Жатва душ 2. Несущий свет

Как я стал чистильщиком зомби

Короче, все началось с того, что я поехал отдыхать со своей молодой женой Кариной на небольшой филиппинский остров. Она затащила меня в группу саморазвития гуру Еремея — такой благообразный хрен с деревянными амулетами и туманными речами о космической энергии. Уже тогда все было паршиво между нами — Карина увлеклась этой духовной хренью, сливала деньги на семинары. Однажды я, вернувшись пораньше с работы, застукал ее целующейся с этим гуру. Прямо перед поездкой я намекнул ей на развод, и мы поссорились.

И вот мы на Филиппинах в четырехзвездочном отеле. Все как полагается — шикарные пляжи, пальмы, коктейли из кокосов. Но я чувствовал, что между нами все кончено. Еремей крутился рядом с Кариной постоянно, смотрел на нее как кот на сметану, рассказывал про карму и космические вибрации, а она слушала с открытым ртом. Остальные участники группы — Ирина, Евгения, Элеонора и Мария — тоже ловили каждое его слово, но Карина явно была фавориткой. Я злился, пил больше обычного и старался отдыхать так, чтобы этого не видеть.

На следующий день после вечеринки я проснулся один с адским похмельем. Карины в номере не было, а в отеле отрубились свет и вода. Выхожу в коридор — и первый сюрприз: горничная перемещается странно, какими-то рывками, потом бросается на меня и пытается укусить! Я в шоке, отбиваюсь, в итоге выталкиваю ее в окно, и тут перед глазами появляется сообщение.

Успешная регистрация нового чистильщика!

Имя: Денис Александрович Рокотов.

Возраст: 32 биологических года.

Самоназвание расы: человек разумный.

Принадлежность: планета Земля, Солнечная система (локальное название).

Денис Александрович Рокотов, ваша планета признана созревшей и подверглась Жатве душ.

Первая волна: завершена успешно, изъято 75% душ.

Вторая волна: в процессе.

Вы достигли звания «чистильщик» 0-го уровня!

Ваша задача: зачистка планеты от опустевших оболочек.

За прекращение жизнедеятельности (упокоение) опустевших оболочек вам начисляются универсальные кредиты.

Накопленные универсальные кредиты можно потратить на новые таланты или повышение уровня чистильщика , но помните, что опустевшие оболочки тоже развиваются и со временем становятся сильнее. Лишившись своей души, они находятся в постоянном поиске чужой. Душа чистильщика им недоступна, однако другие они могут изгнать из тела.

Каждый новый уровень награждается новыми возможностями , которые помогут в завершении второй волны Жатвы душ. Выживайте и продолжайте набирать универсальные кредиты, чтобы стать свидетелем третьей волны Жатвы душ.

Квалификационные требования: 999 универсальных кредитов.

Я стоял, как пришибленный, и пытался понять, что за хрень происходит. Окровавленные руки тряслись, в голове гудело. Мизинец левой руки был вывихнут. Но через секунду перед глазами появился новый текст.

Новое локальное достижение: «Первое упокоение!»

Награды: талант « Живучесть » 10-го ранга (+1 000% к регенерации); талант « Проницательность » 1-го ранга (расширенный ассортимент в магазине чистильщика).

И тут же мизинец выпрямился сам собой, а царапина на руке затянулась прямо на глазах. Это было, мягко говоря, необычно для обычного похмелья. Я понял: что-то реально изменилось в мире, пока я спал.

Меня система назначила «чистильщиком» 0-го уровня. Моя задача — упокоивать этих безмозглых тварей и получать за это «универсальные кредиты». За первое упокоение мне дали таланты «Живучесть» и «Проницательность».

Я попытался включить телефон — бесполезно, связи не было. Царила тишина. Глянул из окна: только на парковке какие-то люди, вернее, уже не совсем люди, бродили кругами. На горизонте — ни пожаров, ни взрывов, никаких признаков апокалипсиса, если не считать зомби на газоне. Я вспомнил фильмы про зомби, где все начиналось с вируса или радиации, но это не объясняло появление системных сообщений перед глазами.

Еще очень беспокоил сын Иван, которому было всего восемь, и Света — моя бывшая, с которой, несмотря на развод, у нас сохранились нормальные отношения. Были ли мои близкие в безопасности? Или тоже стали бездушными? От этих мыслей хотелось лезть на стенку, я решил, что должен вернуться в Самару их найти во что бы то ни стало.

Вооружившись металлической вешалкой, я столкнулся с еще парой зомби — толстяком Виталием и его подружкой Настей. Завалил их, убедился, что все это не галлюцинация. За каждое упокоение система начисляла мне по одному универсальному кредиту.

Отель, некогда шикарный, теперь превратился в гигантскую братскую могилу: повсюду следы борьбы, кровь на стенах, разорванные тела в коридорах. Иногда попадался черный нагар на стенах — люди, видимо, пытались защищаться.

Бродя по отелю, я находил и упокоивал зомби, зарабатывая кредиты. Вскоре обнаружилось, что мне доступен какой-то «магазин чистильщика», где можно покупать таланты: «Стойкость» (защита от урона), «Мощь» (увеличение урона) и «Везение» (шанс получить бонусы). Еще там можно было повысить уровень за 10 кредитов.

Странно было то, что я вообще не чувствовал страха. Казалось, что это какая-то игра, не настоящая жизнь. Даже когда я рубил вешалкой головы бывшим людям, я не чувствовал отвращения, только непонятную пустоту и решимость выжить.

По радио я услышал сигнал бедствия и отправился спасать выжившего. Им оказался сисадмин Макс Тертышный, который заперся на нулевом этаже. Пацан страдал гемофобией — боялся крови до обморока, но деваться ему было некуда, и пришлось присоединиться ко мне. Вооружились мы битой и копьем, которое я смастерил из черенка лопаты и садовых ножниц. Оказалось, я теперь могу создавать оружие.

Палка-убивалка

Обычное колющее оружие.

Урон: 3–6.

Видя, как появляются эти сообщения перед глазами, я все больше убеждался, что мир изменился бесповоротно. Макс рассказал мне, что видел, как все началось: люди вокруг вдруг замирали, а через несколько секунд становились зомби. Никаких укусов, никаких физических контактов. Просто раз — и человек превратился в бездушную оболочку.

Мы пробились на двадцатый этаж, где я надеялся найти Карину. Просмотрев камеры наблюдения, я увидел, как она ночью поднимается в номер к Еремею. На верхнем этаже мы нашли выживших — самого гуру, мою дражайшую супругу и нескольких женщин из их группы «Возвышение», а еще электрика отеля, Сергеича, чьим полным именем было Михаил Сергеевич Горбачев. Сам бог велел называть его Меченым, но он стал Никиткой-хер-на-нитке, но об этом позже.

Еремей, конечно, пытался всеми командовать, используя свое влияние на женщин. Хотел отправить меня, Макса и Сергеича за припасами, пока он сам останется в безопасности. Я разоблачил вранье Карины, которая утверждала, что не спала с гуру, и послал Еремея с его указаниями в пешее эротическое путешествие. Меня не остановило даже заявление неверной жены, что она беременна вроде как от меня.

В этот момент в дверь постучался какой-то немец.

Короче, это оказались пожилая чета Киндерманнов. Я предложил деду, Дитриху, самому убить зомби — думал, может, и он станет чистильщиком. Но дед отказался и сбежал. Пришлось мне самому разбираться с зомби, и я получил десятый кредит. Теперь можно было либо купить первый уровень, либо уникальный талант «Везение».

После раздумий я решил вложиться в «Везение» — 1% вероятности получить бонус за каждое упокоение. Этот выбор оказался решающим в моей судьбе чистильщика. Вместо того, чтобы идти проторенной дорожкой и повышать уровни, как поступили бы многие, я выбрал путь «нулевки» — решил оставаться на базовом уровне, но развивать таланты. Это давало мне серьезное преимущество: бездушные высокого уровня приносили гораздо больше кредитов из-за разницы в уровнях между нами.

Вскоре талант сработал, дав мне дополнительный ранг «Живучести». А я приобрел еще базовые таланты «Стойкость» и «Мощь».

Тем временем в группе начались проблемы. Сергеич оказался не самым надежным союзником. Когда на нас напали два зомби второго уровня, этот мудак просто стоял в стороне, и Макс получил серьезную рану ноги. Я еле справился с зомби в одиночку.

После боя я чуть не выгнал Сергеича, но он слезно просил прощения, и я дал ему второй шанс.

Сергеич, как я позже понял, был человеком сложным. Работяга, технарь, хапнувший в жизни дерьма полной ложкой. Сначала он казался типичным алкашом-электриком с пролетарскими замашками и неприязнью к «богатым клиентам». Но с каждым совместным боем, с каждым пережитым испытанием в нем проявлялись все новые качества, и среди всех — невероятная живучесть и приспособляемость.

В одной из стычек с зомби я спас котенка, которого система определила как существо с душой. После «доверительного контакта» в двадцать секунд котенок, названный мной Крошем, стал моим питомцем нулевого уровня. Маленький полосатый Крош вызывал нежность даже у Сергеича, который, как выяснилось, был до Жатвы душ заядлым кошатником и тосковал по своему Мурчику, оставшемуся в России.

Мы добрались до маяка и устроили там временную базу. Макс пытался установить радиосвязь с кем бы то ни было, но безуспешно. Я продолжил развивать таланты, купил второй ранг «Везения» за 20 кредитов, увеличив шанс его срабатывания до 2%.

С маяка мы заметили в туристическом административном корпусе других выживших, которые использовали прожекторы и, возможно, имели транспорт. Свет в отеле, где остались Карина и группа Еремея, погас — значит, отключились резервные генераторы и двери номеров разблокировались.

К вечеру Макс получил первый уровень претендента после самостоятельного упокоения зомби, и его раны начали заживать. Однако рана на ноге, нанесенная сильным зомби, оказалась слишком серьезной и вызвала у него лихорадку.

Я понял, что зомби высокого уровня становятся умнее — некоторые уже использовали оружие и действовали скоординированно, за их упокоение давали больше кредитов.

Здоровье Макса ухудшалось — его «активность» упала до 76% и продолжала снижаться. Мы с Сергеичем решили отправиться в отель «Маглаяг» (всего отелей на острове три) за антибиотиками, оставив Макса в маяке с Крошем.

Перед уходом я создал для Сергеича меч «Небесный рассекатель» с эффектом «Кровотечение» и копье «Смертельный дырокол» для себя.

Небесный рассекатель

Необычное режущее оружие.

Урон: 8–12.

Особый эффект «Кровотечение»: с вероятностью 5% цель начнет истекать кровью, теряя 1% активности каждую минуту в течение 60 минут. Эффект суммируется.

Смертельный дырокол

Редкое колющее оружие.

Урон: 12–24.

Особый эффект «Кровотечение»: с вероятностью 5% цель начнет истекать кровью, теряя 1% активности каждую минуту в течение 60 минут. Эффект суммируется.

Особый эффект «Смертоносность»: с ничтожной вероятностью удар упокоит цель мгновенно; чем сильнее цель, тем меньше шанс срабатывания эффекта.

По дороге к «Маглаягу» мы столкнулись с зомби 3-го уровня — огромным черным амбалом с непропорционально длинными руками. Еле завалили его вдвоем. В отеле Сергеич раскрыл свою натуру, высказав презрение к «богатеньким» постояльцам и признавшись, что его не взяли на работу в этот пятизвездочный отель. Мы упокоили несколько зомби разных уровней.

Медпункт оказался разграбленным, но мы нашли ибупрофен и «Алка-Зельтцер» в вещах постояльцев. Сергеич попутно мародерствовал, собирая дорогие часы и побрякушки. Услышав приближение толпы зомби, мы устроили ловушку: я залил кухню маслом и поджег его, когда бездушные — в основном девушки в вечерних платьях — зашли внутрь. После этого Сергеич неожиданно получил сразу три уровня и полностью исцелился от старых травм, включая грыжу в позвоночнике. Даже зуб новый вырос вместо выпавшего золотого. На радостях он спел мне частушку про Никитку и отныне и навсегда стал Никиткой-хер-на-нитке.

На обратном пути мы прятались от группы вооруженных выживших под руководством чистильщика 5-го уровня Андрея Волошина. Они искали «конгломерат» — организованную группу бездушных. В одном из бунгало встретили Марию из группы Еремея. Она рассказала, что сбежала из отеля, тогда как часть группы погибла, а остальные (Еремей, Карина и Элеонора) предали ее, обрекли на смерть. От Марии я узнал, что Карина лгала о беременности — тест был Евгении, а моя бывшая просто манипулировала мной.

Мария рассказала о стаях бездушных под руководством особых зомби-«нюхачей», выслеживающих людей по запаху. Мы столкнулись с мутировавшим бездушным 5-го уровня — тошноплюем, который плевался концентрированной кислотой, прожигающей металл. В тяжелом бою мы с Сергеичем получили ожоги, но с помощью Марии, преодолевшей свои пацифистские принципы, смогли победить монстра.

После победы Мария и Сергеич получили 5-й уровень, а я — 512 кредитов, плюс 1000 за локальное достижение «Первое упокоение эволюционировавшей опустевшей оболочки» и глобальное достижение с наградой +10 рангов к таланту «Живучесть». Но когда я попытался купить первый уровень, эта опция исчезла из магазина. Вместо этого я вложил все 1 517 кредитов в повышение таланта «Везение» до 17-го ранга.

Вернувшись к маяку, мы нашли Макса в критическом состоянии — его «активность», то есть здоровье, упала до 37%. Дали ему аспирин, который временно помог. Внезапно маяк окружил «конгломерат» — группа из почти тридцати бездушных, включая двух «тошноплюев» и несколько зомби высокого уровня. Возглавлял конгломерат нюхач, о котором рассказывала Мария. Зомби колотили в стены маяка, но не могли проникнуть внутрь.

Понимая, что зомби не уйдут, а Макс скоро умрет, мы разработали рискованный план: заманить бездушных в маяк, запереть их там и поджечь, чтобы Макс, упокоив их всех сразу, получил уровень и исцелился. Я вызвался выполнить самую опасную часть — спуститься вниз, открыть дверь для зомби и вернуться. Реализовать свой план мы решили на рассвете.

План сработал — Макс получил четвертый уровень и начал выздоравливать. Крош, который странно быстро рос, тоже нашелся живым. Мы отправились к электростанции, надеясь найти там новое убежище. По пути встретили группу хорошо организованных зомби, особенно активных в пасмурную погоду. Нас окружили, но внезапно появилась вооруженная группа людей во главе с чистильщиком 7-го уровня Андреем Волошиным и спасла нас.

Спасители пригласили нас в свою базу в административном корпусе курорта. Там мы познакомились с их лидером — Павлом Павловичем Шапошниковым, чистильщиком 13-го уровня, которого все называли Папашей. Эта группа из примерно двадцати человек оборудовала базу и собирала выживших. Я заметил, что Шапошников пытается переприручить Кроша, но отменил процесс.

С помощью рации группа связалась с выжившими из нашего отеля — Кариной, Еремеем и Элеонорой. Шапошников отправил отряд спасти их. Тем временем нас, новичков, заставили работать на строительстве частокола вокруг базы. После возвращения спасенных Маша публично обвинила Еремея в гибели других членов группы и напала на него. Элеонора извинилась перед нами за свое поведение.

На общем собрании Шапошников раскрыл свои истинные намерения. Он объявил, что из-за малого количества женщин они должны быть распределены между сильнейшими мужчинами для «возрождения человечества». Машу против ее воли назначили парой Константину Бергману, чистильщику 7-го уровня, по прозвищу Тетыща. Этот огромный, почти двухметровый детинища, похожий на Терминатора, схватил Машу за руку и утащил, несмотря на ее сопротивление. Я попытался вмешаться, но Бергман легко одолел меня.

После этого Юлия Шапошникова, сестра Папаши, вызвала меня на поединок, надеясь получить мой статус чистильщика. В жестоком бою я тяжело ранил ее, но, когда попытался атаковать Папашу, тот использовал талант «Отражающий щит», отбросивший урон обратно. Амир, один из его претендентов, вспорол мне живот, оставив умирать под эффектом «Кровотечения».

Находясь между жизнью и смертью, я потратил остатки кредитов на повышение таланта «Стойкость», что позволило мне пережить кровотечение. Очнувшись и обнаружив, что раны начали заживать благодаря таланту «Живучесть», я с трудом уполз в джунгли. Теперь мой план — добраться до отеля «Калигайахан», восстановить силы и вернуться, чтобы отомстить Шапошникову и его банде и спасти своих друзей.

Короче говоря, принести им свет. А то кое-кто погряз во мраке.

Глава 1

Вытаскивай эту падаль!

Выматывающая. Острая. Пульсирующая. Раздирающая внутренности на части. Туманящая взгляд. Вездесущая и непереносимая, мать ее, боль.

Секунды капали расплавленной смолой, сливались в ручейки минут, а те образовывали адские озера, где я варился, стиснув зубы и рискуя откусить себе губу, потому что нельзя… Нельзя не только облегчить боль стоном, но и громко дышать, потому что меня, скорее всего, ищут.

Амир вспорол мне живот, и, хотя рана уже затянулась, воспоминание о боли вспыхивало с каждым вдохом, словно кто-то продолжал проворачивать там ржавые вилы. Спасительное забытье не приходило на помощь. Любой другой человек на моем месте уже умер бы, но я был скорее жив, пока талант «Живучесть» доделывал свою работу. Он исцелял, восстанавливал меня, но медленно. Слишком медленно. Иногда я чувствовал, как что-то внутри шевелится — не черви, конечно, но от ощущения легче не становилось.

Лежа под прохудившейся рыбацкой лодкой, я молча сражался с истощением и жалел, что ни до еды, ни до воды не дотянуться — они здорово ускорили бы восстановление. Сквозь щели просачивался лунный свет, и я видел свои руки — бледные, перепачканные бурой коркой, с дрожащими пальцами. Эффект «Кровотечения III» еще действовал, но уже не так сильно.

Сколько там у меня здоровья? Или, как выражается система, активности? 37%.

Когда я валялся у ног Волошина и Амира и думал, что вот-вот сдохну, здоровья было раз в десять меньше. Я до сих пор помнил лицо Амира, когда он распорол мне живот, на нем читалась смесь самодовольства с брезгливостью. Наверное, поэтому он не стал меня добивать.

Они ушли, а мне пришлось уносить ноги из лагеря наших «спасителей», оставляя за собой кровавый след. Кто бы мог подумать, что группа Шапошникова окажется еще хуже зомби?

Макс и Сергеич остались там. Что с ними? Удалось ли им спастись, или Папаша приказал устранить всех? Маша… надеюсь, эти уроды не тронули ее.

Мысль переключилась на далеких близких.

Интересно, что стало с сыном Ванькой и Светой, которую я бросил ради пустышки Карины? Успели ли они укрыться, когда началась Жатва? Я на сто, двести процентов уверен, что они не стали зомби. Если и закрадывались мысли, что это не так, я их гнал, потому что семья — та самая, где меня ждали и любили и которую я предал — единственное, что держало меня на плаву и заставляло бороться. Как паруса у фрегата, как крылья у птицы и у рыбы плавники.

Ванька… в последний раз, когда я видел сына по видеосвязи, он с восторгом рассказывал о новой компьютерной игре. Думал ли он обо мне хоть иногда, после того как я ушел из семьи?

А потом мысли вернулись к Карине, и вспомнилась сказка про принцессу и свинопаса, с которым она согласилась целоваться за побрякушку. Так же и я — променял настоящее на шелуху.

Если бы я мог отмотать время к тому мигу, когда впервые увидел Карину, проехал бы мимо.

— Вон там следы крови! — вдруг донесся мужской голос, и я вздрогнул. — Юлька говорит, что нулевка не мог уйти далеко!

Вот дерьмо! Наивно было думать, что они обо мне забудут. Я вжался в землю, пытаясь дышать как можно тише. Песок забивался в нос и рот, но я не смел даже кашлянуть. Искать будут тщательно — Папаша наверняка зол как черт, что какой-то «нулевка» осмелился поднять руку на его сестру.

Голоса приближались.

— Амир сказал, что распорол его, как рыбу, — пробился незнакомый голос сквозь шелест прибоя. — Он не должен выжить, «Кровотечение» добьет его.

— Нихера ты не понимаешь, — ответила женщина, и этот голос я сразу узнал — Юлия Шапошникова, та самая сестра Папаши, которую я располосовал в честном бою. — Эта мразь слишком живучая. Сам посуди, нулевка и такой выносливый? С ним точно что-то не так…

Прислушавшись внимательнее, я попытался идентифицировать говорящих. Голос, который я услышал первым, принадлежал Игнату, за глаза называемому Табаки. Еще по мою душу пришел Тетерин — рыжий малый с рябым лицом, которого я видел на собрании. И, кажется, Курганов — головорез Папаши и любимчик Юли — самой уродливой женщины, которую я встречал. Причем душа ее не менее страшна, чем тело. А сердце, похоже, и вовсе прогнило.

Итого четверо. Не многовато на подыхающего «нулевку»? Или они боятся меня даже чуть живого?

Час от часу не легче. Если меня найдут — продам свою жизнь подороже. Хотя на самом деле… какая, к черту, продажа?

Порыв ветра принес насыщенный йодом морской запах, и сердце сжалось от нестерпимого желания жить. Я зажмурился. Как же хотелось исчезнуть вместе с лодкой!

За мной идут четверо головорезов, я ранен и истощен. Меня может спасти только чудо.

Песок зашуршал совсем рядом, и я перестал дышать.

— Эй, Юля, — позвал вроде Курганов. — Гля. — Он пнул лодку.

Меня прошиб холодный пот. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук был слышен даже через доски.

Кто-то положил руку на днище, готовясь опрокинуть корпус — старые борта заскрежетали. Я стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев. В голове промелькнула мысль: если бы просто купил первый уровень вместо того, чтобы вкладываться в «Везение», выздоровел бы процентов на семьдесят и сейчас не оказался бы в такой заднице.

— Ну что там, Табаки? — раздраженно спросила Юлия. — Если нашел — вытаскивай эту падаль!

— Сейчас, — отозвался тот. — Помоги-ка мне, Сява.

Я услышал, как второй человек — видимо, Тетерин, которого они называли Сявой, — зашуршал песком с другой стороны лодки. Теперь у меня не было шансов сбежать.

Лодка начала подниматься. Полоска лунного света становилась шире. Я собрал последние силы, готовясь к прыжку. Из вариантов бить, бежать или притвориться мертвым я выбрал первый, потому мозг работал на пределе возможностей и лихорадочно просчитывал варианты, но их было не так много.

И в этот момент мир словно застыл. Система выдала сообщение:

Ассортимент магазина чистильщика обновлен!

Я моргнул, пытаясь осознать происходящее. Уже полночь? Ассортимент обновлен в самый критический момент, когда я на волосок от смерти?

