Николай Какурин, Владимир Меликов

1920. Война с белополяками. Поход Красной армии на Вислу

© ООО «Издательство «Вече», 2023

* * *

Предисловие

Большая советско-польская война началась с польского наступления на Украине 25 апреля 1920 года. Но перемирие на советско-польском фронте начало трещать уже в марте. Обе стороны сознавали, что дни армии Деникина сочтены, и что теперь советско-польский фронт станет главным для двух государств. Глава Польского государства Юзеф Пилсудский был убежден, что для того, чтобы обеспечить независимость Польши, польской армии надо весьма основательно разбить Красную армию, чтобы лишить ее возможности в ближайшем будущем способности оккупировать Польшу. Возможные территориальные захваты со стороны польских войск должны были играть подчиненную роль по отношению к достижению главной цели. Предполагалось, что после разгрома Красной армии Польша сможет захватить на Востоке те территории, которые сочтет нужным (при условии, разумеется, что против присоединения к Польше тех или иных регионов не будут возражать державы Антанты). В Белоруссии Пилсудский рассчитывал провести границу по линии германских окопов 1915 года, что примерно совпадало с границей Речи Посполитой после 2-го раздела в 1793 году. Политической целью советско-польской войны для Варшавы было создание буферного Украинского государства между Польшей и Советской Россией, для чего и был заключен союз с правительством УНР во главе с Симоном Петлюрой. При этом граница между Украиной и Польшей должна была пройти по Збручу, что оставляло в составе Польского государства Восточную Галицию и Волынь с преимущественно украинским населением. Более того, Восточная Галиция была одним из главных центров украинского национального движения, и именно там, как показала польско-украинская война 1918–1919 годов, была создана наиболее боеспособная и наиболее мотивированная украинская армия – Украинская Галицкая армия (УГА). Эта армия после ухода в Восточную Украину и участия в российской Гражданской войне практически прекратила свое существование. Лишь очень небольшое количество бывших бойцов УГА в апреле 1920 года и позднее оказалось в рядах армии УНР. Плохое отношение к полякам жителей Восточной Галиции и Волыни, совсем недавно оккупированных Польшей после кровопролитной войны, существенно ослабляло союз Пилсудского и Петлюры и лишало украинскую армию важного источника пополнений. Более того, поляки запретили Петлюре проводить мобилизацию в приграничных с Волынью и Восточной Галицией уездах Восточной Украины, опасаясь, что, получив оружие, мобилизованные могут проникнуть за Збруч и поднять там антипольское восстание. Это еще ослабляло и без того малочисленную армию УНР.

Также Пилсудский гарантировал безоговорочную поддержку УНР только на правом берегу Днепра, включая Киев, т. е. практически в границах Речи Посполитой до разделов. Действия польской армии на левом берегу Днепра и в направлении на Одессу зависели от конкретной военно-политической ситуации. И, во всяком случае, захватив Киев и создав в этом районе плацдарм на левом берегу Днепра, польский главнокомандующий опасался развивать наступление на левобережье или идти на Одессу, поскольку главная цель наступления не была достигнута. Нанося основной удар на Украине, Пилсудский рассчитывал, что ему удастся разбить главные силы Красной армии еще на правом берегу Днепра. Кроме того, он надеялся, что властям УНР удастся провести мобилизацию на захваченном правобережье Днепра, благодаря чему петлюровская армия многократно возрастет в числе и окажется способной к самостоятельным действиям на отдельных участках фронта. Ни того, ни другого не случилось. Оказалось, что на правобережной Украине расположены сравнительно небольшие советские силы, и они смогли, пусть с потерями, отступить к Днепру. Основные советские силы оказались в Белоруссии, где уже со второй половины марта наносили контрудары по польским войскам. Пилсудский в мае 1920 года вынужден был перебросить часть сил из Украины в Белоруссию, чтобы отразить наступление Тухачевского. Маршал Польши не знал, где будет нанесен Красной Армией главный удар. А он готовился как раз на Украине, куда спешно перебрасывалась главная ударная сила – 1-я конная армия и другие силы, освободившиеся после разгрома Деникина и ликвидации Восточного фронта Колчака. Прорыв фронта на Украине 1-й конной армией привел к необходимости перебросить туда часть польских сил из Белоруссии, что, в свою очередь, привело к прорыву советским Западным фронтом польского фронта в Белоруссии и стремительным отступлением польских и украинских сил к Варшаве и Львову.

Не оправдались и надежды Пилсудского на то, что удастся мобилизовать значительное число украинцев. Во-первых, людские ресурсы Украины были истощены двумя с половиной годами Гражданской войны. Во-вторых, многие украинцы, настроенные против большевиков, в первую очередь из продразверстки, предпочитали идти не в армию УНР, а в отряды к местным атаманам, и часто не настроены были воевать дальше границ своего уезда.

После начала советского наступления стало очевидным, что главное его направление – на Варшаву. Таим образом Москва хотела решить главную политическую задачу – свергнуть существовавшее польское правительство и заменить его послушными ей польскими коммунистами в лице польского ревкома. Важнейшей задачей также считался прорыв через территорию Польши в Германию для ее советизации. Это тоже заставляло переносить главные усилия Красной армии на Западный фронт. Пилсудский планировал перебросить на Западный фронт часть сил с Украины, чтобы сформировать ударную группу для контрнаступления с юга во фланг советского Западного фронта. Но для этого требовалось, чтобы польские войска задержали войска Тухачевского на каком-то рубеже сравнительно длительное время. Пилсудский надеялся, что это удастся сделать на Западном Буге, но надежда не оправдалась. Следующим и последним рубежом оставалась Висла. Если бы не удалось удержать этот рубеж и Варшаву, то Польское государство могло рухнуть.

Между тем, на советской стороне переоценили успехи наступления, полагая, что польская армия основательно разбита. Поэтому 22 июля 1920 года Реввоенсовет Юго-Западного фронта в лице командующего фронтом А. И. Егорова и члена Реввоенсовета фронта И. В. Сталина предложил, а 23 июля главком С. С. Каменев утвердил перенос главных усилий Юго-Западного фронта в Восточную Галицию, т. е. в направлении на Львов. Считалось, что Западный фронт сможет самостоятельно справиться с варшавской группировкой поляков. Между тем, председатель Реввоенсовета Республики и нарком по военным и морским делам Л. Д. Троцкий, реалистично оценивая состояние Красной армии, предлагал остановить наступление на этнографической границе Польши и заключить с правительством Пилсудского компромиссный мир, установив советско-польскую границу примерно по линии Керзона. Лев Давыдович вспоминал: «Были горячие надежды на восстание польских рабочих… У Ленина сложился твердый план: довести дело до конца, т. е. вступить в Варшаву, чтобы помочь польским рабочим массам опрокинуть правительство Пилсудского и захватить власть… Я застал в центре очень твердое настроение в пользу доведения войны «до конца». Я решительно воспротивился этому. Поляки уже просили мира. Я считал, что мы достигли кульминационного пункта успехов, и если, не рассчитав сил, пройдем дальше, то можем пройти мимо уже одержанной победы – к поражению. После колоссального напряжения, которое позволило 4-й армии в пять недель пройти 650 километров, она могла двигаться вперед уже только силой инерции. Все висело на нервах, а это слишком тонкие нити. Одного крепкого толчка было достаточно, чтоб потрясти наш фронт и превратить совершенно неслыханный и беспримерный… наступательный порыв в катастрофическое отступление». Однако Ленин и почти все члены Политбюро отклонили предложение Троцкого о немедленном заключении мира. Дальше, как мы знаем, был поход на Варшаву и разгром Западного фронта. Таким образом, Пилсудский достиг своей военной цели, разбив основные силы Красной армии. Однако основная политическая цель оказалась недостижима. После разгрома войск Тухачевского перед польской армией открывалась дорога на Смоленск и Москву, поскольку боеспособных сил перед ней на этом направлении почти не было. Главная ударная сила Юго-Западного фронта 1-я конная армия, переданная в Западный фронт, была разбита под Замостьем, в значительной степени разложилась и утратила боеспособность. Она ничем не могла помочь советским войскам в Белоруссии, так как вела тяжелые арьергардные бои на Волыни. Однако захват Москвы для поляков не имел никакого смысла. В тот момент не существовало ни одного российского антибольшевистского правительства, которым поляки могли бы передать власть в столице России. Барон Врангель и Русская армия в Крыму были наследниками деникинских Вооруженных Сил Юга России, выступали за «единую и неделимую Россию» и отказывались признавать независимость Польши. К тому же у Врангеля сил и средств контролировать всю Россию, где белые особой популярностью не пользовались, не было. У Польши же явно не имелось возможностей для оккупации России. В самой Польше существовал Русский комитет во главе с эсером Б. В. Савинковым, стремившийся объединить социалистическую оппозицию большевикам. Комитет, естественно, признавал независимость Польши, равно как и право народов России на самоопределение. Но он практически не имел вооруженных сил и в России был малоизвестен, поэтому Пилсудский не рассматривал его всерьез в качестве возможной новой власти в России. Казалось бы, польское командование могло, прекратив наступление в Белоруссии, перебросить войска на Украину и вновь занять Киев и все правобережье Днепра, Одессу, и, может быть, даже часть Левобережья. Однако в ходе войны с Советской Россией поляки убедились, что правительство Петлюры не в состоянии контролировать обширные украинские территории и для поддержания своей власти нуждается в присутствии польских войск. Однако Польша не готова была держать свою армию на Украине в течение длительного времени, да и Антанта явно не одобрила бы польское военное присутствие там, поскольку все еще не воспринимало Украину как независимое государство. В этих условиях главная политическая цель создания буферного Украинского государства не была достигнута, и победа Пилсудского в войне с большевиками обеспечила дальнейшее существование независимого Польского государства всего лишь в течение 19 лет.

В Советской России, как водится, еще до окончания войны начался поиск виновников поражения. Это произошло на IX партийной конференции в 20-х числах сентября 1920 года Троцкий как бы умыл руки, поскольку еще в июле был противником похода на Варшаву. В заключительном слове по своему докладу о военном положении он заявил: «Относительно разведки. Совершенно правильно, что разведка у нас не блестяща, особенно агентурная. Она поставлена у нас на энтузиазме и на преданности прекраснейших партийных работников, которые дают прекрасную политическую информацию, но которые дают нам крайне недостаточную и в военном смысле неграмотную военную информацию. Мы получали гораздо больше сведений о полном разложении, об общей панике, что ничего там не выйдет из попытки укрепления армии (имеется в виду польская армия. – Б.С.), и, если говорить о том, что кто-то подвел ЦК, то скорее партийно-политическая информация того периода, когда мы приближались к Варшаве… Теперь другое возражение. Спрашиваю, а знали ли, что живые силы польской армии не были разбиты. Товарищи, я позволю себе сказать, что я был настроен скептичнее многих других товарищей, ибо как раз на этом вопросе должен был останавливаться больше других, то есть разбиты или не разбиты военные силы польской белой армии. По этому поводу у меня были разговоры с т. Сталиным, и я говорил, что нельзя успокаиваться всякими сообщениями о том, что разбиты силы польской армии, потому что силы польской армии не разбиты, так как у нас слишком мало пленных по сравнению с нашими успехами и слишком мало мы захватили материальной части. Тов. Сталин говорил: «Нет, Вы ошибаетесь. Пленных у нас меньше, чем можно бы ожидать в соответствии с нашими успехами, но польские солдаты боятся сдаваться в плен, они разбегаются по лесам. Дезертирство в Польше получает характер пиления огромного, которое разлагает Польшу, и это главная причина наших побед». Что же я должен сказать, что т. Сталин подвел меня и ЦК. Тов. Сталин был членом одного из двух Реввоенсоветов, которые били белую Польшу. Тов. Сталин ошибался, и эту ошибку внес в ЦК, которая тоже вошла как основной факт для определения политики ЦК. Тов. Сталин в то же самое время говорит, что Реввоенсовет Западного фронта подвел ЦК. Я говорю, что этому есть оценка ЦК. Тов. Сталин представил дело так, что у нас была идеально правильная линия, но командование подводило нас, сказав, что Варшава будет занята такого-то числа. Это неверно. ЦК был бы архилегкомысленным учреждением, если бы он свою политику определял тем, что те товарищи, которые говорили о том, когда будет взята Варшава, нас подводили, потому что данные у них были те же, что и у нас».

Точно так же и Ленин не склонен был взваливать вину за поражение Красной армией под Варшавой только на Реввоенсовет Западного фронта, т. е. командующего М. Н. Тухачевского и члена Реввоенсовета фронта И. Т. Смилгу. В политическом отчете конференции глава Совнаркома утверждал: «Где же теперь искать ошибку? Возможно ошибка политическая, возможно и стратегическая… Цека вопрос этот разбирал и оставил его открытым. Мы для того, чтобы поставить этот вопрос на исследование, для того, чтобы решить его надлежащим образом, мы должны дать для этого большие силы, которых у нас нет, потому что будущее захватывает нас целиком, и мы решили – пусть прошлое решат историки, пусть потом разберутся в этом вопросе… Ошибка либо в политике, либо в стратегии, либо там, либо тут. Возможна ошибка в ответе на ноту Керзона 12/VI, когда мы сказали: просто, наплевать на Лигу Наций, идем вперед.

…Возможно другое объяснение, которое состоит в том, что поскольку Центральный Комитет определил линию политики… он определил рамки, за которые наше командование выходить не могло… Тут стратегия, может быть, даст понять и сказать: а наступать-то у нас не хватит сил и, пройдя 50 или 100 верст, остановившись тут, мы стояли бы в этнографической Польше, мы имели бы верную обеспеченную победу. Мы теперь уже наверняка, если бы тогда остановились бы, имели бы теперь мир, абсолютно победоносный, сохранив весь тот ореол и все то воздействие на международную политику. Возможно, что стратегическая ошибка была».

А в заключительном слове Владимир Ильич отметил: «Товарищ Троцкий по поводу своего выражения «полусомнамбулы» в своей заключительной речи пробовал истолковать его в более приемлемой форме. В прениях товарищу Троцкому было указано, что если армия находилась в полусомнамбулическом, или, как он потом выразился, полуусталом, состоянии, то ведь центральное стратегическое командование не было, или, по крайней мере, не должно было быть, полуусталым. И ошибка, несомненно, остается. Я указывал, что это та же ошибка, которая подтверждается всем ходом развития наших военных операций. Отсюда вывод: если мы не научились после Деникина и Колчака устанавливать эту стену внутренней усталости, если состояние духа на одну треть сомнамбулическое, то мы должны сказать всякому политическому руководителю: благоволите подтвердить наши директивы и изменить. Мы [это делать] еще не научились, хотя два раза проделали опыт с Деникиным, Колчаком и Польшей… Товарищ Троцкий был прав, когда сравнивал с июльским выступлением 1917 г. в масштабе международного революционного времени то, что произошло в Польше. Это правильно. Мы сами через февральскую, мартовскую, июньскую демонстрации и манифестацию 20 апреля, которые мы называли полудемонстрациями и полувосстаниями (мы говорили: «Немного больше, чем демонстрации, и немного меньше, чем восстания»), – мы шли через эти «немного больше, чем восстание», через успешные восстания к цели… И что мы действительно идем в международном масштабе от полуреволюции, от неудачной вылазки к тому, чтобы просчета не было, и мы на этом будем учиться наступательной войне».

Таким образом, Ленин, Троцкий и другие большевистские вожди сочли неудачный поход в Польшу лишь репетицией ее будущей советизации, и собирались готовиться к новому походу после того, как Красная армия оправится от поражения и для советизации Польши сложатся благоприятные внешнеполитические условия. В то же время Ленин не склонен был устраивать разборки, тем более публичные, на тему, кто персонально виноват в разгроме под Варшавой. И в политическом отчете конференции Владимир Ильич заявил: «В Центральном Комитете получилось преобладание мнения, что нет, комиссию по изучению условий наступления и отступления мы создавать не будем…»

Однако Сталин счел, что в выступлениях Ленина и Троцкого содержатся обвинения в его адрес, и 23 сентября направил в Президиум конференции заявление с оправданиями: «Некоторые места во вчерашних речах тт. Троцкого и Ленина могли дать тт. конферентам повод заподозрить меня в том, что я неверно передал факты. В интересах истины я должен заявить следующее:

1) Заявление т. Троцкого о том, что я в розовом свете изображал стояние наших фронтов, не соответствует действительности. Я был, кажется, единственный член ЦК, который высмеивал ходячий лозунг о «марше на Варшаву» и открыто в печати предостерегал товарищей от увлечения успехами, от недооценки польских сил. Достаточно прочесть мои статьи в «Правде».

2) Заявление т. Троцкого о том, что мои расчеты о взятии Львова не оправдались, противоречит фактам.

В середине августа наши войска подошли к Львову на расстояние 8 верст и они наверное взяли бы Львов, но они не взяли его потому, что высшее командование сознательно отказалось от взятия Львова и в момент, когда наши войска находились в 8 верстах от Львова, командование перебросило Буденного с района Львова на Запфронт для выручки последнего. При чем же тут расчеты Сталина?

3) Заявление т. Ленина о том, что я пристрастен к Западному фронту, что стратегия не подводила ЦК, не соответствует действительности. Никто не опроверг, что ЦК имел телеграмму командования о взятии Варшавы 16-го августа. Дело не в том, что Варшава не была взята 16-го августа, – это дело маленькое, – а дело в том, что Запфронт стоял, оказывается, перед катастрофой ввиду усталости солдат, ввиду неподтянутости тылов, а командование этого не знало, не замечало. Если бы командование предупредило ЦК о действительном состоянии фронта, ЦК, несомненно, отказался бы временно от наступательной войны, как он делает это теперь. То, что Варшава не была взята 16 августа, это, повторяю, дело маленькое, но то, что за этим последовала небывалая катастрофа, взявшая у нас 100 000 пленных и 200 орудий, это уже большая оплошность командования, которую нельзя оставить без внимания. Вот почему я требовал в ЦК назначения комиссии, которая, выяснив причины катастрофы, застраховала бы нас от нового разгрома. Т. Ленин, видимо, щадит командование, но я думаю, что нужно щадить дело, а не командование».

Насчет того, что Львов в августе 1920 года вот-вот должен был пасть, Иосиф Виссарионович заблуждался. Во время польско-украинской войны поляки удерживали Львов несколько месяцев при примерно таком же соотношении сил, как и в 1920 году, и готовы были вести уличные бои в городе, к которым Конармия не была приспособлена. Взять Львов до того, как советские войска были разбиты под Варшавой, 1-я конная армия все равно бы не успела, а ее задержка у города грозила ей окружением, подобном тому, в котором она оказалась во время рейда на Замостье.

Одной из причин поражения Красной армии стало то, что в Польше военный и политический вождь был представлен в одном лице Пилсудским, тогда как в Советской России политическим вождем был Ленин, а военным вождем – Троцкий. Последний для проведения в жизнь некоторых принципиальных военных решений, вроде того, следует ли наступать на Варшаву или остановиться на этнографической границе Польши, или следует ли главным силам Юго-Западного фронта наступать на Люблин или Львов, нуждался в санкции политического руководства. Ленин же, принимавший в конечном счете главные военно-политические решения, не имел военного опыта и не всегда мог корректно оценить их чисто военные последствия.

Что же касается поворота Конармии и 12-й армии с люблинского на львовское направление, то нельзя с уверенностью сказать, что продолжение их наступления на Люблин спасло бы Западный фронт от поражения под Варшавой. Во-первых, полесские болота все равно заставляли эти армии отклониться к юго-западу. Во вторых, в случае продолжения их наступления на Люблин польское командование получило бы возможность перебросить часть сил из Восточной Галиции для усиления либо варшавской группировки, либо контрударной группировки в районе реки Вепш. Могло ли советское командование предотвратить разгром под Варшавой? Могло, если бы вовремя вскрыло бы переброску польских сил с юго-западного на западное направление для формирования группировки для контрнаступления. Взять Варшаву все равно вряд ли бы вышло, но избежать разгрома было бы вполне реально. Тогда мир бы мог быть заключен с установлением советско-польской границы, близкой к линии Керзона. Но разведка как Юго-Западного, так и Западного фронта оказалась не на высоте, за что разведчиков справедливо критиковал Троцкий. Что же касается утверждений, что на поражение Западного фронта решающим образом повлияла нехватка снабжения, то они вряд ли соответствуют действительности. В ходе Варшавской битвы польские войска захватили богатые трофеи, в том числе боеприпасов, продовольствия и фуража, на которых воевали до конца войны.

С 1920 года в советской историографии началась полемика, насколько задержка Красной армии у Львова повлияла на исход Варшавской битвы. Какурин и Меликов в своей книге высказались по этому поводу достаточно осторожно, отметив неоправданную задержку Конармии у Львова, но полагая, что решающего влияния на исход боев под Варшавой она все же не оказала. В дальнейшем Меликов перешел на позиции Сталина, Егорова, Буденного и Ворошилова, полагавших, что не только Конармия не успевала принять участие в Варшавском сражении, но и что отзыв Конармии из-под Львова был ошибкой.

Потери польских войск в советско-польской войне 1919–1920 годов можно оценить примерно в 37 000 убитых и умерших от ран и болезней, но не включая умерших в плену. Общее число польских пленных, взятых на советско-польском фронте, можно оценить в 33,3 тыс. человек. В советском плену умерло около 2 тыс. поляков, захваченных в плен в ходе советско-польской войны. Потери Красной армии в советско-польской войне можно оценить в 120 тыс. убитых и умерших от ран и болезней и 110 тыс. пленных, из которых умерли 16–18 тыс. человек. Кроме того, еще более 40 тыс. красноармейцев Западного фронта были интернированы в Восточной Пруссии. Число раненых в польской армии могло составлять до 90 тыс. человек, а в Красной Армии – до 300 тыс. человек. Достоверных данных о потерях армии УНР в советско-польской войне в апреле октябре 1920 года нет, но учитывая малочисленность украинской армии и ее использование почти исключительно на второстепенных направлениях, вряд ли ее потери убитыми превышали 1–2 тыс. человек.

Б. В. Соколов

Для написания предисловия использованы следующие источники:

Большевистское руководство. Переписка. 1912–1927: Сборник документов / Сост. А. В. Квашонкин, О. В. Хлевнюк, Л. П. Кошелева, Л. А. Роговая. М.: РОССПЭН, 1996.

Девятая конференция РКП(б). Протоколы. М.: Политиздат, 1972.

Ленин В. И. Неизвестные документы. 1891–1922. М.: РОССПЭН, 2017.

Соколов Б. В. Людские потери России и СССР в войнах XX–XXI вв. М.: Новый хронограф, 2022.

Троцкий Л. Д. Моя жизнь. М.: Панорама, 1991.

«Я ПРОШУ ЗАПИСЫВАТЬ МЕНЬШЕ: ЭТО НЕ ДОЛЖНО ПОПАДАТЬ В ПЕЧАТЬ»: В. И. Ленин о войне с Польшей и вооруженной поддержке мировой революции (выступления на IX конференции РКП(б) в 1920 г.) // Альманах «Россия. XX век». М., 2008, https: //alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-document/72271

Глава VIII

Начало подготовки второй наступательной операции Западного фронта. – План польского наступления Западного фронта. – Окончательное оформление плана наступления. – Распоряжения командующих армиями. Положение и силы сторон перед началом решительного наступления Западного фронта. – Первоначальные успехи Красных армий и развитие их. – Падение Вильно и установление взаимодействия и связи с литовской армией. – Форсирование линии германских окопов. – Мероприятия советского командования в связи с нотой Керзона. – Форсирование рек Немана и Шары. – Борьба за рубежи p. Нарева и Буга. – Вопрос о взаимодействии Западного и Юго-Западного фронтов. – Подготовка марш-маневра к Висле. – Состояние наших армий перед началом марш-маневра к Висле. – Выводы. – Операции армий Юго-Западного фронта на подступах к Галиции и на путях к верхнему Бугу. – Выводы из операции 12-й и 1-й конной армий до подчинения их Западному фронту

Подготовка ко второй наступательной операции Западного фронта выразилась в усилении его новыми подкреплениями, продолжавшими непрерывно прибывать на этот фронт с других фронтов и из центра страны, а также в усилении уже действующих на этом фронте частей как пополнениями, прибывшими из тыла, так и местными укомплектованиями, в мерах организационного порядка и в мерах неотложного характера в отношении подготовки тыла армий к предстоящей крупной операции. В течение июня и первых чисел июля Западный фронт усиливался следующими целыми организационными единицами. В районе Полоцка сосредоточивалась 16-я стр. дивизия, головные эшелоны которой начали прибывать в Полоцк 12 июня. Того же числа головные эшелоны 2-й стр. дивизии, прибывавшей в распоряжение командзапа из 7-й армии, направлялись в район Крупки – Славное. Одновременно в районе Полоцка сосредоточивалась и располагалась 54-я стр. дивизия, 160-я бригада, которая прибыла на Западный фронт еще раньше[1]. За период с 17 по 24 июня на Западный фронт прибыли 27-я стр. дивизия своими головными эшелонами в район Крупки – Орта, в район Полоцка – 2-я бригада 10-й кав. дивизии. Туда же с Кавказского фронта направлялась 33-я стр. дивизия и управление конного корпуса Гая. Наконец, в Кустанае для следования на Западный фронт была погружена 14-я стр. бригада 5-й стр. дивизии.

Кроме этих частей, в распоряжение командзапа следовали части, долженствовавшие просто влиться на укомплектование действующих частей Западного фронта. Так, телеграммой наштареспа от 8 июня за № 3365/оп./599/ш. командующему Заволжским военным округом было приказано отправить в распоряжение командзапа три стрелковых полка из укрепленных районов округа и приступить к подготовке шести маршевых батальонов для Западного фронта. Для той же цели в район Полоцка следовала и Красно-Уральская стрелковая дивизия.

Наибольшее количество пополнений в виде маршевых частей Западный фронт должен был получить с Юго-Западного фронта. Так, телеграммой № 3271/оп. Наштаресп ставил в известность командзапа о высылке в его распоряжение 12 000 человек укомплектований с Юго-Западного фронта[2].

Вне зависимости от этих источников своего пополнения командование Западного фронта провело энергичную кампанию по мобилизации в свои части призывников из числа местного населения, до сего времени уклонявшихся от вступления в ряды войск. Кампания была проведена довольно энергично, что позволило в течение июня на территории Западного фронта призвать около 100 000 человек такого элемента[3].

Организационная работа командования фронта в описываемый период времени свелась, главным образом, к развитию и укреплению новых армейских управлений на Западном фронте. Затребованные фронтом средства отчасти были удовлетворены, а отчасти фронт сформировал их сам. Так, Северная группа тов. Сергеева переформировывалась в 4-ю армию; штаб этой группы 18 июня в Полоцке был преобразован в штаб 4-й армии[4]. Еще несколькими днями раньше, а именно 9 июня, Южная группа 15-й армии получила наименование 3-й армии, в состав которой вошли 5, 21, 56-я стр. дивизии, 86-я стр. бригада 29-й стр. дивизии и 3-я кав. бригада 10-й кав. дивизии. В состав же 4-й армии окончательно (по данным к 24 июня) вошли следующие части: 12, 18, 48, 53-я стр. дивизии, 165-я бригада 55-й стр. дивизии, 3-й конный корпус (10-я и 15-я кав. дивизии). Таким образом, только в конце июня удалось исправить недочеты в подготовке управления на Западном фронте, допущенные в зимний и весенний периоды подготовки кампании.

В области железнодорожной подготовки тыла театра военных действий (ТВД) принимались энергичные меры. К началу июльских операций Западного фронта временный железнодорожный мост у Полоцка был закончен и открыто железнодорожное сообщение до ст. Зябки. В предвидении необходимости устройства железнодорожного моста у ст. Борисов составные части этого моста были построены заранее, что дало возможность впоследствии восстановить его в течение пяти суток[5]. В течение всего июня продолжалась энергичная подготовка транспортных средств, главным образом, путем мобилизации подвод у местного населения[6].

В отношении обеспечения вновь сформированных армейских управлений и прибывающих частей средствами связи, несмотря на все усилия, удалось сделать немногое. Западным фронтом были предприняты формирования и затребованы у главного командования многочисленные средства связи, однако к началу июльской операции таковых все-таки недоставало.

Хотя обстановка на Западном фронте, сложившаяся после боев на р. Ауте и благоприятствовала в общем проведению всей этой работы, но, с другой стороны, успешное развитие операций Юго-Западного фронта требовало проявления активности не только от левого фланга, но и вообще от всего Западного фронта. Такие задачи, по крайней мере, ставились нашим главным командованием командзапу. Так, телеграммой № 3379/оп./605/ш. от 8 июня Главком, ориентируя командзапа в благоприятной обстановке, слагающейся для нас на Юго-Западном фронте, требует, чтобы части Западного фронта проявили величайшее напряжение, дабы поляки не могли снять ни одной своей части с этого участка фронта и перебросить на Юго-Западный фронт. В той же телеграмме Главком приказывает ускорить переброску в распоряжение командующего 12-й армией 24-й стр. дивизии, сосредоточивающейся в районе Гомеля. На следующий день, 9 июня, Главком телеграммой № 3387/оп./613/ш. еще раз потребует от Западного фронта короткого удара с целью сковать силы противника. Командзап считал возможным осуществить эти требования только по поступлению достаточного числа пополнения в свои дивизии, участвовавшие в майско-июньской операции. Телеграммой № 585/оп./сек. от 10 июня он доложил Главкому, что для производства короткого, но решительного удара он сосредоточивает 16, 21 и 54-ю стр. дивизии. Пополнение этих дивизий должно закончиться 12 июня… «Ожидается пополнение на молодеченское направление – 10 000 человек. Срок их прибытия определит переход в наступление». В действительности дальнейшего развития эти предположения не получили. Хотя того же 10 июня командзап телеграммой № 01583/оп./сек. на имя командующих северной и южной группами и командарма 15-й приказывает командующему северной группой восстановить положение на своем фронте, а командарму 15-й содействовать ему в этом, причем фронтовой резерв сосредоточивается: 54-я стр. дивизия в районе м. Ушачь, 16-я дивизия в районе ст. Фариново – Воронечь – Толкачи, 21-я стр. дивизия остается в прежнем районе своего расположения. На самом же деле все операции на правом фланге и центра Западного фронта до начала его следующего большого наступления свелись лишь к частичным колебаниям фронта в ту и другую сторону, вызываемым разведывательными поисками и налетами обеих сторон.

Концепция нового наступательного плана командующего Западным фронтом сводилась к следующим действиям армий Западного фронта: 4-я армия должна была совершить обходное движение севернее оз. Б. Ельны, нацеливаясь своей пехотой на район Германовичи – Шарковщизна и делая глубокий охват левого фланга противника своей конницей вдоль левого берега Западной Двины, а затем в направлении на г. Свенцяны. 15-я армия в составе пяти стр. дивизий и двух отд. кав. бригад (выделенных из состава 16-й и 33-й стр. дивизий) должна была прорвать укрепленную позицию противника с фронта, действуя вдоль железнодорожной линии Полоцк – Молодечно и выйти на рубеж Глубокое – Докшицы. Наконец, 3-я армия, наступая в северо-западном направлении, должна была перерезать ту же железную дорогу в районе ст. Парафианово (10 км западнее м. Докшицы)[7]. 16-я армия сосредоточенными силами должна была наступать на Игумен и Минск для связывания центральной группировки противника. Мозырская группа, занявшая уже г. Мозырь, должна была содействовать наступлению 16-й армии организацией наступления в направлении на Глуск[8]. Для выполнения этого плана, сущность которого сводилась к двойному обходу значительного скопления сил противника, группировавшегося в районе Германовичи – Лужки – Глубокое, наличные силы Западного фронта по армиям распределялись следующим образом. В состав 4-й армии входили три с половиной пехотных и две кав. дивизии, в состав 15-й армии – пять пехотных дивизий. 3-я армия насчитывала в своем составе четыре пех. дивизии, в 16-ю армию должно было войти пять пех. дивизий и, наконец, Мозырская группа должна была действовать в прежнем своем составе[9].

До оформления этого плана в виде письменной директивы командзап обширной директивой за № 0730/оп./сек. от 20 июня (см. приложение № 1) наметил основания этого плана, в которую телеграммой наштазапа от 23 июня, № 01800/ оп./сек. (см. приложение № 2) внесены были незначительные изменения. Кроме того, командзап лично посетил штабы 4, 15, 3 и 16-й армий для всестороннего освещения плана операции.

По-видимому, тогда же у командзапа окончательно наметился и срок начала наступления, а именно 4 июля. Главком согласился с намеченным сроком наступления и одновременно подчеркнул, что складывающаяся на Юго-Западном фронте обстановка требует начала наступления и на Западном фронте.

30 июня последовала первая письменная директива командзапа за № 02224/кф, устанавливающая порядок группировки сил в армиях Западного фронта, общие задачи для этих армий и разграничительные линии между ними (см. приложение № 3). А 2 июля РВС Западного фронта обратился с воодушевляющим приказом к войскам фронта, в котором бойцам разъяснялись цели и причины нашего наступления (см. приложение № 4). Наконец, в тот же день в 18 ч. 55 мин. последовала директива командзапа за № 01896/оп./сек., поставившая боевые задачи армиям фронта и время начала общего наступления (см. приложение № 5).

В развитие директивы командзапа командующие армиями отдали свои предварительные приказы по армиям, предусматривающие занятие исходного положения к вечеру или исходу 3 июля.

Сущность плана командарма 4-й сводилась к удару главными силами его армии и 3-го конного корпуса вдоль левого берега Западного Двины, развивая в дальнейшем удар конницей на запад, а пехотой на юг в охват левого фланга противника, противостоявшего 15-й армии[10]. Командарм 15-й, действовавший в коридоре между 4-й и 3-й армиями, направлял удар главной массы своих сил на ст. Парафианово, имея в армейском резерве 4-ю стр. дивизию (см. приложения № 2, 3, 4).

Командарм 3-й наносил главный удар своим правым флангом в направлении на м. Докшицы, имея в армейском резерве также одну дивизию (см. приложения № 5, 6).

Наступление всех трех армий должно было начаться с утра 4 июля после непродолжительной, но сильной артиллерийской подготовки.

Командование 16-й армии, прежде чем приступить к операции, предполагало произвести смену 10-й стр. дивизии на ее участке прибывающей в его распоряжение 2-й стр. дивизией. Очевидно, в силу этих причин начало операции 16-й армии переносилось на ночь с 6 на 7 июля.

Командарм 16-й предполагал форсировать Березину на участке от устья р. Ровы до устья р. Клевы. Задача форсирования реки на этом участке возлагалась на три дивизии, а одна дивизия должна была остаться в армейском резерве. Нанесение главного удара предполагалось в направлении Смолевичи – Минск, с энергичным наступлением левофланговых частей армии в направлении Талька – Осиповичи с целью перерезать железную дорогу Бобруйск – Минск[11].

Со времени наступившего во второй половине июня временного затишья на Западном фронте его линия не претерпела существенных изменений, за исключением левофлангового участка, где действовала Мозырская группа. В связи с быстрым продвижением вперед Юго-Западного фронта, она также продвигалась вперед и к концу дня 3 июля достигла уже рубежа р. Инна к западу от железной дороги Жлобин – Коростень.

Эта группа, считая себя как бы продолжением Юго-Западного фронта и действуя, очевидно, по линии наименьшего сопротивления, стремилась к группировке главной массы своих сил на правом берегу Припяти и к наступлению ими прямо в западном направлении, что еще 1 июля вызвало соответствующие коррективы Главкома. В телеграмме № 3962/оп./ 795/ш. от 1 июля он дает следующие советы командзапу:

«Задачей Мозырской группе полезно поставить выдвижение на рубеж Бобруйск – Глуск, первоначально же на рубеж Паричи – оз. Тремлец.

Левофланговые части 16-й армии должны всемерно содействовать Мозырской группе в ее продвижении».

Командзап вполне согласился с этими указаниями.

Согласно данным нашей разведки, силы противника перед армиями нашего Западного фронта исчислялись в 86 400 штыков, 7500 сабель, 188 легких и 77 тяжелых орудий (см. приложение № 7).

Из этого числа в боевой линии находилось 33 400 штыков, 4100 сабель, 156 легких, 68 тяжелых орудий; в ближайших резервах 22 800 штыков, 2200 сабель, 32 легких и 9 тяжелых орудий; в глубоком резерве и в тылу 30 200 штыков и 1200 сабель[12].

Этим силам противника армии Западного фронта 1 июля могли противопоставить: 90 509 штыков, 6292 сабли и 595 орудий разных калибров (см. прилож. № 8).

В разговоре с Главкомом по прямому проводу 6 июля командзап примерно так же определил наши силы и силы противника. Он считал, что мы располагаем 80 тысячами штыков и 8700 сабель или 115–120 тысячами бойцов пехоты и кавалерии. Эти силы образовались не столько благодаря прибытию на фронт новых частей, сколько благодаря усиленному притоку пополнения; командзап считал, что всего только за один июнь на фронт поступило 70 тысяч человек пополнения, из них непосредственно в части влились 37 тысяч человек.

Силы противника командзап определил в 58 тысяч штыков и сабель, считая лишь передовые части и ближайшие резервы.

Таким образом, Западный наш фронт был в целом равен по силам белополякам, стоявшим против него – по данным нашей разведки. По сведениям же, приводимым польской военной литературой, наши силы составляли 70 000, а противника – 100 000 человек («Война и мир» № 7) – явный перевес.

Однако это не совсем благоприятное для нас обстоятельство облегчалось сохранением белополяками прежней системы обороны кордонного типа в виде «опорных линий» и «узлов обороны», которая влекла за собою лишь распыление сил, вовлечение в бой по частям и бесполезное расходование слабых армейского и дивизионного резервов. По замечанию одного из польских авторов, при такой системе армейские резервы могли спасти положение лишь одного полка, после того как дивизии, подвергшиеся нападению, были бы уже основательно потрепаны[13].

Напротив, армии Западного фронта в своих действиях готовились применить ту же тактику, которая обеспечила им успех в майском наступлении. Компактные построения армейских ударных групп при поддержке артиллерии, количественно вдвое превосходящей артиллерию противника, должны были последовательно раздавить польские «узлы сопротивления», а затем разрозненно атакующие частные и общие резервы противника.

С утра 4 июля 4, 15 и 3-я армии перешли в решительное наступление. Мозырская группа в это же время развивала свое дальнейшее наступление, форсируя р. Ину.

В течение дня 4 июля на всем фронте своего наступления армии Западного фронта имели значительный успех. Сопротивление противника в его укрепленных линиях было сломлено, и наши части преследовали противника в открытом поле. Директивой № 01932/оп./сек. командзап ставил своим армиям задачу энергично развивать успех. Командарму 16-й предлагалось левофланговыми частями объединения форсировать Березину на участке Любовичи – Паричи. Мозырской группе было указано наступать в северо-западном направлении и 7 июля выйти на рубеж Бобруйск – Глуск – Лесковичи – Медухов, имея сильный правый фланг и обеспечивая свой левый фланг занятием района Старушки – Снядынь.

В конце дня 5 июля командзап отдал более распространенную директиву за № 01941/оп./сек., в которой он ставил задачу полного окружения отдельных групп противника перед фронтом 15-й армии (см. прилож. № 9).

6 июля командзап, когда уже был предопределен разгром польских войск и начался их отход на молодеченском направлении, стремясь облегчить продвижение 16-й армии, в директиве № 01954/оп./сек. дал указания 3-й армии: с подходом частей 15-й армии в район Парилице – Парафианово, развивать стремительное наступление в юго-западном направлении для соединения в районе г. Минска с войсками 16-й армии.

Той же директивой разграничительные линии устанавливались: между 15-й и 3-й армиями – верхнее течение р. Березины – р. Вилия – для 3-й армии включительно. Между 3-й и 16-й армиями – оз. Пелик – р. Березина до р. Гайна – р. Гайна до устья р. Домля – р. Домля, все эти пункты включительно.

7 июля командзап отдал новую директиву за № 01963/ оп./сек., в которой армиям ставились следующие задачи: 4-й армии на плечах противника 9 июля захватить рубеж м. Тверечь – м. Годуцишки – м. Кома, то есть перейти полосу старых германских окопов. Кав. группа 15-й армии должна была быть передана в 4-ю армию. Сама 15-я армия должна была главными силами не позже утра 10 июля овладеть районом м. Молодечно. 3-я армия, прочно обеспечивая левый фланг 15-й армии, должна была продолжать выполнение ранее поставленной ей задачи. Директива дополнялась установлением разграничительной линии между 4-й и 15-й армиями, которая проходила через с. Проходы – оз. Мядзиол, все пункты для 15-й армии.

В тот же день в беседе с Главкомом по прямому проводу командзап определял трофеи своего фронта за первые дни наступления. Они составляли 16 орудий, несколько десятков пулеметов, кроме того, было захвачено не менее 3000 пленных. Главком считал, что охват 4-й армией был предпринят с недостаточным размахом, поэтому в районе Германовичи она будет упреждена частями 15-й армии. Однако к вечеру 7 июля 4-я армия уже целиком была нацелена на запад и, таким образом, ей представлялась возможность развивать в дальнейшем параллельное преследование противника[14].

В ночь с 6 на 7 июля не менее успешно части 16-й армии форсировали Березину и сразу выиграли значительное пространство на ее западном берегу[15].

Надломленный Польский фронт, расшатанный последовательными ударами наших армий, продолжал почти безостановочно откатываться к линии старых германских позиций. На позициях в районе м. Поставы – оз. Мядзиол противник в течение двух суток (8 и 9 июля) задерживал продвижение частей 4-й армии, пока наконец они не были прорваны совместными усилиями 4-й и 15-й армий[16].

9 июля директивой № 02006/оп./сек. на имя командующих 3-й и 16-й армиями, а также ком. мозырской группой командзап поставил следующие задачи:

3-й армии главными силами не позднее 11 июля овладеть районом Холхло – Першай – Раков. Частью сил оказать содействие 16-й армии ударом с севера в направлении Минск – Самохваловичи. 16-й армии главными силами не позже 11 июля овладеть районом Койдонов – Лоша и оказать содействие наступлению Мозырской группы. Мозырской группе, отбросив противника из района Бобруйска, наступать главными силами в направлении Глуск – Слуцк. Разграничительной линией между 3-й и 16-й армиями устанавливалась р. Гайна до устья, р. Цна – Волма, все эти пункты для 3-й армии.

Уже 10 июля командзап через начальника штаба фронта сообщал наштареспу свои предположения о дальнейших действиях, идея которых сводилась к массированию трех армий (4, 15 и 3-й) Западного фронта ближе к правому флангу фронта, обеспечивая эту группировку справа территорией «сочувственно настроенной нам Литвы», а далее территорией Вост. Пруссии. Этот кулак, постоянно нависая над левым флангом поляков, должен был облегчать продвижение наших войск на барановичском направлении, грозя охватом и окружением задерживающегося противника (см. приложение № 10). В своем разговоре по прямому проводу с Главкомом на следующий день командзап так формулировал план своих дальнейших действий: «4, 15 и 3-я армии пойдут севернее болот Неманской Березины, 16-я армия будет наступать вдоль Александровской железной дороги. Для главного удара я считаю это направление невыгодным, так как по нему мы все время будем идти с загнутыми назад флангами».

Успешно развивавшиеся операции армий Западного фронта заставляли командзапа уже теперь предусмотреть вопросы о будущей организации тыла. Медленный темп восстановления железной дороги Полоцк – Молодечно беспокоил командзапа. Хотя ж. д. движение до Минска и от Минска на Молодечно было открыто довольно быстро, тем не менее общая неналаженность органов военных сообщений требовала новых средств. Командзап, между прочим, просил Главкома в дипломатических переговорах выговорить право транзита для нужд фронта через Ковно (официальное название Каунаса до 1917 г. – Примеч. ред.) и Восточную Пруссию.

Отвечая на пожелания командзапа, Главком предлагал ему в своих расчетах базироваться исключительно на собственные железные дороги и бросать для ускорения дела все средства починки на более могучую железнодорожную магистраль. Далее он обращал внимание командзапа на то, что лесисто-болотистый район восточнее Лиды вызовет временное разделение сил Западного фронта, почему надлежало хорошенько взвесить распределение сил к северу и к югу от этой лесисто-болотистой полосы, на что был дан ответ в духе изложенного уже выше решения от 10 июля (разговор по прямому проводу Главкома и командзапа 11 июля).

Стремясь к более энергичному развитию успехов Мозырской группы, командзап в тот же день, 11 июля, директивой № 12021/оп./сек. приказал командарму 16-й передать в распоряжение командующего Мозырской группой 2-ю стр. дивизию.

12 июля командзап оформил свои соображения об устройстве тыла наступающих армий Западного фронта директивой за № 02029/оп./сек., в которой указывалось:

1) полку военных сообщений Западного фронта не позднее 18 июля восстановить железную дорогу от Полоцка до Вилейки и от Борисова на Минск и Молодечно; к 22 июлю он должен был закончить исправление мостов и путей на участках железных дорог Вилейка – Молодечно, Молодечно – Вильно, Молодечно – Лида, Минск – Барановичи;

2) начальник снабжения фронта должен был открыть продовольственные склады фронта в следующие сроки: в Вилейке не позже 18-го, а в Молодечно по позже 19 июля. Каждый из этих складов должен быть снабжен продовольствием на 3, 4 и 15-ю армии из расчета трехдневной потребности в нем каждого соединения.

Наконец, та же директива предусматривала организацию гужевого транспорта начальником военных сообщений, для чего последний должен был немедленно подтянуть этапы для открытия военных дорог: Вилейка, Нарочь, Сморгонь, Ошмяна, Нача – для 4-й армии; Молодечно, Лоск, Субботники, Жирмуны, Заболотье – для 15-й армии; Молодечно, Холхло, Вишнев, Ивье, Лила, Василишки – для 3-й армии. На командармов возлагалась задача собрать подводы в пределах своих разграничительных линий и сосредоточить их не позднее 18 июля на своих военных дорогах.

Командарм 4-й должен был позаботиться о сборе не менее чем 7500 подвод; столько же должен был поставить и командарм 15-й. Командарму 3-й разрешалось ограничиться сбором не менее 3000 подвод.

В тот же день директивой № 02034/оп./сек. армиям фронта была поставлена задача к 17 июля выйти на линию Ораны – Жирмуны – Лида – оз. Глухов – Барановичи – р. Морочь. Директивой устанавливались и новые разграничительные линии между армиями (см. приложение № 11).

Приведенные выше распоряжения совпали с временной задержкой правого фланга Западного фронта, а конкретно – 4-й армии на рубеже р. Вилия, где части противника, хотя и сильно потрепанные в предшествующих боях, пытались устроиться и задержаться. Равным образом задержался и правый фланг 15-й армии – на линии старых германских позиций от оз. Вишневского до р. Вилии и далее до м. Сморгони. Однако на всем остальном фронте наши армии продолжали успешно продвигаться вперед, и главные силы 15-й и 3-й армий к концу дня 11 июля овладели районом Молодечно. В тот же день 16-я армия овладела Минском[17]. Захваченные в Минске частями 16-й армии оперативные приказы 4-й польской армии указывали, что противник не терял надежды удержаться к югу от Вильно на линии старых германских позиций. Однако, несмотря на то что позиции эти, особенно в районе м. Барановичи, являлись по своим фортификационным свойствам весьма сильной преградой, они не могли вполне осуществить свое назначение, так как 4-я армия уже форсировала их выдающийся к востоку выступ и находилась на подступах к г. Вильно.

Здесь противник оборонялся наиболее упорно, но уже утром 14 июля соединения и части 4-й армии вступили в г. Вильно. Приближающийся мир с Литвой, а главное, сближение оперативных зон Красной и литовской армий выдвигали на очередь вопрос об установлении известного взаимоотношения между ними, особенно при нахождении наших и литовских частей в одних и тех же районах. Вопрос приобретал особо актуальное значение, потому что уже 14 июля, то есть в день занятия нами г. Вильно, литовские части вышли из состояния нейтралитета по отношению к польской армии и заняли ст. Ландварово и Нов. Троки, угрожая левому флангу и тылу 7-й польской армии и принудили ее начать поспешное отступление не на Гродно, а на Лиду, чтобы удалиться от литовской границы. Ввиду того что взаимоотношения между литовской и Красной армиями еще не были точно определены, командзап телеграммой от 14 июля за № 02063/оп./сек. указал ревсоарму 4-й на возможность подчинения себе в оперативном отношении отрядов литовцев, если бы они появились в районе 4-й армии. Однако литовцы не шли на взаимное сотрудничество с Красной армией, хотя это и могло бы поставить левый фланг Польского фронта в чрезвычайно затруднительное положение. Четыре дня ушло на переговоры по этому вопросу, пока наконец с литовцами не было заключено соглашение, по которому правый фланг Западного фронта не должен был переходить крупными силами условной линии Нов. Троки – Ораны – Гродно – Сибра, которая впоследствии фактически заменена была линией Ораны – Меречь – Августов. Взамен этого литовские части должны были сами позаботиться о ликвидации польских частей к северо-западу от указанной линии. Восточнее же ее наше командование использовало литовскую территорию для устройства своего тыла со всеми правами, вытекающими из занятия войсками данной территории[18]. Чтобы более не возвращаться к этому вопросу, упомянем только, что литовская армия в течение последующего времени не обнаружила особого стремления придерживаться заключенной конвенции, а равным образом поддерживать хотя бы осведомительную связь с нашим командованием, что, конечно, влекло за собою недоразумения, которые старалась усиленно раздуть литовская дипломатия.

Поведение литовской армии и ее командования очень ярко обрисовано в почто-телеграмме Главкома наркоминдел тов. Чичерину от 1 августа за № 969/Р (см. приложение № 18).

Готовясь к преодолению линии старых германских окопов на всем их протяжении, командзап, судя по группировке им резервов и отдаваемым распоряжениям, предполагал воспользоваться прорывом этой линии 4-й армией, бросив вслед за нею главные свои силы, если бы противнику удалось задержать продвижение наших армий на этой линии южнее г. Вильно. Целый ряд распоряжений командзапа свидетельствует об этом. Так, телеграммой № 02072 от 14 июля командзап указывает командарму 15-й, чтобы он подтянул свою резервную дивизию ближе к правому флангу армии, двигая ее в направлении Сморгонь – Ошмяны.

Телеграммой № 02076 от 15 июля командарму 3-й было приказано выделить 5-ю стр. дивизию в резерв фронта и немедленно направить ее в район Сморгонь – Заскевичи, куда она должна прибыть не позднее 17 июля. Последующими распоряжениями эта дивизия направлена сначала на Крево – Вороново.

Командарму 16-й телеграммой № 02069/оп./сек. от 14 июля указано, что для облегчения прорыва германских укрепленных линий ему необходимо иметь армейский резерв за своим правым флангом, чтобы при поддержке 3-й армии, которая овладеет этой линией ранее, иметь возможность легко обойти ее. Не ограничиваясь этими распоряжениями, командзап 16 июля телеграммой № 02092/оп./сек. приказывает командующему Мозырской группой вывести 2-ю стр. дивизию по достижении ею района м. Тимковичи – Семежево в резерв фронта и направить ее в район Столбцы.

Армии Западного фронта продолжали развивать преследование противника и к концу дня 17 июля вплотную подошли к линии старых германских окопов, где завязались упорные бои. Особенно ожесточенный характер они приобрели на участке 16-й армии. Тем не менее противник сумел лишь сутки продержаться на этом рубеже, и уже к концу дня 19 июля армии Западного фронта вышли на линию р. Неман – ст. Барановичи – ст. Лунинец, причем 3-й кон. корпус занял г. Гродно, защищаемый слабым гарнизоном, так как бывшие впереди его части противника, а именно дивизии 7-й и 1-й польских армий, отступая под натиском наших войск, еще не успели достигнуть линии р. Неман.

При марше наших армий к берегам р. Вислы политика настолько тесно переплелась со стратегией, что выявление деятельности последней может быть осмыслено только на фоне сложившейся к тому времени общей политической конъюнктуры.

Решительные успехи наших армий не замедлили сказаться на тоне дипломатии капиталистических стран Антанты. 12 июля, воспользовавшись пребыванием в Лондоне тов. Красина для торговых переговоров, английское правительство в лице лорда Керзона предъявило советскому правительству ноту о заключении в недельный срок перемирия с Польшей. Лорд Керзон при этом предлагал советским войскам отойти от естественных этнографических границ Польши. В свою очередь и польские войска должны были отойти с территории Советской Федерации.

Далее лорд Керзон предлагал на конференции в Лондоне обсудить условия мира РСФСР и Польши, при этом граница между Россией и Польшей намечалась согласно плану Верховного Союзного Совета, принятого в 1919 г., то есть по линии р. Западного Буга. В случае отказа нашего правительства от принятия этого предложения, английское правительство объявляло, что державы Антанты будут помогать Польше всеми доступными для них средствами[19].

Пока оба правительства обменивались нотами по этому вопросу, наше главное командование следующим образом оценивало стратегические перспективы в связи с нотой лорда Керзона и политической группировкой держав.

В своем докладе от 16 июля за № 4232/оп. на имя председателя РВСР Главком указывает, что «через неделю, много через две, мы реально станем перед вопросом о нарушении или исполнении вышеуказанного требования Англии и Франции». Осуществление Антантой своих угроз, по мнению Главкома, могло поставить нас перед фактом активного выступления на стороне наших врагов Румынии, Финляндии, а может быть, и Латвии, а при этих новых условиях мы должны будем соответственно изменить группировку наших сил, к чему, по очерченным выше условиям времени (через неделю, много две), мы должны приступить теперь же, дабы своевременно быть готовыми для борьбы в новой обстановке. Далее Главком констатировал, что по условиям снабжения, главным образом продовольствия, наш Польский фронт может рассчитывать на два месяца напряженной борьбы. Главком считал, что осенью и зимой условия продолжения борьбы будут для нас крайне затруднительны, но, с другой стороны, при изолированном положении Польши в течение указанного двухмесячного срока, было возможно рассчитывать на окончательное падение сопротивления Польши и достижения нами Варшавы. Активное выступление лимитрофных государств меняло обстановку в том отношении, что наша стратегия в этих условиях рассчитывала лишь на достижение линии лорда Керзона. Форсирование этой линии, если бы оно удалось нам и мы разгромили бы даже Польшу, не улучшило бы особенно нашего положения, так как при этом все-таки невозможно было бы избежать значительной растяжки нашего фронта, что легко могло повлечь крупную неудачу от ударов прочих врагов.

«Если даже мы не потерпим таких тяжелых последствий, то нужно ожидать, что дальнейшая борьба примет затяжной характер, так как по недостатку сил и средств мы снова будем принуждены к тому методу борьбы, который применялся до настоящего времени, то есть сосредоточения всех возможных сил на какой-либо одной задаче, хотя бы ценою временных неудач в других районах борьбы».

На этом докладе Главнокомандующего необходимо остановиться подробнее, так как он в значительной мере проливает свет на дальнейший ход событий.

Прежде всего отметим, что главное командование считало возможным в сравнительно короткий срок (до двух месяцев) окончательно сломить сопротивление Польши, если мы останемся с последней в единоборстве. При этом из формулировки этого места доклада можно усмотреть, что Главком считал достижение Красной армией Варшавы фактом окончательного подрыва сопротивления Польши. Эта мысль проскальзывает и в директиве Главкома от 23 июля 1920 г. № 4344/оп. (подробно о ней будет ниже), где задача «нанести противнику окончательное поражение» связывается с овладением городом Варшавой[20].

Далее надо остановиться на основных положениях доклада Главкома от 16 июля.

В конце доклада он совершенно определенно говорит, что выступление лимитрофных государств вновь заставит нас действовать по внутренним операционным линиям, на основе частной победы, когда успех на главнейшем направлении достигается ценою временных неудач в других районах борьбы. Этот метод Главком считает неизбежным злом, затягивающим войну, и считает его нежелательным даже в том случае, когда неудача нам не угрожает.

Конечно, далеко выдвинутое вперед расположение наших главных сил в том случае, если на флангах выступили бы Финляндия и Румыния, а быть может, и Латвия, не было бы для нас выгодным. При действиях по внутренним линиям не всегда можно задаваться целями, требующими глубоких наступлений. Однако в данном случае не следует упускать из виду, что вышеперечисленные лимитрофные государства не были нашими врагами, а лишь могли стать таковыми. Не следует забывать и того, что Финляндия настолько удалена от нашего Западного фронта, что ее выступление не могло непосредственно отразиться на советско-панской борьбе. Выступление Латвии было очень маловероятно, к тому же силы ее были невелики. А вот выступление румынской армии было бы для нас гораздо большей угрозой, однако и здесь для того, чтобы она могла войти в боевую связь с польской армией, потребовалось бы значительное время.

Вместе с тем причиной выступления этих государств, по мнению Главкома, могло явиться давление Антанты в том случае, если бы мы перешли этнографическую границу Польши. Расстояние от этой границы до Вислы, на которой разовьются решающие бои, равняется примерно 150 километрам, то есть решение было бы уже не за горами.

Уж если бы и мог встать вопрос о коренных перегруппировках, то, во всяком случае, не ранее достижения нами этой границы, когда обстановка начала бы вырисовываться конкретно.

Для того чтобы вернее удержать от выступления вышеперечисленные государства, лучше всего было бы добить буржуазно-шляхетскую Польшу. Так, по крайней мере, кажется нам и такое же указание было дано Главкому правительством в ответ на его доклад. Но главнокомандование исход видит в другом направлении. Ему представляется необходимым изменить группировку теперь же, в полном соответствии с возможными выступлениями лимитрофов.

17 июля председатель РВСР почто-телеграммой № 707 поставил в известность главное командование о том, что «правительство сочло необходимым отвергнуть английское посредничество». Исходя из общей оценки положения, председатель РВСР предлагал главному командованию и всем другим органам военного ведомства принять меры к тому, чтобы всесторонне обеспечить наше быстрое и энергичное продвижение вперед на плечах отступающих польских белогвардейских войск и в то же время, ни на минуту не ослабляя направленных против буржуазно-шляхетской Польши сил (курсив наш. – Н.К.), подготовлять резервы на случай, если бы Румыния, потеряв голову, выступила на путь Польши.

Далее даются указания о работе в области пополнений и подкреплений, продовольствия, о переходе намеченной Антантой границы.

«В отношении Румынии, – говорится далее, – избегать таких группировок и действий, которые могли бы быть ложно истолкованы как выражение наших агрессивных намерений (курсив наш. – Н.К.), и в то же время зорко следить за группировками и действиями румынских военных властей, чтобы не дать себя застигнуть врасплох.

То же в отношении Финляндии и Латвии».

Итак, указания по вопросам, затронутым Главкомом, которые дает предреввоенсовета, прямо противоположны предложениям главного командования. Задачей ставится дальнейшее наступление, причем предлагается «ни на минуту» не ослаблять сил, действующих против панской Польши, а против возможных выступлений ограничиться наблюдением и подготовкой новых резервов, в связи с чем предложен новый нажим в административно-организационной работе.

Кроме того, главное командование предостерегается от увлечения перегруппировками в сторону Румынии.

Дальнейший ход событий подтвердил полную правильность и целесообразность указаний предреввоенсовета. В нашей борьбе с панами мы не испытали никакой помехи со стороны лимитрофов.

Напомним, что первоначальный план операции главного командования заключался в нанесении главного удара силами Западного фронта с обеспечением его левого фланга силами Юго-Западного фронта, по прохождении нами Полесья. Оба фронта руководствовались этой основной директивой. Командюгозап тов. Егоров, учитывая успешное развитие июльской операции Западного фронта, 11 июля дает приказ армиям своего фронта за № 542/сек./3794/оп. об ударе главными силами в северо-западном направлении, причем 12-я армия должна наступать на Ковель – Брест-Литовск, а 1-я конармия на Луцк – Грубешов – Люблин – Луков. 14-я армия, обеспечивая левый фланг главных сил фронта, должна была овладеть районом Рава-Русская – Городок – Львов.

Нота лорда Керзона в связи с успешными операциями Западного фронта вызвала внесение видоизменений в первоначальные планы главного командования. Причинами этих видоизменений послужили, по нашему мнению, два основных обстоятельства. Во-первых, опасения главнокомандования по поводу возможного выступления Румынии, о чем подробно уже говорилось выше, и, во-вторых, постепенно создавшаяся уверенность, по мере развития блестящих успехов Западного фронта, в легкости победы, в легкости окончательного подавления сопротивления белополяков.

Об этом свидетельствует телеграмма Главкома зампредреввоенсовета т. Склянскому, поданная им на обратном пути из Минска в Москву при проезде через Смоленск.

«РЕВ. ВОЕН. СОВ. РЕСП.

т. Склянскому.

Сейчас в Смоленске, на обратном пути из Минска. В Минске видел Тухачевского. Там же отдал дальнейшую директиву, которую, вероятно, вы уже получили. Самое существенное – это высокий подъем настроения в частях, гарантирующий возможность и дальше продвигаться, не уменьшая энергии. 16 числа занята Гродна (так в оригинале. – Ред.), а вчера Слоним. Оба эти успеха свидетельствуют, что линии p. Немана и Шара прорваны и теперь у противника нет на пути их отхода рубежей, на которых они могли бы рассчитывать задержать нас. Не исключена возможность закончить задачу в трехнедельный срок. Завтра будем в Москве, № 2155/оп. П. п. Каменев, Курский».

Мысль о возможности покончить с белополяками одними силами Западного фронта более четко формулируется в следующем месте доклада Главкома предреввоенсовета от 21 июля, который мы полностью приводим ниже: «Кроме того, предполагаю, на случай необходимости усилить войска, предназначаемые для борьбы с Румынией, задержать также продвижение 16-й армии Западного фронта, наступающей через Барановичи на Волковыск. Эта же армия явится в этом случае резервом на случай выступления Латвии. При этом рассчитываю, что Запфронт силами остальных своих трех армии справится с задачей окончательного разгрома Польши, если она не получит существенной поддержки сверх выступления Румынии и Латвии».

Последующие события показали, что надежды на разгром белой Польши одними силами Западного фронта являлись преувеличенными.

После получения почто-телеграммы предреввоенсовета от 17 июля за № 707 (ее содержание изложено выше) главное командование директивой № 4315/оп./918/ш. от 20 июля предписывало командованию обоими фронтами «продолжать энергичное развитие операций, согласно отданным ими директивам, не ограничивая таковых границей, указанной в ноте лорда Керзона» (см. приложение № 15). В директиве есть ссылка и на то, что нажим на белополяков не должен ослабляться и что со стороны Румынии следует страховаться новыми резервами.

Однако уже 21 июля Главком подает новый доклад на имя предреввоенсовета за № 481, где выражается следующая идея наступления. Этот доклад настолько важен, что его необходимо привести полностью.

«По вашей директиве о действиях на Польском фронте в связи с происходящими переговорами докладываю:

Обоим нашим фронтам, действующим против Польши, даны указания об энергичном развитии наступления, не считаясь с пограничной линией, указанной радиограммой Керзона, и фактически это наступление с полной силой развивается армиями Запфронта, на юго-западе же пока замедлилось, по-видимому, главным образом, в силу утомления войск.

Это замедление продвижения Юго-Запфронта в настоящее время не только не представляет опасности, но до известной степени является даже желательным, по крайней мере, до того времени, когда выяснится отношение Польши к ответу РСФСР на ноту Керзона.

Если поляки пойдут на переговоры с нами, это покажет, что они не могут рассчитывать на серьезную поддержку с чьей бы то ни было стороны, и тогда откроется свобода действий для энергичного наступления в глубь Польши.

Обратно, отказ Польши от переговоров или другие признаки вероятности того, что Польша будет реально поддержана союзниками, заставят нас, не отказываясь от наступления на Польшу, принять серьезные меры страховки от возможных опасностей.

На первом месте в этом отношении является выступление Румынии, которая уже имеет для этого достаточные силы и возможности.

В этом случае наше глубокое продвижение в Галицию явилось бы весьма опасным, и поэтому предлагаю операции на Юго-Запфронте ограничить задачей разгрома правофланговой польской армии, дабы этим путем отрезать Польский фронт от Румынского и получить возможность часть сил Юго-Запфронта обратить для борьбы с Румынией.

Кроме того, предполагаю на случай необходимости усилить войска, предназначаемые для борьбы с Румынией, задержать также продвижение 16-й армии Западного фронта, наступающей через Барановичи на Волковыск. Эта же армия явится в этом случае резервом на случай выступления Латвии. При этом рассчитываю, что Запфронт силами остальных своих трех армий справится с задачей окончательного разгрома Польши, если она не получит существенной поддержки сверх выступления Румынии и Латвии».

Надо заметить, что и Юго-Западный фронт сочувствовал оттяжке своих сил с главного направления, но, в противовес Главкому, считал необходимым углубиться в Галицию (телеграмма командюгзап Главкому от 22 июля за № 609/сек./ 4095/оп.).

Мы не будем сейчас касаться вопроса, насколько основательны были опасения главнокомандования по поводу румынской опасности. В своем месте мы высказались уже по этому вопросу. Мы остановимся на двух моментах. Во-первых, на мотивах, которыми главнокомандование развязало себе руки по вопросу об ослаблении наших сил, действующих против панской Польши, и, во-вторых, на методах обеспечения левого фланга Западного фронта.

Доклад констатирует отставание Юго-Западного фронта и объясняет это переутомлением войск. Таким образом, получается, что Юго-Западный фронт, по всей вероятности, все равно в решающей схватке с белополяками участия принять не сможет. Опасаться этого и не приходится, так как Западный фронт даже тремя из своих четырех армий сумеет покончить с панской Польшей. С другой стороны, это обстоятельство выгодно для нас, так как страхует нас со стороны Румынии.

23 июля главное командование отдает Юго-Западному фронту следующую директиву:

«Минск. 23 июля 1920 года.

Сложившаяся обстановка в связи с энергичным и быстрым продвижением вперед Запфронта, преследующего противника, требует такого же энергичного развития вашего наступления и на польском участке Юго-Запфронта, а потому приказываю:

1) сильной ударной группой правого фланга к 4 августа овладеть районом Ковель – Владимир-Волынский, поддерживая связь с левым флангом Запфронта, обеспечив свой левый фланг;

2) остальными силами польского участка фронта нанести решительное поражение 6-й польской и украинской армиям противника, оттеснив их на юг к границам Румынии, использовав для этой задачи Конную армию, причем последней, выполняя эту операцию, обеспечив себя со стороны Львова, сосредоточить свои конные массы на узком фронте и действовать таковыми в определенном выбранном направлении, не распыляя их и не ослабляя тем силу удара;

3) с 24 июля 1920 г. разграничительная линия между Запфронтом и Юго-Запфронтом продолжается на м. Ратно – Влодаву – Ново-Александрию (на Висле), все пункты для Запфронта включительно;

4) в отношении Румынии отданные ранее директивы остаются в силе № 4393».

Этой директивой предопределялись действия обоих фронтов в расходящихся направлениях[21].

Того же 23 июля главным командованием была отдана основная директива Западному фронту за № 4344/оп. об окончательном поражении белополяков и занятии Варшавы следующего содержания:

«Командзап. Копия командюгозап.

Минск. 23 июля 20 года.

Обстановка требует энергичного нашего продвижения вперед в общем направлении на Варшаву, дабы нанести противнику окончательное поражение. Ввиду изложенного приказываю:

Первое – продолжать энергичное преследование противника и не позднее 4 августа армиям фронта пройти линию Ломжа – Брест-Литовск, и не позже 12 августа выйти на линию Прасныш – Ново-Георгиевск и далее по р. Висле на юг до Ново-Александрии включительно, овладев городом Варшавой.

Второе – с выходом правого фланга фронта на бывшую границу Восточной Пруссии к северу от Граева войскам фронта отнюдь указанные границы не переходить, имея за ними лишь наблюдение.

Третье – одновременно указывается 12-й армии Юго-Запфронта продолжать энергичное выдвижение на фронте Ковель – Владимир-Волынский.

Четвертое – разграничительная линия между Запфронтом и Юго-Запфронтом с 24 июля 1920 года продолжается на м. Ратно – Влодаву – Ново-Александрию, все пункты для Запфронта включительно. № 4344/оп.

Главком Каменев.

Член РВСР Курский».

Из сопоставления директив Западному и Юго-Западному фронтам мы видим, что на 4 августа Западный фронт должен занять положение с занесенным вперед правым и осаженным назад левым флангом, причем последний должен был обеспечиваться 12-й армией, выходящей на линию Ковель – Владимир-Волынский. Дальнейшего продвижения 12-й армии по мере наступления Западного фронта на Варшаву ни одна директива не предусматривает.

В последующем мы увидим, что и 12-я армия перемещалась на юго-запад (3 августа).

Таким образом, активное участие главных сил Юго-Западного фронта в общей операции против белопольской армии на варшавском направлении было отставлено. Лишь 1-й армии ставилась задача некоторого содействия Западному фронту.

Назначение разграничительной линии Влодава – Ново-Александрия делало Западный фронт безответственным за люблинское направление, а вместе с тем на Юго-Западный фронт задачи овладения этим районом первоначально не возлагалось[22].

18 июля командзап директивой № 02110/оп./сек. ставил задачей армиям Западного фронта форсирование рек Немана и Шары в течение 21 и 22 июля (см. приложение № 14). Как мы видели выше, ход событий частично упредил эту директиву, и части 3-го кон. корпуса успели войти в г. Гродно, занятый слабым гарнизоном.

Противнику все-таки удалось задержать нас на линии Шары и Немана, особенно в районе именно г. Гродно.

Дело в том, что, оценивая значение этих водных рубежей, неприятель готовился, по-видимому, активно оборонять их, для чего сосредоточивал в районе Гродно силы, подтянутые им из тыла, а также переброшенные с разных участков своего фронта.

Главные силы противника, отступавшие под натиском наших армий, разделившись на две группы, направлялись одна на Гродно, другая на переправы через р. Неман в м. Лунно – Мосты для занятия рубежа этой реки. Вместе с тем противник перебрасывал по железной дороге от Белостока на Гродно 17-ю и 9-ю пех. дивизии и три уланских полка. Эта группа и вошла 20 июля в соприкосновение с нашей 15-й кав. дивизией, переправившейся уже в Гродно на левый берег Немана и двигавшейся на м. Кузницу, и быстро отбросила ее обратно к предместьям г. Гродно, где эта последняя с трудом удерживалась.

Вместе с тем наша 10-я кав. дивизия у м. Скидель в тот же день столкнулась с сильной группой противника, отступавшей от Лиды на Гродно. В завязавшемся бою противник начал было теснить 10-ю кав. дивизию, успешно продвигаясь к Гродно, но в это время к месту боя начали подходить передовые части пехоты 4-й армии, сначала 53-й стр., а после и 12-й стр. дивизий. С их появлением бой принял неблагоприятный для противника оборот, и он, отказавшись от своего первоначального намерения, свернул на юг, переправился через Неман в районе Лунно и пристроился к правому флангу своей белостокской группы, атаковавшей в это время Гродно.

Наше положение под Гродно и вообще на линии р. Неман начало значительно улучшаться после того, как на линию р. Немана в районе Гродно вышла вся 4-я армия, а затем к концу дня 21 июля начали выходить и правофланговые части 15-й армии.

В это же время части 3-й и 16-й армий успешно форсировали Шару и продолжали свое продвижение к г. Волковыску. Уже к концу дня 22 июля на фронте в 70 км от Гродно до Зельва развернулись три армии Западного фронта[23].

Тем не менее противник не только не терял надежды удержаться на линии р. Немана, но и продолжал попытки по овладению городом Гродно.

23 июля части 4-й армии сменяли части 3-го конного корпуса под Гродно; который, сменившись, двинулся на север, чтобы, найдя переправы через р. Неман, ударить во фланг и тыл противнику в направлении на м. Нов. Двор.

Хотя бои под Гродно еще продолжались, но уже 23 июля, уловив начало потрясения белопольского фронта, директивой № 261/к. ф. командзап поставил очередную задачу армиям Западного фронта не позже 3 августа достигнуть линии Остроленка – Остров – Коссов – Дрогичин – Бела – Влодава. При этом 4-й армии указывалось не переходить нашей бывшей границы с Восточной Пруссией (см. приложение № 16).

24 июля 3-му конному корпусу удалось переправиться через р. Неман севернее Гродно на участке, не наблюдаемом противником и, сбивая его мелкие части, двинуться на м. Нов. Двор.

Противник, одновременно сильно атакованный в свой правый фланг пехотой 4-й армии, поспешно отходил через г. Соколку на г. Белосток, преследуемый нашими частями[24].

В это же время не менее упорные бои вела 16-я армия на волковысском направлении. 23 июля противник пытался здесь также перейти в контратаку, но она не только окончилась для него неудачей, но при этом он еще и понес существенные потери. Наши бойцы захватили у него много пленных, 12 орудий и массу других трофеев. После этого г. Волковыск был сравнительно легко взят 24 июля.

Так же упорно держался противник и перед левым флангом 16-й армии и Мозырской группой. Здесь, на фронте Пружаны – Картузская Береза, завязались упорные бои с противником. Лишь 27 июля 8-й стр. дивизии 16-й армии удалось овладеть г. Пружанами, а 10-я стр. дивизия 26 июля овладела районом Картузской Березы, и одна ее бригада, преследуя противника, 30 июля заняла Кобрин, чем открыла возможность продвижения Мозырской группе.

Правый фланг 16-й армии – 27-я стр. дивизия – в это время быстро продвигался вперед и уже 27 июля занял район г. Бельск – ст. Гайновка, захватив пленных, артиллерию и другие трофеи[25].

Это были последние упорные бои противника перед линией р. Буг, после чего он быстро начал отходить к этому рубежу, причем местами его отход принимал беспорядочный характер.

27 июля командзап в предвидении атаки кр. Брест-Литовск отдал директиву № 238/к. ф., в которой указывалось 16-й армии выдвигать свои силы севернее крепости, а Мозырской группе ускорить свое продвижение, имея в виду атаковать крепость, а частью своих сил отрезать ее со стороны Влодавы. Командарму 16-й предлагалось: «В случае опоздания Мозыргруппы, 16-й армии двигать по Александровской железной дороге лишь незначительные силы, учитывая наличие армрезерва» (см. приложение № 17).

Преследуя противника в направлении на Белосток, части 4-й армии 26 июля овладели г. Соколкой. Бои за Гродно стоили полякам тяжелых потерь. По подсчетам командарма 4-й его армия за время боев под Гродно захватила до 5000 пленных, 32 орудия (из них 10 тяжелых), 3 танка и более 100 пулеметов. В самом городе был захвачен конский запас в 500 коней, освобождено до 500 наших пленных и захвачено много продовольствия[26].

Уже начиная примерно с линии p. Неман и Шара, противник стремился упорядочить свой отход, выигрывая время на каждом более или менее подходящем для обороны рубеже. Ближайшим из таковых теперь являлись рубежи рек Нарева и Западного Буга. На них сопротивление противника оказалось более продолжительным, чем на предшествующих рубежах в силу, главным образом, того обстоятельства, что противник, отступая в глубь своей страны по сходящимся направлениям, имел возможность, сокращая свой общий фронт, выделять более значительные резервы для активного маневрирования. Кроме того, он усиливался новыми формированиями из запасных и добровольческих частей, впрочем, очень невысокого качества.

На естественные рубежи в виде рек Нарева и Западного Буга наступали фланговые армии Западного фронта: 4-я и 16-я, а также Мозырская группа (последняя, впрочем, отстала, и непосредственная тяжесть боев на р. Зап. Буг почти исключительно легла на 16-ю армию), поэтому вполне естественно, что более оживленные боевые действия разыгрались как раз на их участках. Кроме того, через них же проходили сквозные железнодорожные магистрали от Вильно и Минска, явившиеся главными осями отступления польских армий.

Центральная армия Западного фронта – 3-я, наступала по местности, лишенной местных рубежей, двигаясь в промежуток между реками Наревом и Зап. Бугом. Кроме того, ее участок, находившийся в промежутке между указанными нами двумя главными магистралями, был значительно менее насыщен войсками противника, почему на ее фронте за рассматриваемый период времени и в дальнейшем не произошло никаких особых боевых столкновений.

Двигаясь к линии р. Нарева, 4-я армия вновь имела значительный успех на своем правом фланге. 27 июля 3-й кон. корпус с ходу овладел крепостью Осовец, выдвинув свои передовые части непосредственно к восточно-прусской границе на Граево и Щучин. 28 июля передовые части пехоты 4-й армии подошли к рубежу р. Нарева и обнаружили, что он занят хорошо укрепившимся противником. Тем не менее одна бригада 18-й стр. дивизии, преодолев сопротивление белополяков, утвердилась на левом берегу р. Нарева на шоссе Белосток – Ломжа.

В тот же день и 15-я армия вышла на р. Нарев южнее 4-й армии, но все мосты на ее участке оказались уничтоженными. Между тем 3-й конный корпус, двигаясь правым берегом р. Бобр, уже приближался к Ломже и 29 июля готовился атаковать ее. Вслед за ним, на случай неудачи, в районе Осовца сосредоточивался армейский резерв 4-й армии – 12-я стр. дивизия.

Атака 3-м конным корпусом укрепленной ломжинской позиции 29 июля положила начало шестидневным упорным боям на р. Нарева. Хотя конный корпус и имел первоначально небольшой успех, но в дальнейшем развить его не удалось, и командарм 4-й решил ввести в дело свой армейский резерв – 12-ю стр. дивизию, выдвинув ее от Осовца к Ломже. 30 июля эта дивизия выступила из Осовца, и в ожидании ее прибытия 3-й конный корпус вел затяжные бои. В течение 30 июля еще одна дивизия 4-й армии, а именно 53-я стрелковая, переправилась на левый берег Нарева у с. Стренковой Горы и развивала свой успех в направлении на м. Тыкоцин, что облегчило положение соседей слева – частей 18-й стр. дивизии, которая начала быстро расширять свой плацдарм на левом берегу Нарева.

На фронте 15-й армии ее попытки переправиться на левый берег Нарева окончились неудачей[27].

Пока эти события происходили на правом фланге и в центре Западного фронта, его левый фланг – 12-я армия – продолжал продвигаться к линии р. Зап. Буг. Ввиду запоздания Мозырской группы, для овладения г. Брестом с севера была двинута из армейского резерва 2-я стр. дивизия. Проходя по интервалам колонн 8-й стр. дивизии, она должна была выдвинуться в первую линию, в то время как последней предстояло одновременно с этим стягиваться к северу и выйти на р. Зап. Буг севернее крепости. В то же время несколько отставшая 10-я стр. дивизия преследовала отступающие от Кобрина части противника.

Пользуясь таким положением наших частей, 14-я Великопольская дивизия, отходившая по Брестскому шоссе от Кобрина и Пружан и оказавшаяся на уступе и в тылу левого фланга 16-й армии, легко прорвала, вернее, отбросила в сторону у с. Лышицы слабый заслон в виде 24-й стр. бригады 8-й сд, пытавшейся преградить ей дорогу, и несколько уклонившись к югу, все-таки проникла в крепость Брест. Не задерживаясь совершенно в ней, Великопольская дивизия заняла позиции к северу от крепости по левому берегу Зап. Буга[28].

30 июля в своей директиве № 4502/оп./956/ш. Главком вновь приказывает командующим обоими фронтами вести наступление на Польском фронте с прежним напряжением и энергией, дабы в кратчайшее время «абсолютно уничтожить польскую армию».

День 31 июля ознаменовался успехом на фронте 4-й армии. Части 3-го конного корпуса, сменяемые у Ломжи 12-й стр. дивизией, стягивались к м. Новогород, где 10-я кав. дивизия уже переправилась на левый берег Нарева и вела бой за увеличение своего плацдарма. Равным образом 18-я стр. дивизия также значительно продвинулась вперед, выйдя в район Ежева.

На фронте 15-й армии противник продолжал удерживаться на левом берегу р. Нарева, и все ее попытки переправиться на левый берег заканчивались неудачей. В ночь с 31 июля на 1 августа командзап директивой № 219/к. ф. приказал командующим 4-й и 3-й армиями помочь 15-й, переменив направление движения своих объединений на Остроленку и Брянск.

Выполняя эту директиву командзапа, 4-я и 3-я армии в течение 1 августа имели ряд успешных боев, сопровождавшихся значительным выигрышем территории, причем г. Брянск был захвачен частями 3-й армии, но Ломжа продолжала упорно держаться.

Однако противник под угрозой с севера и с юга уже очищал фронт перед 15-й армией, отходя на Мазовецк, чем воспользовалась последняя и переправилась на левый берег р. Нарева.

2 августа 3-й конный корпус, полностью переправившийся на левый берег Нарева, развивал действия в тыл г. Ломжи совместно с энергичной атакой этого населенного пункта 12-й стр. дивизией, которой наконец удалось овладеть Ломжей. Сильная контратака противника из района Замброва имела временный успех чисто местного значения. Контрманевром резервов 4-й и 15-й армий в ночь с 2 на 3 августа положение было восстановлено[29]. В это время 3-й конный корпус согласно приказу командарма 4-й также переменил направление своего движения на Остроленку и вел упорные бои на подступах к ней.

Продвижение 15-й армии по переправе ее через р. Нарев происходило весьма быстро и к концу дня 3 августа части этой армии, выдвинувшись далеко вперед, заняли г. Остров. 3-я армия, в свою очередь, выдвигалась на р. Зап. Буг, причем ее левофланговая дивизия уже вошла в связь с правым флангом 16-й армии[30], в которой за это время произошли следующие события, которые можно охарактеризовать как борьбу за рубеж р. Зап. Буг.

К концу дня 31 июля дивизии армии подошли к р. Зап. Буг на участке от м. Немирова до г. Брест-Литовска, а 1 августа 2-я стр. и части 10-й стр. дивизий совместной атакой овладели правобережными фортами крепости.

К 1 августа за Зап. Бугом сосредоточились сильно потрепанные и поредевшие части польских дивизий, отступавших к Зап. Бугу еще с линии р. Березины и подкрепленные новыми формированиями из добровольцев и запасных частей. Командование 16-й армии на участке р. Зап. Буг от г. Дрогичина до г. Брест-Литовска включительно насчитывало части 15, 2, 4, 14, 16-й пех. дивизий, по одной бригаде от 6, 9 и 1-й гор. дивизий, две кав. бригады, отряд Булак-Балаховича, а также вновь прибывшие из тыла 111, 128, 134 и 164-й пех. полки. Общая численность противника определялась в 21 500 штыков и 2000 сабель.

Форсирование р. Зап. Буг было назначено на 2 августа. Хотя 2 августа большинство дивизий армии и форсировали реку, но им не удалось сразу же расширить захваченный плацдарм. Наиболее упорные бои за обладание Дрогичином вела 27-я стр. дивизия, наиболее глубоким было продвижение 8-й стр. дивизии, проникнувшей к г. Беле. Противник оборонялся весьма энергично, по очереди отбрасывая на правый берег Зап. Буга то одну, то другую нашу дивизию. 8-й стрелковой также пришлось отойти на более сокращенный плацдарм на левом берегу Зап. Буга. После того как противник отбросил на правый берег Зап. Буга части 17-й стр. дивизии, 2-я стрелковая дивизия, вытянутая в армейский резерв после взятия Бреста и переброшенная на левый берег Зап. Буга на участке 8-й стр. дивизии, только облегчила последней возможность в порядке переправиться обратно на правый берег Зап. Буга. Таким образом к 3 августа противник вновь обеспечил за собою обладание рубежом Зап. Буга, за исключением района г. Дрогичина, который был взят 27-й стр. дивизией 4 августа.

Если операции Западного фронта пока давали место для самого благоприятного прогноза, то Врангелевский фронт начинал серьезно озабочивать наше главное командование.

Еще 1 августа телеграммой за № 4544/оп./978/ш. Главком предупреждал командзапа, что в ближайшем будущем с его фронта будет взята и направлена на Врангелевский фронт 48-я сд в двухбригадном составе.

2 августа Главком телеграммой № 4558/оп./981/ш. запросил командзапа, когда тот сможет снять со своего фронта еще две дивизии для отправки их на Врангелевский фронт. Успех 27-й стр. дивизии в районе Дрогичина в связи с неудачей прочих дивизий 16-й армии в форсировании Зап. Буга вызвал директиву командзапа командарму 16-й и командующему Мозырской группы от 5 августа за № 0114/оп./сек., переданную от его имени начальником штаба фронта о том, чтобы командарм 16-й направил из района Дрогичина не менее трех дивизий своей армии на Венгров и Седлец. Мозырской группе предстояло овладеть районом Влодавы для облегчения продвижения 12-й армии (см. приложение № 19).

Последней крупной операцией, предшествовавшей началу продвижения армий Западного фронта широким фронтом вслед за сознательно уклонявшимся от боя противником к берегам Вислы, были упорные бои частей 4-й армии за Остроленку, окончившиеся 6 августа отходом противника, после того как 4-я армия отрокировалась к северу и 3-й конный корпус стал вновь нависать над левым флангом противника, угрожая и его тыловым сообщениям.

Быстрое развитие темпа операций Западного фронта не совпадало во времени с таковыми же действиями Юго-Западного фронта, которому в это время приходилось затрачивать уже более значительное время на преодоление сопротивления противника. Мы подробно об этом говорили выше.

Первоначально главному командованию приходилось принимать несколько раз меры к подталкиванию правого фланга Юго-Западного фронта. Так, в телеграмме № 4213/оп./ 892/ш. от 15 июля Главком требует от командюза более энергичных действий со стороны армий Юго-Западного фронта, считая отрицательным примером продвижение 12-й армии, которая в течение двух дней прошла только 20 км.

Такие же меры, в свою очередь, принимались и командюзап: своей телеграммой № 4297/оп./669/сек. от 30 июля он указывает командарму 12-й на то, что части 16-й армии на 10 км подошли к крепости Брест-Литовск, поэтому 12-й армии, в свою очередь, надлежит ускорить наступление для скорейшего овладения Ковелем.

Уклонение значительной части сил Юго-Западного фронта на львовское направление не соответствовало интересам, силам и средствам Западного фронта. Возник вопрос о подчинении 12-й и 1-й конной армии командзапу для наилучшего обеспечения его левого фланга во время марша к берегам Вислы.

Стремительное продвижение наших армий от берегов Зап. Двины и Березины к Нареву и Зап. Бугу не осталось без влияния на материальную сторону этих армий и их численность.

Неоднократно цитированный нами автор Е. Сергеев в своей книге «От Двины к Висле» так характеризует состояние тыла и кадров своей армии (с. 80, 81): «Все тылы неимоверно растянулись, отстали, пустые парки и бездействовавшие радиостанции плелись где-то в хвостах обозов, авиационные отряды могли бы поспеть за армией только по воздуху, но их базы требовали железных дорог. Наконец, и это главное, конница отказывалась служить на коне[31], а пехота, и без того слабого состава, окончательно обращалась в слабые «численные кадры».

«Историко-стратегический очерк 16-й армии» констатирует такое же состояние тылов и войск: «Ряды красных бойцов сильно поредели, полки по своему составу приближались к батальонам и даже ротам. Тылы страшно растянулись. Железные дороги, спешно восстанавливаемые, не в состоянии были справиться с массою предъявляемых им перевозок. Планомерный подвоз и эвакуация были до крайности затруднены» (с. 119).

Однако, если мы взглянем на ведомости боевого и численного состава войск Западного фронта по состоянию их к 1 июля и 1 августа, то поразимся картиной сравнительного благополучия (см. приложения № 1 и 19). Именно сличая эти ведомости, мы убедимся, что численный состав бойцов, например, 3-й армии, за месяц уменьшился с 30 243 человек до 23 324 человек, то есть в общем примерно на 25 %. Численный состав 15-й армии на 1 июля был 44 796 бойцов, а к 1 августа он достигал уже только 27 522 человек, то есть уменьшился примерно на 30–40 %, и т. д. в таком же роде.

При изучении и сличении этих ведомостей не следует забывать, что они составлялись по данным, получаемым из армейских штабов, которые определяли их к 15 числу предыдущего месяца, то есть в нашем случае к 15 июля. Таким образом, вышеприведенные цифры к 1 августа должны были еще более измениться в меньшую сторону. Подтверждением тому может служить следующий факт из личной практики автора этих строк.

По данным штаба фронта (см. приложение № 19), число бойцов 10-й стр. дивизии показано на 1 августа в 4500 человек, а на самом деле их число, когда автор принимал эту дивизию на берегах р. Буга в начале августа 1920 г., не превосходило и 2800 человек, причем число штыков в полку колебалось от 180 до 250.

Форсированием Зап. Буга армиями Западного фронта закончился целый знаменательный период советско-польской кампании 1920 г. Поэтому, прежде чем переходить к переломному моменту этой кампании – сражению на Висле, уместно будет подвести некоторые итоги только что описанному периоду.

Нам предстоит, прежде всего, охарактеризовать действия нашей стратегии в целом. Ее отличительной чертой за указанный период времени явились крайняя энергия и решительность, проявленная фронтами.

Действия нашего главного командования находились под влиянием сложного комплекса причин политического и материального порядка, повелительно указывающих на необходимость стремиться к окончанию войны до наступления осенней и зимней кампании. Опасение выступления Румынии заставило главное командование предусмотреть последующее видоизменение своего первоначального плана.

Само собою разумеется, что 400—1500-километровый поход в течение времени меньше чем месяц, при условии наличия в тылу слабо развитой и основательно разрушенной противником железнодорожной сети, не мог не вызвать вполне естественного в этих условиях разрыва между фронтом и тылом. Этот последний по мере сил и возможности старался поспеть за требованиями фронта, но разрушенный транспорт создавал непреодолимую пропасть между ним и фронтом.

Вот что говорит по этому поводу Е. Сергеев в своей книге «От Двины к Висле» (с. 82): «Между тем весь тыл армии, растянувшейся от Белостока до Полоцка и Великих Лук, был забит всем тем, чего так жаждали войска. Тянулись заново сформированные телеграфные роты, авиаотряды, поезда с патронами и снарядами; в Вильне уже 12 августа выгрузился 1-й арм. зап. полк в составе до 6000 чел., и непрерывно из Полоцка прибывали эшелоны с маршевыми ротами, которых ожидалось до 30 000 человек».

