проехать, ни пешему не пройти. Даже зайцу быстроногому, и то не проскочить. А она ведь все миры меж собой соединяет. Волшебство по ней течёт, как вода по речному руслу. Или как кровь по нашим жилам, ежели так тебе будет понятнее. И куда ему деваться, коли проходу больше нет?

Тайка очень живо представила себе… нет, не реку, а какого-то большого зверя. Что-то вроде черепахи, на чью спину древние люди помещали Землю. Только в её представлении зверь и был целым миром. Должно быть, ему очень больно, если кровь не доходит до его органов или, скажем, лап. Этак и гангрену заработать недолго.

Наверное, она произнесла это вслух. А может быть, Мара Моревна умела заглядывать в чужие мысли – кто знает?

– Всё так, деточка. Я с самого начала сказала: мир болен. Потому и мгла, и сухостой, и вонь ещё эта…

До этого момента Тайка не замечала дурного запаха, а сейчас втянула носом воздух и поняла: а гнильцой-то и впрямь тянет. Не обычной древесной, а будто разлагающейся плотью. Ей стало страшно.

– Ох… Неужели это всё из-за меня?!

Мара Моревна вскинула белёсые брови:

– А ты-то тут при чём?

– Ну, вы же сказали: я сама себя волшебства лишила.

– Так одно другому не третье. Не все ниточки этого мира сходятся к тебе, деточка. Пора бы уже это понять.

Ну вот, её опять стыдят. А Тайка всего лишь спросила.

– Вообще-то я и не думала, что я – центр Вселенной.

– Неправда. В детстве все мы так думаем. Но потом вырастаем и понимаем, что мы лишь песчинки в пустыне бытия.

Тайка нахмурилась. Ей не понравилось считать себя настолько уж незначительной.

– Но от песчинок мало что зависит. Они ничего не решают. Как можно спасти мир, если ты никто и звать никак?

– А почему тогда под палящим солнцем песок порой становится прекрасным стеклом? – прищурилась Мара Моревна.

Девушка пожала плечами:

– Не знаю. Просто повезло?

– Что ж, это тоже ответ.

– А какой правильный?

– А правильного не существует. – Чародейка погладила её по плечу. – Не спеши, ведьма. Ты всё поймёшь в свой срок. Поняла же как-то, что ты больше нуждаешься в Дивнозёрье, чем оно в тебе, и что помогать себе так же важно, как и другим. Догадаешься теперь, почему я не отвечала на твой зов, а потом всё-таки ответила?

– М-м-м… Потому что решили дать мне второй шанс? – Тайка чувствовала, что находится на верном пути, но поймать Птицу-суть за хвост у неё не получалось.

– Ты сама решила дала себе второй шанс, деточка. И это позволило мне появиться. Видишь, как нелегко быть ведьмой? Можно заколдовать саму себя. Чувство вины – самое злое колдовство на свете. Оно проедает тебя изнутри, нарушает связь с корнями, превращает душу в труху. Кажется, ничего такого не происходит, а потом – оп! – а внутри пустота. И только оболочка осталась. Живёт, дышит, топчет землю, а зачем – не ведает.

– И что же мне делать?

– А это, деточка, только тебе решать. Я за тебя думать не буду. Свою голову вместо чужой не приставишь.

– Об этом я и не просила, – нахмурилась Тайка.

Ей вдруг стало обидно: это с мамой она вечно спорила, что хочет жить своим умом. А вот от совета Мары Моревны не отказалась бы. Только теперь просить об этом было как-то неловко. Ей только что намекнули, что взрослая ведьма должна сама справляться.

– Дуешься? – вновь прищурилась чародейка.

– Нет. То есть… Да, есть немного.

– А почему?

– Наверное, потому, что не понимаю, что происходит. Знаете, когда бабушка ушла в Дивье царство и оставила меня одну на хозяйстве, мне сперва было очень страшно. Я думала, что не справлюсь. А потом как-то освоилась, да и друзья помогли. И стало казаться, что мне всё по плечу, что нет такой проблемы, которую я не смогла бы решить. А теперь я как будто снова стала той растерянной девочкой, ничего не знающей о жизни… Но вы – не моя бабушка.

– Это уж точно, – усмехнулась Мара Моревна. – Однако и ты уже не та маленькая девочка. Это просто новый виток судьбы, деточка. А сколько их ещё будет!

– Всё так запуталось. – Тайка глянула на нити. – Наверное, не я одна чувствую сейчас смятение…

Лес зашумел, словно соглашаясь с ней, и чародейка тоже кивнула: мол, верно мыслишь, ведьма.

– Мара Моревна, скажите, а бывает, что вы чувствуете неуверенность?

Прежде она не осмелилась бы задать такой вопрос. Такие великие чародейки, конечно, не сомневаются в себе и не ошибаются. Но сегодня она совсем не удивилась, услышав в ответ:

– Бывает, деточка. Время от времени это случается со всеми. Жизнь прожить – не поле перейти.

– Мы должны вылечить мир, я так считаю! – Тайка сжала кулаки.

– Похвальное намерение. А почему ты этого хочешь?

– Ну, иначе ведь он умрёт. Так что я собираюсь победить смерть. А что? У Лиса получилось, значит, и у меня получится.

Ветер бросил в неё еловой шишкой. Уй, больно! Прямо по носу попал, негодяй.

– Моя сестрица тут ни при чём. Ты ведь знала, что Смерть – моя сестра? Мареной Моревной её кличут. Подозреваю, ей сейчас так же нелегко, как и мне. Пусть она и забирает жизни, но мы обе были рождены, чтобы поддерживать мировой порядок. Сейчас он нарушен, и Марене это вряд ли по нраву. У нас с ней, конечно, были немалые разногласия, но тут я могу ручаться – это не она. – Чародейка тяжело вздохнула.

– Кстати, а почему вы поссорились?

Мара Моревна помрачнела и ещё больше сгорбилась. Её дребезжащий голос стал похож на шелест листвы:

– В юности мы обе были те ещё горячие головы. Она мне завидовала, даже предлагала поменяться. Мол, давай ты будешь обрезать нити, а я – прясть и ткать. Ты станешь Смертью, а я – Жизнью. Нужно было тогда прислушаться к её словам, обсудить всё хорошенько, объяснить, что мы обе важны. Но я вместо этого посмеялась над ней и наговорила обидных слов. В те времена я была очень высокомерной, деточка.

Застоявшаяся вода выпустила пузырь, тот лопнул, и у Тайки пробежал мороз по коже. Ей показалось, будто сама земля всхлипнула.

– А вы не пробовали помириться?

– Да куда там! Старые обиды держат крепче самых крепких цепей.

– Вы поэтому ушли из Волшебного края в Дивнозёрье?

– И поэтому тоже. Но не только. В то время я была разочарована… да, считай, во всём. Отправилась искать лучшей доли.

– И как, нашли?

Тайке казалось, что она самую чуточку понимает. Не разумом, но сердцем. Даже от любимого дела можно устать – уж она-то это знала, как никто другой. Поэтому ей был особенно важен ответ Мары Моревны. Ведь своего она пока не отыскала.

– А вот этого я тебе не скажу! – чародейка погрозила ей пальцем. – Вижу, опять хочешь от меня рецепт от своих печалей. Мой тебе не подойдёт. Ищи свой собственный.

– Подскажите хотя бы направление, где искать! – выкрикнула Тайка.

Мара Моревна ткнула её суховатым пальцем в грудь:

– В себе.

От этих слов захотелось взвыть, задрав лицо к небу. Ну почему всё так сложно, а?! Вот бы прочитать какое-нибудь заклинание или выпить отвар из травок, чтобы раз – и снова стать счастливой! Она ведь была счастлива прежде, но не ценила этого. А теперь все чувства словно припорошило пылью – как весь нитяной лес.

Чародейка, заметив, как исказилось лицо девушки, подбодрила её:

– Хочешь плакать – плачь, вой. Не держи в себе.

– Пф! Слезами горю не поможешь.

Тайка точно это знала. Сколько подушек насквозь проплакала – не счесть. И разве что-то изменилось? Наоборот, только хуже стало.

– И да и нет, – покачала головой Мара Моревна.

Вот и как её понимать?

– У меня эти загадки и недомолвки уже вот где! – Тайка провела ребром ладони по горлу. – Вы не могли бы выражаться яснее?

Внутри всё клокотало от злости. Ей казалось, что Мара Моревна нарочно её запутывает. Будто играет. А что, с неё станется нарочно запутать ниточку, чтобы посмотреть, как Тайка будет выпутываться. Смертные же такие забавные игрушки!

– Хотела бы, да не могу. Ну-ну, не рычи. – Чародейка раскрыла объятия. – Лучше иди сюда.

– Не пойду! – фыркнула Тайка. – Ещё не хватало, чтобы вы меня жалели!

Но ноги невольно сделали шаг вперёд. По правде, ей очень хотелось, чтобы её утешили. И обняли. И поплакать. Только глупая гордость не позволяла.

Мара Моревна цокнула языком и вдруг засвистела, словно подзывая щенка. Тайка в ответ завиляла хвостом. Так, стоп. Откуда у неё хвост? Ах, ну да, это же сон. Во сне можно быть кем угодно. В том числе и молодой волчицей. Она ткнулась мокрым носом в ладонь чародейки и тихонечко заскулила.

– Вот так. Молодец. Хорошая девочка.

Старческие пальцы зарывались в густую шерсть, чесали загривок, гладили по лбу. А Тайка хлопала глазами, недоумевая: как же она могла забыть? За все эти четыре года она ни разу не вспомнила о матери всех волков Люте и её подарке, вероятно, решив, что превращение возможно только в волшебной стране. Ни разу не попыталась сменить облик. Да что там, даже во сне не бегала по лесам. Она только сейчас поняла: единожды став волчицей, нельзя перестать ею быть. И если ты собрала свою стаю – это тоже навсегда.

Она хотела поделиться своими мыслями с Марой Моревной, но из горла вырвался лишь вой. Впрочем, чародейка поняла её и без слов.

– Что ж, у тебя появилось больше ответов, чем в начале нашей беседы. Знаешь теперь, как попасть в Дивье царство?

Тайка кивнула и подумала (она больше не сомневалась в том, что чародейка слышит мысли): «Меня вот ещё что беспокоит… Прежде вы говорили, что мне нельзя надолго покидать Дивнозёрье. Мол, оно свою ведьму не отпустит. Не случится ли какой беды, если я буду отсутствовать… ну… слишком долго?»

То, что она может погибнуть и не вернуться, даже в мыслях допускать не хотелось.

– Беды случаются, хотим мы того или нет. Но Дивнозёрье, как ты верно заметила, без тебя не пропадёт. Зря ты, что ли, Алёнку столько лет учила? В остальном же… Я не могу сказать: «Беги, всё будет хорошо», потому что сама не знаю, как оно будет.

«Но вы же властительница судеб!»

– И что? – Мара Моревна развела руками, указав на заветную поляну. – Взгляни, мои нити в полном беспорядке. Да даже и с ними ничего не предопределено. Узор судьбы может меняться – иначе жить было бы слишком скучно… Эй, постой, горячая голова! Куда лапы навострила? Сначала проснуться надобно.

Мара Моревна щёлкнула её по носу.

В ноздрях сразу стало щекотно. Тайка чихнула раз, другой – и проснулась в своей кровати. Глянула на руки и чуть не взвыла: человеческие, не волчьи лапы! Впрочем, а чего она хотела? Хватит и того, что нашлись и способ, и смысл. Она больше не сомневалась, что сумеет превратиться, когда придёт срок отправляться в путь. А чародейка, конечно, хороша. Могла бы просто сказать: «Стань волчицей», а не морочить голову.

Поймав себя на этой мысли, Тайка усмехнулась. Нет. В том-то и дело, что не могла. Нужно было самой вспомнить, без подсказок, и Мара Моревна аккуратно подвела её к этому. Там, где человеческая часть спасовала, звериная взяла верх. Ведь животным нет дела до того, что о них подумают другие. Их не учили, что жаловаться нельзя, а проявлять чувства – стыдно. Люди сами загоняют себя в ловушку, запрещают себе грустить, а потом удивляются: куда подевалось умение радоваться? Но пепел разницы не видит: оседает и на плохом, и на хорошем. Глупо потом удивляться, что всё вокруг стало серым.

Зато сегодня небо наконец-то было ярко-голубым, листва – сочной, а солнце – ярким, потому что у Тайки появилась цель. Она с трудом поборола желание отправиться в путь прямо сейчас. Сперва нужно было закончить кое-какие дела и предупредить друзей. Ведь волшебство существует вне времени, поэтому ты никогда не знаешь, когда вернёшься из Дивьего края, и вернёшься ли вообще…

Глава третья

По волчьему веленью…

Алёнкин симаргл крутился возле Тайки и заглядывал в глаза. А она в этот раз ему даже ничего вкусненького не принесла – так спешила. За последние несколько лет Снежок вымахал в здоровенного крылатого пса и уже, наверное, мог бы потягаться размерами со своим отцом Вьюжкой – симарглом Яромира.

Тайка вдруг вспомнила, как они с Пушком и Марьяной нашли щенка в корзине. Она тогда подумала, что беднягу бросили, злилась даже. Как можно было такого малыша одного оставить? Ох уж эти дивьи люди, зоозащитников на них нет! Но уже сильно потом поняла, что симарглы – совсем не то же самое, что обычные собаки. Они рождаются с предназначением. И если тогда ещё безымянный Снежок почуял, что его судьба находится здесь, в Дивнозёрье, – никто не смог бы убедить его уйти.

– Ну и где твоя хозяйка? – Тайка почесала пса за ухом. – Уже почти час её жду. Уроки в школе давно закончились. С ней точно всё в порядке?

– Не хозяйка. Подруга. Скоро. Придёт. Я. Чую! – прогавкал тот.

Для других людей это был бы просто лай. Если, конечно, Снежок вообще соизволил бы им показаться. Здорово всё-таки, что однажды Тайка загадала желание: понимать язык животных. А не сообразила бы, ляпнула бы какую-нибудь ерунду – и они бы даже с Пушком не подружились.

Пушок, кстати, увязался следом и теперь сидел на заборе на безопасном расстоянии, привычно бормоча про «смердячее пёсье племя». Коловерша никогда не признался бы, что побаивается Снежка: вон он какой здоровенный вымахал. Спасибо, что добродушный, а не агрессивный, как кудлатая пегая псина бабы Иры.

– Тая, а долго ещё ждать? – коловерша зевнул. – Я есть хочу. И спать.

– Ты всегда хочешь есть и спать, – усмехнулась Тайка. – Лети домой, орёл, там борщ на плите.

– Ага-ага, а вы без меня секретничать будете? Нет уж!

– Секреты. От. Друзей. Фу, – неожиданно поддержал Снежок. – У меня. От. Алёны. Секретов. Нет.

– Вот, даже глупая собака со мной согласна!

– С чего ты взял, что мы будем секретничать? – Тайке стало немного неловко, ведь именно этим она и собиралась заняться. Сперва заручиться поддержкой Алёнки на время своего отсутствия, а потом уже рассказать остальным о встрече с Марой Моревной и о предстоящем путешествии.

– А то я тебя не знаю! Уж больно у тебя физиономия загадочная, – фыркнул Пушок. – С утра маялась, места себе не находила, омлет сожгла. Потом глянула на часы и рванула из дома, как ополоумевшая. Не пообедав даже. В общем, все улики против тебя. Или ты думала, что сможешь провести меня, главного детектива Дивнозёрья?

Пушок всё подметил верно, и Тайка не сумела придумать ни одного подходящего оправдания. Но тут очень кстати начал накрапывать дождь, позволив ей сменить тему.

– Снежок, а можно нам войти в дом? Промокнем же.

– Заходите. В комнату. Алёнка. Не возражает. А. Тёти. Маши. Нет. Дома.

Симаргл открыл носом дверь и посторонился, пропуская гостей вперёд.

Тайка осознала, как давно не была у Алёнки в гостях, лишь когда со стен на неё глянули не привычные фотографии собак, а плакаты с корейскими группами. Она вспомнила, что во время одного из их ведьминских занятий у Тайки на кухне Алёнка взахлёб рассказывала про какой-то «кей-поп», но тогда Тайка почувствовала лишь раздражение. Буркнула: «Ладно-ладно, давай потом, у нас сегодня сложная тема». А сейчас подумала, что могла бы хоть немного поинтересоваться новым увлечением подруги.

Как оказалось, впереди её ждал ещё один сюрприз.

– О, привет!

Алёнка вошла в комнату, и Тайка вытаращилась на неё во все глаза:

– Алёна, что это?!

– В смысле?

– У тебя волосы розовые.

– Пф, ты только заметила? Только не вздумай сказать, что мне не идёт. Мама мне и так уже наговорила…

– Ой, ты ещё и постриглась! – ахнула Тайка, всплеснув руками.

Она привыкла воспринимать подругу как ребёнка, пускай и не по годам умного. Но сейчас перед ней стояла и недовольно морщила нос девушка-подросток в короткой юбке, полосатых гольфах и толстовке с серебряными звёздами и надписью на корейском.

– Если ты скажешь, что ведьмы не должны стричь волосы, я сильно обижусь, – предупредила Алёнка, закладывая розовую прядку за ухо. – Если что, я оставила хвостик. И уже проверила: обереги у меня получаются ничуть не хуже, чем раньше.

– Извини, просто это было очень неожиданно.

– Радикальная смена имиджа, – поддакнул Пушок с Тайкиного плеча. – Передай ей, что мне нравится. Это стильно.

Тайка передала, и Алёнка расплылась в вымученной улыбке:

– Спасибо. Хоть кому-то нравится.

– Эй, я же не сказала, что мне не нравится! Вообще-то ты здорово выглядишь!

Тайка ничуть не покривила душой. Она сама, конечно, так не оделась бы, но ведь её никто и не заставляет. Каждый волен носить то, что хочет.

– Ладно, ты ведь не за этим пришла. – Взгляд Алёнки немного потеплел. Ох, наверное, ей не только от мамы доставалось, но и от школьных учителей. А может, и от одноклассников тоже. Не удивительно, что она сразу принялась защищаться.

– Твоя. Подруга. Нервничает, – наябедничал Снежок.

– Угу, я вижу. Что у тебя стряслось, Тай?

– Ты не поверишь…

Все заготовленные слова вмиг растерялись. Тайка не знала, с чего начать.

– Не торопись, – смилостивилась Алёнка. – Я пока сделаю чаю.

О, а вот это было очень кстати. Дружеское чаепитие всегда помогало Тайке собраться с мыслями. Сколько проблем они так решили – не счесть. Значит, и сейчас справятся.

– Ну не томи, выкладывай! – взмолился Пушок, когда все сели за стол. – А то в меня аж конфеты не лезут, карамельки поперёк горла становятся.

Отступать было некуда, и Тайка выложила всё как на духу: про встречу с Марой Моревной, про бурьяны и бурелом на Дороге Снов и про своё решение. Да, возможно, опрометчивое, зато искреннее.

Закончив говорить, она зажмурилась, ожидая, что её начнут ругать. Или того хуже – отговаривать. Но Алёнка спросила только:

– И когда ты отправляешься?

– Думаю, завтра с утра. Чего тянуть? Оставлю тебе ключи от дома, ладно? Можешь пользоваться моими травами. И бабушкиной тетрадкой. Я там ещё кое-что дописывала… ну так, по мелочи.

У Алёнки загорелись глаза. Ну конечно, она мечтала поскорее стать взрослой ведьмой.

– Тай, а ты меня представишь нечисти? Они меня хоть и видели, но многие внимания не обратили, наверное. Девочка и девочка. А мне, чтобы тебя полноценно заменять, нужно их поддержкой заручиться.

Тайка кивнула. Ух она и завидовала сейчас Алёнке! Надо же: ни тени сомнения в своих силах. Самой Тайке было шестнадцать, когда бабушка ушла в Дивье царство, и то она вся извелась.

– Пушок с Никифором тебе помогут… – начала Тайка.

Но коловерша вскинулся, не дав закончить фразу:

– А чё сразу Пушок? У неё вон псина есть!

– Ты что, обиделся? – Тайка была в этом почти уверена. Вон он как надулся.

– Ни капельки, – соврал коловерша, пряча взгляд. – Вообще-то я даже рад. В последнее время на тебя смотреть было страшно. Бледная, смурная, лицо – словно лимон целиком слопала. А сейчас хоть блеск в глазах появился.

– Пушочек, я…

– Собираешься оправдываться. Не надо. Говорю же, я всё понимаю, – сказал коловерша замогильным голосом.

– Тогда что не так?

– Жизнь меняется. И мне это не нравится. Я хочу, чтобы всё было как раньше. В смысле не как последние годы, а до того. Чтобы и Яромир здесь, и наши все в сборе. Да даже Лис пусть приходит. Я люблю приключения, но только когда они весёлые, а не опасные, понимаешь?

– Но они с каждым разом становились всё опаснее. Помнишь нашествие упырей, когда Яромир чуть не погиб? А горыныч? А Доброгнева?

– Вот именно. – Пушок шмыгнул носом. – Знаешь, по мне, это всё уже как-то чересчур.

– Значит, тебя с собой не звать?

– Нет, ни за что! И не уговаривай!

– Ясно. Вычёркиваем.

Вообще-то Тайка сказала это в шутку. Она с самого начала смирилась с мыслью, что будет пробираться сквозь Чёрный лес в одиночку. Но от категорического отказа Пушка сердце вдруг ёкнуло. Эх, и правда, другие нынче пошли приключения…

– Никифору не забудь рассказать, чего удумала. Только валерьянки ему сначала накапай, чтоб его кондратий не хватил. И научруку напиши, что уезжаешь. И маме. А то как мы тебя отмазывать будем?

Пушок бубнил и бубнил, перечисляя всех, кого, по его мнению, стоило предупредить. А Тайка кивала и кивала, но мыслями была уже далеко – в Волшебной стране.

Нет, она не испытывала иллюзий: дорога будет нелёгкой, а то, что она увидит по ту сторону леса, ей вряд ли понравится. Чудеса бывают разные, не все из них добрые. Но главное – следовать своим путём и не сдаваться. Тогда справедливость непременно восторжествует. По крайней мере, Тайке очень хотелось в это верить.

* * *

Никто не стал её отговаривать, даже Никифор. Так, поохал-попричитал для порядка, а потом приготовил на ужин курочку с картошкой и банку солёных огурчиков из погреба приволок. Мол, когда ещё домашних попробуешь? И вот тут Тайка не выдержала – заплакала. Ведь и правда – когда? Путь ей предстоит длинный, нелёгкий, наверняка даже опасный. А дом… он всегда в нашем сердце, даже когда далеко. Куда бы ни позвала дорога, каждому нужно место, где тебя ждут. И куда хочется вернуться.

Они проговорили почти до самого утра, вспоминая совместные приключения. Перед самым рассветом Никифор задремал прямо за столом, уронив голову на руки, а Пушок свернулся калачиком в гнезде из диванных подушек.

«Надо же, – подумала Тайка. – Заснули как по команде. Будто околдовал кто».

Может, так оно и было. Чудеса, они такие: лишних глаз не любят. А Тайке как раз предстояло совершить одно: вспомнить, как превратиться в волчицу, выпустить наружу внутреннего зверя. Во сне у неё получилось, но наяву всё сложнее. Что там надо было сделать? Кажется, перекувыркнуться через голову?

Она вышла в сад. Вдохнула пахнущий весенними цветами воздух. Как же хорошо у них в Дивнозёрье! В последние годы она почти не обращала внимания на красоту родного края, а сейчас вдруг нахлынуло щемящее чувство… А вдруг она видит всё это в последний раз?

Бр-р-р, что за бред?! Тайка прогнала непрошеную мысль. В голове вмиг прояснилось, и она вспомнила – нет, надо не кувыркаться, а удариться оземь и сказать: «По волчьему веленью, по моему хотенью»… А ещё припомнила вопросы матушки Люты и свои ответы на них:

– Я – это я. Моё место – рядом с друзьями в трудный час. Мое сердце – с тем, кого я люблю, пусть даже он не разделяет этих чувств. По волчьему веленью, по моему хотенью – хочу стать волчицей!

Какая-то неведомая сила приподняла её и шмякнула о садовую дорожку. Больно, блин! Зарычав, Тайка вскочила на все четыре лапы. Хвост метался туда-сюда, хлеща её по бокам. Ух ты! Получилось!

Мир наполнили вкусы и запахи, которых она прежде не ощущала. Кто это там под кустом прячется, а? Кикимора? Или всё-таки заяц? Надо бы проверить.

Она опять хорошенько встряхнулась и сказала вслух:

– Так. Сосредоточься. Ты человек, а не волк. И вышла не на охоту, а в путь-дорогу дальнюю. Интересно, а как пройти к Чёрному лесу?

«Следуй за луной», – раздался у неё в голове голос Мары Моревны. Что ж, спасибо за совет – это проще простого.

Задрав голову к небу, Тайка взвыла и помчалась со всех лап. Ведь ей надо было успеть добежать до опушки, пока рыжая луна ещё виднеется на небосклоне. Закатится за сосны – не поймаешь.

Вскоре позади остались и вспаханные поля, и излучина Жуть-реки, и та памятная опушка, на которой они с Алёнкой как-то встретили говорящую лису… Перед глазами замелькали стволы деревьев. Иногда Тайке казалось, что те перемещаются, пытаясь заключить белую волчицу в колдовской круг, поймать, не пустить, подсунуть под лапы кривой корень… Она прыгала через поваленные ели, продиралась сквозь бурелом. Вроде должно было уже рассвести, а на деле становилось лишь темнее. Так вот ты какой, Пограничный лес… М-да, лететь на Алконосте было куда проще.

Иногда Тайке слышался голос, зовущий её по имени, и тогда шерсть на загривке вставала дыбом. Ясное дело: заманивают, пытаются сбить с пути. Но кто? Размышлять об этом было некогда. Нельзя останавливаться. Бежать, бежать, бежать, стирая в кровь подушечки лап…

И всё-таки настал момент, когда она выбилась из сил. Язык вывалился из пасти, лапы разъехались в стороны на скользких жёлтых листьях, и Тайка упала. Падая, успела подумать: и почему здесь, на границе, тоже осень, как во владениях Мары Моревны? В Дивнозёрье же была весна…

– Тая!

Знакомый голос раздался совсем близко, и из-за соседнего дубка вывалился взмокший Пушок. Лететь он уже не мог – и понятно почему: он волок за собой набитый до отказа мешок. Явно очень тяжёлый.

«Морок?» – пронеслось в голове.

Но коловерша привычно затараторил:

– Что же ты убежала и поесть не взяла, глупая? Я за тобой летел-летел, звал-звал. Вот, курочку завернул с ужина недоеденную. И бутеров немного. И пряничков мятных. Кстати, а волки едят пряники? Потому что, если нет, я сам съем.

– Дурачок, я же не настоящая волчица! – с облегчением рассмеялась Тайка. Ни один морок не стал бы так волноваться о пряниках. – Вот только как ты теперь вернёшься домой? Пограничный лес тебя так просто не отпустит.

– О-ой! – Пушок прижал уши с кисточками. – Об этом я не подумал. – Он опасливо заозирался по сторонам. – А с какой стороны я прилетел? А ты знаешь, куда дальше? Потому что если тебе налево, то мне, значит, направо. Или нет?

– Боюсь, тут так не работает… – вздохнула Тайка. – Лес ведёт туда, куда надо ему, а не тебе.

Пушок вытаращил полные ужаса глазищи:

– Это что же получается, я заблудился? – к его чести, он быстро справился с потрясением и решительно выпятил грудь. – Знаешь, Тая, думаю, это судьба. Вот не зря у меня сердце не на месте было. Не хотелось тебя одну отпускать.

– Но и приключений тебе тоже не хотелось.

– По крайней мере, не таких. Ой, ты видела, видела?! Там за деревом глаза горят!

– Это просто гнилушки. Или болотные огни, – фыркнула Тайка.

– Нет же, говорю тебе, за нами кто-то следит. Вставай, нужно немедленно уходить отсюда. У меня плохое мр-предчувствие. Ой, только курочку не забудь! И прянички.

Коловерша заметался, не зная, куда лететь.

Тайка втянула носом воздух. Странно. Пахнет близким жильём.

– Не мельтеши, всё хорошо. – Она старалась, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. – Думаю, избушка Бабы Яги уже где-то неподалёку. Тут как ни беги, а мимо неё не пройдёшь. Яга как-никак страж границы между мирами. Хорошо, что мы уже с ней знакомы. Попросимся на постой, в баньке попаримся. Кстати, ты с Васисуалием давно повидаться хотел.

– Да, надо бы с ним обмурчать кое-какие делишки. А там, глядишь, они покажут мне, как из леса выйти. Может, даже на ступе покатают, – воспрянул духом Пушок.

Но не успела Тайка за него порадоваться, как увидела те самые горящие глаза за деревом. Шерсть на её загривке встала дыбом – ух и страшные! Громадные, зеленющие и злые. А главное – совсем рядом.

Пушок проследил за её взглядом и охнул:

– Ой, мамочки! Кажется, мы влипли.

– Не без этого, мр-р, не без этого! – раздался самодовольный басок из-за дерева, и прямо перед ними на залитой лунным светом поляне появился здоровенный котяра – больше Снежка. Наверное, с быка размером, если не больше.

Тайка ощерилась и зарычала. Коловерша закатил глаза и по обыкновению шлёпнулся в обморок. А может, притворился – кто его знает? Мешок-то со снедью из лап не выпустил.

Котяра зевнул, демонстрируя клыки, похожие на кухонные ножи. Дзынь! – в свете луны сверкнули острые когти.

«Я не готова драться с такой махиной, – подумала Тайка. – Придётся договариваться. Если, конечно, с ним вообще можно договориться…»

– Здравствуйте! – она постаралась приветливо улыбнуться, хотя в волчьем облике это было не так-то просто. – А вы тут, случайно, Васисуалия не встречали? Может, знаете? Это кот Бабы Яги.

Говорить было непросто – словно каша во рту. Всё-таки волки не должны говорить по-человечьи.

– Ш-ш-што?! – зашипел котяра, выгнув спину дугой. – Вы к этой ш-ш-шволочи? Друж-ш-шки небось?!

– Не, просто знакомые. И вообще мы здесь проездом, – ляпнула Тайка первое, что пришло в голову. Сложно придумать что-то осмысленное, когда у тебя поджилки трясутся.

– Тогда ладно, – неожиданно миролюбиво ухмыльнулся кот. – Васисуалий – энто мой брат родной, ш-ш-штоб вы знали.

– Правда? А вас как зовут?

– Баюн я. Настоящий хранитель Пограничного леса. Не то что какая-то там Яга. Добро пожаловать в мои владения.

– Это значит, что мы… гости?

Настоящие волки вроде не потеют, но Тайка была готова поклясться, что её холка взмокла от напряжения. Она чувствовала какой-то подвох. И не зря.

Баюн усмехнулся и, облизнув усищи, кивнул:

– Пришли гости, мр-р, глодать кости. Сначала я вас испытывать буду. Так заведено. А коли не сдюжите – съем. Давненько у меня путников не было, мр-р, изголодался уж. То есть я хотел сказать: соскучился. Заходите в мою избушку, путнички. Отказов не принимаю. Всё равно выбора-то у вас нет, мр-р.

Глава четвёртая

Ох уж эти сказочки!

– Может, тебе тут прибраться помочь? – вдохнув пыль, которую никто не вытирал годами, Тайка чихнула. – Или еду приготовить? Когда я у Яги хозяйничала, ей понравилось.

Прежде чем войти в избушку, она обернулась человеком. Не то чтобы это было необходимо: в такую широкую дверь и волчица прошла бы. Но ей показалось, что входить в чужой дом диким зверем как-то невежливо. Да и лапы от комьев глины начисто не вытрешь. А кроссовки можно просто оставить у входа.

Впрочем, она быстро передумала снимать обувь в этом царстве грязи и паутины. На полу валялись останки птиц, мышей и даже зверьков покрупнее. Пучки пахучих трав, подстилки и кухонная утварь были разбросаны, будто хозяин ежедневно устраивал ночной тыгыдык, а потом не прибирал за собой.

– А ты ругалась, что это я неаккуратный, – прошептал Пушок, сморщившись от вони. – Всё познаётся в сравнении, Тая.

– Говоришь, Яге понравилась твоя стряпня, мр-р? – фыркнул Баюн. – Значит, мне энтого точно не надо! И вещи мои тоже не трожь!

– Но у тебя тут даже сесть негде. – Тайка подняла перевёрнутый табурет.

– Я на подоконнике сижу, мр-р. Мне хватает.

– А ешь ты что?

– Что поймаю, то и съем. Настоящий кот должен есть добычу! А не сметанку, как некоторые. Или того хуже – кошачий корм из магазина. Фу, пижоны одомашненные.

– Быть домашним – не приговор! – возмутился Пушок.

Немудрено, что его задело. Ведь именно этим его вечно попрекали дикие коловерши.

Тайка положила ладонь на его вздыбившийся загривок, чтобы успокоить, и строго сказала Баюну:

– Моя бабушка говорит, что, если ты ругаешь чей-то образ жизни, значит, в глубине души ты завидуешь и хотел бы жить так же.

– Пф! Какая-то сумасшедшая карга ляпнула, а ты повторяешь!

– Эй! Вообще-то она не карга, а дивья царица.

– Предупреждать же надо… – Баюн немного смутился, но в следующий миг выгнул спину и захлестал себя по бокам хвостом так яростно, что уронил с печи закопчённый котёл. – Если думаешь, что это помешает мне вас съесть, то ты ошибаешься. Наоборот! Царевны, говорят, самые сладкие. Потому что жизнь у них такая: катаются как сыр в маслице, спят на пуховых перинах, мр-р.

– Точно завидует, – шепнул Пушок Тайке на ухо.

Она кивнула. Теперь это было ясно как день.

– Значит, ты не желаешь, чтобы я привела в порядок твоё жилище. Потчевать гостей, как вижу, у тебя тоже нечем. Тебе не говорили, что так дела не делаются? Какую сказку ни возьми…

– А мне плевать! – клацнул зубами Баюн. – У меня свои правила!

– И какие же?

– Что хочу, то ворочу. Я свободный кот. Имею право!

– Тогда какой нам смысл проходить твои испытания? А вдруг ты слово не сдержишь и всё равно нас слопаешь? И зачем напрягаться?

– Ну, не настолько же. – Баюн принялся вылизывать лапищу. – Слово я держу всё-таки.

– Хоть что-то хорошо. И какие же испытания нас ждут?

– Умная ведьма сама догадается. А глупые годятся только на шашлык.

Тайка закатила глаза. Довелось же встретить такое пассивно-агрессивное чудище. Да лучше бы она у Яги каждую неделю генеральную уборку делала!

– Значит, мы можем выбрать что угодно? – оживился Пушок.

– Думаю, мы должны предложить варианты, а он сам выберет. – Тайка принялась рассуждать вслух. – Так, что там в сказках обычно делают? Добыть перо жар-птицы?

– Тая, ты с ума сошла?! – Пушок втянул голову в плечи. – Они же страшные.

Ну да, у него же травма детства. Жар-птицы разорили и сожгли гнездо, где он вырос. И коловерша долгое время не знал, выжили ли его родичи. К счастью, потом они нашлись.

Тайка подумала, что Пушок мог бы вообще не проходить никакие дурацкие испытания. Он же местный. Это она для волшебного края пришлая, несмотря на четверть дивьей крови.

– Спасибо, что ты здесь, – шепнула она. – Вместе не так страшно.

Коловерша от этих слов приободрился, а Баюн презрительно фыркнул:

– Фу, какие нежности, аж тошнит! А идея насчёт пера хороша, мр-р… Жаль, что невыполнима. Мы же на Границе, забыла? Жар-птицы сюда не залетают.

– А ты, выходит, хотел бы желание загадать? – улыбнулась Тайка, вспомнив про чудодейственные свойства огненных перьев.

– А кто ж не хочет, мр-р?

– И что бы ты загадал?

Конечно, это была хитрость. Тайка думала хоть так узнать, чего хочет котяра. Но Баюн не повёлся:

– Ишь какая хитренькая! Нет уж, давай сама думай.

– Похоже, он сам не знает, чего хочет, – усмехнулся Пушок.

– А я думаю, что знает. Но ни за что не признается. Даже самому себе.

– Отставить мр-р-разговорчики! А то нос откушу!

Баюн угрожающе надвинулся на Тайку, и она сделала шаг назад. Спина коснулась липкой стены. Ух, надо бы с ним полегче всё-таки. Хуже здоровенного кота с острыми когтями может быть только здоровенный кот с острыми когтями и моральной травмой.

Она снова решила поискать помощи у прочитанных в детстве сказок. Те всегда выручали.

– Не кусайся, горячая голова. Лучше скажи, а не ты ли тот самый кот, что когда-то жил на златой цепи на дубе?

Баюн выпучил глаза:

– Откуда, мр-р, знаешь?!

Тайка с Пушком переглянулись, и коловерша включился в игру:

– А ты не понял ещё, с кем связался? Тайка не просто какая-то там завалящая ведьма. Она у нас о-го-го! Саму Доброгневу Кощеевну победила. Слыхал о такой?

– Слыхал… – скривился Баюн. – Вы не думайте, мы тут не совсем отсталые в нашей глуши. Но, если ты знаешь про дуб… О чём ещё тебе известно?

– Обо всём! – выпалила девушка, не моргнув глазом.

– Ну да, ты же с Ягой дружишь. Тогда имей в виду: это всё неправда и поклёп!

– Тогда расскажи, как было на самом деле, а я послушаю.

И Баюн затараторил о том, о чём Тайка с Пушком и понятия не имели:

– Во-первых, с русалкой у нас ничего не было. Во-вторых, про батьку Черномора я дурных баек не сказывал и достоинства егойного шутейками не принижал. Сталбыть, пострадал ни за что. То ли батьке вожжа под хвост попала, то ли кто-то из витязей напраслину возвёл, мр-р. Подозреваю Милоша или Жадобу. Им я, бывало, в лапти гадил – но тоже не просто так, а за дело. В-третьих, Яга меня хоть и освободила, но энто не считается, потому что на тот момент я и сам уже почти освободился. Вот энтими самыми когтями, мр-р! Посему обязанным себя считать отказываюсь и долга за собой не признаю.

– Понятненько. А с Васисуалием что?

Пушок не мог не поинтересоваться. Всё-таки они успели подружиться с котом Яги.

– Неблагодарный он! – скрипнул зубами Баюн. – Пусть он рассказал Яге о моём плачевном положении, но это же не повод сначала на постой проситься, а потом и вовсе жить оставаться? На моей, мр-р, лежаночке!

Пушок неодобрительно цокнул языком:

– А тебе для брата жалко?

– Жалко!

– Выходит, это ты жадоба.

– Моё не трожь! – Баюн чуть не плакал. – Я первым избушку на курьих ножках нашёл. И первым котом у Ягуси был. Почему это я должен уступать, мр-р?!

– Делиться тем, что имеешь, – в этом есть своя особенная радость. Ты не задумывался? – Тайке стало даже жаль Баюна. Но она ничуть не удивилась, услышав в ответ возмущённое шипение:

– Вот пройдёш-ш-шь испытание, тогда, может, задумаюсь. Ты пока меня всё за нос водиш-ш-шь да с панталыку сбить пытаеш-ш-шься. А сама даже не угадала, чего я от тебя хочу. А ещё ведьма, пф!

– Почему же не угадала. – Прищурившись, Тайка прочитала нараспев знакомый со школьной скамьи стих: – «Идёт направо – песню заводит, налево – сказку говорит…» Это же про тебя. Значит, ты хочешь песню или сказку, верно?

– Наконец-то, мр-р… – Баюн улыбнулся, показав клыки. – Да, я хочу сказку. Только такую, какой я раньше не слыхал. Смею тебя уверить, это очень сложное испытание. Потому что я знаю все песни и сказки всех миров.

Разумеется, после такого заявления у Тайки вылетело из головы всё, что она читала раньше. В растерянности она обернулась к Пушку.

– Плёвое дело, – усмехнулся тот. – Сейчас мы его сделаем, Тая! Хорошо, что я здесь, с тобой. Главный сказочник всего Дивнозёрья берёт дело в свои лапы. – Он взлетел на шесток, прокашлялся, раскланялся. – Итак, слушай. В чёрном-чёрном городе, на чёрной-чёрной улице стоял чёрный-чёрный дом…

– Это про гроб на колёсиках, что ли? – презрительно фыркнул Баюн. – Зна-а-аю. Вы потратили одну попытку, осталось ещё две.

– Эй, мы так не договаривались! – Тайка аж ногой топнула от возмущения. – Почему всего три попытки?

– А ты думала, я до морковкиного заговенья буду с вами рассусоливать? Нет уж. Три – и баста. К тому же уже светает, у меня в животе урчит, мр-р. – Котяра хищно облизнулся. – Коловерша на обед, красна девица – на ужин. Или наоборот. Я ещё не решил.

Тайка бросила взгляд на мутноватое растрескавшееся окно. Стыдно признаться, но в этот миг она подумала о побеге. Волки же бегают быстрее котов, да? Ну, обычных. Насчёт таких больших она не была уверена. Эх, зря Пушок перелетел на шесток. Он может не успеть выбраться, а бросить его на съедение Баюну никак нельзя.

– Не дрейфь, Тая! У меня есть гениальная идея. Готов, Баюнище? Слушай внимательно, ибо этой истории ты точно не знаешь! – Пушок набрал в грудь побольше воздуха и заговорил торжественным голосом: – Космос. Последний рубеж. Это путешествие…

– …звездолёта «Энтерпрайз», – со смешком закончил за него кот. – Осталась последняя попытка, гости дорогие.

Вот тут уже и коловерша сник:

– Ох… Только не говори, что ты «Звёздный путь» смотрел. У тебя же здесь телевизора нет! Ведь нет же?

– А мы по старинке, мр-р. На блюдечке с каёмочкой да с яблочком золотым.

– А-а-а какой эпизод твой любимый? Давай вместе пересмотрим?

– Ты мне зубы-то не заговаривай. – Баюн принялся умываться. – А то я не понимаю, что ты хочешь время выгадать. Где эпизод, там и сезон. Где одна серия, там и сто. Что, раскусил я тебя?

– Фу, слово-то какое противное. Рано ещё меня раскусывать!

– Тогда сказывай сказку, живо!

Тайка с Пушком в растерянности переглянулись. Должна же быть какая-то история, которой не знает этот кот-полиглот? Но побег казался наилучшим выходом. И, пожалуй, бежать стоило прямо сейчас, пока они могли рассчитывать хоть на какой-то эффект неожиданности.

– По волчьему веленью… – начала девушка, как вдруг в дверь избушки постучали.

– Есть кто дома?

Голос показался Тайке очень знакомым.

– Нет никого, мр-р! – рявкнул Баюн.

– А тогда кто это говорит? Автоответчик?

О, теперь Тайка узнала эти насмешливые интонации и заорала что было мочи:

– Лис! Это ты?!

– Ведьма? – удивились из-за двери. – А ты-то тут какими судьбами?

– Так я и знал, что умываться вредно. Вот, намыл гостей на свою голову, – недовольно пробурчал кот. – Энто кто там такой смелый пожаловал и смеет нарушать мою трапезу… то есть моё испытание?

– Это сын самого Кощея Бессмертного, навий князь собственной персоной! – Тайка сверкнула глазами. – Тоже мой друг, между прочим.

– Не с теми ты водишься, ведьма, ох не с теми. То Яга, то Кощеевич… – Баюн старался не подать виду, но поджатый хвост выдавал испуг.

– Так я могу войти? – деловито осведомился Лис.

– А если я скажу «нет»?

– Тогда я всё равно войду.

Замок звякнул, и дверь распахнулась настежь.

Баюн, вздрогнув, попятился.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Мама говорит, я должен быть вежливым мальчиком. – Лис переступил порог и втянул носом воздух. – Ну и бардак тут у вас! И пахнет, честно скажем, не эдельвейсами. И как тебя занесло в эту дыру, ведьма?

– А он нас сожрать собирается, – наябедничала Тайка, указывая на кота.

Признаться, у неё сразу отлегло от сердца. С таким союзником, как Лис, можно вообще ничего не бояться.

– Не сожрать, а всего лишь испытать. – Баюн заискивающе улыбался. – А про обед – энто так, просто к слову пришлось. Подумаешь, припугнул чуток, мр-р.

– Ба, да ты же питомец Яги! – Кощеевич по-хозяйски уселся на табурет. – Это она тебя послала путников испытывать?

Пока Баюн думал, что ответить, Пушок перелетел на плечо Лиса:

– Не слушай его, этот котяра соврёт – недорого возьмёт. Они с Ягой давно разругались.

– Значит, своевольничаешь? – нахмурился Лис. – Возомнил себя стражем Границы? Ай-ай-ай, нехорошо.

– У меня не было выбора! Яга зазналась совсем, обязанностей своих не выполняет, пропускает кого попало! – зачастил котяра. – Я один работаю в этом лесу!

– Кстати, я как раз по этому поводу и зашёл. – Лис хлопнул в ладоши. – Скажи, о самозваный страж, не видел ли ты здесь в последнее время кого-нибудь подозрительного?

– Так вот же они! – кивнул Баюн на Тайку и Пушка.

– Этих я знаю. И буду очень разгневан, если с их голов упадёт хоть волосок, хоть малое пёрышко. Ты же не хочешь прогневать Кощеевича, правда?

Его сладкие интонации заставили кота прижать уши:

– Н-нет.

– Вот и чудненько. А теперь подумай хорошенько и ответь на мой вопрос. Кого, по-твоему, упустила Яга?

– Да шастают тут всякие, мр-р. – Баюн понизил голос до шёпота. – Не знаю, кто таковы. Только шерсть от одного их вида дыбом становится. Четверых надысь видал. Поодиночке. Но все верхом. А где энто видано, чтобы по Пограничному лесу в седле ездить? Тут же и пешему не пройти, не то что конному.

– Стало быть, непростые у них кони, – рассудил Лис. – А опиши-ка мне этих всадников поподробнее.

– Да я толком их и не разглядел. Потому что смотреть зело страшно было. Но прежде таких тут не шастало – за энто я всем молоком мира ручаюсь.

Тайка не удержалась от смешка. Баюн говорил почти как Пушок. Только тот обычно ручался плюшками. Все котики одинаковы, даже волшебные.

– Окажи любезность, напряги память, – не отставал Лис. – Мне нужны зацепки.

– Я не зна-а-аю!

– Что ж… Выходит, ты ничем не лучше Яги. Она хоть к смертным на дискотеки летает, избушку без присмотра оставляет, но в остальное время бдит. А ты просто отлыниваешь.

Баюн обиженно вскинулся, но под строгим взглядом Лиса стушевался.

– Знаешь, один всадник отличался от прочих. Тоже в чёрном, и конь волшебный, а всё ж не такой, как прочие.

– Давай, думай, верю, ты умеешь. Чем он отличался?

От тяжёлых умственных усилий кот наморщил лоб.

– Энтот пытался скрываться, тогда как остальные не таились, рыскали. Может, те трое искали четвёртого, а?! – просиял он от нежданной догадки.

– Выходит, пока не поймали. – Лис потёр руки. – Отличненько! А в каком направлении они поехали?

Баюн вяло махнул лапой, указывая направление. И тут Тайке наконец-то удалось вставить слово:

– Может, объяснишь, что тебя сюда привело? Кто эти всадники? Что вообще происходит?

– Я даже не знаю, с чего начать, ведьма… – вздохнул Лис. – Ты, знаешь ли, многое пропустила. В другое время я бы с удовольствием с тобой поболтал, но сейчас время поджимает, прости.

Он встал, собираясь уйти, но Тайка вцепилась ему в рукав:

– Эй! Куда?! Я с тобой!

– И я! – Пушок запрыгал на его плече.

– Это дело опасное… – с сомнением начал Кощеевич, но Тайка отмахнулась:

– Можно подумать, у нас какие-то другие дела раньше были. Ты чего, Лис? Я же сюда не на каникулы приехала. Знала, на что иду.

– Ой ли? – покачал он головой. – Впрочем, кто я такой, чтобы помешать тебе вляпаться в очередные неприятности? Идём.

– Ур-ра! – Пушок захлопал крыльями. – Признайся, ты тоже соскучился по старым добрым денёчкам?

– Не-а. Просто с вами легче согласиться, чем что-то объяснять.

Ну, Кощеевич! В своём репертуаре. Тайка улыбнулась:

– Я тоже рада тебя видеть.

– Уже уходите?! – заволновался Баюн. – А как же испытание? Я хочу сказку!

Коловерша показал ему кукиш:

– Накося выкуси! Пока-пока, котяра!

Когда они вышли из избушки, в спину раздалось возмущённое шипение:

– Попомните ещё меня, ш-ш-шантрапа, мр-ряу!

И дверь с треском захлопнулась.

– Угрожать он ещё будет, ха! Кишка тонка! – Пушок пыхтел и надувался, как рыба-иглобрюх.

А вот Тайка остановилась в нерешительности:

– Нехорошо как-то получилось… Может, вернуться?

– Как хочешь. Но я тебя ждать не буду. – Лис даже не подумал сбавить шаг. – У меня есть дела поважнее. Надо спешить, пока не стало слишком поздно.

Сердце ёкнуло. Она знала, что Кощеевич не будет разбрасываться такими словами попусту.

– Тогда вперёд!

Они отходили от избушки Баюна всё дальше и дальше, углубляясь в чащу. В целом Тайка была рада, как всё обернулось. Но маленькое сомнение всё-таки скребло душу: испытание-то они не закончили. Смеет ли она идти дальше? Примет ли её Волшебная страна? Усилием воли она прогнала тревожные мысли. Лис же ясно дал понять, что Баюн присвоил себе право испытывать путников. Значит, не считается. Вот была бы Яга, тогда другое дело. А так – не о чем переживать.

Глава пятая

На распутье

– Лис, что ты здесь делаешь? Что это за всадники, которых ты ищешь? Что вообще происходит? – повторила Тайка.

Кощеевич так лихо мчался, перепрыгивая через коряги и бурелом, что девушка за ним едва поспевала. Хорошо Пушку – у него крылья, а она и джинсы порвала, и руки расцарапала. Синяки уже можно было даже не считать.

– Превратись в волчицу, – посоветовал коловерша, заметив её затруднения. – Легче будет бежать.

– Но тогда я не смогу задавать вопросы. Волки плохо разговаривают. У них для этого морда не приспособлена.

– Это ты решила, что не приспособлена, – фыркнул Лис, не сбавляя шага. – А я вот, например, встречал говорящих… да кого угодно. Мы в Волшебном краю, ведьма. На его границе, но тем не менее. Законы вашего мира здесь уже не действуют. А ты меня очень обяжешь, если перестанешь спотыкаться на каждой кочке.

– Ладно, тогда – по волчьему веленью, по моему хотенью…

Уф, на четырёх лапах бежать и впрямь стало намного проще.

– Так кого мы ищем?

Когда Тайка отбросила мысль, что в зверином облике сложно говорить, ощущение каши во рту исчезло. Она даже перестала задыхаться от быстрого бега. Ну, почти.

– Маржану. – Лис, кряхтя, перевалился через поваленное дерево. – Я отправил её на разведку, и она пропала. Который день ни слуху ни духу.

– Думаешь, одним из всадников может быть она?

– Скорее всего. Тем, которого ищут другие всадники.

– А кто они такие?

– Вот это Маржана и должна была выяснить… Они появились совсем недавно, пару недель назад. И до их появления всё было неплохо!

– В смысле неплохо?! – Тайка аж остановилась. – А как же двоевластие в Дивьем краю? Разве там не идёт война?

– Идёт, конечно. – Лис тоже остановился. Похоже, и ему нужно было перевести дух. – Но я-то из Нави, так что говорю за себя.

– Значит, всё это время ты не помогал ни моему дедушке, ни Яромиру?

– А должен был?

– Ну, в последний раз, когда я вас видела, вы союзничали.

– В войне с Доброгневой, что ли? Так это когда было. С тех пор уже много воды утекло. Навий князь не должен вмешиваться в дела чужой страны. Это грозит политическими осложнениями.

– Значит, ты уже князь? – Тайка вовсе не собиралась вилять хвостом от этой новости, но у хвоста были свои соображения. – Ну, типа, поздравляю.

– Я есть хочу… – заныл Пушок. – Можно, пока вы болтаете, я вон тот куст с ягодами объем?

– Можно! – великодушно махнул рукой Лис. – Солнце уже взошло, так что поиски откладываются до наступления темноты. Наши мрачные друзья при свете дня не шастают.

Счастливый коловерша нырнул в заросли, пробормотав:

– Я с вами, я всё слышу!

Вскоре до их ушей донеслось смачное чавканье. Слышит он, как же!

– Может, ты ещё и женился? – Тайка вспомнила, что Лис, кажется, собирался сыграть свадьбу.

– До этого пока не дошло. Понимаешь, то одно, то другое…

Этот скучающий тон… Тайке он совсем не понравился.

– А что по этому поводу думает Радмила? У вас всё в порядке?

– Сама у неё спроси! – огрызнулся Лис.

– И спрошу. Когда увижу. Но сейчас-то я у тебя спрашиваю: что случилось?

Кощеевич пожал плечами:

– Послушай, мне тут не до свадеб, когда под боком царь Ратибор лютует. В какой-то мере мне было даже выгодно, чтобы Дивь воевала сама с собой. Пока они ослаблены, никто не полезет в Навий край.

– Радосвет и так бы не полез. Ты не думал, что это хороший повод его поддержать?

– Я и поддерживал. – Лис словно оправдывался. – Не открыто, конечно, а тайком. Звёзднокамень нуждался в оружии и продовольствии. Я заключил договор с Тээс из Полуночных земель, чтобы всё шло через неё. Так дольше, зато безопаснее. И Ратибор не взбеленится.

– То есть ты до сих пор боишься Ратибора?

Тайка сама не понимала, почему так напирает. Ей было обидно, что Лис занял нейтральную позицию. Но разве она могла что-то требовать от Кощеевича, когда сама все эти годы бездействовала?

– Не то чтобы боюсь. Скорее, полон сожалений, что не грохнул его, пока мог. Но кто же знал, что эти балбесы его разморозят, а потом ещё и будут с ним миндальничать, соглашаясь то на одно, то на другое? Это же Ратибор. С ним нельзя по-хорошему. Ему палец дай – он всю руку оттяпает. А я, между прочим, их предупреждал. Меня не послушали, конечно. А в итоге кто прав оказался? Я!

– То есть вы с дедушкой поссорились? – до Тайки понемногу начало доходить.

– Точнее будет сказать, разругались вдрызг… – с видимым сожалением вздохнул Лис. – Всё из-за того, что я предложил убить Ратибора, пока тот ещё не очухался от обледенения. А твой полюбовничек знаешь, как орал? Мол, только негодяйский негодяй мог предложить такую бесчестную пакость.

– Он мне не полюбовничек! – если бы Тайка была в человеческом облике, то непременно покраснела бы. Удобно иногда быть волчицей.

– Ой, да плевать, не о том речь, – отмахнулся Лис. – Я им прямо сказал: коли сами боитесь белые рученьки замарать, давайте я Ратибора пристукну? Я Кощеевич, мне можно. А они мне: только попробуй! Тогда все узнают, что ты боле не бессмертный.

– Почему узнают? – не поняла Тайка.

– Потому что они разболтают по секрету всему свету. – Лис стукнул кулаком по стволу дуба так, что посыпались жёлуди. – Идиоты мягкотелые! Даже Радмила встала на их сторону, представляешь?

– Выходит, вы и с ней поругались?! – ахнула Тайка.

Лис кивнул:

– Вдребезги. Только мама меня поддержала. Годы в Кощеевом плену да в ледяном гробу здорово избавляют от излишней сентиментальности. Ну и Маржана. Она всегда была на моей стороне. Кстати, а ты бы как поступила, ведьма?

Тайка задумалась. Ратибор, конечно, натворил дел. Но убить даже самого злейшего врага, пока тот беспомощен…

– Я бы тоже не смогла, – честно призналась она. – И тебя бы отговаривать стала.

– То есть ты как они? Ну и дурочка! – Лис от обиды закусил губу.

– Нет, это ты дурачок, раз не понимаешь, что они не Ратибора спасали, а тебя – от бесчестного поступка.

– Ха! Я Кощеевич. Мне не привыкать. Одним поступком больше, одним меньше…

– Зачем ты на себя наговариваешь, Лис? Ты не Кощей. У тебя есть кодекс чести. Может, не такой, ну… общепринятый, но есть.

– И от чего же они меня спасали, позволь узнать? – голос Лиса сочился ядом.

– От мук совести.

– Пф!

– Мы на стороне добра, а добро не может побеждать бесчестно, понимаешь?

– За себя говори, ведьма. Я на своей собственной стороне. Всегда был, есть и буду.

– Ох, как же я наелся! – из кустов выкатился довольный Пушок. Глянув на лица Тайки и Лиса, он насторожился. – Вы что, никак ругаетесь?

– Нет!

Тайка не ожидала, что Кощеевич одновременно с ней скажет:

– Да.

Коловерша посмотрел на одну, потом на другого и пробормотал:

– Ну, тогда я пойду ещё немного поем. А вы продолжайте, не стесняйтесь.

– Лис, я не пытаюсь сказать, что ты был не прав. – Тайка положила морду ему на колено. – Просто ты должен понять и другую точку зрения.

– Будешь всех пытаться понять – голову сломаешь. Не учи меня жить. Я же тебя не учу.

– Ладно, проехали. – Порой этого упрямца невозможно переупрямить. – Но неужели вы с Радмилой с тех пор не разговаривали?

– Почему не разговаривали? Иногда отправляли друг другу птичек-весточек.

– То есть она осталась в Дивьем краю?

– Угу. Сказала, мол, в такой момент ей важно быть со своим народом. Поздновато спохватилась, не находишь? Когда она меня супротив царской воли освобождала, ей это не мешало.

Лис шмыгнул носом. Тайке подумалось, что он слишком долго держал всё в себе. Прямо как она сама.

– Радмила поступает так, как ей подсказывает совесть. Думаю, всё это время она в душе считала себя предательницей. А тебя, уж признай, всё это время мало что интересовало, кроме свободы твоей матери.

– И Смерти. Не забывай о ней.

Голос Кощеевича снова стал ровным, но у Тайки всё равно встала шерсть дыбом.

– Ты о ней не рассказывал. То есть я знаю, что вы встречались, но не более того.

– Это не то, чем хочется делиться, знаешь ли. Да и нельзя мне было. Смерти не нравится, когда её обсуждают.

– А вы с ней виделись? Ну, после того как ты перестал быть бессмертным.

У Тайки вдруг заурчало в животе. Она уже и сама была не прочь присоединиться к Пушку в поедании ягод. Если, конечно, этот проглот хоть что-то оставил.

– Угу. Когда погиб, собственно. Я же умер там, на башне, если помнишь.

– И как это было?

– Я не хочу об этом говорить. Но главное, что мы разорвали помолвку. И я надеюсь прожить достаточно долго, чтобы отсрочить новую встречу с ней. Может, к тому времени она остынет. Хотя… Не уверен, что она способна. Чем могущественнее существо, тем оно злопамятнее, не находишь?

Кощеевич съёжился и стал похож на нахохлившуюся птицу. Наверное, разрыв с Мареной дался ему очень тяжело. Но Тайка была уверена, что это к лучшему.

– Слушай… А это правда, что Жизнь и Смерть – близнецы? Ты ведь их обеих видел.

– Одно лицо.

– Жутковато, наверное.

– Не то слово. – Лис снова вздохнул. – Спасибо тебе, ведьма.

– За что?

– За то, что выслушала. И не стала винить.

Тайка подумала, что ещё несколько лет назад непременно стала бы. Но сейчас она понимала Лиса намного лучше, чем прежде. Ведь никто другой не может винить тебя сильнее, чем ты сам.

– Наверное, потому, что я тоже облажалась. Считала, что мои друзья меня бросили. А на самом деле выходит, что это я бросила их. Да, у меня были на то причины, но…

– Причины есть всегда, ведьма.

– Угу. Но они не извиняют…

– Разумеется.

– Тут главное – самому себя простить. Что сделано – то сделано. Нужно смотреть не в прошлое, а в будущее. – Когда Тайка высказала эту мысль, ей показалось, что с души свалился тяжёлый груз. И у Лиса, кажется, тоже. По крайней мере, его взгляд посветлел.

– Именно поэтому я решил присоединиться к заварушке. Ладно, не только поэтому. Эти всадники… Ходят слухи, что Ратибор как-то с ними связан. И в Нави их тоже видели. А это уже в полной мере затрагивает мои интересы. Не только личные, но и княжеские.

– Сложно быть правителем…

Лис дёрнул плечом:

– По правде говоря, я никогда к этому не стремился.

– Так это хорошо. Лучшие правители получаются из тех, кто не хочет власти.

– Вот и матушка так говорит. И Май. – Он сорвал травинку и принялся разминать её в пальцах. – Кстати, почему ты до сих пор не спросила меня, как там твои родные?

– Наверное, мне страшно услышать плохие новости, – Тайка сглотнула ком, вставший в горле. – Как они?

– Живы. По крайней мере, были две недели назад. Именно тогда я получил последнюю птичку-весточку от Радмилы. Потом связь прервалась.

– Но ведь это ещё не значит, что с ними случилось что-то плохое, правда? – сердце ёкнуло, пропустив удар.

– Что-то определённо случилось. Возможно, не только с ними, но и со всеми нами.

Лис уставился куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, Тайка вздрогнула: в глине виднелся отпечаток здоровенной подковы.

– О! По крайней мере, мы не сбились со следа. – Кощеевич потянулся, хрустнув костяшками.

Он выглядел расслабленным, даже довольным, но Тайку было не обмануть:

– Ты уверен, что мы должны преследовать этих… назгулов?

– Кого-кого?!

Лис чуть не свалился с поваленного дерева, подавшись вперёд.

– Ну, это такие стрёмные всадники из книжки.

– М-м-м, назгулы, говоришь… Что ещё тебе о них известно?

– Нет-нет! – замотала она головой. – На самом деле их не существует. Я просто… Не знаю, почему я это сказала. К слову пришлось.

– И всё-таки я хочу знать подробности.

– Ох, Лис… Я «Властелина колец» очень давно читала. В общем, они не живые, призрачные. И от них веет страхом и безнадёгой.

– Пока приметы сходятся. Живым духом от наших тоже не пахнет. А на кого работают эти назгулы?

– Лис, перестань. Они выдумка.

– В каждой выдумке есть доля правды, ведьма. Так на кого?

– На тёмного властелина.

Лис скривился:

– До недавнего времени я тут был главным тёмным властелином. А теперь выходит, что кто-то на мои лавры покушается? Ай-ай-ай, как нехорошо.

– Слушай… – У Тайки вдруг похолодело всё внутри. – А Кощей никак не мог вернуться? Мне говорили, что нет. Но он на роль тёмного властелина лучше тебя подходит.

– Нет, это точно не он. Бессмертные умирают навсегда, их не воскресить ни заклятием, ни живой водой. Остаётся только прах – причём совершенно бесполезный.

– Угу, Мара Моревна то же самое сказала. Значит, Ратибор? Больше некому.

– Может быть… – неуверенно отозвался Лис.

– Сомневаешься?

– Он, конечно, гад редкостный. Но призвать такую пакость у него кишка тонка. А вот заключить с какой-нибудь тварью союз – это запросто. Он ведь и с Доброгневой пытался договориться… Рано делать выводы. Сведений у нас маловато. Поэтому предлагаю немного поспать. – Кощеевич зевнул.

– Ты сможешь заснуть? Прямо вот здесь, в лесу? На Границе?! – удивлению Тайки не было предела.

– Уже не на Границе. Эта часть леса принадлежит Диви. К тому же, я не дурак, защиту поставлю хорошую. А спать для здоровья полезно. Особенно когда не знаешь, когда в следующий раз доведётся. Так что рекомендую, ведьма. Но, если ты вдруг собираешься сидеть и охранять мой сон, кто я такой, чтобы тебе препятствовать?

Лис растянулся прямо на бревне и накрылся плащом. Заснуть он не успел: из кустов вывалился Пушок с круглыми, как плошки, глазами:

– О, ребята, я там такое нашёл, вы не поверите!

– Что там?! – Лис аж подпрыгнул.

– Камень… – прошептал коловерша, прижимая уши.

– Только и всего? – лицо Кощеевича вытянулось от разочарования. – Это лес, мой пернатый друг. Знаешь, сколько тут камней?

– Но не каждый из них стоит на распутье тропинок.

– Ну да, примерно один из трёх.

– И не на каждом из них есть надпись.

– М-м-м, и что там написано? – в глазах Лиса всё-таки загорелся огонёк любопытства.

– Понятия не имею, – развёл крыльями Пушок. – Я по-местному читать не обучен. А узри-трава тут не растёт.

– Ладно, давай посмотрим. – Лис нехотя встал и накинул плащ. – Но потом – спать.

Когда они, продравшись сквозь кусты, вышли к переплетению тропинок, Тайку ждало разочарование.

– А, этот… Я такой уже видела.

– Где? Когда?

Лис обошёл камень по кругу, заглянул за него, потом сорвал траву у подножия, понюхал.

– Недалеко от Светелграда, когда попала сюда в первый раз. Я тогда Мая встретила, и он направил меня по ложному пути. Который «убитому быть». И я попала в руки к разбойникам.

– Тут про «убитому быть» ничего нет, – покачал головой Лис. – Но я бы не стал радоваться раньше времени, ведьма. Если ты второй раз на путеводный камень натыкаешься, значит, в прошлый раз не ту дорожку выбрала.

– Так я и говорю – меня Май обманул. А что тут написано, кстати? Можешь прочитать?

– Направо пойдешь – друга потеряешь. Налево пойдёшь – любовь потеряешь. Прямо пойдёшь – себя потеряешь. Короче, куда ни кинь – всюду клин. – Лис почесал в затылке. – Если честно, я бы предпочёл «убитому быть». Меня уже убивали. Это не так страшно, как может показаться на первый взгляд.

– Мы можем, например, пойти назад?.. – пролепетал Пушок. – Про «назад» ничего ужасного не сказано.

– Назад – это значит домой. – Лис скептически поджал губы. – Путь бездействия.

– А если прикинуться, что мы не видели камня, и просто продолжить поиски Маржаны?

– Такие штуки, увы, не развидишь, мой пернатый друг. Они не просто так на пути появляются.

– И что же делать?.. – Пушок чуть не плакал.

– Выбирать.

– Но как, если все варианты плохие? Это же какой-то камень унылой депрессии!

– А может, разбить его к чертям?! – рыкнула Тайка. В волчьем обличье злость приходила очень легко. И на этот раз она была совершенно оправданной. – Будет ещё какой-то дурацкий булыжник нам условия диктовать!