Раньше я был уверен, что путь «нулевки» — единственно верный. Ведь именно благодаря ему я получал больше кредитов за упокоение сильных зомби и мог вкладываться в таланты. Но сейчас польза этой стратегии могла обнулиться моей смертью.

Не раздумывая, я мысленно открыл магазин чистильщика. Там действительно появилась новая опция:

Магазин чистильщика 0-го уровня

Доступные усиления (1)

— «1-й уровень»: 10 универсальных кредитов.

Нет доступных модификаций.

Нет доступного оружия.

Нет доступной экипировки.

Лодка над моей головой продолжала подниматься. Я различал разбавленные шепотом прибоя голоса людей Папаши, переговаривающихся друг с другом. Мне надо восстановить здоровье! Потому, не колеблясь ни секунды, я мысленно подтвердил покупку.

Вы купили повышение до 1-го уровня!

Доступно: 3 очка характеристик.

Здоровье скакнуло процентов на пять вверх, но по Максу Тертышному я знал, что мгновенного исцеления не будет, нужно время. Поэтому, на что-то надеясь, открыл магазин чистильщика и…

Бинго! Ассортимент обновился, стоило поднять уровень!

Доступные таланты (1)

«Ярость» 1-го ранга

Уникальный талант.

При получении урона накапливается ярость, которую можно излить на врагов: повышает наносимый урон и скорость на 25%, а также делает нечувствительным к боли.

При сокращении жизненной активности чистильщика ниже 50% активируется автоматически.

Срок действия: зависит от объема накопленной ярости, но не менее 5 секунд.

Откат: 24 часа.

Эффект «Проницательности»: в наличии временно.

Стоимость: 40 универсальных кредитов.

Да-а-а!

Сорок уников? У меня было сорок четыре! Заверните два! Я купил талант, и он тут же активировался. Автоматически.

В следующую секунду меня словно окатило кипятком. Каждая клетка тела одновременно вспыхнула болью и небывалой силой. Поле зрения залило алым. Туман ярости заполнил разум, и инстинкты взяли верх над сознанием.

В тот же момент лодка отлетела в сторону. Надо мной возвышался тощий жилистый мужик с широким ртом и неровными зубами — тот самый Табаки. Его глаза округлились от удивления.

— Юля! — только и успел выкрикнуть он.

Движимый нечеловеческой силой и совершенно не чувствуя боли, я вскочил на ноги одним плавным движением и вырвал нож у Табаки. В мозгу работал только первобытный инстинкт: убить или умереть.

Нож в моей руке описал короткую дугу и вошел Табаки под челюсть. Я выдернул лезвие и развернулся, ощущая, как каждый мускул наливается силой.

Минус один!

Табаки рухнул к моим ногам как подкошенный. Я даже не проверил, мертв ли он, — интерфейс уже показал, что его активность упала до нуля. Передо мной стояла Юлия с перекошенным лицом и еще трое мужчин из группы Папаши.

Значит, их было пятеро. На одного больше, чем я думал…

— Какого хрена⁈ — выпалила она с возмущением, словно я был ей должен.

Я ухмыльнулся, чувствуя, как по подбородку течет слюна, смешанная с кровью. Должно быть, я выглядел как безумец — окровавленный, в разорванной одежде и с пылающими глазами. Раны на моем теле продолжали кровоточить, но сейчас я этого не ощущал. Меня мучила жажда чужой крови. И, наверное, отключилась та часть мозга, что отвечала за логику и рациональность, потому что я, вместо того, чтобы просто кончить всех, решил покуражиться:

— Первый уровень, сука! — прохрипел я, бросаясь вперед. — А ты, я смотрю, выздоровела вся?

Противники двигались будто в замедленной съемке. Пусть всего на двадцать пять процентов, но разницы в скорости хватало на то, чтобы они двигались, как в замедленной съемке.

Я видел, как Юлия медленно тянется к ножу на поясе, как двое мужчин пытаются загородить ее, как третий вскидывает самодельное копье… Плевать! Я двигался с превосходящей скоростью и бил с убийственной точностью, словно в меня вселился бог войны.

Удар, еще удар. Кровь брызнула мне в лицо. Минус два!

Я не останавливался ни на секунду, превратившись в машину убийства. Каждый удар был направлен в жизненно важные точки. Я словно видел уязвимые места своих противников, отмеченные красным в новом интерфейсе, а ноги и руки действовали быстрее, чем приходила команда из мозга.

Рябой Тетерин попытался ударить меня металлической трубой. Я легко уклонился и всадил нож ему в горло, проворачивая лезвие. Кровь хлынула фонтаном.

Минус три!

Коля Курганов, молодой любовничек Юлии, вооруженный трубой, видя, как я исполняю танец смерти, попытался спрятаться за ее спину, но она схватила его за шкирку и толкнула на меня, зашипев:

— Ах ты крыса!

Курганов переобулся в полете из предателя в героя, с бешеным рыком побежал на меня, замахнулся, рассчитывая пришибить трубой, но я легко под нее нырнул, ударив его ножом в пах и перерезав артерию. Он взвыл, складываясь пополам. Это тебе за то, что держал Машу, когда Бергман пытался заставить ее стать его парой! И вот тебе еще! Я чиркнул его по шее.

Минус четыре. И «Ярость» все еще активна, о чем, помимо моей повышенной скорости, говорило побагровевшее поле зрения.

Плотоядно скалясь, я наступал на Юлию, перебрасывая нож из руки в руку и приговаривая:

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать.

Голос звучал так, словно я гелия наглотался, — и плевать. Будто голодный волк, я чуял страх своей жертвы, он кружил голову, учащал дыхание. Я смотрел в расширенные от ужаса зрачки Юлии, которая пятилась, пятилась, пятилась. Жертва. Горячая плоть. Соленая кровь.

Точно так же она чуяла мою уверенность в праве отнять ее жизнь.

— Ну что? Хочешь мой статус чистильщика? — осклабился я. — Так иди и забери.

— Это не-э-возмо-о-ожно-о! — закричала она, и ее голос был гулким, тягучим. — Ты-ы же-э только что был при-ы смерти!

В обычном состоянии я бы не смог одолеть Юлию — все-таки претендент 11-го уровня, опытная и безжалостная убийца. Но сейчас я был сильнее, а она… У нее на глазах я за считаные секунды прикончил четверых.

Запаниковав, Юлия заорала во все горло:

— Паве-эл! Паве-эл, сю-уда! — И рванула прочь — слишком медленно для меня.

Хотелось метнуть нож ей в спину, но что-то будто остановило, какая-то смутная тревога, которая примешивалась к азарту.

И вдруг я ощутил, как тело налилось свинцом, ноги подкосились, и я лишь чудом не рухнул, остановился как вкопанный, глядя, как Юлия, будто вырвавшись из вязкого пространства, мчится вперед. Нас разделало метров десять… одиннадцать… двенадцать…

А еще вернулась боль. Стиснула ребра, вышибла дыхание, я снова стал слабым и немощным.

Эффект «Ярости» обошелся мне дорого — я чувствовал, как внутри что-то надорвалось и не хотело восстанавливаться.

Талант «Ярость» деактивирован.

Длительность восстановления: 23:59:59… 23:59:58…

В горячке боя отключился мозг, я перестал следить за таймером, и вот, пожалуйста, эффект «Ярости» закончился! А еще я лишь сейчас заметил, что с приобретением первого уровня изменился интерфейс.

Плевать!

Главное, что я живой. Юлия продолжила улепетывать, а я застыл истуканом, пытаясь усмирить боль, собрать мысли в кучу и решить… Правильнее двигаться дальше, изображая грозного воина, пусть убегает, ведь я не одолею ее. Я сделал шаг, еще шаг, покачнулся и еле устоял на ногах.

Юлия почти добежала до леса, но увязла в песке и упала, с ужасом обернулась… и увидела качающегося меня. Поднявшись, женщина сделала пару шагов к лесу, потом до нее дошло, что силы у меня иссякли, она выхватила тесак и уверенным шагом направилась ко мне, кривя безобразные губы в ухмылке.

— Временный эффект, так и знала, — прошипела она, сбавляя шаг — все-таки насторожилась, подумала, что это может быть ловушка.

Я сжал рукоять ножа, готовый к последнему рывку. В последнее время я так часто прощался с жизнью, что перестал замечать, что она у меня есть, так что мысли были холодными и четкими.

Остановившись в трех шагах от меня, Юлия сделала выпад — тесак распорол штанину, бедро обожгло, я хотел броситься на нее, но распластался на песке лицом вниз.

— Денис Рокотов, я, Юлия Шапошникова, вызываю тебя на дуэль.

Сука, вот и продал жизнь! Я не просто сдохну, и вознагражу свою убийцу.

Ну уж нет.

Не бывать этому!

Глава 2

Внезапный, как песец

Примеряясь, Юлия нависала надо мной. Время будто замедлилось. Я ждал, кога она замахнется, чтобы сделать последний бросок или навстречу смерти, или — избавлению.

И вдруг что-то произошло. Я лежал лицом вниз и не видел деталей. Что-то маленькое с шипением и яростным «М-р-р-м-и-и-а-я-я-яу-у!» вылетело из темноты.

— Какого… А-а-а-а-а! — завопила Юлия.

Я откатился в сторону и, норовя метнуть нож в Юлию, замер с поднятой рукой.

Крош! Мой котенок, чертов полосатый герой в пушистой шкуре, метался по Юлиному лицу и драл, драл, драл его с такой яростью, что патлы и кровь в стороны летели, словно она была гигантской пойманной мышью.

Женщина продолжала орать, пытаясь сбросить котенка, и я бросился к ней, дернул на себя тесак ровно тогда, когда она отмерла, одной рукой схватила котенка поперек туловища, сжала, отрывая от лица и швыряя в сторону, а второй потянулась к ножу за поясом. Но было поздно. Резкое движение — и лезвие с хрустом вошло под подбородок в шею, дробя хрящи гортани.

Юлия дернулась и замерла с выражением крайнего удивления. Казалось, она не могла поверить, что какой-то «нулевка» — нет, уже чистильщик 1-го уровня — смог одолеть ее.

— Кто… нулевка… теперь? — прохрипел я, выдергивая тесак.

— Ты… кто… такой… — пуская кровавые пузыри, пробулькала она и испустила дух.

— Хрена ты станешь чистильщиком, — сплюнул я и отошел, чтобы не залило кровью.

Юлия Павловна Шапошникова, 40 лет

Претендент 11-го уровня: 0%.

+1 универсальный кредит (итого: 8).

Она рухнула лицом в песок. Подтверждение ее смерти появилось в моем обновленном интерфейсе — и да, он действительно изменился! В пылу схватки я едва заметил трансформацию, но теперь видел, что вывод информации стал четче, появились дополнительные оповещения, разъяснения стали подробнее. В дополнение к процентам активности выводились часто встречающиеся статусы разных степеней, такие как «Кровотечение». В компьютерных играх такие статусы назывались дотами, бафами или дебафами — в зависимости от эффекта.

То, что я начал думать о такой ерунде, было чем-то вроде отката после всего, что я пережил в последние часы. По краю сознания прошла мысль, что я прикончил пятерых, по идее, за каждого должны были дать по кредиту, но у меня только плюс четыре. Кто-то выжил?

Я упал на колени, тяжело дыша, отвернулся от подергивающегося тела Юлии, посеребренного луной. Надо бы вытащить из нее тесак, но стоило представить, как хрустят кости, в которых он застрял, накатывала тошнота. Все-таки бездушный — это другое, а Юлия — человек, хоть и паскудный.

Силы закончились. Вспомнилось: «А как дыфал, как дыфал». Надо уходить. С минуты на минуту могут прийти люди Папаши, потерявшие коллег — или хрен его знает, как их назвать, подельников — и тогда…

Я выставил ногу, будто рыцарь, преклонивший колено. Оперся на нее, поднялся рывком. Устоял. Осмотрел поле боя, где валялись тела моих врагов. «Пять трупов во-озле старой лодки украсят утренний пейзаж». Будь со мной Сергеич, заслуженный частушечник имени Никитки-хер-на-нитке, он бы спел что-то вроде: «Ярость я свою включии-ил и чуть не обосра-а-ался, пятерых врагов срази-и-л, силой напитался…»

На большее мозгов не хватило, в голове из-за кровопотери была вата, потому я ощущал, что чего-то не хватает, но не понимал чего. Сообразил, только когда из-за лодки ко мне побежал, прихрамывая на одну лапу, котенок. Здоровья у него было чуть выше половины, то есть Юлия его так схватила, что могла убить. А может, его о лодку приложило.

— Идеальный тайминг, мелкий, — пробормотал я, с трудом опускаясь на корточки и почесывая его за ухом. — Ты один?

Я покрутил головой, надеясь, что Кроша привели Макс, Сергеич и Маша. Котенок замурчал и потерся мордочкой о мою руку, словно говоря: «А ты сомневался?»

— Нам нужно уходить, — сказал я, сажая питомца себе на плечо и поднимаясь. — Как ты вообще меня нашел?

Он мяукнул, отвечая: «Я же твой питомец, забыл?»

— Ладно, потом поговорим. Сиди смирно. А мне предстоит неприятное дело.

Последнее я говорил, направляясь к Юлии. Отвернувшись, схватил рукоять тесака, дернул, но тот плотно застрял в костях. Пришлось наступать на тело — ну не бросать же столь ценное оружие? Скррр-хрясь! Есть!

Клык Рыси

Редкое режущее оружие.

Урон: 20–30.

Особый эффект «Кровотечение II»: с вероятностью 15% цель начнет истекать кровью, теряя 2% активности каждую минуту в течение 45 минут. Эффект суммируется.

Особый эффект «Разрыв тканей»: при критическом ударе наносит дополнительный урон 6–10 и увеличивает шанс «Кровотечения» до 35%.

Нехило! Всяко не хуже, чем мое скрафченное копье «Смертельный дырокол», оставшееся где-то на базе Папаши.

Уже собираясь уйти, я заметил на поясе Юлии флягу и только сейчас ощутил, что пересохшее горло дерет и, если не хлебну хоть какой-то жидкости, сдохну прямо сейчас. Во фляге оказалась вода. Немного, четыре глотка, которые ушли словно в бездну.

Котенок распластался возле шеи, как воротник, и замер, пока я вытирал лезвие о труп.

— В лес, Крош, — скомандовал я. — Вряд ли они пойдут туда ночью.

Первую половину пути до джунглей я шел, вторую — полз. Сперва по песку, потом — по высокой траве, присыпанной палыми листьями.

Укрывшись за кустами, я наконец оценил свое состояние. Сорок четыре процента здоровья. Почти на десять больше, чем было до повышения уровня. Несмотря на полученные раны, боли от которых я не почувствовал из-за «Ярости», здоровья прибавилось, спасибо «Живучести». Раны все еще кровоточили, но не так сильно. Первый уровень явно усилил регенерацию.

— Рокотов… — донеслось со стороны моря.

Я выглянул из-за кустов и увидел Колю Курганова. Этот ублюдок полз за мной, оставляя кровавый след. Стало понятно, почему я не досчитался одного кредита. Вот он, не заработан еще.

Николай Романович Курганов, 29 лет

Претендент 9-го уровня: 18%.

«Кровотечение II»: цель истекает кровью, теряя 2% активности каждую минуту в течение 48 минут.

Жизнь едва теплилась в его теле, да и оставалось ему меньше десяти минут, но он упорно приближался ко мне, словно заведенная игрушка. Совсем больной? Зачем он это делает?

— Помоги мне, — прохрипел он. — Ты нормальный мужик… человек. Не бросай!

Он серьезно думает, что я его не добью, а буду спасать? Хотелось послать этого слизняка, но я решил не тратить на него силы. Пошел прочь, думая, что же заставило в такой же ситуации Амира и остальных уродов оставить меня, не добивая.

Думаю, потому что тогда это бы точно не зачлось Амиру, как «дуэль» претендента и чистильщика. Он ударил, когда я его атаковал, повесил смертельный дот, так что добивать смысла не было без риска потерять статус чистильщика.

Но, думается мне, причина банальнее. Просто не сочли нужным. Типа, пусть помучается. Как не добивают зарезанных баранов, давая крови вытечь из горла, так и Амир, этот гоблин с манией величия, просто наслаждался садизмом. Он ведь не ради убийства меня резал, а ради удовольствия от того, как я сдыхаю. По его логике, добивать — это уже забота, а он заботиться не привык. Тем более, я же для них — не человек. Я — нулевка. Биомусор, у которого есть нужное, что можно отобрать. И этим все сказано.

Неподалеку послышалось знакомое «Уэ-э-э» и клацанье, от которого кровь застыла в жилах. Я обернулся.

Курганов замер, медленно поднимая голову, и прошептал:

— Бля…

Из дальней части джунглей на прибрежную полосу вынырнули фигуры — скрюченные бездушные, передвигающиеся рывками, с беспрестанно щелкающими гипертрофированными челюстями. Котенок на плече ощетинился и зашипел.

Это был какой-то новый вид бездушных. В тусклом свете я едва разглядел их мертвенно-бледную кожу с синюшным оттенком и неестественно вывернутые суставы. Их движения были резкими, дергаными, словно у марионеток в руках неумелого кукловода. Они постоянно клацали челюстями — быстро, ритмично, создавая звук, похожий на стрекот сломанного механизма.

Щелкун 5-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Удивительно, что стоило так подумать, как система тут же выдала мне название бездушных. И правда щелкуны. Подходящее имя для этих тварей. Судя по всему, их челюсти эволюционировали, став основным оружием. И я им сейчас не соперник.

Видимо, запах свежей крови привлек тварей к месту схватки. Их было не меньше десятка, всей толпой они набросились на самый дальний труп. Всего трупов четыре, плюс Курганов, который интенсивно погреб в мою сторону. На пять минут это задержит бездушных, успею ли я уйти?

Следующим буду я. Несколько глотков воды придали мне сил, я скрылся за кустами и поковылял по границе джунглей и прибрежной полосы.

Позади заорал Курганов, захрипел, забулькал и затих навсегда. Щелкуны разрывали его тело на части, издавая влажные чавкающие звуки. Я старался не думать о том, что это могла быть моя судьба, если бы система не предложила мне первый уровень.

+1 универсальный кредит (итого: 9).

Наверное, система начислила мне кредит за Курганова, потому что смертельный удар нанес я, а щелкуны лишь завершили начатое. Или, может быть, кредиты начислялись за убийства, совершенные в радиусе действия чистильщика? Еще один вопрос к странно работающей логике. Почему-то за каждого убитого человека, превосходящего меня на много уровней, дали всего-то по одному кредиту. Видимо, чтобы не поощрять истребление выживших.

Моя судьба зависит от того, есть ли среди щелкунов нюхач. Если да, мне конец.

Когда силы иссякли, я забился в густые заросли и замер, стараясь уловить шаги преследователей. Шелестели волны, перебирающие песок, шептались листья над головой, звенели насекомые, вокруг что-то щелкало и трещало, вдалеке стонала ночная птица. Котенок не вздыбливал шерсть, значит, опасность миновала. Но расслабляться было рано, ибо ночь черна и полна ужаса, а я недопустимо слаб и таковым останусь, пока не наемся и напьюсь.

Рана в животе болела, но уже не так невыносимо.

Я взглянул на полную луну, проступающую сквозь листву, осмотрелся. Хватит ли света, чтобы продвигаться через джунгли? Должно. Они тут не такие уж непролазные. Если останусь на месте, мне точно хана.

Крош спрыгнул с моего плеча, отбежал вперед и повернул голову: мол, идем со мной, хозяин! Там безопасно. И бодро потрусил вперед. Лапка у него полностью восстановилась, и он не хромал, но здоровье все еще оставалось неполным — 90%. Без раздумий я поковылял следом.

Котенок работал разведчиком и бежал первым, время от времени останавливаясь и оглядываясь, словно проверяя, поспевает ли хозяин за ним.

Я же брел и думал, что делать дальше.

Жизненно важных задач было две.

Первая: не попасться бездушным и людям Папаши, а значит, уйти надо как можно дальше от места побоища.

Вторая: найти еду и воду, хотя бы что-нибудь. Потому я поглядывал по сторонам в поисках съестного. Вскоре мои страдания были вознаграждены кокосовой пальмой. На траве возле нее лежало два ореха, которые я сразу же разрубил острейшим тесаком, напился, выскреб мякоть и с жадностью поглотил. Этого, конечно, было мало, но и на том спасибо. В мозгах посветлело, прибавилось сил, и я зашагал за Крошем бодрее.

Десятиминутный рывок — и волна невероятной усталости снова накрыла меня, тело стало тяжелым. Я привалился спиной к гладкому стволу и сполз на корточки, улегся на спину.

Крош обошел меня по кругу, обнюхивая раны и тихонько мяукая. Затем устроился рядом с моей головой, словно охранник.

— Спаситель ты мой… — похвалил я его, поглаживая спинку. — Надо же…

Вдруг Крош насторожился, его шерсть встала дыбом.

— Что такое? — прошептал я, потянувшись к тесаку.

Котенок зашипел, глядя в темные заросли. Я напряг слух, но услышал лишь привычные звуки: мелкие зверьки копошились в кустах, стрекотали насекомые, шелестели листья. Сюда луна почти не пробивалась, и темнота была глаз выколи. Однако, когда глянул туда же, куда и Крош, и всмотрелся в черноту, «Проницательность» сработала неожиданным образом! Я увидел их — тепловые сигнатуры скользили между деревьями ярко-красными силуэтами на темно-синем фоне джунглей. Бездушные. Их было трое, и они двигались ко мне.

Я медленно поднялся. Бежать не мог, но и сидеть на месте, ожидая, пока до нас доберутся, тоже не собирался.

— Пошли, Крош, — прошептал я. — Нужно найти убежище.

Будто поняв мои слова, котенок побежал вперед. Собрав последние силы, я устремился за ним сквозь заросли, которые хватали за руки, лупили по лицу, бросались под ноги корнями, пытаясь замедлить и удержать.

Давай, Рокот! Еще немного. Ты же хочешь жить? Ноги в руки — и вперед. Но как бы не так: если батарейка разряжена, значит, сил взять неоткуда. Как в ночном кошмаре, когда тебя догоняет монстр, а ты будто попал в невидимую паутину и не можешь вырваться.

Если бы я просто ломился наугад, шансов было бы немного. Но обнадеживало, что котенок словно знал, куда идти, и уверенно вел за собой. Остановился он перед невысоким склоном. Между стволами блеснула вода — мы на берегу пляжа. Остров небольшой. Куда ни пойди — окажешься на берегу.

Съехав по песчаному, изрытому корнями склону на пятой точке, я увидел на берегу очертания то ли дома с крышей из пальмовых листьев, то ли… Выбежав из джунглей, я чуть не заорал от радости. Катер! Небольшой пляжный катер, вытащенный на берег. Его попытались спрятать под навесом из пальмовых листьев, который частично обвалился, но все же обеспечивал некоторую маскировку.

