Ирина Молчанова

Недотрога и хулиган

© Молчанова И., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Кайлее.

Люблю тебя!

Пролог

– Эй, красотка! – крикнул он ей вслед. Белый бультерьер рядом с ногой хозяина навострил уши и проводил взглядом тоненькую девушку в красном спортивном костюме, пробежавшую мимо по асфальтированной аллее.

Девчонка даже не обернулась, чем вызвала на красивом лице парня недовольное выражение: голубые глаза хищно сузились, губы сжались плотнее, а ноздри затрепетали.

– Какая невоспитанная девица! – пробормотал Оскар и, глянув на пса, вдруг широко улыбнулся и отстегнул поводок, приказав:

– Скот, взять её!

Пёс сорвался с места, чиркнув когтями об асфальт, и помчался за девчонкой. А Оскар неспешно двинулся следом, предвкушая весёлое знакомство.

Эта бегунья уже второй месяц каждое утро игнорировала все его попытки познакомиться. Он знал многих девочек в своём небольшом южном городке, но эту впервые увидел в начале лета. Русая коса, горделивая осанка и непомерная любовь к бегу. Неприступная спортсменка.

– Нельзя быть такой гордой, – хмыкнул Оскар, приглаживая иссиня-чёрные волосы и наблюдая, как пёс нагоняет девчонку.

Наконец бегунья услышала погоню, обернулась и негромко вскрикнула. Скот схватил её за штанину, девушка резко остановилась, забавно взмахнув руками.

«Надо было давно так сделать», – подумал Оскар.

– Фу, оставь меня! – крикнула девчонка.

Скот продолжал удерживать её за штанину, издавая грозный рык. На бульваре не было никого, кто бы мог возмутиться проделкой парня, и поиски девушкой прохожих оказались тщетны.

Не торопясь подходить ближе, Оскар снисходительно посоветовал:

– Не шевелись!

– Отзовите собаку!

– Можем сразу перейти на «ты»! – ухмыльнулся парень.

Пленница беспомощно взглянула на него.

«А она не очень», – разочарованно понял Оскар. И когда уже хотел отозвать пса, откуда ни возьмись на аллее появился всадник на чёрном коне – как чёрт из табакерки! Резко склонился к земле – в воздух взлетела рука с кнутом, опустившимся на спину бультерьера. Пёс взвыл, а парень на коне подхватил девчонку, усадил перед собой в седло и ускакал.

Оскар потрясённо смотрел вслед парочке, не веря своим глазам. Такое разве что в кино увидишь.

Скот жалобно заворчал, усаживаясь у ног хозяина. Тот раздосадованно цокнул языком, а когда заметил кровавый след на спине своего любимца, процедил:

– Завтра позволю тебе её съесть! А этого конюха я из-под земли достану!

Но ни завтра, ни через месяц девушка больше не пробегала по тому бульвару.

Глава 1. Блестящий репетитор

Анатолий Викторович поднёс чашку с кофе к губам, отпил и посмотрел на своих детей, сидящих за столом напротив него.

– Оскар, ты не знаешь, почему твоя классная руководительница прислала мне вчера три сообщения?

Оскар пожал плечами, соскребая яичницу со сковородки.

– Одинокая женщина в летах хочет познакомиться.

Отец нарочно громко поставил кружку на стол, заглушив смешок дочери, которая намазала булку толстым слоем шоколадной пасты и демонстративно откусила, а потом затолкала пальцами весь кусок в рот.

Анатолий Викторович немедленно переключился на дочь:

– Обязательно есть как свинья?

– Хрю-хрю, – выдала она.

Оскар поймал на себе сердитый взгляд отца и простонал:

– Да не знаю я, что нужно этой грымзе!

Отец кивнул Диане.

– Не хочешь рассказать брату, как тебе в спецшколе нравится?

Диана склонила голову набок, отчего её чёрный ирокез с красными кончиками задел цветок в вазе.

– Я бы предпочла называть её закрытой элитной школой, пап! О-о-о-очень нравится, – доверительно сообщила она, – всегда под присмотром папочки. – Сестра подмигнула Оскару. – Айда к нам, будет весело – вся семья в сборе!

Оскар кинул кусок бекона псу, преданно сидящему возле стула хозяина.

– Пап, если ты и меня пристроишь к себе, люди станут говорить, что ты злоупотребляешь своими полномочиями!

– Не корми собаку со стола! – рыкнул отец и, поднявшись, бросил: – Диана, жду тебя в машине! – Он уже выходил из кухни, когда ему, видимо, показалось, что сын запуган недостаточно, поэтому выдал:

– Мы ещё не договорили, молодой человек, ты у меня дошутишься!

Отец ушёл, и сестра сразу же набросилась на Оскара:

– Ос, ты ума лишился?! Чего ты натворил, зачем училка звонила?

– А ей нравится звонить отцам симпатичных учеников, – улыбнулся он.

Диана закатила глаза, встала из-за стола, взъерошила волосы брата и, обняв за шею, шепнула:

– Ты крутой, конечно, но, если загремишь в спецшколу, я сопли тебе вытирать не буду! Уладь свои дела в школе!

Оскар скинул её руки со своих плеч, буркнув:

– Папочка заждался тебя, Ди. Передавай привет малолетним преступникам!

– Непременно! – промурлыкала Диана, хватая из корзины яблоко. – Впрочем, скоро сам передашь.

– Не дождёшься!

Оскар мог бы поклясться: на лице сестры промелькнула улыбка облегчения, прежде чем она упорхнула из кухни.

Ещё полтора года назад они учились в одной школе… До того досадного случая, после которого отец запер Диану в спецшколе для несовершеннолетних. Являясь её начальником, он посчитал, что свободолюбивой дочери будет лучше под его присмотром. Какая глупость!

Для Оскара с тех пор родная школа точно опустела. Диана была его лучшей подругой. Чтобы отправить их в один класс, в своё время родители заставили Оскара просидеть год дома и подождать сестрёнку. Кому-то могло бы показаться, будто таскать всюду с собой сестру унизительно для парня, но только не в случае с Дианой. Где бы ни появлялась, она становилась своей в доску. Его друзья боготворили Диану. А сам он восхищался ею с самого детства, но старался этого не показывать. Сестра терпеть не могла слабаков, которые раболепствуют перед ней, лишь бы добиться её дружбы.

Оскар заметил забытую на краю стола тетрадь сестры. Взял, пролистнул. На последней странице она написала:

Как птице, отклевавшей лапу в цепи,

На краю жизни вдруг взмахнуть крылами,

В улыбку бездны скользнуть по крови,

Стирая грань миров между нами…

Было бы куда проще, будь то потуги безответной любви. Но Ди не влюблялась безответно, она вообще теперь не влюблялась, потому что её сердце болело от потери. И лапа в цепи – это бесконечный контроль отца. А грань, о которой писала сестра, была гранью между жизнью и смертью.

Оскар отложил тетрадь и вздохнул.

Сестра никогда не отличалась покладистым характером. Жизнелюбивая, напористая и нагловатая, после смерти матери полтора года назад Ди и вовсе превратилась в острый железный шип, который колет каждого без разбора. С ней стало сложно, а порой – просто невыносимо.

Оскар потрепал пса по голове.

– Пора в ад.

Парень собрался, надел футболку с надписью «Я люблю читать», чтобы потроллить разгневанных учителей, закинул на плечо рюкзак и вышел из дома.

Его семья жила в одноэтажном деревянном доме, куда они переехали больше шести лет назад, когда их старый дом на несколько семей расселили после пожара. Ещё до смерти матери родители планировали покупку квартиры, но несчастье поставило крест на всех планах. Переезд без мамы – это было бы уже не то. Да и всем, пусть в тесноте, но хотелось остаться там, где прожили счастливых шесть лет.

Возле забора стояла припаркованная «копейка» и поджидали друзья. Очкарик Толя – коренастый, коротко стриженный блондин в драной джинсовой жилетке с нашивками флагов разных стран, пожал Оскару руку и обронил:

– Твоя сестра просила меня присмотреть за тобой. С чего бы, не знаешь?

– Ай, – отмахнулся Оскар, – забудь.

Толян из кожи лез вон, чтобы угодить Ди, но та лишь посмеивалась над его нелепыми ухаживаниями и называла Винтиком. Он мог починить что угодно. Толя собрал из нескольких машин со свалки одну, на которой катал друзей по городу.

С Толей Оскар и Диана познакомились в первом классе, но по-настоящему подружились лишь в пятом. Очкарик и заучка, вечно хнычущий мальчик просто не был интересен брату с сестрой, пока не проявил себя на уроке труда, смастерив деревянные санки. Ими тут же заинтересовалась Ди. И уже вечером того же дня Толя катал её по парку на своих чудо-санках. Вернувшись вечером домой, на возмущение Оскара: «Да он же лох!» – сестра уверенно заявила: «Научись держать молоток в руках, а потом решай, кто стоит внимания, а кто нет!» Оскар напомнил ей: «Но ты сама говорила, что он лох!» Диана умела признавать свои ошибки и безапелляционно сказала: «Я была дурой».

Дверца машины распахнулась, и показалась русоволосая голова Стаса. Он был выше всех остальных одиннадцатиклассников, статный, широкоплечий. Ди заметила его в шестом классе, когда все девчонки начали поголовно влюбляться в высоченного парня, казавшегося взрослее остальных. Встречались Ди и Стас недолго, около месяца, после Диана бесперспективно увлеклась другом отца – заядлым рыбаком дядей Петей – и бросила Стаса, сохранив с ним дружеские отношения.

Она частенько говорила, что держать при себе такую гору мышц всегда полезно. Но помимо силы, роста и мышц, Стас обладал рядом достоинств: он был верным, добрым и весёлым малым.

Оскар забрался в машину на переднее сиденье. Автомобиль тронулся, и Стас, постучав Оскара по плечу, сказал:

– Помнишь, ты про парня на коне рассказывал?

– Ну!

– Кажись, я видел его вчера.

– Где?

– На ярмарке. Ты же не поехал! А мы с Толяном… ну, в общем, этот парень там был на своей кляче, участвовал в представлении.

– А где живёт этот урод, вы не узнали? – уточнил Оскар, доставая из бардачка пачку жвачки и выдавливая из упаковки две подушечки на ладонь.

– Нет, не узнали, – ответил Толя, круто сворачивая к школе.

Но Стас тут же прибавил:

– Но мы узнали кое-что другое!

– И что?

– Урод в нашей школе будет учиться! – Стас с триумфом посмотрел на друга. – Ну как новости?

Оскар недоверчиво покачал головой.

– Вот это везение!

На первом этаже ребят поймала классная руководительница – Елена Тарасовна. Сорокалетняя дама с ярко-красными волосами и пухлыми губами, за что получила прозвище Пухляш. Она схватила Оскара за плечо и, сердито зыркнув на футболку с надписью «Я люблю читать!», промолвила:

– Ты помнишь, Оскар, что обещал мне в конце прошлого года?

– Напомните, пожалуйста. «Пухляш», – мысленно прибавил он.

– Ты обещал подтянуть за лето литературу и геометрию, по которым мы поставили тебе оценки в счёт будущих успехов! Но я не вижу сдвигов! Совсем.

Вмешался Толя:

– Елена Тарасовна, я с ним позанимаюсь, обещаю!

Учительница снисходительно покачала головой.

– Толя-Толя, кто бы верил твоим обещаниям! Выпускной класс, о чём вы только думаете! В голове ветер! – И строго глянув на Стаса, прибавила: – У всех троих! Ветер!

– Мы исправимся, – пробубнил Стас. Он всегда так говорил, и ему обычно верили. Глядя на увесистые кулаки, почему-то всем хотелось ему верить. Но Пухляш не поверила, она жестом отогнала Толю со Стасом, а Оскара обняла за плечи и повела вверх по лестнице.

– Я говорила сегодня с твоим отцом, и мы решили дать тебе ещё один шанс – последний!

«Какое великодушие», – подумал парень, но вслух сказал: – Я буду молиться за вас, Елена Тарасовна, сколько раз вы спасли меня.

Классная руководительница не обратила внимания на его сарказм и продолжила:

– Мы пришли к выводу, что тебе следует позаниматься с репетитором.

– Ну конечно…

– Но поскольку… – Пухляш вновь оставила его реплику без внимания, – у нас сейчас нет учителей, готовых с тобой заниматься, мы подыщем тебе репетитора среди учеников.

– Супер! Меня будет учить школьник?

– Или школьница. У нас есть просто блестящие ученики! Я говорила об этом твоему отцу, и он согласен, что это выход из положения!

– Школьница? – Оскар повеселел. – Только симпатичную!

Елена Тарасовна задумчиво посмотрела на него и загадочно улыбнулась.

– Есть у меня на примете один человек! Но ты можешь даже не рассчитывать, что тебе удастся филонить! Эта ученица подтянула у нас самых пропащих двоечников!

– Жду не дождусь встречи с ней! – протянул Оскар.

Он знал, что отделается от занудной репетиторши в два счёта, но сообщать об этом классной руководительнице не собирался.

* * *

Оскар ещё раз сверил адрес с тем, что написала ему Елена Тарасовна на бумажке, и, убедившись, что ошибки быть не может, присвистнул.

Он стоял перед коваными, увитыми засохшим плющом воротами дома, похожего на старинный замок. Из серого камня, весь в трещинах – замок производил впечатление вместилища призраков из ужастика.

Оскар множество раз проезжал с друзьями мимо этого громадного коттеджа, стилизованного под замок, и тот всегда был предметом шуток. Ребята даже хотели как-то залезть в него ночью, но до этого так и не дошло.

А теперь оказалось, что в этом склепе жил какой-то блестящий репетитор.

«Может, училка наняла мне в репетиторы графа Дракулу?» – со смешком подумал Оскар, толкая перед собой скрипучую створку ворот.

Парень прошёл по каменной дорожке к парадному входу между серых колонн и нажал на звонок. После пятиминутного ожидания дверь распахнулась и на пороге возникла хрупкая пожилая дама. Одетая в чёрное платье, с накидкой на плечах и ниткой розового жемчуга на тонкой шее, старушка опиралась на тросточку и любезно улыбалась Оскару.

– Чем могу помочь, молодой человек?

Парень от таких церемоний несколько опешил и, быстро заглянув в бумажку, спросил:

– Здесь живёт Кларисса Маршал?

Старушка раскрыла дверь шире и отступила, жестом приглашая Оскара пройти.

– Меня зовут Алисия Константиновна Маршал, я бабушка Клариссы, – она указала на старинное кресло из красного дерева, – присаживайтесь, я сейчас её приглашу.

И она, очень прямо держа спину, прошествовала к двойным дверям, ведущим в большой зал с винтовой лестницей.

«Вот это хоромы», – разглядывая просторный и пустынный холл, подумал парень. От нечего делать он достал из кармана телефон и принялся играть в гонки, поэтому появление репетитора пропустил.

– Здравствуй! – раздался негромкий девичий голос.

Оскар вскинул голову и слова «привет-привет» так и застыли на губах. Перед ним стояла бегунья, только выглядела она иначе. Вместо красного спортивного костюма лёгкое белое, в мелкий голубой цветочек платье до колена. На ногах голубые мягкие туфли без каблука. Волосы с помощью ленты убраны в аккуратный пучок. На шее длинные бусы из мелкого лазурита.

Внезапно Оскару показалось, что ему стало тесно в этом холле, в своей футболке «Я люблю читать» и даже в собственном теле. Пришлось мысленно приказать себе не пасовать.

– Меня зовут Кларисса, я буду твоим репетитором, – нарушила тишину девушка.

– Меня зовут Оскар, я буду твоим учеником, – выдал он и тут же отругал себя за этот глупый ответ. Девушка хоть ничем и не выдала своего отношения, просто без всяких эмоций смотрела на него, точно он пустое место, но её презрение буквально заполнило холл.

Оскар встал и, тронув бусы на её шее, промурлыкал:

– Как поется в песне «ВИА Гры»: «Лучшие друзья девушек – бриллианты»?

– Лучшие друзья девушки – книги. Потому что только они способны создавать мысли, которые однажды можно будет обменять на бриллианты и ещё что-нибудь. А что касается фразы, она была сказана ещё Мэрилин Монро.

Оскар спрятал руки за спину и с нарочитым весельем спросил:

– Где будем заниматься? В твоей спальне?

Щёки Клариссы заалели, но она на удивление спокойно сказала:

– Прошу в гостиную.

Не оборачиваясь, она пошла через холл в зал с лестницей. Оскар затопал следом, корча рожи в прямую спину хозяйки замка и повторяя про себя: «Прошу в гостиную! Прошу, нет, умоляю, зовите меня Кларисса – фиса-дуриса, я умнее всех и живу в замке!»

Как же она его взбесила! Лучше бы фыркнула ему в лицо и напомнила, что он натравил на неё собаку. Так бы поступила любая нормальная девчонка. А эта корчила из себя ледяную принцессу.

– Дура манерная, – вырвалось у Оскара.

Девушка обернулась.

– Прости?

Парню захотелось стукнуть её, лишь бы убрать с лица это противное вежливое выражение.

– Ничего, говорю, какая красивая картина, – пробурчал парень, кивая на портрет какого-то чувака в золочёной раме.

На лице Клариссы возникла несмелая улыбка, и девушка простодушно уточнила:

– Любишь классическую музыку?

Оскар не очень понял, как это с разговора о картине они перескочили на музыку, но на всякий случай кивнул.

– Ага.

– Моя бабуля большая поклонница Иоганна Себастьяна!

«Бабуля? Ну кто так сейчас разговаривает? Кошмар, прошлый век! Куда я попал!» – Оскар нервно взъерошил волосы.

– Иоганн, этот тот, что с прибабахом?

Девушка удивлённо моргнула, взглянула на портрет, затем на Оскара и с натянутой улыбкой промолвила:

– Бах – фамилия музыканта, – и снова двинулась по залу.

– Вообще-то чаще я слушаю «Ленинград», – кинул он ей в спину.

Она обернулась, вежливо промолвив:

– Никогда не слышала, обязательно послушаю!

Оскар закатил глаза, показав её раздражающе прямой спине обеими руками средние пальцы.

Девушка привела его в гостиную со старинной мебелью и большим камином.

На столике у дивана уже лежали учебники и тетради.

Только тогда Оскар неожиданно осознал, что попал – эта девица не так проста, отделаться от неё, как он планировал, в два счёта не получится.

Кларисса взяла учебник по литературе.

– Начнём?

– С чего?

– Твоя классная упоминала, что ты не сдал анализ…

«Ну всё! – решил Оскар. – Если я и дальше буду её слушать, то попросту рехнусь!»

– Какой ещё анализ? Кала, что ли? Ты о чём вообще? Чего я не сдал?

Девушка открыла и закрыла рот, как рыба, вытащенная из аквариума, затем с усилием вымолвила:

– Анализ произведения. Пьесы Горького «На дне».

– Ну и слово… анализ.

– У слова «анализ» несколько значений, – с видом строгой училки произнесла Кларисса. – На греческом analysis – это разложение. Всесторонний разбор, рассмотрение, например, художественного произведения или же определение состава вещества. – И без перехода сказала как само собой разумеющееся: – Ты, конечно, читал пьесу «На дне».

– Конечно же, нет! – ещё больше раздражаясь, фыркнул Оскар. – Я и без пьесы чувствую себя на самом дне…

– Неудивительно! – живо воскликнула девушка.

Он покосился на Клариссу, но её лицо уже вновь превратилось в маску вежливости.

– Ничего страшного, поговорим сегодня о создании пьесы Максимом Горьким. И я расскажу немного об образах в данной драме.

«Ну поговори», – мысленно разрешил он.

Оскар и не подозревал, что можно знать такое количество слов и так лихо рассуждать о какой-то там книжке. Сам он не любил читать и не видел в этом смысла, зная, что почти по каждой приличной книге давно снято кино.

Он так и сказал репетиторше:

– А по этой пьесе кино есть? Проще потратить два часа и посмотреть, чем читать!

– Но это же совершенно разное: книга и фильм! Чтобы понять глубже…

– Мне достаточно поверхностного знакомства! Так что за фильм?

– Экранизация 1952 года режиссёра Андрея Фролова, – сдалась Кларисса. Но было видно, что она разочарована. Начался урок.

Спустя сорок минут Оскар почувствовал, что глаза его слипаются и голос Клариссы доносится как будто издалека. Смысла он уже давно не понимал. Пора было валить из замка. И Оскар не придумал ничего иного, как испортить воздух, а затем со злорадством наблюдать, как подрагивают ноздри его мучительницы.

– Ты гороха, что ли, переела? Дышать же нечем! – поморщился парень, когда урок продолжился, несмотря на зловоние.

Кларисса взглянула на него, но, никак не прокомментировав, поднялась и, отдернув штору с вышитыми узорами, распахнула огромное окно, впустив в гостиную свежий прохладный воздух.

– Так лучше? – осведомилась она и, к великому облегчению Оскара, закрыла учебник литературы.

Но радость его длилась недолго. Кларисса потянулась за другим учебником и сообщила с нотками злорадства:

– Теперь позанимаемся геометрией. Может, чаю?

Оскар смотрел на неё – такую невозмутимую – и ненавидел всем сердцем.

Ему хотелось послать её ко всем чертям с чаем и всем остальным. Но, вспомнив слова отца: «Ещё один звонок учительницы по поводу твоей неуспеваемости или плохого поведения – и билет в спецшколу у тебя в кармане», Оскар сквозь зубы процедил:

– Чай… было бы здорово!

Глава 2. Платок на память

Кларисса постучала в комнату бабушки и вошла. Алисия Константиновна приветливо улыбнулась внучке и отложила вышивание.

– Милочка моя, ты совсем бледненькая, – озабоченно заметила бабушка. – Как позанимались?

Девушка тихонько простонала, выдохнув:

– Бабушка, этот молодой человек… поверхностный, такой грубый и невоспитанный…

Алисия Константиновна неодобрительно покачала седой головой.

– Кларисса, хорошо воспитанная девушка никогда не осуждает чьё-то воспитание, это дурной тон!

– Да, бабушка, знаю, но…

– Вот и умница.

Кларисса потопталась на месте, а потом не выдержала:

– Он натравил на меня летом собаку!

– Собака тебя укусила?

– Нет, но…

– Тогда это всего лишь мальчишеская глупая выходка, но ещё глупее, дорогая, реагировать на неё. Не бери в голову.

Кларисса кивнула. Бабушка, видя, что внучка совсем сникла, сказала:

– К каждому человеку, как к замку, есть ключик! Попробуй подобрать ключ к этому мальчику. – Алисия Константиновна усмехнулась. – Тем более что поверхностные люди всегда довольно просты.

Девушка пообещала:

– Я постараюсь, бабуль! А тётя Леонида ещё не вернулась из салона?

Алисия возвела глаза к потолку.

– Ты же знаешь мою сестру: больше чем уверена, салон лишь предлог.

– Думаешь, она снова в том подпольном казино?

Бабушка с внучкой одновременно вздохнули, огорчённые недостойным поведением родственницы.

Кларисса вышла из комнаты бабушки и пошла к себе. Её спальня располагалась в небольшой уютной башенке на третьем этаже. Стены были оклеены обоями персикового цвета, на окне белые занавески в форме арки. Мебель в стиле Людовика XIV: круглая кровать с резной спинкой, туалетный столик, шкаф, комод, два кресла со столиком между ними, на котором стояла ваза-аквариум с золотой рыбкой. На дне вазы лежал домик для рыбки – полуразрушенный затопленный кораблик, а рядом с ним игрушечный пиратский сундук с золотом.

Девушка подошла к окну и распахнула створки. Её мысли продолжали крутиться вокруг нерадивого ученика. О, как она хотела бы взять назад своё обещание, данное Елене Тарасовне, что подтянет двоечника. Или вовсе никогда не давать такого обещания.

Успех после летних занятий с другими учениками, в основном внуками и внучками подруг бабушки, окрылил её. Девушка возгордилась, уверенная, что сможет сладить с любым отстающим. Ей следовало поинтересоваться именем своего ученика, прежде чем раздавать обещания, которые не сможет выполнить.

Кларисса вспомнила унизительные два часа в компании Оскара и прикрыла глаза, ощущая боль в висках.

Она прекрасно понимала: ничем хорошим общение с этим парнем закончиться не могло. Когда в сентябре Кларисса вернулась в школу, где не была четыре года, девочки из класса рассказывали о победах Оскара. Они им восхищались! Как будто он не менял девочек как перчатки, а совершал какое-то геройство.

Кларисса постучала ноготком по аквариуму и, когда рыбка подплыла к её пальцу, сказала:

– Планка для потенциальных ухажёров у современных девушек нынче на уровне барьера для карликового пинчера.

– Полностью согласна! – послышалось за спиной.

Девушка взглянула через плечо и тепло улыбнулась.

– Тётя Леонида, я не слышала, как ты стучала.

– Это потому, что я не стучала, – фыркнула полненькая старушка, одетая в белое платье от «Шанель» и туфли на десятисантиметровых каблуках.

Тётя Леонида скинула обувь, сознавшись:

– Красота – какая же это мука, Клара! – Она плюхнула в кресло разноцветные бумажные пакеты.

– Тётя, ты могла бы уже не мучить себя каблуками…

– Уже? – возмущённо перебила Леонида. – Хочешь сказать, я слишком стара для каблуков?

– Я… – растерялась Кларисса.

– Да будет тебе известно, прелесть моя, жизнь – это красота во всём и всегда, а для жизни можно стать слишком старой лишь на смертном одре! Или в гробу.

– Конечно, тётя, ты неверно истолковала мои слова.

Леонида отмахнулась.

– Хватит болтать! Посмотри, что я купила тебе! – Она указала на разноцветные пакетики. – Примерь! А я пойду переоденусь к ужину! – Леонида уже переступила порог комнаты, но обернулась, уточнив:

– Старая карга у себя?

– Тё-о-тя, – укоризненно покачала головой Кларисса.

– Только не напоминай, дорогуша, что я старше её на целых пять лет, – хмыкнула Леонида. – Молодость, она вот тут, – прижала она руку, унизанную перстнями, к груди.

– Спасибо за подарки! – только и успела поблагодарить Кларисса, прежде чем тётка унеслась.

Девушка раскрыла пакетики. В одном было элегантное вязаное платье цвета слоновой кости. В другом новая сумка под платье с золотой цепочкой.

В сумочке девушка обнаружила коробочку с духами, новые золотистые лосины и три пары капроновых колготок. В третьем пакете оказались бежевые высокие сапожки.

Леонида частенько баловала внучатую племянницу обновками, да и сама любила принарядиться. Родная бабушка Клариссы Алисия не одобряла расточительность сестры и любовь той к нарядам называла легкомыслием. Алисия придерживалась мнения, что одежда должна быть добротной и скромной. Кларисса никогда не носила подарки Леониды в школу. Это не понравилось бы бабушке, которая не любила кичиться своим положением. Она всегда говорила, что они с сестрой в жизни рубля не заработали и гордиться им нечем. Деньги, дом и положение в обществе – всего добился их отец, известный в прошлом бизнесмен, политик и меценат.

Девушка разложила подарки, переоделась к ужину в серое домашнее платье свободного кроя и спустилась на первый этаж, где располагалась огромная кухня, разделённая на две зоны: место для приготовления пищи и для трапез.

Алисия уже накрывала на стол, Леонида задерживалась, поэтому Кларисса принялась помогать бабушке.

Когда Алисия с Клариссой уже расселись на свои места, вихрем ворвалась Леонида, источая запах «Шанели № 5» и сверкая россыпью кристаллов Swarovski на новом кофейном кардигане с длинными рукавами.

Без предисловий Леонида вручила Клариссе письмо, сообщив:

– От мамы с папой, дорогая, Ваня только что доставил! Читай скорее!

Ваня был почтальоном – представителем «старой гвардии» – неамбициозным, задорным человеком с кротким нравом, который всю жизнь ездил на одном и том же древнем велосипеде. Когда-то у него, если верить сплетникам, был роман с Леонидой. Но отец в поисках лучшей партии не позволил дочери выйти за простого почтальона, чем обрёк её на одиночество. Отец всегда слишком многого ожидал от своей старшей дочери и до самой смерти повторял, что Леонида должна была родиться мальчиком, о котором он так мечтал.

Кларисса дрожащими руками попыталась вскрыть письмо, но бабушка строго заметила:

– Суп остынет, откроешь в своей комнате.

– Да пусть откроет! Она столько его ждала! – возмутилась Леонида.

Но её сестра непреклонно отметила:

– Нетерпение никогда не было в списке добродетелей.

Кларисса примирительно положила письмо на край стола.

– Прочитаю позже! У меня после ужина будет много свободного времени!

– А я бы прочитала, – вздохнула Леонида.

– Это ты, а моя внучка понимает, что каждому делу свой час! Что толку второпях читать письмо? Эпистолярный жанр придуман для вдумчивого отношения!

Но, несмотря на всё сказанное и даже полное согласие Клариссы с этим, она не участвовала в беседе за столом и не могла ни на чём сосредоточиться, кроме манящего конверта на краю стола.

И когда бабушка подала десерт, девушка поднялась, пожелала всем доброй ночи и удалилась к себе.

В комнате Кларисса вскрыла письмо и быстро пробежала его глазами. А после бросила листок на пол и отошла к окну, держа голову так, чтобы слезы, готовившиеся хлынуть из глаз, не пролились.

За окном в сумерках покачивались деревья. Девушка дала себе пару минут успокоиться, затем подняла листок, сунула в конверт и бережно убрала в комод, к другим письмам.

В дверь раздался стук.

– Войдите, – отозвалась Кларисса.

В комнату вошла тётя Леонида.

– Ну, что пишут родители?

– Они здоровы, но приехать на Новый год, как собирались, не смогут, – тихо промолвила девушка, стараясь не смотреть на тётку.

А та шагнула к ней и порывисто обняла.

– Ах, дорогая, ну что поделать… Только не нужно расстраиваться! Мы устроим такой праздник, такой праздник…

Кларисса отступила.

– Знаю, будет замечательно.

Но нотки горечи, которые она пыталась скрыть, не могли обмануть.

Бабушка знала. Она всё предвидела! Поэтому и не захотела, чтобы внучка читала письмо и расстроилась за столом, где ей пришлось бы держать лицо. Алисия отправила внучку в свою комнату, чтобы та могла побыть наедине с собой и своими рухнувшими надеждами.

Леонида взяла Клариссу за руку и усадила в кресло, а сама присела рядом.

– Давай я тебе кое-что расскажу!

Девушка лишь покорно кивнула, думая о своём.

– Когда мы с Лисой были маленькими, отец два раза в год брал нас на большую ярмарку, где покупал нам леденцы, пряники и разрешал прокатиться на весёлой карусели!

Кларисса, всё ещё не понимая, к чему этот рассказ, взглянула на тётку. А та, глядя куда-то в пустоту, продолжила говорить:

– В один год я сломала ногу и не смогла поехать на ярмарку, а когда наступило время ехать во второй раз, слегла с ангиной… – она помолчала. – В тот год я ни разу не разговаривала с отцом. А знаешь почему?

Кларисса покачала головой. Леонида грустно улыбнулась.

– Потому что лишь в эти два дня в году наш отец вспоминал о нас, интересовался нашими делами и произносил помимо слов «Доброе утро», «Приятного аппетита» и «Доброй ночи» ещё и другие слова. И мы с Лисой, в особенности я, так радовались этим двум дням в году! Но в тот год я поняла, что отец просто не любит нас. И для него не имело значения, поехала я на ярмарку или нет, он сказал: «В следующем году съездишь – велика беда!» Он не нуждался в нас и в общении с нами.

У Клариссы сердце забилось сильнее, а дыхание перехватило.

– Тётя, ты думаешь, родители не любят меня, поэтому…

– Ну что ты, милая! – всплеснула руками Леонида. – Я хочу сказать, что не важно, смогут они приехать на Новый год или нет, главное, душой и сердцем они всегда с тобой! Они бесконечно любят тебя и приедут как только смогут! Им важно писать тебе письма, звонить и интересоваться твоей жизнью. И разве они не рассказывают тебе в мельчайших подробностях, что и когда они делают? Да их письма – настоящие отчёты! Даже на расстоянии родители никогда о тебе не забывают. Им не нужна ярмарка или Новый год, им не нужен повод, чтобы примчаться к тебе, как только выдастся возможность!

Кларисса кивнула.

– Спасибо, тётя.

Леонида похлопала её по руке.

– Выше нос, карга говорит, у тебя намечается роман!

– Что? – потрясённо выдохнула Кларисса.

– Ну как же… Оскар Касперских разве сегодня не приходил?

– О-о, тётя… – только и смогла выдавить девушка, нервно обмахиваясь ладонью.

* * *

На географический атлас, лежащий на парте, упала тень, и раздался приятный голос:

– Здесь не занято?

Кларисса подняла голову и замерла. Перед ней стоял её спаситель – длинноволосый кудрявый брюнет с ровным загаром и жгучими карими глазами.

На нём были чёрные брюки и голубая рубашка, несмотря на то что в школе форма и деловой стиль не являлись обязательными.

– Здесь свободно, – спохватилась Кларисса, сконфуженно опуская глаза и ругая себя за столь нахальное разглядывание.

Он поставил чёрный портфель на стул рядом и представился:

– Я Марсель. Буду учиться в вашем классе.

– Кларисса, – произнесла девушка и поспешно добавила: – Я не успела в прошлый раз поблагодарить тебя, всё произошло так неожиданно! Но теперь ты здесь, – она улыбнулась, тщетно пытаясь скрыть смущение. – Спасибо, что выручил меня.

– Не за что. – Он сел рядом и доверительно признался: – Когда директор спросил, в какой класс я хочу попасть, я сказал, в тот, где учится Кларисса М.

– Откуда ты узнал, как меня зовут? – удивилась она.

Марсель достал из кармана платок и протянул девушке, указав на уголок, где было вышито её имя.

– Он за подпругу седла зацепился. Кстати, очень удобно. Куда лучше безадресной туфельки.

Кларисса залилась румянцем. Вышивать на платках имя было идеей тёти Леониды, которая обожала рукодельничать. Она говорила, что однажды Кларисса столкнётся с молодым человеком, тот будет молить её представиться, и тогда она подарит ему надушенный платок. Который, само собой, влюблённый принц будет хранить у груди до конца своих дней.

Что и говорить, тётя Леонида слыла чрезвычайно романтичной особой, хотя и не была никогда замужем. Возможно, оттого и сумела сохранить веру в любовь.

Девушка убрала платок в карман.

Принц вернул его, носить сей предмет возле сердца ему не пришло в голову. Конец сказки.

«Хорошо, что платок чистый», – подумала Кларисса, представляя, как она могла бы оконфузиться.

Начался урок. Девушка сосредоточилась на учительнице, но всякий раз, когда её взгляд ненароком касался соседа, внутри поселялось странное волнение, точно перед важным экзаменом.

Кларисса всё ещё помнила ту приятную стеснённость в груди, когда они неслись галопом по бульвару, и своё глубокое разочарование, когда руки спасителя ловко спустили её на землю. Он тогда явно куда-то спешил, спросил лишь, всё ли с ней нормально и дойдёт ли она до дома. Она дошла – разочарованная и даже обиженная таким пренебрежением. Пусть парень и вырвал её из пасти бультерьера, но уж слишком бесстрастно это сделал.

Марсель был хорош собой: карие глаза с необыкновенным вишнёвым оттенком обрамляли пушистые угольно-чёрные ресницы, изящные брови, прямой нос, красивые губы и очаровательная ямочка на подбородке. От него пахло мылом и лосьоном после бритья.

На других уроках, где место за партой рядом с Клариссой было не занято, Марсель попросил разрешения сесть с ней.

На перемене они стояли возле окна.

– Ты приехал из Франции? – спросила девушка. – У тебя совсем нет акцента!

– Я родился в России, моя мать русская, а отец француз. Он каскадёр, работает во Франции, к нам прилетает пару раз в месяц или между перерывами в съёмках. – Марсель повёл плечом. – Раньше мы жили под Москвой. Но пришлось переехать, брат матери травмировал ногу при строительстве сарая, а у него малолетние дочери-близняшки. За ним и девочками нужен уход. А у него ещё огромное хозяйство, хутор, домашний скот!

Кларисса кивнула.

– Так вот откуда лошадь.

– Кобылку зовут Стрела. Дядя Ильдар научил меня держаться в седле, теперь я и дня не могу прожить без прогулок верхом. – Он широко улыбнулся. – Я всё болтаю, а ты о себе совсем ничего не рассказала!

Девушка улыбнулась в ответ.

– Мои родители геологи, дома их почти не бывает, я живу с бабушкой и её сестрой. – Она смущённо потупилась. – А больше мне и рассказать нечего.

– Не может быть! А ты здесь родилась и всегда жила, ходила в эту школу?

– Да, я тут родилась, но последние четыре года жила в Мурманске, где родители работали в геологическом бюро. А потом они уехали в арктическую морскую экспедицию, а я вернулась в родной город.

Прозвенел звонок, но весь урок Кларисса ловила на себе заворожённый взгляд Марселя, и у неё приятно ныло сердце, а к щекам приливал жар.

После уроков она потеряла из вида своего нового соседа по парте и уже было хотела идти домой, как увидела из окна потасовку на школьном дворе.

Марселя окружили парни из параллельного класса и толкали новенького друг к другу. В одном из обидчиков Кларисса безошибочно угадала своего нерадивого ученика. Хоть он и стоял спиной, но эту горделивую осанку она бы узнала даже с самого дальнего расстояния.

Девушка поспешно накинула пальто и выбежала из школы.

– Оставьте его! – крикнула Кларисса.

Оскар обернулся и, заметив её, насмешливо бросил:

– Шагайте мимо, леди, а то как бы не задело!

– Отпусти его, ты… ты хулиган!

– Хулиган? – повторил Оскар, точно пробуя на вкус это слово, и посмотрел на друзей: – Слыхали?

Все трое засмеялись.

– Не беспокойся, Кларисса, они ничего мне не сделают, – спокойно сказал Марсель.

Оскар передразнил:

– Не беспокойся, Кларисса… ути-пути… действительно, – обжёг он её взглядом голубых глаз, – не беспокойся, мы вернём его тебе, немного помятым, но живым, обещаю.

О, как злил её этот самонадеянный мальчишка!

Оскар шагнул к Марселю и дал ему лёгкую пощёчину.

– У нас с тобой есть незаконченное дело, урод!

Марсель встал в стойку, подняв кулаки на уровне лица. Оскар лишь рассмеялся, сделал незаметный знак одному из своих высоченных друзей. Тот подошёл к Марселю сзади и ударил под колени ногой. От неожиданности Марсель упал, в этот момент Оскар схватил его за волосы и ударил лицом о своё колено.

– Упс, аккуратнее, дружище, смотри, куда падаешь. Так же можно покалечиться, – ухмыльнулся он.

Кларисса вскрикнула:

– Трус! Вы трусы, втроём на одного! – и ринулась вперёд, но светловолосый, коротко стриженный парень ухватил её за пояс и удержал.

– Куда лезешь, дурочка? Ос девочек не бьёт.

А его высоченный приятель подхватил:

– Но для тебя может сделать исключение!

– Вы жалкие трусы! – повторила она.

Продолжая удерживать Марселя за волосы, Оскар поглядел на Клариссу:

– Очнись, рыцари давно перевелись. И дуэли нынче не в моде.

Он ещё раз треснул Марселя об своё колено и, отшвырнув, сказал:

– Я с ним закончил.

Когда они ушли, вернее укатили на своей развалюхе, Кларисса подбежала к Марселю, помогла ему отряхнуться и дала платок, чтобы промокнуть кровь на губе.

– Может, в медпункт?

Он покачал головой. Они молча двинулись со школьного двора. Девушке было так обидно за него.

– А почему ты не сопротивлялся? – осторожно спросила Кларисса, понимая, что может оскорбить его. Но никак у неё не укладывалось в голове, что он так легко позволил себя поколотить. Ведь летом, когда отбил её от собаки, Марсель показался ей рыцарем без страха и упрёка.

Он покосился на неё и негромко сказал:

– Моей маме сейчас нелегко, столько на неё навалилось, ей некогда ходить в школу улаживать мои проблемы. Если в мой первый день в школе ей позвонят и скажут, что я подрался, она очень расстроится. Я знал, что Оскар мелко отомстит и они быстро отвяжутся, так и случилось.

Кларисса коснулась его локтя.

– Ты достойно держался. А они – бессовестные люди!

Марсель вздохнул.

– Мне жаль, что ты стала свидетельницей этой неприятной сцены. – Он помолчал, а затем спросил: – Можно пригласить тебя куда-нибудь?

– А куда? – бесхитростно уточнила она.

Он пожал плечами.

– Давай придумаем? – Марсель отнял от губы платок и замешкался, отдать его или оставить.

Кларисса поспешно сказала:

– Оставь. Потом вернёшь.

Он прижал платок к губам и тихо признался:

– Мне хотелось бы оставить его на память.

Девушка не сумела сдержать улыбку.

– Он твой.

Кажется, пророчество тёти Леониды сбывалось…

Глава 3. Заячьи проблемы

В вечернем небе мерцали разноцветные огоньки – это светились лампочки на детской карусели. Сладко пахло попкорном и сахарной ватой. Из колонок лились весёлые песни из детских кинофильмов.

Марсель с Клариссой гуляли по аллейкам парка аттракционов. Беседа плавно перетекала с одной темы на другую: без напряжённых пауз, неловких смешков и стеснения, присущего первым свиданиям. Его спутница с лёгкостью поддерживала разговор. Она знала о лошадях, о постмодернизме и гонках «Формулы-1», о Моцарте с Бахом, вулканах Камчатки, о моде, о том, с каким счётом сыграли вчера «Спартак» и «Манчестер Сити», и ещё о многом другом.

На девушке было тонкое кремовое пальто до колен, из-под которого виднелась кружевная юбка фисташкового цвета. На ногах в тон пальто сапожки на каблуке. На шее зелёный шарфик, волосы заплетены в аккуратную косу, а на голове белый вязаный берет. Кларисса выглядела необыкновенно женственно и привлекательно.

Молодой человек подвёл её к палатке тира и спросил:

– Сыграем?

– Я не умею стрелять, – призналась она. И так смутилась, словно была обязана уметь.

– Тебе это и не нужно, – улыбнулся Марсель. Ему сразу стало уютно рядом с ней. Ещё увидев её в первый раз летом, смиренно стоящую возле напавшей на неё собаки, он понял: эта девушка особенная. И не ошибся. Кларисса Маршал являла собой тот тип девушек, которые давно перевелись. Она напоминала прелестную барышню прошлых веков. Её скромность, острый ум, спокойствие, грация и рассудительность возвышали её над сверстницами и даже над студентками. Ни больше ни меньше – идеал.

Марсель заплатил за коробочку пуль и принялся заряжать винтовку. Справа от него кто-то сипло попросил у продавца:

– Мне одну пулю.

Марсель взглянул на свою целую коробочку пуль и улыбнулся. Он планировал во что бы то ни стало выиграть подарок для Клариссы.

Кто-то пихнул его в плечо, раздался всё тот же сиплый голос:

– В сторону, снайпер!

Рядом с ним возникло чудовище – девица в красных кожаных штанах, чёрных высоких берцах и рокерской косухе. На шее кожаный ошейник с блестящими шипами. На голове не прическа, а чёрт-те что. Одна сторона головы – короткий ёжик, на котором выбриты непонятные лабиринты, посредине ирокез с красными кончиками, а на другой стороне головы волосы заплетены в тонкие косички, убегающие по голове на затылок и там скреплённые резинкой. Лицо загорелое, глаза светлые, зелёные, сильно обведённые чёрным карандашом. Под нижней губой, немного выпяченной, в ямочке блестела серёжка-шип.

А от левого глаза тянулась татуировка в виде чёрной ветки дерева с расползающимися по виску голыми ветвями, ускользающими за ухо и вниз по шее. То ещё зрелище.

Девица встала под каким-то странным углом, прицелилась из винтовки и сбила верхнюю банку. Она отлетела в стоящие на второй полке банки и те утащили за собой ещё три банки с нижней полки. Всего получилось шесть банок за один выстрел.

Работник тира тяжело вздохнул:

– Диана, я больше не продам тебе ни одной пули!

Девица лишь ухмыльнулась и указала рукой в красных кожаных перчатках без пальцев на огромного белого зайца.

– Давай вон того – ушастого!

Продавец нехотя снял зайца и вручил девушке.

Та взяла игрушку за уши, взвалила на плечо, вставила в ухо один наушник, из которого донеслась песня Forest System of a Down, и пошла прочь.

Марсель перевёл взгляд с удаляющейся девицы на свою очаровательную спутницу, и на душе сразу стало спокойнее. Девушки с замашками гопников всегда вызывали у него брезгливость.

Молодой человек сделал десять выстрелов, но попал лишь четыре раза, за что ему вручили тряпичную куклу с рыжими волосами и веснушками на бестолковой мордашке. Марсель был разочарован, но не подал вида, отдал игрушку Клариссе. Та искреннее улыбнулась и, прижав к себе куклу, сказала:

– Она очень славная!

А у него чуть не вырвалось: «Славная здесь ты!» – но он сдержался.

Кларисса взглянула на небо, откуда светила луна, и Марсель понял: ей пора. Она была слишком хорошо воспитана, чтобы смотреть на часы.

– Я провожу тебя.

Они добрались до её дома за десять минут. Парень остановился у кованых ворот, вновь поражённый величием старинного здания.

– Доброй ночи, спасибо за чудесную прогулку, – произнесла Кларисса.

Ему хотелось поцеловать её в щёчку, но он не посмел. Было в ней что-то неприступное, заставляющее от одной мысли о поцелуе или особенном прикосновении испытывать странную робость.

Ему доводилось целовать девчонок, и всё происходило всегда само собой. Но на этот раз Марсель лишь произнёс:

– Спокойной ночи, тебе спасибо!

Кларисса упорхнула, оставив на память о себе дивный запах духов. Марсель решил прогуляться до остановки возле парка аттракционов. Он неспешно шёл по тускло освещённой фонарями улице, вспоминая отдельные моменты прогулки с одноклассницей, и не мог перестать улыбаться.

У остановки он хотел присесть на скамейку, чтобы дождаться автобуса, но, когда отошёл от освещённого участка дороги, замер в шаге от неё, услышав негромкой голос:

– Какой же ты лицемер. Думаешь, если выглядишь белым и пушистым, тебя все именно так и воспринимают? Ты прогнил изнутри. Собственные дети презирают тебя! Тебе все лгут, потому что ты ненавидишь правду и не хочешь её знать.

Марсель поражённо смотрел на девушку с ирокезом, сидевшую на скамейке и разговаривавшую с усаженным рядом белым игрушечным зайцем.

Парень медленно отступил, намереваясь незаметно смыться, но, как назло, под ногой что-то оглушительно хрустнуло. Наступил на алюминиевую банку от лимонада. Девчонка вскинула голову и уставилась на него.

– Ты чего здесь забыл? – зло просипела она.

– Автобус жду, – пробормотал Марсель.

– Иди жди в другом месте! – рыкнула она. Даже голос прорезался. Похоже, она была просто простужена, а не сиплоголосая от природы.

Девица резко вскочила и умчалась по направлению к парку.

– А как же твой собеседник? – крикнул он вслед.

Она на ходу показала ему средний палец.

– Хамка! – крикнул Марсель. Но незнакомка ничего не ответила и не остановилась.