Тот же автор отмечает далее сказочную по быстроте работу железнодорожников, которые не могли, однако, справиться с непреодолимым законом пространства. Тем не менее эта напряженная работа не могла восполнить недостаток паровозов, которых не хватало для того, чтобы наладить движение до нормы 10 пар поездов в сутки, в силу чего задерживалась доставка пополнений из тыла.

Вот причины, а также общий недостаток сил, с которыми была начата кампания, предопределившие собою начало процесса «стратегического изнурения» армий Запфронта уже на рубеже р. Зап. Буг и создавшие тем самым благоприятные предпосылки для активного маневра противника с линии р. Вислы и Вепржа.

В процессе развертывающегося наступления стратегический центр тяжести армий Западного фронта постепенно перемещался к северу от р. Зап. Буг, а силы Юго-Западного фронта уклонялись к румынской границе, в то время как противник, в силу вполне естественных причин ища опоры в своем жизненном районе, перемещал стратегический центр своих армий к средней Висле.

Что касается до операций нашего противника за описываемый период времени, то он явился дважды (в мае и июле) жертвою своей любви к кордонному расположению без стратегических резервов. Эта основная причина, то есть отсутствие стратегических резервов, и предопределила собою весь дальнейший ход операций для поляков. Их командование в этих обстоятельствах, очевидно, не сразу остановилось на определенной оперативной мысли. Слабый бросок вперед польских резервов под Гродно, конечно, не внес бы крупного изменения в общую стратегическую обстановку. В более значительных размерах полякам, по-видимому, удалось достигнуть накопления сил на берегах Нарева и Зап. Буга, что сразу сказалось на устойчивости их сопротивления на этих рубежах.

Равным образом впервые на берегах Западного Буга мы замечаем переход противника к маневрированию в полном смысле этого слова, вместо пассивного цепляния за территорию, как это наблюдалось до сих пор.

Мы оставили армию Юго-Западного фронта в тот момент, когда, сломив сопротивление 2-й польской армии на ровенском направлении, она развивала преследование противника, вытесняя его из пределов Украины.

В разговоре с Главкомом по прямому проводу, происходившем 11 июля, командюз следующим образом определил задачу, которую он предполагал возложить на 12-ю армию: «Ударной группой в составе трех стрелковых дивизий и кавалерийской группы Голикова наступать в общем направлении Ковель – Брест; одной дивизией прикрывать ударную группу, наступая в направлении Сарны – Ратно. Армейский резерв – одну дивизию, впредь до овладения нами Ковелем, иметь в районе Сарн».

Таким образом, начиная с этого момента более определенно выявлялась роль 12-й армии как связующего звена между двумя фронтами и как группы, долженствующей в дальнейшем обеспечивать левый фланг армий Западного фронта.

Эта концепция сложилась у командюза еще перед выходом его армий на линию Сарны – Ровно – Проскуров – Каменец-Подольск, каковую он считал исходной для дальнейшего наступления на Брест-Литовск. Характерно, что в этой первоначальной концепции своих дальнейших действий командюз предполагал Конную армию после необходимого отдыха направить в обход Ковеля и Брест-Литовска в общем направлении на Луцк – Владимир-Волынский – Холм – Луков. Удар на Львов и далее на Тарной должна была наносить 14-я армия (см. прилож. № 19). В тот же день 11 июля командюз директивой № 542/сек./3794/оп. поставил армиям своего фронта задачи, вытекающие из вышеизложенных его предположений, причем к 24 июля объединения должны были занять следующие районы: 12-я армия – район Ковеля, Конная армия – район Холм – Красностав – Замостье и 14-я армия – район Рава-Русская – Городок – Львов (см. приложение № 19а).

Весьма обширным приказом по армии за № 57/оп. от 12 июля (см. прилож. № 20) командарм 12-й направлял 58-ю стрелковую дивизию на Любашево – Ратно, 44-й стрелковой дивизии приказывал энергично преследовать противника в направлении на Ковель, куда также направлялась и 7-я стрелковая дивизия. Одна бригада 24-й стрелковой дивизии должна была также подтянуться к Ковелю, имея другую бригаду в резерве за своим левым флангом. Наконец, конная группа Голикова также должна была энергично преследовать противника и также на Ковель, следуя в одном переходе впереди фронта армии.

Таким образом, почти вся 12-я армия нацеливалась своими главными силами, за исключением одной дивизии, на Ковель.

Тем временем польские армии Украинского фронта стремились укрыться за местными естественными рубежами в виде рек Стыри, Иквы, Збруча, дабы, опираясь на них, активно оборонять подступы к Галиции и верхнему Бугу. Для указанной цели польские армии должны были занять следующее положение:

3-я польская армия, в состав которой возвращалась из 2-й польской армии 1-я пехотная дивизия легионеров, должна была оборонять направление Брест-Литовск – Коростень, 2-я польская армия в составе 3-й и 6-й пехотных дивизий и 1-й и 15-й кавалерийских бригад должна была обеспечивать ковельское направление, имея в виду «предстоящие действия из района Луцка и Рожище в направлении Ровно или Дубно». Южнее 2-й армии от Дубно через Кременец, Вишневец и далее по Збручу располагалась 6-я армия в составе 18, 13, 12-й пех. дивизий и 10-й пех. бригады (из состава 5-й пех. польской дивизии), а также украинских частей[32].

Указанное расположение и задачи польских армий повлекли в последующем ряд боевых столкновений с нашими преследующими их армиями, которые можно определить, как:

1) борьбу за выходы из Полесья – задача, выпавшая на долю нашей 12-й армии;

2) борьбу за рубеж рек Стыри и Иквы – весьма упорную и ожесточенную, вся тяжесть которой легла на 1-ю конную армию с приданными ей пехотными частями;

3) борьбу за рубеж реки Збруч, выпавшую на долю нашей 14-й армии.

В период совершения противником перегруппировки для занятия вышеуказанного расположения ему удалось частично оторваться от наших преследующих частей, почему боевое соприкосновение между обоими противниками начало восстанавливаться только 11 июля.

В этот день дивизии 1-й конной армии двинулись для занятия фронта Цумань – Котов – Хорлупы – Уездцы – Муравица – Хорупань – Дубно, который им приказано было занять к 12 июля, причем 11-я кав. дивизия заняла г. Дубно и вступила в бой с запасным польским батальоном, занимавшим Дубенский форт. Части 12-й и 14-й армий в это время совершали еще марш-маневр к линиям рек Горыни и Збруча.

12 июля соприкосновение с противником восстановилось на значительной части фронта между реками Припятью и Днестром. Лишь часть 12-й армии без боя форсировали реку Горынь и продолжали свое движение на реке Стырь. Левый фланг Конной армии (11-я кав. дивизия) был уже в бою в районе Дубно. Бои распространялись к югу от этого пункта, так как в этот день 135-я стрелковая бригада (45-я стр. дивизия) неудачно пыталась овладеть Кременцом.

Наконец, на участке 14-й армии 60-я стрелковая дивизия вошла в соприкосновение с противником на участке Волочиск – Тарноруда – Сатанов, а еще южнее части 41-й стр. дивизии с боем овладели Каменец-Подольским и двигались также на реку Збруч.

13 июля 12-я армия продолжала беспрепятственно следовать к реке Стырью в то время как на фронте от Дубно до устья реки Збруч начинали уже разгораться упорные бои.

13 июля противник, подтянув из Кременца к Дубно 18-ю пех. дивизию, выбил из города нашу 11-ю кавалерийскую дивизию и утвердился в нем. Это обстоятельство вынудило командарма 1-й конной ввести в дело 14-ю кавалерийскую дивизию, причем 11-й и 14-й кавалерийским дивизиям было приказано 14 июля обратно овладеть г. Дубно, в то время как 4-я кавалерийская дивизия двигалась к м. Торговице, а 6-я кавалерийская дивизия следовала на Луцк.

В этот же день Главком телеграфировал обоим командующим фронтами о проявлении войсками их фронтов в ближайшую неделю наивысшего напряжения в дальнейшем разгроме противника и захвате наибольшего пространства.

Начиная с 14 июля бои на фронте южнее Полесья носят переменный характер между определившимися уже группировками противника.

Переменный характер боев зависит от того, насколько удачно и своевременно тому или другому из противников удастся осуществить частную перегруппировку или выполнить тот или иной контрманевр. Бои за одни и те же рубежи затягиваются на две недели, но в результате перевес все-таки склоняется на нашу сторону, благодаря введению в дело армейских резервов, которыми не располагал противник. Особенно упорный и в высшей степени переменчивый характер бои принимали на Бродском и Волочиском направлениях.

На бродском направлении (Дубно) против главных сил 1-й конной армии и 45-й стрелковой дивизии выступали польские 18-я пд и 10-я пбр при участии некоторых частей 2-й польской армии (6-й пех. див.). На волочиском направлении 13-я и 12-я пд вели борьбу против наших сводной (вскоре названной 47-й стрелковой), 60-й стрелковой и 8-й кавалерийской дивизий.

14 июля наштаюз телеграммой № 554/сек./3859/оп. на имя командарма 14-й предложил ему, но приказанию командюза, ввиду сосредоточения значительных сил противника в районе Дубно – Кременец – Броды иметь более сильную группировку на своем правом фланге, выдвинув 8-ю кавалерийскую дивизию в направлении на Буск с задачей иметь постоянную связь с левофланговыми частями Конной армии. В свою очередь, польское командование фронтом стремилось, если не сомкнуть, то, по крайней мере, сблизить внутренние фланги 2-й и 4-й польских армий, для чего 3-я пд должна была растянуться к югу, а 6-я пд – выдвинуться в район Млынова. Однако командарм 2-й польской еще 14 июля приказал своим дивизиям подготовиться к упорной обороне на фронте Рожище – Луцк.

Весьма характерна та система обороны, на которой остановился польский командующий 2-й армией. Он приказывал в Рожище и Луцке образовать по одному оборонительному пункту с гарнизоном в один полк пехоты силою же не менее 1000–1500 штыков. Эти оборонительные пункты должны быть снабжены продовольствием и боеприпасами на 2 недели каждый и держаться наподобие осажденных крепостей при прорыве между ними значительных сил противника[33].

Ввиду того что 18-я пехотная дивизия по овладении Дубно, оставив там небольшой гарнизон, отошла в резерв в район Верба, нашим двум кавалерийским дивизиям к концу дня 14 июля удалось вновь овладеть Дубно. Этот эпизод повел в последующие дни к оживлению боев под Дубно, за который шла упорная борьба между 18-й пехотной польской дивизией, стремившейся отбить его, и 11-й и 14-й кавалерийскими дивизиями, которые при содействии бригады 45-й стрелковой дивизии со стороны Страклова, действуя во фланг полякам со стороны с. Млынова и Хорупани, старались удержать Дубно за собою.

В своей директиве № 561/сек./6896/оп. от 15 июля командюз требовал от своих армий «скорым и решительным ударом в кратчайший срок докончить разгром польских армий». Далее армиям ставились следующие задачи: «Не позднее 20 июля занять районы: 12-й армии – Ковель, Конной армии – Грубешов – Сокаль, 14-й армии – Золочев – Перемышляны – Буск.

14-я армия вела упорные бои по всему фронту, причем с особым упорством ее атаки направлялись на Волочиск. В своей телеграмме № 560/сек./6892/оп. от 15 июля командующий писал командарму 14-й о необходимости безотлагательно создать ударный кулак в составе двух стрелковых и одной кавалерийской дивизий, учитывая содействие 41-й стр. дивизии ввиду выясняющегося, согласно перехваченному приказу, стягивания противником сил к своему левому флангу.

Пока происходили эти события на участках Конной и 14-й армий, 12-я армия, пока еще беспрепятственно, приближалась к реке Стырь. 25-я стрелковая дивизия подходила к району Сарн, а 24-я стрелковая дивизия сосредоточивалась в районе м. Костополя.

Дни 16, 17 и 18 июля ознаменовались горячими боями на фронте Дубно – Кременец – реки Збруч, причем особо упорный характер они приняли на этой последней. Нашими частями на волочиском направлении и у Гусятина удалось переправиться на правый берег реки Збруч, но контратакой польских резервов они были отброшены обратно за реку.

Операции Конной армии и на этот раз начинали приобретать первенствующее значение, почему весьма интересно ознакомиться с предположениями командарма 1-й конной о дальнейших задачах его и соседних армий.

В своей телеграмме № 1 /сек./пол. от 16 июля на имя командюза командарм 1-я конной тов. Буденный высказывает следующие предположения. Он задается целью разбить группу противника, действующую в районе Пелча – Дубно – Верба – Кременец – Козин, для чего назначаются три кавалерийские дивизии (4, 11, 14-я), кроме того, достаточная конная группа должна быть выделена для захвата Радзивилова. Операция обеспечивается 6-й кавалерийской дивизией, остающейся на переправах через реку Стырь на участке Рожище – Торговица. Командарм 1-й конной, озабочиваясь, очевидно, сковыванием Польского фронта, и на возможно большем протяжении, просит распоряжения командюза 12-й армии, чтобы эта последняя не позднее вечера 16 июля вышла на реку Стырь на участок Чарторийск – Колки – Рожище. Что касается 14-й армии, то ее правофланговые части должны развить энергичное наступление в направлении Почаев – Радзивиллов одновременно с действиями Конной армии.

На следующий день, то есть 17 июля, командюз ответил на эту телеграмму телеграммой № 567/сек./3928/оп., в которой одобрялись все предположения командарма 1-й конной и указывалось, что 12-й армии приказано уже к 18 июля форсировать р. Стырь на своем участке, обеспечивая тем самым правый фланг Конной армии. Действительно, распоряжения по 12-й армии предусматривали на 18 июля даже форсирование р. Стоход частями 58-й стр. дивизии. Однако этим предположениям не суждено было осуществиться так скоро. Наступательное движение 12-й армии задержалось на р. Стырь, подобно наступлению прочих армий Юго-Западного фронта. Уже в течение 17–18 июля наступающие части 12-й армии вошли в боевое соприкосновение с противником на р. Стырь на участке от оз. Заренк до м. Колки, причем противник держался не только на левом, но и на правом берегу реки в ее излучине между м. Колки и г. Луцком. В течение 18 июля 44-я стр. дивизия имела уже бой с противником за м. Колки.

Таким образом, 18 июля является днем, когда все армии Юго-Западного фронта, войдя в тесное боевое соприкосновение с противником, были вновь задержаны им на тех естественных рубежах, о значении которых мы говорили в своем месте. В распоряжении командования фронтом имелись, однако, силы, которые еще не были введены в дело и которыми оно еще свободно располагало. Мы говорим о 24-й и 25-й стр. дивизиях. Первая, как мы уже указали, находилась в районе Костополя, вторая к 18 июля должна была сосредоточиться в районе Сарн, выделив одну бригаду в район Высоцк – Бережница для обеспечения правого фланга фронта от покушений противника со стороны Лунинца. Командование фронтом признало возможным уже теперь ввести в дело одну из этих дивизий на участке Конной армии. Телеграммой № 3959/оп./ 576/сек. от 18 июля командюз предлагал командарму 12-й передать в распоряжение командарма Конной 24-ю стр. дивизию.

Командование 1-й конной армии использовало эту дивизию для смены 6-й кав. дивизии на р. Стырь, куда она подошла 20 июля, имея свой резерв в районе Пальча – Воротнево (15 км сев. – вост. Луцка). Только тогда командование 1-й конной армии смогло приступить к планомерному выполнению своих предположений, изложенных в телеграмме № 1/сек./ пол. от 16 июля. До этого же времени на всем протяжении рек Стыри, Иквы и Збруча, примерно от Рафаловки до устья р. Збруч разгорались упорные бои. Части 12-й армии (7-я стр. див. и кав. группа Голикова) готовились форсировать р. Стырь на участке Чарторийск – Новоселки. 44-я стр. дивизия к концу дня после упорного боя овладела м. Колки, но противник (18-я пех. польская див.), в свою очередь, сильно теснил на Бродском направлении наши 14-ю и 11-ю кав. дивизии по направлению к г. Дубно и к концу дня 18 июля вновь овладел этим пунктом, причем 11-я кав. дивизия перешла на восточный берег Иквы, а 14-я кав. дивизия, оставаясь на западном берегу, продолжала вести бой с противником на участке Смордва – Хорупань. Далее к югу продолжалась упорная борьба на волочиском и гусятинском направлениях без значительных результатов для нас.

19 июля на всем фронте армий Юго-Западного фронта не произошло ничего существенного, за исключением лишь временного захвата м. Гусятина ударной группой 41-й стр. дивизии в составе четырех полков. Невзирая на частичный неуспех под г. Дубно, командование 1-й конной армии продолжало приводить в исполнение свой план: 4-я кав. дивизия сосредоточивалась в районе Демидовка – Пляшевка, готовясь нанести удар противнику в направлении на Радзивиллов – Броды. 24-я стр. дивизия двигалась на смену 6-й кав. див. на участке Жидичин – Тарговица.

20 июля началась упорная борьба на нижней Стыри за ее форсирование. Неоднократные попытки 7-й и 44-й стр. дивизий, предпринятые в этом направлении, заканчивались неудачей. 24-я стр. дивизия, выдвинувшись на р. Стырь, сменила части 6-й кав. дивизии, две бригады которой были направлены через с. Пелчу в тыл противнику, вновь занявшему г. Дубно.

Операции обеих сторон на бродском направлении принимали все более маневренный характер, почему заслуживают быть рассмотренными более подробно.

Овладев обратно 18 июля г. Дубно, 18-я пех. польская див., обеспечиваясь с востока 105-м пех. полком, растянутым по р. Икве от Дубно до Кременца и 10-й пех. бригадой в г. Кременце, сдерживавшими атаки 46-й стр. дивизии, весь день 19 июля вела бой с 11-й и 14-й кав. дивизиями, неоднократно переходившими на нее в атаки. Этот бой закончился большими потерями для обеих сторон. В то же время 2-я польская армия, согласно директиве командующего фронтом, должна была дотянуть свой правый фланг до Млынова, где устроить оборонительный пункт наподобие устроенных в Рожище и Луцке. Командарм 2-й польской поручил выполнение этой задачи на этот раз 3-й пех. дивизии, так как 6-я пех. дивизия, имевшая поручение еще 15 июля занять Млынов, не выполнила его и вернулась обратно в Луцк.

19 июля 3-я пех. дивизия совместно с 4-й кав. бригадой двинулась на Млынов через Тарговицу и в районе последней вступила в бой с 4-й кав. дивизией, следовавшей, как мы указывали выше, в район Демидовка – Пляшевка, чтобы в дальнейшем ударить на Радзивиллов – Броды. Бой продолжался целый день, причем 3-я пех. див. легионеров первоначально оттеснила нашу 4-ю кав. дивизию за р. Стырь, но когда на помощь 4-й кав. див. подошла бригада 6-й кав. дивизии, смененная на участке Рожище – Тарговица 24-й стр. дивизией, положение нашей кавалерии упрочилось[34], а на следующий день, то есть 20 июля, 3-я пех. див. легионеров с 4-й кав. бригадой ограничились обороной по реке Стыри на участке Тарговица – Хрыники, не выполнив, таким образом, своей основной задачи.

Начальник 18-й пех. польской дивизии генерал Крайовский несколько раз искавший связи с правым флангом 2-й польской армии в направлении на Млынов и не находивший ее, опасаясь за моральную устойчивость 305-го пех. полка, боеспособности которого он не доверял с того самого момента, как полк этот попал под его команду (этот полк входил в состав 10-й пех. бригады), получая тревожные сведения о сосредоточении значительных сил 45-й стр. дивизии по р. Икве к северу от Кременца и опасаясь за устойчивость собственных полков в случае второго дня упорного боя, решил в ночь с 19 на 20 июля отойти в район Верба, откуда ударить на нашу 4-ю кав. дивизию, стремившуюся проникнуть к Берестечко, и отбросить ее на север. Этот маневр должен был обеспечиваться гарнизоном форта Загорце (по нашим сводкам, Тараканов), который был усилен до двух батальонов пехоты (зап. батальон 50-го пп, 3-й батальон 145-го пех. полка и 2-я рота 8-го сап. батальона).

Однако, достигнув района м. Верба днем 20 июля, генерал Крайовский узнал о появлении сильной кавалерии в районе Козин – Доброводка и о движении ее разъездов на Кременец и Радзивиллов[35], почему решил продолжать свое отступление далее, «дабы первоначально преградить противнику путь на Броды, а затем уже предпринимать наступательные действия»[36].

Вот почему наша 14-я кав. дивизия, к концу дня 20 июля преследуя противника, свободно достигла Козина, где она была обнаружена 18-й пех. польской дивизией, расположившейся было на ночлег в районе с. Пусты – Иване.

Не желая подвергать свою дивизию риску ночного боя до полного ее отдыха, Крайовский поднял ее с биваков и в ночь с 20 на 21 июля отвел ее в район Радзивиллова.

Пока происходили эти события на бродском направлении, причем успех явно уже склонялся на сторону 1-й конной армии, не менее упорно домогалась успеха на волочиском направлении 60-я стр. дивизия, успевшая захватить небольшой плацдарм к северу от Волочиска на правом берегу р. Збруча, однако она не смогла развить своего успеха из-за недостатка сил, так как сводная стрелковая дивизия (вскоре переименованная в 47-ю) только готовилась поддержать ее усилия в направлении на Ожоговцы. С таким же ожесточением шли бои и на участке 41-й стр. дивизии, но пока также без особых результатов.

21 июля на крайнем правом фланге 12-й армии обозначился значительный успех: 58-й стр. дивизии удалось переправиться через р. Стырь и своим левым флангом продвинуться на фронт Езерцы – Вулька-Галузийская, однако в последующие дни дивизии не удалось удержаться на этом плацдарме, и контратаками противника она была отброшена на правый берег р. Стыри. На бродском направлении, как и следовало ожидать, пал форт Загорце (иначе форт Дубно, по нашим сводкам форт Тараканов), на остальном фронте нельзя отметить ничего существенного, лишь 6-я кав. дивизия на этот раз действительно своими главными силами выдвинулась в район с. Доброволки, а 10-я пех. польская бригада под натиском нашей 45-й стр. дивизии к вечеру 21 июля оставила г. Кременец.

Распоряжения командарма 1-й конной на 22 июля сводились к следующему: три кав. дивизии (4, 14 и 6-я к концу дня 22 июля должны были сосредоточиться в районе Берестечка, 45-й стр. дивизии, имея на своем левом фланге кав. бригаду Котовского, предстояло выдвинуться в район Радзивиллова, овладеть им и еще километров на 20 пройти к западу от него по направлению на Сасов. 11-я кав. дивизия должна была следовать за 45-й стрелковой в качестве резерва. Кав. группа Осадчего (бригада) отводилась в резерв в район Дубно.

В свою очередь, командование Польским фронтом предполагало 22 июля атаковать Конную армию одновременно правофланговыми частями 2-й армии (3-я пех. дивизия легионеров) и левофланговыми 6-й армии (18-я пех. див.).

Для этого на правом фланге 2-й польск. армии была образована группа генерала Линде в составе всей 3-й пех. дивизии, одного пех. полка и всей кавалерии 2-й армии, которой с утра 22 июля приказано было энергично наступать в общем направлении на Пелчу, а 18-й пех. дивизии было приказано наступать вдоль жел. дороги Радзивиллов – Дубно, стремясь через Доброводку соединиться с группой генерала Линде в районе Пелчи.

Контрманевр групп генералов Линде и Крайовского начался в ночь с 21 на 22 июля. В этот день в полной мере сказалась небоеспособность частей 2-й польской армии. Заняв м. Демидовку, группа Линде дальше не развивала своего наступления из-за «полного истощения сил в батальонах 65-го пех. полка». Однако первоначально противнику все-таки удалось потеснить 4-ю кав. дивизию, на поддержку которой была вновь двинута бригада 6-й кав. дивизии. К концу дня 22 июля группа Линде вновь отошла за р. Стырь. Равным образом ничем себя в этот день не проявила и 6-я польская дивизия, которой приказано было произвести ряд частных ударов на участок 24-й стр. дивизии[37].

18-я пех. польск. дивизия уже на рассвете 22 июля вошла в соприкосновение с 11-й кав. дивизией, которая оказалась впереди 45-й стр. дивизии и завязала с нею бой, постепенно тесня ее на Козин – Верба. 45-я стр. дивизия, занятая боем с частями 10-й пех. польск. бригады в районе Онышковцы, которую она преследовала, не приняла участия в боях 18-й пех. польск. дивизии с нашей 11-й кав. дивизией, почему к концу дня 22 июля противник вновь занял Козин. Равным образом и на участке 41-й стр. дивизии противник в этот день полностью восстановил свое положение, вновь отбросив наши части на левый берег Збруча. Первоначальные успехи 58-й стр. дивизии, которой удалось форсировать р. Стырь, побудили командюза стремиться развить успех на ее участке; телеграммой № 600/сек./4077/оп. от 22 июля он предложил командарму 12-й ввести в дело 25-ю стр. дивизию и использовать ее для действий в кратчайшем направлении на Ковель.

В этот же день командюз пришел к выводу о необходимости перенести центр тяжести операций Юго-Западного фронта в пределы Галиции, о чем он телеграфно доложил Главкому за № 609/сек./4096/оп., причем лишь 12-я армия должна была обеспечивать связь и взаимодействие между обоими фронтами, заняв Ковель и развивая удар далее на Холм – Люблин. Конной армии предполагалось дать задачу нанесения главного удара в обход Львова в общем направлении Берестечко – Рава-Русская – Ярослав. 14-я армия должна была наступать в направлении Тарнополь – Миколаев (см. приложение № 21).

23 июля не внесло особых изменений в обстановку, которая уже была исправлена присоединением к Конной армии одной бригады 45-й стр. дивизии и установлением связи с ее двумя остальными бригадами. Части Конармии продолжали выполнение поставленных им задач, при этом 4-я кав. дивизия к концу дня заняла Берестечко, в силу чего командарм 2-й польской оттянул группу ген. Линде для действий против Берестечка, совершенно отказавшись от дальнейшего наступления для взаимодействия с 6-й польской армией, а части 6-й и отчасти 4-й кав. дивизии проникли в тыл 18-й пех. польск. дивизии между м. Козином и Радзивилловом.

Попытки остальных частей 2-й польской армии атаковать 24-ю стр. дивизию хотя и увенчались временным успехом, но частные резервы этой дивизии скоро ликвидировали наступление противника в направлении на Киверцы и восстановили прежнее положение[38].

Вообще день 23 июля является поворотным в операциях армий Юго-Западного фронта. В этот день на его крайнем правом фланге части 25-й стр. дивизии начали сосредоточиваться на р. Стыри на участке 58-й стр. дивизии, а 14-я армия на волочиском направлении, введя наконец в дело сводную стр. дивизию, прочно укрепилась на правом берегу р. Случа севернее Волочиска. Однако действия 14-й армии на волочиском направлении не удовлетворяли командюза. В своей телеграмме за № 610/сек./4096/оп. от 23 июля на имя командарма 14-й он указывает, что «дальнейшее стояние частей армии на одном месте недопустимо» и требует развития энергичных действий ударной группы в указанном направлении.

День 24 июля ознаменовался отступлением 18-й пех. польск. див. на Броды. Отход этот совершался в чрезвычайно трудных условиях, в полном окружении нашей кавалерией, неоднократно бросавшейся в атаку в конном строю на отступавших белополяков, причем одна из польских бригад (35-я пехотная) была почти полностью уничтожена, а ее штаб вместе с командиром бригады взят в плен[39]. На волочиском направлении противник под вечер 24 июля оставил г. Волочиск и начал отступление на Тарнополь. В этот же день главные силы 12-й армии приступили к перегруппировке для форсирования р. Стыри. На левом фланге 14-й армии 41-я стр. дивизия также форсировала, наконец, р. Збруч.

Директивой № 613/сек./411/оп. от 24 июля командюз, в развитие директивы Главкома, ставил такие задачи своим армиям: 12-я армия должна была овладеть г. Ковелем в кратчайший срок, а затем, выставив заслоны в сторону Бреста, развивать решительное наступление в направлении Холм – Красник – Аннополь. Холм надлежало занять 4 августа, а переправы через Вислу и Сан в районе Аннополь – Ниско не позднее 15 августа. Конная армия не позднее 29 июля должна была овладеть районом Львов – Рава-Русская, выбросив передовые части для захвата переправ через Сан в районе Синява – Перемышль. Задача 14-й армии заключалась в преодолении сопротивления противника на р. Збруч и в наступлении своей ударной группой в общем направлении Тарнополь – Перемышляны – Городок.

Разграничительные линии устанавливались между Западным и Юго-Западным фронтами: Домбровица – Ратно-Влодава – Ново-Александрия, все пункты, кроме первого, для Западного фронта включительно.

Между 12-й и Конной армиями: ст. Киверцы – Локачи-Мирча – Лабунь – Рубник, все пункты для 12-й армии включительно. Между Конной армией и 14-й: Катербург – Глиняны – Городок – Перемышляны, все пункты для 14-й армии.

В тот же день командюз своей телеграммой № 623/сек./4133/оп. частично изменил эту директиву для 1-й кон. армии, направив главную массу конницы для занятия Львова (см. приложение № 22).

Таким образом, если день 23 июля был поворотным для армий Юго-Западного фронта в тактическом отношении, то день 24 июля явился для него поворотным в стратегическом отношении, надолго предопределив оперативное тяготение главной массы его сил к театру Восточной Галиции.

Стратегическое изнурение Польского украинского фронта, неудачи на волочиском и бродском направлениях предопределили оставление польскими армиями сильных естественных рубежей Стыри и Иквы, к тому же еще ускоренное направлением почти всей Конной армии на Броды.

В течение дня 25 июля 18-я пех. польская дивизия выдержала еще один упорный бой в Бродах. Окруженная со всех сторон нашей кавалерией в ночь с 25 на 26 июля, она вынуждена была пробиваться дальше на запад. Не менее успешно развивала преследование и 14-я армия, части которой 26 июля подходили уже к линии Н. Олексинец – Тарнополь – Трембовля. Выяснившаяся угроза Львову вынудила польское командование фронтом прибегнуть к полной перегруппировке своих сил, чтобы воспрепятствовать этой угрозе. Конная армия Буденного являлась реальным осуществлением этой угрозы, почему на нее и было обращено преимущественное внимание польского командования. Все равно обстановка требовала с его стороны решительных мероприятий: в связи со спешным отходом на запад полесской группы противника надлежало оттянуть и 3-ю польскую армию. Поэтому командующий Польским фронтом генерал Рыдз-Смиглы 26 июля отдал оперативный приказ, в котором объявил свое намерение собрать все свободные силы с менее угрожаемых направлений и ударить ими на Конную армию Буденного. 3-я польская армия (в составе 7-й пех. дивизии, 3-й пех. див. легионеров, 157-го, 132-го пех. полков, 6-й Украинской ид) должна была в течение 26 и 27 июля отойти на р. Стоход, переместив часть своих сил на юг и передав их в распоряжение 2-й польской армии.

Эта армия с частями, переходившими в нее из 3-й армии и прибывшими из тыла (1-й пех. див. легионеров, 6-й пех. див., сводной кав. группы – 1-я кав. див., 4-я кав. бригада и 7-й уланский полк) должна была, удерживая линию р. Стырь от Луцка до Тарговицы, главными своими силами ударить в направлении на Радзивиллов – Броды, чтобы облегчить 6-й армии восстановление ее положения на р. Збруч.

6-я польская армия до перехода в наступление 2-й польской армии имела задачей упорную оборону подступов к Восточной Галиции, а затем совместное наступление с нею в направлении Броды – Радзивиллов[40] (см. приложение № 29).

Действительно, 27 июля части 25-й и 58-й стр. дивизий, вновь переправившиеся на левый берег р. Стырь, встретили уже весьма слабое сопротивление противника.

Дальнейшие операции армий Юго-Западного фронта не являются уже объединенными единством оперативного замысла, тяготея к разным операционным направлениям, поэтому операции в Восточной Галиции будут рассмотрены нами в отдельной главе. Здесь же мы рассмотрим только действия тех групп войск Юго-Западного фронта, которые все время оперативно тяготели к Западному фронту, и в конце концов были подчинены последнему, то есть 12-й армии и 1-й конной армии, но предварительно сделаем несколько выводов относительно только что рассмотренного периода операций.

При этом нам кажется необходимым обратить внимание на следующие обстоятельства.

Противник вполне правильно учел оборонительные свойства системы p. Иквы и Стыри и стремился опереться на них.

Поскольку противнику приходилось вести оборону на растянутых фронтах, рано или поздно его оборонительная система должна была быть прорвана атакующим. Это событие ускорилось еще благодаря плохому моральному состоянию польских войск. 2-я польская армия представила картину чрезвычайно слабой боеспособности при низком моральном состоянии как войск, так и начальников в боях на р. Стыри.

6-я польская дивизия, двинутая на Млынов, возвращается обратно с полдороги. Отряд генерала Линде, начавший было успешное наступление, вдруг прекращает его и возвращается обратно.

Мы полагаем, что это и было основной причиной неудачи польского маневра, имевшего целью сомкнуть внутренние фланги 2-й и 6-й польских армий.

Обращаясь к действиям наступающего, мы должны прежде всего с удовлетворением отметить энергичное и красивое маневрирование Конной армии Буденного.

Предоставленная собственной инициативе в разрешении поставленной ей задачи, эта армия в течение двухнедельных упорных боев, энергично маневрируя, притягивает на себя значительные силы противника и притом лучшие (18-ю польскую пд) и наносит им чувствительные удары.

Мы должны признать, что маневрирование 14-й армии за указанный период времени встречает большие затруднения. Однако бои за линию р. Збруч окончились бы гораздо ранее, если бы силы этой армии не вводились в дело пакетами и не растрачивались в лобовых атаках на волочиском и гусятинском направлениях.

Как только на волочиском направлении мы применили маневр в достаточных силах, так в течение всего лишь двух суток нам удалось форсировать р. Збруч и окончательно сломить на ней сопротивление противника.

Обращаясь к действиям 12-й армии, следует признать, что ей приходилось на своем пути преодолевать не столько сопротивление противника, сколько бороться со свойствами местности.

Именно они, а также и разброска сил в этой армии, а не что-либо иное, замедляли продвижение этой армии. Лишь на р. Стыри она была задержана противником и неизвестно, как скоро она в этих условиях справилась бы с форсированием ее, так как в момент, когда она окончательно изготовилась к этой операции, противник сам добровольно покинул рубеж р. Стыри.

Обращаясь к способу маневрирования, примененному командованием Юго-Западного фронта, мы видим, что оно свелось к стремлению сначала окрылить, а затем охватить свободный северный фланг фронта противника, что повело к накапливанию Юго-Западным фронтом сил на своем правом фланге, в Полесье, местности малопригодной для действий значительных войсковых масс.

Кордонность расположения противника диктовала, казалось, другой способ действий, а именно массированного значительного кулака на кратчайшем к Бресту направлении, например на ковельском, для чего и могли бы быть употреблены 24-я и 25-я стр. дивизии.

Сравнивая ту роль, которая выпала на различные армии Юго-Западного фронта при этом конечном акте по очищению от противника Украины, следует признать, что опять-таки Конная армия оказалась в фокусе наиболее решительных операций.

И на этот раз она явилась тем маятником, который регулировал собою все операции Юго-Западного фронта. Эта роль до конца и с честью выполнялась 1-й конной армией, начиная с первых ее шагов на Правобережной Украине.

Оценивая ее деятельность, никогда не следует забывать того обстоятельства, что наиболее блестящие страницы кампании Юго-Западного фронта на Украине написаны кровью ее бойцов.

С 28 июля начинаются фактически действия армий Юго-Западного фронта в расходящихся направлениях. 12-я армия, во исполнение ранее поставленных ей задач, стремится к Ковелю, а затем к Влодаве; Конная армия главной массой своих сил снижается круто к юго-западу и ввязывается в упорные бои с главными силами 2-й польской армии в районе Брод; наконец, 14-я армия продолжает свое продвижение в глубь Галиции, преодолевая упорное сопротивление противника на левых притоках р. Днестра.

И в этот период кампании наибольшее значение принадлежит операциям 1-й конной армии на бродском направлении. Они будут рассмотрены нами в особой главе, а теперь мы закончим настоящую главу рассмотрением операций 12-й армии как группы, начавшей оперативно тяготеть к армиям Западного фронта еще с конца июля. 28 июля дивизии 12-й армии, форсировавшие р. Стырь, были разбросаны на фронте от с. Погост-Заречный до м. Рожище исключительно, протяжением свыше 200 км, причем наиболее плотная их группировка намечалась в районе Киево-Ковельской железной дороги, где группировались три дивизии (25, 7 и 44-я стр.).

Своим приказом № 58/оп. от 28 июля (см. приложение № 24) командарм 12-й поставил задачу своим дивизиям выйти на линию р. Стоход в пределах своих разграничительных линий не позже 24 часов 28 июля и не задерживаясь форсировать ее, а к 1 августа выйти на фронт Ратно – Ковель – Турийск – Киселин.

Однако главные силы армии только лишь 30 июля достигли линии р. Стоход, за исключением 58-й стр. дивизии, причем наиболее упорные бои завязались на перешейке между реками Стырью и Стоходом на участке Арсеновичи – Сокуль.

30 июля командарм 12-й своим приказом № 11 оп. (см. приложение № 20) ставил задачи своим дивизиям по форсированию р. Стоход и по форсированию р. Зап. Буг к 24 часам 3 августа.

Однако выполнение этого приказа замедлилось: в течение 31 июля 58-я стр. дивизия лишь достигла р. Стоход, а 25-я стр. дивизия удлинила свой фронт к югу, что дало возможность сосредоточить на упомянутом нами выше перешейке между р. Стырь и Стоходом две стр. дивизии (7-ю и 44-ю). Эти дивизии, ведя упорные бои с противником, к концу дня 1 августа оттеснили его за р. Стоход. В ночь с 1 на 2 августа 12-я армия форсировала р. Стоход на всем своем фронте и двинулась к линии р. Зап. Буг.

Как известно, линия р. Стоход явилась той преградой, о которую разбилось наступление Брусилова в 1916 г. Она была сильна не столько благодаря свойствам самой реки, сколько благодаря свойствам ее широкой, болотистой долины.

Однако на сей раз противнику не пришлось воспользоваться сильными оборонительными свойствами этого рубежа. В то время как 12-я армия форсировала р. Стоход, 2-я и 3-я польские армии начали свое дальнейшее отступление к пределам Польши. Причина этого отхода заключалась в падении Бреста, в силу чего левый фланг польского украинского фронта (3-я и 2-я армии) отходил за р. Зап. Буг[41].

Таким образом, 12-й армии оставалось теперь преодолевать лишь пространство для скорейшего выхода на одну линию с левым флангом армий Западного фронта. Уже в ночь с 3 на 4 августа 25-я стр. дивизия овладела Ковелем. Между тем Конная армия вела упорные и тяжелые для себя бои в районе Брод, что вызывало обоснованное беспокойство у нашего главного командования.

Телеграммой № 4592/оп. от 3 августа Главком указывал командюзу, что обстановка на фронте Буденного безусловно вынуждает резкое выдвижение 12-й армии в направлении Владимира-Волынского.

6 августа 25-я и 7-я стр. дивизии вышли на линию р. Зап. Буг на фронте Опалин – Корытница, а 44-я стр. дивизия приближалась к г. Владимиру-Волынскому.

Глава IX

Встречное сражение 1-й конной и 2-й польской армий на подступах ко Львову (борьба за Броды). – Выводы. – Перерыв в операциях Конной армии. – Форсирование Конармией р. Зап. Буг, обратное взятие г. Броды; бои на ближайших подступах ко Львову. – Выход Конной армии из боя на Львовском направлении. – Операции 14-й армии на левых притоках Днестра. – Контрнаступательные попытки противника. – Политические события, явившиеся следствием успеха Красных армий. – Переговоры о перемирии. – Временный революционный комитет Польши. – Совет действия в Англии

Мы оставили главные силы Польско-Украинского фронта в тот момент, когда после овладения 1-й конной армией Бродами командующий этим фронтом генерал Рыдз-Смиглы отдал директиву, согласно которой 2-я польская армия, усилившись за счет 3-й польской армии и перегруппировавшись под прикрытием р. Стыри, должна была энергично ударить в направлении Радзивиллов – Броды; развивая свой успех, развязать левый фланг 6-й польской армии, который, в свою очередь, должен был перейти в наступление от Красне на Броды, чем была бы достигнута смычка внутренних флангов 2-й и 6-й польских армий.

Исходя из этой директивы, командарм 2-й польской, в свою очередь, приказом по армии № 4023/ш. от 26 июля наметил перегруппировку своей армии, которая должна была закончиться к 29 июля. Суть этой перегруппировки заключалась в сосредоточении всей конницы 2-й армии (1-я кав. дивизия и 4-я кав. бригада) на крайнем правом фланге армии в районе Дашков – Мерва – Берестечко, в рокировке двух пехотных дивизий, а именно – в замене 3-й пех. дивизии легионеров 6-ю и в сосредоточении затем обеих пехотных дивизий армии (6-я и 1-я пех. дивизии легионеров) на фронте Тарговица исключительно – Мерва включительно, с обеспечением за этими дивизиями переправ через р. Стырь, что давало им возможность маневрировать на обоих берегах этой реки. По окончании перегруппировки командующий 2-й польской армией предполагал:

1) Кавалерийской группой (1-я кав. дивизия и 4-я кав. бригада) в двух колоннах ударить на Броды и Радзивиллов, стараясь войти в связь с 18-й пех. дивизией.

2) 6-я пех. дивизия легионеров должна была выполнять ту же задачу, следуя за кавалерийской группой; дивизия должна была дебушировать[42] через р. Стырь у Берестечка.

3) 1-я пех. дивизия легионеров, дебушируя у Малево через р. Стырь, должна была выдвинуться в район Пляшево – Доброводка для обеспечения охватывающего маневра 6-й пех. див. легионеров со стороны Дубно[43].

С рассветом 27 июля части 2-й польской армии приступили к перегруппировкам согласно вышеизложенному приказу.

По занятии Брод командарм 1-й конной, по получении директивы командюза о занятии г. Львова не позднее 30 июля, решил зайти в тыл луцкой группе противника двумя кав. дивизиями и уничтожить ее совместными усилиями этих дивизий и частей Конной армии, занимающих линию р. Стыри, связывая вместе с тем части противника на Краснинском направлении (левый фланг 6-й польской армии).

Поэтому командарм 1-й конной приказал: 4-й кав. дивизии с утра 27 июля выступить через Стоянов на Милятин, уничтожая попутно живую силу противника и «забирая технику». В районе Милятина 4-я кав. дивизия должна была быть 28 июля.

6-я кав. дивизия в тот же день должна была выступить через Радзехов на Сокаль, и прибыть туда тоже 28 июля. Задача дивизии ставилась такая же, как и 4-й кав. див. 11-я кав. дивизия, оставив одну бригаду на Золочевском (Краснинском) направлении до подхода частей 45-й стр. дивизии, остальными своими бригадами должна была следовать на р. Зап. Буг, на участок Добротвор – Буск. К концу дня 28 июля дивизия должна была расположиться на ночлег в районе Пшевлочна Адамы – Яблоновка.

45-я стр. дивизия к концу дня 27 июля должна была выйти на фронт Стронибабы – Бел. Камень – Сассов – Колтов.

Наконец, особая кав. бригада Осадчего, в качестве армейского резерва, должна была сосредоточиться 27 июля в районе Брод[44].

Таким образом, активная задача выпадала на 3-ю див. Конной армии, причем одна из них должна была вступить в дело после того, как скажутся результаты удара 4-й и 6-й кав. дивизий. 45-я стр. дивизия должна была сковывать противника на бродском направлении, в то время как на 11-ю кав. дивизию выпадала роль заслона. Выполнение 1-й конной армией вышеуказанных задач и привело ее начиная с 27 июля к ряду встречных столкновений – с одной стороны, с передовыми частями 2-й польской армии, а с другой – с левым флангом 6-й польской армии, крайне активная оборона которого создала также ряд встречных боев на бродском направлении.

Ввиду того что перегруппировка 2-й польской армии в силу объективных причин запоздала и главные ее силы вступили в дело лишь 30 июля, в разыгравшемся встречном сражении мы можем отметить три фазы: первая – наступательная инициатива принадлежит Конной армии, вторая – инициатива переходит на сторону противника и, наконец, в силу начала планомерного отступления 2-й польской армии, она вновь переходит к 1-й конной армии.

27 июля уже отмечается завязкой сражения в центре Конной армии. 4-я кав. дивизия, приступившая к выполнению своей задачи, встретилась с 4-й польской кав. бригадой, следовавшей в указанный ей район. Произошел, очевидно, встречный кавалерийский бой со всеми особенностями, присущими такого рода столкновениям, то есть путанностью и неясностью обстановки и быстрой сменой положений и моментов боя, что дало право обеим сторонам приписывать себе успех дня[45].

Равным образом продвижение 11-й кав. дивизии в указанный ей район привело к столкновению ее с левофланговыми частями 6-й польской армии, а именно – 18-й пех. польской дивизией, которая во исполнение приказа по 6-й польской армии должна была выделить на своем левом фланге достаточную маневренную группу для противодействия всяким попыткам обхода ее левого фланга со стороны противника. Начальник 18-й пех. польской дивизии предназначил для этой цели 36-ю пех. бригаду, которая 28 июля должна была перейти в район Буск – Красне; перегруппировка дивизии производилась под прикрытием действий сильных разведывательных отрядов и бронепоездов, высланных в направлении на Броды[46]. На участке р. Стырь день прошел в перестрелке, действовали мелкие разведывательные группы обеих сторон. 6-я кав. дивизия в этот день сделала также попытку овладеть переправой через р. Стырь в районе с. Щуровице, но попытка эта была отбита, и дивизия приступила к поискам переправ через р. Стырь выше и ниже этого пункта. Наконец, 45-я стр. дивизия к концу дня приступила к смене 3-й бригады 11-й кав. дивизии в районе к юго-западу от г. Броды, а армейский резерв – кав. бригада Осадчего, сосредоточилась в районе г. Броды[47].

К концу описываемого дня на стороне противника обнаружилось приближение значительных подкреплений. 1-я кав. дивизия, шедшая изнутри страны, к концу дня 27 июля прибыла и расположилась в районе м. Горохов, а головная бригада 2-й кав. дивизии, только что закончившей свое формирование на территории Польши, вступила в г. Владимир-Волынский[48].

В течение 28 июля 2-я польская армия беспрепятственно продолжала свою перегруппировку. К концу дня 28 июля и в течение ночи с 28 на 29 июля 1-я пех. дивизия легионеров сосредоточилась, будучи переброшена на грузовиках, в районе с. Радомысль. На участке 6-й польск. армии 36-я бригада с рассветом выступила в район с. Красне, оставив на своем участке только слабые дозоры 6-го уланского полка[49].

В течение дня 28 июля обе стороны на участке р. Стыри от г. Луцка до устья р. Пляшевки ограничились лишь перестрелкой и поисками разведчиков, в центре и на левом фланге армии боевые действия в течение этого дня носили более оживленный характер: 4-я кав. дивизия с боем форсировала р. Стырь, выбив противника из сел Бордулаки, Станиславчик и Монастырек. Преследуя противника, она заняла и с. Лашков. 11-я кав. дивизия также в этот день глубоко проникла в расположение противника и к концу дня вышла на рубеж Холоюв – Будки – Буск. Однако из Холоюва и Буска части дивизии были выбиты, причем в атаке на Буск участие приняла 36-я пех. польская бригада, безостановочно двинутая в атаку на Буск тотчас по своему прибытию в м. Красне[50]. Таким образом, на ночлег ядро главных сил 11-й кав. дивизии расположилось в районе Пшевлочная – Адамы – Яблоновка. В этот день 45-я стр. дивизия медленно продвигалась на указанный ей накануне рубеж, оттесняя польские разведывательные группы и дозоры[51].

6-я кав. дивизия в день 28 июля бездействовала в силу причин, которые совершенно не установлены официальными данными.

Невзирая на то что сосредоточение 2-й польской армии еще не вполне закончилось (ожидалось прибытие на автомобилях из-под Луцка замыкающих частей 1-й пех. див. легионеров), командарм 2-й польской отдал приказ, согласно которому общее наступление должно было начаться 29 июля.

Руководящая идея этого приказа в общем отвечала первоначальным намерениям командарма, именно: удар из уступов справа на Броды – Радзивиллов с попутным уничтожением живой силы противника и установлением связи с 18-й пех. польской дивизией, причем те части 1-й пех. дивизии легионеров, которые уже успели сосредоточиться, должны были, переправившись у Малева в ночь с 28 на 29 июля, занять район Пляшевка – Доброводка, обеспечивая маневр главных сил армии на Броды и Радзивиллов. Во исполнение этого приказа 4-я кав. бригада должна была через Станиславчик двинуться как можно скорее в южном направлении; 1-я кав. дивизия, выступив возможно раньше, 29 июля должна была следовать на Радзивиллов; 6-я пех. дивизия легионеров вместе с уланским полком выступала на Броды и Радзивиллов в 6 часов 29 июля, причем по достижении этого района она должна была приготовиться к наступлению на Дубно и установить связь с 18-й пех. дивизией.

Те части 1-й пех. дивизии легионеров, которые прибывали в район 2-й польской армии после начала выполнения указанного приказа, должны были получить боевые задания дополнительно[52]. Начало выполнения этого приказа частями 2-й польской армии повело к завязке боя более крупных частей и на более широком фронте, причем местами инициатива начала переходить уже на сторону противника.

В ночь с 28 на 29 июля части 1-й польской кав. дивизии и 1-й пех. дивизии легионеров начали переправу через р. Стырь, при этом от ст. Малева противник, переправивший первоначально две роты, начал быстро распространяться в юго-восточном направлении. Переправившаяся одновременно с пехотой польская кавалерия силой 1300–2000 сабель при четырех орудиях[53] быстро двинулась по левому берегу р. Пляшевки в общем направлении на Мытницу, где, однако, наткнулась на бригаду 6-й кав. дивизии, которая энергичной конной атакой отбросила эту кавалерию к северу от Мытницы, после чего завязался огневой бой.

В этот же день 6-я пех. польская дивизия на стороне противника сыграла ту же роль, которую накануне сыграла на нашей стороне наша 6-я кав. дивизия: сосредоточившись своими главными силами в районе Берестечка, она ожидала, пока «установится связь с 1-й пех. дивизией легионеров».

Пользуясь этим обстоятельством, две бригады 6-й и 4-я кав. дивизии вступили в бой с 4-й польской кав. бригадой, занявшей было с. Щуровице и Лешнюв, но скоро выбитой оттуда 6-й кав. дивизией. Однако ей также не удалось использовать в полной мере свой успех: наступая в спешенном строю на мост у с. Щуровице, упорно обороняемый противником, она наткнулась на укрепления, сохранившиеся перед этим мостом еще со времен мировой войны. Наши части понесли при этом значительные потери, и бой принял на этом участке затяжной характер, зато нам удалось овладеть с. Завидче, отбросив противника к северу от него.

На участке остальных частей Конармии, равно как и левого фланга 6-й польской армии и в этот день не произошло ничего существенного. 18-я пех. польская див. в этот день вела усиленную разведку на своем левом фланге, причем обнаружила глубокое проникновение нашей кавалерии в Бугскую котловину. Кроме 11-й кав. дивизии, в ней появились еще части 4-й кав. дивизии, которая 29 июля двинулась на Радзехов, но продвижение ее не было особенно далеким, так как сильный дождь испортил все дороги. На участке 45-й стр. дивизии не произошло ничего существенного, так как в этот день она оставалась на месте «после жестоких боев, бывших накануне».

В этот день командование Конной армии убедилось, что противник сосредоточил весьма значительные силы для обеспечения подступов к Львову, о чем и донесло командюзу, указывая, что к 30 июля оно не сумеет выполнить задачу по взятию Львова.

В ответ на это командюз телеграммой № 657/оп. 4268/оп., указав на промедление, которое было допущено Конной армией в преследовании разбитой радзивилловской группы противника, определенно требовал занятия Львова 30 июля.

Таким образом, можно констатировать, что завязка встречного боя 2-й польской армией не дала ей особых преимуществ в силу того, что половина из предназначенных командармом 2-й польской армии для атаки сил в бою участия не приняли: 6-я пех. дивизия легионеров бездействовала, 1-я кав. дивизия, если не бездействовала вполне, то действовала на направлении, которое также, по-моему, мало отвечало намерениям командования 2-й польской армии, при этом наступление ее захлебнулось. Более резко выразился успех на участке 1-й пех. дивизии легионеров, наступление которой, хотя и медленно, но развивалось. Левый фланг 1-й конармии в течение 29 июля сохранял полную пассивность; даже на участке 11-й кав. дивизии не произошло никаких особых боевых событий.

На 30 июля командование 2-й польской армии предполагало продолжать приводить в исполнение свой план. 1-я кав. дивизия должна была заменить 4-ю кав. бригаду в действиях на Броды и Радзивиллов, которая направлялась на Топоров, в районе которого были обнаружены значительные силы нашей конницы. Обстановка для 1-й конной армии на 30 июля должна была осложниться в том отношении, что в этот день и левый фланг 6-й польской армии – 18-я пех. дивизия – готовился перейти к активным действиям с ограниченной целью для сковывания наших сил на бродском направлении.

Для этой цели на Броды должна была наступать 10-я пех. бригада, обеспечивая свой левый фланг двумя бронепоездами, главный же удар начальник 18-й пех. польской дивизии, ген. Крайовский предполагал нанести 36-й пех. бригадой на Топоров, чтобы этим ударом пресечь попытки красной кавалерии достигнуть Камионки Струмиловой[54].

В свою очередь, командарм 1-й конной решил продолжать свои попытки прорыва Польского фронта, для чего на 30 июля активная роль возлагалась им на 4-ю и 6-ю кав. дивизии.

4-я кав. дивизия должна была перейти в район м. Горохова, выделив по дорогам на Чаруков, Угринов, Колодеж по одному кав. дивизиону с необходимым количеством артиллерии и пулеметов для действий по тылам противника, занимающего участок р. Стыри от Луцка до Тарговицы. На ночлег дивизии надлежало расположиться в районе м. Горохов – Мирков.

Начдиву 6-й кавд надлежало к концу дня 30 июля сосредоточить свою дивизию в районе Полоничка – Чаныз – Топоров и с рассветом 31 июля, переправившись через р. Зап. Буг, занять район Стрептов – Нагорув – Мал. и Бол. Желехов – Соколов – Бакунин – Неслухов – Ракобуты. Перейдя на левый берег реки Зап. Буг, дивизия должна была вести разведку на Мосты – В. Жолкев – Львов и взорвать железнодорожные мосты в районе восточнее Жултанцы (железная дорога Камионка Струмилова – Львов) и восточнее Задвурзе (железнодорожная линия Красное – Львов).

11-я кав. дивизия, сохраняя прежнее свое расположение в течение 30 июля, должна была захватить одну из переправ на р. Зап. Буге на участке Камионка Струмилова – Буск, ведя разведку в направлениях Дружкополь – Кристинополь – Камионка Струмилова и, держа тесную связь с 4-й и 6-й кав. дивизиями, 31 июля дивизия должна была содействовать 45-й стр. дивизии в выполнении поставленной ей задачи. Этой последней ставилось целью энергичное наступление, чтобы не позже вечера 31 июля выйти на фронт Стронибабы – Сассов (оба пункта включительно), имея кав. бригаду Котовского на своем левом фланге. 24-я стр. и 14-я кав. дивизии должны были продолжать выполнение прежних своих задач. При этом их начальники должны были иметь в виду: если только они заметят какое-либо ослабление противника на их фронте, благодаря действиям 4-й кав. дивизии, следовало немедленно перейти в наступление с целью форсирования р. Стыри и выхода на фронт Локачи – Свинюхи – Милятин.

Наконец, бригада кавалерии армейского резерва по-прежнему должна была оставаться в районе Брод[55].

Таким образом, в своих предположениях на 30 июля командарм 1-й конной сразу задавался двумя целями. С одной стороны, он стремился уничтожить луцко-боремельскую группу противника, то есть 2-ю польскую армию, с другой стороны, он, очевидно, хотел 6-й кав. дивизией совершить рейд в направлении на Львов, хотя последний пункт не был поставлен ей как объект для действий. На 24-ю стр. и 14-ю кав. дивизии первоначально возлагались чисто пассивные задачи, 45-я стр. дивизия должна была нейтрализовать левый фланг 6-й польской армии. 11-я кав. дивизия предназначалась для обеспечения тыла выдвигавшихся вперед 4-й и 6-й кав. дивизий, а армейский резерв не получал определенного назначения. Ни одна из этих целей не была достигнута ни в течение 30-го, ни в течение 31 июля, главным образом в силу несоответствия взаимоотношения сил с обширностью задач, которыми задалось командование 1-й конной армии. Однако в течение этих дней, особенно 30 июля, для него создалось несколько возможностей, которые, будучи своевременно использованы, привели бы вновь к прорыву польского фронта Конной армией.

Бой 30 июля характеризуется значительными успехами, достигнутыми противником на флангах 1-й конной, и не менее значительными результатами, достигнутыми ею на своем центральном участке.

С рассветом 30 июля 1-я пех. дивизия легионеров продолжала развивать достигнутый накануне успех, тесня нашу 14-ю кав. дивизию, которая к концу дня 30 июля отошла в район Рогозно – Волковыск. В свою очередь, 3-й уланский полк, обеспечивавший эту дивизию по линии р. Иквы со стороны нашей 24-й стр. дивизии, был несколько потеснен частями последней, в то же время 6-я кав. дивизия, ведя одной бригадой фронтальное наступление на мост через р. Стырь у с. Щуровице двумя бригадами, следуя через Станиславчик, обходила Щуровице, в то время как 4-я кав. дивизия двигалась на Радзехов. На эти силы наткнулась 4-я польская кав. бригада, следовавшая на Топоров, и после короткого боя была отброшена ими с большими потерями за р. Судиловку. Наступление 1-й польской кав. дивизии через Берестечко на Редков опять-таки и в этот день не увенчалось решительными результатами: она была задержана у этого пункта 1-й бригадой 6-й кав. дивизии. 6-я пех. польская дивизия легионеров в этот день проявила большую активность: все время выжидая успехов 1-й польск. пех. дивизии легионеров, она почти не продвинулась своим левым флангом, но зато на правом фланге она продвинулась до с. Мытницы и заняла последнее.

Неудача, постигшая 4-ю польск. кав. бригаду, которую неустанно преследовали части наших 6-й и 4-й кав. дивизии, заставила 1-ю польскую кав. дивизию прекратить бой в районе Редков и через с. Мытница, Щуровице вновь вернуться на левый берег р. Стырь и двинуться на с. Скрыгалов на р. Судиловке (очевидно, для удара во фланг нашей кавалерии). Однако помощь ее явилась запоздалой. К концу дня 30 июля она, равно как и остатки 4-й кав. бригады, были отброшены еще далее к северу за р. Безыменную, где и вошли в связь со 2-й польской кав. дивизией, только что прибывшей в район м. Горохова. Таким образом, к концу дня 30 июля 4-й и 6-й кав. дивизиям удалось глубоко вклиниться между внутренними флангами 2-й и 6-й польских армий.

Как мы уже отметили выше, левый фланг последней, а конкретно 18-я пех. польская дивизия, в этот день проявил большую активность, чем в значительной мере способствовал последующим успехам противника.

Наступая двумя колоннами (36-я пех. бригада и 19-й пех. полк), ген. Крайовский овладел последовательно с. Яблоновкой, Гробовой, Адамами и Топоровом. 11-я кав. дивизия побригадно была целиком вовлечена в эту болотно-лесистую местность, причем леса почти вплотную подходили к населенным пунктам, крайне затрудняли действия нашей кавалерии и облегчали таковую же деятельность для пехоты противника, в силу чего 11-я кав. дивизия к концу дня 30 июля вынуждена была отойти к северу от с. Топорова и сосредоточиться в районе с. Майдан Стара.

Не менее успешно действовала колонна 18-й пех. дивизии (10-я пех. бригада), направленная против 45-й стр. дивизии. Она не только приостановила наступление последней, но, в свою очередь, отбросила эту дивизию от сел Конты и Чехи. На крайнем правом фланге 10-й пех. бригады обстановка сложилась хуже для противника, так как малостойкий 105-й пех. польский полк был атакован во фланг 418-м стр. полком 140-й стр. бригады – правофланговой бригады 14-й армии, вошедшей 30 июля в тесное боевое взаимодействие с Конной армией. Не выдержав флангового удара, 105-й полк разбежался по всему полю сражения, и противнику пришлось отрядить эскадрон 6-го уланского полка для ловли разбежавшихся людей этого полка[56]. В это же время на крайнем левом фланге 45-й стр. дивизии в районе Литовиско появилась 8-я кав. дивизия 14-й армии, главные силы которой в это время вели бои на р. Серете.

Командование 1-й конной армии к концу дня 30 июля полагало, что противник своим наступлением на Демидовку и вероятным в дальнейшем наступлением на Дубно стремится разделить Конную армию на две части[57]. Обстановка на фронте собственной армии, по-видимому, не была, да и не могла быть учтена в полной мере, так как автор официального «Описания боевых операций Конной армии» утверждает, что к концу дня 30 июля «части армии отошли назад по всему фронту», что свидетельствует о том, что, по-видимому, крупный успех 4-й и 6-й кав. дивизий, которым почти удалось прорвать фронт противника, не был еще известен штабу Конной армии, когда там разрабатывался приказ на 31 июля.

Распоряжения командования 1-й конной армии на 31 июля свидетельствует об отказе его от инициативы в этот день и о намерениях исключительно противодействовать лишь инициативе противника и восстанавливать положение. Поэтому 4-я кав. дивизия оттягивалась к м. Холоюв-Южному для занятия фронта Раковиска – Холоюв – Дмитров – Охладев, причем она должна была держать тесную связь с 11-й кав. дивизией.

14-я кав. дивизия при содействии 6-й кав. дивизии должна была «во что бы то ни стало» восстановить утраченное положение по р. Стырь.

Начальник 6-й кав. дивизии должен был одной бригадой своей дивизии содействовать 14-й кав. дивизии в достижении поставленной ей цели на правом берегу р. Стырь, а две бригады направить по левому берегу этой реки для уничтожения противника в районе с. Липы и для очищения от него правого берега р. Липы.

11-я кав. дивизия должна была во что бы то ни стало выбить противника из м. Топорова и с. Турзе, после чего прочно удерживать указанный район, войдя в тесную связь с 45-й стр. дивизией, и продолжать выполнение ранее поставленной ей задачи, а 24-я стр. дивизия, для содействия 14-й кав. дивизии, должна была сгруппировать на своем левом фланге достаточные силы для действий в направлении на с. Княгинин.

Наконец, 47-я стр. дивизия, только что переданная в распоряжение командарма 1-й конной, должна была к концу дня 31 июля сосредоточиться севернее Радзивиллова в районе Клекотов – Сестрятин – Шныров – Бугаевка и с рассветом 1 августа выступить двумя бригадами на Чуровице – Сморжев, а одной бригадой на Берестечко.

Армейский резерв – Особая кавбр должна была оставаться севернее г. Броды в районе с. Конюшкова[58].

Глубокое проникновение 6-й и 4-й кав. дивизий в расположение противника сделалось известным польскому командованию различных степеней раньше, чем нашему, и вызвало с его стороны такой же отказ от инициативы и еще в большей степени, чем это сделало командование 1-й конной армии, в том смысле, что если последнее стремилось к восстановлению положения, то первое отказывалось от достигнутых уже результатов.

Так, командарм 2-й польской армии на 31 июля приказывал оперативной кавалерийской группе в составе 4-й кав. бригады, 1-й кав. дивизии 3-го и 11-го уланских полков (взятых из 1-й и 6-й пех. дивизий легионеров) под командой ген. Савицкого сосредоточиться в районе Смолява – Мерва и выбить те наши части, которым удалось переправиться на северный берег р. Судиловки. 5-й и 17-й уланские полки в это же время должны были ударить на Друшкополь. 6-я и 1-я пех. дивизии отойти обратно на левый берег Стыри, сохраняя, однако, за собою возможность вновь переправиться на правый берег реки[59].

Равным образом начальник 18-й пех. польск. дивизии, считая положение своего левого фланга слишком выдвинутым, приказал на 31 июля 36-й пех. бригаде и 19-му пех. полку подтянуться обратно в район Топорова[60].

Обе стороны день 31 июля посвятили перегруппировкам, согласно отданным им приказам, поэтому он прошел сравнительно спокойно и отмечается лишь боями эпизодического характера.

Так, на участке нашей 14-й кавд начальник 1-й пехотной дивизии легионеров по собственному почину продолжал наступление и в ночь с 30 на 31 июля выбил главные силы 14-й кав. дивизии из района Рогозно – Волковыск, где они располагались на ночлег, и отбросил их в район Педча, откуда они к вечеру 31 июля готовились наступать на район Смордва – Бокуйма[61]. 6-я кав. дивизия вела наступление на Берестечко без решительных результатов и к концу дня 31-го июля сосредоточилась в районе Редьков – Завидче – Чуровице. 4-я кав. дивизия выдвинулась в указанный ей район без особого сопротивления со стороны противника. 11-я кав. дивизия то наступала, то отступала в течение дня под влиянием непроверенных слухов и, по-видимому, лишь к концу дня связалась с 4-й кав. дивизией, заняв с. Турзе, покинутое противником. В этой операции ей содействовала и бригада армейского резерва. Наконец, на участке 45-й стр. дивизии ее наступательные попытки снова были прекращены контратакой противника. 47-я дивизия к вечеру достигла района г. Броды.

В результате перегруппировок и передвижений за день 31 июля 1-я конная армия главными своими силами нацеливалась в юго-зап. направлении, занимая фронт от Раковиска через Холоюв, ст. Майдан, Турзе, Заблотце, Литовиско исключительно. Это расположение обеспечивалось с запада слабыми заслонами, а с севера расположением 6-й кав. дивизии в вышеуказанном районе. 14-я кав. дивизия в течение дня 31 июля значительно оторвалась от своей армии, будучи отброшена почти к самому Дубно.

Эти передвижения, по-видимому, не остались неизвестными для польского командования. Командующий 2-й польск. армией свой приказ на 1 августа начал так: «Поскольку, несомненно, будет подтверждена перегруппировка 1-й конной армии в новом районе, приказываю…». Задачи на 1 августа частям 11-й польск. армии этим приказом ставились следующие:

Оперативная группа конницы должна была как можно скорее броситься на Щуровице и Лешнев и ударить по флангу и в тыл главным силам Конной армии.

6-я пех. див. должна была главной массой своих сил ударить из Берестечка в южном направлении через Мытницу и Лешнев.

1-я пех. див. легионеров должна была активно обеспечивать левый фланг 6-й пех. див.

Атака должна была начаться с раннего утра 1 августа[62].

На 1 августа командарм 1-й конной опять поставил себе две цели, ограниченные на этот раз в пространстве. А именно: он решил отбросить противника, прорвавшегося на правый берег р. Стыри, и разбить группировку противника, действовавшего в районе Станиславник – Топоров – Полонично.

На 1 августа частям Конной армии ставились следующие задачи:

24-й стр. див. – выполнение основной прежней задачи и действия сильной ударной группой во фланг противника в районе с. Бокуйма.

14-я кав. див. – восстановление утраченного положения с направлением сильного удара на Демидовку.

6-я кав. див. в прежней группировке должна была выполнять ранее поставленные ей задачи (одна бригада по правому берегу Стыри содействует 14-й кав. див., две другие бригады направляются по левому берегу р. Стырь на Берестечко).

4-я и 11-я кав. див., выступив из районов своего расположения, должны атаковать противника, группирующегося в районе Топорова и в дальнейшем захватить переправы через р. Зап. Буг на участке Камионка – Струмилова – Буск. Бригада армейского резерва должна была содействовать 11-й кав. див., действуя в направлении Турзе – Соколовка.

45-я и 47-я стр. дивизии должны были продолжать выполнение ранее поставленных им задач[63].

Таким образом, 1 августа Конная армия должна была действовать в двух группах, причем первая (6-я, 14-я кав. и 47-я стр. дивизии) должна была действовать в северном направлении, а вторая (4-я,11-я кав. див., особая кав. бригада, 45-я стр. дивизия) – в юго-западном направлении.

Еще до вступления в дело главных сил 11-й польской армии почин в этом отношении сделал опять-таки левый фланг 6-й польской армии.

Согласно приказу польского командующего фронтом 31-я бригада должна была в ночь с 31 июля на 1 августа произвести набег на Лопатин (район расположения 4-й кав. див.) для производства беспорядка и тревоги в тылу этой дивизии. Однако высланные для этой цели два батальона не только не выполнили своего назначения, но, наткнувшись на старые укрепления времен мировой войны, занятые спешенной конницей, были отброшены с большими потерями, и наша конница сама перешла к их преследованию[64].

С утра 1 августа упорный бой начался уже на всем фронте 1-й конармии.

На фронте 24-й стр. дивизии обе стороны вели себя пассивно. 14-я кав. дивизия вела наступление на Бокуйму, которое вначале развивалось медленно, но благодаря поддержке частей 24-й стр. див., действовавших с ее левого фланга в направлении на Княгинин и вновь потеснивших 3-й уланск. полк, что вынудило начдива 1-й пех. див. легионеров подкрепить этот полк несколькими батальонами пехоты, а это ослабило нажим его дивизии в южном направлении, 14-й кав. див. поздно вечером 1 августа вновь удалось выдвинуться на фронт Бокуйма – Смордва – Волковыск. Однако сильная колонна пехоты противника от Демидовки прошла на Козин и заняла его.

6-я кав. дивизия упорно сопротивлялась наступлению 6-й пд легионеров. Лишь поздно вечером этой последней удалось овладеть селами Щуровице, Лешнев и Мытница. 6-я кав. див. неоднократно переходила в контратаки, и результатами этого упорства были захваченные ею трофеи: свыше 130 пленных, 8 пулеметов, 300 лошадей и много оружия.

Преследуя противника после ночного эпизода под Лопатином, части 4-й и 11-й кав. дивизий окружили 36-ю пех. бригаду, стоявшую в Топорове, и в течение целого дня в этом районе шел упорный бой между нашей атакующей кавалерией и оборонявшейся польской пехотой.

Результаты боевой работы польской оперативной кавалерийской группы за день 1 августа были незначительны: после длительных боев с нашими слабыми заслонами, занимавшими южный берег р. Судиловки, сбив их, наконец, она к концу дня первого августа сосредоточилась в районе, только что занятом 6-й пд легионеров.

45-я сд в этот день не вышла из состояния пассивности, и на ее участке шел только сильный огневой бой. Зато на правом фланге 14-й армии на участке 8-й кд в районе Ясенова противник вел упорные атаки и к ночи принудил ее отойти в район Гуциско – Лутовиска.

События на участке 1-й конармии, выдерживавшей упорные бои с наиболее сохранившимися и боеспособными частями польской армии, вызвали со стороны командования Юго-Западного фронта ряд мероприятий, клонившихся к ее усилению. Так, сверх 47-й сд, 2 августа директивой командюза № 689/сек./4368/оп., командарму 1-й конной была подчинена еще и 8-я кав. дивизия. При этом командюз требовал от командарма Конной самого решительного выполнения поставленных ему задач и введения в дело всех армейских и участковых резервов[65].

История не сохранила нам никаких документальных следов о распоряжениях командования Конной армии на 2 августа. Распоряжения командования 2-й польск. армии сводились к глубокому охвату конной группой от Щуровице в восточном направлении главной массы Конной армии на правом берегу р. Стыри с захватом Радзивиллова и к ночному маршу 6-й пд легионеров на Броды, причем 1-я пехотная дивизия легионеров по-прежнему должна была обеспечивать этот маневр с севера и северо-востока[66].

Маневрирование главных сил 2-й польской армии должно было случайно облегчиться чрезвычайно удачным и кстати пришедшимся маневрированием 18-й польской пд.

Мы оставили 36-ю пбр этой дивизии, окруженную нашими 4-й и 11-й кав. дивизиями в Топорове. Утратив связь с нею и осведомившись об успешном начале продвижения вперед 2-й армии, ген. Крайовский еще 1 августа просил командование 6-й польской армии послать через летчика приказ этой бригаде о движении ее на Лопатин и о занятии ею Станиславчика. Этот приказ был доставлен командиру 36-й пех. бригады вечером того же дня[67].

Для выручки окруженной противником в Топорове 36-й пех. бригады начальник 18-й пех. польск. бригады в Красне собрал ударный отряд в составе двух маршевых рот, одного батальона пехоты и одной полевой батареи, с которым в ночь с 1 на 2 августа выступил на Топоров, однако 36-ю пех. бригаду здесь уже не застал. Действуя в духе полученного накануне приказа, в ночь с 2 на 3 августа она начала прорываться на Станиславчик. Это наступление во времени совпало с общим переходом в наступление 2-й армии, почему наши 6, 4 и 14-я кав. дивизии, взятые между двух огней, были поставлены в трудное положение, и после упорного боя, продолжавшегося целый день, к концу дня 2 августа отошли на северную и западную окраины г. Броды.

Единственная часть, которая могла быть использована командованием Конной армии для активного контрманевра, была 47-я стр. дивизия, только что прибывшая в его распоряжение.

47-я дивизия, совместно с 14-й кав. дивизией, отошедшей накануне в район Крупец, с утра 2 августа перешла было в наступление и достигла шоссе Лешнев – Броды, но из-за неустойчивости и возникшей паники, без всякого давления со стороны противника и без боя левым флангом откатилась к лесу, что в 3 км севернее Брод, где и задержалась до ночи и всю ночь на 3 августа[68], причем одна ее бригада осталась в районе с. Крупец, где весь день вела затяжной бой с противником.

11-я кав. дивизия в этот день не испытывала непосредственного нажима противника. Передовым ее частям даже удалось достичь р. Зап. Буг, но в связи со сложившейся общей обстановкой она также вынуждена была отойти на восток.

Оперативная группа конницы противника (1-я и 2-я кав. дивизии, 4-я кав. бригада) достигла Радзивиллова и заняла его, но красная конница продолжала упорно удерживать Броды, на подступах к которым кипел упорный бой.

Казалось бы, что достигнутый противником 2 августа успех не подлежал сомнению и на следующий день, если противная сторона (как то и было в действительности) не могла ввести в сражение новые значительные силы, чтобы восстановить свое положение. Однако на самом деле все сложилось по-другому. Противник сам постарался создать такое положение, которое тут же блестяще было использовано Конной армией, вписавшей новую славную страницу в свою историю.

Под вечер 2 августа командарм 2-й польской известил свои дивизии: «Ввиду общего изменения обстановки, а именно занятия противником Бреста и необходимости общего отхода на линию р. Буг, 2-я армия получила приказ о занятии участка Владимир-Волынский исключительно – Рава-Русская включительно»[69].

В то же время левый фланг 6-й польской армии – 18-я пех. дивизия, готовился к энергичному наступлению на Броды силами этой дивизии и 10-й пех. бригады, причем атака эта должна была быть поддержана еще и вспомогательной атакой 13-й пех. дивизии, которой ставилась ограниченная цель: достигнуть бывшей русско-австрийской границы[70]. В свою очередь, Конная армия контратаками наименее связанных противником дивизий (в частности, 6-й кав.) предполагала 3 августа стремиться к восстановлению утраченного положения.

Эти намерения и распоряжения обеих сторон (командование 2-й польской армией, по-видимому, не согласовало мероприятия своих дивизий по отходу) привели к следующим событиям.

На бродском направлении в течение целого дня шел упорный бой между наступавшей 18-й пех. польской дивизией и оборонявшими город нашими частями. Не менее упорно оборонялись и части 45-й стр. дивизии. Только в 17 часов 3 августа противнику удалось овладеть железнодорожной станцией Броды, причем еще в течение двух часов продолжались схватки на улицах города[71].

К северу от Бродов 6-я пех. польск. дивизия легионеров начала отступление еще на рассвете 3 августа в направлении на Щуровице. Оперативная группа конницы, получившая приказ об отступлении значительно позднее, начала подивизионно оттягиваться в район к северу от Брод, при этом 2-я польская кав. дивизия у с. Сестрятин при переходе ею через болото была застигнута нашей 6-й кав. дивизией, ударившей на нее в конном строю. Противник был смят и понес тяжкие потери в живой силе. Кроме того, наши конники захватили в качестве трофеев до 600 лошадей, пять вполне исправных орудий в запряжке, радиостанцию и другое военное имущество[72].

В тот же день противник начал очищать левый берег Стыри на участке Тарговица – Луцк, что использовала 24-я стр. дивизия, начавшая переправу на левый берег реки. Ввиду того что Радзивиллов был оставлен польской кавалерией, он был занят нашей конницей, но г. Броды прочно удерживался 18-й пех. польской дивизией.

Заминка Конной армии на львовском направлении вызвала вмешательство главного командования. Телеграммой № 4592/оп. от 3 августа Главком указывал командюзу, что обстановка на фронте тов. Буденного безусловно вынуждает резкое выдвижение 12-й армии в направлении на Владимир-Волынский и запрашивал, какие меры в этом отношении приняты.

4 августа правый фланг и центр Конной армии продолжали продвигаться за отходящим за р. Стырь и от реки противником, в то время как 18-я пех. польская дивизия продолжала удерживать г. Броды и район южнее его.

5 августа поляки коротким контрударом расширили свой плацдарм перед Бродами и отбросили 45-ю стр. дивизию к востоку от меридиана Радзивиллова.

6 августа принесло новое изменение в обстановке: некоторое количество польских дивизий, в том числе и 18-я пех. дивизия, отправлялись на главный театр военных действий. С этого момента Польско-Украинский фронт приобретал лишь значение заслона, в задачу которого входило только «сковывание сил противника в целях облегчения положения Северного фронта»[73].

Пользуясь ослаблением фронта противника, командарм 1-й конной, заслонившись со стороны Брод, решил выдвинуться вновь на фронт р. Стырь и вывести в армейский резерв для приведения в порядок две наиболее пострадавшие дивизии – 4-ю и 11-ю. Равным образом пришлось снять с фронта и отправить в тыл для приведения в порядок и 47-ю стр. дивизию, боеспособность которой оставляла желать много лучшего[74].

Встречные бои Конармии и 2-й польской и левого фланга 3-й польск. армий настолько поучительны под многими углами зрения, что мы, прежде чем перейти к дальнейшему изложению, остановимся на тех выводах, которые являются наиболее существенными.

Мы рассмотрим всю операцию с двух точек зрения: с точки зрения морального состояния сил обеих сторон и с точки зрения работы управления и командования.

В одном из наших предшествовавших выводов мы имели уже случаи отметить, что Конная армия фактически являлась маятником, регулировавшим ход главнейших операций Юго-Западного фронта. Бродская операция в августе 1920 г. лишний раз подтверждает это положение.

Она протекла на фоне морального и материального истощения пехоты обеих сторон, действия которой явились во всех отношениях соподчиненными действиям кавалерии. Исключением, правда, является со стороны противника 18-я пех. польская дивизия, активность которой явилась значительным фактором конечного успеха операций для поляков.

Насколько можно видеть из описания даже самих польских авторов (подп. Арцышевский), процесс разложения, называемый ими изнурением, особенно глубоко захватил части 2-й и 3-й польских армий.

Действительно, из описания операций на реках Икве и Стыри мы неоднократно можем видеть, как польские дивизии легионеров то не выполняют боевые приказы, то ограничиваются лишь обозначением их выполнения, стремясь к отступлению при первой возможности. Некоторые рокировки польских частей вдоль фронта можно, на наш взгляд, объяснить именно стремлением к вытягиванию на важнейшие направления или для активных задач наиболее сохранившихся частей.

Наконец, некоторые польские части, как, например, 105-й пех. полк, пребывали в состояния полного морального разложения и разбежались при первых же выстрелах[75].

Историческая объективность заставляет признать, что и некоторые части красной пехоты проявили в описываемой операции малую боевую устойчивость, что можно объяснить, главным образом, чрезвычайной малочисленностью старых кадров, выбывших в предшествующих боях, и непереваренностью в соку боевой обстановки вновь прибывающих укомплектований.

В нашем описании мы отметили три фазы, на которые можно разделить всю Бродскую операцию: инициатива сохраняется всецело у командования красной Конной армии, инициатива переходит в руки противника, инициатива вновь возвращается к командованию красной Конной армии.

По времени эти периоды распределяются так: первый с 21 июля по 30 июля; второй с 31 июля по 2 августа; третий с 2 августа по 5 августа и, наконец, последний с 6 августа.

В первый период обстановка наиболее благоприятствовала Конной армии. 2-я и 3-я польские армии только что приступили к перегруппировке, которая должна была закончиться лишь к концу дня 29 июля. Однако в день 27 июля, являвшийся в силу изложенного обстоятельства наиболее благоприятным для прорыва через р. Стырь, из всех дивизий Конной армии, по крайней мере, судя по официальному описанию ее действий, работают только две: 4-я, 11-я и отчасти 6-я, причем 11-я кав. дивизия имеет дело главным образом с частями левого фланга 6-й польской армии. Таким образом, 27 июля Конная армия упускает случай нанести отдельное поражение 4-й польск. кав. бригаде и форсировать р. Стырь на участке от Берестечка до Станиславчика главными своими силами.

Эта возможность не упущена еще и 28 июля, когда 4-я кав. дивизия с боем форсировала р. Стырь, отбросила 4-ю польскую кав. бригаду и рассредоточилась по левому берегу Стыри к северу, а 11-я кав. дивизия в это же время не менее успешно действует прямо в западном направлении, временно захватывает г. Буск, но скоро выбивается из него частями 18-й пех. польск. дивизии, причем в это время 6-я кав. дивизия бездействует в силу причин, установить которые из официальных источников нам не удалось. Равным образом не получает никакого назначения и армейский резерв – кав. бригада особого назначения. Благодаря этим обстоятельствам в день 28 июля не удается развить успеха, достигнутого 4-й кав. дивизией. Начиная с 29 июля обстановка для Конной армии становится менее благоприятной: командарм 2-й польск., очевидно, обеспокоенный продвижением 4-й кав. дивизии по левому берегу Стыри, решает в этот день начать наступление, не дожидаясь полного сосредоточения своей армии.

Боевая консистенция его войск, очевидно, такова, что требуется принять особые меры по обеспечению активной операции этой армии, направляемой из района Берестечка на фронт Броды – Радзивиллов. Для этой цели предназначается целая 1-я пех. див. легионеров, на которую возлагается, в сущности, чисто пассивная задача: обеспечивать левый фланг активной группы 2-й польск. армии, наступающей на Броды и Радзивиллов. Лишь благодаря частному почину начальника 1-й пех. див. легионов в дальнейшем эта дивизия проявляет, подобно 18-й пех. польск. дивизии, значительную долю активности, результатом которой является выход из фокуса решительных действий в дни кризиса операций нашей 14-й кав. дивизии и 47-й стр. дивизии, которые оказываются оттесненными к востоку от района Броды – Радзивиллов.

Чтобы не возвращаться к этому вопросу в дальнейшем, отметим ту значительную роль, которую в назревании кризиса операции сыграла активность, проявленная 18-й пех. польской дивизией и ее начальником ген. Крайовским в день 2 августа и во все предшествующие дни боя. Этими действиями был не только прочно связан левый фланг Конной армии, но к нему даже были оттянуты, как мы видели, силы с правого фланга 1-й конармии, что значительно облегчило ударной группе 2-й польской армии выполнение ее задачи.

Но если действующие на флангах ударной польской группы дивизии все время в значительной мере проявляли свою активность, то нельзя того же сказать про эту группу, особенно судя по ее действиям за день 29 июля: в этот день польские 1-я кав. дивизия и 6-я пех. дивизия легионеров, которые, в сущности, должны были сыграть решающую роль, проявили полную бездеятельность, причины которой лишь отчасти выяснены польским официальным источником, который в отношении 6-й пех. див. причиной ее бездействия указывает выжидание установления связи с 1-й пех. дивизией легионеров, а в отношении бездействия 1-й кав. дивизии умалчивает вовсе[76].

Таким образом, хотя объективные условия в день 29 июля начали более благоприятно складываться для противника, но в силу субъективной причины – пассивности польской ударной группы 2-й армии – Конная армия и в этот день достигла некоторого успеха опять-таки над 4-й польской кав. бригадой, который мог бы быть значительно весомее, если бы в этот день большую активность проявила на этот раз наша 4-я кав. дивизия, которой сильный дождь помешал достигнуть Радзехова.

Следует признать, что командование Юго-Западного фронта в своей телеграмме за № 657/сек./4268/оп. вполне правильно указывало Конной армии на известную медлительность, проявленную ею в первые дни операции.

30 июля характеризуется как последний день, в который Конармия могла рассчитывать на достижение успеха благодаря ошибкам своего противника.

Однако план действий командования Конной армии и на этот раз предусматривал решительные действия лишь для двух своих дивизий (4-й и 6-й), на которые притом уже пала вся тяжесть боев предшествующих дней. Эти дивизии должны были действовать опять-таки в расходящихся направлениях, причем им ставились весьма обширные в пространстве задачи. Операция должна была бы сорваться в силу несоответствия сил поставленным целям, однако она едва не удалась благодаря ошибкам командования 2-й польской армии, которое допустило разделение главных сил своей конницы (4-я кав. бригада и 1-я кав. дивизия) болотистой долиной реки Стыри на две части, благодаря чему 4-я польская кав. бригада, наткнувшись на превосходящие силы наших двух кав. дивизий, потерпела поражение и в беспорядке была отброшена далеко на север за реку Безыменную.

Угроза тылу, а вернее штабу 2-й польской армии, вынудило командование последней оттянуть на левый берег реки Стырь и 1-ю кав. дивизию, продвижение которой, впрочем, было задержано упорным сопротивлением бригады нашей 6-й кав. дивизии, оставшейся на правом берегу Стыри.

Таким образом, к концу дня 30 июля между внутренними флангами 2-й и 6-й польских армий продолжал существовать обширный прорыв, в который глубоко проникли части нашей конницы.

Это обстоятельство, по-видимому, не было известно командованию 1-й конармии, внимание которого было привлечено событиями на ее флангах, особенно левом, где противник проявил значительную долю активности. Изучение распоряжений на 31 июля и обстановки в этот день представляет весьма интересную картину. Как мы уже отметили, наше командование действовало под влиянием событий, происшедших на его левом фланге, из-за активного вмешательства в операцию 1-й конармии левого фланга 6-й польск. армии: 18-й пех. дивизии (занятие целого ряда селений и глубокое проникновение 36-й пех. бригады в тыл нашей прорвавшейся группы), а польское командование было серьезно обеспокоено нашим глубоким распространением по левому берегу р. Стырь.

Действуя под влиянием этих мотивов, командование обеих сторон намечает на 31 июля такую группировку своих сил, по которой они как бы расходятся для разбега и подготовки к новому решительному удару, почему день 31 июля характеризуется сравнительным затишьем.

Поскольку этот день является предшествующим кризису всей операции, интересно отметить, что благодаря активности 18-й пех. польской дивизии и пассивности, проявленной многими частями 2-й польской армии, обе эти армии как бы поменялись ролями.

Напомним, что боевые действия 2-й армии имели целью оказание содействия 6-й армии в ее наступлении на линию старой русско-австрийской границы, на самом же деле сложилось все наоборот: активность левого фланга 6-й польской армии привлекла к нему в день 31 июля значительную часть сил Конной армии (4, 6, 11-я кав. дивизии, бригада армейского резерва), что в значительной мере облегчило 2-й польск. армии выполнение решительных операций 1, 2 и 3 августа. Отметим быструю ориентировку в обстановке польского командования 2-й армии, которое уже к концу дня 31 июля определило суть новой группировки 1-й конной армии, и на этом основании разработало наиболее целесообразный план своих действий, исполнение которого в значительной мере облегчилось тем обстоятельством, что в день 31 июля значительная часть сил Конной армии ввязалась в упорные бои с частями 18-й пех. польской дивизии. Но при этом следует также отметить, что командование Конной армией, судя по его действиям, вовсе не предполагало оставить без внимания 2-ю польск. армию, после того как она была частично отброшена, частично сама отошла на левый берег р. Стырь. Судя по передвижениям и направлению, данному 47-й стр. дивизии, она должна была прочно связать на фронте 2-ю польскую армию, в то время как главные силы Конной армии, разделавшись с 18-й пех. дивизией, вновь бы получили оперативную свободу и независимость.

Однако этого не произошло в силу причин, не зависящих от командования Конной армии: 47-я стр. дивизия, только что перешедшая в оперативное подчинение Конармии, оказалась недостаточно боеспособной. Решительная операция по обратному овладению г. Броды, предпринятая польским командованием 1–3 августа, опять-таки в значительной мере была облегчена активными действиями 18-й пех. дивизии и в дальнейшем.

Фактически цель, которой задалось командование Польско-Украинского фронта: сомкнуть внутренние фланги 2-й и 6-й польских армий – цель, которую не удавалось осуществить со времени первого прорыва Конной армией Польского фронта на Украине в июне. Эта цель 1 августа уже осуществилась в с. Лопатине, где вошли в боевую связь между собою 4-я польская кав. бригада и 36-я пех. бригада 18-й пех. польск. дивизии.

Ввиду небоеспособности своей пехоты, Конной армии в дни решающих боев за Броды пришлось фактически одной сражаться с главными силами 2-й польск. армии и левого фланга 6-й польск. армии (6, 1, 18-я пех. дивизии, 1-я и 2-я кав. дивизии и 4-я кав. бриг.) Эта армия, вынесшая уже на своих плечах всю тяжесть первого прорыва Польского фронта, Ровенскую операцию и борьбу за Броды, не могла достаточно успешно противодействовать этому натиску. При создавшемся положении приходится удивляться не тому, что эта армия в конце концов уступила Броды противнику, а ее стойкости в обороне этого населенного пункта, борьба за который велась три дня. Столь продолжительная оборона объясняется, на наш взгляд, опять-таки активностью действий Конной армии при отражении атак белополяков.