— Джекпот, — выдохнул я, устремляясь к катеру. — Свалим отсюда, в море нас точно не достанут!

— Мяу, — согласился Крош.

Однако радость моя длилась недолго: когда подошли ближе, оказалось, что катер на ремонте, и у него нет мотора, а на борту следы ремонтных работ.

Зато на берегу были целые на вид лодки, похожие на каноэ. Хорошо! Но сейчас у меня не было сил грести.

Поднявшись на борт катера, я обнаружил, что в там относительно чисто — никаких следов гнили или плесени. Видимо, его вытащили незадолго до начала Жатвы, чтобы отремонтировать. В небольшой каюте я нашел пару одеял, аптечку первой помощи и даже бутылку воды, которую не удержался и ополовинил.

Крош забрался в каюту и устроился на кучке одеял, явно довольный нашей находкой. Я опустился рядом с ним, открыл аптечку, достал антисептик и бинты и принялся обрабатывать раны.

— Спасибо, приятель, — пробормотал я, гладя кота. — Без тебя я бы сейчас…

Он замурлыкал в ответ, сворачиваясь клубком у моего бока, словно понимая, что мне нужно тепло. Несмотря на боль и угрозу, которая никуда не делась, я почувствовал умиротворение. Может, причиной тому шок или истощение, но в этот момент я был благодарен за простое присутствие этого маленького существа. А еще был благодарен судьбе, ведь если бы не стечение странных, страшных и порой нелепых случайностей, белели бы мои косточки сейчас на берегу или в лагере Папаши.

Меня осенило, что я выжил благодаря прокачанному «Везению», оно будто бы прогибало реальность, заставляя события разворачиваться наилучшим для меня образом.

— Надеюсь, с остальными все в порядке, — прошептал я, имея в виду Макса, Сергеича и Машу.

Засыпая, я подумал о том, что мне нужно разработать план. Как выбраться с острова? Как найти союзников? Как отомстить Шапошникову и надо ли? Но сейчас мне нужен был отдых. Восстановиться, прийти в себя, а уж потом думать о следующих шагах.

* * *

Сон резко оборвался от звука, который нельзя спутать ни с чем — громкого щелчка челюстей. Я мгновенно подорвался, рука потянулась к тесаку, лежавшему рядом. Щелкуны, мать их так и этак!

Щелк-щелк-щелк.

Крош уже вскочил, изогнул спину, вздыбился. Он тихо рычал, глядя на вход в каюту.

Щелк-щелк-щелк.

Я медленно поднялся, стараясь не издать ни звука, осторожно выглянул наружу. Так и есть, щелкуны. В поле зрения попали три фигуры, двигающиеся рывками. И непонятно, сколько их вокруг катера. Я пригляделся к ближайшему:

Щелкун 6-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Интересно, кто придумал названия бездушным? Тошноплюй, щелкун… Вряд ли жнецы. Скорее, система просто присваивала название исходя из того, как этих бездушных воспринимали люди, увидевшие их первыми. А люди, понятно, брали названия не с потолка, а из фильмов и видеоигр.

Я прищурился, пытаясь разглядеть щелкунов получше. Если сравнивать с привычными зомби, эти двигались быстрее, более скоординированно, и у них, похоже, имелся какой-то примитивный интеллект. Они окружили катер, но не штурмовали его сразу, а как будто изучали.

— Как думаешь, чем эти мертвяки отличаются от обычных? — прошептал я Крошу. — Помимо щелканья челюстями, конечно…

Котенок тихо мяукнул, не сводя глаз с бездушных.

Я прислушался к своему телу. Боль притупилась, раны затянулись гораздо лучше, чем я ожидал. Повышение ранга «Живучести» действительно ускорило регенерацию. Но я все еще был слаб и определенно не одолею толпу щелкунов.

Один из них, казалось, заметил движение в каюте и повернул голову. Я замер, не дыша. Ночью было не разглядеть деталей, но казалось, что он смотрит мутными глазами прямо на меня. Бездушный щелкнул челюстями несколько раз, но затем, словно потеряв интерес, продолжил обходить катер.

Что-то в их поведении очень настораживало. Обычно бездушные реагировали на движение и звук, бросаясь на все, что проявляло признаки жизни. Эти же, казалось, были способны примитивно оценивать ситуацию и принимать более-менее осмысленные решения.

Я посмотрел на небо через иллюминатор каюты. Луна почти утонула в море, и проступили звезды. До рассвета оставалось еще несколько часов. Если щелкуны не уйдут до утра, мне придется придумать, как их обойти.

Крош неожиданно прижался к моей ноге, словно пытаясь передать часть своего тепла. Я погладил его, благодарный за поддержку.

— Переждем, — шепнул я ему. — Они не могут торчать здесь вечно.

Глава 3

Жить хорошо!

Ночь тянулась мучительно долго. Щелкуны кружили вокруг катера, щелкали, охали стонали. Я сидел в темноте, сжимая рукоять тесака и прислушиваясь к каждому шороху. Крош дремал рядом, но даже во сне его уши были настороженно подняты.

В голове роились мысли, толкались, перекрывали друг друга. На одни вопросы ответа я, возможно, не получу. На другие — хочу получить, но в ближайшее время это невозможно. Света, Ваня… есть ли кому их защитить? Маша… При мысли о ней не то чтобы сердце трепетало, ее было жаль, как боевого товарища и хорошую девчонку. Нескладный Макс-говорун. Матерщинник Сергеевич, прямой, как палка.

Стоило подумать о них, и кулаки сжимались. Их нужно вытаскивать из трудового лагеря Папаши, и чем раньше, тем лучше, но как?

Раньше меня заботило лишь, как выжить, и судьбы друзей отходили на второй план. Теперь же физическую боль глушила бессильная злость. Огромных усилий стоило не представлять, что случилось с Машей. Мужики могли просто принять правила игры и отречься от меня, тогда им ничего не угрожало, но нет, они пытались заступиться…

В полночь ассортимент магазина чистильщика обновился, добавились обычные навыки и возможность купить второй уровень, но универсальных кредитов мне не хватало ни на что.

Стоп!

Всмотревшись в интерфейс, я заметил новую иконку — мой портрет! Неужели появился профиль?

Не пришлось даже мысленно фокусироваться, система отозвалась сразу.

Имя: Денис Александрович Рокотов.

Возраст: 32 биологических года.

Самоназвание расы: человек разумный.

Принадлежность: планета Земля, Солнечная система (локальное название).

Физические характеристики

Сила: 6.

Ловкость: 5.

Скорость: 4.

Здоровье: 7.

Выносливость: 3.

Регенерация: 110.

Универсальные кредиты : 9.

Питомцы

Крош, детеныш кота 0-го уровня.

Таланты

— «Живучесть» 21-го ранга (+2 100% к регенерации).

— «Проницательность» 1-го ранга (расширенный ассортимент в магазине чистильщика).

— «Везение» 19-го ранга (с вероятностью 19% за упокоение можно получить больше универсальных кредитов, редкий талант или усиление имеющегося).

— «Стойкость» 8-го ранга (−8% от получаемого урона любого типа).

— «Мощь» 4-го ранга (+8% к наносимому урону любого типа).

— «Ярость» 1-го ранга (повышает наносимый урон и скорость на 25%, делает нечувствительным к боли).

Доступны три очка физических характеристик.

При фокусировке на характеристиках в голове появилось понимание: значения относительные, в сравнении с другими людьми. Диапазон 1–9 характеризует примерно весь спектр характеристик людей, а 5 — что-то среднее.

Так что регенерация у меня просто нереальная благодаря «Живучести», именно она влияет на скорость восстановления от ран, травм, ожогов и прочих болячек. Вообще, система жнецов, очевидно, была очень сильно адаптирована под нас, под наши привычные модели и игры. Даже если бы она не вложила мне в голову знания, я и так понимал, что сила определяет наносимый урон и грузоподъемность. Ловкость влияет на урон от падения, вероятность уклонения и владение определенными видами оружия. Скорость есть скорость, здоровье дает примерное понимание того, какой у меня объем жизни, при этом сама шкала жизни, то есть активности, выводится в процентах, потому и примерное. Выносливость влияет на показатель усталости, то есть, дыхалку и общий метаболизм. Как-то так.

В общем, все довольно условно, ибо не видеоигра, но все же дает общее представление об уровне развития и позволяет сравнивать. Как с тем же оружием и цифрами урона в профиле. Или с характеристиками Папаши. Он был 13-го уровня, это значит 39 очков характеристик он получил только за уровни. Серьезный разрыв! Если бы не моя читерская регенерация, у него одних бонусов было бы больше, чем всех моих очков.

Изучив все это, я задумался. Оставалось распределить три очка характеристик. Два вложил в выносливость, а то она у меня совсем ни к черту, чем довел показатель до 5. Еще очко забросил в скорость, не помешает, тоже округлив до 5.

Заснуть так больше и не удалось, поэтому я, поглаживая тарахтящего на моей груди Кроша, думал о том, как развиваться дальше. С одной стороны, каждый новый уровень дает три очка характеристик и наверняка еще какие-то неочевидные улучшения, но… Таланты и уники фармить куда проще, когда ты ниже уровнем. В общем, оставил вопрос на потом…

Наконец первые лучи солнца пробились сквозь листву джунглей. С приходом рассвета щелкуны забеспокоились. Их движения стали более суетливыми, а звуки — частыми и громкими. Через какое-то время они один за другим скрылись в джунглях, словно свет был для них невыносим.

— Ха, да они солнца боятся! — подытожил я, выпрямляясь. — Упыри проклятые!

С одной стороны, это хорошо: днем без щелкунов будет поспокойнее. Остальные бездушные тоже более активны в пасмурную погоду. С другой, плохо: если ночь застала в джунглях, пиши пропало. То, что мне удалось выжить — феноменальное везение. Интересно, если бы я его не прокачивал, смотрел бы сейчас на океан?

Крош потянулся и зевнул, показывая острые зубки, а потом вдруг насторожился, уши его завертелись, как маленькие локаторы. Я тоже прислушался и уловил рокот мотора, и он все приближался. Понимая, что меня не заметят, я выглянул в иллюминатор и увидел катер с людьми на борту. Деталей разглядеть не получалось, но один пассажир точно был вооружен дробовиком.

Люди Папаши ищут Юлию или охотятся на бездушных? Неважно. Главное, чтобы они сюда не сунулись.

Катер, не сбавляя скорости, пошел дальше. Я выдохнул, но долго не решался покидать убежище.

Когда солнце поднялось выше, я наконец вышел на свет. Тело все еще болело, но уже гораздо меньше, чем вчера.

Я потянулся, ощущая, как затекшие мышцы отзываются на движение. И тут же почувствовал, что умираю от голода. Желудок скрутило так, что я согнулся пополам. Если бы не те два кокоса, наверное, шевельнуться бы не смог.

— Черт! — выдохнул я, удивленный силой голода. — Что за…

И тут я вспомнил: «Живучесть» ускоряла регенерацию, но для этого требовались ресурсы — всякие белки, жиры, углеводы и прочие минералы. Мое тело сжигало запасы с невероятной скоростью, чтобы залечить раны. И теперь требовалось много, очень много еды.

— Я бы щас не горбушечкой, а парой буханок хлеба бы отравился! — заявил я Крошу. — А еще супчиком да с потрошками!

Оглядевшись вокруг, я заметил несколько кокосовых пальм. Мои вы кормилицы! Шатаясь, подошел к ближайшей и собрал упавшие орехи. Крош недовольно наблюдал за мной с борта катера, словно Алеша Попович на дозоре.

— Знаю, что это не мясо, — буркнул я ему. — Поймаешь мышь, можешь ее съесть. А мне пока хотя бы этим червячка заморить!

Продырявив кокос, я жадно выпил молоко, потом вскрыл его тесаком и съел белую мякоть. Сил прибавилось, но ненамного. Мне нужно было что-то более питательное.

Вернувшись к катеру, я обыскал каюту в надежде обнаружить хоть какие-то припасы. Нашел несколько энергетических батончиков и еще одну бутылку воды. Это поможет на короткое время, но для полного восстановления нужно гораздо больше.

Вспомнилась карта острова, которую показывал мне Макс в отеле. Недалеко от нас, в километре-двух, должна располагаться рыбацкая деревня — сотня жителей, два десятка бамбуковых домов. Так и не понял, то ли экзотики ради для туристов ее создали, то ли она всегда там была. Конечно, сейчас деревушка, скорее всего, кишела бездушными, но там могли быть запасы еды.

— Что скажешь, Крош? — спросил я, поглаживая котенка. — Рискнем?

Он мяукнул и потерся о мою руку.

— Тоже так думаю. Выбора особо нет. А то чувствую себя дистрофиком из анекдота.

Я вернулся в катер и собрал все, что могло пригодиться: тесак, нож, аптечку, бутылку с водой. Затем вышел на палубу и осмотрелся. Солнце уже поднялось над джунглями, и в его лучах пляж выглядел идиллически — белый песок, ласковые волны, пальмы. Трудно было поверить, что в нескольких километрах отсюда находится лагерь кровожадных убийц, которые пытались меня прикончить, а джунгли кишат бездушными, жаждущими разорвать на куски все живое.

— Жизнь — странная штука, Крош, — философски заметил я. — Сейчас я начинаю думать, что в лагере Папаши было не так уж и плохо…

Котенок запрыгнул мне на плечо, моментально нашел баланс и вцепился когтями в рубашку. Его маленький вес давал странное ощущение комфорта.

— Поехали, — сказал я, спускаясь с катера на песок. — Если повезет, к вечеру вернемся с добычей.

* * *

Нельзя сказать, что у меня был четкий план. Скорее, набор смутных идей, основанных на отчаянии и голоде. Я помнил по карте, что деревня располагалась в небольшой бухте примерно в трех километрах от нашего местоположения. Путь лежал через джунгли, и я надеялся, что дневной свет отпугнет большинство бездушных, ведь я еще очень слаб.

Именно по этой причине не стал брать лодку. Ну, и еще потому, что рассчитывал найти еду в джунглях. Жаль, что устриц и крабиков раздобыть пока не получится, потому что был прилив, а все это появляется, только когда море отступает и живность не успевает за водой.

Солнце подсказывало, куда идти. Восток остался за спиной, значит, мне на юго-запад. Скоро оно встанет в зенит, потом сместится в сторону.

По дороге я собирал все съедобное, что попадалось на глаза: бананы, манго, кокосы. Но фрукты не могли утолить тот зверский голод, который я испытывал. Мне нужен был белок и жиры, чтобы организм восстанавливал разрушенные ткани.— «Живучесть» — это очень круто, Крош, — пробормотал я котенку, отдыхая под очередной пальмой, — но только если есть чо пожрать. А когда нет, кажется, она меня самого заживо переваривает!

Крош, сидевший рядом, наклонил голову, словно пытаясь понять мои жалобы.

— Сечешь, мелкий? У тебя метаболизм работает как надо. А у меня сейчас внутри какая-то мегафабрика по переработке жратвы в регенерацию.

Котенок мяукнул, словно соглашаясь, и потянулся к моей руке.

Через три часа лесной прогулки, которая в обычное время заняла бы час, не больше, я наконец увидел проблески моря сквозь деревья. Рыбацкая деревня была совсем близко.

Я остановился на краю джунглей, прячась за широким стволом дерева, и осторожно выглянул. То, что я увидел, заставило меня присвистнуть.

Маршрут я проложил правильно, навигатор в голове сработал, и деревня действительно была там, где положено: десяток бамбуковых хижин на сваях, рыбацкие лодки, вытащенные на берег, даже небольшой причал. Но там же были и бездушные. Десятки, если не сотни. Они бродили между домами, по берегу, вокруг лодок. Некоторые просто стояли неподвижно, словно в оцепенении, другие медленно перемещались без видимой цели.

Вот дерьмо… Их там слишком много! Сработает ли мой план, зависит от того, насколько развиты бездушные. Если это орда, которую ведет нюхач, лучше не связываться.

Крош напрягся, чувствуя опасность. Его когти слегка впились в мое плечо, но я не возражал — этот маленький укол боли помогал сосредоточиться.

Вскоре стало ясно, что это обычные низкоуровневые бездушные оболочки, сплошь филиппинцы.

Я оглядел поселение, пытаясь понять, как просочиться в деревню, не привлекая внимания всей этой толпы бездушных. Был один дом, стоявший на самом краю поселения, ближе всего к морю и вдали от джунглей. Он выглядел более или менее целым, и вокруг него бродило меньше всего зомби.

— Ладно, — сказал я себе. — Нужно что-то, что отвлечет их внимание.

Осмотревшись, я заметил несколько рыбацких сетей, развешанных на деревьях рядом с крайними домами. Это могло пригодиться. Я также увидел длинные бамбуковые шесты, их использовали рыбаки, чтобы отталкиваться от дна.

В голове начал формироваться примитивный план. Если растянуть сети между деревьями, создав своего рода ловушку, а затем пошуметь, привлекая внимание бездушных, можно задержать их на время, достаточное для того, чтобы проскользнуть в дом и поискать пищу.

Вспомнились осмысленные действия щелкунов, и я подумал, что бездушные становятся умнее. Вдруг не получится? Может, лучше медленно спуститься с горы и покрыть все стадо? То есть, не вступая в противостояние, собирая моллюсков и крабов в прибое и питаясь ими, добрести до пятизвездочного отеля Кали-как-его-там и найти пропитание и убежище там? Он каменный, добротный, там можно спрятаться от зомби, а эту хижину они в два счета разберут на запчасти, если мой план не удастся.

Но, с другой стороны, неизвестно, кого я встречу в том отеле. Вдруг людоедскую группировку типа Папашиной? И, еле живой от голода, я ничем не смогу им ответить.

Как ни крути, сперва надо восстановиться до состояния самостоятельной боевой единицы.

— Рискнем, — пробормотал я, сглатывая слюну при мысли о настоящей еде. — Что скажешь, мелкий?

Крош как будто кивнул, хотя, скорее всего, это была просто моя интерпретация его движения.

— Заметано. Но сначала нужно подготовиться.

Я потратил добрых полчаса, осторожно собирая сети и шесты, стараясь не выдать себя. Затем так же тихо закрепил их между деревьями, создав несколько хитроумных ловушек. Бездушные не отличались сообразительностью — они наверняка запутались бы в сетях, особенно если бежали бы на источник шума.

Но вдруг и эти зомби поумнели настолько, что заметят подвох и обойдут ловушки? Не проверишь — не узнаешь.

Когда все было готово, я обратился к Крошу:

— Слушай внимательно. Я создам шум, чтобы привлечь их внимание. Они запутаются в сетях, а я проберусь к тому дому. Ты останешься здесь, в безопасности.

Котенок посмотрел на меня с выражением, которое я бы назвал оскорбленным, если бы не знал, что коты не понимают человеческую речь.

— Я серьезно, — настаивал я. — Это опасно. Жди меня здесь.

В ответ Крош спрыгнул с моего плеча и скрылся в кустах. Я вздохнул, надеясь, что он действительно останется в зарослях.

Теперь нужно было подготовить отвлекающий маневр. Я поднял несколько камней.

— Три, два, раз…

Я бросил первый камень в ржавый металлический резервуар, стоявший у края деревни. Бом-м-м! Звук был, словно заговорил набат.

Эффект оказался мгновенным. Бездушные словно по команде повернули головы на звук. Я бросил второй камень. Бом-м-м! Зомби засуетились, задвигались и ринулись к ловушкам — десятки гниющих зомбаков, спотыкающихся, но неумолимо приближающихся к источнику шума. На мое счастье, были они обычными: ни щелкунов, ни нюхачей. Видимо, для эволюции им все же нужно что-то (кого-то) жрать.

Я подождал, пока основная масса зомби не направится к ловушке, и только тогда двинулся к выбранному дому, стараясь идти тихо, но быстро.

Первые бездушные уже запутались в сетях, их нелепые попытки освободиться только усугубляли ситуацию. Другие натыкались на них, создавая настоящий хаос. Мой план работал… пока.

Я добрался до дома незамеченным и осторожно поднялся по деревянным ступеням, избегая скрипучих досок. Дверь была приоткрыта, и я скользнул внутрь.

В темном строении пахло сыростью. Я вытащил тесак, готовый к возможному столкновению с бездушными. И действительно, из дальнего угла прихожей раздалось знакомое шарканье.

Двое. Мужчина и женщина, судя по сгорбленным силуэтам, старики. Они медленно поворачивались на звук моих шагов. Филиппинцы, которые тут жили да так и не ушли.

Я действовал быстро и тихо. Даже «Нахум Панганибан» всего-то прошептал, а не крикнул.

Нож вошел в основание черепа первого бездушного, и тот рухнул на пол. Женщина двинулась ко мне, и я повторил процедуру. Получил два уника за обоих. «Везение» не сработало.

С опасностью покончено, пора было искать еду. Как принято на Филиппинах, кухонные шкафы тут оставили полуоткрытыми.

Я начал лихорадочно открывать ящики. Какая-то крупа, требующая готовки. Рис белый, рис бурый, приправы, соль и сахар. Черт!

В маленькой кладовой я обнаружил настоящие сокровища: консервы с тунцом, банки с фасолью, пакетированный рис, сушеные фрукты, пачку чипсов с копченым вкусом и даже банку арахисового масла. Чуть слюной насмерть не захлебнулся! Судя по слою пыли, хозяева не так часто сюда заглядывали.

Я сложил добычу в найденный здесь же пакет и продолжил поиски. В холодильнике, конечно, все давно испортилось. Я потянулся к двухсотграммовой коробочке ультрапастеризованных сливок. Пока обыскивал полки, вскрыл сливки, потянул на себя через трубочку…

Е-е-е! Живые! Ну, как живые: не прокисли. Ничего более вкусного в жизни не ел, точнее, не пил. Но самое главное — это необходимый моему организму белок! Жаль, что всего двести граммов.

В одном из шкафов обнаружились еще несколько банок с консервированной ветчиной и бутылка рома.

«Йо-хо-хо, — подумал я. — Жаль, что не тушенка, но тоже ничего».

— Жить хорошо, — пробормотал я, запихивая добычу в мешок, — а хорошо жить еще лучше.

Безумно хотелось есть, но я не стал открывать ни одну находку — лучше добраться до безопасного места, а потом уже устроить пир. Времени оставалось все меньше: снаружи трещали рвущиеся сети, доносилось характерное «уэ-э-э» и шаркающий по песку топот, или черт его знает, как это назвать. Мой план с отвлечением сработал, но ненадолго.

Выглянув в окно, я увидел, что бездушные разорвали большую часть сетей и теперь бродили по всей деревне, ища источник беспокойства. Некоторые уже направлялись к дому, в котором я находился. Да уж, Нахум Панганибан, дерьмо! Если выйду через дверь, вся эта толпа увидит и ломанется за мной. Можно попробовать вылезти через окно, выходящее на пляж, там бездушных не наблюдается. Меня, конечно, заметят, но не сразу. Можно попытаться обогнуть толпу зомби и вернуться в джунгли. Но расстояние было приличным, а пакет с едой — тяжелым, ненадежным, к тому же у него могли оторваться ручки.