Марсель присел на лавку рядом с зайцем, пробормотал, глядя на игрушку:

– Дружище, да у тебя большие проблемы! Я подслушал тут ваш разговор…

* * *

Диана влетела в квартиру, перепрыгнув через бультерьера брата, разлёгшегося посреди коридора. Из комнаты немедленно вырулил отец и ухватил девушку повыше локтя, приказав:

– Дыхни!

Диана демонстративно приблизилась к его лицу и дыхнула в нос.

– Ты пила! – прорычал Анатолий Викторович.

– Не-а, жвачку чавкала, дыня!

– Ты мне тут не заливай! – сильнее стиснул её руку отец. – Я чувствую запах дыма!

– Иди-от.

– Что ты сказала?

Она поняла, что высказала мысли вслух, и, дёрнувшись, чтобы вырваться из его пальцев, процедила:

– Из твоей комнаты дым! Ты сигарету не затушил!

Отец обернулся и принюхался. Его хватка ослабела. Затем он велел:

– Иди в свою комнату! Ложись спать! Поздно уже.

Он никогда не признавал своих ошибок – просто не умел.

Диана презрительно скривила губы, но, так ничего и не ответив, пошла в свою спальню.

Бультерьер, клацая когтями по паркету, последовал за ней.

Девушка сняла свитер, кинула в угол и в бюстгальтере и кожаных штанах завалилась на кровать. Скот запрыгнул к ней и сел рядом, пыхтя над ухом. Диана почесала ему грудку, приговаривая:

– Ах, как Скоти нравится, да, вот так, ещё немного. И ещё чуть-чуть?

Пес прикрыл глаза от удовольствия и млел.

В комнату заглянул брат.

– Ты уже вернулась?

– Нет, она ещё гуляет, звони на мобилу!

Оскар вошёл и, спихнув собаку, уселся рядом, проворчав:

– Нечего его баловать!

Девушка хмыкнула, затем легла поудобнее, заложив руки за голову.

– Чего хотел?

– Нужен совет.

– Какой?

– Как избавиться от репетиторши?

– А что с ней не так? Когда это ты, Ос, не мог расположить к себе девчонку?

– Ой, даже не думай, она не такая…

– В смысле?

Оскар скривился.

– Она правильная и прилежная, просто буэ… – он поднёс два пальца ко рту, словно его тошнило.

– И что? Её мальчики не интересуют?

– Книжки её интересуют, учебники и тетрадки!

– Уродина?

Брат замешкался, Диана приподняла бровь.

– Ну как сказать, там есть, конечно, на что посмотреть, но стоит ей начать болтать об анализе пьесы или теоремах, я просто вырубаюсь, мне хочется выключить её.

– Если она в тебя втюрится, как та, ну помнишь…

– Кристина из девятого «Б»?

– Точно. Кристина. С ней ты тоже сперва занимался неохотно, а потом очаровал ее, и вы вместо занятий гоняли на мотоцикле её отца и играли в приставку.

Оскар блаженно улыбнулся.

– Да-а, было время! Жаль, что её выгнали из школы.

– Жаль? – издала смешок Диана. – Так это же ты её подставил!

Брат повёл плечом.

– Она была слишком ревнива, шагу не давала мне ступить. Ну да чёрт с ней. Скажи лучше, что делать с этой чванливой репетиторшей?

– Да то же самое, что с Кристиной. Заставь её влюбиться! Будь милым, остроумным и… ну всё как ты умеешь!

Оскар вздохнул.

– Тут без перспектив.

– Ну а что ей нравится?

Оскар хмыкнул.

– Бегать по утрам.

– Отлично! Пробегись с ней. Спорт сближает!

Он сомневался, что спорт их сблизит, учитывая, что летом девчонке пришлось уматывать от его бультерьера, которого он сам и натравил. Но попробовать стоило.

– А если не поможет?

– Тогда подари ей цветы! – посоветовала Диана. – Девчонкам это нравится. Сразу смягчится!

Брат поморщился, а Диана нажала ему на кончик носа и посоветовала:

– Если спорт не сблизит, покупай цветы и включай свою неотразимость на полную! Эта крошка не устоит!

* * *

Кларисса вышла в бело-голубом спортивном костюме за ворота, вставила в уши наушники, дошла до тихой улочки вдоль замка и побежала.

Каждое утро девушка вставала на сорок минут раньше, чтобы совершить пробежку перед школой. В Мурманске у неё осталась подруга Марина, которая занималась лёгкой атлетикой. Именно она приучила Клариссу бегать каждое утро и получать от этого удовольствие.

В своих письмах Марина всегда в первую очередь интересовалась, не бросила ли Клара бег. На любые жизненные неурядицы у Марины был один ответ: «Беги!»

Заболела? Беги до седьмого пота, вытравляй заразу из организма! Бросил парень? Беги, пока мысли о предателе по́том не потекут по спине! Достали предки? Беги от них подальше, а когда вернёшься, усталая и довольная, на споры не будет сил и конфликт сам собой исчерпается. Марина считала бег панацеей от всех бед.

Сквозь музыку Кларисса услышала крики позади и обернулась. За ней, размахивая руками, бежал Оскар Касперских в чёрно-жёлтых шортах и футболке той же расцветки и уже знакомый белый бультерьер.

– Привет!

Девушка выдернула наушники. Пёс клацал когтями по асфальту, переваливаясь на своих коротких мускулистых лапах.

– Доброе утро!

Они побежали рядом.

– Что может быть лучше утренней пробежки, да?

Клариссе так и хотелось спросить, не заблудился ли он, но она решила не ставить парня в неловкое положение. Было очевидно, что он хочет наладить отношения. А Кларисса была не из тех, кто не дает людям второго шанса.

– Особенно в хорошую погоду.

Бультерьер отстал, и Оскар крикнул:

– Скот, ко мне!

– Скот? – переспросила девушка. – Это как…

– Как скотина, но короче, – пояснил парень и кивнул на наушники, подпрыгивающие у неё на груди.

– Что слушаешь?

– Французский шансон.

– Да под него же уснуть можно! – усмехнулся Оскар.

Кларисса никак не прокомментировала его насмешку. Но он не понял, ехидно заметив:

– Ну да, я и забыл, тебе нравится всё французское: шансон, парни… или пирожные. Буше-е-е, – противно протянул он фамилию Марселя.

И сам же рассмеялся над своим остроумием, а затем стащил через голову футболку, воскликнув:

– Жарко! А тебе? Не хочешь кофту снять? Или у тебя там ничего под ней нет?

Кларисса почувствовала, как краснеет, и уже пожалела, что не пошла на грубость сразу, как увидела Оскара. Уж лучше один раз показаться невоспитанной и сказать, что любит бегать одна, чем терпеть его насмешки и вульгарные намёки всю пробежку.

Девушка остановилась и перевела дух. Бультерьер вывалил розовый длинный язык.

– Выдохлась уже? – Оскар продолжил бег на одном месте. На его губах блуждала противная самоуверенная улыбочка.

– Ты можешь продолжать, не хочу тебя задерживать, – сдержанно сказала Кларисса, надеясь, что он поймёт намёк.

Оскар не понял. Или не захотел понять, воскликнув:

– Да я подожду, мне не трудно!

«Навязчивый, грубый, наглый, невоспитанный, неграмотный, пустой», – перечисляла мысленно она, глядя на парня.

– А что, твой французик с тобой не бегает?

– Если Марсель и бегает, я ничего об этом не знаю. Да и кто станет от своего дома ехать полчаса, чтобы побегать тут! Это просто глупо!

Кларисса улыбнулась, уверенная, что достаточно его уязвила.

Но он ничуть не обиделся и заявил:

– Если девушка того стоит, можно и весь город пробежать, чтобы побегать с ней рядом! Может, ты ему не особо нравишься?

Кларисса решительно сорвалась с места и побежала. Меньше всего ей хотелось обсуждать Марселя с Оскаром.

Навязчивый спутник догнал её, продолжив мысль:

– Ты аккуратнее с этим чернявым, французы сперва все такие романтичные, а потом решают разногласия кнутом. Для них женщины то же самое, что лошади.

– И откуда же у тебя такие глубокие познания о французах? Никак из американских блокбастеров!

– Не угадала! Я погуглил на днях! – Он хохотнул. – У тебя компьютер-то есть? Знаешь, что такое гуглить? Или ты вечерами в своём замке у окошка вышиваешь на пяльцах?

– Что я делаю по вечерам, тебя не касается!

Оскар изобразил пальцами пистолет и направил их девушке в голову.

– Прямо в цель. Ты покраснела!

Клариссе стало обидно. Неужели она настолько предсказуема? Вышивать не так и плохо.

– Я чаще читаю! – в оправдание сказала она, но парень захохотал над ней.

Его нападки ей надоели.

– Зачем ты здесь, Оскар? – прямо спросила Кларисса.

– Хотел убедиться, что ты не такая манерная и скучная, какой показалась. Но ты ещё хуже! Просто невыносима! Как твой француз тебя вообще терпит? Да как ты сама терпишь себя?

Ее терпение лопнуло. Кларисса повернулась и побежала в другую сторону. Но Оскар всё не отставал.

– Ты как робот! – он пихнул её в плечо. – Ты вообще хоть чувствуешь чего-нибудь? Может, тебя японцы сделали? Идеальная дочь! А богатая старушка тебя купила, чтобы коротать вечера за вышиванием в огромном замке! У тебя и родителей нет, а где они? Я не видел! Ну точно, я прав!

От подобных издёвок у Клариссы едва на глаза не навернулись слёзы. А бультерьер, раззадоренный поведением хозяина, поставил на неё свои лапы, оставив пыльные следы на штанине. Кларисса пихнула пса в массивную грудь.

– Оставьте меня в покое!

Но парень схватил её за руку. Они остановились у каменной высокой ограды, увитой плющом.

– Может, есть кнопочка, чтобы выключить тебя?

Кларисса перекинула косу за спину, гневно промолвив:

– Если кого и стоило бы выключить, это тебя!

И мысленно прибавила: «А лучше и вовсе не рожать!» И сама ужаснулась своим мыслям. Оскар вывел её из себя, она легко повелась на его дешёвые провокации и вот-вот была готова опуститься до его уровня.

– Оу! Да у тебя есть опция «Дерзить» – предусмотрительные японцы! А если так! – Он легко толкнул её в центр груди.

Кларисса отпихнула его руку и случайно задела его обнажённый живот.

– А может, ты не такая тихоня и скромница, а? – Оскар посмотрел на то место, где остался на коже розоватый след от её пальца. – О чём ты думаешь, когда смотришь на меня?

Кларисса сделала шаг назад и наткнулась спиной на стену. От мимолётной улыбки Оскара у неё по спине пробежали мурашки. Он упёрся ладонями в стену по обе стороны от неё, отрезая пути к отступлению. От его футболки, обвязанной вокруг запястья, пахло морской свежестью. И казалось, воздуха слишком много, но Кларисса задыхалась.

– Я думаю, ты невоспитанный и настырный человек, который не может смириться…

Он зацокал языком, не позволив ей закончить.

– О чём ты думаешь, когда я без футболки стою в нескольких сантиметрах от тебя? Только откровенно!

Кларисса едва справилась с тем, чтобы не издать неприличное фырканье. Каким же самовлюблённым павлином был этот Оскар!

– Я думаю о том, что от тебя пахнет по́том! – отчеканила девушка. – Достаточно откровенно?

Но и это заявление его не смутило. Он хмыкнул.

– По́том? Это естественно, мы же бегали. А ты, принцесса, не потеешь? – Он наклонился и шумно втянул носом воздух возле её шеи.

Кларисса упёрла руки ему в грудь, потребовав:

– Выпусти меня! Мне пора домой и в школу!

– Я ещё не нашел кнопку! Или хотя бы бирку «мада ин джопен»! Или ты «чина», признавайся? – прошептал Оскар. Перенёс руку к её шее и провёл по венке указательным пальцем. – Думаю, она где-то здесь… – Его пальцы потянули за пуллер на молнии её спортивной кофточки.

И прежде чем он успел расстегнуть молнию до ложбинки на груди, Кларисса дала ему звонкую пощёчину.

Оскар прижал ладонь к своей щеке и присвистнул.

– Ого! – Взглянул на пса, удивлённо переводящего взгляд с девушки на хозяина. – Видал, Скот?

Кларисса воспользовалась их замешательством и бросилась бежать. Оскар крикнул ей вслед:

– Робот Вертер, увидимся!

Девушка воткнула в уши наушники и громко включила музыку, чтобы больше не слышать его обидные выкрики.

«Пусть только попробует, наглец, ещё раз переступить порог моего дома! – гневно думала Кларисса. – Получит у меня… кочергой!»

* * *

– Привет! Прекрасно выглядишь, – Оскар достал из-за спины букет, – это тебе. Ой, не стоит благодарности. Просто небольшой знак внимания. Я не очень хорошо вёл себя в прошлый раз… и в позапрошлый тоже. Во все разы!

Оскар вздохнул, бормоча:

– Нет, это слишком слащаво. По-другому скажу. – Он спрятал букет хризантем за спину, откашлялся и произнёс: – Кларисса, ты хорошая девчонка, а я с нашей первой встречи вёл себя отвратительно. Прости меня и прими эти… – он достал букет и протянул закрытой двери, – цветы.

Оскар стоял перед дверью замка, в котором жила его учительница-мучительница, и репетировал речь неотразимого парня, когда за спиной раздалось лёгкое покашливание. Парень обернулся и застыл с бестолковой улыбкой на лице, увидев перед собой Клариссу с пакетом из супермаркета.

– Я… – начал он, но девушка лишь кивнула:

– Я слышала.

Оскар молча протянул цветы. Она приняла их, но без восторга.

– Прелестные цветы, – это было сказано столь холодным тоном, что, казалось, им можно воду превратить в лёд.

Кларисса открыла ключом дверь и пригласила гостя войти. Оскар силился придумать более-менее приличную шутку, способную разрядить обстановку. Но все идеи в голове вымерли, точно животные в ледниковый период.

Кларисса сама нарушила затянувшееся молчание. Взяла учебник литературы и спросила:

– Помнишь, на чём мы остановились в прошлый раз?

И тогда Оскар с абсолютной ясностью понял: она ему не по зубам. Она не Кристина из 9-го «Б» и не похожа на других знакомых ему девчонок, которыми он крутил как хотел. Кларисса совершенно другая – не его уровня.

– Не помню, – буркнул Оскар.

Он ощущал безысходную злость и досаду на эту девицу. Ещё десять минут назад шагал по улице счастливый и уверенный в себе, а сейчас, осознав, что его затея очаровать юную училку провалилась, словно разом лишился сил. Ему нестерпимо захотелось спать, он с трудом удерживался, чтобы не зевнуть.

– Оскар, что-то не так?

– А? – рассеянно посмотрел он на неё. Кларисса чего-то ждала от него, какого-то ответа. А ему просто хотелось крикнуть ей в лицо: «Дура! Какая же ты дура! Я здесь сижу, как пёс на цепи, потому что, если уйду, папаша засунет меня в спецшколу для несовершеннолетних, где из меня сделают мишень для метания дротиков!»

Но Оскар молча смотрел в её серые глаза и не мог переступить какой-то неведомый, но чрезвычайно высокий барьер, не позволяющий ему всё это выкрикнуть.

Он уловил негромкий шорох и опустил глаза. Кларисса закрыла учебник и отложила на столик.

– Мне кажется, – нерешительно начала она, – будет лучше, если ты подойдёшь к своей классной и откажешься от дополнительных занятий.

Оскар удивлённо вскинул брови. Значит, она тоже мучилась, хоть и виртуозно это скрывала.

– Будет лучше, если ты сама к ней подойдёшь и скажешь, что больше не можешь учить меня и у тебя есть дела поважнее.

– Это не так.

– А как? – он в упор уставился на неё, и она первой отвела взгляд.

– Очевидно, что у нас не складывается, – промолвила Кларисса. – Возможно, другой репетитор нашёл бы к тебе подход.

Оскар хмыкнул. Он прекрасно знал, другого репетитора не будет: она, эта чванливая особа, – его последний шанс удержаться в родной школе. И, кажется, он нащупал её ахиллесову пяту.

– Мне очень неприятно, что ты хочешь отказаться от занятий со мной. Потому что сам бы так не поступил. Но раз тебе лень… – Он сделал вид, что хочет встать.

Щёки девушки вспыхнули.

– Мне вовсе не лень! Но если лень тебе, то ты можешь сказать учительнице…

– Нет, – оборвал её Оскар, плюхаясь на диван. – Но если бы ты сказала учительнице, что слишком занята и не можешь…

– Но это неправда!

Они смотрели друг на друга как враги, попавшие в один капкан. Кларисса медленно взяла учебник и холодно промолвила:

– Раз ты готов заниматься, приступим.

Она открыла учебник… и потянулись долгие-долгие нудные часы. Хуже школы, хуже утра понедельника, хуже недовольного взгляда отца, да много чего хуже…

Репетитора, как и ученика, тяготили эти встречи и проведённое вместе время. Но по какой-то причине Кларисса не могла признаться Елене Тарасовне, что не хочет его учить, да и Оскар не мог отделаться от неё, не загремев при этом в спецшколу. Похоже, они были теперь прикованы друг к другу кое-чем покрепче всяких наручников.

Оскар понимал, что лучше бы с ней подружиться. Но, вслушиваясь в её монотонный голос и глядя на лишенное эмоций фарфоровое личико, всё больше злился на эту графиню. Он не хотел с ней дружить – более того, ему хотелось сделать что-то неприятное, как-то обидеть или изо всех сил дёрнуть за косу. Так, чтобы вскрикнула от боли.

Он не мог выкинуть из головы эту сладкую мысль и пропустил многое из того, что рассказывала ему Кларисса. А она так старалась…

Когда два часа истекли, Оскар резко поднялся с дивана и, бросив: «До скорого», – зашагал прочь. А обернувшись у двери, вдруг увидел улыбку девушки. Живую, настоящую, сияющую. И тогда понял, чего ему так не хватало в скучной училке – этой самой живости. Оттого ему хотелось дёрнуть девчонку за косу. Лишь бы стереть с её лица безразличное вежливое выражение.

Его самолюбие было уязвлено, поскольку за два часа в его компании единственное, что вызывало у девушки искреннюю улыбку, – это его уход.

Оскар вышел из гостиной.

Сестра ошиблась – его обаяние не всесильно. На особо ледяных дев оно и вовсе не действует.

«Ну и чёрт с ней», – решил парень, вдыхая на крыльце замка полной грудью прохладный воздух.

У ворот уже стояла машина Толяна. Стас сидел на переднем сиденье с открытой дверью, вытянув длинные ноги на тротуар. А Толя, как обычно, копался под капотом.

Парни встретили его немым вопросом «Ну как?» во взглядах.

Оскар закатил глаза и залез на заднее сиденье машины.

Стас обернулся, весело уточнив:

– Значит, не растаяла?

– У неё в голове и в сердце морозильная установка. Без шансов.

– Ну а что цветы?

– Знаешь, она благодарит так, что думаешь, лучше бы просто послала!

Толя уселся на водительское кресло и, постучав пальцами по рулю, задумчиво произнёс:

– Так дела не делаются, Ос! Тебе следовало всё-всё узнать про эту Маршал, прежде чем устраивать кросс без футболки, а потом тащиться к ней с хризантемами и своей неотразимостью.

– А всё узнать, это что именно?

– Ну, хотя бы какие цветы ей нравятся!

– И как же я это узнаю, умник? – разозлился Оскар.

– Да уж, – хмыкнул Стас, взгромоздив ручищу на спинку кресла.

Толя пожал плечами.

– А что ты уже о ней знаешь? – Он загнул один палец. – Она хорошо учится.

Стас загнул на его руке следующий палец, выдав:

– Она красотка.

Оскар сморщился.

– Не-е, она противная, – он отогнул указательный палец Толяна. Но Стас снова загнул, безапелляционно заявив:

– Да красотка, красотка. Ты сам, Ос, летом на неё запал!

Толя кивнул:

– Согласен. Не уродина. Богата, – загнул он третий палец, – вон в каком доме живёт!

Стас рассмеялся.

– Умна, красива, богата – идеал!

Оскар прикрыл глаза.

– Да она чокнутая аккуратистка, зануда и просто ледышка! Терпеть таких не могу!

– Ну, судя по всему, ты ей тоже не слишком нравишься, – заметил Толя.

– Очень надо, – фыркнул Оскар.

Его друзья переглянулись. Стас вздохнул, протянув:

– А ведь надо, Ос, надо! Мы же хотим закончить одиннадцатый все вместе!

В машине возникла гнетущая тишина.

Толя наморщил лоб, поразмыслил с минуту и важно изрёк:

– У меня есть план!

Глава 4. Чай без сахара

В розовую комнату-детскую заглянула мать.

– Марсель, через пять минут приедет группа кататься на лошадях, иди к конюшне.

– Ладно, мам!

Молодой человек поднялся с ковра, где выстроил своим племянницам городок для пупсиков из конструктора.

– Попозже поиграем, девочки, – с улыбкой сказал он, глядя на малышек в розовых платьицах.

Оля и Рита бросили расчёсывать кукол и вцепились в его штанины, не желая отпускать строителя.

– Ма-а-арс, ты обеща-а-ал, – заканючила Рита.

Пару недель назад близняшкам исполнилось пять лет, и с каждым днём они становились всё смышленее.

– Я обещал построить городок, я построил.

– Ты обещал, что мы будем весело играть, – напомнила Оля, – но мне грустно. Я уже почти плачу!

И она привычным для неё жестом закрыла пухлыми ручками лицо, готовясь зарыдать.

– Давайте так, – присел Марсель на корточки. – Я уйду всего на два часа, а когда вернусь, принесу вам по мороженому?

Оля и Рита переглянулись – кажется, идея им понравилась. Они одновременно кивнули, отчего их светлые хвостики на головах забавно закачались.

– Хорошо, иди, – позволила Рита.

Марсель быстро выскочил из розовой комнатки, пока близняшки не передумали или не сообразили, что мороженое лежит в холодильнике и они в любом случае получат его после обеда.

Мать на кухне готовила что-то аппетитное, запах жареного мяса и выпечки наполнял весь нижний этаж дома. Дядя Ильдар вопреки запрету врача уже вставал с постели и даже вовсю стучал молотком на крыше. Он торопился перестелить её до зимы.

Марсель вышел на деревянное крыльцо. Две гончие, растянувшиеся на солнышке у пустых мисок, с любопытством приподняли морды. Но, поняв, что это не хозяйка несёт им обед, уронили головы на траву.

По двору от статного петуха бегали три белые курицы. На верхушке сосны долбил дятел, а чуть пониже, на ветке сидела рыжая яркая белка.

Небо было чистым – синим-синим, какое бывает лишь осенью. В воздухе ещё только угадывалась прохлада.

У конюшни уже собралась группа молодых людей. Трое рослых парней о чём-то оживлённо разговаривали, не стесняясь в выражениях.

Один из них, белобрысый, коротко стриженный, практически лысый, махнул на Марселя.

– Вон идёт! Наконец-то!

У него был заострённый нос, как клюв у хищной птицы, и пронзительные голубые глаза. А улыбка столь неприятная, что от неё, точно от холодной капли, упавшей за шиворот, хотелось передёрнуть плечами.

Марсель улыбнулся парням.

– Прошу прощения, меня задержали…

– Нам пофиг, – оборвал второй. Мускулистый брюнет с косой до лопаток и зеленовато-голубыми, точно мутными, глазами. Его левая рука была полностью татуированной, левая бровь частично выбрита. А обнажённый торс прикрывала лишь кожаная жилетка.

– Давай седлай кобыл, – проворчал третий. Русоволосый, с рыжеватой редкой щетиной, с проколотой губой и карими глазами в обрамлении белёсых ресниц.

Все трое заржали. У того, что с проколотой губой, слюна попала на серёжку в виде кольца и осталась там, заблестев на солнце.

Марсель зашёл в конюшню, бросив на ходу:

– Пять минут!

А про себя подумал: «Откуда они только сбежали? Из тюрьмы?»

Когда молодой человек вывел четырёх лошадей, белобрысый уточнил:

– А пятая где? Или ты чё, пешкодралом?

– Пятая? – удивился Марсель.

– С нами ещё человек! – пояснил мускулистый и, поглядев по сторонам, проорал:

– Ди-и-и, мы уедем без тебя! – И недовольно засопев, сплюнул. – Где её носит?

Из-за конюшни вышла девушка, которую Марсель видел у тира, а потом на остановке.

На ней были чёрные лосины, красные сапожки и длинная свободная красная майка, из-под которой торчали лямки от чёрного бюстгальтера. На голове всё тот же чёрно-красный татуированный кошмар.

Девица окинула взглядом лошадей, подошла к Арчи – чёрному жеребцу с белой звездой на лбу – и лихо вскочила в седло.

Белобрысый возмутился:

– Вообще-то на этом еду я! – И хохотнув, прибавил, глядя на Марселя: – Парниша, приведи кобылку попроще!

Диана кивнула.

– Точно! Можно пони! А то Макс боится высоты! – развернула коня и поскакала к воротам. И на этот раз голос у неё не был сиплым, а звучал мелодично, сильно и властно.

Двое засмеялись, а тот, которого она назвала Максом, скорчил мину и, выплюнув в адрес девицы ругательства, гаркнул:

– Веди ещё коня, чего стоишь, идиот?

Марселю пришлось уступить ему свою любимую Стрелу, а самому оседлать Урагана дяди. Этого норовистого жеребца запрещалось сдавать в прокат.

Глядя, как неловко парни управляются с лошадьми, Марсель тихо вздохнул. Нет ничего бесполезнее, чем пытаться научить чему-либо таких вот «крутых» ребят. Они не желали слушать, уверенные, что сами во всём разберутся, дёргали за уздечку, били лошадей пятками по бокам, матерились и всячески пытались произвести впечатление на девицу. Которая в отличие от приятелей прекрасно держалась в седле и, похоже, не обращала ни на кого из них внимания.

Марсель заметил, что, пустив лошадь рысью, Диана закрыла глаза, подставляя лицо солнцу и ветру.

«Интересно было бы на неё посмотреть с нормальной причёской», – подумал Марсель, поравнявшись с девушкой.

– Ты по своему собеседнику с остановки ещё не соскучилась?

Уголок её губ приподнялся.

– Не особенно!

– Смотри, могу отдать. А то мои племянницы на нём катаются по очереди, держа за уши. В общем, мучают.

– Ему это полезно!

Марсель кивнул. Игрушка из тира ей была не нужна.

– Где ты научилась ездить верхом?

Но Ди не успела ответить. Их нагнал Макс, прооравший:

– Верхом? Она тренировалась на мне! Отвали!

– Да я просто спросил, – улыбнулся Марсель.

Белобрысый достал из кармана выкидушку и процедил:

– А я просто могу вырезать на твой морде портрет Моны Лизы! Чтобы ты не был таким весёлым!

Диана бросила на него безразличный взгляд, фыркнув:

– Хватит разыгрывать из себя моего мужа.

Макс отстал и вернулся к друзьям, а Марсель спросил:

– Так вы не вместе?

– А тебе-то что?

Он пожал плечами.

Ему дела не было, но он подумал, что найти тему для разговора с ней будет проще, чем с тремя амбалами позади. Похоже, ошибся.

Они помолчали, а потом Диана внезапно призналась:

– Мама в детстве меня научила. У её отца была лошадь. – На губах девушки возникла задумчивая улыбка, но почти сразу исчезла. Ди без эмоций обронила: – Лошадь издохла, когда мне было десять.

– Жаль, – попытался Марсель поддержать разговор.

Девица лишь неопределённо изогнула одну бровь.

Молодой человек лихорадочно размышлял, что ещё можно сказать, но ничего, кроме как «Ты не потеряла навыков верховой езды», придумать не смог.

И вновь её бровь чуть приподнялась и опустилась. Видимо, это был стандартный мимический ответ на слова, не стоящие, по её мнению, ответа.

С ними снова поравнялся Макс и предложил:

– Может, устроим небольшие скачки?

– Не думаю, что это хорошая идея, – заметил Марсель.

– А я не с тобой разговариваю, – фыркнул Макс и подмигнул девушке: – Ну как, Ди?

– А что на кону? – скучающе поинтересовалась она.

– Ты, – ухмыльнулся Макс.

– Я собой не торгую.

Подъехали двое других. Брюнет с татуированной рукой скользнул по Диане взглядом собственника, проронив:

– Ты всего лишь девка, не забывай!

Марсель внутренне напрягся. Ему не понравилось направление разговора.

Ди не удостоила брюнета взглядом, но в её голосе прозвучали стальные нотки, когда она заговорила:

– Я бы не забыла о собственной роли, если бы ты свою играл до конца!

Брюнет прищурил глаза и, поиграв языком с кольцом в губе, уточнил:

– И что же за роль у меня, по-твоему?

– Роль? Ты был лидером, с чьим мнением считались, а стал пустозвоном. Твой язык, как маятник, любое гламурное кисо позавидует.

Лицо и шея парня залились краской.

– А ты у нас, значит…

Встрял блондин:

– Тём, харэ!

Но Тёму понесло, он направил лошадь к Диане, выхватил у неё поводья и дёрнул так, что её кобыла испугано заржала.

– У тебя короткая память, Ди! Быстро ты забыла, на каком языке, – он выделил это слово, – я умею разговаривать.

Диана смотрела на парня без страха, глядела прямо в глаза, восседая на коне с неестественно прямой спиной и сжатыми губами.

– Слезай с лошади, – тихо приказал Тёма.

Диана даже не шелохнулась.

– Ты оглохла? – проорал он.

Девушка медленно спустилась с лошади. Тёма тоже спрыгнул со своего коня. Затем подскочил к Диане, грубо схватил за руку и потащил в лес.

Марсель обеспокоенно посмотрел на Макса, но тот, похоже, не собирался ничего предпринимать, чтобы остановить своего дружка.

– Эй, – крикнул Марсель вслед Тёме, – отпусти девушку!

Но тот проигнорировал его и скрылся с Дианой за деревьями.

– Что он собирается делать? – с беспокойством спросил Марсель.

– Не твоего ума дело, – издав хрюкающий смешок, ответил парень с кольцом в губе.

Марсель прислушивался изо всех сил, но оттуда, где скрылась парочка, не было слышно ни звука. Тогда молодой человек спешился и быстро направился в заросли. Он выступил из-за деревьев и застыл от увиденного.

Тёма воткнул кривой нож в ствол дерева, пригвоздив к нему руку Дианы за браслет. Другую её руку заломил за спину. Парень что-то говорил Ди на ухо, склонившись низко-низко, так, что его губы касались её щёки.

Девушка демонстративно смотрела в сторону и, кажется, даже не слушала его.

– Нам пора ехать! – громко сказал Марсель.

Тёма обернулся.

– Парень, тебе вставать в школу по утрам наскучило?

Марсель вздохнул. С тех пор как он приехал в этот город, ему угрожали на каждом шагу. Пора уже было к этому привыкнуть.

– Мы не успеем проехать по маршруту, если будем надолго останавливаться.

Тёма сплюнул, вытащил нож из ствола, но прежде чем отойти, сжал подбородок Дианы пальцами и прошипел:

– Мы не договорили.

Ди что-то едва различимо ответила.

Проходя мимо Марселя, он ударил ему кулаком в грудь, посоветовав:

– Не стоит в следующий раз меня перебивать!

Диана потёрла запястье с браслетом и направилась следом, обронив Марселю, который согнулся пополам от боли:

– А ты чудак!

– Это ещё почему? – дыша через раз, спросил он у её удаляющейся спины. – Потому что вступился за тебя?

Марсель медленно разогнулся и двинулся за девушкой.

Она не обернулась, лишь проронила:

– Я, наверно, должна поблагодарить?

– Если воспитания хватит, – негромко проворчал Марсель.

Но она услышала и хмыкнула:

– Ещё неизвестно, кто кого спас.

Марсель хмыкнул в тон ей:

– А по-моему, всё очевидно! Просто кому-то не хватает…

– Такта, – перебила она и насмешливо прибавила: – Кому-то не хватает такта не мешать, когда парень признаётся девушке в любви.

Марсель остановился.

– Что? В любви?

Диана обернулась.

– Но не переживай. Я сказала ему, чтобы он не трогал тебя, чудака…

Марсель потрясённо взирал на неё, спокойную и насмешливую, чувствуя себя тем самым чудаком.

– Я не знал. Я подумал… я, ну… да не важно.

Диана пожала плечами.

– Проехали.

И она уже хотела уйти, но Марсель не сдержался, у него вырвалось:

– Но было не похоже, что тебе нравилось его… признание!

Ди подняла на него глаза, их взгляды на мгновение встретились, и Марселю показалось, что она растеряна. Но миг прошёл, Ди улыбнулась.

– Слишком смелое заявление для парня, который видит меня второй раз в жизни!

Они вернулись к лошадям. И оставшуюся часть маршрута странная компания проехала молча.

Когда Марсель поставил лошадей в стойла, а парни и девушка уехали, он вздохнул с облегчением. Он мысленно пожелал больше никогда не видеть эту троицу здоровенных гопников и их предводительницу Ди.

Но судьба уже вовсю планировала их новую встречу!

* * *

Кларисса сидела в столовой рядом с Марселем, слушая его рассказ о компании ребят, что приезжали на конюшню его дяди в выходные.

– Я таких странных молодых людей никогда не видел, – подытожил парень и подвинул Клариссе вазочку с мороженым. – Кушай, растает!

– Мне кажется, я знаю одного из них, – заметила девушка, отрезая ложечкой от сливочного шарика кусочек. – У моей бабушки есть давняя подруга, чудесная женщина! Её внук Артём попал в спецшколу для несовершеннолетних.

– За что?

Кларисса призадумалась. Тётя Леонида ей в подробностях рассказывала эту историю пару лет назад, но сейчас девушка уже не могла припомнить всех деталей.

– Не уверена… Кажется, он поджёг бездомного мужчину…

Марсель хмыкнул.

– Я не удивлён.

Кларисса хотела сменить тему, но на её плечи легли чьи-то руки, и она вздрогнула.

– Привет, – послышался знакомый голос.

Над ней навис Оскар в голубой футболке с надписью «Ученье – свет! А я – солнце» и нарисованным солнышком в области груди.

Она удивлённо поприветствовала своего ученика и после непродолжительной паузы уточнила:

– Ты что-то хотел?

– Да… хотел узнать, в силе наш урок сегодня?

Кларисса повела плечом.

– Конечно, если у тебя нет других планов.

– Отлично! – просиял Касперских. – Тогда до вечера! – И он с улыбкой зашагал к выходу из столовой.

Девушка недоумённо проводила его взглядом, но не успела ничего сказать, потому что Марсель спросил:

– Смышлёный ученик?

Кларисса знала, что сплетничать о таких вещах некрасиво, поэтому лишь сказала:

– Он старается.

Парень же понимающе усмехнулся.

– Такие, как Оскар, в школьные годы предпочитают учёбе популярность и праздность. Но позже жизнь всё расставит по своим местам. И те, что носили в школе корону, будут носить лопаты или коробки, зарабатывая на хлеб тяжёлым физическим трудом.

Кларисса кивнула. Он был прав. Оскар Касперских и ему подобные упивались своим особым положением среди сверстников в юношеские годы, но в мире взрослых кулаками работу не получить. Там всё устроено иначе: резюме без ошибок бы написать. А с правописанием, как и со многим другим, у Оскара пока были явные проблемы.

Она доела мороженое и пошла с Марселем на следующий урок.

Одноклассники за их спиной уже вовсю сплетничали, но парочке было всё равно. Они наслаждались друг другом и своими зарождающимися чувствами.

После школы Марсель проводил Клариссу домой. Но приглашение зайти на обед отклонил, сказав, что ему нужно присмотреть за племянницами. И девушке нравилось, очень нравилось это в нём. Он напоминал ей отца, ответственного, справедливого, доброго, внимательного к нуждам других людей, в особенности близких.

На крыльцо, где стояла Кларисса, глядевшая вслед Марселю, вышла тётя Леонида. Она выглядела очень довольной. Тётя Леонида вообще отличалась жизнерадостным характером, но сегодня и вовсе светилась. И Кларисса догадывалась почему. Вчера поздно вечером из окна своей спальни она видела, как почтальон дядя Ваня катал тётю Леониду на раме своего велосипеда. Они выглядели такими беспечными и счастливыми. Тётушка говорила: «Если хочется, нужно обязательно позволить себе быть молодой!»

Тётя Леонида хмыкнула и кивнула на закрывающиеся ворота.

– Влюбилась, Клара?

Кларисса смущённо улыбнулась.

– Возможно. Тётя, тебе нравится Марсель?

Тётка обняла её за плечи, помолчала, а затем выдала:

– Знаешь, дорогуша, он славный паренёк! Для тех, кто предпочитает чай без сахара.

– Ты хочешь сказать, что он скучный?

– Я хочу сказать лишь то, что сказала. А выбирать, конечно, тебе! – И она распахнула дверь. – Идём обедать! Карга уже накрывает на стол!

Кларисса огорчённо вздохнула.

Ей так хотелось поговорить с кем-нибудь о Марселе. Поделиться тем, что у неё на душе, рассказать о радости, которую испытывает, когда видит этого замечательного мальчика. Но разве бабушка поняла бы? А родители? Может, стоило написать им письмо?

Когда она входила в столовую с тёткой, та наклонилась к её уху и шепнула:

– Клара, ты только предохраняйся!

Кларисса издала жалобный писк:

– Мы не…

Тётя похлопала её по руке.

Весь обед у Клариссы не шли из головы слова тётки. Такими унизительными они ей показались. Неужели о ней можно подумать то, что думают о малолетних особах, которые через месяц после знакомства прыгают в постель к мальчикам? От этой мысли стыд разливался по всему телу, окрашивая щёки лихорадочным румянцем.

Она никогда бы не позволила Марселю лишнего. И Марсель ей мил прежде всего потому, что сам не позволил бы себе ничего лишнего! Он был не из тех парней, кому гормоны сносят мозги. И пусть он удостоился столь нелестной оценки из уст тёти Леониды, Кларисса знала, Марсель – это выбор, за который ей не пришлось бы стыдиться.

Алисия поинтересовалась:

– Клара, у тебя всё хорошо в школе?

– Да, бабушка.

– Ты всё молчишь! Чем-то расстроена?

– Вовсе нет! Просто задумалась!

Тётя Леонида усмехнулась.

– И я даже знаю о ком!

Алисия взглянула на внучку, коснувшись рукой жемчужной нитки на шее. Девушка давно заметила, что бабушка делала так, когда ей не хватало воздуха.

– И о ком же?

– У нашей Клары появился мальчик! – охотно объявила Леонида.

Кларисса заметила, что бабушка свела брови.

– Мальчики известны тем, что отвлекают от учёбы.

– Марсель не отвлекает меня, – воскликнула Кларисса. – Он сам прекрасно учится, помогает матери и дяде, бабушка, он чудесный молодой человек!

– Почему бы тебе не пригласить его к нам на ужин? – воодушевлённо предложила Леонида.

– Я пригласила его на обед, но ему нужно присматривать за маленькими племянницами. А вечером он будет помогать дяде на конюшне! – Девушка многозначительно посмотрела на бабушку. – Он занятой и серьёзный человек.

Леонида прикрыла ладонью зевок.

– Ты говоришь о нём как о пенсионере!

Алисия же, напротив, отняла руку от жемчугов на шее и чуть заметно улыбнулась.

– Ты разумная девушка, я полагаюсь на тебя! Но непременно пригласи его как-нибудь к нам.

– Конечно!

Раздался звонок в дверь.

– Это ещё кого принесла нелёгкая? – возвела глаза к потолку Леонида. Бросила салфетку на стол и подошла к переговорному устройству на стене, нажала на кнопку и спросила:

– Кто там?

Из микрофона раздалось:

– Здравствуйте, это Оскар Касперских, у меня урок с Клариссой.

Девушка взглянула на часы, пробормотав:

– На сорок минут раньше пришёл!

Алисия поджала губы, заметив:

– Крайне дурной тон!

А Леонида радостно сказала:

– Здравствуй, Оскар, входи! Третья дверь по коридору! – И выключив микрофон, заявила: – Думаю, мы должны пригласить Оскара к столу!

Кларисса вздохнула.

И бабушка не оставила её вздох без внимания, обронив:

– Вы так и не нашли общий язык?

«В его понимании общий язык – это тот, что при французских поцелуях, бабушка», – но Кларисса, конечно, ничего подобного не высказала вслух и уклончиво пробормотала:

– Мы работаем в этом направлении.

Оскар появился в дверях, одарил всех широкой улыбкой и невпопад брякнул:

– Какой солнечный день!

На нём была всё та же голубая футболка с нелепой фразой про «солнце».

Алисия дежурно улыбнулась, а тётя Леонида, напротив, добродушно посмеялась и, тронув рисунок солнышка на его груди, отметила: – Оригинально! – Затем указала парню на стул возле себя. – Присаживайся! Как дела у отца, сестрёнки?

– Всё нормально.

Леонида вышла ненадолго и вернулась с подносом, на котором стояла тарелка с крем-супом, посыпанным золотистыми гренками. Тётя поставила тарелку перед гостем.

– Приятного аппетита!

Кларисса внутреннее сжалась, боясь, что её ученик поведёт себя невоспитанно или дерзко. Но Оскар послушно взял ложку и, негромко поблагодарив, приступил к обеду.

Девушка видела, что бабушка кинула косой взгляд на руки парня, наверняка размышляя, что он их не помыл перед едой. Однако правила хорошего тона не позволяли ей указать на его оплошность. Особенно учитывая, что тарелку с супом принесла Леонида, она и должна была, раз решила пригласить гостя к столу, предварительно проводить его в ванную комнату.

Впрочем, немытые руки – это было наименьшее зло, которое мог причинить Оскар Касперских.

У Клариссы перехватывало от волнения дыхание всякий раз, когда Оскар поднимал глаза и смотрел на неё через стол.

Она боялась, что он ляпнет что-нибудь и поставит её в неловкое положение.

«За одним столом с Марселем мне никогда бы не пришлось испытывать подобный стыд!» – подумала девушка, наблюдая из-под ресниц, как ложка в руке Оскара летает по маршруту «тарелка – рот и обратно», звонко брякая, достигая дна. Кажется, он не замечал, как шумно ест, прихлёбывая, причмокивая губами и бренча ложкой о тарелку.

А бабушка всё замечала, но виду не подавала.

Одну только тётю Леониду, похоже, ничего не смущало. Она смотрела на Оскара добродушно, как если бы он был её любимым внуком или племянником.

– Оскар, я слышала, молодёжь отправляется на ежегодный патриотический фестиваль?

– Да, – живо отозвался парень, – будем сплавляться на лодках по реке, жарить шашлыки и участвовать в эстафете!

Только Кларисса обрадовалась, что нашлась безопасная тема для разговора, как её радость была придушена лёгкой рукой тёти Леониды, воскликнувшей:

– А почему бы тебе не позвать с собой Клару? А то она нигде не бывает! Совсем дома за учебниками засиделась!

– Тётя, – только и смогла укоризненно выдохнуть Кларисса, – это совершенно ни к чему!

Бабушка удовлетворённо кивнула, но Оскар внезапно объявил:

– А это отличная идея! Леонида Константиновна, это большое событие! Потом в школе нас всегда просят писать сочинения на тему «Мои впечатления от участия в фестивале». – Оскар бросил на Клариссу быстрый взгляд. – Кларисса, тебе будет полезно посетить это мероприятие!

– Не уверена! – упёрлась девушка.

– А это не опасно? – В голосе бабушки проскользнуло сомнение.

– Ну что вы, – улыбнулся Оскар и, как наивным детям, растолковал: – Это мероприятие проходит под бдительным оком организаторов и нескольких учителей. Всегда приезжают представители администрации города.

– То, что нужно! – победоносно подытожила тётя Леонида.

Кларисса отложила столовые приборы, чтобы никто не заметил дрожи в руках, и как можно убедительнее сказала:

– Мне неинтересно это мероприятие! Я останусь дома, нужно многое сделать по учёбе!

– Как хочешь, – бабушка промокнула губы салфеткой. Было заметно, что расклад, при котором внучка останется дома, её устраивал.

Кларисса уже почти успокоилась, уверенная в поддержке бабули. Но Оскар снова её удивил.

– Спортивная эстафета среди подростков, Кларисса, это масштабное мероприятие, которое освещается прессой.

– Городские праздники всегда муссируются в СМИ, это обычное дело.

– Да, только не все праздники имеют историческое значение. Военно-патриотический фестиваль проводится с момента основания города! Мне кажется, неправильно пренебрегать нашей историей!

– Я не пренебрегаю, просто…

– Ты сама говорила, что стыдно не знать своей истории.

– Я говорила о Второй мировой!

– К чему рассуждать о Второй мировой, когда не знаешь историю родного города?

Девушка не нашлась с ответом.

Леонида одобрительно похлопала Оскара по плечу.

Кларисса, ещё не посмотрев на бабушку, поняла, что та попадётся. Так и вышло. Алисия задумчиво покачала головой.

– Он прав, Клара, тебе стоит съездить!

– Но я не… – попыталась возразить Кларисса, но Алисия мягко и уверенно её оборвала: – Дорогая, там соберётся много молодёжи, уверена, тебе будет интересно!

Кларисса молча кивнула и, опустив глаза, уставилась в чашку с остывшим чаем.

А когда посмотрела на сидящего напротив неё Оскара, заметила, что он насмешливо улыбается. И ей вдруг показалось, что он всё спланировал заранее и теперь ликует, даже не таясь.

Она вспомнила его странное появление раньше времени, хотя обычно он опаздывал минут на десять. Вспомнила, как охотно принял приглашение отобедать с ними. Вспомнила, с какой беззаботностью согласился взять её на фестиваль, известный пьяными выходками подростков. Так что же он задумал? И зачем?

Кларисса про себя твёрдо решила, она никуда не поедет с Оскаром Касперских. Просто в последний момент придумает уважительную причину и останется дома. А сейчас упорствовать не имеет смысла.

Она глубоко вздохнула и послала парню через стол дружелюбную, насколько смогла, улыбку, заверив:

– Я с радостью поучаствую в этом значимом для нашего города мероприятии. Спасибо, Оскар, что пригласил!

– Не за что, Кларисса! – уголки его губ приподнялись, словно обещая улыбку, которая так и не возникла на нахальном лице парня.

Глава 5. Язык лжи

Оскар краем глаза следил за Клариссой, державшей в руках книгу. И от осознания, что она нервничает из-за резкой смены его поведения, внутри у парня всё пело и плясало. Впервые с начала их занятий он чувствовал себя хозяином положения.

Всё-таки он выбил её из седла лошадки по имени Спокойствие! Толян оказался прав.

– Ты принёс сочинение на тему вечных ценностей в романе «Мастер и Маргарита»?

Оскар молча подал девушке тетрадь.

Он видел, что она прячет улыбку, и, чтобы окончательно её положить на лопатки, отметил:

– Потрясающий роман!

Кларисса подняла глаза, простодушно выдохнув:

– Правда?

– Да, – подтвердил парень. – Сперва не хотел читать, но так увлёкся! Ты была права, стоит только начать…

Девушка смотрела изумлённо.

– Что с тобой произошло за эти несколько дней?

«Не переигрывать», – напомнил себе Оскар и негромко обронил: – Да ничего особенного. Мне нужно закончить одиннадцатый класс, Кларисса. Иначе отец засунет меня в свою спецшколу.