Дальнейшие операции Конной армии отмечаются периодом временного затишья. Ослабление темпа ее операций было вполне естественно, в силу потерь, понесенных ею в течение этой и предшествующих операций. Некоторые части для приведения себя в порядок нуждались в продолжительном отдыхе.

6 августа в армейский резерв были выведены 4-я и 11-я кав. дивизии и 47-я стр. дивизия. В этот день особо заметно продвинулся вперед правый фланг Конной армии – 24-я стр. и 14-я кав. дивизии, 6-я кав. дивизия задержалась на уничтоженных противником переправах через р. Стырь на участке Берестечко – Щуровице. И, наконец, бывший резерв – особая кав. бригада – удерживала фронт на бродском направлении по р. Слоневке.

Командарм Конной ходатайствовал о предоставлении армии необходимого отдыха. Однако ходатайство это признали не подлежащим удовлетворению – по сложившейся обстановке, а командарму было приказано стремиться с прежней энергией к выполнению основной поставленной ему задачи (овладением Львовом)[77].

Эту задачу командарм Конной решил выполнять продвижением вперед главным образом своего правого фланга, при этом активная роль на 7 августа выпадала на долю 24-й сд, 14-й кав. дивизии и части 6-й кав. дивизии, которые начали свое продвижение на запад. Как позже было отмечено, наиболее удачно осуществляла продвижение 24-я стр. дивизия.

7 августа директивой комфронта № 748/сек./4531/оп.[78] 24-я стр. дивизия с 24-х часов того же дня передавалась в подчинение командарма 12-й.

В задачу командарма 12-й входило продолжение преследования противника в холмском направлении, причем из района Владимира-Волынского нужно было силами не менее трех дивизий нанести решительный удар в общем направлении на Раву-Русскую и в кратчайший срок занять район Рава-Русская – Томашов.

Командарм 1-й конной должен был произвести соответствующую перегруппировку с расчетом вывести основные части в армейский резерв, остальными частями, временно приданными, действовать согласованно с частями 12-й и 14-й армий. «Части армии, выделенные в резерв, держать сосредоточенно, приняв все меры к скорейшему приведению в порядок конского состава и материальной части».

К этому времени выяснилось, что в результате боев и перегруппировок последних дней противник переместил свой левый фланг на линию Порицк – Милятин – Горохов – Друшкополь – Стоянов – Станиславчик – Броды, далее линия фронта сохраняла примерно прежнее начертание.

Конной армии не удалось воспользоваться предоставленным ей отдыхом.

Уже с 8 августа противник перешел в энергичное наступление на радзивилловском направлении и, оттеснив особую кав. бригаду, овладел населенными пунктами Радзивиллов и Крупец. Для противодействия этому наступлению пришлось частично использовать дивизии, только что выведенные в армейский резерв. На радзеховском направлении части 6-й и 14-й кав. дивизий также вели упорные бои, причем им пришлось первоначально отойти назад, но уже 9 августа положение на этом направлении было восстановлено. День 10 августа на фронте Конной армии прошел спокойно, и 14-я кав. дивизия даже продвинулась вперед.

Однако 11 августа новой контратакой противник отбросил наши части от Радзехова и Станиславчика.

Готовясь к дальнейшим решительным операциям, командование Конной армии своими распоряжениями на 12 августа предусматривало перегруппировку своих резервов: 4-я кав. дивизия должна была подтянуться на радзеховское направление и расположиться позади 14-й кав. дивизии в районе Щуровице – Лешнев. 11-я кав. дивизия сменяла особую кав. бригаду на бродском направлении, которая, в свою очередь, переместилась севернее Радзивиллова в район Хотина. Пока происходили эти перегруппировки, новая директива командюза за № 764/сек./4626/оп. ставила Конной армии следующую задачу: «В самый короткий срок сокрушительным ударом уничтожить противника на правом берегу реки Буга, форсировать реку и захватить г. Львов»[79].

Изложенная директива предопределила введение в дело всех сил Конной армии, причем главная масса их группировалась на бугском направлении.

Замысел командарма Конной предусматривал захват переправ через реку Зап. Буг на широком фронте от Добротвора до Белого Камня (что южнее г. Буска), для чего 14-я кав. дивизия должна была сосредоточиться в районе Холоюва, 6-я кав. дивизия овладеть районом Буск, причем 4-я кав. дивизия должна была выйти в район непосредственно восточнее Буска, действуя в тесной связи с 6-й кав. дивизией. Особая кав. бригада и 11-я кав. дивизия сосредоточивались во второй линии в районе Топоров – Соколовка; 46-я и 47-я стр. дивизии в то же время, обходя Броды с юга, к концу дня 13 августа должны были выйти на фронт Соколовка (исключительно) – Олеско – Подгорце.

В момент отдачи этих распоряжений командование Конной армии получило еще одну директиву командующего фронтом за № 767/сек./4639/оп., в которой 12-й армии по-прежнему подтверждалась задача в кратчайший срок овладеть районом Томашов – Рава-Русская и переправами на Сане в районе Сенява – Радымно. Правый фланг этой армии должен был стремиться в связи с действиями армий Западного фронта преследовать противника в общем направлении Красник – Янов для занятия в кратчайший срок переправ на Висле в районе Аннополь – Завихост, а на Сане – Разводув – Ниско.

Выполнение указанных распоряжений привело Конную армию к ряду упорных боев в течение 13 и 14 августа за рубежи, которые ей надлежало достигнуть. Противник оборонялся упорно, местами переходил даже в контратаки, но 14 августа был занят Холоюв и, наконец, после упорного сопротивления пали Броды.

Во время борьбы за рубеж реки Зап. Буг, 14 августа была получена новая директива командующего фронтом за № 776/сек./4654/оп., в которой указывалось, что на основании директивы Главкома от 13 августа за № 4774/оп./ 1052/ш. 12-я армия и 1-я конная армия с 12 часов 14 августа поступали в распоряжение командующего Западным фронтом[80].

15 августа дивизии Конной армии вышли на рубеж реки Зап. Буг, причем 6-я кав. дивизия овладела г. Буском, откуда, однако, была скоро выбита противником. Все попытки переправы через Зап. Буг прочих дивизий противник встречал сильным огнем с левого берега реки.

Только 16 августа 6-й кав. дивизии удалось переправиться через реку Зап. Буг севернее г. Буска и она вступила вновь в бой с упорно оборонявшимся противником, причем значительную поддержку ей оказала 4-я кав. дивизия. Бой окончился успешно для наших дивизий. Были захвачены 800 пленных и 17 пулеметов.

Оставление противником линии реки Буга и его отход на Львов, а равно продолжающееся падение боеспособности польских войск, которое выражалось в значительном количестве теряемых ими пленных, давали надежду на скорое овладение Львовом.

В ночь с 16 на 17 августа командарм Конной приказом № 101/оп. поставил задачей 4-й и 6-й кав. дивизиям овладение г. Львовом. 14-я и 11-я кав. дивизии должны были обеспечивать эту операцию с севера и юга.

Фактически же Конной армии 17 августа пришлось еще бороться за закрепление за собою линии реки Зап. Буг и за удержание инициативы в своих руках.

В ночь с 16 на 17 августа противник сам перешел в контратаку на участке 4-й кав. дивизии и даже слегка потеснил ее передовые части. Бой затянулся до конца дня, причем дивизия не только восстановила свое положение, но и продвинулась вперед.

14-я кав. дивизия все еще не могла форсировать реку Зап. Буг в районе г. Каменки, так как на противоположном берегу реки противник упорно удерживался на высотах. Но зато в центре 6-я кав. дивизия вновь придвинулась к западу, а 11-я кав. дивизия форсировала реку Зап. Буг южнее линии жел. дороги Броды – Львов и, наступая на Красне, угрозой обхода принудила противника покинуть г. Буск. Еще южнее 11-й кав. дивизии действовала так называемая группа львовского направления в составе 45-й и 47-й стр. дивизий, 8-й кав. дивизии и кав. бригады Котовского. Эта группа днем 17 августа также вела упорные бои за переправы через реку Зап. Буг южнее м. Белый Камень и, наконец, овладела ими, причем части 45-й стр. дивизии, переправившиеся у Сассова, двинулись к Золочову. День 18 августа отмечается значительным продвижением Конной армии по всему фронту, несмотря на упорное сопротивление противника. В этот день нашими частями были заняты ст. Красне и г. Золочов (8-я кав. дивизия), и фронт к концу дня проходил примерно по линии Жолкев (исключительно) – Ярычув (исключительно) – Золочов (включительно). Ближе всего к г. Львову подошла 6-я кав. дивизия, занявшая рубеж Вилка Шляхетская – Остров.

Упорные бои за Львов сопровождались сильными потерями в командном и комиссарском составах. Официальное описание операций 1-й конной армии указывает на потери всего комиссарского состава 32-го кав. полка и младшего комсостава 31-го кав. полка, причем добавляет, что 6-я кав. дивизия вообще осталась почти без командного состава[81].

19 августа Конная армия продолжала вести упорные бои с противником примерно на прежнем фронте, при этом ее правый фланг (14-я кав. дивизия) даже несколько переместился назад под влиянием контратак противника. 4-я кав. дивизия повторными контратаками удержала положение предшествующего дня, причем во время одной из контратак этой дивизии был убит ее начальник – Литунов, а центр и левый фланг армии даже несколько продвинулись вперед, и их фронт пролегал через с. Прусы на Пикуловице – Миклашов – Подберезце – Чишки – Дзвиногрод – Старое Село. В этот день 8-я кав. дивизия заняла Бобрку и двинулась дальше на запад.

Таковы были положение Конной армии и обстановка на ее фронте, когда шесть дней спустя после приказа Главкома о подчинении ее командующему Западным фронтом армейское командование приступило к выполнению неоднократных требований командующего Западным фронтом о сосредоточении Конной армии в районе Владимир-Волынский – Устилуг. Распоряжения главного командования и командования Юго-Западного фронта, отданные еще 16 августа, предусматривали передачу 45-й и 47-й стр. дивизий из состава 1-й конной армии в распоряжение командарма 14-й еще с 12 часов 17 августа. С этого же времени между Западным и Юго-Западным фронтами устанавливалась следующая разграничительная линия: Ровно – Дубно – Перемышляны (все пункты для 14-й армии включительно). В развитие этих указаний командюгзап приказывал:

1) частям группы тов. Якира (45-я и 47-я стр. дивизии) с получением этих директив сменить части 1-й конной армии в пределах разграничительных линий;

2) 14-й армии, удерживая левофланговыми частями течение рек Стрый и Днестр, правым флангом продолжать энергичное наступление в общем направлении на Львов.

20 августа, выполняя указания командзапа о сосредоточении в районе Устилуг – Владимир-Волынский, Конная армия, прикрывшись арьергардами, направилась к переправам на реке Зап. Буг. Однако уже 21 августа новой директивой командзапа № 0620/оп./сек. Конной армии была поставлена новая задача: сосредоточиться в районе Сокаль – Добротвор – Стоянов, что и было ею выполнено к 24 августа. Некоторая задержка в выполнении этой директивы объясняется тем, что противник, следуя за переходившей в новый район сосредоточения Конной армией, в нескольких местах форсировал Зап. Буг и одной из дивизий этой армии – 11-й кав. было приказано очистить весь правый берег реки от переправившегося противника.

По прибытии в указанный район командование Конной армии получило директиву командзапа за № 0554/сек./оп., согласно которой Конная армия должна была «перейти в решительное и стремительное наступление в направлении Красностав – Люблин и в четырехдневный срок овладеть районом Красностава»[82].

Эти операции являются предметом изложения последующей главы, а сейчас нам предстоит обратиться к операциям нашей 14-й армии на левых притоках р. Днестр и к тем событиям, которые произошли на ее фронте после перехода 1-й конной армии в фактическое подчинение Западному фронту и в связи с этим после перемены ею операционного направления.

Мы оставили 14-ю армию в момент форсирования ею р. Збруч, после упорных боев на волочиском и гусятинском направлениях.

Дальнейшие операции этой армии временно приобретают второстепенное значение, так как упорная борьба за Броды и на подступах к Львову, потребовавшая полного напряжения сил 1-й конной армии, потребовала также временного ослабления 14-й армии путем передачи в оперативное подчинение Конармии сначала 47-й стр., а затем и 8-й кав. дивизии, что, естественно, вызвало замедление темпа операций 14-й армии.

Начав преследование противника, покинувшего линию р. Збруч, части 14-й армии уже 27 июля встретили упорное сопротивление на р. Серет, причем наиболее жаркие бои начались в районе г. Тарнополя, южная окраина которого была сразу же захвачена частями 60-й стр. дивизии. Однако дальнейшие попытки этой дивизии форсировать р. Серет севернее или южнее Тарнополя оканчивались неудачей, так как противник контратаками своих резервов отбрасывал наши части обратно на правый берег р. Серет. 41-я стр. дивизия, подошедшая к линии р. Серет 28 июля, 1 августа овладела г. Чертковом на его правом берегу, после чего продвижение происходило более успешно, и в течение 3 и 4 августа ее части подошли к линии р. Стрый на участке Гайворонка – Бучач – устье Стрыя. Успешное продвижение 41-й стр. дивизии облегчило задачу и 60-й стр. дивизии, и уже 5 августа ее части также появились на р. Стрый южнее жел. дороги Тарнополь – Рогатин. На линии р. Стрый с 5 по 10 августа вновь завязываются упорные бои, причем противнику удается добиться даже частичного успеха, так как уже 12 августа 60-я стр. дивизия, после нескольких безуспешных попыток форсировать р. Стрый, вновь отошла на р. Серет. 41-я стр. дивизия сохранила свое положение, хотя и ее попытки утвердиться на правом берегу р. Стрый окончились тоже неудачей.

Телеграммой № 781/сек./4647/оп. от 13 августа командюз следующим образом определял задачу 14-й армии: «Не допуская ни в коем случае переправы противника через р. Днестр и удерживая за собою нижнее течение р. Стрый, правым флангом армии продолжать удар в общем направлении на Миколаев, согласованно с частями 1-й конной армии». В последующие дни 60-я стр. дивизия вновь выправила свое положение, а 15 августа обе дивизии совместно форсировали линию р. Стрый, причем части 41-й стр. дивизии овладели г. Бучач.

16 августа телеграммой № 787/сек./4715/оп. командюз уведомлял командарма 14-й об обратном переходе в его подчинение 45-й и 47-й стр. дивизий начиная с 17 августа, и в связи с удлинением правого фланга армии несколько видоизменял задачу, поставленную ей в директиве от 13 августа. Теперь 14-я армия, по-прежнему удерживая своими левофланговыми частями нижнее течение Стрыя и Днестра, должна была своими правофланговыми частями продолжать энергичное наступление на Львов. Эти указания нашли еще более категорическое подтверждение в телеграмме командюза от 17 августа за № 794/сек./ 4750/оп., в которой командарму 14-й указывалось, что обстановка требует самых решительных действий, почему ударной группе правого фланга армии надлежало стремительным натиском овладеть районом Львова и затем выбросить вперед конницу для неотступного преследования противника в направлениях Перемышль и Самбор. При этом командарму 14-й запрещалось впредь до овладения районом Львова переправляться на правый берег р. Днестр и рекомендовалось принять меры для обеспечения своего левого фланга со стороны Коломыи и Станислава.

Эти указания не могли быть сейчас же в полной мере осуществлены 14-й армией. Во-первых, как известно из изложенного выше, 1-я конная армия в эти дни продолжала еще оставаться на подступах к Львову, каковые она начала передавать 14-й армии только с 20 августа, а во-вторых, противник энергично активно оборонял р. Стрый, и 17 августа части 41-й стр. дивизии были вновь отброшены на левый берег р. Стрый, причем г. Бучач был вновь утерян нами. Это было последним напряжением усилий со стороны противника. Очевидно, главным образом под влиянием событий на подступах к Львову, он ослабил свое сопротивление на левых притоках р. Днестр и свое главное внимание сосредоточил на активной обороне подступов к этому городу.

Обстановка ему в этом отношении начинала благоприятствовать, и начиная с 21 августа противник под Львовом начинает постепенно оттеснять на восток группу Якира (45-я и 47-я стр. дивизии), только что перешедшую в подчинение командарма 14-й, в то время как центр и левый фланг 14-й армии начинают довольно свободно продвигаться на запад и 22 августа выходят на линию р. Гнялой Лины.

События, разыгрывавшиеся в это время на Западном фронте, в связи с более благоприятным положением дел на Юго-Западном фронте заставили наше главное командование предусмотреть возможность более широкого использования 14-й армии. 20 августа Главком телеграфирует командюзу, что обстановка на Польском фронте требует от 14-й армии готовности к дальнейшему наступлению, запрашивает о ее состоянии и предлагает, в случае необходимости, взяться самым усиленным образом за ее пополнение и усиление.

День 24 августа принес новое осложнение обстановки на участке 14-й армии, которое выразилось в том, что противник, следовавший за отходившей Конной армией, занял г. Каменку и переправился через р. Зап. Буг, что начало угрожать правому флангу 14-й армии и вызвало, как мы уже знаем, частичное возвращение 1-й конной армии. Тем не менее командование 14-й армии не отказывалось от наступательной инициативы. В этот же день командарм 14-й приказал 8-й кав. дивизии ликвидировать противника в районе Свиржа и двинуться через Шержец на Городок для удара на Львов с Запада.

Однако этот рейд вылился в форму набега на Стрый – Жидачев, с чем, по-видимому, согласилось командование Юго-Западного фронта. Телеграммой № 732/сек./4911/оп. от 24 августа командюз указывал командарму 14-й, что рейд 8-й кав. дивизии из района Бобровки на Стрый – Жидачев облегчает задачу частям 41-й стр. дивизии. Указывая на то, что части Конной армии получили приказ контрударом поддержать группу Якира, командюз приказывал согласованным стремительным ударом частей армии в кратчайший срок овладеть районом Львова, оставив на охранение р. Днестр минимальное количество сил, дабы иметь возможность с успехом выполнить главную задачу.

В свою очередь, наше главное командование начинало беспокоиться за левый фланг 14-й армии и, как показали дальнейшие события, его опасения были вполне обоснованны. Телеграммой № 5164/оп. от 24 августа Главком запрашивал командюза, насколько тот считает обеспеченным левый фланг 14-й армии.

Эти распоряжения и указания главного командования, командования фронтом и, наконец, командования армией повели к продолжению упорных боев на подступах к Львову даже после отхода к северу Конной армии, причем фронт противника продолжал испытывать значительные колебания в ту и другую стороны.

26 августа противник несколько потеснил к востоку части 45-й и 47-й стр. дивизий, но 27 августа они вновь вернули свои утраченные накануне позиции.

В ночь с 27 на 28 августа части противника, занимавшие правый берег р. Днестр, форсировали его у Галича и Нижинова, причем силы противника, переправившиеся в этом пункте, определялись в 2500 штыков и 500 сабель. Для ликвидации этого прорыва были двинуты из Бучача пять рот 365-го стр. полка.

Несмотря на ожесточенную борьбу за удержание в своих руках инициативы под Львовом, части группы Якира постепенно оттеснялись к востоку противником, и к 1 сентября правый фланг 14-й армии, шедший примерно от Буска на Гологуры и Перемышляны, оказался несколько откинутым назад но сравнению с центром и левым флангом армии, которые проходили по р. Свирж.

Начиная с 1 сентября противник, не ограничиваясь активной обороной, начинает постепенно захватывать наступательную инициативу на всем фронте 14-й армии, что приводит опять-таки к оживленной боевой деятельности на всем ее фронте и знаменуется еще целым рядом наших частных успехов, которые все-таки не могут изменить общего стратегического положения 14-й армии, особенно в связи с отходом 12-й и Конной армий. Результатом этих боев и стал наш отход из Восточной Галиции.

Особенно оживленный характер приняли бои на участке 41-й стр. дивизии, которой приходилось отбивать атаки противника с запада и ликвидировать его попытки форсирования р. Днестр со стороны Коломыи и Станислава. В результате этих первых наступательных попыток противника части 14-й армии к 3 сентября полностью отошли за реки Зап. Буг и Гнялую Липу, но зато 122-я стр. бригада 41-й стр. дивизии окончательно ликвидировала переправу противника у Нижинова.

Начиная с 4 сентября противник сосредоточивает свои главные усилия на участке 60-й стр. дивизии и отбрасывает ее на фронт Злота Липа – ст. Бала – с. Блотня, но 5 сентября 41-я стр. дивизия, в свою очередь, предпринимает контратаку, переправляется севернее Рогатина на правый берег р. Гнялая Липа, овладевает с. Черче, где захватывает у противника четыре орудия.

С сентября контратака 14-й армии распространяется на более широком фронте: левофланговым частям 45-й стр. дивизии удалось овладеть ст. Красне, захватив там три орудия, но вечером они были выбиты оттуда. Контратака 60-й стр. дивизии развивается также, но 7 сентября противник наносит удар вдоль линии железной дороги Львов – Броды и отбрасывает 46-ю стр. дивизию за р. Зап. Буг на участке Красне – Скворзава.

8 сентября противник распространяет свой успех и на участках 8-й кав. дивизии и 41-й стр. дивизии, причем на участке последней он вновь занимает Рогатин, и предпринятая нами контратака не удается.

В это же время 1-я стр. бригада, стоявшая кордоном по р. Днестр, сменяется частями 63-й стр. бригады ВОХР, так что 41-я стр. дивизия может рассчитывать на некоторое свое усиление, но пока успеет прибыть эта бригада в район своей дивизии, последней предстоит выдержать ряд упорных боев с противником, который теперь сосредоточивает на ней свое преимущественное внимание.

Так, уже 11 сентября противник сильно теснит правый фланг 41-й стр. дивизии в направлении на Бжезаньт, в связи с чем прочие части этой дивизии также отходят за р. Гнилую Липу.

День 12 сентября проходит в сравнительном затишье на всех участках 14-й армии, за исключением участка 41-й стр. дивизии, на котором она при содействии 8-й кав. дивизии вновь переходит в атаку. К концу дня 12 сентября 8-я кав. дивизия вновь овладевает г. Рогатином, причем в наши руки попадают 250 пленных и одно орудие.

13 сентября противник совершил новую попытку форсировать р. Днестр в районе Мариамполя и Усце Зелене, но она была отбита частями 41-й стр. дивизии.

14 сентября 41-я стр. и 8-я кав. дивизии вновь выдвинулись на линию р. Свирж, на которой противник начал оказывать упорное сопротивление нашему продвижению, и 15 сентября 41-я стр. дивизия вела бои с противником на этой линии.

Такое сравнительно устойчивое положение частей 14-й армии не могло продолжаться долго в силу событий, происходивших на фронте 12-й армии. Продолжая свой отход от линии р. Зап. Буг, в половине сентября она вышла позади 14-й армии. 16 сентября ее левый фланг – 24-я стр. дивизия – оказался в районе Малевы – Тарговица – Боремель, из-за чего пришлось отвести и правый фланг 14-й армии, то есть 45-ю и 47-ю стр. дивизии на линию Станиславчик – Соколовка – Подлесье – Белый Камень. Находившаяся в центре боевого порядка 60-я стр. дивизия оставалась пока в прежнем положении, но на участке 41-й стр. дивизии вновь произошла перемена обстановки в связи с новым форсированием противником р. Днестр. Эта переправа разбила фронт 41-й стр. дивизии на несколько участков. Противник занимал Рогатин и Подгайцы, причем 364-й стр. полк отошел за р. Стрый на участке от Бучача до ее устья; 365-й полк оказался на ст. Джурин, а 363-й стр. полк вел бой в районе г. Чортков.

В течение 17 сентября противник продолжал развивать достигнутый успех, причем 47-я стр. дивизия в связи с неустойкой на участке 12-й армии отходила на линию р. Иквы, и противнику удалось уже вновь занять г. Золочев. 41-я стр. дивизия также отходила за р. Злота Липа из-за давления противника на ее тылы со стороны р. Днестр.

Эти события предопределили собою окончательное очищение нами Восточной Галиции, к чему мы еще вернемся в последующих главах.

На фоне беспрестанных боев на подступах к главнейшим политическим и экономическим оплотам нашего противника – Варшаве и Львову – происходили политические события первостепенной важности, настолько тесно связанные с ходом кампании, что их надлежит рассматривать в теснейшей связи и взаимодействии с ходом военных операций.

В предшествующей главе нами уже отмечено, как успехи Красной армии повлияли на непримиримую до сих пор позицию Англии в отношении Советской России, что вызвало известную ноту Керзона от 12 июля. В этот же день Литва, очевидно, также не без влияния наших успехов, подписала окончательно мирный договор с РСФСР. 20 июля Совет Народных Коммисаров в своем обращении к трудящимся РСФСР растолковал им значение ультиматума Англии.

21 июля II конгресс Коммунистического интернационала обратился с призывом к пролетариям всех стран о том, чтобы они не пропускали через территории своих стран военных припасов и снаряжений для Польши.

Это воззвание только подтвердило еще ранее принятое пролетариатом Европы решение помешать своим правительствам оказать реальную поддержку Польше.

Наконец 22 июля противник, уже исключительно под влиянием наших военных успехов, сам сделал первую попытку завязать непосредственное сношение с нашим командованием, преследуя первоначальную цель выигрыша времени.

22 июля польское правительство предложило советскому правительству установить немедленное перемирие и приступить к переговорам о мире, а 1 августа польские представители прибыли с этой целью в Барановичи.

Только тут выяснилось, что польская делегация была уполномочена для ведения переговоров о перемирии лишь польским военным командованием, поэтому ей предложено было вернуться обратно за надлежащими полномочиями. Тем временем (на основании разоблачений члена французской палаты депутатов Лафопа) советскому правительству стало ясно, что все переговоры, которые затевает противник, изначально имеют только одну цель, а именно – выиграть время для реорганизации польской армии и продолжения новой войны.

Далее следует образование на территории Польши 31 июля 1920 г. Временного Революционного Комитета, который из Белостока обратился к населению страны с призывом о низвержении правительства Пилсудского и о заключении мира с Советской Россией.

Коммунистическая партия Польши, в свою очередь, обращалась с воззванием к пролетариям всех стран, указывая на злоупотребления и насилия правительства Пилсудского.

Классовая подоплека вооруженной борьбы между РСФСР и Польшей и успехи красных армий заставляли чутко реагировать на нее широкие круги европейского пролетариата.

В Англии образовался рабочий «Совет действия», постановивший оказывать сопротивление всякой попытке вооруженного вмешательства Англии в борьбу между Советской Россией и правительством Пилсудского, добиваться отозвания всех морских сил, действующих против Советской России, признания Советской России и заключения торгового договора с ней.

Правительство Пилсудского между тем продолжало по-прежнему затягивать начало решительных переговоров о мире и перемирии.

Лишь 7 августа оно уведомило о высылке новой делегации, которая, вместо того чтобы прибыть к нашим передовым частям, осталась в Седлеце, где и была захвачена нашими войсками. 10 августа поляки запросили наших мирных условий, которые им были сообщены, равным образом и английскому правительству.

Лишь в момент, когда наши армии вплотную подошли к Висле, польская мирная делегация наконец проследовала в Минск.

Условия мира, предъявленные нами Польше, были следующими:

1) Ограничение численного состава польской армии до 50 000 человек и создание помимо этого вооруженной милиции из городских и промышленных рабочих под контролем рабочих организаций Польши, России и Норвегии.

2) Демобилизация остальной части польской армии с передачей излишней части вооружения и снаряжения Советской России и Украине.

3) Демобилизация военной промышленности.

4) Возврат раннее оккупированным областям захваченного у них подвижного состава и лошадей и оказание помощи разоренному населению опустошенных местностей.

5) Участие в мирных переговорах рабочих и батрацких организаций.

6) В территориальном отношении Советская Россия делала уступки большие, чем те, которые предусматривались нотой Керзона.

7) Для экономических целей Советская Россия стремилась получить в свое распоряжение участок железной дороги Волковыск – Белосток – Граево.

8) Польское правительство обязывалось наделить землей семьи польских граждан, убитых на войне или утерявших трудоспособность.

9) Военнопленные польские офицеры являлись заложниками за польских коммунистов[83].

Глава Х

Мероприятия польского командования по усилению своего положения. – План действий польского командования. – План действий командующего Западным фронтом. – Отход польских армий с линии реки Зап. Буг. – Положение красных армий к 7 августа. – Окончательное решение Главнокомандующего передать 12-ю и 1-ю конную армии Западному фронту. – Развитие оперативного плана командующего Западным фронтом. – Оперативная работа главного и фронтового командования в период с 8 по 12 августа. – Разговор Главнокомандующего с командующим Западным фронтом 10 августа. – Общая стратегическая обстановка и соотношение сил на Западном фронте к 11 августа. – Значение армий Юго-Западного фронта для сражения на Висле. – Распоряжения главного и фронтового командования перед сражением на Висле. – Анализ развития плана главного командования. – Распоряжение командзапа 12-й и 1-й конной армиям 15 августа

В тот момент, когда Красная армия, форсировав естественные преграды – реки Нарев и Зап. Буг, отрывалась от своих баз и источников укомплектований, в это же время непрерывно отступающие польские армии, постепенно приближались к своим жизненным центрам пополнений[84].

Учитывая это, польское правительство при всемерной поддержке Франции начинает развивать лихорадочную деятельность. Ведется бешеная кампания клеветы против Советской власти и Красной армии. Ксендзы на своем месте. Объявляется мобилизация мужского населения до 35-летнего возраста, а также организуется широкий прием добровольцев.

К рабочим применяются жестокие репрессии.

Французские генералы Вейган (бывший начальник штаба генерала Фоша), Жюссерен, Гери, Биллот и др., прибывшие с материальными и моральными подкреплениями, а также достаточное количество инструкторов французской армии приняли самое горячее участие в организационно-оперативной работе по восстановлению боеспособности сильно дезорганизованной и потерявшей веру в успех польской армии[85].

Во главе добровольческих формирований Познани и Поморья становится генерал Довбор-Мусницкий, а в центральной Польше и Галиции известный генерал Галлер. Популярные имена указанных генералов и возродившийся национальный подъем польской буржуазии оправдывают надежды польского главного командования, которое десятки сотен этих добровольцев спешно направляло в соответствующие генеральные округа.

Как мобилизованные, так и добровольцы поступали в запасные батальоны, которые, выделив часть кадров из своего состава, формировали полки второй (выше 100) и третьей (выше 200) очереди[86].

Точно такое формирование происходило в рядах кавалерии и артиллерии. При этом вновь сформированный полк получал нумерацию выше 100 и 200 с прибавлением номера запасного батальона или соответственного запасного эскадрона и батареи.

Но следует указать, что такой порядок формирования наблюдался не везде, так как продолжавшееся наше наступление и упорные бои заставляли польское командование отправлять на фронт полки, часто не ожидая, когда они достигнут нормального состава. Это обстоятельство и в дальнейшем не позволило свести их в отдельные высшие единицы. Сплошь и рядом вновь сформированные полки принуждены были действовать, как приданные к составу какой-либо дивизии или составлять отдельные временные группы[87].

В целом же эти добровольческие и мобилизованные силы, спешно влитые в ослабевшую польскую армию, не только подняли моральное состояние частей, но и получили в общей сложности сильное численное превосходство над красными войсками.

Надо заметить, что этот моральный подъем базировался еще и на том, что (многие польские газеты утверждали это, как крайне заинтересованные в победе и судьбе Польши) союзники, помимо присланного военного материала, категорически решили и уже направляют на Польский фронт англо-французские войска.

Итак, целый ряд сведений о спешных организационных и оперативных мероприятиях указывал на то, что наступает период, когда польское правительство и командование решили напрячь все силы и энергию и тем положить предел нашему дальнейшему наступлению.

Оперативные варианты с целью восстановить положение на фронте и захватить утерянную инициативу в свои руки усиленно обсуждались 6 августа в польском генштабе совместно с представителями французского Генерального штаба. Польское и французское командование во главу угла всех оперативных предположений ставило две основные цели:

1) упорная оборона Варшавы и

2) прикрытие Львова и галицийских нефтяных источников.

Для выполнения этих задач имелось несколько вариантов[88]:

1) Оборона линии р. Зап. Буг до Брока – р. Нарев – р. Оржица (или р. Омулев) с будущим фланговым ударом с линии Зап. Буга.

2) Концентрический отход на Варшаву и перегруппировка в период отхода, с целью отражения атак на предмостное укрепление Варшавы и фронтальная контратака.

3) Эксцентрическое отступление на Варшаву с одновременным образованием трех групп: а) сильной за р. Вепрж, между Ивангородом (Деблин) и Коцком, б) другой мощной группы с задачей обороны предмостного укрепления Варшавы и в) третьей, более слабой в районе Новогеоргиевска (Модлин) для прикрытия северного крыла. За основание были приняты 2-й и 3-й варианты, но которые еще требовали детального анализа и развития. Вскоре первый и частично второй варианты отпали, так как наше быстрое продвижение в западном направлении уже к 6 августа заставило польские армии откатится на линию р. Омулев – Остроленка, на линию р. Нарев до Пржетыча и на левый берег Зап. Буга до Брест-Литовска.

6 августа польское главное командование отдает директиву, дающую возможность поставить войска в уступное положение для удара во фланг и по сообщениям красных армий[89]. В этой директиве основная линия обороны намечается: р. Оржиц – р. Нарев с предмостными укреплениями у Пултуска – р. Висла с тет-де-понами у Ивангорода и в районе Варшавы – р. Вепрж и далее на р. Серет и Стрый. На эту линию обороны все польские армии в ночь на 7 августа должны планомерно отойти (схема № 13).

Намечая в дальнейшем контрудар в северо-восточном направлении, польское командование расчленяет эту линию на несколько оперативных участков (северный, средний и южный), в ближайшую задачу коих предполагало поставить:

А) Северный участок от немецкой границы до Ивангорода (Деблин) исключительно; не дать возможность красным армиям форсировать р. Вислу севернее и южнее Варшавы и усиленными контратаками отбить наступление на Варшавский тет-де-пон, все фортификационные сооружения которого должны закончиться к 12 августа. Имея в виду крупную оперативную задачу для этого участка, его большое протяжение по фронту, где будет действовать группа из трех реорганизованных армий, для более успешного выполнения поставленных им задач, польское командование сочло целесообразным разделить его на три подучастка:

1) Для 5-й польской армии – участок от немецкой границы до Пултуска (вкл.) с задачей удерживать переправы через р. Нарев и с помощью кавалерии наблюдать за р. Наревом и р. Оржиц, действуя активно на правый фланг красных армий.

2) Для 1-й польской армии – участок от Сероцка до Корчева (вкл.), с задачей отражения атак на предмостные варшавские укрепления и нанесение возможно больших потерь нашим дивизиям, с целью понизить их боеспособность и активность.

3) Для 2-й польской армии – участок от Гура-Кальвария до Ивангорода (Деблин) исключительно, с задачей наблюдения и удержания правого берега реки Вислы.

Б) Средний участок от Ивангорода (вкл.) до Броды (искл.).

В этот основной и важнейший участок фронта польское командование фактически вложило весь свой оперативный замысел с принципом внезапности[90].

Здесь должны сосредоточиться лучшие силы как с северного, так и с южного фронтов. Энергичное наступление с этого фронта должно было не только положить предел дальнейшему продвижению красных армий, но и ударом по их тылам в северо-восточном направлении отрезать обходящую группу наших армий. Казалось, в топографическом отношении выбранный район сосредоточения за болотистой рекой Вепрж мало соответствовал наступательному марш-маневру, но боевая действительность дала возможность полякам легко преодолеть этот естественный рубеж.

На войска, сосредоточенные на нижнем течении Вепржа, по замыслу польского Генерального штаба, падет задача решительным наступлением во фланг и тыл сначала разбить части нашей Мозырской группы и 16-й армии, а затем обходящую группу наших армий в момент подхода их к Варшаве. Части же, расположенные на верхнем Вепрже, будут сперва прикрывать сосредоточение маневренной группы маршала Пилсудского с востока и юго-востока, а по окончании сосредоточения соединенными силами и в тесном оперативном взаимодействии с северным участком стремительным ударом в северо-восточном направлении претворят в жизнь идею контрманевра польско-французского командования, которое решило иметь здесь не менее двух армий (4-ю и 3-ю)[91].

4-я польская армия получит задачу занять фронт от Ивангорода до Коцка (вкл.), далее, объединив в себе вновь поступающие части с других направлений, составить ударную группу, коей сосредоточиться в районе Ивангород – Коцк. Резервы эшелонировать в глубину, группируя их за левым флангом с таким расчетом, чтобы развить успешный удар в общем направлении на Ново-Минск – Седлец[92].

3-й польской армии, поднявшись к северу и заняв фронт от Коцка (иск.) до Броды (иск.), прикрывать сосредоточение частей 4-й армии, а в момент, когда последняя начнет выполнение поставленной ей задачи, 3-я армия должна развить удар уступом в направлении Лукова, прикрываясь с востока кавалерией.

Желая во что бы то ни стало сохранить от вторжения красных армий Галицию с ее нефтяным бассейном и столицей Львовом до момента выяснения результатов наступления в центре и на левом фланге, польское командование сочло необходимым в первую очередь удержать за собой следующие направления: Грубешов – Рава-Русская – Львов – Рогатин, верхнее течение Днестра и его левых притоков. Для этой цели признало вполне достаточным оставить здесь части 6-й армии и 7-й Украинской армии ген. Омельяновича-Павленко.

Как мы уже знаем, во второй половине июля польское правительство сделало нам предложение начать мирные переговоры и заключить перемирие. Но последовавшие затем события и непрекращающийся приток всевозможных материальных средств из Франции и Англии, а также интенсивная организационная работа в тылу фронта по набору и формированию добровольческих частей наглядно показали, что это предложение – своеобразный стратегический маневр, цель которого выиграть время для приведения своей отступающей армии в порядок. Не имея абсолютно никаких гарантий в серьезности предложения, но видя, как польская армия начинает все более усиливаться, главное командование красных армий получило указания вести операцию с прежним напряжением и энергией (схема № 14).

Учитывая продолжавшийся отход польских армий за Вислу и их численность, которая с каждым днем возрастала, командование Западным фронтом решило продолжать наступление тремя армиями, главным образом по правому берегу Зап. Буга, нанеся превосходящими силами удар севернее Варшавы, форсировать здесь же Вислу (Влоцлавск – Варшава), обходя фланг и тыл польского расположения и уравновешивая таким образом общее неравенство наших сил с польским маневром. Кроме того, командование Западного фронта рассчитывало этим маневром создать угрозу снабжению польской армии извне через Данцигский коридор. Надо заметить, идея этой смелой и решительной операции по форсированию Вислы северо-западнее Варшавы базировалась еще на том предположении, так как командзап рассчитывал, что к началу завязки решительного сражения в его распоряжение полностью перейдут 12-я и 1-я конная армии Юго-Западного фронта, что Главнокомандующим было решено еще в начале августа.

В дальнейшем мы более подробно коснемся этого вопроса, но сейчас все же необходимо указать на то, что этот расчет на армии, еще не перешедшие в подчинение командзапа, повлек за собой неудачу. Как увидим ниже, без подтяжки этих сил для совместных действий с армиями Западного фронта трудно было выиграть сражения на Висле. Просчет же в их подтяжке был одной из основных причин поражения фронта.

В этом заключается весь риск плана командзапа.

В конечном счете командующий Западным фронтом предполагал растянуть 16-ю армию в виде заслона на правом берегу реки Вислы перед Варшавой, сосредоточить северную ударную группу в составе 4, 15, 3-й армий и конного корпуса Гая на участке Плоцк – Новогеоргиевск и перебросить их на левый берег Вислы в то время, как южная ударная группа в составе 12-й армии, Конной армии и Мозырской группы должна была переправиться через Вислу в районе Ивангорода.

Из дальнейшего изложения мы наглядно увидим, почему войска правого крыла Западного фронта, столь энергично проводившие идею этого плана в жизнь, не могли окончательно завершить намеченный маневр.

После того как польское командование, директивой от 6 августа, наметило основную линию обороны (р. Оржиц – с предмостными укреплениями у Пултуска и Варшавы, Висла с тет-де-поном у Ивангорода – р. Вепрж – и далее на p. Серет или Стрыну), за которой предполагалась перегруппировка сил для дальнейших действий, – необходимо было как-то оторваться от продолжавших наступление Красных армий, чтобы это не могло резко повлиять на задуманный польско-французским Генеральным штабом контрманевр. Планомерный отход польских войск северо-восточного фронта был назначен в ночь на 7 августа, причем требовалось в первую же ночь проделать возможно больший переход, оставляя в арьергардах слабые кавалерийские части и пехоту на подводах[93]. Учитывая ограниченное количество переправ на p. Висле и Вепрже, было приказано все тыловые учреждения и обозы срочно перебросить за эти рубежи и тем освободить пути для организованного отхода польских частей. Далее в инструкции упоминалось, что с приходом в новые районы отступающие войска должны быть в полном порядке и свою бодрость передать новым пополнениям из добровольческих и мобилизованных частей, имея в виду невтянутость в боевую жизнь и короткий срок обучения последних.

Учитывая, что постройки по возведению варшавского тет-де-пона будут закончены не ранее 12 августа, а сосредоточение частей за р. Вепржем (4-я и 3-я польские армии) ожидается к 16 августа, в то время как к 13–14 августа красные войска должны уже будут вплотную подойти к Висле, польское командование, сообразуясь с этим расчетом времени, сочло нужным дать руководящие указания своим непосредственным выполнителям плана отхода[94]:

1) Группе Ройя (здесь же действовала группа ген. Залевского. – В.М.) и левому флангу 1-й польской армии было приказано как можно дольше сдерживать напор противника в направлении Малкин – Варшава, ни в коем случае не допуская оттеснения сил, прикрывающих Варшаву, ранее 12 августа.

2) Левый фланг 1-й армии должен быть на высоте Вышкова до того момента, пока войска южного участка фронта не достигнут линии р. Ливец – Седлец – Луков – р. Вепрж.

3) Левое крыло 3-й армии будет отходить в тесной связи с полесской группой генерала Сикорского.

4) Предмостные укрепления Варшавы должны удерживаться до полного сосредоточения 4-й армии на юге от Вепржа.

5) Новое разделение на армии вступит в силу с момента достижения войсками конечной линии отхода[95].

Таким образом, план отхода армии с линии р. Зап. Буг в новые районы сосредоточения польское командование намечало в два приема, где линия: Вышков – р. Ливец – Седлец – Луков – р. Вепрж для отступающих войск центра и правого фланга Северо-Восточного фронта являлась как бы промежуточным рубежом, в то время как части левого фланга должны были до 12 августа крепко удерживать линию p. Оржиц – Нарев с предмостными укреплениями у Пултуска и Варшавы. Надо заметить, что первоначально польский Генеральный штаб предполагал в задачу группы войск левого фланга поставить удержание линии р. Нарева к северу от района Остроленка, но с форсированием нашими частями р. Омулева и занятием Остроленки этот план отпал.

В дальнейшем, как увидит читатель, наличие наших крупных сил южнее р. Омулева заставило противника всю левофланговую группу войск отвести далее на запад за р. Вкрау и на Новогеоргиевские позиции.

Организационный состав Северо-Западного фронта белополяков (группа Ройя – 1-я и 4-я армии и полесская группа), несмотря на сильную перемешанность войсковых единиц в силу непрерывного отхода как фронтовых частей, так и подброшенных с тыла (резервы, новые формирования), все-таки к первым числам августа по имеющимся у нас данным может быть определен в следующем виде (см. приложение № 1 к главе X):

1-я польская армия и группа Ройя (8, 11, 10, 9-я пехотные дивизии, 1-я и 2-я Белорусско-литовская дивизии, 1-я и 6-я кав. бригады, бригада 5-й пех. дивизии и один (1-й) полк 3-й дивизии легионеров.

4-я польская армия (15, 2, 4, 14-я пехотные дивизии и 12-я бригада 6-й пех. дивизии).

Полесская группа (16, 1-я горные дивизии, 2-я и 4-я кав. бригады, 32-й полк 9-й пех. дивизии, отряд Балаховича).

Учитывая переброску в дальнейшем развитии операции с южных участков к северу, укажем состав так называемого Украинского (Польского) фронта. В него входили:

3-я польская армия (6-я Украинская дивизия, 7-я пехотная дивизия, 11-я бригада 6-й пех. дивизии и 7-я кав. бригада).

2-я польская армия (1-я и 3-я дивизии легионеров, кавгруппа ген. Савицкого – 3, 4, 5-я кав. бригады) и 6-я польская армия (18, 13-я пехотные дивизии, 10-я бригада 5-й пехотной дивизии, 1-я резервная бригада).

Чтобы представить себе полную картину отхода польских частей в новые районы сосредоточения и выяснить, насколько удалось им выполнить это, считаем необходимым более подробно остановиться на нем (см. схему № 14). Не имея средств и сил задержать наступление нашей конницы на севере, противник почти без сопротивления принужден был отходить группой Залевского, состоящей на две трети из пограничных конных полков, снятых с прусской границы, на запад. И только южнее на всем протяжении р. Нарев противник оказывал сопротивление. Здесь в бой вводились полки исключительно новых формирований, и часто не доведенные до нормального состава, а также части специального назначения и прибывающие пополнения. Это явление наблюдалось почти на всем протяжении нашего фронта и может быть объяснено следующими причинами. Во-первых, выдвигая в бой указанные части, противник прикрывал ими отход регулярных дивизий, с целью сохранить их для предполагаемого перехода в контрнаступление; во-вторых, прибывающие подкрепления, в силу непрекращающегося нашего быстрого продвижения вперед, не могли быть своевременно влиты в соответствующие полки и дивизии, поэтому бросались в бой как самостоятельные единицы. В боях под Остроленкой, занятой нами 7 августа, были обнаружены 205, 263, 1 и 4-й Поморские и 1-й Морской пехотные полки, которые вместе с 1-й резервной бригадой отходили на Маков-Пултуск. Совместно с ними, охраняя левый фланг, отступала только что выдвинутая из резервов 8-я кавалерийская бригада и Татарский уланский полк, переброшенный с Юго-Западного фронта. К 7 августа правофланговые части 1-й польской армии подходили к Зап. Бугу в районе ст. Малкин-Нур, а части 4-й армии, будучи на левом берегу реки, продолжали упорно оборонять ее переправы. Причем на наши попытки к форсированию Зап. Буга поляки отвечали упорной обороной, переходя в яростные контратаки. В эти дни боев 4-я польская армия интенсивно пополнялась новыми из тыла подкреплениями. Прибывали вновь сформированные полки (111, 128, 134 и 164-й), а также этапные и караульные батальоны из ближайших округов. С 7 августа завязываются ожесточенные бои за переправы в районе станции Малкин-Нур, где неприятель энергичными контратаками отбивает наши наступающие войска. Сломив сопротивление частей 1-й Литовско-Белорусской и 8-й дивизий и вновь введенной в бой бригады 2-й дивизии, поддержанных бронепоездами, танками и огнем 40 легких и 30 тяжелых орудий, наши части 8 августа занимают ст. Малкин, а в районе Hyp форсируют р. Буг. Переправа и дальнейшее выдвижение красных войск в указанном районе грозило выходом в тыл 4-й польской армии, что и послужило сигналом к ее отходу за линию р. Зап. Буг. Входившие в состав 4-й польской армии части отступали в следующем порядке:

15-й пехотной дивизии – на Соколов-Венгеров и далее в район Окунева, части 4-й и 6-й пехотных дивизий, а также группа полковника Тессаро, оказавшие 11 августа упорное сопротивление под Седлецом, отходили на Н. Минск, Гура-Кальвария и 14-я дивизия в район Гарволин. Полесская группа неприятеля отступала на Пищац-Межеречье, оставив 11 августа Луков-Радин. В это время на севере группа Залевского, усиленная свежими подкреплениями из Поморского генерального округа (штурмовые роты, запасные полки и 265-й полк), оказав сопротивление под Млавой, 10 августа оставила город и почти без боев стала отходить на Плоцк – Влоцлавск – Страсбург – Солдау. Глубокое выдвижение нашей конницы на запад и ее нависание над тылами отступающих армий левого фланга противника, заставило последнего еще более усилить войска 1-й польской армии.

Так, в боях под Маковым и Рожан, кроме отступивших от Остроленки и действующих здесь частей 2-й Литовско-Белорусской дивизии, бригады 11-й пехотной дивизии, группы полковника Загорского (105-й 109-й, 201-й пех. полки) и Енджиевского (101-й и 205-й пех. полки) были обнаружены 1, 3, 4 и 11-й пехотные Померанские полки. Под непрекращающимся давлением наших войск эти части продолжали с боем отходить в район Н. Място-Пултуск. Одновременно центр 1-й польской армии отходил на Вышков, на оборону которого, согласно распоряжениям польского командования, было обращено особое внимание.

На Вышков отходили 10-я пех. дивизия и бригада 9-й пех. дивизии. Учитывая еще незакончившиеся работы по возведению укреплений в Варшавском тет-де-поне, и для того, чтобы дольше удержать за собой Вышков, противник вводит в бой бригаду 2-й пех. дивизии и части 17-й пех. дивизии, переброшенные из-под Малкина.

Беспрерывно прибывающие многочисленные эшелоны с пополнением вливались в боевую линию и совместно с танками и бронепоездами оказывали упорное сопротивление нашему продвижению. Однако, несмотря на принятые противником меры, преодолев проволочные заграждения и ряд окопов, наши части 11 августа заняли Вышков и Пултуск. После падения Пултуска отступающие части противника, усилившись 7-й резервной бригадой (из резерва) и 136-м пех. полком и прибывшими запасными батальонами, под прикрытием бронемашин с упорными боями отходили от шоссе Пултуск – Насельск и далее в район Новогеоргиевска. По всей вероятности, не считая достаточной действующую на фланге 8-ю кавалерийскую бригаду, противник выдвинул в район Крюкова части 3-й кав. дивизии, 16, 17, 18-й уланский и 2-й шволежерский полки.

С упорными боями достигнув линии Сихоцин – р. Вкра – Радымин – Окунев – р. Висла – Гарволин и далее на Радин, наши части были встречены на подступах к Варшаве и на севере яростными контратаками свежих войск противника. В боях под Сохоцинем были обнаружены части 18-й пех. дивизии, переброшенной с Юго-Западного фронта, а в районе Баркова 1-я Сибирская бригада, 211-й и 131-й пех. полки, прибывшие из тыла.

За исключением левого фланга Польского фронта, который все время откатывался в западном и юго-западном направлениях, мы видим, что поставленные задачи в развитие общего плана отхода польские войска выполняют с большой долей планомерности и упорством. Относительно отхода 3-й польской армии, к действиям которой еще не раз вернемся, надо заметить, что в период упорных боев на новогеоргиевском и варшавском направлениях, на ее участке восточнее р. Зап. Буг велись оборонительные бои скорее местного характера. Таким, образом, получалась довольно своеобразная конфигурация линии фронта, где сильно выдвинутое положение наших правофланговых армий к Висле и уступное положение 12-й армии (на Буге) создавали чрезвычайно благоприятную обстановку задуманному контрманевру противника.

Мы намеренно подробно рассмотрели процесс отхода польских армий с линии р. Зап. Буг к Висле с целью дать более полную картину отступления неприятеля. Приступая к изложению оперативного творчества главного и фронтового командования красных армий, а также боевой работы наших войск, мы сочли необходимым строго соблюсти постепенное развитие сражения на Висле, излагая его в дальнейшем день за днем (схема № 14).

До 7 августа противник в течение пяти дней с большим напряжением и ожесточенными боями отстаивал переправы реки Зап. Буг. Смысл всех его многочисленных контратак, нам кажется, заключался в том, что польское командование преследовало здесь одну цель: не допустить красные войска к форсированию этой мощной естественной преграды; пока польский тыл фронта с интенсивной работой по формированию и организации новых частей и возведению различных укреплений не окрепнет настолько, чтобы суметь отстоять не только последний и главный рубеж – Вислу, но и вообще не допустить наши войска к ней. Соотношение сил на p. Нарев и Зап. Буг командование Западного фронта определяло так[96]: район севернее Зап. Буга у белополяков 29 600 штыков и 3850 сабель. Район южнее Зап. Буга у противника 15 800 штыков и 2000 сабель, у нас 14 777 штыков и 244 сабли. В общем итоге с польской стороны участвовало в боях 45 400 штыков и 5850 сабель, с нашей стороны (4-я армия с конным корпусом, 15, 3 и 16-я армии и Мозырская группа) – 46 269 штыков и 6484 сабли, то есть соотношение сил почти одинаковое с общей разницей в нашу пользу 869 штыков и 634 сабли. Учитывая силы неприятеля и наши, директивой командзапа 3/VIII за № 287/к. ф. и телеграммой наштазапа за № 140/оп./сек. армиям фронта была поставлена задача решительным наступлением окончательно разбить противника, обратив особое внимание на правый фланг фронта, где он, бросая новые части и формирования, оказывал упорное сопротивление.

Для овладения к 8 августа линией Прасныш – Вышков – Седлец – Парчев было приказано:

4-й армии Сергеева[97] иметь для наступления севернее р. Нарев не менее трех стрелковых дивизий;

15-й армии Корка выполнение директивы от I/V2-я за № 279/к. ф., то есть, развивая достигнутые успехи, продолжать наступление в западном направлении;

3-й армии Лазаревича – наступать главными силами севернее р. Зап. Буг;

16-й армии Соллогуба, направив не менее трех дивизий из района Дрогичин, продолжать наступление для овладения районом Венгров – Седлец.

Мозырской группе Хвесина стремительным ударом овладеть районом Влодава, с целью облегчить продвижение вперед 12-й армии, одновременно развивая удар на Парчев.

Выполняя поставленные задачи, армии Западного фронта 7 августа находились в следующем положении:

4-я армия и 3-й конный корпус (12, 18, 53-я стр. 10-я и 15-я кав. дивизии, а также переданная в подчинение командарму 4-й из 15-й армии – 54-я стр. дивизия, 164-я бригада в Гродно, 143-я бригада в Вильно) 3 августа приказом[98] командарма частям корпуса была поставлена задача занять район Прасныш.

К вечеру 7 августа эта задача конным корпусом была выполнена, облегчив выдвижение стрелковым дивизиям на линию Красносельц – 8 км восточнее м. Рожан. 54-я стр. дивизия сосредоточивалась в районе Новоград.

15-я армия (4, 11, 16-я и 33-я стр. дивизии), продвигаясь в полосе между р. Нарев (левый берег) и Зап. Бугом, успешно вышла на линию севернее м. Рожан – 10 километров западнее г. Острова.

3-я армия (5, 6, 21, 56-я стр. дивизии) вела упорные бои в районе ст. Малкин, части ее левого фланга, форсировав Зап. Буг в районе Hyp, продвигались на Коссов.

16-я армия (27, 2, 17, 10 и 8-я стр. дивизии), захватив район Соколова, к этому времени продолжала развивать наступление на левом берегу Зап. Буга, отражая контратаки противника в районе Янов и западнее Брест-Литовска.

Части Мозырской группы (57-я стр. дивизия и Сводный отряд) к 8 августа, заняв фронт Пищац – Словатичи – Влодава, развивали наступление на Парчев.

12-я армия Юго-Западного фронта, соприкасаясь своим правым флангом (58-я стр. дивизия) с Мозырской группой, медленно выходила к Зап. Бугу.

На левом фланге 12-й армии действовала 1-я конная армия.

Директивой 6 августа за № 4636/оп./1003/ш. Главнокомандующий указал командующему Юго-Западным фронтом тов. Егорову, чтобы он потребовал более решительного продвижения 12-й армии вперед, для того чтобы облегчить положение 1-й конной армии, маневрирующей в районе восточнее м. Броды (см. схему № 13). Вместе с тем Главнокомандующий подтвердил, что «необходимо дать отдых 1-й конной армии и подготовить ее для нового удара, для чего теперь же нужно принять такую группировку на польском участке Юго-Западного фронта, чтобы пехотой сменить 1-ю конную армию и вывести ее в резерв для отдыха и будущего решительного удара».

Окончательное решение Главнокомандующего объединить все армии польского фронта под началом командзапа тов. Тухачевского мы находим в директиве командюзу 6 августа за № 4634/оп./1001/ш., где указывалось, что «для объединения операций на всем Западном фронте против белополяков вместе с 12-й и 1-й конной армиями в состав Западного фронта будет включена и 14-я армия, а поэтому необходимо подготовить и эту передачу, а командующему Западным фронтом подготовить и установить надежную связь со штабом 14-й армии. Разграничительная линия между Юго-Западным и Западным фронтами намечается г. Черкассы – Могилев – р. Днестр до жел. дороги (с.-з. Залещик) и далее на м. Снятын – Куты – станция Ворохта – и далее по Карпатскому хребту до р. Ославы (все для Западного фронта включительно). Эта разграничительная линия в достаточной мере говорит, что на новый участок Юго-Западного фронта также ложится ответственная задача по охране линии р. Днестр со стороны возможного нападения Румынии и наблюдение за побережьем Черного моря.

Но главное – это напрячь все усилия для уничтожения врангелевского нарыва, в то время как на армиях Западного фронта остается одна задача – продолжать операции по разгрому армий белой Польши.

В ответ на это решение главного командования командующий Западным фронтом, считая, что передача в его распоряжение одновременно трех армий, со стороны оперативной, представляет только одни выгоды, но в то же время ставит много затруднений со стороны организации тыла и связи, в своей телеграмме 7 августа за № 209/оп. просил Главкома оказать ему помощь за счет Юго-Западного фронта следующим:

1) Оставить на месте пребывания базу для питания всех трех армий видами довольствия, с тем чтобы она в дальнейшем служила промежуточной базой Западного фронта.

2) Запасные части, принадлежащие армиям, должны оставаться при таковых.

3) Все средства связи, обслуживающие эти три армии, не должны быть от них изъяты и особенно в отношении телеграфно-строительных и эксплуатационных рот. В районе расположения полевого штаба Юго-Западного фронта оставить оперативный пункт такой мощности, чтобы иметь возможность поддерживать через него непрерывную связь со всеми тремя армиями, вплоть до момента, пока с ними не будет установлена надежная связь из Минска (штаб Западного фронта), что потребует 10–14 дней.

4) В известный период времени, пока не наладится циркуляция снабжения из основных баз Западного фронта до промежуточной, необходима обязательная помощь снабжения от Юго-Западного фронта.

При удовлетворении всех условий, указанных в этих пунктах, командзап тов. Тухачевский считал вполне возможным немедленно принять 12-ю, 1-ю конную и 14-ю армии в состав Западного фронта, будучи вполне уверен, что такое объединение фронтов сделает в дальнейшем характер операции более успешным и решительным.

Эти условия, выставленные командующим Западным фронтом в отношении снабжения, связи и управления при передаче в его распоряжение трех новых армий, главное командование признало вполне целесообразными и согласилось осуществить их в жизнь (телеграмма Главкома № 4681/оп./ 1023/ш. от 8 августа).

Но командование Юго-Западного фронта сочло, что требования командзапа, изложенные в его телеграмме № 209/оп., приняты быть не могут, так как «удовлетворение требований командзапа неизбежно повлекло бы за собой разбивку аппарата полевого управления Юго-Западного фронта, полное его ослабление и вытекающий отсюда явный паралич в деле управления остальными войсками фронта, выполняющими ответственную задачу ликвидации ген. Врангеля». Оно считало, что «фактическую передачу армий Западному фронту приурочить к моменту установления оперативного пункта средствами Западного фронта, так как таковых средств у Юго-Западного фронта нет, а что касается снабжения указанных трех армий, то аппарат снабжения Юго-Западного фронта мог бы служить временно промежуточным пунктом передачи всего получаемого этими армиями из центра». Со вторым и отчасти с третьим пунктами требований командзапа командование Юго-Западного фронта соглашалось, так как полагало естественным, что «армейские запасные части и аппараты связи должны оставаться при армиях». Всякое другое решение вопроса РВС фронта считал «вредным для дела вообще и в частности для достижения успеха над Врангелем» (телеграмма от 8 августа за № 750/сек./4526/оп.).

Будучи несогласен с некоторыми организационными требованиями командующего Западным фронтом тов. Тухачевского, командюз все же, выполняя директиву Главкома от 6 августа, приказал приступить к подготовительным мерам фактической передачи 14-й армии, причем командарму 14-й т. Молкочанову было приказано установить связь со штабом Западного фронта (Минск) по указаниям начальника связи Юго-Западного фронта и немедленно командировать в Минск соответствующих лиц для детального информирования командования Западного фронта по всем вопросам полевого управления армии (телеграмма 7 августа № 741/сек./ 4510/оп.). Вопросы передачи 12-й и 1-й конной армий были согласованы ранее.

Еще в начале августа командующий Западным фронтом поставил разведывательным органам задание установить, где группируются резервы польской армии и куда отходят ее главные силы[99], на северо-запад в район Ломжа – Плоцк – Варшава или на юго-запад в район Варшава – Люблин – Львов – Краков – Петроков, то есть где Польша предполагает иметь главную базу обороны: Познань или Галицию? Оперативные документы фронта свидетельствуют о том, что командующий Западным фронтом в конечном счете к 7 августа пришел к выводу, что с главными силами противника должны будут встретиться войска его правого фланга (4, 15 и 3-я армии). После анализа процесса всего отхода противника, он направляет эти три армии севернее р. Зап. Буг, будучи уверен, что при изменившейся обстановке на левом фланге и центре его фронта, он всегда сумеет переместить 15-ю и 3-ю армии примерно из района устья Нарева на юг[100].

Те же документы говорят[101], что Главнокомандующий не возражал против этого варианта командзапа в этот период операции (до 7 августа). Не желая связывать инициативу действий командующего фронтом, все же настоятельно обращал его внимание на необходимость разгромить живую силу противника на линии Зап. Буг или же за линией этой реки, но не допуская отхода неприятельских армий за Вислу.

В директиве 7 августа за № 1008/оп. Главком напоминает, что в силу группировки трех армий в районе севернее Зап. Буга задача 16-й армии, благодаря большому протяжению ее фронта, становится непосильной, а поэтому может повториться та же история, которая имела место при первом наступлении 16-й армии на Минск. «Задержка 16-й армии на Зап. Буге уже сигнализирует», что все опасения Главнокомандующего основательны. «Обстановка настоятельно требует хотя бы временной помощи 3-й армии в направлении и на фронт Седлец – Н. Минск, для того чтобы правый фланг 16-й армии мог свободнее выдвинуться на фронт Седлец – Луков».

Учитывая численную слабость Мозырской группы[102], а также то, что при создавшейся обстановке на Юго-Западном фронте на помощь со стороны 12-й армии рассчитывать 16-я армия и Мозырская группа не могут, ибо 12-й армии приходится главными силами сворачивать на Владимир-Волынский – Томашов, Главнокомандующий предлагал командзапу принять соответствующие меры, учитывая, что при дальнейшем наступлении «Ивангородское направление не безопасно для частей 16-й армии».

В разговоре 8 августа по прямому проводу с Главкомом, командующий Западным фронтом, оставляя в силе свой оперативный замысел о движении 4, 15 и 3-й армий севернее р. Зап. Буг с целью удара в дальнейшем во фланг и тыл группе противника, «собирающейся в Варшавском районе», просит Главкома не беспокоиться и повторяет ту же мысль, «что всегда сможет по обстановке двинуть 15-ю и 3-ю армии из устья Нарева в южном направлении». Из дальнейшего изложения читатель увидит, что это предположение командующего Западным фронтом не оправдалось, так как после форсирования р. Зап. Буг активное сопротивление наши армии встретили лишь на Висле.

Далее в этом же разговоре с Главкомом он указывает, что общая стратегическая обстановка требует срочного объединения всех армий в одних руках, а поэтому считает необходимым выделить на месте расположения полевого штаба Юго-Западного фронта сильный оперативный пункт со средствами связи «обязательно за счет Юго-Западного фронта», ибо Западный фронт всестороннюю связь с армиями Юго-Западного фронта установить и организовать пока не может[103].

Учитывая сущность настоящего разговора по прямому проводу, оперативный замысел командующего Западным фронтом, а также складывающуюся для нас боевую обстановку, Главнокомандующий, еще раз подтвердив свое окончательное решение о передаче всех армий польского участка Юго-Западного фронта, в директиве 8 августа за № 4681/оп. 1023/ш., постарался расшифровать и наметить те мероприятия, которые необходимо было осуществить для обеспечения успеха операции. Ввиду большой оперативной важности этой директивы приводим ее полностью[104].

«Командзапу Тухачевскому.

Москва 8 августа 20 г. 16 час. 20 мин.

На № 0209/оп. Передача армий Юго-Западного фронта, действующих на Польском фронте, в Ваше управление уже решена. Все условия передачи, выставляемые Вами в отношении снабжения, связи и прочее, конечно, будут соблюдены. Считаю, что непосредственное командование каждой из этих трех армий лично Вами, окончательно Вас перегрузит работой, почему необходимо на Юго-Западном участке иметь не только оперативные пункты, как Вы говорите, но и полное оперативное управление группой. Командиром такой группы я бы считал вполне подходящим тов. Фрунзе, к сожалению, только он не может прибыть быстро, почему Вам необходимо подыскать кандидата из числа Ваших командармов. Указание Ваше на то, что быстрейшей передачей будут достигнуты более решительные действия, неправильны, так как Юго-Западный фронт абсолютно не тормозит Ваших решительных действий и даже, вопреки моих ожиданий, вовсе не отстал от линии Вашего фронта[105], и если Вы считаете, что на Вашем фронте действия недостаточно решительны, то я против этого не возражаю и приписываю последнее обстоятельство тому, что к Бугу Вы подошли, не приняв соответствующей группировки и не учтя, что это все-таки достаточно серьезный рубеж, за который польская армия отступала в достаточной мере планомерно, приняв твердое намерение нас задержать на этом рубеже, что Вам было известно. Последней директивой я Вам указал некоторое уклонение от Вашего плана, которое необходимо принять в отношении 3-й армии, которое диктуется и общей обстановкой, так как для нас сейчас существенно необходимо молниеносным ударом разбить армию противника, прикрывающуюся Бугом, что нам даст больше выгод, чем длительный и глубокий обход Вашего правого крыла. Я считал бы, что Вы вправе отметить недостаточную согласованность действий между Мозырской группой и 12-й армией, но Вы из последней директивы должны видеть, что обстановка в центре Юго-Западного фронта вынуждает 12-ю армию временно уклониться к югу[106]. Лично считаю, что снижение 12-й армии даст нам наконец возможность вывести части Буденного за пехоту и этим самым оторвать его от лобового удара, в который он втянулся, для дальнейшего его направления в более выгодном направлении, которое к тому времени определится. № 4681/оп./1023/ш. П. п. Каменев, Данишевский, Лебедев».

В этой директиве необходимо отметить два основных положения: первое, это уклонение к югу сил 12-й армии, что было крайне невыгодно для левого крыла Западного фронта, и второе – желание скорее вывести 1-ю конную армию за пехоту для удара и использования конной массы в более выгодном направлении, чем львовское.

Но в действительности этот вывод 1-й конной армии осуществился только 25 августа, так как она продолжала до этого момента вести бои в районе Дубно – Броды и маневрировать в львовском направлении по причинам, которые подлежат дальнейшему изложению.

Надо указать, что просьба о переброске двух дивизий из состава армий Западного фронта на Врангелевский фронт также исходила и от командующего Юго-Западным фронтом тов. Егорова, который в телеграмме 4 августа за № 704/сек./4428/оп. командзапу просил последнего учитывать «элемент большой срочности переброски» и здесь же намечал для этого 7-ю и 25-ю стр. див. 12-й армии. Но все усиливающееся сопротивление противника и подтвердившийся факт формирования им в районе Варшавы добровольческих частей, а также вследствие понесенных потерь в беспрерывных боях и общего утомления войск, командзап считал такое ослабление своего фронта при сложившейся обстановке «совершенно невозможным» (тел. № 283/к. ф., адресованная Главкому).

Учитывая тяжелое положение на Врангелевском фронте и соглашаясь с доводами командзапа, главное командование решило усилить Крымский участок как путем использования тех формирований, которые производились внутри страны (напр., Запасная армия Гольдберга), так и выделением частей из 48-й стр. дивизии, которые находились в тылу наступающей 4-й армии. В телеграмме 6/VIII за № 4635/оп./1002/ш. Главнокомандующий подтвердил командюзу, что передача двух дивизий может быть осуществлена только после сражения на Висле, и далее, указав, что решил в ближайшие дни направить с согласия командзапа две бригады 48-й стр. див. (из состава 4-й армии), а также принять меры к смене 55-й стр. дивизии 7-й армии с Карельского участка. Но, как увидим ниже, под влиянием боевой обстановки перебрасываемым на юг частям 48-й стр. дивизии с полпути пришлось опять свернуть на запад.

Ввиду стремительного продвижения вперед 3-го конного корпуса и пехотных частей 4-й армии в коридоре между Восточной Пруссией и линией р. Нарев, командзап в разговоре 8 августа по прямому проводу с Главнокомандующим, просил указать линию, которую надлежит считать границей между Польшей и Восточной Пруссией и точно установить, могут ли поляки занимать полосу местности Восточной Пруссии, которая находилась еще в плебисцитарном разрешении?

Действительно, это был сложный вопрос, который не только входил в сферу дипломатии, но и был вопросом большого политического такта. Согласно Версальскому договору, граница Польши и плебисцитарного округа Восточной Пруссии шла через Виленберг – Земнавода – южнее Остероде – Дейч-Эйлау – Бишофсвердер – севернее Грауденца и далее по Висле. Если мы эту линию сравним с границей Восточной Пруссии до войны 1914–1918 гг., то увидим, что железнодорожная магистраль Новогеоргиевск – Млава – Дейч-Эйлау – Яблоново – Грауденц – Данциг фактически отошла к Польше. Но актуальным для нас являлся тот момент, что наше наступающее правое крыло Западного фронта принуждено было в дальнейшем соприкоснуться с сильнейшей железнодорожной системой Грауденц – Бромберг – Торн. Учитывая это, командующий Западным фронтом в разговоре по прямому проводу 8 августа указал Главнокомандующему, что должен будет перейти границу Восточной Пруссии, которая была раньше с Россией, и которую главное командование запретило переходить. В ответ на это Главнокомандующий директивой 9/VIII за № 4700/оп. подтвердил командзапу, что «воспрещается переходить прусскую границу, существовавшую до войны 1914 г. за исключением переданного Польше коридора на Данциг». Далее было указано, что ввод в Данцигский коридор наших войск командзапу разрешается.

10 августа в 4 часа командующий Западным фронтом отдает директиву за № 236/оп./сек., в которой армиям фронта ставятся задачи форсировать Вислу между 14 и 15 августа. Эта директива представляет собой чрезвычайную ценность со стратегической точки зрения, поэтому приводим ее полностью.

«Противник по всему фронту продолжает отступление. Приказываю окончательно разбить его и, форсировав реку Вислу, отбросить к юго-западу. Для чего:

1) 4-й армии, обеспечивая правый фланг фронта, частью сил овладеть районом Яблоново – Грауденц – Торн, форсировав остальными силами 15 августа р. Вислу в районе Влоцлавск – Добржин. В районе Цеханов – Плонск оставить одну стрелковую дивизию во фронтовом резерве.

2) Командарму 15-й и 3-й форсировать Вислу не позже 15 августа. Командарму 3-й из района Залубице ударом в направлении Прага отбросить от Варшавы противника, отходящего перед 16-й армией.

3) Командарму 16-й 14 августа форсировать р. Вислу главными силами севернее Варшавы.

4) Мозырской группе 14 августа овладеть районом Козенице – Ивангород. В подчинение командующему Мозырской группой распоряжением Главкома передается 58-я стр. дивизия.

5) Разграничительные линии: между 4-й и 15-й армиями: Ойржень – Плоцк – Пионтек (вкл. 15-й армии); между 15-й и 3-й армиями: Наседьск – Длутово – Вышгород – Сохачев (вкл. 3-й армии); между 3-й и 16-й армиями: Новогеоргиевск – Блоне (вкл. 3-й армии).

6) Политическая обстановка требует немедленного полного разгрома живой силы противника.

П.п. Тухачевский, Уншлихт, Шварц».

Несмотря на то что в большей своей части этой директиве не удалось осуществиться, все же, анализируя в ней весьма решительно и смело поставленные задачи для армий, мы усматриваем здесь некоторую непосильность задачи для 4-й армии. Согласно директиве она должна «только частью сил» овладеть мощной железнодорожной системой и узлами Грауденц – Торн (крепость) – Яблоново. Учитывая, что главные силы противника, по решению командзапа, против армий его правого крыла, то по верному заключению Главнокомандующего для занятия крепости Торн и овладения Грауденц – Яблоново «сил 4-й армии» было бы далеко недостаточно[107]. А поэтому здесь, верно, речь идет не столько об овладении, сколько о заслоне, с целью дать возможность главными силами форсировать Вислу на участке Влоцлавск – Добржин.

По всей вероятности, командующему Западным фронтом при постановке оперативной задачи для 3-й армии об ударе частью сил из района Залубице в направлении Прага не было еще в деталях известно, что противник с помощью французских инженеров сооружает довольно серьезные фортификационные постройки в Варшавском районе[108]. Но все же этот короткий удар во фланг противнику, находящемуся перед фронтом 16-й армии, мог оказать последней существенную поддержку, нанеся белополякам урон на важнейшем направлении.

После передачи армиям настоящей директивы № 236/оп./сек., командующий Западным фронтом был вызван в этот же день Главнокомандующим к прямому проводу, где между ними произошел разговор следующего содержания:

Командзап: Наступление продолжается успешно. С 3 по 9 августа противник с 50 000 штыков и сабель возрос на нашем фронте до 70 000, частью за счет тылов, частью за счет Юго-Западного фронта.

Для создания прочного левого фланга считаю необходимым подчинить Мозырской группе 58-ю стр. дивизию 12-й армии, которая из района Любартов – Остров могла бы двинуться на Коцк – Ивангород; это необходимо потому, что в связи с усилением польской армии я не хочу форсировать Вислу двумя группами, и потому 16-й армии приходится группироваться к северу. Относительно значения Зап. Буга я считаю, что вы ошибаетесь, так как свои главные силы поляки определенно стягивают к фронту 14, 15 и 3-й армий, а на всем фронте вообще принимают группировку к северо-западу[109], в частности и с Юго-Западного фронта к моему фронту. Кроме того, я в директиве поставил 4-й армии задачу овладеть районом Яблоново – Грауденц – Торн, так как это польская территория. В связи с этим прошу указать разграничительную линию между Восточной Пруссией и 4-й армией.

Главком: То, что вы сообщаете, все говорит в мою пользу, а не в вашу. Ведь противник, если он и усилился, то только на р. Зап. Буг и если бы вы задержались там, на чем я настаиваю, то есть разбить живую силу неприятеля, то такого усиления не могло бы быть, так как усиление ведет за приведение польских частей в порядок, а вы дали ему на это время. Вы говорите, что главная масса на фронте 4-й и 3-й армий, но дело не в армиях (?), а в том, что главную массу ваших сил Вы направили севернее Зап. Буга, по относительно пустому пространству[110], а с главной массой пришлось драться только вашей 16-й армии, так как части 3-й армии, только одна 56-я стр. дивизия переправилась через Зап. Буг, увлекаясь направлением севернее Буга.

Как результат такого решения, очевидно, 70 000 чел. противника нам суждено встретить на Висле, тогда как вы могли бы на линии Зап. Буг их так же потрепать, как это удалось Вам сделать на реке Березине. С Юго-Западного фронта к Вам ничего буквально не перешло, так как 101-й и 105-й полки дерутся на своих местах[111]. Правота моего предположения, а именно, необходимость вопрос решать скорейшим разгромом, а не длительным маневром, подтвердилась. Я не могу себе объяснить, отчего поляки начали общий отход, как Вы вчера сообщили[112], но если этот факт подтвердился, то считаю, наша обстановка ухудшается, так как мы упустили момент разгромить противника.

За счет тылов противник усилился и на Юго-Западном фронте.

58-ю стр. дивизию Мозырской группе передать можно, распоряжение сделаю.

Вы говорите Ваше соображение относительно форсирования Вислы, но мне было бы интересно знать, как Вы думаете разгромить противника в районе к востоку от Вислы, дабы за Вислу отошли лишь остатки.

Командзап: Главные силы противника находятся не южнее, а севернее Зап. Буга, их там до 40 000. Поэтому, наступая главными силами севернее реки, я имел целью именно разбить эти силы, но после поражения на Нареве противник определенно ускользает от ударов. Задержка на Буге произошла не в силу упорства противника, а в силу ошибочной разброски 16-й армии и удаления ее от главных сил фронта. После поражения на Немане и Шаре и, наконец, на Нареве мне было ясно, что противник не даст генерального сражения до Вислы и для меня логически ясен отход противника от Зап. Буга. С этим необходимо считаться и обольщать себя надеждой разбить его восточнее Вислы я не могу. Как это ни неприятно, приходится признать, что главные бои будут на реке Висле, а потому я не могу напрасно снижать 3-ю армию. На фронте 16-й армии противник определенно отступает, почти не оказывая сопротивления ее левому флангу и сопротивляясь только вдоль железной дороги на Седлец и слабее севернее ее. Сегодня ожидается занятие линии Венгров – Седлец.

С Юго-Западного фронта у нас обнаружены пленные 101-го и 106-го полков, так же 109-го. 44, 45, 18-й полки, 2-й и 3-й уланские полки и не выяснены полки 18-й пех. дивизии, то есть части 1-й и 3-й резервных бригад, 13-й пех. дивизии и 18-й пех. дивизии, кроме обнаруженных кав. частей. Пленные показывают на скорое прибытие 12, 14 и 9-го уланских полков[113].

Словом, главные силы отступали севернее Зап. Буга, противник по всем признакам не желает давать генерального сражения, имея в тылу Вислу[114] и обнаруживается усиление противника с Юго-Западного фронта к нам.

Главком: На Ваш фронт вливаются запасные польские части с тыла, и появление этих номеров я так и понимаю.

Когда Вы примете в свое управление армии Юго-Западного фронта, с чем надо поспешить, Вы лично убедитесь в ошибочности Вашего суждения относительно усиления Вас за счет Юго-Западного фронта[115].

Относительно логичного объяснения отхода поляков от Зап. Буга, я больше присоединяюсь к мнению, что здесь просто сказалось нависание Вашего правого фланга над поляками. Считаю, что если Вы так категорически настаиваете, что главные силы поляков севернее Зап. Буга, с чем я никак не могу согласиться по имеющимся в штабе данным, но, полагая, что Вы более детально в этом вопросе осведомлены, предоставляю Вам свободу действий, но оставляю задачу скорейшего разгрома польских сил без увлечения глубокой стратегией, так как в этом отношении опасаюсь, что у нас не будет времени, необходимого для такого рода решений.

Я не имею сведений, в каком состоянии сейчас крепость Торн, но если она в полном вооружении, то не рекомендую приступать к ее овладению. Здесь лучше заслониться, так как у 4-й армии для этой задачи не хватит сил. Границы Вост. Пруссии сегодня Вам переданы.

Прибыли ли польские делегаты?

Командзап: О польских делегатах сведений еще нет. Еще считаю необходимым указать, что поляки перестали взрывать мосты, и, угоняя наш состав, перешли на широкую колею дороги на Ивангород[116].

Из настоящего разговора по прямому проводу мы видим, что, исходя из совокупности положений красных армий и расценивая противника, как решившегося во что бы то ни стало удержаться на р. Зап. Буг, и учитывая, что план разгрома противника на Зап. Буге уже не удался, Главнокомандующий все же желает добиться развязки к востоку от Вислы, но никак не на ее берегах[117].

И нам думается, что здесь полностью сказывается то обстоятельство, что главнокомандование к 10 августа еще не предполагало наличия общего отхода белополяков с целью решительного контрманевра, но что уже было уловлено командованием Западного фронта (см. директиву от 10 августа за № 236/оп./сек.).

И как показали последующие дни операции, неприятель, выполняя свой план будущего контрнаступления, продолжал отходить и уже совершенно не желал ввязываться в серьезное дело до линии р. Вислы.

Здесь же мы видим, что для командующего Западным фронтом еще не совсем точно определилась обстановка на его участке фронта и он, по-видимому, еще ясно не чувствовал того момента, что в польском плане новой операции уже господствовала линия реки Вепрж[118], за которую начинали стягиваться все свободные и свежие силы противника.

Объясняется это главным образом тем, что Люблинский район в это время входил в состав Юго-Западного фронта.

Но здесь командзап вполне верно определил общую стратегическую обстановку на всем Польском фронте, говоря, что неприятель принимает группировку своих сил к северо-западу, в частности и с Юго-Западного к Западному фронту[119].

Но обратимся опять к последовательному описанию событий. Решив впредь до передачи всей 12-й армии Западному фронту усилить состав Мозырской группы 58-й стр. дивизией, Главнокомандующий директивой от 10 августа за № 4717/оп./1031/ш. указал командюзу осуществить это с 24 часов 11 августа и с этого же момента установил разграничительную линию между фронтами: к востоку от м. Ратно прежняя, а к западу от этого пункта Ратно – Опалин – Бискупице – Глуск-Опале – Солец (все пункты для Западного фронта включительно[120]).

Общая стратегическая обстановка на Западном фронте к 11 августа была следующей: армии продолжали выполнение ранее поставленных им задач, причем части 4-й армии, преследуя отступающего противника, вышли на фронт 10 километров юго-восточнее Нейденбурга – Кучборк – Бежунь-Радзаново – 5 км восточнее Цеханов-Сонск (искл.); 15-я армия, двигаясь уступом за левым флангом 4-й армии, заняла линию: Сонск – Пржеводо – 5 километров западнее Пултуск-Пнево (искл.); 3-я армия, оперируя на обоих берегах Зап. Буга, вышла на линию Пнево – Вышков – Лохов. Части 16-й армии, занимая фронт в 90 километров, с более сгущенным правым флангом достигли линии Лохов (искл.) по р. Ливец-Венгров – Мокободы – 5 километров западнее Седлец-Луков. Наступая почти на 100-километровом фронте, 57-я стр. дивизия и небольшой сводный отряд Мозырской группы, преследуя непрерывно отходящего противника, вышли на линию Луков (исключительно) – Коцк – Парчев – Мечелка. Равняясь по левому флангу Западного фронта, войска 12-й армии к этому времени выходили на линию Савин – 10 километров восточнее Холма – Грубешов – Крылов.

Соотношение сил, по данным полевого штаба Реввоенсовета Республики, в этот период наступательных операций Красной армии было, как указано в нижеприводимой сравнительной таблице. При рассмотрении ее необходимо помнить, что в графах «бойцы пехоты» и «бойцы кавалерии» польские силы полевым штабом подсчитываются на «штыки» и «сабли», наши силы на «бойцов пехоты» и «бойцов кавалерии»[121] (См. схему № 15. – В.М.)

Сравнительная таблица № 1 сил наших и польской армий по данным полевого штаба РВСР к 11 августа 1920 года

Таким образом, на Западном фронте наши силы без армий Юго-Западного фронта (12-я, 1-я конная и 14-я армии) главное командование определяло в 104 904 бойца пехоты и 8035 бойцов кавалерии, в то время как белополяков в 53 000 штыков и 5300 сабель. Отсюда наше численное превосходство над противником очевидно. Командующий Западным фронтом тов. Тухачевский в своем труде «Поход за Вислу» (с. 38), подсчитывая голые штыки и сабли для периода боев на Нареве и Зап. Буге, приводит несколько иные цифры. Силы белополяков он определяет без резервов в 45 400 штыков и 5850 сабель, в то время как наши войска в 46 269 штыков и 6484 сабли, то есть наше превосходство равно 869 штыкам и 634 саблям. Как видим, подсчет сил полевым штабом Реввоенсовета Республики и штабом Западного фронта имеет весьма существенную разницу в отношении нашего численного превосходства над силами противника.

На с. 40-й своей работы «Поход за Вислу» тов. Тухачевский указывает, что ко времени сражения на Висле противник усилился до 70 000 штыков и даже более, а наши войска имели лишь 40 000 штыков. Эти же цифры мы видим и в разговоре по прямому проводу командзапа и Главкома от 10 августа.

Подводя итог общей численности сил наших армий и сил белополяков на всем протяжении стратегического фронта обеих сторон, мы видим, что главное командование красными армиями определяет наши силы в четырех армиях и Мозырской группе Западного фронта в 104 904 бойца пехоты и 8035 бойцов кавалерии, а в трех наших армиях Юго-Западного фронта в 21 089 бойцов пехоты и 22 105 бойцов кавалерии (против Юго-Западного фронта белополяков было 33 000 штыков и 9700 сабель) (см. сравнительную таблицу № 1).

Таким образом, все наши силы на двух фронтах исчислялись в 125 993 бойца пехоты и 30 140 бойцов кавалерии против 85 500 штыков и 15 000 сабель белополяков.

Анализируя вышеприведенные цифры полевого штаба и командующего Западным фронтом тов. Тухачевского, приходится констатировать, что к 11 августа вопрос о разделении двух фронтов по двум эксцентрическим направлениям на Варшаву и Львов не был уж таким острым и малоцелесообразным, как это нам кажется, когда мы изучаем сражение на Висле. В самом деле весь Западный фронт на своем участке при таком учете, даже без помощи армий Юго-Западного фронта, оказывался почти в два раза сильнее белополяков. А раз так, то невольно напрашивается мысль, что, располагая такими превосходящими силами, Западный фронт мог бы и без помощи правофланговых армий Юго-Западного фронта (12-я и 1-я конная) сокрушить противостоящего перед ним противника и успешно закончить операцию на Висле. Но, к сожалению, эта мысль оправдывается только на первый взгляд, так как, если мы анализируем появившиеся в печати другие цифровые данные, то положение будет несколько иное. Для полноты картины мы рассмотрим и их.

Автор труда «На Висле» Б. Шапошников также расходится с подсчетом сил полевого штаба и притом расходится в диаметрально противоположном направлении. Наши силы он уменьшает вдвое, а силы неприятеля увеличивает в полтора раза, говоря, что «по-видимому, под понятие «штыки» белополяки подводили и других бойцов, как и мы» (с. 12). «При этом условии, – говорит он, – польская дивизия имела 5000 штыков». С этой численностью польской дивизии автор «На Висле» подводит итоги численности польских сил на всем протяжении своей книги, при составлении всех таблиц (с. 64, 65, 66, 67, 77, 79, 112, 113 143, 144). Когда же дело доходит до подсчета сил Красной армии, то в расчет принимаются только штыки со ссылкой на работы Н. Какурина и М. Тухачевского (с. 83 и 111). Конечно, применяя такой метод подсчета, мы полагаем, что автор труда «На Висле» не свободен от ошибок в учете соотношения сил обеих сторон, а поэтому для полноты картины дадим сводную таблицу № 2 всех трех источников[122];[123].

Пилсудский в своей книге «1920 год» определяет силы Западного фронта перед сражением на Висле в 130 000–150 000, а свои силы, подтянутые к сражению на Висле, в 120 000–180 000 человек. Очевидно, Пилсудский подсчет ведет на «бойцов вообще», хотя вообще его методы подсчета очень туманны. По крайней мере, разбирая таблицу № 3, приведенную тов. Тухачевским в своем труде «Поход за Вислу», Пилсудский останавливается на цифрах «вообще бойцов».

Итак, мы стоим перед фактом чрезвычайного колебания численности как наших собственных войск, так и войск противника. Но попробуем определить из этого весьма обильного ряда цифр наиболее приближающиеся к действительности.

За основу подсчета, как видим, принято подразделение на штыки и сабли или бойцов. Вот здесь-то и корень вопроса. Автор труда «На Висле» т. Шапошников, по-видимому, прав, когда он говорит, что в подсчете польских «штыков» мы вкладывали и «бойцов». Так, в пехотной польской дивизии из 5000 «штыков» (как мы их называли) штыков, в строгом смысле слова, т. Шапошников насчитывает 3852, а прочих остается 1148, которые и составляют около 30 % по отношению к числу чистых штыков. Этот метод подсчета, примененный в одинаковой степени как к нашим силам, так и противнику, мы считаем более правильным, и при этом условии цифры получились бы более вероятные. Далее, если мы сравним таблицы № 1 и 3 «Поход за Вислу» труда тов. Тухачевского, где мы имеем и данные об укомплектовании войск, то увидим, что сумма чистых штыков и сабель составляет около 60 % бойцов вообще. Если же мы возьмем там же таблицу № 2, где приведены данные о состоянии войск, потрепанных в операции, то увидим, что число штыков и сабель после ряда боев примерно составляет 50 % числа бойцов вообще. Точно также и процентное отношение чистых штыков и сабель уменьшается по отношению к бойцам пехоты и конницы. Июльскую операцию мы начали со 100 000 штыков и сабель, а Зап. Буг форсировали, имея лишь 50 000 с небольшим. Если в укомплектованной дивизии число штыков и сабель составляет около 70 % бойцов пехоты и конницы, то при потерях, выражающихся в 50 % и к тому же падающих почти только на чистые штыки и сабли, мы будем иметь в истощенной дивизии около 35 % нормального числа бойцов, а число прочих не изменится, то есть прочие будут составлять от 40 % до 45 % наличного состава бойцов пехоты и конницы.

Таблица 2

Постараемся применить этот метод и для войск противника, и для наших. При этом будем помнить, что польские войска, принявшие пополнения, находятся в более благоприятном положении, а наши войска, потерявшие половину штыков и сабель, в истощенном состоянии, тогда получится следующая таблица № 3.

Таблица 3

По всей вероятности, эти цифры, взятые с большим округлением, наиболее верно отображают соотношение сил перед операцией на Висле.

Пилсудский утверждает, что все польские силы, действующие против красных, никогда не достигали 200 000 человек. И действительно, «вообще бойцов» белополяков мы имеем около 191 000. Силы Западного фронта, перед сражением на Висле, Пилсудский определяет в 130 000–150 000 человек, Если он считал 12-ю армию в составе Западного фронта, то последний имел бы «бойцов вообще» около 125 000. Силы белополяков, выставленные к этому времени против Западного фронта, он определяет между 120 000 и 180 000. По нашим подсчетам выходит 145 000.