Решение пришло неожиданно. На крыше соседнего дома я заметил знакомую полосатую фигуру. Крош! Этот маленький засранец не послушался и последовал за мной. Но сейчас он мог реально меня спасти.

Крош истошно, как камышовый кот, мяукнул, привлекая внимание нескольких бездушных, а затем ловко перепрыгнул на крышу следующего дома, подальше от меня. Зомби, привлеченные движением и звуком, потянулись за ним.

— Ай да мелкий, — прошептал я, благодарный за неожиданную помощь.

Пока основное внимание бездушных было сосредоточено на Кроше, я выскользнул через окно и спрыгнул на песок, охнув от боли в животе. Затем, пригнувшись, побежал к лодкам, прошипев:

— Крош, ко мне! Быстро!

Несколько бездушных резко повернулись и двинулись в мою сторону, издавая голодные стоны. С каждым шагом расстояние между нами сокращалось, а мешок с продуктами становился все тяжелее.

— Быстрее, Рокот, — подгонял я себя, видя, что первые зомби уже почти нагоняют.

До лодок осталось метров пять, когда я почувствовал движение воздуха за спиной — один из бездушных был уже в опасной близости. Резко остановившись, я развернулся и вонзил нож ему в глаз, быстрым движением выдернул и побежал дальше, не тратя времени на то, чтобы убедиться в его упокоении.

Очевидно, я все-таки справился, потому что капнул еще один уник.

— Крош, ко мне! Ко мне, бандит полосатый! — заорал я, хватая первую попавшуюся лодку и толкая ее к воде.

Но услышал меня не он, а бездушные, за ним погнавшиеся. Один за другим, они выходили из леса, отрезая путь к отступлению.

Мне предстояли или сложить голову, дожидаясь Кроша, или уходить отсюда.

Впрочем, был еще один выход.

Глава 4

Выпьем, чтобы выжить

Можно было просто отплыть в море и ждать, когда котенок выбежит на берег. Водоплавающих тошноплюев среди зомбаков не наблюдалось, так что план должен был сработать.

Уже у кромки воды я услышал протяжный кошачий ор и увидел Кроша, несущегося ко мне по побережью. И одновременно ускорились зомби. Благо среди них не было высокоуровневых, быстрых и хорошо скоординированных.

Стоя по колено в воде, я протянул весло подбежавшему Крошу, он ловко пробежал по нему и спрыгнул в лодку. Толчок. Перегнуться через борт, полоснуть по руке уцепившегося за лодку бездушного. Несколько отчаянных гребков — и мы в море. Спасены!

— Ты непослушный, но чертовски хороший напарник, — сказал я, почесывая его за ухом.

Котенок мурлыкнул, словно говоря: «А ты сомневался?»

Отплыв на безопасное расстояние от берега, я обернулся и увидел, как зомби один за другим заходят в воду! Называется, почувствуй себя Гамельским крысоловом! Вот только вряд ли зомби подохнут в воде. Опасаясь, что они всплывут и перевернут лодку, я погреб к катеру, который показал себя надежным убежищем.

Когда рыбацкая деревня исчезла из виду, я ощутил усталость и прекратил грести. Осмотрелся, не обнаружил опасности: ни зомби, на катера Папаши, отметил, что течение несет меня, куда нужно. Пора восполнить энергопотери!

Я открыл банку тунца, отдал часть Крошу, а остальное сожрал сам. Затем к съедению были приговорены бобы, их я поглощал, опрокидывая банку в рот. Каждый глоток, казалось, наполнял меня энергией. «Живучесть» работала на полную мощность, перерабатывая пищу в строительный материал для регенерации.

Раны уже почти не беспокоили меня. Еда дала строительный материал для регенерации, и я чувствовал, как тело буквально на глазах восстанавливается.

Почувствовав, что прихожу в порядок, я снова подумал о друзьях. Когда его сестра Юлия получила по заслугам, как бы Папаша не решил сорвать на них зло…

Хотя откуда ему знать, что я — причина ее смерти? Кости всех пятерых обглодали зомби, поди пойми, от чего они подохли на самом деле. Тем более стали появляться более прокачанные особи, те же щелкуны.

Ладно, помочь друзьям сейчас не в моих силах, мне бы просто ночь пережить, восстановиться. Организм так требовал сна, что, зевая, я чуть челюсть не вывихнул.

Наконец я увидел свое временное убежище, погреб интенсивнее. Еще чуть-чуть, и я в безопасности! Упаду и буду спать, спать, спать…

Спрыгнув в кристально-чистую воду, я нырнул с головой, потер лицо, еще нырнул и принялся толкать лодку к берегу. Выволок ее, положил возле других и услышал знакомое «Уэ-э-э» и щелчки, доносившиеся из джунглей.

«Врешь, не возьмешь!» — подумал я и рванул к катеру. Зомби ночью побродили вокруг, но прорваться не смогли, так что укрытие надежное. Ну… относительно. Завтра надо будет искать что-то другое. Тот же третий отель… как он там называется? Что-то с Кали связано.

Я попытался открыть дверцу в каюту, но она не поддалась. Толкнул сильнее — без толку. Заклинило, что ли?

Бездушные высыпали на берег и двинулись ко мне не спеша, словно понимали, что я никуда не денусь. Котенок на моем плече ощетинился и заорал.

Ругнувшись, я навалился на дверцу и увидел движение в темноте каюты. Там кто-то был. Кто-то пришел в мое убежище и захватил его. Сон как рукой сняло.

— Откройте! Впустите меня! — крикнул я по-русски, затарабанив в каюту кулаками, потом попросил по-английски: — Оупен зе до! Лет ми ин, мать вашу так!

Бездушные неумолимо приближались. Меня с ним разделяли метров пять. И тут дверца открылась внутрь, я ввалился в каюту катера, едва удержавшись на ногах, сразу же заперся и лишь потом обернулся.

Это были мои старые знакомые пожилые немцы, Дитрих и Керстин Киндерманн, растрепанные, исцарапанные, но живые. Я встретил их в «Эвелин», когда они стучались в номер гуру Еремея, и помог им. Вот уж не думал, что они выживут! Причем не только выживут, но и преуспеют.

Они оба стали претендентами 2-го уровня, вот только здоровья у Дитриха было 65%, и оно неуклонно снижалось, но не из-за кровотечения, а из-за «Заражения II».

Увидев меня, Керстин всплеснула руками и затараторила по-немецки, из ее речи я вычленил только слово «русский». А, еще «шнелль» или как-то так. Что-то ей было нужно очень быстро, судя по всему, лекарства для Дитриха.

На ней была грязная футболка на два размера больше, светлые штаны, все в бурых пятнах. Крош спрыгнул с моего плеча, заскочил на грудь изможденному немцу, который занял то место, где прошлой ночью спал питомец, и накрылся пледом. Морщинистое лицо было красным, седые волосы сбились в колтуны, скрепленные засохшей кровью.

Немец сперва погладил котенка, который обнюхивал его, будто проводя диагностику, потом протянул мне руку, я ее пожал. Ладонь оказалась шершавой и слишком горячей.

— Я помню тебя, — сказал Дитрих по-английски. — Ты был прав. Это был мой шанс. Их нужно убивать. Мы становимся сильнее. Но почему так? Есть ли в этом какой-то смысл? Это какой-то кошмар, но мы не спим.

Плохо зная язык, говорил он простыми рубленными фразами, но так было даже лучше. Я понял, что он ссылается на мой ему совет в отеле «Эвелин», где для нас все началось.

Керстин подошла к нему, положила руку на лоб и заворковала по-немецки с такой любовью, что и мне досталось немного тепла.

Я задумался над словами Дитриха. Есть ли смысл в Жатве? Как можно ответить за несколько дней, когда за многие тысячелетия мы так и не поняли истинного смысла нашего существования? А тут, судя по всему, сверхразвитая цивилизация пришла порыться в нашем человейнике — покапать плавленым горящим пластиком с намотанного на палку пакета…

— Комм, лег дих шлафэн, — сказала Керстин.

Дитрих послушно лег и сказал на английском:

— Никто не понимает, что происходит. Все радиостанции молчат. Так везде?

— К сожалению, везде, — подтвердил его опасения я, и он устало закрыл глаза. — Старого мира, уютного и почти безопасного, больше нет. Нужно учиться выживать в новых условиях, Дитрих. Зомби пытаются убить нас, эволюционируют, а мы эволюционируем, убивая зомби.

Рассказывать им про Жатву и интерфейс я не стал. Очевидно, это информация только для «своих» — чистильщиков.

— Мы дети того мира, — с горечью сказал Дитрих. — В этом нам уже нет места, даже если мы отсюда улетим. Вышли на пенсию, думали, мир посмотрим. Как бы не так! Шайзе!

— На чем улетим? — переспросил я. — Аэропорт на соседнем острове, туда несколько километров по воде. Да и пилота поди найди, вдруг они обратились все?

— Не все. Я пилот, — признался Дитрих. — Но смысл отсюда улетать, когда тут мы можем перебить всех зомби и жить спокойно? Мир — слишком большой, а здесь…

Он закашлялся, а я подумал, что у них, видимо, нет детей и внуков, раз не к кому возвращаться. Я же… Я бы с удовольствием сорвался домой, в Самару, и нашел Светлану с Ваней. Или не нашел — и тогда рассуждал бы как Дитрих. В общем, я зубами впился в идею улететь отсюда и стал искать варианты. На острове полно яхт и катерков, почему бы не воспользоваться ими?

Однако Дитрих продолжил, обнуляя мои планы и преумножая надежды:

— В городке на этом острове есть небольшой аэродром.

Говорить ему было тяжело, он замолчал, чтобы отдышаться. Городок на острове был единственным, но добраться до него можно было только одним путем — через подземный тоннель под горой. Поверху, через дикие джунгли, может, и были пути, но я о таких не знал. Макс и Сергеич, знавшие об островке все, говорили, что через джунгли добраться до города нереально.

— Что за аэродром? — напомнил я о себе замолчавшему Дитриху.

Тот пожевал губами, вспоминая нить беседы, и продолжил:

— Не для всех, для избранных. Там я видел вертолет и самолет с турбированным двигателем. На нем можно добраться до крупного населенного пункта. — Он потянулся к бутылке воды, сделал несколько глотков. — Крупный лайнер я один не поведу. Это попросту невозможно. К тому же непонятно, в каком состоянии система навигации. Длительные перелеты, дозаправки, все это очень сложно. Взлетные полосы могут быть перекрыты. Да что угодно может случиться.

Дитрих устало закрыл глаза, и я заметил капли пота на его лбу и болезненно пульсирующую венку на виске.

— Вам плохо? — обратился я к нему, вдруг осознав, как ценен конкретно этот человек.

Не просто ценен — бесценен!

Киндерманны переглянулись. Я пригляделся к ним и уловил странное несоответствие с образами тех людей, которых видел раньше. Керстин тогда еле ходила, а сейчас вон как мечется по каюте, у нее изменилась осанка, и даже под слоем грязи видно, что кожа на лице разгладилась. А вот Дитрих выглядел неважно.

Вместо слов он поднял одеяло, показывая ногу, замотанную простыней в бурых пятнах.

— Мы проходили мимо бассейна, где плавал труп, — рассказала Керстин. — А это оказался зомби. Сильный. Особенный. Он плюнул и попал на ногу Дитриха. Мы убили этого зомби, но плевок прожег ткани до кости. — Она говорила на базовом английском, тщательно подбирая слова и помогая себе жестами.

«Тошноплюй», — подумал я, вспомнив столкновение с такой тварью. Я присмотрелся к профилю Дитриха и отметил, что его здоровье за несчастные пятнадцать минут снизилось и составляло 59%. Похоже, тут не только «Заражение» работает, но и сама рана здоровья не улучшает…

— Если вы убьете некоторое количество тварей, и Дитрих поднимет уровень, он пойдет на поправку, — сказал я. — Но в таком состоянии это невозможно, да и я сам пока так себе помощник.

Я развел руками.

Керстин глянула на мою задубевшую от крови футболку, которую поставь — стоять будет, взгляд ее скользнул туда, где недавно наружу торчали развороченные кишки, всхлипнула, позеленела и села на диван, закрыв лицо руками.

— Как ты выжил? Это невозможно!

Пришел момент замотивировать Дитриха бороться за жизнь.

— Чем больше убьешь зомби, тем сильнее становишься. Затягиваются даже такие раны. Но не только раны. У меня был напарник в возрасте, почти как вы, так у него новые зубы выросли взамен потерянных, спина болеть перестала. Ничего такого вы не заметили?

— Мы молодеем? — округлила глаза Керстин. — Правда?

И улыбнулась от души, словно не было никакого зомби-апокалипсиса.

— А вы не заметили? — повторил я и улыбнулся в ответ.

Она пожала плечами.

— Думала, просто климат, стресс… Господи! — Она сжала виски руками и затараторила по-немецки, в ее глазах блестели слезы радости. — И правда, несмотря на все ужасы, я прекрасно себя чувствую!

Дитрих слушал ее, кивал, и его лицо светлело. Мне всего тридцать два, я не знаю, каково это — когда жизнь почти прожита и пора подводить итоги. Наверное, ужасно. А у этих людей появился второй шанс. Дело за малым — Дитриху надо выжить.

— Можно взглянуть? — спросил я, склонившись над его ногой.

Керстин направила на кровать стоявший на столике фонарь.

Повязка выглядела так, словно ее наложили неделю назад. Когда он размотал первый слой, аж замутило от приторной вони, я судорожно сглотнул, посмотрел на красно-синие пальцы и понял, что у Дитриха начинается гангрена и ему срочно требуется помощь.

Промелькнула идея спасти его так же, как Макса на маяке, подняв уровень, но… Нет, долго и рискованно. Не с Керстин в напарниках, да и непонятно, сколько ему требуется упокоений…

Или — плыть в «Кали» за антибиотиками и антисептиками? Я выглянул в иллюминатор: зомби кружили вокруг катера, и было их около двадцати штук. Среди обычных выделялись огромные, мышечные, больше двух метров ростом, а также твари с деформированными челюстями, выдающимися вперед — щелкуны. А вон и нюхач. Видимо, он привел остальных по следам Киндерманнов. Никак не прорваться! От досады я скрипнул зубами.

Судя по скорости, с который снижалась «активность» Дитриха, долго он не протянет. И что делать?

— Все плохо, да? — констатировал немец, разматывая свою ногу.

Она раздулась, почернела. А когда я увидел рану, у меня закружилась голова. Наверное, так же выглядел бы ожог от расплавленного метала — огромная дыра с обгорелыми краями, сочащаяся гноем.

— Тут антисептик был, можно… — начал я, но Керстин перебила:

— Мы его уже нашли и использовали. Нужна операция или хотя бы антибиотики.

— Где же их взять? — Я сел на пол, привалившись спиной к кровати, на которой лежал Дитрих. Снова накатила усталость — организм все силы тратил на регенерацию.

Керстин опустилась рядом, вцепилась в мою руку и затараторила:

— В «Калигайахане» отдыхает моя соседка, я к ней в гости ходила и видела там клинику. И аптеку.

Я попытался вспомнить карту максимально точно. Как и другие отели, пятизвездочный «Калигайахан» находился на берегу. Если по суше добираться, то это километра четыре. Час ходу при обычных обстоятельствах и полдня, учитывая новые реалии. Придется идти одному за помощью, прятаться, не вступать в открытое противостояние с зомби, потому что неподалеку рыщут люди Папаши.

Туда день, обратно непонятно сколько — Дитрих к этому времени умрет. Даже если найду антибиотики, адекватных выживших и приведу их сюда. И хирург не поможет, потому что будет поздно. А на себе я его не дотащу.

Что еще?

Лодки! Днем море патрулировал катер, возможно, это люди Папаши, но может, и нет. Ночью нечего им там делать. Значит, единственная возможность спасти немца — проснуться до рассвета, погрузить его в лодку (жаль, моторных нет), грести по морю к «Калигайахану» и надеяться не попасться Папаше. Ну еще на то, что в море не появились водоплавающие бездушные.

Так и сделаю. Я посмотрел в иллюминатор: зомби никуда не делись.

Подстелив под себя одеяла, я улегся на пол, рассчитывая поспать.

— Керстин, следи за зомби. Как только они уйдут, буди меня. Будем прорываться.

Однако проснулся я сам, в темноте, свет давал только фонарь на столе. На часах было десять вечера.

— Не ушли? — спросил я.

— Нет, — ответила немка.

— Остается только ждать рассвет, — проговорил я.

Бросив взгляд на Дитриха, я заметил, что ему стало хуже — «Заражение» достигло стадии III. Дело труба.

— Давайте выключим фонарь? — предложила Керстин и повела плечами. — А то они там ходят, и мы как на ладони.

— Вы что-нибудь сегодня ели? — спросил я и, не дожидаясь ответа, выложил на стол добычу, в том числе бутылку рома. — Нужно поесть и вам, и ему. Это ускорит регенерацию. Возможно, так ускорит, что и антибиотики не понадобятся.

Хотелось всего лишь приободрить, но я оказался прав: спустя пятнадцать минут здоровье Дитриха вернулось к изначальным цифрам, спустя немного времени еще подросло. Похоже, еда действительно немного исцеляет.

Но радовался я рано, вскоре здоровье снова начало снижаться. Увидев ром, Дитрих протянул руку к бутылке.

— Не прощу себе, если не сделаю несколько глотков. Вдруг в последний раз? Всю жизнь отказываешь себе в отдыхе, вредной, но вкусной пище, в алкоголе… Теперь — какой смысл?

Я не стал возражать, все-таки алкоголь — какой-никакой антисептик, при простуде рекомендуют, потому нашел пластиковые стаканчики, плеснул в них три раза граммов по тридцать — Керстин тоже не отказалась — и провозгласил тост:

— Выпьем, чтобы выжить и победить!

Ром обжег пищевод, и сразу по телу разлилось приятное тепло. Керстин выключила фонарь, щелкуны зазвучали отчетливее. Дитрих провалился в сон, а мы с его супругой остались сидеть в темноте. Поначалу молчали, думая о своем, а потом она принялась изливать душу. Осознание конечности жизни нависло гильотиной, видимо, разговаривая, женщина чувствовала себя более живой.

Им было по восемьдесят, то есть родились в конце войны. Детство выдалось соответствующим — хотя и в западной Германии. Всю жизнь они строили карьеру: Дитрих летал, она работала менеджером по продаже автомобилей. Сперва копили на большой дом, думали обзаводиться детьми после сорока. Потом обоим исполнилось сорок, сорок пять… И оказалось, что даже медицина бессильна, думать о продолжении рода поздно и ему, и ей. А теперь, раз они молодеют, есть шанс все исправить!

Мы выпили еще немного, и стало снова клонить в сон. Но мы условились дежурить по очереди — мало ли что случится — и проснуться ближе к утру.

Сперва спал я, а когда сменил Керстин, Дитрих метался по кровати в бреду и что-то бормотал по-немецки. Здоровья у него осталось 42%.

Взошла луна над самой кромкой океана, и стали видны рыщущие по берегу силуэты.

Глава 5

Трое в лодке, не считая котенка

Я все-таки уснул, регенерация требовала своего, зато проснулся до рассвета с ясной головой, будто кто-то вытолкнул меня из сна, и впервые не почувствовал боли. А еще увидел, что зомби, не дождавшись нас, ушли.

На часах было полшестого, но рассвет еще не занимался, было черным-черно.

Луна пошла на убыль, но ее света все равно хватало, чтобы разглядеть, как тяжело дышит Дитрих, здоровье его упало до 31%. Керстин дремала у его ног.

— Керстин, — потряс я ее за плечо. — Подъем. Пора двигать.

Она сразу открыла глаза, словно и не спала.

— Как он? — спросил я.

— Хуже, — обреченно проговорила она, и вдруг в ее голосе появилась решимость: — Нужно сейчас же плыть в «Калигайахан».

Я еще раз выглянул в иллюминатор — обзор был так себе, но, похоже, удача на нашей стороне: щелкуны поняли, что не дождутся нас, и ушли в джунгли. С другой стороны катера их тоже не наблюдалось.

— Самое время выдвигаться, — сказал я Керстин. — Фонарь не включайте, соберите продукты, я схожу на разведку, посмотрю, не затаились ли они.

Это было бы плохо, очень плохо. Нам пришлось бы и отбиваться, и защищать беспомощного Дитриха. А учитывая, что среди них есть многоуровневые, скорее всего, твари загнали бы нас обратно.

Осторожно-осторожно, стараясь не нарушить предрассветную тишину скрипом петель, я распахнул дверцу и просочился наружу. Согнувшись в три погибели, огляделся: чисто! Распрямился в полный рост, еще раз огляделся. Повезло!

Вернувшись в каюту, я чуть не выскочил назад: там стоял сладковато-приторный запах разложения, терпеть его было невозможно. Похоже, у Дитриха началась гангрена. Неплохо бы зафиксировать его ногу шиной, но на это не было времени: зомби могли вернуться в любой момент.

Мы с трудом выволокли Дитриха из катера. Он едва стоял на ногах, стонал что-то по-немецки. Я думал, бредит, оказалось, нет.

— Он спрашивает, что происходит, — перевела его бормотание Керстин.

— Скажите, плывем за помощью. Потерпите немного.

Лодки напоминали каноэ, только та, на которой я приплыл, была привычной, большой, но с более острым и чуть загнутым носом. Керстин, вооруженная клюшкой для гольфа, которую использовала как оружие, караулила Дитриха, тревожно поглядывая в лес. Я уперся в лодку, двумя рывками подтолкнул ее к воде, и мы уложили туда немца, закинул наши пожитки и остатки консервов. Крош, как всегда, был рядом, его глаза светились отраженным лунным светом.

— Иди сюда, мелкий, — позвал я, и он запрыгнул в лодку.

Только сейчас я ощутил, до чего же грязный. Повел лодку, будучи по пояс в воде, стянул футболку, потер кожу, покрытую кровавой коркой. Какое же блаженство! Так бы и сидел в воде, но времени нет. Потерев свежий шрам на животе, я оттолкнул лодку, перевалился через борт и взялся за весла. Руки ныли, но выбора не было.

— Знаете куда плыть? — спросила Керстин, поправляя подушку под головой мужа.

— Примерно. Будем держаться метрах в пятидесяти от берега — достаточно далеко от зомби… и плохих людей, но не теряя ориентиров.

Я начал грести, стараясь как можно тише вынимать и опускать весла, хотя понимал, что этих всхлипов воды не слышно, потому что и ночью в джунглях кипела жизнь.

Ночь, бриз, темная вода блестит в лунном свете. В другое время — романтика, сейчас — выживание.

Дитрих то замолкал, то снова начинал стонать, бормотать что-то. Керстин успокаивала его, вытирала пот со лба, перебирала волосы.