– Думаешь, до тебя не пытались? Нет такой кирки, и нет таких заклинаний. – Лис опустил голову. – Видно, такова судьба.

– Стой, ты куда? – Тайка заступила ему путь.

– Прямо, естественно. Я уже терял друга однажды. И любовь тоже терял. Почти ничего не чувствовал многие годы. Не хочу снова проходить через такое. И никому не пожелаю.

– Но разве, потеряв себя, мы не лишимся и всего остального? – задумалась Тайка.

Пушок поднял лапку, как ученик на уроке:

– Я голосую за «налево».

– Так может говорить лишь тот, кто никогда не любил! – с презрением отрезал Лис.

– Да нет же! Мне кажется, это загадка. Вы только послушайте, как звучит: налево пойдёшь – любовь потеряешь. Значит, достаточно просто не ходить «налево». Не в прямом смысле, а в переносном. Ну, вы понимаете. – Коловерша сделал знак бровями.

– Ничего я не понимаю. А ты, ведьма?

– Возможно, Пушок прав. – По крайней мере, Тайке очень хотелось в это верить. – Трактовать условия можно по-всякому. И если путь требует от нас лишь верности тому, кого любишь, то это хороший путь.

– К тому же мы уже начали нарушать правила, – поддакнул коловерша. – Испытание Баюна так и не прошли. Однако не застряли на Границе.

Пожалуй, именно этот довод стал для Тайки решающим. Она резко развернулась к Лису:

– Ты, конечно, волен сам выбирать, куда сворачивать. А я иду налево. И ждать тебя не буду. У меня есть дела поважнее.

– Моими же словами уела… – Кощеевич скривился, как от зубной боли. Немного постояв у камня, он рванул за Пушком и Тайкой. – Ладно, ваша взяла. Подождите меня! Эх, даже поспать не дали…

Они втроём уходили всё дальше и дальше, не оборачиваясь. Но если бы обернулись, то непременно увидели бы, как камень за их спинами рассыпался в пыль.

Глава шестая

Единственный и неповторимый

Долго ли, коротко ли, чаща начала редеть. Когда они вышли на ровный проезжий тракт, Тайка перекинулась из волчицы в человека. А то ещё не хватало напугать какого-нибудь несчастного крестьянина.

С каждым разом превращение давалось всё легче, она больше не мучилась мыслью: «А вдруг не получится?» Не зря говорят, что навык приходит с опытом.

Тем временем Лис всё ускорял и ускорял шаг.

– Шевелись, ведьма!

– Погоди-ка, – насторожилась Тайка. – А разве мы не должны были оставаться в лесу? Маржана ведь где-то там.

– Была там, да теперь нет. Ты не чуешь, что ли? Вон следы на земле.

– Ну и что? Мало ли тут лошадей проходит.

– Некованых?

Пришлось Тайке признать, что он прав. Жаль, вынюхивать добычу в волчьем обличье она ещё не научилась. Но не всё сразу.

– К тому же ты должна ещё кое-что увидеть. Оно имеет отношение к тому, что происходит.

– Что? – в душу Тайки закралось нехорошее предчувствие.

Прежде она уже ходила по этому тракту. И, если чувство направления её не обманывало, они шли аккурат в сторону Светелграда.

– Ой, это словами не опишешь… Сейчас дорога повернёт, и сама убедишься. Вот, смотри.

Тайка проследила за его пальцем и ахнула: впереди колыхалось сиреневое марево. Сквозь него было видно и продолжение дороги, и растущие вдоль обочины рябинки, и пасущихся вдалеке овец. А людей – ни единого. Вдалеке даже угадывались стены дивьей столицы, но всё было какое-то мутное – будто за пыльным стеклом.

– Выглядит как неудачный фотофильтр. Это какое-то заклятие? – сказала девушка почти шёпотом.

– Ты бесконечно прозорлива, ведьма! – Лис зааплодировал, но не смог скрыть за ёрничаньем тревогу во взгляде. – Мы называем это Пологом.

– А что он делает?

– Вот это-то нам и предстоит выяснить.

– А-а-а это не опасно? – высунулся из Тайкиного рюкзака задремавший там Пушок. Нос у него был в хлебных крошках.

– Мы в Дивьем царстве, мой пернатый друг. Тут сейчас везде опасно, – подмигнул Лис.

А Тайке вдруг подумалось: как же она по нему скучала! По такому вот лохматому, темноглазому, притворно неловкому и слегка безбашенному… Будто родную душу встретила. Впрочем, почему «будто»? Они же и впрямь родственники.

– Что, прям везде-везде?! – заволновался Пушок. – А если мне в кустики надо, тоже опасно?

Лис вздохнул:

– Ладно… Давай, только быстро.

Они сошли на обочину, и коловерша устремился в заросли.

– Главное, чтобы малину не нашёл. А то мы его до завтра не выловим. – Воспользовавшись передышкой, Тайка сняла куртку и обвязала её вокруг пояса.

В Дивнозёрье сейчас был разгар весны, однако ночами всё ещё случались заморозки. Зато в Дивьем краю царило вечное лето – как в сказке. Впрочем, так было не всегда.

Сейчас она стояла рядом с колдуном, который наслал на Дивь бесконечно долгую и суровую зиму, потому что повздорил с Ратибором. Ратибор этот приходился Тайке прадедом, она его никогда не видела. По слухам – и к лучшему. Он был отвратительным царём. Да и человеком, признаться, тоже с душком…

– Послушай, Лис. – У Тайки вдруг всё внутри похолодело. – Если тебя, правителя соседнего княжества, Ратибор поймает на своей земле – это же всё, война. Ты ведь Кощеевич – для него самый главный враг. И не только для него. Уверена, тебя добрая половина дивьих будет рада скрутить и царю на блюдечке доставить. Или сразу приложить чем-нибудь тяжёлым. И мы вот так просто с тобой расхаживаем, потому что ты решил мне показать занятную колдовскую достопримечательность?

Лицо Лиса стало кислым.

– Во-первых, эта штука действительно важная, потому что несколько дней назад появилась. Тогда же, когда и всадники. Во-вторых, никому и в голову не придёт, что навий князь может вот так запросто пешочком по дорожке разгуливать, а в‐третьих…

Что «в-третьих», Тайка так и не узнала, потому что совсем рядом послышался топот копыт и грозно взоржал конь. Охнув, она нырнула в камыши. Кроссовки тут же наполнились водой из придорожной канавы.

И откуда только взялся этот всадник? Не с неба же свалился?

Присмотревшись повнимательнее, девушка поняла: может статься, что и с неба. Волшебные скакуны, они такие – хошь по земле скачут, хошь по воздуху.

– Шторм-конь! – сдавленно ахнул Лис за её спиной.

Тайка удивилась, не услышав радости в его голосе. Ведь где Шторм-конь, там и Маржана. Значит, поиски увенчались успехом? Почему же они до сих пор сидят в камышах?

Она на всякий случай огляделась: а вдруг эти назгулы местного разлива тоже рыщут неподалёку? Нет, никого…

– Сиди смирно! – прошипел Кощеевич и даже попытался ухватить Тайку за рукав, но поздно: она уже пошевелилась.

Всадник повернулся на звук. Одновременно порыв ветра сдул капюшон с его головы, и Тайка не поверила своим глазам. В седле тоже сидел Лис. Ну и как теперь понять, который из них настоящий?

Ошарашенная, она сама не заметила, как поднялась в полный рост. Всадник, заметив её, тоже округлил глаза:

– Ведьма?! А ты-то тут какими судьбами?

Той же фразой он приветствовал её и у Баюна. У Тайки никогда раньше не случалось дежавю, но всё когда-то бывает впервые.

– Не подпускай его! Это морок!

Тайка моргнуть не успела, а тот Лис, что был рядом, потащил её за собой напрямки через колдобины.

– Блин, я кроссовку потеряла!

– Голову сейчас потеряешь! Бегом, к Пологу.

– Это к тому, сиреневенькому?

– Да! Живо!

Но разве уйти пешему от Шторм-коня? Как ни старались беглецы, а всадник настиг их в три скока и преградил путь:

– Это мы ещё посмотрим, кто тут морок! Не хочу сказать, что тебя ведут на верную погибель, ведьма, но имей в виду: все, кто зашёл за этот Полог, назад не вернулись. Я не знаю, кто принял мой облик, но уверен, что это отнюдь не дружеский розыгрыш.

Оба Лиса щёлкнули пальцами, словно зажигалкой. Вспыхнули огоньки готовых сорваться заклинаний, и Тайка помотала головой. Бр-р… Происходящее всё больше походило на бред. Ладно, не бред, а чары. Но иногда это почти одно и то же.

Чтобы не путать близнецов у себя в голове, она решила того, что на коне, называть Кощеевичем (ему было меньше веры), а того, что рядом, – Лисом (всё-таки они уже какое-то время путешествовали вместе).

– Тебя и одного порой многовато, а тут сразу двое! – выпалила она в сердцах. – Да что ж за напасть на мою несчастную голову!

В ответ оба расхохотались. Точно так же, как сделал бы и настоящий Лис. Ему ведь все эти «как ты с князем разговариваешь!» были по барабану. Эх, не получилось подловить.

– Тая-а-а, вы где-е-е?! Уф, еле догнал. Ну куда вы без меня-у-упс!..

Признаться, из-за всех этих потрясений она совсем забыла про оставленного в кустиках Пушка.

– Тая, почему их двое? – коловерша протёр глаза, словно пытаясь понять, не двоится ли в них.

– Хотела бы я знать. Какой-то настоящий, какой-то фальшивый. Один говорит – сюда ходи, другой – туда ходи. Вот я и пытаюсь разобраться.

По крайней мере, никто ни на кого не нападал – и то хлеб. Значит, с близнецами можно было попробовать договориться. Лис, кстати, тоже всегда предпочитал говорить, а не драться.

– Тая, а вдруг они оба поддельные?! – замогильным голосом провыл Пушок.

– Главное, чтобы не оба настоящие. Ну-с, ребята, гасим чары. – Тайка сплела руки на груди. – Чем докажете, что вы те, за кого себя выдаёте?

– Мы с тобой столько уже вместе прошли, ведьма. От самой Границы топаем. Могла бы уже и не спрашивать, – обиделся Лис. – Я хоть раз дал повод в себе усомниться?

– А вдруг это всё морок? – задумчиво произнёс Кощеевич. – И ты, и Пушок. Почему я должен верить, что ты годами где-то пропадала, а теперь вдруг оп-па – и заявилась прямиком из Дивнозёрья. Подозрительно это. Так что давай сперва сама доказывай, что ты не фальшивка.

Ну здрасьте, приехали! Тайка аж задохнулась от возмущения. Она к ним через тёмный лес продиралась, её чуть кот Баюн не сожрал – и это вместо благодарности?!

Когда первый миг негодования прошёл и настало время мыслить здраво, она поняла, что, в общем-то, Кощеевич прав. Она свалилась в Волшебный край будто снег на голову, и хочет, чтобы её приняли с распростёртыми объятиями, как раньше. Но время уже ушло… Никто не должен быть благодарен ей за то, что она наконец-то вспомнила о старых друзьях, перестав упиваться собственными печалями.

– Давайте каждый поделится воспоминанием, которое знают только двое. Тогда сразу станет ясно, кто притворяется. – Тайка сама предложила и сама же озадачилась. В такие моменты всегда бывает тяжело вспомнить что-то стоящее. – Например, наша первая встреча, когда я ещё не знала, кто ты такой, и приняла тебя за бедолагу, случайно забредшего на границу миров к Путь– и Непуть-ручьям. Ты был в джинсах и бежевом растянутом свитере с косами. Сойдёт за общее воспоминание?

– Вполне, – кивнул Лис. – Но мне от тебя подтверждение и не нужно. В дороге поболтали, ты была убедительна. Разве что… для успокоения совести скажи: что я в тот момент делал?

– На ветке яблони дрых, – улыбнулась Тайка. – Вернее, только что проснулся.

– И за кого ты меня приняла?

– За художника. А ты сказал, что музыкант.

– Всё, вопросов больше не имею.

Лис сложил руки на груди и принялся насвистывать весёлую песенку. Кощеевич же покачал головой.

– Не убедила. Мало ли кому Тайка об этом рассказывала. Я-то молчал, а вот у неё язык без костей.

– Эй! Не говори обо мне так, будто меня здесь нет!

Этот Кощеевич нравился ей всё меньше. Но интуиция подсказывала, что именно поэтому к нему следует присмотреться.

– Тая, превратись в волчицу, – снова подсказал Пушок… – Такого точно никто не сможет сделать. Ну, кроме твоего дедушки. И других побратимов Люты. Но их в мире единицы.

– Пернатый дело говорит. – Кощеевич поднял большой палец и показал его Пушку. Ишь, понабрался в Дивнозёрье жестов и словечек…

– По волчьему веленью… – вздохнула Тайка.

Оп! Пожалуйста.

– Теперь верю. – Кощеевич смотрел на неё с любопытством учёного-натуралиста. – Иди сюда, за ушком почешу. Не рычи, не рычи. Чего ты такая злая?

– Теперь ваши доказательства! – девушка переводила глаза с Лиса на Кощеевича и обратно.

Несмотря на одинаковые лица и повадки, разница между ними всё-таки была. Первый одевался по-простому, прятал руки в рукава, сутулился и немного улыбался. Именно таким Тайка запомнила Лиса на заре знакомства.

Когда выглядишь так, будто сгинешь-пропадёшь без чужой помощи, добиться своего становится легче. Собеседник расслабляется, а порой даже начинает тебя «спасать». Именно так люди выкладывают секреты или приводят в свой стан врага.

Тот, что на коне, наоборот, не скрывал ни молодецкой удали, ни достатка. Плащ из лучшего сукна, сапоги сафьяновые, шпоры серебряные, гусли за спиной – в узорчатом чехле, даже уздечка и та самоцветная. Богато, но не вычурно. От взгляда оторопь берёт. И вроде вы просто стоите и разговариваете, но в голове будто мигает красная лампочка: не подходи! Опасно! Сунешься дальше положенного – без носа любопытного останешься. А может, и жизнью поплатишься – тут уж как повезёт.

Увы, все эти рассуждения не помогали, потому что Лис бывал и таким, и этаким. И ещё парой десятков других Лисов. Тайке подумалось, что, родись Кощеевич в нашем мире, за него бы театральные студии передрались. Вот только каков он настоящий, не знал никто. Возможно, даже он сам.

Кощеевич усмехнулся, словно прочитав её мысли, а Лис зашептал:

– Не нравится мне его ухмылочка. По-моему, этот гад время тянет. Как бы подкрепление не подоспело. Будь готова. Возможно, придётся драться. Но не беспокойся, у меня есть в запасе пара фокусов. – Он похлопал себя по карману и, расправив плечи, грозно глянул в глаза сопернику. – Может, споём, а? Если гусельки одолжишь. Уж что-что, а мой голос ни один супостат не подделает.

– Если ты настаиваешь… – Кощеевич заметно растерялся. Даже за гуслями не сразу потянулся.

Оно и понятно: любое неподражаемое умение выдаёт с головой. Вон как с волчицей было. А Лис не просто пел – он сплетал голосом чары. Тут захочешь – не обознаешься.

Тайкины симпатии сразу переметнулись на сторону её прежнего спутника. Она уже была готова прекратить весь этот фарс, когда Кощеевич, спешившись, хмуро спросил:

– Кто первый?

Лис равнодушно пожал плечами:

– Да не всё ли равно? У тебя гусли, ты и начинай. Ты же не против, ведьма?

Тайка кивнула.

Расстелив плащ, Кощеевич сел на траву, подстроил инструмент и пробежался пальцами по струнам. Он начал почти с шёпота, но с каждым новым словом голос креп:

– Ах, как порой искусна ложь: где тьма, где свет – не разберёшь. И как понять, кто враг, кто друг?.. Дрожит свеча в сплетенье рук: горячая, живая. И морок отступает.

Сомнений не осталось: вот кто настоящий! Тайка стояла как заворожённая. И как удачно подобрал заклятие, а! Сейчас они узнают, кто водил их за нос всё это время.

– Стой, гад! – Кощеевич резко отбросил гусли.

А Шторм-конь уже встал на дыбы под новым седоком. Теперь его лицо скрывал капюшон – злодей явно не хотел быть узнанным, ведь песня стёрла личину.

«Сейчас сбросит», – подумала Тайка, но не угадала. Конь подчинился и… ой, мамочки, пошёл прямо на неё. Девушка попятилась, но жеребец настиг её одним прыжком, больше подобающим тигру или ещё какому хищнику. Она чудом увернулась от руки, пытавшейся схватить её за шиворот.

– В сторону, ведьма! – крикнул Кощеевич.

В его пальцах зажёгся голубой огонёк. Ух, сейчас рванёт!

Она не ошиблась: заклятие бахнуло как следует. Жаль только, промазало. В мгновение ока Шторм-конь и его похититель скрылись за сиреневым маревом. Кощеевич выпустил им вслед ещё несколько взрывных огоньков, но без толку: все они разбились о Полог.

– Похоже, нас с тобою только что надули, ведьма. – Он опустил руки. – Эх, не судьба мне владеть Шторм-конём. Сколько раз я его добывал, и столько же раз его уводили. Обидно. И ты тоже хороша. Как ты могла так обознаться? Я же единственный и неповторимый!

Тайка не стала отвечать на подначку. Она встала, отряхнула колени.

– Что ж, по крайней мере, я получила ответ, стоит ли заходить за эту сиреневую фигню. Однозначно не стоит. Так, а где Пушок? Пушо-о-ок!

– Я тут, – раздалось совсем рядом, но голос звучал приглушённо. – Под пеньком. Да не с той стороны. В дыре. Под корнем.

– Так вылезай.

– Не могу, я застрял. Со страху-то ввинтился как миленький, а обратно – никак.

– Может, оставим его здесь? – не скрывая раздражения, предложил Кощеевич. – Выкопается – нагонит. Надоело. Каждый раз одно и то же: то застрял, то потерялся, то сожрал что-нибудь несъедобное…

– Ты слишком строго к нему относишься. Он же коловерша. Они просто… ну, такие… – развела руками Тайка.

– Так и времена у нас тоже «такие». – Лис в ответ сложил два кукиша.

Пушок заволновался и ещё активнее заскрёб лапами.

– Зато я замечательный шпион! От слова «замечать». Я и сейчас всё-всё видел! Тот лже-Лис воспользовался вашей музыкальной паузой и бочком-бочком к Шторм-коню подкрался. Потом достал из кармана золотое яблоко. Скотина зубастая его хрум-хрум – и подобрела.

– Похоже на правду. – Брови Лиса сдвинулись к переносице. – Без молодильного яблока Шторм-конь растерзает любого, кто посмеет его оседлать. А с яблоком подчинится. Но знают об этом немногие. Выходит, это опять кто-то из близкого круга был.

– Боюсь, из самого ближнего. – Тайке не хотелось его расстраивать, но утаить правду она тоже не могла. – Мы уже какое-то время вместе шли, о разном беседовали, и я ни разу – вот ни чуточки – не заподозрила, что это не ты. Он и меня в лицо узнал, и о делах нынешних осведомлён, и про реалии человеческого мира в курсе. Согласись, мало кто из ваших знает, что такое автоответчик? Но хуже всего то, что он знает про бессмертие. В смысле, что у тебя его больше нет.

– Проклятье… Ты, что ли, ляпнула?!

– Да нет же! Он это знал!

– М-да, круг подозреваемых сужается… – Кощеевич скрипнул зубами от досады.

– Разрешите развеять ваши сомнения. – Пушок снова завозился под корягой. – Я видел, кто это был.

– И кто же?

– Достаньте меня из-под коряги, тогда скажу.

– Умеешь ты уговаривать. – Лис что-то прошептал, щёлкнул пальцами, и злополучный пень вылетел из земли, как пробка из бутылки. – Ну?

– Маржана! – коловерша отряхнулся от комьев грязи. – Она потом уже капюшон натянула, но я успел увидеть.

– Ничего не понимаю… – Тайка растерянно захлопала глазами. – Разве она не на нашей стороне?

– Хм… А вот я кое-что начинаю понимать. Или мне кажется, что понимаю. Думаю, ты согласишься, ведьма, что всё это напоминало дурной сон?

Тайка хотела потребовать объяснений, но Лис вдруг шумно втянул носом воздух, а потом схватил её за плечо, силой повалил на траву и сам упал рядом.

И вовремя: на дороге появились три чёрных всадников. Удивительно, но не было слышно ни звона подков, ни всхрапывания лошадей, ни разговоров – ничего. Они словно плыли по воздуху. Приглядевшись, Тайка поняла, что так оно и есть: копыта коней не касались земли.

К счастью, таинственная троица не заметила приникших к земле путников и, проскакав мимо в сторону Светелграда, скрылась за Пологом.

Глава седьмая

Старые друзья собираются вместе

– Ну и что там Маржана тебе наплела?

Замедлив шаг, Лис остановился на лесной полянке. На первый взгляд, тут было достаточно безопасно. И главное – далеко от проезжего тракта.

– Да так… разного. – Тайка опустилась на пенёк. – Я теперь даже не знаю, чему верить, чему нет.

– Давай, напряги память и расскажи мне всё. Желательно со всеми подробностями. Там, глядишь, и поймём, что ей двигало. Вот, возьми водички, промочи горло.

Он протянул ей флягу, и девушка сделала пару больших глотков. Её порадовало, что Лис не стал сразу клеймить Маржану предательницей, а решил сначала во всём разобраться. Растёт над собой, значит.

Слово за словом она поведала всё, о чём говорила мара. Лис то улыбался, то мрачнел, то задумывался, хмуря лоб. А в конце подытожил:

– Знаешь, а всё правда. Ну, почти. За исключением того, что это был не я. А на Шторм-коне – не Маржана. Всадники интересовались мной, а я – ими, но мы не хотели сталкиваться лицом к лицу до поры до времени. Вот и ходили кругами. Но Маржану я тоже искал. Она отправилась на разведку и долго не давала о себе знать.

– И ты решил сам проверить?

– Угу. И да, я знаю, что князю так делать не стоит. Мне и матушка сказала, и Май.

– Да я вообще молчу. – Тайка немного опешила от его напора. – У меня и в мыслях не было тебя упрекать.

Лис махнул рукой:

– А, не бери в голову, это я сам себя упрекаю! Думал, быстренько обернусь: одна нога здесь, другая там. Волшебный конь для того и нужен, чтобы большие расстояния в считаные часы преодолевать. Только теперь коня нет и мы с тобой в самом сердце Диви. До Светелграда рукой подать, а до Навьих земель – недели пути. Мать с ума сойдёт.

Он положил гусли на траву, снял с пояса меч и потянулся, хрустнув косточками.

– Значит, ты всё-таки назад? – Тайка всё понимала, и всё же ей стало немного грустно. Кощеевич мог бы стать хорошим попутчиком. Конечно, они с Пушком и сами справятся, но в компании и веселее, и безопаснее.

– Ну да. А ты в Новодивье?

– Куда-куда?

– У нас так царства после разделения называют: Стародивье и Новодивье. А граница между ними уже долгое время проходит по Забыть-реке.

– Я о такой даже не слышала.

Тайка поёжилась. Чем-то ей не понравилось это название. И не зря.

– Может, слышала, да не помнишь? – хохотнул Кощеевич, но тут же поспешил её успокоить. – Шучу-шучу. Просто ты не забиралась так далеко на дивий запад.

– Да я толком нигде и не была, кроме Светелграда. Мы же в прошлый раз в основном по Нави путешествовали.

– Я тебе больше скажу: туда даже Кощей не дошёл. Всё столицу пытался взять. Мол, падёт царёв град, а всё остальное само сдастся. Да и я, признаться, войну так же вёл. А за Светелградом ещё половина Диви. Ну ладно, может, не половина, а треть. В общем, прилично земли. А эта самая Забыть-река опасна тем, что всякий, кто в её водах искупается, себя позабудет. Станет как взрослый младенец. Бери и заново воспитывай, объясняй, как ложку держать и кашу в ухо не нести. Радосвет это знал и, едва почуял, что дело пахнет жареным, сразу со своими людьми на западный берег отошёл. А у Ратибора наступление застопорилось. Хоть и боятся его люди, а река страшнее. Он уж и кричал, и ногами топал. Представляешь, даже лично в ставку явился, хотя до этого всю жизнь предпочитал отсиживаться во дворце за высокими стенами.

– Не помогло?

– Не-а. Радосвет, отступая, мосты уничтожил. Только один оставил, чтобы царицу Таисью потом забрать. Она же на сносях была уже, так что долгого пути не выдержала бы. Вот и скрывалась в лесу.

– Да-да, мы знаем. – Пушок поставил передние лапки к Тайке на колени, зевнул. – Её дикие коловерши спрятали, мои родичи. Потому что котики всегда на стороне добра. Даже когда они наполовину совы.

Умаялся, бедняга. Пришлось Тайке взять его на ручки, где коловерша немедленно свернулся калачиком.

А Лис продолжил:

– Так вот, как вступили первые воины на мост…

– Погоди! А с бабушкой-то всё в порядке? А с ребёночком?

– Да. Дядька у тебя родился. Гориславом назвали.

– Уверена, бабушка его до Славика сократит. А вообще спасибо, что хоть у кого-то из царского рода будет имя не на букву «р». А то с этими Радосветами-Ратиборами свихнуться можно.

– Радогост ещё.

– Кто? – Тайка не знала такого имени.

– Да это твой прапрадед. Отец Ратибора. По слухам, такой же негодяй. – Лис снова махнул рукой. – А, забей. Ратибор его давно убил. Так что запоминать не придётся.

– Я бы и Ратибора предпочла забыть. Бр-р, ну и семейка!

– Ты такими вещами лучше не шути, ведьма!

Кощеевич сказал это таким тоном, что в ближайших кустах даже птицы замолчали, а Тайка непонимающе захлопала глазами:

– Э-э-э, какими?..

– Про память. Когда собираешься отправиться к Забыть-реке.

– Тая, мне страшно… – прошептал Пушок, дрожа как осиновый лист.

Пришлось Тайке обнять его покрепче.

– Поняла, больше не буду. Так что там дальше было с воинами? Они ступили на мост, и?..

– И меткие лучники нашего бравого воеводы засыпали их градом стрел. А дальше – столпотворение, свалка, десяток человек – плюх в воду. Царь орёт, рвёт и мечет. Новые воины идут под стрелы – и снова плюх. С третьего раза они догадались взять щиты. Не буду утомлять тебя дальнейшими подробностями. Скажу только, что все, кому в той битве довелось поплавать и выжить, сейчас уже читать-писать учатся. А ещё оказалось, что твой дивий балбес – недурной стратег и Новодивье может держаться так хоть целую вечность. На месте Радосвета я бы ему памятник поставил. В натуральную величину. Из шоколада.

– Из шокола-а-ада! – тихонько муркнул Пушок. – Можно мне добавки?

Похоже, коловерша задремал, и теперь ему снилось что-то очень хорошее.

То, что Лис похвалил Яромира, было неожиданно приятно. Так и не скажешь, что когда-то они были лютейшими врагами. Вот наглядное доказательство, что мир меняется, и люди – тоже. Пусть не быстро. Но мало-помалу, шаг за шагом, глядишь – и на месте былой ненависти выросло что-то новое. Жаль только, что такие гады, как Ратибор, продолжают лезть и ломать всё, что создавалось с таким трудом…

Лис тем временем встал с брёвнышка, подошёл к старому дубу, опустился на колени и принялся рыть землю у его корней.

– Что там? Что там?! – Пушок тут же проснулся и сунул любопытный нос ему под руку. – Шоколад? Клад? Шоко-клад?

– Схрон. Важные вещи на всякий случай. – Лис развернул тряпицу и продемонстрировал топорик, пару котелков, всякие чашки-ложки и треногу для костра. – Сейчас дров нарубим, воды вскипятим, заварим чайку с травками. Всё равно пока застряли.

Пока он занимался дровами, Тайка сходила по воду, а Пушка отправила за дарами природы. На всякое вкусненькое у него был особый нюх, поэтому коловерша вскоре вернулся не только с пахучими листьями малины и медуницы для чая, но и набрал ягод, грибов и орехов.

– Добытчик мой! – похвалила Тайка, и Пушок задрал нос:

– Я бы и больше принёс, да и так уже чуть не надорвался.

А Лис презрительно протянул:

– Ди-и-ивь… На каждом кусту ягоды, под каждым деревом гриб, в каждой луже рыбина плещется. Эх, не понимают дивьи цари своего счастья! Щедрая земля им досталась. Не то что у нас.

– Завидуешь? – не удержалась Тайка.

Это было так очевидно, что Лис даже не стал отрицать:

– Есть немного. Но ты не думай. Я не Кощей какой-нибудь и не хочу это у них отнять. Просто не отказался бы, если бы у нас было так же. Чтобы воткнул палку в землю, и она растёт, а не старались-пыжились, а выросло меньше, чем посадили.

– А какие-нибудь чары могут повысить урожайность?

Сказав это, Тайка мысленно усмехнулась. Они с Лисом сейчас рассуждали ну точно как баба Ира с дедом Фёдором. Те тоже как встретятся у колодца, так начнут про свои огурчики-помидорчики: когда рассаду высаживать, как подкармливать, чем укрывать. Действительно, о чём ещё говорить, когда Дивьему царству – а может, и всему волшебному миру – грозит новая неизведанная опасность?

– Чары – это мы завсегда!

Будто в подтверждение своих слов, Лис бросил в костёр щепотку странного пахучего порошка. Впрочем, запах был приятный. Нечто среднее между корицей и кардамоном. Специи, что ли? Но почему тогда в костёр, а не в чай?

Пламя пыхнуло, на мгновение сменив цвет на зеленоватый. В воздух взлетел сноп искр. От неожиданности Тайка отпрянула и чуть не свалилась с бревна.

– Ты чего творишь?!

– Колдую.

– Предупреждать же надо!

– Напугал тебя? – Кощеевич лыбился, явно не чувствуя за собой вины.

– И по какому случаю у нас фейерверк? – Тайка приложила руку к груди, чтобы унять стук сердца. – Мы же вроде прячемся. А вдруг всадники нас найдут?

– Можешь быть спокойна. Это такой специальный порошок, который враг не увидит, только друг. Большая часть моих зелий вместе со Шторм-конём ушла в седельной сумке, но в поясной кое-что осталось.

– То есть ты пригласил кого-то к нам на огонёк.

– Соображаешь, ведьма. Всегда знал, что из тебя выйдет толк.

– Что это с тобой? Всех хвалишь сегодня.

Тайка добыла из схрона деревянный черпачок и принялась разливать чай по плошкам.

– А это я у вас, у смертных научился. Положительная мотивация. Отличная штука, кстати. Вон Кощей тоже мотивировал так, что все бегали как ужаленные. Но угрожал, запугивал. То есть мотивировал отрицательно. И чем это кончилось? Вот то-то. А сейчас Ратибор идёт по пути моего папаши.

– Хочешь сказать, рано или поздно он кончит, как Кощей?

– Уверен! – Лис закивал так активно, что длинная чёлка упала ему на глаза. – Если даже Бессмертному не удалось избежать смерти, то Ратибору тем более не спастись. Есть лишь одна загвоздочка.

– Какая?

Чай пока был слишком горячим, поэтому Тайка держала чашку, обернув руки в рукава, и нюхала ароматные травы с ноткой дымка.

– Ты сама сказала: «рано или поздно». Так вот: это может случиться слишком поздно.

Хоть Лис и не стал уточнять, Тайка прекрасно поняла, что он имеет в виду. Если царь Ратибор убьёт дедушку, бабушку и их наследника, то Дивь, считай, будет потеряна. Кто унаследует трон? Не они с мамой же, в конце концов? Мама вообще от волшебства отказалась. А Тайка никогда не мечтала о престоле. Это ж какая ответственность! У неё вон Дивнозёрье есть – и хватит.

– Мы этого не допустим! – в запале она вскочила, чуть не расплескав чай.

– Тише-тише, – поморщился Лис. – Говори за себя, ведьма. Меня дома матушка ждёт. И подданные. Нельзя мне в дивьи распри соваться. Даже если бы я хотел – нельзя.

– И как же ты собираешься вернуться? Пешком?

– А это мы сейчас узнаем у нашего дорогого гостя.

Лис задрал голову к небу, и в следующий миг Тайка услышала шелест крыльев. На ветку того самого приметного дуба, под которым находился схрон, села ворона-вещунья и недовольно закаркала:

– Энхэ, что за сигналы в неур-рочное вр-ремя?! О-ой! Княже? Ведьма? И даже Р-рыжик? Вы сбр-рендили?! Вр-раг совсем р-рядом, а они костр-ры жгут, чайком балуются.

– Я тоже рад тебя видеть, старый друг! – Лис раскрыл объятия.

Май (конечно же, это был он) брякнулся с ветки и, ударившись оземь, обернулся человеком. Они обнялись, хлопая друг друга по спине.

– Вы давно не виделись? – догадалась Тайка.

– Изр-рядно.

– Лис, и как же ты своего советника от себя отпустил?

– А у него тепер-рь матушка есть. – Май показал язык. – Маменькин сынок.

Внешне он ничуть не изменился с тех пор, как Тайка видела его в последний раз. Разве что чёрные, как вороново крыло, волосы стали ещё длиннее и теперь доставали до плеч. Единственную белую прядку Май теперь заплетал в небольшую косичку с бусиной на конце. Ну точно: вороны любят блестяшки. А вот его характер определённо улучшился. Из голоса пропали сварливые интонации, в глазах появился озорной блеск. Похоже, восстановление ниточки судьбы пошло ему на пользу.

– Ты обижаешься или дразнишься? Я не понимаю. – Кощеевич, наконец выпустив друга из объятий, с подозрением заглянул ему в лицо.

– Др-разнюсь, конечно. – Май повернулся к Тайке. – Я р-разведчик, ведьма. Потому что князю нужны глаза и уши в обоих дивьих цар-рствах. И кто подходит лучше вор-роны?

– Дружина Ратибора нападает и на птиц, и даже на коловершей! – негодующе прошипел Пушок. – Меня в прошлый раз чуть не подстрелили. Ух я им припомню, вот увидите!

– Чуть не считается! – беспечно отмахнулся Май. – Но ты прав: однажды мы всё припомним.

– А кто такой Энхэ, которого ты ожидал увидеть? – у Тайки было так много вопросов.

– Наш связной. Он ещё в давние вр-ремена служил у Р-ратибора. Чуть до воеводы не дослужился, пр-редставляешь? Но потом пришлось убр-рать его из Диви, когда едва не р-рассекр-ретили. Тепер-рь он тоже игр-рает свою р-роль. Однако цепочка пер-редачи стала длиннее: навьи зер-ркала-то не р-работают. Выкручиваемся по стар-ринке: птичками-весточками.

– Вот это да! У вас тут такие шпионские игры – Джеймс Бонд позавидует.

Тайка налила чая и Маю тоже. Тот с поклоном принял чашку.

– Не знаю, кто это, но, увер-рен, мы дадим ему сто очков впер-рёд.

– Да-да, потому что у него нет ни вороны, ни коловерши. – Пушок явно воспринял сравнение с Бондом на свой счёт и просиял. На радостях все крутился под ногами. Хорошо, что все стояли и не пытались никуда идти, а то непременно споткнулись бы. – Ну, рассказывай, какие новости!

– Эй, это я должен был спросить! – погрозил ему пальцем Лис. – Я тут князь, между прочим. Так какие новости?

– Тр-ревожные.

– Ты про Полог?

– И пр-ро него тоже. Внутр-рь я не залетал, сам понимаешь. Видел, как туда входят люди, но до сих пор-р ни одного вер-рнувшегося не видал. Тогда я пр-ривязал палку к вер-рёвке и бр-росил туда. Вытащил без пр-роблем. А вот ящер-рку не вытащил, только вер-рёвка осталась. Неживое проходит обратно, живое задер-рживается. А единственные, кто беспр-репятственно пр-роезжает, – это чёр-рные всадники.

– Мы их видели на дороге. – Тайке вдруг стало холодно даже у костра, и она обхватила себя руками за плечи. – Выходит, они неживые? Значит, упырь может пройти? Или злыдень?

– Я не пр-робовал, – с укоризной взглянул на неё Май.

Лис поддакнул:

– Не ожидал от тебя, ведьма. Май вечно меня журит, мол, пора давно вывести всех мертвяков из замка. Чтоб даже среди слуг не было. Это, мол, всё пережитки Кощеевой эпохи. А тебе вдруг упыря вынь да положь.

– Не надо мне упыря! – замотала головой Тайка. – Я теоретически.

– Тут теор-ретически не выйдет. Надо на пр-рактике пр-роверять. – Май со вздохом опустился на бревно. – Но я подумаю об этом позже. Потому что упыр-ри – это ещё цветочки.

– Ох ты ж… Ну, давай сюда ягодки, садовод. – Лицо Лиса приняло обречённое выражение.

– С нашей, восточной, стор-роны Полог почти не двигается. А вот на запад с каждым днём р-расширяется. Сегодня он укрыл собой часть Забыть-реки…

– М-да. Теперь Новодивью придётся нелегко. – Лис зачерпнул из принесённого Пушком котелка горсть малины, словно желая подсластить дурную новость.

– А что в этом такого? – не понял коловерша.

– Ты всё прослушал, что ли? Я говорил, что граница между царствами как раз по реке проходит. Сместился Полог – сместился и рубеж, который было легко удерживать. Получается, войскам Ратибора дорога на Звёзднокамень открыта. Но, может статься, ему теперь и воевать не понадобится. Полог и чёрные всадники за него всю работу сделают. Хотел бы я знать, кто они такие! – в сердцах Лис стукнул кулаком по ближайшему дереву. Ему на макушку упало несколько сухих листьев.

– Слыхал, что их называют тодор-рцы. По имени их пр-редводителя – Тодор-ра.

– Никогда не слышал о таком.

– Никто не слышал. Они чужаки. Р-ратибор пр-ризвал их откуда-то из дальних земель. И они пр-ринесли с собой вр-раждебные чар-ры и стр-рах. Говор-рят, когда тодор-рцы проезжают мимо, гаснут все огни, а людей охватывает оцепенение. Кого они удар-рят своей плетью, умр-рёт через одну луну, если не найдёт своего обидчика и не ср-разится с ним.

– Жуть какая! – Пушок закатил глаза. – И как с ними сражаться? Чего они боятся?

– А огнепёска их знает, – пожал плечами Май. – Мы слишком мало с ними сталкивались. И я бы пр-редпочёл и дальше не встр-речаться. Но знаю одно: тот, кто умр-рёт от плети тодор-рца, сам становится тодор-рцем. Так они пополняют своё воинство.

– Божечки-кошечки! Это уже зомби-апокалипсис какой-то… – Пушок нырнул к Тайке под куртку. А ей только и хватило сил, что нервно усмехнуться.

– Ну, спасибо хоть не назгулы.

Она ждала, что Лис с Маем станут спрашивать, кто такие назгулы да что за зомби-апокалипсис, но они словно не слышали никого, кроме друг друга.

– А что ещё говорят? Почему этот Тодор вообще встал на сторону Ратибора? Наверняка не по доброте душевной?

– Это уж точно, – фыркнул Май. – Чего-чего, а добр-роты там отр-родясь не водилось.

– Тогда, например, его можно перекупить. Дать то, чего он хочет, но больше, чем Ратибор. Или напугать. В общем, сделать так, чтобы он ушёл и всадников с собой увёл. – У Лиса заблестели глаза. В голове роились идеи, и он по старой привычке принялся рассуждать вслух. – Итого у нас два варианта: подкуп или шантаж. Если, конечно, дело не в каком-нибудь личном долге и преданности.

– Чего не знаю, того не знаю. Говор-рят, что и Тодор-р тут не главный. Он лишь пр-равая р-рука кралицы. Это по-ихнему кор-ролева.

Тут уже Тайка не смогла сдержаться, взяла Лиса за грудки:

– Слышал? Королева! Почему Ратибору можно чужих правителей на помощь звать, а Радосвету нельзя? А может, ты не просто так здесь застрял? Вдруг сама судьба тебя привела? Уверена, в Нави и без тебя отлично справятся. Там же Василиса. А нам пригодится сильный чародей. Такой, как ты. И к вопросу о долгах: я тебе мать выручить помогла? Помогла. Доброгневу извела? Извела. И эту вашу бесконечную войну с Дивью тоже я закончила. Теперь твоя очередь мне помочь. И только попробуй отказаться!

– Да не тряси ты меня так! – Лис одёрнул тунику. – Умеешь ты уговаривать, ведьма.

– Это значит «да, пойду»?

– Пойду-пойду, только не ори.

Май, глядя на них, расхохотался в голос.

– Чего смеёшься? – набычилась Тайка.

– Да пр-росто забавно. Если бы не ты, он бы всё р-равно это р-решение пр-ринял. Давно искал пр-редлог, потому что соскучился по пр-риключениям. Или скажешь, я не пр-рав?

– Ты хорошо знаешь меня, старый друг, – улыбнулся Лис. – Зато мы посмотрели, какова наша ведьма в ярости. Редкое зрелище, между прочим. Надеюсь, ты тоже в деле?

– Он ещё спр-рашивает!

– Значит, вся компания в сборе. – Лис в предвкушении потёр руки. – Давайте-ка зададим жару этим тодорцам и их кралице, кем бы она ни была!

Глава восьмая

Добраться до Звёзднокамня

– Значит, нам нужно во что бы то ни стало добраться до Звёзднокамня до того, как Полог его поглотит, и предупредить всех, что надо отступать. – Признаться, Тайка ненавидела такие ситуации: ещё ничего не понятно, а время уже поджимает. – Есть идеи, как это сделать?

Май с Пушком переглянулись.

– Ну с вами-то всё понятно! – махнула она рукой. – Хорошо быть крылатым. А что делать тем, у кого нет крыльев? Лис, ты вроде умеешь вселяться в животных?

– Не тот случай, – покачал головой Кощеевич. – Тело-то всё равно остаётся на месте. Только разум переселяется. И в этот момент я довольно уязвим.

– Эх… И через навье зеркало тоже нельзя, я помню.

– Не вешай нос, ведьма. У тебя же есть лапки. И немаленькие. Скок-поскок по горам, по долам – так доберёшься.

– Волчицей? Допустим. А как же ты?

Лис расплылся в обезоруживающей улыбке:

– А я верхом поеду!

– На коне?

– На тебе. Ну а что, ездил же Иван-царевич на сером волке? Чем я хуже?

– Очень смешно. Погоди, ты что, не шутишь?.. – растерялась Тайка.

А Май с Пушком уже вовсю хохотали, негодяи.

– Мне кажется, это очень странный план. – Она погрозила насмешникам кулаком.

– Можно подумать, у нас когда-то были не странные. Да и другого всё равно нет, – фыркнул Лис. – Не беспокойся, я лёгкий: кожа да кости. Одно слово – Кощеев сын. Да я отплачу за неудобства, ведьма. Хочешь, потом тебя на Шторм-коне покатаю? Когда мы его вернём, конечно.

– Ладно, я согласна… – вздохнула Тайка. А что ей ещё оставалось? – Только не вертись. И за шерсть не дёргай. Будешь себя плохо вести – сброшу.

Лис сделал страшные глаза, но его испуг был, конечно же, напускным.

– Не ешь меня, серый волк! Ой, то есть белый. Обещаю, я буду хорошим мальчиком.

Быстро собрав невеликие пожитки, они тронулись в путь.

Май летел впереди и следил за дорогой зорким вороньим взглядом. Пушок если и отставал, то совсем чуть-чуть. А вот Тайке пришлось нелегко. Она ещё никогда не бегала с такой ношей на спине. И хоть Кощеевич и впрямь весил немного, но ей и этого хватило, чтобы через некоторое время вывалить язык и начать спотыкаться.

– Я больше не могу, – обернулась она через плечо.

– Тебе просто нужно заправиться.

Лис достал из сумки кусок вяленого мяса и сунул ей в пасть. Ух и вкуснющее! Тайке показалось, что она за всю жизнь ничего лучше не пробовала. Почувствовав новый прилив сил, волчица резко рванула вперёд.

– Приятного аппетита! – Кощеевич похлопал по сумке. – У меня ещё есть. Как проголодаешься, обращайся.

Хорошо он устроился. Ишь, лыбится! Тайка чувствовала, как в ней просыпается ярость. Наверное, это неизбежно, когда ты не человек, а зверь лесной.

– Надеюсь, мне не придётся откусывать от тебя кусочки, как серому волку из сказки! – прорычала она.

– Я запасливый. В отличие от всяких там царевичей, – хохотнул Лис. – Как себя чувствуешь, ведьма?

– Лапы ноют.

Она бежала так быстро, что подушечки начали стираться. Жаль, для волков не делают кроссовок. Или хотя бы тапочек.

– Тогда взлетай.

– Что?.. – не поверила она своим ушам.

– Взлетай, – повторил Кощеевич. – Когда до тебя наконец дойдёт, что волшебные животные обладают особыми умениями? Это в вашем мире волки не летают, а в сказках всё иначе.

Тайка прыгнула, и… ничего не вышло. Под лапами по-прежнему была твёрдая земля.

– Просто поверь, что ты можешь, – голосом инструктора напутствовал Кощеевич. – Без веры тут никак.

– Лучше дай мне ещё мяса, тогда я смогу бежать быстрее.

– Ладно, как знаешь.

Его счастье, что не стал настаивать, иначе Тайка его точно укусила бы. В глубине души она знала, что Лис прав, но оказалось, что даже у её веры в чудеса есть свои пределы. Ну как взлететь, когда у тебя даже крыльев нет? Это совершенно невозможно!

– Остор-рожно! – вдруг каркнул Май.

Тайка принюхалась, и шерсть на её загривке встала дыбом. Она ещё не видела врагов, но точно знала: они где-то рядом. Иначе почему посреди ясного неба вдруг начала сгущаться тёмно-серая туча?

Впереди замаячила лента реки.

– Это она? Забыть-река?

– Да. – Кощеевич сунул ей в зубы ещё кусок мяса. – А сейчас заткнись и беги, как будто за тобой черти гонятся. И не попади под Полог.

Хорошо, что он напомнил. Тайка только сейчас заметила, что сиреневое марево колышется совсем близко, забрала немного в сторону – и вовремя.

Чёрные всадники возникли аккурат там, где она только что пробегала. Неприятный запах стал сильнее. Теперь Тайка не сомневалась, что их враги – мертвецы, поднятые из могил. От них пахло точно так же, как от упырей: влажной землёй и гнилью.

На этот раз преследователей было всего двое. Скорее всего, они случайно заметили беглецов и пустились в погоню.

– Это всё из-за тебя! – прорычала Тайка, мысленно удивляясь накатившей на неё ярости.

– Почему? – опешил Кощеевич.

– Птички, коловерши – это всё фигня. А вот человек верхом на волке вызывает вопросики.

– Да, наверное, ты права. – Тайке стало не по себе от того, как легко Лис признал вину. И с какой обречённостью. Наверное, не стоило его упрекать. Но поздно: злое слово уже вылетело. – И у меня есть неприятная новость: они летят. В отличие от нас.

Из Тайкиной пасти вырвался обиженный рык. Похоже, в этом мире все умели летать, кроме неё.

– И ещё одна плохая новость, – задыхаясь от погони, продолжил Кощеевич. – Моста нет. Хочешь не хочешь, а придётся прыгать, ведьма.

Тайку прошиб холодный пот. Да, волки не потеют, но ощущения были именно такие.

– Что?! Нет! Мы же упадём. Ты всё забудешь, я всё забуду.

– Предлагаешь сразиться?

– Их всего двое. А нас – четверо. У нас преимущество.

– Звёзднокамень всё равно на той стороне.

– Знаю. Но можно ведь потом перебраться без спешки? Я не могу так сразу. Мне нужно подготовиться.

Ужас сдавил горло петлёй. Конечно, Тайке и прежде бывало страшно, но не настолько. Она и против полчища упырей выходила, и с горынычами нос к носу сталкивалась, и злую чародейку Доброгневу не испугалась, а тут вдруг словно льдом сковало, и даже вдох удалось сделать с большим трудом.

– Уж лучше умереть сражаясь, чем потерять себя! – она развернулась к преследователям, ощерив клыки.

– О, это они запросто могут устроить. – Голос Лиса дрогнул.

«Он тоже боится», – поняла Тайка. И только потом увидела, чего именно испугался Кощеевич. Всадников было уже не двое, к ним спешила подмога. Небо полностью затянули чёрные тучи, тут же загремело-засверкало. Гроза точно следовала за тодорцами. А может, была их сутью, кто знает?

– Теперь дюжина против четверых. Если честно, так себе шансы, ведьма. Давай к реке! Я попробую их задержать.

Пока Тайка буксовала лапами по глине, он уже запел заклинание:

– Пусть для тех, кто сегодня погнался за мной, воздух станет тягучей и горькой смолой, пусть сбивает неистовый ветер с пути. Не позволит догнать. Не позволит пройти.

– А нельзя их просто заморозить, как раньше?

Тайке удалось немного оторваться от преследователей, но река становилась всё ближе, и это её совсем не радовало.

– Я больше не управляю зимними ветрами, наш уговор закончился.

– А упокоить? Развоплотить?

– Нет. Обычные заклятия против немёртвых на них не действуют.

На этом идеи закончились, а берег уже уходил вниз, к воде. Лапы заскользили по мокрой глине. Надо было прыгать, но Тайка встала как вкопанная. Май и Пушок что-то кричали с высоты. Лис ударил её пятками в бока, как пришпоривают заупрямившуюся лошадь, – но всё было тщетно. Она не могла пересилить страх и заметалась, пытаясь скинуть Кощеевича со спины.

Тот, похоже, не ожидал такой подлянки и чуть не свалился, но в последний миг удержался, крепко-накрепко вцепившись в пушистый волчий мех.

– Уймись, дурная голова! Да чтоб тебя! Ведьма!

Но Тайка его не слышала, как не слышала встревоженного карканья Мая, истошных воплей Пушка, который звал её по имени, всхрапывания лошадей, щёлканья кнутов и криков преследователей. В голове не осталось ни единой мысли, только всепоглощающий ужас, запах опасности, подобно острому перцу разъедающий ноздри, и желание бежать, бежать, бежать. Это сводило с ума. Наверное, именно так чувствуют себя затравленные звери, когда охотник направляет на них ружьё…

И тут в разум проникли слова, которым невозможно было противиться:

– Сбрось этот морок, отринь колдовскую жуть. Следуй за песней и делай, что я скажу. Высшее счастье – выполнить мой приказ: волки летают. Ну же! Взлетай! Сейчас!

Каблуки снова больно ударили в бока. Тайка не собиралась подчиняться, но тело вдруг изогнуло дугой, и она прыгнула против воли – ух! Земля резко ушла из-под лап.

– Тая! Вау! Ты летишь, летишь! – в голосе Пушка слышались восторг и ужас одновременно.

– Вот так. Молодец, ведьма! – Лис похлопал её по холке. – А теперь поднажми.

За спиной громко щёлкнула плеть. Раз. Другой. Река была прямо под ними, и Тайка мысленно взмолилась матушке Люте и всем волчьим богам: «Только бы не упасть!»

Она почувствовала, как Лис дёрнулся на её спине. Услышала короткий всхлип. Цепкие пальцы больше не сжимали холку, и вес сместился. Седок начал заваливаться назад, и Тайка вдруг поняла: чужая воля больше её не держит. Заклинание развеялось, она просто летит над ужасной Забыть-рекой, предоставленная сама себе.

Её сразу потянуло вниз. Хотелось зажмуриться – и будь что будет, но две трети пути над водой уже остались позади, и сдаваться сейчас было бы как-то глупо. Но как удержаться? Май с Пушком подлетели с двух сторон и принялись кричать наперебой:

– Тая, работай лапами! Ещё немного!

– Вер-рь в себя. Не тер-ряй вер-ру. Ты спр-равишься!

Лапы почти коснулись воды, и Тайка вдруг разозлилась. Ну что она за человек-то такой! В других всегда верила, подбадривала, скольких людей и нелюдей своим примером вдохновила. Пора уже признать наконец: чудеса случаются не только сами по себе. Она тоже способна их творить. Вот прямо сейчас возьмёт и сделает!

Стоило Тайке об этом подумать, как её подхватил восходящий поток ветра и понёс вперёд.

– Лис? – позвала она.

Ответа не было. Но тяжесть на хребте по-прежнему ощущалась. Значит, не свалился. Да и она бы точно почувствовала. Может, Кощеевич потерял сознание?

Стоило Тайкиным лапам коснуться травы на том берегу, как её перекинуло обратно в человека. Она упала на спину, раскинув руки и пытаясь отдышаться. Рухнувший рядом Кощеевич что-то простонал, не открывая глаз. Уф, живой.

– Спокойно, др-рузья, спокойно! Смотр-рите, они не могут пер-ребр-раться через р-реку! – Май стоял на берегу – тоже в человеческом облике – и, сложив руки, взирал на беснующихся тодорцев.

– Что, съели? – Пушок показал им язык. – У-у-у, страховидлы!

– Ми добэрёмся до вас рано или поздно. Никто нэ уйдёт от госпожи! – рыкнул самый рослый всадник на хромом коне. Его лицо было скрыто капюшоном, и Тайка видела только красные, будто налитые кровью глаза, светящиеся, как у зверя.

– Кто твоя кор-ролева?! – выкрикнул Май.

Всадник оскалился:

– Нэ твоё дэло, очупана врана!

– Спроси, как его имя?.. – слабо простонал Лис.

Враг, усмехнувшись, щёлкнул плетью, и над долиной Забыть-реки разнеслось громоподобное:

– Тодор-р-р…

В следующий миг всадники исчезли как не бывало. И небо очистилось.

* * *

– Не дёр-ргайся, княже.

– Да я не дёргаюсь.

– Нет, дёр-ргаешься! – Май плеснул на рану из фляги, и Лис зашипел от боли.

След от плети Тодора крест-накрест расчертил его спину, вспорол плоть. Тайка с ужасом смотрела, как Май колдует. Вот и кровь уже остановилась, на глазах превращаясь в корку. Но дальше лечение не пошло: тут даже сильные чары не помогли бы. Однако самое страшное было не это: Тайка вдруг увидела, как на плече Лиса проступает тонкий серп юного месяца, похожий на родимое пятно.

– Отсчёт начался, – пояснил Май. – Он будет р-расти с каждым днём. Станет полной луной, потом пойдёт на убыль, а когда исчезнет…

Он не договорил, но Тайка и сама помнила: если за это время Лис не найдёт Тодора и не сразится с ним – всё, конец. Ох, как не вовремя он лишился бессмертия…

– Это я во всём виновата! – всхлипнула она. – Если бы не забоялась, была бы побыстрее…

– Что сделано, то сделано, ведьма. – Лис натянул рубаху.

От этих слов стало только хуже. Уж лучше бы он кричал и обвинял её…

А ведь, если бы не рана, она сама наорала бы на Лиса! Он же обещал никогда не подчинять её волю! Но по всему выходило, что, нарушив данное слово, Кощеевич спас их обоих. И за это Тайка была ему благодарна. Вот только осадочек всё равно остался.

– Мы найдём его. – Пушок положил лапку на её колено, утешая. – Всё получится. Всегда же получалось.

– Всего одна луна осталась… – Тайка едва сдерживалась, чтобы не заплакать.

– Не «всего луна», а ещё целая луна! Это же уйма времени, – не сдавался коловерша.

Ох, ей бы его уверенность…

Тем временем Лис встал, отряхнул колени от земли и налипших травинок и обвёл всех строгим взглядом:

– Это должно остаться между нами, ясно? Никому – ни слова.

– Даже Р-радмиле? – нахмурился Май.

– Особенно Радмиле. А теперь давайте продолжим путь.

– Но ты едва на ногах стоишь, княже. Да и ведьме надо отдохнуть.

Май был прав. Тайка чувствовала себя так, будто по ней бульдозер проехал. Рёбра ныли, в горле саднило, ладони и ступни были сбиты в кровь. Но она замотала головой:

– Нет-нет, я могу идти!

– Кстати, а почему страховидлы отстали? – задумчиво почесал за ухом Пушок. – Их остановило какое-то заклятие?

– Скорее, сама река. – Лис оправил тунику и вскинул на плечо гусли. – Многие немёртвые не способны пересечь проточную воду. На наше счастье, к тодорцам это тоже относится. Так что у нас есть небольшой запас времени, пока Ратибор не построит новый мост.

– А сколько он будет строиться? Ну хотя бы примерно?

Тайку удивил деловитый тон коловерши. В прошлом он непременно упал бы в обморок от таких новостей. А теперь его волнение выдавали лишь донельзя растопыренный совиный хвост да вставшая дыбом шерсть. Выходит, даже Пушок стал смелее, а она…

Лис стал прикидывать:

– Сперва понадобятся каменщики, которых ещё поди уговори приблизиться к Забыть-реке. Потом – чары. Сам Ратибор зачаровать мост не сможет – кишка тонка. Но чародеев у него хватает. Есть Защитница Лада. Есть эта неизвестная королева, наконец. Она должна быть весьма умелой колдуньей, если ей удалось подчинить своенравных тодорцев. Я бы сказал, у нас в запасе не больше седмицы.

– Неужели Лада до сих пор на стороне Ратибора?! – ахнула Тайка. – А как же Яромир? И Радмила? Они же её дети. Неужели она воюет против них?

– Такие уж нынче времена, ведьма. – Лис развёл руками и поморщился: рана на спине давала о себе знать. – Дети идут против родителей, отцы и матери – против детей. У твоего деда с твоим прадедом тоже отношения не сахар. Впрочем, не мне осуждать. У нас с папой, знаешь ли, тоже были сложности.

– Ну, у тебя другое дело.

– Ой ли? – покачал головой Кощеевич. – Впрочем, я предпочту обсудить это в более спокойной обстановке. Надеюсь, в Звёзднокамне нам предложат ужин, выпивку и тёплую постель. Я страсть как проголодался.

– И я, и я! – запрыгал Пушок. – Летим скорей!

– А нам, кстати, далеко ещё? – Тайка посмотрела на свои ладони.

– Для обычного всадника – дня три пути. Но мы не обычные. Да ты не переживай, ведьма. Расстояние, которое мы отмахали за сегодня, другие за пару седмиц преодолевают.

Ох уж эта Волшебная страна! Тайка никак не могла привыкнуть, что, если ты чародей, для тебя и время, и пространство – вещи относительные. До определённой степени, конечно. Ведь вокруг – тоже сплошные чародеи.

Во второй раз она взмыла в воздух без особых усилий, и Лис одобрительно похлопал её по холке:

– Молодец, хорошая девочка!

Пф! Она ему что, собачка?!

Щёлкнув зубами, Тайка взлетела ещё выше. Страх ушёл, и теперь она с любопытством взирала на простирающиеся внизу красоты.

Холмы были такого ярко-зелёного цвета, что казались нарисованными. Их огибали русла ручьёв и рек, похожие на голубых змеек. А жёлтые квадраты – это, наверное, пшеница или рожь? Впереди белели вершины могучего горного хребта. Тайка вспомнила, как Яромир однажды рассказывал, что в этих горах как раз и живут симарглы – гордые крылатые псы. Интересно, приняли бы они её за свою? Вряд ли… Они-то наверняка не знают страха. А сразу за хребтом начинались земли, известные как Полуночный край. Говорят, солнце могло не вставать там долгие месяцы, а полуночники слыли суровыми и умелыми воинами. По описанию они напоминали Тайке викингов.

А ещё где-то в отрогах гор скрывался Звёзднокамень – неприступная твердыня, в которой прятались её друзья и родные. После стольких лет разлуки Тайка, конечно, волновалась. Как её встретят? Ждут ли вообще? А вдруг Яромир уже забыл о ней и колечко, которое он вручил в честь помолвки, ничего не значило? Но гадать было бессмысленно: скоро она сама всё узнает. Главное – долететь.

Глава девятая

В Новодивьем царстве…

До Звёзднокамня оставалось всего ничего, когда Тайка окончательно выдохлась. И не только она: Лису становилось всё хуже, у него начинался жар. А лететь, когда на тебе пластом лежит кто-то, больше напоминающий мешок с картошкой, чем всадника, не так-то просто.

– Давайте устроим привал! – взмолилась она.

– Тогда уж не пр-ривал, а ночёвку. – Май глянул на солнце, которое краем уже коснулось горы. – Я поищу лечебные тр-равы. Может, удастся добыть зайца или пер-репёлку.

Жаль, конечно, было останавливаться именно сейчас, когда большая часть пути позади. Но, если подумать, Май был прав. Они дошли до отрогов гор, и теперь дорога забирала круто вверх. Летать без труда здесь способны лишь симарглы да вольные птицы. То есть те, кто родился в горах, а не те, кто только сегодня встал на крыло. Карабкаться же по камням своими ногами тоже стоило бы немалых усилий.

– Простите, что из-за меня столько хлопот. – Лис не слез, а почти свалился с Тайкиной спины. Зато теперь она могла принять человеческий облик и немного размять затёкшую спину.

– Что я слышу, княже?! – округлил глаза Май. – Ты извиняешься?!

– А думал, я не умею?

– Знаю, что умеешь. Но р-раньше для тебя это было непр-росто.

– Так раньше я ни для кого не становился такой обузой. Проклятый Тодор!

На Лиса было жалко смотреть. Его плечи опустились, спина ссутулилась, взгляд потускнел. Даже просто сидеть, прислонившись к стволу деревца, ему удавалось с трудом.

– Такое с каждым может случиться. Вспомни вр-ремена, когда я хр-ромал и ходил с палочкой. Я понимаю твои чувства. И вот что скажу: выбр-рось их из головы, пока они не сожр-рали тебя с потр-рохами.

– Легко тебе говорить!

– Нет, не легко. Но я знаю, о чём говор-рю. Отчаиваться в твоей ситуации – последнее дело. Это сразу считай что сдался, – Май присел рядом с ним и взял за руку. – Посмотр-ри на меня, ну! Ты не обуза. Мы будем бор-роться. Пр-росить помощи у др-рузей – не стыдно. Запомнил? Повтор-ри.

– Давай без этого, – скривился Кощеевич. – А то становишься похож на старого чародея, который отчитывает ученика-неумеху. Вообще-то это я тебя чарам учил.

– Нам всем есть чему поучиться др-руг у др-руга, – улыбнулся Май. – Ладно, полечу искать лекар-рство от жар-ра. Постар-райся не помер-реть до моего возвр-ращения.

– Не дождёшься! – фыркнул Кощеевич. Что ж, если он всё ещё мог зубоскалить, значит, дела были не так уж плохи. – И Она тоже не дождётся.

Имя не было названо, но Тайка сразу поняла, что речь о Смерти, и поёжилась. Та наверняка не очень рада, что Лис вырвался из её цепких объятий, и теперь мечтает получить своё. Ох, не хотелось бы встретить на пути недобрую сестрицу Мары Моревны… Но, наверное, однажды она каждому встретится?

– А у меня есть идея! – вдруг встрепенулся Пушок. – Если мы не можем добраться до Звёзднокамня, пусть Звёзднокамень придёт к нам. Надо послать туда гонца. Я себя имею в виду, конечно. А что? Меня все знают, даже царь с царицей. Прилечу, попрошу о помощи, и царская дружина прибежит как миленькая. Кощеевича на носилках донесут, помощь окажут, накормят чем-нибудь вкусненьким. И не нужно будет ещё не пойманную перепёлку готовить и на всех делить. По-моему, отличный план.

– А ты молодец! – Тайка почесала его за ушком. – Вперёд, мой герой! А мы будем ждать подмогу.

Когда Пушок и Май разлетелись в разные стороны, она легла на траву и некоторое время просто лежала, пока спине не стало холодно от свежевыпавшей росы.

– Эй, ведьма, у нас ещё осталась вода?! – простонал Кощеевич.

– Да вроде.

Тайка поднесла фляжку к его губам и поддержала голову, чтобы пить было удобнее. Но, увы, там оказался последний глоток.

– Пить хочется… – Лис обхватил себя руками за плечи. Его трясло так, что зубы выбивали дробь.

– Я схожу поискать родник.

– Нет. Лучше оставайся здесь, пока Май не вернётся. Мне кажется, за нами кто-то наблюдает, – прошептал Лис. – Не знаю, это дикий зверь или…

– Ох… Кажется, «или»! – ахнула Тайка.

Потому что на поляну выбежали шестеро воинов в капюшонах. Двое из них натянули луки, остальные выхватили мечи.

– Сдавайтесь, вы окружены! – заявил седьмой без капюшона – высокий бородач с волосами цвета спелой пшеницы и крупным веснушчатым носом. Несмотря на простецкий вид, кажется, именно он возглавлял отряд.

Тайка с Лисом, переглянувшись, подняли руки. В их нынешнем состоянии сопротивляться или удирать было бы безумием.

Воины опустили оружие. Теперь, когда остриё стрелы не смотрело Тайке прямо в грудь, можно было немного успокоиться и рассмотреть, кто же их пленил. Все шестеро воинов были дивьими. Рослые и широкоплечие, как царские дружинники, но без каких-либо опознавательных знаков на одежде.

– Вы разбойники? – поинтересовалась Тайка. – Извините, у нас нечего грабить. Даже водичка, и та кончилась. А у вас попить не найдется?

Один из лучников в ответ на эти слова нервно рассмеялся, а второй подошёл к командиру и что-то зашептал тому на ухо.

– Ты! – бородач указал на Лиса. – Один из моих людей узнал тебя. Ты – Лютогор, Кощеев сын.

Лис ещё ничего не успел ответить, а двое дюжих молодцев уже подбежали к нему, заставили подняться и заломили руки. Кто-то рванул рукав рубахи, явив взорам татуировку со змеёй.

– Кощеева метка! – ахнул бородач.

Лучники снова вскинули луки, а Тайка завопила:

– Погодите! Не трогайте его! Вы что, не видите, что он ранен?!

– Почему же, вижу. И это очень кстати. Вяжите его, ребята. И девчонку тоже.

– Да кто вы такие?! – Тайка попятилась, когда два дюжих молодца пошли на неё с верёвкой. – Вы не имеете права!

Может, превратиться в волчицу и бежать? Велик шанс получить стрелу вслед, но вдруг сработает эффект неожиданности?

До сих пор молчавшая подвеска с Кладенцом вдруг завибрировала на шее. Он что, предлагает драться? Или, может, хочет просто припугнуть этих татей?

Тайка потянулась к мечу, но ответ бородача заставил её передумать:

– Мы – царская дружина и задерживать всяких супостатов полное право имеем.

– Хм… А которому из царей вы служите?

– Царю Радосвету, разумеется.

– А где же тогда ваш герб с белым волком? И красные кафтаны?

– Да кто же станет красное в лесу носить?! – хохотнул бородач. – Оно нам надо – напоказ себя выставлять, чтоб за версту видно было? Нет, наше дело – тайное.

– Так вы разведчики, – наконец догадалась Тайка. – А я, между прочим, царская внучка.