Конечно, сейчас крайне трудно точно установить соотношение сил обеих сторон перед сражением на Висле. Возможно новые работы, как с нашей, так и с польской стороны, строго разработанные по архивным документам, в будущем внесут ясность в этот крайне интересный вопрос числа, но в данное время приходится ограничиться имеющимися. А для будущего нам следует еще раз отметить, что все вышеприведенные цифровые данные, кроме табл. № 3, наглядно говорят, что полевой штаб РВСР к силам противника применял метод подсчета «на чистые штыки» в то время, как к своим войскам крайне расплывчатое понятие учета – на «бойцов». Мы не входим здесь в детали, почему практиковался такой метод подсчета, а лишь констатируем, что он по своей сущности фактически не мог дать ясной картины имеющихся в данный момент и на данном направлении сил, которые будут действительно активно участвовать в бою.

Но перейдем к дальнейшему изложению операции. Если до 7 августа мы можем смело сказать, что задача армий Юго-Западного фронта по обеспечению левого фланга Западного фронта, наносящего главный удар, была достигнута, то общая конфигурация линии Западного фронта при сравнении ее к 11 августа с правым крылом Юго-Западного фронта говорила за то, что последний начинает в значительной степени отставать. Учитывая слабый состав Мозырской группы[124], которая, растянувшись, заняла фронт[125], не соответствующий ее численности, то начинался уже остро чувствоваться некоторый разрыв между фронтами.

Этот момент, а также упорное сопротивление противника с его ежедневными контратаками между р. Зап. Бугом и Наревом и медленный отход неприятеля на всем протяжении Западного фронта за Вислу воочию убедили Главнокомандующего в необходимости срочного установления самой теснейшей оперативной связи между 12-й армией и левым флангом Западного фронта. В разговоре по прямому проводу 11 августа Главнокомандующий предлагает командующему Западным фронтом не ограничиваться только одной 58-й стд 12-й армии, а взять целиком в свое управление все войска 12-й армии, в противном случае, говорит он, «центр Западного фронта не справится с задачей и может лопнуть даже при легком нажиме, как перетянутая струна».

На это предложение Главкома командующий Западным фронтом ответил, что по условиям связи он сейчас же может принять 12-ю армию, и в этом же разговоре просил 1-ю конную армию направить к северу, дабы эти две армии могли бы принять активное участие в главной операции.

Относительно 1-й конной армии здесь необходимо указать, что предложение командующего Западным фронтом тов. Тухачевского о перемещении ее к северу было чрезвычайно своевременным, так как после тяжелой операции в районе Броды 1-я конная армия, перегруппировавшись к северу от Брод, уже вела наступление с фронта р. Стырь в общем направлении на Каменку. Имея обеспеченный фланг у Стоянова (24-я стд 12-й армии), она в дальнейшем благополучно достигла фронта Радзехов – Топоров (14 августа).

Итак, совокупность всех вышеизложенных оперативных данных наглядно говорит, что мы входим в самый ответственный период операции.

А поэтому для достижения успеха и правильного выполнения кануна боев на Висле как никогда было необходимо полное взаимодействие как между командармами и фронтовым командованием, так и между фронтовым и главным командованием, что могло быть только при тщательном анализе общей стратегической и политической обстановки.

С момента отдачи первой директивы Главкома (3 августа) о новой группировке на Польском фронте прошло восемь дней. Передача 1-й конной армии и 12-й армии в состав Западного фронта по всевозможным причинам задерживалась. Необходимо было еще раз подтвердить командующему Юго-Западным фронтом относительно скорейшего осуществления этого вопроса.

К 11 августа с нашей стороны вместо сосредоточения сил и объединения всех усилий Западного и Юго-Западного фронтов в одном важнейшем направлении начинали наглядно вырисовываться две самостоятельные операции с расходящимися направлениями (Варшава, Львов).

Для ослабления этого явления, противоречившего основным законам ведения стратегической операции, и под влиянием сложившейся боевой обстановки Главнокомандующий 11 августа отдает директиву[126] командюзу следующего содержания: «Западный фронт приступает к нанесению решительного удара для разгрома противника и овладения Варшавским районом. Ввиду этого теперь приходится временно отказаться от немедленного овладения на вашем фронте Львовским районом и для оказания содействия тов. Тухачевскому направить возможно больше сил для удара примерно на Люблин – Ново-Александрия[127], дабы всемерно поддержать левый фланг Западного фронта. Это обстоятельство требует изменить основные задачи 12-й и 1-й конной армий, причем 12-я армия должна главными силами наносить удар в общем направлении на Люблин, а 1-я конная армия главными силами должна выйти в район Замостье – Томашев – Грубешов.

Вместе с тем является существенно необходимой скорейшая передача сперва 12-й, а затем 1-й конной армий в непосредственное подчинение командующему Западным фронтом, последний указывает срок передачи 12-й армии 13 августа, а 1-й конной – 15 августа. Срочно прошу вашего заключения по изложенному, а равно сообщить, какую группировку сил вы намерены сделать в связи с новой задачей, вытекающей из сложившейся обстановки № 4738/оп./1041/ш.».

События как будто работали за нас в этот ответственнейший период операции, когда необходимо было окончательно установить один определенный план действий, нам удается перехватить приказ неприятеля, в котором указывалась основная линия его отхода. Получив эти данные, Главнокомандующий в телеграмме за № 4752/оп./1044/ш. командующему Юго-Западным фронтом в этот же день 11 августа еще раз подтверждает, что этот факт неизмеримо облегчает Юго-Западному фронту необходимость произвести группировку по предыдущей директиве, так как ясно, что направление главных сил 12-й армии на Люблин дает возможность разобщить северную группу противника от южной, базирующейся на Галицию. Все это говорит за то, что необходимо было как-то срочно продвинуть 12-ю армию вперед для выполнения новой задачи (см. директиву № 4738/оп./1041/ш.) и наступать в тесном боевом взаимодействии с левым флангом Мозырской группы, которая в это время находилась на высоте Коцка.

Главнокомандующий, отдавая эти распоряжения, как говорят оперативные документы полевого штаба Реввоенсовета Республики, был более чем уверен, что если Мозырская группа не будет поддержана 12-й армией (хотя бы 58-й сд) при форсировании р. Вислы и овладении Ивангородом, то эта операция, по всей вероятности, должна будет потерпеть неудачу. Отсюда и понятно, почему он требовал энергичного продвижения вперед 12-й армии для овладения ею районом Холм – Люблин, так как «естественно при стоянии 12-й армии на месте»[128] получился бы широкий разрыв между Мозырской группой и правым флангом Юго-Западного фронта, где сильный удар противника в этот промежуток разрыва мог бы повлиять на всю операцию на Висле[129].

На протяжении всей операции против Польши Румыния сохраняла относительный нейтралитет. Но мы, конечно, не могли быть вполне уверенными, что политика Румынии и ее командование останутся и в дальнейшем status quo ante. Все это нас заставляло держать необходимое количество войск на линии р. Днестр и особое внимание обращать на левый фланг наступающей 14-й армии.

12 августа тов. Раковский в телеграмме за № 178/с. на имя председателя Реввоенсовета Республики тов. Троцкого сообщил, что «поляки сосредоточивают значительные силы в районе Станислава[130], в то время как после новой перестрелки румынские разведчики пытались перейти на левый берег Днестра». Конечно, все эти сведения в разгар операции против Польши были для нас чрезвычайно невыгодны. Учитывая политическую ситуацию в Румынии по отношению к нашей Советской Республике, мы стали еще более бдительными. Но эти данные более резко преломились в командовании Юго-Западным фронтом. В телеграмме на имя Главнокомандующего от 12 августа за № 766/сек./4637/оп. командующий Юго-Западным фронтом предлагает главному командованию новый вариант по использованию 1-й конной армии.

«Складывающаяся боевая и военно-политическая обстановка, – говорит командюз, – вызывает необходимость рассмотреть вопрос о дальнейшем использовании 1-й конной армии. Считаю вполне возможным:

1) Боевой участок, занимаемый ныне 1-й конной армией, передать 14-й армии вместе с частями 45-й и 47-й стд и 8-й кавд.

2) 1-ю конную армию без одной кавалерийской дивизии сосредоточить немедленно в районе Проскурова[131], где она, оставаясь в резерве фронта, составит маневренную группу для действия на случай выступления Румынии. Наиболее вероятным районом первоначальных действий румын можно считать участок р. Днестр Хотин – Сороки.

3) С другой стороны, сосредоточение 1-й конной армии в резерве фронта позволяет базироваться на ней как на ближайшем источнике для усиления конницей Крымского участка.

4) Одну кавалерийскую дивизию (желательно шестую) нахожу необходимым начать перебрасывать по железной дороге в район Каховки безотлагательно. Прошу срочного ответа».

Настоящая телеграмма не может служить ответом на замысел Главнокомандующего, изложенный в директиве от 11 августа за № 4738/оп./1041/ш. и ранее согласованный с командующим Западным фронтом, так как здесь не упоминается о плане сосредоточения 1-й конной армии в район Замостье – Томашов – Грубешов, как это настоятельно требовала общая стратегическая обстановка на Западном фронте. Здесь предполагается новая группировка для 1-й конной армии – в тылу Польского фронта (Проскуров) и не упоминается о соображениях командующего Юго-Западным фронтом, относительно скорейшей передачи этой армии в распоряжение командующего Западным фронтом.

Получив эти соображения командующего Юго-Западным фронтом, а также имея уже телеграмму от 10 августа за № 021/р. Реввоенсовета 1-й конной армии с другим решением этого вопроса, где последний ходатайствовал о совершенном выделении Конармии из состава фронта и подчинения ее непосредственно Главкому, мотивируя свое ходатайство трудностью работы всех учреждений армии, а особенно органов снабжения, при переходе армии из фронта в фронт (см. приложение № 4 к главе X), главное командование, учитывая, что:

а) при сложившейся обстановке ослабление намеченного удара невыгодно, решило (после переговора по прямому проводу с командованием Западного фронта) не согласиться на выделение 6-й кавд, так как эта дивизия, составляя основное ядро 1-й конной армии, как по численности, так и по своему качеству, фактически равнялась трем остальным кавдивизиям (11, 4 и 14-й) Конной армии[132], и б) полагая, что Конная армия как боевая сила может быть использована исключительно лишь в составе фронта и решать оперативные задачи по указанию фронтового командования, то брать в непосредственное свое распоряжение ввиду ее сравнительно небольшой общей численности не представляется возможным.

Относительно подчинения 1-й конной армии центру по вопросам снабжения, то и таковое нецелесообразно, так как по дальности расстояния снабжение для армии всегда будет запаздывать».

Эти веские мотивы, изложенные в оперативных докладах председателю Реввоенсовета Республики тов. Троцкому, убедили главное командование отказаться от предложений командюза и Реввоенсовета 1-й конной армии и оставить директиву от 11 августа за № 4738/оп./1041/ш. и ее выполнение в силе.

В результате наступательных усилий по всему Западному фронту 13 августа на всем его протяжении красные армии занимали следующее положение (см. схему № 14):

4, 15 и 3-я армии выдвинулись на фронт 15 километров юго-западнее Нейденбург – 3–5 километров западнее Солдау – Журомин – Серпец – Рационж – по реке Вкре – Сохоцин – Сероцк – Залубице.

16-я армия вела бои правым флангом в районе Радимин – 10 километров восточное Окунева, ее центр и левый фланг растянулись по фронту восточнее (5 км) Станиславов – Ново-Минск – Лятович – Сточек – западнее Лукова.

Мозырская группа к этому времени занимала линию (прерывчато) Крживда – Адамов – район Коцк, ведя бои на переправах правого берега р. Вепрж и в районе Любартова.

Части 12-й армии Юго-Западного фронта продолжали оставаться уступом назад, ведя упорные бои на левом берегу Зап. Буга, примерно по линии Савин – район восточнее Холма – 5 километров западнее Дубенка – Степанковице, а также в районах несколько восточнее Грубешова, Крылова и правого берега Зап. Буга.

Таким образом, красные армии подходили все ближе и ближе к основным районам сосредоточения сил противника, в генеральном штабе которого продолжалась большая работа по осуществлению задуманного контрманевра.

За день 13 августа Главнокомандующим были отданы две руководящие директивы в отношении действий правого крыла Западного фронта. Имея в виду непрекращающееся снабжение Польши Антантой через Данциг, в коридоре которого (то есть на железных дорогах, ведущих из него в Польшу), по всем данным, имелось значительное количество военного имущества, которое служило для подкрепления как находящимся там польским войскам, так и частям Варшавского района, Главнокомандующий в директиве 13 августа за № 1051/ш. указал командующему Западным фронтом, что «при продвижении армий на запад в Данцигский коридор, вследствие своего флангового положения к главным направлениям, может потребоваться нежелательная растяжка наших сил для него, а потому, дабы затруднить противнику возможную переброску сил для указанного коридора, а также чтобы лишить неприятеля помощи извне как войсками, так и снабжением, с постепенным продвижением на запад производить серьезные разрушения железных дорог из Польши в Данцигский коридор в пределах старой польской территории».

Далее, усматривая из директив за 12 августа № 764/сек./ 4926/оп. и № 767/сек./4639/оп., что командюз продолжает требовать от командующего 12-й армией скорейшего овладения районом Томашов – Рава-Русская и переправами на р. Сан (участок Сенява – Радымно) в то время, как правый фланг армии будет вести наступление из района Холма на Красник – Аннополь к Висле[133], Главнокомандующий, учитывая, что его руководящая директива от 11 августа за № 4738/оп./ 1041/ш. (удар 12-й армии в направлении Люблина) пока далека от осуществления, так как задачи, поставленные этой армии, еще более увеличивают разрыв между фронтами (см. карту 10 верст в дюйме), после переговоров по проводу с командзапом[134] – отдает 13 августа командюзу (копия командзап) следующую директиву за № 4774/оп./1052/ш.:

«Для развития решительного наступления Западного фронта приказываю:

1) с 12 час. 14 августа командюзу передать в оперативное подчинение командзапу 12-ю и 1-ю конную армии без 8-й кавд с разграничительной линией, установленной в настоящее время между 1-й конной и 14-й армиями.

2) Для управления передаваемыми армиями командующему Западным фронтом выделить в Киев оперативный пункт, установив с ним надежную связь. Впредь, до прибытия в Киев оперпункта Западного фронта, командзапу все распоряжения передавать через штаб Юго-Западного фронта, причем на последний возлагается личная ответственность за своевременность и аккуратность доставки распоряжений командзапа для 12-й армии и 1-й конной армии.

3) Впредь, до организации Западным фронтом снабжения передаваемых армий, вопросы по всем видам боевого и прочего снабжения, а также и пополнения этих армий остаются на обязанности командующего Юго-Западным фронтом»[135].

Это последнее распоряжение Главнокомандующего в достаточной мере говорит, что фактически передача этих двух армий задерживалась только в силу организационных мероприятий. Командование Юго-Западного фронта было непрерывно в курсе всех оперативных решений по этому вопросу, как и в общей стратегической обстановке, которая складывалась к этому времени на Западном фронте.

Поэтому, казалось, наступает момент, когда семь красных армий (пока без 14-й) Польского фронта под руководством одной воли и одного командующего будут вести решительные бои с целью нанести окончательное поражение неприятелю, группирующемуся на Висле.

Все оперативно-организационные мероприятия по управлению этими армиями с учетом, что в ближайшем будущем перейдет и 14-я армия, командованием Западного фронта были обдуманы. С целью лучшего решения сложного вопроса по организации связи и управления этими объединениями командующий Западным фронтом предполагал организовать два мощных оперативных пункта: один для группы армий севернее Полесья, примерно в направлении Волковыск – Белосток, второй для южной группы в направлении Киев – Ковель.

В задачи этих пунктов, как говорит телеграмма № 287/оп./сек.[136] начальника штаба Западного фронта, войдет: «Своевременный сбор и обработка оперативных донесений, передача распоряжений в армии и руководство по непрерывному поддержанию связи со всеми армиями Западного фронта».

Далее командзап предполагал во главе этих оперативных пунктов поставить опытных лиц Генерального штаба, энергия которых могла бы в этот период наибольшего напряжения операций привести к правильной и точной штабной работе.

Основываясь на такой организации управления, командование Западного фронта видело прямую возможность создать прочный аппарат для руководства всеми красными армиями на Польском фронте.

Учитывая, что в своем месте мы в достаточной мере подробно остановились на плане командования Западного фронта, то прежде чем перейти к изложению операций на берегах Вислы, мы считаем необходимым также остановиться на развитии оперативного плана главного командования и тем как бы подвести краткий итог его работе в самый ответственный период развития операций против белой Польши.

Как уже упоминалось выше, план главного командования претерпел некоторое изменение в период 21–23 июля, то есть в самый разгар боевых действий Западного и Юго-Западного фронтов. По этому новому плану Юго-Западный фронт уже не должен был принимать активного участия в решающей операции на Висле, так как его задача фактически ограничивалась атакой южной польской армии, дабы таким образом создать естественный резерв на случай возможного выступления Румынии. Только 12-я армия должна была частью сил обеспечивать левый фланг Западного фронта.

Но вместе с тем на Западный фронт задача единоличного проведения операции на Висле возложена также не была. Разграничительная линия между Западным и Юго-Западным фронтами по-прежнему шла через Ратно – Влодаву – Ново-Александрию, то есть фактически Западный фронт должен был выполнять хотя и наибольшую, но все же лишь часть завязывавшегося грандиозного сражения на Висле. Лишь с 24 ч. 11 августа, то есть когда Западный фронт уже приступил к решающей атаке неприятеля своим правым флангом, разграничительная линия между ним и Юго-Западным фронтом была несколько снижена, проходя через Ратно – Опалин – Бискупицы – Глуск – Ополе – Солец (на Висле) (все пункты для Западного фронта включительно).

Здесь же необходимо указать, что положение главного командования усложнялось еще тем обстоятельством, что Врангель стал развивать чрезвычайно активную деятельность. Учитывая благоприятное развитие операций Западного фронта, Главнокомандующий предполагал усилить наши войска, действующие против Врангеля (13-я армия) за счет Западного и Юго-Западного фронтов. Намечалась переброска двух бригад 48-й стр. дивизии и еще двух стрелковых дивизий без указания номеров[137], а также 6-й кавалерийской дивизии из состава 1-й конной армии (разговор 13 августа по проводу Главкома и командзапа)[138]. Но этим предположениям главного командования, как увидим в дальнейшем, не было суждено осуществиться.

Здесь необходимо обратить внимание еще на одно обстоятельство, а именно: было как-то неестественно оставлять Врангелевский фронт в ведении командующего Юго-Западным фронтом, ибо, как видели выше, внимание последнего постоянно раздваивалось, а в период наивысшего напряжения кризиса на Польском фронте целиком было поглощено событиями Крымского направления. Это обстоятельство, по всей вероятности, и объясняется тем, что главное командование уже с 3 августа стало подготовлять передачу армий польского участка в подчинение командующему Западным фронтом, с тем чтобы управление Юго-Западного фронта перенести целиком на крымское направление. Однако эти предположения, к сожалению, не осуществились и, пожалуй, правильнее было бы сразу же превратить нашу 13-ю армию, действующую против Врангеля, в отдельную, с непосредственным подчинением Главнокомандующему.

С момента форсирования армиями Западного фронта реки Царева и с овладением Брест-Литовском на запрос командзапа (телеграмма № 0209/оп.) Главнокомандующий телеграммой № 4681/оп./1023/ш. от 8 августа отвечает, что объединение в руках командзапа управления всеми армиями, ведущими борьбу с белополяками, то есть передача в первую очередь и в кратчайший срок 12-й и 1-й конной армий из состава Юго-Западного фронта в распоряжение командующего Западным фронтом уже решена, и предполагается объединить эти армии в группу. В ускорении передачи особенно было заинтересовано командование Западного фронта, намечавшее решительный поворот 12-й и 1-й конной армии на люблинское направление.

Предварительные меры по осуществлению этого вопроса указаны в директиве Главнокомандующего от 3 августа за № 4578/оп./987/ш., в которой было приказано:

1) Командзапу и командюзу установить самую тесную связь между войсками Мозырской группы Хвесина и 12-й армии, выяснив точно расположение частей первых; 2) учитывая задержку к продвижении 12-й армии, командзапу ставилась задача ударом во фланг противнику, примерно на фронт Люблин – Холм, облегчить ей выход на р. Зап. Буг. Далее командзапу было указано принять все меры к скорейшему и надежному обеспечению связи со штармом 12-й и 1-й конной армий, примерно через Лунинец на Сарны и Ровно, а командюзу отдать распоряжение о срочном переходе штарма 12-й в Сарны. Здесь также упоминалось о телеграмме 2 августа за № 4558 /оп./981/ш., что выделение двух дивизий для усиления Крымского участка Юго-Западного фронта за счет Западного продолжает оставаться в силе, причем в видах ускорения этого, одна или две дивизии могут быть взяты из состава 12-й армии, по соглашению с командюзом, но обязательно с усилением в таком случае 12-й армии за счет Западного фронта путем соответствующего перемещения войск к югу от Брест-Литовска в район Холма[139].

При рассмотрении оперативных распоряжений о включении польского участка Юго-Западного фронта в состав Западного фронта невольно встает вопрос: не означает ли этот акт поворота во мнении главного командования о более тесном взаимодействии Западного и Юго-Западного фронтов? Несомненно, быстрое приближение к развязке не могло не обеспокоить главное командование в отношении увязки обоих фронтов. Однако первоначально эта увязка мыслилась более в организационных формах, нежели оперативных.

В телеграмме от 3 августа Главнокомандующий мыслит еще армии Юго-Западного фронта на польском участке как выполняющие самостоятельную задачу. Лишь 12-я армия обеспечивает левый фланг Западного фронта, да и то ей того же числа дается перемещение на юго-запад. Поэтому Главнокомандующий рекомендует командзапу самому озаботиться проталкиванием вперед своего флангового обеспечения – 12-й армии, путем смещения части своих сил к юго-западу. Таким образом, из телеграммы 3 августа за № 4592/оп. (см. с. 234) мы видим, что перевешивала еще точка зрения эксцентрического наступления фронтов.

Но в телеграмме от 8 августа уже заметен перелом. Правда, на указание командзапа о том, что только при быстрейшей передаче южных армий Западный фронт, достигнув необходимого взаимодействия, сможет добиться на Висле более решительных результатов, Главнокомандующий указывает, что Юго-Западный фронт не тормозит действий и не отстал от Западного фронта. Но далее все же дополняет, что взаимодействие Мозырской группы и 12-й армии недостаточно удачно, что объясняется это временным снижением 12-й армии, дабы помочь тем вывести армию Буденного в резерв «для дальнейшего его направления в более выгодном направлении, которое к тому времени определится».

Эта заключительная часть телеграммы позволяет нам сделать вывод, что 8 августа у главного командования вновь начинает складываться план подтяжки и 12-й армии, и 1-й конной армии к левому флангу Западного фронта. Это намечавшееся решение как нельзя более отвечало обстановке, и приходится только сожалеть, что положение на львовском направлении помешало Главнокомандующему своевременно провести это решение в жизнь.

Окончательным мотивом для осуществления этого плана явилось перемещение к северу главных сил 16-й армии на Западном фронте, что и изложено, как видим выше, в директиве главного командования от 11 августа.

Возникает вопрос, как же до этого момента расценивало обстановку главное командование и какую конкретную группировку сил Западного и Юго-Западного фронтов оно намечало создать, завязывая сражение на Висле?

Уже 23 июля главное командование рассчитывало выйти на Вислу 12 августа (см. главу VIII). Примерно так это и случилось, и примерно в это же время завязалось и решающее сражение.

Директива Главкома от 7 августа за № 1008/оп. рекомендует Западному фронту переместить 3-ю армию примерно на фронт Н. Минск – Седлец, а правый фланг 16-й армии на Седлец – Луков. Очевидно, предполагалось, что 4-я армия будет наступать севернее Новогеоргиевска, занимая фронт в 60–70 верст. 15-я армия при таких условиях выходила на варшавское направление на фронте около 50 верст. Фронт 3-й армии, Н. Минск – Седлец, около 50 верст и фронт 14-й армии также около 50 верст. Мозырская группа, очевидно, должна была подкреплять левый фланг 16-й армии. Сопоставляя дату директивы и поставленный срок выхода на Вислу, мы должны признать, что эта группировка Западного фронта с равномерным распределением всех его сил и предназначалась Главнокомандующим для решающего сражения.

Вместе с тем по директиве Главнокомандующего от 3 августа командюз направляет главные силы 12-й армии на Владимир-Волынский и далее на Томашов. При таких условиях силы Юго-Западного фронта равномерно распределялись на львовском направлении, причем по расчету времени разгар Львовской операции примерно должен был совпадать со сражением на Висле. Отсюда, как следствие, между главными силами Западного и Юго-Западного фронтов на холмско-люблинском направлении образовывался большой разрыв, занимаемый лишь незначительными частями правого фланга 12-й армии.

Такова примерная картина группировки сил Западного и Юго-Западного фронтов, слагавшаяся в плане нашего главного командования в первых числах августа. Но боевая действительность повелевала, и 8 августа уже более определенно ставится вопрос о перегруппировке 1-й конной армии на люблинском направлении. А в ночь с 10 на 11 августа это уже фиксируется директивой главного командования за № 4738/оп./1041/ш. Директива от 13 августа, явившаяся результатом переговоров между Главкомом и командзапом (см. приложение № 5), как видели, уже устанавливает точный срок командюзу (12 часов 14 августа) для передачи с его участка Польского фронта 12-й и 1-й конной армий в оперативное подчинение командующему Западным фронтом.

Вопросы организации тыла наступающих армий, их снабжение всеми необходимыми средствами, которые в силу чрезвычайно тяжелого экономического положения страны были до крайности ограничены, играли в работе главного командования весьма большую роль. По мере сил и возможности непрерывные запросы снарядов, патронов, обмундирования и т. д., а также людского и конского пополнения выполнялись. И в задачу фронтового командования входило как можно скорее и целесообразнее распределить этот почти не прекращающийся поток пополнений (хотя и отдельными нарядами) с востока. В нашу задачу не входит детальный разбор фронтовых тылов, но что их работа во всех отношениях была далека от идеала – это несомненно, несмотря на то что успех современной операции помимо многих других оперативных данных, можно без преувеличения сказать, на две трети зависит от умелой работы и своевременной подачи материалов для жизни и боя наступающих армий.

Значительную роль в этом деле сыграла и общая неналаженность молодого аппарата полевого управления в Красной армии, а также те недочеты в технической подготовке кампании, о которых уже говорилось в своем месте.

Для скорейшей стабилизации левого фланга Западного фронта, где обстановка еще более усложнилась, командующий Западным фронтом ускорил свои распоряжения в развитие директивы Главкома от 13 августа за № 4776/оп./1052/ш.

К 15 августа противник, группируясь силами до четырех дивизий в районе Седлище – Красностав (1-я дивизия легионеров и 6-я Украинская дивизия) и в районе Дубенка – Холм (3-я пех. дивизия легионеров и отряд Булак-Балаховича), сосредоточенным ударом оттеснил правый фланг 12-й армии за р. Зап. Буг и занял Грубешов[140]. В связи с этим 15 августа в 16 ч. 55 мин. командзап директивой за № 359/оп. приказал командующему Мозырской группой силой не менее полутора дивизий ударить с севера по наступающей группе противника. Учитывая, что части 12-й армии были расположены по отношению к левому флангу Мозырской группы уступом назад, командующему 12-й армией было приказано сосредоточить в районе Корытница – Грубешов свои главные силы и атаковать противника в общем направлении на Седлище.

Начавшееся сосредоточение сил ударной группы неприятеля и его успех в Грубешовском районе еще раз напоминало нашему командованию, что с переносом центра тяжести действий армий Юго-Западного фронта с львовского направления в Холмо-Люблинский район необходимо торопиться. Это учел командующий Западным фронтом.

15 августа он отдает директиву за № 361/оп. с целью новой перегруппировки на левом крыле Западного фронта, имея в виду, что командюз тов. Егоров уже сделал со своей стороны соответствующие указания командармам 12-й и 1-й конной по случаю перехода их в подчинение командующего Западным фронтом. Мы приводим эту директиву дословно ввиду крайней оперативной важности ее содержания:

«Командарму 12-й и 1-й конной армии, копия командюзу и Главкому. Минск, 15 августа.

Для сосредоточения главных сил на решающем направлении приказываю:

1) Командарму 12-й сменить части 1-й конной армии до района Топоров (вкл.), продолжая в то же время выполнять мою директиву № 359/оп. В подчинение командарма 12-й с получением сего поступает кав. группа Осадчего.

2) Командарму 1-й конной вывести свои конные части в Топоров, заняв участок от района Топоров и к югу, частями 45-й и 47-й стр. дивизий. Означенным дивизиям поступить в подчинение командарма 14-й. Всей Конной армии в составе 4, 6, 11, 14-й кав. дивизий четырьмя переходами перейти в район Владимир-Волынский[141].

3) Разграничительную линию между 14-й армией и Западным фронтом Главком наметил Дубно – Топоров № 361/оп. Тухачевский 18 ч. 40 мин.».

Надо заметить, что как в техническом, так и в исполнительном отношениях судьба этой директивы была очень неудачна.

Во-первых, по недосмотру дежурного по оперупру штаба Западного фронта, как видим, она передана только с одной подписью командующего Западным фронтом, что вызвало на два лишних дня (15–17) переписку[142].

Во-вторых, части 1-й конной армии, раз ввязавшись в упорные бои на львовском направлении, никак не могли от него оторваться, поднявшись к северу уже после результатов борьбы на берегах Вислы.

Глава XI

Группировка армий обеих сторон на берегах Вислы. – Завязка генерального сражения на Висле. – Операция в районе Нижней Вислы. – Бои в районе Новогеоргиевска и на реке Вкре. – Бои в районе Варшавских предмостных позиций. – Директива польского командования о начале контрнаступления. – Развитие наступления поляков. – Перегруппировка польских армий и новые направления для их удара. – Положение красных армий к 25 августа. – Отход от берегов Вислы 4-й красной армии и интернирование ее в Восточной Пруссии. – Операции в Холмо-Грубешовском районе, действия 12-й красной армии. – Подчинение командующему Западным фронтом 1-й конной армии. – Задача 1-й конной армии. – Рейд 1-й конной армии на м. Замостье и ее отход за р. Зап. Буг. – Окончание отхода красных армий Западного фронта и занятие исходного положения. – Разбор и оценка сражения на Висле

Начиная с линии реки Зап. Буг, отход противника принимает все более организованный характер. Его дивизии, бригады и новые полки уже не бегут, как прежде, а с ожесточенными боями отходят на запад. Участившиеся случаи перехода в контратаки по всему фронту, упорные усилия задержаться в полосе между Наревом и Зап. Бугом, мало обращая внимания на нависшие части 3-го конного корпуса и пехоты 4-й армии, выше р. Нарева, все это не могло оставаться не замеченным и не говорить, что помимо защиты района Варшавы неприятель задумал что-то более серьезное.

В результате всех передвижений и перегруппировок обе стороны к 14 августа находились в следующем положении (см. схему № 14):

Красная армия

4-я армия Шуваева (3-й конный корпус (10-я и 15-я кав. дивизии) – 12, 18, 53, 54-я стр. дивизии, 164-я бригада в Гродно, 143-я бригада в Вильно)

Согласно приказу командарма 4-й от 13 августа, телеграмма № 1479/оп. от 14 августа, дивизии армии должны были[143] находиться в следующих районах: 3-й конный корпус по овладению переправами через р. Вислу у Влоцлавска должен был 14 августа выслать разведку в район Бреста, 12-я стр. дивизия к 15 августа быть в районе Страсбурга, 53-я стр. дивизия в районе южнее Липно (Островите – Шепанки), 18 стр. дивизия в районе Ясен – Туржа – Вильча – Клобуково, 54-й стр. дивизии было приказано сосредоточиться в районе Серпец. В действительности же, по имеющимся данным[144], фронт армии к 14 августа проходил по линии: западнее Усдау – Лаутенбург – Журомин – Серпец – Дробин и 15 километров юго-восточнее последнего пункта (дер. Мыстково).

15-я армия Корка (4, 11, 16, 33-я стр. дивизии)

13 августа 4-я стр. дивизия, преодолев линию реки Вкра, развивала действия в направлении Плонск, выдвинувшись к вечеру на линию 10 километров северо-восточнее и восточнее Плонска (Кросцин – Милево – Колозомб). Но противником перед фронтом 15-й армии уже были сосредоточены крупные силы, и к утру 14 августа 4-я стр. дивизия, не имея сил выдержать натиска неприятеля, с боем отошла на восточный берег р. Вкра, заняв позиции от Сохоцина до Крулева.

Несмотря на интенсивный ружейный и пулеметный огонь, части 16-й стр. дивизии в это же время, выйдя на линию р. Вкра, также приступили к подготовительным мерам по форсированию реки на участке от Понельжина до шоссе Насельск – Плонск. В это время 11-я и 33-я стр. дивизии из района Насельска вели деятельную подготовку с целью выхода на правый берег р. Вкра, причем вторая уже двигалась к переправе у Боркова.

3-я армия Лазаревича (5, 6, 21, 56-я стр. дивизии)

Действовала в тесной оперативной связи с левым флангом 15-й армии. 5-я стр. дивизия с рассветом 14 августа, перейдя в решительное наступление, к 8 часам успешно преодолела упорное сопротивление неприятеля и заняла Нуну, связавшись с 6-й стр. дивизией, части которой к этому времени были на линии 5 километров западнее Сероцка и вели наступление к переправам Зап. Буга у Зегрже и Загробы.

56-я стр. дивизия, стремясь на правый фланг армии, с утра 14 августа приступила к переправе через р. Нарев у Вержбица. 21-я стр. дивизия, действуя на левом берегу р. Зап. Буг, преодолевая укрепленные позиции поляков в районе Радимина и захватив в последнем более 300 пленных, продолжала развивать наступление, продвинувшись к 3 часам 14 августа на 10 километров западнее Радимина. Видя прямую угрозу Новогеоргиевску, противник, сосредоточив крупные силы, при поддержке сильного пулеметного и артиллерийского огня, переходит в энергичное контрнаступление и отбрасывает в этот же день части 21-й стр. дивизии на линию восточная окраина Радимина – Руда.

16-я армия Соллогуба (27, 2, 17, 10, 8-я стр. дивизии)

13 августа дивизии армии, выйдя на линию западнее Радимина – Н. Минск – Колбель – Осецк – район Сточек, продолжали свое наступление с целью выхода на линию р. Вислы и занятия Варшавы. Несмотря на упорные бои, особенно на правом фланге армии, к 14 августа дивизии занимали следующее положение:

27-я стр. дивизия: от Радимина – Чярна на Майдан; 2-я стр. див. к утру 14 августа сосредоточилась в районе Липка – Домбровица, имея в виду в дальнейшем развить наступление в западном направлении;

17-я стр. дивизия на линии 5 километров восточнее Окунева, примерно до Моровиски; 10-я стр. дивизия на линии Дембе – Порембы – Глинянка;

8-я стр. дивизия, соприкасаясь своим левым флангом с Мозырской группой, растянулась от Глинянки на Гарволин.

Мозырская группа Хвесина

(57-я, 58-я стр. дивизии и сводный отряд)

Включив в свой состав с 24 часов 12 августа согласно директиве командующего Западным фронтом, части Мозырской группы продолжали вести активные действия. 14 августа 57-я стр. дивизия вела наступление с линии Желихов – Коцк – Смодныц отряд группы вел упорные бои в районе Любартова в то время, как на левом фланге группы 58-я стр. дивизия, получившая задачу овладеть районом Седлища и выдвинуться главными силами дивизии к вечеру 14 августа на линию Ящов – Бискупице, также начинала развивать свою деятельность (приказ комгруппы от 13 августа, телеграмма № 252/оп.).

Как видим, большая часть дивизий Западного фронта была сосредоточена с целью овладения районом Новогеоргиевск – Варшава, в то время как на протяжении 160 км (Гарволин – Желехов – Коцк – по р. Вепрж – Пугаче – Савин – Оказин) мы имели лишь слабые по численности и средствам 2,5 дивизии Мозырской группы, с малообеспеченным правым флангом, ввиду крайней растянутости левого фланга 16-й армии.

По этому участку левого фланга Западного фронта неприятель и нанес свой первый удар, следуя указаниям французского Генерального штаба: «контрнаступление, в виде сюрприза».

Считая, что в этот чрезвычайно сложный и ответственный период операции на Польском фронте армии Юго-Западного фронта играли немаловажную роль, постараемся в кратких чертах обрисовать их положение, оперативные стремления и цели, а также проявленное взаимодействие, по отношению к развивавшимся на берегах Вислы событиям.

К 14 августа 12-я армия еще выполняла задания командования Юго-Западного фронта и только с 15–17 августа она начинает действовать по указаниям командзапа.

12-я армия Васканова

(25, 7, 44, 24-я стр. дивизии и группа тов. Голикова)

14 августа из штаба армии (Ровно) главное командование получило следующую телеграмму: «Самая крупная дивизия имеет 1500 штыков, самая малочисленная – 700 на всю дивизию. Части утомлены, не хватает винтовок, плохо одеты. Захватили приказ противника, знаем его план № 155/с.».

Перехваченный приказ от 8 августа по 1-й дивизии легионеров[145] действительно говорил не только о составе действующих значительных сил противника, как против стыка Западного и Юго-Западного фронтов и 12-й армии, но и дал ценные сведения о его перегруппировке[146].

Из этого приказа было видно, что здесь мы имеем группу Гозера и 3-ю польскую армию в составе 7-й, 6-й Украинской пех. дивизий; 1-й и 3-й див. легионеров, а также 4-ю кав. бригаду конной группы Яворского и 1-й и 2-й уланские полки. Всей этой массе войск было приказано сомкнутыми колоннами отойти в западном направлении. Причем группе Гозера[147] отойти в район Фирлей, а остальным пехотным дивизиям и 1-й кавд 6-й польской армии на линию Ленчна – Бискунице – Красностав – Грабовец – Тышевцы и Радзихов (1-я кав. дивизия).

По имеющимся в нашем распоряжении оперативным документам точно определить, как преломился факт захвата приказа противника у командования 12-й армией, нам не удалось. Но в приказе по армии 13 августа телеграмма № 2716/оп. в развитие директивы[148] командюза ставилась задача: двум дивизиям армии – удар в направлении Томашев – Рава-Русская, с целью овладения этими пунктами не позднее 15 августа, а группе тов. Голикова, объединив под своим начальством 25-ю кавбр, Башкирскую конную бригаду и кавп 7-й и 44-й стр. дивизий, совершить из захваченного района «глубокий рейд» для быстрого овладения переправами через реку Сан на участке Сенява – Радымно. Отсюда видно, что все усилия 12-й армии были направлены в юго-западном направлении, в то время как главные силы 3-й польской армии, отходя на новую линию, стремились подняться к северу в район Люблина – Ленчна, между прочим, о чем могла дать намек и фраза в перехваченном приказе: «отход сомкнутыми колоннами, дабы сконцентрироваться на новой линии».

В общем расположение 12-й армии к 14 августа было следующее:

разграничительная линия между Западным и Юго-Западным фронтами проходила от Ратно на Опалин – Бискупице – Глуск – Ополе – Солен (на Висле); с 1-й конной армией левофланговая 24-я стр. дивизия имела разграничительную линию от Здолбуново на Млынов – Берестечко – Добротвор – Магирув[149].

В пределах этих разграничительных линий на обоих берегах Зап. Буга части 12-й армии занимали фронт от Опалина до Сокаля – 25-я сд, группа Голикова, 7-я сд и 44-я сд. По правому берегу от Сокаля и южнее располагалась 24-я стр. дивизия, обеспечивающая правый фланг 1-й конной армии, которая в это время продолжала маневрировать в районе Броды – Радзихов.

1-я конная армия Буденного (14, 6, 4, 11-я кав. дивизии и отдельная кав. бригада, кроме того, 1-й конной армии были приданы 45-я и 47-я стрелковые дивизии).

В продолжение 13 и 14 августа Конная армия вела непрерывные бои в направлении Буск – Каменка. Утром 14 августа 14-я кав. дивизия завязала бой за обладание Дмитровом, но под давлением противника отошла на позиции восточнее Дмитрова (см. схему № 17).

6-я кав. дивизия к этому времени занимала северную окраину Топорова – Чаныз. 11-я кав. дивизия 13 августа наступала двумя бригадами на Кинюшков (8 км севернее Брод) и одной бригадой с юга на Броды, 4-я кав. дивизия к 13 августа была сосредоточена в районе Оплуцко – Майдан, с целью совместных действий с 14-й кав. дивизией. Не имея сил противостоять нашим конникам, неприятель с упорными боями, отстаивая каждый пункт, стал отходить в западном направлении. Продолжая развивать наступление, части 14-й кав. дивизии, при поддержке всех видов огня, опрокинув противника, к 19 часам 14 августа вышли к р. Зал. Буг и заняли линию от Ташевцы – Браташе – Будки.

К полудню 14 августа противник оставил Броды. Преследуя его, остальные дивизии Конной армии к 14 августа вышли на линию Грабов – Яблоновка (11-я кав. дивизия) – Подставка – Соколовка – Конты (11-я кав. дивизия); 4-я кавдивизия с 14 на 15 августа оставалась на ночлеге в прежнем районе.

16-я армия Молкочанова (60-я, 41-я стр. дивизии)

На левом фланге 1-й конной армии в это время действовала группа Золочевского направления в составе 45-й и 47-й стр. дивизий с кавалерийской бригадой Котовского и 8-й кав. дивизией Примакова под управлением т. Якира, который в оперативном отношении был подчинен 1-й конной армии.

Ведя 13 августа успешные бои на фронте Броды – Подкамень – Н. Олексинец, к 15 августа пехотные части группы, преследуя отходящего противника к устью Зап. Буга, выдвинулись на линию Соболувка – Белый Камень – Колтов, имея на левом фланге в районе Крухов – Нуще 8-ю кав. дивизию и в групповом резерве (Почаев) кавбригаду т. Котовского. После овладения линией реки Серет и Тарнополем, 60-я стр. дивизия продолжала вести наступление с целью захвата укрепленных позиций противника в районе Изерно. К 14 августа, подойдя к ним вплотную, приступили к овладению, в то время как левый фланг 60-й стр. дивизии, ведя бои на реке Стрый, вышел к переправам на участок от Козлова до Злотники.

На участке же от Злотников, по реке Стрый до ее впадения в р. Днестр, действовала 41-я стр. дивизия.

Таково было положение к 14 августа красных армий на всем протяжении Польского фронта.

В нем усматривается два основных направления, это: Варшавско-Новогеоргиевское и Львовское, куда и были фактически устремлены все усилия наступающих армий.

И если первое направление до начала контрнаступления (16 августа) группы Пилсудского было важнейшим с точки зрения общей стратегической обстановки, то Львовское направление уже являлось скорее второстепенным[150] по отношению к главной операции на Висле. А поэтому срочный удар 12-й и 1-й конной армий в Люблинский район был необходим, так как он не только мог ослабить остроту с прерывчатым расположением частей левого крыла Западного фронта, но и мог бы расстроить[151] контрманевр противника с линии р. Вепрж.

Польская армия

Выполнив главную задачу и своевременно оторвав свои дивизии от наступающих красных армий, польское командование после окончания стратегического отхода успешно сосредоточило их в новых районах.

Но необходимо указать, что как ни был хорошо организован этот отход поляков, сравнивая состав их частей, до и во время отступления с линии Нарева и Зап. Буга, мы видим к концу отхода все их войсковые части сильно перемешанными, а поэтому в период 12–15 августа, кроме регулирования хода боев на фронте и перебросок дивизий из южных армий, польское командование под руководством представителей французского Генерального штаба проделывает большую организационную работу по сколачиванию своих частей, преследуя цель к моменту задуманного контрнаступления иметь цельные и доведенные до штатов тактические подразделения, строго сведенные в отдельные дивизии и армии.

Согласно первоначальному плану операции (см. главу X) в Северный фронт должны были войти три армии под командованием генерала Галлера, в то время как в Средний фронт – две армии под руководством маршала Пилсудского и в Южный (так наз. Украинский) фронт – две армии.

Все эти армии к 14 августа занимали следующее положение[152]:

Северный фронт – комфронт ген. Галлер

5-я польская армия (17, 9, 18-я Добровольческая пехотные дивизии, 1-я Сибирская бригада, 3-я кав. дивизия, 3-я кав. бригада и Татарский уланский полк), не имея сил удержать движение на запад нашей 4-й, а также частей 15-й армии, 5-я польская армия вынуждена была действовать на фронте вдоль жел. дороги Новогеоргиевск – Цеханов и по линии р. Вкра. К 14 августа, при описании операций наших армий в этом районе, мы видели, как польские части успешно отражали наступление 15-й армии, стремившейся после форсирования р. Вкра к Плонску и фортам Новогеоргиевска. В задачу 5-й польской армии входило не только удержать Новогеоргиевский укрепленный район, но и способствовать отвлечению нашего внимания от главного удара со стороны Ивангород – Люблин. Большая часть сил этой армии располагалась за фортовым поясом крепости Новогеоргиевска, имея на фронте: кавалерию, Добровольческую дивизию, 18-ю пех. дивизию и 1-ю Сибирскую бригаду, остальные части армии находились в резерве.

1-я польская армия (11-я, 1-я Литовско-Белорусская (19-я), 8, 10, 15-я пех. дивизии, крепостная бригада и 7-я резервная бригада). Части этой армии противника, отойдя за обширный Варшавский тет-де-пон, позиции которого тянулись полукругом по правому берегу р. Вислы радиусом в 15–20 верст от города Варшавы, действовали против левого фланга наших 3-й и 16-й армий. В задачу этой армии входило во что бы то ни стало удержать за собой политический и экономический центр страны – Варшаву, не допуская красные войска за линию Зегрже – Радимин – Окунев – Карчев.

Ее части были также расположены за фортификационными сооружениям Варшавского района, откуда с помощью дальнобойной артиллерии и вели упорную оборону, переходя в ежедневные контратаки. По имеющимся данным можно установить, что 8, 15, 11-я пех. дивизии и 7-я резервная бригада находились в первой линии[153], в то время как другие войска 1-й польской армии оставались в непосредственном распоряжении командарма 1-й для парирования возможных прорывов в укрепленных позициях Варшавского тет-де-пона[154].

2-я польская армия (2-я и 4-я пех. дивизии) была растянута по левому берегу р. Вислы от Гура Кальвария до Козенице с передовыми частями, расположенными на восточном берегу Вислы, с общей задачей не допускать красные части (левый фланг 16-й армии) к устройству переправ и форсирования реки на этом участке.

Средний фронт. Командующий фронтом – Пилсудский

4-я польская армия (14, 16, 21-я пех. дивизии, в резерве армии находились 12-я бригада, 6-я пех. дивизии и 32-й полк 9-й пех. дивизии, расположенных в Ивангороде).

4-я польская армия заканчивала свое сосредоточение, имея целью до его окончания не допускать наши войска (Мозырская группа) на левый берег р. Вепрж, где были сооружены несложные предмостные постройки в районах и у переправ: Коцк – Лысобыки – Дронжглов – Бобровники.

3-я польская армия (1-я, 3-я дивизии легионеров, 7-я и 6-я Украинская пех. дивизии, 4-я кав. бригада, Донская кав. бригада, группа Гозера и отряд Булак-Балаховича) – 1-я, 3-я пех. дивизии легионеров и 4-я кав. бригада постепенно выдвигались к северу, с целью выйти на одну линию с правым флангом 4-й польской армии.

Остальные части армии были предназначены действовать против нашей 12-й армии, с задачей не допустить до полного сосредоточения (16–17 августа) красные войска на левом берегу Зап. Буга, их выхода к р. Вепрж и в район Любартов – Красностав – Холм.

Таковы были задачи и расположение частей польских армий к моменту резкого перелома событий на Западном фронте. Конечно, до тех пор пока мы не будем иметь полной официальной истории войны 1920 года, подробно освещенной по архивным документам нашим бывшим противником, мы, естественно, не можем избежать некоторых неточностей (полагаем, незначительных и несущественных) при анализе действий его частей. Но все же, если мы сравним приводимый выше организационный состав польских армий с составом, о котором упоминали при отходе польских частей с линии рек Нарев и Зап. Буг, то можем заметить следующие характерные моменты:

а) Состав 1-й польской армии, имевший в начале августа большое количество различных соединений, теперь фактически расчленился на две армии (1-ю и 5-ю), но с включением новых трех дивизий: 18-й (из 6-й армии), 15-й (из 4-й армии) и 1-й Литовско-Белорусской дивизии.

б) Далее мы видим, что состав частей, входивших в полесскую группу и 4-ю польскую армию несколько реорганизован, так, например, части 9-й пех. дивизии и 21-й дивизии полесской группы переходят в 4-ю армию.

Расформированная еще в период борьбы на Украине 2-я польская армия восстанавливается, но состав ее теперь другой, она состоит из 2-й и 4-й пех. дивизий.

1-я и 3-я дивизии легионеров, ранее входившие во 2-ю польскую армию, теперь включены в 3-ю польскую армию.

Южный фронт

В состав этого фронта входили 6-я и 7-я Украинская армии.

Ввиду важнейших и решающих задач и тех оперативных достижений, которые преследовали Северный и Средний польские фронты, Южный фронт в глазах польского командования стал играть совершенно второстепенное значение. Из состава 6-й польской армии к 14 августа уже были изъяты и направлены на север полностью 18-я польская дивизия и другие части противника, «отбитие атак и по возможности удержание занимаемой линии» – такова была в конечном счете основная задача этого фронта.

Приступая к изложению событий, которые разыгрались в период с 15 августа и до момента начала общего отступления армий Западного фронта, мы можем сказать, что завязка генерального сражения на берегах Вислы расчленяется на целый ряд решительных столкновений и боев, которые произошли в районах Нижней Вислы, Новогеоргиевска, на р. Вкра, у Варшавских предмостных позиций и на линии р. Вепрж (см. схемы № 14 и 16).

Кроме группы Залевского (1800 штыков и 3180 сабель), непрерывно отступавшей в полосе между р. Наревом и границей Восточной Пруссии, на левом фланге Польского фронта в районе Яблонов – Голлуб еще оперировали группа майора Мельжинского, состоящая из отделов пограничной стражи, батальонов и батарей ДОД Познань, и труппа «Нижней Вислы» из запасных и охотничьих батальонов.

По реке Висле, от Торна до Вышгорода, формировалась 20-я пех. дивизия противника. Продвижение частей 4-й армии к Висле (участок Нешава – Влоцлавск – Добржин) со стороны неприятеля особых препятствий не встречало, но на правом фланге 15-й армии противник, переходя в неоднократные контратаки, упорно сдерживал наступление частей 15-й армии, не допуская к вторичному форсированию линии р. Вкра, его небольшие конные части к этому времени были обнаружены в районе Глиноецка.

15 августа командующий 4-й армией тов. Шуваев, с целью облегчить положение правого фланга 15-й армии, приказывает:

1) 54-й стр. дивизии вторично наступать в направлении Рационж – Плонск, обеспечивая свой фланг со стороны Глиноецка и обязательно связавшись с 4-й дивизией 15-й армии, правый фланг которой был в районе Кемпа (на р. Вкра);

2) 12-й стр. дивизии оставаться в районе Лаутенбурга;

3) 18-й стр. дивизии энергично наступать кратчайшим путем на Плонск, держа тесную связь с 54-й стр. дивизией;

4) 53-й стр. дивизии, занимая фронт Бежунь – Серпец, обеспечивать операцию 18-й и 54-й стр. дивизий,

5) 3-му конкорпусу занять фронт Липно – Влоцлавск, прикрыв маневр 54-й и 18-й стр. дивизий со стороны Торна и Вислы, для чего приказывалось тщательно наблюдать участок р. Вислы от Влоцлавска до Плонска.

Далее указывалось, что полевой штаб армии будет находиться в Цеханове, но в случае изменения обстановки перейдет в Млаву.

Трудно предугадать, каковы были бы результаты точного выполнения дивизиями поставленных им командармом задач, а также насколько, в случае положительного их разрешения, успех 4-й армии в районе Плонска мог иметь влияние на сложившуюся к этому моменту стратегическую обстановку на всем Западном фронте. Но в действительности этим задачам не пришлось в большей своей части осуществиться. Неприятель, пройдя в образовавшийся разрыв между 4-й и 15-й армиями в районе Глиноецка, в 10 часов 15 августа занял г. Цеханов, где, как мы знаем из предыдущего приказа, находился полевой штаб 4-й армии.

Этот успех одного конного полка противника заставил командарма 4-й срочно покинуть город. В силу чего сразу же «нарушилась связь между штабом фронта и 4-й армией, которая уже больше не восстанавливалась вплоть до начала нашего отступления, что, конечно, произошло благодаря полному отсутствию в нашем распоряжении каких бы то ни было средств стратегической связи»[155]. Но с временной потерей г. Цеханова командарм 4-й после своего отъезда потерял связь не только с командующим Западным фронтом, но и со своими дивизиями (кроме 12-й стр.), которые в течение двух суток, по сведениям 15-й армии, оставались без управления.

Радиостанция 4-й армии была сожжена, поскольку ее начальник боялся, что она попадет в руки противника, захватившего г. Цеханов.

Таким образом, в тот момент, когда на правом фланге 15-й армии неприятель продолжал свои энергичные атаки, главные силы 4-й армии уже были далеко на западе, а поэтому на случай новой перегруппировки, с целью действительного содействия 15-й армии, уже требовали достаточного промежутка времени.

Неудача в районе Цеханова и отход правого фланга 15-й армии заставили командующего фронтом директивой № 351/сек. от 16 августа поставить дополнительные задачи армиям по «окружению зарвавшейся группы противника» как в районе Цеханова, так и на реке Вкра. Для этого командарму 4-й было приказано оставить заслон в западном направлении и главными силами атаковать неприятеля в направлении Сохоцин – Закрочим, сосредоточив армейский резерв в районе Цеханов – Прасныш.

15-й армии дано было распоряжение перейти в решительное наступление на Плонск, с задачей правым флангом оседлать шоссе Прасныш – Цеханов. 3-й армии сосредоточить к правому флангу ударную группу для оказания содействия 15-й армии, атакующей в направлении Плонска. Здесь же говорилось об ускорении движения 56-й стр. дивизии в направлении Макова.

Разграничительные линии устанавливались: между 4-й и 15-й армиями – Прасныш – Ойржен; между 15-й и 3-й армиями Рожан – Пасельск – Вышгород.

Кроме этого, телеграммой № 378 от 16 августа командарму 3-й еще раз было подтверждено: немедленно направить 56-ю стр. дивизию на Маков в распоряжение командарма 15-й, поставив задачей сосредоточиться в указанном районе не позднее 20 часов 17 августа, имея целью в дальнейшем перейти в район Прасныш. Далее было приказано вывести в резерв одну из дивизий с упоминанием о 21-й стр. дивизии. В результате всех передвижений к 16 августа обстановка на фронте нашей 4-й армии была следующей:

12-я стр. дивизия занимала район Страсбурга, 10-я кавалерийская дивизия – район Бобровников и 15-я кавалерийская дивизия – Влацлавск, 53-я стр. дивизия – район Липно – Влоцлавск – Тулибово, 18-я стр. дивизия фланговой бригадой заняла Гослице, а двумя бригадами наступала из района Брудзино – Мыстково на Плонск. 54-я стр. дивизия продолжала оперировать на фронте Сохоцин – Цеханов.

На Плонском и Новогеоргиевском направлениях к 15 августа неприятелем были сосредоточены значительные силы, которые, по данным разведывательных органов штаба Западного фронта исчислялись до 40 тысяч пехоты и конницы. (К 16–17 августа, штаб Западного фронта, подразделив все польские части на шесть основных направлений: Влоцлавское, 2300 штыков/3308 сабель; Плонское, 2000 штыков/4100 сабель; Новогеоргиевское, 15 700 шт./8000 саб.; Варшавское, 38 000 шт./3400 саб.; Ивангородское, 14 900/1650; Люблинское, 22 300 шт./2120 саб., определял неприятельские силы общей суммой – 100 200 шт./15 420 саб.

Учитывая, что после форсирования линии р. Нарев (Остроленка) и Зап. Буг (первые числа августа) красные армии фактически никаких людских пополнений не получали, и взяв подсчет наших сил тов. Тухачевским[156], где он в пяти своих армиях насчитывал 46 296 шт./6484 саб., наглядно видим, что польские силы против нашего Западного фронта увеличились более чем в два раза. На львовском направлении по тем же данным насчитывалось только 11 тыс. штыков, 3070 сабель, то есть одна седьмая польских сил по отношению к главному направлению. – В.М.)

На фронте 15-й армии весь день 15 августа противник вел упорные бои. Наши части, переходя в неоднократные контратаки и неся большие потери от сильного огня неприятеля, к 19 часам 15 августа вынуждены были отойти и продолжали бои на линии:

4-я стр. дивизия – Сарнова-Гура – Бандково – Н. Място.

16-я стр. дивизия, введя в дело все свои резервы, вела бои на фронте Н. Място (иск.) – Андзин.

11-я стр. и 5-я стр. дивизии (3-й армии), успешно достигнув линии р. Вкра и переправившись на правый берег, не выдержав контрнаступления противника, принуждены были отойти 8—10 километров восточнее р. Вкра (ст. Насельск – Булька-Кикольская), в то время как передовые части удержали Блендово.

33-я стр. дивизия 15-й армии, сосредоточившись вечером 15 августа в районе Колепчина, получила задачу из района 8 километров юго-восточнее Цеханова утром 16 августа нанести удар и выбить противника из города Цеханова.

На фронте 6-й стр. дивизии противник вел ураганный огонь с фортов Новогеоргиевска и двух бронепоездов, курсировавших от Чарнова к фронту дивизии.

21-я стр. дивизия, действуя совместно с частями 27-й стр. дивизии, 15 августа стойко отражала яростные атаки неприятеля и, общими усилиями опрокинув его, снова заняла район Радимина.

Всю ночь на 16 августа фронт 15-й и 3-й армий продолжал обстреливаться сильным артиллерийским и пулеметным огнем. Наши артиллерийские запасы в армиях были настолько незначительны, что о варьировании огнем наступающего противника не приходилось и думать. Отсутствие необходимого количества снарядов и патронов в наших чрезвычайно слабых численно бригадах и полках подчас вовсе заставляло отвечать молчанием на огонь частей неприятеля.

С рассветом 16 августа польские части перешли в энергичное наступление с сильным нажимом на правый фланг 15-й армии и на стык между 15-й и 3-й армиями. В этот же день 33-я стр. дивизия удачно выполняет поставленную ей задачу. Захватив 1200 пленных и 7 орудий, она врывается в г. Цеханов и к 19 часам очищает этот район от неприятеля. Кавалерийская группа из соединенных 85-го и 90-го кав. полков и приданная начальнику 33-й стр. дивизии, успешно преследовала в панике отходящие в юго-западном направлении оставшиеся после боя и плена польские части.

В результате боев за день 16 августа дивизии 15-й и 3-й армий, отойдя на линию железной дороги Цеханов – Насельск и далее к ст. Насельск – Пуна – Сероцк – Мокро, продолжали с большим трудом сдерживать наступающие части противника.

Эти упорные двухдневные бои (15–16) в районе Новогеоргиевска и на линии р. Вкра наглядно показали, что инициатива действий и на этом участке фронта постепенно переходит в руки неприятеля.

Все наши попытки в течение 14 и 15 августа прорваться через укрепленные полосы Варшавского тет-де-пона, а также и районе южнее Окунева (Вионновка) успеха не имели.

Неприятельский огонь бронепоездов и бронеавтомобилей из непрерывно курсировавших по железнодорожным линиям и шоссе, которые окаймляли фронт укрепленных позиций, беспощадно пресекал каждый шаг вперед наших утомленных и материально ослабленных дивизий. К 16 августа противнику удается отбросить части 27-й стрелковой дивизии за р. Стругу, в то время как остальные дивизии 16-й армии продолжали еще вести бои на линии, занятой в период 14–15 августа.

Но соотношение сил к 16 августа резко изменилось. Тревожные сведения с левого фланга Западного фронта и перехваченные приказы противника, которые уже выявляли сущность идеи его контрманевра, заставили командующего Западным фронтом принять соответствующие предупредительные меры по отношению к положению 16-й армии, командарму которой было приказано[157] – 8-ю стр. дивизию оставить в резерве и пока не вводить в дело и далее подготовить все расчеты для переброски 8-й и 10-й стр. дивизий к югу, примерно в район Лукопа.

Приостановка нашего наступления на р. Вкра и в районах Новогеоргиевска и Варшавы (тет-де-пон) – определила момент польскому командованию для отдачи приказа № 8752/III о начале задуманной операции и осуществления контрманевра с линии р. Вецрж. Этот план операции определяется следующей директивой[158] (см. схему № 16).

«В связи с битвой под Варшавой верховный вождь приказал:

А) Средний фронт (маршал Пилсудский)

1) 3-й армии окончить свое сосредоточение вечером 15 августа в районе Холм – Остров.

Группа кавалерии майора Яворского в Фирлее.

2) 4-я армия – группируется на линии р. Вепрж; от Деблчна (Ивангород) до Коцка (вкл.).

3) Атака обеих армий начнется на рассвете 16 августа; ближайшими задачами на этот день, подлежащими обязательному выполнению, назначаются:

а) 4-й армии линия: Гончице – Желихов – Радии.

б) 3-й армии – Парчев.

4) На 17 августа дальнейшее стремительное наступление в общем направлении на север, согласуй действия с 1-й армией.

Б) Северный фронт (генерал Галлер).

1) 2-й армии (2-я и 4-я пех. дивизии) занять участок по левому берегу Вислы от Ивангорода – Гура-Кальвария до стыка с 1-й армией. Не позднее 16 августа на рассвете перегруппировать 2-ю пех. дивизию в направлении района Ивангорода. В дальнейшем, в зависимости от обстановки на Среднем фронте, командованию 2-й армией вместе со 2-й пехотной дивизией легионеров поступить в распоряжение Главнокомандующего[159].

2) 4-я пех. дивизия должна побригадно разместиться в Пясечно и Гура-Кальвария, откуда по узкоколейке будет переброшена 16 и 17 августа, по мере продвижения 4-й армии, или в Варшаву для использования на предмостном укреплении, или же дальше на север[160].

3) 1-я армия – активная оборона Варшавского предмостного укрепления, обратив особое внимание на радиминское направление.

16 августа вечером командованию 1-й армии сосредоточить вблизи позиции на Брест-Литовском шоссе танки и броневые поезда, так, чтобы удар 17 августа был проведен совместно с пехотой, артиллерией и летчиками. Атака должна достигнуть Минска-Мазовецкого (Ново-Минск), а оттуда изменить направление удара в зависимости от обстановки.

Одновременно части 15-й пехотной дивизии должны ударить вдоль Люблинского шоссе для установления связи с продвигающимися войсками 4-й армии.

4) 5-я армия и группа «Нижней Вислы» – задача прежняя.

Действия 4, 3 и 1-й армий должны привести в ближайшие дни к разгрому 16-й армии красных под Варшавой, отрезать ей отход к Бресту, оттеснив ее части к северу.

Основная цель действий: оттеснение всех сил Советов к немецкой границе и уничтожение их.

В этих операциях высшее командование ожидает от польских войск наибольшего напряжения и энергии, «чтобы путем быстрых действий обойти и окружить противника».

При более детальном разборе настоящего плана операции мы видим, что этот план фактически не претерпел никаких существенных изменений от разработанного в период 6 августа (см. глава X). В этой директиве противником только яснее определены удары и более оттенены их направления[161]. А поэтому совершенно ясно, что из района Варшавы будет удар примерно на Млаву и Ломжу, а из района Ивангород – Люблин на Белосток и Брест-Литовск.

Обстановка на Западном фронте за 16 августа в достаточной мере обрисована в разговоре в ночь на 18 августа (по прямому проводу) командующего Западным фронтом с Главнокомандующим, который приводим здесь в выдержках:

Командзап: 16 августа на всем фронте противник перешел в наступление, потеснив 4, 16 и 11-ю стр. дивизии на линию желдороги Цеханов – Новогеоргиевск, и занял Насельск.

3-я армия сдерживает наступление неприятеля примерно на линии Насельск – Нуна – Сероцк – р. Струга. Из Варшавского тет-де-пона наступающий противник отбросил 21-ю и 27-ю стр. дивизии от Радимина за р. Стругу.

Мозырская группа, 57-я стр. дивизия оттеснены на линию Магнушев – Ляскаржев – Желехов – Парчев. Сводный отряд на линии 5 километров восточнее Парчева, 58-я стр. дивизия продолжает наступление и вышла в район 10 километров северо-восточнее Седлищ. 12-я армия, заняв Грубешов, выдвинулась 10 километров северо-западнее этого пункта.

Из перехваченных приказов противника видно, что в Люблинском районе между Вислой и Вепржем сосредоточивается свежая армия для удара на север. Причем задача 3-й польской армии – обеспечить это сосредоточение, выиграв время до 18 августа.

Таким образом, переброска 1-й конной армии стала полной необходимостью.

В район Лукова подтягиваю 8-ю стр. дивизию, 56-я стр. дивизия втянулась в бой и запаздывает с переброской. У противника появляются все новые добровольческие части, причем с фронта 16-й армии сняты четыре познанские дивизии. Сегодня, 18 августа, командарм 15-й тов. Корк указывает, что наши части все-таки боеспособны. У нас идет уже в эшелонах значительное количество пополнения, и я подготовляю производство этой операции (то есть влитие их в части фронта. – В.М.).

В общем считаю, что Люблинская группа может сыграть неприятную историю и, возможно, будет сильное давление, а поэтому придется растаскивать ударную группу 16-й армии[162] (то есть ее правый фланг. – В.М.).

Сведений о переброске 1-й конной армии нет, приказ вручен тов. Буденному сегодня утром. Командарм 4-й находится в Серпеце.

Главком: На значение Люблинского района я вам еще говорил во время моего приезда в Минск и предостерегал затем, после повышения всего вашего фронта на север, главным образом, я опасался подъема 16-й армии. Еще 11 августа отдал распоряжение о перегруппировке Буденного. В силу очень неприятных событий эта перегруппировка еще не началась, и сегодня нет уверенности, что она начнется завтра, так как РВС Конной армии, получив директиву за одной вашей подписью, не уверен в ее правдивости и требует заверения члена РВС фронта, что и сделайте безотлагательно, дабы это распоряжение получило категорическую твердость[163]. Не одобряю я увлечения продвижением 4-й армии на север по коридору. Советую немедленно бригаду из Вильно (143-ю 48-й стр. дивизии. – В.М.) переправить в Брест-Литовск. Что вы рассосете ударную группу 16-й армии, очень доволен, так как абсолютно не сочувствую лобовому удару, который наносила эта группа.

Из приведенного разговора по прямому проводу между командзапом и Главкомом видно, что не только левый фланг польского стратегического фронта, и особенно его 5-я армия начинала успешно развивать активные действия, но и ударная группа под управлением маршала Пилсудского стала проводить в жизнь задуманный контрманевр.

Прежде чем перейти к изложению развития наступательной операции польских армий, постараемся, во-первых, обрисовать, как эти первые успехи поляков в районе Вепржа были восприняты командованием 16-й армии и Мозырской группы, а также выявить те распоряжения командзапа, которые были отданы в связи с начавшимися активными действиями неприятеля.

Командарм 16-й, получив донесения об отходе Мозырской группы 15 августа, совершенно не предполагал, что против последней действуют крупные силы противника. Он был уверен, что от Ивангорода действует одна 14-я дивизия, а поэтому полагал, что отход Мозырской группы – временное явление, случившееся потому, что малочисленные части Мозырской группы сильно истощены и переутомлены.

В таком оптимизме пребывал и командующий Мозырской группой, в докладе командзапу (по прямому проводу подтверждал мнение тов. Соллогуба, что против него небольшие силы неприятеля.

Из приведенного разговора между Главкомом и командзапом мы видим, что последний, получив перехваченные приказы противника, уже знал о новой армии неприятеля, которая собиралась в районе Люблина[164], в силу чего он и смотрит иначе на положение, сложившееся на его левом фланге. Он совершенно уверен, что за передовыми частями последуют крупные силы противника, а поэтому в телеграмме № 392/оп./сек. от 17 августа командзап уже определенно указывает левофланговую дивизию (8-ю) сосредоточить во фронтовом резерве в районе Лукова. Правда, если мы более внимательно всмотримся в это распоряжение, то увидим, что командующий Западным фронтом пока не рассчитывает на ту головокружительную быстроту событий, которые последовали в период 17–18 августа.

В этой телеграмме он определяет время исполнения двумя сроками, причем в первый момент, с полудня 18 августа, 8-я стр. дивизия поступает во фронтовой резерв и только к 8 часам 20 августа должна была сосредоточиться в районе Лукова[165].

Мало того, 17 августа командзап совершенно видоизменяет оперативную задачу 16-й армии. В его телеграмме № 395/оп от 3 ч. 45 мин. 17 августа мы находим следующее положение:

«В связи с обнаруженным обширным Варшавским тет-де-поном, представляющим значительные трудности для прорыва, приказываю действия главных сил вашей армии перенести к стороне вашего левого фланга. Одновременно окажите содействие Мозырской группе в ее наступлении на Ивангород».

Таким образом, мы видим, что командующий Западным фронтом вполне убедился относительно значения Люблинского района, а поэтому он не только приказывает командарму 16-й рассосать правый фланг армии, но и обратить центр внимания на левый, действуя главными силами армии в южном и юго-западном направлениях, к чему особенно побуждало запаздывание с перегруппировкой 1-й конной армии.

17 августа командующий Западным фронтом, учитывая упорные встречные бои 15-й и 3-й армий на подступах к Новогеоргиевску и полагая, что дальнейшее продвижение 4-й армии в северо-западном направлении по коридору, при резко изменившейся обстановке, ничего положительного дать не может, приказывает командарму 4-й прекратить веерообразное движение его дивизий и принять решительное участие главными силами армии в боях в Новогеоргиевском районе.

Далее ему ставилась задача «отрезать пути отступления противнику, действующему против 15-й и 3-й армий» (директива № 396/оп./17/ш., то есть ударом в восточном и северо-восточном направлениях покончить с противником, расположенным на правом берегу р. Вкра.

Эти последние распоряжения командующего Западным фронтом, вылившиеся под давлением боевой обстановки, наглядно показывают, что командующий фронтом решил использовать переход в наступление северной группы противника с целью разгромить ее на правом берегу Вислы. И действительно, успех в этом намечавшемся сражении сумел бы открыть прямую дорогу в тыл 1-й польской армии по левому берегу Вислы, что ставило под угрозу поражения мощную северную группировку белополяков, исчисляемую командзапом до 70 000 штыков. Расценивая этот замысел, мы усматриваем, что 5-я польская армия, переходя в контрнаступление, шла как бы навстречу плану командования Западного фронта. В случае успеха этой операции руки командзапа были бы развязаны и для отражения удара 4-й польской армии, но обстановка в нашей 4-й армии, обрисованная нами выше, не позволяла нам выиграть это сражение.

Учитывало это и польское командование, которое, продолжая развивать свой удар с юга на север, всеми силами стремилось активными действиями в районе Варшавы и Новогеоргиевска не дать возможности командованию Западного фронта произвести соответствующую перегруппировку как в районе 4-й красной армии, так и южнее, в районе решающих операций некоторых из дивизий наших армий.

К 17 августа на левом фланге 16-й армии и на фронте Мозырской группы определяется большой успех противника: им захватываются Колбель, Сенница, Луков и Бела.

Этот успех неприятеля заставляет главное командование с еще большей энергией напрячь все усилия, чтобы помочь имеющимися средствами командующему Западным фронтом, дабы облегчить положение Западного фронта и локализовать успех 3-й и 4-й польских армий. В ночь с 17 на 18 августа в разговоре по прямому проводу. Главнокомандующий решает перебросить не только 143-ю бригаду 48-й стр. дивизии в район Брест-Литовска, но и остальные две бригады (142-ю и 144-ю сбр), предназначенные, как мы уже знаем, для Врангелевского фронта, направить туда же. Далее, видя, что момент с упорно затянувшейся перегруппировкой 12-й и 1-й конной армий в связи с событиями на левом фланге Западного фронта начинает все более и более терять свой смысл, Главнокомандующий решает направить командзапу идущую из Петрограда на Крымский фронт 55-ю стр. дивизию, а также Кубанскую бригаду из запасной армии тов. Гольдберга. Он предлагает командующему фронтом обратить самое сугубое внимание на люблинское направление и советует не жалеть пополнений для 12-й армии[166], собрать сильный кулак из 7, 25 и 24-й стр. дивизий для энергичного удара и постараться опрокинуть части 3-й и 4-й польских армий. В общем, главное командование еще 17 августа все-таки не теряло надежды, что усилиями армий Западного фронта в ближайшие 4–5 дней Варшава будет взята нашими войсками[167], где последний сказал: «Я считаю, что обстановка безусловно потребует усиления района Брест-Литовска 48-й стр. дивизией, и это возможно было сделать перегруппировкой 12-й и 1-й конной армий, но момент пропущен, надо усилить с тыла. Я очень прошу вас самым внимательным образом следить за люблинским направлением. Я готов на это направление еще дать и 55-ю стр. дивизию, которая сейчас идет из Петрограда на Врангеля, немедленно пополняйте 12-ю армию, готовя из нее ударный кулак, для этого не жалейте прекрасные 7, 25, 24-ю стр. дивизии. Момент благоприятный, и у вас образуется сразу кулак. Все это обдумайте и завтра утром дайте ответ. 48-ю стр. дивизию ускоряйте разгрузкой. С Варшавой ликвидируйте в 4–5 дней, это вам должно удаться»… (курсив наш. – В.М.).

Эти новые переброски для усиления Западного фронта наглядно говорят, что главное командование, почти потеряв надежду улучшить положение фронта посредством перегруппировки 1-й конной армии, которая в это время продолжала вести бои на подступах к Львову, категорически решило усилить армии Западного фронта за счет перебросок с тыла.

Но состояние тыла Западного фронта во всех отношениях было до крайности тяжелым. Тылы и обозы, штатные и нештатные команды, все это в большинстве своем находилось на колесах и из-за слабой работы жел. дорог не могли своевременно влиться в ожидающие их армии. Отсутствие достаточного количества паровозов было одной из основных причин инертности движения к фронту свыше 60 000 пополнений, направляемых в ослабевшие действующие армии Западного фронта. С целью как-либо увеличить скорость движения, командующий фронтом принужден был даже решиться на такую меру, как передать для этих пополнений паровозы, предназначенные для санитарного обслуживания и перебросок штабов.

Командзап 17 августа по этому поводу дал определенное заключение:

«Если на время дальнейшей операции, – говорит он, – наши две магистрали будут доведены до 10 пар паровозов в сутки, это даст полную победу». И он настоятельно просил у Главкома немедленного содействия и требования у соответствующих органов Республики конкретной помощи в этом чрезвычайно больном для фронта вопросе.

Но общее экономическое состояние нашей Республики в 1920 году было таково, что выполнить скромное желание командзапа иметь на линии Орша – Барановичи 37 паровозов и на линии Полоцк – Лида 30 паровозов совершенно не было возможности.

Занятие противником линии Колбель – Сенница – Луков – Бела заставило командующего Западным фронтом 17 августа отдать директиву за № 406/оп, с целью разгромить люблинскую группу противника и локализовать его успех в районе Новогеоргиевска, для чего было приказано:

1) 4-й армии – оставить заслон в бромбергском направлении, сосредоточить к 20 августа в районе Прасныш – Цеханов – Маков не менее двух-трех стр. дивизий и 3-й кон. корпус, с задачей атаковать по дороге с тыла неприятеля, продолжающего наседать на 15-ю и 3-ю армии.

2) 15-й армии обеспечить перегруппировку 4-й армии и атаковать одновременно с частью ее сил группу противника в районе Плонска.

3) 3-й армии – оборонять подступы к реке Нарев, а также течение р. Зап. Буг от устья Нарева до правого фланга 16-й армии. У Вышкова иметь предмостное укрепление на левом берегу Зап. Буга. 21-ю стр. дивизию тремя переходами перебросить через Кассов в район Дрогичина во фронтовой резерв.

4) 16-й армии – отойти за реку Ливец, вывести две дивизии в резерв за левый фланг.

5) Мозырской группе – выбить противника из района г. Бела и упорно оборонять районы Янов – Бела – Словатичи.

6) 12-й армии – продолжать решительное наступление главными силами в направлении Холм – Любартов, 58-я стр. дивизия возвращается в состав 12-й армии.

7) 1-й конной армии – напрячь все силы и во что бы то ни стало сосредоточиться в назначенный срок в районе Владимир-Волынский – Устилуг, имея целью в дальнейшем наступать в тыл ударной группе противника.

8) Разграничительные линии: между 4-й и 15-й армиями по сосредоточению первой в назначенный район – прежняя; между 15-й и 3-й армиями – Остров – Дюбель – р. Нарев от Дюбеля до Пултуска – Насельск (для 3-й армии вкл.); между 3-й и 16-й армиями – Боцки – Hyp – р. Буг до устья р. Дивец – Станислав (для 3-й армии вкл.); между 16-й армией и Мозырской группой – ст. Жабинка – Янов – Седлец (для Мозырской группы вкл.); между Мозырской группой и 12-й армией – Ратно – Влодава – Радия (для 12-й армии вкл.).

Здесь необходимо указать, что дополнительным распоряжением командующего Западным фронтом 4-й армии было указано, что основной ее задачей является сосредоточение в назначенный срок (20 августа) в районе треугольника Прасныш – Цеханов – Маков, а удар по флангу противника следует рассматривать лишь как попутную задачу.

Ввиду большой стратегической ценности настоящей директивы, в которой фактически суммирован целый ряд отдельных директивных указаний за период с 15 по 17 августа, мы считаем нужным более подробно рассмотреть ее.

Учитывая, что 18-я стр. дивизия 17 августа вела бои в направлении Плонска, а 54-я стр. дивизия из района Воля – Дружье наступала на Сохоцин, в то время как другие четыре дивизии (10-я кав., 15-я кав., 12-я и 53-я стрелковые) армии были далеко впереди, командующий Западным фронтом рассчитывал, что при выполнении нового марш-маневра 4-я армия должна будет иметь три основных боевых момента.

Во-первых, выход в намеченный ей район, то есть, другими словами, превращение ее в стратегический резерв командзапа.

Во-вторых, совершая свой марш-маневр в новый район Прасныш – Цеханов – Маков, войска 4-й армии должны из района Плонска попутно ударить в тыл новогеоргиевской группе противника с целью ликвидировать ее нажим на 15-ю и 3-ю армии.

В-третьих, при еще более резком ухудшении обстановки на фронте 15-й и 3-й армий, 4-я армия могла бы ударить в южном направлении, где-нибудь между р. Ливец и Зап. Бугом.

И надо заметить, при создавшейся стратегической обстановке на правом крыле Западного фронта эта оперативная задача была одной из целесообразных.

Но расчлененная на два основных решения, которые были к тому же тесно связаны с умением чрезвычайно гибко маневрировать, все это требовало не только от войск стремительности действий, но и от командования армией высоко развитой самостоятельности, инициативы и вообще немалой доли искусства управления войсками.

Что касается отвода 16-й армии за р. Ливец, то здесь командующий фронтом рассчитывал, что с помощью быстрого отрыва частей от вцепившегося в них противника можно будет выиграть фланг и тем иметь возможность быстрее вывести и сосредоточить в виде резерва намеченные дивизии (8-я, 10-я, а также и 21-я сд 3-й армии, которая после сосредоточения в районе Дрогичина намечалась к дальнейшему снижению на юг. – В.М.) на левом крыле фронта, имея в виду сильную потерю боеспособности в частях Мозырской группы.

В общем, эту часть директивы надо расценивать как результат решения отступить по всему фронту. И только 15-я и 3-я армии должны были удерживаться, дабы дать возможность отойти 4-й армии.

Но в отношении 12-й и 1-й конной армий можно усмотреть, что ими опять же повторяется та же задача – разгром люблинской группы неприятеля посредством удара в тыл наступающим 4-й и 3-й польским армиям, для чего 12-й армии возвращается 58-я стр. дивизия, а 1-й конной армии еще раз напоминается об ускорении выполнения директивы 361/оп от 15 августа[168].

Получив директиву командзапа за № 406/оп, Главнокомандующий, анализируя полученные донесения с правого фланга Западного фронта, счел возможным предложить внести некоторые коррективы в новый план командования фронтом, который мы и находим в разговоре по прямому проводу утром 18 августа.

Главком: По сегодняшним сводкам, по-моему, 4-я армия находится в выгодном положении для удара во фланг петли противника[169]. Почему, мне кажется, ваша директива о сосредоточении дивизий 4-й армии в районе Прасныш – Цеханов – Маков не совсем удачна. Лучше продолжать тот маневр, который уже начат ее дивизиями. Затем Гай уже переправился на левый берег Вислы, и я не знаю, выгодно ли менять его задачу.

55-ю сбр и Кубанскую бригаду из запасной армии, тов. Гольдберг, я направил в ваше распоряжение.

Командзап: Дело в том, что если бы 15-я и 3-я армии справлялись с своей задачей, то, конечно, 4-я армия, действуя под Влоцлавском на Кутно, могла бы дать известные результаты. Но 15-я и 3-я армии все время теснятся противником, и командарм Корк определенно указывает, что части начинают сдавать. Это обстоятельство заставляет во что бы то ни стало разбить Новогеоргиевскую группу противника, тем более что конный корпус переправился лишь частично (15-я кав. дивизия) и успеха пока не развил.

Новогеоргиевская группа, видимо, имеет очень серьезные силы, так как даже обложенная с трех сторон девятью дивизиями, она все-таки развивает успех. Поэтому я решил закрепиться заслоном где-нибудь на линии Страсбург – Влоцлавск – Гослице, а главными силами разгромить Новогеоргиевскую группу противника.

Кроме того, при создавшейся обстановке, мне, вероятно, понадобятся резервы для перегруппировки. В общем, до разгрома Новогеоргиевской группы вряд ли могу создать сильный кулак для удара с севера на юг.

Вот эта боязнь за разброску больших сил правого фланга и заставила меня сократить задачу 4-й армии, так как она совершенно оторвалась от района главных действий.

Конная армия донесла, что 16 августа была в районе Буск – Велижец – Бологоры – Вышневаик, а в общем уже получила отпор.

Главком: Вы меня не поняли, я говорю об использовании положения 4-й армии для удара в тыл новогеоргиевской группе и считаю, что конный корпус может ударить в тыл Варшаве, если сейчас будет иметь направление на Плонск.

То, что вы строите, я писал вам немедленно после отдачи вашей директивы о подъеме всех армий фронта и затем в разговоре на другой день доказывал необходимость удара с севера на юг, но это было в период борьбы на линии Зап. Буга. Вы отказались, настойчиво провели свой план, и теперь я хочу хоть какую-либо пользу выжать из этого плана и, по-моему, это можно, а именно: энергично, сосредоточенными силами нанести удар на Плонск – Закрочим и Плонск – Насельск. И вот добиваюсь от вас, будет ли это выполнено или вы оставляете в силе свое решение о сосредоточении дивизий в районе Цеханов – Маков – Прасныш?

Командзап: При выполнении указанного сосредоточения дана задача ударить в тыл.

Правда, я связан сроком, разъясню командарму 4-й, что задача удара в тыл до сосредоточения ее должна быть выполнена. 15-й и 3-й армиям пока дана пассивная задача, так как на подход конного корпуса потребуется 2–3 дня и сейчас они активно действовать не сумеют.

Все дело сейчас в том, что хотя мы и победители, но значительно слабее поляков, и им маневрировать легче, а тут еще запоздала 1-я конная армия, которую рассчитывал иметь на левом фланге главных сил. Итак, разгром Новогеоргиевской группы становится обязательной задачей.

Главком: Уверены ли вы, что Конная армия выйдет на главное направление?

Командзап: Я считаю, что особых затруднений в этом нет, но сейчас нет связи, и я никак не могу добиться проверки переброски.

Приведенный разговор носит характер какой-то недоговоренности, как будто командзап не хочет расшифровать смысла своей директивы. Эта последняя определенно носит характер резкого отступления, дабы выиграть маневренную способность. Только 15-й армии дается активная задача, но чисто местного значения, имея в виду облегчить отвод 4-й армии. В то же время в своей формулировке директива говорит только о перегруппировке, не произнося слова отступление.

Очевидно, не рассчитывая больше быстро разбить 5-ю польскую армию, командующий фронтом не намеревался втягиваться здесь в бои до тех пор, пока он не улучшит положения 16-й армии и Мозырской группы.

По крайней мере, после разговора директива оставалась в силе и не была изменена.

Но ни указаниям Главнокомандующего о новой группировке 4-й армии, ни предположениям командующего Западным фронтом относительно 1-й конной и 12-й армий не суждено было осуществиться. Ибо в тот момент, когда мы, с одной стороны, определяли «обязательно разгромить» 5-ю польскую армию в районе Новогеоргиевска, а с другой – стремились во что бы то ни стало овладеть Львовом, противник мощным ударом с юга на север разгромил левый фланг Западного фронта и тем нарушил все наши оперативные соображения. Своеобразным ответом на предположения командзапа в отношении 1-й конной армии, что она сумеет своевременно оказать содействие главному направлению, может служить разговор в этот же день 18 августа Главкома с командующим Юго-Западным фронтом. Содержание его следующее:

Командюз: В связи с контрударом поляков на Брест-Литовск и, с другой стороны, по имеющимся агентурным данным о сосредоточении румынами на территории Бессарабии двух армий, приказал командарму 14-й решительным ударом своего правого фланга в самый кратчайший срок овладеть районом Львова, выбросив конницу на Перемышль и Самбор. При этом в целях сосредоточения внимания и сил[170] на этой главной задаче реку Днестр до занятия района Львова не форсировать, обеспечив себя со стороны Коломыи и Станислава.

Прошу сообщить вкратце о положении Тухачевского и в частности в районе Варшавы. Егоров.

Главком: Задержка в выполнении моих директив Юго-Западному фронту о перегруппировке 12-й и 1-й конной армий в направлении на Люблин, отданные 11 и 12 августа, сказались в полной мере.

Сейчас Тухачевский получил удар от Люблина, и здесь у него складывается очень трудная обстановка, выйти из которой теперь можно только подачей сил из тыла и снятием частей с Варшавского участка, в силу чего мною сворачиваются туда 48-я и 55-я стр. дивизии. Каменев.

Рассмотрев день за днем оперативную работу главного и фронтового командования красных армий в период начала контрнаступления поляков, теперь обратимся к более детальному разбору действий противника на Западном фронте (см. схему № 16).

Согласно директиве за № 8752/III польского командования, 3-й и 4-й армиям была поставлена задача после завершения перегруппировки в районе Ивангород – Люблин одновременным наступлением за день 16 августа выдвинуться на линию Гоньчице – Желехов – Радин – Парчев.

17 августа, согласуя свои действия с 1-й польской армией, вести дальнейшее наступление в общем направлении на север.

С рассветом 16 августа дивизии 3-й и 4-й польских армий приступили к выполнению настоящей директивы.

Мы уже говорили выше, что этот совместный удар нескольких дивизий неприятеля был полной неожиданностью для командования 16-й армии и Мозырской группы, что еще более обеспечивало успешное развитие контрманевра противника.

3-я польская армия получила задачу наступать на фронт Межиречье – Брест-Литовск, причем 3-я дивизия легионеров должна была двигаться в направлении Савин – Влодава – Брест-Литовск, а 1-я дивизия легионеров из района Любартова на Парчев – Межиречье. В промежутке между 1-й и 3-й дивизиями легионеров должна действовать 4-я кавалерийская бригада в общем направлении на Сосновица – Вышницы – Янов – Высоколитовск.

В задачи дивизий 4-й польской армии ставилось: 21-й пд – направление Луков; 16-й пд – Желехов; 14-й пд – Гарволин. Другие дивизии 3-й польской армии (7-я пд, 6-я Украинская и Донская кавалерийская бригада) должны были прилагать все усилия, чтобы не допустить нашу 12-ю армию к форсированию Зап. Буга и овладению районами Холма, Красностава и Замостья.

Имея перед собой относительно пустое пространство, заполненное лишь численно слабыми 57-й сд, 58-й сд и сводным отрядом Мозырской группы, части 4-й и 3-й польских армий, выполняя поставленные им задачи, стремительным переходом с утра 16 августа в наступление, опрокидывают Мозырскую группу и, продолжая развивать успех, к 23 часам 16 августа овладевают:

3-я польская армия – три дивизии легионеров, отбросив части 58-й стр. дивизии на правый берег Зап. Буга, занимают Влодаву; 4-я кав. бригада беспрепятственно выходит в район Сосновиц, и 1-я дивизия легионеров, сбив сводный отряд и левофланговые части 57-й стр. дивизии, овладев м. Парчев, успешно выходят на линию Вохин – Вышницы.

4-я польская армия – 21-я пех. дивизия, преодолев наше упорное сопротивление в районе Коцка, занимает линию р. Быстрины.

Получив сведения о беспорядочном отходе и больших потерях своих частей, командующий Мозырской группой в 13 часов 17 августа отдает следующий приказ: «Противник, перейдя в контрнаступление, оттеснил части группы на левый берег Зап. Буга в районе Влодавы и по занятию города приступил к форсированию Зап. Буга. Задача группе задержаться во что бы то ни стало на линии р. Зап. Буг и привести части в порядок.

Приказываю:

1) 57-й стр. дивизии отойти на правый берег Зап. Буга, закрепить участок в пределах разграничительной линии, включив в свой состав отряд по обороне крепости Брест-Литовска.

2) Начальнику сводного отряда занять и упорно оборонять правый берег Буга[171].

3) Начдиву 58-й стрелковой отвести части на правый берег Зап. Буга, обороняясь в пределах разграничительных линий.