— Он бредит, — тихо сказала она. — Говорит о доме, о Мюнхене.

— Вернетесь, если захотите, — ответил я, налегая на весла. — С мужем-то пилотом.

— Сорок лет он летал, — гордо сказала Керстин.

Через полчаса гребли мои плечи горели огнем, а на ладонях вздулись волдыри. Спасибо «Живучести» — раны заживали на глазах, но все равно было больно. Отпустив весла, я подул на ладони, дал немного поработать регенерации, но, когда Керстин предложила поменяться местами, устыдился, продолжил грести, подумав: «Трое в лодке, не считая котенка».

Близился рассвет. Небо стремительно светлело, словно кто-то подкручивал кнопку яркости.

Заметив движение под водой, я присмотрелся и выругался:

— Ну песец! Картина Репина, мать вашу!

Вода тут была чистая, прозрачная, и я отчетливо видел, как по дну ползли… бездушные! Двигались рывками, тянулись к лодке. Жуткое зрелище. Те, которые погнались вчера за мной? Вряд ли, им же дышать нужно. Эти, скорее всего, другие. Эволюционирующие. Глядишь, скоро жабры отрастят.

— Видите это? — прошептала Керстин, перегнувшись через борт.

— Вижу. Просто… ползают.

— О майн гот! — Она отпрянула. — Значит, и в воде не безопасно?

— Они не плавают… пока. Но нырять я бы не стал, Керстин.

Один подводный зомби заметил лодку и рванулся вверх, но снова опустился, не сумев преодолеть толщу воды.

Крош застыл на бортике лодки, уставившись в воду, и тихо утробно рычал.

— Спокойно, мелкий, — сказал я, почесав его за ухом. — Они до нас не дотянутся.

Когда первые лучи солнца окрасили небо, впереди показался силуэт огромного здания. «Калигайахан», судя по всему. Отель возвышался над берегом белоснежной буквой U — два двадцатиэтажных крыла. По всей его территории от пляжа до теннисных кортов толпились бездушные.

Я погреб быстрее. Отражая зарево на горизонте, панорамные окна стали вспыхивать светом: сперва верхние этажи, потом ниже, ниже, и вот над гладью воды показался краешек солнца.

Дитрих не подавал признаков жизни, и Керстин заметалась по лодке, не зная, что делать, и причитая. Утомленная бессонной ночью и бессилием, она порывалась то ли прыгнуть в воду и плыть за лекарством, то ли тащить на себе Дитриха. Я отлично ее понимал: в такие моменты нужно делать хоть что-то, бездействие мучительно.

Дитрих вдруг поднял руку и что-то прошептал, не открывая глаз. Жена склонилась над ним, воскликнув что-то громко на немецком.

— Тихо! — велел я и указал на западное крыло отеля. — Видите, из-за тех зарослей и плотных кустов зомби не могут попасть внутрь. Заплывем сбоку и найдем служебный вход.

Мы причалили к маленькому пирсу для персонала. Ни одного зомби рядом не обнаружилось.

— Керстин, оставайтесь с Дитрихом в лодке, — распорядился я. — Проверю, безопасно ли там, и вернусь.

— Нет, — отрезала она. — Идем вместе. Мужа не брошу, и вас одного не отпущу. Вдруг не вернетесь?

Она права — разделяться глупо. Но тащить на себе немца…

— Ладно, но только если он может двигаться. И двигаться быстро.

Мы помогли Дитриху выбраться. Он был совсем плох — движения раскоординированы, лицо горит, здоровье упало ниже 15%.

— Держись, старина, — подбодрил его я. — Скоро найдем лекарство.

Мы обхватили его за талию с двух сторон, руки Дитриха положили себе на плечи и побежали к торцу здания, где, по идее, находилась нужная дверь. Немец висел мертвым грузом и лишь иногда отталкивался от земли, слегка облегчая нам задачу.

Служебный вход оказался запертым, но замок — ерунда. Я вскрыл его тесаком Юлии в два счета и только потом подумал, что надо бы запереться, чтобы следом не хлынули бездушные.

Дверь открывалась внутрь, и, положив Дитриха на пол, мы минут пять баррикадировали вход тумбами и банкетками, которые взяли тут же, в коридоре.

— Осторожнее… инфекции, — вдруг отчетливо произнес Дитрих. Бредил?

— Что?

— Инфекции. Их укусы… заразны. Я видел… как умирали люди… после укусов.

— Это другое, — объяснил я. — Бездушные не заражают. У тебя ожог от кислоты.

Только закончив баррикадироваться, я замер и прислушался. Тихо. Это был обычный служебный коридор: голые стены, линолеум, белые двери с двух сторон.

Удивительный контраст между пятизвездочной роскошью и серой скромностью помещений, где базировался персонал.

— Лампы! — Керстин удивленно указала наверх, на люминесцентные лампы, все они светились.

— Вероятно, работают от солнечных батарей, — предположил я, огляделся и сделал вывод: — Чисто. Заходим.

В коридоре пахло затхлостью и… хлоркой? Странно для заброшенного отеля. Впрочем, странностей сейчас в мире столько, что уже непонятно, что нормально, а что нет…

— Куда теперь? — спросила Керстин.

— Ищем медпункт. Он точно не в помещении для персонала, а, скорее всего, на первом этаже, но в каком крыле?

Мы двинулись по коридору, поддерживая Дитриха с обеих сторон. Задрав хвост, Крош бежал впереди, как разведчик.

— Тут слишком чисто, да? — заметила Керстин. — Ни мусора, ни следов крови.

— Может, уборщики работают, — невесело пошутил я.

— Или здесь кто-то живет, — прошептала немка. — Выбили зомби и закрылись. Хорошо, что мы заперли дверь.

— Как бы нас не выбили, — сказал я, беспрестанно оглядываясь. — Есть тут одна бандитская группировка, так у них натуральное рабство. Старшие качаются, остальные служат. Это они меня чуть не убили.

— Какой ужас! — возмутилась Керстин, перехватывая Дитриха поудобнее. — Но почему они это делают? Почему, когда надо быть вместе и помогать друг другу?

— У меня было кое-что ценное, с чем я не хотел расставаться, — почти не солгал я. — Так что, даже если встретим выживших, радоваться рано.

Из помещения для персонала мы вышли на первый этаж правого крыла в длинный коридор. Тут все было лакшери: пол под мрамор, картины на стенах, дорогие двери в номерах, светящиеся точки в потолке, похожие на звезды.

В лаундж-зоне обнаружились следы борьбы: перевернутая пожухшая пальма в разбитом горшке, земля рассыпана по белому ковру под медвежью шкуру, белый кожаный диван подран и заляпан кровью, стеклянный столик разбит и по полу разбросаны ракушки, кораллы и прочие элементы декора.

Крош вдруг зашипел. Я замер, прислушиваясь. Из-за ближайших дверей доносилось шарканье, стук и знакомое «Уэ-э, уэ-э». По всей вероятности, там были бездушные.

Интересно, могут ли они издохнуть от голода?

— Идем тихо, — прошептал я и повторил, когда Дитрих невольно застонал: — Очень тихо!

Но Керстин все равно ахнула, увидев следующий номер через приоткрытую дверь. Пол там был весь в крови, и лицом вниз лежал чей-то облепленный мухами труп. Он уже разложился, тянуло падалью.

— Это… это… номер Ингрид! — испуганно пробормотала Керстин. — Мы с ней вместе сюда летели.

— Не думайте сейчас об этом, — оборвал ее я. — Сосредоточьтесь на Дитрихе.

Наконец мы добрались до холла с панорамными окнами. Роскошь, но заброшенная — окна заколочены, завалены креслами-шкафами-диванами так, что свет еле пробивается. Похоже, кто-то пытался забаррикадироваться…

— Однозначно, тут есть выжившие, — констатировал факт я.

Стоило пересечь холл и добраться до коридора к восточному крылу, как мы уткнулись в баррикаду! Настоящую, из мебели, металла и колючей проволоки. И за ней кто-то был.

— Стоять! — раздался властный голос. Говорили по-английски, но, кажется, с французским акцентом. — Кто такие?

В просвете между нагромождениями мелькнуло дуло дробовика, а потом лицо немолодого чернокожего мужчины.

Анри Ренар, 49 лет

Активная одушевленная оболочка: 100%.

Ничего себе! Человек с ружьем — и не претендент? Как такое может быть? Я поднял руку и спокойно ответил:

— Мы живые. У нас раненый, ему срочно нужна помощь.

— Сколько вас?

— Трое. И котенок, — сказал я, кивнув на Кроша.

Котенок выступил вперед, словно понимая, что речь идет о нем, но мужик его проигнорировал. Всмотрелся в нас, особенно в Дитриха, напрягся, спросил:

— Что с ним?

— Ожог бедра от кислотного плевка зомби. Проело глубоко, началось заражение. Нужны антибиотики.

— Кислотный плевок? — недоуменно пробормотал он. — Мертвецы теперь и на такое способны?

— Вроде того, мы называем их тошноплюи, — сказал я, переводя на английский название зомби дословно.

— Эй, чувак! — крикнул он кому-то. — Позови доктора Рихтера! Срочно!

Потом снова обратился к нам:

— Оружие есть?

Я показал тесак.

— Только это.

— Положи на пол и отойди. И вообще все выкладывайте.

Бесполезно было спорить. Тут или подчиняться, или отступать. Решение надо принимать быстро. Я решил рискнуть. Опустил Дитриха, скрепя сердце выложил тесак, нож, остатки продуктов, флягу — все, что имел.

— Это все, — сказал я, отступая.

— Хорошо, — кивнул он. — Рэмис, открывай!

Часть баррикады отъехала, образуя проход. Появился седовласый мужчина с восточными чертами лица, в белой рубашке, сквозь которую просвечивали черные кольца волос и толстая золотая цепь. Ох и знакомый стиль у этого чувака! Знакомый и, можно сказать, родной.

Рамиз Гусейнович Алескеров, 63 года

Активная одушевленная оболочка: 100%.

Опа! И этот всего лишь оболочка. Где же претенденты и чистильщики?

— Проходите, — сказал он с таким акцентом, как если бы Мимино заговорил на ломаном английском. — Медленно. По одному.

— Сперва муж! — взмолилась Керстин. — Он умирает!

За спиной Рамиза появился высокий худощавый мужчина в очках и медицинском халате и парень, похожий на Джимми из мультика «Остров сокровищ», с раскладными носилками.

— Я доктор Рихтер, — представился длинный. — Это мой ассистент Бобби. Давайте не будем терять время.

И доктор, и его помощник были нулевками.

Они тут же унесли Дитриха, Керстин побежала следом. Я остался с седовласым.

— Русский? — неожиданно спросил он.

— Да, — удивился я и спросил, повторив произношение чернокожего, чтобы не светить умение видеть профили: — Ты тоже, Рэмис?

— Сам он Рэ́мис! — выругался седовласый. — Меня зовут Рами́з, я из Баку. Азербайджанец, хотя для этих… все мы русские. Давай проходи, гостем будешь.

Ага, значит не Мимино, а Рубик Хачикян, который «я тебе один умный вещь скажу, но ты не обижайся».

— Ну, тогда салам алейкум, Рамиз.

— Алейкум ассалам, — ответил он, улыбаясь. — Наш человек!

Я шагнул через порог и ошалел. За баррикадой был совсем другой мир! Чистые коридоры, самодельные плакаты с правилами на стенах, написанные по-английски. Пахло едой и моющими средствами.

Больше всего убили «Правила проживания в сообществе Калигайахан». Я остановился возле плаката. Писал их явно человек серьезный и уже после Жатвы. Запрещалось драться, к примеру, а нарушение каралось изгнанием. Также карались и менее серьезные провинности, например, отсутствие гигиены или отказ выполнить поручение общины, но вчитаться я не успел. Рамиз посоветовал не обращать внимания, так как тот, кто писал, уже покинул этот мир, а остальным плевать. Все решается в общине коллективно.

— Короче, добро пожаловать, — с широкой улыбкой сказал Рамиз. — Наш маленький, так сказать, оазис в аду.

— Сколько вас здесь? — спросил я, оглядываясь.

— Тридцать два человека, включая трех детей. Плюс вы трое, если решите остаться. Ну, или двое, если тот немец не поправится.

— Лучше бы ему поправиться, — сказал я, но не стал объяснять, что Дитрих пилот. — Ты сказал не обращать внимания на правила, но ведь какие-то есть?

— От каждого по способностям, дорогой, — обтекаемо ответил Рамиз, — каждому по потребностям… в разумных пределах, понимаешь?

Я кивнул, и в этот момент к нам подошла пожилая филиппинка в опрятном платье. Сразу было видно, что она вращалась в высшем обществе — по походке, манерам, ухоженности.

Эстер Мангахас, 66 лет

Активная одушевленная оболочка: 100%.

— Рэмис, кто эти новые люди? — спросила она на английском.

— Люди, Эстер, не зомби. Пара пожилых немцев и русский. Немец ранен, доктор Рихтер занимается им. А это…

— Денис, — представился я. — Денис Рокотов.

— Милости просим, Дэннис, — улыбнулась Эстер, переиначив мое имя на свой лад. — Я была менеджером отеля. А теперь просто старая женщина, поддерживающая порядок.

Такая… нормальная. Будто конца света и не было.

— Должно быть, вы голодны, — продолжила она. — Позвольте предложить завтрак.

Рамиз кивнул, похлопал меня по плечу.

— Иди с Эстер. Я проверю твоих друзей.

— Они не совсем друзья, — уточнил я. — По сути, вчера встретились.

— Неважно, — пожал плечами Рамиз. — Сейчас любой живой — почти друг.

Слова его меня поразили. То ли совсем тут народ непуганый, а Папаша и другие хищники почему-то до этого отеля не добрались, что, конечно, очень странно, то ли… То ли они что-то скрывают. Силу? Или заманивают наивных дурачков, а потом убивают?

Я испытал когнитивный диссонанс. С одной стороны, безумно хотелось поверить хоть кому-то, с другой — я на своем опыте убедился, что ни к кому не стоит поворачиваться спиной. Но жить в вечном противостоянии с миром не хотелось, так что буду надеяться, верить, но держать ухо востро.

Глава 6

Здорово, земляк!

Погруженный в свои мысли, я пошел за Эстер. Встречались люди — все выглядели нормально, не как выжившие в апокалипсисе, но главное — не было не то что ни одного чистильщика, ни одного претендента. Как так? Зомби же кто-то упокоивал.

— Мы обосновались в восточном крыле, — объясняла Эстер. — У нас есть все необходимое — еда, вода, лекарства. Генераторы отключили из-за шума, но есть солнечные батареи. Рэмис и его русский друг Семен наладили их.

— Есть еще русские? — оживился я.

— Да, несколько человек. Семен Семенович — инженер из Сибири. И три девушки-модели, работали на фотосессии. Очень хорошие, но совсем не говорят по-английски.

Эстер привела меня в огромный зал, переделанный под столовую. За столами, расставленными по кругу, сидело человек двадцать.

— Внимание, — объявила Эстер. — У нас гость. Дэннис из России.

На меня уставились десятки глаз. Я смутился — грязный, в окровавленной влажной одежде, среди относительно чистых людей.

— Здравствуйте, — поприветствовал я их сперва по-английски, потом по-русски.

— Здорово, земляк! — раздался громкий бас. Высоченный широкоплечий бородатый мужик направился ко мне. — Семен Семенович Болотов, можно просто Семеныч. Из Новосибирска. За шутки в духе «Семен Семеныч» бью по лбу. За неверное ударение в отчестве — тоже, чтобы не путал с сиськастой Анной Семенович. Договорились?

Пожав его лопату-ладонь, я улыбнулся.

— Договорились. Я Денис Рокотов из Самары. Песни про ах-Самару-городок приветствую. Можете называть Деном или Рокотом, все привычно. Приятно познакомиться.

Он одобрительно крякнул, потом оглядел меня с ног до головы и хохотнул:

— Ты бы себя видел! Как после мясорубки! Где тебя так?

— Долгая история, Семеныч.

— Сэм, дай человеку поесть, — строго велела Эстер. — Потом замучаешь вопросами.

— Чо она сказала? — спросил меня Семеныч.

— Сказала, чтобы дал мне поесть. Вопросы, мол, потом.

— А, понял, — кивнул он. — Накормить же сначала нужно, напоить, а потом уже…… — Он игриво подмигнул. — Вот же Яга филиппинская!

Эстер не поняла, что мы сказали, и осталась такой же дружелюбно-невозмутимой.

— Ну какая из нее Яга? — вступился за филиппинку я. — Скорее фея-крестная.

Он вернулся на свое место, а Эстер подвела меня к столам, где на подносах была выложена нехитрая снедь. Ничего особенного — консервы, рис, овощи, но после всего пережитого — пир горой.

Набрал полную тарелку и сел. Не прошло и минуты, как рядом плюхнулся Семеныч, но не один, а с тремя девушками.

— Земляк! — радостно воскликнул он. — Знакомься, наши красавицы: Вика, Настя и Яна.

Я кивнул девушкам. Все три были как с обложки — высокие, стройные, с идеальными лицами, несмотря на простую одежду и отсутствие косметики.

Я не понял, кто есть кто, и прочел их характеристики. Ага, теперь ясно: широкоплечая шатенка — Вика, блондинка — Яна, брюнетка — Настя.

— Привет, — улыбнулась Яна. — Семеныч сказал, ты из Самары? Я тоже оттуда!

Я внимательнее посмотрел на нее. Стройная блондинка с короткой стрижкой и зелеными глазами. В ней было что-то неуловимо-знакомое.

— Правда? Мы раньше встречались?

— Вряд ли, — покачала она головой. — Я уже пять лет в Москве, в Самару только к родителям приезжаю. Но мир тесен, особенно теперь. — Она грустно улыбнулась.

Девушки сели за наш стол. Сперва все принялись тискать Кроша, а потом разговор перешел на жизнь в отеле — распорядок, обязанности, планы. Я слушал их, поражаясь, как они смогли организоваться, и постоянно ловил на себе заинтересованные взгляды. Похоже, приглянулся как минимум двоим — Яне и Вике, которая открыто со мной флиртовала. Из всех дам она мне нравилась меньше всех. Голос у нее был грубым, громким, как у смотрительницы женской тюрьмы. Ну а почему они на меня накинулись, понятно: вся молодежь засела в «Маглаяге», а в этом отеле селились богатые, но больше семейные и возрастные. На фоне Семеныча и Рамиза я был прямо как принц на белом коне.

Впрочем, первым делом самолеты, поэтому я искренне интересовался общиной и как в ней все обстоит, не реагируя на маневры девчонок.

— У нас даже план эвакуации есть, — объяснил Семен. — Запасной выход на крышу и оттуда по пожарной лестнице к восточному пляжу, где спрятаны лодки.

— Умно, — признал я. — А оружие имеется?

— Несколько дробовиков и пистолетов, — ответил он. — От охраны отеля. Бережем патроны, используем только в крайнем случае. А теперь ты рассказывай, Денис. Как докатился до такой жизни?

Начав есть, я коротко рассказал про отель «Эвелин», про группу Еремея, про остальных. Упомянул Папашу, не вдаваясь в детали конфликта. Про то, что я чистильщик, умолчал. Все, кого я тут встретил, были обычными одушевленными оболочками. Даже Семен и Рамиз. И Анри, тот чернокожий с дробовиком.

Сейчас, когда немного расслабился и меня наконец оставили в покое, вопрос, почему так, встал особенно остро. Капец, да что с ними не так? Как они выжили вообще, не убив ни одного зомби?

Словно услышав мои мысли, Семеныч присвистнул:

— Ничего себе приключения. Не, у нас поспокойнее было. Заперлись в восточном крыле, отгородились. Были проблемы с зомби поначалу, но справились…

Он замолчал, словно не желая вспоминать, а когда я хотел спросить, как именно справились, к нам подошла пожилая женщина с седыми волосами и присела за стол.

— Вы привели Киндерманнов? — спросила она. — Вы пришли с Дитрихом и Керстин?

— Да, — ответил я. — Вы их знаете?

— Конечно! Мы вместе прилетели сюда. — Она протянула руку. — Ингрид Вебер. Мы были в одной группе. Я думала, они погибли!

— Дитрих серьезно ранен, — сказал я. — Ваш доктор осматривает его.

— Боже мой! — всплеснула руками Ингрид. — Я немедленно к ним!

Но не успела она подняться, как подошла миниатюрная девушка в коротеньком синем комбинезоне, похожая на лисичку. Волосы огненно-рыжие волной, косая челка, миндалевидные зеленые глаза, остренький носик, лицо сердечком.

Елизавета Львовна Авербух, 32 года

Активная одушевленная оболочка: 100%.

Ничего себе! Она моя ровесница! Больше двадцати пяти ни за что ей не дал бы. Внешность у нее была, как у киноактрисы, но не из категории секс-бомб, а больше похожей на соседку, которая всегда поддержит главного героя, пока тот страдает от неразделенной любви к секс-бомбе: прибухнет с ним, сходит на футбол, свозит развеяться на рыбалку и там же пожарит мясо и сварит уху. Я аж отвернулся, чтобы не пялиться. Наши русские модельки были ого-го, но отвести взгляда я не мог именно от этой лисички.

— Доктор Рихтер просил передать, что ваш друг стабилизирован, — сказала она на отличном английском. — Антибиотики подействовали быстрее, чем ожидалось.

— Слава богу! — Ингрид прижала руки к груди.

— А вам, — сказала рыжая, задержав оценивающий взгляд на моем животе, — тоже не помешало бы к доктору. Я Лиза, кстати.

— Денис. Я в порядке, правда. У меня… хорошая регенерация.

Ингрид вскочила, сказав:

— Пойду к Дитриху и Керстин. Они должны знать, что не одни!

Она убежала, а Лиза села на ее место. Я заметил, что девчонки-модельки старались на нее не смотреть.

— Так ты русский? — спросила она по-нашему, но с акцентом.

— Да. Ты тоже?

— Как бы. Родители из Одессы, а я из Нидерландов. Родилась и выросла там. Тут была в отпуске. — Она поморщилась. — Выбрала время, ничего не скажешь.

Подошел Рамиз, и, как только он приблизился, Вика, Настя и Яна молча встали и пересели за свой стол. Лиза же осталась. Я мысленно сделал пометку: все же есть какая-то иерархия.

— Ну, как тебе у нас? — спросил Рамиз. — Друга твоего спасли, у нас хороший запас лекарств. Повезло вам, да? — Он рассмеялся.

— Не ожидал встретить… все это. — Я обвел рукой зал. — Как вы организовались?

Рамиз и Семен переглянулись, посмотрели на Лизу.

— Когда все началось, — заговорила женщина, — большинство превратились в зомби. Но некоторые уцелели. Выжившие собрались в восточном крыле, там склады еды и лекарств. Зачистили крыло. Забаррикадировались.