– Ага, а я – егойная мамка.

Конечно, ей не поверили. Не может ведь дивья царевна путешествовать в компании Кощеевича.

Зато стало понятно, почему лучник нервно хихикал в ответ на её просьбу о водичке. В Диви бытовало мнение, что Кощеевич в своё время именно так сбежал из плена. Мол, сидел без сил, разжалобил Радмилу, та поднесла ему воды – и привет. Даже Яромир в эту байку верил, пока не узнал, что его сестрица открыла темницу по доброй воле да по велению сердца.

Ясно было одно: это не те дружинники, которые, согласно идее Пушка, должны были им помочь: донести, обогреть, напоить и накормить. Ну и влипли они с Лисом… Теперь хочешь не хочешь, а придётся как-то выкручиваться.

– Тогда доставьте меня к царю и сами убедитесь. – Тайка протянула запястья, на которые тут же накинули верёвку.

– Ишь ты, какая борзая. Ты думаешь, мы всё, что в лесу нашли, к царю таскаем?

Бородач подошёл ближе и потрепал её по щеке. Он еще и руки распускает, негодяй! Тайка попыталась его укусить, но тот успел отдёрнуть руку и погрозил ей пальцем.

– Не беспокойся, ведьма, – сказал Лис, – меня они точно доставят. А я уж всё Радосвету расскажу…

Он поднял голову, но тут же уронил её снова. Ему было тяжело стоять даже с поддержкой дюжих молодцев.

– Отведите их в лагерь! – приказал бородач и напутственно шлёпнул Тайку пониже спины.

– Не смей! – прошипела она, обернувшись через плечо. – Я невеста Яромира, между прочим. Твоего командира. Если ты, конечно, на самом деле царёв дружинник. Как тебя зовут, кстати?

– Не твоё дело, ведьма.

Но Тайка никогда не сдавалась так просто:

– Страшно назваться, да? Или, может, имени своего стыдишься?

– Стыдиться мне нечего! – вскинулся бородач. – Миролюб я, Жаворонков сын. Между прочим, ты тоже не представилась, ведьма.

Имя совсем не подходило такому воинственному детине, а вот отчество… Оно показалось Тайке очень знакомым. Где-то она уже слышала про этого Жаворонка… Тайка присмотрелась к бородачу повнимательнее, и тут её осенило:

– Эй, а ты, случайно, не родич Любавушки? Той, которая в царских палатах прислуживает. Уж больно вы похожи.

– Сестра она мне…

Теперь Миролюб выглядел растерянным. Кажется, он начинал понимать, что перестарался.

– Вот и спроси у своей сестры, кто такая Тайка-царевна. Пусть расскажет, как мы вместе защищали Светелград от войск княжны Доброгневы, как вместе с ней тушили терема, когда те от огня горынычей занялись. Ты сам-то где тогда был, герой?

– С дружиной. На стене. Где же мне ещё быть?

– А если на стене, то почему ты не видел, на чьей стороне сражался Кощеевич в той битве? – напирала Тайка. – Ладно, и это тоже у сестры спроси. Может, у неё память получше твоей будет.

– Это как раз легко устроить. Ведите их в лагерь, ребята!

Миролюб первым зашагал по едва заметной тропке, ведущей вверх по склону. Идти было нелегко: от усталости и с непривычки Тайка всё время спотыкалась о корни. Кощеевич и вовсе потерял сознание. Теперь ребята Миролюба тащили его, взяв за руки и за ноги. Что ж, спасибо, что не волоком.

Через некоторое время, когда Тайка уже готова была тоже притвориться мёртвой, лишь бы не карабкаться по косогорам, они вышли на небольшое плато, поросшее диким кустарником. Тёрн и ежевика сплелись в колючую сеть, среди которой розовели цветы шиповника. Красиво, но совершенно непроходимо.

Тайка вздохнула, представив, как им сейчас придётся либо прорубаться, либо разворачиваться, но Миролюб что-то пробурчал себе под нос, и кусты расступились, явив взору тайный лагерь.

Из покрытого лапником шалаша навстречу им вышла девица в зелёной рубахе, штанах из мягкой замши и лёгком кожаном доспехе. Её толстая, в руку толщиной, коса была уложена вокруг головы и перехвачена тонким кожаным ремешком, тянувшимся вдоль лба. У пояса висел большой охотничий кинжал.

– Кого энто ты привёл, Миролюб? – спросила она, потягиваясь со сна.

Приглядевшись, Тайка не поверила своим глазам:

– Любавушка?!

В статной воительнице сложно было узнать нескладную смешную девицу, дочку писаря, которая некогда с шутками-прибаутками прислуживала Тайке во дворце, но, тем не менее, это была она.

– Ой, батюшки! Тайка-царевна, ты ли энто?! – Любава, охнув, всплеснула руками и сразу стала похожа на себя прежнюю. – Ишь, какая краля стала – не узнать!

– На себя посмотри! Вот уж кого действительно не узнать.

– А энто что такое? – воительница нахмурилась, заметив верёвки. – А ну развязать мою подругу немедля! Ишь, распоясались, мужики. Стоило разок глаза сомкнуть и не уследить – уже набедокурили.

Девушки обнялись, и Любава на радостях так сильно хлопнула Тайку по спине, что у той вырвался невольный всхлип. Силушкой воительницу боги не обидели.

– Вишь, сбылась моя мечта, – улыбнулась Любавушка. – Пусть теперича другие девки подушки пуховые взбивают да простыни стелют, а я царю послужу верой и правдой. Мы вражеских лазутчиков ловим с ребятами.

– И что, много их?

– А то ж! Всё время шастают тудой-сюдой. А ещё всякие бедолаги из Светелграда к нам бегут. Те, кому удалось вырваться из-под Ратиборова ига. Ужасти всякие рассказывают. И вот тут важно не оплошать: отличить настоящего беженца от засланца.

– А с этим-то что прикажешь делать, десятница? – кивнул Миролюб на Кощеевича.

– Уже десятница? Вот это да! – Тайка почувствовала гордость за подругу. Никто в неё не верил, а она мечтала, мечтала – и добилась. – Вели моего друга тоже освободить. И ему нужна помощь целителя.

Любавушка склонилась над Лисом, потрогала горячий лоб и покачала головой:

– Неужто плеть тодорца? Тогда медлить нельзя. Тащите его к Огнеславе, ребятушки.

– Ой, а может, не надо к Огнеславе? – испугалась Тайка.

– Надо!

За эти годы Любава явно привыкла командовать. А Миролюб, ещё недавно такой смелый, тушевался и опускал глаза. Теперь было очевидно, что брат только в отсутствие сестры выпендриваться горазд.

– В последний раз, когда я видела Огнеславу, она попыталась выдать нас Доброгневе, – сказала Тайка шёпотом, чтобы только подруга услышала. – Да, возможно, это не её вина. У неё тогда не было нити судьбы, и ею управлял тёмный двойник, но… В общем, у нас с ней очень сложные отношения. И не только из-за Яромира…

Чёрт, почему она оправдывается?!

– Ей не веришь, тогда хотя бы мне поверь, царевна! – отрезала Любава. – Коли Огнеслава не поможет, значит, никто не поможет.

Пока они препирались, дивьи воины вытащили из шатра носилки, взвалили на них Кощеевича и замерли, ожидая приказа десятницы. И тот не заставил себя ждать:

– Давайте, ребятушки, в добрый путь. А ты, Тайка-царевна, пожалуй к нашему столу. Костров мы не разжигаем, чтобы дымом не выдать расположение лагеря, но самобранка у отряда имеется. Вижу, ты совсем на ногах не стоишь. Значит, пора подкрепиться.

Любава потащила её к большому пню, укрытому белой скатертью. Миролюб услужливо подкатил брёвнышко и даже укрыл его своим плащом, чтобы удобнее было сидеть. А заодно шепнул Тайке на ухо:

– Ты уж прости меня, царевна, за то, что не поверил тебе. И за то, что руки распускал. Слышал, сердце у тебя доброе. Не выдавай меня, не вели казнить!

– Ладно. Но если я узнаю, что ты хоть ещё раз хоть с какой девчонкой себя так поведёшь, – тебе не поздоровится, понял?!

– О чём это вы шушукаетесь? – поинтересовалась Любава, встряхивая скатерть.

– Да так, ни о чём. – Миролюб поспешил скрыться за шалашом. Интересно, почему он так боится сестру? Небось та его не раз тумаками награждала? А что, с Любавушки станется.

Тайка моргнула – а перед ней вдруг возникли квас, ржаной хлеб, квашеная капуста, солёные огурчики и чечевичная похлёбка с мясом. В животе немедленно заурчало. Но она поборола желание наброситься на еду.

– Любава, а ты не могла бы отправить кого-нибудь на ту поляну, где нас схватили? А то скоро Май должен вернуться и Пушок с подмогой из Звёзднокамня. Они с ума сойдут, если не найдут нас.

– Миролюб, ты слышал царевну? Иди!

– А чё я? – донеслось из-за шалаша.

– Ты кашу заварил – тебе и расхлёбывать. – Любавушка уселась напротив Тайки и обмакнула хлеб в варенье. – Ну, сказывай, царевна, какими судьбами ты туточки оказалась?

– Ты угадала: можно сказать, что сама судьба меня и привела. – Тайка зачерпнула похлёбку ложкой, попробовала – ух и вкусно! А может, она просто слишком давно горячего не ела? – Я долгое время не знала, что у вас тут творится. Но главное – теперь я здесь и намерена помочь вам разобраться и с царём Ратибором, и с тодорцами.

– Ну, значится, теперича всё будет хорошо.

На Любавушкином лице читалось немалое облегчение. Тайке даже стало не по себе от того, что подруга так сильно верит в неё. А ну как не выйдет оправдать ожидания? Усилием воли она прогнала упаднические мысли:

– Обязательно будет! Пока в Дивьем царстве есть люди, которые идут вперёд к своей мечте, несмотря на все препятствия, нас не победить.

– В Новодивьем царстве, – поправила её Любава. – У нас нонче всё по-новому. С одной стороны, немного боязно. Времена неспокойные, кажный день какие-то вести – чаще всего безрадостные. А с другой стороны – когда ещё ловить за хвост Птицу-удачу, как не сейчас? Мои мечты маленьким отрядом не ограничиваются, знаешь ли. Нужно дальше мечтать. Вот увидишь, однажды я великой воительницей стану.

– Неужели сотницей? А может, сразу воеводой?

Любавушка задумалась, но покачала головой:

– На самом деле я бы хотела девицей-поленицей стать. Ну, знаешь, богатыркой! Для того мне воинскую науку постичь надобно. Вот, постигаю. И к новой мечте иду.

– Мне нравится твой настрой.

Тайка отхлебнула из кружки пряного кваса.

– Энто не мой, энто царица так сказала. Мол, во всём надобно видеть не токмо плохое, но и хорошее. И продвигаться помаленечку. Кажный новый день ты на шажок ближе к цели, чем давеча.

«Узнаю бабушку», – хотела сказать Тайка, но слова застряли в горле, потому что стена шиповника вдруг расступилась.

Следом за Миролюбом на тайную поляну влетел Пушок и завопил:

– Тая, смотри, кого я привёл!!!

Она сразу поняла, о ком речь, потому что узнала Яромира даже по звуку шагов. Иные сказали бы: это невозможно. Но для любящего сердца нет ничего невозможного. Тогда почему так страшно обернуться?

Любава, вскочив, поклонилась:

– Здрав будь, воевода!

– Дивья царевна?..

От знакомого голоса сердце застучало как бешеное, и Тайка, отринув сомнения, бросилась навстречу Яромиру. Сильные руки подхватили её, подняли в воздух и закружили, словно на карусели.

Она обхватила его за шею и уткнулась лицом в плечо, вдыхая знакомый запах. От дивьего воина пахло летом: скошенной травой и спелыми яблоками. Из Тайкиных глаз брызнули слёзы – то ли от счастья, то ли от облегчения. А Яромир прижимал её к себе крепко-крепко.

Тайка много раз пыталась представить себе миг их встречи. Думала, что скажет, что почувствует. Всё-таки прошли годы, в которые они ничего не знали и не слышали друг о друге. Многое могло измениться. Наверное, дивий воин её давно разлюбил? А может, она и сама его разлюбила? Такое ведь тоже бывает…

Но теперь, когда они наконец-то встретились, все слова выскочили из головы. В мыслях царил дичайший сумбур. Яромир тоже молчал. Возможно, их ждали долгие нелёгкие разговоры – потом, когда дар речи вернётся. Но сейчас они просто стояли, обнявшись. И казалось, что не только на поляне, а в целом мире не осталось никого, кроме них двоих.

Глава десятая

Когда говорит боль

– А что это за обозы внизу идут? – Тайка опасно свесилась с симаргла, и в тот же миг Вьюжка заложил крутой вираж, как на американских горках. Яромиру пришлось подхватить её, чтобы не упала.

– Люди покидают город. – Дивий воин тщетно пытался скрыть горечь в голосе.

– Ох… и куда же они пойдут?

– В Полуночные земли. Правительница Тээс обещала дать им кров и пищу, сказала, что рабочие руки им пригодятся. Ты знала? На севере очень ценятся наши мастера: гончары, кожевенники, ткачихи… Но и остальным дело тоже найдётся – было бы желание трудиться.

Тайка вздохнула:

– Что ж, может, оно и к лучшему, что уходят… Полог уже близко. Даже Забыть-река его не остановила.

– Мы знаем, – кивнул Яромир. – Поэтому Радосвет и приказал всем убираться из города. Останутся только воины с запасом продовольствия… Не вовремя ты пришла, дивья царевна. Мы готовимся к осаде.

– Значит, ты не рад меня видеть?!

От возмущения Тайка второй раз чуть не свалилась с Вьюжки, и Яромир неодобрительно цокнул языком:

– Да не вертись ты! Рад, конечно. Уж не чаял, что свидимся, но надежда жила в сердце. А вот чему я совсем не рад, так это тому, что наша встреча в такое тревожное время произошла. И что быть ей краткой.

– Это ещё почему? – обернувшись, Тайка строго глянула на этого пессимиста. – Эй! А ну посмотри на меня!

Она сама не знала, что пытается разглядеть в глазах дивьего воина. Страсть? Равнодушие? Да хоть что-то определённое, блин! Но увидела только тревогу и сеточку лопнувших сосудов – верный признак вынужденной бессонницы.

– Оставаться очень опасно. Даже царица Таисья уже уехала.

– Что?! Это значит, я бабушку не повидаю?! – вскрикнула она. Потом, подумав, согласилась: – Хотя… Да, логично. Ей с маленьким царевичем надо быть подальше отсюда, чтобы, если…

Договорить фразу не получилось – язык не повернулся. Всё, что могло прозвучать после этого «если», было для Тайки наихудшим кошмаром. За себя она так не боялась, как за близких.

– Я останусь в Звёзднокамне, хочешь ты этого или нет! А если ты скажешь, что я недостаточно хороша, чтобы сражаться, то, клянусь, я тебе врежу! – ветер свистел в ушах, заглушая все прочие звуки, поэтому ей приходилось почти кричать.

– Полегче, дивья царевна. У меня и в мыслях такого не было.

О, Тайка хорошо знала этот недовольный тон.

– Обиделся?

Яромир задумался, а потом нехотя ответил:

– Не то чтобы… Скорее, расстроился. Едва свиделись, а ты уже на меня кричишь. Не так я представлял себе нашу встречу.

– Да. Я тоже. Извиняюсь за то, что наорала. Но только за это.

Насупившись, она замолчала. Дивий воин тоже ничего не говорил. Оба смотрели вниз на вереницу повозок, тянущуюся вдоль всей горной дороги и скрывающуюся за перевалом. Сотни людей, которых война вынудила покинуть родные дома – забрать свои небогатые пожитки и отправиться в неизвестность, без надежды вернуться обратно. Какая судьба ждёт их на чужбине? Наверняка не все смогут вернуться обратно…

Тайка помотала головой, прогоняя мрачные мысли. Нет. Надежда есть всегда! Последнюю мысль она произнесла вслух, и Яромир хмыкнул:

– Узнаю мою дивью царевну. Годы идут, а ты ничуть не меняешься.

Вроде комплимент сделал, а вроде и насмехается – не поймёшь.

– Это неправда, – очень серьёзно сказала Тайка. – Вообще-то я очень изменилась. Я ждала тебя все эти годы, Мир. Всё надеялась, что ты приснишься. Потом отчаялась. Знаешь, каково это?

– Знаю.

В этом простом слове было столько затаённой боли, что Тайка проглотила рвущиеся наружу упрёки и сказала:

– Было непросто вновь обрести надежду. Но теперь, зная, как живётся без неё… я не хочу терять её снова.

Яромир притянул её к себе, обнимая за талию:

– Ты права. Хотел бы я тоже надеяться на лучшее, но у меня не получается. Последние годы были… – Он запнулся, подбирая слово. – Нелёгкими. Это не первая война на моём веку, но раньше было как-то проще. Может, оттого, что я верил в справедливость.

– Но больше не веришь?

– Нет. Выходит, я тоже изменился.

У Тайки всё внутри сжалось от его слов. Только сейчас она поняла, что её непоколебимый и упорный дивий воин ранен. Но на этот раз пострадала не плоть, а душа, излечить которую не в пример сложнее. Но что же нанесло ему такую травму? Или кто?

«Его мать, – прозвучало в голове. Молчавший всю дорогу Вьюжка решил вдруг подать голос. Симарглы умели общаться мысленно, правда, обычно делали это только с теми, кого выбрали «своим человеком». Тайке очень повезло, что для неё сделали исключение. – Отец тоже был несправедлив к Яру, но разрыв с матерью разбил ему сердце. Я слышал всё своими ушами. Защитница Лада сказала: не сын ты мне больше. И залепила ему пощёчину».

«Но почему? За что? – с усилием подумала Тайка. Она надеялась, что симаргл сможет прочитать её мысли тоже, – всё-таки в ней есть звериная сущность, и это их роднит. А разговор явно был из тех, что Яромиру лучше не слышать.

«Она считает Яра предателем. Связался с мятежным царевичем, выбрал неправедный путь. Хороший сын должен был вернуться, пасть Ратибору в ножки, покаяться. А он ушёл вслед за другом. Обернул свой меч против истинного правителя Диви. Пф! Яр оправдывался, пытался вразумить её, но всё без толку. А уж когда Лада разглядела, что его нить судьбы была сплетена заново… Знаешь, что сказала? „Уж лучше бы ты умер. Так было бы по чести и по правилам. И я бы тогда не увидела чудовище в обличье моего сына“».

Ох… От негодования Тайка сжала кулаки, ещё крепче вцепляясь в пушистую белую шерсть. Она знала: ни один человек в мире не может ранить сильнее, чем родная мать. У них с мамой тоже было не всё гладко. Они часто ссорились, говорили друг другу обидные слова. Порой Тайка тоже сомневалась: а любят ли её на самом деле? Она даже пыталась стать лучше: слушаться, хорошо учиться, помогать по хозяйству, чтобы услышать похвалу. Но потом поняла: любовь нельзя заслужить. Она либо есть, либо нет. Если будешь подстраиваться и наступать на горло своей песне, чтобы кому-то понравиться, – себя потеряешь, но не обретёшь ни любви, ни счастья.

Конечно, их ситуации сложно было сравнивать. Тайкина-то мама её не отвергала, не говорила: «У меня больше нет дочери». А значит, Яромиру было ещё больнее… И ведь не признается никогда, молчун.

– Тогда я буду верить за нас обоих!

Она ожидала, что дивий воин не ответит. Или усмехнётся – с него станется. Но вместо этого услышала тихое:

– Спасибо.

«Быть может, ты сможешь излечить его сердце, – мысленно добавил Вьюжка. – Моих слов, увы, оказалось недостаточно».

Симаргл не упрекал своего друга, но Тайка почувствовала, что ему тоже очень грустно. Немудрено. У любого лапы опустятся, когда видишь, что близкому человеку плохо, но ничем не можешь помочь.

«А что с Радмилой? – уточнила Тайка. – Её Лада тоже ненавидит?»

«Знаешь, не настолько. Возможно, она считает, что дочь попала под чары Кощеевича и ей заморочили голову. Она даже предпринимала попытку похитить Радмилу, представляешь? Но Яр этого не допустил. Это только кажется, что мы в безопасности за высокими стенами Звёзднокамня, но на деле всё время приходится держать нос по ветру, а ухо – востро. Редкий день обходится без того, чтобы мы не выявили шпиона из стана Ратибора. К твоим деду и бабушке пытались подослать отравителей. Юного царевича Горислава тоже хотели выкрасть. Так что не сердись на наших следопытов. Они тебя не со зла проверяли, а по суровой необходимости».

«Да, теперь я понимаю, почему ба уехала в Полуночные земли…»

Ох как Тайке не нравилось всё это! Она, конечно, подозревала, что в Дивьем царстве неладно, но не думала, что до такой степени. А ещё больше ей не нравилось, что всё это она узнаёт от Вьюжки, а не от Яромира. Ну кому станет легче, если она останется в неведении? От этого уж точно ничего не исправится.

Ветер засвистел в ушах сильнее – они начали снижаться. Рукав дивьего воина задрался, и Тайка заметила на его руке свежие отпечатки зубов и царапины.

– Ой, а что это у тебя?!

– А это горячее приветствие от нашего общего друга Пушка, – усмехнулся Яромир.

– Он тебя покусал?

– Ага. За то, что «обижал нашу ведьму». Вот скажи: я тебя обижал?

– Бывало… – вздохнула Тайка и тут же спохватилась. – Но он всё равно не должен был так себя вести! Вот увижу его – непременно отругаю!

– Он почему-то решил, что я тебя предал. – Яромир цедил слова сквозь зубы. Было видно, что эти речи даются ему нелегко. – Мол, вернулся к бывшей невесте и забыл о своих клятвах. Хочу, чтобы ты знала: это неправда. Между мной и Огнеславой ничего нет. Я не предатель.

– Я тебе верю.

Тайка накрыла его ладонь своей. Ей было стыдно, что она подозревала Яромира. Но ещё стыднее – из-за Лёхи. Чёрт, она ведь тогда почти согласилась…

Дивий воин тронул её за подбородок, заставляя повернуться, и с тревогой заглянул в глаза:

– Всегда верила?

Выдержать этот взгляд было непросто, и Тайка, конечно, не справилась.

– Был миг, когда засомневалась. От тебя слишком долго не было вестей. Я не знала, что и думать… переживала. Но это в прошлом. Главное, что теперь мы снова вместе.

Ответ Яромиру не понравился, он покачал головой:

– Тогда и я спрошу тебя: это были лишь сомнения, или?.. Скажи, дивья царевна, не впустила ли ты кого-то другого в своё сердце? Ведь меня не было рядом слишком долго.

Этого вопроса Тайка боялась, поэтому внутренне сжалась перед ответом. Яромир тоже напрягся, почуяв неладное:

– Значит, кто-то был.

– Это не то, что ты думаешь! – у неё перехватило дыхание. Ну где прячутся все эти умные и убедительные слова, когда они так нужны? – в общем, был один парень, который… предложил выйти за него.

– Но ты сказала ему, что уже помолвлена. Сказала ведь?

– Нет. Я… не хотела вдаваться в подробности, понимаешь? Пришлось бы объяснять, кто мой жених, откуда. У нас в деревне все друг дружку знают, и кто к кому ходит – тоже. Не могла же я рассказать Лёхе про Волшебную страну?

Так она и себя убеждала. Не то чтобы эти отговорки помогали. Сейчас вот тоже не помогли.

– И что ты ему ответила? – голосом Яромира можно было замораживать лёд.

– Я обещала подумать, – призналась Тайка.

Скрываться не имело смысла. Она знала, что правда всегда выплывает наружу, а ложь – последнее, на чём следует строить отношения.

– При живом женихе ты сказала другому, что подумаешь? – Яромир не просто отстранился, а отпрянул от неё, как будто она была заразная.

Вьюжка заскулил – кажется, Тайка слишком сильно вцепилась ему в холку.

– Я не знала, что ты живой! – выпалила она. – Я вообще ничего не знала! Сколько лет ни весточки, ни письма, ни слова! Я понятия не имела, откроются ли дупла когда-нибудь вообще. Порой казалось, что не было никакой Волшебной страны. Что мне это всё приснилось. Может, я вообще с ума сошла? – слёзы брызнули из глаз, горячие, солёные. – Но я не полюбила никого другого, Мир. Клянусь!

– Тогда зачем?

Тайка пожала плечами:

– Наверное, пыталась как-то жить дальше. Построить на обломках хоть что-то… Это было отчаяние, понимаешь?

Она осмелилась поднять взгляд. Глаза дивьего воина показались ей чужими, прозрачными. Нет, конечно, он не понимал.

– Ты обнимала его? Целовала, как меня?

– Один раз поцеловались. Это случилось, когда я не ожидала. И мне совсем не понравилось.

– Ясно…

Тайка сжалась в комочек, мысленно ругая себя распоследними словами. Она ведь собиралась излечить сердце Яромира, а не добавить ему новых ран. Может, всё же стоило промолчать?

«Нет. Молчанием ты бы оскорбила его ещё больше, – донеслись до неё мрачные мысли Вьюжки. – Яр такого не заслужил».

– А я заслужила?! – воскликнула она, забывшись. – Думаешь, меня не обижали его молчание, его недоверие?!

– Ты говоришь с моим симарглом.

– Ой. Да… Мы тут пообщались немного.

– И что он тебе рассказал?

– Так, вкратце про твои дела. Про маму.

Если уж говорить правду, то до конца.

Яромир дёрнулся, словно вспомнил ту пощёчину.

– Не стоило.

– Прости, Яр, – заговорил симаргл вслух. – Ты сам знаешь, что порой излишне скрытен.

– И на то есть причины. – Даже через шум ветра было слышно, как Яромир скрипнул зубами. – Все люди, которых я любил…

Он запнулся, и Тайка поспешила заговорить снова, только чтобы не услышать горькое слово «предают». Ведь именно это подразумевал дивий воин?

– Все совершают ошибки. На то мы и люди. Все хотят, чтобы я была идеальной, чтобы спасала всех. Но я обычная и даже себя толком не спасла, когда было тяжело. Я не горжусь тем, что дала надежду другому парню, к которому даже ничего не чувствовала. Мне было очень плохо и одиноко. Настолько, что сдохнуть хотелось, понимаешь? Знаю, это не оправдывает… Извини, что разочаровала. Я люблю тебя, слышишь? И хочу снова завоевать твоё доверие, если позволишь.

Они уже давно прилетели, но Вьюжка всё кружил и кружил над стенами Звёзднокамня, не приземляясь. В другое время Тайка непременно залюбовалась бы искорками, которыми переливались похожие на оранжевый авантюрин камни твердыни. Восхитилась бы башенками, покрытыми терракотовой черепицей, и реющими на фоне закатного неба алыми флагами с изображением белого волка, но сейчас ей было не до красот.

Яромир молчал. Наверное, тишина продлилась недолго, но Тайке сейчас и миг показался бы вечностью. А потом как гром среди ясного неба раздалось:

– Верни моё кольцо, дивья царевна.

– Что?! – не поверила она своим ушам.

– Я разрываю помолвку. Нам не стоит связывать наши судьбы.

Он говорил совершенно спокойным тоном, но уж лучше бы кричал.

Глотая слёзы, Тайка стащила кольцо с пальца и протянула дивьему воину на ладошке. Тот взял его и, не глядя, швырнул вниз – туда, где бежала зеленоватая лента горной речушки.

«Вот и сказочке конец», – подумала Тайка, стараясь не зарыдать в голос.

«Держись, маленькая волчица, – раздался в её голове голос симаргла. – Волки не плачут. Волки исполняют обещания».

«Я вон уже одно не исполнила, облажалась. Моя бабушка всю жизнь своего дивьего мальчика ждала, а я… ух, ненавижу себя! И Яромир меня теперь ненавидит».

«Самоедством делу не поможешь… – вздохнул Вьюжка. – Ты можешь попытаться вернуть его доверие, как и собиралась. И какая разница, что он сам об этом думает. Но это будет непросто. Если не любишь – лучше сразу откажись».

«Но я люблю!»

Ещё совсем недавно Тайка не была в этом так уверена. Но теперь, когда они с Яромиром так неожиданно расстались, все чувства всколыхнулись – будто кто-то перетряхнул их в старом пыльном сундуке.

А ведь она и в прошлый раз смогла признаться себе, что влюблена в дивьего воина, только когда почти его потеряла. Тогда Яромир умер бы, если бы не Мара Моревна… Но сейчас он жив, и это главное. Всё можно исправить, кроме смерти. А в волшебной стране иногда даже смерть поправима.

«Тогда борись за него. И за нас всех. В Звёзднокамне сейчас плохи дела. Не только потому, что Ратибор наступает, а потому, что люди устали, отчаялись, потеряли надежду и цель. Твоё появление может их воодушевить. Ты ведь за этим сюда и пришла?»

«Да, но… Что, если я не оправдаю ожиданий?»

«Вы, люди, такие странные… Наплюй на чужие ожидания и просто делай то, что считаешь нужным. Сердце подскажет, совесть не обманет. И тогда всё будет… не обязательно хорошо, но правильно».

Тайка кивнула, и Яромир, заметив это, поморщился:

– Опять меня обсуждаете?

– Не только тебя. Всё. – Она широким жестом обвела готовящийся к осаде город.

– Уезжай, – снова посоветовал дивий воин. – Ты ничем не поможешь. Это наша битва. Ты будешь только мешать.

К горлу подступил удушливый ком. Пришлось напомнить себе, что это не Яромир говорит, а его боль, и вздёрнуть подбородок:

– А ты кто такой, чтобы мне указывать?! Ты теперь даже не мой жених!

– Я царский воевода.

– Подумаешь. А я – царская внучка.

– Вот увидишь, Радосвет велит тебе то же самое.

– Это мы ещё посмотрим.

– Ну и упрямая же девица!

Яромир похлопал Вьюжку по боку, и тот мягко спланировал на балкончик самой высокой башни, где их уже поджидал взволнованный царь. Стоило симарглу коснуться настила всеми четырьмя лапами, как Радосвет побежал навстречу и заключил Тайку в крепкие объятия. Нынче от него пахло не пряными травами, а потом и гарью – таков уж запах войны. Она уткнулась деду в плечо, стукнувшись лбом о металлическую пластину доспеха, и наконец-то дала волю слезам. Пускай думает, что это от радости. Ведь, как бы там ни было, они встретились. Наконец-то.

Глава одиннадцатая

Сердце – не крепость

Пир, о котором так мечтал Пушок, увы, не состоялся. Без угощения гостей, конечно, не оставили, но накормили самой обычной едой: кашей да хлебом. Однако никто не роптал, даже коловерша. Когда город готовится к осаде, тут уж не до разносолов.

Царь сперва тоже предложил Тайке отправиться вслед за бабушкой ко двору Тээс – царицы полуночников. А услышав резкий отказ, ко всеобщему удивлению, не стал протестовать, только отмахнулся:

– Ну чего уставились? Вы вообще пробовали когда-нибудь заставить взрослую ведьму делать то, что она не хочет? Оно и видно, что не пробовали.

Узнав, что Тайка и Яромир разорвали помолвку, Радосвет тоже не стал ни ругаться, ни увещевать, только вздохнул:

– Ну и дурачки…

Сейчас ему было не до чужих сердечных дел. Требовалось подготовить город к обороне: раздать приказы воинам и чародеям, запасти достаточно провизии и чистой воды, подновить защиту против огня… Конечно, царь не собирался заниматься этим единолично, но уследить за всем, всё предусмотреть – тоже работа, и немалая. Среди бумаг на соседнем столе Тайка заметила свиток, начинающийся со слов «последняя воля», и содрогнулась. Это что, завещание? Радосвет, проследив за её взглядом, кивнул:

– Так надо. Мы в состоянии войны. Отец ни перед чем не остановится. Он меня ненавидит и не успокоится, пока я жив.

– Но это же не повод умирать!

– Твоя правда. Но как царь я должен предусмотреть любой исход.

Он вздохнул, и в этом вздохе Тайка считала не только всепоглощающую усталость, но и обиду. Словно на месте мудрого правителя на мгновение оказался тот бабушкин кудрявый дивий мальчик, который всегда хотел жить в мире без войны… И ладно раньше сражались с Навью, а теперь – со своими. С такой родительской «любовью» никаких врагов не надо.

Тайке было ужасно жаль царя. Это для неё он дедушка, а так-то по дивьим меркам он ещё молод и не факт, что готов к грузу, свалившемуся на его плечи. С другой стороны, а можно ли вообще быть готовым к такому?

На волне этих чувств она осмелилась задать неудобный вопрос:

– А ты точно решил остаться? Думаешь, твоё место здесь, а не рядом с царицей и маленьким царевичем?

Радосвет вскинулся, как будто его ударили, но в следующий миг взял себя в руки:

– Я не трус и никогда им не был. Если мы отступим, какой пример я подам своим подданным? Царь не должен покидать своей земли, иначе он перестанет быть царём. Таисья тоже говорила: идём со мной. Но я так не могу.

– Я согласен с Радосветом, – ввернул Яромир.

Ну ещё бы он был не согласен. Тайке начало казаться, что дивий воин знает только один способ решать проблемы: пойти и убиться об стенку.

– Я же не предлагаю отступить насовсем. У нас, в истории смертных, бывало, что даже самые великие полководцы оставляли города врагу, чтобы иметь возможность хорошенько подготовиться к контратаке. Можно позволить себе проиграть одну битву, чтобы выиграть войну.

– Мы уже достаточно проигрывали. – Радосвет сжал кулаки. – Нет, больше нельзя. Ни шагу назад.

– Но мы даже толком не знаем, какую опасность несёт в себе Полог!

Всё было тщетно. Тайкины доводы разбивались о дивье упрямство. Если бы она точно не знала, что между её дедом и Яромиром нет никакого кровного родства, то непременно сочла бы их братьями. Вот же два сапога пара. Причём на одну ногу.

Она бросила умоляющий взгляд на Пушка:

– Эй, богатырь-коловерша, ну хоть ты им скажи! Меня они не слушают.

– Они и Радмилу не послушали, – шёпотом поведал Пушок. – А она почти твоими словами говорила. Только не так вежливо. Ух, слышала бы ты, как кричали! Разругались в пух и прах.

– О! А где она сейчас, кстати?

Тайка подумала, что неплохо бы им с Радмилой объединить усилия. Там, где поодиночке не получилось, глядишь, сообща получится.

– К Огнеславе пошла. Ну, то есть к Лису. Он лежит в целительском крыле, которым заведует Огнеслава.

– Ага, понятненько. Надо бы и мне Лиса проведать.

Тайка встала из-за стола, и Пушок тоже засобирался:

– Я тебя провожу, а то тут в коридорах заблудиться – как нечего делать.

Царь и Яромир коротко кивнули им вслед и тут же вернулись к обсуждениям, кого на какую башню ставить да какие ворота чем укреплять. Тайке показалось, что они рады остаться наедине, да и она сама, признаться, испытала облегчение, едва выйдя из царских покоев.

– Скажи, тут даже дышится легче?

Сидящий на плече Пушок закивал:

– Угу. У них там будто затхлостью пахнет. И этой… как её… безнадёгой.

Да, именно безнадёгой. Коловерша очень точно сумел описать Тайкины впечатления. Ох, не такой она помнила Волшебную страну.

– Это неправильно! И мы должны это исправить.

Решительно тряхнув смоляными косами, она ускорила шаг. Пушок вёл её по дворцовым закоулкам, в шутку изображая навигатор:

– Следуйте до пруда прямо сорок метров, перейдите через мосток, у мраморного фонтанчика поверните налево…

– Как ты всё это запомнил? Ты ведь тоже только что прилетел! – восхитилась Тайка.

– Ну, я глазастый. И сообразительный. А ещё сверху всё лучше видно, как на карте, – заулыбался Пушок. – Вот, тебе нужна эта дверь. Там у них медсанчасть.

– Скажешь тоже!

Невольно усмехнувшись, Тайка потянулась к ручке… и вдруг оробела. Ей совсем не хотелось встречаться с Огнеславой. Ведь в прошлую их встречу та попыталась ее убить. Пусть это была не сама Огнеслава, а темный двойник, но разве от этого легче? Тайка как-то запамятовала спросить у Яромира, каким образом целительнице вернули нить судьбы. И вернули ли? Это ведь не так-то просто. Нужно было добыть шерсть прародительницы животных. С Тайкой когда-то поделилась мать всех волков Люта. Наверное, Радосвет тоже мог попросить шерстинку – всё-таки царский род издавна побратимствовал с племенем белых волков. Но потом шерсть нужно было еще спрясть. Это могла бы сделать Мара Моревна – не зря же ее называют судьбопряхой. Но Тайка точно знала, что Мара Моревна не покидала Дивнозёрье и вряд ли снилась кому-то из местных. Значит, Огнеслава так и живёт без судьбы, и тёмный двойник может вылезть в любую минуту и начать творить непотребства? Ох…

Пока она размышляла, дверь распахнулась, и – бам – они нос к носу столкнулись с выходящей Огнеславой.

– Ты-ы?! – рыжеволосая целительница чуть не выронила из рук кувшин.

Тайка невольно отшатнулась, и только Пушок как ни в чем не бывало прокричал:

– Здрасьте! А мы пришли больного навестить!

– К Лису? – Огнеслава, закусив губу, задумалась. Тайка видела, что ей очень хочется ответить отказом, но после непродолжительных раздумий целительница все-таки посторонилась, пропуская их. – Ладно. Только недолго. Ему нужен отдых. Следуйте за мной и не вздумайте шуметь.

Ее строгий голос напомнил Тайке школьную учительницу алгебры, и она поежилась. До чего же неприятная девица. Бр-р-р. И что только Яромир в ней нашел?

В целительских покоях царил полумрак. Одна масляная плошка на столе, вторая – на тумбочке: вот и все освещение. Зато травами и всякими снадобьями пахло так сильно, что Тайке захотелось зажать нос. А Пушок и вовсе начал чихать.

– Я же сказала: тихо! – недовольно бросила Огнеслава, не поворачиваясь. – К моему столу не приближайтесь. Руки и лапы держите на виду.

– Мы не собираемся ничего брать! – возмутилась Тайка.

– Кто вас знает…

Огнеслава отодвинула тканевый полог, и Тайка ахнула. Лежавший на боку Лис был таким бледным, что она, признаться, забеспокоилась: а жив ли тот вообще? Но в следующий миг, к ее огромному облегчению, раненый заворочался под тяжелым пуховым одеялом и открыл глаза.

– Какие люди! – он заметил Пушка. – И звери тоже. Пришли полюбоваться моей беспомощностью?

– А где Радмила? – Тайка огляделась по сторонам.

– То есть вы даже не меня ищете? – скривился Лис. – Она уже ушла. Но, если поспешите, еще сможете ее догнать.

– Он прогнал Северницу. – Огнеслава сплела руки на груди.

Она словно ждала, что Кощеевич прогонит и этих посетителей, но Тайка замахала руками:

– Нет-нет, Лис! Мы к тебе. Проведать, как ты.

– Я – отлично! – его ухмылка стала еще кривее.

– Оно и видно. Ты у нас прям король сарказма.

Тайка со вздохом опустилась на табурет у изголовья кровати.

– Вообще-то князь, – поправил ее Лис. – Ты зачем глупые вопросы задаешь, ведьма? Или хочешь услышать, как я скажу: «Ой, плохо мне, плохо, спасите-помогите, люди добрые»? Нет уж, такого удовольствия я никому не доставлю.

– Ты чего такой злой? – Пушок перепрыгнул с плеча Тайки прямо на одеяло, приблизил свой нос к носу Лиса и внимательно заглянул в глаза. – Так-так-так. Пациент-то у нас в депрессии. Помирать собрался? Я тебе помру! Только попробуй!

Кощеевич издал возмущенный звук, но наглый коловерша не сдвинулся с места.

– Не ори, пушистый. Смерть, знаешь ли, не спрашивает. Просто приходит, когда наступает срок.

– Но у тебя впереди целый месяц. Это же уйма времени! Сейчас Огнеслава тебя подлатает, а потом ты найдешь своего Тодора и ух как ему наваляешь! Пчхи!

– С чего это он мой?

– А с того, что ваши судьбы теперь связаны, и этот узел надо разрубить. Чик-чик – и готово. А Курносая пусть останется с носом!

Коловерша надулся и стал похож на очень воинственный пушистый шарик.

– Не говори так. – Лис понизил голос до шёпота. – Она тут, вообще-то.

– Кто?! – у Пушка округлились глаза.

– Как это кто? Смерть, конечно. Сидит в уголке, посмеивается. И, смею тебя уверить, она очень не любит, когда ее называют Курносой. Да и нос у нее самый обычный.

– Ой, извините… – пискнул коловерша, немедленно юркнув под одеяло.

Тайка с Огнеславой тревожно переглянулись.

– У него жар. Бредит, наверное… – прошептала целительница.

– Я так не думаю.

Тайка прочистила горло и обратилась в пустоту:

– Уважаемая госпожа Марена! Так ведь вас величают? У меня просьба: не могли бы вы не смущать Лиса своим присутствием? А то нехорошо получается. Он впадает в отчаяние, а у него должен быть шанс. Кому, как не вам, знать, что условия должны быть соблюдены.

По комнате пронесся легкий ветерок, со стола Огнеславы упало несколько свитков, и все стихло.

– Она говорит: «Слишком ты умная, ведьма». – Лис натянул одеяло на нос.

– Это меня ваша сестра научила. – Тайка уставилась в угол комнаты, показавшийся ей самым темным. – То, что произошло между Лисом и Тодором, – это же своего рода сделка, я права? Только ставка в ней – жизнь. И никто не должен ни помогать, ни мешать. Судьба сама свершится. Думаете, мне не хочется вмешаться и как-то помочь? Но я же терплю!

– Ну ты даешь! – восхищенно выдохнул Кощеевич.

– Разве я что-то не так сказала?

– Нет, все так. Просто… она ушла. Не ожидал, что прислушается.

Его лицо просияло от внезапного облегчения, к щекам прилила краска. Казалось, даже в комнате стало светлее, и травы больше не пахли так удушающе.

Огнеслава пощупала лоб раненого и цокнула языком:

– Надо же, жара-то больше и нет.

Лис закрыл глаза. Через мгновение он уже посвистывал носом, погрузившись в безмятежный сон.

– Это мы удачно зашли! – Пушок высунул мордочку из-под одеяла. – Тая, ты мощь!

– Благодарю. – Огнеслава наметила легкий поклон. – С вашей помощью больному стало легче.

– Он пойдет на поправку? – у Тайки словно гора с плеч свалилась. Ей совсем не нравилась мысль сидеть в одной комнате со Смертью – пусть даже и незримой.

– Да. Насколько это возможно. Ты сама все знаешь про отведенный ему срок. Но теперь есть надежда, что он скоро встанет с кровати и возьмет в руки оружие.

Огнеслава неожиданно улыбнулась, но Тайка в ее искренность ни капельки не поверила:

– Ты рада? Разве ты не должна его ненавидеть? Это же Кощеевич.

– Сейчас он раненый, а я – его целительница. Мое дело – лечить.

– Что, неужели больше никого отравить не хочется?

Тайка не хотела вспоминать прошлое. Само вырвалось.

Огнеслава поморщилась, будто проглотила какую-то кислятину:

– Наверное, я должна извиниться. Но если ты знаешь про темного двойника и про силу Доброгневы, тебе не нужны мои извинения. А ты знаешь.

– Кстати, как тебе удалось восстановить нить судьбы?

Тайка не особо надеялась, что получит ответ. Всё-таки Огнеслава не из тех людей, кто откровенничает с первым встречным. Но она ошиблась.

– А мне не удалось. Царь Радосвет добыл шерсть, но мы не знаем, как её спрясть. Поэтому пока всё осталось по-прежнему. Только Доброгнева надо мной больше не властна – за что тебе, конечно, спасибо. Чего это ты побледнела, царевна? Никак боишься меня?

Тайка невольно поёжилась от недоброго взгляда целительницы. У той ещё и ножик для трав в руке. А ну как бросится?

Пушок, тоже почуяв угрозу, яростно зашипел. Пришлось сделать ему знак, чтобы не прыгнул. А то он такой: в обычное время трус трусом, но друга в опасности не бросит.

Тайка заговорила размеренно, стараясь сохранять спокойствие и глядя Огнеславе прямо в глаза:

– Было бы странно не бояться после всего, что случилось. Но больше всего мне жаль, что не получилось тебе помочь. Я ведь три ниточки добыла: Яромиру, Маю и тебе. Но им двоим донесла, а твоя… Благодаря ей я смогла победить Доброгневу.

– Что?! – у Огнеславы округлились глаза. – Ты собиралась и меня спасти? Но почему?

– Потому что никто не заслуживает такой участи. Даже враг. В смысле… Это не означает, что мы с тобой враги, но не подруги уж точно. Ты мне не нравишься. Полагаю, я тебе тоже. Но я понятия не имею, какой ты была раньше. До того, как… – Тайка запнулась, подбирая слово получше, и целительница с горькой усмешкой подсказала:

– Умерла?

– Да. Я знаю, что потерявшие судьбу проходят через смерть. Просто не была уверена, стоит ли об этом напоминать… Пребывание за Порогом меняет людей. Даже Яромир стал другим, хоть и не хотел признавать этого. А ты была его невестой. Он никогда бы не полюбил плохого человека. Значит, ты заслуживаешь второй шанс. Я собиралась дать его тебе, но не смогла. Сожалею.

Огнеслава пожала плечами, отвернулась и принялась нарезать какие-то корешки.

Решив, что разговор закончен, Тайка собиралась уйти, но когда она была уже готова открыть дверь, ей в спину вдруг донеслось:

– Теперь я понимаю, что он в тебе нашёл.

– И что же?

– Ты говоришь правду в лицо и упряма как ослица. Да не вскидывайся так – в этом мы с тобой схожи как две капли воды. Только я злая, как огнепёска, а у тебя сердце доброе.

От возмущения Тайка развернулась так резко, что едва не поскользнулась на коврике для вытирания ног:

– Эй, зачем на себя наговариваешь?! Тоже мне злая нашлась. Ты вон людей лечишь. Даже Кощеевича. Огонь, знаешь ли, может не только сжигать всё вокруг, но и дарить тепло. И в тебе его достаточно: я чувствую.

– Пф! И зачем он мне? Яромир всё равно выбрал не меня, а тебя.

Это прозвучало так горько, что у Тайки аж зубы заныли, к горлу подступил ком, но она нашла в себе силы не разреветься на глазах у соперницы.

– Можешь порадоваться: между мной и Яромиром всё кончено.

Голос всё-таки подвёл, дрогнул. Огнеслава глянула на неё неверяще. Потом нахмурилась:

– Ты его бросила?

– Не я. Это он разорвал помолвку.

– И зачем ты мне это рассказываешь? – прищурилась целительница, явно пытаясь найти какой-то подвох.

– Не знаю. Просто к слову пришлось. Ты вон переживала, что выбрали не тебя. А теперь вроде как дорога открыта. Вперёд, заре навстречу!

– Думаешь, я к нему побегу о былой любви напоминать?! – возмущённо фыркнула Огнеслава.

– Ну… ты ведь его любишь?

– А вот это уже не твоё дело.

– Прости… – Тайка, смутившись, опустила взгляд.

Разговор становился всё более неприятным, она уже и не рада была, что всё это затеяла. Вот что стоило не отвечать, а просто уйти?

Целительница шагнула ближе, снова заставив Пушка заворчать:

– Послушай меня, царевна. Я могу сожалеть о былом. Я могу даже продолжать любить. Но какое это имеет значение сейчас? Город со дня на день падёт. А у меня даже нити судьбы нет. Сложно, знаешь ли, думать о будущем… Молчи. Я знаю, что ты хочешь сказать. Только мне твои утешения даром не сдались. Не стоит внушать людям надежду, когда её нет.

– Надежда есть всегда! – Тайка упрямо наклонила голову. Бабушка об этой её привычке говорила: «Как козочка».

– Не у всех.

– Ой, да пошла ты! – лицо аж полыхнуло от гнева. Давно она ничего подобного не чувствовала. – У вас с Лисом тут что, кружок пессимистов? Решила себя заранее похоронить? Ну, валяй! Ты верно подметила: не моё это дело.

– Пусть каждый занимается тем, что умеет, – с неожиданным миролюбием кивнула Огнеслава. – Твои речи пригодятся воинам, чтобы подстегнуть их отвагу перед боем. Уж не знаю, почему они тебя рады слушать, но ты тоже можешь принести пользу там, где она нужна. А коли обе выживем – тогда и поговорим. На войне про сердечные дела думать вредно: уж кому, как не мне, об этом знать. И вот ещё что, для ясности: я не считаю тебя своим врагом. И даже соперницей не считаю. Мы обе – бывшие невесты одного человека, но это не значит ровным счётом ничего. Я не собираюсь завоёвывать его сердце снова и тебе не советую. Потому что сердце – не крепость, чтобы его завоёвывать. Оно либо любит, либо нет.

– В этом ты права. – Тайка шмыгнула носом. – Порой мне кажется, что лучше вообще не влюбляться. Одна морока от этих нежных чувств.

– Не знаю, что между вами произошло, да и знать, по правде говоря, не желаю, но уверена, что ты с этим справишься.

Целительница вдруг протянула ей тонкую ладонь, всю в пятнах от трав. Это что? Поддержка такая, что ли? Тайка немало удивилась, но ответила рукопожатием. Несмотря на всю холодность их общения, она прониклась к Огнеславе уважением, и, кажется, это взаимно. Что ж, тоже неплохо. С чего-то же надо начинать. Тем более что они сейчас на одной стороне.

– Коли понадобятся зелья какие или травы – обращайся, – добавила целительница.

– Спасибо, буду иметь в виду. И я, пожалуй, пойду, не буду мешать тебе работать.

Тайка вышла, прикрыв за собой дверь, и прислонилась спиной к стене.

– Ну она и стерва! – шёпотом выдохнул Пушок. – Зря ты меня остановила, Тая. Ух я бы её цапнул!

– Не надо, – покачала она головой. – Огнеслава из тех людей, кто себя грызёт пуще всех прочих. Разве не видишь? Её гложет чувство вины размером со слона. Поэтому она всех от себя прогоняет. И поэтому же старается быть полезной. Если подумать, её судьбы и врагу не пожелаешь…

Пушок открыл пасть, чтобы что-то сказать, как вдруг пол под ногами заходил ходуном, и из груди коловерши вырвался полный ужаса мяв.

– Ма-а-а! – он взмыл в воздух. – Тая, что это?!

– Не знаю! Может быть, землетрясение?

На голову сыпалась каменная крошка, стены угрожающе трещали, в покоях Огнеславы звенели склянки, что-то скрипело, падало, с улицы сквозь открытое окно доносились крики… После очередного толчка Тайка, не устояв, упала на колени. А в следующий миг потолок с ужасающим грохотом обрушился.

Глава двенадцатая

Твои наихудшие кошмары

Тайка открыла глаза, не совсем понимая, где находится. Вокруг было темно и тесно. Всё тело болело, как будто кто-то решил сделать из неё отбивную. Ещё и щёку прикусила: во рту было солоно от крови. Она пошевелила руками, потом ногами – уф, вроде ничего не сломано. Первая попытка сесть на груде расколотых камней не увенчалась успехом. Вторая удалась, но… Бам! – Тайка со всего размаху треснулась макушкой о камень. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота.

Её что, завалило? Ох. Неужели даже в Волшебной стране бывают землетрясения?

Когда сознание немного прояснилось, Тайка вспомнила, что делала незадолго до обрушения галереи: Лис лежал в лазарете, они побеседовали с Огнеславой, потом вышли вместе с Пушком…

– Пушок! – позвала она.

Никто не отозвался.

– Ли-и-ис!

Тоже тишина. Неужели?.. Нет, она не будет думать о плохом. Наверное, друзья просто не слышат. Может, уже отправились за помощью. Коловерша крылатый, что ему сделается? Он от любого камня вжух – и увернётся!

Оглядевшись, Тайка поняла, что находится не в полной темноте. Откуда-то сверху пробивался свет – будто маленький лучик надежды. Прищурившись, она увидела кусочек неба сквозь отверстие в потолке. С губ сорвался невольный всхлип, потому что небо было не голубым и даже не вечерне-синим, а насыщенно-сиреневым. Полог пришёл!

Но злое колдовство должно было достичь Звёзднокамня только через седмицу. Неужели она так долго пробыла в беспамятстве? Однако почему же ей не хочется ни есть, ни пить? Впрочем, и раньше Тайка иногда теряла аппетит от нервов. А друзья?.. Неужели они ушли, потому что сочли её мёртвой, не найдя среди завалов? Нет, Пушок никогда бы так не поступил!

Она глянула на свои ладони: ссадины на них были свежими, кое-где ещё даже не запеклась кровь. Значит, обрушение произошло совсем недавно, и Полог по какой-то причине оказался здесь раньше, чем ожидали. Возможно, он и вызвал кастастрофу…

Между лопаток стекала струйка холодного пота, на языке горчила каменная крошка. Дыхание вмиг перехватило. Её же откопают и спасут, правда? Если, конечно, осталось кому спасать. Может статься, что Звёзднокамень полностью разрушен, а его защитники погибли.

– Нет-нет! Нельзя поддаваться панике! – она сжала виски.

Сказать-то легко, а вот сделать… Страх не спрашивает разрешения войти в сердце, а врывается, напрочь лишая здравомыслия.

Непрошеные слёзы брызнули из глаз. Живот скрутило от мысли, что она навеки останется замурованной, даже косточек не найдут. Тайка принялась колотить кулаками в стены: она кричала, пока не охрипла, а потом снова отключилась.

Во второй раз она очнулась от того, что её лица коснулось что-то мокрое. Похоже, снаружи шёл дождь и отдельные капли попадали в дырку на потолке. Стоило Тайке слизать эти капли, как дремавшая до сих пор жажда пробудилась. Но это было не самое худшее, потому что вместе с желанием пить пришёл и ввинчивающийся в голову женский шёпот:

– Умирать будешь долго. Мучительно. В одиночестве. Никто не придёт. Это только в сказках всё заканчивается хорошо, а жизнь – не сказка.

Голос казался знакомым, но Тайка никак не могла его узнать.

– Я не сдамся! – твёрдо сказала она в пустоту. – Буду ждать до последнего. И надеяться.

Но шёпот не унимался:

– Ты же знаешь, нет ничего хуже бесплодного ожидания. Сама посуди, ты всю жизнь только и делала, что ждала. Надеялась, что отец вспомнит о тебе и вернётся, что мама будет рядом. Потом мечтала о письме от бабушки или птичке-весточке от Яромира… И где все они теперь?

– Пусть мы с Яромиром и расстались, но я уверена, он не бросит меня в беде. Не такой он человек. А ещё есть Пушок. Дедушка. Лис, наконец. Множество друзей, которым я дорога.

– Может, и так. Но ни для кого из них ты не главное в жизни. Пора смириться с тем, что всякий раз они выбирают не тебя. Царю важнее спасти его царство. У коловерши есть родная семья. А Кощеевич… – Голос горько усмехнулся. – Для него имеет значение только Василиса. Ну, назови хоть одного человека, для которого ты на первом месте?

И Тайка призадумалась. Слышать эти слова было горько, потому что в них имелась немалая доля правды. Быть для кого-то важной – не значит быть единственной. Но с другой стороны, она и сама не смогла бы выбрать, кто из друзей и близких для неё важнее остальных. Тогда зачем вообще выбирать?

– Для любви не существует мерила. – Она облизнула пересохшие губы. – А единственный человек, у которого я всегда буду на первом месте, – это я сама.

В ответ раздался совсем уж откровенный хохот.

– Значит, и спасаться будешь своими силами?

– Именно. Я совсем забыла, что умею колдовать. – Тайка приподнялась на локте. – Спасибо за напоминание.

Она ещё не знала, как именно это сделает, но в душе проснулась решимость. Не надо ждать у моря погоды – этак и впрямь можно не дождаться. Правильнее взять дело в свои руки. Придёт помощь – хорошо. Не придёт – она сама сделает всё, что в её силах. Подумаешь, камни! Вон Микрогорыныч и не такие валуны двигал. Именно он когда-то вытащил Тайку и её друзей из ледяной пещеры, открыв проход. Маленький змей и тот справился – а чем она хуже?

– Что ты делаешь, ведьма?! Не смей! – прошелестел невидимый голос.

Но Тайка уже раскинула руки в стороны. Шероховатая поверхность холодила ладони и, казалось, ждала готовой выплеснуться силы. А нужные слова сами пришли на ум:

– Когда закрылись все пути – отчаянье отринь. Позволь судьбе тебя вести туда, где неба синь. Смотри, крошатся камни в пыль, конца у жизни нет – тупик становится тропой, что выведет на свет.

Стоило ей договорить, как валуны заскрежетали и пришли в движение. Каменный мешок завибрировал, будто где-то под полом завёлся мощный мотор. Бах – и тюрьма рассыпалась в осколки. Ни один из них, к счастью, Тайку не задел.

Она с удивлением обнаружила, что продолжает парить в воздухе, не касаясь пола. Её поддерживал огромный сиреневый пузырь с тонкими, но довольно прочными стенками. И вокруг было много таких же пузырей с мутной, будто бы мыльной поверхностью. Одни висели высоко над землёй, едва касаясь галерей, балкончиков и крыш, другие почти лежали на траве внутреннего дворика возле моста и мраморного фонтана. Теперь Тайка понимала: Звёзднокамень не разрушен, на самом деле он почти не пострадал от подземного толчка. Никакого землетрясения – сплошное колдовство.

Возле каждого из пузырей маячила тёмная фигура в плаще. Опять эти «назгулы»! Ну, точнее, тодорцы! Сколько же их тут? Наверное, уже сотни… Ратибор быстро увеличивал свою мрачную армию. Может, поэтому ему и удалось привести Полог раньше, чем ожидалось?

Сглотнув, Тайка глянула вниз – наверное, её пузырь тоже кто-то поддерживает? Она не ошиблась. Но сердце всё равно ёкнуло, потому что это был знакомый «назгул». Зато теперь стало понятно, где она раньше слышала этот пугающий голос.

– Маржана?!

– Ох и хитра ты, ведьма!

Мара больше не пыталась скрыть бледное лицо, даже капюшон откинула, явив сиренево-лунному свету чёрные, как вороново крыло, волосы.

– Я должна была раньше догадаться. Ещё тогда, когда ты называла моих друзей по именам. Ещё и Лиса приплела. Тебе до сих пор горько вспоминать, что у вас с ним не сложилось?

– А это не твоего ума дело! – Маржана сверкнула глазами: ей, наверное, думалось, что страшно, а получилось жалобно.

И Тайку вдруг осенило: а вдруг мара и сама ещё сопротивляется? Вряд ли она решила бы мучить людей по собственной воле. Её наверняка заставили. Или, лучше сказать, подтолкнули. В каждом существе есть добрая и злая сторона. В ком-то больше света, в ком-то – тьмы. Маржана всегда была уникальной марой, потому что долгие годы сохраняла равновесие между двумя этими ипостасями, но испытания, выпавшие на её долю, качнули чашу весов в тёмную сторону.

– Я знаю, что тебе сейчас больно и плохо. Мне, по правде говоря, тоже. Когда Яромир меня бросил, мне тоже сначала хотелось его придушить. Потому что я ради него стольким пожертвовала… Думаю, тебе знакомо это чувство. Ведь ты тоже многим пожертвовала ради Лиса, а этот гад не оценил.

– Сейчас ты говоришь прямо как мы. Продолжай, пожалуйста… – Мара показала раздвоенный язык.

Тайка понимала, куда та клонит:

– Ты хочешь, чтобы обида заслонила собой всё то хорошее, что было, и вытравила из сердца былую любовь? Не могу тебя винить. Любовь слишком сильное чувство, и заменить её может только что-то не меньшей силы. Например, месть?

– Истинно так.

– Не ожидала, что ты выберешь самую лёгкую дорожку. Мне казалось, ты сильнее… – усмехнулась через силу Тайка, и Маржана дёрнулась от этого смешка, как от пощёчины.

– Забываешься, ведьма! Хоть ты и разрушила кошмар, но напоминаю, что ты всё ещё в моей власти. Как и другие жители города – во власти моих собратьев. Придержи язык, а то я рассержусь, и мальчики начнут убивать.

Ох, это явно не пустые угрозы! Но Тайка, сжав кулаки, продолжила напирать. Ей нужно было достучаться до чего-то такого же сильного, как любовь и месть.

– Ты бесишься, потому что не хочешь слышать правду. А правда в том, что ты лгунья, Маржана. Врёшь сама себе. На самом деле ты не хочешь, чтобы Лис умер.

– Конечно, нет. Я хочу, чтобы он мучился. И у нас это неплохо получается. Плеть господина Тодора…

– Знаю, знаю, – отмахнулась Тайка. – Только к чему это приведёт? Уже меньше чем через луну он присоединится к вам. Встанет под чёрные знамёна, чтобы навеки остаться рядом с тобой. Вот твоё истинное желание. Признайся, ты ведь даже Шторм-коня для него сохранила.

– Ну а что оставалось делать, раз только так мы можем быть вместе…

Мара осеклась, но было поздно.

– Вот ты и призналась. Быть вместе не наяву, так в кошмаре. Но это сон, Маржана. Он никогда не станет настоящим.

– Ты не права, ведьма. Кошмары бывают очень настоящими.

– Любой морок можно разрушить, – парировала Тайка.

– Реальность не менее зыбка. Сегодня тебя любят – завтра нет. Сегодня ты счастлива, а завтра война пришла в твой дом, друзья и близкие мертвы, города лежат в руинах. Жизнь и есть наш наихудший кошмар, ведьма.

– Но если бы в жизни не случалось плохих моментов, мы не ценили бы хорошие. Поэтому я борюсь, чтобы вновь испытать счастье и радость. А ты отказываешься от борьбы. Поэтому я и говорю: слабачка!

– Да пошла ты к огнепёскам, ведьма! – прошипела Маржана.

«Плюх!» – пузырь лопнул, и Тайка шлёпнулась, больно ударившись копчиком о камни. Мара исчезла. Просто сбежала, не пожелав продолжить разговор. Что ж, в свой срок они к этому наверняка вернутся. Важнее, что теперь Тайка на свободе и вдобавок вооружена: едва колдовство развеялось, Меч-Кладенец тотчас же очнулся ото сна и прыгнул ей в руку. На душе сразу стало спокойнее: волшебный клинок наверняка способен проткнуть чужие пузыри. Оставалось только найти друзей и вызволить их из кошмарного круговорота. А в этом, к счастью, могло помочь обычное заклинание поиска.

Первая же попытка удалась: Тайке сумела создать путеводный огонёк, который в считаные минуты привёл её к пузырю Пушка. И рядом даже не оказалось охранника-тодорца – видимо, враги решили, что коловерша не такой уж серьёзный противник.

Вид у рыжика был неважный: шерсть свалялась в колтуны, перья потускнели и растрепались. Выглядел он так, будто провёл в заточении уже долгое время. Наверное, по его внутренним ощущениям так оно и было. Прежде чем проколоть пузырь, Тайка успела заметить внутри опустевшие дома Дивнозёрья. Её родной край выглядел безжизненным, словно все люди разом ушли. Ни следов, ни огней, ни даже кикиморы какой завалящей – только лебеда да крапива. Похоже, наихудшим кошмаром Пушка было одиночество.

Лопнувший пузырь издал такой громкий звук, что у Тайки заложило уши. Измученный коловерша рухнул прямо в подставленные ладони и испустил пронзительный мяв.

– Тая, это ты? Божечки-кошечки, куда же все подевались?! Беда! Во всей деревне ни души!

– Тише, родной, всё в порядке. Это морок. Мы в Волшебной стране. Звёзднокамень, Полог, тодорцы – помнишь?

Взгляд Пушка вмиг прояснился, и он с облегчением выдохнул:

– Ф-фух, а я-то не знал, что и думать! Уж лучше тодорцы, чем это… – Он поёжился.

– Кстати, о них… – Тайка вкратце пересказала коловерше свой разговор с Маржаной, а потом добавила: – У меня есть план. И тебе предстоит сыграть в нём главную роль.

– Я на всё готов! Мне сейчас любые опасности нипочём!

Так, сами того не желая, враги сделали их сильнее. Наверное, это произошло потому, что после столкновения с худшим кошмаром своей жизни ты начисто теряешь всякий страх.

– Лети, мой хороший!

Тайка подбросила коловершу в воздух, и тот, сделав круг над её головой, помчался к ближайшему пузырю и ещё издалека начал корчить гримасы:

– Эй, ты, мрачный чёрт! Да-да, я к тебе обращаюсь, назгул недоделанный! Мумия ты тупая! Бабуин дохлый!

Тодорец вряд ли знал, кто такой бабуин, но о том, что это какое-то оскорбление, догадался и взревел:

– Убью-у-у!

А Пушку только того и было надо. Пока он отвлекал врага, Тайка тишком-нишком подкралась к пузырю с другой стороны и ахнула, увидев внутри чародея без головы.

Сердце ёкнуло: неужели Лис?! Но потом, приглядевшись, поняла, что обозналась. Отрубленная голова была светловолосой и имела небольшую бородку. Почему путеводный огонёк привёл её к незнакомцу, ведь она искала друзей?

Но в следующий момент она вспомнила: это же тот, замороженный… Как его? Точно, Весьмир! Помнится, Лис сказал, что именно этот чародей и его боевая подруга Отрада победили Кощея Бессмертного. И Василиса о нём тоже упоминала с теплом, с каким говорят только о любимых. Что ж, как минимум это будет сильный союзник. Хотя на мгновение Тайка засомневалась, что чародей находится в здравом уме. Потому что он разговаривал со своей головой. И та его упрекала:

– «Цель оправдывает средства» – ты сам-то понимаешь, какая это глупость, Весьмирушка? Самые противные вещи на земле с этим девизом делаются. А главное, ничего хорошего всё равно не выходит. Сколько раз ты пошёл на сделку с собой, а? И посмотри, кем стал? Мертвяк живой без башки, без сердца.

– Неправда твоя, сердце у меня есть!

Булькающий голос чародея доносился прямо из шеи.

– Только совести нет! – голова сплюнула под ноги своему хозяину.

До Тайки дошло: худший кошмар Весьмира – его чувство вины. А значит, совесть у него всё-таки присутствует. Иначе он не стал бы себя так казнить.

Собравшись с силами, девушка проткнула пузырь, надеясь, что, когда морок развеется, чародей обретёт целостность и душевно, и физически. А то разгуливать по заколдованному городу в сопровождении этакого «всадника без головы» было бы крайне неуютно.

– Где я?.. – Весьмир открыл глаза и, увидев меч в её руках, немедленно откатился в сторону. В его пальцах вспыхнуло голубое пламя, и Тайка приготовилась защищаться. Но в следующий миг опасное заклятие погасло. – Погоди, я тебя знаю. Ты на царицу похожа точь-в-точь. Значит, внучка её, Тайка-царевна, да?