4) Разграничительные линии между 57-й стр. дивизией и сводным отрядом: Коден – Радваничи – Рыбно (вкл. 57-й стр.); между сводным отрядом и 58-й стр. див. – Домачево – Дубечно – Хобовичи (вкл. Свод. отряд).

Как мы уже знаем, разграничительная линия между Мозырской группой и 12-й армией в этот момент проходила на Опалин – Ратно. Таким образом, 58-й стр. дивизии ставилась задача оборонять линию Зап. Буга на протяжении 50 километров, в то время как вся Мозырская группа имела участок в 90 километров с большой крепостью на правом фланге, для защиты которой необходимы были как люди, так и материальные средства. А поэтому поставленная задача, для численно слабой и утомленной от непрерывных боев группы «во что бы то ни стало задержаться» на линии р. Зап. Буг, была очень трудной задачей.

Мало того, характер приказа командующего группой еще раз говорит за то, что он в это время еще очень слабо представлял себе силы противника, которые начинали активно действовать против его частей.

Занятие 14-й польской дивизией района Гарволин – Желехов было чрезвычайно опасным для левого фланга 16-й армии, а поэтому командарм, в развитие распоряжения командующего Западным фронтом о передаче 8-й стр. дивизии во фронтовой резерв в район Лукова (телегр. № 392/оп.) ввиду изменившейся обстановки 17 августа в 6 часов утра приказывает начдиву 8-й сд тов. Рябинину[172] с утра 17 августа перейти в наступление силою не менее бригады на Гарволин от Осецка и Колбеля. Разбить находящегося в этом районе неприятеля, отбросив его к югу, и овладеть к исходу 17 августа районом Ляскаржев – Желехов, обеспечивая этим выход остальным частям дивизии – первоначально в район м. Сточек, а затем по обстановке и на Луков[173]. Начдиву 10-й было приказано ускорить смену частей 8-й дивизии, вернув начдиву 8-й кавалерийский полк 8-й стр. дивизии[174].

Конечно, одна бригада 8-й стр. дивизии не имела сил выполнить эту задачу (захват Гарволина), но это тоже дает понять, что командующий 16-й армией не предполагал, что против его левого фланга действуют силы двух армий противника, которые уже начинали просачиваться в тыл 16-й армии.

Создавшееся положение на левом фланге фронта более ясно выявилось у командования Западного фронта, которое директивой от 17 августа № 406/оп. приказало отвести дивизии армии за р. Ливец и создать за левым флангом резерв из двух стрелковых дивизий в районе Дрогичина. Конфигурация реки Ливец и задание образовать резервы за левым крылом наглядно определяют, что с этого момента фронт 16-й армии с востока резко меняется на юго-запад, то есть к направлению наибольшей угрозы со стороны неприятеля.

В развитие директивы командзапа за № 406/оп. 17 августа в 18 ч. 30 мин. командарм 16-й отдает следующее распоряжение:

«27-й стр. дивизии в ночь на 18 августа отойти за линию р. Ржондза, а в ночь на 19-е за р. Ливец и занять участок от дер. Лохов до дер. Ярницы. 2-й стр. дивизии в ночь на 18 августа отойти за линию р. Ржондза, а в ночь на 19 за р. Ливец и занять участок от Ярницы до устья р. Мухавка, что северо-западнее Седлеца.

10-й стр. дивизии отойти в ночь на 18 августа за линию р. Ржондза, а на 19-е за р. Мухавка и занять участок от устья реки Мухавка до дер. Гродзиск (вкл.).

При занятии участков обратить особенное внимание на обеспечение резервом своего левого фланга и удержать в своих руках все важнейшие переправы.

17-й стр. дивизии с подходом к р. Ржондза составить армейский резерв и перейти к 12 часам 18 августа в район Мокободы, а к 12 часам 19 августа в район Морды (восточнее Седлеца).

8-й стр. дивизии, составляя армейский резерв и обеспечивая левый фланг армии, к 12 часам 18 августа занять район Седлеца, а к 12 часам 19 августа район Лосицы. Дивизиям начать отход в 23 часа 17 августа, при отходе принять все меры к поддержанию связи и взаимной выручке. Отход прикрыть боем арьергардов. Все тяжелые обозы отправить на восточный берег Зап. Буга»[175].

При более детальном разборе настоящего приказа мы видим, что за исключением последнего абзаца о «тяжелых обозах» в нем нет резко очерченной мысли быстро оторваться от противника и получить в дальнейшем свободу для маневра.

Спокойствие и уверенность настоящего приказа скорее говорит о том, что этот вынужденный отход, продиктованный сверху, будет временным и дальше линии р. Ливец вряд ли распространится, отсюда уставные нормы переходов и задачи дивизиям строго регламентированы.

Начало отхода приурочено к 23 часам 17 августа, а сосредоточение резервов за левым флангом к 12 часам 19 августа.

В общем, 40—50-километровый марш (отход с линии фронта) во времени растягивался на два дня. В силу быстроты наступления противника дивизии 16-й армии не имели возможности сосредоточиться в намеченных последним приказом командарма 16-й районах, а подходя к последним, войска армии уже встречались с фактом овладения этими районами противником.

Нам думается, что основная причина этой неудачи в отходе кроется в том, что перехваченные приказы неприятеля своевременно не были известны командарму 16-й, а потому в период наибольшего напряжения всех усилий армии, командующий не знал о плане противника, который, как мы говорили выше, поставил себе целью отрезать отход 16-й армии к Брест-Литовску и ударами во фланг оттеснить ее дивизии к северу.

17 и 18 августа 3-я и 4-я польские армии продолжали развивать наступление, нанося удары преимущественно в северном и северо-восточном направлениях.

3-я польская армия – 3-я дивизия легионеров, действующая по левому берегу Зап. Буга, преодолев наше сопротивление, 18 августа захватывает район Словатичей. 4-я кав. бригада, после боя с отходящими частями сводного отряда и 58-й стр. дивизии в районе Сосновиц, продолжала движение в направлении г. Белы.

Более энергично наступала 1-я дивизия легионеров, утром 17 августа она без боя заняла Межиречье, выдвинув к гор. Бела 5-й полк, который к 13 часам этого дня овладел городом. 18 августа 1-я дивизия легионеров захватила район Лосице, а в 18 часов, выйдя к Зап. Бугу, заняла район Дрогичина, выкинув разведку в направлении Мельника.

4-я польская армия своим правым флангом старалась не отставать от стремительного марша 1-й дивизии легионеров. Ее 21-я пех. дивизия 17 августа занимает Луков – Седлец, она рвется вперед, ищет боя и вместо того, чтобы идти прямо на г. Соколов, сворачивает к м. Мокободы и атакует двигающиеся колонны нашей 10-й стр. дивизии. К 18 августа район Мокободы прочно занимается этой дивизией противника. Не менее энергично продвигалась 14-я пех. дивизия: к 12 часам 17 августа ее передовые части уже были на линии восточнее Гура-Кальвария – Колбель и далее по р. Свидеру до района Лятовича. Командование 14-й пех. дивизии, учитывая донесения о яростных атаках 15-й пех. дивизии 1-й польской армии из Варшавского предмостного укрепления на Н. Минск, по занятию вышеуказанной линии, высылает отряд из всех родов оружия в направление на Н. Минск. Но содействие этого отряда фактически уже не понадобилось, так как 15-я пех. дивизия, преодолев сопротивление наших частей 16-й армии, к вечеру 17 августа занимает Н. Минск. Этот факт дает возможность еще более усилить напряжение частей 14-й пех. дивизии, которая за день 18 августа, проделав более 25 километров, к вечеру 18 августа выходит на линию Калушин – Станислав. В промежутке между 21-й пех. и 14-й пех. дивизиями оперировала 16-я пех. дивизия поляков, будучи обеспечена с двух флангов за период 17–18 августа, ее движение было чрезвычайно неравномерным и медлительным, только к вечеру 17 августа ее передовые части вышли в район Сточек. Здесь она получает приказание увеличить переходы с задачей не позднее 19 августа достигнуть района Венгрова.

Мы оставили правый фланг (4, 15 и 3-я армии) Западного фронта в тот момент, когда дивизии 15-й и 3-й армий к вечеру 16 августа отойдя на линию Цеханов – Насельск – Нуна – Сероцк – Мокре, непрерывно переходя в контратаки, с большим трудом сдерживали превосходящие силы противника.

В этот период операции управление красными армиями Западного фронта, помимо оперативных приказов, в развитие директивы командзапа, еще регулировалось отдельными распоряжениями по проводам, исходящим непосредственно от командармов правого крыла Западного фронта.

Это было совершенно необходимо, так как боевая обстановка, в связи с продолжавшимся наступлением противника, менялась ежечасно и не в нашу пользу. Еще в более трудных условиях протекала боевая работа ушедших далеко на запад к Висле дивизий 4-й армии, об успехах и неудачах которой сведения к командующему Западным фронтом поступали с большими затруднениями. Оперативные документы[176] определенно указывают на то, что за период боев 17 августа командующий фронтом совершенно не располагал сведениями о детальном положении частей 4-й армии, как в этом был плохо ориентирован и сам командующий 4-й армией, продолжавший переезжать из штаба одной дивизии в другой.

15 августа командарм 4-й тов. Шуваев был в г. Липно, где находился и командир 3-го кавалерийского корпуса тов. Гай. Они получили из штаба 18-й дивизии (м. Дробин) извещение, что в последний прибыло три польских парламентера с предложением от польского командования сложить оружие и сдаться всем дивизиям армии, так как она окружена и г. Цеханов уже в руках поляков.

Польским парламентерам дано задание – ожидать ответ от командарма 4-й до 17 августа. По истечении этого срока и в случае несогласия со стороны командования армией последуют концентрические удары польских войск на Серпец – Липно и Млава, со стороны крепости Торна, Влоцлавска, Плоцка, Плонска, Цеханова и Сольдау (Дзялдов) с целью окончательного окружения и уничтожения частей 4-й армии.

В виде ответа на новый план противника, на другой день перед отъездом в штарм в г. Серпец, командующий 4-й армией Шуваев приказал комкору 3-го кавалерийского: «Взять район Влоцлавска и перейти Вислу».

В этот момент другие дивизии армии (18-я и 54-я стр.) вели упорные бои с целью овладения Плонском, в то время как 53-я стрелковая и конный корпус (10-я и 15-я кав. дивизии) продолжали оперировать в районе южнее Липно.

12-я стр. дивизия находилась в районе Страсбурга. Создавшаяся обстановка в районе 4-й армии и положение кавалерии (10-й и 15-й кав. дивизий) на «Нижней Висле» наглядно обрисована комкором 3-го, который приступил к выполнению приказа об овладении Влоцлавском. «После ряда неудачных боев, – пишет Гай, – корпусу удалось, наконец, с помощью бригады 53-й стр. дивизии, овладеть мостом на р. у Влоцлавска и выбросить несколько разведывательных партий в город и на Вислу. Правый фланг корпуса в это время овладел местечком Бобровники и захватил у Нешавы 2 парохода и несколько барж с консервами, выбросив на лодке разведку на левый берег Вислы.

17 августа противник, по-видимому, прижав правый фланг 15-й армии в районе Цеханова, выбросил по этому направлению несколько дивизий со стороны Новогеоргиевска, часть этих сил противника успешно удерживала наступление левого фланга 4-й армии на Плонск. Точного положения как всего Западного фронта, так 4-й и 15-й армий в штабе корпуса никогда не было известно, ввиду стремительного наступления частей корпуса и отсутствия средств связи. Кроме скудных газетных сведений о Западном фронте, сведений, получаемых из соседних дивизий посредством конного ординарца, а иногда сведений, даваемых командармом 4-й в боевых приказах о противнике, никаких других не имелось в штакоре. Иногда лишь привозились целые мешки запоздалых оперативных сводок. Радиостанцию 10-й кав. дивизии захватила армия, но потеряла ее в Цеханове. 17 августа около 18 часов я получил приказ (через штадив 53-й) сдать участок Нешава – Влоцлавск, выделив 60-й казачий полк в район Киколя (полк производил разведку на Торн – Добржин), передав его в распоряжение начдива 53-й сд, и срочно направить 86-й кавполк на Сольдау в распоряжение начдива 12-й, а остальными силами наступать на Плоцк, так как положение 15-й армии крайне тяжелое и необходима помощь»[177].

Надо указать, что общее состояние 3-го кавалерийского корпуса к моменту получения им последнего распоряжения командарма 4-й было до крайности тяжелым. Оставив свои тылы более чем за 700 километров (Полоцк) позади и не имея возможности на протяжении всего похода их подтянуть к войскам, корпус, сильно уменьшившись численно от болезней и различных выделений своих кавполков в 15-ю и 4-ю армии, уже не мог представлять собой при маневрировании той грозной силы, которая была к началу его действий на внешнем фланге Западного фронта.

Получив приказ о новой перегруппировке с целью удара на Плоцк и отдав соответствующие распоряжения, комкор 3-го, будучи малоориентирован в положении частей 15-й армии, не мог точно уяснить себе, для чего все это делается.

«До сего времени для меня неясно, – пишет он, – чем именно был вызван этот приказ командарма. Предполагал ли он демонстрировать, будто корпус намерен через Плоцк наступать на Варшаву, или же обходным путем ударить во фланг и тыл противника, действующего против 15-й армии, дабы этим путем ослабить его нажим на армию? Но командарм, кажется, не учел расчета времени, расстояния, положения корпуса и соотношения сил; этот недосмотр обнаружился в дальнейшем.

В приказе командарма говорилось также, что на Плоцк будет наступать одна бригада из Вельска (18-й стр. дивизии)».

После ознакомления с директивами командующего Западным фронтом от 16 и 17 августа за № 351/оп. и 406/оп., становится ясно, с какой целью был направлен удар на Плоцк.

Боевая обстановка настоятельно требовала удара через Плоцк в общем направлении Плонск – Закрочим, с целью облегчения 15-й армии и правого фланга 3-й армии от упорно наседавшей новогеоргиевской группы противника.

Неприятель, уже имея крупный успех за 16 и 17 августа, продолжал напрягать все усилия с целью отбросить еще дальше на восток правое крыло Западного фронта и через непрерывное ведение наступательной операции не допустить задуманных нами перебросок из 15-й и 3-й армий на юг к отходящей 16-й армии. Для большей устойчивости левого фланга польской армии польское командование направляет 8-ю бригаду 4-й пехотной дивизии из своей 2-й армии в район Плонска.

17 августа на фронте 15, 3 и 16-й армий неприятель продолжает активное движение за нашими отходящими частями. Трехчасовой бой в районе Винницы, где 9-я пехотная дивизия поляков сломила наше сопротивление, открыл противнику прямой путь на Пултуск, который был занят в 20 часов 17 августа. В это же время 7-я резервная бригада 1-й польской армии, действуя совместно с частями 5-й польской армии, быстрым движением вперед выходит к устью Нарева и захватывает район Серопка.

Начавшийся отход 16-й армии к р. Ливец облегчил наступление польским дивизиям, действовавшим в районе Варшавского тет-де-пона. После занятия Ново-Минска 15-я пехотная дивизия получила направление на Ядов, другие дивизии армии (11-я, 1-я Литовско-Белорусская, 10-я, 8-я пех.) к вечеру 18 августа уже были на линии Гай – Дембинка – Тлущ – район Станислав, причем 31-й пехотный полк 10-й дивизии атакой на предмостное укрепление у Вышкова, переправившись на правый берег Зап. Буга, захватил город.

Таким образом, в тот момент, когда части 15, 3 и 16-й армий продолжали свой отход на восток, не имея сил выполнить директиву командующего фронтом за № 406/оп. об атаке Плонска (16-я армия) и обороне подступов к реке Нареву (3-я армия), в это время 3-й конный корпус приступил к овладению Плоцком, атакуя его с запада и севера.

Эти эпизодические бои на улицах г. Плоцка еще более усложнили положение 4-й армии и еще более обескровили ее части.

Плоцк был атакован 3-м конным корпусом в 22 часа 18 августа. Преодолев ряд проволочных заграждений и окопов, части корпуса ворвались в город, начав бой на улицах, которые были хорошо забаррикадированы и укреплены по плану французских инженеров.

Мост через Вислу охранялся частями 2-й Литовско-Белорусской пех. дивизии противника, которая с помощью четырех пароходов, обильно снабженных артиллерией, стойко отбивала атаки 3-го конного корпуса.

К 24 часам 18 августа войска корпуса овладевают северной частью города, продолжая продвигаться шаг за шагом к мосту через Вислу.

В 4 часа утра 19 августа комкор 3-го кавалерийского был вызван в штадив 18-й стр. (Гостлице) и в 7 ч. 35 мин. получил по телефону от командарма 4-й Шуваева следующее приказание:

«Положение 15-й армии крайне ухудшилось, немедленно передать гор. Плоцк бригаде 18-й стр. дивизии, а самому с корпусом, не теряя ни минуты, через Гостлицу наступать на город Плонск».

Учитывая, что бригада 18-й стр. дивизии может подойти к Плоцку только к 12 часам дня и удержать его все равно не сумеет, далее, что отход кавалерии днем не может быть не замечен противником, а также имея в виду, что запас снарядов на две дивизии (10-ю и 15-ю кавалерийские) не более 300 штук, комкор 3-го, не отходя от телефона, запросил командарма «бросать ли совершенно город, ждать ли наступления темноты, или подхода бригады 18-й стр. дивизии», на что получил ответ:

«Бросать немедленно город и сейчас же наступать на Плонск».

Это распоряжение командарма тов. Шуваева фактически является развитием директивы командзапа от 18 августа за № 423/оп., где последний писал: «Части 18-й стр. дивизии, успешно наступая, вели вчера (то есть 17 августа) бои в районе Плонска. 54-я стр. дивизия наступала на Сохоцин из района Воля Дружье». Далее он приказывал: «4-й армии, продолжая развивать успех, подтянуть к району главных действий 3-й конный корпус. 15-й армии атаковать противника в направлении Н. Място, а 3-й армии, устроив свои части за рекой Наревом, перейти в наступление на Насельск».

Но обстановка сильно изменилась и то, что к 17 августа было приемлемым, к 19 августа оказалось устаревшим.

Состояние же 3-го конного корпуса было тяжелым. Запас снарядов и патронов был мизерен, картографических материалов для нового марша не было, люди и лошади еде двигались, ибо «в продолжение последних трех суток спать и есть почти не пришлось»[178].

Новый марш конного корпуса, который начался в 10 часов 19 августа с целью атаковать противника в районе Плонска, уже сопровождался непрерывным обстрелом с двух неприятельских аэропланов.

Движение корпуса в направлении Плонска было непродолжительным. В 15 ч. 30 мин. 19 августа комкор 3-го тов. Гай получает сведения от комбрига 18-й стр. дивизии, что вся 4-я армия отходит в район Цеханов – Млава, а обозам срочно приказано отходить по новым тыловым дорогам; 53-й и 12-й сд и 3-му кон. корпусу – Серпец – Млава – Хоржеле – Мышинец; 54-й и 18-й стр. дивизиям – на Дробин – Радионж – Цеханов – Прасныш.

В 17 часов 19 августа комкору 3-го кавалерийского, после больших усилий, удается связаться с командармом 4-й. «Я просил точно ориентировать меня, – говорит комкор, – о положении армии и сказать, какова дальнейшая задача корпуса. На мой первый вопрос я точного ответа не получил, а на второй он сообщил, что ничего серьезного пока нет, наступление корпуса крайне облегчило положение 54-й и 18-й стр. дивизий, так как противник ослабил натиск на эти дивизии и начал отходить на Плонск.

Несмотря на это, положение 15-й армии настолько ухудшилось, что 4-я армия вынуждена была отступать. Задача корпуса – прикрывать отход пехоты армии, главным образом, 53-й стр. дивизии, которая по расчету командарма должна была выйти на Липно 19 августа утром. Вся армия к 21 августа должна сосредоточиться на линии Млава – Конопки – Цеханов в три группы: 54-я и 18-я дивизия в районе Цеханова; корпус на правом фланге в районе Млавы; 53-я дивизия в армейском резерве в районе Шульмерж – Леснего, что на шоссе Цеханов – Пултуск. Корпусу прекратить дальнейшее наступление на Плонск и оставаться на занимаемой позиции, дабы прикрыть отход армии с запада и с юга.

21 августа корпус должен отойти на линии Радзаново – Стржегово, а 22 августа на Млаву и западнее ее. На мой вопрос: «Как положение на участке 15-й армии, где 12-я дивизия, кем занят Цеханов», командарм ответил, что связи с 15-й армией нет, но по всей вероятности, правый фланг 15-й армии восточнее Цеханова, если не в самом Цеханове. 12-я стр. дивизия из Сольдау (Дзялдов) отходила на Млаву, а штаб 4-й армии переходит в Остроленку».

Этот разговор определяет, что командарм 4-й не был точно ориентирован о положении своего соседа, на правом фланге которого Цеханов уже был взят 18-й польской дивизией. Но из разговора видно, что директива командзапа о сосредоточении армии в районе Прасныш – Цеханов – Маков[179] командармом получена. После этого разговора командарм 4-й Шуваев уезжает через Серпец – Дробин на Остроленку и далее в Гродно.

На севере в это время противник также начинал развивать активные действия. Отход из района Страсбурга нашей 12-й стр. дивизии и отсутствие здесь каких бы то ни было наших частей вполне благоприятствовали наступлению противника в юго-восточном направлении с целью окончательно отрезать отходившие на восток силы 4-й армии.

К 18 августа выделенная группа ДОД Поморья под командой полк. Александровича занимает линию р. Древенца, установив в районе Голлуб тесную боевую связь с группой Медьжинского, части которой в 20 ч. 18 августа заняли г. Страсбург.

Мы уже говорили выше, какие мотивы побудили командующего Западным фронтом отдать распоряжение о сосредоточении в районе Цеханов – Маков – Прасныш дивизий 4-й армии.

Полного представления о безнадежности нашей атаки в районе Новогеоргиевска, при условии, что наши войска начали сдавать и время упущено, как на то указывает командзап, у Главнокомандующего, по-видимому, не было, так как 18 августа в директиве № 4861/оп./1089/ш. он предложил командующему фронтом новый вариант для решения задачи 4-й армии:

«Ваши распоряжения, – пишет в ней Главком, – о сосредоточении трех дивизий и конного корпуса в районе Цеханов – Прасныш – Маков для меня не совсем ясны. В разговоре[180] пояснили, что они попутно ударят в тыл противника и затем выйдут в указанный им район. Само собой очевидно, что если они ударят в тыл противника и разобьют его, то выйти в указанный район этим дивизиям не придется.

Ввиду изложенного, для 4-й армии напрашивается задача несколько иная, а именно: ударить во фланг и тыл противнику, атакующему 4-ю и 15-ю армии севернее Буга – за Вислу».

На эту директиву командующий Западным фронтом 19 августа телеграммой № 441/оп. ответил, что на указанный район дивизиям и корпусу необходимо сосредоточиться, так как положение левого фланга 15-й и 3-й армий неустойчиво, а поэтому после боя необходимы будут резервы. Противник с левого берега стремится овладеть Вышковым, и командарм 3-й сомневается в том, что ему своими силами удастся ликвидировать эту попытку».

Мы уже говорили, что г. Вышков без большого напряжения 18 августа был захвачен 31-м полком 10-й пех. дивизии поляков, а занятие неприятелем линии Цеханов – Пултуск – Вышков говорило за то, что мы не имели уже сил и времени не только отбросить наступающего противника севернее Зап. Буга за Вислу, но и даже благополучно сосредоточить группу дивизий 4-й армии в районе Цеханов – Маков – Прасныш, так как передовые части 5-й польской армии начинали уже просачиваться и занимать этот район.

Новая перегруппировка польских армий и новые направления для их удара еще более усложнили обстановку для отхода красных армий на Западном фронте.

Взяв инициативу действий в свои руки, противник уже не ограничивался захватом недавно потерянной им территории, а стремился во что бы то ни стало окончательно разгромить наши живые силы[181].

Реорганизация польских армий зафиксирована в приказах № 8875/III и № 8885/III верховного командования, переданных в войска 18 августа, содержание коих следующее[182]:

1) Неприятель, под давлением нашего наступления с юга, начал отход перед фронтом 1-й польской армии, по перехваченному приказу предполагается организовать оборону на линии р. Западный Буг – р. Ливец[183].

2) Имеющая быть перегруппировка должна дать соответственно сильную преследующую армию. Задача этой армии – энергичное преследование, особенно на правом фланге, с целью отрезать противнику отход на Брест – Белосток и Осовец и, таким образом, захватить в мешок для полного уничтожения его силы.

3) С этой целью приказывается следующая перегруппировка:

I) Средний фронт – (2, 3, 4-я армии) под личным руководством верховного вождя; командование фронтом устанавливается в Седлеце.

а) 2-я польская армия (3-я дивизия легионеров, 4-я кав. бригада, кавалерия майора Яворского, 1-я дивизия легионеров, 21-я пех. дивизия (из 4-й армии), 1-я Литовско-Белорусская дивизия (из 1-й армии) и 41-й отдельный полк (из 5-й армии).

Общая линия преследования: Межиречье – Белосток. Задача: быстрое движение в северном направлении с целью занятия Белостока, атака отступающих с запада колонн противника, одновременно обеспечение со стороны Брест-Литовска. Присоединение к 2-й армии 19-й пех. дивизии[184] и 41-го отдельного пех. полка, имеет назначением действия в районе Августов – Волковыск.

б) 4-я польская армия: (14, 15 и 16-я пех. дивизии, 12-я бригада, 32-й пехотный полк и 16-й полк улан).

Общая линия преследования: Калушин – Мазовецк. Задача: быстрое преследование в северном направлении с целью скорейшей переправы через Зал. Буг на участке Брок (вкл.) – Гранное (искл.). Занятие Мазовецка и прижатие противника к германской границе с охватом правым флангом.

в) 3-я польская армия: (7-я пех. дивизия и 2-я дивизия предназначаются к переброске к Люблину. Кубанская кав. бригада, Булак-Балахович и группа Гозера).

Задача: прикрытие Люблинской и Холмской областей, наблюдение Зап. Буга, разведка и развитие действий за рекой Зап. Бугом с севера против отрядов 12-й армии большевиков, не считаясь с разграничительной линией своего участка.

II) Северный фронт – (1-я и 5-я армии).

а) 1-я польская армия: (8, 10, 11-я пех. дивизии, 7-я рез. бригада, дивизия кавалерии). Задача: фронтальное преследование в северо-восточном направлении; основная линия преследования устанавливается: Варшава – Вышков – Остров – Ломжа. Кавалерию перебросить на левый фланг для быстрого заполнения промежутка между пехотой армии и границей.

б) 5-я польская армия[185]: (состав не указан). Задача: полная ликвидация 3-го конного корпуса 4-й армии и тех частей 15-й армии большевиков, которые окажутся отрезанными при движении 5-й армий на север по линии Прасныш – Млава.

4) Разграничительные линии:

а) между 3-й и 2-й армиями – Радин – Вышница – Словатиче – Мокраны (вкл. для 2-й);

б) между 2-й и 4-й армиями – Седлец – Соколов – Гранное (на Буге) – Брянск – Лапы (вкл. для 2-й);

в) между 4-й армией и Северным фронтом – Н. Минск – Брок – Замбров (вкл. для 4-й армии).

5) Верховный вождь ожидает от войск, особо от 2-й и 4-й армий, быстрых продвижений, чтобы не только оттеснить противника, но и уничтожить его через окружение. Дальнейшие операции будут иметь целью прижатие войск красных к прусской границе и отрезание отхода на восток.

Учитывая большое численное превосходство над нашими отходящими частями, при соотношении числа приблизительно как 5: 2, армиям противника не представлялось большого труда выполнить те задачи, которые ставило им польское командование настоящей директивой.

Командующий Мозырской группой, видя непрекращающееся давление со стороны противника, который уже овладел г. Бела и к вечеру 17 августа вел бои на линии Бела – Словатичи – Влодава, получил директиву командующего Западным фронтом № 406/оп, где ставилась задача, передав 58-ю стр. дивизию 12-й армии, выбить противника из г. Бела и упорно оборонять фронт Янов – Бела – Словатичи, 18 августа утром (5 ч. 55 мин. телеграмма № 166/оп. отдал следующее распоряжение:

1) 57-й стр. дивизии с утра 18 августа перейти в наступление, выбить противника из района Бела и упорно оборонять линию Янов – Бела – Ломазы, имея два полка в районе Липница – Кийовец.

2) Северный экспедиционный отряд вывести из боя и к вечеру 18 августа сосредоточить в Брест-Литовске в резерве группы.

3) 2-й кавалерийской бригаде после занятия указанной линии для 57-й стр. дивизии одним переходом перейти в район Домачево, где и поступить в резерв командующего группой.

4) Начальнику сводного отряда удержать линию Капытник – Липинки – Ганна.

5) С 12 часов 18 августа 58-я стр. дивизия переходит в распоряжение командарма 12-й[186].

Это распоряжение командующего Мозырской группой, отданное в развитие директивы командующего Западным фронтом, отличается от приказания 17 августа за № 164/он. тем, что отход на правый берег Зап. Буга производится не сразу, а должен еще иметь одну промежуточную линию: Янов – Бела – Ломазы – Словатичи. Группировка же сил Мозырской группы ясно показывает, что главное свое внимание командующий группой обращает на обеспечение и удержание брест-литовского направления. С рассветом 18 августа войска 2-й польской армии в их новом составе продолжали развивать свое быстрое выдвижение вдоль левого берега Зап. Буга и с линии Межиречье – Луков на Дрогичин. Слабый сводный отряд Мозырской группы, которому была поставлена задача удерживать линию Копытник – Ганна, не выдержал натиска 3-й дивизии легионеров, оставил м. Словатичи и тем открыл путь для удара во фланг другим частям группы, отходящим к Брест-Литовску.

К вечеру 18 августа части 3-й дивизии легионеров уже были в районе Тересполя, приступив к подготовительным мерам по форсированию Зап. Буга в районе крепости Брест-Литовска.

Упорная и самоотверженная оборона фортов и крепости, где со стороны слабых численно частей группы был проявлен высокий героизм, продолжалась до рассвета, после чего, не выдержав непрерывных польских атак, войска группы 19 августа, оставив крепость и город, отошли в кобринском направлении.

В этот же день 21-я пехотная дивизия противника, заняв г. Соколов, выдвинулась своими передовыми частями к Зап. Бугу (у Гранного). Переправы у Дрогичина (1-я дивизия легионеров), Мельника и Янова (4-я кав. бригада) были прочно заняты польскими войсками, чем и поставили в чрезвычайно тяжелое положение отходящие за р. Ливец колонны 16-й армии, которым приходилось пробивать себе дальнейший путь в буквальном смысле – штыками.

Как мы указывали выше, 21-я стр. дивизия 3-й армии должна была сосредоточиться в районе Дрогичина (директива командзапа за № 406). К 19 августа ее колонны, двигавшиеся из района ст. Лохова на Коссов, принуждены были свернуть на Венгров, так как район южнее и западнее ст. Малкин уже был насыщен противником. Непрерывные атаки неприятеля с юга на север также не дали возможности войскам 16-й армии выполнить директиву командарма о сосредоточении за р. Ливец. Ускоряя марш в восточном и северо-восточном направлениях, к 19 августа 27-я стр. дивизия находилась в районе южнее м. Цехановец, 2-я стр. дивизия двигалась в промежутке между м. Стердынь – Соколов; 17-я стр. дивизия, расчленившись на две колонны, одной следовала южнее м. Венгров, другой – 20 километров северо-восточнее гор. Седлеца; 10-я стр. дивизия находилась в пяти километрах севернее Седлеца. Потеряв окончательно связь со штармом 16-й и со своим штадивом, части 8-й стр. дивизии, не имея общего руководства, также в беспорядке отходили на восток, держа общее направление на Седлец – Дрогичин. В последнем пункте и был убит повстанцами начдив 8-й тов. Рябинин. К 19 августа «отход войск 16-й армии происходил в исключительно тяжелых условиях. Малочисленные, утомленные, имея противника с запада, юга и востока[187], наши части начали терять стойкость. Польские партизаны и регулярные конные части, нападавшие на обозы, внесли полное расстройство в тыл. Обозы начали стихийно откатываться на восток и северо-восток, загромождая дороги на десятки верст. Возможность управлять войсками была в значительной мере утрачена. Отсутствие свежих сил для контрудара лишало возможности спасти положение»[188].

По следам отходящих дивизий 16-й армии двигались войска 4-й польской армии, выполнявшие задачи, поставленные последней директивой от 18 августа польским командованием.

16-я пех. дивизия, ускорив медленное до этого движение, к вечеру 19 августа занимает район Медзна – Венгров. Двигавшийся впереди ее частей 15-й Уланский полк захватывает Коссов. 15-я пех. дивизия занимает Брок. Остальные части 4-й польской армии двигаются в армейском резерве за правым флангом.

Занятие Брока, оттеснение на правый берег Зап. Буга Мозырской группы и продолжавшийся отход 15-й и 3-й армий заставили командующего Западным фронтом принять срочные меры, чтобы остановить наступление противника и тем дать возможность подтянуть части 4-й армии.

Директивой от 20 августа за № 456/оп. командзап ставит следующие задачи армиям фронта:

1) Командарму 4-й не позже утра 23 августа сосредоточить три стрелковые дивизии и конный корпус в районе Ломжи, прикрывая их марш одной стрелковой дивизией.

2) Командарму 15-й, упорно обороняясь, во что бы то ни стало обеспечить марш-маневр 4-й армии и оказать содействие 3-й армии.

3) 3-й армии выбить противника из района Брок и упорно оборонять линию Дюбель – Бранщиков – Брок – Малкин.

4) 12-й армии оказать поддержку левому флангу 3-й армии и, упорно обороняясь, подготовить сильный удар во фланг противнику на Брест-Литовск.

5) 48-й и 55-й стр. дивизиям сосредоточиться в районе Пружаны.

6) Мозырской группе оборонять течение р. Зап. Буг.

7) Моему резерву, 21-й стр. дивизии, 12-й и 1-й конной армиям задача прежняя.

Сравнительная удаленность штаба Западного фронта (Минск) от района главных действий, невозможность за отсутствием достаточного количества технических средств поставить связь на должную высоту ставили работу командующего фронтом в чрезвычайно трудные условия. Этим мы и объясняем 7-й пункт настоящей директивы, где 21-й стр. дивизии оставляется прежняя задача, но которая под влиянием боевой обстановки, свернув на северо-восток, уже не могла сосредоточиться, как ей было ранее указано, во фронтовом резерве в районе Дрогичина, так как последний 18 августа был занят 1-й дивизией легионеров.

20 августа наступающие части 2-й и 4-й польских армий, делая громадные переходы, занимают линию Брест-Литовска (3-я див. легионеров) – Высоко – Лиговск – Черемха (4-я кав. бригада) – Боцки (1-я див. легионеров) – Брянск (21-я пех. дивизия) – Цехановец – Hyp и далее по левому берегу Зап. Буга до Брока (части 4-й польской армии).

В этот же день, учитывая большой успех противника, командующий Западным фронтом директивой за № 476/оп. приказывает продолжать намеченный отход, ставя следующие задачи армиям:

1) Командарму 4-й довести переходы до максимальной быстроты для вывода армии в район Росбар, 164-ю стр. бригаду передать в подчинение командарму 3-й.

2) Командарму 15-й, обороняясь, прикрывать отход 4-й армии, а с достижением последней района Прасныш – Остроленка, также начать планомерный отход, обеспечивая левый фланг 4-й армии.

3) Командармам 3-й и 16-й упорно оборонять район Любель – Брок – Hyp – р. Нурец – Каменец – Литовск до сосредоточения на меридиане Остроленки.

4) В случаях перерыва связи полештармов со штабом фронта командарму 15-й приказывалось объединить под своим руководством действия 4, 15 и 3-й армий, имея в виду их отход за линию р. Бобр и верхнего течения р. Нарев до устья Бобра.

Не менее энергично действовали 1-я и 5-я польские армии Северного фронта. Наступая в тесном оперативном взаимодействии с левым флангом 4-й армии, 1-я польская армия к 19 августа выходит на линию р. Ливец от Руда до устья, имея направление на Остров. Но не доходя до г. Острова и передав 8-ю пехотную дивизию в распоряжение 4-й армии, она круто поворачивает на север в направлении Остроленки.

В это время 5-я польская армия, стремясь окончательно отрезать путь отхода 4-й красной армии, 19 августа занимает Цеханов (18-я пех. дивизия).

Сибирская бригада успешно атакует Маков – Прасныш. Таким образом, проход на восток для 4-й армии сильно суживался, ибо с занятием Цеханова ей оставался только путь через Млаву.

К 20 августа наступление 5-й и 1-й польских армий совершенно определяется, нанося удары с юга на север во фланг нашим 4, 15 и 3-й армиям в направлении Млава – Остроленка – Ломжа, белопольские войска стремились как можно скорее сократить промежуток между р. Бобром и Наревом и границей восточной Пруссии с целью покончить не только с 4-й армией, но и отрезать путь отхода частям 15-й и 3-й армий, которые в это время находились на линии Остроленка – ст. Малкин и не могли полностью выполнить директивы командзапа № 456/оп., ввиду непрерывных фланговых ударов со стороны неприятеля.

К 22 августа части 15-й армии сконцентрировались в районе Ломжи, но ввиду нажима противника с юга принуждены были свернуть на Граево и опять продолжать отход через Август на Гродно (см. схему № 19).

3-я армия под ударами с юга отходила от устья Бобра в полосе между Осовцом и Белостоком. К вечеру 20 августа части 16-й армии, ведя упорные бои и отбиваясь от непрерывных атак противника, не удержав линии р. Нурец и района Бельска, продолжали отход в район Белостока.

Противник напрягал последние усилия с целью выиграть как можно больше на нашем отходе. Его наступательный порыв в период с 22 по 24 августа становится особо интенсивным, но после этого он сразу обрывается и на некоторое время замирает.

Части 2-й польской армии, преследуя отходящие дивизии 16-й армии, к вечеру 22 августа выходят к Нареву и занимают район Страбля (1-я дивизия легионеров) – Заблудово (4-я кав. бригада) – Сураж (21-я иех. дивизия).

19-я пех. дивизия (быв. Литовско-Белорусская) противника, выгрузившись 21 августа на станции Плятерово, к вечеру того же дня одной бригадой сосредоточивалась в районе Семятичи, другой к 22 августа прибыла в Бельск.

Ведя концентрическое наступление на Белосток, 2-я польская армия к утру 23 августа своей 1-й див. легионеров, при поддержке 4-й кав. бригады и частей 21-й пех. дивизии, после ожесточенного уличного боя, захватывает гор. Белосток и тем выполняет свою основную задачу, поставленную ей последней директивой верховного польского командования.

4-я польская армия на 22 августа получила следующую задачу:

15-й пех. дивизии 22 августа занять Ломжу и передовыми частями овладеть Стависки – Остроленкой. 14-й пех. дивизии перейти в район Замброва и обеспечить переправы через р. Нарев у Дроздова с целью, по обстановке, иметь возможность переправить ее на помощь 15-й пех. дивизии.

16-й пех. дивизии перейти для обеспечения фланга в район Менженина. 15 пех. дивизии перейти в район Кольно и 14-й пех. дивизии в район Ломжа – Новгород с заслоном Едвабно. 16-й пех. дивизии быть с одной бригадой в Менженине и с другой – в Замброве»[189].

Части 4-й польской армии выполнили поставленные им задачи почти в назначенные им сроки, и в тот момент, когда левый фланг 15-й армии находился в районе Ломжи, он получил удар 15-й пех. дивизии с юга, которая к 14 часам 22 августа заняла город, что заставило дивизии 15-й армии круто повернуть на север в направлении Граево. В тот же день 8-я пех. дивизия, временно переданная 4-й польской армии, захватила Остроленку. 14-я пех. дивизия, выйдя из района Андреево – Чижов (здесь 21 августа она находилась в армейском резерве) – успешно сосредоточивается в районе Коты – Червонный Бор – Замбров, а 16-я пех. дивизия – в районе Менженин – Быки.

24 августа части 4-й польской армии, поднявшись к северу, ударом от Едвабно и Тыкоцин, совместно с войсками 2-й польской армии, отбросив задержавшиеся дивизии 3-й армии в северо-восточном направлении, захватывают район Колыю.

К 25 августа дивизии 15, 3 и 16-й армий, выйдя из непосредственных ударов противника, стали устраиваться на новых позициях по линии Лииск – Кузница – Свислочь – Беловеж – 15 километров восточнее Брест-Литовска. Материальные потери были велики. Из состава 15-й армии только одна 1-я стр. дивизия отошла в порядке, ничего не потеряв. 11-я стр. дивизия потеряла часть артиллерии; части 4-й и 33-й стр. дивизий перешли границу Восточной Пруссии. Но особенно тяжелы были потери в 16-й армии. Будучи на протяжении всей Варшавской операции связующим звеном между ударной группой армий и левым флангом Западного фронта и получив после отхода Мозырской группы большую часть ударов со стороны группы Пилсудского, из 15 бригад 16-й армии в организационном и боевом отношении ей удалось сохранить по одной бригаде от 8-й и 17-й стр. дивизий и две бригады из 27-й стр. дивизии. Большая часть артиллерии была потеряна. Целиком погибла под Мгленчицами ударная артиллерийская группа армии, которая была атакована и взята в плен частями 4-й кав. бригады и 15-м полком улан белополяков.

Задержавшись двухдневными боями в районе Плоцка и получив задачу, прикрывая части 4-й армии, отступать на Млаву, комкор 3-го кавалерийского, объединив под своим руководством войска 4-й армии, ввиду отъезда командарма Шуваева на восток в Гродно, приступил к выполнению намеченного отхода.

Путь движения, после занятия 5-й польской армией района Цеханов – Прасныш, где понесли большие потери 54, 18, 33-я стр. дивизии, теперь возможен был только через Млаву (см. схему № 16).

Выдвинувшись при наступлении с линии Цеханов – Радимиу на 100–120 километров к западу и имея по отношению ко всем армиям Западного фронта уступное положение вперед, войска 4-й армии теперь уже не могли думать о планомерном отходе.

Им предстоял ряд прорывов с ожесточенными боями через «барьеры» 5, 1 и 4-й польских армий, выходивших к границе Восточной Пруссии. К 22 августа войска 4-й армии дошли к Млаве, в район которой уже вошла 18-я пех. дивизия противника. Предстоял прорыв, так как на фланги и тыл продолжали нажимать польские отряды Нижней Вислы и ДОД Поморья. После нескольких часов боя прорыв удается.

Далее предстоял путь вдоль прусской границы на Хоржеле – Мышинец – Кольно – Граево.

Более быстрому движению, помимо усталости частей, еще мешало громадное скопление тыловых учреждений на этой приграничной дороге. «Начиная с местечка Хоржеле, – пишет наштадив 12-й стр.[190], на единственную дорогу 4-й армии стали выходить с юга обозы 15-й и 3-й армий, которая и оказалось забитой учреждениями трех армий на десятки километров, что повело к постоянным задержкам и медлительности движения. Прикрытие этой массы обозов с юга возложено было на 18-ю стр. дивизию, но ввиду неосведомленности частей и самих обозов, при появлении на флангах даже своих частей вело к панике и уходу отступающих войск и обозов за границу. При движении от Мышинца к Кольно никакого прикрытия дороги с юга не было, хотя это было возложено на 18-ю стр. дивизию, чем и воспользовался противник, захвативший гор. Ломжу.

Отсутствие прикрытия и оставление целыми мостовых сооружений на железной дороге и шоссе Ломжа – Кольно позволило противнику выбросить к Кольно бронепоезд с пехотой и обстрелять ружейным и артиллерийским огнем те многочисленные обозы, которые бесконечно тянулись еще далеко к западу от Кольно. Поднявшаяся паника в уставших и издерганных частях была настолько велика, что большая часть обозов и артиллерии была оставлена тут же на шоссе, другая же часть повернула на север и перешла границу Восточной Пруссии.

О судьбе отступающих дивизий 4-й армии в это время до штаба Западного фронта доходили очень смутные сведения. Так, например, командзап 25 августа[191] получил радиотелеграмму следующего содержания:

«С громадными трудами и упорными боями 25 августа подошел к Кольно. Вся пехота…» радио на этом прерывалось[192]. Командующий Западным фронтом полагал, что если части корпуса пробьются еще километров 20, примерно до Щучица, то будут спасены. 24 августа сильно перемешанные колонны 4-й армии и отдельные части 15-й армии вели весь день упорные бои в районе Мышинец – Кольно. 25 августа, не выдержав сильного огня и ожесточенных атак 15-й и 8-й пех. дивизий и резервной бригады поляков, части 4-й армии (18, 53, 54, 12-я[193] стр. дивизии) и 15-й армии (33-я и 4-я стр. дивизии) переходят границу Восточной Пруссии.

10-я и 15-я кав. дивизии 3-го конного корпуса продолжали еще вести бой, но расстреляв последние патроны и видя, что дальнейшие жертвы будут напрасны, в «4 ч. 40 мин. 26 августа сожгли радио и с тяжелым сердцем, а многие со слезами на глазах, перешли границу под сильным огнем батарей противника»[194].

Согласно директиве польского командования от 18 августа 3-й польской армии, оперировавшей частью сил против нашей 12-й армии, была поставлена ответственная задача – прикрытие Люблинской и Холмской областей, наблюдение р. Зап. Буг и развитие действий на правом берегу Зап. Буга с севера, не считаясь с разграничительной линией своего участка.

Эта задача 3-й армии по охране и прикрытию правого фланга Польского фронта в плане верховного польского командования играла значительную роль, так как 2-я и 4-я польские армии, поднявшись в северо-восточном направлении для преследования наших отходящих дивизий, сильно ослабляли участок фронта на р. Зап. Буг, а в случае неустойчивости находящихся здесь польских частей открывали нам свободный путь для удара в глубокий тыл наступающих польских армий.

Но активные действия со стороны нашей 12-й армии были сильно ограничены, благодаря ее общей слабой численности, что учитывал и противник при вопросе о перенесении своей главной базы.

«Напрашивался вопрос, – пишет Кюнстлер, – переносить ли базу на запад (Варшава) или пренебречь временным открытием фланга и тылов. Переброска базы в Варшаву привела бы к потере времени и была бы затруднительна ввиду недостатка перевозочных средств. Железная дорога доходила только до ст. Плятерова (20 августа противник воспользовался ею для переброски своей 19-й пех. дивизии. – В.М.), грузовых автомобилей не хватало, а мосты на Зап. Буге были уничтожены. Риск оставить временно открытым фланг не был особенно большим, ввиду того что тылы большевиков были пусты, а слабые силы прорвавшихся на восток были сильно измучены, чтобы могли найти в себе силы для удара; переброска новых сил из глубины края требовала времени, все это давало нам возможность оттеснения и уничтожения сил красных, которые отходили на Восток».

В первой половине августа войсками 12-й армии был перехвачен целый ряд приказов противника. Особенно ценными из них были приказы № 109 и № 110 по 3-й польской армии, содержание которых в полной мере определяло, что поляками задуман серьезный удар из района Ивангород – Люблин в северном направлении. Командование 12-й армии, учитывая большую стратегическую важность настоящих приказов, выявлявших дальнейший план действий неприятеля, немедленно поставило в известность наше главное и фронтовое командование.

15 августа Реввоенсовет 12-й армии, в дополнение к своей телеграмме № 155/с (см. главу XI), передал командующему Западным фронтом следующую телеграмму: «Задача 3-й польской армии выяснилась по вновь перехваченному приказу у убитого майора. 3-я польская армия имеет целью как можно дольше задерживать наше продвижение к р. Зап. Буг, по крайней мере, с целью концентрации новой армии в район Люблин. Эта армия сосредоточивается для наступления и ликвидирования нас на северном участке. Для концентрации служит железная дорога Иарчев – Рудно. Их обозы спешно направляются в Люблин». В этой телеграмме речь шла о перехваченном приказе № 109[195]. Приказ же № 110 по 3-й польской армии от 12 августа, принятый от захваченных польских офицеров в районе Влодавы в выдержках гласил следующее (см. схему № 18):

«Для охранения сосредоточения новых сил с целью перехода в общее наступление группируется в 3-й армии[196].

1) 3-я пех. дивизии легионеров не позже 13 августа сосредоточиться в районе Грубешов, откуда продолжать атаки на Дубенка – Белополье, отражая на западном берегу Буга неприятеля. К 15 августа дивизии сконцентрироваться в районе Холма.

2) 1-я пех. дивизия легионеров выгружается в Рейовце и не позже 15 августа вечером сосредоточиться в районе Седлище.

3) 7-я пех. дивизия, с приданным Волынским полком, 13 августа выступает из занимаемого района (Холм) и энергичной атакой сбивает за реку Зап. Буг противника, наступающего вдоль линии Холм – Люблин. 14 августа овладеть линией Дорогуск – Сверже, после чего перемещает части и Волынский полк с одной батареей до Дубенка. Задача 7-й пех. дивизии охранять сосредоточение 3-й и 1-й пех. дивизий легионеров с востока.

4) Прикрытие сосредоточения 1-й пех. дивизии легионеров с севера будут выполнять Луцкий и Львовский этапные батальоны.

5) Кубанской казачьей бригаде выступить из м. Пяски через Красностав – Войсловице и к 13 августа прибыть в Грабовец[197]. Задача: вместе с батальоном подхолянских стрелков 3-й пех. дивизии оборонять сосредоточение армии с востока и юго-востока, ведя активные действия в направлении Владимир-Волынский – Сокаль – Замостье.

6) Группа майора Гозера остается в занимаемом районе с той же задачей, держа связь с горной дивизией[198] в районе Пяски до смены ее частями, обороняющими Холм.

7) 6-я Украинская дивизия 15 августа прибудет в Красностав в резерв армии.

8) Группа генерала Балаховича оперирует в районе Карцева в тылу противника.

9) Командование подчеркивает, что от пунктуального выполнения этого приказа зависит общее развитие дальнейших операций»[199].

Располагая настоящими сведениями о неприятеле и учитывая, что его план уже начинает претворяться в жизнь, так как 14 августа, перейдя в наступление, противник энергичным ударом отбросил от Холма части 25-й стр. дивизии на восточный берег Зап. Буга, в то время как 3-я пех. дивизия легионеров, действуя во фланг нашей 7-й стр. дивизии в районе Грубешова, заняла последний.

Командующий 12-й армией, с целью нарушить выполнение плана противника, отрезать пути движения на север 3-й пехотной дивизии легионеров и восстановить положение в районе Грубешова, 14 августа приказал: обороняясь на участке Опалин – Дубенка, остальными частями армии перейти в наступление на линию Войславице – Грубешов, отбросить противника к югу и, при поддержке левофланговых частей армии, нанести решительное поражение противнику.

К 16 августа части 44-й стр. дивизии выбили противника из Грубешова, но задержать движение на север 3-й пех. дивизии легионеров и других войск неприятеля не могли.

Директивами командзапа № 359/оп. и № 361/оп., как мы уже знаем, командарму 12-й была поставлена задача «совместно с Мозырской группой[200] уничтожить холмскую группу противника, причем в состав 12-й армии включалась кавалерийская группа т. Осадчего».

Но, как известно, выполнение директивы № 361/оп. 1-й конной армией задержалось; она продолжала вести упорные бои в Львовском направлении.

В развитие указанных директив командзапа командующий 12-й армией приказом № 66/оп от 16 августа, поставил задачей дивизиям армии не позднее 18 августа выйти на линию: Савин – Холм – Грабовен – Тышовцы – Белз-Мосты – Каменка, а к 20 августа занять фронт Седлище – Красностав – Замостье – Томашов – Рава-Русская – Жолкиев.

Распределение задач по дивизиям было следующее:

а) 25-й стр. дивизии с 12 ч. 16 августа, передав в оперативное подчинение 73-ю бригаду командующему группой тов. Голикову, продолжать упорно оборонять занимаемый участок р. Зап. Буг, а с рассветом 18 августа перейти в наступление и занять гор. Холм;

б) Команд. группой тов. Голикову, объединив под своим руководством:

1) 73-ю стр. бригаду,

2) 25-ю кав. бригаду,

3) Башкирскую конную бригаду и 7-ю стр. дивизию, к 24 часам 17 августа занять линию Холм – Дубенка и к вечеру 16 августа совместно с 25-й стр. дивизией овладеть районом Холма, направив конные части на Красностав – Рейовец с целью перерезать жел. дорогу Холм – Люблин. По занятии Холма продолжать наступление на Бискупице – Седлище и не позднее 19 августа выйти на эту линию, продолжая наступление в общем направлении на Томашов и овладеть им;

в) начдиву 24-й стр. было приказано продолжать наступление на Раву-Русскую и занять ее;

г) Команд. кавгруппы тов. Осадчего сменить части 1-й конной армии на участке Радзихов – Топоров и, согласовав свои действия с частями армии, выступать на Каменку.

Несмотря на ряд перехваченных приказов противника, определяющих его силу и район группировки, как видим, постановка задач командармом 12-й (армия которого уже перешла в подчинение командования Западного фронта), говорит за то, что за исключением задачи 25-й стр. дивизии все части 12-й армии имеют основной целью достижение не люблинского направления, как важнейшего, а юго-западного, как то: Томатов – Рава-Русская – Каменка (то есть прежние задания по директивам командюза).

К 17 августа на левом фланге Западного фронта, то есть на фронте Мозырской группы и левого фланга 16-й армии, определился серьезный успех противника.

3-я и 4-я польские армии вышли на линию Колбель – Седлец – Бела – Словатиче, левый фланг Мозырской группы был отодвинут на правый берег Зап. Буга на линию Нища – Словатичи. Командующий Западным фронтом директивой № 406/оп. от 17 августа приказал 12-й армии главными силами овладеть районом Холм – Любартов, а для более успешного выполнения этой задачи 58-я стр. дивизия была возвращена в 12-ю армию.

В развитие директивы командзапа командующий 12-й армией отдал следующее распоряжение, которое вносит довольно значительные коррективы в предыдущий приказ № 66/оп. Он ставит задачей для 58-й стр. дивизии овладеть гор. Влодава, войти в связь с Мозырской группой у Словатичей и оборонять район Влодава – Савин, и быть готовой с группой тов. Голикова наступать на Любартов.

26-й стр. дивизии по занятии Холма упорно оборонять линию Савин – Рейовец, имея резервы за правым флангом. Группе Голикова по занятию Холма передать 75-ю стр. бригаду в 25-ю стр. дивизию и сосредоточить силы в районе Красностав. Конным же частям освещать район Красностав – Ухане, после чего быть готовой наступать на Любартов. Задачи для 44-й и 24-й стр. дивизий, а также для кавгруппы тов. Осадчего оставались фактически те же, что и в приказе № 66/оп. Эти 2,5 дивизии должны были продолжать наступление с целью овладения районом Рава-Русская – Жолкиев, согласуя свои действия с правым флангом 14-й армии Юго-Западного фронта[201].

В результате всех напряжений и боев войска 12-й армии, выполнявшие приказы командарма № 66/оп. и телеграмму № 2774/оп., к 20 августа занимали следующее положение на берегах Зап. Буга.

58-я стр. дивизия – участок на правом берегу Зап. Буга от Мельников до Адамчуки.

25-я стр дивизия: Опалин – Пища – Гусынне.

7-я стр. дивизия: на левом берегу Зап. Буга, занимала линию Гусынне – Пуща – Белополье.

Конные части в районе Лещан.

44-я стр. дивизия: Кулаковице – Подгорье – Стрыжовцы – Вакиев – Тышовцы – Новоселки и 24-я стр. див.: Новоселки – Будынин – Прусинов – Мосты – Купичволя.

Таким образом, на протяжении всего фронта в 180 километров слабые дивизии 12-й армии были растянуты равномерным кордоном без признаков какой-либо группировки, с целью удара и овладения районами по последним приказам (Любартов – Холм – Рава-Русская).

В это время район Брест-Литовска уже прочно был занят 3-й польской дивизией легионеров, которая, оставаясь здесь до 22 августа, вела глубокую разведку в кобринском направлении, нависая над правым флангом 12-й армии.

До подхода к 25 августа 1-й конной армии в район Сокаля, на фронте 12-й армии противник, прикрываясь слабыми заслонами в районе Влодава – Холм, беспрестанно производил налеты небольшими партиями, так, например, переправившись через р. Зап. Буг у дер. Болчино, он захватывает в плен батальон 225-го полка. И до 25 августа, когда польские армии оттеснили наши части по линии Гродно – Белонеж – вост. Брест-Литовска и заставили войска 4-й армии интернироваться в Восточной Пруссии, части 3-й польской армии вполне справились с поставленной им задачей и не допустили диверсии со стороны нашей 12-й армии.

К моменту выхода 1-й конной армии с Львовского направления на север расположение 12-й армии было следующим: 58-я стр. дивизия занимала линию Каменка – Голендры; 25-я стр. дивизия и группа тов. Голикова[202] —по правому берегу Зап. Буга от Забужья – Опалин – Гусынне – Уханька – Быстраки. 44-я стр. и 24-я стр. дивизии занимали фронт по левому берегу Зап. Буга от Быстраки – на Грубешов – Тышовцы – Телятин – Каменка – Баратынь – Кристынополь – Волевин. На правом фланге 12-й армии части Мозырской группы в это время вели наступление на Клещели и находились в 35 километрах южнее Каменец-Литовска и 8 километрах восточнее Брест-Литовска (Задворны – Вычулки), 2-я кав. бригада – Черновцы. Сводный отряд – 10 км юго-восточнее Брест-Литовска.

Боевая работа 1-й конной армии в составе Западного фронта фактически началась только с 25 августа.

Директива командзапа от 15 августа за № 361/оп., где Конармии ставилась задача четырьмя переходами перейти в район Владимира-Волынского, своевременно выполнена не была. Конная армия, выполняя директивы командюза, продолжала оперировать на Львовском направлении.

Распоряжения командзапа по директиве № 400/оп. от 17 августа постигла та же участь.

После многих решительных боев на подступах к Львову и больших потерь в людском и конском составе 1-я конная армия, несмотря на все усилия, овладеть районом и городом Львовом не смогла.

Наступление по тылам армий Западного фронта ударной группы Пилсудского и ее первоначальный успех заставили предреввоенсовета тов. Троцкого директивой от 20 августа за № 4906/оп. 1100/ш. поставить следующую задачу Реввоенсовету 1-й конной армии.

«Общая обстановка требует энергичного и немедленного содействия Конной армии Западному фронту. Поэтому Реввоенсовет армии должен принять исключительные меры к самому срочному выполнению приказов командзапа по перемене направления действий армии из Львовского района на северо-запад.

Обращаю особое внимание Реввоенсовета армии на то, чтобы занятие самого Львова не отразилось на сроке выполнения этих приказов, для чего должны быть приняты все меры к тому, чтобы занятие большого города не повлияло на войска. Повторяю, обстановка требует особой операции и срочности в действиях Красной армии».

На следующий день, 21 августа, командующий Западным фронтом тов. Тухачевский был вызван по прямому проводу командующим Юго-Западным фронтом, который обрисовал сложившуюся обстановку на фронте 1-й конной армии следующим образом:

Командюз: 1) командарм 1-й конной армии доносит на ваше имя от 19 августа 23 часа из Баршоница, что части армии подошли к гор. Львову с востока и юго-востока на 5–6 километров. Противник в огромных силах при поддержке бронепоездов, самолетов и многочисленной артиллерии оказывает отчаянное сопротивление.

До 19 августа г. Львов взять не удалось, но через 2–3 дня Львов должен быть взят. Выполнять ли вашу директиву о выводе частей 1-й конной армии из боя и сосредоточения их в район Устилуг – Владимир-Волынский, не беря г. Львова.

2) Сообщаю, в случае вывода частей 1-й конной армии из боя, не взяв Львова, части 14-й армии окажутся в весьма тяжелом положении, ввиду наличия крупных сил противника[203].

При этих условиях не только нельзя рассчитывать на овладение Львовом, но возможно иметь «хорошие» результаты в виде отхода частей 14-й армии в исходное положение в район Броды, что весьма тяжело, учитывая достигнутые успехи такими кровопролитными боями.

3) По всей вероятности, для 1-й конной армии остается в силе ваша директива № 361/оп. и, следовательно, не придется обратно идти за Зап. Буг и вновь его форсировать из района сосредоточения. Со своей стороны полагал бы дать Конной армии возможность овладеть районом Львова и затем, в целях скорейшей ликвидации ударов противника на Брест и Седлец, по овладении Львовом направить Конную армию в район Бедзунов, который занят частями 24-й стр. дивизии, и отсюда развить удар в общем направлении Замостье – Люблин, что в кратчайший срок аннулирует весь удар противника на Брест – Седлец. Прошу сообщить ваше решение. Командюз Егоров.

Командзап: Конная армия настолько сейчас запоздала, что значительно прошла острота потребности ее на севере, но все же каждый день дорог. Сегодня в Минске будет Главком, и я с ним сговорюсь относительно вашего правого фланга 14-й армии.

Конной армии при перегруппировке теперь уже не придется двигаться по левому берегу Зап. Буга. Все. Тухачевский.

Приняв во внимание большое изменение в общей стратегической обстановке на Западном фронте, а также что для производства удара во фланг противнику из района Влодава – Грубешов требуется новая серьезная подготовка, командзап директивой № 560/оп. от 22 августа во изменение ранее отданных распоряжений (директивы № 361/оп. и № 406/оп.) приказал: командарму 1-й конной тов. Буденному сосредоточить того же числа дивизии не в районе Владимир-Волынский, а в районе Сокаль – Добротвор – Стоянов (см. схему № 18).

Определение направления удара для 1-й конной армии на Красностав – Люблин с задачей в 4-дневный срок овладеть районом Красностав и указанием, что со стороны частей 12-й армии необходимо решительное содействие, последовало дополнительной директивой[204] командзапа. Эта директива была отдана по приказанию главного командования. Командзап же считал рейд на Замостье уже бесцельным[205].

Выполняя последние две директивы командующего Западным фронтом, командарм 1-й конной 25 августа сосредоточил дивизии своей армии в районе Варенж (4-я кавалерийская) – Скоморохи (14-я кавал.) – Зубков – Пересна (11-я кавал.) – Сокаль (6-я кавал.).

С рассветом на 26 августа кав. дивизии должны были перейти в районы, согласно приказу по армии № 107 от 24 ч. 25 августа, где закрепиться, выставить сторожевое охранение и выслать разведэскадроны, причем 14-я кав. дивизия должна была сосредоточиться в районе Модринец – Андреевка – Шиховице, 4-я кав. дивизия, имея общее направление на Комаров, войти в район Чермно, 6-я кав. дивизия, выйдя на линию Добружек – Лящов – Жерники, имеет направление на Томашов. 11-я кав дивизия, сосредоточившись в районе Лиски – Радков – Реплин, должна была выставить сторожевое охранение на линии Унув – Белз (штарм 1-й конной – Варенж).

К моменту отдачи этого приказа противник находился на линии р. Гучвы; при движении фланги 1-й конной армии обеспечивались 24-й и 44-й стр. дивизиями 12-й армии.

Вследствие сильных дождей выполнение приказа № 107/оп. задержалось до 27 августа, и 26 августа кав. дивизии оставались в прежних районах сосредоточения.

К этому времени обстановка на фронте 24-й стр. дивизии резко изменилась. Противник перешел в наступление и оттеснил части 24-й стр. дивизии за р. Зап. Буг на линию Потуржина – Бендуха. Это обстоятельство вызвало новое распоряжение со стороны командующего Западным фронтом, который, учитывая отрыв левого фланга 24-й стр. дивизии от 14-й армии, приказал командарму 12-й переместить части этой дивизии до разграничительной линии и отбросить войска неприятеля на левый берег р. Зап. Буг.

С целью скорейшей ликвидации этого успеха противника командарму 1-й конной было приказано[206] немедленно передать в распоряжение командарма 12-й Особую кав. бригаду, находящуюся при полештарме, направив ее в район Витков – Холоюв[207].

К 28 августа 24-я стр. дивизия занимала фронт: Завишня – Волевин – Добротвор – Бутви, в районе Яблоновки была установлена связь с 45-й стр. дивизией 14-й армии.

Приступая к выполнению директивы командзапа от 24 августа за № 554/оп., где 1-й конной армии ставилась задача овладения районом Красностав – Люблин, командующий 1-й конной армией тов. Буденный 27 августа предложил командарму 12-й перейти всей его армией в решительное наступление с целью приковать неприятеля и тем облегчить задачу Конной армии по захождению в тыл люблинской группировке поляков.

Несмотря на непрекращающиеся дожди, которые в сильной мере затрудняли движение 1-й конной армии, к вечеру 28 августа, геройски преодолев сопротивление противника, ее дивизии заняли следующие районы: 14-я кавалерийская – Конюхи, 4-я кавалерийская – Снятыче, 6-я кавалерийская – Крынине – Лабуне – Комаров и 11-я кавалерийская – Рахане – Чартовец (см. схему № 18).

29 августа в 1 час ночи командующий 1-й конной армией отдает распоряжение продолжать выполнение рейда с задачей к вечеру 29 августа овладеть районом Замостье, причем 14-я кав. дивизия должна была занять район Ситно; 4-я кав. дивизия – Вербы – Ситанец; 6-я кав. дивизия – район Злоец и 11-я кав. дивизия – Рушев – Лабуне.

В 12 часов дня 29 августа дивизии приступили к выполнению поставленных им задач. Имея в виду, что армия уже находилась в тылу противника, необходимо было принять меры, как по охране своих обозов, придавая им надежное прикрытие, так и иметь тесную связь между всеми дивизиями с целью оказания взаимной поддержки в зависимости от обстановки. Учитывая, что база снабжения армии была оставлена на правом берегу Зап. Буга и полагая, что в ближайшее время пополнение боеприпасами[208] почти будет невозможно, было приказано расход снарядов и патронов производить экономно.

После июньского и августовского прорывов, когда Конная армия действовала на тылы отходящего противника и с большим успехом выполняла поставленные ей задачи, этот новый рейд на Замостье – Красностав – Люблин, будучи третьим в операции Конной армии на польском фронте, уже резко отличался от первых двух прорывов.

Это резкое отличие заключалось в том, что ей теперь приходилось иметь дело не только, как прежде, с активно действующим хорошо в техническом отношении снабженным неприятелем, но и преодолеть на протяжении всего пятидневного рейда разбушевавшуюся стихию, которая весь этот лесисто-болотистый район непрерывными дождями превратила в труднопроходимые участки местности, сильно усложнявшие вопрос с маневрированием.

29 августа противник продолжал вести непрерывные атаки на фланги наступающих колонн 1-й конной армии, с целью отрезать их не только от тыловой дороги, но и от дивизий 12-й армии.

30 августа 6-я и 11-я кавалерийские дивизии перешли вновь в наступление и в результате боев к вечеру дня достигли района Лабуне – Замостье – Ситно, овладев железнодорожной станцией Завады.

В это же время противник с юга переходит в энергичное контрнаступление; располагая численным превосходством, он занимает Лабунская – Комаров – Тышовцы – Новоселки и тем совершенно отрезает сообщение 1-й конной армии с ее тылом.

Желая окончательно захватить войска Конармии в огненное кольцо и покончить с ее живой силой, неприятельские части, действуя с севера, выходят на линию Завады – Ситанец – Грабовец – Гдешин.

Этот успех противника и постепенно сжимавшиеся его клещи в полной мере определяли, что задуманный нами рейд на Люблинском направлении обречен на неудачу. Для того чтобы выйти из создавшегося положения, доблестные войска Конной армии, под проливным дождем, двигаясь по совершенно размытым дорогам, ведут в течение всего дня и ночи на 31 августа упорные бои с окружившим их противником[209].

Бои носили серьезный характер. Часто одни и те же пункты переходили по несколько раз из рук в руки. Эскадрильи аэропланов противника содействовали развитию успеха его пехоты. Конная армия была стеснена в расходовании снарядов и патронов, в то время как поляки имели их в достаточном количестве.

Содействия со стороны стрелковых дивизий 12-й армии не было.

«Перед нашей армией стояла задача во что бы то ни стало уничтожить южную группу противника, дабы предоставить себе свободу маневрирования и возможность дальнейшего выполнения основной задачи, в то же время необходимо было удерживать северную грабовецкую группу противника, чтобы не дать возможности связывать наши действия. В то же время и 12-я армия получила приказ[210] перейти в наступление для оказания содействия нашей армии»[211].

К ночи 31 августа дивизии Конармии, совершенно не имея помощи от частей 12-й армии и окончательно потеряв связь с последними, сосредоточились в кулак в районе Жуков (14-я кав.) – Горышов-Польский (11-я кав.) – Чесники (6-я кав.) – Горышов-Русский (4-я кав.). Учитывая, что дальнейшие бои и маневрирование к узком коридоре, изобилующем болотами и лесами, где нет возможности развернуться, кроме больших потерь в людском и конском составах ничего не даст, командующий 1-й конной армией отдает приказ об отходе всей армии в район Грубешова и за р. Гучву.

Под непрерывным огнем и атаками противника части Конной армии к 1 сентября сосредоточились в районе Грубешов – Вербковице – Малице – Сагрин – Теребин (см. карту 10 км в дюйме).

В период с 1 по 6 сентября на обоих берегах Зап. Буга продолжались упорные бои. Неприятель, перебросив против 12-й армии и 1-й конной армии освободившиеся части с Львовского направления, продолжал вести активные действия. Истомленные непрерывными боями и маршами, сильно обескровленные от потерь, не имея ни сил, ни средств противостоять натиску противника, доблестные войска 1-й конной армии, вписав и здесь в свою историю еще одну замечательную страницу беззаветного героизма и упорства, к 6 сентября отошли на восток для сосредоточения в районе Владимира-Волынского.

К 25 августа для командования Западного фронта боевая обстановка на всем стратегическом фронте представлялась в следующем виде:

Части 4-й армии пробиваются на Августов из района Кольно[212]. 15-я армия движется от Августова на Гродно. 3-я армия занимает район Домброво – Кузница – Индура и наступает на Соколку. 16-я армия из района В. Берестовица – Свислочь наступает в общем направлении Сураж. Мозырская группа из района Пружаны – Каменец-Литовск – восточная окраина Брест-Литовска действует в направлении Бельск.

Литовские войска, не ожидая срока очищения нами г. Вильно, заняли этот район (см. схему № 19).

Основываясь на этих оперативных данных, командующий Западным фронтом директивой за № 525/он. от 25 августа поставил следующие задачи армиям фронта:

1) Командарму 4-й до прорыва его частей привести в порядок тылы армии, собрать людей, обозы и материальную часть. По выполнению этой задачи немедленно перейти с полештармом в Молодечно и принять под свое командование перебрасываемые туда 10-ю и 2-ю стр. дивизии, после чего, заняв передовыми частями линию Гервяты – Ошмяны, организовать разведку в направлении Вильно, причем с литовскими войсками[213] столкновений избегать, но указанную линию оборонять.

а) 3-й армии, продолжая передовыми частями наступление на Соколку, привести в порядок и пополнить свои главные силы. В состав 3-й армии включается 5, 6, 21 и 56-я стр. дивизии, 164-я бригада, вышедшие два полка 12-й стр. дивизии. Тыловая дорога шоссе Лида – Гродно.

3) 15-й армии продолжать движение на Гродно и 28 августа сосредоточиться в районе: Лунно – Мосты-Щучин, заняв передовыми частями на белопольском направлении линию Алекшицы – ст. Дворжец. Тыловая дорога Щучин – Гродно.

Состав армии прежний, плюс 2-я стр. дивизия, сосредоточиваемая в районе Лиды. В виленском направлении занят район Бол. Солечники – Бинякини частями из 2-й стр. дивизии.

4) 16-й армии продолжать наступление, причем в состав армии включаются 17, 48, 55-я стр. дивизии и отдельная дивизия ВОХР.

5) Мозырской группе было приказано также продолжать наступление, причем в состав группы включались 57-я стр. дивизия, сводный отряд, 142-я стр. бригада и 17-я кав. дивизия[214].

б) Разграничительные линии для армий устанавливались: между 3-й и 15-й с 12 часов 28 августа – Молодечно – Лида – Лунно – Крынки (включительно для 15-й армии), между 15-й и 16-й армиями с 12 часов 28 августа – Радошковичи – Делятичи – р. Неман до устья р. Шары – Пески – Рось (вкл. для 15-й армии), между 16-й армией и Мозырской группой – Громов – Картузская Береза – ст. Гайновка (включ. для Мозырской группы).

Далее было приказано выставить заградительные отряды в узлах дорог по линии Ошмяны – Молодечно – Столбцы – Несвиж, а в резерв фронта, указывалось, поступает 8-я стр. дивизия, которая сосредоточивается в районе Минска.

На следующий день, 26 августа, командзап директивой за № 611/оп. ввел некоторые поправки относительно вывода в резерв дивизий.

Согласно этому новому распоряжению командарму 15-й было приказано части 8-й стр. дивизии, прибывшие в район Лиды, направить в район Скобелевского лагеря, донеся о численности и номерах отправляемых частей. Из своих же частей армии вывести одну или две дивизии в резерв.

Командарму 3-й было указано направить 80-ю и 81-ю стр. бригады 27-й стр. дивизии со всей артиллерией и обозами в район Голдов – Белицы – Гончары, а командарму 16-й в этот же район направить 79-ю бригаду и штадив 27-й стр., причем пополнение и восстановление дивизии возлагалось на командарма 15-й. Далее было приказано командармам 3-й и 16-й все части и учреждения 2-й стр. дивизии направить в район Жирмуны – Мыто, причем первому из состава своей армии вывести не менее двух стрелковых дивизий, отведя их в район Лида – Гродно, пополнить и привести в порядок, а второму срочно восстановить боеспособность 8, 10, 17-й стр. дивизий в районе Колонка – Скобелевский лагерь. В этой же директиве командармам было приказано немедленно представить данные о наличной численности людей, лошадей и материальной части.

Имея желание довести каждую дивизию до шести тысяч штыков, но учитывая чрезвычайную ограниченность имевшихся ресурсов, командармам указывалось предъявлять самые скромные требования к фронтовому командованию. В общем же до 1 сентября командзап требовал, чтобы каждая дивизия армии располагала не менее как четырьмя тысячами штыков.

Эти две директивы наглядно говорят, что под давлением сложившейся тяжелой обстановки потребовалось не только создание резервов и новых пополнений из утомленных, ослабленных и сильно перемешанных частей Западного фронта, но и совершенно хладнокровное отношение к потере на том или другом участке фронта территории. Ибо основной задачей в этот период операции являлось как можно скорее оторваться от численно превосходящего противника и получить в дальнейшем возможность так или иначе восстановить утраченное положение с помощью принятых всевозможных мер для нового контрнаступления.

В докладе предреввоенсовету от 28 августа главное командование, обрисовывая создавшееся положение на Западном фронте, указывало следующие свои соображения: «Фронт, по-видимому, в настоящее время вышел из-под непосредственных ударов противника и начал устраиваться на линии Гродно – Волковыск – Пружаны – Брест (исключит.) – р. Зап. Буг. На эту линию войска фронта отошли в очень расстроенном состоянии, в особенности войсковые части, так как тылы и обозы, глубоко растянувшиеся при быстром наступлении фронта, в главной своей части успели отойти, сами же дивизии в большинстве свелись в своей численности к нескольким сотням штыков каждая.

Но началось приведение их в порядок и прием пополнений, которых Западный фронт имеет в достаточном числе для полного восстановления фронта. Также в этом отношении удается справиться с винтовками. Командующий Западным фронтом расчитывает восстановить фронт в двухнедельный срок, если, конечно, не возобновится удар поляков, на что можно рассчитывать, так как они нуждаются в продолжительном времени для перегруппировок к новому удару».

Эту новую перегруппировку, которая была необходима для армии противника, учитывало и командование Западного фронта.

Оно предполагало, что неприятель, бросивший в начале контрнаступления главную массу своих сил на север, с целью уничтожения нашей обходящей группы армий (4, 3, 15-й и отчасти 16-й) с идеей пассивной обороны в восточном направлении по линии Брест-Литовск – Холм, что эта задача, если окончательно еще не выполнена, то во всяком случае, близится к концу, а поэтому было бы вполне вероятным, что в ближайшее время противник начнет новую переброску своих частей с целью дальнейшего наступления уже не в северном, а в восточном направлении и примерно из района Высоко-Литовск – Брест-Литовск. Кроме того, основываясь на последних данных от нашей авиаразведки, которая продолжала наблюдать оживленное движение эшелонов и повозок, стекавшихся с различных направлений в Холмо-Люблинский район, не могло не говорить, что противник предпримет активные действия с этого направления.

Эти вполне реальные предположения заставили командующего Западным фронтом телеграммой за № 706/р. указать разведывательным органам «принять самые срочные меры по наблюдению за перебросками противника, обратив особое внимание на пункты большого их сосредоточения».

С этой целью предлагалось установить тщательное наблюдение за всеми важнейшими переправами по реке Бобр у Гониондз и Визны, по р. Нареву у Ломжи – Мястково – Остроленка – Рожан – Пултуск – по р. Зап. Буг у Нура – Малкин – Брок – Вышков с задачей перехватить железнодорожные узлы и использовать в полной мере авиаразведку.

Учитывая, что в период с 25 по 30 августа на всем протяжении Западного фронта противником не было предпринято более или менее серьезного наступления, а дело ограничивалось только отдельными незначительными стычками передовых частей и разведывательных партий обеих сторон, действие коих не могло резко повлиять на общее положение фронта, командование Западного фронта продолжало развивать самым энергичным образом начатую реорганизацию армий и приведение частей в порядок после столь бурного их наступления и отхода.

В связи с общим уменьшением числа дивизий фронта приказ № 901 от 30 августа командзапа гласил следующее:

1) Мозырской группе расформироваться.

2) Штаб Мозырской группы вливается в штаб 4-й армии[215].

3) В состав 4-й армии включаются 55-я, 57-я стр. дивизии, а также 17-я кав. дивизия.

4) Командгруппы Хвесин назначается командующим резервной группой фронта, а в состав ее включаются тылы и остатки строевых частей 12, 18, 53, 54-й стр. дивизий и 3-го конного корпуса.

5) Командующему резервной группой привести в порядок и восстановить означенные части.

Благодаря всем организационным мероприятиям, которые были приняты командзапом по восстановлению как численности (влитие свежих пополнений в оставшиеся кадры), так и боеспособности, через 2–3 недели силы фронта были почти восстановлены, чему, конечно, благоприятствовало и общее затишье в боевых действиях.

«Однако, – говорит тов. Тухачевский, – это восстановление было условное, так как прибывшее пополнение было не обмундировано, не обуто, а на дворе стояла осень»[216].

Необходимо указать, что и общее соотношение сил на Западном фронте, несмотря на прием пополнений, было еще далеко не в нашу пользу. К 1 сентября боевой состав красных армий определялся следующим образом[217]:

3-я армия Лазаревича (5, 6, 21, 56-я стр. дивизии) – 18 481 бойцов пехоты, 1434 бойцов кавалерии, 286 пулеметов, 106 орудий.

4-я армия Шуваева (57-я стр. дивизия, 143-я стр. бригада, 2-я кав. бригада, Отдельная кав. бригада (бывш. Кубанская), сводный отряд (стрелковый дивизион, Антоновский отряд, Северный экспедиционный и десантный отряды – 887 штыков) – 6174 бойца пехоты, 1522 бойца кавалерии, 123 пулемета, 32 орудия.

15-я армия Корка (2, 11, 10, 27-я стр. дивизии и 33-я Кубанская дивизия) – 21 387 бойцов пехоты, 941 боец кавалерии, 527 пулеметов, 156 орудий.

16-я армия Соллогуба (8, 10, 17 и 48-я стр. дивизии) – 21 664 бойца пехоты, 890 бойцов кавалерии, 277 пулеметов, 80 орудий.

12-я армия Кузьмина (7, 24, 25, 44, 58-я стр. дивизии и Башкирская конная бригада) – 9097 бойцов пехоты, 1094 бойца кавалерии, 387 пулеметов, 73 орудия.

1-я конная армия Буденного (4, 6, 11, 14-я кав. дивизии, отдельная кав. бригада, 1-я автозенитная батарея, бронепоезда № 33, 72, 82 и автобронеотряды № 9, 21; 32 и 52) – 1418 бойцов пехоты, 11 597 бойцов кавалерии, 387 пулеметов, 72 орудия.

Таким образом, всего на Западном фронте к 1 сентября было: 78 221 боец пехоты, 17 478 бойцов кавалерии, 1987 пулеметов и 459 орудий.

Боевого расписания сил противника к этому времени мы не имеем, но если даже учтем сведения от 25 августа[218], то увидим, что польская армия располагала следующей численностью:

1) На фронте: 20 100 штыков, 6470 сабель, 548 пулеметов, 168 легких и 48 тяжелых орудий.

2) В ближнем резерве: 5800 штыков, 1220 сабель, 206 пулеметов, 36 легких и 8 тяжелых орудий.

3) В глубоком резерве: 77 100 штыков, 10 240 сабель, 1781 пулемет, 406 легких и 154 тяжелых орудия.

И всего – 102 200 штыков, 18 930 сабель, 2535 пулеметов, 820 орудий. Разница в соотношении сил налицо.

Оценкой оперативных намерений командования Западного фронта в этот период лучше всего может служить следующее положение мыслей командзапа[219]:

«О наступлении можно было говорить, – пишет он, – только по получении обмундирования, а без наступления нельзя было говорить о боеспособности войск.

Если бы противник перешел в наступление ранее нас, то не было сомнения в том, что мы будем разбиты. Но все же войска были настроены твердо. Проигранная операция толкала их на желание нового наступления. Мы имели все шансы на то, чтобы снова повернуть счастье в свою сторону. Вопрос был только в том, кто раньше подготовится и кто раньше перейдет в наступление. К сожалению, хозяйственное положение Республики не позволило нам осуществить нашей задачи. Поляки перешли в наступление первые, и наше отступление стало неизбежным».

Как видим, несмотря на целый ряд решительных мер по реорганизации армий фронта, общее положение их к моменту окончания отхода на линию Гродно – Волковыск – Пружаны – Кобрин – Зап. Буг было далеко не блестяще и оставляло желать еще многого. Но процесс дальнейших операций армий противника (который не мог не знать об общем состоянии красных армий) и затем нашего отступления изложен в следующей главе.

Современнику и участнику[220] этой одной из замечательнейших операций военной истории дать точные и обобщающие выводы представляется весьма затруднительным, ибо это грандиозное сражение на Висле, включившее в себя столь смелые оперативные замыслы командования обеих сторон, еще имеет и чрезвычайно важные политические моменты, которые красной нитью проходят от его начала и до конца.

Для того чтобы читатель имел полную картину развития и завершения сражения на Висле, мы его разбирали день за днем.

Оперативные документы, которыми располагает архив, а также имеющееся небольшое количество печатных источников об этом периоде операции против белой Польши – мы учли и все это дали в хронологической постепенности.

По этим в большей своей части официальным документам читателю представляется возможность не только проследить за всеми стратегическими ходами в этом сражении, но и сделать самому выводы как об оперативном творчестве главного и фронтового командования красных армий, так и белопольских.

Приступая к краткому разбору и оценке сражения на Висле, мы не можем не напомнить читателю одно выдающееся событие последних лет.

Военная история XIX и XX столетий, кроме рокового похода французов в 1812 году на Москву и Седан, включила еще один замечательный пример – это сражение на Марне, где победоносное и смелое наступление немцев, угрожавших полным разгромом англо-французским армиям, как известно, сменилось неожиданным отступлением.

Как в сражении на Висле, так и в Марнском сражении многонедельный успех наступающего в конце концов пришел к стратегической неудаче и отходу всех его армий.

«В чем же заключается причина этого замечательного явления, на первый взгляд такого странного и непонятного?»[221]

Командующий Западным фронтом тов. Тухачевский, который являлся главным выполнителем общей идеи операции армий Западного фронта, в своей последней работе[222] считает, что основными причинами гибели операции были:

1) Недостаточно серьезное отношение к вопросам подготовки управления войсками.

2) Невнимательное отношение к имевшимся техническим средствам управления.

3) Неподготовленность некоторых высших начальников, которые не сумели на месте восполнить все недостатки технического управления[223].

4) Неподготовленность к руководству войсками командарма 4-й Шуваева, армия которого выполняла на берегах Вислы чрезвычайно серьезную стратегическую задачу. (Тов. Шуваев принял 4-ю армию от тов. Сергеева 10 августа, будучи до этого нач. штаба армии.)

5) Расхождение ко времени решительного столкновения почти под прямым углом главных сил Западного и Юго-Западного фронтов, которое и предрешило провал операции как раз в тот момент, когда Западный фронт был двинут в наступление за Вислу.

Читатель, усмотревший основную концепцию и понявший внутреннюю конъюнктуру сражения на Висле, не может не признать правильности этого утверждения тов. Тухачевского.

Но особенно обращает на себя внимание 5 пункт выводов командзапа.

Лично полагаем, что невыполнение Юго-Западным фронтом в намеченный срок директивы главного командования от 11 августа, которое свое решение в этой директиве согласовывало с командующим Западным фронтом, в сильной мере повлияло на расхождение операционных направлений Западного и Юго-Западного фронтов[224].

Оттягивание момента поднятия к северу в район Люблина 1-й конной армии и главных сил 12-й армии, а также жесткое оперативное взаимодействие между командованием фронтами было одной из причин расхождения в момент решительного столкновения на Западном фронте, где все усилия последнего были сосредоточены в Варшавско-Новогеоргиевском районе, в то время как армии Юго-Западного главным образом группировались в направлении Львова, находившегося примерно в 480 километрах от района Варшавы.

Кроме этого, необходимо указать, что Юго-Западный фронт имел еще Крымское направление (Врангель), которое считал не менее важным, чем Львовское.

Таким образом, все это говорит за то, что с момента подхода и форсирования линии р. Зап. Буг фактически мы уже не имели одной главной цели в операции на Польском фронте, так как их было три, и все они считались важнейшими: Варшавское, Львовское и Крымское.

Последнее положение, нам думается, в полной мере и выявляет, насколько необходима единая воля в достижении раз поставленной цели и насколько целесообразно в современной операции иметь строгую централизацию, которая бы полнее определяла оперативное взаимодействие в управлении армиями, на долю которых выпадает задача решать участь данной кампании.

Будучи вполне согласны со всеми основными выводами тов. Тухачевского, мы могли бы развить и дополнить эти важнейшие причины проигрыша операции еще некоторыми моментами.

Вышеизложенное в достаточной мере указывало, что прочное овладение политическим и экономическим центром неприятеля – Варшавой не могло быть обеспечено в силу того, что красные армии подошли к Висле численно и материально сильно ослабленными. Подтянуть же из тыла как людские, так и технические (снаряды, винтовки, патроны и проч.) резервы не было ни средств, ни времени. В силу чего численно сильнейший противник и получил за счет нашей общей слабости успех. Но на вопрос, учитывало ли это положение в решительный момент операции командование Западного фронта, мы ответим чрезвычайно важным со стратегической точки зрения архивным документом.

Разговор по прямому проводу Главкома с командзапом 19 августа.

Главком:

1) Меня беспокоит, что Конная армия до сих пор не приступила к перегруппировке, по-моему, там продолжают двигаться по инерции и еще не учитывают значения новой перегруппировки. Для ускорения ее, по-моему, вам необходимо дать тов. Буденному детальное указание. Было ли это сделано? В каком состоянии 3-я армия?

2) По приказанию тов. Троцкого задаю вопрос[225]: чем объясняется полная неожиданность для Западного фронта столь значительное сопротивление перед Варшавой. – Этот вопрос возник после заявления фронта, что противник до Вислы не окажет сопротивления, и затем лично ваше заявление, когда я вам рекомендовал ударить с севера на юг, еще в период операции на Зап. Буге. Вы ответили, что это сделать не можете, так как противник все равно уйдет за Вислу. Таким образом, получилось убеждение, что фронт в полной уверенности, что противник разбит и перед Вислой не удержится.

Командзап:

1) От Конной армии получена записка, где тов. Буденный объясняет свое наступление на Львов тем, что подошел к нему на 15 верст и 17 августа должен занять его. Приказ несколько раз повторялся с объяснениями и, конечно, Буденный свернет, но с опозданием. Относительно 3-й армии тов. Лисовский, от имени Лазаревича[226], прислал телеграмму, что армия сильно переутомлена, ослаблена боями и малопригодна для активной цели.

2) Отвечаю на вопрос тов. Троцкого:

а) Я лично и вообще Запфронт никогда не считали, что противник не окажет сопротивления на Висле. Я был убежден, что на линии Зап. Буга сопротивления не будет, так как эта река является лишь моральной преградой, и был убежден в отступлении за Вислу, что и было противником выполнено. За Вислой им была произведена перегруппировка и широкое предмостное укрепление перед Прагой[227] было занято значительными силами добровольцев. А на флангах сгруппированы активные части, которые и перешли в наступление из крепостей Новогеоргиевска, Ивангорода и района Люблина. Я был вполне уверен, что на Висле мы встретим серьезные бои, и это оправдалось.

Я даже просил вас не назначать сроков занятия Варшавы, так как этот срок решится сражениями.

Приходится очень и очень сомневаться в том, удалось ли бы нам нанести противнику поражение, если бы мы своевременно организовали удар с севера на юг в период операции на Зап. Буге[228], так как нам известно, что с 7 августа начинается планомерное польское отступление, а до этого времени главные силы 15-й и 3-й армий были связаны упорными боями между Наревом и Бугом.

Трудно также судить и о том, что могло бы случиться, если бы мы решили приостановить наши армии на рубежах Нарева и Зап. Буга, с целью подтянуть отставшие тылы и пополнения и с еще большей энергией и силой в дальнейшем продолжать операцию.

Все эти предположения должен расшифровать будущий историк, под рукой которого будут всесторонние документы.

Остается лишь один неоспоримый факт, что белополяки, будучи в первых числах августа у верховьев реки Нарева и по реке Нурцу, начинают смелый маневр, отрываясь от красных армий и группируясь по-новому для смелого и решительного контрудара с берегов Вислы и Вепржа, для чего оголяют Галицию и почти все силы подтягивают на Вислу.