Толя настаивал на смирении и душещипательной откровенности, способной растрогать и расположить девушку. Оскар тихо вздохнул. Пока он справлялся!

– В спецшколу? – недоверчиво переспросила она.

– Батя – начальник спецшколы для трудных подростков. А там… – Оскар нарочно умолк, позволив девушке самой додумать все ужасы обучения в таком месте.

И она додумала. Её глаза распахнулись шире, Кларисса закусила нижнюю губу и порывисто накрыла его руку, пробормотав:

– Ты обязательно доучишься в нашей школе! Мы сделаем всё возможное!

«Мы», – усмехнулся про себя Оскар и с грустным выражением на лице кивнул.

Девушка спохватилась, убрала руку и, открыв его тетрадь, сказала:

– Я сейчас прочитаю, и мы постараемся исправить слабые моменты.

Оскар наблюдал за ней, пока она читала, отмечая в его тексте карандашиком.

Хотелось думать, что она дура бестолковая, на совести которой он играет как на расстроенном пианино, да только мысли неожиданно приобрели совсем другие оттенки. Парень чувствовал, что ему приятна её искренняя забота и радость. И Кларисса так чертовски мило улыбалась, читая его сочинение, написанное со слов Толяна, что в глубине души Оскару стало стыдно.

Кларисса закончила читать.

– Неплохо! Но нужно немного разобраться с вечными ценностями. Ты часть мнимых ценностей отнёс к вечным.

Оскар пожал плечами. «Мнимые», он и определение этому слову не смог бы дать. Вот что его бесило больше всего в общении с этой девчонкой. Рядом с ней он чувствовал себя глупым. А кому это понравится?

А Кларисса уже пустилась в путешествие по его сочинению.

– Вряд ли можно отнести квартирный вопрос к вечным ценностям, Оскар, это мнимые ценности, которые, скорее, высмеиваются в романе.

– Да? Ну ладно.

«Никакого гонора», – сделал наказ Толя, и Оскар придерживался сценария, одобренного другом.

Кларисса улыбнулась.

– А ещё вот тут…

Оскар кивал, соглашался, где нужно, смеялся и всячески старался быть милым. Непростым делом оказалось играть столь положительную роль. Но пока играл её, он не заметил, как пролетели часы занятий.

На прощание, уже на крыльце дома, Оскар уточнил:

– Ты правда поедешь на фестиваль?

Кларисса пару секунд помешкала с ответом, а потом уверенно кивнула.

– Конечно! До скорого, Оскар!

– Пока.

Он двинулся по аллейке к воротам, но ему нестерпимо захотелось обернуться.

Кларисса стояла на пороге, ветерок раздувал подол её лёгкого платья. Оскар взмахнул рукой.

За воротами сегодня его никто не встречал. Толя с отцом поехал на дачу забрать из гаража какие-то нужные ему детали для машины. Стас пошёл на тренировку по боксу. А Ди уехала со своими уголовниками на завод по переработке мусора. В спецшколе им прививали понимание, как важно охранять природу и не сорить на улице. Как будто только преступники бросали свой мусор мимо урн.

В любом случае все были чем-то заняты. Только он один слонялся всегда без дела. Или, вернее, раньше так было, пока не начались занятия с репетитором, которые он немедленно возненавидел.

Но сегодня всё прошло вполне сносно. Оскар не тяготился и не считал минуты до конца занятий. И его репетиторша улыбалась за эти часы больше, чем за все их предыдущие встречи, вместе взятые. Кажется, они нашли общий язык. Пусть это и был придуманный Толей язык лжи.

Оскар добрался до дома за полчаса и вышел погулять с собакой. Вечером с работы пришёл отец, и с завода приехала Ди, воняющая сигаретами.

На замечание отца «Ты как табачная фабрика!» сестра буркнула:

– Ну так попробуй отбери сиги у всех ребят в своей спецшколе! Или страшновато?

Анатолий Викторович испепелил её взглядом и, закидывая в сковородку фарш, процедил:

– А ты поменьше обжимайся с этими малолетними отморозками!

– Поздно, пап!

Отец обернулся, и, когда встретился взглядом с Ди, она тихо добавила:

– Об этом стоило подумать прежде, чем засовывать меня к этим отморозкам!

Наступила тишина. Наконец отец хмыкнул.

– После того, что ты сделала, скажи спасибо, что я тебя в полицию не сдал.

Всякий раз, когда отец напоминал Ди, за что она оказалась в спецшколе, та замыкалась в себе. Вот и на этот раз она обронила «Спасибо!» и замолчала.

Отцу надоела тишина, и он поинтересовался:

– Оскар, как в школе?

– Нормально! – И прежде чем поступит новый вопрос, добавил: – Был сегодня у репетитора, всё отлично.

Отец разложил по тарелкам макароны с фаршем и уселся во главе стола.

Ди ела молча, Скот, закрыв глаза, лежал под её ногой, отец смотрел телевизор, Оскар поглядывал на сестру. Он ненавидел такие тихие ужины, ему не хватало весёлой и насмешливой болтовни Ди и даже сдержанных и снисходительных замечаний отца. Всё лучше, чем их бессмысленное противостояние. Они были одинаково упрямы и, бывало, могли не разговаривать по несколько дней.

– Кажется, я скоро стану папой, – произнёс Оскар.

Отец и сестра потрясённо уставились на него.

– Что ты сказал? – перестав жевать, переспросил отец.

Оскар нарочно набрал в рот макарон и принялся неспешно жевать.

Ди нетерпеливо воскликнула:

– Оскар!

– Ты кого-то обрюхатил? – бросил вилку отец.

– Кто она? – моргнула Ди.

Оскар выдержал паузу и сознался:

– Шутка. Просто нам и поговорить было не о чем…

– Ду-урень, – с облегчением вздохнула Ди, шлёпнув его по плечу.

Отец всё ещё недоверчиво буравил Оскара взглядом.

– Ты дошутишься у меня! Если я узнаю, что…

– Да у меня и девушки нет, – успокоил парень.

Отец фыркнул.

– Зато у твоей сестры кавалеров… того и жди обрадует!

Ди зло улыбнулась.

– Да ты не беспокойся! Эмбрион ещё в утробе, впервые услышав твой голос, сразу повесится на пуповине!

Оскар закрыл глаза.

Всё было бесполезно. Эти двое не переваривали друг друга. Если бы их видела мама, она бы наверняка глазам своим не поверила, во что превратилась их семья. Впрочем, от семьи у них осталось одно название.

И снова повисла напряжённая тишина, которую Оскар нарушил, обратившись к сестре:

– Ты едешь на фестиваль?

– Непременно! Если папочка спустит меня с поводка, – усмехнулась Диана.

Оскар понял, что этот вечер не исправить, даже если он вывернется наизнанку. Поэтому, закончив с макаронами, залпом выпил стакан сока и, свистнув Скоту, ушёл в свою комнату.

А там рухнул на постель, натянул наушники и врубил музыку.

И не услышал, как в комнату через десять минут вошла сестра. Он сперва почувствовал запах моющего средства для посуды, а потом увидел Ди, склонившуюся над ним.

Оскар стянул наушники и подвинулся, чтобы сестра могла лечь рядом. Но та присела и спросила:

– Как репетиторша?

– Отлично. Толя подобрал к ней нужный ключ! Работаем! Ну а ты… на заводе было прикольно?

Она не ответила, лишь скривила губы.

– А на фестиваль свою училку позвал?

– А как же! Она едет!

– Интересно посмотреть на неё. Я не помню эту Маршал в средней школе!

– Она не слишком приметная! – Оскар задумчиво улыбнулся, но больше говорить о Клариссе не захотел, поинтересовался: – Как там твой здоровяк поживает?

– Какой из?

– Ну да… А что, батя не придумывает, у тебя много там поклонников?

Ди повела плечом и, потрепав его по волосам, поднялась.

– Я спать. Завтра у нас уборка территории.

– Бедняга!

Она ушла, а Оскар неожиданно понял: он не знал, что вообще происходит в этой самой спецшколе. Ди никогда не рассказывала. Отделывалась какими-то общими словами. Бывало, Оскар видел сестру на улице с её новыми друзьями, но никогда не подходил, потому что не хотел с ними знакомиться. Это Диана не брезговала общаться с любыми людьми, невзирая на их прошлое и настоящее. Оскару хватало проверенного круга друзей и знакомых. И расширял он этот круг неохотно.

Парень спустил руку с кровати и ущипнул пса. Тот недовольно заворчал.

– А что, если позвонить ей? – спросил он у Скота.

Бультерьер, понятное дело, не ответил, но рука Оскара сама потянулась к мобильнику, а пальцы нашли контакты на букву «К». Найдя в списке имя «Крыса учёная», Оскар пару секунд смотрел на него, затем нажал «Изменить» и исправил на «Кларисса М».

Он уже почти поднёс палец к кнопке «Позвонить», но в последний момент отложил телефон. Ну и что он бы ей сказал? Что хочет поговорить ещё о мнимых ценностях в романе «Мастер и Маргарита»?

Оскар рассмеялся над собой. И волшебным образом вернулось хорошее настроение, которое ранее отец поджарил на медленном огне вместе с макаронами. Словно не было напряжённого ужина и Оскар только вышел из замка, где со своими забавными бабушками жила странная девушка Кларисса Маршал.

* * *

Большие рейсовые автобусы привезли старшеклассников из разных школ на территорию воинской части, где ребят распределили по казармам.

Марсель бросил свои вещи в общей комнате для мальчиков двух школ и вышел в коридор, где договорился встретиться с Клариссой.

Он был изумлён, узнав, что его хрупкая и женственная одноклассница решилась поехать на военно-патриотический фестиваль. В автобусе они сидели вместе, и полтора часа пролетели незаметно. Они играли в маленькие шахматы и читали книгу, заданную по литературе, – «Повесть непогашенной луны» Бориса Пильняка.

Парень огляделся, но Кларисса в обшарпанный коридор ещё не вышла. Зато на лестнице стояла Ди, одетая в чёрные мужские берцы, камуфлированные штаны и майку.

Девицу окружили парни. И как она это делала? Вечно собирала вокруг себя мужскую публику.

Среди её слушателей Марсель узнал двоих ближайших друзей Оскара. Здоровяк Стас взгромоздил ручищу на плечи Ди и беззаботно смеялся. А светловолосый очкарик Толя смотрел на неё так, словно она была пирожным на прилавке.

«Да что они все в ней нашли?» – недоумевал Марсель, косо поглядывая на компанию.

Парень, сам того не желая, прислушался.

– А где Оскар? – поинтересовалась девушка.

– С дембелями в каптёрке ест вяленую рыбу! – ответил Стас.

Ди попросила:

– Увидишь его, передай, пусть найдёт меня.

«Так вот кто ей мил! Оскар», – понял Марсель. Её выбор не удивил его. Столь вульгарные девицы всегда западали на плохишей. Чего только стоил тот её татуированный громила.

Марсель хотел отвернуться, когда она проходила мимо, чтобы не пришлось здороваться, но Диана бесцеремонно дала ему локтем под рёбра.

– Эй, конюх, я прозрачная? Или ты меня боишься?

Парни заржали, а она подмигнула Марселю:

– Я не кусаюсь.

В этот момент из женской комнаты вышла Кларисса, точно осветившая собой полутёмный коридор. На ней было обтягивающее шерстяное бежевое платье до колен с длинными рукавами и широким чёрным поясом. На ногах чёрные лосины и полусапожки на небольшом каблучке в тон платью. На шее, спускаясь до пояса, поблёскивали в тусклом свете стеклянные бусы. Волосы заплетены в толстую косу, закрученную вокруг головы. От девушки дивно пахло духами с нотками винограда, груши и ещё чего-то сладко-свежего… Марсель не был силён в женской парфюмерии.

– Ну чего растерялся? – усмехнулась Ди, насмешливо разглядывая его.

– Ты не мой тип, прости, – тихо сказал Марсель и направился к Клариссе.

Ди обернулась и оценивающе уставилась на его подругу.

– Так вот ты какая, Кларисса Маршал, – произнесла Диана.

Кларисса удивлённо посмотрела на неё.

– Прости… мы знакомы?

Диана покачала головой и внезапно расхохоталась. Вот так – прямо в лицо Клариссе. Та была потрясена, но виду не подала. А смех Ди заражал, её прихвостни тоже начали смеяться, даже не зная причины веселья.

Впрочем, кроме Ди, кажется, её не знал никто.

– Что смешного? – напряжённо спросил Марсель.

Но Ди не обратила внимания на его вопрос, она шагнула к Клариссе, схватила её руку и пожала.

– Диана Касперских.

Марсель едва не издал стон. Ну конечно, сестра Оскара. Беспардонность – это у них семейное.

«Интересно, сколько ей лет, она уже закончила школу?» – задумался парень. В их школе он точно её не видел.

– Очень приятно, – пролепетала Кларисса, отвечая на рукопожатие.

Ди выпустила её руку и, не сводя с неё внимательного взгляда, задумчиво протянула:

– Я тебя представляла иначе. – Она прищурила свои хищные зелёные глаза и, отступая, с какой-то нехорошей интонацией, точно у неё вдруг сменилось настроение, произнесла: – Увидимся, Кларисса Маршал!

Та лишь растерянно кивнула. Ди вместе с друзьями ушла, а Марсель, чтобы подбодрить подругу, шепнул:

– Ты замечательно выглядишь. – Шумно втянул аромат её духов. – И так вкусно пахнешь!

Кларисса рассеянно кивнула и озадаченно спросила:

– Тебе не показалось, что эта девушка… Диана… – Она умолкла, словно не знала, как объяснить поведение сестры Оскара.

– Не бери в голову! Чего ты хотела от ещё одного члена семьи Касперских?

Кларисса вздохнула.

Марсель осторожно взял её тонкую изящную руку и предложил:

– Пойдём погуляем?

Они вышли из казармы и двинулись по асфальтированной аллейке, а дойдя до деревянного здания столовой, присели на скамейку неподалёку от входа.

Небо прорезали серые тонкие облака, деревья покачивали золотистой листвой, и в воздухе витал холодный, с горчинкой, аромат осени. В него тонкими тёплыми струйками вплетался сладкий запах духов Клариссы.

Мимо прошли солдаты, тащившие инструменты: барабан, гитару и скрипку. Но их догнал рыжий парнишка в штатском и крикнул:

– Несите обратно!

Солдаты возмутились, а после недолгого спора сложили музыкальные инструменты на скамейку и, попросив: «Ребят, посторожите, сейчас вернёмся», – ушли вместе с рыжим парнем.

Марсель провёл пальцами по струнам гитары и уточнил у девушки:

– Любишь музыку?

– Очень. Ты играешь?

Марсель кивнул.

– Немного. – Взял гитару и перебрал пальцами струны, размышляя, что бы сыграть и будет ли уместно ещё и спеть. Мать любила, когда он ей пел. И чаще всего просила исполнить что-нибудь из репертуара Garou, поэтому несколько песен он знал просто отлично.

Марсель опустил глаза, чтобы не смущаться под взглядом Клариссы, и, наиграв хорошо знакомую мелодию, запел песню Gitan.

Ребята, проходившие мимо, останавливались послушать. И солдаты, вернувшиеся за инструментами, присели на кованую низкую ограду, подняв в знак одобрения большие пальцы.

Марсель почувствовал себя увереннее и пел так, как если бы его слушателем, как и прежде, была мама или девчонки из прошлой школы.

Когда он умолк и пальцы замерли на струнах, Марсель взглянул на Клариссу, и от её восхищённой улыбки у него немного закружилась голова. Ему хотелось наклониться к ней и поцеловать, он уже почти был готов это сделать, но ехидный голос вырвал его из плена грёз:

– Эй, трубадур, жареные курицы в столовой сбежали из духовки! Подумали, это волк за ними пришёл и воет похоронный марш! Так испугались твоего завывания!

Метрах в двух от скамейки стоял Оскар, скрестив руки на груди, а рядом его сестра.

Кларисса метнула на него строгий взгляд.

– Тебе больше некого задирать, Оскар?

Тот приподнял брови, переглянулся с сестрой, повторив:

– Задирать! Слыхала, Ди? Вот так она и разговаривает!

Диана его не слушала, она скользила ленивым взглядом по Марселю, отчего тому стало не по себе. Он протянул гитару солдатам. Те взяли инструменты, а один из молодых людей сказал:

– Парень, тебе нужно выступить на Осеннем балу.

– Возможно.

Они ушли, другие ребята тоже разошлись, только Оскар с сестрой не торопились.

Касперских подошел к скамейке и плюхнулся на неё со стороны Клариссы.

– Как дела, Клара? – без обиняков начал он свой незатейливый разговор.

Марсель видел, что девушка немного отодвинулась от Оскара, но голос её был спокоен, когда она произнесла:

– Всё хорошо. Спасибо, что поинтересовался.

– Завтра тяжёлый день! – отметил Оскар и неожиданно пощупал руку девушки повыше локтя, точно в поисках бицепса. – Понадобится вся сила и сноровка! Ты в какой команде будешь?

– В той, где нет тебя, – раздражённо бросил Марсель.

Диана стояла в сторонке, молча наблюдая.

– Француз, когда захочу узнать твоё мнение, я спрошу! – нагло известил Оскар.

Кларисса поднялась.

– Рада была поболтать, Оскар, но нам пора. – И она протянула руку Марселю.

Тот встал и переплёл свои пальцы с её, тонкими и нежными. Пара зашагала прочь, успев услышать пренебрежительные слова Оскара: «Интеллигенция, ё-моё!»

Глава 6. Перья и черви

В темноте раздался звук чиркнувшей о коробок спички, и возле коек в углу вспыхнул огонёк.

– Погаси, всех перебудишь! – прошипел Оскар Стасу, который хотел найти в казарме, отведённой для девчонок, некую Машу из параллельного класса. На новогодней дискотеке в прошлом году эта Маша отказала Стасу в танце, и он затаил обиду. И теперь, вооружившись тюбиком пасты, Стас бесшумно двигался между рядов коек со спящими старшеклассницами, чтобы воздать Маше по заслугам.

Стас наклонился и едва слышно сказал:

– Вот там у окна спит твоя училка, если интересно!

Оскар сжал в кулаке мягкий тюбик с пастой.

«Клариссе Маршал не помешает немного отбелить личико!» – со злорадством подумал он, пробираясь к указанной Стасом койке.

Парень посветил мобильником. Девушка спала в белой рубашке с рюшами и выглядела во сне столь невинно, что Оскар на мгновение замер.

Мысли, которые овладели им после их последнего занятия, когда он пригласил её на фестиваль, вернулись. Странная, едва зарождающаяся симпатия вползла снова в сердце. А ведь ещё вчера он ненавидел свою мучительницу. Увидев Клариссу с её мерзким французиком, он особенно чётко понял: она не из его мира и всё в ней его раздражает. Оскар всегда думал, что, если и увлечётся девчонкой, она будет похожа на Ди. Такая же смелая, раскрепощённая, заводная и яркая. Собственно, он обычно таких и выбирал. А Кларисса – несмешная пародия на его идеал и всего лишь недоразумение в его жизни. И чтобы доказать себе это, парень сделал решительный шаг к койке. Он открутил крышку, уже занёс руку с тюбиком над лицом девушки, как кто-то перехватил его руку.

– Отойди от неё, – раздался едва различимый шёпот.

Оскар посветил в лицо говорившему. Перед ним стоял Марсель. На нём были спортивные штаны и майка.

«А он не дрищ, явно в качалку ходит», – удивлённо отметил Оскар. И тихо спросил:

– Тебе в прошлый раз мало прилетело? Отвали!

– Как только ты отвалишь от моей девушки!

– Твоей? – сам того не заметив, возвысил голос Оскар.

Кларисса зашевелилась, парень перекинул пасту в другую руку и со всей силы выдавил полтюбика на лицо девушке.

Та проснулась, привстала, ахнула, а в следующий миг кулак Марселя врезался в скулу Оскара.

Завизжали девчонки, кто-то включил свет. Оскар не успел насладиться выражением удивления и обиды на лице Клариссы, он бросился на Марселя, и они оказались на полу, нанося друг другу удары ногами и руками.

«Прекратите!» – «Хватит!» – «Оскар, это Оскар». – «Как зовут этого француза?» – слышались отовсюду девичьи голоса.

Но Оскар никого не видел и не слышал, сконцентрировавшись на одном ненавистном лице. Он рассёк кулаком Марселю бровь, но тот неплохо уворачивался.

Кажется, Стас никого не подпускал, чтобы их разняли. Среди других голосов Оскар различил голосок Клариссы, крикнувшей:

– Позовите кого-то из взрослых! Скорее!

Краем глаза Оскар увидел у неё на голове размазанную пасту и рассмеялся, из-за чего пропустил удар и получил в нос. И после этого преимущество перешло к врагу. Марсель нанёс Оскару серию ударов в грудь, в солнечное сплетение и по лицу. У Оскара помутилось перед глазами, он потерял равновесие. А в следующее мгновенье мелькнуло что-то чёрное, и Марсель рухнул как подкошенный.

Оскар с усилием закрыл глаза и снова открыл. Перед ним, заслонив собой, стояла босая Диана в пижамных чёрных шортах и кислотной оранжевой футболке. Она уложила француза с одного удара. Не зря полтора года занималась в своей спецшколе боевыми искусствами.

Марсель поднялся и отступил на шаг.

– Я не дерусь с девчонками, даже с такими, которые сами забыли… кто они. – Он с таким пренебрежением окинул Ди взглядом, словно она была отвратительна ему. У Оскара внутри вновь вспыхнула ярость, он шагнул к сестре, хотел её подвинуть со своего пути, но Диана обернулась и процедила:

– Достаточно. Всех перебудили.

Стас присел на кровать к Маше – блондиночке в красном шёлковом пеньюаре.

– Ну, раз никто уже всё равно не спит, а наша затея перемазать девчонок провалилась, может, сыгранём во что-нибудь?

– А во что? – с нотками кокетства спросила блондиночка.

Ди закатила глаза.

– Стас, а может, без детских игр уломаешь симпатичную тебе девчонку? Мы-то тебе для этого не нужны, и карты с домино тоже!

Стас обезоруживающе улыбнулся.

– Ди, но так же неинтересно!

Толя посмотрел на Диану.

– А если нам устроить шахматные турниры?

Оскар схватил с кровати Клариссы подушку и кинул в Толю.

– Уж лучше бои подушками!

Подушка ему вернулась, и он от души опустил её на голову Клариссе. Та жалобно ахнула, Марсель вновь кинулся к Оскару, но Диана успела всучить ему в руки подушку, предупредив:

– Не порть моему брату личико, иначе мне придётся испортить твоё!

Марсель принял правила игры и, размахнувшись, ударил Оскара по голове подушкой. Тот поудобнее ухватился за угол подушки Клариссы и ответил французу хлёстким ударом по лицу. Остальные присоединились к веселью. Девчонки похватали со своих коек подушки и ринулись на парней. Стаса облепило сразу шесть девушек, с весёлым визгом мутузивших его подушками. Тот лишь хохотал. Их удары для него были как комариные укусы.

Одна Кларисса не принимала участия в игре, она отодвинулась к стене и прижала колени к животу, обняв их руками. Если ей и доставалось подушкой, девушка лишь вымученно улыбалась и неловко поправляла волосы. Вскоре её перестали замечать и воспринимать как участницу.

Из подушек летели перья, повсюду слышался смех и мелькали счастливые улыбки. Оскар оглянулся на Клариссу. Всем было хорошо, даже её французу, но только не ей.

«Её ничем не проймёшь», – подумал он и, вынув из кармана тюбик, выдавил немного пасты на палец. А когда проходил мимо, мазанул этой пастой ей от уголка губ по щеке, дорисовав улыбку.

– Развеселись, Королева Унылого Замка!

Кларисса взглянула на него с разочарованием и, молча стерев пасту, отвернулась.

Как же ему хотелось запустить ей в голову подушкой, а лучше табуреткой. Но, словив предостерегающий взгляд Марселя с другого конца казармы, Оскар занялся двумя симпатичными девчонками, которые повалили его на кровать.

А когда эти две ему надоели и он поискал в комнате горделивый профиль Клариссы, с удивлением понял, что девушка ушла. Тем временем её француз увлечённо разговаривал у окна с Дианой, перекинув подушку через плечо.

Оскар подошёл к Толе и спросил:

– Видел мою училку?

Тот лишь кивнул на дверь.

– Оделась и ушла.

Оскар кинул её изрядно потрёпанную подушку на кровать и быстро вышел из казармы.

В коридоре никого не было. Он спустился по лестнице и вышел на улицу.

В осенней листве деревьев запуталась луна. Температура упала градусов до десяти, изо рта шёл пар.

Оскар поёжился в футболке, но, заметив на аллее тонкую девичью тень, засунул руки в карманы джинсов и зашагал в её сторону.

Кларисса стояла у дерева, привалившись к нему плечом, и смотрела на луну. На девушке были обтягивающие брюки и кардиган крупной вязки, а на ногах ботиночки на небольшом каблуке. Волосы, уже без белой пасты, заплетены в две косы.

Оскар учуял запах мяты, сердце у него пропустило один удар, и ему сделалось так неловко, словно он опозорился перед всей школой.

Кларисса едва заметно качнула головой, заметила его, но предпочла не оборачиваться. Зачем Оскар за ней пошёл? Ему совершенно нечего было ей сказать.

– Чего сбежала? – спросил Оскар первое, что пришло на ум.

Девушка молчала, а его эта неприятная тишина сразу начала тяготить. Она, эта тишина, точно намекала, что вот тут, прямо сейчас, будут уместны извинения. Но извиняться он не хотел.

– Там весело! – сделал парень ещё одну попытку.

– Раз так весело, почему ты не там?

Кларисса по-прежнему на него не смотрела, но Оскар даже порадовался, что она не сверлит его взглядом благовоспитанной матроны.

– А я увидел, ты смылась, и, чтобы с тобой ничего плохого не случилось, решил присмотреть за тобой! Знаешь, мы всё-таки на территории военной части, солдаты спят и видят, как бы им зажать такую, как ты, в тёмном углу! – с блеском выкрутился Оскар.

Но на Клариссу его слова не произвели должного впечатления.

– Тебе прежде всего стоит следить за собой! Тогда ничего дурного со мной не случится!

– Ты из-за пасты, что ли, обиделась? – фыркнул он. – Подумаешь, принцесса! Это весело! Тебя что, вырастили в башне?

– Кажется, в прошлый раз ты говорил, что меня вывели искусственным путём в Японии. Или ты ещё не определился? – её голос звенел в ночи от праведного гнева.

Кларисса обернулась, и он увидел, что в её глазах блестят слёзы. Оскар растерянно отступил, с трудом вымолвив:

– Я же шутил…

– Ты… гадкий, – сказала она всё, что смогла придумать, и зашагала назад к казармам.

Оскар не посмел идти за ней. И в девичью спальню не вернулся. Постоял минут пять под деревом, жадно вдыхая влажный ночной воздух, и пошёл в казарму, отведённую для мальчишек. Разделся и с тяжёлым чувством вины на душе завалился на кровать. Но тут же с воплем вскочил. Зажёг ночник и откинул одеяло.

Его койка кишела дождевыми червями и была усыпана комочками мокрой земли.

Оскар потрясённо взирал на ползающих по белой простыне длинных червей, не в силах поверить, что манерная училка накопала их под деревом и в отместку вывалила ему на кровать, при этом ещё и упрекнув так, словно сама была святой простотой.

Оскар быстро схватил простыню, свернул вместе с червями в узел и вынес на улицу, где вытряхнул на газон.

– Ну Кларисса, крыса, ты нарвалась! – пробормотал он, уже воображая яркие сцены расправы.

* * *

Диана толкнула чердачную дверцу и вышла на крышу. Она перевела дыхание, сбившееся после подъёма по четырём пролётам лестницы и карабканья по железным ступенькам, ведущим на саму крышу четырёхэтажного здания, где располагались казармы.

Подушечные бои срочно пришлось свернуть, когда в девчоночью комнату пришла Елена Тарасовна (или Пухляш, как её все звали), приставленная присматривать за девочками. Пока она отчитывала Стаса, Толю и других мальчишек, Диана, стоявшая у открытого окна, быстро вывела по карнизу Марселя. Второй этаж – не так высоко, но явно не для прыжков на асфальтовую аллею. Они прошли по карнизу и влезли в коридорное окошко, а затем побежали на крышу.

– Не дрейфь, – сказала Диана, не оборачиваясь.

– Откуда ты знаешь про эту дверь? – негромко спросил Марсель, выбираясь на крышу.

– Один солдатик шепнул.

– Ну да, я и забыл, что рядом с тобой парни выбалтывают свои секреты за пять минут! – усмехнулся парень.

Диана задрала голову, с прищуром рассматривая звёзды.

– Парни хвастливы. А хвастовство не умеет хранить секреты. – Она присела на край крыши, свесила ноги и спросила: – Ну, а у тебя есть секрет, французский мальчик?

– Конечно, – Марсель сел рядом, стараясь не смотреть вниз, – у меня, как и у всех, есть секреты.

– Я очень внимательно слушаю, – с нарочитой серьёзностью сказала Диана.

Парень улыбнулся.

– Почему ты решила, что тянешь на сейф под мои секреты?

Девушка повела плечом.

– Если не сейчас, потом.

– И не надейся! Я не из тех, кто любит болтать о себе.

Она усмехнулась.

– Большинство секретов начинается с этой фразы.

– Извини, мне придётся нарушить твою статистику.

– Это вряд ли. Те, кто изо всех сил стремится отличаться от других, чаще остальных оправдывают существование статистики.

На красивом лице парня в полумраке блеснули глаза и белозубая улыбка.

– Ты о себе? – И, не дав ей ответить, спросил: – Что такая умная девушка делает в спецшколе?

– Проще назвать, чего я там не делаю. А вообще, у тебя чертовски прямой нос…

– В смысле?

– Похоже, тебе его никто не ломал, – насмешливо пояснила Диана. – Для парня, который говорит то, что думает, довольно необычно.

Он отрывисто рассмеялся.

– Ха-ха, это такой тонкий юмор? Или ты мне угрожаешь?

– Ну что ты, какие угрозы, мы же просто болтаем.

– Почему?

– Что именно?

– Почему мы болтаем? – Марсель повернул голову, в упор глядя на Диану. – Я сказал, что ты не в моём вкусе, подрался с твоим чокнутым братом, но…

– Осторожнее насчёт брата!

– Окей, я подрался с твоим любимым братом, но ты всё равно предложила мне прогуляться. Вот я и пытаюсь понять: почему? Вряд ли я твой тип, – он хмыкнул. – Ну ты понимаешь.

Диана бросила на него короткий взгляд.

– Если у тебя столько вопросов, почему не отказался? Сказал бы, не хочу, и всё тут!

Марсель не нашёлся с ответом и забарабанил пальцами по колену. Диана зевнула, подняла руки над головой и, сцепив в замок, лениво потянулась. Она покосилась на парня, тот заметно нервничал. Диана знала, почему позвала его, и знала, почему он не отказался.

Парням было трудно отказать девушке с определённой репутацией, если та настаивала. И Диана прекрасно это знала, как и то, что большинство её ровесниц месяцами сидят с карамелькой за щекой и размазанной по щекам тушью, проливая слёзы над сентиментальными киношками о любви, ожидая, когда выбранный принц сделает первый шаг. Зачастую принцы вообще не знали, куда и к кому им шагать, поскольку намёков не улавливали. Да и жеманные взгляды карамельных принцесс едва ли тянули на достаточно прозрачный намёк.

Диана предпочитала не усложнять, если хотела завязать знакомство. В жизни и без того хватало других – действительно серьёзных – сложностей.

– Ты необычная, – наконец изрёк Марсель, – мне стало любопытно.

– И как? Удовлетворил любопытство?

– Пока нет. Хочу понять…

– Что? – Диана понимающе кивнула. – Откуда вокруг столько парней? Ты такой же, как все. Пёс, который кидается на ту же кость, которая нужна своре собак.

– Какое немилосердное сравнение… кость. – Он покосился на девушку и отшутился: – Ты вовсе не костлявая. Я хочу сказать, у тебя хорошая фигура.

– Для парня, утверждающего, что я не в его вкусе, напрасный трёп!

– А тебя, похоже, задело. Это так важно, всем нравиться?

– Нравиться? Нет. Но я не люблю категоричных суждений.

Марсель хмыкнул.

– Считаешь, я вынес о тебе преждевременное и слишком категоричное суждение?

– А ты так не считаешь?

Он задумался. Наконец признал:

– Да, возможно… – После недолгой паузы он пояснил: – Ты… как бы сказать… словно и не девочка. Эта причёска, тату, одежда, пирсинг. Не женственно. Может, ты думаешь, это круто, но я…

– Говоришь сейчас как мой папаша!

Марсель улыбнулся.

– Подростковый максимализм пройдёт. В твоей жизни пока не происходило ничего серьёзного, а когда произойдёт, ты начнёшь смотреть на весь этот антураж с позиции взрослого человека, как твой отец.

Диана взглянула на собеседника. Его слова про «ничего серьёзного» отозвались в ней такой болью, что дыханье сбилось. Комментировать их она не стала. Одно знала наверняка: никогда она не будет смотреть на антураж или на что-то и кого-то так, как отец. Ей была ненавистна одна лишь мысль, что она может в чём-то уподобиться отцу. Однако говорить об этом новому знакомому Ди не собиралась, поэтому лишь улыбнулась и легко согласилась.

– Возможно.

И заметила, как ответная улыбка озарила лицо парня. Всё-таки он был обычным, не лучше и не хуже других. Интересовался теми, кто интересен другим, западал на ладную фигурку и любил, когда его псевдофилософские рассуждения находили отклик.

Диана поднялась и сказала:

– Пора. Завтра отличный день, не хочется его проспать!

Марсель последовал за ней к чердачному окну и хотел помочь спуститься по железной лесенке, но девушка с усмешкой бросила:

– Я не из тех леди, кому нужно подавать руку, парень!

– Отлично, – Марсель убрал руки за спину. – Смотри там… э-э, не порви штаны, чёткий парниша!

Они спустились до второго этажа, где располагались казармы, и остановились перед дверью, ведущей на девичью половину. В коридоре стояла тишина. В небольшое прямоугольное окно смотрела полная луна, освещая стоящих друг перед другом парня и девушку. Их тени на обшарпанной стене замерли, точно в ожидании музыки, которая закружит их в танце с первыми хрустальными звуками.

Но сквозь плотный плащ ночной тиши не пробивалось ни звука.

– Рад был поболтать, Диана! – тихо сказал Марсель и осторожно прибавил: – Возможно, ты как-то повлияешь на своего… любимого брата, чтобы он не задирал мою девушку!

– А ты не думал, что твоей девушке может нравиться мой брат?

Марсель издал громкий смешок.

– Не-е-ет, кому угодно, но только не Клариссе, поверь уж! Её такие парни не прельщают! Она… хорошая девочка!

– Сердца хороших девочек – привлекательная топь для плохих мальчиков.

По лбу парня скользнула тень, он покачал головой.

– Кларисса Маршал твоему братцу не по зубам! Они птицы разного полёта. Спокойной ночи!

– И тебе… бессонницей не страдать!

Тени на стене метнулись в разные стороны, захрустел песок под подошвами, негромко захлопнулись двери, и в коридоре вновь восстановилась тишина.

Глава 7. Спасательные жилеты

Кларисса, одетая в розовый плюшевый спортивный костюм, сидела в столовой за столиком напротив Марселя и неторопливо ела омлет. На нём был чёрный костюм с курткой на молнии.

Марсель выглядел задумчивым и частенько бросал взгляды на соседний столик, за которым завтракали Диана, Оскар и двое его лучших друзей, Толя и Стас. Они оживлённо разговаривали, смеялись и ели друг у друга с тарелок.

Диана вонзила вилку в маленький помидорчик на краю тарелки Оскара и со словами: «Ты не будешь, я знаю», – утащила помидор. Стас тут же свалил нарезанные огурцы и круглые помидорчики на тарелку Дианы, а взамен забрал у неё бекон, заявив:

– Честная сделка.

Диана беззлобно фыркнула.

– Честнее только в банках!

Все засмеялись, а Толя незаметно придвинул к Диане свою булочку с кремом, а сам принялся за йогурт.

Когда девушка заметила, что ей перепало два десерта, она наклонила голову, и с улыбкой шепнула:

– Винтик, я тебя люблю!

Он не улыбнулся, лишь кивнул и уставился в чашку с йогуртом.

И Кларисса догадалась: он не признался в ответ на её шутливое признание лишь потому, что действительно влюблён.

Марсель скучающе ковырял омлет. Кларисса пригубила компот.

И пока за соседним столиком продолжалось веселье, у них за столом разрасталась непонятная грусть и апатия.

«Может, я ему разонравилась? А он достаточно хорошо воспитан, поэтому не спешит сказать об этом! – подумала девушка, глядя на парня. – Может, Оскар прав, я скучная, и Марсель это понял?»

За такими мыслями и попытками разгадать поведение Марселя Кларисса провела завтрак. Ребята вышли из столовой. Большинство девушек и парней сгрудились вокруг скамейки, где двое солдат раздавали расписание эстафет – двойные листки с программой, распечатанной на цветном принтере.

– Построение на плацу, хм, – озвучил Марсель первое мероприятие.

Кларисса быстро пробежала глазами программу и тихонько вздохнула. Весь день был расписан до самого вечера.

Кто-то толкнул её. Обернувшись, она увидела Оскара. Тот кинул на неё самодовольный взгляд и одарил нехорошей полуулыбочкой.

Кларисса демонстративно отвернулась. Ей казалось, что в тот день, когда он приглашал её на фестиваль, между ними возникло взаимопонимание. Да что там – он впервые с момента их знакомства показался ей приятным человеком. Но после его вчерашних выходок Кларисса окончательно поняла, что ошиблась. Этот юноша был неисправим.

Девушка тихо вздохнула и поискала Марселя. Тот стоял неподалёку от Дианы, окружённой парнями и девчонками. Она рассказывала что-то смешное, поэтому все, стоящие рядом с ней, беззаботно улыбались и посмеивались. Как показалось Клариссе, Марсель хоть и стоял чуть в стороне, но тоже с любопытством прислушивался к рассказу сестры Оскара.

«Пожалуй, он не заметит, если я уйду!» – с огорчением подумала она. Клариссе не нравилось, что она стала неуверенной в себе, и в голове бесконечно крутились мысли о Марселе, который словно разом потерял к ней интерес. Ещё вчера днём всё было иначе, даже ночью, когда он заступился за неё и подрался с Оскаром. А потом…

Что было потом? После драки Марсель не подошёл. В разгар боя подушками он заболтался с Дианой и даже не заметил, как Кларисса ушла. А когда она вернулась, свет не горел и все спали или делали вид, что спят. Девчонка с соседней кровати сказала, что учительница всех разогнала. Кларисса не понимала, когда между ней и Марселем успела пробежать чёрная кошка.

Возможно, она принимала всё слишком близко к сердцу? Возможно, не было никакой прохлады в отношениях, а ей всего лишь показалось?

Но в следующее мгновение Кларисса поняла – не показалось.

– Что, сбежал кавалер? – послышалось совсем рядом.

– Мы зна… – начала Кларисса, но незнакомка покачала головой:

– Нет, не знакомы. Я из другой школы.

– Кларисса, – представилась она.

Новая знакомая с яркими красными волосами, одетая в короткую юбку, тонкую кофточку и босоножки на каблуке, передёрнула плечами.

– Я помню тебя, Маршал, я училась в твоей школе когда-то…

– Понятно. – Кларисса ждала, что девчонка представится, но та молча отошла. Кларисса так и не поняла, зачем она подходила.

Недолго постояв, бросая взгляды на Марселя, Кларисса зашагала прочь, поняв, что он слишком увлечён, слушая сестру Оскара.

Девушка отошла от столовой и направилась за казармы по аллейке с вспученным и потрескавшимся асфальтом. До построения на плацу было ещё время, которое она решила потратить на осмотр территории военной части.

После недолгой прогулки, приметив старую скамейку под берёзами, покачивающими жёлтыми кудрями, Кларисса присела.

Но долго скучать в одиночестве ей не пришлось: откуда ни возьмись вихрем появился Оскар Касперских. Взмахнул в приветствии рукой, запрыгнул ногами на скамейку, отчего та вся затрещала, и уселся на спинку.

– Как спалось? – скрипуче спросил он.

– Хорошо. А тебе?

С некоторой ехидцей он промолвил:

– И мне, и мне.

Кларисса решила не обращать внимания на его тон и спросила:

– К построению нужно переодеться в форму?

Он окинул ленивым взглядом её розовый костюм и заверил:

– Нет, переодеваться нужно к эстафете!

– Спасибо, что сказал, – улыбнулась Кларисса.

– Да не за что, – он с прищуром глянул на неё и, спрыгнув со скамейки, бросил: – Ну, увидимся ещё!

Кларисса просидела двадцать минут, наслаждаясь утренним солнышком и щебетом птиц, а уже к самому построению пошла на плац.

Каково же было её изумление, когда она увидела всех ребят, одетых в камуфлированную форму, и Оскара в их числе. В то время как на ней был все тот же плюшевый розовый костюм.

Ее заметили, и многие стали смеяться, показывая на Клариссу пальцами. Подошёл Марсель.

– Почему ты не переоделась, сейчас начнётся построение! – воскликнул он.

– Я… – начала Кларисса и умолкла.

– Иди скорее переодевайся!

Но организаторы фестиваля уже заметили её, и женщина из администрации заорала:

– Во что ты вырядилась? Это тебе что, гламурная вечеринка? Это военно-патриотический фестиваль, кисонька! – И раздражённо закатив глаза, приказала: – Уберите её отсюда!

Елена Тарасовна, сделав большие глаза, выдохнула:

– Кларисса, пожалуйста…

Но ей не пришлось просить дважды: Кларисса бросилась бежать к казармам и не видела, каким насмешливым взглядом её провожает Оскар.

На построение она опоздала и, переодетая в форму, стояла в стороне, готовая сгореть со стыда. Потому что женщина из администрации сказала учительнице: «Кого вы набрали, бестолковых кукол?!» Учительница пыталась возразить, но тётка из администрации просто отмахнулась, процедив: «Позорище!»

На стадион, где должна была пройти эстафета, Кларисса шла вместе с остальными ребятами. Марсель держался рядом и, как ей показалось, чувствовал себя виноватым. Он подсказывал буквально на каждом шагу: «Осторожно, тут ямка!», «А сейчас будет бег с препятствиями», «Ты готова?», «Нужно будет держать в руках автомат», «Кларисса, ты знаешь, как правильно держать автомат?»

Кларисса лишь кивала, не в силах смотреть ему в глаза, и всё думала, что лучше бы она никуда не поехала, а сидела дома и вышивала.

Пришло время разбиться на команды. Конечно, капитаном выбрали Оскара, а он, выбирая «солдат», внезапно указал на неё, прошептав одними губами:

– Ты же бегунья. – И громче прибавил: – Бегунья в розовом!

Ди оценила его выбор, покрутив пальцем у виска.

Затем он выбрал Диану и двух своих друзей, а после того, как Ди что-то сказала ему на ухо, Оскар нехотя кивнул на Марселя.

От их школы выступала ещё одна команда из шести человек, но Оскар авторитетно заявил, что эти по части интеллекта и танцев, спорт им чужд.

Капитан встал первым, за собой поставил Клариссу, пояснив:

– Смотри внимательно, когда я обегу стадион, преодолев все препятствия, передам автомат тебе и побежишь ты. – И, понизив голос, сказал: – Беги так, словно от этого зависит, расстреляют тебя из этого автомата или нет, поняла?

– Поняла.

– Молодец.

– Ты отвратительный человек, – не сдержалась Кларисса.

Но он её уже не слушал, а отдавал указания остальным.

– За Кларой встанет Стас, который с помощью своих длинных ног выиграет время, которое проиграет Кларисса. За Стасом побежит Толян, за Толяном француз, а за фра…

– Меня зовут Марсель, запомнишь? – встрял он.

Оскар как ни в чём не бывало продолжил:

– А за французом побежишь ты, Ди. Прости, но тебе придётся бежать так, словно…

– Словно я понимаю, почему ты у нас капитан, и словно я забыла, что на городских соревнованиях по бегу заняла первое место, а ты всего лишь пятое.

Оскар фыркнул.

– Я хотел сказать, бежать так, словно ты презираешь пустую болтовню! – И он прикрикнул: – Ди, встать в конец строя и рот на замок!

Она поцеловала средний палец.

– Так точно, товарищ болван, – и пошла в конец строя.

По звуку выстрела Оскар сорвался с места. Он нёсся через все преграды так, что Кларисса на миг забыла о своей участи и просто зачарованно любовалась его отточенными и быстрыми движениями.

Очнулась, лишь когда Оскар с силой всунул ей в руки автомат, проорав: «Вперёд, Клара! Давай!»

И она побежала, перепрыгивая с тяжёлым автоматом заборчики, пробираясь в закрытой трубе, проползая под низкими навесами, прыгая в шинах от машин, цепляясь за железные перекладины турников и лавируя между расставленными кеглями.

Она даже не видела, кто был её соперником, и смогла оценить ситуацию, лишь вручив автомат Стасу.

Оскар сильно хлопнул её по спине, удивлённо пробормотав:

– Недурно, Клара!

– Спасибо, – выдавила она, тяжело дыша.

Кларисса увидела, что её соперница ещё только преодолевала предпоследнее препятствие, в то время как Стас уже был на середине стадиона. Он в самом деле оказался очень быстрым.

Их команда с приличным отрывом победила. Оскар самодовольно подмигнул сестре и кивнул на Клариссу, заявив:

– Она не безнадёжна.

– Посмотрим, – пожала плечами Ди.

Марсель подошёл к Клариссе, хотел взять за руку, но Оскар прошипел:

– Встань в стро-ой, солда-ат!

– Ты не переигрываешь? – Марсель поморщился и, обратив на Клариссу тёплый взгляд карих глаз, сказал: – Ты замечательно пробежала.

Девушка хотела коснуться его рукой, но Оскар бесцеремонно дёрнул её к себе, объявив:

– Я сейчас говорю, ты слушаешь. Далее у нас разборка автомата. Я покажу, смотри внимательно.

Клариссе не понравился его приказной тон, но она проглотила рвущиеся наружу возражения и покорно кивнула.

Оскар быстро разобрал и собрал автомат. Попросил её повторить. Кларисса долго возилась, но всё-таки справилась.

– Да-а, это тебе не книжки читать, – проворчал он, вырвав у неё автомат. – Остальные тоже могут потренироваться.

Под остальными он явно подразумевал Марселя, потому что именно его сверлил недовольным взглядом.

Марсель не справился, Оскар закатил глаза и презрительно посоветовал:

– Ди, научи своего протеже собирать игрушку, а! – Он кинул ей автомат.

Диана спокойно подошла к Марселю и неторопливо разобрала и собрала автомат. Марсель после инструктажа легко повторил все её действия, и Диана бросила на брата победоносный взгляд, говоривший: «Учись, как надо объяснять!»

Снова раздался выстрел, и участники двух команд одновременно начали разбирать автоматы. Кларисса продолжала возиться, когда все в её команде уже справились. Дрожали руки, и сердце колотилось, словно механизм часовой бомбы, которая вот-вот разорвётся в груди – бах. Время вышло, вторая команда победила.

Дали новый сигнал, команды начали собирать автоматы – и снова неудача, Кларисса закончила позже всех.