– Она самая. Поздравляю с возвращением из морока. И простите, что напугала.

– Нет-нет, не вкладывай меч в ножны. Вижу, добрый он у тебя и нам ещё пригодится. Мы должны найти Радосвета. Ох, только бы он был жив… – Весьмир отчаянно заозирался по сторонам и вдруг испустил радостный вопль: – Вижу его! Вон там!

Может, этот человек и сделал немало дурного в своей жизни, но, по крайней мере, его верность царю и Диви не подлежала сомнениям.

– Тодорцев я возьму на себя!

Чародей поднялся на ноги, расправил плечи. Он был невысок и невзрачен, но Тайка почувствовала в нём силу, поэтому кивнула:

– Отлично. Помогите Пушку, а я займусь дедушкой.

Весьмир и впрямь оказался полезен. Мало того что от его заклинаний враги разбегались, как тараканы от дуста, так он ещё и поднял ветер, который закружил пузыри и понёс их к Тайке. Даже ходить никуда не надо – только успевай прокалывать.

Так вскоре к друзьям присоединился Радосвет (его кошмаром оказалась начисто выжженная безлюдная Дивь – родина, погибшая по его вине), заплаканный Май (в его пузыре Тайка успела увидеть чью-то безымянную могилу), Радмила (худшим страхом воительницы была беспомощность – морок уложил её в постель, лишив рук и ног) и – неожиданно – Огнеслава. На её долю выпали пытки в Кощеевых застенках, и, в отличие от прочих ужасов, это было не воображаемое будущее, а реальные воспоминания, при одном взгляде на которые Тайку аж затошнило. Она поспешно отвернулась и, наконец, на другом конце дворика заметила Лиса.

Хитрый Кощеевич не стал дожидаться, пока придёт помощь, и как-то умудрился выбраться из пузыря самостоятельно. Теперь в его руках сиял колдовской клинок, переливающийся всевозможными оттенками зелени: от тёмно-болотного к нежному цвету самой ранней листвы. В воздухе сухо щёлкнула плеть. Лис рубанул её в кувырке, отсёк один из хвостов и расхохотался:

– Врёшь, не возьмёшь!

Но в следующий миг другой хвост обмотался вокруг его лодыжки. Враг дёрнул на себя, и Кощеевич, охнув, упал на траву, раскинув руки. Сверкающий меч, который был всего лишь заклинанием, погас, рассыпавшись искрами. А над поверженным противником склонился усмехающийся красноглазый Тодор:

– Ти проиграл, кнэз. Сдэлка сключэна. Твоя дỳша принадлэжит мнэ.

Глава тринадцатая

Наедине со смертью

Говорят, нельзя вмешиваться в чужое колдовство, иначе можно сделать только хуже. Но если на твоих глазах погибает друг, разве можно остаться в стороне?

Тайка рванула вперёд, готовая дать отпор предводителю тодорцев. Она ещё не знала, как именно, но об этом думала в последнюю очередь и – бах! – налетела на Радмилу, которая тоже бросилась на помощь. Из-за столкновения обе замешкались, и сердце ёкнуло: теперь ни за что не успеть!

Однако помощь пришла, откуда не ждали: рядом с Лисом вдруг возник силуэт женщины в тёмном капюшоне. Плеть свистнула, но её полёт оборвался. Отрубленный кожаный хвост упал на землю, а в следующий миг ночную темноту озарили слепящие синие искры. Тодор зарычал, как лев, и отлетел в сторону, а незнакомка, щёлкнув пальцами, прошипела:

– Пшёл прочь! Вон с глаз моих!

Ветер взметнул плащ поверженного противника, а когда тот осел на землю, под ним уже никого не было. Тодор просто исчез.

– Ну кто тебя звал?! – простонал Лис, обречённо глядя в тёмно-фиолетовое небо.

– Пожалуйста, дорогой!

Фыркнув, женщина повернулась к зрителям, и Тайка ахнула. Она знала это лицо.

– Мара Моревна?!

Слова сорвались с губ прежде, чем до девушки дошло: нет, не Мара, а Марена. Сестра-близнец.

– Так меня ещё не оскорбляли, – усмехнулась Смерть, демонстрируя выщербленный серп. Тот самый, которым она разрубила плеть Тодора.

– Простите, я обозналась… – Тайка невольно попятилась под её тяжёлым взглядом.

– Рена, не пугай моих друзей. – Кощеевич нашёл в себе силы перевернуться на бок.

– А то что?

– Да ничего. Что ты сразу вскидываешься? Это не угроза.

– Неужели просьба? – голос Смерти сочился ядом.

Лис молча кивнул, за что удостоился ещё одного смешка:

– Тебя плохо слышно, дорогой.

– Да. Я прошу. Но заметь: только об этом.

– Разумеется. Сын Кощея слишком горд, чтобы снизойти до мольбы о помощи. Это решение он обычно возлагает на плечи своих друзей, чтобы потом не чувствовать себя обязанным. Ты хоть заметил, что, если бы я не вмешалась, эти две дурочки, – она кивнула на Тайку с Радмилой, – получили бы удар хлыстом?

– Только не говори, что ты решила вмешаться, потому что тебе не хотелось их забирать! – огрызнулся Лис.

– Их время ещё не пришло, – пожала плечами Смерть. – Но я здесь не поэтому.

– Неужели в память о нашей былой связи?

– Не угадал. Просто так быть не должно. – Она указала на небо, где парило ещё несколько десятков не лопнувших пузырей. – Ты же знаешь: я терпеть не могу беспорядок.

– Может, тогда и проклятый Полог уберёшь? Нет? Ну, я так и думал.

Кощеевич закрыл глаза. Огнеслава глянула на него, потом на Марену и, не спрашивая разрешения, зашагала в сторону Лиса.

Смерть нацелила на неё серп:

– Ты куда?

– Собираюсь сделать свою работу. Я целительница.

– Ладно, иди.

Рукоять серпа укоротилась на глазах, и Марена засунула оружие за пояс.

Огнеслава опустилась на колени рядом с Лисом и, приподняв голову, приложила к его губам горлышко фляги. Всего пара глотков – и на его щёки вернулся румянец. Правда, какой-то лихорадочный.

– Проверь… луна… на месте? – его голос был тише, чем шелест листьев.

Целительница задрала голову, Кощеевич усмехнулся и тут же закашлялся.

– Да не та. Плечо.

Огнеслава закатала рукав его рубахи и, поджав губы, кивнула:

– На месте.

– Проклятье! Она будто бы больше стала. – Лис повернул голову на бок и нашёл взглядом Смерть. – Эй, Рена! Надеюсь, ты потом вернёшь мне Тодора? У меня с ним осталось одно незаконченное дельце.

– Ты же знаешь, из моего царства нет возврата.

– Ага-ага, а как же вода живая и мёртвая?

– Нельзя оживить то, что давно мертво.

– И почему у меня ощущение, что мы говорим о наших былых чувствах? – фыркнул Лис.

– Пытаешься меня задеть? Зачем? – Марена выглядела удивлённой.

– Не пытайся казаться наивной девочкой, Рена. Я разгадал твой коварный замысел. Ты забрала Тодора, чтобы я не мог с ним сразиться. Значит, проклятие не будет снято. В конце этой луны я умру и попаду в твои лапы. Этого ты добивалась?

Тайка нахмурилась. Теперь, когда Лис об этом сказал, звучало и впрямь логично.

– Я лишь навела порядок, – с нажимом повторила Смерть. – Убрала то, чего не должно было существовать. Не только Тодора: всех тодорцев.

– Пф! Нашла подходящий момент, ничего не скажешь!

А Тайка вдруг ахнула:

– Вы сказали, всех тодорцев?! Но среди них была наша Маржана.

– Эта несносная мара-кошмарица? Значит, туда ей и дорога! – презрительно выплюнула Марена. – А я ведь говорила, Лис. Предупреждала, что она тебя предаст. Как видишь, вышло по-моему. Потому что последнее слово всегда остаётся за смертью – нравится тебе это или нет.

– Но Маржана не предательница, – возразила Тайка, сжав кулаки. – Она такая же жертва проклятия. Несмотря на чары, она сопротивлялась до последнего и отпустила меня. Только благодаря ей я смогла помочь остальным выбраться из пузырей.

Лис скрипнул зубами от досады:

– Выходит, ты забрала у меня и врага, и друга. Я хочу, чтобы ты вернула обоих!

Казалось, от его напора Смерть на мгновение растерялась, но очень быстро взяла себя в руки:

– Ты не понимаешь, о чём просишь.

– Это я-то не понимаю? Я, чёрт побери, жить хочу! – в ход пошли ругательства смертных, и это означало, что Лис здорово разозлился. – Если ты в самом деле пришла помочь, то возьми да помоги, вместо того чтобы опять всё портить.

– Мне надо разобраться в происходящем, а ты поспи пока. – Марена взмахнула ажурным рукавом, и Кощеевич мирно засопел, осекшись на полуслове. – Всем остальным повелеваю молчать. Да, царь, и тебе тоже. Говорить будет вот это дитя.

Тёмный взгляд вперился в Тайку, и у той вмиг пересохло в горле. Вот так нежданно-негаданно она и оказалась наедине со Смертью.

– Но п-почему я?..

– Ты назвала меня именем сестры. Значит, вы встречались. Но ты не из этого мира. Кто же ты такая?

– Ведьма-хранительница Дивнозёрья. Но я не совсем чужая здесь. Царь Радосвет – мой дедушка.

– Хм… Дивья кровь, значит? Ещё и царская. Занятно. А звать-то тебя как?

– Таисия. Но лучше – Тайка. Мне так привычнее. Кстати, сестра вас вспоминала…

– В проклятиях, наверное? – хрипло рассмеялась Смерть.

– Нет. Вообще-то она сожалеет, что вы поссорились. И считает, что была к вам несправедлива.

– Да скорее Дивь с Навью местами поменяются, чем сестрица Марушка свою неправоту признает. Но речь сейчас не о ней. Расскажи мне, дитя, как ты сюда попала?

– Через Пограничный лес.

Тайка сразу решила, что не станет ничего скрывать, но ей всё равно не поверили.

– Ой, ври да не завирайся. Через него ни пешему не пройти, ни конному не проехать, ни птице не перелететь.

– А я волчицей обернулась и добежала.

– Ну ты и выдумщица!

– Хвостом клянусь, так оно и было! – Пушок перелетел на Тайкино плечо и смело глянул в глаза Марене. Это стоило ему больших усилий: бедолагу била крупная дрожь.

– Я велела молчать всем. Коловершей тоже касается.

Смерть подошла ближе. Настолько, что стало чувствоваться её ледяное дыхание. Пушок тихо ухнул и сомлел, упав прямо на руки Тайке. Его обморок оказался неожиданным даже для Марены. Смутившись, она отпрянула:

– Ой, это не я!

Все заулыбались, а Тайка покрепче прижала к себе коловершу.

– Извините, с ним иногда от нервов случается.

Марена, поняв, что её возглас звучал забавно, вдруг нахмурилась:

– Зря лыбитесь. Зверей я люблю. Но остальных не пощажу, коли станете перебивать да перечить.

Ох… Тайка надеялась, что больше никто из друзей не станет вмешиваться. Особенно какой-нибудь Весьмир – от него ведь вообще непонятно чего ожидать. Но чародей послушно принял самый скучающий вид. Хотя на самом деле наверняка слушал, не пропуская ни слова. Радмила, улучив момент, приблизилась к Тайке и незаметно коснулась её спины, словно говоря: «Мы рядом, не бойся». И хотя они никогда не были близки, от этой безмолвной поддержки стало немного легче. Радосвет стоял с мрачным видом, сплетя руки на груди. Огнеславе же, казалось, вообще ни до кого не было дела. Кроме больного, конечно же. Прямо сейчас она мастерила для Лиса подушку из плаща, оставшегося после Тодора.

Следя за ней, Тайка отвлеклась, поэтому вкрадчивый голос Марены заставил её вздрогнуть:

– Почему ты не выбрала Дорогу Снов?

– А разве вы не знаете? Там же всё бурьяном заросло – не продраться.

Про себя Тайка подумала, что вопрос какой-то странный. Разве можно ходить между мирами через сны? Не просто поговорить, а прямо физически перенестись? Хотя, может, это только для Смерти нет особой разницы между явью и грёзами.

– Хм… А знаешь, почему Дорогу Снов постигло такое бедствие?

Всё это начинало напоминать какой-то экзамен. Пришлось припомнить слова Мары Моревны:

– Потому что мир болен и порядок вещей нарушен.

– Верные слова, ведьма. – Смерть впервые посмотрела на неё с уважением. – Тогда, может, ты знаешь, кто виноват в этой болезни?

О, это было совсем несложно.

– Это всё царь Ратибор, его рук дело. Он призвал Тодора со свитой и эту их… кралицу. И они создали Полог, – кивнула Тайка на небо.

– А вот тут ошибаешься, – усмехнулась Марена. – Все они просто смертные. Ну или были таковыми когда-то. Не подумай, я совсем не хочу сказать, что поступки смертных ничего не значат, но причину надо искать глубже.

– А эта кралица – она тоже смертная?

– Да. Это всего лишь сестрица его ненаглядная, – указала Смерть на Радосвета, и тот, содрогнувшись, одними губами произнёс:

– Ясинка. Я так и думал.

Тайка вспомнила, где уже слышала это имя. Бабушка рассказывала, что была у её возлюбленного вредная сестра, считавшая, будто всё царство должно достаться ей. Поэтому сперва она изводила юного царевича, запугивала. Да так преуспела, что тот чуть ли не собственной тени начал бояться. Потом это всё открылось и строптивицу выдали замуж за какого-то заморского принца. Вот только Ясинка не остепенилась. Наоборот. Ведь её жених оказался чародеем, повелителем кошмаров, и научил жену всему, что сам знал. Потом она даже в Дивнозёрье появлялась. Когда узнала, что юный Радосвет нашёл себе невесту среди смертных, решила отомстить. И Тайкина тогда-ещё-не-бабушка едва не поплатилась жизнью. Но, к счастью, Радосвет к тому времени из забитого ребёнка превратился во вполне бойкого юношу и сумел дать сестре отпор, защитив свою любовь.

– Выходит, царь Ратибор призвал на помощь дочь, чтобы та помогла ему сладить с мятежным сыном… – задумчиво протянула Тайка.

Ей совсем не нравилось, что зловредная «кралица» приходится ей двоюродной бабкой. Повезло же, блин, с родственничками.

– С мужем-то она уже сладила. Откуда знаю? Так я его давно уж забрала. Можно быть сколь угодно могущественным колдуном, держать в страхе и подданных, и соседей, но яд есть яд. Не ждал он, не гадал, что дражайшая супруга возжелала единовластной правительницей стать. Вот и вся любовь. Впрочем, на каждого хитреца всегда найдётся кто-то более ловкий. Судьба любит пошутить. Был бы жив Кощей, он бы подтвердил. Да, Весьмир? Это ведь ты моего женишка жизни лишил.

С каждой новой фразой Марена улыбалась всё шире; вскоре её гримаса стала больше похожа на оскал.

Чародей, помня о необходимости молчать, пожал плечами.

– Не беспокойся, я не сержусь, – махнула она рукой.

Весьмир поклонился ей и, как показалось Тайке, заметно расслабился. Его можно было понять. Перейти дорожку самой Смерти – такой участи, пожалуй, и врагу не пожелаешь.

– Во всём виновата Птица-война. Ваши враги ни за что не стали бы такими сильными, если бы не она. – Марена вперила острый взгляд прямо в Мая, и тот вздрогнул. – Вижу, ты помнишь, воронёнок. Думал небось, что остановил её тогда? У тебя был шанс, но не свезло. А всё потому, что убирать нужно не следствие, а первопричину. Ненависть никуда не делась. Она ведь как пожар: достаточно малой искры, чтобы тлеющие угли разгорелись с новой силой. И ныне она разрослась настолько, что скоро поглотит весь мир.

От этих слов у Тайки по спине пробежали мурашки.

– Но ведь люди воевали испокон веков. Почему же раньше такого не случалось?

– Хороший вопрос, дитя. Хотела бы я знать на него ответ…

Ох, это что же выходит – даже Смерть не всеведуща?! Впрочем, Мара Моревна говорила то же самое.

– И что же нам делать?

– Есть одно старое поверье. Оно гласит, что побороть Птицу-войну, а вместе с ней и ненависть, может только чистый сердцем.

– Ой, это точно не я! – Тайка задумалась. Из всех знакомых первым на ум пришёл Яромир. – Но, возможно, я знаю такого человека. Надо только его найти. Он должен быть где-то здесь: мы ещё не все пузыри разрушили.

– Тогда найди его, – кивнула Смерть. – А потом отправляйтесь искать оружие.

– А куда?

– Вроде умная девочка, а глупые вопросы задаёшь. На Дорогу Снов, конечно же.

– Да я уж поняла, что не в царскую сокровищницу. Просто на Дороге Снов много развилок и дверей. Может, вы подскажете хотя бы примерное направление?

– Увы, мне оно неведомо.

Тайка вздохнула. Это всё напоминало ей задание из сказки: «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

– А кто может знать?

– Никто. – Смерть опустила взгляд и как будто бы немного покраснела. – Придётся тебе довериться своему чутью, ведьма. Я помогу тебе найти пузырь, где заточён друг, о котором ты думаешь. Но о большем не проси.

«Да она же врёт, – вдруг поняла Тайка. – Интересно зачем?»

Ладно, к этому можно будет вернуться позже. А сперва…

– Хорошо, тогда верни Яромира.

– Я не могу вернуть того, кого не забирала. Вот тебе пузырь, дитя. Дальше разбирайся сама, а я посмотрю.

Смерть задрала голову, поманила пальцем один из пузырей, и тот послушно спустился. Тонкая, будто бы мыльная плёнка приблизилась прямо к Тайкиному лицу. Она подавила желание зажмуриться. Не потому, что её пугали чужие кошмары. Просто это был внутренний мир её жениха, пускай и бывшего. И Тайке казалось, что в подсматривании есть что-то неправильное, слишком интимное, что ли… Впрочем, выбора у неё не было. Она взглянула и ойкнула, потому что меньше всего она ожидала увидеть в его кошмаре… себя.

Яромир стоял на коленях посреди обломков из белого камня и прижимал к груди её безжизненное тело. По лицу дивьего воина катились слёзы, а губы беззвучно шептали:

– Это я виноват. Не спас. Не уберёг.

Над выжженной землёй курился дым, словно тут пронёсся не один горыныч. Рядом лежали и другие обожжённые тела. В дотлевающей траве блестела зеркальная черепица. До Тайки дошло: это же руины Светелграда…

Сжав кулаки, она со всей мочи крикнула:

– Яромир! Борись! Слышишь меня? Это морок, я жива. Все живы. Город пока не пал!

Но её слова только сотрясали воздух. Стало даже хуже: теперь в воздухе закружились обгоревшие белые перья, очень напоминаюие Вьюжкины. Они были похожи на диковинный снег, который всё сыпал и сыпал, укрывая павших, заглушая все звуки. Вскоре Яромир остался единственной тёмной фигурой посреди белого безмолвия. Поглощённый своим горем и словно заточённый в рождественском шарике, дивий воин не слышал голос разума, считая, что остался единственным живым – наедине со смертью.

Тайка подумала, что не зря Радосвет и Яромир стали побратимами: их кошмары были во многом похожи. Пока она сама и Пушок переживали боль одиночества, остальные оплакивали близких. И, пожалуй, это было намного хуже. Тайке стало немного стыдно: будто бы она не знала настоящих потерь, а её друзья – знали.

Усилием воли она прогнала дурацкие мысли. Потому что горе разных людей не сравнишь и общим мерилом не измеришь. Оно для каждого своё, настоящее. Морок может быть не реальным, но чувства-то реальны!

Со всей мочи она рубанула по пузырю Кладенцом, и… ничего. Лезвие отскочило от упругой стенки, не причинив никакого вреда. Второй выпад отозвался болью в плече. Меч, поняв бесплодность усилий, от огорчения превратился обратно в подвеску. Нет, так дело не пойдёт.

Она надела кулон на шею, глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, – и шагнула прямо в пузырь. За спиной кто-то ахнул, но Тайка не узнала голоса, потому что в уши словно набилась вата. Ещё шаг – и звуки полностью пропали. Как, впрочем, и краски. Остался только чёрно-белый тихий мир. Её волосы вмиг засыпало снежными перьями. Тайка попыталась спеть заклинание, но дыхание перехватило. Как будто сам воздух в этом кошмаре был не пригоден для колдовства. И для жизни в целом.

С третьим шагом началась сильная метель. Ветер обжигал лицо и силился сбить с ног, острые кончики перьев кололи кожу. Как ни странно, это привело Тайку в чувство. Возможно, потому, что, пока человек чувствует боль – не важно, душевную или физическую, – он жив. А ещё у неё внутри разгорался праведный гнев: ну правда, какого чёрта?! Нельзя позволять страхам управлять своей жизнью. Ведь враг только этого и ждёт: чтобы они отчаялись, озлобились и подпитали Птицу-войну своей ненавистью и жаждой мести.

– Так не пойдёт! – повторила Тайка, не слыша собственного голоса. Но вспыхнувший в области её груди огонёк засиял ярче.

Может, это был Кладенец. А может, её собственное сердце. Оно было оранжево-тёплым – единственным цветным пятном в чёрно-белой мгле.

– Яромир, я здесь! – на зубах скрипел то ли песок, то ли зола. – Я иду к тебе.

Она беззвучно твердила это снова и снова. Фигура дивьего воина почти скрылась под перьями. Ещё немного, и совсем засыплет.

Тайка понимала, что этого нельзя допустить. Иначе Яромир никогда не выберется из своего кокона. Но человеку не по силам преодолеть такое расстояние в срок. Впрочем, она ведь не совсем человек.

– По волчьему веленью, по моему хотенью…

Пусть обычные заклинания тут не работают, но смена облика – это другое. Её внутренняя суть, её сила.

Став диким зверем, Тайка бросилась вперёд. Её вёл запах любимого, и никакая метель, никакой лютый морок не могли сбить её с пути.

Она прыгнула на Яромира, повалила его на землю и принялась вылизывать лицо.

Дивий воин сперва отбивался, но потом его затуманенный взгляд прояснился:

– Это ты? Ты жива?

«Дзынь!» – послышался звон разбитого стекла: пузырь рассыпался на мелкие осколки.

Глава четырнадцатая

Без разлук не бывает встреч

Первой опомнилась Радмила – бросилась брату на шею. Царь Радосвет тоже обнял побратима.

– Нам тебя не хватало, друг!

Май, улыбаясь, хлопнул Яромира по плечу:

– С возвращением!

Пушок нарезал круги над их головами и ликовал. Даже Весьмир и Огнеслава были рядом, и только Тайка осталась стоять в стороне. Ей казалось, она не вправе присоединяться к общей радости. Ведь они с дивьим воином поссорились и больше не были обручены – между прочим, по её вине.

Впрочем, не одна она не тронулась с места. Марена взирала на смертных снисходительно, с толикой удивления – так энтомолог мог бы наблюдать за блестящими букашками.

– Что ты сейчас чувствуешь, ведьма? – поинтересовалась она шёпотом.

– Радуюсь, что Яромир жив и его не поглотил морок.

– Тогда почему не подойдёшь и не скажешь об этом?

– Не уверена, что он хочет меня видеть. Мы вроде как расстались. И хотя он по-прежнему мне дорог, я не хочу навязываться…

Тайка опустила голову. Щёки горели от стыда. Пусть она только что спасла бывшего жениха от смерти, ей казалось, что этого мало, чтобы заслужить его прощение. Но хуже было другое: она сама не могла себя простить. Твердила всем про надежду, про веру в лучшее – и на тебе, разуверилась. Всерьёз раздумывала над предложением соседа Лёхи, которого даже не любила, потому что боялась остаться одна, когда сказка кончится. Но на самом деле ничего не заканчивалось – это было её собственное решение. Ошибка, о которой, возможно, придётся жалеть всю жизнь. И сейчас Тайка чувствовала себя лишней и неуместной посреди Волшебной страны. Чужой девочкой в нелепых джинсах.

– Странные вы, люди, существа… – задумчиво произнесла Смерть, подставляя лицо ночному ветру. – Так мало живёте и так любите всё усложнять. Думаете, что впереди полно времени, а потом оказывается, что его всегда было мало. И когда оно заканчивается, сидите на руинах своей мечты, полные досады и глупых сожалений о несбывшемся.

Тайка скрипнула зубами:

– Ещё и вы будете читать мне нравоучения?!

– Не обольщайся, мне нет дела до тебя и до того, что ты творишь со своей жизнью. Это были просто мысли вслух. Очередная попытка понять смертных. Довольно безуспешная, – горько усмехнулась Марена.

– А зачем вам нас понимать? Интерес исследователя? Мы для вас – забавные зверушки?!

У Тайки аж горло перехватило: давно она так не злилась. Наверное, говорить дерзости самой Смерти было небезопасно, но та совсем не рассердилась. Наоборот, кивнула с одобрением:

– Гневаешься? Хорошо.

– И чем же это хорошо?

– Тем, что гнев делает тебя живой.

– Странно слышать такое от Смерти.

– Послушать тебя, так я зло во плоти, – фыркнула Марена.

Тайка глянула на неё с вызовом:

– Может, и не зло, но уж точно не благо!

Она сама не до конца понимала, зачем нарывается. Может, захотелось острых ощущений, чтобы почувствовать этот пресловутый вкус жизни? Неужели ей мало было Полога, тодорцев и прочих опасностей?

– А это с какой стороны посмотреть. Зимой природа должна умереть, чтобы весной возродиться с первыми лучами солнца. Без прощаний и разлук не бывает новых встреч. Чтобы найти новые смыслы, необходимо прежде похоронить то, что себя изжило… И зачем я тебе всё это говорю, ведьма? Как будто оправдываюсь.

Смерть выглядела немного растерянной.

За её спиной вдруг раздался тихий смешок Лиса. Проснулся всё-таки!

– Ого, ты тоже на это попалась, Рена? Я перед этой ведьмой тоже частенько оправдываюсь. Возможно, у нас с тобой всё-таки есть совесть. Одна на двоих.

– Насчёт тебя – очень сомневаюсь, – поджала губы Смерть.

– Кто знает, кто знает. Зато наличие твоей легко проверить. Повторяю: верни Тодора и Маржану. Ты не должна лишать меня возможности снять проклятие. Это бесчестно.

– Смотрите-ка, кто заговорил о чести! – Марена отвернулась от Кощеевича и бросила на Тайку такой мрачный взгляд, что той немедленно захотелось куда-нибудь спрятаться. Но она поборола страх – если уж идти, то до конца:

– Лис прав, а вы…

– Разве я спрашивала твоего мнения, ведьма?

Глаза Смерти полыхнули синим огнём, скулы заострились, сквозь кожу проступили очертания костей черепа, и Тайка невольно отпрянула.

Кощеевич, пошатываясь, встал и закрыл её собой:

– Полегче, Рена. Она тут ни при чём. Это только между мной и тобой.

Он не зажмурился, даже когда Смерть резко приблизила страшное лицо к самому его носу. Некоторое время продолжалась битва взглядов – и воздух, казалось, звенел от напряжения.

Каково же было Тайкино изумление, когда Марена сдалась первой! Её лицо снова стало обычным, на щеках даже проступил лёгкий румянец. Толкнув Кощеевича обеими руками в грудь, Смерть прошипела:

– Хорошо, я верну. Но только одного. Выбирай, кто это будет: Маржана или Тодор? Посмотрим, что важнее для Кощеева сына: чувства или шанс на спасение собственной жизни.

Тайка только сейчас заметила, что все остальные обступили их и тоже слушают, раскрыв рты.

– Что ж, выбор очевиден, – сказала Радмила, пытаясь взять Кощеевича за руку.

Но тот отдёрнул ладонь и огрызнулся:

– Тебе, может, и очевиден, а мне – не очень!

– Понимаю, это сложно. Но ты должен жить, Лис. Должен сразиться с Тодором и победить, чтобы проклятие спало. Знаю, Маржана много значила для тебя. Нам всем будет её не хватать.

– Да неужели? – голос Кощеевича сочился ядом, на скулах ходили желваки.

– Радмила дело говорит, – вмешался Радосвет. – Знаю, вы с ней в последнее время не ладили, но прислушайся к голосу разума. Ты князь. У тебя есть ответственность. Разве Нави будет лучше, если ты погибнешь? У тебя ведь даже наследника нет.

– Какое тебе дело до Нави, дивий царь?! – зло выплюнул Лис. – На протяжении столетий мы были заклятыми врагами.

– Времена меняются. Сейчас ты с нами, на дивьей земле, пришёл, чтобы помочь. Мне не хотелось бы терять такого друга.

– Ха! Дивьи люди мне не друзья. Да и союзники из вас так себе, если честно.

Май осторожно тронул его за рукав:

– Лис, послушай хотя бы меня. Долгие годы я был тебе и другом, и советником…

– Да, именно поэтому я знаю, что ты скажешь. – Кощеевич закусил губу. – И тоже могу дать совет: не лезь.

– Очень плохой совет, княже.

– Хорошо, значит, это просьба. Я способен решить сам, Май.

– Так я дождусь сегодня ответа или нет? – Смерть сплела руки на груди. – Учти, я ведь могу и передумать.

Радмила в отчаянии взяла Кощеевича за плечи, развернула к себе и хорошенько встряхнула:

– Посмотри на меня! Не отводи взгляд, кому говорят! Между нами действительно были раздоры: ты остался в Нави, а я чувствовала, что моё место здесь, с родными, попавшими в беду. Знаю, ты был обижен, и я тоже. Мы натворили много глупостей и сказали то, чего не стоило говорить. Ещё я знаю, что Маржана стала той, кто тебя утешил. Но все мы порой разрываемся между чувствами и долгом. Иногда правильных решений просто нет. Я умоляю тебя…

– Я тоже о многом тебя умолял. – Лис облизнул пересохшие губы.

– Да. Порой – о невозможном.

– Значит, в этом мы с тобой квиты. Я тебя выслушал. Ты права. И Май прав. Все вы правы. Но теперь это дело только между мною и Смертью. – Кощеевич отодвинул Радмилу в сторону. – Верни Маржану, Рена! Пусть это ошибка, но я иначе не могу.

– Будь по-твоему.

Смерть щёлкнула пальцами, и на примятой траве внутреннего дворика – там же, где недавно лежал сам Лис, – появилось тело Маржаны, завёрнутое в чёрный плащ. Её лицо было таким спокойным и безмятежным – казалось, мара спала. Вот только грудь её не поднималась и не опускалась.

– Она что, не дышит?! – ахнула Тайка, стоявшая ближе всех.

– Разумеется. Она же вернулась из моих владений. – Смерть дёрнула плечом, словно раздражаясь из-за того, что ей приходится объяснять очевидные вещи. – Вы скоро пойдёте дальше, а Лис останется здесь. Чтобы спасти Маржану, ему придётся охранять её три дня и три ночи, не давая превратиться в чудовище. Не думаю, что у вас есть время его дожидаться.

– Об этом ты не предупреждала! – впервые в глазах Кощеевича мелькнуло настоящее отчаяние. – Я должен быть с друзьями в этот трудный час. Помочь победить Птицу-войну.

– Ты же сказал, у тебя нет друзей. – У Радмилы дрожали губы.

– Я имел в виду дивьего царя, но не собирался оставлять тебя. Хотел лишь спасти Маржану, потому что слишком многим ей обязан…

– В жизни всегда приходится выбирать. И, мнится мне, свой выбор ты уже сделал.

Воительница отвернулась.

– Радмила, послушай, мы…

– Нет уж, хватит. Довольно я тебе потакала. Ради тебя я предала родных и всё, во что верила. Понадобилось немало сил, чтобы вернуть их утраченное доверие. Нет больше никаких «нас», Лис. Теперь каждый сам по себе.

С каменным лицом она отошла к брату, и Яромир приобнял её за плечи, утешая. Тайка ожидала, что дивий воин не упустит возможности сказать Лису какую-нибудь гадость, но тот промолчал. Более того, глянул на Кощеевича с сочувствием. Это было воистину неожиданно. В другое время Тайка, может, и задумалась бы о причине таких перемен, но сейчас у неё были дела поважнее.

– Итак, нас стало на одного меньше, но ввосьмером…

– Всемером, – поправил её Радосвет. – Я царь и не смогу отправиться с вами. Моя задача – собрать остатки своего войска и дать отпор Ратибору, пока вы будете искать Птицу-войну.

– Я останусь с тобой, брат! – Яромир положил руку на меч.

Но Радосвет покачал головой:

– Охраняй царевну в опасном путешествии. Радмила, к тебе этот приказ тоже относится. За меня не волнуйтесь – я справлюсь.

– Тогда хотя бы позови Вьюжку. – Дивий воин вручил ему белое перо. – Оставляю симаргла на твоё попечение.

– Или меня – на его? – усмехнулся Радосвет. – В этом нет нужды, но спасибо.

У Тайки ёкнуло сердце. Дедушка говорил так, будто прощался. Она бросила отчаянный взгляд на Смерть, но та пожала плечами:

– Ты слишком много думаешь, ведьма. И слишком громко. Только я ничего тебе не скажу. Каждому отмерен свой срок, но людям не следует знать, когда он наступит. К тому же сейчас, когда мир болен и все ниточки спутались, я уже и сама ни в чём не уверена. Просто положись на судьбу – и будь что будет.

– Будь что будет… – эхом повторила Тайка.

Это был не лучший совет, который ей давали в жизни, но неожиданно он помог успокоиться и вспомнить, что не все вещи в этом мире можно контролировать. Порой проще не думать о грядущем, а сосредоточиться на «здесь» и «сейчас» – тогда, даже если ничего не получится, она, по крайней мере, будет знать, что сделала всё, что могла.

Бабушка говорила: «Когда придётся принимать сложное решение, доверяй своей интуиции. Мы – ведьмы, у нас это чувство весьма развито». И сейчас интуиция не просто подсказывала, а кричала, что отправляться на Дорогу Снов наугад, не зная путей и направлений, – чистой воды самоубийство. Эх, была бы тут Мара Моревна, непременно подсказала бы, где искать Птицу-войну…

Смерть скривилась, будто съела кислятину, и Тайка укорила её:

– Опять мои мысли подслушиваете? Не надоело?

– Они у тебя шибко занятные. Почему ты думаешь, что сестрица Марушка знает что-то, чего не знаю я? Птица-война вырвалась из моей клети. А сестра… Ей давно не было дела до чужих бед.

– Неправда! Вы меня слышали вообще? Я говорила, что она очень переживает. И поэтому я здесь. Не только по воле собственного сердца, но и по её просьбе.

– Ох, задурила она тебе голову, ведьма. Это её великое умение: заварить кашу – и в кусты.

Марена говорила зло и отрывисто, но Тайка слышала в её голосе и знакомую горечь маленькой брошенной девочки.

– Зря вы так. Мара Моревна всегда выручала меня в трудную минуту. И мне бы сейчас пригодился её совет, но я понятия не имею, как с ней связаться из Волшебной страны. Сейчас ведь нельзя просто лечь спать и присниться. Но если у вас есть иной способ – прошу, не утаивайте его. Вам даже не обязательно видеться с сестрой, если не хотите. Просто дайте мне возможность с ней поговорить.

– С чего ты взяла, что это в моих силах?

Ох, как много Тайка отдала бы сейчас, чтобы прочитать Маренины мысли!

– Просто интуиция. Если я ошиблась, так и скажите, и мы не будем тратить время на пустые уговоры.

Лицо Смерти стало задумчивым.

– Вообще-то ты права. Способ есть. – Она распустила завязки на одном из мешочков, висевших на поясе, и извлекла на свет тряпицу, перетянутую бечевой. – Давным-давно мы с сестрицей Марушкой обменялись прядями волос, но договорились использовать их только в самом крайнем случае – когда случится худшее.

– Да куда уж хуже!

Тайка задрала голову, глядя на фиолетовое небо. Луна клонится к закату, значит, и рассвет не за горами. Вот только наступит он или Полог закроет собой солнце?

Проследив за её взглядом, Смерть кивнула. Она рассекла бечеву острым ногтем, развернула тряпицу, пропустила тёмную прядь между пальцами и пробормотала:

– Надеюсь, я об этом не пожалею. Марушка, сестрица, это Марена. Тут кое-кто нуждается в твоей помощи. Явись!

Тайка затаила дыхание – но ничего не произошло. Тогда она не удержалась от разочарованного возгласа:

– Блин, не сработало?! Может, надо позвать погромче?

– Не громче, а иначе. – Смерть нахмурилась так, что чёрные брови сошлись у переносицы. – Умирающего мира ей, видите ли, недостаточно. Она хочет, чтобы я просила, унижалась. Чтобы сказала, что это мне нужна её помощь. Вот к чему приводит гордыня.

– Боюсь, это ваш общий недуг, – не удержался Лис.

– Повтори, что ты сказал?! – прорычала Марена, грозно сверкнув очами.

Но Кощеевич не дрогнул:

– Что слышала. Я тебя не боюсь, потому что терять мне уже особо нечего.

– Кроме собственной жизни!

– Ты зубами-то не щёлкай, чай, не огнепёска. Что проку в той жизни, когда весь мир катится горынычу под хвост? Все там будем: кто-то раньше, кто-то позже. Мне уже недолго осталось – меньше луны. И я предпочту умереть первым, чтобы не видеть, как уходят те, кто мне дорог. А ты сущность могущественная, почти всесильная – так что наверняка останешься посмотреть представление до конца. Этого хочешь?

– Нет.

– Тогда сделай уже что-нибудь! – рявкнул Лис так, что все аж рты пораскрывали.

Не каждый день услышишь, как кто-то орёт на саму Смерть.

– Теперь вам точно не поздоровится…

Марена вытянулась, как струна. В воздухе пахнуло затхлостью погреба и тленом. Костлявая рука потянулась к серпу.

Пушок камнем упал на руки Тайке и, обняв её крыльями, прошептал:

– Ух и страшно, Тая… Если уж пришло время помирать, скажи честно: я был не самым бесполезным котиком, правда?

– Ты самый лучший котик на свете. Что бы ни случилось, я тебя люблю.

Она через силу улыбнулась, хотя на висках выступила испарина, а в голове билась одна-единственная мысль: «Теперь точно конец».

Коловерша муркнул, а потом спрыгнул на землю и пошёл прямо навстречу Смерти.

– Ты куда?! – ахнула Тайка, но Пушок не слушал.

На трясущихся лапках он подошёл к Марене и потёрся о её юбки, громко урча. Та сперва пыталась не обращать внимания на кошачьи нежности, но грозное выражение лица вскоре сменилось на умиляющееся, а рука с острыми когтями потянулась к Пушку.

Коловерша вздрогнул и зажмурился, заурчав ещё громче, – и сама Смерть, наклонившись, почесала его рыжий лобик.

– Кто это у нас такой хороший?

– Это я! – Пушок боднул её ладонь. – И остальные тоже хорошие котики. Не надо никому делать больно, мр-мр-мр.

Некоторое время все завороженно смотрели, как Марена наглаживает коловершу, а тот охотно подставляет то один бок, то другой.

Прошло не меньше четверти часа, прежде чем Смерть выпрямилась и, сжав в кулаке прядь сестринских волос, твёрдо сказала:

– Явись, Марушка, прошу. Ты нужна мне!

В лицо дохнуло ночной прохладой и сладким цветочным ароматом, в воздухе закружился вихрь, обсыпавший всех лепестками вишни. Ну конечно, ведь в Дивнозёрье сейчас весна, деревья стоят в самом цвету… Миг – и ветер успокоился, а лепестки осыпались к ногам черноокой темноволосой красавицы. Мара Моревна и Марена гляделись друг в друга, как в зеркало, схожие как две капли воды: обе высокие, статные. Но разница меж ними всё-таки была: Смерть носила чёрные одежды, тогда как её сестра Жизнь явилась в белом платье, похожем на перистые облака в майском небе. Её голову украшал венец из ландышей, в чашечках которых, словно алмазы, поблёскивали дождинки. На груди, словно диковинная брошь, прикорнула бабочка-капустница. Выражения лиц сестёр тоже разнились. Смерть хоть и пыталась, но не сумела скрыть смущённую улыбку. Она с надеждой смотрела на сестру.

Но Жизнь, презрительно скривив губы, молвила ледяным голосом:

– Не нужно было звать меня. Ну почему именно сейчас? Что же ты натворила, Марена?

Глава пятнадцатая

Нарушенное обещание

– Это всё твоя смертная девчонка. Она хотела тебя видеть, – процедила Смерть сквозь зубы.

– И поэтому ты меня вызвала сюда? Потому что Тайка так захотела? Не думала я, сестрица, что простая ведьма из Дивнозёрья будет из тебя верёвки вить. До чего ты докатилась, Марена!

Ох. Тайка никогда не видела Мару Моревну… такой. И дело было вовсе не в том, что чародейка предстала перед ними ослепительной красавицей в белом платье, и даже не в одуряющем запахе жасмина. Прежде судьбопряха казалась ей доброй, сердечной. А сейчас это была словно какая-то незнакомая женщина с холодным голосом и безжалостным взглядом.

Лис тоже заволновался и шепнул Тайке на ухо:

– Слушай, они сейчас тут не сцепятся, как драчливые коловерши?

Она пожала плечами, но ответить не успела, потому что на них злобно зыркнула Смерть. В воздухе запахло, как перед грозой. Стало ясно, что шушукаться запрещено. Лучше вообще притвориться деревцами и стоять неподвижно.

– Это я докатилась?! – Марена упёрла руки в бока. – А сама-то? Бросила всё, засела в своём Дивнозёрье, ниточки плетёшь, в старуху беззубую превратилась. Да ты должна быть мне благодарна! Здесь ты хоть выглядишь нормально.

– Ты же знаешь, я никогда не гналась за красотой. В отличие от тебя.

– А что плохого в красоте? Подлунный мир красив. Или с этим ты тоже будешь спорить?

– С этим – не буду. – Мара Моревна немного смутилась. – Но, признаюсь, мне странно слышать это от тебя.

– И почему же?

– Ты – Смерть.

– Пф!

Марена отвернулась, но сестра ухватила её за плечо и развернула к себе:

– И это всё, что ты можешь мне сказать спустя столетия? Только «пф»?

– А ты ожидала, что я брошусь к тебе на шею? Или, может, в ноженьки? Ну уж нет, Марушка, такого удовольствия я тебе не доставлю.

– Пф!

– Ага! Ты тоже сказала «пф»! У нас всё ещё много общего.

Марена обвиняюще ткнула пальцем в грудь сестры, и та, отступив на шаг, проворчала:

– На этом семейное сходство заканчивается.

– Эй, вы себя вообще слышите? – не удержалась Тайка. – Две сильные женщины – возможно, самые могущественные на свете, – а фырчите друг на друга, как дикие коловерши.

– Я слышала, кто тебе подсказал это сравнение! – прошипела Смерть.

Она удостоила Лиса ещё одним негодующим взглядом, но тот сложил руки на груди и сделал вид, что сказанное к нему не относится. Ещё и насвистывать начал.

Мара Моревна покачала головой:

– Лучше не лезь не в своё дело, ведьма. Это давняя история…

– Я бы, может, и не лезла. Только теперь это и моё дело тоже. Кто сказал, что мир болен и его нужно спасать?

Судьбопряха недовольно дёрнула плечом:

– А что, если я была не права?

– Хотите сказать, всё в порядке? Что-то не заметно. – Тайка подняла глаза к фиолетовому небу.

– Нет, не в порядке. Но однажды всё заканчивается. Может, тут уже ничем не поможешь? Просто пришёл срок.

– Вроде Жизнь, а говорит как Смерть… – вырвалось у Тайки.

Ох, не стоило такого говорить! Мара Моревна дёрнулась, как от удара плетью:

– Не смей сравнивать меня с сестрой, ведьма! А не то…

– Что? Убьёте меня?

Тайка сама не понимала, откуда в ней взялась такая дерзость. Но она обещала самой себе, что больше не будет врать, поэтому отступать не собиралась.

Она и моргнуть не успела, как за её правым плечом вырос Яромир, а за левым – дедушка. Оба такие грозные: губы сжаты в линию, глаза горят, у каждого рука на мече. Чокнутые. Они вообще понимают, с кем воевать вздумали? Но в глубине души Тайке было приятно, что близкие её защищают. Да что там, даже Лис шагнул вперёд. Лицо его осталось безучастным, а поза – расслабленной, вот только дыхание он затаил – ну чисто как зверь перед прыжком.

Мара Моревна развела руками:

– Я – Жизнь и никого не убиваю. Вот только, боюсь, мне и самой недолго осталось быть под этим небом.

– Что-о?! – Тайка не поверила своим ушам. Недоумевая, она глянула сперва на одну сестру, потом на другую. – Может, кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

Смерть закатила глаза:

– Ты на меня не смотри. Я знаю не больше твоего. Быть может, Марушка сбрендила, столько лет в затворничестве сидючи?

– Вот именно, что в затворничестве… – вздохнула Мара Моревна. – Надеюсь, ни для кого не секрет, что давным-давно мы с сестрицей сильно повздорили… Ну да, теперь-то уж точно не секрет… Когда стало понятно, что для нас обеих в этом мире недостаточно места, я не просто ушла, а дала слово, что никогда не вернусь. Сном или видением – да. Но не наяву. А теперь, выходит, зарок нарушен.

– Это, конечно, нехорошо, – кивнул Яромир. – Но так случается, вольно или невольно. Не все клятвы удаётся сдержать.

От этих слов Тайка ощутила такой сильный приступ дурноты, что ей пришлось ухватить деда за рукав, чтобы не упасть. Ежу ясно, на кого он намекает… Она поперхнулась воздухом от удивления, когда дивий воин продолжил свою мысль:

– Думаю, каждый из присутствующих хоть раз да нарушал данное слово. Я и сам не без греха…

– Нарушать обещания – роскошь, которую могут себе позволить только люди. Да, это бывает больно. Но чаще всего не смертельно. Вот только для нас – столпов мира – всё обстоит иначе. Не сдержишь слово – появится трещина, которая со временем будет только разрастаться. Ничем её не замажешь, не залечишь. Стоит одной опоре подкоситься – беды не миновать. – Мара Моревна присела на камень и закрыла лицо руками.

– Тогда зачем вы дали такую страшную клятву? И зачем оставили сестре свою прядь волос? Неужели не понимали, что однажды она этим воспользуется? Не лучше бы было вообще не давать ей такой возможности?

В вопросах Лиса слышалось недоумение пополам с горечью. Тайка неохотно шикнула на него:

– Тише ты! Чего уж теперь болтать? Всё уже случилось, сделанного не вернёшь. А задним умом все крепки.

Мара Моревна подняла голову, в её глазах, словно алмазы, блестели слёзы.

– Нет-нет, пусть говорит. Мальчик задаёт правильные вопросы. Но если он получше подумает, то поймёт, что ответы ему уже известны. А зачем твой отец, великий и могучий Кощей Бессмертный, спрятал свою смерть в утке, а утку – в зайце? Неужели он не знал, что однажды кто-нибудь доберётся до острова Буяна?

Лис пожал плечами:

– Таковы были условия чародейства. Смерть бессмертного никуда не девается, просто переходит в иное состояние.

– Вот и я из этого мира никуда не делась. Я – его неотъемлемая часть. Поэтому не могла уйти бесследно. И хоть у нас с сестрицей были разногласия…

– Разногласия?! – вспылила Марена. – Теперь это так называется?

– Не перебивай меня. Я могу сказать «вражда», если тебе угодно. Но ты знаешь, как устроен мир. А значит, должна была стать самым надёжным хранителем частицы моей сути, которую я не могла забрать. Многие годы так оно и было. Но теперь… Что же ты натворила, сестра? Зачем приблизила конец мира? Не потому ли, что тоже ощутила его неизбежность?

– Конец не всегда окончательный. Мне ли не знать? – усмехнулась Марена. – Да вы на себя взгляните! Многие из вас близко подошли к грани небытия, но всё же обманули смерть. Лис, Вертопляс, Огнеслава, Весьмир, Яромир – все вы побывали в моих объятиях, но в последний момент ускользнули. И вот стоите здесь – живые и невредимые. Потому что существуют живая и мёртвая вода и новые нити судьбы ещё возможно спрясть.

– Что ж, это обнадёживает. Осталось всего ничего: понять, где добыть особую живую воду и с какого зверя нужна шерсть, чтобы сплести новую судьбу для целого мира, – вмешалась Тайка.

Она старалась говорить легко и беззаботно, но на душе у неё скребли кошки. Ведьма только сейчас начала осознавать, насколько серьёзную задачу им предстоит решить.

– Нет таких зверей и такой воды, – отмахнулась Мара Моревна.

Ох… Похоже, отчаяние лишает разума даже самых мудрых и здравомыслящих. Сколько раз старая чародейка наставляла Тайку в трудную минуту, сколько раз приходила на помощь, когда казалось, что всё пропало? А теперь… Оказывается, даже её могущественная наставница – сама Жизнь – не всеведуща. Тайка чувствовала разочарование, но вместе с тем – необходимость отплатить Маре Моревне за заботу, за науку, за всё то тепло, которым та её одаривала. Наверное, так становятся взрослыми?

– Мы с друзьями собираемся отправиться на Дорогу Снов, – сказала она тоном, не терпящим возражений. – Всё лучше, чем просто сидеть сложа руки и ждать неминуемой гибели. Поэтому, если ты знаешь, как добыть волшебный лук и стрелу, способную поразить Птицу-войну, – самое время рассказать нам. Для этого мы тебя сюда и позвали, собственно.

– Я не знаю. – Мара Моревна закусила губу. – Даже не помню, когда в последний раз мне доводилось говорить эти слова…

– Выходит, зря мы тебя позвали?! – вспыхнула Марена.

– А я с самого начала это говорила. Но ты слушаешь только себя, сестрица. Впрочем, как всегда.

– Да ты!..

Смерть замахнулась. Даже не серпом, просто рукой. В лунном свете блеснули острые когти. Тайка хотела крикнуть «стойте!», но слова застряли в горле. В лицо ударил порыв холодного ветра. Её сбило с ног и кубарем поволокло по траве. Она успела подхватить Пушка и прижать его к груди, чтобы лёгенького коловершу не шмякнуло о камни. Тот даже трепыхаться не стал, только сдавленно пискнул:

– Ой, они всё-таки подерутся…

Краем глаза Тайка успела заметить, что все её друзья тоже попадали. Весьмир приник к земле, закрыв голову руками. Она решила последовать примеру чародея, для верности ещё и зажмурилась. Некоторое время в ушах яростно свистело, капюшон толстовки надувался, беспокойные травинки щекотали щёки… И вдруг всё стихло.

Тайка с надеждой подняла взгляд: может, сёстры вняли голосу рассудка и драка закончилась, не начавшись? В тот же миг ей захотелось снова зажмуриться – теперь уже от яркого сияния, исходящего от двух женских фигур. Мара Моревна крепко сжимала запястья готовой наброситься на неё Марены. Сёстры почти соприкасались лбами, но не двигались. Похоже, даже не дышали. Сорванные ветром лепестки с платья Мары Моревны взметнулись, да так и зависли. Даже ночные мотыльки, которых привлёк колдовской свет, застыли в воздухе, словно мошки в янтаре.

«Как будто видео на паузу поставили», – буднично отметила Тайка.

Но стоило ей об этом подумать, как картинка пришла в движение. Сияющее облако закружилось, окутывая Жизнь и Смерть. Золотая нить сплела вокруг сестёр прочный кокон. Вскоре обе они скрылись из виду.

– Что происходит? – спросил побледневший Яромир.

Тайка прочитала слова скорее по губам, потому что звуки в мир только-только начали возвращаться, и едва слышным шёпотом ответила:

– Я не знаю.

– Нам не стоит вмешаться? Они же поубивают друг друга.

– Я вообще не уверена, что это сражение. А кому из двоих ты собрался помогать, позволь спросить?

– Глупый вопрос. Жизни, конечно!

– Знаешь, в этом я тоже не уверена. Мара Моревна говорила, что не хочет ничего делать. А Марена, наоборот, пытается что-то изменить. Ох, как всё сложно!

Ведьма придвинулась поближе к дивьему воину. Так ей было немного спокойнее.

– Тая, больно! – пискнул Пушок.

Похоже, она его случайно придавила.

– Извини, родной.

– Ничего, всё в порядке. И, кажется, я понимаю, что мы сейчас видим. Не умом, а звериным чутьём. Я хоть и домашний коловерша, но что-то этакое у меня осталось. Короче, щас будет бабочка.

– Какая ещё бабочка? Пушок, ты бредишь? – Тайка потрогала его нос. – Хм, вроде мокрый. Ты точно не болен?

Коловерша надулся:

– Так и знал, что ты мне не поверишь. Говорю тебе: дело пахнет перерождением. Как будто что-то новое вплетается в узор судьбы.

– Надеюсь, это что-то хорошее, – сказал Яромир. – Хватит уже с нас плохих новостей. А коли нет, то хотя бы умрём вместе.

Он взял Тайку за руку, и у неё вспыхнули щёки.

– Честно говоря, я предпочла бы вместе жить, а не умирать.

– Я тоже.

– Это значит, что… ты меня прощаешь?

Дивий воин задумался на мгновение, которое показалось Тайке вечностью.

– Ой, не томи! – фыркнул Пушок. – Может, сейчас этот кокон долбанёт так, что костей не собёрешь. Мир на глазах рушится, а он обидки свои лелеет, котик бестолковый.

– Я не котик, – насупился Яромир.

Коловерша оскалился:

– Значит, по второму пункту возражений нет?

– Да замолчи ты хоть на миг! Только с мысли сбиваешь. Я хотел сказать, что давно уже простил. Пусть мне и было горько оставаться вместе после того, что я узнал, но порознь оказалось ещё горше.

Наверное, надо было что-то ответить, но у Тайки в горле встал ком. Она могла только глупо улыбаться.

– Да что вы глазами лупаете? Поцелуйтесь уже! – напустился на них Пушок.

Тайка смущённо замотала головой:

– Эй! Ну не при всех же!

– Ой, подумаешь!

Коловерша хотел добавить что-то ещё, однако не успел. Золотой кокон вдруг вспыхнул ярким пламенем. Лицо обдало жаром, но в воздухе почему-то запахло не ожидаемой гарью, а знойным летним днём: свежескошенной травой и липовым цветом. Тайке показалось, что она даже слышит жужжание пчёл. Полыхающие нити были похожи на тонкие сосновые веточки – помнится, Тайка набрала таких прошлым летом для растопки купальского костра. Ей больше не было страшно. Этот огонь казался не злым и разрушительным, а созидающим, как у кузнеца в горне. Прошлое должно было сгореть, чтобы в мир пришло нечто новое, светлое. Недаром и фиолетовый цвет неба сменился на розовый, предрассветный.

Быстро прогорев, кокон осыпался серым пеплом, явив изумлённым взглядам друзей всего одну женщину со знакомым лицом, которое могло принадлежать как Маре Моревне, так и Марене. Её распущенные тёмные волосы струились волнами почти до колен. Голову украшал ромашковый венок. Лёгкий утренний ветерок колыхал подол простой рубахи из небелёного льна, на которой не было видно ни единого шва. Простоволосая, неподпоясанная, босая – большим пальцем ноги она чертила на пепле круги и улыбалась своим потаённым мыслям, не замечая, что столько людей смотрят на неё. И все чего-то ждут.

Первым не выдержал Лис:

– Что-то я не понимаю. Это которая из сестёр? Серпа вроде нет… Эй? Ты Рена или Мара Моревна?

Но женщина словно его не слышала.

А у Тайки вдруг засвербело в глазах, будто в них песка насыпали. Не удержавшись, она стала тереть их руками. А когда взор снова прояснился, то оказалось, что черты женщины опять изменились и стали ещё более знакомыми.

– Мама?! – вырвалось у неё.

И Лис повторил эхом:

– Мама?..

Яромир напрягся, как струна. Видимо, тоже увидел лицо своей матери. Только, в отличие от других, его матушка, Защитница Лада, сейчас была на стороне их общего врага, царя Ратибора.

Тайка сжала его ладонь крепко-крепко, чтобы не вздумал броситься. Но дивий воин уже и сам догадался:

– Все сейчас видят своих матерей, да?

– Наверное, потому, что перед нами – мать всего сущего, – произнес Весьмир и поклонился женщине.

Та впервые взглянула на своих детей:

– Можно и так сказать.

– А куда же делись те двое? – нахмурилась Огнеслава.

Похоже, она, как и Яромир, была совсем не рада встретиться со своей матушкой.

– Они здесь. – Женщина приложила руку к груди. – Мы всегда были единым целым. А теперь наконец-то слились воедино, как и было предначертано. Прежние обиды забыты. Порядок восстановлен.

– А я говорил! – Пушок от избытка чувств запустил когти в Тайкину толстовку. – Бабочка же!

– Выходит, нарушенное обещание Мары Моревны больше не имеет над ней власти? – Весьмир задумчиво поскрёб русую щетину на подбородке. – Нет человека – нет проблемы.

Улыбнувшись ещё шире, женщина кивнула:

– Ты прав, чародей. Она ошиблась, но заплатила сполна.

– Значит, мир теперь не рухнет?! – обрадовалась Тайка.

– А это уже от вас зависит.

Женщина хлопнула в ладоши. Послышался треск разрывающейся ткани, и за её спиной возникла прореха, в которой колыхался серый туман. Тайка уже видела такой раньше. На Дороге Снов.

Сердце заколотилось в груди как бешеное.

– Погодите, Матушка… Мы же можем вас так называть? – получив одобрительный кивок, девушка продолжила: – Вы не подумайте, что мы трусим. Наоборот. Мы полны решимости отправиться в путь! Но, может, вы что-то знаете про лук и стрелу? Где их искать? Как найти Птицу-войну? Прошу вас, дайте ну хоть одну подсказку!

– У вас уже есть всё, что необходимо. Большего вам не нужно.

Женщина посторонилась, открывая путь к прорехе.

– Звучит немного туманно, не находите? – не сдавалась Тайка.

– Так и впереди туман. Но чистое сердце подскажет верный путь. Слушай его, ведьма. И увидишь: оно приведёт тебя, куда должно. Судьба уже сплетена. Осталось лишь следовать за ниточкой.

– Почти как в лабиринте у Минотавра! – заметив недоумевающие взгляды друзей, Тайка поспешила пояснить: – Это такой древнегреческий миф, у меня в детстве книжка была. Там один парень должен был убить чудовище. Он тоже не знал, куда идти. Но влюблённая в него девушка дала ему золотую нить… Вы понимаете? Мы сегодня тоже видели золотую нить. Думаю, это хороший знак.

– Я ничего не понял, но если ты говоришь, то я верю. За тобой – хоть в огонь, хоть в воду, хоть в лабиринт к чудовищу. – Яромир так и не выпустил её руки.

– Не все смогут пройти, – предупредила Матушка. – Царю Радосвету надобно остаться на своей земле. Но он и сам это знает. Лис сделал свой выбор и должен сторожить Маржану. Ему предстоит иное сражение, с иными чудовищами. Остальным же я скажу: добро пожаловать. Но помните: никто из вас не обязан ступать на дорогу, ведущую в один конец. Если лук, стрела и птица не будут найдены, вы никогда не вернётесь в мир живых и станете неприкаянными тенями в междумирье. Ещё можно отказаться.

– Чёрта с два! – муркнул Пушок. – Если Тая идёт, то и я за ней.

Весьмир потёр ладонь о ладонь:

– Я с вами. Может, удастся хоть там найти то, что я давно ищу.

– И что же это? Совесть? – ехидно поинтересовался Лис.

– Не твоего ума дело.

– Я тоже в деле. Вам может понадобиться целительница. – Огнеслава сглотнула, вцепившись обеими руками в сумку с лекарскими снадобьями.

Май ничего говорить не стал, просто кивнул. Лис подошёл к нему, пожал руку, а потом крепко обнял:

– Будь осторожен, друг.

Все повернулись к Радмиле, ведь только она одна не высказалась.

– Лучше бы тебе остаться, сестра. Радосвету нужен рядом кто-то, кому можно… – начал Яромир.

Но воительница прервала его решительным жестом:

– Моему брату помощь тоже пригодится. Да чего вы на меня уставились? Вы же мне слова сказать не давали, все только якали. Иду я, иду. А если кто-то желает возразить, то мой меч его вмиг переубедит!

Последние слова предназначались Лису, и тот вмиг проглотил все слова, которые собирался сказать. Вместо этого хриплым голосом молвил:

– Счастливого пути, друзья. Найдите уже эту треклятую птицу и надерите ей пернатое охвостье!

Глава шестнадцатая

Или – или?

Шагнув на ту сторону, Тайка ожидала увидеть всё что угодно, но только не это! Не было ни привычной дороги сквозь густую туманную пелену, ни таинственных теней, ни даже обещанного бурелома. Её глазам предстал коридор родной дивнозёрской школы: с такими знакомыми стенами, окрашенными в бежево-жёлтый, и обшарпанными оконными рамами, из которых вечно сифонило. Она даже почувствовала запах мастики, которой уборщица по старинке натирала полы. Более того, в конце коридора мелькнула знакомая тень со шваброй – и пропала, просочившись сквозь одну из дверей. Дверей, кстати, было намного больше, чем кабинетов в их реальной школе. Да и сам коридор, если подумать, казался длиннее. Тайка только сейчас поняла, что он, наверное, тянется на километры. Ей вспомнился старый кошмар из детства. Ещё в началке ей постоянно снилось, как она опаздывает на контрольную по математике и бежит, бежит по коридору, которому не видно конца и края. Наконец добегает, заглядывает в класс, но это оказывается не тот кабинет, и незнакомые старшеклассники смеются, мол, заблудилась, глупая малолетка…

Тайка огляделась по сторонам: её друзья выглядели сосредоточенными, но никак не удивлёнными. Как будто каждый день захаживали в сельскую школу. Что-то здесь было не так…

– Эй, а вы видите то же, что и я?

– Да, если ты тоже видишь дремучий лес. – Яромир посмотрел ей в глаза и всё понял по отчаянному взгляду. – Хм… Значит, не лес. А что?

– Мою старую школу.

– А я – в пещере. – Обычно звонкий голос чародея Весьмира прозвучал неожиданно хрипло. – Той самой. С ледяными статуями. Я помню, что всех их… То есть нас давно разморозили. Так что это морок. Наверное, он берёт образы из нашей памяти.

Все остальные заговорили наперебой, сравнивая впечатления.

Пушок оказался в подвале у деда Фёдора, где было много бочек с разными солениями.

– Думаю, за какой-то из них прячется упырь, – шепнул он, отчаянно вращая глазами. – А чеснок тут только в банках. Тая, ты не знаешь, помогает ли маринованный чеснок от упырей?

– Только от маринованных! – фыркнула Радмила.

– А ты сама-то где застряла? – уточнил у сестры Яромир.

– В нашей дворцовой темнице. Там, где сидел Лис. Кажется, я должна его найти. Но, признаться, не хочу этого делать. После всего, что он устроил… Видеть его не желаю!

– А ты? – повернулся дивий воин к Огнеславе.

– Я бы предпочла не отвечать.

– Но это может быть важно. Нам нужно понять, как выбраться отсюда.

Огнеслава закусила губу и нехотя призналась:

– В Кощеевых подземельях. Там, где меня держала Доброгнева.

– Понятно… Май, а ты? Эй, кстати, а где он вообще?

Тайка тоже только сейчас поняла, что Мая с ними нет. Сердце ёкнуло: неужели случилось что-то плохое?

– Может, он не успел пройти в прореху?

Весьмир покачал головой:

– Нет, я шёл последним, а он входил прямо передо мной. Наверное, дорога привела его в другое место. Судя по вашим рассказам, каждый из нас видит то место, которое стало поворотным в его судьбе. Это всего лишь предположение, конечно. Я не знаю, какое значение имеет лес для Яромира и почему для Пушка так важен погреб, но видения Радмилы, Огнеславы и моё собственное укладываются в эту картину.

– Это не простой лес, а дивнозёрский, – буркнул Яромир. – Там, где я выращивал жар-цвет, чтобы найти сестру. И где видел цветок папоротника.

– Это же там, где мы впервые встретились! – расплылась в улыбке Тайка.

Дивий воин улыбнулся в ответ:

– Вообще-то не впервые. Сначала ты на меня наорала в полях, помнишь? И велела вернуть голос этой… как её… Маришке?

– Ой, и правда.

– Но тогда я не почувствовал ничего, кроме раздражения. А там, на заповедной поляне, всё было иначе. Понял, что это не просто встреча. Что наши судьбы теперь связаны. Да и с этого жар-цвета столько всего завертелось. Думаю, это вполне укладывается в идею Весьмира. А вот почему Пушок в подвале?.. Я бы ещё понял, окажись он в коловершьих пещерах возле Светелграда. Вот где действительно было непросто.

– Потому что именно там я впервые почувствовал себя героем, а не бесполезным балбесом, который всем только мешает, – смущённо признался Пушок. – Да, невелика победа: всего лишь притащил в мешке Лихо одноглазое и сбросил его на голову упырю Иванычу. Но тогда я впервые поверил в себя, понимаете? Понял, что способен победить свои страхи. Не было бы дедова подвала – не было бы и коловершьих пещер. Да не только их. Вообще ничего не было бы!

Тайка погладила его по голове и ткнула в розовый нос:

– Ты у нас богатырь-коловерша.

– Эй, не было такого уговора, чтобы богатырей в носик пунькать! – надулся Пушок. – Тая, я серьёзно, а ты…

– Прости-прости, это я от избытка чувств. Я тобой восхищаюсь, правда. Здорово же, когда из маленьких дел складывается что-то большое. И я очень тебя понимаю: мне тоже вечно говорили, что я слишком юная, неопытная и до бабушки мне далеко.

Она глянула на Яромира, и тот поспешно отвёл взгляд, пробормотав:

– Теперь я так не думаю.

– Ладно, проехали. Всё это быльём поросло, – махнула рукой Тайка. – Но при чём тут школа? Я не припоминаю ничего такого поворотного, что было бы с ней связано. Не любила её никогда, но принимала как неизбежность. Все учатся, и мне тоже надо. Я всегда была там чужой. Одна Алёнка меня понимала. Ну и ещё Надюха, одноклассница. А остальные в лучшем случае не замечали, считали странной. Это не мой мир, я ему не принадлежу. Так зачем я здесь?

Признаться, она надеялась, что Весьмир сейчас всё разложит по полочкам – он же вон какой умный. Но чародей развёл руками:

– Тебе виднее. Думай, ведьма. Возможно, именно в этом отличии кроется ключ к разгадке.

Тайка почесала затылок. Легко сказать: «Думай».