Мы же ответили на это еще более подчеркнутым расхождением двух фронтов: на Варшаву и на Львов.

Обратимся теперь к краткому рассмотрению оперативных планов сторон или, вернее, подведем итоги.

Польский план, как видели, создался под влиянием чрезвычайно трудной боевой обстановки, где не только стратегическое положение их армий было отчаянным, но, как говорит полк. Фори, «что важнее, моральное настроение Польских войск казалось безвозвратно упавшим». Несмотря на это, оперативный замысел противника – это душа всякой стратегической операции, хорошо обдуман, а в некотором отношении и очень смел. Фактически этот план состоит из пяти основных моментов:

1) Жесткая мобилизация и набор добровольцев.

2) Хорошо оборудованная система укреплений на Висле в виде тет-де-понов у Плоцка, Новогеоргиевска, Варшавы, Ивангорода[229].

3) Стратегический отход с линии Зап. Буга.

4) Смелый отказ от кордонного расположения частей, которое на протяжении всей операции было у них незыблемо. Сосредоточение войск в районе Ивангород – Люблин и эшелонирование этих лучших сил в глубину с большими перспективами для маневра, и, наконец,

5) контрнаступление главной ударной группы маршала Пилсудского при всемерном содействии армий Северного фронта.

Сущность последних двух пунктов настоящего плана французский полк. Фори отождествляет с идеей известного наполеоновского «L’evenement». Он как будто еще раз хочет напомнить, что это «неожиданное явление», этот «сюрприз» в виде удара маневренной массы, имел успех с приездом представителей французского Генерального штаба, которые своевременно напомнили полякам о «тайне резервов» и о смысле образования из них двух армий, в дальнейшем так успешно прошедших по нашим тылам.

Рассматривая выполнение контрманевра поляков, тов. Меженинов[230] говорит, что выдвижение ударной группы (4-я и 3-я пол. армии) – «по 46 километров в день было движением лавины, плохо регулируемой и плохо управляемой, и если бы мы вовремя могли уклониться от удара, то имели бы возможность и на этот раз наказать противника». Но этой возможности фактически не могло быть, несмотря на то что состояние тылов польских маневрирующих частей было аналогично нашим, правда, с более короткой коммуникацией, а связь польского командования с наступающими войсками оставляла желать очень многого[231].

Наказать противника за эти упущения мы не могли потому, что Западный фронт был слишком слаб, чтобы, идя в генеральную атаку, иметь большие резервы, а помощь 12-й и 1-й конной армий запаздывала. Задумывая свой удар правым флангом, командзап проявил чрезвычайный оптимизм, рассчитывая на своевременную подтяжку этих армий. В связи с этим надо признать, что план командзапа был чрезвычайно рискован. Но надо сознаться, что при наличной численности армий Западного фронта и при наличии категорической задачи разбить противника трудно было бы составить решительный план без наличия риска.

Командующий Западным фронтом, делая основной вывод для нашей кампании 1920 года, пишет[232], «что ее проиграла не политика, а стратегия. Политика поставила Красной армии трудную, рискованную и смелую задачу, но разве может это означать неправильность. Не было ни одного великого дела, которое не было бы смелым и не было решительным».

В смысле смелости всех наших оперативных решений за период этого замечательного похода, мы действительно вполне оправдали мысль, высказанную фельдмаршалом Мольтке, «что без большого риска большие успехи на войне невозможны»[233].

Следует еще обратить внимание на то обстоятельство, что, ведя наступление, не изменяя группировки своих сил, которая в полной мере уже определилась для противника, мы потеряли идею внезапности для удара 4, 3 и 15-й армиями, но опять же, если бы таковой представился. Наконец, рассматривая соотношение группировок сил обеих сторон, следует признать, что основную группировку белополяков (5-я, 1-я и часть 2-й армии до 70 000 штыков и сабель) атакуют почти все силы Западного фронта (4, 15, 3 и 16-я армии) с фронта и во фланг.

Средняя ударная группа белополяков свыше 30 000 штыков и сабель атакуется почти одной Мозырской группой (около 4500 штыков).

Наконец, южная группа белополяков, самая слабая (6-я и 7-я Украинская армии) атакуется всеми силами Юго-Западного фронта. Оперативный смысл соотношения указанных группировок говорит сам за себя.

В заключение нам хотелось бы сказать, что сражение на Висле можно безусловно причислить к разряду самых поучительных операций. Значение маневра, значение сосредоточения к полю решающего сражения всех или подавляющей части наличных сил, необходимость рисковать второстепенным в пользу решающего – все это с заостренной ясностью вытекает из операции на Висле.

Мы потерпели тяжелое поражение. Но ничто не учит так настойчиво и основательно, как неудачи. Надо только внимательно изучить их и подготовиться к будущим битвам во всеоружии военного знания.

Глава XII

Обстановка на левом фланге Западного фронта после отхода его главных сил от Вислы. – Приведение в порядок армий Западного фронта. – Мероприятия по восстановлению железнодорожного транспорта на Западном фронте. – Ближайшие предположения командования. – Начало нового большого наступления польских армий. – Гродненская операция. – Фланговый марш 3-й армии в район Лиды. – Отход армий Западного фронта на линию старых русско-германских окопов. – Выводы. – События на фронте 15-й и 14-й армий в период Гродненской операции. – Пинская операция и ее результаты. – Общие выводы

Сражение на Висле закончилось арьергардными боями наших армий Западного фронта, которые постепенно затихали, и к 25 августа начала устанавливаться новая линия фронта, проходящая но линии м. Липск – Кузница – западнее Волковыска – Беловеж – восточнее Брест-Литовска и далее по Зап. Бугу и западнее г. Грубешов. Однако боевые действия не прекратились на всем Западном фронте одновременно.

Если главная масса армий этого фронта, выдержавшая всю тяжесть боев на р. Висле, нуждалась в необходимом отдыхе, передышке и приведении себя в порядок, то наступательный порыв 12-й и 1-й конной армий не достиг еще своего предела, и боевое оживление продолжало царить на их участках, причем борьба шла за сохранение в своих руках инициативы.

В тех обстоятельствах, в каких после Варшавского сражения оказались остатки 4 3, 15 и 16-й армий Западного фронта, активность 12-й и Конной армий имела большое значение. В своем разговоре с командзапом от 1 сентября Главком усматривал задачу этих армий в том, что они должны не только выдвинуться вперед, но и разгромить противника на своем фронте, что, по мнению Главкома, должно было повлечь за собою сложные и невыгодные для противника перегруппировки его сил, а это последнее обстоятельство должно было дать нам необходимое время для отдыха. Командзап был против самостоятельного рейда Конной армии, но в развитие полученных указаний предполагал по занятии Конной армией района Замостья и Красностава сменить ее частями 7-й и 44-й стр. дивизий 12-й армии и вывести ее в резерв для отдыха, чтобы затем со свежими силами она могла принять участие в общей операции.

Но этим предположениям не удалось осуществиться. Противник сам стремился к захвату наступательной инициативы на фронте этих армий, что ему и удалось выполнить в начале сентября. Ожесточенная борьба Конной армии за обладание Замостьем закончилась, как известно, отходом этой армии под натиском противника по направлению к Грубешову.

1 сентября боевой фронт обеих армий проходил по линии р. Гучвы в районе Грубешова[234].

Пока происходили эти события на участке левого фланга Западного фронта, в остальных его армиях происходила усиленная организационная и реорганизационная работа.

В своем докладе от 1 сентября командзап сообщал Главкому, что уже через несколько дней он надеется довести боевой состав дивизий 3-й и 15-й армий до 3000 штыков каждая. В разговоре по прямому проводу от 4 сентября командзап еще раз констатирует успешность восстановления дивизий 3-й и 15-й армий, причем приводит следующие цифры о распределении членов партии РК по армиям: в 15-ю армию прибыло 1000 питерских коммунистов, 3-я армия получила их 450 человек.

Укомплектование наиболее пострадавших дивизий 16-й армии подвигалось менее быстро, так как эта армия имела в своем распоряжении мало свободных винтовок. Командзап считал, что восстановление наиболее пострадавших дивизий: 8, 10, 17-й стрелковых также является лишь вопросом нескольких дней.

Остатки дивизий интернированной 4-й армии (12, 18, 53, 54-я стр. и 10-я и 15-я кавалер.) сосредоточивались уже в указанном им районе; из этих частей предполагалось сформировать особую резервную группу и во главе ее поставить бывшего командующего Мозырской группой тов. Хвесина.

Мозырская же группа переименовывалась в 4-ю армию, во главе которой ставилось управление бывшей 4-й армии, интернированной в Восточной Пруссии.

Кроме того, на фронт двигались и новые подкрепления: 55-я стр. дивизия сосредоточивалась в районе Барановичей, туда же подтягивалась и сводная дивизия ВОХР. Из отдельных кавалерийских частей сводилась на фронте 4-й армии 17-я кав. дивизия. Командзап рассчитывал к 15 сентября довести боевой состав своих армий до 6000 штыков каждую, и к этому сроку, по его мнению, фронт должен был стать вполне боеспособным.

Исходя из этих расчетов, командзап в предвидении нового решительного удара Западного фронта хотел «предварительно разыграть подготовительную операцию на левом фланге».

Командзап предполагал отбросить поляков за р. Сан, для чего усилить левый фланг 12-й армии и ударить Конной армией в направлении на Раву-Русскую, левым флангом 12-й армии в направлении на Жолкиев – Яворов, в то время как 14-я армия должна была нанести удар в направлении на Львов, имея в виду конечной целью выход на фронт Любачув – Самбор, что и должно было обеспечить свободу действий 12-й и Конной армий.

Оттяжка сил противника в северном направлении обеспечивала выполнение операции, а к тому моменту, когда противник перегруппируется, будут восстановлены силы Западного фронта и мы сможем приступить к общей операции, причем главные силы южной группы выгодно били бы в северо-западном и в северном направлении.

Соображения командзапа, высказанные им в беседе по прямому проводу с Главкомом от 4 сентября о производстве такой предварительной подготовительной операции в районе Галиции с использованием для этого Конной армии, не были одобрены Главкомом, который в телеграмме своей № 5209/оп./1156/ш. от 5 сентября указывал командзапу, что вовлечение Конной армии в операции в районе Львова может повлечь за собою потерю времени и сильное уклонение ее к югу, и эта армия не сможет тогда принять участия в общем наступлении Западного фронта. Главком предпочитал оставить Конную армию на месте и направить ее в момент решительных операций Западного фронта в люблинском направлении и связать ее действия с действиями 4-й армии. Настоящее расположение армии в районе Грубешов – Крылов, по мнению Главкома, было весьма выгодно как исходное для общего наступления и для действий во фланг противнику, если бы он хотел развивать свои наступательные операции к востоку от Львова.

Не только одно восстановление численного и боевого состава и материальной части дивизий Западного фронта привлекало внимание нашего главного командования и командования Западным фронтом: состояние транспорта на Западном фронте требовало энергичных мероприятий для приведения его в порядок.

Стремительный бег наших армий к берегам Вислы повлек за собою страшную забивку узловых станций эшелонами, ввиду того что «тылы и базы, штатные и нештатные команды и т. д. – все находились на колесах». Этому же положению содействовало еще и то обстоятельство, что «восстановительные работы производились в ущерб эксплуатации».

Для приведения в порядок нашей железнодорожной сети были приняты энергичные меры, которые не замедлили дать свои положительные результаты.

Прежде всего, было приступлено к скорейшей перешивке головных железнодорожных участков на широкую колею. Для развития магистральных военных дорог было приступлено к перешивке железной дороги Минск – Бобруйск с ветвью на Осиповичи – Слуцк и к срочной постройке железнодорожного моста через Березину у Бобруйска.

Кроме того, было приступлено к постройке железнодорожного моста у Речицы (на Днепре), к постройке моста для второй колеи у Борисова.

Все эти работы должны были быть произведены в течение сентября и тогда фронт располагал бы двухпутной коммуникацией Жабинка – Лунинец – Гомель и Минск – Жлобин – Гомель со сплошной рокадной линией Витебск – Орша – Жлобин – Калинковичи – Коростень.

В отношении разгрузки узлов приняты были не менее энергичные меры, что видно из следующих цифр: 23 августа на Барановическом узле находилось 3728 вагонов, а на 31 августа на том же узле оставалось всего 1302 вагона[235].

В отношении насыщенности Западного фронта пополнениями дело обстояло так, что командование Западного фронта было вправе питать надежды на скорое пополнение своих дивизий: главная масса пополнений Западного фронта в количестве 70 000 человек находилась в запасной армии Западного фронта и располагалась, не переходя меридиана гор. Витебска.

Запасные армейские полки располагались в Молодечно (3-й армии), Лиде (15-й армии), Могилеве (16-й армии) и, наконец, запасный полк 4-й армии перебрасывался в г. Гомель. В начале сентября запасные армейские полки выбросили свои пополнения в армейские маршевые батальоны, и численность их предполагалась в ближайшем будущем довести до 1000 человек на каждую дивизию армии[236].

Приближение зоны военных действий к литовской территории поставило вновь на очередь во всей его полноте вопрос о взаимоотношениях наших и литовских войск и властей. В беседе с Главкомом по прямому проводу от 1 сентября командзап указывал на нелояльное поведение Литвы и на необходимость принять то или иное решение в связи с тем обстоятельством, что возможная коренная перегруппировка наших тылов ставила Литву по отношению к ним в то же положение, в каком была по отношению к нам Латвия, а это положение вынуждало нас постоянно на нее оглядываться и опасаться за наш фланг[237].

Последующие события, как увидим ниже, подтвердили опасения командзапа.

Возможность использования литовской территории для активных операций со стороны противника предусматривалась, и потому были даны указания войскам Западного фронта о необходимости в этом случае не останавливаться перед нарушением нейтралитета литовской территории (см. приложение № 1).

Усиленные переходы, непрерывные бои и продолжительное пребывание без отдыха сильно отразилось на состоянии 1-й конной армии.

Командарм Конной в телеграмме своей от 4 сентября за № 185/сек./пол. на имя командзапа указывал, что Конармия уменьшилась в своем составе на 50 % и к моменту подачи телеграммы насчитывала в своем составе не свыше 8000 сабель при ограниченном количестве артиллерии и пулеметов.

Командарм Конной констатировал понижение боеспособности своей армии и указывал, что его армия в течение 7—10 дней не в состоянии выполнить какие-либо оперативные задания фронта.

Таково было положение на фронте и в тылу армий Западного фронта и таковы были ближайшие намерения и предположения главного командования и командования Западного фронта, когда на левом фланге этого последнего начала определенно развиваться большая активная операция противника, начавшаяся на участке Конной армии, после ее отступления от Замостья и распространившаяся затем на фронты соседних 12-й и 4-й армий.

Не прерывая своего нажима на Конную армию, противник принудил ее к отходу за р. Зап. Буг.

Одновременно с этим обнаружился нажим противника и на правый фланг 12-й армии со стороны Бреста, причем этот фланг от м. Малорыто был отброшен на восток по направлению к м. Мокраны.

Директивой № 01007/оп./сек. от 8 сентября командзап приказывал «разбить и уничтожить противника», наступающего от Бреста, для чего командарм 4-й должен был из района Кобрин – ст. Жабинка ударить в тыл противнику, наступающему от Бреста в общем направлении на Закрочим – Бродятин, в то время как командарм 12-й должен был организовать такое же наступление и также в направлении на Бродятин своим правым флангом, причем резерв 12-й армии должен был сосредоточиться в районе Ратно – ст. Заболотье.

Однако наступательный контрманевр внутренних флангов 4-й и 12-й армий не только не получил развития, но противник, все более расширяя фронт своего наступления, захватил им уже и участок 4-й армии.

Равным образом начиная с 3 сентября оживился и фронт 16-й армии, причем бои на ее участке носили все-таки местный характер, несмотря на ожесточенный характер, который они временами принимали.

Эти события вызвали новую директиву командзапа за № 1081/оп./сек. от 12 сентября, в которой командармам трех левофланговых армий фронта ставились следующие задачи: командарму 16-й сосредоточить в районе Слоним – Ружаны в своем резерве одну стрелковую дивизию; командарму 4-й, введя в дело 55-ю стр. дивизию, которая передавалась в его подчинение, решительно атаковать противника в направлении Кобрин – Влодава; командарму 12-й ставилась задача отбросить противника в направлении на Брест-Литовск.

Обстановка на фронте изменилась существенно уже в самый момент отдачи этой директивы. В день ее отдачи противник овладел Кобрином и, с налета прорвавшись на броневиках и грузовиках с пехотой по Ковельскому шоссе, овладел Ковелем, причем временно нарушилось управление частями 12-й армии.

Захватив г. Ковель, противник начал расширять прорыв между внутренними флангами 4-й и 12-й армий, особенно надавливая на те ее части, которые были расположены к югу от Ковеля в районе Владимира-Волынского.

Поэтому уже 13 сентября последовала новая директива командзапа за № 01117/оп./сек., в которой он, не теряя надежды на восстановление положения, приказывал: ликвидировать образовавшийся прорыв, для чего командарм 12-й должен был выбить противника из района Ковеля и установить связь с 4-й армией, сменив немедленно части 1-й конной армии. Эта армия форсированными маршами должна была сосредоточиться в районе Яновка – ст. Переспа – Рожище и одной дивизией занять ст. Повурск, Заячевку и приготовиться к удару в северо-западном направлении, держа самую тесную связь с командзапом и с 12-й армией.

События на участке 12-й армии, в связи с захватом противником Ковеля, вызвали продолжительный обмен мнений между Главкомом и командзапом по прямому проводу. Главком оценивал обстановку как серьезный переход в наступление противника и констатировал растерянность командарма 12-й. Докладывая обстановку на фронте своих армий, командзап мотивировал свое решение сосредоточить Конную армию в районе Яновка – ст. Переспа – Повурск – Рожище желанием обеспечить правый фланг 12-й армии. Командзап считал, что из указанного района Конная армия, в случае необходимости, всегда сможет нанести удар в северо-западном направлении, а также всегда может действовать и в ровенском направлении. Группировку противника на своем фронте командзап расценивал так: к северу от Припяти пять-шесть дивизий, а к югу 10 дивизий.

Обращаясь к вопросу пополнения и снабжения своих армий, командзап считал, что «укомплектование наших армий можно было бы считать законченным», но жаловался на органы снабжения, которые обещали доставить несколько десятков тысяч шинелей и сапог не ранее начала октября. «Если бы не холод и не раздетость солдат, – говорил командзап, – мы могли бы сейчас же приступить к перегруппировке и нанесению удара». Обещая помочь командзапу в отношении обмундирования, Главком еще раз подчеркивал необходимость приложить все старания, чтобы вывести из боя Конную армию; в отношении противника Главком высказывал предположение, что противник стремится вытеснить нас из Галиции, повторяя при этом старую свою группировку, то есть бросая на Украину большую часть своих сил.

Обстановка, складывавшаяся на фронте 4-й армии, в связи с продолжающимся отходом 12-й армии, вынуждала командование Западного фронта озаботиться усилением 4-й армии. Для этой цели пришлось взяться за дивизии, пострадавшие во время Варшавской операции и находившиеся на отдыхе и восстановлении в районе Барановичи – Минск.

Директивой № 1118/оп./сек. от 14 сентября командзап приказывал командарму 16-й направить одну вполне боеспособную стрелковую бригаду с артиллерией на ст. Юхновичи в распоряжение командарма 4-й.

Этот последний должен был расположить эту бригаду в районе Любашево – Франополь для обеспечения правого фланга 12-й армии. Переброска должна была быть выполнена в течение 36 часов. Эти мероприятия по ходу дел в районе 12-й армии являлись далеко не лишними.

По овладению Ковелем противник сосредоточил свои усилия на районе Владимира-Волынского, который наши войска оставили 14 сентября.

По данным командования Западным фронтом к 15 сентября положение частей 12-й и Конной армий было следующее: 7-я и 25-я стр. дивизии были расположены непосредственно восточнее Ковеля, занимая фронт Мельцы – Озеряны, далее в расположение 12-й армии вклинивались две дивизии Конной армии, а именно 11-я и 6-я кавалерийские, которые вели бой на фронте Хобултов – Порицк. Наконец, к югу на фронте Бобятин – Витков – Холоюв действовала 24-я стр. дивизия 12-й армии. По отношению к этим частям как бы во второй линии располагались части 58-й стр. дивизии, сильно разбросавшиеся после овладения противником Ковелем и собиравшиеся на ст. Маневичи, и 44-я стр. дивизия в районе Торчина (обе эти дивизии также входили в состав 12-й армии) и, наконец, 4-я и 14-я кав. дивизии Конной армии в районе Луцка[238].

Командзап принимал все меры к скорейшему вытягиванию из боя всей Конной армии и сосредоточению ее в районе Ровно. Вместе с тем у него слагалось впечатление, что противник уже «сдвинул общий фронт 12-й армии и, вероятно, она откатится на Стоход и Стырь».

Командзап в связи с создавшейся на фронте обстановкой предвидел возможность введения в дело дивизий, находившихся на формировании и отдыхе, и ставил разрешение этого вопроса в зависимость от того, будет ли решено в ближайшем будущем общее наступление Западного фронта.

Главком в своем ответе указывал на необходимость для 12-й армии восстановить во что бы то ни стало резервы, без чего она «провалится».

Далее Главком указывал, что раньше чем мы не изготовимся, мы ничего делать не будем. Однако он считал нежелательным особенно глубоко пускать на Украину противника, что будет возможно сделать, если Конная армия будет выведена поскорее из боя. Вместе с тем Главком высказывал сожаление, что в связи с обстановкой на фронте 12-й армии придется вытягивать из Галиции и 14-ю армию, положение которой на фронте являлось достаточно прочным.

Начиная с 14 сентября началось наступление противника и на фронте 16-й армии. Главный удар свой он развил здесь на волковыском направлении, тесня части 48-й стр. дивизии, которая отступала планомерно, частыми контратаками сдерживая натиск противника[239].

Разбросанность частей 12-й армии в пространстве беспокоила командование Западного фронта. Еще 15 сентября командзап телеграфировал командарму 12-й: «До сих пор не могу добиться, как обеспечиваете вы Сарненское направление». Далее командзап приказывал командарму 12-й вытянуть к северу свой правый фланг и, произведя перегруппировку, сосредоточить сильные резервы за р. Стоходом. Кроме того, командзап признавал необходимым осветить и обеспечить район к северо-востоку от Ковеля и установить связь с 4-й армией (телеграмма № 1152/оп./сек.). В тот же день телеграммой № 1142/оп./сек. командзап еще раз подтверждает командарму 12-й необходимость собрать сильные армейские резервы за линией p. Стохода и Стыри.

В этот же день, то есть 15 сентября, Главком отдал следующую директиву, которую мы ввиду ее принципиального значения приводим полностью:

«Командзап, Командюгзап.

Москва, 15 сентября 20 г. 3 ч. 30 мин. Ввиду сложившейся обстановки в связи с наступлением противника на фронте 12-й армии приказываю: Первое: с 24 часов 15 сентября разграничительной линией между Западным фронтом и Юго-Западным фронтом устанавливаю Сокаль – Тарговица – Ровно – Дубровка (на железной дороге Новоград-Волынск – Шепетовка) – ст. Кодня (на железной дороге Житомир – Бердичев) – все пункты для Юго-Западного фронта включительно, причем 1-я конная армия действует независимо от указанных линий. Второе: 24-я стр. дивизия с 24 часов 15 сентября в составе трех бригад передается из состава Западного фронта в Юго-Западный фронт. Третье: в случае дальнейшего отхода 12-й армии на 14-ю армию возлагаю удержание по возможности занимаемого фронта, относя свой правый фланг на линию Ровно – Дубно – Броды, учитывая важность прочного занятия и удержания в наших руках Дубно-Ровенского района. Четвертое: данное командзапом направление 1-й конной армии на Ровно признано правильным, причем в случае дальнейшего наступления противника 1-ю конную армию до укомплектования и отдыха ее не втягивать в бой и, если для этого понадобится, то отводить ее еще более в глубокие районы, дабы затем ею нанести сильный и решительный удар зарывающемуся противнику. Пятое: обстановка на Западном фронте не вызывает необходимости нашего отхода на этом участке фронта до окончания нашей полной готовности. В случае, если бы до достижения последней противник перешел в наступление и на указанном участке Западного фронта, надлежит постепенно отводить резервные дивизии фронта, не вводя их в бой до полной готовности. Седьмое: об отданных распоряжениях донести».

Хотя обстановка на левом фланге Западного фронта и на стыке Западного и Юго-Западного фронтов и привлекла преимущественное внимание командования Западного фронта и главного командования, тем не менее последнее не упускало из виду возможности неприятных для нас неожиданностей и на нашем правом фланге со стороны литовской территории.

14 сентября телеграммой № 5359/оп. наштаресп по приказанию Главкома указывал командзапу на необходимость для него лично и командования 3-й армии быть всегда в курсе обстановки на Литовском фронте, иначе его правый фланг «неожиданно может оказаться в трудных условиях».

Очевидно, в ответ на эту телеграмму наштазап телеграммой № 1207/оп./сек. от 17 сентября доносил наштареспу о результатах действий литовских войск.

Согласно этой телеграмме, дела литовцев в это время шли довольно успешно.

3 сентября литовская армия перешла в наступление по всему своему фронту для занятия своих прежних позиций.

В результате этого наступления литовцам удалось по всему фронту Сувалки – Гродно отбросить поляков и с боем занять Липск, Гибы, Сейны и подойти на 7 км к г. Сувалки.

Командующий 12-й армией для приведения своих дивизий в порядок решил продолжать с ними отход за реки Стоход и Стырь. Это мероприятие вызвало опасения Главкома, во-первых, потому что этим обнажался правый фланг 14-й армии, которая для обеспечения себя с севера должна была выдвинуть к Топорову кав. бригаду Котовского, а во-вторых, Главком высказывал предположения вообще о преждевременности этого отхода и полагал уместной попытку короткого контрудара 12-й армии, так как «поляки, по всем донесениям из тыла Польши, пока что разложены». В ответ на эти предположения и опасения командзап указывал, что им приказано командарму 12-й отход левофланговой дивизии его армии – 24-й стр. – согласовать с командованием 14-й армии. Далее командзап считал, что до нанесения контрудара «дивизиям надо несколько собраться и привести себя в порядок за реками». Таким образом, мысль о немедленном контрударе 12-й армией была оставлена.

Пользуясь выходом из боя значительной части 1-й конной армии и разброской, а также и слабостью частей 12-й армии, противник развивал энергичные действия не только на ее фронте, но и в ее тылу. Так, воспользовавшись содействием партизанских отрядов с тылу, польские части заняли 16 сентября Луцк, и 44-я стр. дивизия 12-й армии начала отход за р. Стырь, причем ей приказано было задержаться на р. Стубель от м. Деражня. Следующий оборонительный рубеж для 12-й армии намечался от Чарторыйска до м. Деражня.

В беседе с Главкомом по прямому проводу командзап 16 сентября просил, чтобы тот указал командюзу на необходимость надежнее прикрыть шоссе на Дубно и иметь резерв за правым флангом 14-й армии, так как у командзапа возникали опасения, что 44-я стрелковая дивизия, очень плохо действующая, может оголить это шоссе.

Район сосредоточения Конармии для приведения ее в порядок относился еще более на восток и намечался в окрестностях Бердичева и Житомира[240].

Однако, прорвавшись сквозь расположение 44-й стр. дивизии, противник вновь нагнал Конную армию и вступил с нею в бой. Конная армия вела бой с противником в течение всего 17 сентября, после чего продолжала свой отход за Горынь, в то время как противник энергично развивал свой успех, достигнутый им на ровенском направлении. В своем разговоре с наштареспом по прямому проводу по поводу происшедших 18 сентября событий командзап, указывая на выяснившуюся небоеспособность 12-й армии, ожидал скорого падения Ровно. Последнее обстоятельство, по его мнению, должно было вызвать скорейшую перегруппировку 14-й армии с обязательным и притом своевременным занятием ею железной дороги Ровно – Бердичев.

Далее командзап вновь подтверждал, что 12-я армия быстро теряет устойчивость и «опять на расстоянии выигрывает возможность поправиться и выйти из-под удара».

По словам командзапа, главной его заботой было оторвать Буденного от поляков, поэтому необходимо содействие 14-й армии.

Очевидно, что только столь усиленные настояния командования Западного фронта в связи с малой устойчивостью 12-й армии побудили наше главное командование дать соответствующие указания командюзу. Телеграммой № 5421/оп./ 1222/ш. Главком указывал командюзу о желательности удара его правофланговыми частями от Дубно на север, «дабы попытаться остановить преследующего противника и дать возможность планомерно пройти как 12-й армии, так и вывести из боевой линии Буденного и совершить намеченную вами перегруппировку 14-й армии». Эта перегруппировка признавалась Главкомом весьма желательной в смысле образования резервов за правым флангом 14-й армии.

В этот же день, 18 сентября, Главком директивой № 5439/оп. приказал принять следующие меры для обеспечения ровно-бердичевского направления и вывода из боя 1-й конной армии: командующему этой последней с 24 часов 18 сентября подчинялись 24-я и 44-я стр. дивизии, причем на Конармию возлагалась задача сдержать натиск противника, обеспечить ровно-бердичевское направление и район Бердичев – Житомир, выведя одновременно с этим большую часть дивизий Конной армии в тыл для укомплектования. 14-я армия, действуя в полной связи с Конной армией, должна была постепенно отходить на восток, прикрывая жмеринское и каменец-подольское направления. Опасения командзапа оправдались: 18 сентября Ровно было оставлено нашими войсками[241], а 19 сентября на участке 16-й армии противник овладел г. Пружяны и вытеснил нас из Беловежской пущи, не ослабляя при этом своего нажима на 48-ю стр. дивизию по шоссе Белосток – Волковыск.

В это время начала выясняться группировка противника на участке 16-й армии, причем на фронте были обнаружены 14-я и 15-я пех. польские дивизии – общей численностью 9000 штыков и 400 сабель, а в ближайшем тылу за ними находились части 6, 11 и 16-й пех. дивизий, общей численностью до 10 000 штыков[242]: не менее упорные бои шли и на кобринском направлении, откуда противник стремился развить свое наступление в восточном направлении.

Указанная обстановка в целом побудила командование Западным фронтом ввести в дело все имевшиеся в его распоряжении резервы, находившиеся в районе 16-й армии, за исключением 8-й стр. дивизии, которая была еще далеко не готова к боевым действиям. 20 сентября 10-я стр. дивизия была передана в распоряжение командующего 4-й армией, а командарм 16-й развернул в тот же день свой армейский резерв – 17-ю стр. дивизию южнее 48-й стр. дивизии[243], причем между обеими дивизиями оставался промежуток в 30 километров, наблюдаемый кавалерийским полком 48-й стр. дивизии. День 20 сентября характеризуется оживлением боевой деятельности противника на до сих пор спокойных участках Западного фронта. Именно в этот день превосходящие силы противника перешли в наступление в районе западнее и южнее Гродно и потеснили передовые части 3-й армии.

И на участке 3-й армии, подобно остальным атакованным участкам Западного фронта, противник развивал наиболее сильный нажим вдоль линий железных дорог и шоссе, ведя наступление от Белостока вдоль линии Варшавской железной дороги и от Августова вдоль шоссе.

Однако бои на гродненском направлении скоро замерли, а затем нашим частям удалось даже восстановить первоначальное свое положение[244].

Эти события были лишь предвестниками более крупных, которые вскоре привлекли внимание нашего командования к правому, до сих пор спокойному флангу Западного фронта и резко изменили обстановку на всем Западном фронте в невыгодную для него сторону.

Но пока эти события еще заставляли себя ждать, левый фланг Западного фронта по-прежнему привлекал особое внимание нашего главного командования.

В своей телеграмме № 5522/оп. от 22 сентября на имя командзапа Главком указывает, что 12-я армия вновь отступила без особого на то понуждения со стороны противника и до сих пор не выделила в армейский резерв, согласно указанию Главкома, одной стрелковой дивизии, почему 12-й армии не будет чем прикрыть в случае нужды новоград-волынское направление.

Еще 22 сентября командзап не оставлял мысли о переходе в общее наступление.

В разговоре по прямому проводу с Главкомом 22 сентября командзап высказывал мнение, что противник вскоре остановит свой нажим на 12-ю армию и начнет перегруппировку с целью сосредоточения своих сил на севере для противодействия началу нашей операции.

Поэтому командзап стремился всемерно к ускорению начала наступательной операции Западного фронта.

Главком опасался такой форсировки наступления Западного фронта и предпочитал, чтобы командзап не спеша подготовился к своей операции.

Главком указывал, что неустойка Западного фронта пагубно отразится на положении дел Юго-Западного фронта. Однако командзап считал, что с переходом в наступление медлить не следует.

Продовольственный вопрос, по его словам, в армиях обстоял неважно, местных средств не хватало и возникало опасение, что если противник проявит активность раньше нас, то он легко отбросит нас за Неман и Шару, и тогда Западному фронту уже труднее будет перейти в наступление.

Командзап предполагал лично объехать дивизии, удостовериться в их состоянии и тогда установить окончательный срок начала общего наступления.

На общем фоне оживления боевой деятельности противника на обоих наших фронтах наше высшее командование приняло одно важное решение в области организационной.

21 сентября было принято решение организовать новый Южный фронт в составе 6, 13-й и 2-й конной армии под командованием тов. Фрунзе. В состав же Юго-Западного фронта вновь включалась 12-я и 1-я Конармия. Полевой штаб Юго-Западного фронта переносился в Киев, а Южного фронта – в Полтаву.

Пока происходили эти события в центре и на левом фланге Западного фронта, 2-я польская армия, действовавшая на участке нашей 3-й армии, готовилась к решительным операциям. В состав этой армии входили: 1-я горная дивизия, 3-я пех. дивизия легионеров, 1-я Литовско-Белорусская дивизия, 17-я пех. дивизия, Сибирская бригада, 2-я и 4-я кав. бригады и 1-я пех. дивизия легионеров. Польское главное командование поставило 2-й польской армии следующие задачи:

1) Прорвать наш фронт по линии р. Немана.

2) Разбить наши резервы.

3) Обеспечивать Сувалкский район.

Для выполнения этих задач командование 2-й польской армии распределило свои силы так:

3-я пех. дивизия легионеров и 1-я горная дивизия должны были форсировать р. Неман, сковывая части 3-й красной армии с фронта.

Фланговая группа в составе 1-й пех. дивизии легионеров, 1-й Литовско-Белорусской дивизии, 2-й и 4-й кав. бригад должна была овладеть районом Марцинканцы и оттуда ударить на Лиду в тыл всей 3-й армии.

Наконец, северная группа в составе 17-й пех. дивизии и Сибирской бригады должна овладеть Сувалкским районом и обеспечивать фланговую группу с севера.

Выполнение этого плана противником привело его сначала к столкновению с передовыми частями нашей 3-й армии, а затем с Литовской армией, стоявшей по Неману ниже 3-й армии, причем противник сравнительно легко форсировал р. Неман в районе м. Друскеники а Литовская армия, очевидно, прикрывая направление на Вильно, отошла на фронт Меречь – Марцинканцы – Дубичи.

Таким образом, к 24 сентября войска Западного фронта уже на всем фронте вовлечены были в новое сражение с противником, причем уже выявились в достаточной мере его намерения наносить главные удары по оконечностям флангов Западного фронта. Поскольку резервы последнего были уже вовлечены в дело на левом фланге фронта, Гродненской операции противника можно было противодействовать в настоящее время лишь путем внутренних перегруппировок в армиях, чтобы иметь возможность извлечь для этого необходимые силы.

Таково было положение на Западном фронте, когда к 24 сентября наше главное командование отдало свою директиву № 5570/оп./1256/ш., которую в силу ее принципиального значения мы приводим полностью:

«Командзап, командюгзап. командюж, командкаг, фронт. Москва, 24 сентября.

Основной задачей настоящего времени ставлю окончательную ликвидацию Врангеля в возможно короткий срок, в зависимости от которой на фронты возлагаются следующие задачи:

1) Западному фронту – своей главной задачей иметь восстановление боевых сил фронта и подготовку к решительному удару против поляков совместно с Юго-Западным фронтом.

Начало этой операции я предвижу не ранее середины ноября. В настоящее время Западному фронту, имея в виду всемерное сохранение живой силы, ее боевую подготовку, в мере возможности удерживать существующее расположение и отнюдь не допускать противника восточнее р. Шары.

Борьбой за занимаемое расположение надлежит воспользоваться для обстреливания и боевой подготовки дивизий, для чего надлежит, во-первых, не допускать боевого изматывания, а во-вторых, сохраняя постоянно большие резервы, сменять войска в боевых частях.

2) Юго-Западному фронту общая задача – выигрыш времени до подхода крупных подкреплений, которые будут даны после ликвидации Врангеля.

Для сего фронту всемерно сдерживать наступление противника и обязательно удерживать за собой линию Коростень – Житомир – Бердичев – Жмеринка. Эта линия не может быть вами утрачена ни при каких обстоятельствах, причем перечисленными пунктами мы должны владеть в полном значении этого слова.

О посылаемых Вам пополнениях в настоящее время и желательной группировке сил мною уже сообщено телеграммой № 5516/оп./1255/ш. 24 сентября.

3) Южному фронту проявить исключительную энергию для подготовки в кратчайший срок безотказного удара против войск Врангеля и безусловной окончательной его ликвидации, учитывая, что для сего в состав группы будет передана 1-я конная армия, передвигаемая в район Кременчуг – Елисаветград. Номер 5570/оп./1256/ш. Каменев, Васильев, Лебедев».

Как мы уже указали, известие о переправе противника на правый берег р. Немана было получено в штабе 3-й армии 24 сентября, причем штабу армии было уже известно о занятии м. Друскеники. К этому времени части 3-й армии занимали положение, показанное нами на схеме (см. схему № 20), причем 2-я стрелковая дивизия, переданная командзапом в распоряжение командарма 3-й, была на марше из м. Жирмуны в район м. Озеры.

Командарм 3-й тов. Лазаревич, получив сведения о занятии противником м. Друскеники, поставил в телеграмме следующие задачи своим дивизиям:

Начальнику 6-й стр. дивизии было приказано задержать наступление противника на линии фортов кр. Гродно и обеспечить район г. Гродно по восточному берегу р. Немана со стороны м. Друскеники.

Начальник 56-й стр. дивизии должен был выделить одну бригаду в армейский резерв, в г. Гродно, а остальными силами дивизии оборонять западный сектор фортов.

Начальнику 5-й стр. дивизии ставилась задача: удерживать свое настоящее положение, поддерживая вправо тесную связь с 56-й стр. дивизией, а влево с 16-й стр. дивизией 15-й армии.

Армейский резерв – 21-я стр. дивизия – передвигался в район м. Острина – с. Новоселки на р. Котре; дивизионная конница должна была выдвинуться в район м. Озеры, ведя разведку на м. Друскеники.

Последующими распоряжениями командарма 3-й задачи дивизиям, в связи с получением известий о том, что литовские войска отошли на фронт Меречь – Марцинканцы – Дубичи, были изменены следующим образом: 6-я стр. дивизия, командованию которой в оперативном отношении подчинялась и 56-я стр. дивизия, должна была оборонять район г. Гродно, обеспечивая его и с севера, со стороны м. Друскеники, причем еще одна бригада 56-й стр. дивизии переводилась в г. Гродно.

Для 5-й стр. дивизии задача оставалась прежняя.

21-я стр. дивизия должна была сосредоточиться к 9 часам 25 сентября в районе с. Нов. Руда, имея в виду в дальнейшем наступление в направлении Шкляры – м. Друскеники.

2-я стр. дивизия должна была сосредоточиться к 12 часам 25 сентября в районе м. Озеры – с. Верделишки и в дальнейшем наступать на Соболяны – ст. Друскеники.

Отсутствие определенных оснований для взаимодействия Литовской и Красной армий делало это взаимодействие зависимым от наличия доброй воли у того или иного войскового начальника Литовской армии. Такую субъективную точку зрения высказывал, например, начальник Генерального штаба Литовской армии Клещинский в беседе но прямому проводу с командзапом вечером 24 сентября.

В этот день командзап в беседе с Клещинским указывал на необходимость определенного выяснения взаимоотношений между обеими армиями ввиду обстановки, сложившейся на фронте Литовской армии. Командзап в этот еще день считал вполне возможным ликвидировать польскую активную группу в районе Сувалки – Гродно, но для этого необходимо было, по его мнению, полное взаимодействие с литовцами для выполнения одного общего плана действий. Командзап указывал Клещинскому, что литовское командование совсем не ставит нас в известность о том, что делается на его фронте.

Клещинский уклонялся от прямого ответа, ссылаясь на необходимость военной конвенции. Тем не менее Клещинский допускал всю пользу взаимодействия наших и литовских войск в создавшейся обстановке и предлагал ликвидировать упоминаемую командзапом польскую группу «простым фронтальным движением русского правого крыла на Августов».

В свою очередь командзап предлагал литовцам своим левым флангом перейти в наступление в направлении Марцинканцы – Друскеники – Привалка, в то время как армейские резервы нашей 3-й армии атакуют противника в общем направлении Острино – Друскеники, о чем уже отдано распоряжение.

Клещинский обещал дать окончательный ответ после переговоров с литовским министром обороны, и на этом разговор закончился. Реальных последствий он не имел.

В ночь с 24 на 25 сентября части 3-й армии, находившиеся еще на левом берегу р. Немана, покинули его и отошли на правый берег реки.

Это явилось, очевидно, следствием директивной телеграммы командзапа № 315/к. ф., помеченной отправлением из г. Лиды в 3 ч. 40 мин.[245]

Имея в виду спокойную подготовку к решительному наступлению, командзап приказал командарму 3-й, продолжая активные действия на своем правом фланге в направлении на Друскеники, на остальном фронте армии вывести свои силы на линию фортов Гродно и далее по р. Неману, обеспечив в своих руках владение тет-де-понами. Командарм 15-й в связи с этим должен был также начать отход на линию р. Неман и Роси, подготовляя переправы через р. Зельвянку.

Уклоняя несколько к востоку свой правый фланг, командзап, наоборот, требовал от 16-й и 4-й армий в центре не только упорной обороны, но и ликвидации последних успехов противника.

Переправившись на правый берег р. Немана, части 3-й армии заняли следующий боевой порядок:

6-я стр. дивизия заняла восточный берег р. Немана от с. Грандичи включительно до госп. двора Понемунь исключительно.

Южнее, от госп. двора Понемунь включительно до м. Лунно исключительно, располагалась 5-я стр. дивизия; 56-я стр. дивизия занимала г. Гродно и восточные форты крепости.

Части 21-й стр. дивизии, достигшие накануне м. Острино на исходе дня, уже в 6 часов 25 сентября приступили к выполнению отданного им приказания и двигались в район Нов. Руда.

Части 2-й стр. дивизии подходили также к намеченному для них накануне району м. Озеры, которого они должны были достигнуть к 12 часам 25 сентября.

На рассвете 25 сентября на основании новых сведений о противнике, который в течение 24 сентября, развивая свое наступление в пункте своего прорыва, овладел с. Гожа и двигался на с. Грандичи, занял ст. Друскеники и ст. Руда, командарм 3-й в телеграмме № 1256/оп./сек. ставил следующие задачи своим начальникам дивизий:

1) Начальник 56-й стр. дивизии должен был перейти в наступление в общем направлении на м. Привалка и к 24 часам 25 сентября овладеть районом Рыбница – Соболяны – Верхополье – Кринична – Гожа, наблюдая р. Неман к северу от с. Грандичи.

2) Начальнику 2-й стр. дивизии ставилась задача нанести решительный удар противнику в общем направлении на м. Друскеники, овладев к 24 часам 25 сентября районом Лихачи – Гадуны – Поречье – ст. Друскеники.

3) 21-я стр. дивизия, обеспечиваясь с северо-востока, должна была наступать в общем направлении на Шкляры и Друскеники и овладеть к 24 часам 25 сентября районом Моргевичи – Шкляры – Кобели, ведя разведку на Шумма и Марцинканцы.

4) 5-я и 6-я стр. дивизии должны были упорно оборонять линию р. Немана, выделив в армейские резервы по одной бригаде. Наконец, 21-я стр. дивизия также должна была оставить в армейском резерве одну стрелковую бригаду, которой первоначально надлежало расположиться в м. Нов. Двор.

Для выполнения этого приказа частям 21-й стр. дивизии предстояло сделать свыше 40 км, 2-й стр. дивизии предстояло пройти около 30 км и лишь частям 56-й стр. дивизии для достижения указанного им района с мест их расположения в момент получения этого приказа надлежало пройти только 20 км.

Если бы указанную группировку 3-й армии удалось осуществить, то три дивизии 3-й армии, наступая из уступов слева, вступили бы во встречный бой с двумя дивизиями противника (1-я пехотная дивизия легионеров, 1-я Литовско-Белорусская дивизия) и его двумя кав. бригадами (2-я и 4-я), в то время как две другие дивизии 3-й армии (5-я и 6-я), составляя заслон с запада, вели бы оборонительный бой против двух дивизий противника (1-й горной и 3-й пехотной дивизий легионеров), которые вели наступление на линию р. Немана и на форты г. Гродно.

Таким образом, можно прийти к выводу, что на западном фасе 3-й армии соотношение сил было совершенно одинаково, на том же участке ее, которому предстояло стать активным, мы могли бы иметь даже некоторое превосходство в силах.

Но нарушение расчета времени и пространства, особенно в отношении дивизий, уже накануне делавших форсированные марши, не обошлось даром.

21-я стр. дивизия после форсированного марша, причем ее 63-й стр. бригаде пришлось сделать до 40 км по проселочным дорогам, сосредоточилась лишь в районе Нов. Руда – Якубовичи; ее обозы и артиллерия только лишь к концу дня 25 сентября подтянулись к районам ночлега бригад и за наступлением ночи дивизия не могла приступить к выполнению поставленной ей задачи.

Части 2-й и 56-й стр. дивизий к выполнению задач, поставленных им командованием 3-й армии, не приступили вовсе[246].

В день 25 сентября боевые столкновения произошли лишь на фронте 5-й и 6-й стр. дивизий, причем настойчивые попытки противника переправиться на восточный берег р. Немана были отбиты.

То обстоятельство, что 21-я стр. дивизия достигла районов своего расположения без боевых столкновений с противником, и со стороны Гожи не ощущалось в этот день никакого давления на с. Грандичи, заставляет предположить, что противник, в свою очередь, ограничился лишь выставлением заслона против Гродно, развивая свой главный удар в восточном направлении в разрез между Литовской и нашей 3-й армией.

Действительно, к концу дня 25 сентября стало известно о новом глубоком проникновении польских частей в восточном направлении. В этот день Особая бригада 15-й армии, располагавшаяся в районе м. Жирмуны, имела столкновение с частями 4-й польской кав. бригады, а Литовская армия под натиском 1-й пех. дивизии легионеров осадила на высоту м. Радунь[247].

Неустойчивость Литовской армии внушала серьезные опасения нашему главному командованию.

25 сентября Главком телеграммой № 5577/оп. дает следующие указания командзапу:

«Немедленно выясните у литовского командования, под влиянием какого маневра поляков литовские части так жестоко осаживают, а равно, какие силы поляков против них.

Если поляки ведут глубокий маневр и значительными силами, то для нас является малоцелесообразным втягиваться в операцию по отбитию поляков в районе Друскеники и выгоднее будет сосредоточить всю 3-ю армию в районе Лид, с тем чтобы 15-я армия свой правый фланг оттянула к устью р. Шары и наблюдала течение р. Немана на участке Мосты – Беницы, так как при отходе левого фланга литовцев к м. Новый Двор удержание нами Гродно является для нас крайне рискованным и даже опасным не только для 3-й армии, но и 15-й. Одновременно с этим надлежит немедленно эшелонировать в глубину тылы 3, 15 и 16-й армий». Однако еще до получения означенной телеграммы в 20 ч. 45 мин. 25 сентября последовала директива командзапа за № 319/к.ф., в которой армиям Западного фронта ввиду «подозрительности поведения Литовской армии» и необеспеченности нашего правого фланга ставились следующие задачи:

1) 3-я армия: оставив арьергарды по линии р. Котры и Немана, усиленными переходами сосредоточиться в районе Жирмуны, Мыто, Лупеница, прочно обеспечивая свой марш-маневр занятием района Жирмуны – Дубичи.

2) Командарму 15-й предлагалось отвести свои войска на линию Голдов – Орле – Дашкевичи и далее за р. Шару.

3) 16-я армия должна была активно оборонять линию р. Шары от с. Дубровка до м. Биттень и далее по линии Бит-тень – ст. Косово – оз. Черное.

4) 4-й армии ставилась задача активной обороны на рубеже оз. Черное – ст. Осиповичи.

Наконец, командарм 16-й должен был направить дивизию ВОХР в район Молчадь – Валевка, а 8-ю стр. дивизию сосредоточить в районе м. Рубожевичи – Столбцы. В ночь с 25 на 26 сентября телеграммой № 5618/оп./1267/ш. Главком еще более уточнил свои распоряжения об оставлении правым флангом Западного фронта Гродненского района. «Настаивая на сосредоточении 3-й армии в районе Лида, – писал Главком, – так как обстановка на Литовском фронте внушает еще большие опасения… я также настаиваю на изменении разграничительных линий 3-й и 15-й армий – их надо опустить на юг». Далее Главком предупреждал командзапа, что противник с отходом наших сил за р. Неман, наверное, стянет свои силы, бывшие перед Гродно, на фронт 15-й и 16-й армий, и высказывал опасение, что у командзапа на этом направлении не хватит резервов, почему указывал на необходимость приготовиться к этому маневру противника.

Главком, кроме того, считал необходимым разработать вопрос о сосредоточении резервов в районе Молодечно. Равным образом, по его мнению, особенное значение приобретал вопрос о наличии наших сил в Ошмянах в том случае, если бы 3-я армия не успела сосредоточиться в районе г. Лиды.

День 25 сентября отмечается еще несколькими распоряжениями нашего командования, хотя и не относящимися непосредственно к Гродненской операции, но имевшими существенное значение для хода дальнейших операций обоих наших фронтов.

Будучи еще в г. Лиде, командзап директивой № 310/к.ф. от 25 сентября на основании директивы Главкома распорядился о переходе Конной армии в резерв Главкома, причем стрелковые дивизии, состоявшие при этой армии (24-я и 44-я стр.), переходили вновь в подчинение 12-й армии.

Конная же армия должна была следовать в район Кременчуга, где и сосредоточиться к 10 октября.

Опасения о том, что 3-я армия не успеет сосредоточиться в районе Лиды, были, по-видимому, не чужды и командзапу.

Вечером 25 сентября он приказал комплектовавшуюся в районе м. Сморгонь 18-ю стр. дивизию перебросить в район м. Крево-Богданов, причем в Сморгони эта дивизия должна была оставить только заслон[248].

Вторая телеграмма Главкома, побуждающая к оставлению района Гродно, вызвала следующий ответ командзапа:

«Главкому

Минск 21 сентября 20 г. 20 час.

На № 5610/оп./1267/ш.

В связи с подозрительным поведением литовских войск, которые позволяют польским кав. частям двигаться вдоль их фронта Марцинканцы – Радунь, я еще вчера отдал приказ отойти: 3-й армии на линию Жирмуны – Мыто – Лупеница; 15-й армии за р. Лебеду и р. Шару и 16-й армии за р. Шару. По выходе 3-й армии в район г. Лиды возьму из нее в свой резерв две стрелковых дивизии. Полагаю, что поставленная вами задача упорной обороны р. Шара, весьма возможно потребует или ввода в дело значительных резервов, или неполного выполнения поставленной задачи, так как противник, по-видимому, задался целью выхода на линию старых германских окопов. Кроме двух дивизий из 3-й армии, возьму в свой резерв дивизию ВОХРа, 11-ю стр. дивизию. В первых числах октября закончим формирование 4-й и 18-й стр. дивизий. Разграничительная линия между 3-й и 15-й армией снижена к югу. № 1437/ш.».

Директивной телеграммой № 541/оп. от 25 сентября командарм 3-й организовал отход своей армии на 26 и 27 сентября следующим образом:

21-я стр. дивизия должна была 26 сентября достигнуть района Радунь – Заблотце, а 27 сентября сосредоточиться в районе м. Радунь – с. Личунцы.

2-я стр. дивизия 26 сентября должна была занять фронт м. Собакенцы – с. Сухари, а далее ее фронт должен был проходить по р. Котре до с. Бобровня.

27 сентября дивизия должна была отойти на фронт Преленская – Бакшты – Лычковцы.

5-я стр. дивизия 26 сентября должна была занять фронт Бобровня, исключительно – линия р. Котры – с. Ковши включительно, а 27 сентября отойти на фронт Шинковцы – Щучин включительно.

56-й стр. дивизии ставилась задача 26 сентября сосредоточиться в районе Демброво – Андрющевцы, а 27 сентября перейти в район Вавпорка – Дилев – Мыто.

Наконец, 6-я стр. дивизия, следуя с тяжелой артиллерией армии, 26 сентября должна была сосредоточиться в районе м. Щучин, а 27 сентября перейти в район Лебеда – Радзевонишки.

33-й Куб. дивизии вместе с особой бригадой 15-й армии, переданной в подчинение командарма 3-й, была дана задача: 26 сентября выдвинуться из района г. Лиды на фронт ст. Гавья – Журмуны и удерживать этот фронт в течение 27 сентября.

Таким образом, окончательная концепция операции выхода 3-й армии из-под флангового удара сводилась к веерообразному расположению кордонов на протяжении 120 км по дуге, выпуклостью своею обращенной на северо-запад, четырех стрелковых дивизий армии (33, 21, 2, 5-я), с расположением в центре этой дуги двух остальных дивизий армии (56-я и 6-я)[249]. Чтобы судить о возможностях такого геометрического построения армии, необходимо обратиться к некоторым расчетам во времени и пространстве.

Частям 21-й стр. дивизии для выполнения поставленной им задачи на 26 сентября предстояло выполнить переход свыше чем в 40 километров по трудной проселочной дороге.

Такие же примерно расстояния предстояло покрыть и прочим дивизиям армии при выполнении поставленных им задач. Учитывая то обстоятельство, что части 3-й армии уже накануне не были в состоянии осилить таких переходов, вероятнее было предположить, что и на этот раз не все дивизии выполнят поставленные им задачи, особенно учитывая вероятность столкновения с противником.

Отход должен был обеспечиваться 5-й стр. дивизией, которая должна была начать свой отход на указанный ей фронт после прохождения 6-й и 56-й стр. дивизиями района расположения частей 5-й стр. дивизии.

Это распоряжение фактически передавало организацию отхода в руки отдельных начальников дивизий, и планомерность отхода зависела исключительно от проявления начальниками дивизий доброй воли к согласованию своих действий, а так как этого не случилось, то уже в первый же день отхода произошли события, не предвиденные ни командованием 3-й армии, ни командованием некоторых дивизий этой армии.

Причиной нарушения порядка отхода с самого первого дня начала марш-маневра были, с одной стороны: активное вмешательство противника, а с другой стороны, отступление от буквы приказа, в силу причин, которые нам установить не удалось, командованиям 5-й стр. дивизии.

Эта последняя, вместо того чтобы дождаться на р. Немане отхода частей 6-й и 5-й стр. дивизий от г. Гродно, сама начала первой отход с линии р. Немана, чем тотчас же воспользовались части 1-й горной польской дивизии, переправившиеся на восточный берег р. Немана и распространившиеся по восточному берегу реки до шоссе из Гродно на Лиду.

В силу этого обстоятельства 6-я стр. дивизия, отходившая позднее по этому шоссе, была обстреляна противником в районе с. Обуховичи, понесла потери, и в происшедшем беспорядке часть дивизии прорвалась на м. Щучин, а арьергардная ее бригада, обойдя с. Обуховичи кружным путем, присоединилась к дивизии, которая к концу дня 26 сентября достигла м. Щучин.

56-я стр. дивизия отходила но тому же шоссе, что и 6-я стр. дивизия, но позже ее; встреченная огнем противника из района с. Обуховичи, дивизия подтянулась и энергично атаковала противника, который начал отходить к своим переправам, но был отрезан от них 56-м кав. полком, причем в наши руки попали 220 человек пленных 4-го польского Подхалянского полка, 6 орудий Гочкиса и 12 пулеметов. Два батальона 4-го польского Подхалянского полка были уничтожены полностью. Дальнейший переход дивизия совершала без помех со стороны противника и к концу дня 26 сентября также достигла назначенного ей района.

С 2-й и 21-й стр. дивизиями дело обстояло иначе. Им пришлось отходить, имея дело с противником, наседавшим на их фланги, поэтому часть их сил была вовлечена в бои с противником, часть сил уклонилась от них, и в общем эти дивизии, значительно разбросавшись в пространстве, задач своих полностью не выполнили.

Приказ об отходе на новую линию был получен штабом 2-й стрелковой дивизии в 3 часа 26 сентября. Дивизия выступила побригадно утром 26 сентября, уклоняясь от столкновений с противником, который угрожал пути отхода бригад с севера. 5-я бригада этой дивизии к концу дня 26 сентября оказалась в районе м. Василишки, 4-я бригада отошла в с. Пляты (4 км к северу от м. Щучин), и 6-я стр. бригада, потерявшая всякую связь с своим штабом дивизии, расположилась в м. Острино, откуда ее комбриг случайно связался с командармом 3-й и от него получил приказ удерживаться в м. Острино до полудня 27 сентября.

В ночь с 26 по 27 сентября, тотчас по получении в 21-й стр. дивизии приказа об отходе, противник энергично атаковал 63-ю стр. бригаду 21-й стр. дивизии в районе с. Нов. Руда. Бригаде удалось оторваться от противника ценой тяжелых потерь. Она двинулась на с. Острино, чтобы оттуда через м. Новый Двор выйти в район м. Собакенцы, но, получив сведения о занятии м. Новый Двор противником, очевидно, не желая вступать с ним в бой вторично, свернула на м. Василишки, где комбриг, в свою очередь, вступил непосредственно в связь с командармом 3-й и лично от него получил указания на следующий день.

62-я и 61-я стр. бригады той же дивизии, следуя в район м. Радунь, в пути имели лишь небольшие перестрелки с противником, но, подходя к с. Заблотце, они обнаружили, что это селение уже занято противником. 62-я стр. бригада выбила противника из с. Заблотце и отбросила его на восточный берег р. Плессы, готовясь продолжать наступление на м. Радунь, но наступившая темнота положила конец бою.

33-я Куб. дивизия заняла указанный ей фронт; в течение всего дня на ее фронте происходили усиленные поиски разведчиков.

Таким образом, приходится признать, что уже 26 сентября организация марш-маневра 3-й армии нарушилась настолько, что не только дивизии, но и частично бригады вышли уже из рук непосредственно объединяющих их командных инстанций. В течение 27 сентября противнику удалось глубоко вклиниться в колонны 3-й армии, разрезав их пополам.

Заняв с утра м. Василишки, противник принудил 21-ю стр. дивизию начать спешно свой отход на м. Мыто, так как ее попытки форсировать р. Плессу окончились неудачей и командование дивизией опасалось, что 21-я стр. дивизия попадет в мешок.

Одна из колонн противника спустилась из м. Василишки еще более к югу и, заняв переправы через р. Лебеду у м. Лебеда, преградила путь дивизиям 3-й армии, ночевавшим западнее этой реки (6, 56, 5-я). В голове наших отступавших дивизий следовала 6-я стр. дивизия, которой пришлось прорываться через м. Лебеда, выбивая оттуда противника. Пробившись через м. Лебеда, 6-я стр. дивизия оставила на переправах одну бригаду, которая вновь была атакована противником и попала было в трудное положение, но в это время к переправам подошли части 5-й и 56-й стр. дивизий, а также и присоединившаяся к ним 2-я стр. дивизия. План прорыва был установлен на совместном совещании начдивов. Все три дивизии на узком фронте одновременно атаковали противника. После непродолжительного боя противник был сбит и отброшен от реки, причем в наши руки попало около 500 человек пленных. Прорвавшись, вернее, отбросив сосредоточенным ударом противника, преграждавшего им путь, 2, 56 и 5-я стр. дивизии продолжали путь в указанные им районы.

Пока 2-я Литовско-Белорусская дивизия тщетно старалась преградить путь главной массе дивизий 3-й армии, обходная колонна противника в составе 1-й добровольческой дивизии и кавалерии стремилась проникнуть к г. Лиде и под вечер 27 сентября выбила части 33-й стр. дивизии из м. Жирмуны.

В связи с неустойкой 33-й стр. дивизии в районе м. Жирмуны командарм 3-й вечером 27 сентября отдал приказ, согласно которому 33-я Куб. дивизия должна была восстановить положение в районе Жирмуны, 21, 55 и 6-я дивизии оборонять подступы к г. Лиды по линии р. Дзитвы; 2-я и 5-я стр. дивизии выводились в армейский резерв восточнее и северо-восточнее г. Лиды.

Однако этим распоряжениям не суждено было осуществиться. Противник вновь атаковал 33-ю Куб. дивизию и отбросил ее к востоку. Воспользовавшись тем, что путь на г. Лиду с севера был открыт, он занял ее раньше, чем дивизии, назначенные в армейский резерв, успели миновать ее. Снова на совещании начдивов решено было совместными усилиями прорываться на восток, но на этот раз не было полного единодушия в осуществлении плана, из-за чего частям 3-й армии не удалось прорваться через Лиду, вернее, они не пробовали этого сделать, а стремились выйти из-под ударов противника, обходя г. Лиды с юга. Это им удалось сделать, но с большими потерями пленными, теряя при этом целые войсковые части, причем наиболее сильно пострадала 21-я стр. дивизия.

Неудача под Лидой повлекла за собою важные последствия для армий Западного фронта. 28 сентября Главком телеграфировал командзапу:

«Сегодняшняя обстановка в 3-й армии сложилась исключительно невыгодно для нас. Очевидно, что части выйдут потрепанными и утратившими боеспособность. Кубанская бригада не может справиться с двумя полками противника и этим ставит в невозможность 3-ю армию остановиться в районе Лиды. Надо иметь в виду дальнейший отход, с тем чтобы части 3-й армии сосредоточились в районе Ошмяны, хотя бы в новом составе дивизий. 15-я армия должна тоже осадить хотя бы на линию Лида – Барановичи. Потеря Шары для нас крайне тяжела, но, очевидно, это неизбежно. Телеграфируйте ваше решение. № 657/оп.

Вечером того же дня директивой № 1488/оп./сек. командзап назначил новый общий отход армий Западного фронта. Ко 2 октября 3, 15 и 16-я армии должны были отойти на линию старых русско-германских окопов. Предварительно эти окопы должны были быть заняты армейскими резервами, которые бы приступили немедленно к уничтожению тех участков старых германских окопов, которые не предполагалось занимать нашими войсками. 16-я армия должна была удерживать Барановический узел до полудня 2 октября.

Общая политическая обстановка требовала от наших армий полного напряжения в отстаивании занятой ими территории.

Председатель РВСР в своем приказе за № 242 от 24 сентября, переданном в штабы фронтов телеграммой за № 01387/ оп./сек., указывал войскам, что ВЦИК 23 сентября постановил обратиться к польскому правительству с предложением заключить в десятидневный срок перемирие и подписать основные условия мира, причем для избежания зимней кампании наше правительство шло на значительные уступки.

Поскольку отход 3-й армии был организован на широком фронте, управление им приобретало существенное значение. Но интересы управления как командованием армии, так и командованием некоторых дивизий были соблюдены, по-видимому, недостаточно, что сразу же, с первого дня, отразилось на порядке марш-маневра. Армейское командование выпускало из рук дивизии, командования дивизий выпускали из рук бригады. В результате получилась большая разброска бригад и дивизий в пространстве, что несомненно принесло бы еще более тяжкие последствия, если бы противник сумел захлестнуть правый фланг и тыл 3-й армии более солидной петлей. Этого не случилось. Импульс польского наступления слабел, сам растворяясь в пространстве. Поэтому как только отступавшие дивизии 3-й армии успевали собраться в более значительный кулак, они без труда рвали паутину польского охвата. Отсюда естественно возникает вопрос – не было бы лучше 3-й армии отступать более компактными колоннами, наподобие того, как это сделала 3-я польская армия, отходя от Киева и имея при одной из этих колонн полевой штаб армии? Предположительно, что в этом случае интересы управления выиграли бы более.

Нам предстоит теперь обратиться к другой операции противника, менее значительной по размерам на противоположном фланге Западного фронта, но имевшей также немаловажные последствия и во времени совпавшей и Гродненской операцией, но прежде чем перейти к ней, мы в двух словах коснемся боевых событий, происшедших на участках 15-й и 16-й армий за время только что описанной операции.

Одновременно с Гродненской операцией противник развивал энергичное давление на стык 15-й и 16-й армий, причем осью его наступления служило шоссе Белосток – Волковыск.

23 сентября противник прорвался на стыке этих армий, захватил г. Волковыск и начал развивать свой успех, отжимая правый фланг 48-й стр. дивизии – правофланговой дивизии 16-й армии к югу-востоку. Однако контрудар армейского резерва 15-й армии – 27-й стр. дивизии не только вернул обратно в наши руки Волковыск, но и дал нам частный успех в виде тяжкого поражения 15-й Великопольской пех. дивизии, причем она потеряла орудия и пленных.

Эта частная победа дала нам несколько дней спокойствия, но 26 сентября наши части вновь принуждены были оставить г. Волковыск в связи с нашей неустойкой на гродненском направлении[250].

В связи с отходом 3-й армии 15-я и 16-я армии также отходили сначала на линию р. Шара, а затем старых русско-германских позиций, причем никаких особо примечательных боевых событий на их фронтах за это время не произошло.

Одновременно с отходом главных сил Западного фронта к востоку продолжался отход на восток и 12-й армии, причем лесисто-болотистый район долины р. Припяти, отделявший эту армию от главных сил Западного фронта, заставлял ее оперативно более тяготеть к Юго-Западному фронту, почему эта армия 26 сентября была вновь подчинена командованию Юго-Западного фронта с возвращением в ее состав 24-й и 44-й дивизий[251].

Развивая удар в охват флангов армий Западного фронта, противник, как мы видели выше, на севере развивал свой главный удар на стыке между Литовской армией и нашей 3-й армией; на юге не менее упорно он стремился к развитию энергичных действий на ровенском направлении и добился значительного отхода на уступ назад 12-й армии. Действия противника на участках 15-й и 16-й армий могли иметь значение ударов, сковывающих наши силы в центре, чтобы воспрепятствовать переброске наших резервов. Но, действуя на центральном участке нашего Западного фронта, противник также стремился к нанесению ударов по стыкам наших армий.

Такой образ действий облегчался для него еще и тем обстоятельством, что эти стыки приходились в районе или поблизости от крупных железнодорожных магистралей, являвшихся осями наступления более значительных сил противника.

В результате такого образа действий противника для нашей 4-й армии создалось к концу сентября положение, когда главные ее силы оказались в сильно выдвинутом положении по отношению к осадившим назад 16-й и 12-й армиям на узком водоразделе между p. Ясельдой и Припятью. Постепенно растягивая свой левый фланг, по мере отхода 12-й армии вдоль Днепровско-Бугского канала и р. Припяти, 4-я армия в 20-х числах сентября располагалась на растянутом фронте протяжением около 150 километров, вытянувшись вдоль него кордоном, причем головная бригада 10-й стр. дивизии, прибывшая в распоряжение командования 4-й армии, также пошла на образование этого кордона.

Положение южного фаса 4-й армии не представляло ничего особенно угрожающего до тех пор, пока главные силы противника, действовавшие южнее Полесья, имели главным объектом своих действий наши 12-ю и 1-ю конную армии.

Появление в лесисто-болотистом углу между p. Припятью и Стырью предприимчивого и дерзкого партизана Булак-Балаховича с его отрядом авантюристов, состоявшим из трех родов войск, общей численностью до 1000 человек с несколькими орудиями, могло сделать тылы и коммуникационные линии 4-й армии объектом покушений этого партизана.

Поэтому командование 4-й армии сосредоточило следовавшие в его распоряжение 28-ю и 29-ю стр. бригады 10-й стр. дивизии со штабом дивизии в районе г. Лунинца.

Переправившись через р. Припять, 10-я стр. дивизия (без 30-й стр. бригады, по-прежнему непосредственно подчиненной командованию 4-й армии) должна была движением на Ковель активно обеспечить Лунинецкое направление.

Оживление, наступившее на всем Западном фронте в конце сентября, не миновало и участка 4-й армии.

Оттеснив ее главные силы из района Кобрина, противник 24 сентября развивал энергичный нажим на участке 57-й стр. дивизии и вновь принудил ее отойти к востоку. Положение армии к концу дня 24 сентября указано на прилагаемой схеме № 21.

В ночь с 24 на 25 сентября приказом № 33 командарм 4-й Шуваев ставил следующие задачи своим дивизиям:

55-я и 57-я стр. дивизии должны были обороняться на занятых ими накануне рубежах, установив связь с левофланговой стр. дивизией 16-й армии, отошедшей на линию р. Ясельда и занимавшей предмостное укрепление у м. Картузская Береза, а влево наблюдая за Днепровско-Бугским каналом; при этом левофланговая бригада 57-й стр. дивизии должна была отбросить мелкие части противника, переправившиеся через канал. 17-я кавд, оставив один полк для наблюдения за участком канала от белозерского водопровода до тракта из Любашева на Пинск, остальными силами должна была сосредоточиться в районе г. Дрогичина и поступить в армейский резерв.

30-я стр. бригада должна была вновь овладеть м. Любашево, из которого она была недавно выбита противником.

Наконец, 10-я стр. дивизия получила задачу главными своими силами сосредоточиться в районе м. Видибор, м. Столиц и с рассветом 25 сентября перейти в наступление на фронт Витчевка – Городно – Высоцк и к концу дня 25 сентября занять его.

Командарм 4-й уже 25 сентября расценивал положение главных сил своей армии как опасное. Телеграммой № 02106 от 25 сентября он испрашивал разрешения командзапа отвести главные силы армии на фронт р. Ясельда – Хомск – оз. Песчаное – ввиду того что с отходом левого фланга 16-й армии за р. Ясельда, а правого фланга 12-й армии в район м. Столин оба фланга 4-й армии «оказались на весу».

Последствия такого положения, особенно при наличии такого энергичного и предприимчивого противника, каким был Булак-Балаховнч со своим партизанским отрядом, не замедлили сказаться.

Уже 26 сентября он прорвался через южный фас расположения 4-й армии, сбив нашу заставу у Невельской переправы и разрушил железнодорожный путь у ст. Молотковичи. Известие об этом происшествии вызвало директиву командзапа за № 1432/оп./сек. от 26 сентября, в которой 4-й армии ставилась задача разбить и отбросить части Балаховича за р. Припять, для чего командарм 4-й должен был сосредоточить возможно большее количество резервов, а линию своего фронта отнести назад на м. Мотоль – ст. Молотковичи – Хойна. Кроме того, командарм 16-й должен был двинуть одну бригаду 8-й стр. дивизии по тракту Несвиж – Логишин и выдвинуть один бронепоезд на участок Лунинец – Пинск.

Однако успешное продвижение 10-й стр. дивизии в день 26 сентября, причем ее главные силы заняли район Погост-Заречный – Городно – Столин, установив связь с правым флангом 12-й армии – 58-й стр. дивизией, побудило командзапа внести поправку в свои первоначальные распоряжения.

Но в день 26 сентября события в тылу 4-й армии приняли оборот, который на некоторое время нарушил планомерность управления этой армией.

В тот же день, когда противник форсировал Невельскую переправу, то есть 2 сентября, он ворвался и в г. Пинск, где в то время находился штаб 4-й армии.

Гарнизон г. Пинска – запасный полк и наскоро собранные отряды из тыловых учреждений не оказали противнику достаточного сопротивления.

Часть штаба армии успела прорваться на поезде в Лунинец, командарм же, наштарм и член РВС отправились верхами к главным силам армии, которые находились еще значительно западнее г. Пинска.

Таким образом, налетом Булак-Балаховича на Пинск и управление 4-й армии, и сама она оказались разрезанными на две части, и часть ее, оказавшаяся к востоку от р. Ясельда, начала управляться непосредственно распоряжениями командующего Западным фронтом.

Тотчас по получении известия о взятии противником Пинска командзап приказал отвести 10-ю стр. дивизию в район Лунинца, оставив в районе Видибор – Столин отряд для наблюдения за этим районом и для прикрытия направления на Давид-Городок.

Телеграммой № 1443 от 27 сентября наштазап передавал оставшейся в Лунинце части управления 4-й армии приказание командзапа об отводе частей 4-й армии, находившихся западнее Пинска, на фронт Мотоль – Моисеевичи, а их обозов в район Логишин – Ганцевичи.

Однако успешное продвижение частей 10-й стр. дивизии в промежутке между р. Стырь и Горынь и возможность развить этой дивизией активные действия во фланг и даже в тыл противнику, действующему либо против 4-й, либо против 12-й армии, побудили вскоре командзапа изменить свои распоряжения относительно 10-й стр. дивизии. Телеграммой № 1458/оп. в ночь с 26 на 27 сентября наштазап давал следующие указания в отношении 10-й стр. дивизии: 28-й стр. бригаде остаться в районе Погост-Заречный – Серники, выслав отряд для занятия Невельских переправ, и силами до одного полка занимать район Речица – Высоцк – Миляги, ведя разведку в южном направлении.

Остальные два полка 10-й стр. дивизии было приказано перебросить к северу от Припяти и, оставив резерв в районе Лунинца, выдвинуть часть сил к р. Ясельду[252].

Распоряжения командзапа в отношении частей 4-й армии, находившихся западнее г. Пинска, были весьма трудно осуществимы за отсутствием связи с этими частями, тем не менее оставшийся временно и за командарма, и начшарма начальник оперативного управления отдал приказ по армии за № 36, которым частям армии ставились следующие задачи:

1) 55-й стр. дивизии отойти на линию м. Мотол включительно – с. Табулки включительно.

2) 57-й стр. дивизии отойти на линию Табулки исключительно – Моисеевичи включительно, сосредоточив главные силы дивизии на переправе через р. Ясельд на большой дороге на Логишин.

3) 30-я стр. бригада фланговым маршем через Вулька-Юхновичи – Оброво – Скорятичи должна была отойти на фронт Моисеевичи исключительно – Подболотье включительно.

3) Начальник 17-й кав. дивизии должен был прикрывать отход 55-й и 57-й стр. дивизий, «двигаясь арьергардом на с. Моисеевичи». Дивизии должны были отходить усиленными переходами, делая в день не менее 40 км.

Эти распоряжения не могли быть получены и осуществлены вышеупомянутыми частями за отсутствием связи с ними, поэтому больший интерес представляют распоряжения в отношении 10-й стр. дивизии.

Ее начальнику указывалось следующее: спешно перебросить один стрелковый полк по маршруту Вуйвичи – Молодельчицы – Парохонск на ст. Парохонск, откуда последний должен был связаться со штабом армии и выдвинуться к переправе через р. Ясельд. Остальным частям 28-й и 29-й стр. бригад (то есть всего четырем полкам) ставилась задача прочно закрепиться на рубеже Ласицк – Городно – Речица – Высоцк включительно, ведя глубокую непрерывную разведку в сторону с. Погост-Заречный, Бродница, Золотое.

Для непосредственного обеспечения железнодорожной переправы через р. Ясельд и вообще магистрали Пинск – Лунинец в ожидании прибытия на ст. Парохонск полка из состава 10-й стр. дивизии штарм 4-й сформировал импровизированный отряд из тыловых команд учреждений и заведений армии, который был выдвинут к переправе через р. Ясельд.

Независимо от распоряжений, передаваемых командзапом, через оставшиеся в Лунинце органы управления 4-й армии, он и сам непосредственно старался войти в связь с дивизиями этой армии, находившимися западнее меридиана г. Пинска.

Пользуясь радио, командзап приказал отрезанным дивизиям 4-й армии, впредь до прибытия к ним командарма Шуваева, выполнять приказания начдива 57-й стр.; в своих указаниях этим дивизиям он также требовал от них совершения в первый переход до 40 км.

Докладывая эти свои распоряжения по прямому проводу Главкому, командзап расценивал положение 10-й стр. дивизии в углу между p. Стырь и Горынь как опасное.

По поводу возникшей у Главкома мысли о передаче этой дивизии в 3-ю армию командзап высказался о нежелательности этой меры впредь до выяснения обстановки в 4-й армии.

Учитывая необходимость возможного дальнейшего усиления этой армии, командзап принимал меры для немедленного приведения в порядок 4-й дивизии, которая, кроме одного эшелона, уже сосредоточилась в г. Речице. Общее положение дел на фронте вынудило командзапа принять подготовительные меры по разгрузке тыла фронта.

Он докладывал Главкому, что тыловые учреждения штаба фронта и управление снабжения им отправлены в г. Смоленск; эти мероприятия были одобрены Главкомом.

Отряд Булак-Балаховича, прорвавшийся в г. Пинск, оказался, по-видимому, слишком слабым, чтобы развить особенно энергичные действия на периферии Пинского района. Поэтому главные силы 4-й армии смогли благополучно осуществить свой отход. В беседе по прямому проводу с Главкомом от 29 сентября командзап мог уже сообщить ему, что 55-я стр. дивизия еще 28 сентября заняла указанный ей участок на линии р. Ясельд и что 57-я стр. дивизия и 30-я стр. бригада также подтягивались к указанным им районам.

Равным образом противник совершенно не беспокоил части 10-й стр. дивизии, находившиеся южнее р. Припять.

29 сентября командзап считал, что «4-я армия выкарабкалась», тем более что 24-я стр. бригада 8-й стр. дивизии уже выходила в район Лотишина.

Успокоившись за судьбы 4-й армии, главное командование и командование Западного фронта вновь было озабочено обстановкой на участке 3-й армии в связи с захватом противником г. Лида, причем главные силы этой армии вновь оказывались временно без связи и с своим командованием.

29 сентября командзап имел лишь случайные и отрывочные сведения об обстановке на участке 3-й армии.

О передвижении и месте нахождения ее частей приходилось судить по месту нахождения их обозов или по сведениям, получаемым случайным путем из других армий.

Обстановка на участке 3-й армии потому тревожила Главкома, что он опасался, как бы с развитием успехов противника на участке 3-й армии не пострадала и 15-я армия[253].

Используя энергично свои успехи, противник сильно теснил и центр Западного фронта, каковым можно считать 16-ю армию.

Эта последняя в связи с оттяжкой бывших в ее районе фронтовых и армейских резервов оставалась предоставленной собственным своим силам, если не считать 8-й стр. дивизии, едва только начинавшей становиться на ноги после сильных потерь, понесенных ею в боях на р. Висле, причем наиболее боеспособная ее бригада – 24-я стр. – была уже двинута в район м. Логишина. Все ранее находившиеся в распоряжении командзапа резервы, бывшие за центром Западного фронта, были уже введены в дело на флангах.

Последний из них – дивизия ВОХР под командой тов. Павлова, передвигалась командзапом в район м. Будслав (60 км северо-восточнее м. Молодечно), ввиду того что «правый фланг 3-й армии все время обтекают польские части, проходящие по литовской территории».

Совпадение во времени Гродненской и Пинских операций противника, сильно расстроивших фланги Западного фронта и принудивших нас откинуть их назад, явилось побудительным мотивом к отходу армий Западного фронта на линию старых русско-германских окопов, в чем и заключались существенные результаты обеих этих операций для нашего противника.

Упорные бои по всему протяжению Западного фронта позволили с большим или меньшим приближением установить те силы противника, которые он на этот раз ввел в дело.

Штаб Западного фронта исчислял действующие против армий Западного фронта силы противника следующим образом:

1) На Польско-Литовском фронте – 9600 штыков, 1800 сабель, 96 легких и тяжелых орудий.

2) На Гродненском направлении– 12 000 штыков, 21 000 сабель, 99 легких и тяжелых орудий.

3) На Слонимском направлении – 15 900 штыков, 1200 сабель, 180 легких и тяжелых орудий, причем в ближних резервах на этом направлении было еще сосредоточено 5900 штыков, 780 сабель, а всего таким образом на Слонимском направлении было 21 800 штыков, 1980 сабель.

4) На Пинском направлении – 4400 штыков, 650 сабель, 56 легких и тяжелых орудий.

5) На Сарненском направлении – 9000 штыков, 200 сабель, 96 легких и тяжелых орудий.

6) На Ровенском направлении – 15 200 штыков, 4000 сабель 237 легких и тяжелых орудий.

Всего же перед армиями Западного фронта: на фронте 66 100 штыков, 10 550 сабель, 766 легких и тяжелых орудий. В резервах первой линии 7100 штыков, 780 сабель, и 48 легких и тяжелых орудий. Наконец, в глубоких резервах Польского фронта насчитывалось до 26 000 штыков и 7000 сабель.

30 сентября директивной телеграммой № 1545/оп./сек. командзап приказывал: командарму 16-й установить связь с правым флангом 4-й армии. Командарму 4-й, оставив на фронте Огинский канал – р. Ясельд – Столин – Давид-Городок – Рудня – Симоновичи – Замошье передовые части, главные силы армии немедленно сосредоточить в районе ст. Ганцевичи и ст. Лунинец, причем 55-ю стр. и 17-ю кав. дивизии надлежало вывести в резерв в район Глуск – Копатковичи не позднее 8 октября.

В своей беседе с Главкомом по прямому проводу 1 октября командзап следующим образом высказывался относительно своих дальнейших предположений и намерений: «Для дальнейших действий считаю необходимым вывести в глубокий тыл дивизий стрелковых пять-шесть, а также выведу из болот 17-ю кав. дивизию. В счет этих дивизий входят 4-я и 18-я». Командзап опасался конвенции между Польшей и Литвой, хотя бы только в отношении железнодорожных перевозок, так как при этом мы «не оберемся неприятностей под Поставами», и докладывал о том, что его распоряжением запасная армия фронта спешно формирует пограничный полк силой в 2000 штыков, который и выбрасывается в Поставы. Окончательно свои задачи командзап формулировал так:

«Оборонять линию русско-германских окопов, загнув фланг 4-й армии, и вывести сильные резервы для укомплектования примерно до Березины, чтобы им стоять спокойно».

Как показал ход дальнейших событий, нам не удалось удержаться и на линии прежних русско-германских окопов. Однако, прежде чем перейти к тому последнему акту кампании, начало которого знаменуется очищением нами линии русско-германских окопов, представляется необходимым сделать несколько выводов общего порядка.

Группировка польских сил в том виде, как она определилась к концу сентября и нами показана выше, достаточно ясно выражает идею польского наступления: главный удар на минском направлении, для чего в районе Волковыск – Слоним противником сосредоточен наиболее сильный кулак – численностью свыше 20 тысяч штыков, и вспомогательные операции на Ровненском и Пинском направлениях. Таким образом, наступательный план противника на Белорусском театре преследовал, очевидно, цель стратегического прорыва центра нашего Западного фронта.

Операции противника на Украинском театре, судя по группировке его сил на этом ТВД, имели, очевидно, целью действия но кратчайшим путям на важнейшем для нас Киевском направлении. Действительно, на направлении Ровно – Киев противник сосредоточил до 15 тысяч штыков, имея притом на ближайшем с севера Сарненском направлении еще 9 тысяч штыков.

Группы Гродненского и Минского направлений, так же как и группы Ровенского и Сарненского направлений, находились в взаимной оперативной связи между собою. Таким образом, группа Пинского направления являлась как бы связующей между армиями противника, действующими на Белорусском и Украинском театрах.

Однако из хода операций вытекает, что наиболее решительные по своим результатам операции развились именно на участках польских групп вспомогательного назначения, то есть гродненском и пинском направлениях.

Особо благоприятные обстоятельства и там и тут способствовали развитию польского маневра на этих направлениях до размера операции, сопровождавшейся значительными результатами для противника, быть может, и непредвиденными им вовсе.

Отсутствие связи в действиях между Литовской и 3-й армией как результат отсутствия определенного соглашения о взаимодействии литовских и наших войск, конечно, чрезвычайно облегчило противнику его охватывающий маневр нашего правого фланга по территории Литвы. К этому надо еще добавить малую боевую и моральную устойчивость Литовской армии и начинавшее становиться двусмысленным в отношении наших войск поведение литовских правительства и командования.

Что касается до условий, благоприятствовавших достижению решительных для противника успехов на пинском направлении, то тут прежде всего противнику благоприятствовало само положение 4-й армии и свойства местности к югу от Припяти.

Выдвинутое острым клином вперед по отношению к фронту 16-й и 12-й армий, это положение делало весьма чреватым последствиями удар по основанию этого клина, особенно с юга со стороны Ковеля, что и было сделано партизанским отрядом Булак-Балаховича.

Однако эта попытка, хотя и увенчавшаяся успехом, была предпринята малыми силами, почему в сущности имела чисто местное тактическое значение, хотя и произвела достаточно сильное моральное впечатление.

Булак-Балахович в течение нескольких дней не смог развить своего успеха, и главные силы 4-й армии в достаточном порядке и своевременно отошли за р. Ясельд.

Положение 10-й стр. дивизии в углу между p. Стырь и Горынь на стыке, вернее, в промежутке между внутренними флангами 4-й и 12-й армий, укрытой в болотистых лесах этого участка Полесья, выходами из которых в сторону г. Ковеля и Киево-Ковельской железной дороги она уже овладела, было, конечно, весьма выгодно в стратегическом отношении, так как давало возможность ей нанести удар во фланг и тыл группе противника, действующего от Ковеля на Пинск или от Ковеля в направлении на Сарны, но для того чтобы удар ее не растворился в пространстве и оказал существенное влияние на ход операций той или другой из наших армий и вызвал бы вообще значительную перемену в обстановке, его, конечно, надлежало бы нанести более значительными силами. Во всяком случае активность обеспечения Лунинецкого направления, благодаря усиленному продвижению вперед 10-й стр. дивизии, принесла свои плоды в том отношении, что противник для своего выхода в тыл 4-й армии вовсе не мог использовать этого направления.

Расчеты командования Западного фронта на скорый переход в наступление строились на надеждах скорого восстановления материальной и боевой мощи дивизий, пострадавших и боях на берегах р. Вислы и остатков дивизий 4-й армии, интернированных в Восточной Пруссии.

Эти надежды не осуществились. Во-первых, потому что восстановление этих дивизий, особенно в материальном отношении, не шло настолько быстро, чтобы можно было в скором времени рассматривать их как серьезную боевую силу, а во-вторых, потому что противник упредил нас в своей перегруппировке и захвате инициативы наступления и заставил по частям ввести в дело те резервы в виде вновь укомплектованных дивизий, которые наше командование готовило для своего перехода в наступление.

Как мы увидим в дальнейшем изложении, боевой коэффициент армий Западного фронта в этот период оказался ниже, чем в предшествующие периоды той же кампании.

Ответ на это вполне ясен: вновь прибывшие укомплектования не успевали еще достаточно перевариться в весьма жидких уцелевших от летнего похода кадрах частей, как их приходилось уже вводить в бой. Какие цели преследовал своим наступлением противник? Мы не имеем пока печатных материалов противной стороны, которые бы позволили нам осветить этот вопрос всесторонне, а можем высказать в этом отношении лишь свои предположения. Припомним, что в это время в Риге шли окончательные переговоры о подписании перемирия. Противнику важно было не столько разгромить Красную армию, сколько выиграть побольше пространства перед подписанием перемирия и прелиминарных условий мира.

Невольно встает вопрос: не выгоднее ли было бы, как то и предполагал командзап, перейти южными армиями в наступление до перегруппировок белополяков, взять в свои руки инициативу и тем спутать карты противнику? Тогда быть может, мы выиграли бы необходимое время для устройства войск и перехода в наступление. В противном случае выгоднее было бы по всему фронту отходить, не ввязываясь в бои.

Наконец, заслуживает внимания образование нового Южного (Врангелевского) фронта.

Последнее мероприятие вполне отвечало и удобствам управления, и единству оперативного замысла.

Глава XIII

Отход наших войск из Восточной Галиции. – Положение и состояние частей 12-й армии в момент перехода ее в подчинение Юго-Западному фронту. – Отход армий Западного фронта на линию германских окопов. – Последующий отход армий обоих фронтов. – События на обоих фронтах, предшествовавшие заключению перемирия, и заключение перемирия. – Выводы. – Ликвидация армии Петлюры. – Набег Булак-Балаховича и его ликвидация

Мы оставили 14-ю армию в тот момент, когда после наиболее глубокого своего проникновения в Восточную Галицию она в связи с общим изменением обстановки на всех фронтах, в свою очередь, начала испытывать давление противника и частично должна была оставить захваченную территорию, особенно на львовском направлении.

Равным образом активность противника, укрывшегося за Днестром и оказавшегося во фланговом положении по отношению к далеко продвинувшейся на запад 14-й армии, сильно увеличилась во второй половине сентября, когда под угрозой оказались даже тыловые сообщения левого фланга 14-й армии после форсирования противником Днестра на широком фронте и начала наступления его к г. Чорткову.

Однако несмотря на эти события, вызывавшие частичные сдвиги фронта 14-й армии, ее положение могло бы все-таки считаться устойчивым и в действительности являлось таковым до тех пор, пока противнику не удалось оттеснить глубоко на восток части двенадцати конных армий, после чего он начал обтекать и правый фланг 14-й армии.

Это обстоятельство в связи с наступательными попытками противника из-за Днестра создавало известную угрозу флангам 14-й армии.

Директивой № 967/сек./5468/ои. командюз ставил задачу 14-й армии ликвидировать противника, переправившегося через Днестр, занять и упорно оборонять линию р. Стырь – Станиславчик – Золочев – Золотая Липа до ее устья и далее по Днестру до Могилева-Подольского и ни в коем случае не допускать противника овладеть Дубно-Ровенским районом. К выполнению этой директивы армия приступила 17 сентября.