Пока команда соперников ликовала и поздравляла друг друга, а две другие приступили к выполнению задания, Кларисса даже не осмелилась поднять на капитана глаза.

Оскар тем временем сказал:

– Далее стрельба по мишеням из винтовки. Толян, протри очки, Стас, целься точнее, Ди, ну ты красотка в стрельбе, француз… Клара… – И он характерно умолк.

Марсель не выдержал:

– Знаешь, Оскар, у вас был целый год, чтобы подготовиться к фестивалю, а мы с Клариссой первый раз в жизни собираем автомат. Представь, мы никогда не ставили себе целью жизни научиться это делать. Так что снизь пафос, окей?

– Заткнись, окей?

Оскар поразил цель безошибочно в центр. Клариссе удалось попасть в центр лишь три раза из десяти, Стас промахнулся один раз, Толя промахнулся четыре раза, Марсель ни разу. А Диана вогнала в центр своей мишени все пули и с их помощью нарисовала сердечко, чем восхитила зрителей и судью. Её бумажную мишень сфотографировали и обещали напечатать снимок в районной газете вместе со статьёй о фестивале.

Им удалось выиграть у второй команды из своей же школы, но среди других школ нашёлся коллектив, где не было ни единого промаха.

Объявили перерыв и до нового состязания всем позволили вернуться в казармы.

Кларисса хотела пойти полчасика полежать после пережитого стресса, но Марсель пригласил её прогуляться, и ей было неловко отказывать. Она сама недавно переживала, что он к ней охладел, а тут такой шанс проверить, насколько надуманны её подозрения.

Однако уединиться им не удалось, их догнал Оскар, прооравший друзьям:

– Стас, Толян, давайте сюда. Диана, ты тоже! – И, улыбнувшись, пояснил: – Пока перерыв, надо обсудить стратегию.

Его сестра и друзья подошли, и Клариссе пришлось распрощаться с мыслью о драгоценных минутах наедине с Марселем.

Диана глянула в программку.

– Что там у нас дальше?

– Сплав по реке, – подсказал Толя.

– Придётся намочить окуляры, – хохотнула она.

Толя смущённо кивнул. А Стас воодушевлённо воскликнул:

– Главное, цепляйтесь ногами за крепления в лодке, а то бухнетесь за борт.

Оскар поднял палец кверху.

– Это точно. Кто упадёт за борт, до берега добирается вплавь. А вода… бр-р-р, очень холодная! Поэтому…

– Не падайте за борт, – закончила за него Диана, ехидно поглядывая на Марселя.

Тот безразлично пожал плечами.

– Я занимался греблей.

Все уставились на Клариссу, ожидая её комментариев.

– Где нам в городских условиях могут понадобиться умения грести, стрелять и разбирать автомат?

– А где в городских условиях нам понадобятся знание теорем по геометрии и анализ пьесы «На дне»? – парировал Оскар.

Она уже хотела поспорить, но Диана неожиданно задумчиво сказала:

– Никогда не знаешь, Клара, какое из умений тебе поможет в жизни, какое спасёт, а какое недоученное правило погубит. Просто греби и не задавай вопросов, на которые тебе никто не ответит!

– Это все наставления? – уточнил Марсель. – А то мы хотели с Клариссой прогуляться.

– Так гуляйте, – беспечно махнул рукой Оскар, – мы вам что, ноги связали? – Он нахально влез между Марселем и Клариссой, закинув им руки на плечи. – Мы все вместе гуляем, мы же команда.

Марсель скинул его руку.

– Такое ощущение, что ты нас пасёшь. Боишься, мы сбежим?

– Брейк, ребята, – произнёс Толя и, поправив очки, хмыкнул. – Нет уже времени гулять, нужно идти первыми к реке и выбрать спасательные жилеты получше. А то там половина рваных!

Диана засмеялась.

– Толь, ты прям как старуха с рассадой, которая первой лезет в автобус, чтобы уронить свой зад на сиденье, пока все места не заняли.

– Это называется предусмотрительностью, Ди.

– В народе это называется хитрожопостью, Винтик!

– Мне не хотелось бы надевать рваный спасательный жилет, – негромко заметила Кларисса, – в холодной воде у меня может свести ногу…

– А ты решительно намерена искупаться сегодня? – усмехнулась Диана.

– Надеюсь, что нет, но… – девушка приподняла руку Оскара на своем плече и отступила, чтобы его объятия перестали давить на неё.

Оскар взмахнул рукой.

– Давайте за мной!

Кларисса видела, что Марсель закатил глаза, но никто не возразил, и все дружно направились за Оскаром по тропинке среди деревьев, ведущей к реке.

Кларисса сразу отметила, что река довольно широкая и течение бурное.

У берега уже ждали надувные лодки, на брезенте были навалены спасательные жилеты, возле которых толпилась очередь.

– Ну вот, опоздали, будем натягивать на себя рваньё, – проворчал Толя.

Диана хмыкнула и, с улыбкой шепнув «Погодите», двинулась к очереди, доставая на ходу из кармана «Баунти».

Она демонстративно откусила шоколадку и спросила у ребят в очереди:

– Вы уже получили шоколадки?

Все удивлённо уставились на неё, и Диана продолжила:

– У столовой раздают, вы что, не знали? Там мало уже осталось!

Две команды в полном составе тут же покинули очередь и бросились в сторону столовой, а команда, получавшая в тот момент жилеты, похватала первые попавшиеся и ринулась за ними. Диана подошла к груде жилетов и принялась в них лениво ковыряться, выискивая те, что получше.

Кларисса тоже подошла и выбрала новенький оранжевый жилет.

– А что будет, когда все узнают, что шоколадки никто не раздавал? – спросила она у Дианы.

Та дёрнула плечом.

– Когда все узнают об этом, мы уже будем в спасательных жилетах.

Стас, натягивая жилет, хохотнул.

– Ди, тебе когда-нибудь оторвут голову!

Диана улыбнулась.

– Пока этого не произошло, буду жить на полную катушку!

Оскар одобрительно кивнул сестре, а Марсель лишь неопределённо приподнял бровь. Кларисса так и не поняла, одобрил он поступок Ди или нет.

Но как бы там ни было, их команда одна из первых выбрала себе лодку. Оскар устроился на корме, Клариссе он велел сесть рядом, справа от себя, за ней расположились Толя и Стас, а на другой стороне – Диана и Марсель.

От столовой вернулись три команды, и несколько разъярённых парней подбежали к лодке, где сидела Диана.

– Эй ты, – проорали они, – сюда иди!

Оскар присвистнул и мельком глянул на Стаса. Тот медленно встал в полный рост и опёрся на весло.

– Проблемы какие-то?

Парни тон заметно сбавили, и, кивнув на Диану, один из них сказал:

– Эта тварь нам наврала!

Диана оставалась абсолютно спокойной. А Кларисса от такой грубости покраснела до корней волос. Оскар же засмеялся и, пихнув её плечом, промолвил:

– Ди, ты у нас как Раскольников, да?!

Кларисса не сразу поняла проведённую им параллель, а потом сдавленно выдавила:

– Да уж.

Возможно, в другой момент она гордилась бы своим учеником, вспомнившим цитату из Достоевского: «Тварь ли дрожащая или право имею?» – но не сейчас.

Стас нерешительно посмотрел на Толю, точно спрашивая совета, как ему быть. Толя тихо посоветовал:

– Скажи, что они это сейчас твоему веслу объяснят!

Стас удовлетворённо кивнул и крикнул:

– Ты сейчас это моему веслу повторишь!

Парни пошептались и, видимо, решив не связываться, вернулись в очередь за жилетами. А Диана одновременно дала «пять» Стасу и Толе, похвалив:

– Отличная речь!

– Вот поймают они тебя, когда Стаса рядом не будет… – задумчиво протянул Марсель.

– Я быстро бегаю! – отмахнулась Диана.

Кларисса смотрела на неё, такую уверенную, дерзкую, и ей неожиданно стало неуютно. Она сама себе казалась бледной тенью рядом со столь яркой личностью. Диана обладала необъяснимым магнетизмом, притягивала взгляды, мгновенно становилась центром внимания и до странного быстро завоёвывала симпатию.

Вот и Марсель не сводил с неё глаз, о чём-то усиленно раздумывая. Нравилась ли она ему? О чём он думал?

Кларисса едва слышно вздохнула, но всё замечающий Оскар, обжигая её ухо дыханием, насмешливо шепнул:

– Ещё денёк, и твой верный волк станет ручным щенком Ди!

Девушка сделала вид, что не понимает Оскара, и просто потупила глаза, чтобы он не заметил, как её задели его слова.

К счастью, команды расселись по лодкам, всем объяснили, где финиш, и наконец прозвучал выстрел, ознаменовавший старт.

В этой суматохе у Клариссы не было времени думать о Марселе и его взглядах на Диану.

Все члены команды заработали вёслами. И под оглушительное «давай-давай» Оскара лодка заскользила по воде.

Только Кларисса подумала, что не так уж и трудно сплавляться по реке, как мимо проплывающая команда махнула вёслами и обдала их снопом брызг. Вода больно хлестнула по лицу и залила глаза. Знающие ребята лихо увернулись и прикрыли лица, а ей и Марселю досталось по полной программе. Вода была ледяной, попала за шиворот, в уши и налилась в лодку так, что промокли ноги.

В этой водной феерии Оскар умудрялся одновременно грести, отдавать приказания и ловко раздавать водяные пощёчины ребятам из других лодок.

Попытка Клариссы обрызгать кого-то в ответ оказалась жалкой. Нужно было держать весло под определённым углом и совершать им движение с резкостью, чтобы нанести особенно болезненный водяной залп.

От ледяных оплеух Кларисса окончательно перестала ориентироваться и чуть не уронила весло, которое вовремя подхватил Толя. Бедняге тоже досталось, он был вынужден снять очки и спрятать под жилет, чтобы их не утопили. Но он не подавал вида, что ему плохо, и под одобрительные крики Ди сражался из последних сил, забавно щуря глаза.

Кларисса прикрыла лицо рукой. У неё зуб на зуб не попадал от холода, ноги, хлюпающие по дну лодки, залитому водой, окоченели, пальцев на руках она не чувствовала, в ушах стоял звон, по спине текла вода.

И когда Оскар в очередной раз развернул лодку так, что именно Кларисса была под ударом, она неожиданно подумала, что он это делает нарочно. Только зачем? Что она сделала ему плохого? Ну кроме того, что была его ненавистной репетиторшей по предметам, которые он не любил.

– Оскар, – внезапно крикнула Диана, – может, хватит?

Стас с Толей обменялись понимающими взглядами, а Марсель предостерёг:

– Я тебя утоплю!

– Полный вперёд! – проорал Оскар, резким ударом весла по воде обдал брызгами команду в соседней лодке и принялся усиленно грести, чтобы увеличить дистанцию между ними и соперниками.

Удалось вырваться вперёд, но Кларисса не успела вздохнуть с облегчением, потому что впереди показались пороги.

– Держись! – крикнула Клариссе Диана.

Лодка подпрыгнула, у Клариссы сердце ухнуло в пятки, а ноги затряслись. Если бы девушка не вцепилась в верёвочные крепления, то её наверняка выбросило бы за борт.

Лодка, словно её привязали позади мчащейся машины, скакала по волнам, как по кочкам. Бурлила и пенилась вода, ледяные брызги летели в лицо.

Ещё один простенький порог из одной ступени, нескольких перекатов за ней – и лодка уверенно и гордо заскользила по водной глади.

Одна из команд догоняла, поэтому Оскар приказал:

– Работаем вёслами! Давайте, дружно!

И все послушно поднажали на вёсла. Замёрзшие пальцы, стиснувшие черенок весла, казалось, уже никогда не разогнутся. И сколько бы Кларисса мысленно не укутывалась в тёплое одеяло, у неё дрожала от холода каждая клеточка тела.

Она представляла, как греет ладони о чашку горячего шоколада, как кожу обжигает тепло огня из камина. И у этого самого воображаемого камина она дала себе клятву больше никогда не принимать никаких приглашений от Оскара Касперских.

– Осталось пройти последний порог! – прокричала Диана.

Кларисса бросила весло в лодку и ухватилась за верёвочные ручки. Лодка подскочила, волна обрушилась внутрь, залив ребятам колени. Спуск с последнего порога ещё не был пройден, но Оскар и Стас уже схватились за вёсла и гнали лодку к финишу, оставляя позади догоняющих противников.

Раздались радостные возгласы, Оскар сорвал веслом верёвку с красными флажками. Лодка причалила.

Кларисса встала, желая выбраться поскорее на берег, Оскар обернулся, и последнее, что девушка увидела, – это весло, врезавшееся ей в лоб. Она вскрикнула, взмахнула руками и грохнулась в воду.

– Опс… – сказал капитан.

Кларисса ударилась спиной о каменистое дно и глотнула холодной воды. Рядом тут же оказались Стас и Марсель. Они подхватили её с двух сторон и вытащили на берег.

А Оскар так и остался стоять в лодке, даже не сделав попытки помочь.

– Да что с тобой такое, Ос! – воскликнула Диана.

Он улыбнулся, вышел из лодки и подошёл к походным рюкзакам, которые организаторы уже доставили на поляну.

Вся мокрая, Кларисса сидела на траве, прижимая ладонь к голове и боясь, что, если отпустит, череп разойдётся на две части. Боль была такой, что слёзы сами текли из глаз.

К ним подошли две женщины из числа организаторов и мужчина, который заявил, что он врач.

Кларисса позволила ему осмотреть голову. Тот вздохнул.

– Будет шишка. Иди в кусты, переоденься, у тебя есть сухое? А потом посиди вот там, отдохни, – указал он на поваленное дерево.

Девушка вынула непослушными закоченевшими пальцами из рюкзака розовый костюм и отошла в глубь леса, где переоделась. Потом вернулась в лагерь, добрела до дерева и опустилась на него. А когда подняла голову, встретила взгляд Оскара и была потрясена: в нём не читалось никакого раскаянья.

Рядом присел Марсель.

– Как ты?

– Нормально, – отозвалась Кларисса, чувствуя, что к глазам подступили горячие слёзы. Ей ещё никогда не было так больно и обидно. Другой бы на месте Оскара подошёл и хотя бы извинился, а этот выглядел так, словно она получила по заслугам.

– Я ему набью морду, – процедил Марсель, – он же нарочно!

Кларисса промолчала. Она сама была убеждена, что удар веслом пришёлся ей по голове неслучайно.

Когда все команды выгрузились на берег, объявили следующее задание – на скорость установить палатку.

Оскар командовал, всё шло хорошо и слаженно, но, когда каждому члену команды следовало закрепить по тросу, Марсель просто отошёл на пару шагов и демонстративно сложил руки на груди. К его тросу бросилась Диана и воткнула в землю колышек. Но это промедление отняло драгоценные секунды, и победа досталась другой команде.

Оскар тут же вскипел и подскочил к Марселю.

– Ты издеваешься?

– Я? Нет. Это твоя фишка – издеваться!

Все одновременно посмотрели на Клариссу.

Оскар широко улыбнулся, засунул руки в карманы и покачнулся с пятки на носок.

– Ты же не думаешь, что я ударил её специально?

– Именно так я и думаю! И пока ты не извинишься, я больше пальцем не шевельну для победы твоей команды!

Оскар решительно зашагал к девушке, остановился перед ней и сказал:

– Ты же понимаешь, Клара, что это случайно? Команды вставать с мест не было, а ты встала.

– Не слишком похоже на извинения! – крикнул Марсель.

– Извини, Клара, – промолвил Оскар.

Кларисса кивнула. И в самом деле, зачем ему нарочно бить её веслом, она же член его команды. Вся ситуация неожиданно показалась ей ужасно глупой. Конечно, он ударил не нарочно. Кто в здравом уме бьёт людей вёслами? Оскар хоть и был хулиганом, но не сумасшедшим.

– Мы сейчас поставим вторую палатку, и ты сможешь полежать, отдохнуть, – сказал Оскар. И в его тоне проскользнула даже какая-то нежность и забота – или Клариссе просто показалось. Но она больше не чувствовала себя несчастной и избитой, ей стало легче.

«Он не нарочно, это случайность», – повторяла она про себя, наблюдая, как Оскар с Дианой устанавливают вторую палатку. Брат с сестрой вполголоса разговаривали, но Клариссе было не слышно о чём.

Глава 8. Чёрная нить в светлом полотне идеального дня

– Ос, с веслом был перебор, – сказала Диана, в упор глядя на него.

Оскар пропустил её слова мимо ушей, проворчав:

– Давай скорее поставим палатку, а?

Диана как-то странно на него взглянула и тихо сказала:

– Подшутить над ней ещё куда ни шло, но то, что ты делаешь, это низко.

– Расскажи о низком и высоком своим друзьям из спецшколы, – посоветовал Оскар и, воткнув штырь с привязанным к нему тросом в землю, отряхнул ладони и отошёл к друзьям. Знал, что это был удар ниже пояса, поэтому не осмелился встретиться глазами с сестрой, а просто отвернулся.

Он надеялся, что хотя бы друзья не будут выносить ему мозг. Но и тут не было спасения. Толя поправил очки на носу и прошептал:

– Оскар, она же девочка.

Стас прокашлялся и пробормотал:

– Блин, а я думал, между вами всё наладилось, мы так здорово выступали, как одна команда. Даже француз этот мне уже начал казаться нормальным пацаном.

– Тебе показалось, – заверил Оскар, наблюдая, как Марсель заботливо ведёт Клариссу к палатке, поглаживая девушку по руке. Они вместе забрались внутрь, и Стас, толкнув Оскара локтем, пробормотал:

– Они там целуются наверняка!

– Да ну, – скривился Оскар, – целовать эту… ушибленную веслом, вот уж радость.

Толя со Стасом характерно переглянулись, а Оскар возмущенно воскликнул:

– Вот только не надо на меня так смотреть!

Организаторы объявили о скором старте нового испытания: на скорость развести костёр.

Всем командам было предложено выбрать место. Оскар указал на полянку, где был свален заготовленный хворост. Но Диана присела на корточки, сложила на земле несколько хворостин и позвала:

– Вот тут!

– Почему тут? – удивился Оскар.

– Потому что я плеснула сюда розжигом, – пожала плечами сестра.

По выстрелу капитаны команд одновременно чиркнули спичками о коробки.

Один капитан сломал спичку, другой не успел донести её горящей до веток и коры, а Оскар ловко поджёг ветки, которые Диана предусмотрительно облила розжигом. Языки пламени с шипением облизали хворост и вспыхнули. Команде засчитали победу.

Каждая команда получила буханку чёрного хлеба, пачку сосисок и горячий ужин: гречку с куриным филе в пластмассовых контейнерах.

Кларисса к ужину не вышла, поэтому Марсель отнёс контейнер ей в палатку.

Ребята разместились вокруг костра. Толя и Стас похлопали Диану по спине, похвалив: «Молодчина!»

Марсель вздохнул и негромко спросил у Ди:

– Ты всего в жизни добиваешься нечестным путём?

Диана улыбнулась.

– Нечестный путь короче, как ты мог заметить. А мне частенько обувь натирает ноги.

– Так, может, тебе сменить обувь?

Оскар застонал.

– Достал. Мы победили, чего тебе постоянно не нравится?

– Да разве же это победа? Мухлёж.

Толя присел на поваленное бревно, которое прикатил Стас поближе к их палаткам, и разумно заметил:

– Марсель, что такое победа вообще? Открой словарь, победа – это поражение противника, а ещё успех. Успех достигается при совокупности ловкости, скорости, острого ума, хитрости и смекалки. Ни в одном словаре не написано о честном или нечестном пути к победе.

– Есть заповедь «Не лги», но в словаре вы, конечно, о ней не прочитаете.

– Слушай, умник, – вскипел Оскар, – я сейчас сломаю тебе нос, и думать о высоком сразу перехочется.

– А ещё победа – это преодоление, – неожиданно раздался голос Клариссы. Девушка вылезла из палатки с пустым контейнером. – А если в равном состязании одни преодолели трудности, а другие избежали преодоления и за счёт этого победили – какая же это победа? – Она прищурила глаза и взглянула на Оскара. – Ну что, сломаешь мне нос?

Оскар отрывисто рассмеялся.

– О, леди уже всё смолотила. Вперёд мужиков! – И, наклонив голову набок, прибавил: – Думаю, удара веслом с тебя хватит.

Друзья и сестра засмеялись, а Ди ещё и поддела:

– Где же пряталась твоя жажда преодоления, когда ты брала из общей кучи рвани новенький спасательный жилет? Я смотрю, ты у нас из тех, кто машет шашкой с криками: «Вперёд! К честной победе!» – и, спрятавшись за чужие спины, натягивает доспехи!

Кларисса медленно опустилась рядом с Марселем на бревно и, густо покраснев, с достоинством сказала:

– Мне вовсе не хочется спорить, я лишь высказала мнение насчёт определения победы. А вчетвером легко заклёвывать одного!

– Убейте меня веслом, какая же она зануда, – простонал Оскар.

Толя достал из кармана колоду карт и перетасовал.

– Может, в картишки? О чём нам спорить? – Он улыбнулся Клариссе. – Ну что ты, в самом деле, пойдёшь всем доказывать, что называть нашу «победу» победой некорректно? Или напишешь в комитет по культуре с просьбой придумать слово для победы, достигнутой нечестным путём?

– Ни о чём таком я не думала!

– В картишки на желание, – поддержал Стас.

Оскар снисходительно обратился к Марселю:

– Лягушонок, ты в игре или пойдёшь в палатку метать икру?

Марсель повёл плечом.

– Ну, давайте сыграем.

Все уставились на Клариссу, она растерянно посмотрела на Марселя и пробормотала:

– Раз ты будешь, я тоже…

В её голосе Оскар различил неуверенность и страх. Не теряя времени, парень вырвал у Толи колоду и сам раздал карты.

Первая партия закончилась победой Толи и поражением Стаса.

Толя посмотрел на команду, сидящую неподалёку от них, и сказал:

– Стасон, помнишь Машу?

Стас закрыл лицо руками. Толя со смешком продолжил:

– Иди к Маше и пригласи её танцевать.

– Бли-и-и-и-н, – протянул Стас, нехотя встал и направился к костру соседней команды.

А Оскар пояснил:

– Для тех, кто в танке: Маша на прошлой новогодней дискотеке отказала Стасу в танце. Он не может этого забыть.

Ребята устремили взгляды на Стаса, который подошёл к светловолосой девчонке и, протянув руку, сказал:

– Маш, потанцуем?

Разговоры стихли, все затаили дыхание, чтобы расслышать ответ. Парни из соседней команды заржали: «Да они там в карты играют на желание!»

Маша неожиданно поднялась с места, приняла руку Стаса и сказала:

– А давай! А то ведь ты не отвяжешься от меня никогда!

Стас явно не ждал такого ответа, он обернулся на Толю с выпученными глазами, словно спрашивая, как ему быть.

Толя одобрительно кивнул, мол, танцуй.

– Как же они будут без музыки танцевать? – удивилась Кларисса.

– А у них попса играет в сердцах, – захохотал Оскар. А Марсель сказал: «Гитара была у организаторов, сейчас схожу». И быстро ушёл в сторону просторного шатра. Откуда вынес гитару, тут же перекинул через плечо и наиграл знаменитую мелодию «Я люблю тебя до слёз» Серова. Ребята из обеих команд поддержали его дружным смехом.

Оскар заметил, что Кларисса не сводит восторженного взгляда с француза, и проворчал:

– Мягко наступать…

– Прости, что? – заморгала Кларисса.

– Губу закатай, наступать мягко.

Кларисса отвернулась. Стас с Машей закончили кружиться и разошлись в разные стороны. Стас, садясь на место, предупредил:

– Толян, моя мстя будет страшна!

– Да ему что, – хмыкнула Ди, – Винтик никогда не проигрывает!

– Я умею считать карты, – скромно улыбнулся ей Толя.

– Твои таланты меня потрясают, пупсик, – усмехнулась Диана.

Оскар вздохнул, он-то понимал, и все понимали, что другу ничего не светит с его сестрой, он не пара для Ди. Но Толян, точно слепой, уже много лет не хотел признавать очевидного и преданно чего-то ждал…

Кларисса наклонилась к Марселю и шёпотом сказала:

– Ты замечательно играл!

– На наших нервах, – съязвил Оскар, тасуя колоду.

Вышло так, что карты сам себе он раздал неважные, поэтому поспешил поскорее выйти из игры – не победив, но и не проиграв.

На этот раз удача улыбнулась Стасу, а проиграла Диана, сразу предупредившая:

– Голой прыгать в реку – даже не проси!

Стас кивнул.

– Окей, тогда засоси Марсика!

Оскар ещё никогда не видел у Толи таких глаз, тот посмотрел на Стаса как на своего злейшего врага и сказал:

– А ничего, что Марсель встречается с Клариссой?

Стас отмахнулся.

– Да они не встречаются, просто сидят рядом на бревне. А это – просто игра. – Он махнул большой ручищей на палатку. – Так и быть, можете уединиться. Ди, я тебе доверяю.

Диана поднялась и театрально протянула руку Марселю. Тот нерешительно посмотрел на её руку, затем покосился на сидящую рядом с неестественно прямой спиной Клариссу и пробормотал:

– Это всего лишь игра, да?

Кларисса опустила глаза и ничего не ответила, а Ди возмутилась:

– Я долго буду стоять с протянутой рукой, как нищий на паперти?

Марсель решительно встал, и они с Дианой пошли в палатку.

Оскар наклонился, чтобы заглянуть в глаза Клариссе, и на мгновение увидел в них влажный блеск, – у него сердце сжалось от сочувствия. Но в другое мгновенье он натужно рассмеялся и сказал:

– Не плачь, солнышко, ну хочешь, чтобы тебе не было обидно, тебя поцелую я? – И он наклонился к ней и вытянул губы. – Я очень хорошо целуюсь, тебе и не снилось!

Кларисса немного отклонилась и едва слышно сказала:

– Спасибо, не надо.

Толя посмотрел на друзей и вздохнул, проворчав:

– Медуза живёт без мозгов шестьсот пятьдесят миллионов лет.

Оскар со Стасом уставились на него.

– Это ты сейчас к чему сказал? – уточнил Стас.

Толя пожал плечами.

– Да так…

Кларисса встала.

– Я устала, пойду спать. Всем доброй ночи.

И она ушла. Парни переглянулись. Оскар бросил колоду на бревно. Играть в карты ему наскучило.

* * *

В палатке было темно. Диана нащупала фонарик, поднесла снизу к подбородку и включила. Марсель сидел перед ней на коленях, и в его карих глазах плясали золотистые блики.

Диана улыбнулась:

– Тебе ведь хочется меня поцеловать?

Марсель смотрел на неё, не сводя глаз, и после томительного молчания кивнул.

– Да, наверно… да.

– А как же быть с тем, что я не твой тип?

– Не знаю.

– И тебя не беспокоит, что идеальная Кларисса Маршал сейчас… – Она не договорила, потому что Марсель оборвал:

– Беспокоит.

– Ты уже целовал её? Вижу, нет, не целовал. А раз так, то вроде и не обещал ничего. Правильно?

– Нет, не правильно, – мотнул головой Марсель. – С такими девушками, как Кларисса, обещания дают не поцелуями. С такими… – он замолк, – хотя с какими это «такими», хм, Кларисса Маршал – одна на миллион!

Диана выключила фонарь, и их окутала густая, непроглядная темнота.

– Так почему ты здесь?

– Может, потому, что ты ведьма? – выдохнул он. – А может, потому, что я дурак! Что тебе больше нравится?

– Значит, вот как: целоваться хочешь со мной, а боготворишь Маршал? Как думаешь, её это устроит?

Он тяжело вздохнул.

– Мы здесь, чтобы говорить о Клариссе?

– Мы здесь, чтобы выяснить, зачем здесь ты.

– Интереснее другое, – усмехнулся Марсель, – зачем тебе это? Уязвлённая гордыня? Не можешь забыть, что я сразу не упал к твоим ногам с признанием в любви?

Диана негромко засмеялась.

– Это же игра. Так мне поцеловать тебя? Или просто соврём, что поцеловала? – Она подвинулась к нему ближе и прикоснулась к груди. Под ладонью бешено билось сердце. Её рука скользнула по его шее на затылок, и пальцы запутались в жёстких кудрявых волосах.

– Врать нехорошо, – он осторожно привлек её одной рукой к себе.

– А быть лицемером?

Их лица были так близко, что губы обжигало дыхание. Но Диана не делала решающего движения навстречу Марселю. Он тоже медлил. И наконец сказал:

– Быть лицемером ещё хуже. Врун, лицемер… знаешь, пожалуй, для меня это слишком много. – Он отстранился и быстро вылез из палатки.

Диана вышла из палатки следом за ним. Они молча постояли и, не сговариваясь, пошли к костру.

– За то время, которое вы там пробыли, можно было не только поцеловаться, но и роту детей настругать, – тоном папаши проговорил Оскар.

– Ничего не было, – сказал Марсель и посмотрел на пустое место, на котором раньше сидела Кларисса.

Стас приподнял брови, затем покачал головой.

– Ну ты дура-а-ак…

Толя был с ним солидарен, пробормотал:

– Клара тебе всё равно не поверит, что ничего не было, раз ты в палатку ушёл, а свой шанс поцеловать Диану ты профукал. Глупо вышло.

Марсель пожал плечами.

– Я поговорю с Клариссой, уверен, она меня поймёт.

Диана ухмыльнулась.

– Да что там Кларисса, лишь бы ты сам себя понимал. – Она взмахнула рукой и, объявив: «Я спать, мальчики!» – удалилась.

Девушка подошла к палатке, где ей предстояло ночевать с Клариссой Маршал, и, негромко пропев: «Тук-тук-тук», – забралась внутрь, подсвечивая себе телефоном.

Кларисса лежала, укутавшись в спальник и отвернувшись к стенке, делая вид, что спит. Но по неровному дыханию Диана быстро определила, что соседка притворяется.

– Можешь не делать вид, будто заснула за десять минут и тебе наплевать, что я думаю о способностях твоего парня к поцелуям!

– Он не мой парень, – негромко отозвалась Кларисса. – И ты права, я не сплю. Пытаюсь уснуть. Доброй ночи.

Диана хмыкнула, повторив:

– Доброй ночи? Боже! Ос, конечно, говорил, что ты того… но даже моему братцу не удалось передать реальный масштаб бедствия!

Кларисса не сразу нашлась с ответом, но спустя мгновение наконец проговорила:

– А ты предпочитаешь, чтобы я сказала: «Бай-бай, замолчи и дрыхни?» К такому ты привыкла в спецшколе?

– О-о-о… – всё, что смогла выдать Диана. – Ты просто потрясла меня своим бескультурьем, где тебя только воспитывали!

– Прости, я… – Кларисса повернулась, а Диана не выдержала и расхохоталась. Отсмеявшись, она сказала:

– Ты чокнутая, но забавная. И даже умеешь быть язвительной. Разумеется, в меру. Про спецшколу это ты здорово ввернула.

Соседка помолчала, а затем легла на спину и тихо промолвила:

– Нет, не здорово, такие слова не делают чести тому, кто их произносит. Такое говорят не подумав, чтобы сделать неприятно человеку – быстро и эффективно. Я просто устала и…

– Расстроена? – предположила Диана.

Кларисса лишь пробормотала:

– Это не оправдание, конечно. Моя бабушка говорит: люди часто оправдывают свою грубость плохим настроением, но настроение меняется, а неоправданная грубость быстро становится образом жизни.

Диана оперлась на локоть, всматриваясь в темноту, отделяющую её от соседки.

– Тебе нравятся его поцелуи?

– Что?

– Его поцелуи.

– Мы не… – она умолкла. – Я не думаю, что нам следует подобное обсуждать.

– Почему нет?

– Это неприлично.

– Я на твоём месте целовалась бы с ним, пока губы не опухли бы и не заболел язык!

Кларисса хмыкнула.

– На моём месте? Разве ты не побывала на нём сегодня? И как он там… твой язык?

– Мне нравится.

– Что именно?

– Как ты сердишься.

Кларисса отвернулась, натянула спальник на голову и холодно сказала:

– Доброй ночи, Диана.

Диана улыбнулась, выдержала томительную паузу.

– Если тебе все ещё интересно… мой язык совсем не устал.

– Рада за него. Мне не хотелось быть невежливой, но… иди к чёрту!

– Марсель сказал мне любопытную вещь. – Диана подождала, когда Кларисса спросит, какую именно. Но вопроса не последовало, и она продолжила: – Говорит, что ты одна на миллион. И разрешил подышать мне с ним одним воздухом, так щедро с его стороны!

Кларисса зашевелилась и, кажется, обернулась.

– Правда? Он так сказал? И вы не целовались?

– Да. Да. Нет.

Девушка вздохнула с облегчением, в её голосе зазвучали радостные звонкие нотки.

– Но зачем он пошёл с тобой?

– А вот мы и подобрались к самому интересному… Доброй ночи, Кларисса! – Диана зарылась поглубже в спальник и отвернулась.

Кларисса больше с ней не заговорила, но Диана слышала, как та долго ворочалась, прежде чем дыхание соседки стало ровным.

Сама Диана заснула лишь через полчаса, а всё это время просто лежала с закрытыми глазами и старалась ни о чём не думать.

Раньше, когда дома было всё в порядке, пока мама была жива, пока папа не превратился в фанатичного тирана, а Оскар не очерствел, Диана любила перед сном планировать. Она всегда в мельчайших деталях представляла идеальный завтрашний день. А когда он наступал, пыталась жить по этому плану. Это не означало, что в её жизни не было спонтанности, ещё как была. Диана, точно яркие нити, вплетала события и людей, возникших на её пути благодаря спонтанности, в светлое полотно своего идеального дня. В её жизни всё шло как надо. Казалось, так и должно быть, так будет всегда.

И когда её мир вдруг рухнул в одночасье, Диана долго и тщетно искала причину. Ту самую чёрную нитку на полотне того рокового идеального дня. Была ли она случайной? Или всё закономерно? И любое светлое полотно неминуемо однажды будет заляпано чёрной грязью. Она так и не нашла ответа.

Но теперь, прежде чем заснуть и окунуться в мир своих чёрных снов, Диана больше не планировала, не искала причин и следствий, она лишь старалась ни о чём не думать.

* * *

Кларисса проснулась от вскрика. Она открыла глаза и нащупала свой телефон, включила экран, рассеивая полумрак палатки.

Диана лежала на животе и тяжело дышала, вцепившись в край спальника. Её лицо было мокрым от слёз.

Кларисса разобрала в её невнятном бормотании «отпусти».

Она потормошила Диану за плечо, и та резко дёрнулась и открыла глаза. В её глазах и в выражении лица было столько ненависти, что Кларисса испуганно отползла в свой угол, выдохнув:

– Кошмар приснился?

Диана прошипела:

– Да не свети ты мне в лицо, идиотка.

Кларисса опустила телефон, а Диана быстро вытерла лицо тыльными сторонами ладоней.

Возникла неловкая тишина. Кларисса даже пожалела, что разбудила соседку так официально. Следовало просто пихнуть её и прикинуться спящей.

– Мои родители почти всегда в разъездах, – негромко и неуверенно прошептала Кларисса, – иногда мне снится, что они погибли и я больше никогда их не увижу. Я тоже просыпаюсь в слезах. В этом нет ничего стыдного.

Диана фыркнула и отвернулась.

– Если ты думала, что я сейчас в ответ расскажу тебе о своих бедах, мы обнимемся и вместе поплачем, ты немного ошиблась. Заткнись и спи.

Кларисса стиснула зубы, решив больше не разговаривать с этой грубиянкой, но не выдержала:

– А знаешь, между прочим, ты меня разбудила своими рыданиями, могла бы быть и повежливее.

– Могла бы, – согласилась Диана, – но не хочется. Такое бывает, Клара, не всем нравится быть вежливыми и придушенными условностями.

– Конечно. Ведь быть грубыми, вульгарными и прятать высосанные из пальца проблемы за мрачным имиджем куда проще, чем соблюдать элементарные нормы человеческого поведения!

– А-а-а, ты, значит, знаешь что-то о моих проблемах, раз считаешь их высосанными из пальца?

Кларисса вздохнула.

– Зачастую большинство наших подростковых проблем кажутся серьёзными, лишь пока их с кем-то не обсудишь. А когда скажешь о проблеме вслух, после над ней останется лишь посмеяться! Это работает!

– Кто же тебе сказал?

– Я много читаю и, проанализировав опыт книжных героев, сделала выводы. Тебе нужна подруга, человек, который выслушает! Только и всего!

– Хм, проанализировала? Сделала выводы? Серьё-озно.

– А ты попробуй! И мы вместе посмеёмся, вот увидишь!

– Посмеёмся… – задумчиво протянула Диана, перевернулась на спину и после долгой паузы тихо произнесла: – Мама умерла. У неё был врождённый порок сердца. Через месяц после её похорон меня вышвырнули из школы. Сыночку завуча грубо отказала. За это он подкинул золотую цепочку мне в рюкзак и обвинил в воровстве. Разбираться никто не стал. Папаша засунул меня в спецшколу, где на второй день меня изнасиловали, – она помолчала. – Ты скажи, когда мне уже начинать смеяться.

Кларисса лежала, не в силах шелохнуться и потеряв всякую способность говорить. Диана села, натянула свитер и двинулась к выходу, бросив:

– Ты посмейся тут пока, хм, подруга, а я пойду, подышу воздухом. Спать ты ведь мне всё равно не дашь. – И она вылезла из палатки.

В голове метались сотни мыслей, Кларисса шумно выдохнула. Сейчас ей хотелось вернуться на десять минут назад и всё переиграть, не будить Диану или же сразу после того, как та проснулась и попросила заткнуться и спать, последовать её совету. А что делать теперь, как жить с таким секретом, девушка не представляла.

Она не знала, следует ли ей пойти за Дианой и попытаться поддержать или лучше отвернуться и до утра делать вид, что спит мёртвым сном. К такой ситуации книги по этикету и уроки бабушки её не готовили.

Диана в палатку не вернулась, а Кларисса так и не нашла в себе силы пойти за ней и произнести слова поддержки. Где-то она недочитала, где-то недоучила и что-то не усвоила.

Второй раз в случае с членами семьи Касперских она совершала ошибку из-за самоуверенности и поспешности. Она была уверена, что подтянет даже самого пропащего двоечника, думала, что знает о таких, как Диана…

До утра девушка пролежала, не сомкнув глаз. А в семь утра, заслышав голоса и смех у костра, до последнего лежала в спальнике, пока Оскар рядом с палаткой не проорал:

– Клара, дзинь-дзинь, продирай глаза!

Кларисса оделась и вышла к костру, возле которого ребята готовили в котелке чай.

– Всем привет!

Она заметила взгляд Марселя и только тогда вспомнила, что вчера вечером видеть его больше никогда не хотела. Сейчас собственная ревность показалась ей такой мелочью, что впору было посмеяться над своей вчерашней проблемой. Похоже, терапия под названием «Хороший слушатель» помогла, но только ей, а не Диане.

Кларисса села на бревно. Она боялась встретиться глазами с Дианой и всячески избегала смотреть на неё, как если бы всё, о чём та ей рассказала, произошло с ней самой, а не с Дианой.

– Можно с тобой поговорить? – незаметно подошёл к ней Марсель.

Она была рада отойти с ним в сторонку, и ей было всё равно, что он скажет. Неловкость, которую испытывал он, она не испытывала.

Они зашли за палатку мальчиков. Марсель заглянул Клариссе в глаза и сказал:

– Прости меня. Я не должен был идти вчера… Мы с Дианой не…

– Хорошо, – кивнула Кларисса.

– …не целовались, – продолжил он.

– Ладно.

– Ты обижаешься? Да, конечно, глупо спрашивать. Я же вижу.

Кларисса покачала головой и как можно убедительнее сказала:

– Нет, Марсель, я не обижаюсь, всё нормально.

Но сама поняла: сказано это было с такой тоской, что вряд ли он поверил. Она была расстроена, и ей не удавалось это скрыть. Вот только не он был причиной её огорчения.

– Эй, муси-пуси, хватит там миловаться, завтрак принесли! – проорал Оскар.

– Пойдём? – предложила девушка.

Марсель удержал её за руку.

– Между нами всё плохо, да?

– Я… – Кларисса впервые за их разговор задумалась об их отношениях. – А почему ты с ней пошёл?

Он покусал нижнюю губу и повёл плечом.

– Не хочу тебе врать. В ней что-то есть… Но всё не то, понимаешь? Такие, как она, мне никогда не нравились. Все эти пацанские замашки, нелепый вид, плебейская речь… С такими девицами всё быстро, а после – ничего, кроме чувства брезгливости.

Девушка увидела, что из-за палатки вышла Диана, и заметила, как изменилось у неё лицо, когда она услышала слова Марселя. Кларисса широко распахнула глаза, взмахнула рукой, пытаясь предупредить Марселя, но тот, как назло, этого не заметил и продолжил быстро говорить:

– Я ценю другие качества в девушках, сам не понимаю, что на меня нашло. Да моя мама упала бы в обморок, если бы я представил ей такую вот Диану. Не представляю себя рядом с ней, я бы чувствовал себя глупо. Это как в уборной наступить на туалетную бумагу и тащить её на ботинке по улице. Понимаешь?

– Марсе-ель, – пролепетала Кларисса, кивая в сторону Дианы.

Он замотал головой.

– Дай мне, пожалуйста, закончить. А то потом я уже не осмелюсь. Кларисса, ты мне очень нравишься. И мне не нужны глупые игры в карты, чтобы поцеловать тебя.

– О, простите, что прерываю… – раздался язвительный голос Дианы, – Клара, там медик хочет посмотреть твою голову!

Щёки Марселя вспыхнули, он обернулся, но Диана уже зашагала прочь.

– Сейчас, иду! – Кларисса досадливо прошептала: – Ну зачем ты так о ней…

Кларисса кинулась за Дианой, но та от неё отмахнулась и хотела уже отойти, но помедлила и негромко произнесла:

– Если сболтнёшь кому-нибудь то, что я тебе сказала ночью, твои родители будут искать твоё обглоданное собаками тело в сточной канаве. Надеюсь, мы поняли друг друга? – Зло улыбнувшись и не дожидаясь ответа, она ушла в палатку.

Медик – мужчина лет сорока с седыми висками – измерял Клариссе пульс, и его лицо выражало обеспокоенность. Он долго щупал голову девушки, постоянно уточняя: «Болит?» – а потом предложил:

– Мы можем отправить тебя домой, если ты плохо себя чувствуешь.

К ним подскочил Оскар.

– Док, куда это вы её? Клара – ценный член команды, её нельзя забирать!

Его слова, сказанные нарочито серьёзным тоном, развеселили её, и она заверила:

– Спасибо. Со мной всё в порядке.

Оскар взгромоздил руку ей на плечи.

– Сейчас она выпьет чаю, Толян понажимает ей на нужные точки, откроет чакры или что там нужно открыть, и она будет как огурчик, а то и лучше!

Медик посмеялся и ушёл, а Оскар подтащил Клариссу к костру и всучил бутерброд с сыром.

Девушка заметила на хлебе пепел и хотела отказаться, но Оскар заявил:

– Я сам его сделал.

У неё промелькнула мысль: «А мыл ли Оскар руки, перед тем как готовить бутерброд? Конечно нет!» Но отказываться, когда Оскар проявил столь милую заботу, ей показалось невежливым.

Кларисса откусила, пожевала и хотела уже сказать «вкусно», но слова застряли у неё в горле. На хлебе, прямо под сыром извивался толстый червяк. Кларисса вскрикнула, выронила бутерброд и бросилась на хохочущего Оскара. Она ударила его полураскрытым кулаком в грудь и взвыла от обиды. Попыталась снова треснуть его, но он увернулся и неожиданно схватил её и, перекинув через плечо, потащил к реке.

– Поставь меня! Ты бесстыжий! Несносный!

– Клара, а тебе нравится купание на рассвете? – нежно спросил Оскар.

Она вцепилась в его камуфлированную рубашку.

Марсель подоспел как раз вовремя, но ничего лучше, чем сбить Оскара с ног, он не придумал. Все трое повалились на траву, Кларисса попыталась отползти, но Оскар схватил её за ногу и потащил по траве.

– Ты обалдел! – крикнул Марсель и толкнул Оскара, тот упал на спину, но тут же перекатился и снова ухватил Клариссу за ногу.

– Ты нарываешься, – процедил Марсель и ударил его по руке. – Отвяжись от моей девушки, я последний раз тебя прошу.

Оскар вскочил и, широко улыбнувшись, как чеширский кот, сказал:

– Я твоей девушке должен кое-что.

– И что же?

Он загадочно улыбнулся и пошёл к костру, так ничего и не сказав.

Марсель угрюмо посмотрел ему вслед, затем уточнил:

– Кларисса, всё нормально?

Она кивнула.

Молодой человек стряхнул с её плеча траву.

– Что именно должен тебе Оскар?

– Хотела бы я знать!

Объявили построение. Когда команды были в сборе, всех попросили собрать палатки и рюкзаки. Спустя полчаса ребята покинули свой временный лагерь и по лесной тропе и подвесному мосту, перекинутому через реку, вернулись в казармы.

Кларисса первым делом отправилась в душ, но, как назло, в коридоре столкнулась с Оскаром. Он со скучающим видом стоял у окна с зубной щёткой во рту, но, заметив девушку, оживился.

– Ого, одна, без охраны?

Кларисса нахмурилась и шагнула в его сторону, но, поскольку он тоже шагнул к ней, они нелепо врезались друг в друга и отступили.

Серьезность, с которой она хотела произнести заготовленную речь, куда-то испарилась, и получилось даже весело:

– Оскар, что тебе от меня нужно?

Тот издал смешок и делано удивился:

– Мне? С чего ты взяла? Клара, ты всё себе нафантазировала. – Он вздохнул и похлопал её по плечу: – Понимаю, я видный парень, а ты, ну сама знаешь, и тебе очень хочется, чтобы мне что-то от тебя было нужно… Но не заигрывай со мной, птенчик!

– Ты отвратителен, Оскар.

– А ты, это, заканчивай с романтическими книжками, ладно? – И он направился к лестнице, на ходу чистя зубы.

Кларисса плотнее сжала губы, чтобы не крикнуть ему вслед, какой же он напыщенный глупец. Бабушкины уроки хорошего тона не пропали даром, девушка сдержалась. Но она не могла не заметить, что сдерживаться с каждым разом становилось всё сложнее. Похоже, Оскар задался целью – довести её на этом фестивале, превратить в свою маленькую хамоватую копию. Бабушка ей всегда говорила, что для хулиганов нет худшего наказания, чем отсутствие интереса к их проказам. И Кларисса решила, что не позволит больше Оскару Касперских втягивать себя в свои игры.

Глава 9. Холодное блюдо

Оскар облачился в серый костюм, который ему купила ещё мать – на вырост, как она тогда сказала. Толя повязал ему галстук, но Оскар сорвал его и кинул на подоконник перед тем, как выйти из казармы. Галстук его душил, как и воротничок рубашки, которую он расстегнул на две пуговицы.

На улице зажглись фонари, а на плацу уже началось представление. Выступали акробаты. Все скамейки были заняты зрителями.

Оскар поискал глазами среди пёстро разодетых девчонок Клариссу, но его взгляд наткнулся на другую девчонку, с коротким каре, красными волосами и в платье на бретельках того же цвета. Она показалась ему смутно знакомой, но подумать об этом он не успел: Толян толкнул его локтем и указал куда-то в сторону.