– А у меня есть идея! – вдруг вскинулась Радмила. – Может, чушь, конечно. И я не могу объяснить это ничем, кроме чародейского чутья, но мне кажется, что ключ именно в Тайке. Она не принадлежит волшебному миру в полной мере, как мы с вами. Но говорит, что и миру смертных тоже не принадлежит. Она как бы не там и не тут. А что, если именно она видит не морок, а истинный облик Дороги Снов?

– Дорога Снов – это всегда иллюзия, – возразил Весьмир. – Она не реальна. Её как бы не существует, но всё-таки она есть.

– Знаю. Но что, если Тайкина иллюзия самая близкая к истине, а мы с вами видим иллюзию в иллюзии?

– Мне кажется, ты всё слишком усложняешь.

– А мне кажется, ты говоришь так потому, что я моложе тебя, значит, и чародейского опыта у меня меньше! – сверкнула глазами Радмила.

– Неправда!

– А я думаю, она права, – фыркнула Огнеслава. – Мне ли не знать, как вы, мужики, женщин ни во что не ставите и величаете нас глупыми бабами и в лицо, и за глаза.

– Я не такой! – лицо Весьмира оставалось спокойным, но Тайка была уверена, что внутренне он уже закипает: скоро свистеть начнёт, как чайник. Она невольно усмехнулась от пришедшего на ум сравнения, и чародей покосился на неё подозрительно. – Что, и ты на их стороне?

– Мы все тут на одной стороне, если ты забыл. – Яромир положил руку Весьмиру на плечо. – Если у тебя есть другие идеи, мы выслушаем. Если же нет, предлагаю послушать Радмилу. Её редко подводят предчувствия. Если, конечно, дело не касается Кощеевича, но, по счастью, сейчас его с нами нет.

– Пф! – сестра попыталась ткнуть его локтем в бок, но Яромир поймал её руку.

– Не дерись. На правду не обижаются. И если никто не против, пусть Тайка нас ведёт.

Возражать никто не стал. Кроме самой Тайки.

– Ребят, вы уверены? Я вообще не врубаюсь, что происходит. Тут знаете сколько дверей? Как найти нужную?

– Пусть сердце тебе подскажет, – муркнул Пушок. – Мы в тебя верим, Тая. Пусть это придаст тебе сил.

Она хотела сказать, что не справится. Что никогда не хотела такой ответственности. Но глянула на друзей – и проглотила упаднические слова, потому что все смотрели на неё с надеждой. И Тайка, кивнув, решительно зашагала вперёд, тараторя на ходу:

– Значит, план таков. Мы ищем оружейный склад или что-то вроде. Короче, такое место, где может храниться волшебное оружие. И если кто-то заметит Мая, говорите. Его мы тоже ищем. Помните, что сказала Мара-Марена? Если кто-то застрянет здесь, то непременно станет неприкаянной тенью и никогда не вернётся в мир живых. Если Лис узнает, что мы Мая потеряли, он нам бошки открутит. И, кстати, будет совершенно прав.

Яромир шёл бок о бок с ней и, когда остальные немного поотстали, шепнул:

– А ты не хочешь попробовать призвать на помощь Кладенец? Он ведь разумное оружие. Может знать, где хранятся другие ему подобные.

– Ох…

– Ты чего охаешь?

– Да досадно. Могла бы и сама догадаться. – Тайка сжала в руке едва тёплую подвеску-меч. – Я иногда такая глупая бываю. Как будто сглазил кто.

Яромир окинул её очень внимательным взглядом:

– Никто тебя не сглазил, дивья царевна. Уж поверь, я такие вещи вижу. Да и Весьмир с Радмилой заметили бы.

– Да я пошутила. Знаешь, не хочется признаваться, что просто затупила. Кладенец в последнее время как-то тихо себя ведёт. Раньше всегда предупреждал меня об опасности, а сейчас – ни гу-гу. Он хочет сказать, что на Дороге Снов – считай, на изнанке заболевшего мира – сейчас безопасно? Или когда Мара с Мареной друг друга чуть не поубивали – тоже было безопасно? Что-то не верится…

Она всё-таки сняла подвеску, и Кладенец в её руках превратился в половник, украшенный синими и красными самоцветами. Вот негодяй, опять за своё!

– Мне кажется, он сломался.

– Или обиделся, – предположил Яромир.

– В любом случае я что-то не чувствую, чтобы он куда-то меня вёл.

– А ты его просила?

– Ой, нет! – Тайка покрепче перехватила половник и взмолилась: – Мечик-Кладенечик, прости, что я про тебя фигни наговорила! Укажи нам верный путь, пожалуйста!

Конечно же, ничего не произошло. Дуется всё-таки.

– Эй, я же извинилась!

Хлоп! – половник в её руке вдруг исчез, а из-за плеча раздался сварливый басок:

– Извинилась она, ишь ты! Как будто брошенных походя слов достаточно.

Тайка обернулась на голос и остолбенела: перед ней стоял парнишка лет шестнадцати в алой шапке и такого же цвета кафтане, подпоясанном синим кушаком. На его одёже была золотом вышита вязь – такая же, как и на рукояти её меча. А глаза были яркими, будто два сапфира, и слегка светились.

– Ты – Кладенец?! – ахнула Тайка.

– Нет, твоя бабушка! – так же сварливо отозвался парнишка. – Ну хоть узнала меня, и на том спасибо. В противном случае я бы с тобой даже разговаривать не стал. Ушёл бы – и поминай как звали.

– Это потому, что я ляпнула, что ты сломался?

– Нет.

– А почему?

– Сама угадай! – Кладенец надул губы, как капризный ребёнок.

– Вот только пассивно-агрессивного меча нам не хватало для полного счастья, – шепнул Пушок, закатывая глаза.

– Эй, я всё слышал!

– И что? – щёлкнул зубами коловерша. – Зарубишь меня? Я ж не горыныч.

– Тьфу, пакость. Зачем ты их только вспомнил? – парнишку аж передёрнуло.

– Кстати, а что у вас с горынычами произошло? Почему ты их так не любишь? – полюбопытствовала Тайка.

– Ох, ведьма, ну какое тебе сейчас до этого дело?! Ваше время уходит, друг пропал, лук и стрела не найдены, двери скоро закроются, весь мир рассыплется как карточный домик. Ты правда хочешь сейчас болтать о горынычах?

– Я же не знала, что всё настолько плохо. У нас тут, знаешь ли, нет часов Судного дня.

– Это можно устроить.

Кладенец щёлкнул пальцами, и на стене возникли ходики с кукушкой и гирями в виде шишек. Стрелки показывали без четырёх минут полдень. Ну, Тайка думала, что полдень. За окном всё-таки светило солнце.

– Раз уж времени мало, давай начистоту: чем я тебя обидела?

Кладенец принялся загибать пальцы:

– Усомнилась в моих силах – это раз. Лезвие моё не полировала, не чистила – это два…

– Но я чистила!

– Ну да, если вспоминала. Это каждый день надо делать вообще-то. Я уже ржавчиной начал покрываться. Весь чешусь. – В доказательство своих слов Кладенец поскрёб подбородок, покрытый светлым юношеским пушком. – Колыбельные мне не пела – это три!

– Откуда я должна была знать, что мечу надо песни петь? Радмила, ты знала?

Недоумевающая воительница покачала головой, а Кладенец отмахнулся:

– Её можешь не спрашивать. Она меня не уберегла, врала направо и налево, поэтому я к тебе ушёл. Думал, ты более достойная. А ты тоже привираешь порой. Но это ещё полбеды. Ты почти не сражаешься – вот где настоящая беда. Обещала, что будешь учиться. Помахала немного – и забросила. Как прикажешь после этого тебя уважать?

– Это моя вина. – Яромир вышел вперёд. – Я взялся учить дивью царевну биться мечом и не сдюжил. Она не при чём.

– Ой, ну что ты такое несёшь?! – запротестовала Тайка, покраснев. – Как мы могли продолжать занятия, если сперва дупла закрылись, а потом даже сны?

– Мы перестали видеться раньше, чем это произошло.

Дивий воин упрямо наклонил голову – ну чисто молодой бычок.

– Потому что у тебя были дела поважнее меня.

– Вот я и говорю: моя вина, мне и отвечать.

– Вы так мило друг друга выгораживаете! – захлопал в ладоши Кладенец. – Ладно, я парень незлобивый. Готов дать тебе ещё один шанс, ведьма. Если пообещаешь исправиться.

– Обещаю! По всем пунктам!

– Тогда спой мне колыбельную.

– Что, прямо сейчас? – Тайка в растерянности захлопала глазами. – А ничего, что день на дворе?

– Мы на Дороге Снов. Тут всегда время колыбельных.

Во взгляде Кладенца читалась тень насмешки, и Тайка не могла понять, прикалывается он или говорит серьёзно.

– Но если ты заснёшь, как сможешь нам помочь?

– Хороший вопрос, ведьма. Ты прошла проверку на сообразительность! – рассмеялся он. – Так и быть, споёшь потом. А сейчас послушай. Слыхала пословицу: за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь? Ты сейчас ровно этим и занимаешься. Хочешь одновременно и оружие отыскать, и своего потерянного друга. Но войти можно только в одну дверь. Как только откроешь её, остальные исчезнут. Вот и выбирай, чего больше хочешь: спасти Мая или добыть лук и стрелу? А я, так и быть, укажу путь.

– Если мы разделимся… – начала Тайка.

Но Кладенец оборвал её на полуслове:

– Хитрость не сработает, ведьма. Тут только «или – или». Ваш чародей был прав насчёт поворотных мгновений судьбы. Сейчас как раз одно из них. А будешь долго думать – время выйдет.

Будто в подтверждение его слов, стрелка сдвинулась. Теперь часы показывали три минуты до полудня.

– Выбор неприятный, но очевидный… – вздохнул Весьмир. – Жизнь одного человека ничего не стоит по сравнению с судьбой всего мира. Мы должны идти искать меч и стрелу. Уверен, Май сказал бы вам то же самое.

– Я согласна, – кивнула Огнеслава. – Любой из нас готов пожертвовать собой. Иначе нас здесь не было бы.

– Вы так говорите, потому что на Мая вам пофиг! – возмущённо фыркнул Пушок. – Он для вас – никто. А если бы на его месте был я? А если Тайка? Хотя о чём это я… Вам и на нас пофиг.

– А ведь ты прав… – задумчиво произнёс Яромир. – Если бы это была Тайка, я бы отправился искать её, несмотря ни на что. Возможно, ещё несколько дней назад мой ответ был бы иным, но тот кошмар, который я видел в пузыре, заставил меня пересмотреть кое-что. Я не желаю выбирать из двух зол – в любом случае останешься в проигрыше.

– Но третьего пути нет, – поморщившись, напомнил Кладенец. – Мне самому это не нравится. Но в конечном итоге всё сводится к «или – или». Такова уж воля судьбы, будь она неладна.

– На меня не смотрите, я не знаю, что сказать! – раздражённо выдохнула Радмила. – Отказ от выбора – тоже выбор.

– Значит, два голоса за, два против, и одна воздержалась, – подытожил меч. – За тобой последнее слово, ведьма. Решай. Но помни: осталась пара минут. Потом всё станет бессмысленно.

Все взгляды обернулись к ней, и у Тайки захватило дух. Опять она за всё в ответе. Что ж, наверное, это тоже судьба…

Разум твердил: послушай Весьмира и Огнеславу. Май не простит тебе, если, спасая его, ты погубишь остальных. Но сердце кричало: друзей не бросают! Даже одна жизнь имеет значение. И вообще неизвестно, кто является той песчинкой, на которой держится мироздание…

– Мы идём искать Мая! – она сжала кулаки.

– Ты пожалеешь об этом решении, ведьма. – Весьмир сокрушённо цокнул языком.

А Огнеслава прошипела:

– Да почему вообще все слушают эту глупую девчонку?! Может, взрослые будут решать? Эй, меч, открывай дверь в хранилище волшебного оружия!

Стоило ей это сказать, как шестерёнки в часах пришли в движение, дверца открылась, и механическая кукушка принялась куковать скрипучим голосом.

– Поздно. Первое слово дороже второго. – Кладенец распахнул дверь и подтолкнул Тайку в спину. – Поспеши! Скоро от этого места совсем ничего не останется.

Она занесла ногу над порогом и вскрикнула: под ногами была пропасть. Где-то внизу проплывали белые облака. Слышался грохот горного водопада.

– Прыгайте же! – что было мочи завопил Кладенец и превратился в браслет-змейку, крепко обвив Тайкино запястье.

Ох, была не была: она прыгнула!

Глава семнадцатая

Главное – верить

– Мы же все разобьёмся! – в ужасе прокричала Радмила.

Тайка хотела ответить: «Если только прямо сейчас не научимся летать». Но разговаривать в свободном падении было не так-то легко. Воздух бил в лицо, язык прилипал к нёбу. Наверное, так себя чувствуют парашютисты, выпрыгнув из самолёта? Вот только парашютов у них не было. А внизу простирались горы, извивались синие ленточки рек, шумел зелёный лес… Неужели это конец? Выживет только Пушок, потому что крылатый?

Коловерша парил где-то наверху и что-то отчаянно вопил, но Тайка не могла разобрать слов.

Нет. Нельзя сдаваться сейчас. Они же столько вместе пережили, столько прошли. Это Дорога Снов. А во сне всякое случается. Например, падение может замедлиться.

Стоило Тайке об этом подумать, как воздух и впрямь стал плотнее. Она всё ещё падала, но уже не с такой ужасающей скоростью. Эх, как бы ещё немного притормозить? Не превратиться ли в волчицу? Но для этого нужно удариться оземь. Или нет? Во сне возможно всё. А в облике волчицы Тайка точно умеет летать – проверено!

Зажмурившись, она пробормотала:

– По волчьему веленью, по моему хотенью…

А когда открыла глаза, ахнула. Получилось! Тайка больше не падала, а парила высоко над горами, перебирая лапами в воздухе. Сердце аж зашлось от восторга – она не умрёт! Не сегодня.

Но у неё оставалось очень мало времени, чтобы спасти друзей…

– Кладенец! – заорал подлетевший к ней Пушок. – Он вечно превращается во всякую ерунду. Бросай его вниз. Пусть станет периной. Или батутом. Да чем угодно, только чтоб мягким!

– Какая, нафиг, перина с такой высоты?! Ты физику учил вообще?

– И это мне говорит летающая волчица? Какая, нафиг, физика, Тая?! Мы во сне! Главное – верить, что сработает. В себя ты же поверила.

Браслет в виде змейки всё ещё обвивал её лапу, и Тайка взмолилась:

– Кладенечик, помоги, пожалуйста!

– Ну почему я всегда крайний? – раздался в её ушах недовольный голос меча.

Но времени на уговоры не было. Она стряхнула браслет, и тот устремился вниз, посверкивая в лучах солнца. Догонит или не догонит?

Пушок оказался более зорким:

– О, он молодец, пёрышки отрастил!

Тайка прищурилась и тоже увидела, как металлическая змейка ускоряется, помогая себе крыльями.

Когда она потеряла друзей из виду, горло перехватило. Раскидистые кроны деревьев мешали рассмотреть, что произошло: успел ли Кладенец? Во что он превратился, если вообще превратился?

– Мне страшно, Тая!

Пушок тяжело дышал, стараясь не отставать.

Ох, а ей-то как страшно – словами не передать! Но коловерша правильно сказал: главное – верить.

– С ними всё будет хорошо, вот увидишь, – как можно беспечнее бросила Тайка через плечо и нырнула в лес, точно в омут.

В следующий миг Тайка услышала голос Яромира и едва не кувыркнулась в воздухе от радости: живой! Правда, слова, которые говорил дивий воин, она не решилась бы повторить в приличном обществе.

– Ух и загибает! – восхитился повеселевший коловерша. – Я таких ругательств в жизни не слышал. Жаль, блокнотика нет, чтобы записать.

– О, кажется, и Весьмир присоединился.

У Тайки наверняка покраснели бы уши, если бы волки умели краснеть.

– Никак не пойму, откуда доносятся проклятия?

– Похоже, из вон того бурелома.

Когда Тайка с Пушком продрались сквозь заросли, их глазам предстала неожиданная картина. В ветвях запуталась большая рыболовная сеть, в которую, словно рыбёшки, набились Яромир, Весьмир, Огнеслава и Радмила. Уф, все четверо в сборе! Точнее – пятеро: ведь ячейки этой сети украшали такие знакомые красные и синие самоцветы, похожие на капли волшебной росы. Пойманные копошились, пытаясь выбраться, и ловушка опасно раскачивалась. А до земли оставалось добрых метров восемь, а может, и все десять.

– Кто ещё раз ножом в меня ткнёт – урою, – недобрым голосом пообещал Кладенец.

– Тогда немедленно распутывайся и выпускай нас! – огрызнулась Радмила.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что запутался. Сам в себе.

– Значит, так и будем висеть, пока до нас не доберутся волки?

– Волки не лазают по деревьям, – мрачно возразил сестре Яромир. – Мы сами умрём без еды и воды.

А Весьмир вдруг принялся хохотать во весь голос.

– Я сказал что-то смешное?! – вспылил дивий воин.

– Нет, просто… Посмотрите, волки-то уже пришли. Да непростые.

– Тайка!

Яромир рванулся из сети, и сучья, за которые та зацепилась, опасно затрещали.

– Не дёргайся, дурень! Всех нас погубишь, – прошипела Огнеслава.

– А ты убери свою ногу с моей руки!

– Только если ты сдвинешь рукоять своего кинжала так, чтобы она не упиралась мне под ребро. Если это, конечно, кинжал.

– Разумеется, это кинжал! И я не могу пошевелиться.

– Вот и я не могу. Терпи.

– Перестаньте ругаться, или я придушу вас обоих! – фыркнула Радмила.

– Да ты уже почти. Мне из-за тебя дышать нечем. – Огнеслава закашлялась.

– Не из-за меня, а из-за проклятой вони. Что это, кстати? Ты не моешься, что ли?

– Нет, это мои склянки с зельями. Они разбились, потому что ты придавила мою сумку. Нюхай теперь.

– И хоть бы кто меня поблагодарил… – пробурчал Кладенец.

– Спасибо, что спас моих друзей. – Тайка улыбнулась. – Радмила права: не надо ругаться. Сейчас мы с Пушком всех освободим.

– На это много времени уйдёт, а часики тикают… – вздохнул коловерша.

Теперь, когда он это сказал, Тайка тоже услышала тихое «тик-так, тик-так». Она огляделась и заметила на соседнем дереве уже знакомые ходики с кукушкой и шишками-гирями. Стрелки показывали без десяти двенадцать.

– Значит, не будем терять время. Пушок, за дело!

Весьмир с сомнением цокнул языком:

– Думаю, тут лучше действовать не лапами.

– Ой, и правда!

Ударившись оземь, Тайка превратилась из волчицы в человека.

– Вообще-то я имел в виду заклинание, – усмехнулся Весьмир. – У тебя не найдётся подходящих чар?

– А почему сам не поколдуешь? Ты же чародей получше меня. Вы все.

– Во-первых, ты себя недооцениваешь. А во‐вторых, это же не обычная сеть. В плену у Кладенца творить чары не выйдет, как ни старайся. Так что на тебя одна надежда.

Тайка задумалась. А ведь было что-то такое в бабушкиной тетрадке. Только не про сети, а про клубки шерсти. Наверное, ба использовала это заклинание, чтобы помогать Маре Моревне в Нитяном лесу. Сама Тайка справлялась и руками. Вот только работу для Мары Моревны нужно было успеть сделать за ночь, а не за считаные минуты… Точные слова она бы ни за что не вспомнила, но ведь можно было сочинить собственное заклинание.

– Когда покажется тебе, что ничего не выйдет, пускай развяжутся узлы и расплетутся нити – отступят мрак, тоска и жуть, в лесу найдётся верный путь, – придумывала Тайка на ходу. Вроде получилось неплохо.

«Кр-рак!» – один из сучьев всё-таки обломился, и сеть опасно накренилась. Кладенец заверещал, как испуганный заяц:

– Ты что творишь, ведьма?!

– Да не ори ты! – приструнил его Весьмир. – Разве не видишь, прореха появилась.

И чародей, недолго думая, первым полез в образовавшееся отверстие. Это оказалось не так-то легко: чтобы добраться до ствола могучей сосны и спуститься, нужно было пройти по ветке, балансируя на ней, как канатоходец в цирке. А та ещё и покачивалась от ветра.

Все затаили дыхание, даже Огнеслава перестала возиться. Шаг. Другой. Третий. Оп – Весьмир прилип к стволу, обнимая его обеими руками. Постоял так немного, чтобы отдышаться, а потом начал медленно спускаться. Последнюю часть пути он прошёл играючи – Тайка даже поразилась его ловкости. Впрочем, если ты полжизни на горыныче пролетал, то, наверное, можешь слезть откуда угодно.

Едва оказавшись на земле, Весьмир задрал голову:

– Радмила, ты следующая. Давай!

Воительница тоже оказалась не промах. Тайка залюбовалась её спокойными, размеренными движениями. А Пушок прошептал ей на ухо:

– Эх, как же я раньше не догадался: надо было ставки делать, кто быстрее, и время засекать.

– Зачем?

– Ну, просто так. Ты стала слишком серьёзной, Тая. Я понимаю: дело у нас действительно важное, но почему бы в процессе немного не развеяться? Это расслабляет, знаешь ли. И опасности начинают казаться не такими страшными. Ну? На кого ставишь? На Огнеславу или на Яромира?

– Допустим, на Яромира.

– Эй, я так не играю! Я тоже хотел на него поставить.

– Не верите в меня, значит? – уже добравшаяся до ствола Огнеслава запустила в них шишкой.

– Лучше не отвлекайся! – зашипел на неё Пушок. – Не видишь, что ли? Ветка еле держится. Ох, божечки-кошечки, Яромиру надо побыстрее убираться оттуда!

– На меня опять всем плевать! – плаксиво заявил Кладенец. – Между прочим, это я из последних сил всё удерживаю. А вы меня даже в своём споре не учли. Ни ставочки не поставили.

– Ой, извини… – Тайке стало очень стыдно, ведь она и впрямь постоянно забывала о разумном клинке. Не привыкла ещё, что с ним можно взаправду разговаривать.

– Уйду я от тебя, ведьма, – буркнул Кладенец. – Найду себе новую хозяйку или хозяина. С этого момента считай, что у тебя испытательный срок. Если ещё хоть раз обидишь меня здесь, на Дороге Снов, – всё, прости-прощай.

Он так рассердился, что превратился в меч и рухнул. Яромир, едва успевший выбраться из сетей, ухватился за надломленную ветку и повис, болтая ногами в воздухе.

– Скорее подтягивайся, брат! – крикнула Радмила.

Но дивий воин возразил:

– Она еле держится. Любой рывок – и сломается.

И тут Тайку осенило:

– Летучая мышь! Яромир, превращайся! Ты сможешь!

– Я же потерял эту способность, когда ты сплела мне новую нить судьбы.

– А Май почему не потерял?

– Потому что его облик – это совсем другая история. Хватит говорить под руку, дивья царевна. Я справлюсь. Есть и другие ветки.

Яромир успокаивал её, но Тайка прекрасно видела, что дело дрянь.

– Превращайся! – взмолилась она. – Это же сон. Тут возможно всё. Просто поверь мне!

– Это теперь не так-то просто, знаешь ли.

Щёки вспыхнули, и Тайка опустила взгляд. Яромир всё ещё припоминал ей эту глупую историю с Лёхой. А ведь сказал же, что простил… Но простить – это полдела, а доверие – не то, что можно восстановить по щелчку пальцев.

В вышине послышался громкий треск – ветка всё-таки обломилась. Тайка вскрикнула и невольно зажмурилась. А когда нашла в себе силы снова открыть глаза, то увидела: прямо над её головой порхает белая летучая мышка.

– Ура! – девушка захлопала в ладоши. – У тебя всё-таки получилось!

Возможно, это превращение значило намного больше, чем любые слова прощения. Яромир прислушался к ней. Попробовал. И преуспел. Это ли не чудо?

Приземлившись, дивий воин сразу юркнул в лопухи, а поднялся оттуда уже в человеческом облике. Тайка бросилась ему на шею, и Яромир обнял её в ответ.

Они могли бы простоять так вечность, если бы Огнеслава не кашлянула:

– Кхм, кто-то говорил, что у нас мало времени.

Тайка смущённо отпрянула (наверное, Огнеславе неприятно смотреть, как они обнимаются?) – но сияющий взгляд спрятать не сумела, как ни старалась.

Яромир указал пальцем в чащу леса:

– Я видел там кое-что, пока летал мышью. В стороне, куда клонится солнце, растёт вяз с дуплом. Мне кажется, нам туда.

– Кажется ему, пф! – Огнеслава никак не могла успокоиться. Она старалась держаться поодаль, но теперь по всей поляне разносился запах вонючих снадобий.

– Думаю, Яромир прав, – поддержала Тайка. – Вязовое дупло всегда куда-то ведёт. Не обязательно в Волшебную страну или в Дивнозёрье. Может, оно приведёт нас к Маю. Или даже к луку и стреле. Вдруг Май уже нашёл их?

– Сказки не рассказывай, – буркнула Огнеслава. – Это было бы чудесным везением. Только в жизни такого не бывает.

– Не проверим – не узнаем.

Подняв из травы Кладенец, Тайка бодро зашагала вслед за солнцем, то перепрыгивая через поваленные стволы, то подныривая под них. Пушок обогнал её и полетел впереди – ему хотелось добраться до вяза первым. Яромир и остальные тоже не отставали.

Лес выглядел довольно светлым, не враждебным. Прогулка тут была бы даже приятной, если бы не раздражающе мерный ход часов.

– Сколько там уже натикало? – спросила Тайка у меча.

Тот нехотя ответил:

– Без пяти. Время принимать решение.

– Но какое?

Кладенец промолчал. А в следующий миг Тайка и сама увидела. Вязовое дупло было затянуто плющом и ветками, между которыми, словно в силках, застрял Май в облике вороны. Птичьи глаза были подёрнуты плёночками, клюв приоткрылся. У Тайки ёкнуло сердце: неужели не дышит? Она осторожно коснулась крыла, и ворона встрепенулась:

– Кто такие? Зачем пр-ришли?

– Май, ты нас не узнаёшь? Это же я, Тайка. А вот Пушок. Ты помнишь Пушка?

– Май? Он наш советник. А я – Вер-ртопляс, личный вещун княжича. Вы, кстати, его не встр-речали? Я потер-рялся. Ой… – Заметив дивьих за её спиной, Вертопляс забился, силясь вырваться, а когда не смог, запричитал: – Только им не говор-ри, кто я! Или, может, ты на их стор-роне? Тогда мне пр-равда конец!

– Но почему?

– Р-разве не знаешь? Навь и Дивь воюют. А тот дивий, что постар-рше, – самый опасный. Он – пр-редатель. Тепер-рь я вспомнил – это он отр-резал голову моему княжичу. Но тот выжил. Не спр-рашивай как. Всё как в тумане. Может, и вы – мор-рок?

– Уж я точно не морок. И война между Дивью и Навью давно закончилась.

Тайка принялась обламывать ветки, чтобы высвободить вещуна. Но как она ни старалась, всё было тщетно: на месте оборванных побегов сразу же вырастали новые.

– Не вер-рю. Хочешь сказать, тепер-рь в мир-ре никто не воюет?

– Нет. Теперь Дивь сражается с Дивью.

– О, это хор-рошо.

– Вообще-то ничего хорошего. Сосредоточься: ты был с нами, но на Дороге Снов нас раскидало в разные стороны. Может, ты видел что-нибудь важное?

– Что-то опр-ределённо было… Только я не могу пр-рипомнить – хоть убей.

– Смотрите, а это что?

Тайка повернулась, чтобы посмотреть, куда указывает Яромир, и с губ сорвался удивлённый возглас – такого она ещё не видела! В соседнем вязе – том, что без дупла, – имелось углубление как раз по форме человеческого тела.

– Ты что-то об этом знаешь? – повернулась она к Вертоплясу.

Но измождённый вещун гордо вздёрнул клюв:

– Вы – вр-раги.

– Значит, знает… – вздохнула Огнеслава. – Эх, если бы мои зелья не разбились, я бы нашла способ развязать язык этой глупой вороне.

– Мы не стали бы так делать! – возмутилась Тайка. – Он же наш друг. И он вспомнит, вот увидишь.

– Ты часы видела? Некогда думать о чужих чувствах.

Тем временем Весьмир подошёл к дереву и задумчиво провёл рукой по шершавой коре.

– Мне доводилось видеть подобное раньше. Это ключ. Кто-то должен встать сюда, чтобы проход открылся. Я же прав, вещун?

Вертопляс грозно зыркнул на чародея:

– Думаешь, что я тебе что-то р-расскажу, пр-редатель? Ха! Дер-ржи кар-рман шир-ре!

Стрелка на ходиках сдвинулась. Теперь они показывали без одной минуты. Небо потемнело, словно перед грозой.

Тайка обвела взглядом притихших друзей:

– Мы должны пройти сквозь это дупло. Я стану ключом.

– Не вздумай, Тая! – Пушок впился когтями в её плечо. – Тогда ты останешься здесь навеки. И никогда не вернёшься домой. Как же мы без тебя? А что будет с Дивнозёрьем?

– Но кто-то же должен. Иначе погибнут все.

– Не смей! – рявкнул Яромир. – Это место займу я.

Радмила обняла его:

– Не надо, брат. Ты ещё можешь быть счастлив со своей ведьмой. А я… мне терять нечего. К тому же я должна искупить измену. Нет, не возражай. Я знаю, что виновата, и не могу избавиться от мук совести. Предала родной край, позволила Кощеевичу сбежать. Мной двигала любовь, но разве это оправдание?

Она сделала шаг по направлению к дереву, но Яромир поймал её запястье:

– Уверен, что на земле нет ни одного человека, который не делал бы глупостей из-за любви. К тому же Кощеевич оказался не таким уж злодеем. Только ему не говорите, что я это сказал.

Все были слишком заняты препирательствами, поэтому никто не успел остановить Весьмира, когда тот прислонился спиной к коре. А когда поняли – было уже поздно: плети хищного плюща оплели его тело, разрывая одежду, прорастая сквозь кожу.

Тайка чуть не расплакалась:

– Что ты натворил?!

– Иногда хороших путей просто нет и приходится выбирать наименьшее из зол. Это было моё решение, ведьма, так что не вздумай себя винить. В конце концов, я уже был ледяной статуей. Мне не привыкать к смерти. – Весьмир судорожно вдохнул, будто тоже всхлипнул. – Когда снова увидите Лиса, передайте ему, что я прошу прощения за всё зло, которое ему причинил. А ещё скажите Василисе, что я её люблю…

Тут уж Тайка не смогла сдержаться – слёзы полились ручьём. Яромир крепко сжал её ладонь в своей.

А Огнеслава зло и отчаянно выплюнула:

– Ну и дурак же ты, Весьмир!

– Эй, полегче! Ты единственная промолчала, когда мы собирались пожертвовать собой. Трусам слова не давали!

Радмила в сердцах толкнула целительницу в грудь. Та дёрнулась, как от пощёчины, а потом замахнулась в ответ, но ударить не успела. Вязовое дупло вдруг засияло бледно-оранжевым светом. Побеги, удерживавшие Вертопляса, рассыпались в пыль, и Пушок подхватил обессилевшего вещуна, словно коршун – добычу.

«Бам!» – с первым ударом часов толстые ветки, преграждающие путь, расступились.

– Все в дупло, скорее! – Яромир потащил Тайку за собой.

Она не упиралась, но шла еле-еле – ноги вдруг стали будто ватными. Тайка всё оборачивалась к бледному как смерть Весьмиру. Разве можно его вот так оставлять? Это же нечестно!

– Спасибо тебе, ведьма, – улыбнулся чародей.

– Но за что?

– Однажды мне сказали: умрёшь – никто по тебе плакать не будет. А ты – смотри-ка – плачешь. Значит, всё было не зря. Мне нечем отблагодарить тебя. Разве что… Возьми себе мою силу. И главное – верь, что всё получится.

На этих словах плющ полностью закрыл тело Весьмира. Казалось, дерево поглотило его целиком.

Тайка словно окаменела. Но Яромир, к счастью, не растерялся и втащил её в вязовое дупло как раз с последним ударом часов.

Глава восемнадцатая

Таящийся во тьме

– Это не Дивнозёрье! – вырвалось у Тайки, когда глаза немного привыкли к темноте.

Они оказались где-то в пещерах под землёй. Сквозь трещину в потолке пробивался солнечный лучик, но дальше коридоры уходили в темноту. Соваться туда без фонарика было бы опрометчиво, но Радмила, щёлкнув пальцами, создала путеводный огонёк. Кладенец в Тайкиных руках засиял тёплым мягким светом. Яромир, оглядевшись по сторонам, снял со стены факел и зажёг его. Хорошо, когда тебя окружают чародеи и волшебные предметы!

Темнота отступила, но, похоже, она была не единственной проблемой. Вертопляс каркнул, привлекая внимание спутников, и все взгляды обернулись к Огнеславе. Целительница стояла ни жива ни мертва и, кажется, даже не дышала. Её лицо побелело как полотно, в глазах плескалось отчаяние.

– Кощеевы подземелья… – прошептала она едва слышно.

– Подтвер-рждаю, – согласился вещун. – Мне доводилось здесь бывать.

– М-мать моя коловерша! – простонал Пушок, впиваясь когтями в Тайкино плечо. – Только этого не хватало.

– Успокойтесь, пожалуйста. – Тайка сжала кулаки, чтобы не выдать страха. – Напоминаю, что Кощей мёртв.

– Но это не значит, что нам ничего не угрожает, Тая! В прошлый раз, когда мы искали Василису, нас вёл Лис, помнишь? А сейчас его с нами нет. Значит, мы понятия не имеем, куда идти. И здесь могут быть упыри и злыдни. И мары. И даже горынычи!

– Кто сказал «горынычи»? – Кладенец дёрнулся в Тайкиной руке. – Отпусти меня, ведьма! Сейчас я им задам!

– Да погоди ты, горячая голова. Мы пока никого не встретили. И это не настоящие подземелья, помните? Мы на Дороге Снов, значит, всё это иллюзия.

– Даже иллюзия может убить, – поджал губы Яромир.

Ну спасибо, утешил, называется.

– Я не пойду дальше. Оставьте меня. – Огнеслава прижалась спиной к стене. По её щекам текли слёзы, руки дрожали, грудь вздымалась часто-часто – словно целительнице не хватало воздуха.

– Да это же паническая атака! – ахнул Пушок. – Тая, у тебя есть пакетик? Дай ей, пусть подышит.

Тайка мотнула головой и взяла Огнеславу за руку:

– Ты была здесь не только пленницей. Помнишь, как мы впервые встретились? Ты тогда притворилась, что сбежала, а сама собиралась завести нас в ловушку Доброгневы.

– Я хотела бы об этом забыть.

– Но тогда тебе не было страшно. Вспомни это ощущение.

– Нет, я не должна. Нельзя подвергать опасности наше общее дело. Тогда это было не моё спокойствие, а тёмного двойника. У меня нет нити судьбы, помнишь? И тёмный двойник может вернуться. Тогда я нападу на вас. Уходите, пока я ещё могу бороться с этим желанием.

– Ох… Это всё моя вина. – Тайка опустила голову. – Ты должна была получить свою ниточку, но я её потратила.

– Не вини себя. – Яромир положил руку ей на плечо. – Если бы не та нить, ты не победила бы Доброгневу.

– Я могла бы попросить у матушки Люты на одну нить больше.

– И как ты должна была об этом догадаться? Ты же не умеешь предвидеть будущее.

– Зато я умею, – каркнул Вертопляс. – И, смею вас завер-рить, оно мне совсем не нр-равится.

– Что ты видишь? – обернулась к нему Тайка.

– Смер-рть! – Вещун встопорщил перья. – Огнеслава пр-рава. Тёмный двойник возвр-ращается. Она убьёт нас, если мы не оставим её в подземельях. И это случится совсем скор-ро. Надо уходить без неё.

– Нет. Должен быть другой выход. Тебя же мы не бросили. Значит, и Огнеславу не оставим.

– Возможно, вы и меня зр-ря выр-ручили… – вздохнул Вертопляс. – Обменяли на того чар-родея. Он пожер-ртвовал собой. Кто-то из нас может так же пожер-ртвовать собой р-ради Огнеславы, но…

– Я готов! – шагнул вперёд Яромир.

– С ума сошёл? – Тайка едва удержалась, чтобы его не стукнуть. – Ну что ты за человек такой? Как будто специально ищешь повод убиться об стенку.

– Почему об стенку?

– Не бери в голову, это просто выражение такое.

– Тая хотела сказать, что ты постоянно демонстрируешь самодеструктивное поведение, что может говорить о психологических проблемах… – начал Пушок.

Но Вертопляс, налетев, клюнул его в темечко.

– Хватит галдеть! Лучше дослушайте. Я хотел сказать, что никакая жер-ртва не вер-рнёт Огнеславе нить судьбы. А значит, всё бесполезно. Р-рано или поздно тёмный двойник пр-ридёт.

– Она уже давно и успешно сопротивляется. – Тайка не хотела сдаваться.

– Да. Но Дор-рога Снов ускор-рила его пр-ришествие. Осталось пр-ример-рно полчаса. Это в лучшем случае.

И, точно мало было слов вещуна, на каменной стене снова появились проклятые ходики, показывающие без пяти двенадцать.

– Вас тут только не хватало! – в сердцах рявкнула Тайка на часы. – Как будто я и сама не знаю, что время поджимает.

Эх, вот бы придумать заклинание, способное остановить бег минут! Но внутреннее чутьё подсказывало: не стоит даже пытаться. А вот замедлить время для одного человека, пожалуй, возможно. Ледяные статуи Кощеевича вон сколько лет простояли, и ничего, разморозились. Вот только Лис остался в реальном мире вместе со всеми своими способностями. Да и тащить с собой ледяную глыбу было бы несподручно…

О, идея! Во сне человек тоже не ощущает ход времени. Правда, тогда Огнеславу ждёт сон во сне… Времени взвесить все «за» и «против» уже не было, и Тайка произнесла нараспев:

– Пусть замедлит время ход, пусть целебный сон придёт. Над тобой не властен рок – ты проснёшься в нужный срок.

Целительница широко зевнула и сползла по стеночке. Её лицо стало безмятежным, к щекам вернулась краска.

– Это лишь отср-рочка… – вздохнул Вертопляс.

– Зато у нас будет время подумать, что делать дальше. А пока давайте выбираться отсюда.

Яромир вручил Тайке факел и подхватил Огнеславу на руки так легко, словно та ничего не весила. Радмила покачала головой, но ничего не сказала, только махнула рукой, отправляя путеводный огонёк вперёд.

– Ты всё правильно сделала, – шепнул Пушок Тайке на ухо, и она повеселела: хоть кто-то поддержал её решение.

– Мы не сдадимся. – Она почесала коловершу за ухом. – А когда вернёмся, я попрошу у матушки Люты ещё шерсти, а Мара-Марена спрядёт новую ниточку судьбы.

– Значит, ты больше не злишься на Огнеславу?

– Какая разница, злюсь я или нет? Она наша соратница, у нас общая цель. И знаешь, я думаю, что она хорошая. Со сложным характером, да. Но хорошая.

– И не ревнуешь? Вон Яромир как её обнимает, – не отставал Пушок.

– Я верю Яромиру. И давай закроем тему. Мне кажется, я слышала впереди какой-то странный шум.

Оказалось, шум слышала не только Тайка. Дивий воин и его сестра тоже остановились и многозначительно переглянулись.

Кладенец потеплел – значит, опасность и впрямь была близко.

– Я посмотр-рю, что там.

Вертопляс, взмахнув крыльями, завернул за угол. Через мгновение оттуда донеслось ликующее карканье.

– Княжич! Вот так встр-реча! А я тут потер-рялся. Искал тебя и наконец-то нашёл. Ур-ра! Они не вер-рили, что ты пр-ридёшь.

«Это какая-то ошибка, – подумала Тайка. – Лис никак не может быть здесь».

Но вещуну ответили со знакомой вкрадчивой интонацией:

– Вертопляс, ты? Я тоже тебя искал.

– Лис! – Радмила рванула вперёд и тоже скрылась за углом.

– Здравствуй, родная. Рад тебя видеть.

Тайка не верила своим ушам. Неужели Кощеевич и правда нашёл их? Кладенец предупреждающе дёрнулся в её руке. В ушах раздался его встревоженный голос:

– Не нравится мне это всё, ведьма. Будь осторожна.

Но она не слушала – уже бежала со всех ног за друзьями. Всего один поворот, и она оказалась в большом гроте с колонной посередине.

– О, ведьма, и ты тут? – Лис с улыбкой повернулся к ней. – И Пушок с тобой. Хорошо, что все в сборе.

Он сжимал в объятиях Радмилу, вмиг забывшую обо всех разногласиях. Вертопляс сидел на плече своего ненаглядного княжича и чистил пёрышки. Всё это напоминало воссоединение семьи после долгой разлуки.

Но Тайка не спешила бросаться Кощеевичу на шею – ей вдруг вспомнилось, как мара Маржана приняла его облик. Значит, и сейчас это может быть не Лис.

– Как ты здесь оказался?

– У меня свои пути, ведьма. Но ты хотела меня видеть, не отрицай. Все вы хотели. Считайте, что я услышал ваш зов и явился. Я знаю эти подземелья как свои пять пальцев и выведу вас отсюда.

– А вдруг ты знаешь, где находятся лук и стрела, которыми можно убить Птицу-войну? – прищурилась Тайка.

– Разумеется. Идите за мной.

Подозрения усилились: слишком уж легко всё складывается. Похоже на искушение – порой ведь всем хочется, чтобы пришёл кто-то умный и сильный и помог решить все проблемы.

Пушок тоже с сомнением цокнул языком:

– Что-то мягко стелет. Слишком. Даже для Кощеевича.

У Тайки было ещё много вопросов, но она не успела задать ни один из них, потому что подоспевший Яромир крикнул за её спиной:

– Эй! Отойдите от него!

Вертопляс с карканьем взмыл в воздух. Радмила, услышав окрик брата, тоже отпрянула – и вовремя. На лице лже-Кощеевича проступила чешуя, вместо ногтей выросли длинные когти.

– Какая досада! – он облизнул губы раздвоенным языком. – Ну кто тебя просил орать, дивий?

Кладенец разогрелся так сильно, что Тайка, ойкнув, выронила его и принялась дуть на ладонь. Меч, ударившись оземь, обернулся парнишкой в кафтане. Его лицо было бледным, глаза расширились от ужаса.

– Г-горыныч… – пролепетал он.

– Ах да, ты же их ненавидишь, – вспомнила Тайка. – А почему не нападаешь тогда? Помнится, в подземельях Дивнозёрья, когда мы встретили маленького горыныча, ты так рвался в бой, что я тебя еле остановила.

– Мне страшно… – У Кладенца стучали зубы. – Это не обычный змей, а сам Змиулан – прародитель всех горынычей.

– Приятно познакомиться, – поклонился Змиулан, а когда распрямился, в его лице уже совсем не осталось знакомых черт Кощеевича. Перед ними стоял высокий смуглый мужчина с длинными волосами – чёрными и блестящими, как вороново крыло.

«Похож на индейца из фильмов-вестернов, только перьев на голове не хватает», – подумалось Тайке.

– Рад, что слава обо мне до сих пор идёт по свету, – добавил Змиулан, улыбаясь. Его чёрно-угольный взгляд упёрся в Яромира. – Как ты догадался, что я не тот, за кого себя выдаю? Впрочем, не отвечай. Сам знаю. Все хотели увидеть старого приятеля Лиса – кроме тебя. Ты единственный оказался не рад его появлению. Вот где я прокололся.

– Думал заманить нас в ловушку и съесть? – Тайке хотелось попятиться, но она нашла в себе силы не сдвинуться с места. При встрече с таким могущественным существом главное – не показывать, что ты его боишься.

– Мы на Дороге Снов. Здесь не нужны ни пища, ни вода.

– Тогда что тебе нужно?

– То же, что и вам. Выбраться отсюда. И я помогу вам, если вы поможете мне.

Бархатный голос змея завораживал, манил подойти ближе, призывал поверить. Тайке пришлось больно ущипнуть себя за руку, чтобы сбросить наваждение.

– И как именно мы можем помочь друг другу?

– Не слушай его, ведьма! – прошипел Кладенец.

Но она отмахнулась:

– Погоди. Пусть сначала расскажет.

– Всё просто. – Змиулан пригладил лепестки на своём кожаном наплечнике. – В реальном мире на меня наложили заклятие, я сплю. А моё сознание заперто на Дороге Снов. Я хотел бы освободиться, но не могу сам открыть дверь. А вы можете. Если не станете чинить мне препятствий и позволите проскользнуть за вами, я обещаю привести вас к Птице-войне.

– Он лжёт, – не унимался Кладенец. – Змеи всегда лгут.

Яромир кивнул:

– Я согласен. Что мы будем делать с птицей, если у нас нет оружия? К тому же нам не стоит якшаться с врагом. Его пробуждение может привести к непоправимым бедам.

– Непоправимая беда и так случится, если мы не победим Птицу-войну, – напомнила Тайка.

– Значит, найдём её. Только без этого гада.

– Я бы попросил без оскорблений, – поморщился Змиулан. – А что касается оружия… Оно у вас уже есть. Просто вы об этом пока не знаете.

– Что за чушь ты мелешь, чешуйчатый?!

– Эй! Ты говоришь, как Лис. Тот тоже от любой змеюки шарахается. – Тайка не хотела этого говорить, само вырвалось. – Не все горынычи плохие. Вспомни Митяя или Эдуарда.

Яромир, побледнев, процедил сквозь зубы:

– Тогда поступай как знаешь, дивья царевна. Ты ведь всё равно никогда к моим словам не прислушиваешься.

Тайка повернулась к Змиулану:

– Что ты собираешься делать, когда вернёшься в реальный мир? Будешь нападать, палить посевы? Или что там обычно горынычи делают?

– Да сдались мне ваши посевы! – фыркнул тот. – Знаешь, почему мои собратья прежде людей не жаловали? Да потому, что вы первые напали на нас. Видите змея – и сразу ату его.

– Ага, а как же те горынычи, которые на Кощея работали и Дивье царство огнём жгли? А девиц, скажешь, не вы воровали?

– Лично я всего одну девицу украл. И то она была согласна. А все прочие сами приходили, – обиделся Змиулан. – А кто такой этот Кощей, о котором ты говоришь?

Тут настала очередь Тайки удивляться. Она как-то привыкла, что Кощея все знают. Выходит, Змиулан намного древнее?

– Ладно, не важно. Чем ты собираешься заняться, когда вернёшься?

– Сперва осмотрюсь. Мир наверняка сильно изменился за то время, пока я спал.

– А потом?

– По обстоятельствам, – пожал плечами горыныч. – Да успокойся ты, ведьма. Я не собираюсь развязывать новые войны. Если меня не тронут, то и я никого не трону. Возможно, ты слышала обо мне много дурного. Но половина из этого – неправда. А вторая половина – ошибки молодости. С кем не бывает? Уверяю тебя, что всё это позади. Сейчас я хочу лишь тихой спокойной жизни без потрясений.

– И ты готов в этом поклясться?

– Без колебаний.

Заслышав эти слова, Кладенец охнул и толкнул Тайку локтем:

– Змиулан – самый коварный из горынычей. Его клятвы ничего не стоят.

– Он тебя лично обманывал?

– Мы никогда не встречались. Но я много знаю про его племя. И про него самого наслышан. Ты спрашивала, почему я так не люблю горынычей? Так вот, мою первую владелицу – самую верную и преданную подругу – убил именно Змиулан.

– Серьёзное обвинение. Что ты на это скажешь? – глянула Тайка на змея.

Тот на мгновение задумался, а потом уточнил:

– Как её звали?

– Царица Светозара. Помнишь такую? – лицо Кладенца залила краска гнева.

– Дивья царица? Как же, помню-помню. Но я её не убивал. Не моя вина, что злые языки обвиняют меня во всех грехах.

– Ты лжёшь! – меч почти кричал.

– В тебе говорят ярость и боль потери. Но ты не знаешь этого наверняка. Не видел своими глазами её смерть.

– Твои речи меня не убедят!

– А мне больше нечем доказать свою правоту. Есть только моё слово.

В отличие от всё более распалявшегося Кладенца, Змиулан говорил медленно и веско. Он казался настоящим оплотом спокойствия и рассудительности посреди хаоса. И это очень подкупало. Тайка была почти готова ему поверить. Особенно после того, как Кладенец стукнул кулаком по каменной стене так, что вся пещера содрогнулась.

– Если ты поддашься на его уговоры, ведьма, наша связь будет разорвана. Помнишь, у тебя испытательный срок!

– Я понимаю твои чувства, но, возможно, он – наша единственная надежда… – тяжело вздохнула Тайка.

– По правде говоря, так и есть, – кивнул Змиулан. – Я наблюдал за вами с самого начала. Вы отклонились от верного пути, когда решили спасти ворону вместо того, чтобы открыть дверь к победе. Теперь без моей помощи вам не выбраться. А время уходит. Я знаю, что снаружи творится большое бедствие, угрожающее всему миру, – ведь оно затронуло и Дорогу Снов. В моих интересах сделать так, чтобы вы преуспели и все мы выжили.

– Тогда, может, просто укажешь нам нужную дверь безо всяких там условий? Помоги бескорыстно – тогда я поверю в твою добрую волю.

Горыныч поморщился:

– Я не из тех, кто жертвует собой во имя друзей, ведьма. Да мы и не друзья. Но вам предстоит битва. И моя сила может быть вам полезна. Пойми уже наконец: у нас общая цель.

– А знаете, я ему верю! – неожиданно заявила Радмила.

– Вечно ты веришь всяким сомнительным типам, сестрица, – не удержался Яромир.

– Вот поэтому я от неё и ушёл, – буркнул Кладенец. – И от ведьмы тоже уйду. К кому? Да вот хотя бы к тебе.

– Почту за честь, – поклонился Яромир.

Тайке стало обидно: вот, значит, как? Небось дивий воин давно на её меч облизывался. А ещё друг называется… Усилием воли она прогнала эту мысль. Яромир не виноват, что они с Кладенцом рассорились. А в желании обладать волшебным мечом нет ничего удивительного. Кто бы не хотел?

– Значит, мнения разделились: двое на двое. Пушок, Вертопляс, а вы чего молчите?

Коловерша посмотрел на неё жалобными глазами:

– Не знаю, Тая. Я котик и не хочу решать судьбы всего мира. Я хочу пирожок и мур-мур-мур.

Что ж, зато честно…

Вещун покачал головой:

– Р-решай сама, ведьма. Если бы я не довер-рял всяким подозр-рительным типам, р-разве я служил бы Лису?

Тайка сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и выпалила:

– Ладно, по рукам!

– Мудрое решение. – Силуэт Змиулана мигнул и пропал.

В следующее мгновение он возник прямо напротив Тайки и торжественно пожал её протянутую ладонь.

Глава девятнадцатая

Лук и стрела

– Ну, веди нас скорее! – Тайка едва не подпрыгивала на месте от нетерпения.

Её энтузиазм вызвал у Змиулана ухмылку:

– К чему такая спешка?

– Ну так часики-то тикают. Ещё пара минут – и мы застрянем здесь навсегда, если не найдём выход.

– Эти, что ли? – Змиулан глянул на стену, где висели ходики, казавшиеся такими неуместными посреди каменных сводов природной пещеры.

Как раз в этот момент отворилась дверца и показалась кукушка, но змей, не меняя равнодушного выражения лица, щёлкнул пальцами, и глупая птица замерла, не успев начать куковать.

– Так-то лучше. – Змиулан обвёл тёмным взглядом всех присутствующих. – Не беспокойтесь. Я хоть и ослаб за годы заточения, но на это моей силы хватит. А теперь следуйте за мной.

Он развернулся на каблуках сапог, собираясь устремиться во тьму коридоров, но Тайка окликнула его:

– Постой! Прежде чем мы пойдём, я хочу уточнить. Ты же собираешься привести нас к луку и стреле, которыми можно поразить Птицу-войну. И к самой птице, верно? Просто скажи «да», чтобы потом не возникло недопониманий.

– Ты слишком беспокойная, ведьма. Впрочем, беспокойство свойственно молодым. Лет через триста-четыреста ты избавишься от этой дурной привычки. Если, конечно, доживёшь. Я же поклялся. Да, именно туда я вас и веду. В логово самой Смерти. Страшно?

– Вообще-то не очень, – мотнула головой Тайка. – Мы с ней уже встречались. И кстати, кое-что изменилось. Теперь Марена не то чтобы Смерть. Вернее, не только Смерть, но ещё и Жизнь. Мы называем её Матушкой всего сущего.

– Что я слышу? – Змиулан обернулся через плечо. Выражение его точёного, словно выбитого в металле, лица стало по-настоящему удивлённым. – Неужели Мара с Мареной помирились?

– Да. И, кажется, мы этому слегка поспособствовали.

– Что ж, возможно, я вас недооценил. Если вы сумели остановить эту многовековую вражду, значит, вам и Птица-война по зубам.

– То есть раньше ты в это не верил? – нахмурился Яромир.

Змей пожал плечами:

– Мы договорились, что я помогу вам достичь цели и найти желаемое. Верить вам я не подписывался. Как, впрочем, и вы мне. Так долго мне ещё ждать?

Размашистой походкой он устремился в один из тёмных коридоров, и друзьям ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Мне он не нравится, – пробормотал Яромир.

– Да тебе никто не нравится, – отмахнулась Тайка. – Ты повторяешься. А этот горыныч, между прочим, только что спас нас всех, подарив нам время.

– Твоя правда… – вздохнул дивий воин. – Слушай, а ты не обижаешься, что Кладенец теперь у меня?

– Меня это задело. Но я злюсь не на тебя, а на этот дурацкий меч с его дурацким характером.

– Эй, я вообще-то ещё тут! – буркнул клинок, и Яромир погладил его по рукояти:

– Ну-ну, не ссорьтесь. Сейчас не время.

– Тая, смотри! – вдруг ахнул Пушок, указывая вперёд лапкой.

Путеводный огонёк Радмилы остановился у низкого входа в грот, словно не решаясь лететь дальше, а потом и вовсе потух. Но темнота не наступила, потому что сам вход сиял и переливался зеленоватым светом.

– Почему он зелёный? – удивилась Тайка.

– А почему бы и нет? – хмыкнул Змиулан.

– Я хотела сказать, что раньше видела только золотой или синеватый. Золотой обычно вёл в Дивье царство или в Дивнозёрье. В общем, в хорошие места. А синий связан с Навью.

– Есть и другие силы в этом мире. Так вы идёте?

Змиулан первым скрылся в зелёном сиянии. Вертопляс, не раздумывая, полетел следом. Пушок вцепился когтями в Тайкино плечо и зажмурился. Яромир взял её за руку, и они шагнули вместе, несмотря на вялые протесты Кладенца.

Каменные своды исчезли как не бывало. Теперь над их головами простиралось бескрайнее ночное небо – тоже слегка зеленоватое. Звёзд видно не было. В прорехах туч то и дело проглядывал острый серп месяца. Кругом был сухой и безжизненный лес: поваленные стволы деревьев поросли пышным мхом, кое-где среди сплетённых корней выглядывали бледные шляпки поганок, кривые сучья, затянутые паутиной, походили на воздетые к небу руки.

– Какое неприятное место… – раздался слабый голос Огнеславы за спиной, и Тайка обернулась.

Уф-ф, она так спешила за Змиуланом, что чуть не забыла про неё и Радмилу. Но, к счастью, обе были здесь. Воительница поддерживала Огнеславу за плечи, однако та уже могла идти сама, хотя и спотыкалась.

– Но всё же менее неприятное, чем Кощеевы подземелья. Простите меня за ту слабость, – закончила целительница.

Даже в приглушённом свете было заметно, что на её щёки вернулась краска.

– Тебе не нужно оправдываться, – сказал Яромир.

– Я оправдываюсь перед ведьмой. Она тут главная. Обещаю, что больше не стану вам обузой. – Огнеслава отстранилась от Радмилы: даже самая малая помощь сейчас была ей в тягость.

– Передо мной тоже не надо. Я всё понимаю. – Тайка огляделась, пытаясь найти хоть какую-нибудь тропку посреди бурелома, как вдруг на лес опустился густой туман, скрывая все пути.

– Странно… Этого тут быть не должно. – Змиулан неодобрительно поджал губы. – Впрочем, не важно. Змеи не очень хорошо видят. У нас есть другие способы отыскать дорогу. Идите за мной след в след и не отставайте. Иначе туман поглотит вас, даже воспоминаний не останется.

Они шли медленно, выверяя каждый шаг. Казалось, что время замкнулось в петлю и в целом мире не осталось ничего, кроме влажного туманного воздуха, тяжёлого дыхания и мокрой глинистой почвы под ногами. «А вдруг это и есть конец?» – подумалось Тайке. Что, если они обречены вечность слоняться в промозглом безжизненном лесу? Наверное, именно так мог бы выглядеть настоящий ад – ни чертей, ни огня, только бесконечная промозглая дорога…

Когда она уже почти отчаялась, Змиулан резко остановился – Тайка едва не впечаталась лицом в чешуйчатую кожаную броню на его спине. А может, это была и не броня, а собственная кожа горыныча – кто знает?

– Мы пришли?

Приподнявшись на цыпочки, она выглянула из-за плеча змея. И тут над головой раздалось встревоженное карканье Вертопляса:

– Остор-рожно! Я знаю это место!

– Уже бывал здесь, вещун? – прищурился Змиулан. – Впрочем, можешь не отвечать. Вижу, что бывал. Одно тело – две души. Такое могло произойти только в чертогах Смерти.

– Но р-раньше здесь всё было по-др-ругому. Вот почему я и не узнал ср-разу. В пр-роклятом тумане всё выглядит иначе. Но это Нитяной лес, я увер-рен.

– Тот самый, где сплетаются людские судьбы? Не может быть! – ахнула Тайка. – Я тоже была в этом лесу, и не раз. Он совсем другой. Живой. Хотите сказать, что он умер? А эта паутина на ветках – это что, судьбы людей?

– Судьбы погибших. Их здесь немало – с самого сотворения мира копятся, – кивнул Змиулан. – Но Нитяной лес не умер. Их всегда было два: владения Жизни, наполненные светом, и владения Смерти – с сухими деревьями. Сами посмотрите: они уже начинают постепенно прорастать один в другой. На стволах уже появились мох и грибы. А вон там под камнем – видите? – пробиваются завитки папоротника.

– Значит, это не злой лес? – обрадовалась Тайка.

– Ну, добрым я бы его тоже не назвал. Потребуется время, чтобы зелень заполонила безжизненную пустошь. Но это непременно произойдёт. Потому что жизнь сильнее смерти. – Змиулан посторонился и указал рукой на огромный валун, стоящий в кругу деревьев прямо посреди поляны. – Вот то, что вы ищете. Лук и стрела. Идите и возьмите их.

– Но я ничего не вижу. – Тайка протёрла глаза. Тщетно. Поверхность валуна была пуста.

– Ну как же, Тая? Вон они! – Пушок устремился вперёд, неловко чиркнул когтями по камню, высекая искры, едва не кувыркнулся в воздухе, но в последнее мгновение выровнял полёт. Усевшись на ближайшую ветку, коловерша разразился обиженным мявом. – Что это за шутки, а? Видит око, да зуб неймёт. Они прозрачные, Тая. Я не могу их взять. Думаю, этот негодяйский горыныч всех нас обманул.

– Возможно, вы сами себя обманули. – Змиулан в задумчивости поскрёб подбородок. – Вы не знали? Забрать лук и стрелу сумеет лишь тот, кто сердцем чист. Если же вы нарушили какие-нибудь волшебные законы или обеты – оружие вам не дастся.

– Я тоже ничего не вижу, – вздохнула Радмила. – Впрочем, оно и понятно почему. Моё предательство всегда будет со мной. Не важно, что я пошла на него из-за любви. Что бы я ни делала, этого не искупить.

– Понимаю тебя, как никто другой, – кивнула ей Огнеслава. – Я служила Доброгневе. Пусть не по своей воле, но…

Яромир тем временем подошёл к валуну и произнёс какое-то заклинание. Полыхнуло пламя, в свете которого Тайка на мгновение увидела очертания лука, но потом всё исчезло.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила она у дивьего воина.

– Вижу. Да тоже не могу взять.

Услышав это, Пушок ещё громче захлюпал носом:

– Вы-то ладно, но меня-то за что?! Я же милый! Даже Смерть любит котиков. А Тая? Она-то кого предала? Может, эта штука просто сломалась?

– Я тоже виновата, Пушок. – Тайка опустила голову. – Сколько лет я сидела в Дивнозёрье сложа руки и делала вид, что ничего не происходит? Чуть не променяла волшебный мир на обыденность. Можно сказать, саму магию предала.

– Это не так работает, – покачал головой Змиулан. – В тебе есть дивья кровь, но ты также и смертная. Значит, ты имеешь право выбирать.

– Но Мара Моревна говорила…

– Ох уж эта Мара… Она просто хотела, чтобы ты за неё всю работу исполнила, сделав тот выбор, который она считает правильным. К тому же ты сейчас здесь, пытаешься избыть беды волшебного мира. Нет, должно быть что-то ещё… Дай-ка взгляну.

Змей резко приблизил лицо к самому Тайкиному носу. От неожиданности она отшатнулась и вскрикнула. Яромир по привычке схватился за меч, но Кладенец, превратившись в украшенную самоцветами ложку, презрительно фыркнул:

– Не буду я эту дурочку защищать. И тебе не советую. Вот ежели змея надо будет зарубить – зови.

– Не надо его рубить, он нам помогает! – неодобрительно покачал головой дивий воин.

– Знаю-знаю. Поэтому не трогай меня, дружок. Не мешай переживать экзистенциальный кризис.

– Что-что переживать?.. – вытаращился Яромир.

– Не обращай внимания, – смущённо прошептал Пушок. – Это он от меня умных слов набрался.

– Теперь всё ясно! – Змиулан, облизнув губы раздвоенным языком, расплылся в улыбке. – Ты сбежала от испытания. Не прошла его. Довольно опрометчиво, ведьма. Я бы даже сказал – опасно. А я редко использую это слово, уж поверь.

– Испытание? – Тайка сперва не поняла, о чём речь, но в следующий миг до неё дошло. – Ох… Это же из-за кота Баюна, да? Я обещала сразиться с ним, рассказать историю, которую он не знает, а потом просто сбежала. Вместе с Лисом. Ну, то есть я думала, что это Лис, но это была Маржана в его обличье.

Пушок в растерянности развёл крыльями:

– Выходит, я тоже не прошёл это испытание. Но почему тогда я хотя бы вижу лук и стрелу, а Тайка – нет?

– Возможно, потому, что Смерть любит котиков, – очень серьёзно ответил горыныч.

– Кстати, а что насчёт тебя? – с надеждой глянул коловерша на Змиулана.

Тот лишь криво усмехнулся:

– Те времена, когда я был чист сердцем, давно прошли.

– Выходит, никто из нас не достоин?! – Пушок чуть не плакал от разочарования. – Да и кто вообще может быть достоин? Только младенцы? Они ещё не успели ни во что вляпаться. Вот только стрелять вряд ли умеют. Думаю, это очень нечестно!

– Вообще-то есть ещё один способ, – с сомнением произнёс Змиулан.

– Это какой же? – подалась Тайка вперёд. Она знала, знала, что ещё не всё потеряно!

Ответ её не порадовал.

– Добровольно отдать душу волшебному оружию. Слиться с ним и стать вон как он, – кивнул древний змей на Кладенец.

– Хочешь сказать, он когда-то был человеком? – Тайка не поверила своим ушам.

– А как же иначе. Не веришь – спроси у него самого.

– Это правда, – нехотя признался меч, снова превращаясь в парнишку. – Я думал, что смогу спасти мою царицу Светозару, но ошибся. Зато горынычам мы ух наваляли!

– А как тебя звали раньше? Ну, до того, как ты стал Кладенцом? – Тайка так разволновалась, что у неё вспотели ладони. Шутка ли – всё это время рядом с ней был заточённый человек. Да, по своей воле заточённый, но тем не менее…

Мальчишка выглядел растерянным:

– Я… не помню. Меня никто прежде о таком не спрашивал. Постой, что-то вертится в голове…

– Мне кажется, сейчас это не очень важно… – начал было Змиулан, но Тайка его перебила:

– Конечно же, важно!

– Я вспомнил! – просиял Кладенец. – Моё имя – Зоран. Я при дворе служил, на гусельках играл, песни спевал, прибаутками душу царицы радовал. Эх, хорошее было времечко…

– Прости, Зоран, – поклонилась Радмила мальчишке. – Я не знала, что ты человек. Иначе бы по-другому к тебе относилась.

– Да я и сам, признаться, об этом подзабыл, – смутился Кладенец. – Не бери в голову, воительница. Что было – то прошло. Я и разговаривать-то с вами могу только в Царстве Снов. А как выйдем отсюда, я снова превращусь в бессловесную железяку.

– А ты не жалеешь, что выбрал такой путь? – тихо спросила Огнеслава.

– Может быть. Немного. Но я знаю, что поступил правильно.

– Значит, не отступился бы, если бы тебе дали шанс всё исправить?

– Ни за что! – с жаром воскликнул Кладенец.

– Что ж, тогда решено. – И прежде, чем кто-либо успел понять, к чему были все эти расспросы, Огнеслава уже оказалась у валуна и положила ладони на камень. – Я сделала много ошибок, но теперь хочу искупить их. Пускай же моя жизнь станет залогом справедливой мести. Я хочу остановить Птицу-войну любой ценой.

Миг – и её фигуру окутало призрачное пламя.

Яромир крикнул:

– Огнеслава, не смей!

Но было поздно. Силуэт целительницы уже стал прозрачным, а потом и вовсе рассыпался разноцветными искрами, словно новогодний фейерверк. Тайка моргнула, а когда снова открыла глаза, на камне лежала стрела с оперением из рыжих перьев, схожих по цвету с волосами Огнеславы.

– Но… как же?.. – Тайка чуть не плакала. – Неужели нельзя было как-то иначе?

– Другого способа нет. И это было её решение. Не противься, – мягко и как будто сочувственно сказал Змиулан.

– Сперва Весьмир отдал за нас жизнь. Теперь Огнеслава. Я так не могу…

Непрошеные слёзы всё-таки покатились из глаз.

– Будь стойкой, ведьма. И прими великий дар своей подруги.

– Да она мне даже подругой не была. Не успела ею стать. Мы с ней враждовали… Ну, по большей части. Я только теперь поняла, что мы могли бы стать друзьями.

– Она не умерла, – напомнил Кладенец.