Я мысленно хмыкнул. Крыло зачистили, но при этом никто не стал даже претендентом? Единственным объяснением я пока видел то, что зачищавшие не выжили. А те, кто не замарал рук, просто не сталкиваются с бездушными.

— Первые дни были тяжелыми, — продолжил Рамиз. — Потом все стали понемногу… приспосабливаться. Распределили обязанности. Кто-то отвечает за еду, кто-то за безопасность, кто-то за медицину. Мы с Семеном Семенычем — за технику и организацию. То есть Семеныч за технику, а я за общение с остальными.

— У вас нет лидера? — удивился я.

— Зачем? — пожал плечами Рамиз. — Мы взрослые люди. Каждый делает то, что умеет лучше всего. Для важных решений собираемся вместе.

— У нас еще теплицы на крыше, — похвастался Семен. — Огород там затеяли — помидоры, зелень всякая, витамины! Хочешь, покажу?

— Обязательно, но попозже. — Я отставил тарелку и почувствовал, как накатила усталость. После стольких дней напряжения, ранений и недосыпа организм требовал отдыха. — Если можно, я бы отдохнул немного.

— Конечно, — кивнул Семеныч. — Лиза, проводи гостя в номер.

— 512-й подойдет? — уточнила женщина. — Там горячая вода и чистая одежда.

Горячая вода? Здесь?

— У нас солнечные нагреватели на крыше, — объяснила Лиза, заметив мое удивление. — Работают днем, но солнца вполне хватает.

Именно поэтому работают лампы в отделении для персонала. Понятно.

Я встал, чувствуя, как ноют мышцы, зевнул, прикрыв рот.

— О-о-о… — протянул Рамиз. — Давай иди отдыхать, дорогой. Успеем еще наобщаться!

— Спасибо за гостеприимство, — сказал я. — Правда.

— Добро пожаловать, Дениска! — пророкотал Семен. — Увидимся позже!

Почему-то из его уст «Дениска» звучало вполне нормально, даже ласково. Короче говоря, без того уничижительного оттенка, что вкладывал Сергеич. Но я все равно попросил:

— Просто Денис, Семен Семеныч.

Тот окинул странным взглядом, пожал плечами, буркнув:

— Сын у меня был, почти твоего возраста. Так же звали.

Он отвернулся, а Лиза повела меня к лестнице, пояснив:

— Лифты не работают, бережем энергию. Придется пешком.

— Давай я его провожу! — вызвалась белокурая Яна.

Рыжая возражать не стала, а вот две другие модельки, шатенка Вика и брюнетка Настя, посмотрели с неприязнью. Вика словно ждала, что я предпочту ее, но мне было все равно, кто проводит, лишь бы завалиться и подрыхнуть.

Мы с Яной поднялись на пятый этаж. Коридор окутывался тусклым солнечным светом из окон.

— Вот номер 512. — Она протянула ключ-карту. — Когда вырубаем свет, электронные замки не работают, но мы вскрыли систему и оставили замки в полуоткрытом режиме. Дверь просто защелкнута, без питания она не блокируется.

Я взял карту, удивляясь продуманности.

— У вас тут как в обычной жизни, — заметил я.

— Стараемся, — улыбнулась Яна. — Привычки и порядок помогают не сойти с ума. Полотенца в ванной, одежда в шкафу — выбери по размеру. В 13:00 обед, ужин в 18:00, не пропусти.

Девушка собралась уходить, но я ее остановил:

— Почему вы так доверчивы? Впускаете незнакомцев…

Она серьезно посмотрела на меня и покачала головой, сказав:

— Мы не всем доверяем. Но видим разницу между опасными людьми и теми, кто просто нуждается в помощи. У тебя добрые глаза. — Она улыбнулась. — И кот. Плохие люди с котами не ходят и уж тем более не сейчас, когда самим бы выжить.

Яна ушла, а я остался у двери. Интересная логика. Хотя… Папаша безуспешно пытался приручить Кроша, так что, может, в ее словах есть доля правды.

Гостиничный номер оказался обычным: кровать, телевизор, мини-бар, ванная. После дней в джунглях — роскошь!

Крош запрыгнул на кровать, обнюхивая подушки.

— Давай, малыш, обживайся, — сказал я, направляясь в ванную. — Похоже, нам здесь понравится.

Ни джакузи, ни ванны, только душевая кабинка. И на том спасибо! Я включил кран — о чудо, теплая вода! Быстро разделся, встал под душ, смывая кровь, морскую соль, грязь и пот. Два пакетика геля для душа извел и два шампуня. Потом вскрыл круглое мыло и тер, тер, тер себя, рассматривал шрам на животе — розовый, ребристый, неровный. Из-за этого пупок чуть приподнялся и съехал влево. Видно, что это не работа хирурга. А вот от пореза на бедре, предсмертного автографа Юлии, осталась тонкая полоска, которая скоро сойдет.

Никогда не думал, что так соскучусь по простому душу!

Когда вышел, вытираясь мягким полотенцем, Крош уже спал на подушке. Лиза говорила про одежду, а то моя — это даже не тряпье. Рассчитывая на простой халат, я заглянул в шкаф и был приятно удивлен: кто-то позаботился о будущем обитателе этого номера и приготовил четыре комплекта разных размеров: белая футболка с бордовым галстуком-манишкой, на ней эмблема отеля — круг, перечеркнутый раскинувшей крылья чайкой, и синие однотонные джинсы плюс черные брюки. Вспомнилась седовласая филиппинка. Наверное, это она принесла для будущих постояльцев униформу сотрудников отеля, предвидя, что они придут покусанными и ободранными.

Впервые за долгое время я почувствовал себя в безопасности. Подошел к окну во всю стену, распахнул балконную дверь, впуская бриз, который надул тюль, будто парус. Отсюда открывался вид на разнородно-зеленый ковер джунглей, взбегающих на пригорки и спускающихся с них. Я повернул голову туда, где предположительно должен быть лагерь Папаши, и понял, кого напоминает та зеленоглазая моделька — Машу.

Если Макс и Сергеич могут прикинуться тихими и лояльными и их никто не тронет, то Машу в покое не оставят. Не Бергман, так другие отморозки, наверное, уже сломали девчонке психику…

Кулаки сжались сами собой, я захотел ударить стену, но лишь шлепнул ее ладонью. Держитесь там! Я обязательно вас вытащу, и мы улетим отсюда домой.

Мозг хотел действовать, а тело усиленно регенерировало и требовало сна, ведь именно во сне восстановительные процессы протекают наиболее интенсивно.

Странно, но я чувствовал вину не только перед Машей, которая мне доверилась, а я ее подвел, но и перед Максом и Сергеичем. Казалось бы, здоровыми мужиками, вполне себе боевыми единицами… Черт, это, скорее, они меня спасать должны, а не я их! Черт, похоже к званию чистильщика прилагался бонус: талант «Своих не бросаем».

Я закрыл глаза и провалился в сон, причем не просто спал, а будто провалился в ласковое первозданное тепло, откуда начался мой мир, — в утробу матери. Я маленький и хрупкий, за пределами моего мирка нет зомби-апокалипсиса, здесь все взвешенно, предсказуемо и безопасно.

Выныривать не хотелось. Однако тревога все нарастала, и теплая чернота сжималась, силясь вытолкнуть меня во враждебный мир. Я сопротивлялся, упирался локтями и коленями, пока не услышал щелчок, похожий на звук взведенного курка.

Предчувствие смертельной опасности прокатилось по телу ледяной волной, и я на локтях приподнялся в постели, стряхнув с груди Кроша, пытавшего меня разбудить. Зашипев, котенок через темную комнату бросился к двери, будто желая сказать: «Вставай, хозяин! Скорее! Там! Там!»

Как только я открыл глаза, он притих и уставился на дверь. Она была приоткрыта! Кто-то пытался тайно проникнуть сюда, но Крош меня разбудил, и недоброжелатель не решился со мной связываться. Сейчас в коридоре раздавались удаляющиеся шаги, едва уловимые, как шелест листьев.

Я слетел с кровати, выругался, вспомнив, что тесак у меня отобрали. Оружие искать было некогда, и я выскочил в коридор безоружным, одеваясь на ходу. Он тоже не освещался, луна была со стороны моря, и темнота стояла непроглядная.

Это я весь день продрых⁈

Куда делся ночной гость? Я рванул к лестнице, по которой пришел сюда, понимая, что поздно. Котенок бежал рядом и вопил, будто предостерегал или жаловался на что-то.

— Жаль, что ты не собака, — говорил я, слетая вниз по ступеням. — Взял бы след.

На третьем этаже я замер, упершись в преграждающие путь баррикады, прислушался. Наверху кто-то пел, что-то клацало — местные жили своей жизнью. Интересно, они все в сговоре? Или против меня ополчился кто-то один? А может, вообще не было ночного гостя и дверь открылась из-за… э… сквозняка?

Очень хотелось в это верить, но не стоит расслабляться. Как-то все слишком подозрительно. Оружие у меня забрали и не вернули. Все какие-то апатично-умиротворенные, словно заводные куклы…

От авторов: спасибо большое за лайки и награды! Мы для себя загадали абсолютно рандомное трехзначное число лайков, после которого выложим дополнительную главу, и это число очень близко. Поднажмем?)

Глава 7

Буду зомбей пугать

Мои подозрения усилились, и я продолжил размышлять. Может, местные просто застряли в стадии отрицания? Мол, ничего страшного не случилось, это все какая-то эпидемия, а мы тут, в домике, и скоро нас спасут.

Ладно, разберемся. Еще непонятно, как они таким малым числом умудрились зачистить целое крыло отеля? И вообще, что находится на этажах? Их двадцать. Может, мне вообще следовало бежать наверх? Какие обитаемые, какие нет, и где искать моего тайного недоброжелателя? Обедали все на первом в столовой. Второй и третий этажи забаррикадировали — на случай, если зомби прорвутся. Сильно высоко подниматься смысла нет, чтобы в столовую не бегать.

По логике, все должны обитать на пятом этаже. Да.

Мозг включился, и я начал подниматься, думая, что, если могли открыться и другие двери, запертые зомби вышли из номеров. Они же заперты в этом крыле? Интересно, как? Двери заклинили? Или зачистили вообще всех бездушных? Или нет? Тогда…

Повод для волнения изменился. Теперь я ждал криков, выстрелов, грохота. А я тут безоружный, и ни палки, ни железяки. Но нет, стояла тишина, в которой плыл звонкий женский голос.

Я пошел на этот звук, и оказалось, что пели на шестом этаже. В зоне лаунжа четыре женщины расселись в креслах, окруженных импровизированным пальмовым лесом, и играли в бридж: одна шведка сорока четырех лет, высокая, плечистая и будто вытесанная из камня, две модельки, Вика и Настя, и индианка в ярких одеждах, возле которой на ковре сидел чернявый мальчишка лет семи и пытался катать на машинке маленького зеленого богомола.

— Доброй ночи, — поздоровался я по-английски, женщины повернулись, мальчик отвлекся, и его богомол убежал в пальмы.

Зеленоглазая шатенка Вика подняла бокал с розовым содержимым. Длинноволосая курносая брюнетка с голубыми глазами, Настя, — пузатый с голубоватой жидкостью. Обе уставились на меня томно. Я остановил взгляд на барной стойке, где имелись два холодильника.

— Сделать тебе «Розовый джин»? — спросила Вика, голос у нее преобразился, стал бархатным, грудным, отправила в рот канапе с сыром и поднялась.

— Это уже десятый бутерброд! — возмутилась писклявая Настя. — Ты же разжиреешь! И пьешь как не в себя. И кому ты нужна жирная?

— Буду зомбей пугать, — парировала Вика. — Косись оно все колосись! Буду жирной, но счастливой. Двадцать лет голодала, а теперь — смысл? Буду жрать, пока жрется.

Настя отломила кусок шоколадки, потом еще и еще.

— Так че, Ден, насчет коктейля? Вставляет во! — Вика показала «класс». — И жизнь сразу розовая-розовая!

— А давай, — махнул рукой я. — Только голубой не надо, а то мало ли.

Девчонки захихикали. Мы говорили по-русски, и индуска со шведкой чувствовали себя неловко.

Понимая, что ночного гостя уже не найду, я решил поговорить с девушками, попытаться выяснить то, что мне интересно, а именно, почему из тридцати двух человек никто не прокачан.

— Получается, в вашем коллективе убийством зомби занимаются мужчины? — спросил я по-английски.

Женщины скривились как по команде.

— Мы не хотим говорить об убийствах! — пискнула Настя. — Вспоминать тошно. — Она передернула плечами. — Они ведь люди! А вдруг выздоровеют?

— Ой, да ла-адно! — прищурилась изрядно поддатая Вика, смешивающая мне коктейль за барной стойкой.

Пара кубиков льда — готово! Я встал к стойке рядом с ней, наши бокалы соприкоснулись.

— За победу, — произнес я, сделал глоток. В мои планы не входило пьянеть.

— Я аж двенадцать зомбяков завалила, — похвасталась Вика. — Поначалу аж… тошнило. Да что меня, Рамиза тошнило! А потом привык.

Так-так так, бездушных она валила, но претендентом не стала. Почему? Здесь какая-то аномалия?

— И скольких он… упокоил? — спросил я осторожно.

— Да кто его знает. Много. Только при мне штук двадцать. И непонятно, скольких прибили, когда этажи зачищали и загоняли тварей по номерам.

— Я так напугалась, — пожаловалась подошедшая к нам Настя, что слегла с температурой!

Это именно то, что я хотел услышать. Рамиз не просто уровни не взял, ему, похоже, убийства не зачлись. Никому не зачлись.

С каждым часом происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Аж захотелось прибить какого-то бездушного и убедиться, что никакой аномалии тут нет и уники капают.

Размышляя, я наблюдал за женщинами. Индианка играла со шведкой — теперь уже в дурака. Ее мальчишка верещал, чтобы ему достали богомола. В конце концов женщина забрала сына и увела, дав ему подзатыльник. Шведка немного посидела и тоже ушла. Интересно Рамиз и Семен здесь одни? Отель богатый, а они мужики немолодые. По идее, должны были приехать с семьями. Или с любовницами, но… Неужели потеряли кого-то?

Мысли снова вернулись к ночному гостю. Кто знал, в каком я номере? Рамиз. Лиза. Яна, которая слишком уж настырно вызвалась меня провожать. Семеныч еще и доктор Рихтер с ассистентом Бобби, что сидели за столиком рядом.

— Где Яна? — спросил я, насторожившись.

— Да тут где-то шароебилась, — пьяным голосом ответила Вика, ее быдловатое поведение не вязалось с ангельской внешностью.

Я насторожился еще больше.

— Как давно?

— Минут пятнадцать назад, — пропищала Настя.

Следующая мысль заставила меня оцепенеть. А вдруг это отель типа того, как в «От заката до рассвета», и нас сюда заманивают, чтобы… Да мало ли что!

Немцы! Они слабее меня. Если и есть у кого-то злой умысел, они на убой больше подходят. Но если выбирать, кого из нас сожрать, то я предпочтительнее.

— Где Киндерманны? — спросил я, стараясь не выдать тревогу в голосе.

Вика прильнула ко мне горячим боком и кивнула направо.

— Номер 689… Проводить?

— Спасибо, сам найду. — Кивнув, я поднялся и сказал: — Скоро вернусь.

Вика отвернулась. Видимо, мой отказ ей не понравился, а я торопливо зашагал по коридору, вскоре поравнявшись с номером, откуда лилась песня. Похоже, она была на филиппинском. За соседней дверью спорили двое мужчин.

По всей вероятности, всех поселили на шестом этаже, включая немцев, а меня — на пятом. Почему? Не доверяют или?.. Я постучал в нужный номер, который был в самом конце коридора. Если супруги спят, я ж изведусь до утра. Однако раздались шаги, и мне открыла Керстин. На ней была такая же одежда, как и на мне.

— Доброй ночи, — шепнул я. — Вы не спите?

Вопрос был риторическим, потому что в номере горел свет. Дитрих повернул голову и кивнул мне, сказав:

— Какая ночь? Еще одиннадцати нет. Хотя свет тут выключают именно в одиннадцать.

Я просмотрел их профили. Оба были второго уровня, ничего не изменилось.

— Вижу, вам получше, — улыбнулся я, заходя в номер. — Не помешаю?

— Нисколько! — обрадовалась Керстин и затараторила: — Температура спала, рану доктор обработал, иссек все омертвевшее, и сразу стало легче! И все благодаря тебе.

— Спасибо, — произнес Дитрих, и в этот момент погас свет, видимо, наступило время отбоя.

Мы ненадолго замолчали. Я подошел к окну, откуда, как и из моего, открывался вид на лес. Тишину нарушила Керстин, начала рассказывать, как ей тут спокойно и все нравится. А люди хорошие, отзывчивые.

— Мне они кажутся подозрительными и фальшивыми, — не стал кривить душой я. — Все время видится подвох.

— Ты сталкивался с плохими людьми раньше, — проговорил Дитрих. — Они чуть не убили тебя. Ты имеешь плохой опыт. Быть осторожным — это нормально. Эти люди не давали мне умереть. Не буду их подозревать.

— Просто на всякий случай: будьте осторожны.

Я хотел добавить: «Давайте и дальше держаться вместе, так безопаснее, а когда вы выздоровеете, заберем желающих и пойдем в город к самолету», — но по глазам ударил далекий отблеск света и сразу же погас. Я напрягся, всматриваясь в черноту экваториальной ночи. Снова тьму прострелил луч света и сразу погас. Еще и еще. Если поначалу мне думалось, что просто кто-то рыщет с мощным фонариком, то теперь я был уверен: это подают сигнал! Вспышки появляются с определенной периодичностью, как…

Если заменить свет звуком, будет азбука Морзе.

— Что ты там увидел? — поинтересовалась Керстин.

Я сразу же обратился к Дитриху и указал на окно:

— Вы читаете азбуку Морзе? По-моему, там кто-то подает световые сигналы.

— Читаю. Но сигналы-то не по-немецки. Я могу не понять.

Дитрих вытянул шею, подобрался. Керстин подбежала к нему и отвела к окну — он прыгал на одной ноге, — а я подставил стул. Старик сел и прищурился, скомандовал, повертев пальцами в воздухе:

— Гиб мир айнен штифт унд айн папир!

Через пару секунд Керстин протянула ему блокнот и ручку, все это было в каждом номере, и мы впились взглядами в темноту.

Некоторое время ничего не происходило, а потом последовали сигналы в той же последовательности. Дитрих вслепую рисовал в блокноте точки и тире, а когда свет погас, Керстин посветила ему фонариком на зажигалке, и он под комбинациями точек и тире принялся выводить латинские буквы.

Закончив, он прищурился, пытаясь сложить буквы в слова, помотал головой:

— Не по-немецки, не по-английски. Бессмыслица. Возможно, филиппинский?

Я забрал блокнот и прочитал: «D E N P A M A G I». Ерунда какая-то… Хотя… Разве что писал не очень грамотный человек? Например, Сергеич? Или Макс, давно живущий здесь?

— Нет, — сказал я, покачав головой. — Этот сигнал послали мне.

— Но как так получилось, что ты понял немецкие буквы? — удивился Дитрих.

— Это же латиница, — в свою очередь удивился я его узости мышления. — Все эти звуки есть и в немецком, и в русском, шифруются они одним и тем же кодом. Спасибо вам!

Ну и кто зовет меня на помощь? В том, что звали именно меня, я был уверен. Не так уж много русских на острове, которым мог бы помочь Ден. То есть я.

Папаша в ловушку заманивает? Но для него я, скорее всего, мертв. Он думает, что меня сожрали зомби, как и его людей. Остаются Макс, Сергеевич и Маша — они сбежали из рабства или по отдельности, или все сразу. Эти знают, что я не так прост, как кажется. А может, они в отчаянии?

Спустя полуминутную паузу Керстин спросила:

— Кто послал сигнал? Что случилось?

— Друзья просят помочь, — ответил я и заходил по номеру туда-сюда. — Может, они еще что-то передадут?

Дитрих был рад помочь. Интересное дело буквально оживило его. Он уставился за окно, дождался сигналов, записал их, потом повторил все еще раз. Но передавали одно и то же: «Ден, помоги».

Я подошел к огромному окну, уперся ладонями в стекло. Где-то там в лесу звал на помощь маяк. Завтра может быть поздно куда бы то ни было идти, а сейчас — самоубийственно.

— Нельзя, — покачал головой Дитрих. — Опасно.

Керстин тронула меня за плечо и затараторила:

— Попробуй уговорить местных. Если все мужчины согласятся составить тебе компанию, то можно и сейчас выдвигаться.

Мне показалось, что главный тут Рамиз, и я спросил, где его номер. Надеялся, что Керстин, как мудрая женщина, уже выяснила такие важные вещи. И не ошибся.

— Рэмис живет напротив нас, — ответила Керстин и бросила в спину: — Желаю удачи.

— Эй, — окликнул меня Дитрих — я обернулся, уже стоя в дверном проеме.

Он провел языком по челюстям и улыбнулся:

— Похоже, ты прав. Протезы шатаются — новые зубы растут. Будем жить!

— Будьте внимательны и осторожны, пожалуйста! — попросил я Киндерманнов.

В коридоре я чуть не столкнулся с филиппинским парнишкой лет четырнадцати, одетым так же, как и я.

Эдрик Гинто, 14 лет

Активная одушевленная оболочка: 100%.

Паренек извинился по-английски и посторонился — худой, мосластый, как жертва Бухенвальда, лопоухий… А когда он посмотрел мне в глаза, аж передернуло от того, какое в них плескалось отчаянье.

Недолго думая, я постучал в дверь, из-за которой доносились мужские голоса. Вошел я, не дожидаясь приглашения, и попал на момент, когда Семеныч давал щелбан зажмурившемуся негру по имени Анри, тому самому, что был с дробовиком на баррикаде. Рамиз, видимо, ждал своей очереди, чтобы играть в нарды вместо выбывшего.

Мой визит не спас негра; получив щелбан, он зашипел и только потом посмотрел на меня, как и Рамиз с Семенычем.

— Доброй ночи, — сказал я и сразу перешел к делу: — Моим друзьям срочно нужна помощь. Их двое, оба сильные, вооруженные, умеющие драться. Общине пригодятся такие люди. Айтишник и электрик, парни с руками.

Члены общины недоуменно переглянулись. Анри удивленно раскрыл рот. По тому, как кривились слушатели, я понял, что рассчитывать мне не на что.

— Подожди, дорогой, — сказал Рамиз. — Я правильно понял, что ты предлагаешь нам ночью идти с тобой?

— Правильно, — кивнул я.

— Но мы тебя не знаем! А ты тащишь нас ночью помогать каким-то людям? Э нет, дорогой, мы что, похожи на идиотов? Ночью эти шайтаны особенно агрессивны. Если нас и всех не сожрут, то многих. И тебе не советую туда идти, если, конечно, сдохнуть не хочешь.