Поодаль от трибун стояли с иголочки одетый Марсель в чёрном костюме-тройке и Кларисса. Её длинные волосы с белыми лентами развевались на ветру. На ней было платье, состоящее из корсажа салатового цвета, отороченного воздушным кружевом, и пышной, до земли, белой юбки в мелкий цветочек. На руках белые перчатки до локтей, на лице, как обычно, царственное выражение.

– Толь, – начал Оскар, но друг категорично покачал головой и заявил:

– Даже не проси, Ос!

– Ты не знаешь, что я хотел сказать!

Толя вздохнул.

– В том-то и дело, знаю! Что-то вроде: «Давай, Толян, отвлеки Марсика…» Ну, я не прав? – Оскар угрюмо молчал, и Толя продолжил: – Я говорил тебе подружиться с ней! Ты всё забыл? Наш план – доучиться вместе последний год! И всё шло как надо, пока ты вдруг не стал её ревновать и вести себя как последний дурак!

– Ревновать? – опешил Оскар. – О чём ты?

– Ос, только не заливай мне! Я же не слепой! Даже Стасон заметил, что ты втюрился!

Оскар почувствовал, что щёки нещадно горят. Он и подумать не мог, что его поступки по отношению к Клариссе окружающие расценят как ревность.

Оскар резко повернулся к Толе, схватил его за плечи и прошипел:

– Слушай сюда! Я ни в кого не втюрился. Эта хитрая Маршал насыпала мне в постель червей, пока мы бились подушками. Теперь понял?

– То есть ты ей мстишь?

Оскар победоносно кивнул.

– Наконец-то дошло!

Толя хмыкнул.

– Ну а сколько мстить-то можно? На плацу ей досталось из-за тебя, во время сплава водой облили, веслом ударил, в реку в одежде скинул, в бутерброд червя подложил… Чего ещё-то? Ты вообще уверен, что она тебе червей подкинула? Ты видел, как она это сделала?

– Да она это, она, больше некому! Я уверен. Строит из себя тихоню-недотрогу… Влюбился, ха! Да я одного её вида не переношу.

– Ага, – усмехнулся Толя, – а высматриваешь ты её постоянно в толпе от переизбытка ненависти, да?

– Да ну тебя, – разозлился Оскар и отошёл от друга, бросив через плечо: – Вон Дианка пришла, беги, спотыкайся…

В отличие от других девочек, сестра пренебрегла дресс-кодом и надела вместо платья для бала короткую камуфлированную юбку, белый топ и чёрные сапоги на шпильках.

Оскар смотрел представление, но краем глаза нет-нет да поглядывал на Клариссу с Марселем.

«Я не слежу за ней! И платье у неё дурацкое! ещё и лохмы растрепала! Я просто наблюдаю. Не стоит выпускать врага из поля зрения! Мне плевать на её шуры-муры с этим французишкой! Ревную, как же!» – оправдывался мысленно он перед Толей.

– Эй, – на плечо опустилась рука Стаса. Оскар от неожиданности подскочил.

– Не пугай ты так!

Стас покосился на сладкую парочку.

– А что, правда, Маршал тебе доставила завтрак в постель?

– Что? А-а… поздний ужин скорее, – фыркнул Оскар.

– Если бы мне такое кто сделал, лицом бы в этих червей натыкал! – Он изобразил, что хватает невидимого врага за волосы и тыкает: – На-а, на-а, на!

– Ну вот! – обрадовался Оскар. – Ты меня понимаешь! А Толян говорит, сколько можно мстить? Да я только начал!

Стас засмеялся и обернулся посмотреть на Толю, стоящего рядом с Дианой.

– Толян мягкий. Вот и Дианка на него не глядит, девчонкам такие не нравятся. – И он резко сменил тему: – Ну что дальше будешь делать с училкой?

Оскар повёл плечом.

– Пока не решил. Может, пригласить танцевать и наступить на подол платья так, чтобы оторвать?

– Почему бы и нет! У неё ведь под ним только трусы! Вот смех будет!

– Откуда знаешь?

Стас вытаращил глаза.

– Ну такое обычно всегда смешно.

– Да я не про то… про трусы откуда знаешь?

– Это все знают, под платьем – трусы. Ну не штаны же, сам подумай! Интересно, какие она носит: такие большие, чуть ли не до колен, как у старух, или маленькие, как на девках с карт Толиного папашки?

– Да ты у нас знаток! Колись, какую старуху ты раздел?

Стас хрюкнул.

– У бабан видал, на верёвке сушились.

И они громко засмеялись. На них начали оборачиваться и шикать.

После акробатов выступил фокусник. Стас не дал Оскару понаблюдать за Клариссой, потому что бубнил всё выступление. А в заключение заявил:

– Брехня, такие фокусы покажет и мой четырёхлетний племянник!

На прощание фокусник вытащил из шляпы белого голубя, взмахнул рукой и сказал, что голубь встретит ребят у бального зала.

Всех пригласили в столовую, оформленную под бальный зал. Фокусник не обманул, голубь действительно сидел возле здания столовой на красно-белом зонтике над лотком с кукурузой и сладкой ватой.

Внутри помещение украсили воздушными шарами, бумажными цветами и гирляндами. По всей длине зала расставили столы для команд, накрытые нарядными красными скатертями, в передней части организовали стол для жюри.

Оскар выбрал центральный столик для своей команды. И когда Кларисса подходила к нему, незаметно подставил ей подножку. Из-за длинного подола платья его подлянки никто не заметил. Девушка нелепо взмахнула руками и на глазах у всех упала вперёд. Марсель немедленно оказался рядом и помог подняться. Кларисса встала и гневно впилась взглядом в Оскара.

– Ты… – выдохнула она. Оскар даже не успел изобразить удивление, как она шагнула к нему и ударила по щеке.

Оскар рефлекторно выкинул вперёд руки и толкнул девушку. Кларисса отлетела на Марселя и не упала снова только благодаря тому, что француз её подхватил.

Председатель жюри, бочковидная, на тонких ножках директриса соседней школы подошла и строго спросила:

– В чём тут дело? Хотите праздник испортить? Я сейчас дисквалифицирую вашу команду, и всё!

Вмешался Толя.

– Простите, произошло недоразумение, мы уже идём на своё место и больше не доставим неудобств.

– Хорошо, – прошипела директриса.

Не успела она отойти, Марсель воскликнул:

– Касперских, что ты сделал?

Оскар прошёл мимо него к столу, обронив:

– Понятия не имею, о чём ты!

Но Кларисса внезапно схватила его за рукав и тихо сказала:

– Знаешь, что я сделаю, когда мы вернёмся в школу?

– И что же?

– Подойду к твоему классному руководителю и скажу, что ты безнадёжен. И пусть тебя вышвырнут из школы! – И с холодной улыбкой она села на стул.

У Оскара от её угрозы мурашки пробежали по спине. А если она не шутит? Да и умеет ли Кларисса шутить?

Когда ребята расселись, жюри объяснило: командам будут заданы вопросы, кто знает ответ, должен поднять руку.

Первым вопросом был музыкальный. Командам поставили композицию, но послушать её никто не успел, потому что Кларисса при первых же звуках подняла руку и, когда ей позволили, ответила:

– Россини Джоаккино. Увертюра к опере «Вильгельм Телль».

Следующий вопрос был тоже музыкальным, только следовало угадать музыку из кинофильма.

И снова заучка не дала никому шанса, быстро отгадав:

– Мишель Легран, «Шербурские зонтики».

– Может, тебе и не опускать руку? – сыронизировала Ди.

Кларисса покраснела и пробормотала:

– Если кто-то другой хочет ответить…

Ди закатила глаза, и Кларисса умолкла.

Но прозвучал новый вопрос, по химии, и Кларисса тут же подняла руку, быстро и чётко дав верный ответ. Точно так же произошло с вопросами по физике, литературе и истории.

Ребята из других команд заметно нервничали. Члены жюри переглядывались, натужно посмеивались и поздравляли блестящую ученицу.

Прозвучал вопрос «из раздела кулинарии», как его с загадочным видом обозначила толстая директриса.

– Это блюдо подают холодным.

Кларисса первой подняла руку и уверенно ответила:

– Холодец.

– Неверный ответ, – обрадовалась председатель жюри и предложила ответить участнице другой команды.

Девушка в красном из соседней школы встала и громко, причём глядя в упор на Оскара, ответила:

– Месть.

И оказалась права. Председатель жюри сообщила, что засчитывает очко команде, и за доли секунды до того, как было произнесено имя девчонки, Оскар её вспомнил. Кристина из 9-го «Б». Она изменилась, сильно похудела, подстриглась и покрасила волосы в красный. Когда он приходил к ней на занятия, вместо которых они играли в приставку и гоняли на мотоцикле её отца, она была пухленькой блондинкой с толстенной косой и прыщиками на лбу.

– Эта девка просто жалит тебя взглядом, Ос, – заметила Ди.

Оскар обернулся, встретил полный ненависти взгляд Кристины, и его бросило в жар. Он взглянул на Клариссу, которая выглядела точь-в-точь как ледяная статуя, и ему катастрофически стало нечем дышать. Каким же слепым дураком он был! Кларисса Маршал никогда бы не пала так низко, чтобы накопать червей и подложить их в постель. Не её уровень, не её стиль. Ей бы подобное просто не пришло в разумную голову, сколько бы обид он ей ни нанёс. Всё, на что хватило её изощрённости, – это отказаться проводить с ним дополнительные уроки.

Оскар жадно глотнул воздух, вспомнив всё то, что Клариссе пришлось вынести по его вине.

Викторина закончилась, начался танцевальный конкурс. От каждой школы выступала пара с танцевальным номером. От их школы были заявлены танцоры из второй команды, поэтому Оскар и его команда отдыхали.

Официанты принесли на каждый столик лимонад и пирожные.

Оскар схватил самое большое и красивое пирожное и положил на тарелочку перед Клариссой, но девушка отодвинула её от себя.

Тогда пирожное взяла Ди, откусила, после чего уточнила:

– Клара, ты же не против?

– Надо было сперва спросить, а потом жрать, – проворчал Оскар.

Все удивлённо посмотрели на него, а Ди засмеялась:

– Ос, солнышко, а оно что, отравлено? Предупреждать же надо!

– Да ну тебя…

Оскар исподтишка посмотрел на Клариссу, но оттаивать она, похоже, не собиралась. Даже не смотрела на него. Оскар вздохнул. Очевидно, без Толиных советов ему не обойтись. Он вытащил из кармана телефон и набрал другу эсэмэску:

Оскар

«Кларисса не виновата. Червей подкинула Кристина из 9 «Б», красная такая дура из 340 шк. Что делать?»

Толин телефон пиликнул, друг прочитал сообщение. Диана заглянула в его телефон и вопросительно посмотрела на Толю, тот ей на ушко, видимо, объяснил, в чём дело, потому что она издала смешок. Затем взяла у Толи телефон и передала Стасу, который, прочитав эсэмэску, поискал глазами в зале Кристину, а после заржал.

Толя принялся набирать ответ, Диана на ухо ему что-то советовала.

И вскоре Оскар получил инструкцию:

Толя

«Объясни всё Кларе, мол, виноват, извинись, купи ей кукурузу и покатай на лодочке под луной, сделай комплимент её платью».

Оскар уточнил:

Оскар

«А с Кристиной что делать?»

Толя ответил:

Толя

«Попробуй объяснить ей на вёслах, что ты не в восторге от червей в своей постели!»

Все пары выступили, члены жюри расставили оценки и удалились для подсчёта общего количества баллов.

Но после блестящих ответов Клариссы в викторине победа команды 333-й школы никого не удивила.

Оскар вышел, чтобы получить кубок и грамоту. Затем назвали команды, занявшие второе и третье места.

Наконец слово взяла председатель жюри, официально объявившая патриотический фестиваль закрытым. Она поблагодарила всех участников, разрешила веселиться до часу ночи (но после – отбой, завтра утром отъезд в город) и сообщила, что из команды победителей к ней обратился молодой человек, пожелавший исполнить песню.

Из-за стола поднялся Марсель. Ему принесли гитару. Верхний свет притушили, зажглись гирлянды.

– Чего это он удумал? – фыркнул Оскар. – Уже не знает, чем ещё Клару зацепить!

Но Марсель неожиданно всех поразил.

– Сегодня я обидел одну девушку, – сказал он и посмотрел на Диану. – И мне хотелось бы принести ей извинения и подарить эту песню.

Ему зааплодировали и засвистели. Только Диана и Кларисса сидели с алыми щеками и рукоплескать явно не собирались.

Марсель запел песню Garou «Accidental».

Парни стали приглашать девушек. Толя показал Оскару глазами на Клариссу, мол, пригласи, хороший шанс извиниться.

Оскар нерешительно тронул девушку за плечо.

– Может, потанцуем, а?

– А может, тебе пойти к чёрту? – прошептала она и наградила его таким взглядом, что он понял: они не будут танцевать ни сегодня, ни когда-нибудь потом.

Оскар нервно побарабанил пальцем по столу. Чего и говорить, ситуация была скверной.

– Эй, Ос, – раздалось позади.

Он обернулся. Кристина собственной персоной – сама подошла.

Оскару пришла эсэмэска от Толи:

Толя

«Не выдавай себя!»

Тот кивнул другу и улыбнулся Кристине.

– Привет! Тебя и не узнать! Шикарно выглядишь!

Даже если Кристина подошла спросить нечто вроде «Как тебе ночь с червями?», от его комплимента она разулыбалась и смущённо пробормотала:

– Сменила имидж.

– Тебе идёт! Рад тебя видеть, – он выдвинул соседний стул. – Присаживайся, рассказывай, как поживаешь?

– Да нормально, – она опустилась на стул. – Как сам?

– Отлично… – Оскар оглядел её и восторженно сказал: – Никак не могу поверить, что ты тут! Хочешь потанцевать?

– Да песня уже заканчивается, – растерялась Кристина.

Оскар вскочил:

– Мы успеем.

Они вышли на танцпол, но кружились недолго, музыка стихла.

– Ты изменился, Оскар, не ожидала, – прижимаясь к нему, призналась Кристина. – Повзрослел, посерьёзнел…

Он засмеялся и резко отошёл от неё. Цепочка, на которой он носил ключи, заботливо прицепленная к её платью во время танца, натянулась и рванула за тонкий подол, с треском его оторвав.

Кристина взвизгнула, чем привлекла ещё больше зрителей к своему позору.

– Сюрпрайз для Дамы червей, – подмигнул ей Оскар.

– Ах ты…

Под оглушительный хохот, прикрывая руками трусики спереди и сзади оголённые ягодицы, девушка бросилась прочь из зала.

Впрочем, о Кристине быстро забыли.

Оскар вернулся за стол, где произошли заметные перестановки. Толя пил чай, Диана куда-то свинтила, похоже, даже песню не дослушав. Кларисса скучающе рассматривала программку. Марсель в окружении каких-то девчонок стоял с гитарой в конце зала. Стас уже перебрался за стол второй команды из их школы и показывал фокусы Маше.

– Чудовище, – услышал Оскар голос Клариссы, усаживаясь рядом с ней.

Он наклонился к её ушку, втянув аромат её духов, и шепнул:

– Красавица. Может, потанцуем?

* * *

Марсель вышел на крышу. Диана сидела на краю, свесив ноги, и смотрела на небо. Она не слышала, как он подошёл, в ушах были наушники.

Молодой человек легонько коснулся её плеча. Девушка подняла на него глаза, но не вынула наушники, ничего не сказала, а просто снова уставилась на звёзды.

Марсель нерешительно присел рядом. Минут пять они молчали. Диана слушала музыку, а он размышлял, как лучше начать разговор.

Наконец он вытащил из её уха наушник.

– Не надо, – отрывисто сказала Диана и снова вставила наушник.

Тогда он достал телефон, открыл заметки и напечатал:

Марсель

«Мне жаль, что ты услышала мои неприятные слова».

Затем показал девушке.

Она прочитала и, усмехнувшись, кивнула.

– Что смешного? – удивился парень.

Диана выдернула наушник.

– Ты как тот преступник, который жалеет не о преступлении, а о том, что его поймали.

– Это было грубо с моей стороны, – сказал Марсель. – Я перегнул палку. Ты не должна мне нравиться, и я… я пытался даже не Клару убедить, а скорее себя.

– Ты был убедителен на все сто! А теперь, если ты закончил… Мне бы хотелось, чтобы на крышу вернулась моя подруга Тишина! Ты не против?

Она заткнула уши наушниками и легла на крышу.

– А хочешь, – громко произнёс Марсель, нависая над девушкой, – скажи мне в лицо, что думаешь обо мне! И мы будем квиты!

– Мне нечего тебе сказать.

– Не верю! Хоть что-нибудь?

– Ну-у… – она задумалась. – Знаешь, бывает, смотришь: о, подкова счастья, а при более детальном рассмотрении оказывается стульчак от унитаза. Так и с людьми. Пожалуй, это всё. Когда будешь уходить с крыши, закрой плотно дверь, чтобы место не спалили.

Марсель хотел уже встать и покинуть крышу, но, сам не соображая, что делает, быстро наклонился к лицу Дианы и приник к её губам. Она не шелохнулась, и, не получив ответ на свой поцелуй, он отстранился.

Диана медленно села.

– Больше так не делай!

От её тона ему сделалось не по себе, он напомнил:

– Но вчера ты сама хотела меня поцеловать.

– Ты уверен, что хотела? А может, я просто проиграла в карты, м-м?

– Ты сейчас ведёшь себя так строго из-за моих слов, что с такими девчонками, как ты, всё быстро?

– Я очень сомневаюсь, что ты знал в своей жизни такое количество девчонок, чтобы сортировать по категориям.

Она поднялась.

– Подожди, – он попытался схватить её за локоть, но она отшатнулась, процедив:

– Руки… Ты ведь не вообразил, что такие, как я, влюбляются? Хватит за мной бегать, парень!

– Я не бегаю!

Она его снова разозлила. Марсель не понимал, почему эта девчонка так действует на него.

– Мне всего лишь неловко. Я пытаюсь извиниться.

– Это всё, что тебе нужно?

– Да.

Она щёлкнула пальцами.

– Марсель, ты прощён. Иди уже, живи и спи спокойно!

– Отлично.

– Отлично, – повторила она.

Марсель тряхнул головой.

– А знаешь, ничего не отлично! Ты, Диана, в конце концов останешься одна, потому что для тебя соблазнить, а потом послать ничего не стоит.

– Я тебя соблазнила, хочешь сказать?

– Именно!

Она звонко рассмеялась, а он горячо продолжил:

– Не всегда вокруг будет куча поклонников! Каждый в итоге найдёт себе милую и хорошую девушку…

– Такую, как Кларисса Маршал, – насмешливо подсказала Диана.

– Да-да, такую! А тебя забудут. Ты, может, и яркая. Но яркими бывают и лампочки в люстре – ничего особенного!

– Я смотрю, тебя не беспокоит, сколько раз после твоей откровенности придётся извиняться.

– А я не буду! Тебе ничьи извинения не нужны. Ты вся такая самодостаточная, с лучшей подружкой Тишиной.

Диана демонстративно зевнула.

– Дело в том, что я не аплодировала твоей песне? Ты считаешь, что можешь облить грязью, а потом просто спеть, этакий романтичный трубадур, сказать: «Прости», – и всё будет немедленно забыто?

– Если не можешь простить, так и скажи, а не корчи безразличие! Да, я попал в цель, когда сказал о тебе! Вот ты и страдаешь.

– По-моему, Марсель, страдаешь здесь ты.

– Да? Но это не я ушёл с дискотеки, чтобы посидеть в одиночестве на крыше и поплакать под звёздами! Так и скажи, что нарочно хотела меня уязвить, вот и ушла!

– Какой же ты глупый и самонадеянный! Мне просто не интересна эта дискотека и потные похотливые мальчишки.

– Ну конечно! Я и забыл, каких парней ты предпочитаешь. Тупых лбов из своей спецшколы, которые обращаются с тобой… – Он умолк и тихо прибавил: – Возможно, именно так, как ты того и заслуживаешь.

Ди хотела что-то сказать, но вместо слов донёсся лишь тихий вздох. Она убрала в карман наушники, и Марсель заметил, что её руки дрожат. Диана молча прошла мимо и скрылась за чердачной дверью.

Марсель хотел пойти за ней, даже сделал следом несколько шагов, но передумал и уселся на крышу. Ночь была тёплой, точно созданной для поцелуев. Он проклинал себя, что после извинений и слова «отлично» не ушёл, что опять как последний подлец наговорил ужасных слов. Ему вообще не стоило сюда приходить и искать Диану. Он должен был прилюдно извиниться, спеть песню, а потом весь вечер наслаждаться компанией Клариссы – умной, обворожительной, милой, самой лучшей. А он снова бросил её. Разве поверит она теперь его обещаниям? Марсель сам уже не верил себе. Эта одержимость Дианой Касперских превращала его в отвратительного типа, он был не способен себя контролировать, не мог управлять своим настроением и поступками.

Он как будто самоуничтожался изнутри. И самое поразительное, даже не успел понять, когда, в какой момент его так зацепило. Марсель помнил, как будто это было вчера, тот вечер в парке аттракционов, где впервые увидел Диану в руках с ружьём, стреляющую по банкам. Она одним выстрелом поразила сразу несколько целей. И сейчас, оборачиваясь на их первую мимолётную встречу, можно было подумать, что в одной из банок, которые девушка лихо сбила, было его сердце. А ведь он был уверен, что подарил его Клариссе. Может, и подарил, да только уже простреленное.

* * *

Кларисса неспешно шла по освещённой фонарями аллее в сторону казарм. Ей надоело в шумном зале, и она потихоньку ускользнула.

Ещё до начала дискетки она надеялась, что Марсель пригласит её танцевать или они погуляют вдвоём. Но он исполнил для Дианы песню и куда-то исчез. Собственно, как и сама Диана. Кларисса не сомневалась, что они вместе.

Девушка вдруг окончательно осознала, что слова Марселя часто расходятся с делом. Раньше она не позволяла себе усомниться в нём. Но сейчас разочарование было столь острым, что Кларисса больше не могла и не хотела оправдывать его.

За размышлениями она не заметила, что кто-то несётся по аллее, и увидела Диану, лишь когда та промчалась мимо.

– Диана, – окликнула Кларисса.

Та остановилась шагах в четырёх от неё и не пыталась сократить расстояние.

А Клариссе показалось, что сейчас тот самый момент, когда она должна сказать какие-то слова поддержки, которые не сумела выдавить утром. Возможно, ночь, скрывающая всё низменное – стеснение, ханжество, трусость, – придала смелости.

Кларисса решительно подошла и взяла Диану за руку.

– Ты очень сильная. Если бы со мной произошло то, что с тобой, не знаю, как бы я смогла жить дальше…

– А ничего другого не остаётся.

– Да, но ты… сумела сохранить жизнелюбие, а это настоящая сила духа.

– Как раз после потрясений начинаешь особенно ценить жизнь. А тем, у кого всё хорошо, ценить что-то обыденное довольно трудно. – Она высвободила руку, пояснив: – После того, что было… не люблю, когда держат за руки.

– Прости, – Кларисса сделала шаг назад. – Если я могу что-то сделать для тебя, всегда обращайся.

Диана уже повернулась, чтобы уйти, но внезапно сказала:

– Слушай, Клара, есть такое, что ты могла бы для меня сделать…

– Да, говори.

– Не бросай уроки с Оскаром. Ему нужно доучиться в школе, в спецшколе его сломают. Он всего лишь шкодливый мальчишка, ему там не место. И ты, похоже, Осу нравишься, но он совершенно не знает, как к тебе подступиться.

– О-о… Диана, – только и смогла сдавленно прошептать Кларисса, – твой брат…

– Не бойся дать ему по шее лишний раз!

– Ну да, и будь стойкой, когда получишь по шее от него? А лучше – веслом, – невесело улыбнулась Кларисса.

– Мы, я и Толя, со своей стороны повлияем на него, обещаю!

– Посмотрим.

Диана благодарно кивнула и зашагала прочь.

Кларисса задрала голову к небу и так постояла, любуясь глубиной и чернотой неба. Звёзды, словно хитрые глаза, подмигивали ей, заверяя, что всё будет хорошо.

На душе стало легче после разговора с Дианой, точно тяжёлый груз свалился.

От столовой доносилась музыка, смех и голоса, но возвращаться не хотелось. Девушка двинулась к казармам.

– Клара, подожди! – услышала она знакомый голос, заставивший её вздрогнуть. Хотелось броситься бежать, но она остановилась и всего лишь вытянула перед собой руку, предупредив:

– Не подходи ко мне.

Оскар остановился и чуть приподнял в руке большую порцию розовой сахарной ваты.

– Это тебе.

Она издала сдавленный нервный смешок.

– О нет, не смей подходить ко мне! Что ты задумал? Ткнуть меня лицом в эту вату? Или что-то похуже?

– Нет, ничего такого. Завтра утром ведь в город, когда ещё успею… Я просто хотел… – он замялся, – извиниться.

– Не верю ни одному твоему слову! Оставь меня в покое, поговорим в школе! – И она быстро пошла по аллее. Но Оскар не отстал. Наверное, он просто не умел сдаваться.

Парень догнал её.

– Я серьёзно, просто выслушай! Неужели так сложно?

Что-то в его интонации заставило её остановиться. Или то сработала просьба Дианы?

– Ладно. Слушаю.

Он протянул ей вату на палочке, но она не взяла.

– Ну, пошли пройдёмся. Обещаю, никаких больше выходок!

– Ты сейчас встретил Диану? – подозрительно спросила Кларисса.

– Ди? Нет! А она была тут? – Он отмахнулся. – Да не важно, пойдём!

Кларисса сдалась. И они пошли по тропинке, подсвеченной снизу разноцветными фонарями.

– Помнишь, мы устроили бой подушками? А ты потом ушла! Мы с тобой ещё на улице встретились.

– Как такое забудешь!

Тропа привела их к реке. В ней, точно в зеркале, отражались звёзды. На лунной дорожке покачивалась старая деревянная лодка. Ребята остановились у кромки воды.

– Так вот, я в ту ночь лёг в постель, а на простыне полным-полно червей!

– Червей?

– Ну!

Кларисса непонимающе покачала головой.

– И что?

– И то. Я думал, это ты их подкинула.

– Я? Ты в своём уме?

– Ага. Ты извини за плац, весло, бутерброд и подножку… Я теперь знаю, что червей не ты подложила. Это Кристинка, в красном платье, ну та, что в труселях убежала с бала!

Они молча смотрели друг на друга. Наконец Кларисса отступила, сухо сказав:

– Я пойду, Оскар.

– Так ты простишь меня?

– А для тебя это вообще имеет значение?

– Конечно.

– Ты лгун, – устало вздохнула Кларисса.

– Хочешь, на лодке покатаю? – предложил он и ухватился за трос, закрепленный на берегу.

Кларисса взирала на него, не зная, плакать, злиться или смеяться.

– Если собираешься толкнуть меня в платье в воду, в лодку заманивать не обязательно.

– Да не буду я тебя толкать, – воскликнул Оскар. – Я же всё объяснил. Чего ты такая трусиха? – Он протянул руку. – Ну же, смелее! Что я, всю ночь буду уговаривать?

Она сомневалась, а он всё убеждал:

– Клара, ну кто тебя ещё покатает ночью на лодке? Марсик твой, что ли? Как же, жди!

Кларисса знала, что сто раз потом пожалеет, но ей нужно было знать, может ли она выполнить просьбу Дианы и дальше заниматься с её братом. Она решила, если Оскар скинет её в воду или снова ударит, ответ будет очевиден.

Она приняла его руку, и он помог ей забраться в лодку, усадил на скамеечку и вручил сладкую вату со словами: «Подержи».

Оскар взял вёсла и, весело предупредив «Сейчас не шевелись», скинул их за борта.

Кларисса напряжённо наблюдала за ним. Её поражало, как такой обаятельный парень в одну минуту может расточать очарование, а в другую – безмятежно совершать гадости. Но, наученная горьким опытом, она не собиралась больше наивно покупаться на его любезность.

Они отплыли от берега, лодка заскользила по речной глади. Девушка посмотрела на воду и внезапно забыла все свои страхи, связанные с непредсказуемостью Оскара. Из воды на неё смотрели тысячи звёзд. Ночь чёрной кистью стёрла линию горизонта, и небо соединилось с землёй и водой. Казалось, что лодка вовсе не на реке, а вдруг очутилась посреди бескрайнего звёздного космоса.

– Как красиво, – вымолвила Кларисса.

Оскар провёл по поверхности воды веслом, прогоняя звёзды.

Кларисса подняла на него глаза.

– Почему ты такой? – вырвалось у неё.

– Какой?

– Вредный. В тебе сильно стремление уничтожать.

– Не замечал. Ешь вату. Она вкусная! Или леди-принцессочки в своих замках не едят вату?

– Не знаю, что едят или не едят леди-принцессочки в своих замках, но я люблю вату. Спасибо! – И Кларисса осторожно оторвала губами сладкий кусочек.

Оскар заметно обрадовался. Возможно, он считал, если девушка берёт у парня еду, их отношения налаживаются? Кларисса не знала, да и не хотелось ей думать об этом. Ей было невероятно хорошо здесь – посреди усыпанной звёздами реки есть сладкую вату и вдыхать аромат сахарного сиропа и терпко-горькой осени.

У нее, конечно, мелькнула мысль, как было бы здорово, окажись на месте Оскара Марсель, но она тут же отогнала её.

Марсель был там, где хотел быть, – не с ней, и это его выбор, пусть он её и огорчал.

– Ну… о чём думаешь? – невпопад спросил Оскар. – О романе «Муму» небось? Или о Моцарте каком-нибудь?

Кларисса легко и непринуждённо засмеялась.

Уж кто-кто, а Муму из рассказа Тургенева ей не приходила в голову. Но на всякий случай она уточнила:

– Мне следует подумать об участи Муму, Оскар?

Он улыбнулся.

– Нет. Я же обещал тебя не топить! – Он задрал голову к звёздному небу и тихо с улыбкой прибавил: – Сегодня!

Девушка тоже взглянула на небо, указала на крохотную звёздочку и негромко сказала:

– Видишь вон ту, самую дальнюю звезду?

– Ну?

– Глядя на неё, мы смотрим на четыре миллиарда лет назад! Свет от неё движется со скоростью триста тысяч километров в секунду и достигает нас через много-много лет! Разве не поразительно?

Они сидели в лодке посреди реки до тех пор, пока не смолкла музыка и весёлые крики ребят. Тогда Кларисса заметила:

– Нам, наверное, пора, скоро отбой.

Оскар не стал возражать, взялся за вёсла, но, сделав несколько сильных гребков, воскликнул:

– Ты поела? Руки свободны? Садись рядом, давай помогай грести, вот тебе весло.

Кларисса на пару секунд замерла, переваривая его очередную бестактность, затем встала и перебралась к нему на скамейку.

Когда она очутилась рядом и взялась за весло, Оскар повернулся к ней. Их лица оказались близко-близко, и он шепнул:

– Клара – святая безотказная наивность, я ведь пошутил.

– А-а… – девушка хотела уже встать и вернуться на место, но он положил руку ей на талию. – Марсик тебя уже целовал?

– А вот это не твоё дело! – скинула она его руку.

– Ладно-ладно… чё орать сразу? Так и скажи: не целовал пока, тормозит. Кстати, я мог бы тебя подучить.

– Что?

– Целоваться. Ты ведь и не умеешь наверняка. Ты меня учишь тангенсам-котангенсам, а я тебя…

– Даже не продолжай, фу! – Кларисса вскочила, лодка опасно закачалась, но девушка всё равно вернулась на своё место.

– Почему ты такая вечно серьёзная? – вздохнул Оскар. – Я шучу. Не буду я тебя целовать. И даже не проси!

– Ой, об этом уж не беспокойся, – усмехнулась Кларисса, – это последнее, о чём бы я тебя попросила!

Они достигли берега, Оскар помог девушке спуститься на землю, и они по тёмной тропинке пошли к казармам.

У входа уже никого не было. Кларисса и Оскар поднялись по лестнице, и на площадке их встретила компания ребят. Среди них оказались Марсель, Маша со Стасом и Кристина, уже переодевшаяся в голубой спортивный костюм. Остальных пятерых парней Кларисса не знала.

Один из парней весело спросил:

– А вы где жамкались?

– Мы не… – начала девушка, но Оскар перебил:

– На лодке катались.

Кларисса заметила, что все взгляды устремлены на неё, и инстинктивно поправила волосы. Парни внезапно засмеялись, а Кристина презрительно скривилась и бросила:

– Хоть постеснялась бы демонстрировать, чем вы там в лодке занимались!

– Мы ничем таким не занимались, – сказала Кларисса и, прошагав мимо Кристины, подошла к Марселю, но тот отшатнулся от неё точно от чумы.

– Умойся, – процедил он, – а что, кавалер тебе не подсказал?

– О чём ты? – она оглянулась на Оскара.

Тот улыбнулся, подошёл, приобнял её.

– Клара, да они же завидуют тебе, забей на них, иди спать.

Кларисса торопливо вошла в женскую комнату и подошла к своей койке, достала из тумбочки зеркальце и посмотрела в него. Вокруг рта после ваты остались белые засохшие следы. Девушка не понимала, почему Марсель был с ней так груб. Обиделся, что она гуляла с Оскаром? А сам он где был всю дискотеку?

Кларисса достала влажные салфетки и принялась вытирать вокруг рта.

В комнату вошли девчонки, которым Кристина авторитетно объясняла:

– Я сама видела, говорят, на лодке катались, ну вы понимаете… и у неё всё лицо… – Голос Кристины понизился до шёпота. Раздалось сдавленное хихиканье. – А Оскар ходит сейчас, нос задрав, хвастается, что эту Маршал раскрутил на шалости. Видели бы вы её парня, француза того, он весь красный как рак стоял! ещё бы…

Дальше Кларисса не слушала, выбежала из комнаты и пробежала до первого этажа, где располагались туалеты и душевые. Из мужской уборной вышел Оскар, он расплылся в улыбке при виде Клариссы, но та лишь выдохнула:

– Какой же ты негодяй! Я тебе снова поверила, а ты всё нарочно подстроил, чтобы обо мне распускали всякие грязные слухи! Ненавижу тебя! – И она бросилась в женский туалет, чуть не сбив с ног Толю.

Захлопывая дверь, Кларисса успела услышать, как Толя сказал:

– Ос, я же русским языком написал: купить ей кукурузу. Ты идиот?

– Да я знал, что ли?

Кларисса подошла к раковине и тщательно умыла лицо, а потом, глядя на своё отражение в полутёмном туалете, расплакалась. Ей было так обидно, что снова доверчивость подвела её, а Оскар в очередной раз подтвердил свою ужасную репутацию. Было стыдно, что она не может вернуться в общую комнату и вести себя как ни в чём не бывало. От мысли, что, помимо остальных ребят, сам Марсель подумал о ней мерзости, слёзы сами собой текли и текли из глаз.

Кто-то постучал. Кларисса быстро плеснула себе в лицо холодной водой. Дверь приоткрылась, и показалась голова Оскара.

– Клар, хорош реветь, ребята просто прикололись.

– Убирайся!

Оскар постоял ещё недолго и ушёл. А через пять минут в туалет зашла Кристина. Она облизнула губы и быстро сказала:

– Кларисса, я пошутила и не хотела тебя обидеть, возвращайся в комнату, пожалуйста.

Кларисса с благодарностью кивнула. Со стороны Кристины было очень мило прийти за ней. Несмотря на то что бабушка говорила, любопытство – дурной тон, если человек его демонстрирует, Кларисса всё-таки спросила:

– А за что ты подкинула Оскару червяков?

Миловидное лицо Кристины исказилось.

– Расскажу, если интересно! Я ведь, как и ты, была у этого паршивого лгуна репетитором в девятом. Он сперва вёл себя отвратительно, я уже хотела отказаться от него, но потом вдруг изменился. – Кристина помолчала, кусая губы. – Стал знаки внимания оказывать, весь такой хороший. Многие девочки хотели с ним встречаться… Ну я как дура и поверила, что он влюбился в меня. А потом знаешь что он сделал?

– Что? – Кларисса вытерла слёзы.

– Подкинул директору, который вёл у нас географию, записку от моего имени, как будто я хочу исправить тройку… с ним наедине, ну ты понимаешь, прийти после занятий! Директор оставил меня после уроков и провёл воспитательную беседу, я сказала ему, что не писала записку! Он вроде поверил. А на следующий день вызывали моих родителей из-за ругательной надписи баллончиком на машине директора.

– Ты ведь этого не делала?

– Нет! Ты что?! Но мне не поверили. Потому что Оскар и ещё парочка ребят подтвердили, что видели меня вечером у дома директора.

– А что ты там делала?

Кристина вздохнула.

– Оскар пригласил меня на свидание, а сам не пришёл. Он гулял с двумя другими девочками, они-то и подтвердили, что это я исписала машину. Так-то. Родители перевели меня в другую школу.

Кларисса поражённо покачала головой.

– Но зачем он это сделал?

Кристина фыркнула:

– Спроси чего полегче! Совет – осторожнее с ним! Он в лицо тебе улыбается, а сам уже что-то замышляет!

С этим Кларисса была полностью согласна.

– Спасибо, что рассказала, – её необычайно тронуло, что Кристина, несмотря на горячую обиду, пришла сюда, извинилась и предостерегла.

Но когда девушки шли по лестнице, Кристина сама же развенчала миф о своём благородстве:

– Ты могла бы сказать своей подруге, что ты на меня не в обиде, ладно?

– Моей подруге? – удивилась Кларисса.

– Ну той… с ирокезом.

Кларисса только и смогла кивнуть. Похоже, Оскар попросил сестру вмешаться, утешить, а та просто наехала на Кристину и заставила её пойти и извиниться.

Девушка прошла в комнату и подошла к постели Дианы, та сидела в короткой чёрной шёлковой ночнушке и красила ногти на ногах. Кларисса молча присела рядом.

Диана покосилась на неё и после паузы сказала:

– Если от любой сплетни ты станешь падать в обморок, лучше утром не вставай с постели, чтобы было не так больно постоянно приземляться на свой многострадальный зад.

– Марсель тоже поверил… – униженно прошептала Кларисса.

Диана хмыкнула.

– Да даже пёрдни ты на свидании, Марсель бы решил, что виной всему какой-нибудь канализационный люк.

Кларисса залилась румянцем, а Диана задумчиво продолжила:

– Люди часто помнят не какая ты красивая, умная и хорошая, а то, как они выглядели рядом с тобой. И если им понравилось, как они выглядели, возле твоего имени ставят плюсик. Марселю нравится, как он выглядит рядом с тобой, даже не сомневайся, ему комфортно. – Она улыбнулась и кивнула на тумбочку возле койки Клариссы. – Он приходил вон, оставил тебе что-то.

Кларисса взяла со своей тумбочки сложенный листок. На нём было написано всего четыре слова.

«Глупо. Прости. Ревную. Марсель».

У девушки сердце, точно птица, взмахнув крыльями, взлетело, а голова приятно закружилась.

Кларисса вернулась к Диане и спросила:

– Как думаешь, Оскар обиделся, я ведь выкрикнула ему в лицо, что ненавижу его?

– Выкрикнула в лицо, – пробормотала Диана, вздёрнув брови, – представляешь, как ему неприятно? Да он наверняка места себе не находит от обиды.

– Мне, наверно, следует извиниться перед… – она не закончила, заметив, что Диана беззвучно хохочет. – Ты же несерьёзно!

Диана поморщила нос, не переставая улыбаться.

– Я думаю, он должен был купить тебе попкорн, – она дёрнула плечом. – Каждый знает: есть сахарную вату – настоящее наказание. Ещё бы гранат купил, бестолочь, чтобы ты клевала по зёрнышку, вытирая руки в гранатовом соке о платье.

Девушки засмеялись. А посерьезнев, Кларисса призналась:

– А знаешь, я ведь весь вечер сегодня думала, что Марсель с тобой. Теперь мне ужасно стыдно за эти мысли.

Диана как-то странно на неё посмотрела, но ничего не сказала.

Глава 10. Заявка в друзья

У изгороди парка стояли трое парней. Один – коротко стриженный голубоглазый блондин с заострёнными неприятными чертами лица, одетый в спортивные штаны, джинсовую куртку и кроссовки. Второй – мускулистый брюнет с косой до середины спины, частично выбритой бровью и татуированной рукой, которую он всем демонстрировал, нося жилетки на голое тело. Третий – русоволосый, с редкой рыжей щетиной и кольцом в губе, одетый в серый растянутый свитер, синий строительный комбинезон и резиновые тапки.

Газон вдоль парковой изгороди был усеян мусором. Солнце на закате красиво отражалось в алюминиевых банках, стеклянных бутылках и блестящих фантиках.

Диана нагнулась за стаканчиком из-под мороженого и бросила в прикреплённый к поясу пакет для мусора. На ней была чёрная водолазка и тоже синий комбинезон, которые им выдала парково-озеленительная компания.

До конца рабочей смены оставалось полчаса, а её помощники стояли, привалившись к изгороди, и пили холодный лимонад или что там у них было в бутылке из-под лимонада… К работе приступать они, похоже, не собирались. Костя пару раз порывался помочь Диане, но Тёма ему посоветовал забить.

– Диана, зайчик, – позвал белобрысый Максим, – иди к нам.

За три часа это было уже десятое приглашение. Диана подозревала, что он это делает, чтобы позлить Тёму, которого ужасно бесило, когда кто-то называл её зайчиком, солнышком, рыбкой и прочими ласковыми прозвищами. Но Тёма старался вида не подавать, лишь чёрная коса немного покачнулась, давая понять, что он тоже посмотрел в сторону девушки.

Диана отмахнулась. Ей не хотелось получить ещё один выговор за невыполненное поручение. Это бы означало, что в выходные её снова отправят на какие-нибудь работы. То, что её отец начальник спецшколы, никого не интересовало. Тем более папаша считал, что чем больше трудный подросток работает, тем меньше он думает о глупостях.

Парни развлекались, клеили проходивших мимо девчонок. И когда очередная жертва попадала в их поле зрения, они присвистывали, орали: «Ди, зацени, одобряешь?» – и окружали несчастную жертву.

Когда ребята вновь проорали: «Оба-на, вот это крошка!» – Диана даже не посмотрела в их сторону. Как же её злило, что эти лодыри палец о палец не хотели ударить, чтобы отдыхать в выходные. Впрочем, она давно заметила, что многие ребята в спецшколе не стремятся проводить выходные дома. Подростки там были в основном из неблагополучных семей: чьи-то родители развелись, чьи-то пили, чьи-то били…

– Пропустите, пожалуйста, – послышался девичий голос.

Ему вторил гогот парней.

– Какая вежливая, – промурлыкал Максим.

– И вкусно пахнет, – отметил Тёма.

Рыжебородый Костя, как обычно, помалкивал, он и в спецшколу попал не за правонарушение, как большинство, а за то, что защитил мать от двоих гопников. Одного из них оставил инвалидом, а у того родственники с деньгами, вот Костик и попал. А к Тёме с Максом прибился от безысходности. Эти двое уважали силу.

– Я позову полицейского, – послышался девичий лепет.

И снова взрыв хохота.

Что-то в этом голосе Диане показалось знакомым, и она вышла из-за кустов, посмотреть, кого там парни поймали.

Окружённая со всех сторон, посреди тротуара стояла Кларисса Маршал, в белом тонком пальто, воздушная, как пирожное.

Диана быстро подошла к парням и рявкнула:

– Руки от неё убрали!

– Диана, – с облегчением выдохнула Кларисса.

– Ди, что за подружка, – ухмыльнулся Максим, – познакомишь? – И он коснулся пальцем завитого локона Клариссы.

– Девушка моего брата, – не моргнув, солгала Диана. Уж она-то знала, что эти парни не имели уважения к особам, за которыми не стоит какой-нибудь парень. И остановить их натиск можно, лишь заявив, что девушка уже кому-то принадлежит. Маршал, к счастью, не стала возражать против такого вранья.

На лицах парней отразилось разочарование, они тут же потеряли к Клариссе охотничий интерес.

Тёма лишь обронил, кивнув на Клариссу:

– Ди, может, тебе взять её личным стилистом?

Диана ничего не ответила на его шпильку и отвела Клариссу в сторонку.

Та испуганно покосилась на парней, вернувшихся к изгороди, и спросила:

– Это твои друзья?

Диана помедлила с ответом, не зная, как лучше охарактеризовать отношения с этими троими. К Косте у неё не было никаких чувств, воспринимала его примерно как себя, жертву обстоятельств. А к Максиму и Тёме Ди испытывала целую гамму чувств, пиком которых была всепоглощающая и сжигающая ненависть.

Кларисса взволнованно заморгала.

– Диана, это ведь не те подонки, которые…

Диана поднесла палец к своим губам, заставляя девушку умолкнуть.

– Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

– Боже… – Кларисса закрыла глаза, а распахнув, прошептала: – Это мазохизм. Видеть их, говорить с ними…

Диана посмотрела на парней, безмятежно попивающих лимонад. И тяжело вздохнула. Возможно, когда-то и она так думала. Но с тех пор прошла с этими ребятами через многое, и к голой ненависти, сколько бы ни противилась, добавились и другие чувства.

В конечном счёте она сама пришла к ним и заставила себя уважать, вместо того чтобы сдать их и потребовать правосудия, которое конкретно для неё ничего бы уже не изменило. У неё было право на правосудие, но не было никакого морального права добивать свою семью, переживающую тяжёлые времена. Диана не хотела быть девочкой, чей папаша – начальник спецшколы – сел бы в тюрьму после того, как убил двух мерзавцев. Не хотела быть девочкой, над которой надругались и выбросили, сделав изгоем во всей спецшколе. Не хотела ходить с клеймом жертвы до конца своих дней, не хотела ничьей жалости. В сущности, выбора у неё особого не было, кроме как следовать правилу «С волками жить – по-волчьи выть».

– Ты простила их?

– Нет, конечно же, нет! Я же не Иисус, прощать всех уродов на этом свете! – Диана наклонилась и подняла коробку с недоеденным бургером.

– Вас заставляют убирать город? – Кларисса подняла банку и кинула в пакет на поясе Дианы.

Диана посмотрела на часы.

– Ну вот, ещё одни выходные пахать, – протянула она.

– Почему?

– Не убрали участок ко времени.

Кларисса гневно посмотрела на бездельников у изгороди.

– А они почему не помогают?

– Не хотят.

– И что же, ты всегда выполняешь всю работу в одиночку?

Диана засмеялась.

– Не-ет, на самом деле, в основном всю работу всегда выполняют они особенно тяжёлую. Но сегодня на них нашло упрямство, и они совершенно ничего не хотят делать. Ну а ты? Куда идёшь?

– Я ходила оплачивать счета по просьбе бабушки. Иду домой. Ужинать.

Диана вскинула брови.

– Ужинать…

Кларисса неверно истолковала её выражение лица, потому что тут же пригласила:

– У нас сегодня запечённая курица в яблоках, приглашаю тебя на ужин!

– Давай лучше ты к нам? У нас, конечно, курица без яблок, да и вообще вряд ли курица будет, макароны, скорее всего. Но будет здорово, если наш с Осиком папаша посмотрит на тебя.

– Посмотрит?