– Да, но… – У Тайки закончились доводы, и она сглотнула слёзы. – Ладно. Сделанного не вернёшь. Я приложу все усилия, чтобы её жертва не оказалась напрасной.

Она подошла к камню и взяла стрелу. Древко оказалось тёплым, словно нагретым солнцем.

– Нам понадобится не только стрела, но и лук, – заметила Радмила. – И я готова стать им.

Яромир резко обернулся к сестре:

– Что-о?! И слышать не хочу! Уж лучше я сам.

– Нет, родной. Твоё время ещё не пришло – уж поверь чародейке, которая посильнее тебя будет.

– Но я не хочу потерять ещё и тебя!

На скулах дивьего воина заходили желваки. Тайке показалось, что и он сейчас расплачется.

– Не потер-ряешь, – подал голос Вертопляс. – Это я тебе как вещун говор-рю. Её существование станет др-ругим, но это не будет смер-ртью. Я же не умер-р, когда в пр-рошлый р-раз пытался остановить птицу-войну. И Зоран не умер-р.

– Но вы едва помните себя.

– Главное, чтобы др-ругие помнили.

Радмила шагнула вперёд, взяла руки Тайки и Яромира, а потом соединила их.

– Послушайте. Вы должны быть вместе, потому что любите друг друга. Помните поверье: Птицу-войну может победить только любовь.

– А как же чистое сердце? – Тайка слегка покраснела.

– В мире нет ничего чище истинно любящего сердца. Я знаю. Я ведь тоже любила. И продолжаю любить. Но этих чувств не хватило, чтобы удержать Лиса от глупых поступков. А знаете почему? В моей душе всегда был червячок сомнений. Правильно ли я поступила, что пошла на поводу у собственных желаний? Я храбрилась, делала вид, что мне всё равно, но с тех пор, как я сбежала вместе с Лисом, в моей жизни не было ни дня, когда я не винила бы себя за предательство.

– Но я простил тебя! – Яромир почти кричал. – И Радосвет тоже!

– Боюсь, этого недостаточно: ведь я сама себя не простила. Позволь мне поступить правильно, братец. Только так я перестану мучиться.

– А что мы скажем Лису, когда вернёмся? Ему будет очень больно.

Тайка надеялась, что это напоминание сможет отрезвить Радмилу, однако та покачала головой:

– С самых первых мгновений нашей встречи мы с ним причинили друг другу немало боли. Наверное, всё могло бы быть иначе, если бы мы встретились в иное время, при других обстоятельствах… Но, видно, не судьба. Поймите: то, что я собираюсь сделать, – это и ради него тоже. Иначе он умрёт до окончания луны. Только уничтожив первопричину всех кровопролитий, я смогу ему помочь. После того как всё закончится, отдайте лук Лису.

Улыбнувшись, она простёрла руки к камню. Яромир бросился вперёд и схватил сестру за рукав, но в его пальцах остался лишь обрывок расшитой голубой ткани. Радмила уже рассыпалась искрами, а на камне появился лук из светлого дерева с медными навершиями.

В тот же миг Кладенец-Зоран стал мечом – кажется, ему всё сложнее становилось поддерживать человеческую форму.

Яромир приложил обрывок платья сестры к лицу. Его плечи вздрогнули раз-другой. Но вскоре дивий воин взял себя в руки. Когда он снова поднял голову, Тайка поразилась: её возлюбленный будто окаменел.

– Ты этого добивался, змей проклятый?! Признайся, что нарочно завёл нас сюда!

– В тебе говорит горе. И мне знакомо это чувство. Поэтому я не стану…

– Я вызываю тебя на бой! – яростно выкрикнул Яромир Змиулану в лицо.

Горыныч оскалился, показав острые клыки:

– Да будет так, я принимаю вызов. После стольких лет заточения мне даже хочется размять кости. Но всё же спешу напомнить, что, пока мы тут препираемся, в реальном мире идёт война и гибнут твои друзья. К тому же в Царстве Снов ты всё равно не сможешь меня убить, а тебе, я вижу, именно этого хочется. Или это воля Кладенца? Вас сложновато отличить сейчас.

– Змиулан пр-рав! – Вертопляс, налетев, больно клюнул Яромира в ухо, чтобы тот одумался. – Спер-рва нужно найти Птицу-войну и застр-релить её. Я вспомнил, где находится её клеть. Идёмте скор-рее!

Тайка взяла в одну руку волшебный лук, в другую – ладонь Яромира, и дивий воин послушно побрёл за ней, спотыкаясь о коряги. Змиулан шёл позади, стараясь держаться подальше от Кладенца и его владельца. Вертопляс и Пушок устремились вперёд, указывая дорогу.

Совсем скоро раздался ликующий голос коловерши:

– Я вижу клетку! Берегись, мерзкая птичка, мы пришли!

И тут же донёсся отчаянный крик Вертопляса:

– Пр-роклятье!

– Что там? – Тайка судорожно сжала лук.

Неужели нужно стрелять прямо сейчас? Но она не готова. Разве можно быть готовой к решающей битве?

– Сама посмотр-ри! – Вещун с досадой щёлкнул клювом.

Туман перед глазами наконец рассеялся, и Тайка ахнула: разломанные прутья торчали в разные стороны, дверца болталась на одной петле. Клетка была пуста.

Глава двадцатая

Непройденное испытание

– Где же она? – Яромир заозирался по сторонам, словно надеялся увидеть птицу-войну на ближайшей ветке. Потом его мрачный взгляд упёрся в Змиулана. – Это всё твоих рук дело. Признавайся, ты нас обманул!

– Мне незачем вас обманывать, – развёл руками змей. – Я хочу выйти отсюда так же, как и вы.

– Кажется, я знаю, где птица, – вдруг смущённо каркнул Вертопляс. – Знаете, я многое подзабыл, но теперь начинаю вспоминать. Однажды я ср-ражался с ней. Чтобы спасти Мая и защитить Лиса. Это было ещё во вр-ремена, когда Навь воевала с Дивью.

– Хочешь сказать, клетка была пуста всё это время? Тогда почему Мара-Марена отправила нас сюда? Ничего не понимаю… – Тайка почесала в затылке. – Вертопляс, давай ты всё с самого начала расскажешь.

Вещун поудобнее устроился на ветке, будто на трибуне, и прочистил горло:

– Есть стар-рый уговор: любая ворона-вещунья может попр-росить Смер-рть об услуге. Обычно все боялись. И я тоже. Но когда погиб Май, княжичу было очень плохо без др-руга. Он начал сходить с ума. И тогда я р-решился. Пр-редложил р-равноценный обмен Смер-рти – свою жизнь за возвр-ращение Мая в мир-р живых. Но Птица-война не захотела пр-ропустить меня к Мар-рене. Мол, война стир-рает все былые уговор-ры. Пр-ришлось ср-ражаться.

– И как же ты с ней справился? – недоверчиво хмыкнул Змиулан.

– А почему ты р-решил, что я спр-равился?

– Потому что, насколько я могу судить, ты добился своего. Я вижу две души в одном теле, помнишь?

Вертопляс потупился, словно его уличили в чём-то неподобающем:

– Я не хотел. Думал, Май вер-рнётся, а я уйду. Буду служить Мар-рене в мир-ре Смер-рти.

– Но вмешалась птица, так?

Вещун совсем нахохлился и повесил клюв:

– Думаю, она ни пр-ри чём. Это Лис не захотел меня отпускать. Птица вывела его из себя, насмехалась. Мол, это он освободил её из клети. Не Кощей, не Р-ратибор, чтоб им обоим пусто было, а именно Лис.

– Так, может, она с тех пор и не возвращалась в клетку? – задумался Змиулан. – Тогда мы ищем её не там, где надо. Нужно идти к этому вашему лису. Он хоть кто? Человек или зверь лесной?

Тайке совсем не понравился его пренебрежительный тон.

– Человек. Лис – это прозвище. И постарайся относиться к нашему другу уважительно.

– Никого не хотел обидеть, – пожал плечами змей. – Но если ваш друг выпустил птицу-войну, он в большой опасности. Кто открывает клеть, того начинают пожирать гнев и ненависть. И постепенно от человека остаётся одна оболочка.

– Да, помню, княжич был тогда сам не свой, даже др-рузей подозр-ревал в пр-редательстве. Но я не понимаю… Та война закончилась. И Лис освободился, пер-рестал быть бессмер-ртным. Почему птица не вер-рнулась в клетку?

– Следи за языком, Вертопляс… – вздохнула Тайка. – Забыл? То, что он больше не бессмертный, – вообще-то тайна.

– Ой! А я думал, тут все свои…

– Я не выдам его тайну, – улыбнулся Змиулан. – Но с одним условием.

– С каким?! – закатила глаза Тайка.

Она ожидала какого-то подвоха, но горынычу и тут удалось её удивить:

– Взамен вы сохраните мою. Если кто-нибудь узнает, кто я такой, это вызовет волнения. А люди способны превратить в настоящий ад жизнь того, кого они боятся.

Тайка с облегчением выдохнула:

– Договорились! Тогда надо придумать тебе прозвище. Не можем же мы называть тебя Змиуланом, если никто не должен знать, что ты – это он.

– Хорошо, я не против. Назови меня как-нибудь.

Тайка ещё подумать ничего не успела, а Пушка уже осенило:

– Каа! Тая, давай назовём его Каа!

– А что это значит? – полюбопытствовал Змиулан.

– Это мудрый и опасный змей из одной книжки. Мне кажется, ты на него похож, – охотно пояснил коловерша.

– Хм… А он на стороне добра или зла?

– М-м-м… Я бы не сказал, что он добрый, но он помогает главному герою. Значит, в конечном итоге он – добро.

– Тогда я согласен. Буду Каа.

– Тебе так важно быть хорошим? – изумилась Тайка.

– Нет. Просто было интересно, каков я в ваших глазах. И я получил ответ.

– Не расслабляйся, – буркнул Яромир. – Лично я с тебя глаз не спущу. Может, это и не ты выпустил Птицу-войну, но слова-то не сдержал. Обещал привести нас к ней.

– И приведу. Говорите, она с этим вашим Лисом? Может, у вас есть какая-нибудь его вещь? Я мог бы зачаровать её.

Тайка от досады закусила губу:

– Боюсь, что нет. У Радмилы наверняка были подарки от суженого, да только сама она теперь стала луком.

– Тогда дайте мне лук. Пусть отведёт нас в нужное место.

Змиулан протянул руку, но Тайка колебалась. А вдруг это ловушка? И Яромир ещё подлил масла в огонь:

– Не вздумай, дивья царевна. Радмила всё-таки моя сестра. Не хочу, чтобы этот гад чешуйчатый к ней прикасался.

Кладенец у его пояса сверкнул камешком: мол, одобряю.

– Не хотите – как хотите, – пожал плечами змей. – Это у вас времени нет, а у меня его в достатке. Почитай, целая вечность. Жаль будет упустить возможность выбраться, но для меня будут и другие. А вот для вас…

Признаться, Тайку раздражал его снисходительный тон. Как будто взрослый дядя с детьми неразумными разговаривает. Но так ли уж был не прав Змиулан? (Каа, надо привыкать звать его Каа.) Он вон какой древний. Для него все они словно дети малые… А ещё больше Тайке не нравилось, что другого выхода она сама не видела.

– Знаешь, Яромир, если выбор стоит между «довериться горынычу» или «погибнуть»…

– Я предпочту второе.

Вот упрямец! Ну кто бы сомневался. Тайка так разозлилась на него, что вырвала ладонь из его руки. От её гнева даже корни под ногами расступились и деревья прибрали сучья, словно боялись, что ведьма сейчас спалит их ненароком.

– Ты думаешь только о себе. На меня и на Пушка с Вертоплясом тебе начхать.

– Неправда!

– Тогда скажи честно: ты сумеешь жить с мыслью, что мог всех спасти, но не сделал этого, потому что помешали глупые предубеждения?

– Сумеет, но недолго, – проворчал Каа себе под нос.

Тайка бросила на него гневный взгляд:

– Хоть ты сейчас помолчи, прошу!

Повисла гробовая тишина, в которой Пушок промурлыкал писклявым голоском:

– Ребяты, давайте жить дружно!

– Тоже мне, кот Леопольд нашёлся, – фыркнула Тайка.

Но гнев, как ни странно, стих. Всё-таки коловерша всегда умел разрядить обстановку.

Она ожидала, что Яромир начнёт, по обыкновению, спорить, но дивий воин выглядел потрясённым. Похоже, он и замолчал потому, что не мог вымолвить ни слова после её гневной отповеди. Когда же дар речи вернулся, Яромир снова взял её ладонь и крепко сжал:

– Прости. Ты права, я повёл себя как последний болван. Я был уверен, что избавился от всех предрассудков. Ведь когда-то я ненавидел полукровок, но потом собирался жениться на Огнеславе. И даже с Лисом мы не раз делали общее дело – по твоей просьбе. Было время, я пренебрежительно относился к смертным и стыдил царя Радосвета за связь с Таисьей. Но ты показала мне, что смертные сильны и достойны восхищения. И вот уже в третий раз, когда я сбиваюсь с пути, ты указываешь мне верное направление. Мы должны отдать лук Каа – и будь что будет. Коли обманет, тогда станем думать, как избыть беду. А коли выведет – отблагодарим как следует. И не важно, кто какой крови. Важно, что в душе.

– Не нужно мне вашей благодарности, – оскалился змей. – Давайте уже лук, сколько можно лясы точить?!

А Тайка улыбнулась суженому:

– Вот теперь я слышу того Яромира, которого когда-то полюбила. Сомневаться – это нормально. А для того, чтобы прислушаться к словам других и признать, что ошибался, нужна недюжинная сила. – Она порывисто обняла дивьего воина, а потом протянула змею волшебный лук. – Выводи нас отсюда как можно скорее!

Каа сжал древко обеими руками и закрыл глаза.

В одно мгновение небо нахмурилось ещё сильнее. Низкие чёрные тучи, казалось, присели на верхушки деревьев. То тут, то там мелькали сполохи молний.

– Сер-рьёзная бур-ря начинается! – заволновался Вертопляс. – Сейчас как гр-рянет, ух ливанёт!

Пушок тут же юркнул под корягу – он всегда боялся грозы. Вещун присоединился к нему мгновением позже. Тайка и сама уже присмотрела укрытие в корнях поваленной сосны, но спрятаться не успела.

Послышался громкий звук, похожий на треск рвущейся ткани, и в воздухе замерцала прореха с переливающимися зелёными краями.

– Получилось… – выдохнул Каа, утирая пот со лба.

Тайка всмотрелась в прореху, но было слишком темно, она ничего не увидела. С той стороны их ждали пустота и неизвестность.

– И куда, по-твоему, нас приведёт этот портал?

Змей пожал плечами:

– Туда, где находится ваш приятель. Вам виднее, где он может быть.

Ох, значит, придётся совершить прыжок веры. Тайка зажмурилась, собираясь сделать первый шаг, но Каа окликнул её:

– Постой! Я не смогу просто пройти за вами, иначе я бы давно уже выбрался. Эй, дивий, подержи свой драгоценный лук! А ты, ведьма, стой смирно, вот так. – Он бесцеремонно взял её за плечи и развернул к себе. – Надеюсь, ты не боишься змей?

Прежде чем Тайка успела ответить на вопрос, Каа обвил руками её шею и приблизил лицо к её лицу. Охнув, она покраснела: что это за вольности такие? Яромир тоже напрягся, даже схватился за Кладенец. Но в следующий миг – хлоп – её шею обвил иссиня-чёрный питон и очень аккуратно растёкся по плечам наподобие боа. Тайка с облегчением выдохнула. Прежде она думала, что питоны склизкие, а этот был тёплым, приятным даже.

– Ничего себе модный аксессуарчик. – Пушок всё-таки высунул любопытный нос из-под коряги.

Успокоившись, Яромир подобрал лук. Наконец-то можно идти. Но не тут-то было! Стоило приблизиться к порталу, как оттуда показалась оскаленная морда старого знакомца – кота Баюна:

– Не так быстро, мр-р. Я давно вас ищу. Теперь не сбежите, мр-р.

– Кар-кар-раул! Пр-редательство! – в панике заметался Вертопляс.

Тут уж Яромир всё-таки выхватил меч:

– Так и знал, что дело нечисто. Защищайся, чудище!

Но Тайка вцепилась в его рукав:

– Погоди, это вовсе не чудище! Помнишь, я упоминала о непройденном испытании? Оно меня само нашло. Баюн не пропустит, пока я не расскажу сказку, которой он не знает.

– И тебе лучше сделать это побыстрее, ведьма. Ваша прореха долго не продержится, мр-р.

– Ну почему ты такой злой? Почему не можешь побыть хорошим котиком? – осуждающе посмотрел Пушок на Баюна.

Но того ничуть не проняло.

– Потому что жизнь такая, котан. Приходится, вишь, бегать за всякими трусами, увиливающими от трудностей.

– Это ты кого трусом назвал?! – коловерша вздыбил шерсть на спине. – Да я… да тебе…

Не найдя слов, он зашипел. Баюн в долгу не остался, у него даже громче получилось. Тайке пришлось взять Пушка на ручки, пока тот не бросился в драку.

– Не кипятись. Он имеет право упрекать нас. Давай лучше докажем ему, что он ошибается, – и победим.

– Только не надо опять пересказывать мне сериалы, я их все смотрел, мр-р. – Баюн облизнул усы. – Ох, чую, поживлюсь скоро: съем вас и на косточках молодых покатаюсь-поваляюсь.

– Пф, размечтался! – Пушок выпятил грудь колесом. – Тая, дай я разберусь! Я знаю, что делать.

– Ты уверен? – Яромир с сомнением глянул на коловершу. – Всё-таки решается наша общая судьба…

– Кому ещё доверять свою судьбу, как не друзьям? – Тайка ободряюще погладила Пушка между ушей. – Давай, хороший. На тебя вся надежда.

И коловерша замурлыкал:

– Давным-давно жила-была одна девочка. Не сирота, но почти – родители оставили её, когда она была совсем маленькой. У этой девочки совсем не было друзей. Сверстники насмехались над ней, не брали с собой ни играть, ни на рыбалку. Другая бы озлобилась – но только не наша героиня. Ведь у девочки была скрытая сила, о которой она сама не знала, – объединять людей и воодушевлять их. Когда глупые смертные отвернулись от неё, она нашла друзей среди волшебных существ: духов полевых и водных, домашних и лесных. И однажды открылась ей дорога в дивный край, полный опасностей и чудес…

Баюн слушал с озадаченным выражением на морде. Кажется, этой сказки он и впрямь не знал. А Пушок всё говорил и говорил: про истинную любовь, которая преодолевает любые испытания, про веру в себя и в друзей, про дороги, которые сами тебя выбирают. Его рассказ журчал, как студёный ручеёк по камням. И даже мрачный лес, прислушавшись, начал стремительно светлеть. Под ногами пробилась зелёная трава, мох разросся и загустел, ростки папоротника развернули сочные листья, а на сухих ветвях появились первые весенние почки.

Тайка не сразу осознала, что Пушок рассказывает про неё. А когда догадалась, на душе вмиг потеплело и губы сами расплылись в улыбке. Всё-таки бывает полезно взглянуть на свою историю чужими глазами, чтобы понять: ты больше не дикая и запуганная девочка-волчонок, с которой никто не хочет дружить, а сильная и смелая ведьма.

– Сказывай дальше, не томи! – заныл Баюн, когда Пушок замолчал, чтобы перевести дух. – Очень интересно, чем дело кончится, мр-р.

– Узнаешь в свой срок, – подмигнул коловерша. – Если, конечно, пропустишь нас. Эта девочка – она перед тобой. Я понял, что победить можно лишь одним способом – рассказать сказку, которая ещё не закончена. И сделать тебя частью этой сказки.

– Ах ты хитрец! Такому и проиграть не жалко. Так и быть – идите, творите историю. Но с одним условием, мр-р!

– С каким? – насторожился Пушок.

– Хочу узнать окончание, когда вы победите.

– А ты думаешь, мы победим? – Тайка затаила дыхание. Очень уж ей было важно услышать ответ настоящего знатока сказок.

– А как же иначе, мр-р? Вы же прошли испытание. Значит, стали настоящими героями. А герои не могут проиграть, мр-р. – Выпроставшись из прорехи, Баюн подошёл к Тайке и лизнул её в щёку шершавым языком. – Вот тебе моё благословение, ведьма. Твой путь ждёт.

– Спасибо, – поклонилась она коту. Но прежде, чем уйти, обернулась, чтобы задать вопрос, который давно её мучил: – Скажи, Баюн, а тот камень на развилке – это тоже твоих лап дело?

– Какой ещё камень, мр-р?

– Ну, с надписями: «Налево пойдёшь, направо пойдёшь»…

– Такие камни просто так не появляются, мр-р. Особенно после того, как бежишь с поля боя. Такова уж сказка: кому подсказывает, а кого и наказывает.

– Ох… – Этого она и боялась. – Значит, мы всё-таки зря выбрали «любовь потеряешь»? А ведь так и вышло. Мы с Яромиром сразу же рассорились и расторгли помолвку. А Маржана попала к тодорцам и лишилась не только любви, но и вообще всех человеческих чувств. Только на Пушка не подействовало вроде… Не знаешь почему?

– Потому что Смерть – также известная как судьба – любит котиков? – хихикнул Пушок.

– Думаю, дело в другом, мр-р. Коловерша не усомнился. Его любовь к тебе и к друзьям – безусловная. И никакие камни не способны были это изменить.

– Ясно… – До Тайки наконец начало доходить. – Поэтому и мы с Яромиром потом помирились, да? Потому что наша любовь оказалась сильнее страхов и предрассудков. И теперь нас ничто не разлучит, да?

Дивий воин взглянул на неё с восхищением, а потом притянул к себе и хотел было поцеловать, но змей на Тайкиной шее недовольно прошипел:

– Оставьте эти ваш-ш-ши неж-ш-шности на потом. А то укуш-ш-шу.

– Питоны не ядовитые, – смутилась Тайка.

– Зато горынычи очень даж-ш-ше ядовитые. Ш-ш-шагай, кому говорят!

– Он прав, нам пора.

Яромир потянул её за руку, и они вместе вошли в прореху. Следом влетели Пушок с Вертоплясом – и вовремя! Проход закрылся сразу же за их спинами.

Вокруг было темно, только откуда-то сверху пробивалась тоненькая полоска света. Где-то размеренно капала вода. Под ногами тоже хлюпало.

– Мы что, в колодце? – Тайка сказала это совсем негромко и вздрогнула, когда гулкое эхо подхватило её слова.

Яромир мотнул головой:

– Нет. Это острог Звёзднокамня. Точнее, каменный мешок, в котором держат самых отпетых преступников. Боюсь, мы угодили за решётку, дивья царевна.

Глава двадцать первая

Поверить в себя

Не успела Тайка опомниться от таких невесёлых новостей, как Май (в реальном мире он, конечно же, снова стал человеком) ринулся в самый тёмный угол. Там, прямо на каменном полу, опустив голову, сидел кто-то лохматый и тощий. Руки пленника были прикованы к стене толстенной цепью. Завидев Мая, он поднял взгляд, и Тайка ахнула. Да, это был Лис. И, похоже, ему здорово досталось. Один глаз заплыл, под носом запеклась кровь, а во рту торчал кляп. Тот, кто пленил Кощеевича, хорошо знал, что тот может вытворять своим голосом.

Май первым делом освободил Лиса от кляпа, и пленник слабо улыбнулся:

– Ты всегда приходишь ко мне в тюрьму, приятель. Хорошо, что на этот раз не в облике вороны.

– Я был вор-роной ещё пару мгновений назад, – усмехнулся Май.

– Правда? Значит, ты рад меня видеть, и мне не придётся заново приручать тебя, как в прошлый раз. – Лис издал сдавленный смешок и тут же закашлялся. – Ох, проклятье! У тебя нет какого-нибудь зелья от ушибов? А куриной ножки?

– Зачем тебе кур-риная ножка?

– Да жрать хочется, сил нет. Думаешь, меня здесь кормили? Ладно, пора выбираться отсюда.

Он что-то прошептал себе под нос, и оковы разомкнулись. Но Лис не спешил вставать – сперва размял запястья, морщась оттого, что содранная кожа саднила.

– Поторопись! – не выдержал Яромир.

– А куда торопиться-то?

Тайка невольно улыбнулась, потому что с такими едкими интонациями Лис говорил только с Яромиром, и ни с кем больше.

Несмотря на то что они нашли друга в плачевном состоянии, всё как будто налаживалось. Сейчас наверняка начнётся привычная перепалка…

Но она не угадала. Дикий воин мотнул головой и понизил голос до шёпота:

– Там кто-то идёт. Слышишь шаги по коридору?

– Не слышу, но верю на слово, – вздохнул Лис.

Тут Май догадался протянуть Кощеевичу руку, поднял его рывком и предложил плечо, чтобы опереться.

Тот благодарно кивнул, а потом снова прошептал что-то на навьем, но дверь не шелохнулась, и замок даже не лязгнул.

– Я так и знал! – Лис скрипнул зубами от досады. – Зачарована. Простите, я не могу её открыть.

– М-да, и сломать тоже не получится. – В подтверждение своих слов Яромир тряхнул ржавую решётку.

– Но есть и хорошая новость. Я могу усыпить тех, кто шастает по коридору. – Лис набрал воздуха в лёгкие и тихонечко пропел: – Кто там ходит, не спеши: за решёткой ни души, лишь покой да тишина – наступило время сна.

Где-то неподалёку послышался звук упавшего тела, а через мгновение коридор огласил молодецкий храп.

– Вот так-то! – довольный Кощеевич потёр ладони. – А теперь рассказывайте, как вы здесь очутились!

– Вообще-то мы хотели задать тебе тот же вопр-рос, – фыркнул Май.

– А я первый спросил!

– Ладно-ладно, мы просто искали тебя. Кто ж знал, что ты опять в темницу угодишь? Нет бы лучше на какие-нибудь гор-рячие источники!

– Это ты так намекаешь, что тут воняет?

– И в мыслях не было. Хотя ты пр-рав: тут воняет. Но ты беседу-то в сторону не уводи, р-рассказывай, чего нового?

Лис потянулся, хрустнув лопатками:

– Ну… Ратибор захватил Звёзднокамень. А всех, кто не успел отступить, – бросил в острог.

– Вот же старый хрыч, всех бы ему в острог! – Яромир от досады стукнул кулаком в стену.

– Плохие воспоминания? – фыркнул Лис. – Ты, надеюсь, не думал, что меня сюда твой дражайший Радосвет засадил? Хотя да, это ж ты. Ты вообще не думаешь.

– Вопрос в другом: чем думал ты, когда позволил себя схватить? – нахмурился Яромир.

– Я сторожил Маржану, чтобы вернуть её из мира Смерти. Вот и отвлёкся. Собственно, она-то меня и схватила. Маржана в смысле, а не Смерть.

– Но почему?! – ахнула Тайка.

– Я ей приказал. Иначе нас обоих бросили бы в темницу. А так Ратибор поверил, что Маржана до сих пор ему подчиняется, как последняя из тодорцев. И у нас теперь есть свой человек в тылу врага. То есть не человек, а мара, но это даже лучше. А теперь ваша очередь: выкладывайте ваши хорошие новости.

– С чего ты взял, что они хорошие?

– Ну, вы же вернулись с Дороги Снов. Значит, всё удалось. И, кстати, а где Радмила? Если ей хватило ума не угодить за решётку вместе с вами, есть надежда, что она вытащит меня, как в старые добрые времена. Не зря говорят, что история повторяется. Ещё, глядишь, помиримся… Эй, почему вы на меня все так смотрите? Только не говорите, что…

Яромир мрачно-торжественным голосом ответил за всех:

– Радмила отдала жизнь, чтобы победить Птицу-войну. Она стала волшебным луком, а Огнеслава – стрелой. Весьмир же вовсе не вернулся с Дороги Снов. Он просил тебе передать…

– Да плевать мне на Весьмира! – зло и отчаянно выкрикнул Лис.

Оттолкнув Мая, он сполз на пол, уронил голову и закрыл лицо ладонями. А Тайка вдруг почувствовала, будто ей не хватает воздуха, к горлу подступил удушливый ком. Она моргнула раз, другой – и вдруг заплакала, хотя ещё мгновение назад не собиралась.

– За что мне это?.. – прошептал Лис. – Почему я всегда теряю тех, кто мне дорог? Пытаешься вытащить одного – тут же влипает другой. Почему нельзя спасти всех?

Заслышав эти слова, Пушок, сидящий на Тайкином плече, тихонечко заскулил ей на ухо. В глазах Мая тоже появились слёзы. Он уселся рядом с Лисом, обнял его за плечи и притянул к себе:

– Как один из таких спасённых, заявляю: ещё не всё потер-ряно. И Вер-ртопляс сказал бы тебе то же самое.

– Если бы я справился, Вертопляс сейчас был бы здесь, а не остался бы тенью на Дороге Снов. И Маржана не попалась бы в лапы тодорцев. Её не надо было бы выручать, и тогда Радмиле не пришлось бы жертвовать жизнью… Это я во всём виноват.

Когда даже стойкий Яромир захлюпал носом, Тайка поняла, что творится что-то неладное. А обвивший её шею Каа, про которого, конечно, все успели забыть, прошипел:

– Всё затопил своим горем колдун. Нехорош-ш-шо это. Зачем других заставляеш-ш-шь? Лучш-ш-ше сам поплачь.

– Кем бы ты ни был, твоего мнения я не спрашивал. – Лис поднял голову. Его взгляд был сумасшедшим. Именно с таким обычно творят глупости. Но тут Кощеевич наконец рассмотрел, с кем разговаривает, вмиг побледнел и истошно заорал: – А-а-а, змея-а-а-а!!!

– Он у вас припадош-ш-шный? – поинтересовался Каа у Тайки.

– Нет, просто змей очень боится.

– М-да, не свезло парню… А татуировка со змеёй ему зачем? Чтобы на собственное плечо смотреть не тянуло? Мыться же неудобно.

Тайка отмахнулась. Сейчас ей было не до шуточек, потому что вместо прежнего всепоглощающего отчаяния темницу начало затапливать не менее всепоглощающим страхом. Пушок почуял это одним из первых: спрыгнул с плеча, зашипел и забился в угол, где лежала куча гнилой соломы, служившая узнику постелью.

– Тише, Лис, успокойся, это не какая-то там змея, а наш друг. – На слове «друг» змей скептически скривился, но возражать не стал. – Он нам очень помог там, на Дороге Снов. Его зовут Каа. – Тайка шагнула ближе, но Лис отшатнулся:

– Ка-ка-кой ещё Ка-ка-каа?

Он больше не пытался вырваться из крепкой хватки Мая, но повернуться тоже не решался. Зато Пушок с опаской выглянул из соломы: значит, витавший в воздухе страх постепенно рассеивался.

– Не важно, кто он такой. – Тайка вспомнила, что обещала Каа сохранить его инкогнито. – Главное, что он обещал привести нас прямо к Птице-войне, и тогда мы сможем её подстрелить… Да не трясись ты так! Каа, ты не мог бы превратиться в человека, как раньше? Иначе мы тут каши не сварим.

– А это помож-ш-шет?.. – с сомнением протянул змей, но всё-таки превратился.

– Всё, княже, поворачивайся. Нет больше никаких чешуйчатых. – Маю пришлось силой развернуть Лиса.

Кощеевич быстро пришёл в себя и даже нашёл в себе силы пожать руку новому знакомому, пробормотав:

– А хоть бы и змей, главное – не горыныч.

Каа некоторое время изучал Кощеевича, сверля взглядом, в котором вместо обычного равнодушия светилось любопытство, а тут и вовсе рассмеялся:

– Занятный ты парень! И кстати, зря вы его подозревали. Может, когда-то он и выпустил Птицу-войну, но всё это в прошлом. Сейчас она с кем-то другим. – В человеческом облике Каа растерял всю свою шепелявость.

– Знамо с кем – с Ратибором.

– Пожалуй, Кощеевич прав, – кивнул Яромир. – И не надо смеяться и говорить, что меня подменили, ладно? Мы не первый раз соглашаемся, а вы уже шутили эту шутку.

– Ну ты и зануда… – пробормотал Пушок, который, похоже, как раз собирался пошутить.

А Тайка принялась размышлять вслух:

– К Ратибору не так-то просто подступиться. Он параноик, плюс его охраняет Полог. И стражники. И чёрт знает кто ещё. Прежде чем стрелять рядом с царём, хорошо бы сначала узнать, где он сейчас. И убедиться, что Птица-война с ним.

– Эх, было бы у меня рабочее навье зеркало… – мечтательно протянул Лис.

– Есть кое-что получше. Вот, держи подарочек.

Каа влез в одну из своих поясных сумок и вытащил… Тайке сперва показалось, зеркальце. Но, присмотревшись, она поняла: это хорошо отполированная выпуклая чешуйка. Размером с ладонь Яромира, если не больше. Это какой же величины должен быть весь змей? Впрочем, от прародителя всех горынычей можно ожидать чего угодно. Люта вон тоже намного крупнее обычных волков.

– Ого! – присвистнул Лис. – Не хотел бы я встретиться нос к носу с тем, кто это обронил.

– Если повезёт, то тебе и не придётся. – Каа явно потешался. – Что тебе сделали горынычи, чародей? Почему ты их так боишься?

– Всё детство мне испоганили. А теперь не мешай.

Лис установил чешуйку в выемку в стене и начал делать пассы руками, готовя заклинание.

Тайке стало немного обидно за друга: ей не хотелось, чтобы Каа думал, что Кощеевич трус, поэтому она шёпотом пояснила:

– Вообще-то Лис очень смелый. Он даже с одним горынычем уже работал. С небольшим, но всё-таки. Сегодня просто неудачный день, и…

– Тебе не нужно оправдываться за него, – очень серьёзно сказал Каа. – Впрочем, и он сам оправдываться не должен. Я чувствую силу этого чародея и вижу, как она велика. Он может заставить людей видеть, делать и чувствовать всё, что захочет. Он мог бы стать сильнейшим, если бы не неуверенность в себе. Впрочем, сколько ему? Лет сто пятьдесят-двести? Зелёный ещё. Со временем всё придёт.

Тайка не заметила, как к ним подошёл Яромир. Наверное, он уже некоторое время стоял и слушал.

– Тогда чего ты потешаешься? – укорил он змея.

Каа немного смущённо потеребил серебряную пряжку на поясе:

– Да не потешаюсь, а умиляюсь. Я сам когда-то был таким же. Мы до смешного схожи.

– Неужели ты тоже боялся горынычей? – хихикнула Тайка.

Она-то пошутила, а Каа ответил всё так же серьёзно:

– Нет, разумеется. Я боялся людей. Особенно таких. – Он указал длинным когтем на отражение в чешуйке.

Тайка пригляделась и ахнула: ну дела! Она-то думала, что Птица-война сидит на каком-нибудь шестке рядом с Ратибором. Но птица была внутри царя, впилась когтями в его плоть, проросла перьями сквозь кожу. Казалось, они стали одним целым. Черты лица Ратибора заострились, как у мертвеца, глазницы запали, а нос стал похож на длинный клюв.

– Кордицепс, – сказал Пушок.

– Что-что?

– Это гриб-паразит такой. Я про него видос на «Ютубе» смотрел. Заражает муравьёв, и те становятся как зомби. Только у нас паразит не гриб, а птица.

– Это как раз то, о чём я говорил… – вздохнул Каа. – Паршиво выглядит царь. Ничего человеческого там уже не осталось, одна оболочка.

– Выходит, стрелять придётся в царя, а не в птицу? – Яромир погладил фигурное плечо лука.

– Ты сможешь? – забеспокоилась Тайка.

Она помнила, что Яромир к царской власти относился с уважением.

Дивий воин презрительно скривился:

– Не стоит во мне сомневаться. Я давно выбрал сторону. Мой государь – Радосвет. А Ратибор потерял право называться царём в моих глазах, когда решился убить собственного сына. От него пострадало столько невинных людей, что моя рука не дрогнет.

– Не обижайся, я в тебе не сомневалась. Просто спросила, готов ли ты.

– Давно готов!

– Тогда не хочешь ли сделать это прямо сейчас? – вкрадчиво предложил Каа.

Яромир недоверчиво покосился на него:

– В смысле? Мы же тут, а он – в тронном зале.

– Так это непростая чешуйка. Она не только показывает врага, но и открывает путь стреле.

Лис кивнул:

– Не знаю, как это работает, но ваш приятель прав. Мы можем покончить с этим прямо сейчас. Но я вижу, ты колеблешься?

Дивий воин решительно тряхнул головой:

– Не потому, что не хочу убить этого гада и Птицу-войну! Я не уверен, что достоин. Говорят, сделать выстрел может только тот, кто чист сердцем, а я… А, ладно, была не была!

Он наложил стрелу на тетиву, натянул лук. Все расступились, но Яромир вдруг побледнел и замер, потому что рядом с проклятым царём появилась статная светловолосая женщина. Её косы были красиво уложены вокруг головы, а белое платье переливалось серебряными звёздами.

– Кто это с ним? – шёпотом спросил Каа у Тайки.

Дивий воин ответил вместо неё:

– Это придворная чародейка Лада. Моя мать. – И опустил лук.

– Стреляй же! – прошипел Лис.

– Не могу. Я боюсь задеть её.

– Вот дурак. Дай тогда я выстрелю.

– Нет. Сомневаюсь, что сердце твоё чище моего. К тому же ты чародей, а не воин. Если ты ранишь маму…

Лис подошёл к Яромиру почти вплотную, глянул в глаза с вызовом:

– Ты трус!

Дивий воин вскинулся, как от пощёчины:

– Повтори, что ты сказал!

– Пф! И повторю! Мне терять нечего, время уже на исходе. Пока вы ходили по миру снов, от моей луны лишь тонкий серпик остался, значит, через пару дней я умру, если не встречу Тодора. Но все мы знаем, что не встречу. Я лишь хочу, чтобы моя жертва была не напрасной. И жертва Радмилы тоже. А ты всё портишь.

– Если бы на месте моей матери была Василиса…

– Я бы сказал то же самое! – нетерпеливо перебил Яромира Лис. – Потому что в отчаянном положении я верю в себя. И ты должен верить. Иначе мы проиграем. И виноват в этом будешь ты со своей глупой нерешительностью.

Все затаили дыхание, ожидая ответа Яромира. И вдруг в гнетущей тишине раздался скрипучий голос Ратибора:

– Я знаю, зачем ты пришла, Лада. Хочешь выторговать ещё несколько дней для своего ненаглядного Истимира? Не выйдет. Он будет казнён. И тебя казнят вместе с ним.

– Но мы ещё нужны тебе. – Низкий грудной голос Лады дрогнул. – Кто будет поддерживать Полог, если меня не станет?

– С этим запросто справится моя дочь Ясинка. Она уже достаточно сильна. А ты глупа, Ладушка. Я предлагал тебе стать моей царицей, но ты отказалась. Понимаю, ты не хотела быть полюбовницей, пока царица Голуба была жива. Но я убил Голубу, чтобы быть с тобой. У меня есть всё: злато, жемчуга, власть! Чего тебе ещё не хватает?

От этого чистосердечного признания Яромир ещё больше побледнел и процедил сквозь зубы:

– Вы тоже слышали? Радосвет должен узнать об этом. Мы-то думали, что с его матушкой произошёл несчастный случай…

– Я мужняя жена, – твёрдо сказала Лада. – И я люблю Истимира.

– Ерунда эта ваша любовь! – со смехом отмахнулся Ратибор. – Какой от неё прок? Любовь не останавливает войны, не возвращает людей к жизни. Подумай в последний раз, дорогая. Скажи «да», служи мне, покорись мне – и я пощажу Истимира. И не только его. Сегодня я щедр, поэтому обещаю сохранить жизнь твоим детям – Яромиру и Радмиле. Ведь рано или поздно они попадут ко мне в плен, это лишь дело времени. Дивье царство в моих руках, полуночники не помогут мятежному царевичу. Твои малыши выбрали не ту сторону. И твой муж тоже. Но ты ещё можешь всё исправить.

Царь встал с трона. Его глаза полыхнули алым. Птица-война заволновалась, забила крыльями в предвкушении. Ратибор схватил Ладу костлявыми руками и жадно привлёк к себе. Чародейка принялась вырываться, но царь держал её крепко.

– Я всегда получаю всё, чего хочу, Ладушка, – сказал он свистящим шёпотом. – Не важно, по-хорошему или по-плохому.

Тайка с ужасом поняла: момент упущен. Теперь Лада и Ратибор стояли так близко, что выстрелить не решился бы даже самый умелый лучник. Друзьям оставалось лишь смотреть на творящееся бесчинство…

Но вдруг в воздухе тенькнула тетива. Стрела, пропев в воздухе, прошила чешуйку насквозь. Изображение пошло кругами, будто гладь воды, взбаламученная брошенным камнем. Раздался страшный птичий крик, взметнулись чёрные перья… И одновременно Яромир выдохнул:

– Этому не бывать! Я не позволю!

Глава двадцать вторая

На твоей стороне

– Ты вовсе не трус. Беру свои слова назад. Я бы так не смог… – выдохнул Лис.

В его голосе сквозили одновременно ужас и восхищение.

Изображение в зеркальной чешуйке померкло.

– Эй, верни его! – заорал Яромир. – Я должен убедиться, что…

– Прости, не могу.

Лис выглядел совершенно обессиленным, и Маю снова пришлось поддержать его, чтобы тот не упал.

– Сделай ещё одно усилие. Мы должны войти туда.

– Даже если бы у меня остались силы… Эта чешуйка слишком мала, чтобы мы могли протиснуться.

Яромир сжал кулаки. Он старался не показывать виду, но Тайка видела, что дивьего воина трясёт, словно от лихорадки. Она осторожно погладила его по плечу и тихо сказала:

– Ты справился. Всё будет хорошо, вот увидишь.

– Я знаю, что попал в царя. И верю, что не попал в мать. – Дивий воин будто уговаривал сам себя. – Но мы должны выбраться отсюда как можно скорее…

Тайка пожала плечами:

– Но как? У кого-нибудь есть идеи?

– Я вижу три способа, как это сделать, – улыбнулся Каа. – Один тихий, второй погромче, и третий – очень громкий. Какой выберешь, ведьма?

Она резко развернулась к нему:

– И ты молчал всё это время?!

– А ты меня не спрашивала. Думал, вы сами предпочитаете решать.

– Ладно, проехали. Выкладывай: что за способы?

Каа указал на Яромира:

– У него есть Кладенец. Можно разрубить замок. Будет громко, но быстро. Два других требуют, чтобы я превратился. Если во что-то маленькое, это будет тихо. Если во что-то большое, то даже стены этой темницы не выстоят.

– Ох, давайте обойдёмся без лишних разрушений. По крайней мере, пока. – Тайка помассировала виски. – Лис, ты переживёшь, если ещё разок увидишь небольшую змейку?

– Валяйте, делайте что хотите. – Кощеевич с готовностью зажмурился.

Каа кивнул Тайке, мол, начинаю. Миг – и он снова обратился. На этот раз в радужного удава с переливающейся чешуёй. Змей проскользнул между прутьев решётки и устремился в темноту коридора. Вскоре послышался звон ключей. Стражник, которого усыпил Лис, несколько раз громко всхрапнул, но не проснулся. А ещё через пару мгновений Каа – уже в человеческом обличье – отомкнул замок.

– Добро пожаловать в Звёзднокамень. Свобода ждёт! Эй, чародей, у меня для тебя ещё один подарочек. Вот, накинь кафтан. Я его позаимствовал у того стражника: ему одёжа не скоро понадобится, а твоя рубаха после стольких дней никуда не годится. Кстати, у вас есть план? Или мы просто вломимся в тронный зал, чтобы справиться о самочувствии царя?

– Нет, – хрипло возразил Яромир. – Сперва мы должны освободить всех узников. Среди них могут быть мои дружинники, защитники крепости. И мой отец. Ратибор говорил, что его тоже держат где-то в подземельях… А потом мы захватим врага врасплох. Город будет наш.

– Неплохая идея. Опасная, но я такие люблю. – Каа протянул ему связку ключей. – Веди нас, воевода.

– Как ты догадался, кто я? – удивился дивий воин.

– А это был секрет? Тогда ты плохо хранил его, – ухмыльнулся змей. – Твой выстрел и военная выправка говорят сами за себя. А уж когда речь зашла о знакомых дружинниках…

Друзья вышли из камеры, и Май создал волшебный огонёк, освещающий путь. Второй рукой он поддерживал Лиса, который едва передвигал ноги.

Они отмыкали клетку за клеткой. И в каждой из них оказывались те, кто был знаком Яромиру. Грязные и голодные воины бурно радовались освобождению, хлопали своего воеводу по плечу, уверяя, что готовы идти в бой хоть сейчас, несмотря на перенесённые лишения.

Среди пленников оказался и Неждан – тот самый, который однажды приходил в Дивнозёрье, чтобы забрать пленного Лиса. Тайка с улыбкой поприветствовала его, и Неждан поклонился в ответ:

– Здравствуй, царевна. Сколько лет, сколько зим! Я знал, что вы придёте, чтобы выручить нас.

Тайке казалось, что всё это было так давно… Как будто в прошлой жизни.

– Куда дальше, воевода? – повернулся Неждан к Яромиру. – Нас тут два десятка. Не много, конечно. Но вот увидишь, мы способны на многое.

– Тогда вперёд, в тронный зал.

– А давайте сперва на кухню?! – взмолился Пушок. – У меня живот подвело. Да и воины твои сколько времени не ели? Разве можно воевать на голодный желудок?

– Ладно, заглянем на кухню и захватим пару хлебов – это всё равно по дороге, – согласился дивий воин.

Когда они выбрались на поверхность, дневной свет больно ударил по глазам. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть: тогда Тайка разглядела знакомый сиреневый купол. Тот больше не был сплошным: сквозь прорехи виднелись голубое небо и перистые облака. Заклятие едва держалось, и это давало надежду.

– Кстати, а сколько нас не было? – шёпотом уточнила она у Лиса. – По моим ощущениям, прошло не больше суток. Но то в мире снов. А в реальности?

– Три седмицы… – вздохнул Кощеевич.

Ох… Выходит, у него и впрямь остается мало времени.

– Это что же, выходит, я три недели не ел?! – Пушок попытался изобразить голодный обморок.

Но запах свежевыпеченного хлеба, доносящийся с кухни, быстро вернул его к жизни.

Пекари, завидев толпу узников, с криком разбежались. Двое испуганных стражников последовали за ними – никто даже не попытался напасть.

– Плохо дело, – нахмурился Яромир. – Они могут предупредить врага. Надо спешить, друзья.

Похватав лепёшки и разжившись кухонными ножами, освобождённые воины двинулись дальше.

Тайка с Пушком и Лис с Маем оказались в середине толпы.

– Лучше не высовывайтесь, – на ходу бросил Неждан.

– Я тоже могу сражаться! – запротестовал Лис.

Царский дружинник покачал головой:

– Что-то не похоже, колдун. Лучше следи за царевной и остальными. Ваша задача – остаться в живых, пока мы делаем своё дело.

Он ускорил шаг и поравнялся с Яромиром. До ушей Тайки долетали обрывки их разговора.

– Истимир? Нет, не видел. Думаю, твоего отца держат отдельно от остальных. Он ценный пленник.

Впереди послышались крики, зазвенело оружие – но дружинники быстро разобрались со стражниками Ратибора на подступах к царским палатам, и Неждан, склонившись над неподвижным телом, хмыкнул:

– О, добрый меч. Возьму себе. Всяко получше ножа будет-то…

Отряд ускорил шаг, теперь Тайке приходилось почти бежать. Лис очень скоро начал спотыкаться.

– Может, оставите меня?.. – выдавил он, задыхаясь.

Но Май презрительно фыркнул:

– Очумел, княже?! Если понадобится, я тебя через плечо перекину, да так и пойду. Больше мы не расстанемся.

Тем временем Неждан продолжал докладывать:

– После взятия Звёзднокамня большинство наших ушло за горы, к полуночникам. Но Радосвет вернулся. Сейчас он вместе с воинами Тээс осаждает замок. И если мы откроем ворота, то здорово поможем им. И себе.

– Беляк, Миролюб, вы слышали? Выполняйте! – скомандовал Яромир.

Миролюб? Тайка узнала слишком ретивого братца Любавы – того самого, что задержал их на подступах к Звёзднокамню.

– Эй, а где твоя сестра? – не могла не спросить она.

– Снаружи, – нехотя ответил тот. – Внутри из дозорных один я остался, потому что ужо в остроге сидел. Наказала меня Любавушка. За непокорность.

– Стоит ли его отправлять на такое важное задание? – засомневался Неждан.

И Миролюб, сложив руки, взмолился:

– Позвольте мне искупить вину! Клянусь, я справлюсь!

– Пусть идёт, – кивнул Яромир. – Беляк, присмотришь за ним.

– Так точно!

Неждан отдал Беляку свой только что обретённый меч, и двое воинов бросились во двор – к воротам.

Остальные же устремились вверх по винтовой лестнице.

Первым, что увидела Тайка, когда они ворвались в зал, были окровавленные обрывки бумаги и изломанные чёрные перья у подножия трона. На полу тоже была кровь… А возле столика, на котором дедушка рассматривал карты, лежала чародейка Лада. На её светлом платье расплывалось алое пятно – аккурат напротив правой лопатки. В кулаке она сжимала древко волшебной стрелы – наверное, вырвала её сама.

– Мама! – Яромир бросился к ней.

– Тут чисто, врагов нет, – доложил Неждан.

Кто-то из воинов взял с трона шитую золотом подушку и протянул Яромиру. Дивий воин приподнял мать за плечи, устраивая её голову поудобнее. И Лада открыла глаза:

– Сынок, это ты? Не морок?

– Это правда я, мам. Прости меня. Это была моя стрела…

– Ты правильно поступил. Не волнуйся, со мной будет всё хорошо.

– Я должен осмотреть твою рану, – настаивал Яромир.

Лис шепнул Тайке:

– Эх, всё-таки он её задел. Немудрено. Они с царём стояли слишком близко. А попасть в чешуйку… Это было всё равно что стрелять сквозь игольное ушко. – Он шагнул вперёд и возвысил голос: – Дайте я попробую. Не то чтобы я хороший лекарь, но кое-что умею.

– Не нужно, – через силу улыбнулась Лада. – Мне помогла целительница. Она затворила кровь.

– Какая ещё целительница? – не понял Яромир.

– Я.

Стрела растаяла в воздухе, и рядом с Ладой возник полупрозрачный силуэт Огнеславы.

Воины схватились за оружие, но Яромир вскинул руку в упреждающем жесте:

– Спокойно, это свои! Рад тебя видеть. Спасибо тебе за мать.

– Не нужно благодарности. Я сделала то, что хотела. Думаю, в этом и было моё предназначение. А теперь пришло время проститься. Дело сделано, Мир. Птица-война сражена. Ратибор жив, царевна Ясинка успела унести его. Но с этим вы разберётесь сами. А я ухожу…

– Но куда?

– Сама до конца не ведаю, – развела руками Огнеслава. – В те края, куда нет хода ни дивьим людям, ни навьим, ни даже смертным. Я больше не одна из вас. И, признаюсь, это мне по душе. Я всегда чувствовала себя чужой.

– Я не хочу, чтобы ты уходила. – В глазах дивьего воина стояли слёзы.

Но Тайка не чувствовала ни капли ревности. Она и сама была готова заплакать.

Огнеслава попыталась погладить Яромира по волосам, но рука прошла насквозь, не задержавшись.

– Ты не должен печалиться, лучше порадуйся за меня. Я видела Мару-Марену. Она сказала, что я стану ей сестрой. Смогу слышать ваши мольбы и помогать, когда в том возникнет нужда. О лучшей доле я и мечтать не могла. А что до нас с тобой… Теперь я понимаю, что мы не были назначены друг другу судьбой. Зря я цеплялась за прошлое. И ты не должен.

– Я смотрю в будущее, – кивнул Яромир. – Но мне жаль, что в нём не будет тебя. Из нас вышли плохие жених с невестой, но мы могли бы стать хорошими друзьями.

– Я буду наблюдать за тобой. И за твоей царевной. – Огнеслава подняла взгляд к расписному потолку. – А теперь мне пора.

– Постой! – выкрикнул Лис. – А как же Радмила? Она ведь тоже выполнила своё предназначение. Почему лук до сих пор здесь? Почему она не уходит? Я хочу поговорить с ней!

Огнеслава одарила его ласковым взглядом:

– Не торопись. Её дела на земле ещё не закончены… Я всегда верила в тебя, Лис. Даже когда мы были врагами. Потому что мы схожи – оба полукровки, оба чужие среди своих. Кто знает, если бы я тогда нашла тебя, а не попала в лапы Доброгневы, возможно, всё сложилось бы иначе. Но сейчас чего уж гадать… Мир, отдай ему лук.

– Что?! Нет! – вскинулся дивий воин.

– Радмила этого хотела.

Яромир со вздохом протянул Лису волшебный лук:

– Пообещай заботиться о ней.

– Обещаю.

Кощеевич принял оружие обеими руками, как самый драгоценный дар, и повесил его на плечо. Потом они пожали друг другу руки, и Яромир добавил:

– Я больше не считаю тебя врагом. Постарайся выжить. Возможно, тогда мы сумеем стать друзьями.

– Не знаю, как я выкручусь на этот раз, но ради такого дела постараюсь, – усмехнулся Лис.

Ох, как давно Тайка ждала этого момента! Уже и не верила, что он когда-нибудь настанет…

Снаружи послышались крики, сталь зазвенела о сталь.

Неждан выглянул в окно и тут же отпрянул от шальной стрелы. Его лицо сияло.

– Наши! Наши прорвались! И полуночники тоже здесь. Значит, ворота открыты.

– Что ж, тогда прощайте. – Огнеслава растаяла в воздухе.

А Яромир снова склонился над Ладой:

– Мама, где отец? Ты знаешь, где Ратибор его спрятал?

– Да. – Она приподнялась на локте. – За троном есть дверца. Она ведёт в потайную комнату. Я смогу открыть…

– Ты ранена, тебе нельзя сейчас двигаться и колдовать! – запротестовал дивий воин.

– Это самое малое, что я могу сделать после того, что творила по приказу Ратибора.

– Он заставил тебя, это не считается!

– Считается, – покачала головой Лада. – Я слишком долго не понимала, с кем имею дело, пока не стало слишком поздно. Но теперь мы всегда будем с тобой, что бы ни случилось. Вам с новым государем ещё многое предстоит сделать, сынок. Ратибор вызвал подмогу из Светелграда, чтобы ударить в тыл Радосвету и его полуночникам. Они наверняка уже на подходе. Последняя битва ещё впереди. Берегитесь царевну Ясинку, она очень опасна…

– Мы её одолеем.

Яромир взял материнскую руку и приложил к своей груди. Прикрыв глаза, Лада прошептала заклинание, и стена за троном отодвинулась, открывая тёмный проход и ступени, ведущие вниз.

– Когда-то там была царская сокровищница… Теперь дело за тобой, сынок. А мне нужно отдохнуть.

– Охраняйте её как зеницу ока! – бросил Яромир своим воинам. – Неждан, ты со мной.

– Мы тоже! – Тайка шагнула за ними, но дивий воин остановил её жестом:

– Нет. Здесь ты будешь в безопасности. Я не хочу потерять больше никого из тех, кто мне дорог. – И растворился в тёмном проёме.

– Ты правда позволишь ему? – удивился Лис.

– Я понимаю его чувства. Но знаю, что не могу отсиживаться, пока остальные сражаются. Я люблю Яромира и тоже всегда буду на его стороне. Хочет он этого или нет.

– Тая, ты с ума сошла?! – возопил Пушок. – Сиди смирно, где сказали. Видела, что творится? Стрелы летят, мечи звенят – страшно, аж жуть.

Но Тайку было не переупрямить, она уже всё решила:

– Мы больше не отступим перед испытаниями, Пушочек. Все страхи остались позади. Да это и не первая наша битва. Помнишь, как мы отстояли Светелград, когда Доброгнева пыталась захватить столицу?

– Тогда нам просто повезло!

– А почему сейчас должно не повезти? С нами Лис. И Май. И Каа!

– На меня не рассчитывайте, – буркнул змей. – Это не моя война. Помните, я хотел сохранить инкогнито.

– Тебе не обязательно превращаться в горыныча и сеять страх и смерть. Просто помоги нам найти Ратибора и Ясинку. А дальше мы как-нибудь сами…

– То есть плана у вас нет, как обычно? – скривился Каа.

– Значит, ты всё-таки горыныч? – Лис закатил глаза к потолку. – Боги, за что мне это наказание?!

– А это потому, что ты нас боишься! – не без злорадства заявил змей.

– Хочешь сказать, вы так и будете меня преследовать всю жизнь?

– Пф! Сдался ты мне. Судьбу свою вини: это она тебя раз за разом сталкивает с нашим племенем. Значит, неспроста. Может, ждёт, что ты что-то поймёшь, осознаешь…

– Тогда тем более идём с нами! – Лис решительно тряхнул головой так, что длинная чёлка упала ему на лицо. – Кто знает, может, это и твоя судьба тоже?

– Умеете вы уговаривать, – фыркнул змей. – Ладно. Я приведу вас к вашим врагам. Уж что-что, а поиски удаются мне лучше всего – будь то люди, нелюди или даже сокровища.

– Сокровища?! – у Пушка загорелись глаза.

– Ты моё главное сокровище, – улыбнулась Тайка. – Ну что, полетели?

Каа сплёл руки на груди:

– И как вы собираетесь это сделать? Я же сказал, что не буду превращаться.

Но Тайка, отмахнувшись, кувыркнулась прямо на полу:

– По волчьему веленью, по моему хотенью…

– Ого, да на тебе благословение Люты! – змей с восхищением воззрился на молодую волчицу. – Это меняет дело. Мы с Лютой – давние приятели. Помочь её племени – честь для меня.

Воины, завидев белую волчицу, дружно ахнули. Кто-то выругался, а самый юный безусый паренёк выронил ножик. Первым опомнился Неждан:

– Царский белый волк на нашем знамени, значит, наше дело правое! Ура!

И прочие дружинники подхватили его радостный крик.

Тем временем Каа вперил тёмный взгляд в Кощеевича:

– Значит, волчица, ворона и коловерша. Ты единственный бескрылый среди нас. Будешь всадником?

– Я уже ездил верхом на волке, – кивнул Лис.

– Отлично. Тогда меня подвезёшь.

И прежде, чем Кощеевич успел опомниться, его шею обвил радужный удав.

– Мож-ш-шем отправлятьс-ся.

Лис побледнел и бешено завращал глазами. Руки сами дёрнулись снять опасное украшение, но Май положил ладонь ему на плечо и мягко сказал:

– Я с тобой, княже. Помни, зачем мы это делаем.

И Кощеевич успокоился, вскочил Тайке на спину. Пушок с воинственным мявом взмыл в воздух, Май обернулся вороном – и все пятеро вылетели в раскрытое окно под приветственные возгласы дружины и угрожающий свист вражеских стрел.

Глава двадцать третья

Удивить Змиулана

Тайка быстро набрала высоту, чтобы оказаться вне досягаемости стрел и метательных копий, и теперь могла без опаски наблюдать за происходящим. А Лис, красуясь, всё-таки успел на излёте ухватить рукой парочку шальных стрел, хмыкнув:

– Пригодятся. А то зачем нам волшебный лук, если из него стрелять нечем?

Внизу кипел нешуточный бой. Яростные воины-полуночники в кожаных доспехах и меховых шкурах на плечах теснили бойцов Ратибора, и Тайкино сердце пело от восторга: Звёзднокамень скоро будет освобождён! В этом она не сомневалась. На улицах города звенели мечи и слышались воинственные крики, перемежаемые стонами раненых. Раньше ей вряд ли понравилось бы зрелище битвы, но волчья сущность радовалась, даже хотела присоединиться.

– Не вздумай сниж-шаться. Лучше ш-шевели лапами и забирай левее, – прошипел Каа.

Тайка быстро сориентировалась по солнцу.

– К Забыть-реке летим?

– Да, наш-ш враг где-то там. Поспеш-ши.

– Думаешь, у Ясинки ещё есть козырь в рукаве, и она может переломить ход битвы?

Тайка не очень в это верила. Волчье сердце полнилось не только жаждой битвы, но и добрыми предчувствиями. Ей хотелось скакать и кувыркаться, и останавливало лишь то, что бедолага Лис слишком крепко цеплялся за шерсть на её холке.

– Я бы не с-стал такого ис-сключать. Помни про подмогу из С-светелграда. Мы должны найти Ратибора раньш-ше, чем она подос-спеет.

Тайка не стала говорить, что вряд ли это возможно. Даже в волчьем облике ей ни за что не домчаться так быстро… А войско, судя по словам Лады, вышло уже несколько дней назад.

А бдительный Май вдруг каркнул:

– Остор-рожно! Нас нагоняют.

Тайка оглянулась и ахнула – их преследовал чёрный всадник. Конь скакал по земле, но был так быстр, что расстояние меж ними сокращалось на глазах. Неужели снова тодорцы?

Лис тоже вздрогнул и обернулся, но в следующий миг с облегчением рассмеялся:

– Да это же Шторм-конь! Нам ни за что от него не уйти. Но это и не нужно. Разве вы не узнали? Это же Маржана! А ну-ка притормози, ведьма.

– Зачем ей нас догонять? – заволновался Пушок. – Она точно из наших?

– Зря я её спасал, что ли? Не беспокойся, пушистый, отныне она на нашей стороне. Может, мы забыли что-нибудь?

– Мы определённо забыли взять еды в дорогу, – буркнул коловерша. – Вот за это я и не люблю быстрые сборы…

Всадница тем временем поравнялась с ними и вскинула руку в приветственном жесте:

– Хэй, постойте!

– Какими судьбами? – улыбнулся ей Лис.

– Да вот подумала, что задолжала тебе кое-что. Вам понадобится добрый конь. Молодильные яблоки – в седельной сумке. Во второй – хлеб и вяленое мясо для вас.

– Маржана, ты чудо, я люблю тебя! – пропел Пушок.

А Тайка нахмурилась:

– Но я тоже могу летать.

Ей стало немного обидно, ведь она только научилась, только в себя поверила…

– Мы теряем время! – отрезала мара.

– Но…

– Никаких «но». Шторм домчит вас намного быстрее, чем ты. Пересаживайтесь. А мне надо вернуться. Бой за Звёзднокамень продолжается. И, кстати, это я помогла вашим ребятам открыть ворота. Без меня они бы ни за что не справились!

Маржана гордо вздёрнула нос, явно красуясь перед Лисом. Тот улыбнулся:

– Ты умница. Я всегда это говорил.

Делать нечего, пришлось Тайке снова превращаться в человека. По правде говоря, она быстро избавилась от сожалений. Летать самой, конечно, здорово, но кто бы отказался прокатиться на самом быстром скакуне в мире?

Маржана, спешившись, передала Лису поводья:

– Всего час – и вы будете на месте. Постарайся остаться в живых.

– Смешная шутка, – фыркнул Кощеевич. – Или, может, ты знаешь, как вернуть Тодора с того света?

– Я – нет. Но знаю одну ведьму, которая говорит: «Никогда не отчаивайся». И ты тоже её знаешь.

Тайка не сразу поняла, что Маржана говорит о ней, а поняв, покраснела. Уж лучше бы волчицей осталась – по крайней мере, не было бы так заметно, что её смущают похвалы.

Лис кивнул:

– Ты права. Будем надеяться. О себе я подумаю потом: сейчас главное – настичь Ратибора. Больше всего на свете я хочу, чтобы этот негодяй получил по заслугам.

– Убьёшь его? – оскалилась мара.

– Раньше бы непременно убил. А сейчас… Мне кажется, что любая смерть будет для него слишком лёгкой. Как избавление, понимаешь? Но… Не хочу загадывать – будь что будет. Пускай судьба сама нас ведёт. И пусть подскажет в нужный момент, как поступить правильно.

Маржана наконец заметила змея, свернувшегося на шее Кощеевича, и цокнула языком:

– Ну и ну! А ты здорово изменился, друг мой. Что ж, доброго пути, Лис. Ещё свидимся.

– Непременно свидимся.

Кощеевич подсадил Тайку на Шторм-коня, устроился позади и пришпорил скакуна.

Сердце ухнуло в пятки, и уши заложило, когда они с места в карьер взмыли над полями. Это было выше, чем могла взлететь сама Тайка. Выше, чем парят симарглы… Наверное, Шторм-коня можно было бы сравнить с самолётом, но она никогда не летала на самолёте, так что только предполагала.

Спустя всего каких-то полчаса внизу показалась синяя лента Забыть-реки – вот как быстро они мчались. Пушок наверняка отстал бы, однако он ещё в начале пути вцепился лапками в пышную гриву чёрного жеребца. Май поначалу усиленно работал крыльями, но потом тоже сдался и последовал примеру хитрого коловерши.

– Смотрите! – закричала Тайка, указывая пальцем вниз. – Вон там войско Ратибора!

Со стороны Светелграда прямо на них надвигалась чёрная грозовая туча. Казалось, что мрачные воины в доспехах ведут её за собой, чтобы потом обрушить бурю на защитников Звёзднокамня. Кто знает, может, таков и был план? Тайка не представляла, на что способна царевна Ясинка.

– Чего пригорюнилась, ведьма? – прокричал Лис сквозь свист ветра.

– Да так… Знаешь, мне кажется, что до сих пор мы не встречались с настолько могущественным противником. Уж на что Доброгнева была сильна, но, похоже, она Ясинке и в подмётки не годилась. Не знаю, почему я так решила. Просто интуиция. Короче, мне немного страшно. Или не немного.

– Думаю, ты права. Кощей был сильнейшим чародеем, но даже он не мог так ловко повелевать кошмарами. Хотя запугивать любил: тюрьмой, голодом, пытками. Многих сломал, но было немало тех, кто всё равно не боялся. А ужас, который пробуждает Ясинка, намного хуже. Её чары проникают в самое сердце, вытаскивая на поверхность всё, о чём ты и сам не подозреваешь. Она как мара, только не во сне, а наяву. И способна держать в страхе много людей одновременно. Целые города… Да мой папаша удавился бы от зависти, – невесело усмехнулся Лис.

– Но я думала, что победила все свои страхи. Каждый из нас побывал в пузыре кошмаров, но мы выбрались.

– Ничего не боится только глупец. Мы не избавились от страхов, но научились одолевать их, понимаешь?

– Угу. А как думаешь, почему Ясинка вообще помогает Ратибору? Вряд ли из любви. Бабушка говорила, что у неё нет сердца. К тому же отец её замуж сбагрил и видеть потом не хотел.

– Может, в этом и кроется ответ? Отверженные дети порой всеми силами пытаются заслужить родительское признание… – вздохнул Лис.

– А ты разве пытался?