— Сдохнуть не хочу, но пойду. У вас есть транспорт? Хотя бы мотобайк. Что-нибудь.

— Байки были во дворе, — ответил Рамиз. — Есть гольф-кар, но он медленный и с открытым верхом. Ты что, и правда намылился туда сейчас? Ну дура-ак, да?

Семеныч погладил бороду и кивнул, но сказал пару слов в защиту моих интеллектуальных способностей:

— Если бы в беду попали близкие мне люди, я бы пошел их спасать. Не сейчас, утром, когда будет шанс выжить. Но люди, за которых ты просишь, мне никто. Нас тут достаточно для того, чтобы обороняться, и рисковать я не хочу. Извини, Дениска, ничего личного. Думаю, никто не захочет идти с тобой.

— Значит, пойду один.

— Соберем совет утром, — предложил Рамиз. — Вдруг будут желающие? Сейчас многие уже спят. И тебе советуем уснуть и набраться сил перед походом.

Я покосился на ружье, негр подвинул его к себе и положил на колени, сказал по-английски:

— Даже не думай!

— Верните мне мой тесак, уйду на рассвете, — процедил я и замер, представив, как они выставляют меня на улицу безоружным.

— Завтра, когда будешь уходить, спросишь у дежурного на первом этаже. Все в целости и сохранности.

Веры им не было. Потому, прежде чем пойти в номер, я наведался в бар, откуда модельки уже ушли, и в ящике нашел огромный острый кухонный нож.

Поварской нож

Обычное режущее и колющее оружие.

Урон: 3–6.

Если не отдадут мой тесак, будет хотя бы это. И по пути что-нибудь тяжелое поищу типа биты.

Услышав шаги, я положил нож на место, поставил на стойку початую бутылку вермута и увидел плывущую по коридору Яну. Заметив меня, она не сбавила шаг, не отвела взгляда, улыбнулась, подошла и кивнула на бутылку.

— Пьешь в одиночестве? Девочки на тебя обиделись, между прочим.

— Ты где была? — спросил я.

— У себя, книгу читала. Телефоны не работают, такая скукотища без интернета!

— Что за книга? — не поверил ей я.

— Что было. Бегбедер, «99 франков».

— Не самая полезная книга во время зомби-апокалипсиса, — усмехнулся я.

— Хочешь, тебе отдам? Не нравится мне такое. Налей, что ли.

Она уселась на высокий одноногий стул, я смешал ей коктейль из того, что попалось под руку. Мы выпили, а потом рот Яны искривился, она уронила голову на руки и разревелась. Я просто гладил ее по голове и говорил, что все будет хорошо. Неужели юная особа может так убедительно играть? Пару часов назад зачем-то пыталась проникнуть ко мне в номер, а потом сбежала. Теперь искренне рыдает и ищет поддержки. Ну а кто, если не она? Все сходилось. Был, конечно, шанс, что просто хотела познакомиться поближе, а потом испугалась своей смелости, но с той же вероятностью могло быть и такое, что девушка хотела меня прикончить. Ну или причинить еще какой-нибудь вред.

В итоге в номер я попал поздно ночью, закрылся, забаррикадировался, положил нож под матрас, но сон все равно получился рваным и беспокойным.

А утром, еще затемно, в дверь настойчиво постучали. Рука сама потянулась к ножу под матрасом, но я не стал его доставать, прошлепал к двери и спросил:

— Кто?

— Рамиз. Ждем в лобби через десять минут, у нас совещание по твоему вопросу.

Очень интересно! Я как бы все решил, они — тоже. В чем же проблема?

Можно было умыться и бежать туда, потому что любопытство подгоняло, но я решил насладиться душем перед трудной задачей.

Может, уже поздно выдвигаться к маяку, если Макс с Сергеичем мертвы. Но остаться тут я не мог, потому что потом совесть сожрет.

— Крош, ты со мной? — Я сел на корточки, протянул руку, и котенок взбежал по ней ко мне на плечо.

В лобби собрались все, я насчитал двадцать девять человек, исключая троих детей, плюс немцы. Дитрих, увидев меня, встал, опираясь на больную ногу, и помахал рукой. Перед глазами всплыл его профиль… и я сбился с шага.

Он лишился статуса претендента и стал активной одушевленной оболочкой! Потерял два уровня и не заметил, довольный вон какой.

У него уровни украли!

Да что, черт побери, тут происходит?

Внезапная мысль заставила остановиться. А что, если и я стал нулевкой и не заметил этого?

Глава 8

Помогите материально!

Пока разум торговался сам с собой — пусть заберут уровень, не жалко, первый всего лишь, главное, чтобы не забрали статус чистильщика, — я открыл свой профиль…

…и выдохнул с облегчением: все было по-прежнему, чистильщик первого уровня. Затем посмотрел на Керстин: она статуса пока не лишилась. Как же так? Почему Дитрих?

Ответ был один: кто-то их обнуляет. Кто? У кого-то из выживших особый талант? Но у кого, когда они все нулевые? Или этот серый кардинал не показывает себя?

А может, это талант какого-то бездушного, что рыщет по этажам? И ведь бедные претенденты ничего не знают, потому что у них нет интерфейса. Чувство самосохранения гнало отсюда подальше, подсказывало, что неясная опасность хуже бездушных, но разум хватал за руку и разворачивал к немцам. Я нужен им, а они — мне.

По-хорошему, надо бы рвать когти вместе. Но этого не получится, потому что Дитрих еле ходит и выздоровеет теперь небыстро. Или взять с собой Керстин, пока и ее не обнулили? Но чем мне поможет пожилая женщина? Со мной у нее больше шансов погибнуть. Уровни можно восстановить, а вот жизнь вернуть еще никому не удавалось.

Значит, иду к маяку, возвращаемся с Максом и Сергеичем, разбираемся, что здесь и как.

Надеюсь, что они еще живы.

— Ты чего замер? — спросил Рамиз. — Проходи, присаживайся, дорогой. Мы из-за тебя собрались, а ты не спешишь.

Я еще раз оглядел собравшихся в полумраке людей, надеясь, что как-то поможет «Проницательность» как-то поможет выявить вора уровней, но тщетно. А ведь тогда, в джунглях, благодаря ей я увидел тепловые сигнатуры зомби… В общем, нужно как-то поднимать уровень таланта, который застрял на первом. Авось сработает «Везение».

Пересчитав всех, я сел в свободное кресло. Удивительно, что никто не проспал, не опоздал, даже модельки.

Рамиз сделал приглашающий жест, и с ним рядом встала Лиза. Вскоре я понял зачем: она работала переводчиком-синхронистом.

По приглашению Семеныча я тоже встал, включил навыки продажника и изложил суть своей проблемы, рассказывая, какие крутые у меня друзья. Именно продать их местной общине и требовалось.

Одновременно, рассказывая о Максе и Сергеиче, я просматривал профили собравшихся, рассчитывая заметить у кого-то аномалию, но не находил ее. Если тот, кто отобрал уровни Дитриха, здесь, то он умеет здорово маскировать свой статус.

— В общем, — подвел итог я, — убивая зомби, мы становимся сильнее, излечиваемся от хронических болезней. Если пойдете со мной, вы не просто сделаете доброе дело, но и усилитесь.

Лиза перевела мою речь, причем говорила она медленно, подбирая простые слова, чтобы все поняли.

— Йа! — поднял руку Дитрих и заговорил по-немецки.

Лиза, похоже, и немецкий знала:

— Подтверждаю. У меня больше не болят суставы и начал расти новый зуб! Пошел бы с тобой, но нездоров.

Народ разгалделся, удивленный перспективой выздороветь. Семеныч встал и хлопнул в ладоши.

— Успокоиться! Я считаю задумку Дениски безрассудной. Понятно, что это порыв… Долг, дружба и все такое. Успех сомнителен, риск очевиден. Наша задача — сохранять жизни. Потому считаю правильным в твоей просьбе отказать. Никуда мы не пойдем и тебя не отпустим!

Пока Лиза переводила, я непонимающе уставился на него. А не пошел бы ты в пешее эротическое путешествие?

— Семеныч, я что, твой раб, какое ты имеешь право меня не отпускать? — как можно спокойнее проговорил я.

Рамиз с жалостью посмотрел на меня и ласково сказал:

— Когда ребенок норовит сунуть вилку в розетку, правильнее его удержать.

Уж чего не ожидал, так это подобного бреда. Или тут, в «Калигайахане», как в американском ужастике: если тебя приняли в общину, освободиться ты можешь, только умерев.

Пока я думал, как правильнее: доказывать, что они неправы, или сделать вид, что смирился, а потом улизнуть, — слово взяла рыжая Лиза:

— Это нерационально. Если человек хочет уйти, он уйдет. Нельзя никого осчастливить насильно. Мы все свободные люди, так ведь? — Она осмотрела собравшихся. — Вот пусть так и остается.

Снова поднялся шум. Длинный и худой доктор Рихтер сцепился с Семенычем на тему, выпускать меня или нет, и, к моему удивлению, сумел его убедить. Я наблюдал за нездоровой активностью со все нарастающим раздражением. Это напоминало скорее сюрный сон, чем действия здоровых людей. Голосование, вон, затеяли. Бред собачий!

Интересно, здесь ли мой недруг и чего он хочет: изгнать меня, потому что я для него опасен, или оставить и обнулить, как Дитриха?

Голосование завершилось в мою пользу. Соизволили отпустить.

Рамиз посмотрел на меня с грустью и попричитал так, как умеют рыночные торговцы фруктами:

— Вах, как жалко будет потерять такого ценного члена команды! Но уж как есть. Тесак получишь при выходе, Денис. Собирайся, скоро взойдет солнце.

По привычке я хотел пойти к себе в номер — как домой, где лежит то, что нужно и дорого, но понял, что у меня ничего нет, все мое со мной.

От чего бы я не отказался — от легкой куртки или худи. Какая-никакая защита. Вспомнился Макс, обмотанный в скотч. А ведь я и сам могу сварганить что-то типа легкой брони. Пока занимался выживанием, не подумал, а теперь решено: при первом удобном случае смастерю нам броню, она в деле истребления зомби незаменима. А сейчас некогда, нужно просто найти верхнюю одежду. Желательно — берцы, а не мои убитые кеды…

Кто-то тронул меня за плечо, я обернулся, сбившись с мысли. Это был Эдрик Гинто — встреченный вчера в коридоре филиппинский подросток.

— Я ходить с тобой, — вызвался он, выпятив грудь, его глаза горели решимостью. Говорил он на очень базовом английском и помогал себе жестами, указав сначала на себя, потом на меня. И это было свидетельством того, что вырос он в деревне. Возможно, в той самой рыбацкой, где я нашел продукты.

Я усмехнулся, почесал котенка на плече и ответил:

— Спасибо, парень, но как-нибудь в другой раз.

— Я ходить! — Паренек сжал челюсти и нахмурился.

— Не-а, не ходить.

Народ начал расходиться, и я, оставив Эдрика, подошел к Семенычу, особо не рассчитывая выпросить экипировку. Но, как говорится, попытка не пытка.

— Семен Семеныч, вы же хотите, чтобы я вернулся невредимым и привел здоровых сильных мужчин в команду?

— Мужчин по паспорту или мужиков?

— Э… Один точно мужик, второй учится им быть, но зато айтишник. Не помешает в деле налаживания связи с материком и Родиной.

Проходящий мимо Рамиз заинтересовался, остановился.

— Тогда, конечно, хотим, Дениска! — воскликнул Семеныч, переглянувшись с ним.

— Так помогите материально!

Я перечислил то, что мне нужно, не особо надеясь на помощь, но оказалось, что тут был склад для сотрудников отеля со всем необходимым, к тому же выжившие прошлись по номерам, собирая полезное, снесли все в один номер на шестом этаже, буквально завалили его одеждой тех, кому она больше не понадобится, там и нашлось то, что мне нужно.

Через полчаса я экипировался в берцы, косуху и мотоциклетные кожаные штаны. Помня о тошноплюях, взял шлем. Да, жарко будет, зато хоть какая-то защита.

И у меня появился новый показатель — защита!

Возможно, он высвечивался и раньше, когда я одевался во что-то более прочное, но профиля в те времена у меня не имелось. Теперь же, надевая каждый предмет экипировки, я четко видел, что защита растет, и точно знал, сколько конкретно дает каждая шмотка.

Вникнуть в это труда не составило. Система пояснила, что цифры защиты были совсем не абстрактными. Показатель 5 и выше означал, что я защищен от укуса бездушного первого уровня. Не все тело, конечно, а только то, что скрывала шмотка.

Мотоциклетный шлем

Обычное средство защиты головы.

Защита: 8/8.

Короткая кожаная куртка

Обычное средство защиты верхней части тела.

Защита: 7/7.

Мотоциклетные штаны

Обычное средство защиты нижней части тела.

Защита: 6/6.

Армейские ботинки

Обычное средство защиты ног.

Защита: 7/7.

Таким образом, новые вещи помогут против обычных зомбаков, но с кем-то покруче уже не справятся. Впрочем, лучше, чем ничего, они срежут полученный урон.

Еще я прихватил небольшой рюкзак, положил туда соленые филиппинские хлебцы пандесал, пару рыбных консервов и две бутылки воды. Если получу повреждения, еда поможет быстро восстановиться.

Одевшись и выйдя в коридор, я заметил Эдрика, который сделал вид, что не меня караулит, а просто гуляет. Ага. Туда-сюда, как котик мимо пустой миски. Просто гуляет.

Я кивнул на него Семенычу.

— Проследите за ним, как бы за мной не рванул. Я не смогу за ним присматривать. Откуда он у вас?

— А, подрабатывал тут вроде, — махнул Семеныч. — Семью потерял, прибился к нам. Сын полка, но такой… бесхозный. Нелюдимый слишком.

По-русски парнишка не понимал, но заподозрил неладное и юркнул к себе в номер, а мы втроем спустились на первый этаж, где собрались все выходцы из бывшего СНГ, которые считали меня своим и пришли прощаться.

Яна повисла на шее, горячо шепнула в ухо:

— Может, ты никуда не пойдешь? Оставайся!

Я поймал полные ревности взгляды Вики и Насти, которые, по всей вероятности, назначили меня на роль альфа-самца и теперь конкурировали за мое внимание. А вот огненноволосой Лизе было все равно.

Яна нехотя уступила меня подругам. Те не стали обниматься, просто пожелали вернуться живым.

Лиза протянула пакет, сказав:

— Аптечка или что-то вроде того. Внутри сильное обезболивающее, бинт, жгут, антисептики, антибиотики, медицинский клей. «Ибупрофен» еще. И две бутылки воды.

— Спасибо, — поблагодарил ее я. — Это бесценно.

Открыл коробку, проверил, все ли на месте: да, сам аптечку собрал бы гораздо более бестолково.

— Береги себя, — сказала Лиза, заглянув в глаза. — Возвращайся целым, пожалуйста.

Рамиз обратился к Семенычу:

— Проводишь его?

— А то! — ответил Семеныч и посмотрел на меня. — Ну, Дениска, идешь или будешь сиськи мять?

— Янка — вон она, — сострила Вика, но ее шутка показалась смешной только Насте. — С радостью даст помять!

Меня окликнула Лиза:

— Денис! — Я обернулся. — Ты котеночка с собой берешь? Оставь его нам. Если с тобой что-то случится, он же пропадет.

Доля истины в ее словах была, он слишком мал, чтобы быть полноценным помощником. Я обратился к питомцу.

— Крош, останешься с Лизой?

Котенок приник ко мне, вжался в плечо, я ощутил покалывание коготков.

— Он не хочет, — ответил я. — Не волнуйтесь, это не простой котенок, а боевой товарищ.

Крош словно понял, что я не собираюсь его оставлять, втянул когти и принялся мять шею лапками.

В сопровождении Семеныча мы спустились на первый этаж, но повернули в другое крыло, обжитое, не туда, откуда пришли мы с немцами.

— Оружие, — напомнил я.

Семеныч отдал мне тесак. Заранее, получается, забрал у дежурного? Однако выдал только сейчас. Непростой мужик он, ох непростой. Ладно, даст бог, изучу его еще. Да и вообще, как-то все слишком гладко, так не бывает! Или может, мироздание просто дает мне расслабиться перед боем?

Ощущение было, что меня с убежищем связывала невидимая пуповина, через нее передавалась какая-никакая уверенность и защищенность, но я отдалялся, пуповина становилась тоньше, и вот она уже подобна паутинке…

Мы остановились возле входа для сотрудников.

— Не передумаешь? — спросил Семеныч, отпирая дверь огромным, как у Буратино, ключом.

Я мотнул головой и переступил порог.

— Удачи! — пожелал Семеныч.

И сразу хлопнула дверь за спиной, отсекая паутинку, связывающую с миром, где нет бездушных.

Теперь я опять один на один со смертельной реальностью.

Я глянул налево: там была еще затененная асфальтовая дорога, убегающая в джунгли и закручивающаяся вокруг навеки уснувшего фонтана. Мне туда не нужно, мне требуются мопеды, как тут говорят, байки. Они недалеко от главного входа в отель, а туда еще надо добраться. Потому что корпуса направлены к морю, на запад, а основание буквы U — к лесу, на восток. Туда приезжали огромные туристические автобусы, там находились электрокары и, по идее, должна быть стоянка самокатов, мопедов и велосипедов. В идеале мне бы обзавестись мотоциклом, который быстрее, но вряд ли он тут будет.

Что ж, мопед — тоже неплохо.

Шел я, озираясь, на полусогнутых. Крош тоже вертел головой, но пока было чисто. Стена здания все тянулась, тянулась и тянулась, и наконец я увидел… да ничего. Все площадки были окружены зеленой стеной растений и отделены одна от другой. Я выбежал к центральному входу в отель с разбитыми стеклами, заколоченными изнутри и забаррикадированными.

Посреди двора лежали два человеческих скелета, а вокруг них валялись ошметки одежды, как перья птицы, съеденной хищником. Я двинулся вдоль пальмовой аллеи, где через каждые десять метров стояли качели, к указателям и увидел вдалеке перевернутый мопед. То, что надо! Только бы он был на ходу!

Укол коготков Кроша, коснувшегося шеи, заставил меня насторожиться, и я остановился, прислушался. В зарослях слева что-то трещало. Вскоре я услышал знакомое щелканье челюстей. Щелкун! И хорошо, если один. Но вряд ли он способен бежать быстрее, чем едет мопед!

Я рванул к мопеду, и тут из зарослей бананов выскочила бездушная филиппинка — обычная, непрокачанная — в одежде как у меня. Чуть сбавив скорость, я ударил ее «Клыком Рыси», целя в голову.

Хрясь! Тесак застрял в костях чуть выше надбровной дуги. Я пнул бездушную, снимая с лезвия — она отлетела назад, упала. Лишь на миг я остановился и с криком «Нахум Панганибан!» — обрушил тесак на ее шею.

Плюс один уник и выстрелившее, давно не просыпавшееся «Везение»: «Мощь» поднялась до пятого ранга!

Эффект «Везения»!

+1 к рангу таланта «Мощь» (5-й ранг: +10% к наносимому урону любого типа).

То, что «Везение» так долго не срабатывало, возможно, объяснялось тем, что все ушло на то, чтобы я получил «Ярость» в самый нужный момент. Иначе и не объяснишь.

Там, откуда вылезла бездушная, зашевелились листья бамбука, и я ускорился. Добежал до мопеда, поднял его. Ключ был на месте! Видимых повреждений не наблюдалось. Вместе с мопедом я повернулся к отелю и увидел метрах в тридцати от себя нюхача, который страшно завыл, как осипший бродячий пес, призывая других бездушных. Черт, влип!

Скоро тут будет жарко, надо поторопиться. Я повернул ключ в замке зажигания. Затарахтел мотор, я сунул котенка в корзинку спереди и, обернувшись еще раз, начал разгоняться, склонившись над рулем. Датчик показывал, что бензобак наполовину полон. Или наполовину пуст? Надев шлем, я принялся разгоняться. Машинка натужно ревела, но больше сорока с лишним километров в час разогнаться не получалось.

Через плечо я глянул назад и увидел целую толпу зомби, потянувшихся за мной.

Дорога была пустынной и относительно чистой. Котенок притаился в корзинке, я склонился над рулем, готовый в любой момент выхватить тесак из ножен и рубануть ринувшегося наперерез бездушного. Мопед — штука хрупкая и ненадежная, если бездушные навалятся толпой, смогут меня попросту повалить.

А вы попробуйте! Нас не догонят!

— Я знаю пароль! Я вижу ориентир! — вырвалось откуда-то изнутри, и хрен его знает, с чего вдруг.

Двухполоска тянулась вдоль джунглей. Может, бездушные там и были, но я не всматривался. На дороге их нет, и на том спасибо.

Вдалеке на дорогу что-то вылезло. Порадовался. Сам себя сглазил. Что ж, представлю себя кавалеристом с шашкой. Или ну его, лучше объехать?

С другой стороны на дорогу вылез мужик в порванной майке, бездушные стояли так близко друг к другу, что я рисковал не проскочить. Пришлось тормозить.

Так, цып-цып-цып! Оставив мопед у обочины, я побежал, твари устремились за мной, выстроившись в цепь — сделали именно то, чего я добивался, теперь они будут мешать друг другу. Пока не набежали другие, я резко рванул вперед. Удар крест-накрест — отшвырнуть зомби пинком. Теперь полоснуть второго, и вот уже можно добивать.

Получив еще пять универсальных кредитов, я оседлал своего железного пони и вдалеке услышал рокот мотора. Он то прерывался, то доносился снова, приносимый ветром. Но вскоре меня стал больше волновать треск щелкунов, доносящийся из джунглей. Этот новый вид бездушных беспокоил меня, как и то, что их становилось все больше. Очевидно, это какие-то обычные эволюционируют в них. Те, что увлеклись прокачкой челюстей.

Спасибо, что высокоуровневые пока не попадались, встреченные не превышали 4-го уровня, а в основном были 1-го и 2-го.

Так… Я осмотрелся. Дорога вела предположительно к нашему отелю, «Эвелин». Там должен быть поворот к маяку. Вспомнилась толпа сожженных зомби. Ну и вонища, наверное, внутри. Макс и Сергеевич от запаха ошалели… Если они еще живы.

Как хорошо, что дорога прямая! Бездушных видно издалека. Вон еще один вылез — объеду. Заметив меня, зомби вышел на середину дороги и растопырил конечности. Я чуть сбавил скорость, переместился к обочине, заманивая тварь туда же, чтобы освободила проезд. Мой план удался, бездушный сместился.

Краем глаза заметив бездушных, прорывающихся сквозь заросли, я вильнул к другой обочине, и тут этот зомби прыгнул на мопед, как жаба, растопырившись в полете и ударив переднее колесо руками. Мопед вильнул, влетел в выбоину…

Я до последнего пытался его выровнять, но это было сложно, потому что в одной руке оставался прижатый к рулю тесак, и мопед перевернулся на меня — горячей выхлопной трубой на ногу. Теперь понятно, зачем байкерам кожаные штаны.