– Ты же репетитор Оскара! Наш папаша увидит тебя, всю такую приличную, и просто обалдеет! Давай, пошли!

– Неудобно как-то… Ведь последнее, что я сказала Оскару, это то, что ненавижу его.

– Вот уж великие слова! Оскару это каждая вторая стукнутая веслом девчонка говорит!

– Ну хорошо, только я позвоню бабушке и сообщу, что приду позже.

Кларисса отошла в сторонку, поговорила с бабушкой, после девушки вместе направились к остановке.

Естественно, Диана немного слукавила, говоря, что отцу полезно посмотреть на репетитора сына. Расчёт был скорее на то, что при гостье отец не будет их с братом отчитывать, постесняется.

Когда они проходили мимо парней, к Диане подошёл Тёма.

– Чего мордашка грустная? – ухмыльнулся он, нежно коснувшись её подбородка. – В выходные дома с папочкой хочешь побыть?

– Выходные мне только снились, – проворчала Диана и, взмахнув рукой, крикнула: – Пока, ребят!

– До завтра, любовь моя! – крикнул Максим, послав ей воздушный поцелуй.

На остановке Диана с Клариссой сели в автобус.

– Этот зеленоглазый, с косичкой, так на тебя смотрел… – заметила Кларисса, устраиваясь у окошка.

Диана мимолётно улыбнулась, но ничего не ответила. А Кларисса решила воспользоваться моментом и спросила:

– А ты знаешь про ту ситуацию с Кристиной?

– На балу? – уточнила Диана.

– Нет, с исписанной машиной. Кристина мне рассказала, что Оскар её подставил…

– Да, действительно подставил.

Поскольку Диана больше ничего не добавила, Кларисса с беспокойством уточнила:

– И этому нет логического объяснения?

– Хочешь услышать оправдание, чтобы тебе было спокойнее рядом с ним? – засмеялась Диана. И не дожидаясь ответа, сказала: – Всё просто. Кристина влюбилась в моего братишку и, когда заметила, что он ухлёстывает за другими девочками, стала жаловаться на него классному руководителю: мол, добавьте дополнительных уроков. Вот Ос и разделался с ней. Само собой, он пытался договориться по-хорошему.

Кларисса под пристальным взглядом Дианы опустила глаза, пробормотав:

– И всё равно, это очень жестоко с его стороны.

Диана не возразила.

Спустя двадцать минут они вышли из автобуса, и Диана привела Клариссу к своему дому – деревянному, с облупившейся синей краской и с треугольной крышей, на которой сидел железный петух. За забором лежал белый бультерьер.

Диана свистнула.

– Скот, – похлопала она по бедру.

Пёс встал, потянулся и прыжками, точно заяц, двинулся по направлению к Диане.

Та потрепала пса по голове.

– Идём, не бойся, он не тронет.

Они вошли в дом, на небольшой веранде скинули обувь.

Диана предупредила:

– Осторожно, здесь крыша течёт, не сверни ведро!

Пластмассовое ведро было заполнено наполовину. Девушка глянула на свою гостью с любопытством, ожидая, мелькнёт на её лице отвращение или нет. Уж в её-то замке наверняка с крышей всё в порядке. Но Кларисса осталась совершенно бесстрастной.

Они вместе прошли в просторную кухню, совмещённую со столовой.

Отец, ещё не переодевшийся после работы, в рубашке и брюках, с накинутым поверх передником, стоял у плиты.

– Диана, – не оборачиваясь, сказал Анатолий Викторович, – мой руки и зови брата, я ору ему, ору… наверняка в наушниках, как всегда!

– Пап, у нас гости.

Отец обернулся, и недовольное выражение на лице изменилось, просветлело, морщины между бровями разгладились. Наверняка он ожидал увидеть Толю или Стаса и сейчас был приятно удивлён.

– Это Кларисса, репетитор Оскара. Клара, мой отец – Анатолий Викторович.

– Здравствуйте, очень приятно познакомиться, – не обманула ожиданий Кларисса.

«Только реверанса не хватало», – мелькнуло у Дианы.

– Дочь… ну предупреждать же надо! Я бы приготовил что-нибудь…

– Не стоит беспокойств, – заверила гостья. – Простите, что появилась без предупреждения.

Диана чуть не рассмеялась. Кажется, этой девушке можно было простить всё что угодно. Её утончённость, природная грация и воспитанность были просто сокрушительным оружием.

Раздался топот, и в кухне появился Оскар в одних боксёрских трусах. Кларисса отвернулась. Оскар резко замер с открытым ртом, а потом воскликнул: «Ёлки-палки!» и скрылся за дверью.

– Простите, Кларисса, – смутился Анатолий Викторович, – сколько раз говорил этому оболтусу не ходить по дому раздетым! Присаживайтесь.

Диана смотрела на отца и наслаждалась его смущением и смирением. Ещё бы, где он видел таких, как Кларисса Маршал? В своей спецшколе?

Брат вернулся, одетый в спортивные штаны и футболку, а проходя мимо, прошипел: «Предупреждать же надо!»

После недолгих приготовлений все расселись за стол. Отец положил в тарелки макароны с овощной подливкой, Оскар нарезал хлеб и сыр, а Диана разлила по кружкам чай и добавила по кусочку лимона.

Не успели приступить к еде, как отец начал допрос:

– Кларисса, скажите…

Диана едва не присвистнула, услышав, что отец обратился к её ровеснице на «вы». Обычно подростков он ни во что не ставил. Ему даже доставляло удовольствие им тыкать и общаться с ними пренебрежительно, в приказном тоне. Может, всё оттого, что подростков он видел лишь, как он называл, испорченных, а может, работа наложила отпечаток, и к детям он уже давно не испытывал приязни. Как бы там ни было, Клариссу он принял как равную себе, а собственных детей стыдился.

– …мой оболтус вас ещё не совсем достал?

Брат с сестрой устремили взгляды на порозовевшую Клариссу.

– Ну что вы, – совершенно спокойно сказала она, – Оскар очень старается.

Отец недоверчиво покачал головой, но было видно, что ему приятно.

– Ничего не хочет, – пожаловался Анатолий Викторович, – только со своими дружками на корыте с колесами по району катается. Друзья его хоть чем-то занимаются! Толя, ну вы же знаете Толю? Парень с руками, умница. Второй, Стас, попроще, но хотя бы в секцию ходит. А этот, – кивнул он на сына, – о будущем не думает.

– Боюсь, я не соглашусь с вами, – промолвила Кларисса. – Каждому дается что-то одно: у Толи, например, математический склад ума, у Стаса способности к боевым искусствам. А Оскар от природы одарён в разных областях. Видели бы вы его на военно-патриотическом фестивале.

Отец посмотрел на Оскара с недоверчивой полуулыбкой, а потом попытался поспорить:

– В школе на него всегда жалуются.

– Учёба в школе редко определяет дальнейшую успешность человека.

– Вот как… – отец явно был не согласен, но отчего-то спорить не стал.

Раздался звонок – как всегда, без двадцати минут девять. Отец вышел из-за стола, извинился перед Клариссой и ушёл в другую комнату.

Диана понимала: узнав от надзирателя, что мусор у парка их бригадой не убран, он будет в ярости. И именно для того за столом сидела прекрасная Кларисса Маршал, при которой папаша не то что орать не станет, а даже дышать смущается.

Оскар проницательно заметил:

– Надзиратель с докладом о том, какая Ди у нас плохая?

– Что-то вроде того.

Брат взгромоздил локти на стол и поинтересовался:

– Как поживаешь, Клара? В школе не подходишь, делаешь вид, что между нами ничего не было! Как будто мы и не знакомы вовсе! – Он лукаво улыбнулся.

– Мы виделись четыре дня назад, – напомнила Кларисса.

– Для Оскара это целая вечность, – засмеялась Диана.

Оскар шумно отпил чай и без переходов сказал:

– А француз, смотрю, всё так и таскается за тобой.

– Мне казалось, мы уже говорили об этом. Мои отношения с Марселем тебя не касаются.

Оскар хотел что-то сказать, но за стол вернулся отец. На удивление он был в прекрасном расположении духа. Насчёт звонка надзирателя ничего не сказал, и Диана терялась в догадках: то ли надзиратель не проверил работу, то ли отец настолько владел собой, что при гостье не хотел устраивать разборки.

Неожиданно ей на телефон пришло сообщение от Тёмы, он писал:

Тёма

«Не за что… Хороших выходных!»

И тогда девушка поняла, в чем дело. Парни попросили у надзирателя отсрочку, остались и закончили работу. Она-то знала, как эти трое умеют бить весь день баклуши, а потом взяться и за полчаса всё сделать.

После ужина отец ушел к себе, Диана принялась мыть грязную посуду, а брата попросила:

– Ос, проводи Клариссу домой.

Гостья попыталась возразить, похоже, не хотела оставаться с Оскаром наедине, но Диана настояла:

– Он тебя проводит. – И так, чтобы Кларисса не услышала, тихо сказала брату: – Если выкинешь что-нибудь, я сама оторву твою башку.

Брат сморщил нос и в качестве протеста попытался её ущипнуть за плечо, но Диана шлёпнула его по руке.

Они ушли, Диана помыла посуду и пошла в свою комнату. Но прежде чем она успела скрыться за дверью своего личного мирка, отец крикнул:

– Мне понравилась эта Маршал. Диана, тебе стоит брать с неё пример!

– Боюсь, пап, Кларисса не из тех, кто станет дружить с девочками из спецшколы. Её бабушке это явно не понравится. А умница Кларисса не перечит своей бабушке. – И пару секунд насладившись ответной тишиной (отцу нечего было возразить), она вошла в свою комнату.

Диана, включая свет, коснулась старых жёлтых обоев, которые клеила пять лет назад вместе с мамой. Рука не поднялась их содрать, хоть они давно не соответствовали ни внутреннему миру, ни образу мыслей и жизни хозяйки комнаты.

Девушка прилегла на диванчик, который нужно было раздвигать каждый вечер перед сном, и достала тоненькую книжку японских комиксов.

Но почитать ей не дал телефон, пронзительно известивший о новом сообщении. Макс писал:

Макс

«Ди, выйди в Сеть ☺».

Ей не хотелось включать ноутбук, зачастую тот пылился в ящике стола, поэтому она сочинила:

Диана

«Отец лишил меня Интернета!»

После этого снова взялась на мангу.

Макс с ответом не тянул:

Макс

«А хочешь, тряханём соседей и они быстренько откроют тебе свои сети вайфай?»

Диана

«Не хочу! Если тебе надо что-то мне сказать, позвони! А лучше – до понедельника!»

На этом переписка иссякла. Макс был обидчивым, но, к счастью, быстро отходил.

Диана посмотрела на письменный стол, где в верхнем ящике лежал ноутбук, но не стала его доставать. До того как отец перевёл её в спецшколу, она часами могла зависать в Интернете, общаясь с друзьями и перекидываясь прикольными картинками, слушая музыку и глядя киношки. Маме всегда приходилось уговаривать её посидеть за ужином с семьёй подольше, а не бежать скорее в Сеть. Теперь её никто не просил посидеть за столом подольше… У Дианы осталось стойкое чувство упущенного времени, растраченного впустую с полной уверенностью, что обедов и ужинов с семьёй ей хватит до пенсии.

С приходом перемен в её жизнь вся эта виртуальная праздность стала напрягать. Диана предпочитала сходить куда-нибудь, чем вести бессмысленную переписку. Она куда больше нуждалась в настоящих улыбках людей, чем в безликих толстомордых жёлтых смайликах. Ей не хотелось, чтобы парни кидали ей песни и писали жалкое «I love you», потому что им казалось, будто это звучит круче нашего «Я люблю тебя». Ей нравилось слышать признания, когда их шептали на ухо, пусть Диана и знала, что не ответит на них взаимностью, нравились песни под гитару и живой смех.

В этом плане ребята из спецшколы могли дать ей больше, чем школьные товарищи. Благополучные ребята продолжали сидеть в Сети и радоваться выдуманному прекрасному миру, а те, что столкнулись с жестокой реальностью, в этой реальности пытались найти что-то стоящее. И в конце концов находили.

Диана слышала, как вернулся брат, но к ней не зашёл. Спустя двадцать минут – да здравствует комендантский час! – отец закрыл на ключ входную дверь.

Девушка ещё недолго почитала и уже хотела ложиться спать, но внезапно пришла ещё одна эсэмэска – от Толика. Он писал:

Толя

«Я стою у соседнего дома. Покатаемся?»

Она подошла к окну и на тёмной дороге перед домом увидела свет от фар. Первым её порывом было распахнуть створки окна и забраться на подоконник, но потом она замешкалась. Толя был её лучшим другом, практически братом, и если с прочими ребятами с уходом из школы она оборвала общение, то с Толей ещё больше сблизилась. Но на фестивале он сказал ей одну вещь, которая не выходила у неё из головы.

Они смеялись над парнем, который попытался пригласить её на свидание, и Толя внезапно перестал смеяться и серьёзно сказал: «Однажды я приглашу тебя на свидание». Диана никак не успела прокомментировать его слова, он тут же сменил тему. Конечно, только ленивый не говорил ей, что Толя в неё по уши влюблен. Однако сам он никогда ничего подобного не высказывал, и со временем Диана привыкла к ненавязчивому присутствию этого парня в своей жизни и не ждала от него признаний, способных разрушить их дружбу.

Диана вылезла из окна, спрыгнула на землю, прокралась мимо окна спальни отца и бесшумно вышла за калитку. Плюхнулась на переднее сиденье и весело уточнила:

– Куда поедем? Это свидание?

– Это ограбление, – Толя натянул капюшон и ткнул пальцем ей под рёбра. – Кошелёк или жизнь?

– Жизнь, – выбрала она и добавила: – За счёт твоего кошелька.

– Ну… кошелёк мой пока пуст, но могу накормить бесплатным обедом завтра.

– Заманчиво, – дразняще улыбнулась Диана. – И что на обед?

Он посерьёзнел.

– Я не шучу. Мама приглашает тебя к нам. У неё с отцом завтра годовщина свадьбы – двадцать лет. Маман испечёт твой любимый торт.

На душе стало необычайно тепло от этого приглашения. Родители Толика поддерживали её с братом, когда их мать умерла. Диана очень любила бывать у друга в гостях, там всегда царила радушная атмосфера. Когда отец перевёл её в спецшколу, многие подруги матери отвернулись, запретили своим дочерям дружить с ней, на улице отводили глаза, проходя мимо. А Толина мать, напротив, стала чаще приглашать, всегда обнимала её и целовала, называла красавицей.

– Я обязательно приду, раз твоя мама зовёт.

– Она тебя очень любит. – Толя поправил очки и завёл машину, с улыбкой обронив:

– Представляешь, Ди, однажды я приеду за тобой на крутой тачке и…

Он умолк, а она поддержала:

– Я в этом даже не сомневаюсь.

Они катили по ночному городу, слушая по радио музыку и открыв окна, чтобы ветер трепал волосы. Подпевали старым песням и сигналили бездомным котам.

* * *

Марсель, как обычно, провожал Клариссу после школы домой, когда их нагнал Оскар.

– Клара, занимаемся завтра? – без предисловий выпалил он.

Кларисса кивнула.

– Конечно, завтра в четыре, Оскар.

Он подмигнул Марселю и побежал к своим друзьям, ожидающим у старой развалюхи Толика.

– Я думал, ты решила больше не заниматься с ним, – осторожно сказал Марсель.

– Я передумала.

– Интересно, не катание ли на лодке тому виной?

– Вовсе нет. Меня Диана попросила не прерывать занятия с её братом.

– С каких пор просьбы Дианы для тебя имеют значение?

– Видишь ли, у Дианы и Оскара очень строгий отец, он грозится отправить Оскара в спецшколу, если у того будут проблемы с учёбой.

– Возможно, Оскару это пошло бы на пользу!

– Вовсе нет! – жарко заспорила Кларисса. Марсель удивлённо посмотрел на неё. Девушка смутилась своей горячности и объяснила:

– Это искалечит ему жизнь! Ты бы видел, какие молодые люди там учатся, Оскар не такой!

Марсель хмыкнул, но спорить не стал. Ему было очевидно, что наглая сестра Оскара просто сыграла на наивности и жалости милосердной Клариссы. Сам он Диану не видел с той ночи на крыше. Да и не горел желанием встретить её снова. Он твёрдо дал себе слово выбросить эту дьяволицу из головы и пока успешно справлялся. Отношения с Клариссой, ставшие прохладными во время фестиваля, кажется, снова потеплели.

У ворот дома Клариссы Марсель спросил:

– Увидимся вечером?

Девушка вздохнула:

– Прости, я обещала помочь бабуле по дому.

– Ничего, – постарался скрыть разочарование Марсель. Он хотел её поцеловать, хотя бы в щёчку, но девушка поспешно шагнула за ворота.

Марсель не стал садиться в автобус, а пошёл до дома пешком. И вскоре об этом пожалел.

Позади раздался гудок. Парень обернулся и увидел машину Толика. Из окна высунулась голова Стаса.

– Эй, Марс, хочешь, подвезём?

– Спасибо, я прогуляюсь.

Тогда высунулась голова Оскара.

– Чего ты ломаешься, а? Садись! Или ты боишься меня?

Марсель подошёл к машине и сел на заднее сиденье, рядом со Стасом.

– Всё Клару провожаешь, – отметил Оскар.

– А тебе-то что?

– Да просто… пока ты её разморозишь, пройдут годы…

– Не твоё дело! – огрызнулся Марсель. Больше всего его раздражало, что отчасти Оскар был прав. Кларисса не спешила допускать хоть какую-то близость, кроме как подержать себя за руку. Возможно, ему самому стоило быть настойчивее? А он всё оттягивал и трусил, не мог переступить черту, проведённую Клариссой. Вчера у Марселя даже возникла мысль, а может, эта девушка не для него? Кларисса заслуживала самых серьёзных намерений, она была предназначена не для обжиманий и мимолётных влюблённостей, а для чего-то большего и долговечного.

– Не грусти, француз, – словно отгадал его настроение Оскар, – она не единственная девчонка в городе, найдёшь попроще!

И в этот самый момент Марсель понял: он не хочет проще, ему нужна лишь она – сложная, утончённая и недосягаемая.

А Оскар ехидно продолжил:

– Её внутренний мир – космос, и он слишком велик для такой крохотной планеты, как ты, Марс.

– А что насчёт твоего внутреннего мира? Им восхищаются одни глисты?

Толя со Стасом засмеялись, Оскар тоже не сдержался и захохотал.

Марсель был удивлён этим редким качеством – умением смеяться над собой, сам он им не обладал. И всегда считал, что подобного уровня уверенности в себе и самоиронии могут достичь лишь хорошо образованные и повидавшие жизнь люди. Но Оскар?

– Мой дом находится… – начал Марсель, но Толя его перебил:

– Сейчас захватим Ди, и тогда объяснишь.

– Да мы знаем, где он, – хохотнул Стас. – Ос хотел переломать твоей лошади ноги, и мы проследили как-то за тобой.

Оскар обернулся и, широко улыбнувшись, признался:

– Лошадь стало жалко!

Марсель кивнул.

– Хоть что-то для тебя святое!

Они остановились у высокого забора спецшколы. У Марселя всё сжалось внутри при мысли, что он сейчас увидит Диану.

– Ну где она? – проворчал Оскар.

Открылись ворота, и вышла Диана в компании троих высоких парней. Марселю они уже были знакомы, по-видимому, всем остальным в машине тоже.

– А вот и Ди со своим эскортом, – протянул Стас, разглядывая парней. – Тот, что с косой, ходил одно время в боксёрский клуб, где я занимаюсь…

Марсель хмыкнул.

– А теперь он сменил боксёрские перчатки на рабочие.

– После того как с ринга увезли одного парня в больницу, в клуб его больше не пускают. Честно говоря, он мне никогда не нравился, не хотел бы я встретиться с ним в тёмной подворотне.

– Трусоват ты, Марсик, – определил Толя, – посмотри на Ди, она тусит с этим амбалом при свете дня и напуганной не выглядит.

Марсель вспомнил сцену с участием Тёмы и Дианы у дерева, свидетелем которой стал во время прогулки на лошадях. Тогда он тоже подумал, что девушка в опасности, а оказалось, амбал с косой всего лишь выражал нежные чувства.

Диана была одета в серые джинсы и красный вязаный свитер, на ногах чёрные невысокие ботинки. Она над чем-то заразительно смеялась. Парни рядом с ней улыбались, все трое не сводили с неё глаз. Причёска девушки изменилась, волосы, прежде поставленные ирокезом, теперь были распущены и просто зачёсаны на одну сторону.

Парень с косой на прощанье коснулся указательным пальцем её татуировки – ветвей дерева, тянущихся от левого глаза к шее, – и провёл по ней пальцем, повторяя узор.

Диана не убрала его руку, лишь посмотрела на него, а затем направилась к машине.

Девушка открыла дверь и, заглянув внутрь, удивлённо уставилась на Марселя, но вопросов не задавала, сказала лишь:

– Подвинься.

Диана устроилась на сиденье рядом. От неё пахло сигаретами и ментоловой жвачкой – вовсе не тот запах, от которого можно сходить с ума, как от дивных духов Клариссы, но отчего-то в груди стало тесно-тесно. Марсель задержал дыхание, а когда почувствовал, что задыхается, шумно выдохнул.

Стас это понял по-своему и пожурил:

– Ди, ты как табачная фабрика. Вон, оскорбила обоняние Марсика!

Оскар отрывисто рассмеялся.

– Он у нас натура нежная, не привык к воняющим девчонкам.

Диана понюхала себя и проворчала:

– Да уж, весь свитер прокурили. – И взглянула на Марселя, проронив: – Пусть Марсель приложит к носу платок своей девушки, пахнущей исключительно розами. Может, станет легче?

Марсель хотел заверить, что сигаретное амбре его не беспокоит, но язвительный тон Дианы ему не понравился, и он обронил:

– Потерплю.

Но Диана проигнорировала его ответ и, кажется, вообще забыла о его присутствии.

– Стас, ты вроде Машу хотел позвать?

– Она не смогла.

– Машенька ди-ина-а-ма-а, – нараспев произнес Оскар. – Мы нашли ей замену. Вместо русского пельменя на тебе французское пирожное.

Только теперь Марсель сообразил, что его везут не домой и ребята что-то задумали.

– А куда мы? – обеспокоенно спросил он.

– В верёвочный городок, – ответил Толя.

– Но мне нужно домой! – взвился Марсель.

Оскар фыркнул.

– Навоз из стойл выгребать торопишься? Подождёт навоз.

– Нет, не навоз. У меня свои дела и планы.

– Да нет у тебя никаких планов. Нет ни друзей, ни нормальных отношений, только лошадиные стойла, так что… сиди.

Стас поддержал:

– Марс, ну чего ты в самом деле? Трудно поехать с нами? Билеты стоят копейки, если приходят сразу пять человек.

Марсель покосился на Диану, которая смотрела в окно, и сердце забилось сильнее. Мозгом он понимал, что, если хочет выкинуть её из головы и памяти, нужно выпрыгивать из машины немедленно, но промямлил:

– Ну ладно, поехали, надо было сразу сказать…

Толя засмеялся.

– Если бы сказали сразу, ты бы не сел в машину, а теперь тебе деваться некуда. – Он сделал музыку погромче и прокричал: – Через полчаса будем на месте!

Вскоре Марсель заметил, что Диана, прислонившись к окну, уснула.

«Наверное, она устаёт в этой спецшколе», – с сочувствием подумал он. Ему нестерпимо захотелось предложить своё плечо, но он постеснялся; она могла возмутиться, что он её разбудил. Поэтому Марселю оставалось лишь кидать на девушку вороватые взгляды и ругать себя за не дающую покоя фантазию. На ум приходили невероятные сравнения её ресницам, изгибу губ, волосам.

Ребята приехали в верёвочный городок, оплатили вход и пошли искать начало трассы. Сонная Диана плелась позади всех. Марселю хотелось есть, и он подошёл к лотку с хот-догами, крикнув девушке:

– Будешь что-нибудь?

Она остановилась, пару секунд пристально смотрела на него, а потом шаловливо улыбнулась:

– Ну, раз ты такой щедрый, бери на всех!

Марсель заказал пять хот-догов, но, когда пришло время расплачиваться, ему не хватило денег. От паники перехватило дыхание – вот это позор! Молодой человек уже представил выражение лица Дианы: как одна её бровь чуть приподнимается в насмешке. Но незаметно приблизившийся Толя вынул из кармана полтинник, негромко сказав:

– С кем не бывает.

– Спасибо, – выдохнул Марсель. Кажется, его промаха никто не заметил. Ребята разобрали хот-доги, Диана тоже взяла один, весело вспомнив:

– Толь, помнишь, летом, когда мы приехали на озеро, один мальчик лет пяти ловил на сосиску от хот-дога русалочку?

Толя с набитым ртом закивал.

– Хотел жениться на хвостатой!

Они все вместе подошли к деревянному строению в виде башни с винтовой лестницей. Здесь было начало трассы.

Ребята поднялись по лестнице, сверху на квадратной площадке спасатель проследил, чтобы все прикрепили страховочные тросы, после чего друг за другом отправил их по качающемуся длинному подвесному мосту. Узкое деревянное строение раскачивалось из стороны в сторону от каждого шага. Высота до земли была метра четыре. Мост висел в живописном месте посреди леса. Вокруг возвышались берёзы с золотой листвой и сосны, устремляющие ветви в чистое синее небо.

Оскар шёл первым и нарочно, схватившись за верёвочные поручни, раскачивал мост. Стас кайфовал, задрав лицо кверху, и помогал другу раскачивать деревянно-вёревочную конструкцию. Бесстрашная Диана улыбалась проказам друзей. А Толя передвигался мелкими шажочками, и лишь по белым костяшкам пальцев, вцепившихся в поручни, можно было догадаться, что он боится высоты. Но, похоже, этот парень был готов преодолевать любые свои страхи, лишь бы не ударить в грязь лицом перед Дианой. Да только девушка этого, похоже, не замечала.

За мостом ждала тарзанка, мигом спустившая их на деревянную площадку. За ней блестел пруд с пеньками, торчавшими из воды.

Диана вперёд всех отстегнула страховку, прыгнула на первый пенёк, затем на следующий и взмахнула руками, когда тот покачнулся.

– Ого, чуть не искупалась! Осторожнее, ребят, их раскачали, – крикнула она.

После пеньков они карабкались вверх по веревочной сетке, спущенной с крутого склона. С двух сторон от сетки в пруд устремлялись водопады.

Наверху располагалась просторная смотровая площадка с беседкой в центре и скамейками по краям, откуда открывался вид на весь парк.

Оскар повис на одной руке над обрывом, попросив:

– Стас, сфоткай меня на аватарку! Толь, посмотри, чтобы он нормально сфоткал!

Пока они фотографировали друг друга, Диана отошла к самой дальней скамейке и присела. Марсель подошёл к ней.

– Не помешаю?

Она лишь дёрнула плечом.

– А ты не хочешь сфоткаться на аватарку? – Она промолчала, и он продолжил: – Я отправил тебе заявку в друзья после фестиваля.

– Не видела, не заходила в Сеть, – она усмехнулась. – А что, хочешь дружить?

– Ну да.

Диана так внимательно посмотрела на него, что он почувствовал, как к лицу приливает краска. Почему эта девушка постоянно вызывала в нём такой вихрь чувств и эмоций?

– Я не дружу по Интернету, только в реальности. Ты к этому готов?

– Конечно, – заверил Марсель.

– Ну что ж, друг, тогда шашлыки в эту субботу на карьере, со мной и ребятами!

– Отлично, подруга!

– О чём вы тут шушукаетесь? – к ним незаметно подкрался Оскар.

– Мы решили дружить, – объявила Диана, – и я пригласила его с нами на шашлыки в субботу.

Марсель заметил, что Оскар нахмурился, но потом лицо его просветлело, он широко улыбнулся.

– Хм, прекрасная новость! Тогда ты непременно должен позвать Клару! Вон Стас тоже пригласит свою девушку.

– Она не моя девушка! – запротестовал Стас.

– Ага, Стас просто по ней сохнет, ничего особенного, – пояснил Толик.

Оскар хлопнул Марселя по плечу.

– Тем более! Вон Стас приведёт с собой невесть кого, Ма-а-ашу, а она ему даже не девушка! А у вас с Кларой ведь всё серьёзно, позови её!

Марсель качнул головой.

– Ладно. Но сомневаюсь, что она согласится.

– А ты позови так, чтобы согласилась. – И когда Марсель уже хотел заметить, что Оскар слишком настойчиво приглашает его девушку, Оскар сказал:

– Ну что? Долго мы тут будем просиживать штаны? Трасса длинная!

Диана поднялась, и все устремились за Оскаром к ещё одному подвесному мосту.

Ребята закрепили свои страховочные тросы и друг за другом пошли по шаткой переправе.

Диана обернулась:

– Марс, ты идёшь?

Стас тоже посмотрел через плечо и крикнул:

– За этим мостом будет корзина с яблоками, шевелись, иначе мы всё сгрызём без тебя!

Марсель не сумел скрыть улыбку. Это было необыкновенное чувство принадлежности, словно его приняли в семью. Ничего подобного он никогда не испытывал. После потасовки с Оскаром на школьном дворе Марсель и представить не мог, что когда-нибудь захочет дружить с этой компанией. Впрочем, насчёт дружбы с Оскаром, который доставал Клариссу, он ещё не был уверен, но все остальные члены команды ему, несомненно, нравились. Все они были такими разными. Разумный мастер на все руки, готовый без пафоса выручить в любую минуту, умница Толик, здоровяк Стас, не слишком умный, но сильный и добрый, дерзкая, смелая Диана и даже неугомонный весельчак Оскар – они дополняли друг друга.

Глава 11. Победа

Кларисса отложила учебник и с улыбкой сказала:

– Вот и всё на сегодня. До следующей недели.

Оскар не спешил вставать с дивана. Смотрел на неё так, словно чего-то ждал.

Молчаливое созерцание затянулось, она спросила:

– Что-то не так?

– Мы в выходные поедем на шашлыки. Будет весело! В девять утра, нет, в десять, Дианка любит в субботу поспать, встречаемся на бульваре.

– Спасибо, но я…

Он не дал закончить, выпалив:

– Марса мы уже пригласили. И он согласился.

– Правда? – удивилась она. Ей Марсель ни о чём таком не говорил. – Я не уверена, Оскар, что активный отдых для меня.

– Ерунда, ты вегетарианка, что ли?

– Нет.

– Отлично, просто поедим мяса в компании. Или ты считаешь меня и мою сестру неподходящей компанией?

Он использовал нечестный приём и, судя по самодовольной улыбке, знал об этом.

– Ну, хорошо, поесть мяса… – пробормотала девушка, – почему бы и нет.

После Оскар сразу ушёл, а Кларисса подошла к бабушке. Алисия сидела в своей спальне и вязала в кресле.

– Бабушка, Оскар пригласил меня на шашлыки вместе со своей сестрой и другими ребятами в субботу… – и она умолкла, дожидаясь, когда бабушка выразит своё мнение.

– Думаю, это мило с его стороны. Но ты, конечно, отказалась?

– Нет, бабушка, я согласилась…

– Тебе нравится есть руками в лесу, сидя на поваленных деревьях? – уточнила Алисия.

– Не то что бы мне нравилось это, бабушка…

– Значит, тебе нравится Оскар Касперских? Ведь должен же быть кто-то, ради кого ты хочешь поехать?

Кларисса замялась, но всё-таки призналась:

– Марсель тоже поедет.

– Вот как… Дорогая, приличной девушке не пристало бегать за молодым человеком и совершать ради него безумства вроде поедания мяса в лесу подобно зверю.

Кларисса не выдержала осуждающего взгляда бабушки, извинилась и, пообещав: «Ты права, я откажусь», вышла из комнаты. И чуть не ударила дверью тётю Леониду.

– Ой, – воскликнула Кларисса, – Тётя Леонида, простите, я не ожидала… что вы тут.

– Подслушиваю, – добродушно подсказала тётка и, обхватив её за плечи, спросила: – Карга снова тебя третирует?

– Леонида! – послышался голос Алисии. – Будь любезна, зайди, если хочешь говорить со мной!

– Да разве я сказала, что хочу? – Леонида завела Клариссу назад в комнату и воскликнула: – Я слышала ваш разговор… Алиса, что за глупости ты говоришь? Девушке не пристало, бла-бла, чушь, сейчас другое время! Пусть девочка едет на шашлыки с друзьями! Долго она будет сидеть в этом, – обвела рукой комнату, подразумевая дом, – могильнике?

– Леонида, – произнесла бабушка с нажимом и перестала вязать, – не вмешивайся в воспитание моей внучки! Если бы я хотела, чтобы она выросла похожей на тебя, то спросила бы твоего совета!

– Не ругайтесь, это не стоит того. Тётя Леонида, – умоляюще взглянула на неё Кларисса, – я совершенно не хочу никуда ехать. Бабушка права, я не должна бегать за Марселем, тем более… Я ему не очень-то и нравлюсь.

– Это ещё почему? Ты? Не нравишься? – изумилась Леонида.

Алисия тоже удивлённо вскинула белые брови.

Клариссе внезапно стало очень стыдно и обидно, она опустила глаза под пристальными взглядами бабушек и прошептала:

– Меня Оскар пригласил, а не Марсель. Марсель о поездке мне даже ничего не сказал. Если бы он хотел, чтобы я поехала, то…

– Вот паршивец! – фыркнула Леонида.

– Всё правильно сделал, – качнула головой Алисия, – он понимает, что ты девушка серьёзная, и постыдился звать тебя на такое сомнительное мероприятие.

Леонида протестующе замахала руками.

– Если бы он считал его сомнительным, то зачем ехать самому?

– Мужчины неспособны противостоять всякого рода соблазнам, о которых женщинам знать не положено!

– Нет, Лиса, ты путаешь сейчас шашлыки с рыбалкой! Точно путаешь!

– Рыбалка, шашлыки, куда это годится для приличной девочки?

– Сестра Оскара там тоже будет, – осторожно заметила Кларисса.

– Ну вот! – обрадовалась Леонида. – Будут и другие девочки!

Алисия снова взялась за вязание и молчала с минуту, а потом негромко сказала:

– Девица Касперских – последняя девушка в городе, на которую стоит равняться. Родной отец поместил её в закрытую школу – это о чём-то да говорит…

– Он несправедливо с ней поступил! – воскликнула Кларисса.

Бабушка подняла на неё глаза.

– Что за тон, Кларисса? Эту закрытую школу для трудных подростков, между прочим, строил твой прадед, мой отец, и мне хорошо известно, что приличных детей там нет!

Девушка чувствовала, что внутри идёт борьба – ей хотелось спорить, доказать бабушке, что она не права, но, приложив огромные усилия воли, Кларисса сказала:

– Думаю, спор бессмысленный, бабушка, я никуда не поеду. Займусь уроками!

Выходя из комнаты, она услышала, как Леонида в сердцах воскликнула:

– Да что же ты делаешь, Лиса! Чёрт возьми, назови ты это пикником, если считаешь шашлыки неприличным! Пикник!

Кларисса пошла в свою комнату, взяла со стола мобильник и набрала номер Оскара. Тот ответил сразу, точно ждал её звонка.

– На связи!

– Оскар, здравствуй, это Кларисса Маршал.

Он засмеялся в трубку.

– Ага, Николай Второй. Чего зво́нишь?

– Звони́шь, Оскар, ну да не важно, я хотела сказать, что не смогу поехать на шашлыки.

– Ну вот! Так я и знал. Почему?

– Моя бабушка против. Извини. Хорошо вам провести время. До свидания. – И не дожидаясь его слов, она отключила телефон, чтобы Оскар не перезвонил, требуя объяснений.

Кларисса засела за учебники в попытке не думать о том, что сказала бабушке. Ведь она впервые откровенно себе призналась: Марсель не увлечён ею так, как увлечена она им.

Через полчаса к ней в комнату ворвалась тётя Леонида с телефоном.

– Родители звонят, а у тебя телефон отключен! – И она всунула в руку девушке свой мобильник.

Кларисса около двадцати минут говорила с мамой и папой, а потом они попросили передать трубку бабушке. Девушка отнесла телефон и вернулась к себе. До ужина она находилась в прекрасном настроении. Родители неожиданно пообещали приехать через полтора месяца.

За ужином они с бабушкой были одни, тётя Леонида куда-то ушла. Она вообще не любила сидеть в могильнике, как она называла родовой замок их семьи – гордость своего отца.

Подавая десерт – пирог с вишней и сливками, бабушка промолвила:

– Ты не говорила с родителями о шашлыках.

Было не совсем понято, то ли она спрашивает, то ли утверждает, но Кларисса спокойно ответила:

– В том не было необходимости, мы ведь уже всё решили.

На этом тема была закрыта, и бабушка заговорила о другом.

Кларисса вежливо поддерживала разговор, но сама думала о своём. Марсель не звонил, не писал, и в ясное настроение, появившееся после разговора с любимыми родителями, словно в соты, одна за другой, назойливыми пчёлами снова заползли мысли о нём. С этим следовало что-то делать!

Спать девушка легла, дав себе клятвенное обещание поговорить с Марселем и, пусть это тысячу раз неприлично, выяснить, какие у него намерения.

Однако утром ей было некогда вспоминать о тех обещаниях, потому что на всю улицу под воротами дома сигналила машина.

Кларисса подскочила к окну. Вызывали явно её. Вокруг стояли ребята и смотрели на окно её спальни. Девушка поправила перед зеркалом свободное сиреневое домашнее платье и вышла на улицу.

Оскар радостно вскричал:

– Я же говорил вам, она готова! Уже и платьице надела! Не фонтан для леса, конечно, одёжка, но я дам ей свою куртку, если что! – Он распахнул дверцу машины. – Садись, Клара!

– Нет, Оскар, это домашнее платье, и я никуда ехать не собиралась. Я ведь сказала тебе вчера по телефону.

Диана глянула на брата и закатила глаза. Марсель же возмущённо пихнул его в плечо.

– Ты же сказал, она согласилась!

– Почти. Связь оборвалась, когда мы говорили, поэтому она не успела официально согласиться.

Кларисса отступила.

– Приятного отдыха, ребята!

– Где твоя бабушка? – огляделся Оскар. – Давай я поговорю с ней?!

– В самом деле, – согласилась Диана, – может, мы уговорим её?

– Не нужно!

– Я же по глазам вижу, ты хочешь поехать! – не отставал Оскар.

Вмешался Марсель.

– Тоже мне чтец по глазам, отстань ты, если Кларисса сказала, что не хочет, не нужно настаивать.

Кларисса взглянула на Марселя, и это было ошибкой, – в носу закололо, и она чуть не расплакалась. Как бы ей хотелось, чтобы Марсель настаивал, рвался поговорить с её бабушкой и обещал дать свою куртку. Но он был готов запросто отступиться, а может, и вовсе не хотел, чтобы она ехала.

– Я пойду, увидимся ещё, – и она быстро пошла к воротам, чувствуя, что глаза обжигают слёзы.

Оскар нагнал её почти у двери дома и, ухватив за руку, развернул к себе. Он открыл рот, хотел что-то выпалить, но, заметив слёзы, замер.

Кларисса отвернулась, а Оскар пробормотал:

– Эй… ну ты чего?

– Всё нормально, Оскар, – моргая, сказала она, – просто я там… лук резала. Мне действительно нужно идти.

Он крепко сжал её ладонь.

– Отпущу, если скажешь честно, ты ехать не хочешь или не можешь?

– Не могу. – Но Кларисса тут же поспешно прибавила: – Да и не хочу. Ты меня пригласил, спасибо тебе, конечно, но не уверена, что все этому рады.

– Ты на Толяна со Стасом намекаешь?

– Нет.

– На Ди? Да ты ей как родная! Уж не знаю почему, но ты ей нравишься!

Кларисса покачала головой.

На его лице отразилось понимание.

– А Марсик разве тебя не позвал? Он сказал нам… – Оскар умолк, бросил взгляд на друзей, видневшихся в приоткрытые ворота.

– Что сказал? Сказал, позвал, да?

Парень притянул её к себе ближе.

– Клара, а ты в курсе, что Марс теперь официально наш друг? А о друзьях, как о мёртвых, либо хорошо говорят, либо никак!

– Я поняла тебя. – Кларисса попыталась вырвать свою ладонь из плена его пальцев, но он не отпустил.

– Клара, стань официально моим другом, – он игриво улыбнулся, – будем дружить вместе против Марсика!

Она не сдержалась и рассмеялась.

– Спасибо. Я пойду, Оскар.

– Иди, – он выпустил её руку. – Бабан передавай привет!

Она поднялась по лесенке и уже взялась за дверную ручку, когда Оскар её окликнул:

– Клара!

Девушка обернулась.

– Не плачь по нему! – Он изобразил из пальца пистолет и словно выстрелил ей в грудь. – По всем законам ты уже должна бы влюбиться в меня!

– Нет таких законов, Оскар, которые заставят меня влюбиться в тебя!

– Да? – искреннее удивился он. – А я думал, есть! – И, подмигнув ей, зашагал к воротам.

В холле девушку задержала тётя Леонида, пожурившая:

– Кларка, я-то воображала, что ветер уже треплет твои волосы от скорости, с которой ты мчишься вместе с друзьями на шашлыки! А ты… эх!

– Мы же вчера всё обсудили, тётя. Тем более я решила убрать сегодня в комнате!

– В комнате твоей и так с ватной палочкой можно пройтись, чистота, чего там убирать? Я же вчера специально позвонила твоим родителям, думала, скажешь им, что карга тебя совершенно достала, и они на неё повлияют, а ты и словечком не обмолвилась… эх два раза!

– Тётя, не стоило! Я не стану жаловаться на бабушку. Ничего страшного не произошло. Нужны мне эти шашлыки! Дома меня, что ли, не кормят?

Кларисса вернулась в свою комнату, но уборку делать не стала, легла на кровать и закрыла глаза. Теперь она всё знала. Марсель её сознательно не пригласил, потому что не хотел. Если первое время она ему и нравилась, но сейчас он остыл, в то время как она воспылала чувствами. Всякую гордость забыв, ждала его знаков внимания, а он…

Девушка уткнулась в подушку и расплакалась. Хуже всего, что она не знала, как ей быть. Марсель продолжал зачем-то создавать видимость ухаживаний и, казалось бы, не давал официального повода, чтобы прекратить их отношения. Кларисса горестно всхлипнула. Она устала оправдывать его, снова наивно надеяться, что всё изменится, и в итоге раз за разом испытывать разочарование.

Она не слышала, как дверь отворилась и в комнату вошла бабушка. Та постояла над рыдающей внучкой и тихо сказала:

– Милая моя, да если бы я знала, как сильно ты хочешь поехать на шашлыки…

Кларисса приподнялась и быстро вытерла слёзы.

– Я… – она хотела объяснить, из-за чего расстроена, но поняла, что бабушке лучше думать, будто причина её огорчения шашлыки, а не парень.

– Куда, ты говоришь, твои друзья едут?

– На карьер. Но это не имеет значения. Мне просто захотелось поплакать, от нечего делать, – она села на кровати, – я сейчас найду себе дело получше, бабуль.

– Одевайся, – приказала Алисия и, выходя, прикрикнула на сестру: – Леонида, хватит подслушивать, где твоё воспитание и где ключи от кабриолета?

Девушка не верила своим ушам. Бабушка сядет за руль? Да она больше двадцати лет не водила. С тех пор, как умер дедушка.

Кларисса оделась за считаные минуты, выбрав светло-голубые джинсы и белый свитер. Поверх надела джинсовую куртку и на ноги белые кроссовки.

На подъездной аллее уже ждал ярко-голубой блестящий кабриолет «Победа» 1950 года, за рулём которого восседала бабушка.

Рядом с ней сидела Леонида, махнувшая:

– Запрыгивай, Клара!

Обе были в платках, чтобы не растрепать волосы, и в солнечных очках. Девушка забралась на заднее сиденье, взволнованно спросив:

– Бабушка, а ты уверена?

Алисия посмотрела в зеркало, и их взгляды встретились.

– А ты, дорогая?

Ответом ей была счастливая улыбка.

Машина выехала за ворота и покатила по улице.

– С ветерком, сестра! – Леонида включила магнитолу, заиграла песня Мильвы «Мамалюк».

Кларисса подставила лицо ветру, блаженно прикрыв глаза.

– Нас сейчас обгонит инвалидная коляска, – заметила Леонида.

Алисия поджала губы и решительно переключила передачу. Машина взревела и начала набирать скорость. Бабушка снова переключила передачу и пронеслась на скорости 80 километров в час мимо знака «40» и машины ГИБДД.

Кларисса в ужасе посмотрела назад. Инспекторы их засекли и тронулись следом.

Алисия озабоченно спросила:

– Нас что, преследуют? Леонида, это не мигалки ли? Нам кричат в рупор?

Леонида обернулась.

– Ну что за ерунду ты говоришь? Это не нам! Жми на газ, Лиса! Не мешай господам гаишникам преследовать тех, кого они там преследуют!

– Разве не номер нашей машины он сейчас произнёс и потребовал съехать на обочину?

– Я не помню наш номер.

– Леонида, я немедленно останавливаюсь.

– Ты с ума сошла! – попыталась схватиться за руль Леонида. – Они же нас оштрафуют! А если не догонят, не оштрафуют.

– Они в любом случае нас оштрафуют.

– Тогда какая разница? Хоть Клару на карьер подкинем! Гони, Лиса! У нас под капотом двести пятьдесят лошадок! Володька двигатель в прошлом году заменил!

И самое поразительное, что Алисия послушалась и утопила педаль в пол. Из магнитолы разносился голос Фрэнка Синатры, поющего «Путников в ночи». Машина рычала, ревела и стрелой летела по пустынному шоссе.

Кларисса потрясённо сидела позади, не зная, что и сказать. Убегающая от гаишников её законопослушная бабушка – это было что-то совершенно новенькое.

Бабушка всю жизнь оправдывала чьи-то ожидания – сперва отца, потом мужа-полковника, которого ей выбрал отец. Девушка и не подозревала, что в бабуле ещё живы дух противоречия и желание поступить неправильно, не так, как все от неё ждут.

Бабушка лихо свернула на просёлочную дорогу, ведущую к карьеру. Машина ГИБДД продолжала преследование.

Кларисса увидела ребят, которые сидели возле мангала, и указала бабушке направление:

– Бабуля, они вот там!

Машина, взвизгнув тормозами, остановилась неподалёку. Кларисса выбралась с заднего сиденья. Инспектор подошёл к бабушке со словами:

– Выйдите из машины!

Каково же было его удивление, когда он увидел за рулём старушку.

– Алисия Константиновна, – охрипшим голосом промолвил инспектор.

– А? – изобразила бабушка глухоту. – Простите, молодой человек, слуховой аппарат сейчас включу. – Она сделала вид, что подкрутила что-то под платком, и, сняв очки, взглянула на инспектора. – Чем могу помочь вам, молодой человек?

– Вы не слышали требования остановиться?

Бабушка постучала по уху.

– Что-то со слуховым аппаратом. А в чём дело?

– Вы превысили скорость.

– Да что вы? Ой как нехорошо вышло! Мы, конечно же, уплатим штраф.

И тут вмешалась тётя Леонида.

– Сынок, я ведь хорошая подруга вашей семьи! Как поживает ваш батюшка?

– Схоронили лет пять уже как.

Хорошая подруга, не присутствовавшая на похоронах, вздохнула.