– Ха! Было время, когда за один благосклонный взгляд отца я бы полжизни отдал, не думая. А уж за искреннюю похвалу и всей жизни не пожалел бы.

Кощеевич смахнул прилипшие ко лбу пряди. Даже сейчас воспоминания об отце вызывали испарину на его челе.

– А ты его любил?

Тайка почему-то никогда прежде не задумывалась, что Лис на самом деле чувствовал к Кощею. С ненавистью ведь не рождаются. В отличие от любви…

– Я его и любил, и ненавидел. Долгое время эти чувства уживались во мне одновременно.

– А сейчас?

Лис задумался, словно прислушиваясь к себе, и наконец мотнул головой:

– Всё прошло. Эта рана болела долго, но теперь, кажется, зажила. Я больше не боюсь стать таким, как Кощей. Понимаю, что уже не стал. Я – это я и только.

Май одобрительно каркнул, заслышав эти слова. Тайка тоже хотела сказать что-нибудь ободряющее, но тут зашевелился Каа:

– Не с-собирался прерывать ваш-ши откровения, но я с-слышу запах крови царя, пробудивш-шего войну. А ещё – запах с-сильных чар.

– Где они?! – встрепенулся Лис.

Тайка заметила, как он украдкой погладил лук-Радмилу, будто говоря: «Тебя ждёт работа, родная».

– С-совсем близ-ско. На берегу. Под землёй. Думаю, нужно ис-скать вход в пещ-щеру. О, вон там! Лис-с, вели коню с-спускатьс-ся.

– Только давайте не так быстро, как взлетали! – взмолился Пушок. – У меня уши так заложило, что они чуть не отвалились!

Кощеевич слегка натянул поводья, и Шторм-конь начал снижаться кругами, словно падающий с дерева лист.

– А можно, на земле я дам ему яблочко? – попросила Тайка.

– Не боишься, что руку оттяпает? Ты его зубы видела?! – заволновался коловерша.

Но она отмахнулась:

– Не паникуй. Когда ещё доведётся угостить самое быстрое существо на свете?

– Не с-самое, – сварливо пробурчал змей.

– А кто самый быстрый? Ты, что ли?

– Хотел бы похвас-статься, да врать не с-стану. Индрик-зверь – вот самое быс-строе с-сущес-ство на с-свете. А я вс-сего лиш-шь второй буду.

– О, а я знаю Индрика! – обрадовалась Тайка. – Он меня даже покатал однажды.

Каа воззрился на неё с неподдельным изумлением:

– Ну ты даёш-шь, ведьма! Я за пос-следнюю тыс-сячу лет с-столько не удивлялся, как пос-сле вс-стречи с-с тобой.

– То есть дважды? – хихикнула Тайка.

– Да, и для меня это с-слишком.

Пушок слушал их, слушал и вдруг уже у самой земли возмутился:

– Погоди, Каа, это выходит, что ты мог нас ещё быстрее, чем Шторм-конь отвезти?! А почему не отвёз?

– Забыл? Я не вмеш-шиваюс-сь.

– Но ты уже вмешался!

– Пушок, а ну не дави на союзника! – погрозила пальцем Тайка.

В глубине души она была согласна с коловершей, но боялась, что привередливый змей обидится и вообще помогать не станет.

Но Каа дуться не стал, вместо этого хмыкнул:

– А ведь в чём-то он прав… С-судьба причудливо тас-сует колоду встреч и рас-с-ставаний. Давайте пос-ступим так: ес-сли ты удивиш-шь меня в третий раз-с, ведьма, я вс-стану на твою с-сторону безо вс-сяких оговорок.

Ох, это было бы, конечно, здорово! Особенно в свете предстоящего сражения с Ясинкой. Но Тайкины мысли, как назло, разлетелись, словно вспугнутые воробьи:

– Э-э-э… Я встречала Смерть и Жизнь лично. Это достаточно удивительно?

– Я тоже знаком с Марой и Мареной, подумаеш-шь…

– Но ты не видел Мару-Марену, когда сёстры слились воедино!

– Пф, всё давно к этому ш-шло. Только я думал, что это с-случится лет на двес-сти позж-ше.

Вот же хитрец, ничем его не проймёшь! Тайка отчаянно перебирала в голове чудеса, что с ней случались:

– Я летала на Алконосте и на симаргле. Вернула тёмным двойникам их нити судьбы. Целых две. Победила дочку самого Кощея. Ах да, ты даже не знаешь, кто такой Кощей…

Лис наклонился и шепнул ей на ухо:

– Его не удивить чародейскими подвигами. Он сам чародей хоть куда. Должно быть что-то совсем обыденное. Такое, что ты даже за подвиг не считаешь.

– Проще не стало… – вздохнула она.

А потом думать стало решительно некогда, потому что копыта Шторм-коня коснулись земли прямо у входа в грот на крутом берегу Забыть-реки. Скакун повернулся, изогнув шею, и клацнул зубами, требуя заслуженную награду.

– Только не касайтесь воды, – напомнил Лис, спешиваясь.

Тайка тоже спрыгнула и протянула Шторм-коню яблоко на ладошке. Тот взял угощение одними губами, почти нежно, и Кощеевич усмехнулся:

– А характер-то у тваринки улучшился. При моём отце это был самый норовистый конь на свете.

– Сменился хозяин – сменился и норов, – пояснил Каа из-за спины.

Тайка вздрогнула – она и не заметила, когда тот снова принял человеческий облик.

– Ой, не подкрадывайся так!

– Я змей. Подползать бесшумно – это часть моей природы. А вот вы галдите чересчур громко. Не боитесь, что враги вас засекут?

– Уже засекли, – послышался ехидный женский голос из глубины тёмного проёма. – И смею вас уверить – вы опоздали.

– А ну выходи! – крикнул Лис, выхватывая лук.

– Вот ещё. Тебе надо – сам и заходи.

Тайка схватила Кощеевича за рукав:

– Ты что, правда собираешься туда пойти?!

– Ну не снаружи же стоять.

– Это может быть ловушка.

– Я бы даже сказал – это почти наверняка ловушка.

– Тогда зачем ты идёшь? Ты сейчас ведёшь себя, как Яромир.

– Ну кто-то же должен, раз его с нами нет. Мне уже терять нечего. А вот вы лучше останьтесь.

Из пещеры донёсся заливистый смех:

– Какие же вы нерешительные! Неудивительно, что вы в конечном счёте проиграете.

– Ага, значит, ещё не проиграли? – Лис с готовностью шагнул в темноту.

Май-Вертопляс устремился следом. И Тайка, подхватив на руки упирающегося Пушка, тоже шагнула вперёд.

– Ты довольно безрассудная ведьма, – укорил её Каа. – Лучше бы коня со мной посторожила.

– Но я должна быть рядом с друзьями. Это не первая ловушка, в которую меня заманивают. И, как видишь, я всё ещё жива.

– Удивительно.

– Ага-ага, ты это сказал! – Тайка упёрла палец ему в грудь.

– Что? Вот незадача… Надо же, само вырвалось. Но я не это имел в виду.

– Слово – не воробей!

– А ты – привязчивая, как репей… – Змей развернул её за плечи и подтолкнул в спину. – Ладно, беги, неугомонная. Я, так и быть, прикрою.

Идти по камешкам было легко: только под ноги смотри, чтобы невзначай не споткнуться. Коридор оказался совсем коротким, и вскоре друзья очутились в гроте с высоким круглым сводом. На стенах сияли магические гнилушки, а в самом центре горел костёр. В чугунном котле бурлило пахучее варево. Тайка смогла определить полынь и листья берёзы.

Возле дальней стены она увидела ложе из наброшенных друг на друга волчьих шкур и одеял из серой валяной шерсти. Там в окровавленной одёже лежал царь Ратибор. Неподвижный взгляд упирался в потолок. Царь даже не повернул головы в сторону незваных гостей, и Тайка сперва подумала, что он мёртв, но потом заметила, как медленно и ровно вздымается его грудь.

– Живой, зараза! – Лис разочарованно сплюнул на каменный пол.

И тут – словно в замедленном видео – Ратибор сел и обвёл присутствующих таким же немигающим взглядом. Жизни в его глазах по-прежнему не было.

– А царь-то – зомби! – ахнул Пушок.

Его писк потонул в злорадном смехе Ратибора, раскатившемся по пещере и многократно повторённом эхом:

– Неужели сам Лютогор Кощеевич ко мне пожаловал? Пришёл посмотреть на моё торжество? Моя мечта и твой худший кошмар сбылись – теперь я тоже бессмертен! Наконец-то!

Глава двадцать четвёртая

Всё иллюзия

Тайка почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.

– Дежавю… – пробормотала она осипшим голосом.

– Что? – не понял Каа.

– Так говорят, когда испытываешь чувство, будто подобное с тобой уже случалось. Только в прошлый раз это была Доброгнева: она тоже жаждала бессмертия и обрела его ненадолго. Сомневаюсь, что Ратибор, подобно ей, заложил ключ к своей смерти в жалости и сострадании. Но, признаюсь, мне было бы непросто его пожалеть.

– Настоящего бессмертия не существует, – беспечно отмахнулся змей. – У нас есть поговорка: нельзя убить только народную память. Как бы злодей ни пыжился, а в веках его запомнят не великим царём, а кровавым тираном и деспотом.

– Зато помнить будут долго. – Ратибор снова рассмеялся. – Сколько было правителей в Диви, от которых осталось лишь имя в летописи? Да и то с кляксой из-за мушиной лапки в чернильнице нерадивого писаря. А тот же Кощей хоть и много зла причинил, но вы слыхали, что про него говорят? Великий князь, объединитель Навьих земель! Тот, кто хочет творить поистине великие дела, должен быть жёстким и непримиримым к врагам, править твёрдою рукой…

– Я так и знал, что ты всегда завидовал отцу, – фыркнул Лис.

Наверное, он хотел уязвить Ратибора, но того не проняло.

– Это не зависть, а холодный расчёт. Ты тявкаешь, как подзаборная шавка, лишь потому, что сам не справился. Бессмертие – это огромная ответственность. Я собираюсь долгие годы оставаться со своим народом и вести его к цели. Это долг великого правителя. Что это ты там бормочешь, супостат? Никак колдовать вздумал? Это бесполезно. Твои заклятия будут отскакивать от меня и причинят не больше вреда, чем капли дождя.

– Слыхал я, что даже от маленького дождичка можно подхватить лихорадку, – скрипнул зубами Лис.

Похоже, он и впрямь пытался незаметно сплести заклинание. И, судя по разочарованию на его лице, оно не подействовало.

– Пф! Такая малость не помешает Диви снова стать великой!

– А тебе не говорили, что необязательно использовать слово «великий» в каждой фразе? Ты себя убедить пытаешься? Или думаешь, что люди так быстрее поверят? Не надейся – кого-то ты, может, и убедишь, но всегда останутся те, кто видит правду. Кощея свергли, и тебя свергнут.

Вот теперь слова достигли цели. Ратибор дёрнулся, точно от пощёчины, и прошипел:

– Заткнись, щенок! Будет ещё меня всякий полукровка уму-разуму учить. Потомки рассудят, что я прав. И ты это даже увидишь: из темницы, разумеется.

– Вот твой потомок, между прочим. – Лис кивнул на Тайку. – Ну-ка, скажи ему, ведьма, что ты думаешь о тиранах?

Ратибор нахмурил кустистые брови:

– В этой девочке моя кровь? Что-то непохоже. Ишь какая чернявая… Навка небось? Или погоди… Никак дочка той смертной, которую дурак-царевич оприходовал?

– Вообще-то внучка. И ваша правнучка, – скривилась Тайка.

– Не примазывайся к царскому роду, замарашка. Пока я жив, ни один полукровка не посягнёт на дивий престол! – Ратибор потряс кулаком.

Тайка ничего не ответила, потому что вдруг поняла: этот разговор не имеет смысла. Что бы она ни говорила, Ратибора не переубедить. Он живёт в своём, совершенно другом мире, и никакие слова, никакие действия этого не изменят. Осознание это было горьким. Ведь раньше она наивно надеялась, что до каждого человека можно докричаться, переубедить. Прежняя Тайка попыталась бы рассказать царю, что царевич не замышляет дурного против отца, а наоборот, любит его… Теперь же она знала, что Ратибору плевать, любят его или ненавидят. Пусть боятся. Пусть почитают. Любые чувства подойдут, кроме равнодушия…

– Неужели это Птица-война вас таким сделала? – вырвалось у неё.

– Каким «таким»? – хмыкнул царь.

– Бессердечным.

Ратибор, конечно, расхохотался в голос, аж рожа покраснела. А вот Лис призадумался:

– Странно это.

– Что? – Тайка повернулась к нему, стараясь держать Ратибора в поле зрения. А то мало ли что выкинет.

– Да вот думаю, что царь ненастоящий.

Все вытаращились на Кощеевича, а Ратибор аж ногами затопал:

– Что ты несёшь, дуралей?! Белены объелся?!

– Тот Ратибор, которого я знаю, обычно требовал своё. А ты только угрожать горазд. Ну точно как дитё малое обиженное песок раскидывает и кричит сверстникам: «Мой папка вам всем покажет!»

– Да как ты смеешь?! Сейчас я тебе…

– Вот видишь? Опять. Но это ещё не всё. Так уж вышло, что я хорошо знаю Смерть. И готов дать руку на отсечение, что ты не в её вкусе. Значит, и бессмертие твоё липовое.

– Сейчас я докажу тебе, что ты ошибаешься!

Ратибор выхватил из-за пояса кинжал с костяной рукояткой и, крякнув, с размаху всадил его себе в грудь. На рубахе показалась кровь, и Тайка от неожиданности вскрикнула.

Пушок закатил глаза, демонстрируя готовность упасть в обморок. А вещун-Май, сидящий на плече у Лиса, пробормотал:

– Мы же не станем мешать ему поступать пр-равильно, да? Сам убьётся, нам даже не пр-ридётся стар-раться.

Но надеждам Мая не суждено было сбыться. Ратибор деловито вытер кинжал о подол, а потом рванул на груди рубаху. Рана затягивалась на глазах. Миг – и ему осталось лишь стереть кровь рукавом, чтобы явить изумлённым взорам неповреждённую кожу.

– Видали?! – торжествующе усмехнулся царь.

В ответ Лис с нарочито скучающим видом зевнул:

– Ну и на что тут смотреть? Иллюзии я и сам создавать мастак. Царевна Ясинка, покажись. Я же знаю, что это твоих рук дело.

Ратибор набычился, неестественно завращал глазами, и – хлоп! На его месте возникла высокая стройная красавица в чёрном платье. Её запястья обвивали браслеты-змеи из чернёного серебра. Светлые косы были уложены вокруг головы наподобие короны. Семейное сходство с Ратибором и Радосветом было очевидным. Вот только у тех отродясь не было таких светлых глаз, напоминающих кусочки льда. Этот холодный взгляд портил всю красоту, как и ярко-алые губы, изогнутые в надменной ухмылке.

– Отец говорил, что ты хитёр, Кощеев сын. Не ожидала, что ты так быстро раскусишь мой морок. Его ведь не всяким заклинанием развеять можно, а тебе даже чары не понадобились. Браво! – захлопала она в ладоши.

Лис картинно поклонился:

– Благодарю.

– Что ты, это я должна вас благодарить. Зашли в расставленные сети, словно косяк глупых маленьких рыбёшек. Хотелось бы подольше с вами поиграть, ну да ладно. Отца вам всё равно уже не настичь. Да и самим никогда отсюда не выйти, – усмехнулась царевна.

– А мне говорили, ты Несмеяна, – удивился Лис.

– Так прошли те времена. А теперь я стала повелительницей кошмаров и получаю всё, что захочу, – чего же мне не радоваться? – Ясинка закружилась, подметая пол длинными рукавами.

– А не блефуешь ли ты? – нахмурилась Тайка.

– Я слетаю пр-ровер-рю. – Май устремился в тёмный коридор, но очень быстро вернулся. Вид у него был взъерошенный и понурый. – Она не вр-рёт. Гр-рот закр-рыт чар-рами.

– Но Ясинка здесь! – не унималась Тайка. – Не могла же она и себя вместе с нами запечатать. Или тоже иллюзия? Я бы поверила, если бы не Каа.

– А при чём тут я? – хмыкнул змей.

Похоже, происходящее забавляло его не меньше, чем Ясинку.

– Ты почуял их. И мы шли за тобой на запах. А иллюзии не пахнут. Принюхайся, наши враги ещё здесь? Или сматываются, пока мы тут болтаем с очередным мороком?

– Хочешь сказать, у нас тут иллюзия в иллюзии? – Пушок аж присвистнул. – Ну, Тая, ты голова!

– Ну а что такого? Бывает же сон во сне. Когда тебе снится, что ты проснулся, но на самом деле нет. Это всего лишь гипотеза, я до конца не уверена, поэтому…

– Ты совершенно права, – кивнул Каа. – Я способен видеть сквозь любые мороки. То есть это не совсем зрение, скорее – чутьё.

– И ты молчал! – Тайке очень захотелось его стукнуть – особенно после того, как она угадала, что в следующий миг ответит хитрый змей:

– А ты не спрашивала.

– Тогда давай, рассказывай во всех подробностях, что ты чуешь! Они ещё здесь?

– Неподалёку. Чтобы поддерживать такие сложные мороки, нужно находиться поблизости. Так-так, где же вы? А, вот, нам сюда.

Пушок подлетел ближе, чтобы получше рассмотреть, куда указывает Каа, и недоумевающе мявкнул:

– Но там же стена! Хочешь сказать, этот грот – тоже иллюзия?

– Весь мир – иллюзия, – отмахнулся змей. – А теперь следуйте за мной.

И прошёл сквозь стену.

– Легко ему говорить… – вздохнула Тайка. – Он-то преграды не видит. А нам придётся убедить собственные глаза, что они обманываются.

– Просто закрой веки, – подсказал Лис.

Тайка послушалась, сделала несколько шагов вперёд и… ой! – больно треснулась лбом о камень.

– Забудь, что там стенка. Не думай о ней.

– Я не могу!

– А Радосвет, между прочим, смог. В башне, где Кощей держал мою мать, была похожая дверь.

– Оттого, что ты рассказываешь про чужие успехи, мне легче не становится. Наоборот. Это ж выходит, что я хуже своего деда. Не соответствую.

– Как же с тобой иногда сложно, ведьма!

Тайка ойкнула, когда Лис решительно подхватил её на руки и скомандовал:

– Май – на правое плечо! Пушок – на левое! Ведьма, зажмурься! Все думаем о сосиске в тесте. И-и-и – оп!

Они оказались на той стороне. Кощеевич налетел на Каа и прикрикнул:

– Чего встал? Мог бы и отойти с дороги.

– Там обрыв, – меланхолично заметил змей, сложив руки на груди. – То, что вы его не видите, не значит, что его там нет. Не стоит благодарности.

Пушок захлопал глазами:

– А… почему надо было думать о сосиске?..

– Ляпнул первое, что пришло в голову. Как видишь, эффект неожиданности сработал, – с улыбкой пояснил Кощеевич.

– Как же есть хочется! – коловерша вздохнул так печально, словно отсутствие сосисок в пещере возле Забыть-реки было самым большим горем в его жизни.

А Тайка поинтересовалась:

– Насколько широк обрыв?

– Человеку не перепрыгнуть, а волку – запросто. Даже вот с этим умником на спине, – кивнул Каа на Лиса.

Май взмыл в воздух.

– Я пер-релечу и стану ор-риентиром. Каа, говор-ри, где пр-риземляться?

– Дальше. Ещё немного дальше. А теперь бери чуть-чуть правее. Вот здесь можешь сесть. Ведьма, держи курс на ворону – там удобная площадка.

Тайка, недолго думая, пробормотала присказку и обернулась волчицей. Лис вскочил ей на спину и пришпорил пятками:

– Н-но, родимая!

– Укушу, – пообещала Тайка. – Я тебе не лошадка.

– Да я ж любя!

Кощеевич обезоруживающе улыбнулся, но она всё равно щёлкнула зубами – чтобы не забывался. А потом повернулась к Каа:

– А как же ты?

– За меня не беспокойся. Но я тронут, что ты не забыла обо мне. Вперёд, ведьма. И пообещай мне не оглядываться.

– Угу.

И Тайка прыгнула. Было ли ей страшно? Ещё бы! Лететь над пропастью, которую даже не видишь, – а кому бы не было? Но она доверилась друзьям и не прогадала. Когда лапы коснулись твёрдой поверхности, ей оставалось только выдохнуть с облегчением. Очень хотелось узнать, как там Каа. Может, он превратился в горыныча? Интересно, а какого он цвета? Зелёный, как все? Или белый, как Люта? Она помнила, что обещала не оборачиваться. Но что, если одним глазком? Он даже не заметит. Нет, нельзя. Скрипнув зубами, Тайка поборола искушение, чтобы в следующий миг вздрогнуть, услышав над ухом свистящий шёпот:

– А ты, выходит, держиш-шь слово!

– Уф, я рада, что ты с нами!

– А я слова не давал, всё видел, – тихонько муркнул Пушок.

Но Каа погрозил ему пальцем, и коловерша умолк. Неужели есть в этом мире кто-то способный заставить этого болтуна замолчать?

– Не время медлить, пора кое-кого навестить. – Змей облизнул губы раздвоенным языком. Зрачки его глаз стали вертикальными, ноздри раздувались. Куда только делось равнодушие? Может, оно изначально было напускным? Или преследование взбудоражило Каа только сейчас? Спросить бы, да наверняка не ответит.

Ясно одно: змей перестал быть сторонним наблюдателем и решил принять живое участие в погоне. И вряд ли потому, что Тайка подловила его на неосторожном слове. Она всё-таки удивила его в третий раз. По-настоящему. Но чем?

– Тем, что сдержала слово, – ответил Каа на незаданный вопрос. – Я чуял, как тебе было сложно. Но обещание оказалось важнее любопытства. Да, в мире есть немало людей, которые не нарушают важные клятвы. Но на маленькие обещания это не распространяется. Вот только маленькие не менее важны, чем большие.

– Ты что, ещё и мысли читаешь?! – ахнула Тайка.

– Нет, это ты слишком громко думаешь, – улыбнулся змей, показав клыки. – Смотрите, впереди огонь. И этот запах… Думаю, кто-то варит волшебное зелье. Если мы хотим этому помешать, сейчас самое время нанести визит.

Он отправился на свет плавной скользящей походкой. Тайке на мгновение послышался шелест чешуи по камням. Но она решила, что это игра воображения: ведь обычно Каа двигался совершенно бесшумно. Или… Возможно, именно сейчас он хочет быть обнаруженным?

– Ведьма, послушай, – зашептал Лис, – я тут придумал заклинание. Оно остановит Ясинку. Расправимся с ней, а потом – с Ратибором. Но тебе придётся поделиться со мной силой. Ты согласна на это?

– Да, если ты считаешь нужным.

– Погоди. Ты должна знать ещё кое-что. Мы оба, скорее всего, лишимся магии после этого заклинания.

– Навсегда?..

У Тайки ёкнуло сердце. Сила была частью её самой. Неужели она снова окажется в безволшебном ноябре и больше не сможет видеть друзей?

– Не знаю. Обещаю, что использую эти чары, только если не будет другого выхода.

Говоря это, Кощеевич едва не задыхался. И Тайке стало стыдно: она-то стала колдовать совсем недавно, а Лис был чародеем сотню лет, для него лишиться магии – это как отрезать руку или ногу. И он всё равно готов на это пойти.

– Я помогу. Скажи, что нужно делать?

– Петь. Если я скажу «назад пути нет» – это будет знак. Подтягивай второй голос. И молись, чтобы сработало. А ещё… отгоняй Мая. Он может попытаться помешать, если поймёт, что я задумал. Или того хуже: решит пожертвовать собой. А я хочу, чтобы он жил… И следи за Каа. Что-то я ему не доверяю.

– Это потому, что он змей? Никак не можешь избавиться от предубеждений? По-моему, он уже не раз доказал, что на нашей стороне. А сейчас особенно – он же обещал, что поможет, потому что я трижды его удивила.

– Ты слишком доверчива, – сокрушённо цокнул языком Лис.

– А ты, наоборот, слишком подозрителен!

Тайка негодовала. Она сама не понимала, когда успела так привязаться к Каа, но готова была защищать того с пеной у рта.

– Скоро мы узнаем, кто из нас прав.

На этих словах они вошли в освещённый грот – уже не иллюзорный, а настоящий, если, конечно, верить Каа.

Первым Тайка увидела Ратибора. Он сидел на камне, поджав ноги. Рядом стояла медная чаша с дымящимся напитком, но царь не пил – видимо, зелье было ещё слишком горячим.

Лис щёлкнул пальцами, и чаша опрокинулась. Ратибор вскрикнул, попытался поймать её, но ухватил рукой пустоту и выругался. В тот же миг от стены отделилась тень в чёрном платье. Миг – и наваждение обрело плоть, и Тайка узнала Ясинку.

– Да как вы посмели!

Царевна занесла руки над головой. Её ладони засияли, воздух опасно затрещал.

– Назад пути…

Договорить Лису не удалось.

Он осёкся на полуслове, когда грозная Ясинка вдруг побледнела, бухнулась на колени и, надрывно воскликнув «О мой господин!», склонилась ниц перед Каа.

Глава двадцать пятая

Назад пути нет

– Вот видишь, я был прав! – прошипел Лис, ткнув Тайку кулаком в мохнатый бок. – Этот подлец чешуйчатый с самого начала был с ними заодно.

А Тайка стояла остолбеневшая и не верила своим глазам. Неужели интуиция на этот раз её подвела? Выходит, Каа просто использовал их, чтобы выбраться из заточения в Сонном царстве?! Ух гад! Всё, никакой он больше не Каа, а Змиулан поганый! Нечего называть гада именем хорошего персонажа из книжки… Интересно, а как они держали связь с Ясинкой? Наверное, через сны. Не зря же царевну называют повелительницей кошмаров. Может, все эти буераки на Дороге Снов нужны были для того, чтобы расшатать печать и выпустить змея?

События, подобно цветным стёклышкам в калейдоскопе, выстраивались перед её внутренним взором в причудливый узор. Но всё же для полноты картинки нескольких кусочков не хватало…

– Ух мы и влипли, Тая!

Пушок отчаянно встряхнулся, и из его хвоста выпало несколько рыжих в крапинку перьев. Коловерша всегда линял от сильных переживаний: бабушка говорила, что может даже облысеть.

– Ты только не волнуйся, – прошептала она. – Мы ещё не проиграли. С нами Лис. И… есть последнее средство.

Совсем недавно мысль навсегда остаться без магии пугала её. Но объединившиеся Змиулан и Ясинка пострашнее Кощея будут… Может, позвать Мару-Марену? Но услышит ли она? После объединения чародейка-судьба стала чем-то новым. Не факт, что у неё осталась прежняя сердечная привязанность к маленькой ведьме Дивнозёрья.

– Я искал тебя. – Взяв руки Ясинки в свои, Змиулан с интересом принялся рассматривать браслеты на её запястьях. – Значит, ты жрица Великого Змея?

– Старшая жрица, господин, – благоговейно прошептала царевна. – Я счастлива, что вы наконец-то вернулись в наш мир, и мечтаю стать свидетельницей вашего праведного гнева.

– А где все прочие жрицы?

– Они далеко, в моём королевстве, поддерживают огонь в вашем храме. Но готовы прибыть по вашему зову. Два десятка могущественных чародеек из самых разных уголков света, и каждая обладает особенным знанием, господин.

Змиулан хмурился, что-то прикидывая в уме. На его губах играла недобрая улыбка, от которой у Тайки по коже пробежали мурашки.

– Так это из-за тебя Дорога Снов заросла быльём и репьями?

– Всё, чтобы освободить вас, господин.

– Благодарю за помощь.

На этих словах Тайка побоялась, что фанатичную царевну может хватить удар – ту аж затрясло.

– Рада стараться! Моя жизнь принадлежит вам, господин!

– Перед кем это ты склоняешь голову, дитя моё? – проскрипел Ратибор с нотками ревности в голосе. – И может ли он помочь мне удержать власть в Дивьем царстве? Надеюсь, что да. А не то…

– Да помолчи ты хоть немного, старый дурак! – огрызнулась царевна. – Если бы не я, тебя бы уже давно повесили на воротах Светелграда.

– Как ты с родным отцом разговариваешь, охальница!

Ратибор поднялся на дрожащих ногах и пнул носком сапога пустую чашу. Ему, наверное, казалось, что он выглядит устрашающе, но Тайка видела перед собой лишь плешивого немощного старика, который слишком долго цеплялся за власть и пестовал ненависть. Ей не было его жаль. Однако и торжества тоже не чувствовалось. Она знала, что, пока враг слаб, но не побеждён, расслабляться рано.

Ясинка дунула в сторону царя, и тот, охнув, упал на колени, сбитый с ног порывом ветра.

– Не слушайте его, господин. Моя жизнь принадлежит вам. Приказывайте!

Змиулан торжествующе глянул на Тайку, та не выдержала:

– Вот ты какой скользкий тип, оказывается! А я-то тебе верила. Перед Лисом тебя выгораживала. Зря мы тебя спасли. Лучше бы оставили на Дороге Снов.

– Но тогда вы бы тоже там застряли, – опешил змей.

– И пусть!

Тайку захлестнула горечь – извечная спутница предательства. Наверное, похожее чувство испытывал Индрик, когда впервые узнал о существовании лжи.

– Хотите, я убью их для вас? – оскалилась Ясинка.

Змиулан отмахнулся:

– Помолчи, малахольная!

– А я же говорил, – фыркнул Лис.

– И ты помолчи.

– Не подумаю! – Кощеевич бросил отчаянный взгляд на Тайку и на одном дыхании не очень внятно пробормотал: – Назад пути нет.

– В смысле нет?! – заволновался Пушок.

Май тоже насторожился. А Тайка прижалась пушистым волчьим боком к ноге Лиса, готовая поддержать в последней волшбе. Он запел сразу в полный голос, и она помогла волчьим воем, как умела. Не гусли, конечно, но сойдёт за аккомпанемент. С момента, как прозвучало первое слово, воздух будто уплотнился, и все вокруг застыли. Заклинание было уже не остановить.

– Призываю в свидетели Жизнь и Смерть! Ни о чём не посмею просить вас впредь. Суть свою колдовскую отдам сполна – а взамен мне лишь справедливость нужна. Пусть случится она однажды, а что будет со мной – не важно.

– Не смей этого делать, княже! – закричал Май. Ещё мгновение назад он был вороной, а теперь опять превратился в человека.

Тайка опустила глаза и увидела свои ноги в кроссовках вместо лап. Значит, волчье обличье слетело. Под ногами был не камень, а сухая трава. Свод над головой тоже исчез – она не сразу поняла это, потому что вокруг царила ночная тьма. Сколько же они проторчали в пещере? И каким непостижимым образом оказались на этом острове посреди моря? В воздухе пахло солёной свежестью. Рядом рос огромный кряжистый дуб.

Пушок разразился возмущённым мяуканьем, но Тайка больше ни словечка не понимала. Как тогда – в безволшебном ноябре…

Царь Ратибор упал на колени возле дерева, обнимая руками ствол. То ли дуб что-то значил для него, то ли ноги уже не держали.

– Может, я вижу кошмар? – пробормотал он.

А у Тайки вдруг защемило сердце от чувства утраты. К горлу подступил ком. Всё-таки магия была важной частью её жизни, а теперь… Она не знала, насколько большой получилась безволшебная зона. Охватила ли она только этот маленький остров или всё Дивье царство? А может, и всю Волшебную страну?

Лис с изумлением огляделся, потом пощёлкал пальцами, но не смог вызвать даже малой искорки.

– Почему мы вообще оказались на острове Буяне, не понимаю… – протянул Кощеевич.

– Потому что здесь соединяются миры, тут находятся начало и конец. Это колыбель волшебства, – пояснил змей.

– Хочешь сказать, магию во всех мирах отключило? Не такой справедливости я просил, но… Это в какой-то мере изящно. Все равны в том, что силы нет.

Змиулан вздохнул, не сводя глаз с царевны:

– Балбесы вы оба… Не усомнились бы в последний момент, сейчас уже праздновали бы победу.

– Хочешь сказать, ты был на нашей стороне? – прищурилась Тайка.

– Я же пообещал. – В голосе змея проскользнула обида.

Ясинка, заслышав это, вскочила и воскликнула:

– Г-господин, а как же я?!

В её глазах читались непонимание и гнев. Наверное, она даже осмелилась бы напасть на своего кумира, но могла лишь бессильно трясти рукавами. Молнии не трещали, чёрный дым не валил, сила кошмаров ушла.

Змиулан взял её руки в свои и заговорил мягко, завораживающе:

– Я, Великий Змей, сказал, что благодарен тебе, – и это чистая правда. Твои чары нарушили привычный ход вещей на Дороге Снов, что помогло мне проделать брешь между реальностями и выбраться из заточения. Но прочие твои действия были не ради меня. Ты просто хотела угодить отцу.

– Мне на него плевать! – яростно вскричала Ясинка, и Ратибор дёрнулся, как от удара плетью. – Я хотела подарить вам весь мир, господин! Чтобы вы установили новые порядки.

Змиулан удивлённо вскинул бровь:

– Кто тебе сказал, что я этого желаю? Жажда власти – глупое человеческое чувство. Мне оно не знакомо.

– Но разве раньше у тебя не было земель и замка? Разве ты не правил людьми? – Ясинка обвиняюще направила палец прямо в грудь змея. Её рука тряслась, и зубы стучали – так страшно ей было перечить змею.

– Всё так. Я не понаслышке знаю, что власть – это обуза и горькая ответственность. Поэтому я ушёл, как только смог. По своей воле.

Лис со вздохом кивнул:

– Знаете, я его понимаю. Сколько раз мне тоже хотелось всё бросить… Но, пока нет преемника, мой долг – оставаться князем Нави.

– И я тоже понимаю. Может, не настолько хорошо, как ты, – неожиданно для самой себя подала голос Тайка.

Она вспомнила, как ей, тогда ещё шестнадцатилетней школьнице, приходилось вставать на защиту маленькой волшебной деревни, делать тяжёлый выбор и постоянно поступаться своими интересами ради общего блага. В минуты слабости она не раз хотела перестать быть ведьмой Дивнозёрья, но потом собирала волю в кулак. Ради всех, кто в неё верил.

Змей заглянул Ясинке в глаза:

– Ты добивалась власти не ради меня, а ради себя.

И тут царевна вырвала ладони из рук Змиулана и разрыдалась, закрыв лицо. Её плечи тряслись, на носу повисла крупная слезинка. Ясинка пошатнулась и, наверное, упала бы, но змей подхватил её.

На звуки рыданий обернулся и Ратибор. Его взгляд стал растерянным.

– Отчего моя дочь плачет? Где мы? Почему ноги меня не держат… Как же я буду воевать?

Но на его скрипучее старческое бормотание никто не обратил внимания.

Змиулан гладил Ясинку по плечам, утешая:

– Ну-ну, хватит. Ты всё ещё моя старшая жрица и можешь исправить ошибку, если хочешь.

– Хочу. Но как? – царевна подняла на него взгляд, полный надежды.

– Отринь обиду на отца. Посмотри на него: он же просто никчёмный глупый старик, у которого больше нет жала, чтобы уязвить тебя. Вернись в свою страну, живи своей жизнью, правь мудро и великодушно. Не вмешивайся в дела других земель. А кошмары… Они тебе больше не нужны. Без них ты сильнее.

Пока Змиулан говорил всё это, на его плечо сел Пушок и потёрся о щёку, будто извиняясь за своё недоверие. Змей почесал коловершу за ухом, а Ясинка вытерла слёзы.

– Вы правда считаете меня сильной? Я сделаю всё, что скажет Великий Змей.

– Сектантка! – хихикнул Пушок с плеча Змиулана.

Но царевна, не обратив внимания на незнакомое слово, продолжила:

– Вот только как мне выбраться с этого острова?

Лис, вздохнув, буркнул:

– Простите… Похоже, придётся построить лодку из этого дуба, если нет других идей. У меня из оружия только лук и нож. Ножом долбить долго, но других вариантов я не вижу…

А Тайка вытаращилась на коловершу:

– А ну-ка повтори, что ты сказал!

– Э-э-э, ничего такого. Ну вспылил немного, назвал царевну сектанткой. А кто же она ещё? Если ты хочешь, чтобы я перед ней извинился, то и не подумаю…

Тайка обвела всех торжествующим взглядом:

– Я понимаю, что говорит Пушок! Значит, волшебство не пропало из мира навсегда. Оно возвращается!

– Разумеется, не пропало, – сварливо отозвался змей. – Я и есть волшебство.

Он подошёл к Ясинке, что-то прошептал ей на ухо, а потом хлопнул в ладоши.

Царевна, восхищённо ахнув, исчезла.

– Куда ты дел мою дочь, негодяй?! – взревел Ратибор.

– Отправил домой.

– Но мне она ещё нужна здесь!

– Зато ты ей, похоже, нет. Я не раз слышал, как она молилась и просила хоть немного любви. Сперва от отца с матерью и от брата, потом от мужа… А не получив ничего, озлобилась.

Лис сплёл руки на груди:

– Хочешь сказать, это недостаток любви порождает ненависть? А что, похоже на правду.

А вот Тайку интересовало другое:

– Каа, почему ты думаешь, что Ясинка может измениться?

Теперь, когда выяснилось, что змей никого не предавал, она решила, что можно вернуть ему доброе прозвище.

– Почуял. Помнишь, у меня хорошее чутьё? А вдобавок шепнул ей кое-что. Теперь ей будет проще вернуться с тропы разрушения на путь созидания.

Май, до сих пор стоявший молча, вдруг хмыкнул, будто что-то понял. А потом решительным шагом направился к Лису.

– Чего тебе? – удивился тот.

– Рубаху снимай.

– Что, прямо здесь?

– Не ёрничай. Отсутствие волшебства могло снять проклятие. Давай посмотрим.

– Как же я сам об этом не подумал!

Лис так засуетился, что едва не запутался в рукавах, сдирая с себя рубаху. Все взгляды устремились на него. Тайка даже дыхание затаила и… испустила разочарованный вздох. Рана от удара плетью затянулась и покрылась новой розовой кожицей, но на правом плече по-прежнему виднелся стареющий месяц. Хотя, если присмотреться… от рисунка больше не веяло ничем зловещим. Неужели проклятие всё-таки исчезло?

Лис поколупал месяц ногтем и улыбнулся:

– Татушка останется на память. Стану байкером, как ваш Гриня.

– Ага, банда Змеи и Полумесяца, – фыркнул Пушок.

Ох, зря он напомнил о Кощеевом знаке на левом плече Лиса. Тот сразу помрачнел. А Каа пожал плечами:

– Нечего тут нос воротить. Это вообще-то печать Великого Змея. То есть моя.

– Хочешь сказать, её не Кощей придумал?

– Да кто такой этот ваш Кощей? Всё время его поминаете.

– Да так, уже никто…

Лис расправил плечи. Солёный морской ветер взлохматил его волосы, словно одобряя.

А змей кивнул:

– Славно, что ты отпустил прошлое. Но Кощей этот ваш не дурак был. Моя печать – это мощный оберег, между прочим. Ладно, молчу-молчу, вижу, что ты не хочешь о нём говорить.

– Вообще-то я другое хотел сказать. – Лис щурился, глядя на встающее на востоке солнце. – Я в корне изменил своё мнение о змеях.

– Я польщён.

Чеканное лицо Каа не давало понять, серьёзно он говорит или иронизирует. Впрочем, это было не так уж и важно. Главное, что остальные знали, что для Лиса это огромное достижение.

– Теперь осталось ещё изменить мнение о собаках, – не удержалась Тайка.

А Пушок замахал лапами:

– Без этого вполне можно обойтись. Будем вместе с Кощеевичем ненавидеть пёсье племя. А змейки чё? Змейки хорошие.

Каа наметил лёгкий поклон в сторону коловерши:

– Думаю, вам тоже пора выбираться отсюда. Куда желаете отправиться?

– А куда можно? – заволновался Пушок. – А это не опасно? Ты перенесёшь нас, как Ясинку?

– Только если вы захотите попасть в храм Великого Змея. Но мнится мне, что у вас другие планы. Поэтому я открою дубовое дупло.

– Ой, а мы раньше ходили только через вязовые… – Кто-то решил бы, что Тайка опасается, но ей не было страшно. Скорее – любопытно.

– Дубовые намного лучше, – возразил Каа.

Ему даже не пришлось прикасаться к дереву: от одного его взгляда кору окутало золотистое сияние. В появившейся прорехе Тайка увидела кусочек синего безоблачного неба – непонятно к какому миру принадлежащего. Эх, вот бы сейчас оказаться в Дивнозёрье! Она так соскучилась по Никифору и остальным… Но у неё ещё есть дела в Волшебной стране.

– Я хочу попасть…

– Ничего не говори, просто иди. Дорога сама выведет куда нужно. – Змей подтолкнул её в спину.

Но тут царь Ратибор, собрав последние силы, хохотнул:

– Посмотрим, чья возьмёт! – и рыбкой нырнул в дупло.

Лис с Маем рванули за беглецом одновременно и – вот незадача – столкнулись у самого входа. Этой заминки хватило, чтобы золотое сияние погасло.

Тайка чуть не расплакалась от досады. Эх, как же они так заболтались-зазевались, что самого главного супостата упустили?! Теперь жди от него новых неприятностей…

Глава двадцать шестая

Каждому – по справедливости

Из-за бегства Ратибора разволновались все, кроме Каа. Но его лицо в принципе редко выражало какие-либо чувства. Да и те, что появлялись, не обязательно были истинными. Впрочем, в этот раз спокойствие оказалось не напускным.

– Вы двое, – он указал на Тайку и Лиса, – просили справедливости, так?

Те кивнули, ещё не понимая, к чему клонит змей.

– И были услышаны. Иначе мы не были бы сейчас на острове Буяне, так?

Пришлось признать правоту Каа и снова кивнуть.

– Судьба любит вас. Просто доверьтесь ей.

– Что-то это не похоже на любовь. – Лис недоверчиво поджал губы. – Да и прежде не было. Знаешь, сколько я от неё натерпелся? Или, хочешь сказать, она меня так испытывала?

Змей закатил глаза, словно не понимая, почему ему приходится объяснять очевидные вещи:

– Просто ты изменил её. Одних судьба ведёт, и они подчиняются, другие же сопротивляются и хотят сами всё решать.

– А как правильнее? – Тайка нутром чуяла, что этот разговор и к ней относится. Пусть она только помогала Лису, но дело было не только в чарах.

– Не существует никакого «правильно». Найди золотую середину. Чтобы где-то тебе попутный ветер, а где-то ты идёшь напролом. Прислушайся к интуиции: пережди, если нужно, действуй, когда необходимо. Сделай судьбу своим другом.

– Ну… Мы вроде как дружили с Марой Моревной. Но я не всегда её понимала. А теперь никакой Мары Моревны нет.

Она всхлипнула, и Каа утешающе потрепал её по волосам:

– Потому что она тоже изменила свою судьбу. Как и ты. Я не знал тебя раньше, но уверен, что ты и сама сильно выросла за эти годы.

– Ещё бы не вырасти! Мне всего шестнадцать было, когда всё это началось.

– Я не про возраст, – с мягкой укоризной заметил змей. – Просто имей в виду: сейчас хорошее время, чтобы попросить у судьбы подарок. Она благодарна тебе и Лису.

От этих слов у Тайки на душе стало тепло и радостно: будто она старого давно потерянного знакомого встретила и обняла. А вот Кощеевич, как всегда, засомневался:

– Откуда ты так много знаешь про судьбу? Настолько, что даже осмеливаешься говорить от её имени?

Змиулан на мгновение задумался, словно решая, стоит ли открывать все карты, а потом махнул рукой:

– А, ладно. Вы вон как далеко забрались, а значит, заслуживаете знать правду. Мара и Марена, Жизнь и Смерть, вылупились из яйца Мирового змея здесь, под корнями этого дуба. Я привёл их в этот мир.

Лис присвистнул, его глаза загорелись одновременно и любопытством, и привычным недоверием:

– А кто же тебя запечатал на Дороге Снов, раз ты такой могущественный?

– Я сам себя запечатал. Это было нелёгкое, но добровольное решение. Как и ваша жертва волшебной силой. Все мы чем-то жертвуем ради лучшей жизни.

Тайка видела, что Лиса прямо распирает от вопросов, но Каа поднял ладонь в упреждающем жесте:

– Я не стану раскрывать вам все тайны мироздания. И так уже сказал больше, чем собирался. Можете считать это моей благодарностью.

– За что? – не поняла Тайка.

– За примирение моих дочерей, конечно. Благодаря вам они наконец стали единым целым, как и было в изначальном замысле. Меня они не слушали, хотя я столько раз пытался их вразумить… – Каа вздохнул, и дуб на краю мира отозвался шелестом листьев.

Лис тоже вздохнул, пробормотав себе под нос:

– Хоть кому-то повезло с батей…

Тайка мысленно согласилась с ним. Скольких проблем можно было бы избежать, если бы родители не отмахивались от своих детей, а дарили им любовь и понимание!

– Не уверен, что был хорошим отцом, но я пытался. – Змей мотнул головой. – Ладно, то дело прошлое. А в настоящем… Хотите узнать, куда судьба привела вашего Ратибора?

Он что-то шепнул дубу, и дупло снова засветилось мягким золотым светом. Через мгновение появилась и картинка.

Тяжело задыхаясь, царь бежал по берегу Забыть-реки. Он хромал на одну ногу, падал, вставал, озирался и вновь бежал, как будто его преследовал кто-то невидимый.

– Ух ты, как в телевизоре! – восхищённо муркнул Пушок.

А Лис удивился:

– От кого он бежит?

– Может, от собственной совести? – со смешком предположила Тайка.

– Нет у него давно никакой совести, – возразил Май. – Но, наверное, есть свои кошмары.

– У нас говорят: паранойя разыгралась.

Как бы там ни было, но Ратибор напоминал затравленного зверя. Он что-то беззвучно шептал, и Лис сумел прочитать по губам обрывки слов:

– «Они близко… они идут… сейчас схватят меня. Нет. Нет! Живым не дамся!»

Царь пятился. Вот он уже оказался на самом краю обрывистого берега. Вот его нога соскользнула, и Ратибор, нелепо взмахнув руками в воздухе, плюхнулся прямо в Забыть-реку.

Лис испустил недовольный возглас:

– И это ваша справедливость?! Пф!

Пушок, напротив, просиял от радости:

– А по-моему, и так неплохо! Мы хотели избавиться от тирана, вот и избавились. Больше он не будет вершить свои грязные делишки.

И Тайка поддержала коловершу:

– Без Ратибора и Ясинки война быстро закончится. Настанет время восстанавливать всё, что они разрушили, но это – победа.

Май, как и Лис, выглядел разочарованным:

– Я надеялся на воздаяние. А теперь у Ратибора ум младенца – он даже не будет помнить, что натворил. Ну и как его после этого судить?

– Хоть бы он утонул, – буркнул Кощеевич.

– Смотрите-смотрите, царь выбирается! – заорал Пушок.

Мокрый и злой Ратибор действительно ухватился за пучки травы, подтянулся, выкатился на берег и надсадно закашлялся, выплёвывая воду.

А к нему уже бежали воины. Судя по чёрным лентам на навершиях их копий, это была дружина самого Ратибора. Широкоплечий грузноватый командир в чёрном кожаном доспехе поднял царя за грудки, и Май, узнав его, воскликнул:

– Это Мрак – Ратиборов воевода!

– Ещё и к своим попал? – Лис разочарованно махнул рукой. – Эх, значит, нет никакой справедливости!

– Не торопись, смотри дальше, – хитро улыбнулся Каа, словно знал всё наперёд.

И тут произошло невероятное: воины скрутили царя и бросили на колени. Ратибор что-то кричал, плевался, потрясал кулаками, но это привело лишь к тому, что Мрак отвесил пленнику оплеуху.

Лис просиял, и Тайка легонько тронула его за плечо:

– Что происходит? Можешь прочитать по губам?

– Да запросто. – В голосе Кощеевича слышалась непритворная радость, смешанная со злорадством. – Ратибор кричит, требует, чтобы его воины ему подчинялись, а те его не узнают. Мрак его сумасшедшим стариком назвал и велел всыпать палок самозванцу.

Тайка ничего не понимала, а вот Май быстренько сложил два и два:

– Выходит, не царь в водах Забыть-реки память потерял, а его самого люди позабыли?

– А ты сообразительный малый, – хмыкнул Каа. – Коли был бы я ещё змеиным царём, взял бы тебя в советники.

– Спасибо, но у меня уже есть господин, которому я служу. – Май глянул на Лиса.

Каа такой ответ ничуть не рассердил. Тонкие губы тронула тень улыбки:

– Повезло ему.

– А я вот ничего не понимаю! – заволновался Пушок. – Если все-все-все забыли про Ратибора, то за что они теперь воюют?

Каа повернулся к нему.

– Ты не представляешь, пушистый, сколько войн в этом мире началось из-за нелепых случайностей и человеческой глупости. Спустя годы люди уже не помнили, что стало причиной распрей, но всё продолжали сражаться. Впрочем, сейчас всё будет по-другому. Многих воинов держал в подчинении страх, но у них больше нет причин бояться.

– Зная дедушку, думаю, что он многих простит. – Тайка пока не чувствовала облегчения. Наверное, тоже не могла поверить в случившееся.

– Тебя что-то беспокоит, ведьма? – насторожился Каа.

– Я не понимаю: если люди не будут помнить Ратибора, как они смогут избежать подобных ошибок в будущем?

– Вы четверо всё помните, а значит, сумеете предотвратить новую беду. Или, может, ты считаешь наказание Ратибора слишком мягким?

Тайка ненадолго задумалась, а потом решительно тряхнула головой:

– Нет, всё правильно! Ратибор больше всего на свете хотел, чтобы его запомнили как великого правителя, объединителя земель. Ему было всё равно, будут его поминать добрым словом или дурным, поэтому даже в случае нашей победы он добился бы своего. Забвение – лучшее наказание для тиранов.

Лис с заметным облегчением рассмеялся:

– У судьбы и у справедливости определённо есть чувство юмора! Даже Кощея будут помнить, а его – нет. Ха! Ради такого и свою магию отдать не жалко.

Май хлопнул его по плечу:

– Я с тобой, княже. И мои чары всегда к твоим услугам.

– А может, вы хотели бы вернуть свои силы? – Каа уставился на Лиса и Тайку немигающим взглядом. Зрачки его жёлтых глаз стали узкими, как иглы. И Тайка насторожилась. Что это? Ещё одно испытание?

– Разве такое возможно? – её голос предательски дрогнул, а сердце в груди запрыгало как бешеное от непрошеной надежды. – Мы не должны думать о собственной выгоде.

– Помогая себе, помогаешь миру. Как я говорил, вы оба заслужили подарок. Судьба согласна выполнить по одному вашему желанию.

– Любому?..

У Тайки захватило дух, когда Каа важно кивнул, но он тут же поправился:

– Кроме того, что совершенно невозможно.

– Типа мира во всём мире или исчезновения всех болезней?

– Соображаешь, ведьма.

– Я однажды встречалась с Грёзой – маленькой звёздочкой, любящей исполнять мечты.

У неё аж сердце защемило: как же давно это было! Тогда Тайка и не представляла, сколько удивительных приключений ждёт её впереди. На мгновение она стала той же самой растерянной шестнадцатилетней девочкой, которая не знала, что загадать. А решать надо было быстро. В тот раз она обрела лучшего друга – Пушка. Сейчас же всё было намного сложнее.

Зато Лис даже раздумывать не стал, снял со спины лук и протянул его Каа:

– Сделай так, чтобы Радмила вернулась.

– Ты уверен? – змей приподнял бровь. – А вдруг она не хочет возвращаться? Помнишь, что сказала Огнеслава?

– Так спросим у неё самой.

– Ладно. Позови её сюда, тебя она должна услышать.

– Радмила?..

Голос Кощеевича прозвучал неуверенно, и Каа покачал головой:

– Этого недостаточно. Позови как следует.

– Радмила, ты нужна мне!

Теперь Лису удалось сказать это твёрдо, без сомнений. В следующий миг из-за его плеча раздалось насмешливое:

– Я уж думала, ты никогда не догадаешься.

Лис ринулся к ней и попытался обнять, но его руки прошли сквозь призрачный силуэт. Он чуть не плакал.

– Значит, ты тоже ушла в лучший мир, как Огнеслава?

Радмила со вздохом молвила:

– Я не там и не здесь, но прямо сейчас – с тобой. Понимаю, этого мало, но будем радоваться каждому мгновению, что нам досталось.

– Не слишком-то ты опечалена, – не удержался Лис от упрёка.

– Я наконец искупила своё предательство. На мне больше нет вины. А жертвы… Нам, воинам, часто приходится ставить общее благо превыше собственной жизни. Да кому я это говорю: ты и сам всё прекрасно понимаешь. Иначе не отдал бы свою колдовскую силу, чтобы спасти остальных.

Лис упрямо вскинул подбородок:

– Если честно, меня это достало! Многие годы я всем пытался доказать, что я хороший парень. Но оказывается, быть хорошим так больно… Уж лучше бы я оставался мерзким Кощеевым сыном. Зато был бы счастлив.

– На чужом несчастье своего не построишь. Твой отец пытался. И Ратибор тоже. Видишь, к чему это привело?

Лис поёжился. Некоторое время он молчал и просто смотрел на Радмилу. Тайка думала, что Кощеевич собирается с мыслями, чтобы рассказать про царя, справедливость и какой ценой эта самая справедливость восторжествовала, но он произнёс совсем другое:

– Я просто не хочу тебя терять. Потому что люблю.

– Знаю… – вздохнула Радмила.

– Уверен, ты на меня злишься.

– Есть немного.

– Я тоже на тебя злюсь. Но, знаешь, это не важно. Мы тысячу раз могли потерять друг друга в эти неспокойные времена. Оба прошли через смерть. И судьба дала нам ещё одну возможность. Её нельзя упускать.

Радмила слушала, было видно, что она колеблется.

– Наши ошибки…

– Мы их искупили. Каждый пожертвовал многим. Просто прости себя уже, наконец!

Забывшись, Лис хотел взять её за плечи и хорошенько тряхнуть и выругался сквозь зубы, когда руки вновь ухватили только пустоту.

– Кто бы говорил! – фыркнула воительница.

– Я научился с этим жить, – твёрдо сказал Лис. – Не бывает тех, кто не совершал ошибок. Разве что те, кто сидит дома на печи и вообще ничего не делает.

– Пожалуй, ты прав.

– Тогда отбрось к огнепёскам уныние и выходи за меня.

– Что?!

Глаза воительницы округлились.

– Что слышала. Хочешь стать навьей княгиней? Так соглашайся скорее, пока я не передумал, – проворчал Лис, переплетая руки на груди.

Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Пушок зашептал:

– Кто ж так предложение руки и сердца делает? А встать на колено? А кольцо? А романтический ужин? Если бы ты спросил моего мнения, я бы…

И тут Тайка заткнула ему пасть рукой.

– Но он не спрашивал. Помолчи.

Радмила вовсе не выглядела оскорблённой. Наоборот. Её губы расплылись в счастливой улыбке:

– Я уж думала, ты никогда об этом не попросишь.

– Я боялся, – признался Лис.

– Что я откажусь стать княгиней? Я же согласна была выйти за тебя прежде. Думала только, что ты не всерьёз предлагал. Чтобы просто держать меня рядом.

– Может, поначалу так оно и было. Но потом всё изменилось. А боялся я, что ты согласишься. И это будет значить, что я могу быть счастливым, а в это я не верил. Сложно объяснить, но…

– Теперь ты не боишься?

– Да.

Она взяла его руки в свои:

– Вот и хорошо. Потому что я с тобой тоже ничего не боюсь.

Лис ошалело смотрел на неё:

– Радмила! Ты вернулась! Я имею в виду, ты обрела плоть. Мы правда держимся за руки, или это я спятил?

– Тогда мы оба спятили.

Северница крепко обняла жениха, а Лис, ничуть не стесняясь, поцеловал её на глазах у всех.

Тайка немного смутилась и отвела взгляд, Пушок лапой смахнул слезинку, а Май с облегчением выдохнул:

– Наконец-то! Я столько раз говорил о свадьбе и что Нави нужен наследник! Кажется, мозоль на языке натёр.

– Значит, все рады? – Лис с хитрым прищуром повернулся к ним, не выпуская из объятий свою прекрасную невесту. – А где тогда поздравления и подарки?

Май усмехнулся:

– Вот же корыстная душа! Подарки будут, когда мы отсюда выберемся. Пока могу предложить жёлудь. – А потом всё-таки обнял и жениха, и невесту, добавив: – Вы это заслужили. И только попробуйте опять всё профукать!

Каа посмотрел на них с умилением, а потом повернулся к Тайке:

– Теперь твоя очередь стать счастливой, ведьма. Уже придумала желание?

Все, затаив дыхание, уставились на неё, и Тайка почувствовала, как по спине стекает липкий пот. Больше всего на свете ей хотелось выпалить: «Верни мне магию!» Но вот вопрос: а будет ли это правильным?

– Чего задумалась? – Пушок приблизил мордочку прямо к её лицу, тараща жёлтые глазищи.

– Я так не могу. – Тайка скрипнула зубами. – Сперва я должна узнать, что с Яромиром всё в порядке.

– С ним всё в порядке, – уверил её Каа.

– И с дедушкой тоже?

– Твой дед ведёт войско на Светелград. Столица скоро сдастся своему царю.

Змей не просто говорил. Он оказался настолько великодушен, что все эти картинки сами вставали у Тайки перед внутренним взором – так чётко, словно она сама ехала на лошади рядом с царём во главе объединённого войска Диви и Полуночных земель.

– А как дела у бабушки и малыша Горислава?

– Тая, ты наглеешь! – зашипел Пушок. – Он тебе кто: Великий Змей или телевизор?

– Ты видишь то же, что и я?! – ахнула она.

– Да пускай все смотрят, я не жадный, – пожал плечами Каа.

Картинка сменилась. Вместо войска появилась скалистая дорога, вдоль которой растянулись многочисленные повозки. Беженцы возвращались домой. Царица Таисья тоже была среди них. Она держала на руках спящего сына и выглядела очень уставшей. Под глазами залегли глубокие тени, извечные спутницы слёз и долгих бессонных ночей, но царица всё равно улыбалась.

Все дорогие ей люди пережили эту войну, все были здоровы. Чего ещё желать?

В голове прозвучал насмешливый голос Каа:

– И что будешь делать, ведьма? Нет больше никакой беды. Нет необходимости тратить своё желание на кого-то другого.

Но Тайка так легко не сдавалась:

– А Весьмир? Он остался на Дороге Снов, чтобы мы смогли уйти. Василиса его любит, а она тоже моя семья, и я хочу, чтобы она была счастлива.

Змей закатил глаза:

– Сейчас как передумаю! Почему ты не можешь загадать собственное желание? Почему чужие всегда оказываются важнее?

Тайка задумалась: а правда, почему? Может, именно так привыкли поступать дети, которым досталось слишком мало родительской любви? Кажется, в этом плане она ничуть не лучше Лиса и Доброгневы, Радосвета и Ясинки. Все они, как и многие люди до них, пытались заслужить любовь, но никто не преуспел на этом пути. Потому что любовь заслужить нельзя, она либо есть, либо нет. И зачем продолжать биться головой в закрытые двери, когда в мире есть множество других, открытых дверей?

А ведь ей будет очень плохо без ведьмовства и без друзей – лешего Грини, Никифора и других домовых, мавок Майи и Марфы, да даже хулиганистых кикимор, которых она перестанет видеть. Нет, этого нельзя допустить. Она тоже имеет право быть счастливой.

Тайка вдохнула глубоко-глубоко, задержала дыхание, словно перед прыжком в воду, и выпалила:

– Я хочу, чтобы моя колдовская сила вернулась!

Глава двадцать седьмая

Во что ты веришь – то и правда

До последнего Тайка ждала, что змей сейчас рассмеётся и скажет что-нибудь вроде: «Ага-а, эгоистка! Я так и знал. Ну всё, ты не прошла испытание!»

Но вместо этого она почувствовала обволакивающее тепло: точно бабушка уютным одеялом укутала. Казалось, в воздухе даже запахло пирожками и какао с корицей. Она закрыла глаза – и как будто снова очутилась в своей избе. Вот-вот скрипнет половица или стукнет калитка, а потом на пороге появится кто-то родной-желанный… Тайка поняла, что поступила правильно, вернув свою магию. Иначе она предала бы не только саму себя, но и всё Дивнозёрье. И в этот миг ей стало страшно за Лиса – он-то себе силу не вернул, выбрал любовь. Не получится ли, что он этим Навь предал? Однако Тайка знала: если бы она была на месте Кощеевича, а на месте Радмилы – Яромир, она поступила бы точно так же. Никто не осудит человека, пытающегося спасти того, кого любит. Ведь правда же?

Она с такой надеждой глянула на Каа, что тот, похоже, опять прочитал её мысли и терпеливо пояснил:

– Здесь нет и не может быть правильного выбора, ведьма. Это же жизнь, а не экзамен. Так что успокойся: ты поступила как надо. И твой друг – тоже. Просто «надо» у вас сейчас оказалось разное. А Весьмир, кстати, тоже спасся. Когда вы с Лисом ненадолго отменили всё волшебство, грани миров истончились, и он успел воспользоваться моментом, чтобы проскочить из сна в явь.

Но Тайка всё равно не могла успокоиться:

– А как же Навь? Князю будет сложно править без магии. Должен же быть способ вернуть Лису силу!

– А если я скажу, что его нет? – хитро прищурился змей.

– Я ни за что не поверю и всё равно буду искать!

Тайка была полна решимости. Даже готова поделиться своей заново обретённой силой. Потому что казалось: не убудет! Наоборот, всё сторицей вернётся.

– Во что ты веришь, то и правда. – Каа подставил лицо свежему ветру, и тот охотно растрепал его тёмные тяжёлые волосы.

Могучий дуб зашелестел ветвями в вышине, соглашаясь.

– Это значит, сила вернётся? – Тайка затаила дыхание.

В глазах Лиса тоже загорелась надежда. Он потёр ладони друг о друга, выставил вперёд – и… ничего. Ни огонька, ни искорки. Надежда сменилась горьким разочарованием.

Каа погрозил ему пальцем:

– Не всё сразу. Или ты хотел пожертвовать всем, не жертвуя ничем?

– Я знал, на что иду, – буркнул Лис.

– Значит, придётся тебе снова учиться чарам, как в детстве. Мало-помалу.

– Я справлюсь! – Кощеевич сжал кулаки.

– Во что ты веришь, то и правда, – повторил змей, явно довольный собой.

– Я буду рядом, пока ты заново не научишься, – пообещала Радмила.

Она поймала взгляд Мая, и тот кивнул:

– Можешь и на меня рассчитывать. Уж я-то знаю, что такое учиться чарам во взрослом возрасте. Скажу только, что всё возможно. Люди даже ходить заново учатся, не то что колдовать. А голос твой чудодейственный никуда не делся, так что всё вернётся даже раньше, чем ты думаешь.

Лис обнял их обоих.

– Не тратьте время на увещевания, друзья. С вами я готов пройти через что угодно.

– А теперь вам пора. – Каа указал на небо. – Видите?

Там, за горизонтом, уже занималась золотая заря. Горизонт стремительно светлел. Вот уже над морем показался краешек утреннего солнца: смотреть на него пока было не больно, даже приятно. И сердце полнилось радостью, встречая новый восход.

Лис обеспокоенно закивал:

– Да-да, отец рассказывал! Время на острове Буяне идёт по своим законам. И нам нужно уйти до рассвета, иначе рискуем надолго тут застрять. Поможешь открыть проход ещё раз?

Змею хватило одного взгляда на дуб, чтобы дупло засияло вновь.

– Куда мы попадём? – деловито уточнил Лис.

– Куда сами захотите.

– Отличненько, тогда домой!

Он взял под руки Радмилу и Мая, подмигнул Тайке, мол, не отставай, и вся троица растворилась в дупле.

– Чего медлишь, ведьма? – Каа зевнул, показав клыки. – Не знаешь, куда больше хочешь попасть? В Волшебную страну или в Дивнозёрье?

– Пойдём тоже домой, Тая! – заканючил Пушок. – Ты знаешь, как я люблю приключения, но сейчас даже я устал.

– Но наши дела здесь ещё не закончены. Мы пришли помочь бабушке с дедушкой и Яромиру, так что должны довести всё до конца. А ещё… Каа, ты ведь не собираешься с нами?

– Ты меня раскусила, – усмехнулся змей. – Я помог, чем мог. Обещание выполнено, и здесь наши пути расходятся.

– Увидимся ли мы когда-нибудь ещё?

Тайке было грустно думать, что она только-только нашла нового друга и вот уже расстаётся с ним навсегда.

– Кто знает, – хмыкнул змей. – Тут и я предсказывать не берусь.

– Значит, я буду верить. Во что веришь – то и правда, так ведь?

Тайка порывисто обняла Каа на прощание, чем, кажется, немало его огорошила, а потом взяла притихшего Пушка под мышку и вошла в дубовое дупло.

Это было похоже на падение в ванну с подогретой газировкой – тепло, влажно и немного щекотно от пузырьков. Течение подхватило её и куда-то понесло. Тайке было ни капельки не страшно, она не боялась захлебнуться, только крепче прижимала к себе коловершу, вцепившегося всеми когтями в её толстовку. Она не знала, сколько времени прошло – мгновение или вечность. Похоже, здесь вообще не существовало понятия «время».

«Все дороги однажды заканчиваются…» – прозвучало в голове у Тайки. Почему-то голосом Каа. Шлёп – и она обнаружила себя лежащей навзничь на лугу. Какой-то стебелёк щекотал ноздрю, захотелось чихать. В воздухе пахло душицей и кошачьей мятой. Пушок тоже это почуял и принялся валяться в траве, урча, как трактор.

Тайка знала, что где-то там, за холмами, ещё не кончилась война. Может быть, прямо сейчас царь Радосвет заходит в Светелград. Или ещё штурмует стены, силясь выкурить из столицы последних сторонников Ратибора… Но на этом незнакомом лугу она впервые за многие дни чувствовала себя в безопасности, ей хотелось ещё побыть тут и насладиться этим чувством. Однако нежиться в траве Тайке довелось недолго. Она вдруг… Нет, не увидела, а, скорее, ощутила холодком по коже, как на её уютной пасторальной картине появилось тёмное пятнышко – словно червоточина на яблоке. И не просто появилось, а начало разрастаться.

– Что это? – шёпотом спросил Пушок.

– Ты тоже чувствуешь?

– Ага. Как будто кто-то принёс сюда печаль. А может, даже и отчаяние. Издалека сложно разобрать.