Ввиду продолжающегося отхода частей 12-й армии и в течение 16 и 17 сентября командюз директивой № 979/ сек./7588/оп. приказывал 14-й армии «для нанесения противнику контрудара и для сохранения живой силы и материальной силы армии и изматывания противника» отойти на линию p. Иква и Серет.

Сокращение фронта путем отхода назад позволяло командарму 14-й подумать о создании армейских резервов, и в первую очередь для этого предназначалась 45-й стр. дивизия. Однако и на линии р. Иква и Серет 14-я армия долго не задерживалась: новая директива командюза № 998/сек./5553/оп. ставила ей целью прикрытие жмеринского и каменец-подольского направлений, почему армия должна была продолжать «медленный планомерный отход на линию р. Збруч», согласуя действия правофланговых дивизий с действиями частей 1-й конной армии, которой в это время в оперативном отношении были уже подчинены 24-я и 44-я стр. дивизии. Во время выполнения этого отхода армейский резерв 14-й армии – 45-я стр. дивизия направлялся в м. Корница. По выполнении этого отхода пребывание 14-й армии на новом занятом ею рубеже также не было особенно продолжительно; на этот раз противник обрушился на ее правый фланг – 47-ю стр. дивизию и, развивая свой удар главным образом в направлении на Староконстантинов, сбил эту дивизию с ее участка, что вызвало за собою отход армии[254]. Попытки остановить наступление противника контратакою армейского резерва – 45-й стр. дивизией не удались, и 24 сентября фронт армии проходил через м. Лабунь – Старо-Константинов – Николаев – Проскуров – ст. Лехновка – Зиньков – Старая Ушица[255].

По переходе 12-й армии обратно в подчинение командованию Юго-Западного фронта оно своей директивой за № 1042/сек./5720/оп. поставило задачу 14-й армии: прочно прикрывать направления на Жмеринку и Могилев-Подольский путем упорной обороны района Проскуров – Старо-Константинов.

25 сентября части 12-й армии располагались следующим образом:

по р. Горыни от м. Высоцка до м. Степань располагалась 58-я стр. дивизия, выдвинув на север в район м. Столиц небольшой отряд для связи с 10-й стр. дивизией; далее по р. Ставу располагалась 7-я стр. дивизия с приданной ей бригадой 25-й стр. дивизии. От с. Речица до с. Бугрин фронт держала 44-я стр. дивизия; далее с фронта не успели еще сняться части Конной армии: от с. Бугрин до Завизов располагалась бригада 11-й кав. дивизии, а южнее ее до с. Крупен (4 км к западу от Славуты) стояла еще вся 6-я кав. дивизия. Командарм Конной энергично требовал от командарма 12-й ускорения смены. Телеграммой № 195 командарм 12-й доносил обоим командующим фронтами о невозможности произвести смену Конной армии ранее трех дней. Разрешение этого инцидента потребовало вмешательства главного командования. Вопрос был разрешен приказанием Главкома командарму Конной оставить одну дивизию на фронте с тем, что она догонит впоследствии главные силы Конной армии.

Юго-Западный фронт получал 12-ю армию в достаточно расстроенном виде. Еще 23 сентября телеграммой № 03284 командарм 12-й доносил командзапу о численном составе своих дивизий следующее: «58-я стр. дивизия имеет 1000 штыков, 7-я стр. дивизия до 2300 штыков и 25-я стр. дивизия свыше 1000 штыков, в общем до 5000 штыков. Материальные потери большие. 25-я стр. дивизия мало надежна и отведена в резерв для починки».

Это состояние 12-й армии в связи с глубоким прорывом противника в район Шепетовки и отходом Конной армии в резерв вынудило командарма 12-й Кузьмина принять самостоятельное решение о дальнейшем отходе 12-й армии. Донося об этом по команде телеграммой № 03375 от 26 сентября, он, кроме причин стратегического порядка, ссылался на плохое материальное состояние и отсутствие вооружения у 18 000 пополнения, состоявшего в 12-й армии, и на «отсутствие твердых и ясных решений у фронта ввиду перехода армии из одного фронта в другой».

В силу всех этих причин командарм 12-й приказывал своей армии отойти за p. Уборть и Случь.

В течение 26–30 сентября 12-я армия совершала отход и устраивалась на намеченном ее командармом рубеже. Ее отход осложнялся прорывом противника по Новоград-Волынскому шоссе от Ровно в направлении Корец. В то же время противник не оставлял в покое и 14-ю армию, которая под нажимом его отходила на фронт Юзефполь (25 км южнее м. Любар) – Летичев – Деражня – Зиньковцы – р. Калюс[256].

Мы оставили армии Западного фронта в момент, когда командующий этим фронтом под влиянием ряда ударов противника, расшатавших устойчивость армий этого фронта, отдал приказ об отходе на линию старых германских окопов.

1 октября в беседе с Главкомом по прямому проводу командзап имел возможность доложить ему, что частично эта операция была уже выполнена армиями Западного фронта.

Командзап не терял уверенности в будущем. Он предполагал вывести в свой резерв дивизию ВОХР, 18-ю и 56-ю дивизии и сосредоточить их в районе Глубокого; 48-ю стр. дивизию предполагалось вывести в район Борисов – Бобруйск; в районе же Копатковичи – Глуск должны были сосредоточиться 4-я, 57-я сд и 17-я кд.

Эти дивизии командзап предполагал пополнить до 6000 штыков каждую, что дало бы ему в районе Глубокого целую новую армию в 24 тысячи человек, а в районе левого фланга фронта группу свежих войск в 12 тысяч бойцов. Такая группировка, по мнению командзапа, должна была дать большую устойчивость всему его фронту даже в случае конвенции Польши и Литвы.

Неустойки на фронте, вызванные неудачным для нас развитием гродненской и пинской операций, продолжающийся отход армий, причем 12-я армия отходила без особого давления со стороны противника, выдвигали на очередь вопрос о моральном состоянии войск и их боеспособности.

В этом отношении чрезвычайно характерным является разговор по прямому проводу, происшедший между командзапом, Главкомом и членом РВС Западного фронта т. Смилгой в последних числах сентября (дата разговора не помечена) после объезда некоторых дивизий фронта командзапом и членом РВС.

Командзап оценивал состояние дивизий 3-й и 15-й армий как удовлетворительное.

Главком также высказывал удовлетворение боеспособностью наших войск и считал фронт вполне боеспособным.

Последние неудачи на фронте во многом зависели, по мнению Главкома, от неудачных действий и распоряжений командармов. Главком упоминал при этом цитированное нами выше донесение командарма 12-й, мотивировавшего свой отход отсутствием определенных задач свыше.

Действия командарма 3-й в период Гродненской операции, а равно некоторые распоряжения низших начальников также привлекли на себя внимание Главкома.

Он считал, что удержание нами Гродно в течение целого дня, после того как мы очистили форты крепости, являлось уже напрасной тратой времени, так как г. Гродно как таковой не представлял для нас особой цены.

Причину неустойки 33-й Куб. дивизии под Жирмунами Главком усматривал в том, что она растянулась кордоном на значительном фронте, представляя собой скорее завесу, почему и не имела кулака, чтобы отбросить, быть может, численно слабейшего противника.

Главком указывал командзапу необходимость удержать пространство, которого в нашем распоряжении оставалось не так много, а время, которое мы должны были выиграть, было еще длительно[257].

Мнение члена РВС Западного фронта т. Смилги было несколько иное, чем командзапа. Т. Смилга признавал, что «настоящей боевой силы у дивизий, безусловно, нет». Происходящие бои он расценивал как боевое крещение пополнений; он считал, что «без серьезной поддержки новыми дивизиями мы для серьезной операции сейчас не способны». Равным образом он считал очень невыгодной для нас создавшуюся группировку сил наших и противника.

Части 3-й армии, надломленные предшествующими боями и усилиями, не смогли удержать за собою района м. Барановичи и покинули его еще 29 сентября.

Противник теперь сосредоточил все свои усилия на минском направлении и здесь энергично развивал свое наступление; в то же время на Юго-Западном фронте, воспользовавшись общей его расшатанностью в силу непрерывных и тяжелых предшествующих боев, противник глубоко вклинился отдельными группами в наше расположение, особенно глубоко распространившись на Ровно-Житомирском направлении, где остальные его части появились в районе Новоград-Волынского.

В последующие дни октября противник продолжал проявлять значительную активность на вышеуказанных направлениях.

Частные контрманевры, предпринятые командующими армиями, не приводили к решительным результатам.

Сложившаяся обстановка побудила командзапа отдать приказ о дальнейшем отходе его армий на восток.

3 октября директивой № 326/к.ф. командзап приказал:

1) Командарму 3-й к вечеру 4 октября отвести левый фланг его армии на фронт Сморгонь – Городзилов – Городок.

2) 15-я армия к тому же сроку должна была отойти на фронт Городок – Волма – Койданов и далее до устья р. Жеста.

3) 16-я армия должна была обороняться на фронте от устья р. Жеста до м. Семежово включительно.

4) 4-й армии к концу дня 4 октября надлежало занять фронт по p. Морочи и Случи до с. Симановичи включительно.

В течение октября армии должны были еще дальше отойти на восток и занять фронт: оз. Нарочь – Сморгонь – Молодечно – Красное – Изяславль – Самохваловичи – Лоша – Романово – Старобино – р. Случь до ее устья с. Симановичи.

Командарм 3-й должен был использовать сокращение фронта его армии для вывода армейских резервов к правому флангу армии.

Эта директива командзапа вызвала следующие указания Главкома, которые ввиду их принципиального значения мы приводим полностью.

«Командзапу тов. Тухачевскому.

Москва, 5 октября 20 г. 2 ч. 30 мин.

Ваша директива от 3 октября за № 326/к.ф. об отходе армий фронта на рубеж, намеченный вами на 5 октября, в сильной степени осложняет обстановку, складывающуюся в Риге при заключении мирного договора.

В данное время необходимо удержать во что бы то ни стало возможно больше занимаемой нами территории, и в особенности г. Минск, между тем оборона которого вами переносится в непосредственную близость к нему.

Ввиду изложенного, приказываю, выводя часть дивизий в глубокие резервы, прочими силами не только сдерживать наступление противника и не отходить, особенно к северу от Минска, где противник не давит, но принять все меры к восстановлению положения под Столбцами, упорно защищая направление на Минск и подступы к последнему.

Отход частей 4-й армии вдоль Припяти без перегруппировки их к северу лишает вас существенного усиления на более важном Слуцком направлении.

О последующем донести. № 5802/оп./1303/ш.».

4 октября РВСР принял важное решение в организационном отношении, о чем почто-телеграммой за № 6097/оп./ 1393/ш. были оповещены командующие фронтами.

Решение это заключалось в образовании на Западном фронте особой резервной армии с непосредственным подчинением ее Главкому.

Для образования этой армии в районе Полоцк – Невель – Городок – Великие Луки должны были быть сосредоточены 11, 18, 56-я стр. дивизии и по усмотрению командзапа либо 17-й сд, либо 27-й сд.

Вновь образуемой армии присваивался номер 15-й, причем аппаратом управления являлся аппарат управления прежней 15-й армии, перебрасываемый для этой цели в г. Великие Луки.

Директива Главкома о значении сохранения в наших руках пространства, учитывая ход мирных переговоров в Риге, вызвала со стороны командзапа стремление придать обороне армий Западного фронта активный характер.

Для этого в дело вводился тот резерв, который он предполагал создать себе в виде 27-й стр. дивизии.

7 октября директивой № 335/к.ф./65/оп. командзап приказывал:

27-й стр. дивизии прикрыть ближайшие подступы к Минску, выйдя на фронт: Ратомка – Новый Двор – р. Птичь до Самохваловичи – Каролинка – Дубинка.

3-я и 16-я армии должны были перейти в наступление и к утру 9 октября выйти на фронт: оз. Нарочь – Сморгонь – Холхло, обеспечив себя выделением больших резервов. Преследуя те же цели выигрыша пространства, к наступлению готовился и Юго-Западный фронт на участке 12-й армии как наиболее угрожаемом глубоким проникновением на нем противника.

Для этой цели в распоряжение командарма 12-й передавалась согласно директиве командюза № 1097/сек./ 5950/оп. 8-я кав. дивизия, а из Киева в Житомир во фронтовой резерв подтягивалась бригада курсантов.

Наступление, после необходимых перегруппировок, предполагалось начать не ранее 12 октября, причем задачей армии являлось восстановление утраченного ею положения на р. Случь.

Борьба за территорию в предвидении скорого заключения перемирия становилась самоцелью для обеих сторон. 7 октября командзап телеграфирует всем своим командармам:

«Прелиминарный мир будет подписан 9 октября. Для возможности больших запросов при переговорах путем захвата у нас территории польское правительство ставит требованием, чтобы перемирие вступило в силу лишь через шесть дней после подписания прелиминарного мира. Таким образом, надо ожидать, в течение ближайших восьми дней польское командование вновь перейдет к наступательным действиям.

Необходимо твердо и решительно встретить противника и активными действиями разбить все его наступательные попытки.

Разъясните всем красноармейцам и комсоставу, что от их твердости и мужества в эти восемь дней всецело зависит возможность заключения мира.

О принятых мерах сообщите. № 331/к.ф.».

Распоряжения Главкома об образовании резервной армии с изъятием для ее управления с фронта армейского аппарата 15-й армии вызвали соответствующие распоряжения командзапа как по части исполнения этой директивы, так и по части оперативной ввиду выхода из его управления целого армейского аппарата.

В последнем отношении директива командзапа № 336/ к.ф./66/оп. от 8 октября предусматривала: передачу командармом 15-й – 2-й стр. дивизии в распоряжение командарма 3-й, а 16-й и 27-й стр. дивизий в распоряжение командарма 16-й. Вместе с тем этой же директивой между 3-й и 16-й армиями устанавливалась следующая разграничительная линия: Мир – Рубежевичи – Логойск – Овчуга – Бабиновичи[258].

Поскольку противник также стремился создать себе более выгодные условия ко времени подписания перемирия, он в последние предшествующие этому событию дни также напрягает все свои усилия для захвата не только территории, но и пунктов, имеющих важное политическое и административное значение; поэтому противник усиленно стремится овладеть столицей Белоруссии – г. Минском.

Дни, непосредственно предшествовавшие подписанию перемирия и последующие за ним, ознаменовались энергичным нажимом противника на участке от оз. Вишневского до г. Слуцка протяжением свыше 200 км.

Это наступление, как и предшествующее, во времени упредило начало нашего контрнаступления, особенной силой и быстротой отличался удар противника на полоцком направлении. Противник занял м. Молодечно, Радошковичи и Раков и начал распространяться по направлению к Полоцку.

В этом случае, как и в предшествующем случае Гродненской операции, противник вновь успел обойти правый фланг 3-й армии, пройдя по территории, занятой литовскими войсками. Донося об этом Главкому телеграммой № 342/к.ф. от 11 октября, командзап вновь указывал на двусмысленность поведения литовцев в этом случае[259].

Хотя телеграммой № 1696/оп./сек. от 14 октября командзап и ставил задачей командарму 3-й: «использовать все силы и средства», находящиеся в его распоряжении, и восстановить положение на фронте его армии, тем не менее 3-я армия под натиском противника продолжала отходить к линии будущей государственной границы, а именно на фронт Диена – Ореховно – Кубличи – оз. Межужол – м. Березино, каковой армия и заняла к 18 октября, когда наступило прекращение боевых действий.

Как и следовало ожидать, бои на минском направлении приняли особо ожесточенный характер и продолжались в течение трех дней с переменным успехом.

Наконец 15 октября противнику удалось прорвать наше расположение на ближайших подступах к Минску и овладеть городом.

Наши части заняли позиции в 5 километрах восточнее города.

Однако уже 17 октября противник очистил Минск, согласно условиям перемирия, подписанного в Риге 12 октября[260]. Чтобы уяснить себе причины характера действий противника южнее параллели г. Минска, нам нужно ознакомиться с условиями перемирия, которое было подписано в Риге. 14 октября Главком телеграфировал командующим фронтами:

«В течение 6 дней после подписанного 12 октября договора о перемирии военные действия не прекращаются, причем согласно пункту 4 договора о перемирии на участке фронта от Несвижа до Двины противник по истечении 6 дней становится по будущей государственной границе, а южнее Несвижа линия расположения противника фиксируется, какая будет к 24 часам 18 октября.

Ввиду изложенного приказываю:

1) Командзапу постепенно, не ввязываясь в бой, отводить части фронта к северу от Радошковичей к той линии, на которой части фронта должны остановиться к 24 часам 18 октября.

На минском и слуцком направлениях продолжать восстановление утраченного положения, во всяком случае удерживая прочно занимаемое ныне к югу от Несвижа положение.

Командюгзап до 24 часов 18 октября продолжать выполнение поставленной армиям фронта задачи с целью выдвижения вперед.

Об отданных распоряжениях донести. № 6001/оп./1361/ш».

Что касается Юго-Западного фронта, то к наступлению его армии предполагали перейти еще с 11 октября.

Приказом № 142 от 11 октября командарм 14-й ставил своим левофланговым частям следующие задачи:

60-й стр. дивизии выдвинуться на линию Фельштын, Солобковцы;

41-й стр. дивизии выйти на линию Солобковцы – р. Студеница, выбросив передовые части для занятия Каменец-Подольска и доведя свою конную и пешую разведку до линии р. Збруч.

Командарм 12-й своим приказом № 87/оп. от 12 октября назначал решительное наступление своей армии с целью выхода на линию р. Случь.

Как увидим ниже, эти предположения командармов Юго-Западного фронта не осуществились.

Начиная с 11 октября и до дня окончательного превращения военных действий, то есть до 18 октября, в районе южнее Несвижа не прекращались боевые действия, причем некоторые польские части километров на 70 проникли к востоку от будущей государственной границы.

Особое значение выигрыш территории приобретал для украинских петлюровских частей, сражавшихся на крайнем правом фланге общего Польского фронта.

Заключение перемирия ставило их перед необходимостью либо добровольно интернироваться на польской территории, либо продолжать борьбу с Красной армией на собственный риск и страх.

В последнем случае расширение плацдарма своих действий приобретало для этих частей значение равносильное, вообще говоря, вопросу об их дальнейшем существовании.

Поэтому эти части с ожесточением стремились подальше проникнуть на восток, не прекратив боевых действий даже после того, как миновал 6-дневный срок, установленный для окончательного прекращения боевых действий после подписания перемирия.

В силу этих причин линия Юго-Западного фронта подвергалась значительным колебаниям до самого окончания боевых действий и к 20 октября проходила по р. Уборть, Случь, через м. Сальница, Литин, Межиров, Носовецкая и далее по р. Мурафе.

Лишь в этот день и на Юго-Западном фронте фактически приостановились боевые действия[261].

В дни, непосредственно предшествовавшие фактическому прекращению боевых действий, а именно 15 октября, были установлены следующие разграничительные линии между фронтами, с которыми армии Западного и Юго-Западного фронта вступили в зимнюю стоянку 1920–1921 гг.;

разграничительная линия между 7-й армией и Западным фронтом шла через Осташков, Новосокольники, Себеж, оз. Разно – все пункты включительно для Западного фронта; разграничительная линия между Западным и Юго-Западным фронтами определялась следующими населенными пунктами: Михайловский хутор, Городня, Высоцк, Ратно – все пункты для Западного фронта.

Мы уже указывали выше, что заключенным перемирием вооруженные силы Петлюры и Булак-Балаховича ставились в необходимость либо добровольно самоликвидироваться, либо продолжать борьбу на свой риск и страх. Они предпочли последнее, причем войска Петлюры не прекращали даже своих враждебных действий против 14-й армии.

Так, армейские сводки за 19 октября отмечают налет противника на Изяславском направлении на наши заставы.

В тот же день наши части выбили противника, занявшего было с. Писаревку (60 км западнее Брацлава).

20 октября противник в районе Могилева-Подольского перешел в наступление уже более значительными силами на фронте в 30 км и потеснил наши части к северо-востоку. Последующие дни отмечаются также рядом мелких налетов и набегов на наше расположение.

Такое положение было нами терпимо лишь до тех пор, пока 14-я армия не совершила все необходимые ей перегруппировки и не перешла сама в наступление, в котором уже чувствовалась необходимость, так как 12 ноября противник успел занять г. Лигин.

14 ноября наши части занимали фронт Винница – Юзвин – Лысогорка – Бар – Елтушково – Замехов – Рудковцы.

Несмотря на ряд контратак противника на Жмеринском направлении и в районе г. Бар, наши части к 18 ноября вышли на фронт Летичев – Деражня – Каменец-Подольск, который был занят нашими войсками 16 ноября. Преследуя арьергарды противника, наша конница нанесла им еще ряд тяжелых ударов, и 21 ноября последние остатки петлюровских войск переправились через р. Збруч у Волочиска и Тарноруды и вступили в пределы Галиции, где они были обезоружены польскими властями[262].

Таким образом, ликвидация вооруженных сил Петлюры была закончена в недельный срок.

Несколько ранее начались и почти одновременно с ликвидацией петлюровской армии закончились операции против войск Булак-Балаховича.

Отряд Булак-Балаховича ко времени начала его набега на Белоруссию, по некоторым источникам, насчитывал в своих рядах около 7000–8000 штыков, 3000 сабель, 150 пулеметов и 36 орудий[263]. Командование Западного фронта уже заблаговременно предвидело возможность активных действий со стороны различных белогвардейских организаций, укрывавшихся на территории Польши.

Еще 27 октября командзап телеграммой № 01908/оп./сек. ставил в известность армии Западного фронта, что не исключена возможность, несмотря на перемирие, появления на территории Польши и Литвы враждебных нам «военных организаций и отдельных летучих отрядов». В силу изложенного командзап требовал от войск как находящихся на фронте, так и в тылу, бдительности в несении сторожевой службы и требовал тщательной организации охраны складов, сооружений, мостов и пр.

3 ноября командзап в своей директивной телеграмме № 02010/оп./сек. уже с полной уверенностью говорит о том, что после отхода польских войск за новую государственную границу на занимаемой ими ныне нашей территории останутся «войска Булак-Балаховича и других русских белогвардейцев», причем сообщает предположительную дислокацию «армии» Булак-Балаховича.

Исходя из этих данных командзап приказывал командарму 16-й «изготовиться к разгрому войск Булак-Балаховича и командарму 3-й обеспечить себя от нечаянных его налетов».

6 ноября телеграммой без номера командзап приказывает командарму 16-й временно воздержаться от активных действий против Булак-Балаховича и ограничиться лишь налетами на его расположение ввиду того, что поляки затягивают свой отход с нашей территории. Вместе с тем командзап приказывал командарму 16-й две дивизии фронтового резерва – 48-ю и 57-ю сд – задержать временно в занимаемых ими районах.

Это распоряжение во времени совпало с началом наступления Булак-Балаховича.

Расположение частей 16-й армии ко времени начала наступления Булак-Балаховича усматривается из прилагаемой схемы. Перейдя в наступление вдоль р. Припяти и действуя по обоим ее берегам, противник, тесня слабые и разбросанные на большом протяжении части 10-й стр. дивизии, на которую обрушился его первый удар, 10 ноября занял г. Мозырь, а 11 ноября важную узловую железнодорожную станцию Калинковичи[264].

Быстрое проникновение Булак-Балаховича в глубь района 16-й армии, встревожив наше главное командование, вызвало с его стороны ряд запросов и указаний.

На один из них командзап телеграммой № 02127/ои./ сек. от 11 ноября доносил, что уже в данный момент командарм 16-й имеет в своем распоряжении для борьбы с Булак-Балаховичем четыре дивизии: 4, 10, 48, 57-ю (две последние из фронтового резерва были переданы в его подчинение); эти четыре дивизии в четыре перехода могут быть легко сосредоточены в исходное для атаки положение.

Утрата нами Мозыря вызвала со стороны Главкома указания его командзапу, изложенные им в его телеграмме от 12 ноября за № 6696/оп., Главком считал, что причиной падения Мозыря было отсутствие подготовки к борьбе 10-й стр. дивизии в силу того обстоятельства, что не было своевременно обращено внимание на просьбу начдива об его усилении. Далее Главком высказывал мнение, что командарм 16-й Кук недооценил противника с его быстрой и подвижной тактикой, требующей такой же быстроты и от наших войск.

Готовясь к решительным операциям против Булак-Балаховича, командование 16-й армией предполагало отрезать его от сообщений с территорией, занятой польскими войсками, и окружить его где-нибудь в районе Мозыря.

Поэтому 24-я стр. бригада 8-й стр. дивизии выдвигалась в район Глуска, 17-я стр. дивизия к концу дня 13 ноября должна была сосредоточиться в районе Шклов – Михайловская, 48-я стр. дивизия к этому же времени должна была занять район Евтушкевичи – Домановичи; пока совершались все эти перегруппировки, 10-я стр. дивизия по-прежнему должна была сдерживать натиск главных сил противника.

В течение 13 и 14 ноября эта дивизия имела ряд боевых столкновений с противником, причем некоторые из них окончились для нее успешно; во время одного из них 29-я стр. бригада овладела ст. Калинковичи, которая вскоре, однако, вновь перешла в руки противника.

К концу дня 14 ноября 10-я стр. дивизия, располагаясь побригадно, с широкими промежутками между бригадами, занимала фронт Клинск (10 км к северо-западу от Мозыря) – Калинковичи исключительно – М. Автюцевичи и Б. Автюцевичи. Испорченные дороги и истощенность конского состава в обозах и артиллерии затрудняли сосредоточение 17-й и 48-й стр. дивизий в указанные им районы.

День 15 ноября ознаменовался продолжением нажима противника на 10-ю стр. дивизию, которая к концу этого дня отошла на фронт Василевичи – Макановичи – Великий Бор.

Угроза г. Речице со стороны противника становилась очевидной, почему командование 16-й армией озаботилось непосредственным обеспечением г. Речицы, для чего туда приказано было распоряжением начальника 4-й стр. дивизии перебросить один из наиболее крепких стрелковых полков этой дивизии.

Кроме того, в г. Речице, распоряжением штаба 16-й армии перебрасывался еще и запасный батальон 55-й стр. дивизии.

17-я и 48-я стр. дивизии только к концу дня 15 ноября начали подтягиваться в указанные им районы сосредоточения. 33-я Куб. кав. дивизия, переданная командзапом из 3-й армии в распоряжение командарма 16-й, только еще перебрасывалась со ст. Витебск на ст. Шацилки, причем на этой последней высадился лишь головной полк этой дивизии[265].

15 ноября командарм 16-й окончательно остановился на решении, заслоняясь с запада бригадой 8-й стр. дивизии, которая для этого подчинялась начдиву 17-й сд, охватить противника глубоко с тылу 17-й стр. дивизией, для чего последняя должна была: в полдень 16 ноября выйти на фронт Скрыгалов – Калинковичи, в полдень 17 ноября занять фронт Мозырь – Ельск, и, наконец, в полдень 18 ноября выйти на фронт Барбаров – Наровль – устье р. Славечно.

В то же время 48-я стр. дивизия, спускаясь прямо к югу, должна была к полудню 18 ноября занять фронт Юревичи – Ужинец – Руденка – Хойники.

На 10-ю стр. дивизию возлагалась задача: «не позже полудня 17 ноября занять и упорно удерживать район Горошков, Брагин, Снериж, Богуши, Поселшеи, давая решительный отпор частям противника, стремящимся прорваться на Чернобыль»[266].

До выхода 10-й стр. дивизии на указанный ей фронт его должен был занять и обеспечить кавалерийский полк 4-й стр. дивизии, который для этого передавался в распоряжение начдива 10-й сд.

В конечном результате выполнение этого плана привело бы к полному окружению района Юревичи – Хойники. Для успеха операции было необходимо:

1) устойчивость 10-й стр. дивизии против всех сил Булака-Балаховича до тех пор, пока не скажутся результаты охватывающего и окружающего маневра, предпринимаемого двумя дивизиями 16-й армии.

2) Подвижность маневрирующих дивизий 16-й армии, которую они не могли дать на предшествующих переходах; 17-я стр. дивизия, например, в течение трех суток должна была в осеннюю распутицу совершать переход общим протяжением около 100 километров, считая по полету птицы.

3) Наконец, весь маневр строился до известной меры и в расчете на малую подвижность противника, который, по расчетам командования 16-й армии, за это время не должен был слишком далеко удалиться к востоку от района Мозыря.

Нетрудно видеть, что в концепцию маневра заложено было слишком много расчетов на исключительно благоприятную для себя обстановку.

Кроме того, фронты, которые в конечном счете должны были занять маневрирующие дивизии, являлись слишком растянутыми для их слабых сил, особенно учитывая свойства весьма лесистой, а следовательно, закрытой местности, что заставляло, очевидно, эти дивизии действовать вслепую, как бы растопыренными пальцами против весьма подвижного и предприимчивого противника.

Несмотря на вышеуказанные нами особенности в плане действий командования 16-й армии, которые ставили выполнение его в зависимость от многих благоприятных для нас случайностей, командарм 16-й весьма оптимистически смотрел на ближайшее будущее.

В беседе с командзапом по прямому проводу 16 ноября командарм 16-й докладывал:

«Все части Балаховича, которые оказались в треугольнике Мозырь – Речица – Чернобыль будут уничтожены, и думаем это сделать (если дивизии в состоянии будут) в течение не больше как 5–6 дней».

Обстановка показывала, что уже с первых же шагов точное выполнение плана расстраивалось, так как сам командарм 16-й должен был разрешить 10-й стр. дивизии 16 ноября из опасения подвергнуть ее отдельному поражению продолжать дальнейший отход на восток.

Действительно, в то время как 2-я пех. дивизия Булак-Балаховича в составе 1500 штыков, 40 сабель, 40 пулеметов и 4 орудий, развивая свое наступление вдоль железной дороги Мозырь – Жлобин, вошла в соприкосновение с наступавшими с севера 48-й и 17-й стр. дивизиями и последние начали теснить ее, забирая у нее трофеи и пленных, противник главными своими силами (1-я пех. дивизия и отряд Юзефа Балаховича в составе двух пех. полков и трех кав. полков) продолжал теснить 10-ю стр. дивизию по направлению к г. Речица.

К концу дня 16 ноября 10-я стр. дивизия отошла в ближайшие окрестности г. Речицы и утром 17 ноября занимала фронт Речица – Гариводы – Жмуровка.

В это же время наступление 17-й и 48-й стр. дивизий против 2-й пех. дивизии Балаховича продолжало развиваться весьма успешно, и к концу дня 17 ноября 48-я стр. дивизия заняла ст. Калинковичи, распространившись к востоку и юго-востоку от нее.

Атаки Булак-Балаховича на г. Речицу в течение 17 ноября были отбиты; этому во многом способствовал выход 28-й стр. бригады в тыл противнику, атаковавшему г. Речицу, так как эта бригада после боев у м. Хойники оказалась в тылу у противника, который свои главные силы стянул ближе к железнодорожной магистрали, и отходила вслед за ним[267].

Неудача атак противника у Речицы и поражение его 2-й пех. дивизии, которая не смогла противостоять двум нашим наступающим дивизиям, свидетельствовали о близком переломе в ходе операции.

Уже 18 ноября командзап в своей телеграмме № 02232/ оп./сек. на имя Главкома имел возможность отметить, что части Балаховича в районе Речицы «прекратили активность и возможен их отход». В тот же день телеграммой № 02233/ оп./сек. командзап, указывая командарму 16-й на признаки начавшегося отступления противника, требовал, чтобы 10-я стр. дивизия и бригада 4-й стр. дивизии развили «предельную стремительность» в преследовании противника.

Наконец с утра 19 ноября и командование 16-й армии убедилось в начавшемся отходе противника. В связи с этим командзап телеграммой № 02249/сек. от 19 ноября просил командюза выдвинуть части 12-й армии на фронт Наровль – Едьск, «дабы преградить отрядам противника путь отступления».

2-я пех. дивизия Булак-Балаховича упорно обороняла г. Мозырь, который был взят 51-й бригадой 17-й стр. дивизии в 2 часа 20 ноября, в то время как прочие части этой дивизии с боем вышли на линию с. Скригаловская – Прудок. 48-я стр. дивизия с боем заняла район Прудок – Юревичи – Глинище – Хойное; ее левофланговый полк был потеснен противником, отступавшим от Речицы, и отошел на с. Избынь, где, несмотря на подошедшую поддержку, не смог преградить пути отступающему противнику, который, отходя от Речицы двумя группами, сосредоточился в с. Великий Бор, откуда в ночь с 20 на 21 ноября двинулся лесными дорогами между нашими сильно разбросавшимися в пространстве частями, обходя г. Мозырь с севера, на р. Инну, через которую и переправился между с. Капличи и Якимовичи 22 ноября, сбив при этом части 33-й Куб. дивизии, которая, сосредоточившись в районе ст. Шацилки, выдвигалась в это время в район Евтушкевичи.

Не вступая более в боевое соприкосновение с нашими войсками, Булак-Балахович с ядром своей «армии» в виде небольшого отряда из трех родов войск направился на ст. Концевичи и в районе ст. Житкевичи перешел на территорию, занятую польскими войсками, где и разоружился[268].

Ликвидация набега Булак-Балаховича на нашу территорию была последним крупным боевым эпизодом на театре войны 1920 г., после чего наши армии начали постепенно переходить к условиям мирной дислокации.

Подписание перемирия и последующее фактическое прекращение боевых действий еще не определили собою окончательного перехода на мирное положение армий нашего Западного и Юго-Западного фронтов; вспышка боевых действий на этих фронтах вызвана была необходимостью покончить с эмигрантскими вооруженными формированиями, которые, вытолкнутые силою вещей в нейтральную зону, оказались одни противопоставленными всем силам Красной армии.

Как видно из нашего описания, последний период кампании 1920 г. характеризуется непрекращающимся наступлением противника.

Нельзя сказать, чтобы силы, которыми располагал противник, особенно превышали наши. Приходится, следовательно, искать иные причины для объяснения постоянных отступлений наших армий.

Эти причины сами собою выявлялись в многочисленных разговорах по прямому проводу нашего высшего комсостава и политсостава, особенно многочисленных за описываемый период времени, и нам остается подвести лишь общие итоги.

Ближе всех, на наш взгляд, к правильной оценке положения подошел тов. Смилга в том разговоре, который мы подробно цитировали выше.

Несомненно, что боевая и моральная консистенция тех пополнений, которые влились в дивизии после сражения на берегах Вислы, не успела еще сравниться по качеству с таковою же старых и обстрелянных кадров, пришедших на берега Вислы в составе тех же дивизий.

Обстоятельство это, конечно, сказалось, прежде всего, на понижении общего боевого коэффициента наших дивизий, и в этом заключается одно из длительных следствий нашей неудачи на берегах Вислы.

Эти наскоро укомплектованные дивизии, не успевшие еще переварить всех воспринятых пополнений в соку собственных кадров, силою вещей были поставлены в необходимость выполнять боевые задачи чрезвычайной трудности – вести упорную оборону на растянутых фронтах.

Как и предполагал командзап с самого начала, нашим частям необходимо было провести наступление, чтобы стать вполне боеспособными.

Там, где обстановка позволяла прибегнуть к иному способу действий, то есть самому наносить удары противнику, там эти наскоро укомплектованные дивизии давали доказательства нисколько не худшей боевой доблести, чем их предшественницы.

Для этого стоит только припомнить энергичную контратаку 27-й стр. дивизии под Волковыском, где ею была опрокинута и почти уничтожена одна из лучших дивизий польской армии. Таким образом, наступление являлось способом действий, более подходящим для наших молодых дивизий, и это одинаково чувствовалось и сознавалось как нашим высшим военным, так и политическим руководством, но этот переход в наступление требовал введения в дело значительного количества свежих дивизий.

Эти дивизии нашлись бы и их можно было бы ввести в дело, если бы не существовало «крымской занозы» в лице армии Врангеля, которая в течение всей польской кампании оттягивала на себя внимание и силы советского командования.

Значение этой занозы как никогда сказалось в этот последний, заключительный период польской кампании.

Как мы уже знаем, 21 сентября был наконец образован Южный фронт, что дало наконец возможность командованию Юго-Западного фронта сосредоточить исключительно свое внимание на Польском фронте; мы лично считаем, что чем раньше подобная мера была бы принята, тем более облегчилось бы положение командования Юго-Западного фронта, которое было особенно трудно летом 1920 г., но устранить другую причину, именно разделение сил, наше главное командование объективно не могло до окончательной ликвидации «крымской занозы».

В дни, предшествовавшие заключению перемирия и прекращения боевых действий, обе стороны определенно делали свою ставку на выигрыш территории.

В таких условиях единственным средством замедлить темп отступления и тем сохранить до известной степени ту территорию, выигрыша которой теперь настоятельно требовала от стратегии политика, можно было только путем перехода в наступление накоротко.

Этот способ действий, даже в условиях неудачи наступления, как в сущности оно действительно и случилось, давал нам выигрыш во времени и пространстве, то есть то, что фактически было нам всего необходимее в сложившихся перед подписанием перемирия условиях.

Это стремление к скорейшему переходу в наступление не покидало командзапа в самые трудные моменты положения фронта, и там, где только обстановка позволяла, командзап и командюгзап прибегали к активной обороне, благодаря чему противник задерживался нами, и приобретение им пространства не обходилось ему даром.

Главную причину неудачного хода конца операций следует искать, на наш взгляд, прежде всего в общей материальной депрессии нашей, что требовало значительной затраты времени на восстановление боевой мощи и готовности нашей армии.

Приложения

Приложение № 1, к главе VIII

Дело штаба Р.К.К.А. № 5 часть 1

По описи В.-уч. архива № 1042

Боевое расписание сил противника по состоянию к 25 июня 1920 г. перед армиями Западного фронта

* В этом числе считаются части, расположенные на литовской границе в количестве 3200 штыков и запасные батальоны и эскадроны действующих частей – всего 27 000 штыков, 1200 сабель.

** Из них: в боевой линии – 33 400 штыков, 4100 сабель, 156 легких, 68 тяжелых орудий, ближний резерв – 22 800 штыков, 2200 сабель, 32 легких, 9 тяжелых орудий, глубокий резерв и тыл 30 200 штыков, 1200 сабель.

Приложение № 2 к главе VIII

Командармам 4, 15, 3, 16 и Мозырской труппы т.т. Троцкому, Склянскому, Главкому, командюгзап и помкомандзап

Полоцк, 30/VI —20 г., 5 час. 20 мин., карта 3 версты.

Противник группирует свои главные силы в районе Докшицы (Глубокое) – Германовичи. Приказываю занять исходное положение к предстоящему наступлению, для чего: 1) Командарму 4-й сосредоточить главные силы на правом фланге участка – южнее р. Зап. Двина, имея целью нанести решающий удар из района севернее оз. Белая Ельпа во фланг главным силам противника. 2) Командарму 15 сосредоточить свои главные силы в районе севернее жел. дор. Полоцк – Молодечно, имея целью нанести главный удар в юго-западном направлении. 3) Командарму 3-й сосредоточить свои главные силы (не менее трех дивизий) в районе тракта Косари – Докшицы, имея целью в дальнейшем нанести решающий удар в направлении Докшицы – ст. Парафьяново. 4) Командарму 16 сосредоточить главные силы в районе устья р. Бобр, устье р. Клева, имея в дальнейшем целью наступление в минском направлении. 5) Все указанные сосредоточения закончить: командармам 4, 15 и 3-й – к 3/VII, командарму 16 к 4/VII. 6) Разграничительные линии: между 4-й и 15-й арм.: устье Ушинское, оз. Стречно, м. Лужки, оз. Муравщина, Коробы, Проходы, Будичи – все для 4-й армии включительно; между 15-й и 3-й арм. прежняя; между 3-й и 16-й арм. Раснолокп, оз. Пелик, с. Гайна – все для 3-й включительно. 7) Приказ о наступлении последней дополнительно. 8) О получении сего и распоряжения донести.

№ 02224/к.ф.

Командзап Тухачевский.

Член РВС Смилга.

Наштазап Шварц

Приложение № 3 к главе VIII

Оперативно, совершенно секретно. Вне очереди.

Полоцк, 30 июня, 15 час. 1920 г. Карта 3 версты.

Приказываю: первое – к четырем часам утра 3 июля занять исходное положение предстоящему наступлению, для чего начдиву 54-й к указанному времени сосредоточить дивизию в районе Язно (госп. двор Язно) – З. Сигаль – З. Шираги – Плевки, начдиву 16-й сосредоточить дивизию без кав. бригады в районе З. Варахобки – Шилове – Булоки – Прудники – Блошпики. Начдиву 33-й сосредоточить дивизию без кав. бригады в районе Прозороки – Староселье – Бояры. Кав. бригадам 16-й и 33-й дивизий сосредоточиться в районе Сергейчики – Кульгай – Обухово – Порчинщизна – Сельцо – Грицковщизна; кав. бригаде 16-й дивизии в северной половине указанного района, а 33-й дивизии в южной. Второе – разграничительные линии: между 4-й и 15-й армиями – устье Ушинское, Стречно, м. Лужки, оз. Муровщизна, Коробы, Проходы, Буды, все для 4-й армии включительно; между 15-й и 3-й армиями – верховье р. Березины, З. Пищалов, сев. оконечность оз. Межужол, З. Кровница, Дзвони, далее на восток прежняя, все пункты 3-й армии включительно; между 54-й и 16-й дивизиями – Дорошки, Боронки, Подлипки, Кукры, Коволи, Новоселки, Березвечь, Ловцы, Правучая, Бол. Ситно, все включительно 54-й дивизии; между 16-й и 33-й дивизиями – м. Воронечь; м. Бобыничи, Кульгай, оз. Гиньково, госп. двор Мнюта, Муляры, включительно 16-й дивиз.; между 33-й и 11-й дивизиями – м. Ушачь, Долгое, оз. Миличино, ст. Подсвилье, Ясевичи, Шенели, Пузаны, Пасевичи – все кроме м. Ушачь, включительно 11-й дивизии с отводом 4-й дивизии в резерв; между 54-й и 4-й – Дорошки, Сергейчики, Дубровки, Колдуны и между 4-й и 16-й дивизиями – Дорошки, Ореховно, Фариново, все пункты, исключительно 4-й дивизии. Разграничительные линии в сторону тыла указаны лишь для организации сбора обывательских подвод. Третье – к утру 3 июля штадивам расположиться: 54-й – госп. дв. Семяжин, 1-й б/госп. двор Косов, 33-й – Прозороки, 4-й господ. двор Блощники, 11-й остаться З. Ерчени, комбригам обоих кав. бригад быть в д. Юргинщизна. Из указанных для штадивов пунктов к вечеру второго июля распоряжением штарма 15-й установить прочную телеграфную и телефонную связь со ст. Загатье, где будет оперативный пункт штарма 15-й, более детальные указания начдивам о группировке сил при занятии исходного положения, а также расположение артиллерии и оперативный приказ о наступлении последуют дополнительно. Пятое – об отданных распоряжениях донести.

№ 674/к.

П.п. Корк, Тихменев, Кук.

Приложение № 4 к главе VIII

Дело штаба РККА «Приказы армии»,

по описи В.-уч. архива № 1845

Секретно. Оперативный приказ. Лепель 30/6 920 15 ч. 30 м. 2 вер. На фронте армии противник группирует свои силы в районе Б. Черница и м. Докшицы. Задача армии нанести решающий удар в направлении Докшицы – ст. Парафианово. 15-я армия, сосредоточив свои главные силы в районе севернее жел. дороги Полоцк – Молодочно, имеет целью нанести главный удар в юго-западном направлении вдоль железной дороги. 16-я армия перейдет в наступление в минском направлении. Приказываю к 3 июля занять исходное положение к предстоящему наступлению, для чего: первое – начдиву 6-й к утру 2/7 сосредоточить дивизию в районе Лесины – Пахомники – дом лесника, что южнее Вороново, сменив части 21-й дивизии на участке от дома лесника до большой дороги Лесинь – Б. Черница включительно. На направлениях от Пахомники на северо-запад на Давыдки и от ф. Косари на ф. Горново, Пилым и далее на Липово вести разведку и иметь сторожевое охранение. Второе – начдиву 21-й сосредоточить после смены части своей дивизии в районе д. Ченина – Зерополье, занимая участок от ф. Завидово до моста, что южнее д. Ерополье включительно. Третье – начдиву 5-й сосредоточить не позже утра 2/7 одну бригаду в районе З. Демовка, высота 80,2, сменив части 21-й стр. дивизии на участке от моста, что южнее д. Ерополье до З. Демовка. Другую бригаду сосредоточить в районе тракта на м. Березино и З. Мостище. Остальными частями дивизии удерживать линию р. Березина до оз. Пелик исключительно. Четвертое – начдиву 56-й сосредоточить дивизию не позже 24 часа. 2/7 в районе ф. Стодолище, д. Зеленая, д. Будище. Пятое – ближайшей целью предстоящих действий ставится: 6-й дивизии решительное наступление на Тумиловичи между озерами Межужол и Мядзиол, 21-й дивизии решительное наступление на Заречицы между оз. Медзиол и р. Лоня, 5-й дивизии обеспечение ударной группы с юга выдвижением на линию Пустоселье – Липок и удержание линии р. Березины до оз. Пелик, 56-й дивизии движение за 21-й дивизией, составляя армейский резерв. Шестое – разграничительные линии между дивизиями назначаю: между 6-й и 21-й – р. Мяделица, оз. Мядзиол, д. Уезд; что у северной окраины озера и далее дорога Б. Черница – фл. Косари, все пункты и дороги включительно для 6-й дивизии; между 21-й и 5-й дивизией – р. Поня, г. двор Березино, мост, что южнее с. Ерополье на дороге к дому лесника у м. Березино, с. Путилковичи – все пункты для 21-й дивизии включительно. Седьмое – смену частей и передвижение произвести скрытно. Восьмое – о получении и отданных распоряжениях донести.

№ 01865/оп./195.

П. п. Лазаревич, Мехоношин, Рошковский.

Приложение № 19 к главе VIII

Дело штаба РККА № 5 Ю.-Зап.

по описи В.-уч. архива № 1742

Серия Г. только для Главкома ст. Синельникове 2 июля 20 г. Карта XXV в. д.

На № 3961/оп./796/ш.

Выходом армий фронта на линию Сарны – Ровно – Проскуров – Каменец-Подольск заканчивается первый этап боевых операций фронта и вместе с тем эта линия является исходной для решения основной задачи фронта – удара по Брест-Литовску. Так как армии фронта дан определенный срок для выхода на указанную выше исходную линию, действия армии, особенно Конной, проходят успешно и срок выполнения задачи протекает 3 июля, изменений в перегруппировке частей армии производить не могу. С другой стороны, направление Конармии прямым путем на Ковель – Брест-Литовск по условиям лесисто-болотистой местности, что уже испытано при действиях ее в Коростеньском районе, сведет ее действия к нулю, а потому и является для нее неприемлемым. Развитие дальнейших действий намечено следующим образом:

1) По овладении районом Ровно передовыми частями Конармия захватывает переправы через Икву и Стырь в районе Дубно – Луцк, производит соответствующую перегруппировку и получает необходимую передышку для подтяжки тылов, ковки лошадей и других условий, обеспечивающих успех дальнейшего маневра, на что потребуется 4–5 дней. Движение Конармии намечаю в обход Ковеля и Брест-Литовска в общем направлении Луцк – Владимир-Волынский – Холм – Луков. 2) Прямое направление Ковель – Брест получает ударная группа 12-й армии. 3) Прикрытие этой главной операции будет возложено на 14-ю армию с общей задачей удара на Львов – Тарнов.

№ 511/сек/351б/оп.

Командюгозап Егоров.

Член РВС Сталин.

Наштаюгозап Либус

Приложение № 5 к главе VIII

Командармам 4, 15, 3 и 16, комгруппы Мозырской. Копии командюгзап, командарму 7 и Главкому

Смоленск, 2/VII —1920 г. 18 час. 55 мин. Карта 3 версты.

Противник группирует главные силы в районе Германовичи и в районе Докшины. Армиям фронта приказываю, форсировав болотистое дефиле и р. Березина, разбить и уничтожить главные силы противника, для чего: 1) 4-й армии с рассветом 4/VII атаковать противника, нанося главный удар из района севернее оз. Б. Ельна в юго-западном направлении и отрезать его главным силам путь отступления на Свенцяны. Не позже 5/VII достигнуть линии Шарковщизна – Лужки. Конные массы выбросить по левому берегу р. Зап. Двина на Свенцяны. 2) 15-й армии 4/VII прорвать фронт противника и движением вперед отрезать ему путь отступления от Германовичи на Глубокое. 6/ VII выйти в район ст. Парафьяново силою не менее четырех дивизий. 3) 3-й армии 4/VII стремительным ударом опрокинуть противника и 5/VII занять район Докшицы, отрезав пути отступления противнику вдоль жел. дор. на ст. Парафьяново. В дальнейшем иметь целью наступление в общем направлении на… – Минск. 4) 16-й армии форсировать р. Березина в ночь с 5 на 6/VII и развивать стремительное наступление на Смолевичи – Минск. 5) Мозгруппе продолжать наступление по правому берегу р. Березина. 6) Для достижения наибольшей силы удара командармам ввести в дело сразу максимум сил, избегая выделения значительных резервов. 7) О получении сего и отданных распоряжениях донести.

№ 01896/оп/сек.

Командзап Тухачевский.

Член РВС Смилга.

Наштазап Шварц.

Приложение № 6 к главе VIII

Дело штаба РККА. Приказы 3-й армии,

по описи В.-уч. арх. № 1845

Секретно, оперативная, приказ. Лепель

2/VII 20 г., 23 ч. 35 м. Карта 2 вер.

На фронте армии противник группирует свои главные силы в районах Б. Черница и Докшица. Задача армии 4 июля, стремительным ударом опрокинув противника, 5 июля занять район Докшица, отрезав путь отступления противнику вдоль железной дороги в районе Парафианово, 15-я армия 6/VII должна выйти в район Парафианово, начав наступление также 4/VII. 16-я армия в ночь на 6/VII форсирует р. Березину и наступает на Смолевичи – Минск. Приказываю: 1) 6-й дивизии стремительным ударом опрокинуть противника за р. Черницу и, продолжая безостановочное наступление в промежуток между оз. Межужол и оз. Медзиол, форсировать р. Березину и к вечеру 4/VII выйти в район Тумиловичи, занять фронт Двиносы – ф. Киевщина – Гречанцы. 2) 21-й стр. дивизии опрокинуть стремительным ударом противника за р. Черницу и, форсировав р. Березину на участке южнее оз. Медзиол, выйти к вечеру 4/VII в район Заречице и занять фронт Граница – Вольбаровичу – Ново-Вольбаровичи. 3) 6-й стр. дивизии форсировать р. Березину на участке от г. дв. Березино до з. Могтище и, выдвинувшись к вечеру 4/VII на фронт Варлы, Заголовы, Каролина, обеспечить левый фланг дивизии. На остальном участке дивизии вдоль р. Березина переправить части на западный берег и овладеть прибрежными пунктами на этом берегу. 4) 66-й дивизии, составляя армейский резерв, двигаться непосредственно за 21-й дивизией в полной готовности поддержать наступление 21-й и правого фланга 5-й дивизии. 5) Наступление начать всем одновременно в 6 часов утра 4/VII стремительным ударом после непродолжительной, но сильной огневой подготовки. 6) Для достижения наибольшей силы первого удара начдивам ввести в дело сразу же максимум сил, избегая выделения значительных резервов. 7) О получении и отданных распоряжениях донести.

№ 01909/0143.

П. п. Лазаревич, Механовин, Рошковский.

Приложение № 7 к главе VIII

Командармам 4, 15, 3, 16 и командующему Мозырской группой

Смл. 2/VII-20 г.

Сообщается следующий приказ для прочтения его не позднее 3/VII во всех ротах, отд. к-дах, б-реях, эскадронах и судовых командах, приказ войскам Зап. фронта 81423 г. Смоленск, 2/VII – 1920 г.

Красные солдаты! Пробил час. Солдаты! Наши войска по всему фронту переходят в наступление, сотни тысяч бойцов изготовились к страшному для врага удару, великий поединок решит судьбы русского народа и польских наемников. Войска Красного Знамени и войска гниющего белого орла стоят перед смертельной схваткой. Прежде чем броситься на врагов, проникнитесь смелостью и решительностью; только наполнив груди отвагой, можно победить. Да не будет в нашей среде трусов и шкурников; в бою побеждает только храбрый. Перед наступлением наполните сердца свои гневом и беспощадностью мстить за сожженный Борисов, поруганный Киев, разграбленный Полоцк, мстите за все издевательство польской шляхты над революционным русским народом и нашей страной, разграбленной польской армией. Утопите преступное польское правительство Пилсудского. В наступлении участвуют полки разбойников Колчака, Деникина и Юденича. На защиту Советской власти собрались бойцы с востока, юга, запада и севера. Железная пехота, лихая конница, грозная артиллерия неудержимой лавой должны смести белую нечисть. Разоренные империалистической войной места будут свидетелями кровавой расплаты революции со старым миром и его слугами. Красная Армия да покроет себя новой неувядаемой славой, взгляды всей России обращены на Зап. фронт. Измученная, разоренная страна отдала все для организации победы над врагом. Рабоче-крестьянский тыл наш с трепетом ожидает победы и мира. Оправдаем же надежды социалистического отечества. Докажем на деле, что усилия страны не пропали даром. Бойцы – рабочие революции устремили свои взоры на запад. На западе решаются судьбы мировой революции. Через трупы Белой Польши пути к мировому… На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству. На запад к решительным битвам, к громозвучным победам. Стройтесь в боевые колонны, пробил час наступления на Вильно, Минск, Варшаву. Марш!

№ 01895/оп/сек.

Командзап Тухачевский.

Член РВС Смилга и Уншлихт.

Наштазап генштаба Шварц.

Приложение № 8 к главе VIII

Начдив 11, 16, 33, 54-й, комкавбригады 16, 13. Копия командармам 4, 3-й, командзап, Наштареввоенсов

Оперативная, вне очереди, секретно, серия Г.

Ст. Загатье, 3 июля, 13 час. 15 мин. 1920 г. Во исполнение указаний, данных в моих почто-телеграммах № 674/к и 675/к приказываю всем дивизиям армии в пять часов утра четвертого июля перейти в решительное наступление с целью разгрома и уничтожения сил противника, расположенных в районе м. Лужки – м. Глубокое – ст. Парафианово – ст. Сшо. Кав. бригадам с утра четвертого июля быть в полной боевой готовности для выступления по моему распоряжению.

№ 684/к.

П.п. Корк, Тихменев.

Приложение № 13 к главе VIII

Дело штаба № 7 Ю.-Зап.

по описи В.-уч. архива № 1820

Телеграмма Раковского Троцкому от 5/VII № 166/с

Просьба перебросить на Украину части для борьбы с бандитизмом в количестве 107 б-нов, одной кав. дивизии 5-ти полк. состава и 6 б-реи. Из этого количества следует вычесть части, еще ранее переброшенные на Украину для той же цели в количестве 1/5 общей потребности.

Приложение № 9 к главе VIII

Дело штаба РККА № 5 Зап.

по описи В.-уч. архива № 2154

Смоленск, 6 июля 1920 г., 23 час. 35 мин.

На всем фронте атаки противник сбит и преследуется нашими частями. Обходная группа 4-й армии достигла вчера намеченного рубежа и сегодня продолжает наступление. Части 15-й и 3-й армий форсировали на всем фронте р. Мнюта, р. Шоша и р. Березина, нанеся противнику значительный удар. Приказываю напрячь все силы и стремительно развить успех, для чего: первое: 4-й армии, стремительно развивая успех обходной группой, к ночи с 6 на 7 июля, отрезать главным силам противника путь отступления на Свенцяны в районе Осино – Городок, Куриловичи. Второе: командарму 15-й, решительно развивая наступление, окончательно разгромить главные силы противника. Третье: 3-й армии напрячь все силы и во что бы то ни стало отрезать противнику путь отступления вдоль железной дороги в районе Парафианово, не позже утра 6 июля. Четвертое – принять все меры к обеспечению войск артснабжением. О получении сего и распоряжениях донести.

01941/оп./сек.

П.п. Командзап Тухачевский, Уншлихт, Шварц.

Приложение № 10 к главе VIII

Дело штаба РККА № 5.

Зап./а по описи В.-уч. архива № 2154

Наштаресп. Копия всем командармам Зап. фронта

Смоленск, 10 июля, 17 ч. 40 мин.

Командзап приказал передать следующие свои соображения относительно дальнейших операций: – 16-я армия должна будет развивать свое наступление на Барановичи, базируясь на Александровскую жел. дорогу. 3-я армия будет направлена севернее болот р. Березина, притока Немана, и должна будет форсировать р. Неман на участке Делятичи, Николаев, Пудино. 15-я армия, следуя севернее 3-й армии, получит задачу форсировать Неман на участке ст. Неман – Орля. 4-я армия должна будет развивать свою операцию в общем направлении на Вильно, Гродно. Базирование 3-й армии должно быть намечено: основное – на Молодечно и вспомогательное – на Минск. Базирование 15-й армии на Молодечно. Базирование 4-й армии на жел. дорогу Вильно – Свенцяны – Поставы, а так как исправление этой дороги может запоздать из-за разрушения ее противником, то должно быть намечено также базирование на линию Вильно – Молодечно. Основная идея командзапа заключается в том, что главная масса сил Запфронта должна группироваться к правому флангу и свое наступление мы должны вести, обеспечивая свой правый фланг, сочувственно настроенной нам Литвой и далее вдоль границы Восточной Пруссии. Если противник будет оказывать нам главное сопротивление на барановичском направлении, то обходное движение 16-й и 3-й армий должно повести к полному разгрому его сил, сосредоточенных на этом направлении. Если противник вздумает задержать нас на рубеже Крево – р. Березина, то 4-я армия движением на Ошмяны должна оказать содействие наступлению 15-й и 3-й армий; что касается мозырской группы, то ее задача остается прежняя– выход на Слуцк и далее наступление на Пинск. Исходя из приведенной выше основной идеи операции фронта, командзап указал строить армиям свои предположения на будущее и намечать в зависимости от этого и организацию тыла. В Молодечно намечается создание передовой фронтовой базы. О получении телеграммы прошу уведомить.

№ 02013/оп./сек.

Пп. Шварц, Муклевич.

Приложение № 19а к главе VIII

Дело штаба РККА № 5, Ю.-Зап.

по описи В.-уч. архива № 1772

Харьков, 11 июля 1920 г. 4 час. 30 мин. Карта XXV в.

На всем фронте перед армиями Западного и Юго-Западного фронтов противник в полном отступлении. Для развития успеха дальнейших операций приказываю: 1) 12-й армии ударной группой в составе трех стр. дивизий и кав. группы т. Голикова, продолжая решительное преследование противника, наступать в общем направлении Ковель – Брест-Литовск. Одной дивизией, прикрывая ударную группу со стороны Полесья, наступать в общем направлении Сарпы – Ратно. Иметь одну дивизию в армрезерве, которой до занятия Ковеля находиться в районе Сарны – Бережница. 2) Конной армии, составляющей с частями 45-й див. главную ударную группу фронта, стремительно преследовать отступающего противника, нанося главный удар в обход Брест-Литовского района в общем направлении Луцк – Грубешов – Люблин – Луков. 3) 14-й армии, прикрывая операцию главной ударной группы фронта со стороны Галиции, наступать в общем направлении Тарнополь – Львов. 4) К 24 июля армиям занять районы: 12-й арм. – Ковель, Конной армии – Холм – Красностав – Замостье и 14-й армии Рава-Русская – Городок – Львов. 5) Разграничительные линии: между Запфронтом и 12-й армией – временно Домбровица – Любашев – Кобрин (все пункты для 12-й армии). Между 12-й и Конной армией: Костополь – ст. Киверцы – Устилуг – р. Буг – Влодава – Межиречье (все пункты, кроме Устилуг, для 12-й армии), между Конной и 14-й армией – Радзивиллов – Радзихов – Белз – Красноброд-Краспик (все пункты для 14-й армии). Левофланговым частям 14-й армии впредь до особого распоряжения р. Днестр не переходить. 6) Учитывая разрушения противником жел. – дор. путей, армиям перед выполнением указанной задачи принять все меры по обеспечению частей всеми видами довольствия, особенно боеприпасами. 7) О получении и отданных распоряжениях довести.

№ 542/сек./3794/оп.

Командюгозап Егоров.

Член РВС Раковский.

Наштаюгозап Петин.

Приложение № 11 к главе VIII

Дело штаба РККА № 5 Зап.,

по описи В.-уч. архива, № 2154

Командармам 4, 15, 3, б и командмозгруппы. Копии командюгзап и Главкому

Смоленск, 12 июля 1920 г., 3 ч. 30 м. Карта 10 верст.

Разбитый противник поспешно отступает по всему фронту. Приказываю развить стремительное преследование и окончательно уничтожить его живую силу, для чего: первое – к 17 июля главными силами овладеть: 4-й армии – железнодорожным узлом Ораны, 15-й армии – районом Жирмуны, 3-й армии – районом Лида – оз. Глухое, 16-й армии – районом Барановичи, мозгруппе районом Тимковичи – Семежево – Визна – Старобино, продолжая наступать левым флангом вдоль р. Припять. Второе. Конницу 4-й, 15-й и 3-й армий выбросить вперед для овладения переправами через р. Неман. Третье. Разграничительные линии между 4-й и 15-й армиями Ошмяна, Вороново, Острино, Скидель, все для 15-й армии, включ. Между 15-й и 3-й армиями Скриплево, что на р. Березине, ст. Листопады, Суббопшки, Лида, ст. Мосты, все для 3-й армии включ. Между 3-й и 16-й армией Волма, р. Излид до устья, р. Березина до устья для 3-й армии включ. Между 16-й армией и мозыргруппой Яшна, ст. Буды, для мозыргруппы включ. Четвертое: о получении сего и отданных распоряжениях донести.

№ 02034/оп./сек.

Пп. Тухачевский. Уншлихт, Шварц.

Приложение № 20 к главе VIII

Дело штаба РККА приказы 12-й армии

по описи В.-уч. архива № 2487

Приказ по 12-й армии 57/оп.

Киев. Карта X в. 12 июля 20 год. 14 час.

Директивой комюгзапа № 542/сек/3792/оп. армии приказано решительно преследовать противника в общем направлении Ковель – Брест-Литовск. Во исполнение сего приказываю: начдиву 58 по овладению районом ст. Сарны продолжать преследование противника в общем направлении на Любашев – Ратно, имея резерв уступом за правым флангом. Штадиву перейти в Сарны по мере продвижения в Рафаловка и Лешиевка. Начдиву 7 продолжать энергичное наступление в общем направлении на Ковель с целью овладеть таковым. Штадиву перейти на ст. Малынская и по мере продвижения ст. Чарторийск – Ковель. Начдиву 44 продолжать энергичное преследование в общем направлении на Ковель с целью удара с юга оказать содействие 7-й дивизии по овладению таковым. Штадиву перейти в Костополь, в дальнейшем в Колки. Начдиву 24, продолжая 71-й бригадой и каз. кавполком дальнейшее преследование отступающего противника в общем направлении на Ковель, ускорить выдвижение 72-й бригады за линию 71-й бригады, имея в дальнейшем таковую в резерве уступом за левым флангом.

Штадив – Людвинополь, в дальнейшем Клевань – Киверцы. Конной группе т. Голикова продолжать стремительное преследование противника в общем направлении на Ковель и, действуя все время не менее чем на переход впереди 7-й и 44-й див., ударами во фланг и тыл противника оказать содействие таковым в достижении поставленных задач.

Связь со штармом держать через штабы 7-й и 44-й див. Отряду черниговского губвоенкома продолжать выполнение прежней задачи, оставаясь в районе Момодачная (?) и входя в мое непосредственное подчинение. Боевые суда Днепрфлотилии, не могущие действовать в районе р. Припяти, входят в оперативное подчинение 12-й армии. Комфлоту этими судами поддерживать порядок в районе Днепра от устья реки Припяти до г. Канев. К 13 июля донести о численности и нахождении таковой. Начвоздухофлоту сосредоточить отряды в районе Сарны, организовать разведку в секторе Кобрин-Влодава – Владимир-Волынский и содействовать ударной группе по овладению Ковелем. Начдиву 25, оставаясь в армрезерве, перейти в район Бережница – Сарны, ведя разведку в направлении Степан-город, Марочва. Штадиву – Сарны экспедотряд № 1 вывести армрезерв в Коростень. Частям армии достигнуть рубежей: 1) р. Стырь – 18 июля, 2) линии р. Стоход, желдорога Сарны – Ковель и далее Голобы – Киселин – 20 июля. 3) Линии Ратно – Выжва – Мациев – Устилуг к 24 июля. Начсабарму оказать полное содействие дивизиям в снабжении всеми видами довольствия. Армлетучки передвинуть по жел. дор. до Олевска и далее гужом до Сарны на восточный берег р. Случ. Учитывая разрушение противником жел. дорог и условия лесо-болотистой местности, начдивам принять все меры к подтягиванию тыловых учреждений и снабжения частей дивизии всеми видами довольствия, особенно боеприпасами. Разграничительные линии: 1) между 58-й див. и Моз. группой – Домбровица – Любашево – Кобрин (все пункты для 58-й див. вкл.). Между 58-й и 7-й див. – Катериновка (XX в. южнее Сарны) – Рафаловка, гор. Костополь – Несухоче – Выжва (все пункты 58-й див.). Между 7-й и 44-й див. – ст. Малинская – Степань – Чарторийск – Каменница – Турийск (все пункты для 7-й див.). Между 44-й и 24-й див. Михайловка (X в. сев. – зап. Сторожище) – Тросип (XX в. сев. – вост. Владимир-Волынского) (все пункты для 44-й див. вкл. кроме Софиевка. Между 24-й див. и Конармией – Гостомль, ст. Киверцы – Устилуг. XV в. зап. Владимир-Волынского – Буг – Блодава (все пункты кроме Устилуг для 24-й див.). Заместители иаштарм Седачев, начдив 44-й Дубовой.

№ 2485.

Командарм 12-й Восканов.

Чл. РВС Муралов.

Приложение № 12 к главе VIII

Дело штаба РККА № 5 Зап.

по описи В.-уч. архива № 2154

Совершенно секретно

Почто-телеграмма № 707. Главнокомандующему всеми вооруженными силами Республики. Копия тов. Склянскому, копия ЦК РКП

Нота лорда Керзона свидетельствует о том, что капиталистическое правительство Антанты считает наши успехи на Польском фронте крайне угрожающими для того неустойчивого международного и внутреннего режима, который установился после Версальского мира. Агенты Антанты делают неистовые усилия к тому, чтобы вовлечь Румынию в войну. Военная помощь Польше и Врангелю идет полным ходом.

В этих условиях правительство сочло необходимым отвергнуть английское посредничество, как такой маневр, который должен, с одной стороны, прикрыть от трудящихся масс Англии, Франции и других стран подготовку нового против нас удара, а с другой стороны – выиграть время в целях восстановления сил Польши и Врангеля для нового наступления.

Исходя из такой общей оценки положения, главному командованию и всем другим органам Военного Ведомства необходимо принять меры к тому, чтобы всесторонне обеспечить наше быстрое и энергичное продвижение вперед на плечах отступающих польских белогвардейских войск и в то же время, ни на минуту не ослабляя направленных против буржуазно-шляхтской Польши сил, подготовлять резервы на случай, если бы Румыния, потеряв голову, выступила на путь Польши. Представляется необходимым:

1) Снова пересмотреть, в связи с указанными обстоятельствами, нашу работу в области пополнений и подкреплений людским и конским составом на три ближайших месяца (август, сентябрь, октябрь) и на три дальнейших (ноябрь, декабрь и январь).

2) То же в отношении продовольствия и всех видов снабжения, предъявив и этом отношении совершенно точные требования главснабпродарму и чусоснабарму.

3) Преподать твердые оперативные указания командованию Западного и Юго-Западного фронтов в отношении дальнейшего непрерывного развития операций как до границы, намеченной Антантой, так и за пределами этой границы в случае если бы силой обстоятельств мы оказались вынужденными временно перейти за эту границу.

4) В отношении Румынии избегать таких группировок и действий, которые могли бы быть ложно истолкованы, как выражение наших агрессивных намерений и в то же время зорко следить за группировками и действиями румынских военных властей, чтобы не дать себя застигнуть врасплох.

5) То же в отношении Финляндии и Латвии. Ожидая по означенным вопросам ваших соображений, полагаю, что после необходимых подготовительных работ полевого штаба представляется необходимым заседание Реввоенсовета Республики с привлечением к этому заседанию начвсероглавштаба, чусо, главначснаба, главснабпродарма, главсанупра и начцупвосо.

П.п. председатель РВСР Троцкий.

17 июля 1920 г.

Приложение № 13 к главе VIII

Дело штаба РККА № 5 Юго-Зап.

по описи В.-уч. архива № 1742

Приказ Председателя Революционного Военного Совета Республики по войскам Западного и Юго-Западного фронтов

г. Москва, 17 июля 1920 г. № 231.

Польская буржуазная печать, на которой лежит огромная доля ответственности за бесчестное нападение шляхетской Польши на Украину и Россию, ныне неистово обвиняет наши победоносные красные войска в жестоком обращении с пленными польскими солдатами, даже с больными и ранеными.

Нет и не может быть никакого сомнения в том, что подавляющее большинство обвинений польской печати, польского телеграфного агентства, польского об-ва Красного Креста и пр. представляет собой отвратительную шовинистическую клевету. Но возможны отдельные случаи, когда более отсталые, то есть менее проникнутые освободительной идеей коммунизма красноармейцы срывают сердце на взятом в плен польском солдате. Разнузданные, совершенно небывалые насилия и зверства, какие польские белогвардейцы учинили в оккупированных областях над коммунистами, украинскими, белорусскими, великорусскими, литовскими, еврейскими рабочими и крестьянами, бессмысленные по своей чудовищности разрушения, какие были произведены ими в Киеве, Борисове, Бобруйске и других местах, – все эти факты способны в отдельных случаях затемнять сознание красноармейцев и толкать их на путь неосмысленной мести по отношению к отдельным захваченным в плен легионерам – невольникам польской буржуазии и шляхты.

Тем важнее сейчас, когда под нашими ударами армия буржуазно-шляхетской Польши распадается и число пленных все более возрастает, принять самые решительные меры и тщательные меры к тому, чтобы приказ № 217 о человечном и товарищеском отношении с пленными польскими солдатами проводился в жизнь со всей строгостью и без всяких изъятий.

Посему приказываю:

1) В устной и печатной форме неутомимо и повторно разъяснять красным войскам, и в частности свежим формированиям, что польские солдаты сами являются бессильными жертвами польской и англо-французской буржуазии и что наш долг поэтому требует от нас принимать пленных польских солдат как заблуждающихся или обманутых братьев, чтобы затем вернуть их в освобожденную Польскую отчизну как братьев просветленных.

2) Строжайшим образом проверять все слухи, сведения и донесения о жестокостях по отношению к польским пленным, а равно и к местному населению, из какого бы источника эти сведения не исходили.

3) Твердо напомнить командарму и комиссарскому составу его ответственность за строжайшее исполнение сего приказа.

Рабоче-Крестьянская страна любит свою Красную Армию. Она гордится ею. Она требует, чтобы на знамени ее не было ни одного пятна.

Председатель Рев. – Воен. Совета Республ. Л. Троцкий.

Приложение № 14 к главе VIII

Дело штаба РККА № 3 Зап.

по описи В.-уч. архива № 2154

Командармам 4, 15, 3, 16 и командмозырской группы. Копии Главкому и командюгзап

Смоленск, 18 июля 1920 г., 17 час. 5 мин. Карта 10 верст.

Армиям фронта продолжать преследование: первое – 4-й армии форсировать р. Неман главными силами в районе южнее Гродно не позже 21 июля. Второе – 15-й армии форсировать р. Неман не позже 22 июля. Мой резерв, 5-ю стр. дивизию к 21 июля сосредоточить в районе Мыто-Лида. Третье. 3-й армии 22 июля форсировать р. Неман главными силами в районе Мосты, Орле. Левофланговой дивизии занять Вселюб и продолжать наступление южнее р. Неман. Четвертое – 16-й армии, прорвав немецкие окопы, преследовать противника, имея целью форсировать р. Шара главными силами севернее Слоним не позже 22 июля. Использовать 2-ю стр. дивизию из моего резерва для удара в направлении Корелицы – Новогрудок. Пятое – моз. группе в ближайшие дни овладеть районом Пинск. Шестое – разграничительные линии: между 4-й, 15-й армиями – Скидель, Индура для 15-й армии включительно, между 15-й и 3-й армиями – Мыто, ст. Мосты, Рось для 3-й армии включительно, между 3-й и 16-й армией прежняя, между 16-й армией и мозыргруппой – ст. Буды, оз. Споровское для 16-й армии включительно. Седьмое – о получении сего и распоряжениях донести.

№ 02110/оп/сек.

П.п. Тухачевский, Тумилин, Шварц.

Приложение № 15 к главе VIII

Дело штаба РККА. № 5 Зап.

по описи В.-уч. архива № 2154

Командзап. Командюгзап. Командарм 7

Москва, 20 июня 20 года, 4 час. 5 мин.

Правительством отвергнуто английское посредничество в борьбе с Польшей и Врангелем и главному командованию поставлена задача принять меры к быстрому и энергичному продвижению наших частей вперед на плечах отступающих польских белогвардейских войск и, не ослабляя этого натиска, подготовлять резервы на случай, если бы Румыния выступила на помощь Польше. Во исполнение задач правительства приказываю: первое – командзапу и командюгзапу продолжать энергичное развитие операций, согласно отданным ими директивам, не ограничивая таковых границей, указанной в ноте лорда Керзона, дополнительные указания по развитию дальнейших операций мною будут даны в ближайшее время, второе – по группировке резервов против Румынии командюгзапу указания будут даны дополнительно в связи с развитием в ближайшее время операций в районе Дубно, Кременец, в настоящее время, усилив агентурную разведку Румынии и несение сторожевой службы по Днестру, дабы не быть застигнутыми врасплох. Отдать всем командным инстанциям срочное приказание, наблюдая за его исполнением, чтобы войска избегали таких действий, которые могли бы быть ложно истолкованы, как выражение наших агрессивных намерений, третье – такие же меры по усилению разведки и зоркого наблюдения за войсками Латвии и Финляндии должны быть приняты командзапом и командармом 7, дабы отразить первый натиск армий этих государств, если бы последние выступили на помощь Польше, четвертое – принять все меры пополнению частей фронтов и армий как людьми, так и конским составом, представив в срочном порядке необходимую потребность в этом на первые ближайшие три месяца (август, сентябрь и октябрь), пятое – такое же представление потребности на указанный пункт 4 срок по продовольствию и всех видов снабжению ожидаю ближайшее время, шестое – о получении настоящей директивы и отданных распоряжениях донести.

№ 4315/оп./918/ш.

П. п. Каменев, Курский, Лебедев.

Приложение № 21 к главе VIII

Дело штаба РККА № 5 Ю.-Зап.

по описи В.-уч. архива № 1742

Главкому

22 июля 20 г., Харьков.

Части Запфронта, успешно продвигаясь, форсировали р. Шара и заняли Слоним. По всей линии Юго-Западного фронта поляки оказывают весьма сильное сопротивление, при этом особенное упорство проявляют на Львовском направлении.

Положение с Румынией остается неопределенным, напряженным. При данных условиях считаю необходимым центр тяжести главного удара со стороны армий Юго-Западного фронта перенести в пределы Галиции, поставив армиям задачи: 1) 12-я армия, заняв Ковель, развивает удар на Холм – Люблин; 2) Конная армия по ликвидации Дубно-Кременецкой группы противника стремительно наносит главный удар в обход Львова в общем направлении Берестечко – Рава-Русская – Ярослав; 3) 14-й армия наносит удар в общем направлении Тарнополь – Миколаев. Докладывая о вышеизложенном, прошу вашего утверждения.

№ 609/сек./4095/оп.

Ком. Юго-Зап. Егоров.

Член РВС Сталин.

Нач. шт. Петин.

Приложение № 16 к главе VIII

Дело Штаба РККА № 5 Зап.

по описи В.-уч. архива № 2154

Командармам 3, 15, 4, 16 и командмозыргруппы. Командюгзап, Главкому и наштазап

Молодечно 23 июля 1920 г. 15 час. 00 мин. Карта X в.

4-я армия форсировала р. Неман, 3-я и 16-я армии форсировали р. Шара. Приказываю продолжать стремительное преследование, для чего: первое – армиям фронта не позднее третьего августа достигнуть линии Остроленка – Остров – Коссов – Дрогичин – Бела – Влодава. Второе – 4-й армий нашей бывшей границы с восточной Пруссией не переходить, имея за ней лишь наблюдение. Третье – мой резерв – 5-ю дивизию возвращаю командарму 3. Четвертое – разграничительные линии: между 4-й и 15-й армиями Индура – Соколы – Замбров – ст. Пасеки все для 4-й армии включ. Между 15-й и 3-й армиями – Рось – ст. Стробля – Брянск, все для 15-й армии включ. Между 3-й и 16-й армиями – Денечи – ст. Гайновка – Боцки – Медзиа, все для 3-й армии включ. Между 16-й армией и Мозырской группой – озеро Выгоновское – ст. Жабинка – Межиречье, все для 16-й армии включ. Между Западным и Юго-Западным фронтами – Ратно – Влодава – Ново-Александрия, все для нас включ. Пятое – о получении сего распоряжения донести в штазап.

№ 261/к. ф.

П. п. Тухачевский, Перемытов.

Приложение № 22 к главе VIII

Дело Штаба РККА № 5 Ю.-Зап.

по описи В.-уч. архива № 1742

Командарму 1 конной. Копия командарму 12 и 14, наштареввоенсовет

Харьков 24/7—20 г. командюгзап приказал при выполнении задачи по его директиве № 613/сек./4111/оп. главную массу конницы направить для занятия г. Львов, отбросив остатки разбитого противника на юг к предгорьям Карпат.

№ 623/сек./4133/оп.

П. п. Петин, Рутьс.

Приложение № 23 к главе VIII

«Польское Историческое Бюро Генерального штаба».

Тактические исследования из истории

Польских войн 1918–1921 гг., том II, с. 150–151.

Приказ польского командующего Украинским фронтом ген. Ридза Смиглаго

№ 2021/III от 26 июля.

1) Конная армия в составе четырех кав. дивизий и 45-й пех. дивизии, сосредоточившись в районе Берестечко – Броды, наступает в юго-западном направлении по линии Броды – Красне и Берестечко – Камионка, стремясь овладеть железнодорожной линией Львов – Рава-Русская и переправами на Сане.

Форсировав Збруч под Волочиском, Гусятиным и Скалатом, противник ускоренным темпом продвигается в западном направлении.

25-я пех. советская дивизия, поддержанная частями 58-й пех. дивизии, продолжает свои атаки в целях пробиться через р. Стырь в направлении на Брест-Литовск.

2) Вследствие отступления правого крыла 4-й армии, полесская группа отходит на линию Любешов – Дрогичин – Картузская Береза, временно задерживаясь 26 июля на линии Речица – Волька Речицкая – Кончицы – Бродница.

18-я пех. дивизия, атакованная со всех сторон Конной армией, пробилась в направлении на Олеско-Соколовку.

3) Намерение командования фронтом: собрать сколько можно сил с менее угрожаемых участков и атаковать ими Конную армию Буденного.

Для этого необходимо: а) отвести северное крыло 3-й армии на Стоход, удерживая линию р. Стыри от Навоза включительно к югу; б) пользуясь сокращением фронта, продолжить участок 3-й армии до Луцка; в) в случае необходимости отвести 6-ю армию на р. Стрыпу, а ее северное крыло на Красне.

4) Исполнить: 3-я армия в составе 7-й пех. див., 3-й пех. дивизии легионов, 157-го п. п-ка, 132-го п. п-ка, 6-й Украинской дивизии, отряда ген. Балаховича выводит в тесной связи с полесской группой в течение 26 и 27 июля на р. Стоход 7-ю и 6-ю пех. дивизии и 6-ю Украинск. дивизию и 23-й п. п-к. 1-я пех. дивизия легионов тотчас по получении настоящего приказа должна направить по крайней мере один пехотный полк с дивизионом артиллерии в Луцк. По прибытии этих частей 6-я пех. дивизия возможно скорее должна перейти в район Михайловка – Липа с целью смены 3-й пех. дивизии легионов, которая перейдет в Луцк в распоряжение командования 3-й армии. 1-я пех. дивизия легионов без одного полка, направленного в Луцк, двинется возможно скорее по мере прибытия частей 3-й пех. дивизии и прямыми путями в район Радомысль, Кальнятыче (над Иквою) в распоряжение 2-й армии. По прибытии 6 б-нов 3-й дивизии легионов в Луцк, пех. полк легионов, стоящий в Луцке, направится в район Радомысль – Кальнятыче на присоединение к своей дивизии. Новая разграничительная линия 3-й армии проходит: на севере через Новоселки, Любешов, озеро Орехово (все пункты для полесской группы) на юге Боратин исключительно, Торчин включительно, р. Турия, Дубенка включительно. Штаб 3-й армии – Ковель.

2-я армия в составе: 1-й пех. дивизии легионов, 6-й пех. дивизии, конной группы (1-я кав. дивизия, 4-я кав. бригада, 7-й уланск. п-к) должна обеспечивать линию Стыри от Боратина до Тарговицы и сгруппироваться следующим образом: 1-я дивизия легионов в районе Радомысль – Кальнятыче; 6-я пех. дивизия в районе Михайловка – Липа, кавалерийская группа – Горохов. Задача 2-й армии: разбить Конную армию Буденного и облегчить дебуширование 6-й армии. Для этого 2-й армия должна быстро и энергично атаковать фланг и тыл противника, обеспечивая собственный левый фланг слабыми кавалерийскими отрядами и группируя главные силы конницы для решительного удара. Разграничительная линия на севере – южная граница 3-й армии; на юге – Броды включительно – Камионка – Струмилова включительно – Жолкиев исключительно – Рава-Русская включительно. Штаб 2-й армии – Блудов.

6-я армия в составе 18-й пех. див., 10-й пех. бригады, 13-й пех. дивиз., 12-й пех. дивизии, украинских частей и 9-й пех. бригады (по ее прибытии) обороняет подступы к Восточной Галиции, отступая в случае безусловной необходимости: 18-я пех. дивизия на Красне, 13-я пех. дивизия на Зборов, остальная часть армии на р. Стрыпу. В этом случае надлежит для обеспечения Днестра до румынской границы удерживать район Коломыи. С момента перехода 2-й армии в фланговое наступление, 6-я армия поддерживает его, развивая возможно энергичное наступление вдоль линии Красне – Дубно и стремясь к обратному занятию линии р. Збруча. Разграничительные линии: на севере – южная граница 2-й армии; на юге – граница Галиции. Штаб 6-й армии – Львов. 9-я пех. бригада распоряжением главного командования будет направлена в Львов в распоряжение 6-й армии, 64-й п. полк согласно приказу главного командования № 7854/III остается в распоряжении командования Северо-Восточного фронта.

5) 2-я армия до 18 часов 27 июля представит детально разработанный план своей перегруппировки и наступления.

6) Распоряжения по устройству снабжения, связи и по части воздушного флота будут отданы дополнительно.

Приложение № 17 к главе VIII

Дело штаба РККА № 5 Зап.

по описи В.-уч. архива № 2154

Командарму 16 и командмозгруппы. Копия Главкому

Минск, 27 июля 1920 г., 17 час. 30 м.

16-й армии при подходе к району Брест-Литовск главные свои силы двигать севернее крепости, имея задачей в случае упорного сопротивления противника отрезать ее занятием района Пищая. Мозыргруппе ускорить свое продвижение, имея целью овладеть крепостью Брест-Литовск, отрезав его одновременно частью сил со стороны Влодава. В случае опоздания мозыргруппы, 16-й армии двигать по Александровской жел. дороге лишь незначительные силы, учитывая наличие армрезерва.

№ 238/к. ф.

П.п. Тухачевский, Смилга, Перемытов.

Приложение № 24 к главе VIII

Дело штаба РККА. Приказы 12-й армии,

по описи В.-уч. архива № 2427

Приказы войскам 12-й армии

№ 58/оп. Карта 10 вер. в. д. Сарны 28 июля.

На нашем участке сбитый противник с укрепленных позиций отходит на Ковель. Во исполнение директивы К. Ю.-З. за № 613/сек/3110/оп. приказываю:

1) Начдиву 58-й в составе 58-й див. с кав. полком 58-й продолжать энергичное преследование противника и по выходе на линию р. Стоход, не задерживаясь, форсировать ее. В случае упорной обороны противником р. Стоход, занять и упорно оборонять линию р. Стоход в пределах разграничительных линий, ведя непрерывную демонстрацию форсирования р. Стоход с целью привлечения сил противника и рекогносцировки удобных мест для переправ; резерв иметь за правым флангом. 2) Начдиву 25-й в составе 25-й див. с кавбригадой 25-й и кав. полком продолжать энергичное преследование противника и по выходе на линию р. Стоход, не задерживаясь, форсировать ее. В случае упорной обороны противником р. Стоход двумя бригадами занять и оборонять линию р. Стоход в пределах разграничительных линий, а 3-ю бригаду с кав. бригадой сосредоточить в районе Яновка и совместно с 7-й див. двинуться на Ковель правее жел. дороги и ударом с юго-востока оказать содействие 7-й дивизии в овладении Ковелем. 3) Начдиву 7-й тов. Голикову в составе 7-й див. с кав. полком и кав. бригадой – по выходе на линию р. Стоход, не задерживаясь, форсировать ее. В случае упорной обороны противником р. Стоход, сосредоточить свои части в районе Яновка – Ожгары (XII в. южнее Голобы) и стремительным ударом всей группы занять Ковель. 4) Начдиву 44-й. Продолжая преследование противника в районе разграничительных линий, занять м. Киселин. По занятии м. Киселин дивизии оставаться в этом районе в армрезерве, ведя разведку перед фронтом в направлении Турийск – Владимир-Волынск. 5) Конгруппе тов. Голикова по выходе на линию р. Стоход группу расформировать, передав части согласно § 1, 2 и 3. 6) Частям выйти на линию р. Стоход не позже 24 час. 28 июля и к 1 августа на шоссе Ковель – Ратио и населенные пункты Сушки – Мощено – Калицовка – Турийск – Киселин. 7) Наштарму 12-й подготовить переход всего полевого управления в район Сарны – Олевск.

8) Начинжарму 12-й дать задание дивинжам об исправлении, устройстве и переустройстве мостов, укреплении позиций в районе дивизионных разграничительных линий. Своими же средствами произвести подобные работы в районе р. Уборть р. Стырь включительно.

9) Начвосо 12-й организовать и ускорить отправление частей на участке Коростень – Сарны – Ковель.

10) Начсвязи.

11) Начснабарму 12-й ускорить выдвижение полснабарма с продлетучками и…

12) Разграничительные линии между 16-й арм. и 58-й див. – Домбровица – Влодава (исключительно), кроме Домбровица, для 58-й див. Между 58-й и 25-й див. – Рафаловка – Стобыхва – Несухойче – Любомль – Холм (все пункты, кроме двух последних, для 58-й див. включительно). Между 25-й и 7-й див. – Чарторийск – Яновка – Голобы – Ковель (все пункты, кроме Ковеля, для 25-й див. включительно). Между 7-й и 44-й див. Софиевка – Рожище – Озеряны – Турийск (все пункты для 7-й див. включительно).

13) Разграничительные линии вступают в силу с момента выхода на линию р. Стоход в случае упорного сопротивления противника на этой линии. При отсутствии сопротивления противника на р. Стоход разграничительные линии остаются прежними и по взятии Ковеля разграничительные линии будут новые…

Ком. 12 Восканов.

Чл. РВС Аралов.

Bp. помнаштарм Левинсон.

Приложение № 20а к главе VIII

Дело штаба РККА

по описи В.-уч. архива № 2487

Приказы 12-й армии № 11/оп.

Сарны, 13 июля 20 года. Карта 10 вер.

Во исполнение основной директивы К.-Ю.-З. № 610/сек./411/оп. дополнительной 671/сек./4306/оп. приказываю: 1) Начдиву 58-й к рассвету 31 июля после тщательной разведки сосредоточенными силами форсировать р. Стоход и энергичным наступлением выйти на линию согласно оперприказу № 59/оп. На занятии указанной линии не задерживаться, а вести более интенсивное наступление и к 24 ч. 3 августа форсировать Буг для выхода на линию шоссе Влодава – Савин. Резерв иметь за правым флангом. 2) Начдиву 25-й с рассветом 31 июля после тщательной разведки форсировать р. Стоход и ударом с северо-востока оказать содействие частям группы Голикова во взятии Ковеля.

По взятии Ковеля частям, не задерживаясь, продолжать интенсивное наступление правее жел. дороги Ковель – Холм не позже 24 ч. 3 августа форсировать Буг и ударом с северо-востока оказать содействие во взятии Холма. 3) Комгруппы т. Голикова состав: вся 7-я див., одна пех. бригада 5-й див., кав. бриг. 25-й див. и Башкавбригаде с рассветом 31 июля 20 час. энергично вести наступление на Ковель, во что бы то ни стало занять. По занятии Ковеля, не задерживаясь главными силами, продолжать дальнейшее наступление южнее жел. дороги Ковель – Холм, пустив вперед кав. части и к рассвету 4 августа занять Холм. По занятии Ковеля Башкавбригаде дать задание к 24 час. 2 августа занять Устилуг и движением с запада оказать содействие частям 41-й див. по овладению Владимир-Волынским. По выполнении Башкавбригадой этой задачи последнюю направить на Холм в обход холма с юго-запада. 4) Начдиву 44-й – закончить перегруппировку и с рассветом 31 июля форсировать р. Стырь и к 24 час. 1 августа занять м. Киселин. По овладению м. Киселин сосредоточенными силами продолжать энергичное наступление на Владимир-Волынск и к 24 час. 1 августа занять его и не задерживаясь, продолжать дальнейшее энергичное наступление. 5) Частям армии не позже 24 час. 4 августа выйти на линию Влодава до пересечения шоссе?… яски – Холм – Верозина – Городиско – Грабове Дуз. 6) Наштарм 12-й: основной штарм перевести в Новоград – Волынский, полевые управления штарма – Сарны. Увеличить число сотрудников для более продуктивной работы. 7) Начсвязи 12-й принять срочные меры по установлению прочной связи и приступить к оборудованию связи по моему личному указанию. 8) Наштадивам держать тесную связь с полштадивами и полештармом и соседями. 9) Разграничительные линии между 16-й арм. и 15-й див. – Домбровица – м. Яновка – Влодава – Ново-Александровск (все пункты, кроме Домбровицы, для 58-й включительно). Между 58-й и 25-й див. Несухойче – Выжва – Опелин – Савин (все пункты для 58-й включительно). Между 25-й див. и группой Голикова – Холм – Пяски (все пункты для группы Голикова). Между группой т. Голикова и 44-й див. – Тученки – Корытница – Избица (все пункты для гр. т. Голикова включительно). Между 44-й див. и Конарм. Костополь – Киверцы – Локачи и Турга (все пункты для 44-й див. включительно).