– Как время летит…

Инспектор ушёл, а Алисия наказала:

– Кларисса, будь дома до ужина!

Девушка подошла к мангалу, где все притихли, наблюдая за ней и её бабушками.

– Что это было? – первой обрела дар речи Диана.

– Тачка раритет! – восхищённо вздохнул Толя.

Стас кивнул.

– Тебе бы такую, – и закинул руку на плечи сидящей рядом Маше.

Голубая «Победа» с бабушками умчалась, Кларисса пригладила вздыбившиеся волосы и присела на пенёк.

– Бабуля превысила скорость.

Стас рассмеялся. Оскар снял зубами с шампура мясо и, разжевав его, отметил:

– А твоя ба не промах!

Марсель коснулся руки Клариссы.

– Здорово, что ты приехала.

Девушка холодно взглянула на него и, решительно забыв всякие манеры, спросила:

– Разве? Не помню, чтобы ты был в рядах тех, кто пригласил меня.

Молодой человек убрал от неё руку и негромко произнёс:

– Попозже поговорим, хорошо?

– Что так? Это ведь твои друзья, почему бы не сказать как есть – при них?

– О, разборки, – с набитым ртом прокомментировал Оскар. – Я ставлю на маленькую фурию! Сейчас она взобьёт когтистой лапкой сливки на этом французском пирожном!

Марсель обвёл взглядом ребят и кивнул.

– Хорошо! После фестиваля, где Оскар доставал тебя, я подумал, что поехать в его компании на шашлыки ты никогда не согласишься. Поэтому соврал ребятам, что пригласил тебя, но ты отказалась.

Кларисса порозовела. Ей стало стыдно, что заставила его говорить откровенно при всех. Теперь ребята по её вине испытывали неловкость.

А Марсель добил:

– Но если между вами всё уладилось, я рад. И пусть меня не было в рядах тех, кто пригласил тебя, Кларисса, я всегда в рядах тех, кто рад тебя видеть.

Диана насмешливо зааплодировала.

– Прекрасная речь, Марс. Бра-а-во-о!

Оскар ухмыльнулся:

– Плут, вывернулся! – Он поднялся и подал Клариссе шампур с шашлыком. – Покушай, станет легче. Мне всегда помогает. Вкусная еда – самый быстрый способ простить своих врагов, себя и весь мир!

Все засмеялись, обстановка разрядилась. А Кларисса подумала, что у Оскара всё-таки дар легко управлять настроением окружающих людей. Хотел – мог рассердить, довести до бешенства или слёз, а хотел – мог одной фразой или жестом насмешить. А сегодня очарования в нём наблюдалось больше обычного.

– Может, в картишки? – предложил Стас.

Но Диана застонала:

– Ста-а-ас, отведи Машу за дерево и поцелуй как-нибудь без карт, ладно?

– Ладно, – парень убрал карты и посмотрел на Машу. – Погуляем?

Маша смутилась, но поднялась с пня и вместе со Стасом двинулась по берегу карьера.

– Ставлю полтос, Маша первой засунет язычок в глотку Стасону! – сказал Оскар, провожая парочку взглядом.

– Не-е, ставлю сотку, они обойдутся сегодня без языка, – поморщился Толя.

И оба посмотрели на Диану, та задумчиво прищурила один глаз.

– Ос, мне жаль тебя разочаровывать, но Толя прав. Стас, конечно, попытает счастья, но Машенька в самый последний момент отвернётся, и он чмокнет её разве что в щёчку! Ему с ней ничего не светит. Если слухи не врут, она влюблена в капитана баскетбольной команды из соседней школы. И со Стасом таскается, чтобы капитан поревновал.

– А мяса сожрала полкило, – вздохнул Оскар, – зря Стас её накормил!

Кларисса перестала жевать и уточнила:

– А что, мясо тут выдаётся за поцелуи?

– А как же! – ответил он и, лукаво приподняв бровь, намекнул: – Ты ешь сейчас моё мясо!

– Ос, хватит, а! – вспылил Марсель. – Она ест не твоё мясо, а мясо свиньи! Бесплатно.

– Перед вами знатная свинья! – хрюкнул Оскар. – Ничего не бывает бесплатного. Но ты не переживай, Клара, я ведь не какой-то бесчувственный, потом расплатишься. Когда я приду на занятия.

– Он шутит, Клара, – успокоила Диана и пихнула брата локтем в рёбра. – Угомонись. Или Кларисса действует на тебя как дурман, не соображаешь, что несёшь?

– Да уж, Оскар, притормози, – попросил Марсель.

Но Оскар продолжал подначивать:

– Марсик, боишься, уведу у тебя девчонку? Клара, смотри, как он ревнует. Ещё немного, и вызовет меня на дуэль!

– Я не дерусь с детьми, женщинами и шутами!

– Грубо, – тихо промолвила Кларисса, опасаясь, что Оскар в своей привычной манере легко сменит улыбку на кулаки и затеет драку.

– Нам – детя́м, везёт, пронесло, уф-ф… – беспечно улыбнулся Оскар.

– С него как с гуся вода. – Марсель поднялся и предложил: – Давайте погуляем, чего сидеть на месте?

Оскар резво вскочил.

– Отличная идея, Марс! Бери за ручки Клару и мою сестру, одну любить, другую тискать – и вперёд!

Кларисса тихонько вздохнула. Было глупо надеяться, что Оскар просто с достоинством увернётся от оскорбления и ничем на него не ответит – он всегда отвечал ударом на удар.

Щёки Марселя зарделись, он взглянул из-под ресниц на Диану и так красноречиво промолчал, что Кларисса ощутила подступающие к глазам слёзы унижения. Похоже, все присутствующие здесь прекрасно понимали, что между Марселем и Дианой что-то происходит.

Диана махнула рукой на карьер и, обняв за шею Толю, беспечно уточнила:

– Ну что, чешем?

Толя глотнул из пластмассового стаканчика воду, поправил очки и изрёк:

– Вы знаете, что возраст воды около четырёх с половиной миллиардов лет и её количество неизменно со дня рождения планеты?! Вода в этом стакане, – он приподнял стакан, – упала с неба пару недель назад, но она уже повидала очень многое! В том числе зарождение живого на земле.

Кларисса изумлённо слушала парня, поражённая не столько его словами, сколько его лицом. Оно озарилось, Толя словно весь сиял изнутри, невероятно преобразившийся, вдохновлённый и такой красивый. Его не портили ни очки, ни приглаженные волосы, ни серый скучный джемпер. Девушка впервые задумалась, какой, в сущности, Толя умница – проницательный, тактичный, он умел сгладить острые углы и в нужный момент оказаться рядом.

Диана засмеялась.

– Не так давно эту воду пил динозавр, а сегодня мы!

Ребята охотно принялись придумывать, где ещё могла побывать эта вода и что повидать… Оскар, как обычно, некультурно острил. Все смеялись.

Кларисса вздрогнула, когда Марсель взял её за руку, но ладонь не вырвала. А он едва заметно улыбнулся и тихо сказал:

– Пойдём?

И они все вместе пошли к воде. Почти сразу к ним присоединились Стас и Маша. Парни швыряли в карьер камни, соревнуясь, кто дальше кинет. Дальше всех зашвырнула камень Диана, не оставившая своим соперникам никаких шансов. Оскар после ещё долго метал камни, не желая мириться с тем, что его обставила девчонка, но в конце концов вздохнул и беззлобно сказал:

– Ди, ты должна была родиться мальчиком! – И без переходов воскликнул: – А давайте завтра поедем на картинг? Вот там я точно всех обставлю!

Кларисса наблюдала за ним и на миг, в который на его лице промелькнула столь неприкрытая досада, ей стало его очень жаль. Этот задира так хотел быть лучшим, словно пытался кому-то что-то доказать. Но кому? Ей? Друзьям? Себе? Или отцу? Она не знала, но это его стремление показалось ей очень трогательным.

– А может, в тир? – предложила Диана, изобразившая из пальцев пистолет и открывшая пальбу по парням.

– На бокс, – вставил слово Стас и встал в стойку.

– Или на батуты! – негромко сказала Маша, но Оскар отмахнулся от неё, точно от мухи. – Ты не с нами, – прямолинейно заявил он и покосился на Стаса, чтобы уточнить, правильно ли сказал. Стас едва заметно кивнул, и стало понятно, что про капитана из соседней школы слухи не врут. Маша не обиделась, лишь пожала плечами, а ребята продолжили наперебой предлагать, куда бы им завтра поехать.

Кларисса не участвовала в обсуждении, она сидела на камне, глядя в воду, и просто наслаждалась звуками весёлых голосов и теплом руки Марселя. Его рука на её плече без слов заявляла: «Мы вместе, мы пара!» Кларисса беззаботно улыбалась. Он всем показал, что его место подле неё. Никакие признания не выразили бы его позицию красноречивее. Уверенность Марселя вернула ей собственную уверенность – и стала лучшим подарком.

Девушка осознавала, что сегодняшний день станет началом больших перемен, и это понимание волновало сердце и приятно теснило грудь.

С того дня и правда всё изменилось.

Это были весёлые дни и недели, когда серые учебные будни вдруг наполнились солнечным светом дружбы столь непохожих людей. Они колесили по городу на машине, развлекаясь в кино и кафе, посещая аттракционы, концерты, заповедники, верёвочный городок, картинг, тиры, а однажды даже театр. Они собиралась по вечерам у Толика в гараже, играли в карты, пели песни под гитару и ели бутерброды, приготовленные милой Толиной мамой. Они смеялись столько, сколько Кларисса не смеялась и за всю жизнь.

Но ничто не длится вечно.

Глава 12. Гид по поцелуям

Марсель сидел на крыльце вместе с племянницами и мастерил домик для белки, когда девочки вдруг резко перестали разговаривать и устремили ясные взгляды на ворота.

По дорожке, ведущей к дому, раскованной и уверенной походкой шла Диана. На ней был синий комбинезон на одной лямке с подвёрнутыми штанинами до колен, грубые чёрные ботинки и белый вязаный свитер.

Марсель отложил недостроенный домик и молоток, шепнув племянницам:

– Девочки, идите, погуляйте!

– Марсель, а это твоя невеста? – спросила любознательная Оля.

Диана оскалилась в улыбке, объяснив ребёнку:

– Нет, я совсем не похожа на его невесту!

Марсель, прежде чем от девочек поступят ещё вопросы, поспешно выдал:

– Ваша мама печенье прячет в хлебнице!

Близняшки вскочили и, не сговариваясь, со всех ног помчались в дом.

Диана присела рядом на крыльцо, взяла недостроенный домик, покрутила в руках и со словами «Птички на уме» отложила.

– Белки, – возразил Марсель и поинтересовался: – Почему так рано? Договаривались же на пять.

– Нас раньше отпустили, но заезжать домой уже времени не было. – Она уставилась на него. – А ты против? Может, мне подождать за забором?

– Ха! Смешно. – За время дружбы их компании Марсель научился ладить с этой острой на язык девчонкой, но на глазах у ребят они всегда держали дистанцию. Марсель и не помнил, когда они последний раз разговаривали наедине. Похоже, девушка подумала о том же, потому что облизнулась и ехидно спросила: – Платок дать? А то ты весь взмок от моего внезапного появления!

Он в тон ей ответил:

– Ну дай!

Она развела руками.

– А нету! Ты это… рукавом… как все!

Марсель вытер лоб тыльной стороной ладони. Каким же он был глупцом, полагая, что переборол волнение и робость в присутствии Дианы. Ему казалось, он ею переболел и благополучно выздоровел с помощью лекарства под названием Кларисса Маршал. Но, похоже, он заблуждался, перепутал выздоровление с ремиссией.

Во рту пересохло, мысли закружились в голове, одна глупее другой, – и не единой связной, которую можно было бы озвучить, чтобы нарушить затянувшуюся тишину.

– Ты с Клариссой говорила сегодня? – выдавил наконец он. Марсель решил, что им будет легче, если они вместе сейчас сгладят неловкость разговором о его девушке.

Диана повела плечом.

– Ага. Она сказала, что в детстве её укусила лошадь, поэтому не уверена, что ей следует возобновлять знакомство с этими животными.

– Так она не приедет? – сердце до боли стукнулось о грудную клетку.

– Да не переживай, Оскар её привезёт.

Марсель кивнул. Он и не сомневался в умении Оскара убеждать. В основном благодаря ему Кларисса присутствовала почти на каждой их встрече.

Диана ловко поднялась.

– Ну что, Марс, как насчёт экскурсии?

– По дому? – растерялся парень.

– По конюшне!

Марсель поднялся, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Поход вдвоём на конюшню показался ему вдруг столь интимным мероприятием, что щёки обожгло от стыда.

Диана заметила, но лишь усмехнулась, насмешливо попросив:

– Уважаемый гид, вы можете приступать!

Он провёл её на конюшню, автоматически называл имена лошадей, нёс какую-то ахинею о том, как дядя Ильдар ремонтировал летом стойла и перестилал новую крышу.

Диана кивала, смело гладила носы лошадей и шептала им комплименты. А у Марселя от каждого её прикосновения к лошадям и шёпота горячая волна дрожью проходила по телу и волоски на руках от мучительного удовольствия вставали дыбом. Он даже отошёл в сторонку, боясь, что, если девушка случайно прикоснётся к нему, он просто набросится на неё и зацелует до смерти. Навязчивая мысль о поцелуе, не состоявшемся в той треклятой палатке, так и не смогла до конца покинуть его голову. Марселю удалось убрать её подальше, спрятать от окружающих, от Клариссы и от самой Дианы, но сам-то он знал о существовании этой сокровенной мечты.

В конюшне головокружительно пахло свежим сеном, полумрак рассеивал лишь солнечный прямоугольник распахнутой створки ворот.

Диана отступила от последнего стойла, обернулась, их взгляды встретились, и улыбка растаяла на её губах. Кажется, она всё поняла, но ему уже было всё равно. Марсель прерывисто выдохнул, шагнул к ней и, обхватив за шею, прижался в поцелуе к её мягким губам.

Её ладонь уперлась ему в грудь, но он не убрал руку с её затылка, а лишь теснее прижал девушку к себе, обняв второй рукой за талию.

Диана запрокинула голову назад и холодно посмотрела на него, а в следующее мгновенье раздался голос Оскара: «Ну и где же наш шоколадный принц родом из космоса?» – Затем появился и он сам, а за ним вошли Кларисса, Толя и Стас.

Марсель отшатнулся от Дианы, чересчур радостно воскликнув:

– А вот и вы!

Все заговорили разом, Оскар приветственно шлёпнул его по спине, потребовав:

– Выдели мне клячу порезвее, окей?

У Марселя в голове шумело, перед глазами всё плыло.

– Самую резвую, – как в тумане пообещал он, не в силах посмотреть на Клариссу.

Поэтому он посмотрел на Толю и понял, какую совершил ошибку. Толя глядел в упор на него, и Марсель мог поклясться, что он всё понял. Парень его не поприветствовал, снял очки и принялся тереть стёкла рукавом толстовки. Диана вместе с братом и Стасом отошла и обсуждала лошадей.

– Привет, – негромко сказала Кларисса. И Марселю пришлось поднять на неё глаза.

– Привет, – ответил он и вымученно улыбнулся, поражённый, как твёрдо и спокойно прозвучал собственный голос. Марсель наклонился и поцеловал её в щёку. В тот самый момент он узнал о себе одну важную вещь: когда речь шла о Диане, он мог лгать не краснея.

* * *

Они спешились у ручья под раскидистым деревом. Оскар, наблюдавший всю верховую прогулку кислые лица друзей, сказал:

– Всё, хватит, будем играть!

– Во что? – вяло отозвалась сестра.

– В прятки.

Он обратил все взгляды на себя и, завладев вниманием публики, пояснил:

– Вы все скучные какие-то. Ну, кроме Стасона.

– Думаешь, прятки нас развеселят? – хмыкнул Марсель.

– Конечно! Прятки развеселят любого! – уверенно заявил Оскар и подошёл к дереву. – Я буду считать до ста, прячьтесь!

И он начал отсчёт. На словах: «… девяносто девять, сто, я иду искать, кто не спрятался, я не виноват!» – он оттолкнулся от дерева и побежал в лес.

Первым он нашёл Стаса, стоявшего за сосной, но этот длинноногий быстрее оказался возле дерева у реки и успел коснуться его прежде Оскара. Следующим Оскар обнаружил Марселя, спрятавшегося под мосток. Затем он отыскал Толю, схоронившегося за старой копной сена, и Диану, забравшуюся на берёзу.

– Клара, выходи, водить будет Марс, он проиграл! – крикнул Оскар. Но Кларисса не показалась, тогда он зашёл подальше в лес и, бросив через плечо: «Спокуха, я найду её», – скрылся за деревьями, оставив друзей у реки.

Девушку он не увидел, а услышал. Из канавы доносились тихие всхлипывания.

Оскар заглянул в канаву и увидел сидящую на корточках Клариссу. Она прижала голову к коленям и плакала.

– Эй, птенчик, я тебя нашёл!

Она вытерла глаза и пробормотала:

– Хорошо. Я сейчас приду.

– А чего ты в соплях-то?

– Ногу вывихнула.

– Встать можешь? – Оскар протянул ей руку. Она приняла её и вылезла из канавы, даже не хромая. – Вижу, что можешь. А ревела тогда чего?

– Я ведь сказала, – не глядя на него, выдохнула она.

Он продолжал удерживать её за руку и, когда Кларисса попыталась пойти к реке, подтянул к себе.

– Клара, я же могила.

Она посмотрела на него, издала нервный смешок и растерянно улыбнулась. А потом перестала улыбаться и внезапно попросила:

– Оскар, а поцелуй меня? Пожалуйста. Если можешь.

Он выпустил её руку.

– Дорогуша, ты с лошади грохнулась?

– Я… – она смутилась и забормотала: – Нет, то есть… лошадь меня не скидывала, лошадь меня укусила, но это было в детстве. Так что, не поцелуешь?

– Да я вижу… что лошадь тебя укусила. За голову, наверное. Последствия дают о себе знать.

Кларисса зашагала прочь, но Оскар её догнал.

– Да подожди ты! То ревёшь, то целоваться зовёшь, что с тобой?

Она прищурилась.

– Ты вроде хвастался, что очень хорошо целуешься, мне и не снилось! Забыл?

– А ты что, с Марсиком меня сравнить хочешь?

– Нет. Я… нет… извини. Это так глупо. Глупо! – Она прижала ладони к щекам. – Забудь, пожалуйста.

– Да как такое забудешь? Хотела нас сравнить, скажи прямо! Чего уж недотрогу корчить!

– Да не хотела я… – рассердилась она. – Не с чем мне сравнивать! Не с чем!

– Как это?

Она не ответила и отвернулась.

Оскар с минуту помолчал, затем неуверенно положил ладони девушке на плечи и развернул её к себе.

Но Кларисса отступила на шаг и опустила голову.

– Я передумала. Спасибо, не нужно, Оскар!

– Клара-Клара…

– Что? – не поднимая головы, отозвалась она.

– Поздно. – Он наклонился к ней, чмокнул в нос и рассмеялся.

Она вскинула голову.

– Какой же ты несносный и глупый мальчишка, Оскар! Ты… – Она не успела закончить, потому что он поцеловал её в губы.

Кларисса толкнула его в грудь, её нога поскользнулась на листве, руки вцепились в Оскара, и они вместе, не устояв на ногах, свалились в канаву. Мягкий ковёр из жёлтых листьев смягчил удар.

Оскар чуть приподнялся на коленях и положил свою руку девушке чуть ниже шеи, не давая ей встать.

– Оскар, не смей! – сердито воскликнула Кларисса.

Он наклонился к её лицу, шепнув:

– Ну так останови меня!

Она упёрлась руками ему в плечи.

– Именно это и делаю!

Оскар улыбнулся:

– Тогда почему ты меня обнимаешь?

– Я не обнимаю, – она убрала руки с его плеч. Он же сразу воспользовался моментом и вновь поцеловал её. И ему понравилось, Кларисса больше его не отталкивала, не вырывалась, и он так увлёкся, что перестал замечать всё вокруг, кроме её лица, губ, запаха и дрожи длинных ресниц.

Раздалось негромкое покашливание, Оскар оторвался от губ Клариссы и обернулся. По обе стороны канавы стояли ребята и потрясённо смотрели на него и Клариссу.

– Вот так спрятались, – пробубнил Стас.

Оскар поднялся и подал руку Клариссе, очень сомневаясь, что она её примет. Но она приняла и встала рядом с ним. Пришлось признаться:

– Мы случайно упали.

– Как удачно, – с горькой усмешкой заметил Марсель, не спуская глаз с Клариссы. – Твоя лучшая роль, милая Кларисса!

Оскар вздохнул.

– Это я её поцеловал, Марс. Кларисса не виновата, она не хотела.

Девушка внезапно тронула его за руку и спокойно, глядя на Марселя, произнесла:

– Хотела. Я сама попросила Оскара меня поцеловать.

Ребята недоумённо переводили взгляды друг на друга.

Толя кашлянул и пробормотал:

– Да это ваше дело, можете не объяснять ничего. – Он пихнул плечом Стаса, и они пошли прочь, Диана последовала за ними.

Марсель же постоял с минуту, затем пнул листья и молча ушёл.

Кларисса присела на устланный листьями берег канавы и, обняв себя руками, закрыла глаза.

Оскар присел рядом и негромко спросил:

– Вы с Марсом поссорились?

– Нет.

– Тогда что произошло?

Она взглянула на него и покачала головой.

– А ничего… ничего не было, потому и произойти ничего не могло.

– Ты об отношениях с Марсом сейчас?

Кларисса опустила глаза и прошептала:

– Оскар, я очень, очень дурно поступила с тобой.

Он хмыкнул.

– Ты хочешь сказать, что использовала меня, чтобы Марсу напакостить? Да я понял, чего уж там!

– Прости.

Он вскочил на ноги.

– Не извиняйся, я хотел тебя поцеловать – и поцеловал. Мне без разницы, почему этого хотела ты. Забудем.

Ложь всегда легко срывалась с его языка, а сегодня отчего-то приходилось буквально выдавливать из себя это «Забудем!».

– Ладно, – выдохнула она, перебирая осенние листья.

– Пойдём! Или будешь до ночи сидеть тут, боясь ребятам на глаза показаться?

Кларисса поднялась и пошла рядом с ним.

Видя, что она грустна и едва сдерживается, чтобы не заплакать, он весело спросил:

– Клара, ну как? Здорово я целуюсь?

Она кивнула.

– Да, Оскар, здорово.

– Так хорошо, что ты чуть не отдалась мне в той канаве?

– Нет, Оскар, не настолько хорошо…

Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Он ей подмигнул и заверил:

– Все будет отлично! Не кисни… не кисни, лучше со мной, крошка, зависни! Может, мне писать стихи? Хочешь, напишу один для тебя?

– Лучше не стоит.

Подул ветер, и с деревьев полетели листья. Оскар подставил ладонь и поймал один из них – дубовый, жёлто-оранжевый, прохладный. Он хотел отдать его Кларе и даже протянул руку с листом к ней, но она вдруг прошептала:

– Марсель меня теперь ненавидит.

Оскар опустил руку, кинул листок на землю и наступил на него.

Самым трудным было не осуждение ребят и даже не возращение к реке сразу после постыдной сцены, а необходимость сидеть на следующий день с Марселем за одной партой.

Так тихо Клариссе никогда ещё не было рядом с ним. С самого утра он ни разу на неё не взглянул, а единственное слово, которым удостоил, было «привет», брошенное на ходу в школьном коридоре.

На перемене перед последним уроком к Клариссе подошел Оскар.

– Как ты? – спросил он.

– Всё в порядке, – солгала она.

– Какой уж там порядок, – он покосился на стоящего неподалёку Марселя. – Ну да я чего подошёл: Ди зовёт тебя к нам смотреть какой-то фильм, не помню названия, просила передать. Толян ещё обещал прийти.

– Я не могу, – снова соврала она.

Оскар покачался с носка на пятку, задумчиво глядя на неё, затем кивнул.

– Так и передам.

Он ушёл. Кларисса уставилась в окно, за которым накрапывал дождь, и принялась ждать звонка на урок, размышляя о проходивших мимо людях. У одних были зонты, другие, с хмурым видом вжав голову в плечи, спешили по своим делам. Кларисса пыталась сосредоточиться на чём угодно, лишь бы услужливая память не возвращала её к событиям вчерашнего дня.

Когда же раздался звонок, она обнаружила, что Марселя в кабинете нет. На урок он не явился. И Кларисса была этому рада. Сохранять спокойствие и держать лицо не было никаких сил.

Выходя из школы, девушка заметила полицейскую машину и столпившихся на лестнице ребят.

Дождь усилился, Кларисса открыла зонт и зашагала домой. Но её внезапно окликнула учительница, выскочившая на крыльцо.

Клариссе пришлось вернуться в школу. Учительница проводила её в кабинет директора, где двое полицейских сообщили, что у них есть к ней несколько вопросов.

Её усадили на стул. Следователь сел перед ней – их разделял лишь стол – и спросил:

– Вы подруга Оскара Касперских и Марселя Буше?

Она кивнула. Следователь продолжил:

– Не было ли у молодых людей в последнее время конфликтов?

Кларисса замешкалась.

– А что случилось?

– Ответьте на вопрос.

– В начале учебного года был конфликт, но потом они подружились.

Пришлось рассказать, как Оскар натравил на неё собаку, а Марсель защитил и что из этого дальше вышло. Естественно, без душещипательных моментов и описания вчерашнего дня.

Следователь покивал и поинтересовался:

– А что за драка была на школьном дворе?

Девушке с каждым вопросом становилось всё больше не по себе.

– Это было своего рода продолжением стычки на бульваре.

– Как вы оцениваете характер Оскара Касперских: он агрессивен, легко выходит из себя? – Следователь будто диктовал ей, что она должна отвечать, и ей это не нравилось.

– Не замечала, – промолвила она.

– Разве не вас он ударил веслом на фестивале?

– Это была случайность!

– Случайность, – пробормотал следователь и уточнил: – Верно ли я понимаю, оба молодых человека ухаживали за вами?

Кларисса почувствовала, что краснеет.

– Нет. Я бы так не сказала. – Поскольку следователь буравил её темными глазами, девушка призналась: – Ухаживал Марсель.

– А с Оскаром вы занимались литературой и геометрией, всё верно?

– Да.

– И он не проявлял к вам симпатию?

– Дружескую. Мы дружили все вместе и…

– Дружили? А теперь не дружите? Почему?

Кларисса молчала, не в силах объяснить, почему их дружба вдруг рухнула.

– Вам доводилось видеть у Оскара оружие?

– Нет. Да… Автомат. На фестивале.

– Оскар говорил вам вчера или сегодня об обиде на Марселя?

– Нет. Вы можете сказать, что случилось?

Следователь поднялся.

– Пока у меня больше нет вопросов. Вас вызовут для дачи показаний.

Кларисса в полном смятении вышла из кабинета директора. Коридоры опустели, даже спросить, что случилось, было не у кого.

Девушка достала из сумки мобильник и набрала Оскара, но он не ответил, тогда она позвонила Марселю. Но тот и вовсе оказался недоступен.

Кларисса вышла из школы и побрела к остановке, где увидела Марселя, он стоял в одном свитере, подняв над головой куртку.

Девушка быстро подошла к нему и, заметив на руке бинт, воскликнула:

– Что произошло? Почему меня следователь допрашивал? – Она шагнула к нему так близко, чтобы скрыть его под зонтом.

Но Марсель отступил, предпочитая её близости дождь.

– Твой друг Оскар порезал меня ножом в туалете.

– Что он сделал? – выдохнула девушка.

Марсель приподнял руку, а Кларисса воскликнула:

– За что?

– Сказал, чтобы я оставил тебя в покое.

Она недоверчиво покачала головой:

– Он не мог!

Марсель пожал плечами и, обронив: «Мой автобус», – подошёл к краю тротуара.

– И что теперь будет с ним? – крикнула девушка, перекрикивая дождь и шум проезжающих машин.

– Меня это не волнует, – сказал Марсель и запрыгнул в нужный ему автобус.

Девушка постояла, провожая его взглядом, затем позвонила Диане.

Та ответила быстро. Но вместо приветствия прокричала:

– Клара, что там случилось у Оскара в школе?

– Я не знаю… Меня только что допрашивал следователь. Марсель сказал, Оскар порезал его ножом и угрожал!

Повисла пауза, Кларисса не выдержала:

– Почему ты молчишь?

– Перевариваю. Я перезвоню, Клара!

Она отключилась. Кларисса стояла на остановке, глядя, как подъезжают автобусы и троллейбусы, окатывая из лужи тротуар, и уезжают. Прошло полчаса, Диана так и не перезвонила. Зато, когда девушка уже отошла от остановки, мобильник вдруг ожил – звонил Оскар.

И первыми его словами были:

– Клара, Марсель меня подставил.

– Как это?

– Позвал на перемене в туалет, сказал, что не в обиде из-за вчерашнего, а сам подкинул в рюкзак нож, которым сам же сделал себе царапину на руке. А после пошёл в медпункт, вызвал полицию, меня на выходе задержали и в рюкзаке нож нашли!

– Зачем это ему?

– А ты не догадываешься?

– И что теперь будет?

Оскар помолчал.

– Меня, наверное, к Диане в спецшколу отправят… Я… я не знаю. Мне пора, – и он отключился.

Кларисса увидела подъезжающий к остановке автобус и побежала к нему, но попала каблучком в яму на асфальте и обронила зонт. Девушка посмотрела на валяющийся зонт, на автобус, открывший двери, и, не поднимая зонт, вскочила в автобус.

Внутри все кипело от ярости, пока она ехала до нужной остановки. Обида, которую Кларисса старательно пыталась в себе похоронить, горячей волной поднялась из глубин души и рвалась наружу.

Дождь лишь усиливался, поэтому к дому Марселя девушка подошла вымокшая до нитки. Но ей было всё равно. Не обнаружив звонка, она прокричала имя парня.

Тот вышел на крыльцо и изумлённо уставился на неё. А она шагнула к нему и влепила пощёчину.

Марсель потёр щёку и спросил:

– И за что же это?

Она стояла под дождём, глядя на него снизу вверх, и внутри было поразительно пусто. Ни ускоренного трепета сердца, ни мурашек, ни нежности – ничего. Одного не понимала, как такой замечательный человек мог оказаться таким подлецом?

– За твою ложь!

– Какую именно?

– Ах да, прости, я и забыла, что врёшь ты чаще, чем дышишь, и запутаться в своём вранье для тебя обычное дело!

Он сложил руки на груди и усмехнулся:

– Зачем ты пришла, Кларисса?

– Ты должен пойти в полицию и сказать правду!

– Иначе что?

– Иначе Оскара отправят в спецшколу!

– И?

Кларисса открыла и закрыла рот, только сейчас она вдруг поняла – именно этого Марсель добивался. Она же сама ему рассказала, что отец отправит Оскара в спецшколу, если у сына будут проблемы в школе. И Марсель в качестве мести эти самые неприятности организовал.

Она потрясённо смотрела на него и молчала. Ей казалось, больнее, чем вчера, быть просто не может. Но ошиблась. Лицемерие Марселя поразило её куда больнее, чем его предательство. Она доверяла тому, кто способен на столь продуманную подлость, и осознание этого было сродни удару под дых. Всё это время старательно сдерживаемые слёзы потекли из глаз, смешиваясь на щеках с дождём.

– Думаешь, Диана тебя когда-нибудь простит? – глухо спросила Кларисса.

Марсель поморщился.

– А при чём тут вообще Диана?

– Диана любит своего брата.

– И что?

– А ты Диану.

Молодой человек моргнул и попытался состроить удивлённое лицо, но Кларисса лишь усмехнулась.

– Я видела вас на конюшне.

Под её пристальным взглядом он опустил глаза. После недолгой паузы спросил:

– Ты поэтому с Оскаром… – он не договорил, она кивнула.

– Я попросила его поцеловать меня, хотела, чтобы ты узнал и понял, каково это, когда обманывают.

– Кларисса, я… – Марсель помолчал и попросил: – Иди под крышу, ты вся мокрая.

Она взошла по ступенькам и остановилась перед ним, ощущая, как холодные струи воды текут по лицу.

– Я не хотел тебя обманывать. Я восхищался… и восхищаюсь тобой! Ты самая потрясающая девушка, которую я встречал! Но Диана… ах, чёрт, как же это объяснить! Я как будто приворожён, понимаешь? Не могу ничего с собой сделать! И просто ненавижу себя за это!

– А Оскар-то тут при чём! Его ты за что подставил?

– Да при том! Он другом мне обещал быть, а сам… Ладно, ты обиделась на меня из-за Дианы, а он? Сколько он тебе всего сделал! Ему самое место в спецшколе!

– Да что ты знаешь об этой спецшколе! – в отчаянье вскричала Кларисса.

– А ты что-то знаешь?

И она выпалила:

– Знаю!

Глава 13. Апельсиновая любовь

Диана ехала с отцом в отделение полиции. Дворники работали в сумасшедшем режиме, стирая струи воды со стекла.

– Ну и детки же мне достались, – процедил он, постукивая указательным пальцем по рулю.

– Каких вырастил, – буркнула Диана.

– Если бы ваша мать видела…

– Ну и прекрасно, что не видит!

Отец резко свернул на обочину и ударил Диану по лицу, проорав:

– Прекрасно, говоришь? Да ты… – он не нашёл слов и отвернулся.

Девушка тоже отвернулась к окну. Так они сидели некоторое время в тишине. Наконец Диана напомнила:

– Нас Оскар ждёт.

– Ничего, подождёт! – Но отец вырулил с обочины, и они поехали дальше.

– Вам легко всё достаётся в жизни, – завёл свою любимую песню отец, – ничего не цените! Молчишь?

– Опасаюсь ещё одной оплеухи, если выражу своё мнение, – насмешливо промолвила Диана.

Он посмотрел на неё и хмыкнул.

– Ты, Диана, неглупая девчонка, но твоя дерзость тебя до добра не доведёт!

– Я не ищу от жизни и людей добра.

– Рано тебе так рассуждать!

– Да откуда тебе знать!

У неё запиликал телефон, звонил рыжебородый Костик. Будь это Макс или Тёма, она бы ни за что не ответила, но этот звонил столь редко, что Ди сразу поняла – что-то случилось.

– Диана, – прокричал Костя в трубку, – приезжай к парку, со стороны стройки!

– В чём дело?

– Тёма с Максом сейчас метелят парня, который впрягся за тебя!

– Какой ещё парень?

– Тебе лучше знать! Приезжай, или ему хана! – И Костя отключился.

У девушки сердце в груди перевернулось.

– Останови, – сказала Диана отцу.

– В чём дело? Ты куда собралась?

– Мне нужно!

– Мы едем в ментовку, твой брат ждёт, и если…

– Я выпрыгну на ходу, – она отстегнула ремень безопасности, и отцу пришлось притормозить. Когда Диана выскочила из машины, он кричал ей что-то вслед, но она не слушала.

Дождь стих. Девушка пробежала через площадь с фонтаном, обогнула сквер, промчалась по парку и у стены строящегося дома увидела лежащего Марселя. Тот был без сознания. Диана присела возле него. Лицо всё было в крови, рука лежала в неестественном положении, одежда порвана.

– Марсель, – позвала Диана и прикоснулась к его шее в попытке нащупать пульс. К счастью, он был жив. Девушка вызвала скорую и принялась ждать.

Марсель не шевелился. Диана присела на пень от срубленного дерева. Дождь, ливший весь день, закончился, и за парковыми деревьями показался кусочек радуги. Она подсветила лужи в разломах на асфальте, песчаную тропинку и стволы деревьев. Город казался таким безмятежным и пустым, словно только проснулся.

Диана смотрела на испачканное кровью лицо парня, лежащего у ног, и внутри у неё всё дрожало.

Чёрные ресницы немного разомкнулись, и девушка наклонилась к нему.

– Ди, – с трудом вымолвил Марсель губами, на которых запеклась кровь.

– Не разговаривай, сейчас приедет скорая.

– Ди… – снова позвал он. На его ресницах задрожали прозрачные капельки, и он невнятно забормотал: – Я не знал. Ничего о тебе не знал.

– Теперь знаешь. И что тебе это принесло? Переломанные рёбра! – с горечью воскликнула она. – Глупая Маршал!

Марсель попытался улыбнуться, но у него не вышло, только от боли из глаз потекли слёзы.

– Она не глупая, – едва слышно сказал он.

Диана грустно усмехнулась. Даже избитый до полусмерти, он защищал эту чёртову девчонку. Да как она посмела выболтать ему то, что ей единственной в целом свете было доверено?

Наконец приехала карета скорой помощи. Марселя уложили на носилки и занесли в машину.

Диана продиктовала необходимые данные работнику скорой и пообещала сходить в отделение полиции, дать нужные показания. Работник скорой строго, как будто это она избила Марселя, предупредил, что лучше в полицию прийти самой, а не ждать, пока её разыщут.

Скорая уехала, Диана шла по парку, едва передвигая ноги. На неё тяжелейшим грузом навалилась усталость. Хотелось пойти домой, завалиться в постель и просто проспать все эти неприятности.

Позвонила Кларисса. С ней Диане сейчас хотелось говорить меньше всего, но девушка обнаружила, что находится недалеко от замка Маршал, поэтому ответила.

Кларисса, как обычно, вежливо поприветствовала её, а затем поинтересовалась:

– Как дела у Оскара?

– Не знаю. Выйди. Я сейчас подойду к воротам твоего дома.

При мысли, что сейчас увидит виновницу своих бед, внутри поднялась злость, какой Диана давно не испытывала.

Кларисса ждала за воротами, одетая в сиреневое платье и вязаную кофту в тон ему.

Диана остановилась. Их разделяла кованая решётка ограды.

«К лучшему», – подумала девушка. И когда Кларисса потянулась к калитке, чтобы выйти, Диана одним резким движением захлопнула её, предупредив:

– Не выходи.

– Что с тобой случилось? Это кровь?

– Да, кровь. Не моя.

Кларисса вновь потянулась к калитке, и Диана рявкнула:

– Маршал, ты понимаешь, что означает «не выходи»?

– Но почему? – растерянно пролепетала Кларисса.

– Потому что иначе ты окажешься на больничной койке рядом со своим драгоценным Марселем!

– Где? Но что случилось? Да не молчи же ты!

– Молчать нужно было тебе, Клара! Я же просила!

– Что с Марселем?

– Он в больнице. Поиграл в героя с Максом и Тёмой. Они его избили и оставили у стройки. Могли бы и убить!

Кларисса закрыла лицо руками.

– Глупая! – вздохнула Диана, наблюдая, как содрогаются плечи Клариссы.

Она всхлипнула и прошептала:

– Я пошла к нему, чтобы попросить его отказаться от обвинений против Оскара. А он сказал, что Оскару самое место в спецшколе, и тогда…

– Тогда ты объяснила, почему ему там не место, – закончила за неё Диана. – Тебе стоило придумать другой аргумент.

Кларисса вытерла слёзы и гневно уставилась на неё.

– Ты считаешь, что во всём виновата я одна?

– А кто? Мне казалось, ты в отношениях с Марселем, так какого же чёрта ты делала в канаве с моим братом?

– Наверное, то же самое, что ты с Марселем на конюшне! Я видела вас, Диана!

Диана не выдержала её взгляда, опустила глаза и со вздохом сказала:

– Я не могу нести ответственность за то, что делает твой парень. Я ему дала понять, что между нами ничего быть не может. Если он не понимает, что прикажешь делать мне?

– Тебе не стоило с ним дружить, зная, как он к тебе неравнодушен! Но ты окружила себя поклонниками и купаешься в их любви, никому не отвечая и никого не прогоняя! Удобно!

– Да, – согласилась Диана, – опыт книжных героев, несомненно, научил тебя анализировать! Но ты кое-что упускаешь.

– И что же?

– Я – не ты! Я поступаю так, как хочу, не задумываясь, кому и сколько боли это причинит. Потому что мне наплевать. От меня никто не ждёт подвигов! Но ты, Клара, совсем другое дело.

– Разве?

– Ты вызываешь уважение с первого взгляда. В тебе сразу безошибочно угадывается истинное благородство, которое не ради показухи или выгоды, его не купишь и не сыграешь без фальши, оно у тебя природное и годами взращённое. Такое благородство, у которого не бывает выходных, праздников и больничных! И когда подобное благородство вдруг берёт отгул, это переворачивает жизни людей!

– У всякого благородства порой кончается терпение, – прошептала Кларисса. – Я виновата перед Оскаром и перед тобой…

– Такие, как ты, никогда не будут жить в мире с такими, как мы.

– Неправда! Ты говоришь, тебе безразлично, сколько боли ты причинишь окружающим? Но это ложь! Почему ты не пошла к своему отцу и не сказала, что с тобой сделали в спецшколе по его же вине?

Диана разочаровано покачала головой.

– Я поступила глупо, что доверилась тебе. Будь на твоём месте другая, Клара… – Она не договорила и пошла прочь.

– Диана, подожди, – Кларисса распахнула калитку, – скажи Оскару…

Диана обернулась.

– Не надо. Для тебя это была попытка отомстить Марселю, а Ос в тебя влюбился, и ему ваш поцелуй обойдётся очень дорого!

– Ты не права! – прокричала Кларисса. – Он сам сказал: «Забудем»! Для него это значило не больше, чем для меня.

Диана закатила глаза.

– Такая умная… и всё-таки дура.

* * *

Марсель проснулся оттого, что в лицо из окна светило солнце. Он повернул голову и увидел сидящую на стуле с комиксом в руках Диану. На ней была серая футболка, чёрные джинсы, а ноги в красных носках Ди пристроила на край его койки.

– Привет, – попытался он улыбнуться.

– О, восставший из мёртвых, – проворчала она и отложила комиксы на тумбочку.

– А книг ты не читаешь? – поинтересовался Марсель.

– Ты меня с кем-то путаешь, – беззлобно фыркнула она.

Они умолкли, неотрывно глядя друг на друга.

– Диана… – вымолвил он, – я…

– Не стоит. Я знаю.

– Стоит. Не знаешь. Я люблю тебя. – Он протянул к ней пальцы и хотел взять за руку, но Диана не позволила, оттолкнулась ногами от койки и отъехала немного на стуле.

– Во-первых, это было глупо! О чём ты думал, когда попёр против боксёра и просто отморозка?

– Я не думал, Ди, не мог ни о чём думать! Мне просто хотелось их убить!

– Но чуть не убили тебя.

– Что с ними? Неужели на них ни царапины?

Диана сжалилась.

– Ну, пара царапин вроде бы есть, – она вздохнула. – Их переводят в закрытую колонию.

– Значит, всё не зря! – обрадовался Марсель. – Больше этих уродов рядом с тобой не будет!

Девушка безразлично пожала плечами.

– Не эти, так другие.

– Ты как будто и не рада! – Он с большим трудом сел. Рёбра от каждого вздоха пронзала боль. У него была сломана рука в двух местах, сломаны три ребра и всё тело покрыто синяками. Но Марсель чувствовал себя невероятно счастливым, видя перед собой Диану.

– Не знаю, – откровенно призналась Ди.

Он с надеждой посмотрел на неё.

– Я сказал, что люблю тебя…

– Может, поговорим, когда ты выздоровеешь? – предложила она.

– Ладно, – согласился он, но им овладело нехорошее предчувствие. Она же взяла с тумбы пакет и достала из него апельсин.

– Почему больным носят апельсины? – как можно веселее полюбопытствовал Марсель.

– Говорят, раньше за ними нужно было отстоять в очереди два часа. Ну и в них полно витамина С. – Диана кинула ему апельсин, и он поймал его здоровой рукой. – А вообще есть в том смысл! Представь, лежишь ты тут, скука смертная. А пока почистишь этот несчастный апельсин, полдня пройдёт. Полезно, вкусно, и время скоротал.

Как же сильно она отличалась от Клариссы. Та, навестив его вчера, предусмотрительно принесла ему питьевой йогурт с удобной крышечкой и персики, которые сама помыла. А Ди была другая – спонтанная, бесшабашная и такая живая, настоящая. С ней он никогда не знал, чего ждать.

Марсель покрутил апельсин. Как его очистить одной рукой, он и в самом деле не знал.

Диана посмеялась, забрала у него фрукт и принялась чистить. Затем разделила на дольки, как мандарин, перебралась поближе к изголовью и положила одну дольку Марселю в рот.

– Покормлю тебя, мой однолапый забияка!

Он с наслаждением закрыл глаза и приоткрывал рот, когда его губ касалась очередная долька апельсина. Он никогда ещё так не любил апельсины.

От близости этой девушки и ароматного запаха у него кружилась голова. Конечно, Марсель предпочёл бы касаться её губ, а не долек апельсина. Но поскольку Ди не делала попыток его поцеловать, он радовался и тому, что она кормит его. Из её рук он, точно пёс, готов был взять даже тушёную морковь, которую ненавидел.

– Чего улыбаешься?

Марсель приоткрыл один глаз.

– Ты любишь тушёную морковь?

– Хм…

– Моя мама её готовит. Терпеть не могу!

– Будь моя мама жива, я бы съела даже приготовленных ею тушёных хомяков!

Она очистила и скормила ему второй апельсин, а потом засобиралась домой: выкинула шкурку в ведро, вытерла руки салфеткой и встала со стула, отвесив поклон:

– Отчаливаю! Держись молодцом! И я принесу тебе в следующий раз твоего родственника – «Сникерса»!

– Лучше апельсинов снова. – Поняв, что она сейчас уйдёт, Марсель не выдержал и попросил: – Ди, скажи всё как есть! Сейчас!

Она замерла, нервно покрутила в руках пустой пакет и со вздохом села на стул, её взгляд некоторое время блуждал по палате, а потом она заговорила:

– Никто никогда не делал для меня того, что сделал ты, Марсель.

Он улыбнулся и выпалил:

– Я готов драться за тебя хоть каждый день, лишь бы… – Он умолк, заметив, что она качает головой.

– Я ведь не о драке, Марс.

– А о чём?

– После того, что со мной случилось, мне казалось, я никогда и никого не полюблю. Сердце точно в броню оделось, такая вот… метафора. Но появился ты, и я… – на её лице возникла необыкновенно нежная улыбка, – я влюбилась в тебя, и броня… – Диана показала пальцами обеих рук взрыв. – Мне так хотелось, чтобы ты полюбил меня в ответ, но ты упирался и всё твердил, что тебе нужна лишь Клара.

– Ошибся.

– Все мы были немного очарованы ею. Я ведь в тебя и влюбилась отчасти потому, что тебя выбрала идеальная Кларисса Маршал. Ты по определению не мог быть плохим. – Диана помолчала и нехотя призналась: – Сколько раз я думала увести тебя у неё и ни о чём не жалеть, наплевать на Маршал. Не смогла. С кем угодно, но не с ней.

Он слушал её и с замиранием сердца ждал, когда же прозвучит «но», которое разрушит надежды, возникшие благодаря всему уже сказанному. Диана поднялась и прошлась к окну.

– Желание заполучить парня девчонки, которой восхищаешься, это, наверное, из-за комплексов. Я некоторое время думала, что недостойна тебя. А когда ты влюбился в меня, тогда я по-настоящему освободилась. Прошлое перестало иметь значение. – Она вернулась к койке и присела, коснувшись руки Марселя. – Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что влюбился в меня, хоть я и не твой тип.