Коловерша тонко подметил: теперь Тайка тоже поняла природу этой червоточины. Но кому и зачем понадобилось грустить в такой прекрасный солнечный день?

Стоило ей об этом подумать, как неподалёку послышалось конское ржание. Тайка резко села – аж голова закружилась – и огляделась по сторонам.

По лугу кто-то вёл под уздцы громадного жеребца. Тайка ахнула: да это же Шторм-конь! Как же Лис мог забыть про волшебного скакуна? Наверное, у Кощеевича от радости после возвращения Радмилы разум помутился. А в следующий миг Тайка разглядела воина, которому конь покорился, и сердце пропустило удар, а потом зачастило, как у птички.

– Яромир!

Дивий воин вздрогнул и начал озираться. А Пушок шикнул:

– Уж лучше бы ты молчала. Ну сама подумай: откуда бы здесь взяться Яромиру? Небось опять какой-нибудь морок. Или того хуже: вражина в знакомом обличье.

Но Тайка отмахнулась. В её душе не было ни капли сомнения… Чародейская сила не просто вернулась, а ещё и усилилась. Тайка была уверена, что чудесному появлению Яромира найдётся объяснение. Может, всё дело в том, что, входя в дупло, она больше всего на свете хотела увидеть возлюбленного? Пусть даже не формулировала это в мыслях, но дуб на острове Буян – особое древо. Его не обманешь.

Тайка вскочила и побежала навстречу. Яромир выпустил поводья и тоже рванул вперёд. Им не было дела до недовольного конского ржания и до криков встревоженного коловерши:

– Тая, постой! Ну не несись так быстро! Ох, неугомонная!

Добежав друг до друга, они порывисто обнялись – так крепко, как только хватило сил. Тайка уткнулась лбом в плечо дивьего воина, вдохнула знакомый запах. Яромир поднял её на руки, как будто бы она весила не больше пушинки, и закружил. А когда снова опустил на землю, то нашёл губами её губы. У их долгого поцелуя оказался привкус земляники – наверное, так и должно быть после долгой разлуки? И никакой больше червоточины, ни пятнышка! Конечно, Тайка слышала настойчивые покашливания Пушка, но не обратила на них внимания. Пусть отвернётся, в конце концов. Если бы ей сейчас даже предложили все богатства этого мира, она всё равно не согласилась бы разомкнуть объятия. Они перестали целоваться, только когда стало нечем дышать. И хором спросили друг у друга:

– Как ты здесь очутилась?

– Как ты здесь очутился?

И оба рассмеялись такому совпадению.

– Давай ты первая рассказывай.

Дивий воин поставил её на землю.

– Нет, лучше ты.

– Хорошо. – Яромир тряхнул головой, на его лицо упала выбившаяся из хвоста светлая прядка. – Я тебя искал. Маржана рассказала, что отдала вам Шторм-коня. А потом я нашёл его на берегу Забыть-реки. Одного. Признаться, я подумал худшее…

Так вот откуда взялось отчаяние, которое почувствовали Тайка с Пушком. Яромир боялся, что, пока он спасал мать и отца, погибла его возлюбленная. Наверняка ещё винил себя, что не мог находиться в двух местах одновременно.

– А, понятно. Не ожидала тебя здесь увидеть. Я думала, что ты пошёл на Светелград вместе с царём.

– Радосвет повёл войска один. А мне повелел найти тебя.

– Вот как? – надулась Тайка. – Значит, это был приказ дедушки?

– Глупая, – Яромир сжал её руки в своих, – я пошёл бы за тобой на край света, даже если бы он стал возражать. Но Радосвет слишком хорошо меня знает, чтобы неволить.

– Погоди, ты что, вот так легко признаёшься, что дезертировал бы ради меня?

Дивий воин смутился:

– Это слишком громко сказано. Мне не нравится слово.

– Погоди-погоди, я тебя не осуждаю!

– Да? А почему у тебя лицо такое странное?

– Во-первых, я просто в шоке, что твои чувства ко мне вдруг оказались сильнее долга.

– В каком смысле «в шоке»?

– В хорошем. – Тайка нежно заправила выбившуюся прядку за ухо Яромира. – А во‐вторых, я хотела обратить твоё внимание на то, что Радмила когда-то поступила так же – отправилась вслед за тем, кого любила, несмотря ни на что. И ты с ней знаться после этого не хотел. А теперь, выходит, понимаешь?

– Ещё как понимаю… Жаль, сестра об этом уже не узнает.

Дивий воин помрачнел.

– Вообще-то узнает. Лис расколдовал её.

Тайка вкратце поведала Яромиру о приключениях, которые им довелось пережить на острове Буяне. С каждой новой фразой его глаза округлялись всё больше и к концу рассказа стали почти такими же, как у Пушка.

– Ох, ну и дела! Жаль, меня с вами не было!

– А ты вообще понимаешь, что с нами сегодня случилось? – вдруг осенило Тайку.

– Что?

– Мы оба впервые выбрали себя и свои желания, а не долг. Я вернула свою магию. Ты пошёл за мной по зову сердца, а не повёл армию на Светелград. И смотри: мир не рухнул, земля не налетела на небесную ось.

– А что, могла?! – испугался Яромир.

Тайка закатила глаза:

– Если и могла, но точно не из-за этого, а когда Лис на некоторое время магию отключил. У меня тогда душа в пятки ушла – думаю, ну всё, сейчас всё рассыплется будто карточный домик. Как Волшебная страна без чар-то? Но оказалось, что мир скроен намного крепче, чем я думала.

Дивий воин почесал в затылке:

– Так вот что это было! А я-то гадал: почему Шторм-конь так легко мне в руки дался? И даже молодильное яблочко не попросил, хотя я подготовился.

Яромир хлопнул по поясной сумке, в которой, по-видимому, находились яблоки, а Тайкин взгляд вдруг упал на висящие рядом пустые ножны, и её сердце сжалось:

– Ой, а где Кладенец?! Надеюсь, без магии он не исчез из этого мира?

– Нет-нет, я его Радосвету одолжил. Сперва попросил у меча разрешения, разумеется. Нужно же было как-то защитить царя, раз уж меня не будет рядом.

Тайка с облегчением выдохнула. Пусть они с Кладенцом и поцапались во время последней встречи, ей совсем не хотелось, чтобы с ним случилось что-то плохое. Особенно после того, как они познакомились с его человеческой ипостасью – Зораном.

Яромир же, наоборот, нахмурился. В его взгляде плескалась невысказанная тревога.

– О чём задумался? – насторожилась Тайка.

– Да так…

– Вот только не надо этих отговорок. Я тебя тоже хорошо знаю. Может, не так хорошо, как дедушка, но тебе меня не обмануть.

– Я и не обманываю!

Теперь к тревоге присоединилась обида, и Тайка замахала руками:

– Прости, я неправильно выразилась. Ты мне не врал, но опять недоговариваешь. Не нужно меня щадить, я не маленькая девочка. И ты не обязан меня защищать.

Яромир покачал головой.

– Я защищаю тебя не потому, что должен, а потому, что сам этого хочу. Но ты права: недомолвки не ведут ни к чему хорошему. Я задумался: как там дела в Светелграде? Что, если волшебство пропало в какой-нибудь неподходящий момент? А вдруг из-за этого кто-нибудь пострадал?

Ну вот зачем он это сказал? Тайке вмиг представилось, как Радосвет, превратившись в белого волка, взмывает, чтобы перелететь через стену, и тут магия заканчивается – бах, шлёп… Страшно-то как.

– Скорее летим туда! – скомандовала она.

– Именно это я и хотел предложить.

Яромир оглянулся в поисках Шторм-коня, но тот словно сквозь землю провалился. Сидящий на пеньке Пушок фыркнул:

– Лошадку ищешь? А лошадка-то тю-тю!

– Что ж ты не предупредил, если видел, как Шторм-конь убегает?! – напустился на коловершу Яромир, но Пушок и усом не повёл. И стыдно ему явно не было.

– Да вы так яростно миловались, что горыныч прилетел бы – и того б не заметили.

– А где Вьюжка? Почему он не с тобой?

Тайка припомнила, что симаргла можно призвать в любой момент с помощью его пёрышка.

– Он донёс меня сюда, а потом я его отослал к моим родителям. Им обоим здорово досталось… Но ты права, призову его.

Яромир полез в сумку, но Тайка накрыла его руку своей. Ей в голову пришла шальная мысль:

– Не надо. Я тебя донесу.

– Обернёшься волчицей? – догадался дивий воин. – Но я же тяжёлый.

– Лиса я уже носила.

– Ах так, значит, Кощеевича мы катаем?.. – Яромир ревниво прищурился. Тайка почти поверила, что он это всерьёз, когда дивий воин рассмеялся. – Шучу. И, конечно же, почту за честь принять твоё предложение.

– А лошадка? Мы не будем её искать?

Пушок вспорхнул на плечо Яромиру, и тот улыбнулся:

– Пускай Лис ищет. Его конь – его забота. Ну что, полетели?

Тайка не заставила себя долго ждать: перекинулась в волчицу. С каждым разом ей это давалось всё проще. Дивий воин вскочил ей на спину, запустил пальцы в пушистую холку и задумчиво сказал:

– Одного я не понимаю: как так вышло, что мы с тобой одновременно на этом лугу очутились?

Тайка хотела сказать, мол, это всё чары Змиулана, прародителя горынычей, но Пушок её опередил:

– Потому что вы оба этого хотели больше всего в жизни. И верили, что так может произойти. Помните? «Во что ты веришь – то и правда!»

Тайка порадовалась, что не успела сболтнуть глупость. Конечно, Пушок прав. Дело вовсе не в колдовстве Каа. Любовь – это тоже чары. Возможно, даже самые сильные чары на свете.

Глава двадцать восьмая

Буре – быть!

Тайка неслась по воздуху на пределе возможностей – волчьих и человеческих. Так сильно ей хотелось поскорее достичь Светелграда. Яромир даже пару раз заметил:

– Ты летишь быстрее Вьюжки, дивья царевна. Смотри, умаешься.

Но она так и не заставила себя замедлиться.

Сперва небо над ними было ясным, и Тайка успела порадоваться, что чёрная туча, сопровождавшая войско Ратибора, ушла. Но чем ближе они подлетали к столице, тем темнее становилось вокруг. Вскоре свинцово-серые тучи полностью закрыли солнце, впереди замелькали фиолетовые сполохи молний, заворчал ещё далёкий, но уже вполне слышимый гром.

– Как думаешь, это обычная гроза или колдовская?!

Ей пришлось изрядно повысить голос, чтобы перекричать ветер.

– Не знаю! – проорал в ответ Яромир. – Ясно только одно: скоро быть буре, и сильной.

Пушок жмурился от страха и прижимал уши.

– Ох, это выглядит опасно, Тая! Спрячемся куда-нибудь, переждём?

Его слова заглушил очередной раскат грома. В этот раз бахнуло так, что у Тайки сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Подумаешь, гроза, – бормотала она себе под нос. – Мы в Дивнозёрье и не такие видали. Помнится, года три назад был ураган – ух, сколько яблонь повыворачивало! А это так, ерунда. Может, вообще стороной пройдёт.

Конечно, это она храбрилась. Буря и не думала проходить стороной. Вдобавок начал накрапывать дождь, который совсем скоро превратился в настоящий тропический ливень. Стало не видно ни зги. Тайка продолжала полёт, больше полагаясь на волчье чутьё, чем на глаза. Ветер швырял её из стороны в сторону, хлестал по бокам, подбивал под брюхо. Шерсть намокла и потяжелела.

Дивий воин нагнулся прямо к её уху:

– Пора остановиться!

Тайка, щёлкнув зубами, огрызнулась:

– Лучше держись крепче!

Здравый смысл подсказывал: Яромир и Пушок правы – такую непогоду ей не одолеть. Но она не могла заставить себя сдаться. Не сейчас. Она ведь ни за что не простит себя, если потом окажется, что дедушке с бабушкой была нужна помощь, а они в это время под кустом дождик пережидали.

И тогда Тайка взмолилась:

– Мать-волчица Люта, помоги! Ты говорила, я тебе как дочь. Поделись силой, помоги достичь цели!

Ветер, заслышав её слова, сам взвыл, как раненый волк, – и ударил в лицо. Порыв сбил Тайку с ног, и она кувыркнулась в воздухе. Яромиру и Пушку повезло, что они крепко держались.

Коловерша взвыл от ужаса:

– Тая, что это за американские горки?!

Она не ответила. Ветер больше не давал ей раскрыть пасть, поэтому Тайка продолжила мысленно просить о помощи Люту, Мару-Марену, Каа… Да помог бы хоть кто-нибудь!

Девушка уже почти отчаялась дозваться, когда впереди, посреди мрака и водяной взвеси, появилась женская фигура в плаще верхом на большой белой волчице. Сердце аж подпрыгнуло от радости: Люта всё-таки услышала, пришла! Интересно, кто это с ней?

Ветер сдул капюшон с головы женщины, растрепав рыжие волосы. И Яромир выкрикнул:

– Огнеслава, ты?!

Теперь и Тайка её тоже узнала.

– Летите за нами. – Огнеслава пригнулась почти к самой холке Люты, и Яромир последовал её примеру, обхватив руками Тайкину шею.

Теперь главное было не отставать – бежать по воздуху след в след. Струи дождя расступались перед ними, и ветер стих. Они словно оказались в пузыре, за пределами которого продолжала бушевать стихия. Волки поравнялись и полетели дальше бок о бок.

– Спасибо, что пришли… – вымолвила Тайка, едва отдышавшись.

– Её благодари, это она услышала, – кивнула Люта на Огнеславу.

Целительница, казалось, смутилась. Её щёки тронул лёгкий румянец, и она, украдкой глянув на Яромира, пробормотала:

– Не могла же я оставить в беде старых друзей.

– Вот то-то и оно… – вздохнула Люта. – Проблемы старых божеств: слишком много просьб. Мы начинаем хуже слышать, пока совсем не становимся глухи к мольбам. А Огнеславу ещё не постиг этот недуг, вот она и отозвалась.

– Я думаю, дело не только в этом, – улыбнулся дивий воин. – Та Огнеслава, которую я знаю, никогда не оставалась глухой ни к чужим просьбам, ни к чужой боли. Даже врагов жалела, хоть и старалась того не показывать. Чего уж о друзьях говорить. Думаю, она всегда будет слышать.

– Ты мне льстишь! – целительница выпрямила спину.

– Ничуть.

– А я говорю, льстишь. Потому что всё ещё чувствуешь себя виноватым. Не спорь. Меня не обманешь. Я теперь сердца людей читаю, как раскрытую книгу. И виниться тебе, кстати говоря, не в чем.

Ну кто бы сомневался, что Яромир, по обыкновению, начнёт спорить:

– Ты так говоришь, чтобы меня утешить.

– Пф! Больно нужно мне тебя утешать. Были вместе – разбежались. Бывает. Встретил новую зазнобу – так тоже случается. Что ж теперь, после каждой сердечной неудачи себя хоронить? Вот что я скажу: совет вам да любовь. Считай это моим божественным благословением.

– А как же ты?

– Разве я похожа на ту, что сумела бы вести домашнее хозяйство, печь хлеб, растить детей? – Огнеслава тряхнула гривой волос цвета пламени. – Мы не могли дать друг другу то, что нужно, вот и весь сказ.

Яромир хотел добавить что-то ещё, но Тайка увидела на лице Огнеславы тень раздражения и решила сменить тему:

– Значит, ты теперь покровительница целителей, да?

– Я ещё до конца не определилась, – беспечно махнула рукой новоявленная богиня. – Но, знаешь, у нас не так, что выбрал что-то одно, а другое – ни-ни. Чего я точно хочу, так это быть богиней полукровок. Им точно не помешает защитница.

– Что, и Лиса будешь защищать? – по привычке фыркнул Яромир.

– А чем он хуже других? И с каких это пор ты стал называть его Лисом, а не Кощеевичем или «навьим негодяем»?

Огнеслава не удержалась от короткого смешка, когда Яромир, смутившись, забормотал невнятные оправдания. А Люта вздохнула:

– В тебе ещё слишком много человеческого духа, сестрица. Забыла, зачем мы здесь?

– Ах да! – Огнеслава хлопнула себя по лбу. – Буря.

– Она всё-таки колдовская?! – заволновался Пушок. – Я так и знал! Небось Ясинка навела? Ох, чуяло моё сердце: зря мы её отпустили…

– Во-первых, это были не мы, а Каа, – напомнила Тайка.

– А во‐вторых, Ясинка тут не при чём, – добавила Люта. – Это наш мир трещит по швам.

От такой новости Тайка сбилась с шагу и едва не запуталась в лапах.

– То есть мы в беде?

Волчица легонько куснула её за плечо, чтобы привести в чувство.

– И да и нет. Ты сама знаешь, что случилось с Марой и Мареной. И что творилось в последнее время на Дороге Снов. Вы изменили мир, деточка. Толкнули на новый виток. Это обычная история: любой мир порой должен перекраиваться – иначе он не сможет расти и развиваться. Не все бури – к беде. Но это не значит, что они не опасны. В эту ночь всем живым существам лучше схорониться и ждать, пока пройдёт гроза. Мара-Марена сейчас сшивает прорехи между мирами, и когда она всё залатает – день настанет снова.

– Я поняла, – кивнула Тайка. – Значит, нам нужно обогнать эту тучу и предупредить всех в Светелграде.

– Поэтому поднажмём. Дай-ка подсоблю.

Люта задрала морду и завыла на бегу. Её голос подбадривал, придавал сил и уверенности, словно говоря: ты способна справиться с любыми невзгодами.

Даже Пушок перестал трястись и распушил пёрышки:

– Тая, а ведь мы герои! Я всегда хотел изменить мир к лучшему.

Вскоре небо стало проясняться: они действительно сумели обогнать тучу! Впереди показались уже ставшие родными стены Светелграда, и Тайка сама взвыла от радости, заметив на пиках башен стяги Радосвета:

– Наши! Наши в городе!

От одной из башенок вдруг отделилась маленькая белая точка и устремилась к ним.

– Вьюжка, наверное? – прищурилась Тайка, глядя вдаль.

Но Яромир ухмыльнулся:

– Не угадала.

Вскоре стало заметно, что у того, кто вылетел им навстречу, нет крыльев.

– Это же дедушка! – ахнула Тайка.

Третий белый волк бежал по воздуху со всех лап. Ещё издалека он поклонился Люте:

– Звала, мать-волчица?

– А то ты не слышал. Забирай внучку и побратима, сынок. И вели всем закрыть окна-двери. Буря близко.

В зелёных глазах Радосвета мелькнула тревога, но он очень быстро взял себя в руки.

– Может, тоже укроетесь за стенами Светелграда?

Мать-волчица фыркнула:

– Вот ещё, мы будем прятаться, ха! А кто тогда навьих людей о буре предупредит? А полуночников? Бывайте, дети мои.

– Подождите! – Тайку вдруг осенило. – Если Мара-Марена сейчас перекраивает мир, не могли бы вы её попросить изменить кое-что для меня? Пожалуйста!

– Что ещё ты хочешь изменить, дитя? – насторожилась Люта.

– Пусть вязовое дупло станет пропускать меня не раз в пятьдесят лет. Я хочу попадать в Волшебную страну не только, когда тут всем грозит опасность, а просто… ну… ходить в гости.

– Это не по правилам. – Мать-волчица наморщила нос. – Да и ты уже загадала одно желание, деточка. Не жадничай.

Тайка вздохнула. Она догадывалась, что ответ будет таким, но не могла не попытаться.

– Тогда доброй охоты!

Люта кивнула и, заложив крутой вираж, полетела на северо-восток. Огнеслава едва успела помахать друзьям рукой на прощание. Скоро фигуры волчицы и её всадницы потерялись во мгле.

– Эй, я не слишком быстро бегу? – заволновался Радосвет. – Успеваешь?

Тайка уверила его, что всё в порядке. Можно даже быстрее. А Яромир улыбнулся царю:

– Ну, рассказывай, как всё прошло.

– Боялся, что без тебя не справимся? – хохотнул Радосвет. – Всё хорошо, друже, не переживай. Столица наша. Мрак, предводитель повстанцев, погиб, а остальные быстро сдались. Главарей посадили в острог, будем разбираться и всех судить по справедливости.

– Рад это слышать. А как Таисья и наследник?

– Добрались в добром здравии. И твои родители тоже.

– А Неждан и мои ребята?

– Все живы. Были раненые, но лекари ими занимаются. Вот кончится буря – закатим пир горой! Нужно отпраздновать нашу победу.

– А что сталось с Ратибором? – не могла не спросить Тайка.

Радосвет глянул на неё удивлённо:

– С кем? А, ты, наверное, имеешь в виду этого сумасшедшего, который возомнил себя царём? Полагаю, повстанцы собирались выдать его за моего отца, но план заведомо был обречён на провал. Никто не поверил бы, что этот жалкий старик – царь. Кроме него самого.

Ах, ну да – Тайка успела забыть, что только те, кто был на острове Буян, помнили об истинной судьбе Ратибора.

– И что с этим стариком? – поправилась она.

– Заперли, кормят-поят… Излечить его, говорят, уж нельзя.

– Ох, наверное, он там сейчас сидит от злости лопается. И поделом! – хихикнул Пушок. – Интересно, а до какого момента всем память подчистило?

Пришлось Тайке на него шикнуть, чтобы не болтал слишком громко. Но ей и самой было до чёртиков любопытно, что помнят Яромир и Радосвет.

– А настоящий царь Ратибор, он… – Девушка умолкла на полуслове, не зная, как лучше сформулировать.

– Я же тебе рассказывал. Забыла? – удивился дивий воин. – Когда умерла царица Голуба, нашлись свидетели, которые видели, что она не сама упала с лестницы, а царь её столкнул. Мы с Радосветом собирались наказать негодяя, но опоздали: он нарвался на ледяное заклятие Лиса. А когда горыныч перевозил статуи в Светелград, то одну уронил. Вдребезги. Ты не подумай ничего такого – всё случайно вышло…

Что ж, значит, память о деяниях старого царя осталась самая пренеприятнейшая. Но со временем и она сотрётся, и Ратибор станет тем, чем боялся: всего лишь одной строчкой в летописи. Тайку это устраивало. Она подумала, что так и должно быть. Если бы справедливость восторжествовала ещё во времена войны с Кощеевичем, скольких бед можно было бы избежать!

– Но это всё истории минувших дней, не будем о них сейчас… – Радосвет горько вздохнул. Наверное, всё ещё скучал по матери.

И Тайка согласилась:

– Хорошо всё, что хорошо кончается. Главное, что мы победили!

Белые стены Светелграда были уже совсем близко, и Радосвет начал снижаться.

– Вот мы и на месте.

Он спикировал на балкончик с резными балясинами, приземлился на все четыре лапы и отряхнулся от капель дождя.

Тайка последовала его примеру. Яромир посмотрел на них с умилением и пробормотал:

– Яблочко от яблони…

Из комнаты вдруг донёсся весёлый лай, и на балкон выскочил Вьюжка. Бешено завиляв хвостом, он поставил лапы на плечо дивьего воина и принялся вылизывать его лицо.

Тайка услышала его мысли: «Вернулись! Наконец-то! Я так беспокоился».

– Я тоже рад тебя видеть, приятель. Эй, осторожнее, с ног же собьёшь!

«Так тебе и надо. Будешь знать, как меня оставлять. Вот увидишь, тебе ещё от Джульетты достанется!» Симаргл ничуть не смутился. Напротив, удвоил напор. Досталось и Тайке, и Пушку. Лишь царя Вьюжка не осмелился вылизать.

– Фу, собачьи нежности! – буркнул коловерша.

Но Тайка по глазам видела, что он тоже рад. А потом Радосвет сказал:

– Эх, на ужин опоздали! Но ничего, я велю накрыть нам стол.

И в глазах Пушка разве что сердечки не появились.

Тайка его очень хорошо понимала. Во-первых, она тоже проголодалась. А во‐вторых, как же здорово снова оказаться дома!

Однако Яромир не спешил расслабляться:

– Сперва нужно предупредить людей о грядущей буре.

– Петушок предупредит, – кивнул Радосвет на шпиль. – Сейчас немного поколдую.

Он сделал несколько пассов руками, и золотой флюгер ожил, сорвавшись с насеста. Петух трижды прокукарекал, и его крик разнёсся над столицей громче всякого набата:

– Слушайте царёв указ: закрыть все окна и двери, буря грядёт! Пусть никто не смеет выходить из дома до рассвета!

Коловерша с уважением глянул на петуха:

– Вот это я понимаю, система оповещения! Неужели по всему царству слышно?

– Ага! – подтвердил Радосвет с гордостью.

– А чего ж раньше не использовали?

– Петушок лишь три раза сможет прокричать не весть о наследнике, а что царь велит, так что это на самый крайний случай. Такой, как сегодня.

Стоило Радосвету это сказать, как небо потемнело, налетевший ветер взметнул волосы и упреждающе хлопнул ставней, а по крыше забарабанили капли дождя.

– Идёмте скорее в дом, друзья! – царь сделал приглашающий жест рукой. – Нас уже небось заждались.

Только войдя внутрь и полной грудью вдохнув ароматы смолистого дерева, лампового масла и трав, которые во дворце клали в сундуки с одеждой, Тайка поняла, как сильно соскучилась по домашнему теплу и уюту. Ей отвели прежнюю комнату прямо под крышей. Служанка принесла сухую одежду и стакан тёплого молока с мёдом, чтобы не заболеть. Тайка опасалась, что придётся опять напяливать на себя неудобный сарафан с пышной юбкой, но в этот раз над ней сжалились: в свёртке оказались штаны, вышитая рубаха с поясом и жилет с меховой оторочкой, похожий на тот, что носил Яромир.

Дивий воин поджидал Тайку на выходе из комнаты и, увидев её, присвистнул:

– Ну и ну! Ты похожа на одного из Волчат. Это мой отряд так назывался.

– Да, я помню, ты рассказывал…

Она неловко одёрнула рубаху. Одежда была непривычной, хотя и более удобной, чем ненавистный сарафан царевны.

Яромир, заметив её неуверенность, добавил:

– Я имею в виду, что ты отлично выглядишь.

И Тайка немного повеселела.

– Спасибо. Пошёл бы со мной в бой, воевода?

– С тобой – хоть на край света, – улыбнулся Яромир. – Но пока предлагаю всё-таки не метить так далеко, а отправиться за стол. Идёт?

Взявшись за руки, они спустились по деревянной лестнице. Тайка ещё издалека почуяла запах блинов и у неё заурчало в животе. Она едва успела переступить порог малой залы, как на неё налетела царица Таисья и, крепко сжав внучку в объятиях, запричитала:

– Родненькая моя, наконец-то! Ну-ка взгляни на меня! До чего ж исхудала, одни глаза остались!

– Я безумно рада видеть тебя, ба.

Тайка уткнулась лбом в её плечо.

– А я-то как рад!

Пушок захлопал крыльями, но взлететь не смог. Видимо, успел умять уже немало блинов, и те тянули его к земле.

– А где ваш малыш? – заозиралась Тайка по сторонам.

– Спит. Время-то уж не раннее.

– Ах да. Я бы хотела его увидеть.

– Завтра познакомитесь. – Бабушка пригладила торчащую прядку волос возле Тайкиного уха. – Ох, какая ты уже взрослая. Красавицей стала…

– Садитесь за стол уже, а то все блины прозеваете, – усмехнулся Радосвет.

– Ничего, новых напечём! – беспечно отмахнулась царица, но всё-таки выпустила внучку из объятий.

Царь собственноручно положил Тайке блин на тарелку и подвинул кружку с медовухой. А Тайка только сейчас заметила, что за общим столом сидят ещё двое. Красивую бледную женщину со строгим взглядом она узнала: это была мать Яромира, чародейка Лада. С худым измождённым мужчиной, сидящим чуть дальше, они прежде не встречались, но, по-видимому, это был Истимир, отец Яромира. Ох и здорово же ему досталось в Ратиборовых застенках…

– Здравствуйте! – Тайка запоздало опомнилась, что забыла поприветствовать будущих свёкра и свекровь.

Неловко-то как… Она не знала, куда девать руки, поэтому вцепилась в край своего кушака и принялась теребить бахрому. Истимир смотрел на неё с улыбкой, Лада – настороженно и оценивающе.

– Мама, папа, позвольте вам представить мою невесту.

Яромир крепко сжал Тайкину ладонь.

Стало легче. Особенно когда Истимир, наметив лёгкий поклон, произнёс:

– Премного наслышан. Рад наконец-то познакомиться с прекрасной избранницей моего сына.

– Я тоже рада знакомству, – улыбнулась чародейка и у Тайки отлегло от сердца.

Правда, совсем ненадолго – до той поры, пока она не услышала, как Лада, скривив губы, прошептала Яромиру на ухо:

– Знаешь что, сынок: мне она не нравится.

Глава двадцать девятая

Хмельной мёд победы

Буря за окном бушевала всю ночь, и Тайка никак не могла заснуть, всё ворочалась с бока на бок. Стыдно признаться, но её сейчас больше беспокоили не судьбы мира, а слова Лады. Почему мать жениха её не одобрила? Что она не так сделала?

Ответ она узнала наутро, когда решительно направилась к спальне Яромира, чтобы всё обсудить. Уже занесла руку, чтобы постучать в дверь, да так и замерла, услышав тихий разговор. Лада успела прийти раньше и теперь втолковывала сыну:

– Пойми, эта девушка тебе не пара.

– Но мама!

– Знаю, что ты скажешь. Она царевна, героиня, родная кровь твоего лучшего друга. Но я не о том толкую. Она – смертная.

– И что?

Яромир говорил резко, с вызовом. Тайка даже представила, как он упрямо вскидывает голову. Только Лада была ещё упрямее:

– Жизнь смертных коротка.

– Скажи это царю с царицей. Молодильное яблоко…

– Знаю-знаю. Только Радосвет поступил необдуманно. Его брак стал причиной волнений в Дивьем царстве, и это в конечном счёте привело к войне. Сколько людей погибло…

– Хочешь сказать, это он виноват?

– Не только. Но его поступок – одна из причин. – Горький вздох Лады был слышен даже за дверью. – Твоя сестра тоже совершила ошибку. Её уже не спасти, но тебе я не позволю плодить полукровок.

– Не помню, чтобы я спрашивал твоего разрешения, – процедил Яромир сквозь зубы.

– Но, наверное, ты хотел моего благословения?

– Хотел бы. Но, как вижу, ты мне его не дашь.

– Сынок, я забочусь о твоём будущем, а ты… Сперва Огнеслава, теперь эта девица. Ну за что мне такое наказание?

– Я люблю её. И это моя жизнь, в конце концов! Мне и решать.

От этих слов у Тайки на душе потеплело. Яромир не собирался сдаваться, и она тоже. Лада – не первое препятствие на пути к их счастью и наверняка не последнее. Но они столько боролись не для того, чтобы в последний момент кто-то влез со своим непрошеным суждением.

– Ой, поступай как знаешь!

Тайка едва успела отпрянуть, когда дверь распахнулась настежь. Лада смерила её презрительным взглядом:

– Подслушиваешь, значит? – и ушла, не дожидаясь ответа.

– Ты всё слышала? – обречённо вздохнул Яромир.

Тайка кивнула:

– Да, но не беспокойся. Меня не заботит мнение твоей матери. Ну разве что самую капельку.

Дивий воин подошёл и привлёк её к себе:

– Не обращай внимания. Она всегда противится всему новому и может в запале наговорить злых слов. Я от неё тоже в своё время наслушался… Но простил – она же мать. Понимаешь, по её мнению, ни одна девушка не будет достаточно хороша для меня.

Тайка уткнулась лбом ему в грудь.

– Знаю. Просто мне тревожно. А вдруг она решит нам помешать?

– Не думаю. Поворчит да смирится. Лучше взгляни за окно: буря улеглась. – Яромир подвёл её к окну и распахнул створки. – Ты только посмотри, какая красота!

Снаружи занималось погожее утро. Небо было безоблачным, а белокаменные стены, казалось, стали ещё белее. В воздухе витали приятные запахи мокрой земли и трав.

Гроза миновала, искусница Мара-Марена залатала треснувшую ткань мироздания. На первый взгляд, вроде бы ничего не изменилось, но дышать стало как-то легче. И Тайке очень хотелось верить, что в этом новом мире не найдётся места войнам и раздорам, что люди станут жить дружно и каждый будет заниматься своим делом и своей судьбой, а не коситься в сторону соседа. Но избавиться от тревог было не так-то просто.

– Значит, мы правда поженимся?

– Ну конечно! Сегодня я поговорю с Радосветом и Таисьей, попрошу твоей руки. А свадьбу можно устроить через пару месяцев. Я хотел бы раньше, но наверняка царь сперва захочет отпраздновать победу и пригласить Лиса, чтобы официально подписать мир с Навью. Да и нам надо подготовиться к церемонии: созвать гостей, сшить тебе платье…

– Знаешь, я бы хотела сыграть свадьбу в Дивнозёрье.

Сказав это, Тайка внутренне сжалась: а вдруг Яромиру не понравится эта идея? Но дивий воин улыбнулся:

– А что нам мешает сыграть две свадьбы? Одну здесь, другую – там. Тогда все наши друзья смогут прийти.

– Неужели ты научился идти на компромиссы?!

Тайка тут же прикусила язык: а ну как Яромир обидится? Однако он только рассмеялся:

– Одна ведьма из Дивнозёрья научила! Может, знаешь такую?

В этот момент у Тайки окончательно отлегло от сердца, и она улыбнулась в ответ. А дивий воин предложил:

– Пойдём лучше в царские покои, познакомим тебя с наследником наконец-то.

* * *

Следующие дни прошли в приятных хлопотах. Тайка нянчила своего маленького дядюшку Горислава, составляла вместе с бабушкой праздничное меню, командовала слугами, которые украшали дворец, и даже сама повесила немало лент (Пушок помогал), а ещё – рассылала приглашения с птичками-весточками. За всеми этими хлопотами она и думать забыла о неприязни чародейки Лады, поэтому, встретившись с ней нос к носу на галерее, заулыбалась. Затем вспомнила и помрачнела, но всё-таки поздоровалась.

– И тебе не хворать, ведьма.

Лада уже собиралась было пройти мимо, но Тайка её окликнула:

– Эй, давайте начистоту! Я знаю, что я вам не нравлюсь. Но я люблю вашего сына, а он любит меня, поэтому давайте не будем ссориться. Я скоро уеду и перестану мозолить вам глаза.

– Какое совпадение: я тоже собираюсь уехать, – ответила Лада спокойно, почти без эмоций. Хотя, скорее всего, она их просто прятала. И Тайка тщетно силилась что-то прочитать на её ничего не выражающем лице.

– Ой, а вы куда?

– Домой. Хватит с меня придворной жизни.

– А кто же будет главной чародейкой?

Сказать, что Тайка удивилась, – ничего не сказать. Она-то думала, что Ладе важна власть… Может, когда-то так оно и было. Но теперь, после всех этих лет, та хотела только покоя.

– Это забота Радосвета. Радмилу-то он упустил. Княгиней теперь станет.

Тайке не понравился смешок, с которым Лада это произнесла.

– Ваша дочь скоро приедет, – напомнила она. – С женихом.

– Знаю. Поэтому планирую отбыть раньше.

– Значит, на свадьбе сына вас тоже не ждать? Не знаю, как Радмила, а Яромир будет расстроен. А вы потом об этом пожалеете.

– Ты смеешь мне угрожать?! – вскинулась Лада.

– Что? Нет! Я в прямом смысле: вы будете жалеть, что не побывали на свадьбе ни у одного из своих детей. Пусть вам не нравятся их избранники, но не вам с нами жить. Неужели вы сами никогда не любили?!

Последнюю фразу Тайка выкрикнула в сердцах, и чародейка, вздрогнув, прошелестела:

– Любила, конечно. И до сих пор люблю.

– Тогда вы должны понять.

Некоторое время они упрямо сверлили друг друга взглядами, а потом Лада отвела глаза.

– Так и быть, я останусь на праздник.

С этими словами она ушла с галереи, а Тайка мысленно записала на свой счёт одно очко.

В день праздника во дворец прибыло навье посольство, которое, конечно же, возглавлял Лис. Тайка, забыв о приличиях, повисла у него на шее. Даже не думала, что успела соскучиться. Потом она обняла Радмилу и Василису, а вот перед Весьмиром заробела.

– Надеюсь, это не из-за того, что произошло на Дороге Снов? – чародей состроил суровую мину, но Тайка сразу поняла, что он притворяется.

– А что между вами случилось на Дороге Снов? – насторожился Яромир.

– Остынь, воевода! – хохотнул Весьмир. – Ничего плохого не было. Просто она плакала, когда я умер. А теперь, когда я жив, даже руку не пожмёт.

– Так она небось виноватой себя чувствовала…

Яромир угадал, конечно. Потому что слишком хорошо её знал. Но Тайка всё равно буркнула:

– А давайте вы не будете говорить обо мне так, будто меня здесь нет!

А потом всё-таки обняла Весьмира.

– Кстати, мы с Василисой тоже решили пожениться. Вы все приглашены.

Весьмир взял за руку свою суженую, и Лис глянул на неё с укоризной:

– Мам, ну и почему я узнаю об этом от него, а не от тебя?

– Потому что избегаешь меня, – фыркнула Василиса. – И, подозреваю, делаешь это как раз для того, чтобы не услышать эту новость.

Тайка с удивлением воззрилась на Лиса:

– Но почему?!

Тот пожал плечами:

– Просто странно, когда твоя мать выходит замуж.

– То есть дело не в том, что ты до сих пор не простил Весьмира?

– Да простил я его, простил. Мы даже лично поговорили. Весьмир, скажи им!

– Было дело, – кивнул чародей. – Кстати, он лукавит, потому что я официально просил у него руки Василисы. И он даже согласился. А теперь перед вами выпендривается.

– Это же Лис, у него ничего не бывает просто. – Радмила глянула на брата с любовью, и Кощеевич приосанился. Видимо, счёл её слова за комплимент.

– А Май почему не приехал? – Тайка только сейчас заметила, что советника нет.

– Кто-то же должен править Навью, пока я в разъездах, – ответил Лис. – За это мы обещали привезти ему гостинцев. И Маржане тоже. Она вернулась в Навь и заняла пост начальницы дворцовой охраны. Кстати, ты видела, как мы приехали?

– Нет, а что?

– Штандарты, – улыбнулась Радмила. И, увидев непонимающий Тайкин взгляд, пояснила: – У Нави наконец-то сменился герб. Посмотри в окно! Твой дедушка решил поприветствовать гостей, вывесив наш стяг рядом со своим.

Тайка выглянула и тоже расплылась в улыбке. По чёрному полотнищу бежал золотой поджарый лис. Казалось, он пытается догнать белую волчицу на гербе Радосвета. Рядом на тёмно-синем полотнище реял белоснежный симаргл – значит, посольство из Полуночных земель тоже здесь. Все друзья в сборе!

– Нравится? – спросил Лис.

Он выглядел немного смущённым, и Тайка поспешила его заверить:

– Отлично смотрится! Новый флаг – новые времена. И новые надежды. Как ты себя чувствуешь?

– Сложно описать. Как будто гора с плеч упала, и груз прошлого больше не давит. Пожалуй, я давно не чувствовал себя настолько… свободным. И даже без чар.

– Но они ведь вернутся?

Тайке было немного неловко, что она-то себе магию вернула, а Лис – нет.

– Вот, взгляни. – Кощеевич щёлкнул пальцами, и на кончике его мизинца возник огонёк – совсем маленький, не больше, чем в зажигалке. Но чародей был очень горд собой. – Не волнуйся за меня, ведьма. Всё будет хорошо.

Василиса погладила сына по плечу. И столько тепла и участия было в этом жесте, что Тайка чуть не расплакалась. Ей самой захотелось увидеть маму. Пускай у них не всегда всё было гладко, мать есть мать. Родители не всегда понимают, что их дети уже выросли, но однажды они смирятся. И не станут чинить препятствий и заставлять детей жить по чужим правилам. Впрочем, в своей маме Тайка была уверена больше, чем в Ладе. Чародейка казалась очень уж непримиримой. Вон даже с дочерью поздороваться не пришла. И потом, когда все встретились в тронном зале, усиленно притворялась, что не знает Радмилу. Очень хотелось вмешаться, но Тайка понимала: не время и не место. Не все проблемы этого мира должна решать она. Люди и сами разберутся, нужно только дать им время.

В этот момент царь поманил её пальцем. Тайка подошла ближе и ахнула, узнав дедушкиного собеседника. Она-то думала, это один из придворных. Вот уж кого не ожидала увидеть!

– Каа? А ты-то здесь какими судьбами?

– Ты его знаешь? – Радосвет хмурился, вертя в руках какое-то письмо.

– Да. Он… – Тайка запнулась, вспомнив, что не стоит раскрывать все карты. – Он мой друг. И очень здорово помог нам. Мы бы сейчас не разговаривали, если бы Каа не вывел нас с Дороги Снов.

Взгляд царя заметно потеплел после этих слов, но настороженность всё-таки осталась.

– Он говорит, что прибыл ко двору в качестве посла.

– От кого? – у Тайки округлились глаза. Ну правда, не от Мары-Марены же и не от других божеств. Что опять мутит этот змей?

– От его сестры. – Каа наметил лёгкий поклон. – Царица Ясинка знает, что в Дивьем царстве ей не будут рады, поэтому сама не явилась, но написала брату письмо.

– И что в нём?

– Извинения. – Царь протянул Тайке послание с печатью в виде горыныча, потом хлопнул себя по лбу. – Ах да, ты же по-нашему читать не обучена! В общем, сестра сожалеет о содеянном и предлагает мир. Не знаю даже, что ответить.

– Ты не обязан отвечать прямо сейчас, – мягко сообщил Каа. – Но если у тебя есть вопросы, задай их мне.

– Ладно. Если моя внучка считает, что тебе можно доверять…

Царь благодарно кивнул Тайке, взял гостя под локоть и повёл к окну – поболтать с глазу на глаз. Вскоре Тайка потеряла их из виду. На душе у неё было спокойно. Она верила: Каа знает, что делает. Если сам отец Жизни и Смерти решил прийти на праздник, чтобы помирить враждующих брата и сестру, – значит, дело того стоит.

Погружённая в свои мысли, она случайно налетела на одного из гостей.

– Прошу прощения. Ой, Кладенец! То есть, я хотела сказать, Зоран. И ты здесь?!

– А где же мне ещё быть? – меч в человеческом обличье озорно сверкнул глазами, оправляя красный кафтан. – Где праздник, там и я.

– Но как ты расколдовался?

– А я и сам не знаю. Твой вояка попросил меня присмотреть за царём. Мол, ему помощь нужнее. Я согласился. Пришлось немного повоевать. Имей в виду: то, что мы заняли столицу так быстро, – моя заслуга. А потом что-то произошло, и оп – я снова стал человеком. Магию как будто отключило, а потом снова вернуло. Не веришь?

– Почему же, верю. – До Тайки дошло: это же они с Лисом устроили, когда произнесли своё заклинание. – И что ты теперь будешь делать?

– Пировать, конечно! – хохотнул Зоран. – А дальше – разберёмся. Царь обещал, что разузнает о судьбе моей госпожи Светозары. Не думал я, что столько лет уж минуло… А нынешняя царица предложила место придворного гусляра. Давненько я не играл… Но если что-то пойдёт не так, то шутки-прибаутки всегда со мной.

– Да уж, на язык ты всегда был остёр. Значит, не обижаешься на меня больше?

– Кто старое помянет… – Зоран протянул ей руку, и Тайка крепко её пожала. – Сейчас будет музыка, слушай!

Парнишка взбежал на помост и сел на лавку. Кто-то из слуг протянул ему гусли. Размяв пальцы, Зоран тронул струны, и те отозвались тихим звоном. Взгляды гостей обратились к нему. Выждав необходимую паузу, он прикрыл глаза – и заиграл. Это было не заклятие, как у Лиса. Просто мелодия без слов. Но Тайку пробрало. Героические ноты сменялись печальными, от которых хотелось плакать. Однако горечь переходила в светлую грусть, чтобы потом рассыпаться звоном весенней капели. Лис тоже взял гусли и устроился рядом с Зораном. Когда они заиграли вместе, Тайка не смогла сдержать слёз. То, что играли музыканты, было песней самой судьбы. В ней нашлось место для расставаний и новых встреч, для героических подвигов и мирного уюта, для горя и радости – всего того, без чего жизнь не ощущалась бы такой полной. Наверное, каждый, кто находился сейчас в зале, мог бы сказать, что эта мелодия – про него. И не важно, что вкладывали в неё сами музыканты. Главное, что ни одно сердце не осталось равнодушным. Тайка заметила, как обнялись царь с царицей. Как украдкой вздохнул Яромир и смахнула слезинку Радмила. Как взялись за руки Василиса и Весьмир. Как Пушок забыл про еду и засопел носом. Даже суровая Лада поджала губы, силясь не расплакаться. А симаргл Вьюжка с овчаркой Джульеттой начали тихонько подскуливать, подпевая. Заслышав их, люди заулыбались. Кто-то (кажется, воительница Любавушка) хихикнул, не удержавшись. Вскоре по зале разнёсся смех десятков голосов – и в тот же миг мелодия завершилась на мажорном аккорде. Со всех сторон послышались радостные возгласы и аплодисменты. Тайка рукоплескала вместе с остальными гостями. А ещё подумала: наверное, у каждого есть не только своя нить судьбы, но и своя песня. И важно жить так, чтобы в ней не было фальшивых нот.

Поглощённая этими мыслями, она не заметила, кто сунул ей в руки кружку с хмельным мёдом – таким пахучим и сладким, что невозможно было сопротивляться. В толпе крикнули:

– За победу!

И Тайка поддержала тост решительным глотком.

– Тая, что это ты такое пьёшь? – Пушок перелетел со стола ей на плечо и свесил голову, вдыхая манящий аромат. – Ух ты, какая вкуснятина! Я тоже хочу за победу.

Он принялся лакать, и Тайка не стала жадничать. Коловерша заслужил. Они через столько всего прошли – вместе сражались, вместе грустили, вместе побороли свои страхи…

– Когда вернёмся в Дивнозёрье, нам будет о чём рассказать друзьям, да?

Она пригладила хохолок на голове у Пушка. Коловерша облизал усы и кивнул:

– Угу. Жду не дождусь. Я так хочу домой, Тая. Когда мы обратно?

– Наверное, сразу после праздника.

Сказав это, Тайка призадумалась: а почему не прямо сейчас? Что её держит? Вроде бы ничего.

Пушок захлопал крыльями:

– Мы должны скорее вернуться, Тая. Идём к вязовому дуплу!

Тайка кивнула. Мысль о том, что, наверное, стоило бы сперва попрощаться с бабушкой и дедушкой, мелькнула в голове – и пропала. Но в душе ещё ворочался червячок сомнения: был ведь ещё какой-то дорогой человек. Тот, с кем они вместе собирались в Дивнозёрье. Но кто? И что они там собирались делать? Если она не может вспомнить, наверное, это было не так уж и важно?

– О чём задумалась? – коловерша приплясывал от нетерпения на её плече.

– Да так, о ерунде всякой… Ты прав, Пушок! Нам пора.

Праздничная суета помогла им выскользнуть из пиршественной залы незамеченными. А до заветного дупла было рукой подать.

Глава тридцатая

Песня судьбы

Тайка сперва шла быстро, а потом и вовсе перешла на бег. Её словно несла вперёд какая-то неведомая сила, а ветер ещё и подталкивал в спину. Она беспокоилась, что не сможет войти в дупло: ведь раньше его открывал дедушка. Но ей повезло. Когда они с Пушком оказались возле дерева, проём сам засиял манящим жёлтым светом, приглашая скорее войти.

– Как удачно всё складывается! – потёр лапы коловерша.

Тайка задумалась: а не слишком ли удачно? Как-то странно, что дупло ждало её. Но и эту мысль выдул из головы ветер. Сомнений не осталось. Она покрепче прижала к себе Пушка, чтобы не потеряться во время перехода между мирами, и шагнула в дупло.

Позади послышался тихий смешок. А может, воображение сыграло злую шутку, кто знает? За спиной завывал ветер, и порой в его свисте Тайке чудился знакомый голос, выкликающий её по имени, зовущий вернуться.

– Ой, страшно мне, Тая! – зажмурился коловерша.

– Не бойся, хороший. Мы не поддадимся злым силам, которые хотят отвадить нас от родного дома. Главное – не оборачиваться.

Шаг. Ещё один. Как ни смотрела Тайка под ноги, всё-таки споткнулась о корягу, поэтому из дупла не вышла, а выкатилась кувырком. Ещё и коленку ушибла. Блин, больно!

– Тая, ты цела?! – заволновался Пушок.

– Ага, всё в порядке. Только… Кажется, мы не в Дивнозёрье.

Она завертела головой, оглядываясь. Полянка казалась знакомой: похоже, Тайке доводилось бывать здесь раньше. Дальше – всюду, куда хватало взгляда, – простирался непролазный тёмный лес. Стволы, словно стражи древних времён, сомкнули ряды, чтобы не пропустить никакое зло. Поэтому поляна ощущалась самым безопасным местом на земле – сюда никто не проберётся. Как, впрочем, и назад не выберется…

У Тайки похолодели ладони. Она обернулась, чтобы увидеть, как гаснет спасительное дупло. Да и если оно ведёт обратно в Волшебную страну, ей ни за что не пройти. Ох, неужели её найдут здесь только через полвека? Если вообще найдут.

Тайка приложила руку к груди, чтобы унять подступающую панику. Сейчас не время. К тому же она не одна. А на Пушка ограничения не распространяются.

– Кажется, мы в ловушке. – Она едва узнала свой голос: так тихо и бесцветно он прозвучал. – Наверное, тот странный мёд всему виной. У меня появилось нестерпимое желание уйти с праздника после того, как я сделала глоток.

– Да, и у меня тоже… – всхлипнул коловерша. – Зачем я только его выпил? Никогда больше не буду воровать чужую еду!

– Может, это и к лучшему. Скорее лети назад, ты-то можешь перемещаться между мирами. Скажи бабушке и дедушке, что меня заманили… Я не знаю, куда.

– А как же ты? Вдруг, пока я буду летать, тебя съест чудище?!

Пушок был близок к обмороку, поэтому Тайке его пришлось хорошенько встряхнуть:

– Зубы обломает твоё чудище! Я ведьма, забыл?!

– Ладно-ладно, уже лечу. – Пушок с разбегу нырнул в дупло. Отголоском донеслось его ворчание. – Ещё б я понял, кого искать… Бабушка, дедушка – кто это?

– Чёрт! – Тайка в сердцах пнула камешек.

Конечно, Пушок выпил больше мёда, чем она. Значит, и память его пострадала сильнее. Жаль, что она поняла это слишком поздно. Оставалось надеяться, что утраченные воспоминания вернутся. У неё самой всё как в тумане, ещё и в ушах звенит. А может, это звенят колокольчики на ветвях?

Как ни странно, этот звук успокоил её, позволяя привести в порядок мысли. Тайка опустилась на пенёк и помассировала виски. И мгла постепенно начала рассеиваться.

Да, её заманили в ловушку. Непонятно, кто и зачем. Но этот кто-то хотел, чтобы она забыла что-то важное. И не просто ушла в родное Дивнозёрье, а застряла в странном месте. Вероятно – в междумирье. Или нет. Похожие звуки Тайка слышала, когда впервые встретила Василису в Сонном царстве. Возможно, это был её собственный сонный пузырь. Значит, её тело сейчас где-то спит, а душа заперта. Плохо, конечно, но это уже хоть какая-то версия. Всё началось с чашки мёда. А что было до неё? Кажется, праздник у бабушки и дедушки во дворце. По крайней мере, их Тайка не забыла. Ещё она помнила, как держала на руках малыша Горислава, наследника Дивьего царства, и он всё пытался дёрнуть её за косу.

– Выходит, я дивья царевна, – принялась она рассуждать вслух. – Но это не главное. Кто же я? Ведьма? Да, но не только…

Тайке казалось, что если она сможет найти ответ на этот вопрос, то найдёт и другие ответы. В ушах прозвучал тёплый и ласковый голос бабушки Таисьи: «Теперь ты ведьма Дивнозёрья. Храни и защищай!» Ох, как давно это было! Словно в прошлой жизни…

Тайка хлопнула себя по лбу:

– Я – ведьма Дивнозёрья! Вот что важно.

Да, именно поэтому она так стремилась домой: родной край не может долго оставаться без своей хранительницы.

Невидимые колокольчики на ветвях отозвались радостным звоном, будто подтверждая её слова. Потом звон сложился в мелодию, и Тайка стала тихонечко её напевать. И в конце концов поняла:

– Это же песня судьбы, которую пел Зоран-Кладенец. Ну, то есть я сама решила, что она так называется. Но мне нужно доверять своему чутью. Если подумала – значит, так оно и есть. А что значит «судьба»?

Ответ снова пришёл сам собой. На этот раз он прозвучал в ушах голосом Матушки Осени: «Судьба – это путь, который мы выбираем и который выбирает нас».

Тайка вспомнила, как помогала распутывать чужие нити и просто по наитию связывала то, что должно быть связано. Если она делала это для других, возможно, и свою судьбу тоже сможет распутать? Но сначала нужно найти нить…

Без особой надежды Тайка огляделась по сторонам (колокольчики ещё больше обрадовались, загомонили) и ахнула, заметив на дальнем конце поляны знакомый ткацкий станок. Она вскочила и со всех ног бросилась туда. Пару раз упала, вымазала штаны и ладони в глине, подвернула ногу, но не отступила.

Лес зашумел, и стволы расступились, открывая её глазам сплетение многочисленных разноцветных нитей. Вот, значит, где прятались колокольчики! Теперь Тайка их увидела на ветвях. Неспроста они звенели – звали её в это тайное место. Прямо на нитях в лучах заходящего солнца блестели-переливались капли, будто в лесу недавно прошёл дождь. Стоило Тайке сделать шаг, как её обдало холодным душем. Бр-р! Рубаха вмиг промокла насквозь. Но она уже увидела то, что искала, – нить своей судьбы.

Раньше та была из прочной красной шерсти, а теперь вылиняла и провисла – вот-вот оборвётся. Нити друзей остались выше и шли своим путём – истончившейся Тайкиной ниточке было не за кого зацепиться. Что ж, это она могла исправить.

Тайка засучила промокшие рукава и принялась вязать новые узлы. Она сплела свою нить с рыжим мохером Пушка и с по-волчьему серой пряжей домового Никифора – тех, кто был рядом с самого детства, невозможно забыть. Пальцы касались чужих нитей – и воспоминания возвращались. Старые связи восстанавливались, и песня колокольчиков звучала всё громче. Так, цвет молодой листвы – это наверняка леший Гриня, тёмно-синяя шерсть – бабушка, а бирюзовый хлопок – мавка Майя, дорогая подруженька. Винная нить с серебром – конечно же, Лис, чёрная с искрой – Май, алая с золотом – дедушка Радосвет, белая и лохматая – волчица Люта, а эта васильковая точно Василисина…

Пальцы ныли от холодной росы. Смеркалось. Вскоре цвета стали совсем неразличимы. Тайка отступила на шаг, довольная своей работой. Теперь её судьба была заново сплетена с сотнями других судеб всех людей, которых она встречала на жизненном пути. И всё же беспокойное сердце никак не могло угомониться: стучало и стучало. Кого она не вспомнила? Память молчала, не давая больше подсказок. Тогда Тайка, зажмурившись, протянула руку наугад, схватила чью-то нить и завязала последний узелок.

Когда она снова открыла глаза, вокруг было светло. Наверное, это была самая короткая ночь в её жизни. Ниточка, которую она выбрала последней, оказалась изумрудного цвета с золотинкой. И Тайку вдруг оглушило потоком нахлынувших воспоминаний – она даже на ногах не устояла: прикрыла глаза и сползла спиной по шершавой еловой коре. Яромир. Ну конечно! Как она могла забыть!

Её вдруг затормошили и над головой раздался обеспокоенный женский голос:

– Эй, ведьма? Очнись. Нельзя здесь спать!

Тайке пришлось проморгаться, чтобы зрение прояснилось.

– Мара-Марена, это ты? Думала, мы больше не свидимся.

– Это уж как ты сама пожелаешь.

Сама судьба помогла ей подняться и, пока Тайка хлопала глазами, принялась отряхивать её одежду от налипших листьев и иголок.

– Со мной тут такое случилось!

– Знаю-знаю. Мёд, сваренный на воде из Забыть-реки и сдобренный чарами, и не такое может. Счастье, что ты сообразила, что нужно делать.

– А Пушок? Он ведь тоже выпил.

– Коловерши менее чувствительны к чарам. Но ты и его воспоминания спасла.

– Но кто мог с нами такое сделать? – наморщила лоб Тайка.

– А ты сама подумай.

– Ратибор? Нет, он же плохой колдун. Неужели Лада?

– Она самая, – кивнула Мара-Марена. – Хотела защитить сына от тебя. Нет ведьмы – нет проблемы.

– Моя будущая свекровь – та ещё мегера, – невесело усмехнулась девушка. – Я понимаю, зачем она это устроила. Жутко на неё злюсь, но понимаю.

– А уж как на неё злы теперь царь с царицей и Яромир – ты и не представляешь.

– Но… Они же её не казнят, надеюсь?

Новое беспокойство всколыхнулось в душе, но Мара-Марена поспешила его развеять:

– Нет, конечно. Царь Радосвет, узнав о её поступке, повелел сослать Ладу и лишить её чародейских сил на сотню лет. А дальше, сказал, посмотрит на её поведение.

– Уф! – вздохнула Тайка с облегчением. – Думаю, это справедливо. А я правильно догадалась, что сплю мёртвым сном, да? А как мне проснуться?

– Сама ты не пробудишься. Но подожди немного. Помощь уже идёт. Надеюсь, твой дивий воин догадается, что делать…

Тайка покачала головой:

– Ох, я не была бы в этом так уверена. Иногда он такой тугодум. И ничего не понимает в чарах.

– У него есть хорошие советчики. А пока, раз уж мы снова встретились, можешь задать мне три вопроса. Я же вижу, что ты этого хочешь.

Мара-Марена повела рукавом, и капли росы на траве высохли, и Тайкина рубашка тоже. Дрожь и промозглый холод ушли как не бывало.

Чародейка-судьба уселась на землю, расправив белоснежные юбки, и Тайка, последовав её примеру, опустилась рядом.

– Мы же победили Птицу-войну, правда? Она больше никогда не вылетит из клетки?

Мара-Марена достала из поясной сумки салфетку-самобранку и развернула её. Воздух вмиг наполнился ароматом свежих плюшек. В двух фарфоровых чашечках дымился свежезаваренный чай, а две розетки из того же сервиза наполнились вишнёвым вареньем. Чародейка подвинула одну из чашек поближе к Тайке.

– Птица заперта, это да. Но люди остаются людьми. И клетка может быть открыта вновь. Так что всегда будь настороже, ведьма. Мир – очень хрупкая штука. В точности, как этот фарфор.

– И что я должна делать, чтобы такого не произошло?

– То же, что и всегда. Хранить и защищать. Нести в ладонях свет, когда кругом темно, и освещать путь другим. Никто не может искоренить зло полностью – даже я. Но каждый может вырастить на этой земле другие цветы: надежду, веру, доброту, дружеское тепло и участие. Тогда злу некуда будет прорастать.

– Но… Разве этого не мало?

– А ты ещё не поняла? Именно из маленьких дел и складываются большие. Так из кирпичиков выходит целый дом. Одни начнут строить – другие посмотрят и тоже подтянутся. Но ты не думай о других, ведьма. Думай о себе. Делай то, во что веришь, держись своих, защищай свою правду и живи в ладу с собственной совестью. Вот и весь сказ.

Мара-Марена допила последний глоток из своей чашки и начала вставать, но Тайка схватила её за рукав:

– Подожди, я ещё так о многом хочу спросить!

– Три вопроса, дорогая моя. Время вышло. Да и твой дивий воин, кажется, на подходе. Сам догадался, никто ему не подсказывал.

– Скажи хотя бы: мы с тобой ещё встретимся?

– Если судьбе будет угодно.

Мара-Марена хлопнула в ладоши – и пропала. Вместе с ней исчезла и салфетка-самобранка с недоеденными плюшками. А Тайку уже кто-то выкликал по имени. Ей показалось, что кто-то невидимый коснулся её лица, потом губ – и стало так тепло и хорошо, словно солнышко поцеловало. Она всего лишь разок моргнула, а когда открыла глаза, то увидела над головой синее небо, быстро бегущие облака и едва тронутые осенней желтизной листья.

А потом над ней склонился встревоженный Яромир.

– Как же долго я спала… – вырвалось у Тайки. Она сама усмехнулась этим словам. – Я как в сказке говорю, да? А ты должен ответить: «Век бы тебе спать, если бы не я».

– Примерно так оно и было, – очень серьёзно кивнул дивий воин.

Тайка рывком села. Голова закружилась, но Яромир поддержал её, не дав упасть. В его руке она заметила знакомый фиал.

– Это что? Живая вода?

– Ага. Пушок сказал, что у тебя осталась. В сундучке от Радосвета.

– Ой, я и забыла! Дедушка мне в прошлый раз выдал последний флакон из своих неприкосновенных запасов – ещё после войны с Доброгневой. Надо было захватить с собой в этот раз, но я о ней даже не вспомнила. Пушок молодец, что догадался.

– Да, я такой! – коловерша оказался тут как тут. – Ой, Тая, что было-то! Я как вернулся, все переполошились. Потому что я двух слов толком связать не мог, только твердил, что ты в беде. А Яромир пропал куда-то. И мы его сначала искали…

– Меня тоже опоили… – вздохнул дивий воин.

– Что?! Матушка и тебя заставила всё забыть?

– Нет, мне досталось обычное отворотное зелье.

У Тайки внутри всё похолодело.

– И оно подействовало?

– Нет, как видишь. Потом, когда к Пушку вернулась память…

– А, это, наверное, когда я ниточку нашла и привязала.

– Что?.. – Светлые брови Яромира поползли вверх.

– Неважно, продолжай.

– Так вот, когда к Пушку вернулась память, Радосвет с Лисом быстро вычислили, кто за всем стоит. Я сперва не мог поверить, что моя родная мать способна на такое, но она сама призналась. – Дивий воин на мгновение помрачнел и продолжил говорить, только когда Тайка, желая подбодрить, крепко сжала его ладонь. – Мы её допросили, и оказалось, что это заклинание сродни тому, которым усыпили Василису, представляешь? Только без льда. Моя мать – Кощей в юбке.

– Ну, всё не настолько плохо…

Тайка обняла его, не зная, как ещё утешить.

– Настолько, – буркнул Яромир. – Ну да ладно. Всё хорошо, что хорошо кончается. Если тебе интересно, что сталось с Ладой…

– Я знаю. Мне Мара-Марена рассказала.

Яромир благодарно кивнул. Кажется, ему совсем не хотелось пересказывать подробности.

– Надеюсь, её поступок не повлияет на нас?

– Нет, конечно. Я всё ещё хочу быть с тобой. Ты мне жизнь спас как-никак. – Тайка наконец-то огляделась. – Ой, а почему мы в Дивнозёрье? Я думала, что меня в Волшебной стране околдовали.

– Вы с Пушком успели добраться до вязового дупла и пройти через него. Ты заснула прямо на этой поляне, а твой дух пошёл блуждать в Царство Снов.

– Значит… Я не смогу попасть в Дивь? – у Тайки внутри всё сжалось. – И мы не погуляем на свадьбах Лиса с Радмилой и Василисы с Весьмиром? И не сможем отпраздновать собственную во дворце у дедушки?

Теперь она ещё больше злилась на Ладу. Но Яромир взял её руки в свои:

– Не грусти, дивья царевна. Я взял с них слово, что они приедут к нам на каникулы.

– Это не то же самое, – буркнула Тайка. В следующий миг до неё дошло, что сказал дивий воин, но она всё равно не поверила своим ушам. – Погоди, ты сказал «к нам»?!

– Я останусь в Дивнозёрье. Если ты не против, конечно. – Яромир заглянул в её глаза.

– А как же служба? Ты же воевода!

– Неждан будет рад получить новую должность. А его место займёт Любава. Она тоже заслужила повышение.

– Но ты никогда не хотел жить в мире людей!

– То было в прошлом. Теперь я понял, что хочу быть там, где ты. Уверен, что смогу полюбить ваш удивительный край. Радосвет мне ещё завидовать будет. А коли случится беда, мы всегда найдём способ отправиться в Дивье царство. Да, волчица?

И Тайка кивнула.

Взявшись за руки, они пошли по полю напрямик – самой короткой дорогой к дому. Пушок летал над их головами и иногда кувыркался в воздухе от избытка чувств.

– Ой, Тая, а яблок-то сколько в этом году народилось! Повидла на свадьбу наварим – ведро! Нет, лучше целую бочку!

Коловерша кричал что-то ещё, но Тайка больше не слушала. Она ступала по своей земле вместе с любимым, и спелые колосья склонялись под тяжестью зёрен, приветствуя свою ведьму-хранительницу. Свежий ветер трепал косы, обдувал разгорячённые щёки, и в его молодецком посвисте слышалась уже знакомая ей песнь судьбы.

Тайка точно знала: теперь всё будет хорошо. Пути Дивнозёрья порой сплетаются причудливо и никогда не оказываются прямыми, но в конечном счёте приводят тебя именно туда, где ты хочешь быть.

Content

Алан Чароит
Пути Дивнозёрья

Пролог Неладно что-то в Дивьем царстве…

Глава первая Вот такая взрослая жизнь

Глава вторая Новый виток судьбы

Глава третья По волчьему веленью…

Глава четвёртая Ох уж эти сказочки!

Глава пятая На распутье

Глава шестая Единственный и неповторимый

Глава седьмая Старые друзья собираются вместе

Глава восьмая Добраться до Звёзднокамня

Глава девятая В Новодивьем царстве…

Глава десятая Когда говорит боль

Глава одиннадцатая Сердце – не крепость

Глава двенадцатая Твои наихудшие кошмары

Глава тринадцатая Наедине со смертью

Глава четырнадцатая Без разлук не бывает встреч

Глава пятнадцатая Нарушенное обещание

Глава шестнадцатая Или – или?

Глава семнадцатая Главное – верить

Глава восемнадцатая Таящийся во тьме

Глава девятнадцатая Лук и стрела

Глава двадцатая Непройденное испытание

Глава двадцать первая Поверить в себя

Глава двадцать вторая На твоей стороне

Глава двадцать третья Удивить Змиулана

Глава двадцать четвёртая Всё иллюзия

Глава двадцать пятая Назад пути нет

Глава двадцать шестая Каждому – по справедливости

Глава двадцать седьмая Во что ты веришь – то и правда

Глава двадцать восьмая Буре – быть!

Глава двадцать девятая Хмельной мёд победы

Глава тридцатая Песня судьбы