Заместит. начдив 7-й Голиков и наштарм Седачов.

Командарм 12-й Восканов.

Член РВС Аралов.

Врид. наштарм Велисон.

Приложение № 18 к главе VIII

Дело штаба РККА № 5 а ч. II,

по описи В.-уч. архива № 1042

Срочно. Секретно. В собственные руки.

Никому другому не вскрывать.

Почто-телеграмма. Наркоминдел тов. Чичерину

1 августа 1920 г.

Сообщаю резолюцию Главкома на полученной из Наркоминдел телеграмме т. Ганецкого от 27 июля № 061, в которой последний передает содержание памятной записки Нарушевича с изложением фактов нарушения Литовско-Русского договора:

«Войска Литвы проявили бездеятельность, когда от них требовалось содействие и даже больше. В силу полной бездеятельности литовцев поляки бросили на нас буквально все части, стоявшие на Литовском фронте. С нашим продвижением литовцы сочли возможным немедленно по нашим пятам двинуть свои части в занятые нами районы, даже не войдя с нами по этому вопросу в какие-либо соглашения, дабы избежать всегда возможных в подобных случаях недоразумений. Считаю, что этим самым литовцы создали обстановку, при которой нельзя избежать целого ряда недоразумений».

№ 969/Р.

П.п. С. Каменев.

Приложение № 19, к главе VIII

Дело штазапа № 213, по описи

В.-уч. архива № 43432

Боевой состав армий Западного фронта к 1 августа 1920 г.

Приложение № 1 к главе X

Боевое расписание польских войск по состоянию на 1 августа 1920 года[269]

Приложение № 2 к главе X

Боевое расписание польских войск по состоянию к 25 августа 1920 года перед армиями Западного фронта

Приложение № 3, к главе XI

Группировка польских войск к 16–17 августа 1920 г.

Приложение № 4 к главе X и XI

В.-уч. архив дело № 1820

Главкому, Троцкому, Харьков РВС Юго-Зап. фронта

Гор. Бердичев. 10 августа 1920 г.

Предстоящая передача 1-й конной армии в подчинение Западному фронту делает своевременным ходатайство Реввоенсовета армии о выделении Конной армии в отдельную единицу, подчиненную непосредственно Главкому во всех отношениях. Частая переброска Конной армии и подчинение ее фронтовым командованиям, не исключаемая в ближайшем будущем, вредно отражается на работе всех учреждений армии и особенно на снабжении.

Реввоенсовет армии считает необходимым напомнить вам о вашем согласии по этому вопросу, выраженном в беседе РВ Совета с вами в Москве. В случае положительного ответа на настоящее ходатайство к вам будет командировано ответственное лицо со всеми материалами по ознакомлению с состоянием армии. О последующих распоряжениях просим не отказать уведомить Реввоенсовет армии.

№ 021/пол.

Реввоенсовет 1-й конной армии:

Буденный, Ворошилов, Минин.

Приложение № 5 к главе X и XI

В.-уч. архив дело № 1856

Разговор Главкома с командзапом по прямому проводу 13 августа

Главком: Относительно Юго-Западного фронта, Егоров настаивает дать ему 6-ю кавалерийскую дивизию от Буденного для работы на перекопском направлении, так как этот участок переходит к вам, я и хотел бы предварительно переговорить с вами. Конная армия, столкнувшись с довольно значительной массой пехоты, стала топтаться на месте и все мое желание поставить вместо нее пехоту, затем дать ей передышку и далее пустить в соответствующем направлении, где бы Буденный мог развить свою деятельность, свелось к нулю. Конная армия и поныне перед стеною, которую пока что сокрушить не удалось. Но зато она достаточно истощилась и вывод Конной армии из боя по-прежнему остается необходимым. Таким образом, все равно Конную армию временно придется извлечь с боевой линии, что можно сделать. Если в дальнейшем уже не смотреть на Конную армию как на таран, без которого, быть может, мы все равно решим свою задачу, то 6-ю кав. дивизию можно перекинуть на Врангеля, если же есть опасения, что наша задача может сорваться, то этот таран следует держать на тот случай, что ваш кулак ослабнет. Надо учесть, что необходимо нам Врангеля ликвидировать столь же быстро, как и решить вашу задачу. С этой точки зрения необходимо усилить Врангелевский фронт за счет вашего фронта, а так как вы от передачи двух дивизий пехоты с главного направления отказались, то, может быть, правильно – взять одну кавдивизию со второстепенного галицийского участка. Приступили к отправке 48-й дивизии?

Каменев.

Командзап: 1) Я считаю, что 6-ю кав. дивизию спять нельзя, это равносильно расформированию Конной армии, без которой нам обойтись нельзя, так как Юго-Западный фронт еще не ликвидировал противника. Между прочим, по перехваченному приказу, 3-я польская армия собирается перейти в наступление и даже опрокинула одну бригаду Хвесина. В общем, южнее Холма еще много придется действовать, и я не решусь на ослабление. Обстановка требует от меня немедленного принятия южных армий, ибо промедление меня волнует. Я прошу 12-ю и 1-ю конную армии в оперативном отношении подчинить сейчас же, а также 14-ю армию. Но на первое время всю ответственность за снабжение возложить на Юго-Западный фронт. Это хотя и не нормально, но необходимо. 2) 48-я див. начинает посадку 13 августа.

Тухачевский.

Главком: С 6-й кав. дивизией согласен. Сейчас Егоров отдал 12-й армии распоряжение наступать на Рава-Русская, то есть совсем не то, что я все время приказывал, думаю, что это какое-то недоразумение. Относительно 3-й польской армии, согласно ее приказу, поляки, наоборот, отходят за Вислу, и это подтверждается фактами. Относительно Галицийского участка, поляки, по-видимому, снимают и 18-ю дивизию для переброски ее на Варшаву.

Каменев.

Командзап: Как с подчинением в оперативное отношение южных армий, если предписать Юго-Западному фронту временно исполнять обязанность передаточного пункта, то я мог бы справиться. Посылаю туда Ермолина (пом. нач. штаба Зап. фронта). Необходимо произвести заново всю группировку на Юго-Западном фронте для достижения большего взаимодействия.

Тухачевский.

Главком: Совершенно согласен. Считаете ли себя ознакомленным с этим фронтом и какого числа считаете вступление в командование?

Каменев.

Командзап: Могу вступить в 24 часа 13 августа, а еще лучше в 12 часов 14 августа, до этого времени окончательно войду в курс дела, но только Ермолин приедет позднее.

Тухачевский.

Главком: Хорошо. С Киевом связь имеете?

Каменев.

Командзап: Имеем. Все.

Тухачевский.

Приложение № 6 к гл. X и XI

В.-уч. архив дело № 1742

Командармам 12-й, Конной и 14-й армий

г. Александровск, 13 августа 1920 года.

Согласно директиве Главкома от 13 августа за № 4774/ оп./1052/ш. п р и к а з ы в а ю:

1) 12-й и 1-й конной армиям без 8-й кав. див. Червонных казаков с 12 часов 14 августа поступить в оперативное подчинение командзапу. Впредь до организации Западным фронтом непосредственного снабжения, передаваемые армии остаются на всех видах довольствия равно и в отношении пополнения при Юго-Западном фронте. Для связи со штабом Западного фронта, распоряжением последнего в Киеве будет установлен оперативный пункт. До его организации командарму 12-й и 1-й конной армиям держать связь со штабом Зап. фронта (Минск), через который и будут даваться армиям, командзапом, все оперативные задачи.

2) Командарму 1-й конной с 12 часов 14 августа передать 8-ю кав. дивизию Червонных казаков в полное распоряжение командарма 14-й.

3) Командарму 14-й впредь до выяснения задачи 1-й конной армии, какую она получит от командзапа, иметь 8-ю кав. дивизию на своем правом фланге задача армии по директиве моей за № 771/сек./4647/оп.

4) Наштаюгозап принять к неуклонному исполнению изложенное в пункте втором директивы № 4774/оп./1052/ш. главкома.

№ 776/сек. 4654/оп.

Командюгозап Егоров.

Член РВС Бесрзин.

Наштаюгозап Петин.

Приложение № 7 к гл. X и XI

В.-уч. архив дело № 2159

СКА

Москва, 14 августа 1920 г.

Главком приказал принять действительные меры для оказания содействия Западному фронту в организации оперативного пункта в Киеве с целью поддержания непрерывной связи с 12-й и 1-й конной армиями. Срочно доставьте туда необходимые средства связи.

№ 4783/оп.

Наштаресп Лебедев.

Военком Клим.

Приложение № 8, гл. X и XI

Архив «Красной Армии» Дело № 43831

Приказ по 3-й польской армии № 109

8 августа 1920 г.

1) Свежая польская армия сосредоточивается в районе Люблин, чтобы перейти в наступление и ликвидировать неприятеля на северном участке.

2) Заданием 3-й армии является как можно дольше задерживать противника, продвигающегося к р. Вепрж, по крайней мере до 18 августа.

3) 3-я пех. дивизия должна выслать одну бригаду на Белополье, чтобы ударить во фланг наступающего противника на г. Холм, вторая бригада сосредоточивается в Красноставе для обороны этого участка.

4) 7-я пех. дивизия занимает район Холма с целью задержать противника, продвигающегося к реке Вепрж, через действия частей в северо-восточном направлении.

5) 6-я пех. украинская дивизия занимает район Седлище для обороны этого участка.

6) Группа майора Гозера занимает Парчев, обороняя его и железнодорожную линию: Парчев – Любартов – Люблин, так как железнодорожная линия служит для концентрации наших войск на 17 августа.

7) Группа ген. Балаховича остается возможно долго на участке, прилегающем к реке Вепрж, и благодаря действиям в тылу противника задерживает его дальнейшее наступление. База группы Парчев. Район действий треугольник: Влодава – Холм – Парчев.

8) 1-я пех. дивизия должна сосредоточиться в районе Сокаль, откуда перейдет в Люблин, пространство между Бродами и Красноставом будет охраняться группой Язды.

9) Обозы спешно выступают в Люблин.

Ген. поручик Залинский (Жихлинский).

П р и м е ч а н и е. Настоящий приказ 14 августа взят частями 12-й армии от убитого польского майора Драевского (комбат охотничьего Волынского полка) у деревни Дубенка.

В.М.

Приложение № 9 к главе X и XI

В.-уч. арх. дело № 2154

Командующему Мозырской группы

г. Минск, 24 августа 1920 г.

С прибытием к вам 142-й бригады, вы получите значительный перевес в силах над противником. Есть полное основание полагать, что в районе ст. Гайновка – Клещели – Высоко-Литовск противника могут быть лишь самые незначительные силы. Занятие вашими частями района Влек поставит противника, действующего в белостокском направлении, в очень тяжелое положение. Приказываю развить энергичное наступление и в двухдневный срок овладеть районом Гайновка – Клещели. Прочно займите район Пружаны, желательно частями 48-й стр. дивизии, и наступая отсюда на Бельск. В районе Картузская Береза, вероятно, послезавтра будет выгружаться Кубанская кав. бригада. Имейте в виду, что ваша кав. бригада 13-й дивизии будет сведена с Кубанской в 17-ю кав. дивизию, которая с пополнениями достигнет до 2400 сабель. Разграничительную линию между вами и 16-й армией с 24 час. 25/VIII назначаю – Картузская Береза – Наревка.

№ 566/оп.

Командзап Тухачевский.

Член РВС Смилга.

Нач. штаба Шварц.

Приложение № 10 к главе X и XI

В.-Уч. архив, дело № 1783

Командюгзапу и главкому

г. Ровно, 13 августа 1920.

Только что вернулся из объезда фронта и выслушал личные доклады всех начдивов, обрисовывающие положение армии по вопросу ее численности и вооружения. Вследствие безостановочных боев, движения, плохого снабжения и пополнения дивизии, входящие в состав 12-й армии, по своему состоянию требуют экстренных мер. Перечислить подробно недостачи считаю не нужным, так как дивизии абсолютно во всем нуждаются.

Для иллюстрации докладываю о следующих фактах:

1) Сведения о боевом составе дивизий далеко не соответствуют действительности, так, например: 7-я стр. дивизия по официальным донесениям к 1/VIII имеет 2317 бойцов, в действительности 11/VIII по личному докладу начдива и комбригов в полках всего 30–40 штыков и вся дивизия насчитывает всего 700 штыков, Башбригада 300 сабель, 2-я кав. бригада 200 сабель, не лучше обстоит дело и в остальных дивизиях.

Причина несходства сведений – слишком большая отдаленность полковых и бригадных канцелярий и основных штабов от своих частей и чуть ли не ежедневные переходы, не позволяющие вести регулярную работу по учету людского и конского состава.

Для примера укажу, что 8 августа хозяйственную часть 59-го стр. полка встретил в Сарнах, в то время как полк находился на линии р. Зап. Буг.

2) Вследствие участия малочисленных полков в частных боях получается большая потеря в комсоставе, так, напр. в 25-й стр. див. за два дня боя выбыло ранеными 7 комполков.

3) Дивизии имеют малое количество винтовок, напр., в 44-й и 7-й стр. дивизиях, 50 % невооруженных, а в 25-й стр. дивизии 25 %.

№ 306/пол.

Командарм 12 Восканов.

Член PBC Аралов.

Приложение № 11 к главе X и XI

13 августа 20 г., 12 час. № 02716.

Из перехваченного приказа 1-й див. легионеров от 8 августа № 997/оп. видно, что против нашей армии действуют группа майора Гозера и 3-я польская армия в составе 7-й, 11-й пех. дивизий, Украинской, 31-й дивизии легионов, 1-го и 2-го полков (Уланских). Польской армии приказано отойти «сжатыми колоннами, дабы сконцентрироваться на новой линии сильными частями, чтобы можно было вести подвижной бой». Группе Гозера отойти двумя колоннами – северная на Парчев – Фирлен; южная – на Сосновицы – Остров. 7-я дивизия двумя колоннами – северная на Ленчно, южная на Холм – Бискупице. 6-я украинская – одной колонной на Красностав. 3-я див. двумя колоннами – одной на Грабовец и другой – на Тышовцы. Для связи 2-й с 1-й дивизией легионов 3-й и 7-й уланские полки на Скоморохи Павловице. 1-я див. легионов – одной колонной на Скоморохи, другой на Тартакуе. Наконец, еще южнее 1-я кав. див. 6-й армии отходит в Радзихов. На Западном фронте нами взяты г. Млава, Цеханов, Маков, Седлец. Нашей армией Влодава – Грубешев, Конная армия 13 августа перешла в решительное наступление на Львов. Во исполнение директивы Команд. Ю.-З. № 762/сек./4619/оп., 763/сек./4625/оп. и 764/сек./ 4626/оп. приказываю: 1) 58-й див. с 24 час. 12 авг. перейти в подчинение комгруппы мозырской, двум дивизиям в кратчайший срок и не позже 24 часов 15 августа выйти на линию, указанную в приказе № 64/оп. (пункт 6). 3) Комгруппы Голикову по занятии района Томашев – Рава-Русская, передав командование пехотными частями дивизии своему заместителю, соединить под своим начальством 25-ю кав. бригаду, Башкавбригаду и кав. полки. 7-й и 44-й див. совершить глубокий рейд для быстрого захвата переправ через р. Сан на участке Синява, Радымно. 4) Дивизиям направить свои ударные группы на стыки ударных групп противника и энергичными ударами во фланг и тыл этим группам не допустить их соединения и разбить. 5) Разграничительные линии с Западным фронтом – Домбровица – Ратно – Опалин – Бискупице – Глуск – Опале – Солец (на р. Висле 30 в. ю.-з. г. Ново-Александрия). Все пункты для нас исключительно. Между дивизиями прежние, 24-й див. и Конной армией – Здолбуново – Млынов – Берестечко – Добротвор – Магирув (все пункты, кроме первого, для 24-й див. вкл.). 6) В остальном руководствоваться приказом 6419, телеграммами от 9 авг. № 0268/оп. и 0254/пол. от 9 авг. № 0248/ п. и 0254/пол.

Ком. 12-й Восканов.

Чл. РВС Аралов.

Начполештарма Бурмистров.

Приложение № 1 к главе XIII

Арх. дело № 1573; по описи

полевого штаба дело № 5 (директивы и приказания)

Приказ председателя Революционного Военного Совета Республики по войскам Западного фронта

3 сентября 1920 г., № 239, г. Москва.

Красные войска в своем отпоре польской шляхте помогли литовскому народу освободиться от польского ига. Войскам Западного фронта было приказано в свое время очищать литовскую территорию в сроки, установленные по соглашению с литовскими властями. Частям Красной Армии было вместе с тем приказано относиться к литовским войскам, как дружественной армии, – и этот приказ остается во всей своей силе и сейчас. С правительством Литвы Советское Правительство связано мирным договором, который обязывает воинские части, командный и комиссарский состав во всех вопросах, вытекающих из военной обстановки, искать с соответственными литовскими войсками мирного и дружественного соглашения.

В настоящее время войска польской шляхты, изгнанные нами из Литвы, снова вторгаются в ее пределы, угрожая независимости литовского народа. Тем самым красные войска вынуждаются давать польской шляхте отпор также и в пределах литовской территории. Каждый красноармеец должен при этом твердо помнить, что буржуазно-шляхетская Польша является для нас и литовского народа общим врагом. После разгрома этого врага все наши части очистят незамедлительно литовскую территорию, на которую они вступили освободителями, из которой они уйдут друзьями.

Председатель Рев. Воен. Сов. Республики Троцкий.

Приложение № 12 к главе ХI

В.-уч. архива. Дело № 43432

Боевой и численный состав войск Зап. фронта по состоянию к 1 сентября 1920 г.

Примечание: в 44 стр. дивизии 12-й армии по данным на 15 августа было 3010 бойцов пех.; 51 боец кав.; 7293 едк.; 112 пул.; 20 оруд.; 1491 лошадей.

1 Считая приданные части.

2 Считая приданные части.

3 Считая приданные части, кроме того, 2 бронепоезда.

4 С приданными частями. Кроме того, 10 самолетов, 5 аэростатов, 5-й понтонный б-н.

5 B 44-й стр. дивизии 12-й армии по данным на 15 августа было 3010 бойцов пех.; 51 боец кав.; 7293 едк.; 112 пул.; 20 оруд.; 1491 лошадей.

6 С приданными частями. Кроме того, 4 броневика, 6 бронепоездов, 4 самолета, 2 аэростата.

7 С приданными частями. Кроме того, 3 бронепоезда, 4 автобронеотряда.

Приложение № 1 к главе XII

Дело штаба Зап. № 213

по описи В.– уч. архива № 43432

Боевой и численный состав войск Зап. фронта по состоянию к 15 октября 1920 г.

Приложение № 2 к главе XIII

Смоленск, 12 окт. 20 г., № 2255

Польское правительство тянет с подписанием перемирия. Происходит это потому, что на фронте армия Белой Польши продолжает теснить наши войска. Каждая пядь проигранной земли в настоящее время означает ухудшение мирных условий для Советской России. Отступление Красной Армии несет стране каторжный мир. Солдаты Красной Армии, положите предел алчности хищных панов. Напряжением всех сил разбейте наступающего врага и обеспечьте тем самым России достойный мир. Командиры, комиссары, коммунисты! Социалистическое отечество требует от вас нового подвига в первых рядах. Ведите в бой свои части. Побеждайте или умирайте. Горе тому, кто в это время забудет свой долг перед родиной и революцией. Вперед. Победа или смерть. Приказ прочесть во всех полках, батальонах, ротах, эскадронах, батареях, штабах и управлениях.

Командующий армиями Зап. фронта Тухачевский.

Член РВС Зап. фронта Смилга.

Наштаба Сологуб.

Приложение № 3 к главе XIII

По описи В.-уч. арх. № 1573. Пол. шт. 5 – Зап.

Секретно-оперативная

Смоленск, 18 октября. Карта 10 верст.

Главком приказал с 24 часов 18 октября прекратить боевые действия на всем Западном фронте на суше, воде и воздухе. Согласно статье четвертой текста договора о перемирии на участке от Двины до Несвижа польские войска располагаются на линии государственной границы, установленной статьей первой прелиминарного договора, а российско-украинские в 5 километрах от этой линии на вышеуказанном участке. Южнее Несвижа войска договаривающихся сторон согласно пункту второму того же договора остаются на позициях, занимаемых к моменту прекращения военных действий, с тем, однако, условием, что российско-украинские войска будут расположены не ближе 15 километров от зафиксированного к моменту прекращения военных действий польского фронта.

Все передвижения войск, вызываемые выполнением статьи 2 и 4, должны происходить со скоростью не менее 20 километров в сутки и начаться не позже 24 часов после прекращения военных действий, то есть 24 часов 19 октября.

Разграничительные линии между 7-й и 3-й армиями, 3-й и 16-й, 16-й и Юго-Зап. фр. (считая участок 4-й армии, как передаваемый 16-й армией включенным в район ее действий) без изменения.

Приказываю: 1) командарму-три с утра 19 октября своим правым флангом и центром начать отход, а левым флангом выдвинуться вперед с таким расчетом, чтобы к утру 30 октября в пределах армейских разгранич. линий стать по линии Великое Село у оз. Освея, Оседки, Кохановичи, далее по тракту до Голубова, ст. Бериславская, Кравцы, Ярмаки, Горовцы по безымянной реке, впадающей в р. Уша, ст. Адамово, Залесье, Махирево, Ягодки, р. Двина, до устья Ушач, устье р. Ушач, Швейцария, Крупница, Турище, р. Ушач до Гарта, что с.-в. Пышно, Августинов Хременки, Шадубнице, м. Липск, Большак на Березнике, Бегомля, Угли, Замосточье, Рафалово, Литвичи, Печное, Бор, Рудня, Завишино (все пункты вкл.). Одновременно с отходом и выдвижением оттянуть в арм. резерв Кубанскую кон. дивизию, которую сосредоточить к вечеру 21 октября в районе Поречье, Росыловки, Михны, озеро Страдное, Валки. 21-ю дивизию к тому же сроку сосредоточить к районе Новша, Уша, Бешенковичи. Дивизию числить в фронт-резерве; связь через штарм-три. Дивизии быть на всех видах довольствии в 3-й армии.

2) Командарму 16-й с утра 19 октября на участке от разграничительной линии с 3-й арм. до линии г. Несвиж выдвинуться вперед и стоять по линии Завишина, Белая, Дунай, Большак на Коровая, Божурино, Дениски, Беды, Жуковка, Моцка, р. Вяча, р. Ратомка до Ратомка, ст. Село, Мошница, Кой-данов, Камионка, Булошки, Троевка, р. Уса до устья, р. Неман до м. Мясечно, м. Мясечно, Шамы, Криница, Юрки. Означенные выдвижения и занятия линии закончить к утру 21 октября. Одновременно с продвижением вперед на указанном участке вывести во фронт резерв 27-й див., которую к 22 октября сосредоточить в районе Борисов – Сморки – Липня. Дивизия по-прежнему остается во всех видах довольствия 16-й арм.; связь через штарм 16-й. 33-ю бригаду 11-й дивизии направить на присоединение к своей дивизии по маршруту Смолевичи, Борисов, Хлопеничи, Лукомля, Чашники, Бешенковичи, Старино, м. Сиротино, причем в последний пункт прибыть 27 октября. Связь до 23 октября вкл. попечением штарм 16-й, с 24 октября – попечением штарм 3-й до прибытия бригады в район дивизии. Бригада должна быть снабжена довольствием попечением 16-й армии до 28 окт. вкл. В армрезерв вывести 1-ю дивизию, сосредоточить ее в районе Крупки – Круча – Толочин. Сосредоточение закончить не позже 25 октября. 50-ю бриг. 17-й див. снять с фронта и направить в Бобруйск на погрузку. Бригаде подойти к Бобруйску 23 октября, расположившись в его окрестностях по западному берегу р. Березины. С переходом в район Бобруйска бригаде поступить в подчинение начдива 17-й, каковой считать по достижении бригадой на марше района ст. Осиповичи.

3) От линии Несвижа командармам 16-й и 4-й к 24 часам 18 октября на всем боевом участке иметь соприкосновение с противником и точно определить пункты расположения, занимаемые нами и польскими войсками, имея в виду в течение всего 18 октября, выигрыш пространства. Положение, занимаемое к 24 час. 18 октября, будет служить исходной данной для определения полосы в 15 км, подлежащей очищению не позже 24 часов 19 октября. С отходом назад 17-й див. вывести с фронта, подтянуть в район Бобруйска, где дивизии погрузиться и отбыть в район 15-й армии в резерв Главкома. К посадке приступить 24 октября. К этому времени З.Ф. третьей озаботиться подачей подвижного состава, а командарму 16-й представить план перевозки. Дивизия подлежит переброске в район Невель – В. Луки. Подробный район наметить командарму 15-й.

4) Начдив ВОХР перевести дивизию в район Язно – Поречье – Клястицы – Тарны (все пункты вкл.). Начав движение в указанный район с утра 19 октября, имея в виду закончить сосредоточение к утру 21 октября. Связь с штазап через Клястицы.

5) Помимо указанных резервов командармам выделить в резерв от каждой дивизии по две бригады.

6) Указанная выше линия, подлежащая занятию армиями фронта является временной и будет окончательно установлена комиссиями, работающими по взаимному соглашению обоих правительств в Барановичах и Бердичеве.

7) Выводимые в армейский и фронтовой резервы части срочно привести в порядок, приступить с места к усиленным занятиям с комсоставом и красноармейцами, всемерно используя время стояния в резерве для восстановления боеспособности частей.

8) О получении сего и отданных распоряжениях донести.

№ 01761/оп/сек.

Командзап Тухачевский.

Член РВС Запфр. Уншлихт.

Наштазап Н. Сологуб

Приложение № 4 к главе XIII

Дело Архива Кр. Армии № 44837

Боевое расписание сил противника по состоянию на 25/ X-20 года перед армиями Западного фронта

На литовской территории:

13 200 шт.; 900 саб.; 227 пул.; 92 легк.; 28 тяж. ор.

Полоцкое направление:

На фронте: 3600 шт.; 3800 саб.; 146 пул.; 84 легких ор. В резерве: 10 800 шт.; 3600 саб.; 372 пул.; 60 легк., 24 тяж. ор., 6 бронепоездов; 2 бронеавт.; 1 танк; 7 аэроп.

Минское направление:

На фронте: 4000 шт.; 300 саб.; 100 пул.; 36 легк.; 12 тяж. ор. Ближ. резерв.: 6800 шт.; 1000 саб.; 248 пул.; 72 легк., 24 тяж. ор.; 3 бронеавт.; 6 аэропланов.

Бобруйское направление:

3700 шт.; 400 саб.; 142 пул.; 24 легк.; 12 тяж. ор.

Мозырское направление:

6500 шт.; 900 саб.; 170 пул.; 32 легк.; 12 тяж. op.; 1 броней.; 4 бронеавт.

Итого перед армиями Западного фронта: 48 600 шт.; 10 900 саб.

1405 пул.; 400 легк. ор.; 112 тяж.; 9 броней.; 4 авт.; 1 танк; 13 аэроп.

Список печатных источников

1. Пузыревский. Польско-русская война 1831 года. Том I. Изд. 2-е. С.-Петербург 1890 года.

2. Какурин Н. Русско-польская кампания 1918–1920 г. (брошюра) изд. 1922 года.

3. Историческо-стратегический очерк XVI армии.

4. Тухачевский М. Поход за Вислу.

5. Шапошников Б. На Висле.

6. Пильсудский. 1920 год.

7. Бранд. Торжество и падения Пильсудского. (Журнал Коминтерна № 28 и 29.)

8. Троцкий. Доклад на Всероссийском 7 съезде Советов 7 декабря 1919 года.

9. Базаревский. Польша. Краткое военно-статистическое описание.

10. Троцкий Л. Переход ко всеобщей трудовой повинности в связи с милиционной системой (см. тезисы).

11. Сергеев Е. От Двины к Висле.

12. Примаков В. Рейд Червонных казаков.

13. Кюнстллер Ст. Наше августовское наступление. (Журнал «Беллона» № 7—1921 г.)

14. Л.Ф. (Фори). Варшавское сражение.

15. Лейт. Джонстон. Операции под Варшавой.

16. Журнал «Коммунистический Интернационал» за 1919 год № 7, статья Мархлевского «Польша и мировая революция».

17. «Беллона» – июнь 1921 года. Ген. штаба майор Курциуш – Первая встреча 13 пехотной дивизии с Буденным.

18. «Беллона» – февраль 1921 года. Статья Бруммера.

19. Журнал «Военная наука и революция» 1921 г. Книга вторая, статья С. Барина «Уроки Гражданской войны».

20. «Беллона» – Октябрь 1921 г. Майор Кмициц-Скржинский. «Набег на ст. Тетерев и Малин».

21. Историческое бюро Польского Генерального штаба. Тактические исследования польских войн 1918–1921 г. Том II.

22. Отчеты об операциях Красной армии и флота за 1920 год.

23. Сборник трудов военно-научного общества ВАКа 1921–1922 г. Том II. Отход III армии от Гродно.

24. Карты оперативного отдела штаба РККА

25. Отчет об операциях 1-й конной армии (дела В.И.О. Штаба РККА).

Архивные

1. Дела штаба РККА по описи Военно-ученого архива

2. Дела штаба Западного фронта по описи архива Красной армии

Схема 10. Положение сторон на 26–28 июля 1920 г.

Схема 11. Положение сторон на 2 августа 1920 г.

Схема 13. План польского контрнаступления

Схема 14. Марш-маневр советских войск к Висле (1—15 августа 1920 г.)

Схема 14. Марш-маневр советских войск к Висле (1–5 августа 1920 г.)

Схема 15. Группировка и соотношение сил на Польском фронте к 11 августа 1920 г. (по данным Полевого штаба РВСР)

Схема 16. Сражение на Висле 16–25 августа 1920 г.

Схема 16. Сражение на Висле 16–25 августа 1920 г.

Схема 17. Действия 1-й конной армии в районе Буск – Броды (середина августа 1920 г.)

Схема 18. Действия в Холм-Грубешовском районе и рейд 1-й конной армии на Замостье (20 августа – 1 сентября 1920 г.)

Схема 19. Положение армий Западного фронта на 25 августа и 1 сентября 1920 г.

Схема 20. Гродненская операция (сентябрь 1920 г.)

Схема 21. Пинская операция 25–30 сентября 1920 г.

Схема 22. Положение сторон перед началом набега Булак-Балаховича (к 6 ноября 1920 г.)

Схема 23. Ликвидация прорыва Булак-Балаховича. Положение сторон на 21 ноября 1920 г.

На помощь панам! Последние резервы маршала Фоша. Советский плакат. 1920 г.

Советская карикатура на лорда Керзона

Царь Лейба Троцкий едет в Польшу делать советы. Польская карикатура

Временный революционный комитет Польши в августе 1920 г. В центре – Феликс Дзержинский, Юлиан Мархлевский, Феликс Кон

Трубачи Первой конной. Художник М. Б. Греков

Польские трубачи-уланы – участники битвы за Варшаву

Прорыв Буденным польского фронта. Художник М. И. Авилов

Прорыв Первой конной армии. 1920. Польская кампания. Художник С. Нун

Битва на Немане. Художник В. Коссак

2-й эскадрон смерти во Львове. Август 1920 г.

Польская артиллерия на позициях

Советские артиллеристы во время советско-польской войны

Польские солдаты на огневой позиции

Окрестности Варшавы. Генерал Ю. Галлер (второй слева), командующий Северным фронтом, на позициях Познанской дивизии во время Варшавской битвы

Чудо на Висле. Художник Е. Коссак

Генерал Ю. Галлер на плакате «Разгром большевиков 16 августа»

Группа советских военнопленных в окружении польских конвоиров. 1919–1921 г.

Советские военнопленные в Польше. 1920 г.

С. Петлюра и Ю. Пилсудский с польскими и украинскими офицерами. 1920 г.

С. Н. Булак-Балахович с офицерами своего отряда. 1920 г.

Юзеф Пилсудский. Польский плакат. 1920 г.

Notes

1

Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 25.

2

Там же, с. 25.

3

М. Тухачевский. «Поход за Вислу», 1923 г., с. 13–14.

4

Е. Сергеев. «От Двины до Вислы», с. 27.

5

М. Тухачевский. «Поход за Вислу», с. 15.

6

М. Тухачевский в уже цитированной нами брошюре «Поход за Вислу» приводит такие цифры: 4-я армия мобилизовала до 8000 подвод, 15-я и 3-я до 15 000 и 16-я около 10 000. Однако нам нигде не удалось найти документальных обоснований этих цифр и их мы считаем несколько преувеличенными. – Н.К.

7

Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 31; М. Тухачевский. «Поход за Вислу», с. 19.

8

М. Тухачевский. «Поход за Вислу», с. 19.

9

Неоднократно упоминаемый нами автор Е. Сергеев, разбирая группировку сил Западного фронта перед июльским его наступлением, говорит следующее: сильный численно и качественно состав войск центральной группы служил прочным ручательством, что все силы противника в районе Глубокого будут разбиты фронтальным ударом и, так сказать, вытолкнуты мощным усилием из протягивающихся к ним справа и слева объятий обходящих групп. (См. Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 34). Мы считаем, что эта опасность была бы избегнута при преимущественной группировке сил 16-й армии к одному либо к обоим ее флангам, что, соответственно, оттенило бы удары охватывающих крыльев (4-й и 3-й армий), и, таким образом, полагаем, что основная идея плана командзапа все-таки довольно ясно была выражена и группировкой его сил. – Н.К.

10

Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 41.

11

Историко-стратегический очерк 16-й армии, с. 104–105.

12

Справедливо будет эти цифры совсем скинуть с учета, так как в ближайших боевых действиях, а вернее до р. Западный Буг, участия в боях они принять не успели. – Н.К.

13

Журнал «Война и мир» № 7 1923 г. «Проблема обороны в польской военной литературе», с. 305.

14

Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 52.

15

Историко-стратегический очерк 16-й армии, с. 109–110.

16

Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 53–54.

17

Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 56, 57. «Историко-стратегический очерк 16-й армии», с. 111–112.

18

Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 63.

19

Н. Какурин. «Русско-польская кампания 1918–1920», стр. 53, 54.

20

Тов. Шапошников (быв. оперупрресп) в своей книге «На Висле» в разборе директивы главнокомандования излагает взгляды последнего на взятие Варшавы в том духе, что Главком и не связывал этого факта с окончательным подрывом сопротивления Польши, ибо таковой мог бы произойти лишь по овладении нами Краковом. Эти соображения тов. Шапошников по существу выводит из оценки положения, данной тов. Какуриным в его статье «На пути к Варшаве» (1921 г.) и оценки театра военных действий по польским источникам от 1923 г. Документы же, относящиеся ко времени выполнения июльской операции, говорят противоположное.

21

Тов. Шапошников в своей книге «На Висле» изображает эту документальную картину в другом свете. На с. 93 он старается доказать, что снижение на юг Конной армии было лишь временным для того, чтобы в дальнейшем двинуть ее на Люблин. В доказательство тов. Шапошников не приводит никаких документальных данных, а мотивирует тем, что задание Конной армии, сформулированное означенной директивой, «являлось шифровкой наших намерений».

Приведенные выше документы говорят противное. Налицо имелось не временное перемещение на юг 1-й конной армии, а планомерная перегруппировка сил Юго-Западного фронта к румынской границе, причем задача окончательного разгрома белопольской армии возлагалась только на Западный фронт. – Ред.

22

Мы считаем необходимым остановиться на той характеристике, которую тов. Шапошников дает директиве Главкома о взятии Варшавы. Тов. Шапошников проводит ту мысль, что Главкомом руководили соображения стратегии с ограниченными целями, что Главком не задавался большим, чем взятие Варшавы. Документы свидетельствуют обратное. Так, в докладе от 16 июля Главком говорит, что мы «окончательно сломим» «сопротивление Польши», а в докладе от 21 июля ожидает «окончательного разгрома Польши». В директиве от 23 июля требуется нанести противнику окончательное поражение, причем указание о взятии Варшавы не входит в общую постановку задания. Директива от 30 июля за № 4502 оп./956/ ш. требует «в кратчайшее время абсолютно уничтожить польскую армию». – Ред.

23

Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 65–67. Историко-стратегический очерк 16-й армии, с. 114–115.

24

Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 68, 69.

25

Историко-стратегический очерк 16-й армии, с. 115–117.

26

Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 70.

27

Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 72–74.

28

Автор, бывший тогда начальником штаба 8-й стр. див., излагает этот эпизод по личным воспоминаниям. В историческо-стратегическом очерке 16-й армии, которым мы иногда пользуемся, этот эпизод, чрезвычайно характерный и интересный с тактической стороны, изложен неверно: не 72-й стр. полк атаковал арьергард 14-й польской дивизии, а она у с. Лыщицы атаковала 24-ю стр. бригаду, которая развернулась фронтом на восток, имея свой тыл обращенным к г. Бресту. – Н.К.

29

Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 75–77.

30

Там же.

31

Тот же автор указывает, что свои последние бои 3-й конный корпус вел преимущественно в спешенном строю. Набег на ст. Кин, предположенный командармом 4-й, не мог быть осуществлен комкором 3-го конного, так как конский состав был настолько измотан, что части с трудом делали 15–20 км в сутки (Е. Сергеев. «От Двины к Висле», с. 76).

32

Историческое бюро польского Ген. штаба. Тактические исследования из истории польских войн 1916–1921 гг., том II, с. 56, 57, 73, 74.

33

Польское историческое бюро Генерального штаба, том II, с. 75.

34

Наши оперативные сводки, а по ним, очевидно, и описание боевых операций 1-й конармии относят этот эпизод на 21 июля. Из сопоставления всех источников и последующих фактов мы соглашаемся с польским источником (подполк. Арцишевский), который относит это событие на 19 июля. – Н.К.

35

Исходя из расчета времени и пространства, а также учитывая то обстоятельство, что 4-я кав. дивизия вела в течение 19 и 20 июля бой с 3-й пех. польской дивизией, а 6-я кав. дивизия в этот день тоже частью вела бой, частью лишь направлялась в район Козина и основываясь на нашей оперативной сводке, можно считать, что в день 20 июля в районе Доброводки могли быть лишь передовые части и разъезды 6-й кав. дивизии, а не ее главные силы, как утверждает автор цитируемого источника подполковник Арцишевский. – Н.К.

36

Польское историческое бюро Генерального штаба. Тактические исследования, том II, с. 106–113.

37

Польское историческое бюро Ген. штаба, том II, с. 129.

38

Польское и историческое бюро Ген. штаба, том II, с. 128–130. Описание боевых операций 1-й конной армии.

39

Наша оперсводка. Дело 66 штаба РККА по описи В.-уч. арх. № 1247 говорит, что при этом нами у противника были захвачены один бронепоезд, 11 исправных и 8 неисправных орудий, 43 пулемета и 1000 пленных. Неоднократно цитированный нами польский автор подполковник Арцишевский не отрицает полного разгрома 35-й пех. бригады, но умалчивает о потерях. – Н.К.

40

Польское историческое бюро Ген. штаба. Тактические исследования из истории польских войн 1918–1921 гг., том II, с 150–151.

41

Польское историческое бюро Генерального штаба, том II, с 165.

42

От французского deboucher – выходя на открытую местность.

43

Польское историческое бюро Ген. штаба. Тактические исследования из истории польских войн 1918–1921 гг. том 2-й, с. 151–152.

44

«Описание боевых операций 1-й конной армии», Львовская операция, с. 1, 2.

45

Польский источник – выше цитированная работа польского исторического бюро Генерального штаба, том 2-й, говорит, что 4-я кав. бригада, заняв 27 утром с. Щуровице, «после тяжких и упорных боев» в течение дня овладела с. Станиславчик и Монастырек. Наш источник («Описание боевых операций 1-й конной армии») утверждает, что 4-я кав. дивизия после упорного боя заняла с. Бордулаки, но под влиянием сильного огня всех видов, открытого противником при своем отступлении, отошла к концу дня в свое исходное положение севернее г. Брод. – Н.К.

46

Польское историч. бюро Ген. штаба, том 2-й, с. 144.

47

Описание боевых операций 1-й конной армии. Львовская операция, с. 3.

48

Польское историческое бюро Ген. штаба, том 2-й, с. 152.

49

Там же, с. 144.

50

Польское историческое бюро Ген. штаба, том 2-й, с. 145.

51

Наш источник: Описание боевых операций 1-й конной армии об операциях 45-й стр. дивизии в этот день упоминает вскользь, говоря в описании боевых операций за 29 июля, что 45-я стр. дивизия после жестоких боев, бывших накануне, оставалась в прежних местах сосредоточения (с. 4). То обстоятельство, что обе стороны ничем не отмечают деятельности 45-й стр. дивизии в этот день, вынуждает с большим доверием отнестись на этот раз к польскому источнику.

52

Польское бюро Ген. штаба, том 2-й, с. 153.

53

Сопоставляя оба официальных источника, которыми мы пользуемся, мы должны предположить, что это была именно 1-я польская кав. дивизия, о которой цитируемый нами автор на с. 154 своего труда, описывая операции 2-й польской армии в день 29 июля, не говорит ни слова, а между тем на нее в этот день согласно предположениям командующего 2-й польской армией должна была пасть весьма ответственная роль. – Н.К.

54

Польское историч. бюро Ген. штаба, том. 2-й, с. 146.

55

Описание боевых операций 1-й конной армии. Львовская операция, с. 5–6.

56

Польск. историч. бюро Ген. штаба. Том 2-й, с. 148. Описание боевых операций 1-й кон. армии. Львовская операция, с. 6.

57

Польск. историч. бюро. Том 2-й, с. 148. Описание боевых операций 1-й кон. армии. Львовская операция, с. 6.

58

Описание боевых операций 1-й кон. армии. Львовская операция, с. 7–8.

59

Польское историч. бюро Ген. штаба, том. 2-й, с. 162–163.

60

Там же, с. 156.

61

Описание боевых операций 1-й конной армии. Львовская операция, с. 8. Польск. историч. бюро Ген. штаба, том 2-й, с. 163.

62

Польское историч. бюро Ген. штаба, том 2-й, с. 163, 164.

63

Описание боевых операций 1-й конной армии. Львовская операция, с. 10.

64

Польское историч. бюро Ген. штаба, том 11, с. 156–157.

65

Описание боевых операций 1-й конной армии. Львовская операция, с. 12.

66

Польское историч. бюро Ген. штаба, том 2-й, с. 164.

67

Там же, с. 159.

68

Описание боевых операций 1-й кон. армии. Львовская операция, с. 13.

69

Польск. историч. бюро Ген. штаба, том 2-й, с. 165.

70

Там же, с. 161.

71

Там же, с. 162.

72

Польск. историч. бюро Ген. штаба, том 2-й, с. 165, 166. Описание боевых операций 1-й конной армии. Львовская операция, с. 13–14. Некоторые участники этого боя указывают, что в нем приняли участие также части особой бригады Осадчего. – Н.К.

73

Польск. историч. бюро Ген. штаба, том 2-й, с. 160–170.

74

Описание боевых операций 1-й конной армии. Львовская операция, с. 15–16.

75

Польское историч. бюро Ген. штаба, том 2-й, с. 148.

76

Возможно, конечно, что эта дивизия просто не успела подойти к району своего сосредоточения. – Н.К.

77

Описание боевых операций 1-й кон. армии. Львовская операция, с. 17.

78

Описание боевых операций 1-й кон. армии. Львовская операция, с. 19.

79

Описание боевых операций 1-й конной армии. Львовская операция, с. 23.

80

Описание боевых операций 1-й конной армии. Львовская операция, с. 27.

81

Описание боевых операций 1-й конной армии. Львовская операция, с. 32.

82

Описание боевых действий 1-й конной армии. Переход на Западный фронт, с. 1–4.

83

Н. Какурин. «Русско-польская кампания 1918–1920 гг.». Изд. 1922 г. ВВРС, с. 54–56.

84

В своей книге «1920 год» Пилсудский пишет: «1 августа, вернувшись из Холма в Варшаву, я нашел ее в крайне тревожном состоянии, так как столица была под угрозой. Постоянные в течение целого месяца неудачи, со всеми вытекающими из них моральными и материальными последствиями, неимоверно сильно угнетали всех военных». В другом месте он говорит: «Победоносный поход армий Тухачевского (то есть Западного фронта. – В.М.) к Варшаве произвел могущественное влияние. У нас было впечатление калейдоскопа, вызывавшего хаос в расчетах, в приказах и донесениях. Этот калейдоскоп непрерывно вращался, и в нем сегодняшний день был совсем не похож на завтрашний. А фигуры этого калейдоскопа – отступающие польские дивизии и полки, перемешанные с географическими названиями, представляли собою какую-то путаную кадриль». – В.М.

85

«Франция, – пишет Кунц, – почувствовала момент угрозы своему военному бастиону на востоке Европы. Она широко стала снабжать поляков орудиями, огнестрельными припасами, танками и пр., прибывающими через Данциг. Многочисленная французская миссия срочно прибыла в Варшаву и занялась обучением польской армии на основе опыта мировой войны 1914–1918 гг.». Capitaine Kuntz «L'offensive militaire de L’Etoile Rouge centre la Pologne». (Наступление Красной звезды против Польши).

86

Необходимо отметить, что польские полки, начиная с № 100 и выше включали в себя резервные формирования, с № 200 и выше – добровольческие формирования и, наконец, появившиеся в дальнейшем полки с № 300 и выше являлись ландштурменными формированиями. – В.М.

87

Например, были сформированы Добровольческая пехотная дивизия, 1-я и 3-я резервные бригады, которые потом были расформированы, но Добровольческая пех. дивизия осталась.

88

1) Стан. Кюнстлер. «Наше августовское наступление», «Беллона» 7, 1921 г. и журналы «Революция и война» № 14–15; «Зарубежник» ВНО Академии РККА № 8 и 9.

2) Л. Ф. (полк. Фори) «Варшавское сражение» – «Revue Militaire Francaise» книга 8 и 9, 1922 г. и в журналах «Революция и война», № 18 и 20.

3) Лейт. «Джонстон». «Операция под Варшавой в августе 1920 года», «The Army Quarter» книга 5, № 2, 1923 г. и в жур. «Зарубежник» ВНО № 17–18.

4) Е. Н. Сергеев. «От Двины к Висле», глава 4 – «Сражение под Варшавой».

Авторы названных источников, по всей вероятности, при освещении Варшавского сражения много заимствовали друг у друга, так как разница в учете сил, положения наших и польских армий чрезвычайно незначительна. – В.М.

89

Здесь небезынтересно будет указать, как Пилсудский описывает (см. его книгу «1920 год») те решения, которые он принял после своего приезда 2 августа из Холма в Варшаву: «В это время, – пишет он, – по должности ближе ко мне стояло трое господ: начальник штаба ген. Ризвадовский, военный министр ген. Соснковский и недавно прибывший из Франции ген. Вейган, как технический советник англо-французской миссии, присланной в это грозное для нас время. Во всех их разговорах, происходивших в здании на Саксонской площади (в этом помещении – бывшего штаба Варшавского военного округа был расположен польский Генеральный штаб. – В.М.) – Марнское сражение упоминалось очень часто. Вейган и Соснковский к Марне имели особенное пристрастие, причем идею маневра изыскивали из района Варшавы, то есть как и французский главком ген. Жоффр в 1914 г. из района Парижа. Ген. Розвадовский был не согласен с нанесением контрудара левым флангом (то есть из района Новогеоргиевск – Варшава. – В.М.), хотя его планы менялись ежечасно». Далее Пилсудский говорит, что в этих разговорах лично он принимал самое минимальное участие. Перед ним стояло решить два вопроса о взятии инициативы действий польскими войсками и о реорганизации всего аппарата управления с изменениями в личном составе армии. Над решением этих двух задач вечером 5 августа и в ночь на 6 августа в уединенной комнате в Бельведере (дворец в предместье Варшавы – резиденция главы польского государства. – В.М.), а не на совещании прорабатывались мною эти вопросы. Относительно своих мероприятий в Варшавском районе Пилсудский пишет: «Я долго не мог разобраться во всей путанице вопроса, а именно, дать ли решительное здесь сражение или держать пассивно массы своих сил, собранных в районе Варшавы? Учитывая, что контратака здесь всюду носила фронтальный (лобовой) удар, приходилось обрекать на пассивность десять дивизий, то есть почти половину польских сил». «Утром 6 августа ген. Розвадовский явился ко мне за приказами, принеся с собой новый вариант относительно использования отхода 4-й польской армии, принужденной, очевидно, отступать к Висле (среднее течение), лишенной мостов и всякой возможности переправы. План ген. Розвадовского, насколько помнится, заключался в том, чтобы использовать это отходное движение армии и сконцентрировать ее (две дивизии) в районе Гарволипа. Учитывая, что противник стягивает свои силы к Варшаве, ударить этой сосредоточенной массой на север (то есть по правому берегу Вислы к Варшаве). Этот план был мною отвергнут, ибо не верилось в возможность такого сосредоточения. Было приказано 4-й армии в большей своей части отходить далее на юг к Ивангороду, с тем чтобы в будущем перейти в контрнаступление с линии р. Вепрж. Кроме того, категорически приказал изъять с Южного фронта 1-ю и 3-ю дивизии легионеров для подкрепления будущей ударной группы». – В.М.

90

Поляки хорошо учитывали, что при быстром отступлении и при невозможности оторваться от красных частей создавалась трудность новой перегруппировки и чрезвычайно усложнялся задуманный маневр – «сюрприз», ибо при выводе сильных резервов для маневра получались новые прорывы фронта. Но французское командование продолжало настаивать на маневре, говоря… «ничего не потеряно. Вы получите свою Марну» L. F. La bataille de Varsovie – Revue Militaire Fransaise, книга 9, с. 277. – В.M.

91

Необходимо указать, что выработка решения по защите района Варшавы и удара польских армий с линии реки Вепржа на север являлась предметом оживленного обсуждения в польском генеральном штабе совместно с французскими офицерами. И если в итоге всех обсуждений вопрос с упорной обороной района Варшавы был решен единогласно, то по вопросу об осуществлении контрнаступления мнения несколько разошлись. Французы в лице ген. Вейгана, как мы видели выше, предлагали организовать главный удар к северу от Варшавы, в то время как Пилсудский решил собрать силы за Вепржем и нанести удар с юга на фланг и сообщения красных армий. «В результате было принято, – пишет Кюнстлер, – второе решение, которое было решением верховного вождя». Но мы полагаем, что с точки зрения истории будет вернее, что в конечном счете план удара с юга на север все же был не индивидуальным решением маршала Пилсудского, а планом польско-французского командования, учитывая доминирующую роль работы французской военной миссии во всех оперативно-организационных мероприятиях Польши в этот ответственный период операции.

92

Боязнь поляков, что мы можем ударить вдоль Вислы и отрезать их от Ивангорода. – В.М.

93

Кюнстлер. «Наше августовское наступление»; Л.Ф. «Варшавское сражение».

94

Кюнстлер. «Наше августовское наступление», Л.Ф. «Варшавское сражение».

95

Там же.

96

Тухачевский. «Поход за Вислу», с. 38.

97

Командарм 4-й т. Сергеев руководил армией включительно до 6 августа, в дальнейшем сдал командование своему начальнику штаба т. Шуваеву. – В.М.

98

Сергеев «От Двины к Висле», приказ № 17, с. 137. – В.М.

99

Сергеев. «От Двины к Висле». Телеграмма наштазапа № 366/разв.

100

Разговор по прямому проводу с Главкомом 8 августа.

101

Директива № 1008/оп. от 7 августа, которая являлась результатом после обмена мнений по прямому проводу с Главкомом.

102

М. Тухачевский определяет ее численность в этот период операции, по нашему мнению, максимальной цифрой в 4193 штыка («Поход за Вислу», с. 38). – В.М.

103

Необходимо указать, что к общей материальной бедности тыла Западного фронта в это время добавилось еще большое несчастье в виде сгоревшей дотла одной из лучших баз Западного фронта в Вязьме. Огонь уничтожил не только громадное количество 3-дм. снарядов, более трех миллионов винтовочных патронов, тысячу единиц обоза, 60 тысяч пар обуви, но и большое имущество связи – столь необходимое для командования Западного фронта. (В.-уч. архив, дело № 1856. Разговор Главкома с командзапом 8 августа). – В.М.

104

В.-уч. архив, дело № 2154.

105

Курсив наш. – В.М.

106

Курсив наш. – В.М.

107

В своем труде «Поход за Вислу», с. 38, М. Тухачевский определяет общую численность 4-й армии в 14 429 штыков и сабель.

108

Только 17 августа командзап в телеграмме командарму 16-й сообщил, что обнаруженные сооружения требуют значительных сил для их преодоления и приказывал главные силы армии переместить опять к стороне левого фланга (см. ниже, глава XI).

109

Курсив везде наш. – В. М.

110

Группировка главных сил противника в период отхода с линии Марева и Зап. Буг к Висле к 10 августа по данным разведывательных органов Западного фронта и польским источникам определялась к его левому флангу, то есть к стороне наибольшего нажима нашей ударной группы – 4, 15 и 3-й армий (см. схему № 14). – В. М.

111

По данным разведывательных органов штаба Западного фронта, в группу полковника Загорского входили: 105, 109, 201-й пех. полки, а в группу Енджиевского 101-й и 205-й пех. полки. Названные части были обнаружены до 9 августа в районе Остроленка и в боях под Маковым и Рожан. Здесь же действовала двухполковая 1-я резервная бригада поляков, в состав которой, по боевому расписанию сил противника к 25/VIII, входил и 101, 105 и 106-й полки (арх. дело № 1042. Разведсводки с 25/VII – 25/VIII и боевое расписание № 1536/р). Таким образом, ввиду отсутствия точных польских оперативных документов, местоположения 101-го и 105-го полков определить трудно, но все-таки все говорит о том, что к 10 августа они были на левом фланге фронта поляков. – В.М.

112

См. директиву № 236/оп/сек. от 10/VIII. Главком говорит «вчера сообщили», потому что настоящий разговор по прямому проводу происходил в ночь с 10 на 11 августа. – В.М.

113

12-й и 14-й улан. полки входили в состав 3-й кав. бригады 2-й дивизии кав. группы ген. Савицкого (см. приложение № 2 к главе X).

114

Польские и французские источники это предположение командзапа оправдывают. – В.М.

115

В действительности, как ниже увидит читатель, противник принимал все меры для того, чтобы как можно больше сил перебросить именно с Юго-Западного фронта в район главных действий, так как по разработанному плану операции совместно с французами защиту львовского направления к этому времени поляки ставили уже на второе место. – В.М.

116

Эта перешивка дороги на Ивангород, мы полагаем, была в тесной зависимости с оперативным планом контрманевра неприятеля с линии р. Вепрж. – В.М.

117

Надо заметить, что сведения о мощных фортификационных укреплениях в районе тет-де-пона Варшавы, а также в районах Новогеоргиевска и Ивангорода в распоряжении главного командования к 10 августа, по-видимому, не было, так как в противном случае последнее своевременно информировало бы командзапа о сооружениях противника в районе Новогеоргиевск – Варшава.

118

Линия, с которой впоследствии начался контрманевр неприятеля. – В.М.

119

В своей книге «1920 год» Пилсудский пишет: «Вечером 12 августа, перед своим отъездом из Варшавы (таким образом, со 2 августа он провел в ней 10 дней. – В.М.) я имел разговор с военмином Соснковским, наштабом Розвадовским и Вейганом. В этой беседе я следующим образом характеризовал оперативную обстановку:

во-первых, из 20-ти дивизий, принимавших участие в решающем сражении за участь Варшавы, почти 15 дивизий, а стало быть 3/4 сил будут играть пассивно-оборонительную роль и только 1/4 сил, то есть 51/3 дивизий, из коих одна запаздывает в пути (3-я дивизия легионеров, совершавшая марш за недостатком подвижного состава – походным порядком. – В.М.) – получают активную задачу. Варшавский район, кроме сосредоточения в нем 101/2 дивизии, располагает еще мощными артиллерийскими средствами, отсюда, полагаю, в соединении с авиацией этим силам сравнительно нетрудно будет удерживать противника. Таким образом, думаю, что при наличии этих сил время для Варшавы не должно иметь большого значения. Напротив, в интересах операции в целом необходимо, чтобы противник при атаке Варшавы понес возможно большие потери, а в дальнейшем с развитием боя прикован к Варшавскому гарнизону настолько сильно, чтобы не в состоянии был бы противостоять подтягиваемым и руководимым мною войскам, то есть 51/2 дивизиям с линии р. Вепрж.

Во-вторых, указал, что сосредоточиваемые войска для контрманевра должны располагать некоторой долей времени для отдыха, группировки и, наконец, приема новых пополнений, о которых уже отдано распоряжение. Так же и сам должен иметь время для осмотра войск, так как опасаюсь, что их моральное состояние не настолько уже блестяще, как это необходимо для столь трудной и рискованной операции. Отсюда раньше 15 августа решительные действия невозможны, но тем не менее думаю, что в течение двух дней от начала операции сумею подойти с линии Вепрж настолько близко к Варшавскому району, что откроется возможность соединения маневрирующих войск с последним. Здесь же указал на необходимость сосредоточения Варшавским гарнизоном танков на его южном участке,

В-третьих, подчеркнул, что задуманный контрманевр – предприятие рискованное, так как подтягивая 1-ю и 3-ю дивизии легионеров с юга, я тем самым как бы открывал ворота для Конной армии Буденного. Опыт прошлого напоминает, что здесь нужна бдительность, так как у нас не могло быть уверенности, что в течение ближайшего времени мы не будем иметь непосредственно в своем тылу двигающуюся от Соколя и Грубешова Конную армию или часть ее, что сделало бы все мои усилия по организации контрманевра напрасными. При этом заметил, что на Буге против 12-й Советской армии оставляю слишком слабые силы – 7-ю дивизию в окрестностях Холма и южнее 6-ю Украинскую дивизию. Наконец, указал генералу Соснковскому на существующие беспорядки в управлении и организации войсками, потребовав скорейшего переформирования всех этих групп, группок и надгрупп, предгрупп и загрупп, которых, несмотря на все мои усилия, оставалось еще очень много. Например, были командиры со штабами без войск, а в некоторых случаях 100 солдат делились на три группы с генералом во главе каждой. 12 августа с тяжелым чувством за будущее я выехал из Варшавы в свою штаб-квартиру в Пулавы (Ново-Александрия)». – В.М.

120

См. схемы № 14 и 15.

121

Относительно метода подсчета полевым штабом Реввоенсовета Республики нашей действующей армии против белополяков с подразделением их на «бойцов пехоты», «бойцов кавалерии» и «бойцов вообще» следует указать, что в понятие «боец пехоты» полевой штаб вкладывал не только стрелков, но и всех других вооруженных бойцов, на которых можно было рассчитывать как на активную боевую силу, а поэтому сюда входили не только стрелки в ротах, но и командный состав, пулеметчики, бомбометчики и пр. То же и по отношению к «бойцам кавалерии». Термин «вообще бойцов» определял собой подсчет не только пехоты и кавалерии, входящих в данное соединение, но и артиллерию, инженерные войска и пр. Ясно, что при таком учете боевых сил «штыков» и «сабель» всегда было меньше, чем «бойцов пехоты» и «бойцов кавалерии» в одних и тех же соединениях. А раз так, то при подсчете своих сил на «бойцов» и противника на «штыки-сабли» разница всегда должна быть существенной.

122

Данные тов. Тухачевского мы берем из его книги «Поход за Вислу», а не из книги тов. Шапошникова, так как в книге «На Висле» численность польских войск, приводимая тов. Тухачевским, почему-то уменьшена на 6000 штыков (см. Б. Шапошников «На Висле», с. 79 и М. Тухачевский «Поход за Вислу», с. 45).

123

Четвертый источник, где имеются цифровые данные Разведывательного управления Западного фронта, читатель найдет в приложениях № 1 и 3 к главе X.

124

Тов. Тухачевский определяет численность Мозырской группы (57-я стд. и Сводный отряд) максимальной цифрой в 4193 штыка. «Поход за Вислу», с. 38.

125

Более 95 километров.

126

Сущность этой директивы предварительно была согласована в разговоре по проводу между Главкомом и командзапом. – В.М.

127

Район удара здесь определен чрезвычайно удачно, так как район Люблин – Ново-Александрия был как раз районом сосредоточения сил ударной группы Пилсудского, предназначенной для контрманевра с юга на север.

128

Директива № 4752/оп./1044/ш.

129

Что, фактически, и случилось позже. – В.М.

130

См. этот пункт в схеме № 15.

131

См. схему № 15.

132

13 августа телеграммой за № 4773/оп./1053/ш. об этом решении главного командования было сообщено командованию Юго-Западного фронта (В.-уч. архив, дело № 1742).

133

См. пункты в схеме № 13.

134

См. приложение № 5 к главе X.

135

См. приложения № 6 и 7 к главе X.

136

В.-уч. архив, дело № 1856 – телеграмма от 12 августа, адресованная начальнику полевого штаба Реввоенсовета Республики.

137

а) Командзапу. Москва, 1 августа. Мне необходимо будет у Вас взять для Врангелевского фронта 48-ю дивизию хотя бы двухбригадного состава. Теперь же прошу эту дивизию пополнить до штата и особенно заняться ее боевой обработкой. Для смены этой дивизии высылаю Вам бригаду из Воронежа и несколько отдельных батальонов от Гольдберга (Запасная армия. – В.М.). Подготовку дивизии начните, не ожидая смены ее с фронта. № 4546/оп./976/ш. Главком Каменев. Военком Васильев. Начальник штаба Лебедев.

б) Командзапу: Москва, 2 августа. Для борьбы с Врангелем необходимо дальнейшее усиление 13-й армии, почему прошу донести, когда Вы считаете возможным снять с Вашего фронта еще две дивизии, кроме уже указанной мною 48-й дивизии. № 4558/оп./981/ш. Главком Каменев. За члена РВСР Данишевский. Начальник штаба Лебедев.

в) Главкому: Белосток, 2 августа на 4558/оп./981/ш. «Ввиду усиливающегося сопротивления противника и постоянного его усиления частями, формируемыми в районе Варшавы из Добровольческой армии, а также вследствие понесенных в беспрерывных боях потерь, общего утомления войск, считаю невозможным выделить указываемые Вашей телеграммой из состава фронта две дивизии. № 283 к. ф. Тухачевский. За начальника штаба Виноградов.

г) Командзапу: Лозовая, 4 августа. Прошу незамедлительно сообщить Ваши соображения о переброске двух стрелковых дивизий согласно директиве Главкома за № 4578/оп./ 987/ш. С своей стороны заявляю необходимость учесть элемент большой срочности переброски, а поэтому намечаю 7-ю и 25-ю стр. дивизии 12-й армии. № 704/сек./4428/оп. Командюгзап Егоров. Член РВС Сталин.

д) Командюгзапу тов. Егорову: Москва, 6 августа. Две дивизии будут Вам переданы на Крымский участок из Западного фронта после сражения на Висле. В ближайше дни Вам будут направлены две бригады 48-й дивизии с Западного фронта, затем приняты меры к смене 55-й дивизии с Корельского сектора 7-й армии для направления к Вам. № 4635/оп./1002/ш. Главком Каменев. Член РВСР Курский. Начальник штаба Лебедев. (В.-уч. архив, дела 2154, 1742, 856). – В.М.

138

См. приложение № 5 к главе X.

139

6 августа телеграммой за № 4635/оп./1002/ш. Главнокомандующий сообщил командюзу, что две дивизии будут переданы на Крымский участок после сражения на Висле. – В.М.

140

Из приказа противника, перехваченного нашей 12-й армией, к которому мы еще вернемся, было видно, что части ударной группы противника были расположены в следующих районах: 3-я пех. дивизия легионеров сосредоточивалась в район Холма, в этом районе и севернее действовал отряд Балаховича; 7-я пех. дивизия оперировала в восточном направлении вдоль железной дороги Холм – Ковель. Кубанская кав. бригада, следующая через Красностав, 13 августа прибыла в район Грубешова для активных действий на Владимир-Волынском направлении, 6-я Украинская дивизия, оборонявшая район м. Седлище, 15 августа прибывает в район Красностава, где и поступает в армейский резерв. К этому сроку в район Пяски должна была прибыть 1-я горная дивизия, а в район Седлища – 1-я пех. див. легионеров из Сокаль, сосредоточение последней прикрывали Луцкий и Львовский этапные батальоны.

141

Курсив наш. – В.М.

142

«Минск, 17 августа 1920 года. Наштареспу. На № 4838/оп. директива за № 361/оп. была передана в двух экземплярах, в подлинном виде и в копии дежурному по оперупру, для передачи адресату. Подлинная за подписями: командзапа тов. Тухачевского и за члена РВС комиссара штаба тов. Будкевича и нач. штаба тов. Шварца. Случайно на копии имелась подпись только командзапа. Во время передачи адресату подлинный был взят для справки. Дежурный по оперупру, исполняя по копии, машинально сообщил подпись, имеющуюся на копии, только одного тов. Тухачевского. Директива № 361/оп. вновь на 17 авг., подтверждена 1-й конной армии. № 4099/РВС Член Реввоенсовета Запфронта Уншлихт». – В.М.

143

По оперативным сводкам установить точное расположение частей 4-й армии к 14 августа совершенно не представляется возможным, так как начиная с 12 августа на протяжении всех донесений от других армий против 4-й армии неизменно стоит лаконическое: «сведений не поступало» (В.– уч. архив, см. дело № 37). – В.М.

144

Карта Оперативного отдела Штаба РККА.

145

О перехваченных приказах по 3-й польской армии будем говорить ниже.

146

См. приложения № 10 и 11 к главе XI.

147

В тесной связи с этой группой здесь еще действовал небольшой отряд Булак-Балаховича.

148

Директива № 767/сек./4639/оп. от 12 августа (архив, дело № 1742). – В.М.

149

См. схема № 17.

150

Это положение более смело разрешил противник: признав львовское направление второстепенным, он постепенно перебрасывает из этого района свои части на север.

151

Учитывая соотношение сил: Мозырская группа, 12-я и 1-я Конная армии, равны девяти стр. дивизиям и 4,5 кавдивизиям, 3-я и 4-я польские армии – восьми сд и одной кавд.

152

Для определения состава армий и расположения частей противника в этот период основными источниками нам служили имеющиеся в В.-уч. арх. дела № 1042, 2890 и 2889 разведывательные и агентурные сводки полевого штаба РВСР и штаба Западного фронта, согласованные нами с печатными материалами: Ст. Кюпстлер. «Наше августовское наступление», Фори. «Битва под Варшавой» и др. – В.М.

153

По французским источникам, к 19 августа действующие силы 1-й польской армии были эшелонированы в глубину в следующем виде: в первой линии – с юга на север – 7-я резервная бригада, 11-я дивизия, половина 8-й и 15-я дивизия. В резерве – 10-я дивизия, 19-я (1-я Лит. – Бел.) дивизия и половина 8-й дивизии. Все эти силы были расположены за укреплениями Варшавского тет-де-пона.

154

Относительно состава 1-й и 5-й польских армий необходимо указать, что кроме поименованных частей, по данным нашей разведки, польская армия в Плонском, Новогеоргиевском и Варшавском районах должна была иметь еще следующие части: 2-ю Литовско-Белорусскую дивизию, 1-ю резервную бригаду, бригаду 6-й дивизии, 3-ю резервную бригаду, группу Тессаро (два полка 2-й дивизии легионеров и один полк 10-й пех. дивизии, 201, 205, 131, 136, 166, 150, 157, 233, 147, 221, 222, 223, 235, 236, 41, 111, 128, 134, 164-й пехотные полки и 1-й и 4-й Поморские полки, 1-й Морской полк, 1, 3, 4 и 11-й Померанские полки, зап. батальон 55-го полка. Возможно, некоторые из указанных полков были влиты в упомянутые выше дивизии 1, 2 и 5-й польских армий, но и, несомненно, большая часть из них действовали в виде отдельных групп по два-три полка. – В.М.

155

М. Тухачевский. «Поход за Вислу», с. 47.

156

Тухачевский. «Поход за Вислу», с. 38, но на с. 45 автор этой же работы, подсчитывая силы противника к 6 августа, определяет их в следующих цифрах: 5-я армия – 24 тысячи и 1-я армия – 40 тысяч, 2-я армия – 16 тысяч и 4-я армия – 22 тысячи, то есть всего 101 тысяча штыков и сабель. Как видим, цифра несколько уменьшена по сравнению с подсчетами разведорганов Запфронта, но учитывая, что за 10 дней противник мог увеличиться за счет новых формирований и перебросок с других направлений, то разница в этих цифрах к 6 и 16 августа теряет свою остроту. Но во всяком случае определить точно, какими силами располагал противник к 16–17 августа, при отсутствии польских официальных документов – вещь затруднительная. – В.М.

157

В.-уч. архив, дело № 2154, телеграмма Наштазапа от 16/V 3-я за № 372/оп.

158

Кюнстлер. «Наше августовское наступление». Л.Ф. (Фори). «Варшавское сражение».

159

Маршал Пилсудский.

160

В период сражения на берегах Вислы 2-я польская армия выполняла пассивную задачу по наблюдению левого берега Вислы от Ивангорода до района Гура-Кальвария. Начиная с 15 августа 4-я пех. дивизия побригадно была отправлена на усиление 5-й армии, что же касается 2-й пех. дивизии легионеров, то она 16 августа перешла в общий резерв польского главного командования. – В.М.

161

См. приложение № 15. Таблица группировки и численности польских войск по данным к 16–17 августа. – В.М.

162

Курсив наш. – В.М.

163

См. главу X.

164

18 августа командзап в очередном докладе по прямому проводу Главкому передавал последнему свой разговор с командармом 16-й и командующим Мозырской группой о том первоначальном впечатлении, которое было у них при первом ударе противника.

165

Город Луков противником был занят 17 августа. – В.М.

166

17 августа главкомом был дан наряд на отправку шести тысяч винтовок для 12-й армии.

167

Разговор командзапа с главкомом 18 августа. Арх. дело № 1856.

168

См. главу X.

169

Линия фронта 4-й армии проходила: Неймарк – Голлуб – Нешава – Бобровники – Влоцлавск – Гослице – Брудзино – Мыстково – Воля – Дружье (см. схему № 4). – В.М.

170

В это время 1-я Конная армия вела упорные бои на подступах к Львову, причем передовые ее части уже были в нескольких километрах от города и командарм тов. Буденный писал по трем адресам (командюз, командзап, главком), что «армия в данный момент для новой перегруппировки по директиве командзапа № 361/оп выйти из боя не может», а боевой приказ ее за № 101 от 17/VIII заставлял предполагать, что она пока еще не считала себя подчиненной Западному фронту, так как подзаголовок приказа гласил: «По 1-й конной армии Юго-Западного фронта» (В.-уч. архив, дело № 1856, телеграмма № 120/сек. от 17 августа).

171

В приказе не указано, какой участок Зап. Буга будет оборонять этот отряд, но из разграничительных линий видно, что он будет обороняться на участке Коден – Домачево. – В.М.

172

Тов. Рябинин был одним из лучших начдивов 16-й армии, он был убит 19 августа в м. Дрогичине при захвате полевого штаба 8-й дивизии польскими повстанцами.

173

Историческо-стратегический очерк 16-й армии, с. 126.

174

Н. Какурин. «На пути к Варшаве», журнал «Революция и война» № 4–5. Автор, бывший начальник 10-й стр. дивизии, указывает, что до полудня 17 августа он не имел сведений о ширине фронта наступления противника. Директиву командарма № 520/к. от 6 часов утра 17 августа, в коей указывалась задача о смене частей 8-й стр. дивизии и где говорилось, что противник отбросил 57-ю стр. дивизию Мозырской группы к востоку за Радин и занял Желехов, Адамов, Радин, Гарволин, он получил позднее полудня 17 августа. – В.М.

175

Историческо-стратегический очерк 16-й армии, с. 127.

176

В.-уч. архив, дело № 1856. Разговоры по прямому проводу 17, 18, 19 августа.

177

Настоящую выписку мы сделали из работы тов. Гая, представленной главному командованию по возвращении его из Германии, где он был интернирован вместе с корпусом. Копия этой работы в то время также была передана мне как участнику нашего похода на Варшаву. В дальнейшем тов. Гай не полностью опубликовал свой доклад, поместив его в журнале «Революция и война» – сб. № 4, 5 1921 г. – В.М.

178

Мы приводим эти важные выдержки из упомянутой выше работы т. Гая еще потому, что имеющиеся у нас архивные документы очень скудно освещают положение 4-й армии в этот период, и это естественно, так как почти все дела штабов частей, входивших в армию, были интернированы и потеряны в Восточной Пруссии. – В.М.

179

№ 406/оп. от 17/VIII.

180

См. выше разговор между Главкомом и командзапом 18 августа.

181

Пилсудский пишет (см. «1920 год»): «После того, как к 18 августа определился успех ударной группы, наступавшей с линии р. Вепржа, назревала необходимость скорее организовать общность действий между этой группой и сосредоточенными польскими дивизиями в районе Варшавы.

С этой целью я решил тотчас же отправиться в Варшаву, чтобы организовать общий удар. В Варшаве нашел настроение несколько иное, чем ожидал. Если, с одной стороны, была радость и чувство облегчения ввиду освобождения Варшавы от непосредственной угрозы, то с другой – царило сильное беспокойство по поводу продвижения противника все далее по Данцигскому коридору и непрерывных атак на города, расположенные по нижнему течению Вислы (Плоцк – Влоцлавск и др.). Из бесед я уяснил, что наше стратегическое положение было не настолько уж благоприятным, как это казалось лично мне. В то время, когда я усматривал, что оборона Буга оставалась единственной возможностью для противника избежать полного поражения, в это время в Варшаве еще явственно ощущалось моральное угнетение как результат недавних успехов Тухачевского.

Варшавским господам (то есть Соснковскому, Розвадовскому и Вейгану. – В.М.) все еще казалось, что левый фланг 5-й польской армии, а также и та часть 1-й польской армии, которая вела наступление по западному берегу Нарева, находятся под угрозой. Дрожь и боязнь за столицу были еще сильны в Варшаве, и всякое движение противника к западу еще более увеличивало эту боязнь. Мой приказ от 18 августа говорил об объединении усилий и действий Варшавского района с Люблинской ударной группой».

182

Ст. Кюнстлер. «Наше августовское наступление». Полк. Л.Ф. (Фори). «Варшавское сражение».

183

По всей вероятности, противником была перехвачена директива командзапа № 406/оп. или же приказ командарма в развитие этой директивы. – В.М.

184

По всей вероятности, 1-я Литовско-Белорусская дивизия стала носить наименование 19-й пех. дивизии, а 2-я Литовско-Белорусская – 20-й пех. дивизии.

185

Точных сведений об организационном составе 5-й армии белополяков к 18 августа нам выяснить не удалось, но надо полагать, что в этот период операции он не изменился и остался таким же, как был к 14 августа.

Кроме вышеуказанных частей, по данным наших разведорганов, были и другие соединения, между прочим, указанные нами построчно (см. главу XI), которые, по всей вероятности, оставались в армейских резервах, а частично были влиты и в действующие части фронта. – В.М.

186

Разграничительные линии устанавливались: а) между 16-й армией и 57-й стр. дивизией: ст. Жабинка – Янов – Седлец (вкл. 57-й стр. дивизии); б) между 57-й стр. дивизией и сводным отрядом: Масевичи – Кодень – Ломазы (вкл. 57-й стр. дивизии); в) между сводным отрядом и 12-й армией: Ратно – Влодава – Радин (вкл. 12-й армии). Основной штаб группы – Пинск. Полевой – Кобрин. – В.М.

187

Станислав – Калушин и линия р. Свидера; Луков – Седлец – Соколов – Гранное (на Буге). – В.М.

188

«Историко-стратегический очерк 16-й армии», с. 128.

189

Ст. Кюнстлер. «Наше августовское наступление».

190

Доклад наштадива 12-й стр. – начальнику полевого штаба реввоенсовета.

191

Разговор по прямому проводу между Главкомом и командзапом.

192

Радиотелеграмма, посланная от тов. Гая, гласила: «Командармам 3-й, 15-й и командзапу. Тяжелыми боями корпус вышел на линию Кольно. Вся пехота 4-й армии перешла границу. Стараюсь пробиться на Граево. Нет совершенно снарядов и патрон. Срочно сообщите линию фронта. Комкор 3-го Гай, военком Сцибор» – Гай. «Отход 3-го конкорпуса на Западном фронте». – В.М.

193

34-я бригада 12-й стр. дивизии, прорвавшись на Августов, была спасена от интернирования.

194

Гай. «Отход 3-го конкорпуса на Западном фронте». – В.М.

195

См. приложение № 8 к главе XI.

196

Архив Красной армии, дело № 43831 по описи дел штаба Западного фронта.

197

Переход более 75 километров.

198

21-я пех. дивизия, которая носила наименование «горной дивизии» (см. Пилсудский. «1920 год», глава VIII).

199

Место расположения командования (то есть штабов) устанавливалось: а) 1-я пд – Седлище, б) 3-я пд легионеров – 13 августа Грубешов, 15 августа Холм, в) 7-я пд Холм – Рейовец, г) Кубанская кав. бриг. – Грубешов, д) 6-я Укр. див. Краскостав, е) штаб 3-й армии – Люблин. – В.М.

200

Части левого фланга Мозырской группы в это время вели бои в районе Любартова и на правом берегу Вепржа.

201

Телеграмма № 2774/оп.

202

Группа тов. Голикова в это время включала в свой состав: 76-ю бригаду, 7-ю дивизию. 25-ю кав. бригаду и Башкирскую конную армию. – В.М.

203

Разведывательные органы штаба Западного фронта насчитывали на Львовском направлении 11 000 штыков и 3070 сабель. Эти силы были распределены следующим образом: а) 2-я дивизия кавгруппы Савицкого – 2070 саб.; б) бригада 6-й пех. дивизии – 2000 штыков; в) 13-я пех. дивизия 4000 шт./ 400 саб.; г) 12-я пех. дивизия – 2000 шт./600 саб. и 5-я пех. дивизия 3000 штыков. – В.М.

204

Телеграмма № 554/оп от 24 августа.

205

М. Тухачевский. «Поход за Вислу», с. 53.

206

Директива № 614/оп. от 26 августа.

207

Передача Особой кав. бригады т. Степового в распоряжение командарма 12-й не состоялась по мотивам, изложенным командармом 1-й конной тов. Буденным в телеграмме от 29/VIII № 149/оп./сек. главному командованию, где командарм 1-й конной подтвердил, «что в период беспрерывных рейдов и боев охрана полевого штаба армии, находящегося всегда в сфере огня – совершенно необходима».

208

После Львовской операции, потребовавшей большого расхода боеприпасов, тыловые учреждения армии пополнены не были. – В.М.

209

Разведорганы 1-й кон. армии определяли, что помимо действовавших здесь частей 3-й польской армии, еще были обнаружены: 10-я пд, 13-я пд, 1-я кавд, 2-я Украинская и казачья дивизии.

210

30 августа командармом 12-й тов. Кузьминым был отдан следующий приказ по войскам армии: «Конная армия, разбив казачью бригаду Яковлева у Тышовцы, прорвала фронт противника и сегодня в 12 ч. продолжает движение для занятия Замостья. 44-я и 24-я стр. дивизии сегодня вели упорный бой в районе гор. Грубешов – Варенж – Кристынополь. Дабы обеспечить фланги 1-й конной армии, приказываю: всем частям армии перейти в решительное наступление: а) 25-й, 7-й стр. дивизиям и правому флангу 44-й стр. дивизии в направлении Холм – Грубешов. Левому флангу 44-й и 24-й стр. дивизиям в направлении Томашов – Рава-Русская. № 2957/оп./1214/ш.». – В.М.

211

Материалы ВИО штаба РККА, «Описание боевых операций 1-й конной армии».

212

В действительности части 4-й армии к этому времени перешли границу Восточной Пруссии.

213

Общая численность литовских частей, по данным разведорганов штаба Западного фронта к 25 августа, определялась в 13 000 штыков, 75 сабель, 90 пулеметов, 36 легких орудий, 4 тяжелых орудия. В.-уч. архив, дело № 1044. – В.М.

214

17-я кав. дивизия должна была образоваться из сведения Кубанской кав. бригады, прибывающей из тыла, и 2-й кав. бригады 13-й кав. дивизии, входившей в состав Мозырской группы (см. приложение № 9 к главе XI).

215

2 сентября командарм Шуваев принял от т. Хвесина Мозырскую группу, телеграмма № 869/оп./сек.

216

М. Тухачевский. «Поход за Вислу», с. 53.

217

См. приложение № 12 к главе XI.

218

См. приложение № 1.

219

М. Тухачевский. «Поход за Вислу», с. 53.

220

Автор настоящей работы в начале кампании был помощником командующего войсками северной группы Западного фронта, а затем до 8 августа помощником командующего 4-й армией тов. Е. Н. Сергеева, после чего уехал на Врангелевский фронт. – В.М.

221

Такой вопрос задает проф. В. Ф. Новицкий в своем классическом труде «Боевые действия в Бельгии и Франции осенью 1914 года» при анализе сражения на Марне.

222

«Поход за Вислу», с. 54.

223

Необходимо указать, что в отношении стиля и внутреннего содержания директив и отдельных распоряжений командующего Западным фронтом – все они являлись ярким и положительным примером. Они давали полный простор и свободу оперативному творчеству командующим армиями.

Кроме коротенькой общей обстановки и сведений о противнике для решения, в них указывались только общие направления для достижения тех или других рубежей, а все остальное, как-то: проявление инициативы и осуществление души операции-маневра представлялось уже частным начальникам. Но, как видим, некоторые из частных начальников не совсем были подготовлены для такого рода оперативных решений и претворения в жизнь отдельных моментов из общего замысла операции командующего фронтом.

224

По условиям связи Западный фронт мог принять в свое подчинение 1-ю конную к 14 августа, а 12-ю армию даже несколько ранее, то есть в общем к моменту форсирования армиями Западного фронта линии р. Вислы, таким образом, если бы эти две армии даже к 17 августа перенесли свои главные действия на люблинское направление, то и в этом случае они могли бы основательно видоизменить идею контрманевра противника с линии р. Вепрж. – В.М.

225

Телефонограмма предреввоенсовета от 18 августа за № 775. Архив, дело № 1856.

226

Наштарм 3-й.

227

Восточное предместье г. Варшавы.

228

Мы не имеем детально разработанного нашим бывшим противником плана Варшавской операции. Крайняя ограниченность, противоречивость, а подчас и полное отсутствие необходимых архивных материалов в виде польских директив, приказов, численного и боевого состава польских войск – все это крайне затрудняет возможность подвести полные итоги этому великому сражению на Висле. – В.М.

229

Варшавское предмостное укрепление состояло из двух линий проволочных заграждений, насыщенных 43 батареями, позиционной артиллерией и 3 ротами танков, причем эта система имела тесную огневую связь с Новогеоргиевским укреплением.

230

См. его комментарии к работе Кюистлера «Наше августовское наступление».

231

«Непредвиденная быстрота преследования, – пишет лейт. Джонстон, – и незначительное количество дорог, пригодных для колесного транспорта, являлось в сильной степени фактором, ответственным за лишения, которые испытывали преследующие войска. Радиотелеграф не действовал, а установление телеграфной связи не было согласовано с обстоятельствами. Вообще связь приходилось поддерживать при чрезвычайно трудных условиях, приказы и донесения доставлялись штабными офицерами верхом, на повозках и изредка на автомобилях, поскольку это позволяло состояние дорог». – В.М.

232

«Поход за Вислу», с. 53.

233

Мысль Мольтке верна, ибо, действительно, большие успехи и большие поражения требуют наличия риска. Совокупность же оперативных документов за разобранный нами период говорит о том, что расчет командзапа тов. Тухачевского на включение в его фронт 12-й и 1-й конной армий к решительному моменту операции не должен был бы быть настолько рискованным и уверенным, чтобы хладнокровно оставить ивангородское направление всецело в руках слабой численно Мозырской группы. – В.М.

234

Разговор по проводу от 4 сентября.

235

Дело штаба РККА «Состояние транспорта», по описи В.-уч. архива № 1373. Доклад начвосоресп. № 20457 от 2 сентября.

236

Телеграмма командзапа Пред. РВСР от 6 сентября № 3960.

237

Разговор 1 сентября.

238

Разговор командзапа с Главкомом по прямому проводу 15 сентября.

239

Историко-стратегический очерк 16-й армии, с. 138.

240

Телеграммы командзапа № 1181/оп./сек. и № 1190/оп./ сек.

241

Отчет об операциях красных армий и флота полевого штаба РККА 1920 г., с. 32.

242

Историческо-стратегический очерк 16-й армии, с. 139.

243

Там же.

244

Отчеты об операциях Красной Армии и Флота за 1920 г., с. 32–33.

245

По расчету времени можно предположить, что эта телеграмма лишь фиксировала предварительно отданное распоряжение об отводе частей 3-й армии на правый берег Немана в бытность командзапа в г. Лиде – в штабе 3-й армии. – Н.К.

246

В использованных нами источниках мы не встретили указаний о причинах, почему эти дивизии не выполняли 25 сентября приказа командарма. Косвенным указанием на причины служит указание печатного источника (том 2-й, ВНО ВАКа, с. 9), что эти части не выполнили приказа из-за сильного утомления людей и что артиллерия 2-й стр. дивизии только к вечеру 25 сентября подтянулась к своей дивизии. – Н.К.

247

Источник тот же, с. 10.

248

Телеграмма командзапа № 520/к.ф.

249

Интересно сравнить организацию отхода 3-й польской армии из-под Киева в июне 1920 г., происходившего в более трудных условиях. – Н.К.

250

Отчеты об операциях Красной Армии и Флота за 1920 г.

251

Телеграмма № 1454/оп./1274/ш. Начоперупреспа.

252

Телеграмма наштазапа № 1458/оп./сек. от 27/ХII.

253

Разговор Главкома и командзапа 29 сентября.

254

Отчет об операциях Красной Армии и Флота за 1920 г., с. 34.

255

Там же, с. 34.

256

Отчеты об операциях Красной Армии и Флота за 1920 г., с. 35.

257

Эту мысль Главкома надлежит иметь в виду в связи с переговорами о перемирии; к моменту вступления перемирия в силу нам выгодно было иметь в своих руках больше пространства. – Н.К.

258

Отчеты об операциях Красной Армии и Флота за 1920 г., с. 37.

259

Отчеты об операциях Красной Армии и Флота за 1920 г., с. 37.

260

Там же.

261

Описание боевых операций Красной Армии и Флота 1920 г., с. 35.

262

Отчеты об операциях Красной Армии и Флота за 1920 г., с. 35.

263

Историко-стратегический очерк 16-й армии, с. 151.

264

Историко-стратегический очерк 16-й армии, с. 153.

265

Историческо-стратегический очерк 16-й армии, с. 153–155.

266

Историческо-стратегический очерк 16-й армии, с. 155.

267

Историческо-стратегический очерк 16-й армии, с. 156.

268

Историческо-стратегический очерк 16-й армии, с. 158–159.

269

Настоящие сведения о силах противника приведены в таблицах, составленных разведывательным отделом полевого штаба РВСР Военно-уч. архив, дело № 1042.

Content

Николай Какурин, Владимир Меликов
1920. Война с белополяками. Поход Красной армии на Вислу

Предисловие

Глава VIII

Глава IX

Глава Х

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Приложения

Приложение № 1, к главе VIII

Приложение № 2 к главе VIII

Приложение № 3 к главе VIII

Приложение № 4 к главе VIII

Приложение № 19 к главе VIII

Приложение № 5 к главе VIII

Приложение № 6 к главе VIII

Приложение № 7 к главе VIII

Приложение № 8 к главе VIII

Приложение № 13 к главе VIII

Приложение № 9 к главе VIII

Приложение № 10 к главе VIII

Приложение № 19а к главе VIII

Приложение № 11 к главе VIII

Приложение № 20 к главе VIII

Приложение № 12 к главе VIII

Приложение № 13 к главе VIII

Приложение № 14 к главе VIII

Приложение № 15 к главе VIII

Приложение № 21 к главе VIII

Приложение № 16 к главе VIII

Приложение № 22 к главе VIII

Приложение № 23 к главе VIII

Приложение № 17 к главе VIII

Приложение № 24 к главе VIII

Приложение № 20а к главе VIII

Приложение № 18 к главе VIII

Приложение № 19, к главе VIII

Приложение № 1 к главе X

Приложение № 2 к главе X

Приложение № 3, к главе XI

Приложение № 4 к главе X и XI

Приложение № 5 к главе X и XI

Приложение № 6 к гл. X и XI

Приложение № 7 к гл. X и XI

Приложение № 8, гл. X и XI

Приложение № 9 к главе X и XI

Приложение № 10 к главе X и XI

Приложение № 11 к главе X и XI

Приложение № 1 к главе XIII

Приложение № 12 к главе ХI

Приложение № 1 к главе XII

Приложение № 2 к главе XIII

Приложение № 3 к главе XIII

Приложение № 4 к главе XIII

Список печатных источников

Notes