– Ты говоришь о любви и благодаришь за мою любовь, – тихо сказал Марсель, – а у меня ощущение, словно ты прощаешься.

– Так и есть. Для меня ты навсегда останешься парнем Клариссы Маршал. Ты освободил моё сердце, но, пока мешкал, оно рассмотрело другого.

– Хочешь сказать, ты в кого-то влюбилась? – потерянно спросил он.

Диана с трудом сдержала счастливую улыбку.

– Да, Марс.

Повисло молчание. Диана поднялась.

– Я пойду.

Когда она уже взялась за ручку двери, Марсель осторожно спросил:

– Как там Оскар?

Не оборачиваясь, она сказала:

– Не слишком хорошо. Скверно. А ты чего ждал, когда подставлял его?

Он не ответил, задал вопрос, который мучил его всю их встречу:

– Ты даже не попросишь меня признаться, чтобы Оскара не отправили в спецшколу?

– Нет, – всё так же не оборачиваясь, обронила она.

– Почему?

– Оскару уже не помочь. Ты не поможешь.

– Но если объяснить всё полиции! – повысил голос Марсель.

Она всё-таки посмотрела на него через плечо и грустно улыбнулась:

– Нет страшнее полиции, чем наш с Оскаром родной отец.

И Диана ушла.

Марсель с большим трудом, превозмогая боль в рёбрах, поднялся и подошёл к окну.

У больницы стояла машина Толика. Толя не поднялся в палату, а значит, презирал его настолько, что не хотел ни видеть, ни слышать. Марсель окончательно и бесповоротно потерял его уважение, собственно, как и уважение Стаса наверняка.

«Поделом мне», – подумал Марсель.

Сейчас, когда ярость на Оскара и Клариссу поостыла, он осознал всю чудовищность своего поступка. Он сходил с ума по Диане, поцеловал её в конюшне, а, увидев предательство Клариссы, взбесился так, словно его обокрали.

Возможно, будь на месте Клариссы другая девушка, он бы лишь порадовался, что желание расстаться оказалось обоюдным. Но в случае с Клариссой он чувствовал себя униженным, обманутым и брошенным. Оскару досталось то, чего Марселю получить не удалось. Он благоговел перед Клариссой, боялся сжать её руку слишком крепко, обращался с ней как с принцессой. А апофеозом их целомудренных и высоких отношений стала безобразная сцена в канаве. И с кем? С Оскаром Касперских! С тем, кто вместо ухаживаний дал ей по голове веслом.

Как после такого не почувствовать себя оплёванным?

Из больницы вышла Диана.

Марсель прижался разгорячённым лбом к холодному стеклу.

Она могла принадлежать ему, но в погоне за выдуманными идеалами он так глупо упустил её. Испугался сделать выбор в пользу девушки, которая не вписывалась в его представление о второй половинке. Он не знал, как её представить маме…

«Идиот», – с горечью прошептал парень.

Диана добежала до автомобиля и скрылась в нём. Она уехала, а он ещё долго смотрел на опустевшую парковку.

* * *

Оскар вошёл в кабинет директора, но, заметив сидящего на стуле Марселя с загипсованной рукой, остановился в дверях.

Директор, мужчина лет сорока, в очках и с залысинами, кивнул.

– Проходи, Оскар.

Оскар вошёл и плюхнулся на стул, предварительно отодвинув его подальше от места, где сидел Марсель.

– Ну что, молодые люди, – начал директор, – устроили вы нам пару весёленьких недель!

– Я как раз хотел всё объяснить, – подал голос Марсель.

– Избавьте меня, молодой человек, от своих объяснений! Кларисса Маршал и нам, и полиции уже всё объяснила. – Он устремил взгляд в потолок. – Подумать только, такую ученицу испортить!

Оскар с Марселем переглянулись.

А директор недовольным тоном продолжил:

– До конца года вас обоих я видеть не желаю! Если с вашими именами будет связан ещё хоть один скандал, аттестаты вы у меня не получите. Со справкой уйдёте! Понятно? – Он удовлетворённо кивнул и, не дожидаясь их ответа, сказал: – Я рад, что мы всё выяснили. Идите на урок.

Марсель поднялся, а Оскар так и остался сидеть, потрясённый поворотом событий. Он был убеждён, что после двух недель на домашнем обучении отправится в спецшколу, как и грозился отец.

– Я остаюсь в школе? – недоверчиво спросил Оскар.

– Касперских, а вас что-то не устраивает? – насупил брови директор.

– Всё устраивает. А что с Клариссой?

– Маршал, – задумчиво протянул директор. – Её судьбу решать не нам. – Он хлопнул в ладоши. – Ну всё, идите, звонок давно прозвенел!

Оба парня вышли из кабинета директора.

– Ос, – начал Марсель, но Оскар его перебил:

– Пошёл ты! Снова хочешь рассказать мне, что мы друзья, а потом подкинуть нож?

– Нет. Я хотел сказать, что был готов во всём признаться. И если понадобится, я это сделаю.

– Молодец, – сыронизировал Оскар. – Ты закончил изливать душу? А то я бы на урок уже пошёл.

– Ещё минуту. Мне стыдно, что я вошёл в компанию, где меня приняли твои друзья, сестра, а я… поступил вот так.

Оскар кивнул на гипс.

– Слышал, ты подрался с Дианкиными дружками. Из-за чего?

– Не могу сказать.

– Они что-то сделали Ди? – упрямо выспрашивал Оскар.

– Вроде того, – нехотя сознался Марсель.

Оскар приподнял брови.

– Что, втрескался в мою сеструху? А как же Клара?

Марсель отвёл взгляд.

– В том и дело, Ос, мне нравились обе. А, как известно, в погоне за двумя зайцами охотник остаётся ни с чем.

Оскар понимающе фыркнул.

– Охотник… может, Клара тебя и простит!

И всё же в глубине души он отчаянно надеялся, что Кларисса не найдёт в своём сердце прощения для Марселя. Сам не знал, какой ему от этого прок и готов ли он предложить Кларе что-то взамен, если она откажется от своего французского принца на чёрном коне.

– А Ди? – нарушил молчание Марсель. – Простит?

Оскар язвительно, с толикой облегчения, засмеялся.

– Значит, всё-таки Ди?

Марсель смущённо кивнул, а Оскар развёл руками.

– Да кто знает, что у неё в голове? Это же Ди… её любить ещё хуже, чем Маршал! – И, махнув на прощание рукой, пошёл на урок.

Размышляя над отношением сестры к Марсу, Оскар склонялся к тому, что она, пожалуй, им увлечена. Ведь это Ди всюду таскала его за собой, с её подачи он стал их общим другом. Оскар никогда бы ему не предложил дружбу, хотя бы потому, что Марс его раздражал. Извечный пример для подражания перед глазами. Но выбор сестры пришлось принять, Толя со Стасом французику отчего-то симпатизировали. Раньше, конечно. Теперь они бы с ним и не поздоровались.

После всех уроков Оскар попросил Толю подкинуть его к замку Клариссы. Стас сразу сказал: «Плохая идея!» – но Оскар не послушал. Он должен был увидеть её.

И вот он снова стоял перед мрачным замком, вжимая до отказа звонок.

Дверь ему открыла Алисия Константиновна, которая вышла за порог, закрыла дверь и сухим официальным тоном произнесла:

– Здравствуй, Оскар!

– Здравствуйте. Могу я увидеть Клариссу?

Она покачала седой головой с аккуратной причёской – пучком на макушке, прикрытым белой сеточкой.

– Боюсь, это невозможно.

– Её нет дома? Тогда я зайду попозже!

– Боюсь, это будет неудобно.

– Почему?

Ей явно с трудом давалась вежливая улыбка.

– Могу я говорить откровенно, молодой человек?

– Конечно!

– Видите ли… когда моя внучка дала показания, что это она принесла нож в школу, а затем со слезами на глазах умоляла меня поднять связи и замять дело, я пришла к выводу, что ваша дружба с моей внучкой дурно на неё влияет!

Оскар кивнул.

– Я понимаю. Спасибо, что подняли ваши связи…

– Меня не благодари. Я это сделала для неё, а не для тебя или того, второго мальчика! – Она помолчала. – До свидания, Оскар!

Пришлось уйти. Но он сделал ещё одну попытку и позвонил Клариссе, но абонент оказался недоступен.

Оскар до вечера бродил один по городу, размышляя обо всём, что произошло в его жизни с появлением в ней Клариссы Маршал.

И пришёл к неутешительным выводам. Всё стало слишком сложно.

Он вернулся домой, выгулял пса и сел за письменный стол, открыв тетрадь по литературе. Учительница на полях сделала замечания к его сочинению.

Оскар исправил свои ошибки, но тетрадь не отложил, принялся листать, вспоминая уроки с Клариссой.

К его изумлению, он многое помнил из того, что она говорила. Хотя тогда казалось, что в голове у него каша, а информация в одно ухо влетает, из другого вылетает.

В комнату без стука вошёл отец и, увидев сына за уроками, удивлённо остановился, так и не произнеся то, что собирался.

– Ужинать будешь? – наконец спросил он.

– Да. Сейчас приду.

Анатолий Викторович на кухне стоял у плиты. При виде сына он снял передник, и они вместе сели за стол. Дианы дома не было.

Отец разрезал яичницу на сковороде и разложил по тарелкам.

Прежде чем приступить к еде, Оскар спросил:

– Ты передумал насчёт моего перевода?

– Передумал, – хмыкнул отец, пережёвывая яичницу, – скажи спасибо своей Маршал, уж больно складно говорит.

– А когда она с тобой говорила?

– Пару дней назад.

– Она сюда приходила?

– Угу.

Было заметно, что он не хочет говорить о встрече с Клариссой.

В кухню впорхнула Диана, посмотрела на них, жадно втянула запах жареного и проворчала:

– Подождите, включу похоронный марш.

– Садись есть, Диана, – раздражённо сказал отец.

Она оперлась одной рукой на стол и полюбопытствовала:

– Ну что, Ос, завтра на новое место обучения перебираешься?

– Нет.

– Ка-ак? – театрально изумилась она. Но Оскар заметил, что её поза изменилась, стала менее напряжённой, а в голосе проскользнули нотки надежды. – Объяснишь, братец?

Отец поднялся, взял с плиты сковороду, а Оскар сказал:

– Отец передумал. Я останусь в своей школе.

– Правда? – Диана растерянно посмотрела на него, затем на отца.

– Правда-правда, мой руки и… – Отец не договорил, Диана шагнула к нему и порывисто обняла.

Отец так и замер со сковородой в руках, потом неловко похлопал Диану одной рукой по плечу.

– Ради такого зрелища и в спецшколу не жалко попасть, – пробормотал Оскар.

Диана отступила и, глядя отцу в глаза, прошептала:

– Спасибо. Это лучшее твоё решение за всё время после смерти мамы.

Отец заметно смутился от её слов и не сердито проворчал:

– Яичница остыла уже.

Диана взяла у него сковороду, вывалила треугольную дольку яичницы на тарелку, быстро сполоснула руки и уселась за стол. С её лица в тот вечер не сходила улыбка. Оскар и сам улыбался. И даже отец не скупился на улыбку. Так приятно было видеть, что отец и сестра нормально разговаривают. Совсем как раньше…

После ужина Оскар зашёл в комнату к Диане. Она в наушниках стояла возле шкафа, складывала одежду и что-то негромко напевала.

Парень присел на вращающийся стул и принялся раскручиваться, пока Диана не заметила его присутствия. Она вытащила наушник, воскликнув:

– Что ты тут забыл?

– Музыкальная пауза уже закончилась? – И без переходов спросил: – Почему Марс подрался из-за тебя?

– А он не сказал?

– Нет.

– Ну и не твоё дело тогда!

Оскар внимательно смотрел на сестру.

– Ди…

– Ну что?

– Ты ведь мне бы сказала, если бы тебя кто-то серьёзно обидел?

Она замешкалась, а потом закивала.

– Да, Ос, конечно, сказала бы! – Диана с размаху плюхнулась на кровать. – А теперь рассказывай, как отмазался от спецшколы? Что это за благодать снизошла на отца?

– Это не благодать, а Кларисса Маршал. Она говорила с ним на днях.

– И о чём? – Диана напряглась.

Оскар дёрнул плечом.

– Я не знаю. Но её бабушка мне сказала сегодня, что Кларисса дала показания, будто это она принесла нож в школу. Её бабан подняла связи, и дело быстренько замяли. Директор нам с Марсом сделал лишь выговор.

– Вот как! Надо поблагодарить Клару.

– Не выйдет. Её бабушка к ней не пускает! В школу Клара не ходит, а телефон отключён. Может, её вообще…

– Что? Убили?

– Нет, ну… в башне заперли!

Глава 14. Разбитое сердце

Кларисса сидела в своей комнате и читала, когда в окно вдруг раздался стук, заставивший её от неожиданности выронить книгу.

Девушка подошла к окну, отдёрнула занавеску и ахнула. На карнизе примостилась Диана, держась за водосточную трубу. На ней были серые, рваные на коленях джинсы и чёрная кожаная куртка, из-под которой виднелась красная майка.

Хозяйка распахнула окно, изумлённо спросив:

– Что ты тут делаешь?

Диана недовольно цокнула языком.

– Загораю! Отойди, дай влезть!

Кларисса посторонилась, впуская незваную гостью. На ковре от её ботинок остались грязные земляные следы. Диана заметила, скинула ботинки и, оглядевшись, прошлась по комнате. Подняла с пола книжку и насмешливо прочитала имя автора и название:

– Шодерло де Лакло, хм, «Опасные связи». Как символично. – Она швырнула книгу на кровать и, ещё раз оглядевшись, обронила: – Тут мило.

– Благодарю. А ты не могла, как все люди, через дверь?

– До меня дошли слухи, – с преувеличенной серьёзностью произнесла Диана, – что твоя бабан никого к тебе не пускает!

– Вздор!

– Оскара вчера не пустила.

Сердце встрепенулось.

– Оскар приходил? А меня вчера дома не было!

– И где же ты была? В школу, говорят, ты не ходишь!

– Я по просьбе бабушки вместо её подруги, которой нужно было отлучиться, продавала в киоске шнурки. Бабуля решила, мне лучше посидеть на больничном, пока не уляжется эта… ситуация. – Кларисса вздохнула. – Чаю?

Диана отмахнулась.

– Давай без этих твоих церемоний, – она устроилась в кресле, закинула ногу на ногу. – Я чего пришла, поблагодарить хотела.

– Не за что. Разве не ты мне сказала, что я всюду виновата.

– А разве ты поступила так, как поступила, лишь потому, что я тебе указала на твою вину?

– Нет.

– Ну, вот видишь, – обрадовалась Диана. – Ты просто такая. Поступать правильно – в твоей голубой крови.

Кларисса опустилась на кровать, возразив:

– Никакая она не голубая. И знаешь, я хотела тебе сказать в прошлый раз, но ты ушла…

– О, давай, говори сейчас, я вся внимание! – откинулась она на спинку кресла.

– Ты пыталась доказать мне, будто мои поступки хуже, чем твои, лишь на том основании, что у меня якобы врождённое благородство, а у тебя его якобы нет. Так вот, я не согласна с тобой!

– Да? И что?

– Ничего, – растерялась Кларисса. – Одни благодаря созданной годами репутации хулигана могут совершать любые пакости, а другие, кто берёг свою репутацию, чуть оступившись, тут же удостаиваются всеобщего ледяного презрения! Разве честно?

– Нет, – легко согласила Диана.

Кларисса выжидающе на неё смотрела, но гостья молчала.

– И это всё? – не выдержала Кларисса.

– А чего ты ждала? Ты права, Клара. Жизнь несправедлива, – пожала плечами Ди. – Ты не первая, кто это заметил.

– Да тебе же всё равно, – горестно прошептала Кларисса.

– Клара, давай так! У тебя есть конкретные предложения по улучшению этого мира? Нет?

Кларисса опустила глаза и тяжело вздохнула:

– Когда-то я думала, если начать менять мир с себя, это что-то изменит, но оказалось, где я и где мир…

Диана перестала улыбаться.

– А я думаю, Клара, мир вокруг тебя! Просто ты хочешь слишком многого и не замечаешь, как меняешь то малое, что не кажется тебе существенным, а на деле – и есть тот самый мир… который так нуждается в тебе! – Она задумчиво покусала губу. – Кстати, что ты сказала нашему с Осиком отцу?

Кларисса уставилась в одну точку, а на покашливание Дианы моргнула и негромко промолвила:

– Я сказала ему, что он чудовище. И что, потеряв жену, он не заметил, как потерял свою дочь, а теперь точно так же не заметит, как потеряет сына…

В комнате повисла тишина.

Диана поднялась и, проходя мимо Клариссы, коснулась её руки, прошептав: «Спасибо!» Затем надела ботинки и подошла к окну.

– Может, через дверь будет удобнее? – не слишком надеясь на успех, предложила Кларисса.

Но Ди уже села на подоконник и перекинула через него ноги, а обернувшись через плечо, бросила:

– Звони, Клара, если надумаешь менять мир или просто станет скучно!

– Хорошо.

– Не «хорошо», а «я позвоню тебе, Ди!».

– Я позвоню тебе, Ди! – с улыбкой повторила Кларисса.

– Так-то! В конце концов, это ведь ты придумала, что мне нужна подруга. С кем бы я могла смеяться над своей жизнью.

– Да… но жизнь у тебя оказалась несмешной!

Диана поморщилась.

– Будем смеяться над твоей.

Она скрылась за окном, ловко спустилась вниз, придерживаясь за водосточную трубу, пробежала по газону до ограды и перемахнула через неё.

Кларисса недолго постояла у окна, глядя на проезжающие машины. Ей даже себе было сложно признаться, как тяжело она переживала ссору с Дианой. Куда легче она приняла предательство Марселя. Может, потому, что давно подозревала о его увлечённости Дианой и постоянно находилась в режиме ожидания? Было невозможно не заметить все эти его особенные взгляды. Он мучился. Одно ей так и осталось неясным – зачем?

Девушка написала ноготком на запотевшем стекле букву М, которая превратилась в Д, а после провела ладонью, стирая надпись.

Не успела Кларисса вновь устроиться поудобнее с книгой, как в дверь раздался стук, на пороге возникла бабушка, неодобрительно сообщившая:

– Кларисса, к тебе гость.

– Где?

– В гостиной ждёт. День визитов.

– О чём ты? – пролепетала Кларисса. Бабушка перевела взгляд на ковёр со следами обуви. Девушка в очередной раз убедилась, что бабушка всегда знает больше, чем говорит. И почувствовала необходимость объясниться:

– Я позже уберу, бабуль. Ко мне приходила Диана.

– А дверей, конечно, в двадцать первом веке не существует.

Девушка смутилась.

– Диана подумала, что ты её не пустишь, как не пустила вчера Оскара.

– Оскар Касперских и его сестра – дурная компания, – отчеканила бабушка.

Кларисса покорно кивнула, и бабушка удовлетворённо улыбнулась.

– Такие мальчики до добра не доведут!

Бабушка уже взялась за ручку двери, когда у девушки вырвалось:

– А какие доведут?

Алисия обернулась, смерила внучку внимательным взглядом.

– Достойные, полагаю!

– И где же они? Что такое достойные? Вежливые, хорошо одетые, образованные? Такие, да?

– Мне не нравится твой тон, Кларисса.

– Ответь на мой вопрос, бабушка!

– Я сомневаюсь, милая моя, что в силу возраста ты способна определить достойного.

Кларисса, шумно вздохнув, выпалила:

– А кто способен? Твой отец определил? Ты была счастлива с дедушкой?

Ответ она знала, тётя Леонида однажды рассказала, что муж бабушки только и делал, что таскался по женщинам, играл на деньги, пил и частенько поднимал руку на жену и сына.

Алисия молчала, а девушка дрогнувшим от обиды голосом прошептала:

– Я думала, бабушка, что встречаюсь с достойным, но он променял меня на Диану Касперских, которую все считают дурной!

– И ты после этого принимаешь её у себя! – возмутилась бабушка. – Да если бы я знала! Ноги её больше не будет…

Клариссе хотелось закричать, но она сдержанно сказала:

– Диана Касперских, бабушка, сильная личность, я ею восхищаюсь! Да, в ней нет того лоска, который часто ошибочно принимается за достоинство, но хватит с меня напускного лоска. За ним я Марселя и не разглядела.

Несколько секунд бабушка с внучкой смотрели друг на друга, а потом Алисия коротко кивнула и промолвила: «Невежливо заставлять гостей, даже недостойных, так долго ждать!» – и ушла.

«Недостойных?» Сердце бешено застучало, по телу разлился жар. Бой был выигран, следовало ли ждать войны?

Кларисса подскочила к зеркалу, прошлась по волосам щёткой, поправила голубое домашнее платье и потёрла пальцами щёки, чтобы не быть такой бледной.

Когда бежала по лестнице, сердце пело под стук её шагов. Но стоило распахнуть дверь в гостиную, как сердце разочарованно смолкло, оборвав свою счастливую песнь.

На софе сидел вовсе не Оскар, а Марсель. Он поднялся при виде Клариссы.

– Здравствуй, – выдохнула Кларисса, но так и не смогла заставить себя улыбнуться.

– Ты не хочешь прогуляться? – предложил он.

– Да, почему бы и нет!

Она быстро поднялась в свою комнату, переоделась в голубые джинсы, чёрный свитер и уже через десять минут вышла с ним за ворота. Соблюдая дистанцию, они зашагали по пятнистому от листьев тротуару.

Марсель молчал, Клариссе самой приходилось выдумывать темы для разговора: о школе, о лошадях его дяди, о погоде. Парень лишь невпопад кивал.

Но внезапно Марсель перестал качать головой на все её слова, остановился и, взяв её за руки, выпалил:

– Да плевать мне, что завтра дожди!

Кларисса вздрогнула.

– Я пыталась…

– Я знаю. Ты чудо! И мне так жаль, что я мучил тебя неопределённостью.

– Мы виделись в больнице, почему ты сейчас решил это сказать? – насторожилась девушка.

– Есть причина.

– И какая же?

– Боюсь, другого случая что-то сказать тебе уже не будет. Отец вернулся с гастролей, он забирает нас с мамой во Францию.

– И надолго?

Он чуть приподнял плечо.

– На год, два, навсегда. Не знаю. Мы уезжаем на следующей неделе.

– А Диана знает? – против воли вырвалось у Клариссы.

Марсель попытался улыбнуться, но губы лишь дрогнули.

– Нет. Ей всё равно.

– Уверена, это не так.

– А ты знаешь, что она влюбилась?

– Правда? В кого?

– Не спрашивал.

Они помолчали. Марсель попросил:

– Не будем о ней. Мне бы хотелось, чтобы у тебя обо мне остались хорошие воспоминания, но после того, как я поступил…

– Всё в порядке. Я забыла, – заверила Кларисса. Её сердце о нём больше не болело, любовь капля за каплей была выжата из него, и в нём осталась лишь тень былой нежности к этому красивому темноглазому юноше.

Он смотрел на неё с благодарностью, а потом предложил:

– Погуляем ещё? – И, тихо рассмеявшись, добавил: – Будет что вспомнить. Однажды расскажу своим внукам, как гулял по городу с девушкой, которая была точь-в-точь принцесса из диснеевской сказки.

Они гуляли, болтали, смеялись так, словно не было этой восхитительной и такой горькой для них всех осени.

А на прощание Марсель сказал:

– Я, наверное, всю жизнь буду жалеть, что не узнал твоих поцелуев.

Кларисса почувствовала, что краснеет.

– Я ждала…

– Мне совесть не позволяла притронуться к тебе, зная, что не могу быть до конца честным.

Девушка улыбнулась.

– Совесть… она такая.

Кларисса шла домой одна. Она попросила Марселя не провожать её. Подходя к воротам, девушки увидела такси и чемодан, стоящий на земле. Ещё не веря своим глазам, она остановилась. Казалось, сердце замерло вместе с ней. А потом Кларисса услышала родные голоса и уже через мгновение оказалась в крепких объятиях родителей. Мама шептала: «Какая красавица», «Солнышко моё», папа удивлённо повторял: «Как ты выросла, совсем взрослая!»

– Почему вы приехали раньше? – воскликнула Кларисса.

Родители переглянулись.

– Ну как же, – растерялась мама, – тётя Леонида позвонила нам, и мы тут же примчались!

Отец погладил Клариссу по щеке.

– Она сказала, какой-то скверный мальчишка разбил тебе сердце!

Кларисса недоверчиво покачала головой и обняла родителей.

– Мама, папа, да я его уже собрала – сердце моё! Всё хорошо! Но как же замечательно, что вы здесь!

* * *

Диана торопливо выбежала из дома, но стоило ей выйти за калитку, как она наткнулась на поджидающего её Тёму. Одетый в джинсовую безрукавку, он преградил девушке дорогу, широко расставив ноги.

– Тебя ещё не посадили? – вместо приветствия ухмыльнулась Диана.

Он молча подошёл вплотную, сократил между ними расстояние и прижал её к себе.

– Я не отдам тебя никому, запомни это.

Диана высвободилась из его объятий.

– Я никогда не полюблю тебя. Запомни.

– Не можешь простить меня… нас? Ты ведь знаешь, ни о чём я так не жалел в своей жизни.

– Этого мало, Тёма!

– Хочешь, чтобы я на колени встал перед тобой?

– И даже этого будет мало.

– Я скучаю по тебе. Скажи, что мне сделать?

– Ничего, – рассмеялась она, – просто живи с этим!

Он всматривался в её лицо, словно искал ответ, но не нашёл и промолвил:

– А ты жестока, Ди.

– Ты меня такой сделал. Помнишь, какой я пришла в спецшколу?

Парень кивнул.

– Клетчатая юбка, чёрная косичка и испуганные глаза. Я всё помню, Ди.

– Ну и славно. И я помню. Мне пора, пропусти.

Он не выполнил её просьбу.

– И всё-таки ты нас не сдала, а значит…

– Да ничего это не значит, Тёма! – разозлилась она. – Ни-че-го!

И побежала прочь. На остановке села на автобус и доехала до вокзала. Там она обошла здание с кассами и остановилась перед высокой кованой оградой. На платформе уже стояло много отъезжающих и провожающих. Диана пару минут всматривалась в толпу, выискивая знакомое лицо. И наконец нашла. Парень стоял рядом с высоким смуглым брюнетом и светловолосой женщиной.

Диана поставила ногу на решётку ограды, чтобы быть выше, и заняла наблюдательный пункт.

Марсель смотрел себе под ноги, катая подошвой правого ботинка камешек. Парень выглядел грустным и задумчивым. Иногда он кивал, когда родители его о чём-то спрашивали, пару раз даже коротко рассмеялся. Ветер трепал его чёрные вьющиеся волосы и отвороты серой куртки.

Диана облизнула пересохшие губы. На миг в груди словно что-то шевельнулось, и стало грустно.

Когда Клара позвонила и сообщила, что Марсель уезжает, Диана даже фыркнула: «Мне-то что?» Она не хотела сюда приходить, не собиралась прощаться и дала себе слово не скучать по нему. Но проснувшись утром в день отъезда Марселя, первым делом полезла в Интернет смотреть расписание поездов. А после просто сидела и ждала нужного часа, и когда тот наступил, собралась и поехала на вокзал. Зачем? Планировала ли Диана поговорить с Марселем? Сказать что-то, о чём не успела сказать в больнице? Попрощаться по-человечески? Нет. Она всего этого не планировала. Но всё-таки пришла и провожала его, пусть он этого и не знал.

Девушка долго-долго смотрела на него, пытаясь честно ответить себе: зачем она здесь? Диана чувствовала себя как в ту ночь на фестивале, когда они выясняли, почему оказались вдвоём на крыше казармы. Тогда их привело любопытство. А что привело её сейчас? Ведь точки над «i» уже расставлены: он влюблён в неё, а она остыла. Сама ему в том призналась.

Возможно, примчавшись сюда, Диана хотела убедиться, что у неё больше нет чувств к нему? Только непонятная грусть сбила с толку…

Подали поезд, пассажиры расселись по вагонам, и вскоре поезд уехал. А девушка ещё минут десять стояла за оградой, глядя на пустынную платформу. Всё так же неспособная ответить себе, зачем всё это было.

Диана вернулась домой, поужинала с отцом и братом, а когда уже хотела уйти в свою комнату, отец спросил:

– Диана, ты не хотела бы переехать?

– Куда? – изумилась девушка и посмотрела на брата.

Тот наклонил голову набок, словно допускал такую возможность, как переезд.

– В квартиру. В доме крыша течёт…

– Так, может, залатать её?

– Можно, конечно, – согласился отец и, побарабанив пальцами по столу, пробормотал: – Но мы же не можем вечно цепляться за прошлое.

Диана опустилась на свой поскрипывающий, с шатающейся ножкой стул и пару минут осмысливала услышанное. Затем спросила:

– Ос, а ты что думаешь?

– Переехать было бы прикольно, как мы раньше хотели, но дом не продавать. Однажды я женюсь и буду тут жить со своей женой!

– И на ком же ты женишься? – фыркнула Диана и ехидно прибавила: – Даже интереснее другое: кто выйдет за тебя, пупсик?! У тебя крыша временами течёт и едет неплохо так!

Брат призадумался.

– Дайте подумать! Ну, на ком я женюсь, на ком? На ком-нибудь, на Клариссе Маршал.

Диана переглянулась с отцом, и они вместе взорвались оглушительным смехом.

– Ну разве что снова стукнешь её веслом! – обронила девушка.

Отсмеявшись, отец потрепал его по голове и сказал:

– Сынок, такие, как Кларисса Маршал, не выходят за… – он умолк.

– За таких, как я, – весело закончил за него Оскар, покраснел и уже совсем невесело сказал: – Да я просто шучу. Хотите переехать, давайте. Мне всё равно.

Диана взглянула на сидящего у стола пса и потихоньку попросила у него лапу. Скот открыл пасть, радостно вывалил длинный розовый язык и дал ей поочередно одну, потом другую лапу. Девушка обвела взглядом брата, отца и спросила:

– А можно мне комнату с балконом?

Оскар закатил глаза, а отец хмыкнул, и они одновременно ответили:

– Можно.

Диана вскочила.

– Тогда я пошла…

– Куда это? – с привычными тираничными нотками поинтересовался отец. Даже с места приподнялся, словно хотел остановить.

– Паковать вещи! – подмигнула она.

В своей комнате Диана остановилась под люстрой. Уехать из этого дома означало для неё очень многое. Здесь прошло её счастливое детство, но здесь же она пережила и огромное горе, которое постепенно превратилось в вялотекущую бесцельную жизнь. Возможно, переезд как раз и был тем самым спасательным кругом для их семьи? В конце концов, людям было свойственно убегать, если они чувствовали, что в каком-то месте стало слишком душно и им нечем дышать. Все они задохнулись здесь, в доме, одновременно таком пустом без мамы и таком полном воспоминаниями о ней. И эти воспоминания, пусть светлые и драгоценные, являлись бесконечным упреком любой мимолетной улыбке или новой надежде.

Девушка вынула из кармана мобильник и хотела положить на стол, но увидела сообщение. Оно было от Марселя. Он написал всего лишь три слова, и вовсе не те, которые сказал ей в больнице. Он написал:

Марсель

«Я тебя видел!»

Это короткое послание неожиданно её развеселило. Диана засмеялась, на душе стало легко и светло, как если бы именно этих трёх слов она ждала и именно за этим ездила на вокзал. Ей нужен был конец, нужна была точка. И эту точку в своих странных отношениях они поставили, одновременно открыв следующую страницу несмешного комикса под названием «Жизнь».

До вечера Диана перебирала свои вещи, раздумывая, что возьмёт в новую квартиру, а что оставит.

А когда за окном стемнело, девушка оделась и вылезла из окна, как делала каждую ночь.

Машина Толика уже стояла у соседнего забора.

Она запрыгнула в машину, устроилась в кресле и заявила:

– Толь, я переезжаю.

Он поправил очки и оперся о руль.

– Далеко ли?

– До Таллина? – мелодично пропела она.

– Что, в Таллин? Или ты хочешь, чтобы я тебе подпел?

– Толь!

– Да?

Она поднесла руки к печке, согревая ладони.

– Я ведь правда переезжаю!

– Угу.

– Тебе совсем не интересно?

– Не-а.

Диана поражённо уставилась на него.

– Почему?

– Потому что я ещё неделю назад ездил с твоим отцом смотреть вашу новую квартиру. У меня дядька риелтор, если помнишь.

– Ах ты, – она стукнула его кулаком в плечо. – Вот уеду в какой-нибудь Таллин, и кого ты будешь катать по ночам, заносчивый очкарик?

– Никого. Я по ночам буду спать! Тоже, знаешь ли, неплохо! Ну что, погнали?

Они выехали с обочины на дорогу, Толя включил музыку и потребовал:

– Пристегнись!

Диана застегнула ремень безопасности, но музыку выключила, заявив:

– Не хочу сегодня слушать радио!

Толя покосился на неё.

– Плохой день?

– Отчего же. Просто сегодня я хочу послушать тебя!

– Мне уже запевать? Или сперва огласить прогноз на завтра и последние новости?

Её поражало, как ему удавалось всегда сохранять холодную голову. Он весь точно состоял из безмятежной уверенности, рассудительности и лёгкого сарказма.

Диана задумчиво посмотрела на друга.

– Давай новости!

– Итак… – многообещающе начал Толя.

Очень долгое время она не замечала, что он вырос, воспринимала его как всё того же пятиклассника, который катал её на самодельных санках по парку. И лишь совсем недавно прозрела, и увиденное буквально её потрясло. Забавный скромняга Винтик не просто вырос, возмужал, вытянулся в длину и вширь. Он стал взрослым, возможно, единственным среди своих сверстников, большинство из которых так и остались беспечными детьми вроде Стаса и её брата Оскара.

Толя зачастую понимал больше остальных, но истинная его мудрость состояла в том, что он не демонстрировал свою осведомлённость, не пытался самоутвердиться за счёт неё, как поступили бы многие. Большинство подростков с удовольствием кичились новыми, только почерпнутыми истинами друг перед другом, зарабатывая авторитет. Но только не Толя. Наверное, ему это было не нужно.

И в день, когда Диана вдруг его заметила, рассмотрела, ей нестерпимо захотелось узнать, что же внутри у парня, вместе с которым она росла. Что же ему нужно?

Конечно, ей говорили, что Толян в неё влюблён. Но сам-то парень и словом об этом ни разу не обмолвился. Лишь однажды пообещал, что как-нибудь пригласит её на свидание. Да так и не пригласил, чем поставил её в тупик.

Марсель твердил, что Диана не его тип и совершенно ему не подходит, и тем самым временно её зацепил. Пока она окончательно не поняла, что он как все: где-то чуть лучше, а где-то чуть хуже, но вовсе не особенный. А тот самый особенный всегда был рядом. Толя за всю их дружбу слова ей дурного не сказал, понимал с полуслова, чувствовал как никто другой, всегда первым ненавязчиво помогал и ей, и её брату. Незаметный, но незаменимый.

Не в её правилах было тянуть кота за хвост и притворяться, но она всё никак не осмеливалась напрямик спросить, что же он чувствует? А сам он не говорил. Может, не хотел, а может – и эта мысль приводила её в настоящий ужас, – не был в неё влюблен, все просто ошиблись.

– Что, Ди, я скучная радиостанция? – засмеялся Толя.

– Почему? – рассеянно удивилась она.

Он улыбнулся.

– Ты не слушаешь.

– Слушаю.

Диана украдкой взглянула на него. Как она могла прежде не замечать, какой он симпатичный даже в своих очках и со стрижкой пай-мальчика? Как могла не замечать, какой он чертовски неприступный? Ей думалось, уж кто-кто, а Толя, если вдруг ей вздумается, будет с ней по первому щелчку. Она считала, он из тех парней, которые находят себе девушек лишь на последних курсах института, а до этого момента слабому полу совершенно неинтересны.

Раньше Диана после учебы и работы никогда не спешила домой, а теперь со всех ног мчалась. Чтобы отдохнуть перед ночной встречей с Толей. Весь день ждала их встречи и боялась, что однажды Толя позвонит и всё отменит. Или того хуже, она встретит его в городе с какой-нибудь карамельной принцессой и поймёт, что была для него только лучшей подругой.

Её бросило в жар от одной мысли, что Толя выберет себе какую-нибудь бледную копию Клариссы Маршал. Ведь за оригинал ему пришлось бы драться с лучшим другом.

Диана тихо вздохнула и глухо попросила:

– Сверни вон там, во двор.

Толя удивлённо приподнял брови, но просьбу её выполнил. Остановил машину под огромным тополем на углу дома, повернулся вполоборота и спросил:

– Во Франции идут дожди? В этом дело?

Диана усмехнулась. Он решил, что она переживает из-за отъезда Марселя.

– Нет. На французские пирожные у меня обнаружилась аллергия, – убедительно сказала она.

Толя чуть наклонил голову.

– Сочувствую.

– Правда? – её охватило волнение.

– Нет.

Они помолчали, а потом Толя промолвил:

– Любить того, кто подставил твоего родного брата, – немного дурной тон.

– Я хочу сказать… – Диана ощущала неловкость, мысленно она кричала ему о своей любви, так внезапно свалившейся ей на голову, а произнести эти слова не могла.

И тогда она зажмурилась и прошептала:

– Толь, ты ведь такой умный, ну помоги же мне!

Она надеялась, что он её поцелует и никакие слова будут уже не нужны, но он не поцеловал.

Девушка открыла глаза и увидела, что он, опершись о руль, смотрит через лобовое стекло на узкую дорогу с рыжими кругами от фонарей.

– Ну чего ты молчишь? Ты ведь всё понял? – выдохнула она.

– Давай я отвезу тебя домой, Ди, – пробормотал Толя и потянулся к замку зажигания.

Диана перехватила его руку. У неё в глазах защипало от навернувшихся слёз. Похоже, все и впрямь ошиблись насчёт его чувств, а она сейчас разрушила многолетнюю дружбу.

– Ты обещал мне!

– Что?

Злость и отчаянье придали ей смелости, она воскликнула:

– Свидание, Толя! Ты обещал однажды пригласить…

Он откинулся на спинку кресла.

– Да, действительно, обещал. Но не в день же, когда одна твоя любовь помахала тебе с перрона.

– Откуда ты знаешь, что я была на вокзале?

Толя усмехнулся.

– Да ничего я не знаю, Ди! Это было образно говоря! Ты бегала за этим французом и в день его отъезда ждёшь от меня, что я…

– Бегала? Разве?

– Да, Ди. Ты, откровенно говоря, влюбила его в себя. У тебя к этому особый дар.

– Дар? Ну раз так, могу я рассчитывать, что он действует и на тебя? – она затаила дыхание, ожидая ответа.

– Можешь, – спокойно заверил Толя.

– И ты пригласишь меня на свидание? Не сегодня… завтра? Или на следующей неделе?

– Конечно!

Девушка обрела былую уверенность.

– А раньше почему не пригласил?

– Ждал подходящего момента.

– Долго же ты ждал, – протянула она.

Толя внимательно посмотрел на неё и едва заметно кивнул.

– Это того стоило.

И в подтверждение его слов всевидящие фонари вдоль дома, точно сговорившись, разом погасли, оставив влюбленных наедине с бесконечно долгой звёздной ночью.

Эпилог

– Клара, на мне что, решение задачи написано? Чего ты на меня так уставилась? – проворчал Оскар.

Они сидели в гостиной перед журнальным столиком с разложенными по нему учебниками и тетрадями.

Девушка поспешно опустила глаза. Он прилежно приходил к ней два раза в неделю на занятия, всю неделю они виделись в школе, а на выходные выезжали куда-нибудь впятером на Толиной машине. Правда, в последнее время Стас частенько их покидал. Кажется, Маша дала ему очередную призрачную надежду. Ди его отлучки ехидно называла «Снова батуты». Маша обижалась, что её предложение поехать на батуты стало поводом для затянувшейся шутки.

Оскар вполголоса прочитал условие задачи в учебнике и, потянув за ворот футболку с принтом золотой статуэтки и надписью: «За лучшую мужскую роль в фильме «Книгогрыз», протянул:

– Убейте меня, взмолился его мозг…

– Оскар, может, чаю? – предложила Кларисса, видя, что он устал и начинает отлынивать.

Он отложил учебник на стол, закинул руку на спинку софы и предложил:

– Давай просто поболтаем. Дзынь-дзынь, переменка!

– Хорошо, давай, – согласилась она. – О чём?

– Ну… я хочу получше узнать тебя, Клара! Что ты ешь на завтрак?

– Овсянку.

Оскар присвистнул.

– Жить в замке и хавать на завтрак овсянку, вот уж поистине, богатые тоже плачут!

– Она полезна! Ну а тебе что нравится на завтрак?

– Котлеты, – без раздумий ответил он. – Ди после переезда на новую квартиру ударилась в готовку, делает нам с отцом по утрам завтраки. Лучше её котлет нет ничего на свете! Тебе надо взять у неё рецепт! Ты ведь умеешь готовить?

– Само собой, – не без гордости произнесла она.

– Завтра принесу в школу для тебя.

– Рецепт?

– Котлету. Ну и рецепт заодно. Попробуешь, а домой придёшь и потренируешься.

Кларисса представила, как он подходит к ней на перемене и протягивает в салфетке котлету, и поспешно сказала:

– Диана меня приглашала на новоселье, приеду, тогда и попробую её котлеты. В школу не нужно приносить.

Оскар пожал плечами, мол, как хочешь. Он явно не видел ничего страшного в том, чтобы обмениваться в школе котлетами. И так с ним было во всём. Кларисса никак не могла привыкнуть к его столь раскрепощённому поведению. Некоторые его слова и поступки неизменно вызвали у неё стыд и неловкость. И всё-таки другое чувство, более сильное и глубокое, перевешивало всякий стыд…

В дверь раздался стук, Кларисса сказала «Войдите», и с подносом вошла мама, одетая в сиреневое нарядное платье с крупными белыми цветами.

– Кларисса, милая, ты совсем замучила мальчика!

– Это мучение прекрасно, Маргарита Васильевна! – улыбнулся Оскар.

– Я вам тут чайку приготовила со знаменитым печеньем тети Леониды! – Ставя на стол поднос с чайником, кружками и корзинкой печенья, мама добавила: – Нужно и есть когда-то, а не только учиться!

Она ушла, а Оскар отметил, пригубив чай:

– Думал, занудство – это у вас семейное, но я ошибся. И в кого ты такая? Может…

– …меня создали на заводе в Японии, это ты хотел сказать? – продолжила она, откусывая ещё тёплое печенье.

Он засмеялся, шумно отхлебнул из чашки и, прикрыв от удовольствия один глаз, сжевал печенье.

– Вовсе нет. Я хотел сказать, может, тебя изобрели ангелы? Такие, знаешь, серьёзные ангелы из высшей школы ангеловоспроизводства. У тебя и крылья наверняка есть! Может, я поищу?

Кларисса улыбнулась. А Оскар, не спуская с неё ясных голубых глаз, придвинулся ближе. Но попытки прикоснуться к ней не предпринимал.

– Оскар, – у неё перехватило дыхание, – а что там за законы, о которых ты мне как-то говорил…

– Какие ещё законы? – он рассмеялся. – Ньютона?

– Нет, другие. Те, по которым я давно должна была забыть Марса и влюбиться в тебя. Помнишь?

– Ты вроде говорила, таких законов не существует!

– А может, я ошибалась?

– Не-е, ты была права, – он широко улыбнулся. – Нам не по пути, детка. Я парень серьёзный, ну зачем мне вертихвостка? Ищи тебя потом по канавам!

Кларисса возмущённо вскочила, так что подол её жёлто-красного платья всколыхнулся, создав ветер. Оскар успел ухватить её за руку и усадить на место.

– Шутишь, да? – нахмурилась она.

– Ага…

– Ты можешь быть серьёзным?

– Серьёзными бывают планеты: Плутон, Марс – а я всего лишь скромная премия. Но ты бесталанная, Клар… и премию тебе никто не даст!

Его смеющиеся глаза пристально изучали её порозовевшее лицо.

– Поцелуй меня, – внезапно попросила она, подставляя ему губы.

– Ещё чего! За кого ты меня принимаешь, Клара? Я учиться сюда пришёл! – И он прижал к груди раскрытый учебник.

Кларисса с трудом сдержала стон разочарования. Каким же вредным, упрямым и бестактным был Оскар. Сам же вчера бегал за ней на карьере в попытке поцеловать. А когда догнал, лишь шепнул на ухо «Обойдёшься» и посмеялся над ней.

Он играл с ней, как кошка с мышкой, и наслаждался этим. А она совершенно не знала, что с ним делать. Ей хотелось то стукнуть его хорошенько, то вдруг на неё накатывала такая нежность, что она с трудом сдерживалась, чтобы не поцеловать его, потеряв всякий стыд. Долго сердиться на Оскара совершенно не получалось.

Но ему наконец надоело паясничать, он сам потянулся к ней, чтобы поцеловать. А она сделала над собой усилие и отпрянула, указав на учебник.

– Задачу реши.

Он пожал плечами.

– Да ты так состаришься нецелованной, – а сам взял ручку и подвинул к себе учебник, пробормотав: – Я же ничего тут не понимаю!

Кларисса сложила руки на коленях, тихо вздохнув.

– Когда-нибудь разберёшься!

Подняв голову, он бросил на неё лукавый взгляд:

– Ну да, а ты пока целуйся с учителем математики, что ли.

– Вот ещё! – оскорбилась девушка. – Я верю в тебя, Ос!

Кажется, это заявление его смутило, щёки покраснели. Оскар ниже склонился над учебником. А после неловкой паузы спросил:

– Почему именно я? Я совсем не похож на Марса и…

Девушка засмеялась.

– Ты единственный парень, которого Диана Касперских у меня не уведёт!

– Ди помешалась на Толяне, она никого теперь не уведёт, ты же знаешь… – Он наморщил нос. – Это был дурацкий ответ, Клара!

– Какой вопрос, такой ответ.

Он приподнял бровь.

– Задай лучше!

Кларисса пару секунд подумала и задала:

– Когда ты наконец решишь эту задачу, Оскар?

Он нехотя взял тетрадь и принялся записывать решение, а когда закончил, покусал кончик ручки и раздраженно всё перечеркнул. После чего прикрыл тетрадь ладонью, чтобы Кларисса не подсматривала, и снова принялся что-то записывать. Затем с несчастным видом посмотрел на девушку и повернул к ней тетрадь, где большими буквами на всю страницу было написано:

«Клара, к чёрту геометрию, я тебя люблю!»

– Любишь меня? – она кивнула на учебник. – Полюби и геометрию!

Оскар застонал, уронил руки на учебник, убито признав:

– Она не отвечает мне взаимностью!

– Придётся постараться, чтобы добиться её благосклонности.

– Ради тебя?

– Ради себя, Оскар.

Content

Ирина Молчанова
Недотрога и хулиган

Пролог

Глава 1. Блестящий репетитор

Глава 2. Платок на память

Глава 3. Заячьи проблемы

Глава 4. Чай без сахара

Глава 5. Язык лжи

Глава 6. Перья и черви

Глава 7. Спасательные жилеты

Глава 8. Чёрная нить в светлом полотне идеального дня

Глава 9. Холодное блюдо

Глава 10. Заявка в друзья

Глава 11. Победа

Глава 12. Гид по поцелуям

Глава 13. Апельсиновая любовь

Глава 14. Разбитое сердце

Эпилог