Зомби с переломанными пальцами ринулся на меня, я подтянул ногу, но вылезти не успел. Зато успел выставить перед собой тесак, на который бездушный и рухнул.

В зарослях затрещали зомби, устремившиеся ко мне. Черт, как же мешает мопед! Наконец удалось оттолкнуть зомби, но встать мне не дал прыгнувший бездушный 3-го уровня с вытекшими глазами, который скоро станет щелкуном. Он не переставал щелкать огромными челюстями, похожими на медвежий капкан, пытаясь дотянуться до моего горла, налегая на лезвие тесака и теряя «активность»…

Не то чтобы он был таким камикадзе, просто сзади его припер толстяк-зомби, тоже возжелавший моей крови. Капли слюны капали на забрало шлема. Как же хорошо, что я его надел!

Крош с диким ором метался по головам зомби, драл их, но был он еще слишком слаб для таких подвигов. Тогда с Юлией, видимо, сработал эффект неожиданности.

Надо как-то выбираться самому. Но как, если скоро тут будет вся орда, а я придавлен мопедом и этими двумя, и никак не подняться?

Кажется, придется тратить «Ярость»…

Глава 9

Ты… демон!

Однако, «Ярость» не понадобилась. Не так уж много урона я получил, а когда начал выползать из-под мопеда, недалеко кто-то яростно закричал, мелькнула бамбуковая палка и обрушилась на башку жирного зомби. Это его чуть отвлекло, он перестал напирать на первого зомби, нанизанного на тесак, и я наконец смог вылезти из-под мопеда и нагромождения тел.

В рубилове появился новый участник. Оказывается, за мной ехал филиппинский мальчишка, это его мотор я слышал вдалеке. И сейчас парень, оскалившись, пятился, выставив перед собой палку.

— Молодец, Эдрик! — крикнул я и занялся недобитым зомби.

Удар по башке — снять тело с лезвия пинком — получить еще кредитов… Развернуться, полоснуть толстяка по шее сзади, подрезать связки на ногах — добить, обезглавив.

И еще за одного я не получил ничего, не засчиталось. Видимо, уники достались пареньку, который начал дело. Вот только вряд ли он это понял и сможет потратить то, что ему капнуло…

Стоп!

Прямо у меня на глазах профиль паренька изменился — он стал претендентом! Значит, я прав, кто-то обнуляет жителей «Калигайахана»!

Эдрик Гинто, 14 лет

Претендент 0-го уровня: 98%.

— Уходим! — крикнул я по-английски, отбрасывая зомби обратно в заросли и поднимая свой мопед. — Лет’с гоу, Эдрик, лет’с гоу! Ран, мазафака!

В джунглях трещали ветки под десятком ног. На дорогу выбежал нюхач, встал на четвереньки, запрокинул голову и завыл, призывая орду. От него до мопеда Эдрика было метров тридцать. Издав боевой клич, парень бросился к своей машинке, завел мотор.

Я метнулся к своему мопеду, беспокоясь о том, что он получил повреждения при падении. Тогда придется ехать вместе с Эдриком, что сильно снизит нашу скорость. Но нет, машинка завелась, и мы помчались друг за другом, уходя от погони, мимо продирающихся сквозь кусты зомби.

Нюхач бежал за нами по дороге, как и зомби посообразительнее. Остальные ломились сквозь кусты и отставали.

Возглавляемые нюхачом бездушные все бежали, не желая нас отпускать. Я выжимал газ, мотор ревел, но мопед не разгонялся, 46 км/ч были его максимумом. Такую скорость бездушные развить пока не могли, чай не гепарды, и постепенно отставали.

Мы гнали по дороге, пока вдалеке не заметили перевернутый грузовик. Он преграждал путь, и, очевидно, его здесь бросили специально.

Я остановился метров за сто до него, предупреждающе подняв руку. Эдрик затормозил рядом, заглушив мопед.

— Опасно ехать, — сказал я, стараясь подбирать простые слова. — Люди… злые люди… патруль.

Парнишка кивнул. Он понимал мой убогий английский лучше, чем я его филиппинский.

— Люди Дэдди! — произнес он, и я вздрогнул от неожиданности.

Он сказал «Дэдди»? Папочка? Это же люди Папочки! Папаши!

— Ты знаешь этого Дэдди? — поинтересовался я.

Эдрик сплюнул и резко провел большим пальцем поперек горла.

— О-о, Деннис! Плохие. Плохие люди. Крадут еда. Крадут женщины. — Он изобразил непристойный жест, подвигал бедрами. — Плохие.

Было странно, что даже здесь, вдалеке от лагеря Шапошникова, знали про него и его банду. Немудрено, учитывая, как быстро прокачивались их лидеры. Но отсюда другой вопрос: жители «Кали» знают о Папаше? Судя по реакции Семеныча, вряд ли. Так что, либо Папаша наведывался в деревню Эдрика, либо… Либо Семеныч мне солгал.

Я задумался о том, что делать дальше. Нарваться на людей Папаши будет очень некстати.

— Сейчас поедем через джунгли, — сказал я, показав на стену леса перед нами. — Потом оставим… — я покрутил руками, изображая руль, — … мопеды — и пешком к маяку. Там мои друзья.

Не знаю, сколько из сказанного он понял, но Эдрик снова кивнул, с опаской глядя на дорогу — видимо, он боялся, что зомби все еще бегут за нами и скоро появятся.

Мы свернули с асфальтированной дороги на заросшую травой колею, ведущую сквозь джунгли. Только бы память не подвела, и мы двигались правильно!

Приходилось держаться за руль до побелевших костяшек, чтобы он не выскользнул из рук. Корни деревьев, песок, кочки — я несколько раз чуть не улетел в кусты, но мы продолжали пробираться вперед, спешиваясь в местах, где были ямы и препятствия или лианы и ветви свисали слишком низко.

Джунгли жили своей жизнью, шуршали, трещали и переговаривались птичьими голосами. Стряхивая росу, по кронам скакали разноцветные попугаи.

Примерно через полчаса впереди на пригорке мелькнул маяк, а потом его снова скрыли стволы и листья. Я свернул к особенно густым зарослям, заглушил мотор и распорядился:

— Дальше пешком. Байки прячем.

Мы оттащили мопеды подальше в заросли, я нарубил веток, листьев и замаскировал их — возможно, они пригодятся на обратном пути, когда вернемся с Максом, Сергеичем и, надеюсь, Машей. Если взгромоздимся по двое, машинка потеряет в скорости, но все равно так будет быстрее, чем пешком. Я проверил тесак и поправил лямки рюкзака с провизией. Крош легким прыжком оказался у меня на плече, что-то тихо мяукнул, приободрил.

Заметив, как Эдрик, изогнувшись, разглядывает свою спину, я спросил:

— Ты ранен?

— Нет-нет, — помотал головой парнишка. — Смотрю… смотрю… — Он изобразил, будто что-то вырастает у него за спиной.

Я догадался, о чем он.

— Профиль? Ты видишь профиль? Имя?

Он мотнул головой.

— Нет-нет, не видеть. Дядя Анхель, — он потыкал себя в грудь, — смотреть имя.

— Дядя Анхель в отеле?

— Нет-нет, нет отель. Дядя Анхель мертв. — Эдрик закатил глаза и высунул язык. — Деревня. Живой говорить про имена и уровни.

Похоже, паренек знает куда больше, чем я думал. И этот его дядя Анхель…

— Ты тоже видишь? — спросил Эдрик.

— Вижу, но это секрет.

— Большой секрет, о-о! — часто закивал он. — Понимать. Злые люди. Опасность. Никому сказать. Никому говорить!

— Ты претендент нулевого уровня. Ты стал им, когда только что убил зомби. Ты раньше убивал зомби?

— Претендент, — повторил Эдрик как новое слово. — Что это?

Черт. Как объяснить на простом английском про бездушных, чистильщиков и претендентов?

— Убиваешь зомби — становишься сильнее, — сказал я, сгибая руку в локте и напрягая бицепс.

Паренек просиял.

— Я много-много убивать зомби! — воскликнул он и тут же зажал себе рот рукой.

Я приложил палец к губам.

— Тихо. Смотри по сторонам.

Мы двинулись через заросли к маяку. Неужели я не успел? Группа Папаши добила Макса и Сергеича? Или бездушные прорвались внутрь?

Вдруг ветки в десяти метрах от нас затрещали. Я схватил Эдрика за шиворот и втащил за толстый ствол пальмы.

— Ни звука, — прошептал я, прижав палец к губам, а парнишку — к дереву.

Из кустов выломился настоящий гигант. Я машинально считал профиль и вздрогнул. Десятый уровень!

Амбал 10-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Я не поверил своим глазам! Твою мать! Чем дальше в лес, тем толще зомбаки! Наверное, чем прокачаннее группа рядом дислоцируется, тем сильнее бездушные. Десятый? Да как так? Чего от него ожидать?

Этот амбал был точно выше двух с половиной метров и вдвое здоровее обычного человека: изрытая жилами шея — как дубовый ствол, руки — как бревна, больше моих бедер в обхвате. Грязная, порванная одежда, которая когда-то была деловым костюмом, болталась на нем лохмотьями. Он медленно поворачивал голову, принюхиваясь. На контрасте с исполинским телом она казалась крошечной.

— Нет… — прошептал Эдрик, и амбал резко повернулся точно в нашу сторону.

Дать деру? С идеей пришлось расстаться, стоило мне увидеть, как быстро тварь двигается. Такой догонит в два счета.

Я выставил тесак перед собой. Придется драться. Вдвоем у нас есть шанс… наверное. Вряд ли от хилого подростка, почти ребенка, будет польза. Утешало одно: уровни во многом условны, а не так, как в играх или азиатских новеллах, где ступень выше значит космическую разницу. У этого хренова амбала все так же одно сердце. Оставалось только проткнуть…

— Отвлекай его, — шепнул я Эдрику, как будто здоровенный зомби мог меня понять. — Я зайду сзади.

Мальчишка понял, кивнул и тут же швырнул камень в дальние кусты. Монстр развернулся и двинулся на звук. Я выскользнул из-за дерева и начал обходить его по широкой дуге. Крош спрыгнул с плеча и вжался в землю, оскалившись.

— Спрячься, Крош! — прошипел я.

В ответ раздалось его несогласное шипение, но он все же исчез в кустах.

Тем временем амбал почти добрался до места, где упал камень. Эдрик гикнул что-то на филиппинском и швырнул еще один камень — теперь уже прямо в затылок бездушному. Тот развернулся и, заметив мальчишку, с ревом бросился к нему. Я рванул наперерез, занося тесак.

Хороший план плох своим исполнением. Я не учел, насколько быстр этот монстр. Знал, но не учел! Подросток едва успел отскочить, но амбал неожиданно резко развернулся и заметил меня.

Я ударил его тесаком в грудь — лезвие уперлось в огрубевшую кожу, и мне пришлось навалиться всем телом, чтобы оно вошло глубоко между ребер. Обычного зомби такой удар уложил бы. Но не этого, мать его так!

Амбал взревел, схватил меня за руку, не давая вытащить оружие, а второй рукой…

Раздался отчетливый хруст!

Вспышка боли пронзила все тело, когда он сломал мне руку простым движением, словно куриную косточку. Тесак остался в его груди, а меня он швырнул в сторону. Последнее, что я успел увидеть — как бездушный, не обращая внимания на торчащее из груди оружие, поворачивается к Эдрику.

Я ударился о ствол дерева и отключился…

Очнулся от чьего-то крика. Голова раскалывалась, в ушах звенело, в глазах стоял кровавый туман, но я все же сумел сфокусировать взгляд. Эдрик отчаянно вырывался из объятий амбала, который уже наклонил голову к его плечу, готовясь вгрызться. На голову бездушному запрыгнул Крош и с остервенением драл его, обнажая кости черепа.

Зрение расплывалось, и я мотнул головой, пытаясь вернуть фокус, огляделся. Мотоциклетный шлем слетел с меня, его сплющило в лепешку. Если бы не он, я сломал бы шею и умер.

Как долго я был в отключке? Секунду? Две? Минуту?

Прямо перед глазами запульсировало новое системное сообщение:

Ваша активность опустилась ниже 50%: активирован талант «Ярость».

Боль мгновенно исчезла. Вместо нее пришло жгучее желание убивать.

Я вскочил на ноги. Сломанная рука? Плевать. Мир вокруг словно замедлился и окрасился в красные тона. Я видел каждую каплю пота — или что там у зомбяков вместо него — на шее бездушного, каждую пору на его ороговевшей коже, каждый сокращающийся мускул.

Три шага — и я оказался рядом. Схватил свободной рукой тесак, все еще торчащий из его груди, и, втыкая его еще глубже, провернул, цепляя и разрушая внутренние органы, надеясь зацепить сердце. Потом одним резким движением распорол брюхо снизу вверх.

Амбал выпустил Эдрика, который начал медленно оседать на землю, и повернулся ко мне. Его руки сомкнулись на моей шее, но я даже не почувствовал давления. В этом состоянии мне было все равно.

«Клык Рыси» вонзился ему в глаз, вошел глубоко в череп. Монстр ослабил хватку, и я, вытащив тесак, ударил еще раз, и еще. Теперь я рубил его, как мясник тушу, снова и снова, чувствуя, как с каждым ударом сила умножается. На! На! Получай, тварина!

Я даже забыл выкрикнуть «Нахум Панганибан», закончилось так же внезапно, как началось. Красная пелена спала. Я стоял над дымящимися останками амбала, с окровавленным тесаком в руке, тяжело дыша.

Система выдала сообщение:

+512 универсальных кредитов (итого: 539).

Эффект «Везения»!

+51 универсальный кредит (итого: 590).

Колоссальная награда объяснялась просто — удвоение уников за каждый уровень разницы с упокоенным. Плюс, возможно, амбалы оценивались выше, чем обычные, но рассуждать об этом я резко перестал, когда действие «Ярости» закончилось, и все тело пронзила адская боль — сломанная рука, трещина в ребрах и, судя по ощущениям, еще одна в черепе. Я машинально потрогал голову и меня стошнило.

Перед глазами все поплыло. Я с трудом удержался на ногах.

— Ты… демон! — сказал по-английски Эдрик, глядя на меня расширенными от ужаса и восхищения глазами. И добавил уже на своем: — Капре!

Это был комплимент, наверное. Жаль, не погуглишь.

Земного интернета не было, зато был галактический. Тот, который позволит купить второй уровень и запустить процесс исцеления еще быстрее. На одной регенерации далеко не уедешь, точнее, не восстановишься, когда такие раны. Мы очень далеко от безопасности, потому мне надо стать боевой единицей уже сейчас.

Я вызвал магазин чистильщика… В отличие от деревьев, Эдрика и Кроша, буквы не двоились, и сначала я некоторое время пялился на строку о доступном оружии, пытаясь понять, что смущает.

Магазин чистильщика 1-го уровня

Доступные усиления (3)

— «2-й уровень»: 20 универсальных кредитов.

— «Стойкость» 9-го ранга: 27 универсальных кредита.

— «Мощь» 6-го ранга: 18 универсальных кредитов.

Доступное оружие (1)

— «Упокоитель» (мгновенное упокоение бездушного любого класса и уровня): 90 000 универсальных кредитов.

Доступные предметы (2)

— Таблетка полного исцеления: 551 универсальный кредит.

— «1-й уровень питомца»: 10 универсальных кредитов.

Нет доступных талантов.

Нет доступных модификаций.

Нет доступной экипировки.

Подметив для себя, что могу поднять уровень Крошу, я снова посмотрел на строку оружия. Количество нулей, вот что меня смущало! А еще описание! Мгновенное упокоение любого зомби! В груди что-то завозилось, заволновалось, но купить «Упокоитель» у меня не было ни единого шанса. Даже если я решу до конца дня фармить уники — с амбалом еле справились, на соплях, я полудохлый, а сколько таких тварей еще встретится?

А если они будут еще прокачаннее амбала?

Нет, не сегодня точно.

Так, а что за фигня с ценами на «Стойкость» и «Мощь»? Это обычные таланты, еще недавно их можно было спокойно повысить за копейки! Цена раньше складывалась просто: покупаемый ранг, помноженный на два, давал цену. Девятый ранг «Стойкости» по старой цене обошелся бы мне в восемнадцать кредитов, а теперь стоил двадцать семь. Ничем иным, кроме как тем, что я взял первый уровень, это не объяснить. Похоже, чем выше уровень чистильщика, тем выше множитель. И это понятно: с амбала мне выпало более полутыщи уников, и система так балансирует развитие. Чем выше забираешься, тем выше цены и больше мотивации чистить и упокоевать.

Ну, это для остальных. А вот для меня мотивация в обратном. Именно поэтому я решил не покупать второй уровень. Купить его за два десятка уников и запустить ускоренный хил — решение прямо очевидное. Дешево и эффективно, плюс три очка характеристик.

Вот только будь я второго уровня в бою против амбала, а не первого, получил бы не 512, а 256 кредитов. Бонус «Везения» не считаем. А остался бы нулевкой, сорвал бы куш в 1024, если мои расчеты верны.

Именно это, казалось, система жнецов пыталась до меня донести. Риск вознаграждался. К тому же вспомнилось, как чистильщик Волошин взмахом руки разрубил зомби на две части. Оружие жнецов явно стоило того, чтобы копить на него! А копить лучше, откладывая сотни, а не единицы уников.

Потому, решив задержаться на первом уровне, я потратил почти все, что имел, на «Таблетку полного исцеления». Потратил и, ощутив, как она материализуется в руке, тут же ее проглотил.

Меня окутала теплая волна, растеклась по всему телу. Кости срослись, но не до конца. Я попробовал пошевелить рукой — боль была, но терпимая. Активность разом подскочила до 84%, но на этом сбавила скорость. Похоже, придется все же потерпеть. Не идеально, но уже можно жить.

На сдачу купил Крошу уровень, но внешне ничего не изменилось. А я надеялся, что подрастет, окрепнет. Впрочем, наверное, нужно подождать. Глядишь, и таланты боевые для него в магазине появятся!

Крош, детеныш кота 1-го уровня

Питомец чистильщика Дениса Рокотова.

— Эй, — окликнул я Эдрика. — Тебе надо взять первый уровень.

Он непонимающе смотрел на меня. Я изобразил, как становлюсь больше и сильнее, и показал на него.

— Я убил зомби. — И указал на останки амбала. — Получил силу. И лечение. Понял?

Эдрик просиял, когда до него дошло.

— Но будь осторожен, особенно если меня нет рядом, — сказал я. — А теперь надо идти. Осторожно.

— О-о, Деннис!

Чего, интересно, он меня так обожествляет? Это вот «О-о!» к чему? Чистильщик для него — сверхчеловек?

Я протянул руку Крошу, чтобы он взобрался на плечо, и мы снова двинулись к маяку. Поблизости слышались крики бездушных, привлеченных шумом нашей драки. Ох, не к добру…

— Ты почему пошел со мной? — спросил я Эдрика, чтобы отвлечь от опасности.

Мальчишка долго молчал, подбирая слова. Наконец сказал:

— Мама, папа… стать зомби. Они… кушать брат. Маленький брат. — Он показал рукой рост по пояс. — Я… — он сделал паузу, — … не хотеть жить. Но умирать… — паренек изобразил бессмысленный взмах руками, — … глупо. Хотеть умирать… — Он сжал кулак и сильно стукнул себя в грудь, — … полезно. Как дядя Анхель.

Я пораженно смотрел на него. Четырнадцатилетний пацан пошел со мной на верную смерть, потому что хотел умереть с пользой.

— Ты не умрешь, — сказал я, крепко стиснув его плечо. — Не сегодня.

С каждым шагом маяк становился все ближе. Мы обошли его с южной стороны, держась метрах в двадцати в тени пальм. Я напряженно вглядывался в окна, ища признаки жизни.

— Вон смотри. — Я указал Эдрику на взорванные окна на третьем этаже. — Там мы сожгли много зомби. Наверное, все еще воняет.

— Воняет? — не понял Эдрик.

— Пахнет плохо. — Я помахал рукой перед носом и сморщился.

Мы почти добрались до входа, когда я заметил следы на песке — много следов, ведущих внутрь маяка. Отчетливо виднелись отпечатки ребристых подошв. Значит, не зомби, а…

— Похоже на Папашиных людей, — сказал я, присев на корточки. — Обувь… военная. И следы не старые.

От мысли, что я опоздал и мои друзья уже мертвы, сердце сжалось холодным комком.

— Может, люди внутри? — спросил Эдрик, сжимая бамбуковую палку, которую подобрал по пути.

— Может, — кивнул я. — Или бездушные, или люди Папаши. Проверим.

Я достал тесак. Мы осторожно приблизились ко входу. Дверь была выбита — металлические петли покорежены и вырваны с корнем. Похоже, использовали что-то типа лома.

— Дверь… плохо, — прошептал Эдрик. — Как попасть… нет шум?

— Тс-с-с, — прошипел я, приложив палец к губам и возле смятого бананового ростка увидел стреляную гильзу, окончательно уверившись в том, что мои догадки верны.

Я присел на корточки, всматриваясь в засохшие капли крови на листке. Если бы выдвинулся ночью, успел бы…

Ага, на тот свет точно бы успел. Но даже если бы повезло, и к утру я добрался бы невредимым, как справился бы с командой Папаши, где все превосходят меня уровнями, а у Волошина есть странное оружие? Они ж на месте не стояли, прокачались, и у других чистильщиков появилось нечто эдакое.

В общем, Семеныч и Рамиз правы: это мероприятие самоубийственное.

Убедившись, что опасности нет, я вошел в маяк. На первом этаже тоже все было заляпано кровью. Валялись комья грязи, обрывки одежды, тела обгоревших зомби, которые успели спуститься с лестницы, когда начался пожар. Или просто не успели подняться?

Еще шаг — и в нос так шибануло падалью, что идущий за мной Эдрик отвернулся, и его вывернуло. Мне самому с трудом удалось сдержать рвотные позывы.

— Макс! — тихонько позвал я, запрокинув голову и понимая, что без толку.

Никто не ответил. Трупов друзей тут не было, я предположил, что они наверху, и придется мне лезть туда через обгорелые разложившиеся тела, чтобы окончательно убедиться, что друзья мертвы, и предать их земле. Ну не бросать же гнить среди… этих.

— Никитка-хер-на-нитке! — крикнул я уже громче.

Показалось или сверху донесся шорох? Сердце пропустило удар. Неужели…

Глава 10

Хватит меня ронять!

Пока я замер, пытаясь понять, а не кажется ли, наверху снова наверху завозились — уже отчетливее, словно кто-то пытался тихо передвигаться.

— Макс? Сергеич? — крикнул я громче. — Тернер, прием, это Рокотански. Как слышно?

Почему же они молчат? Или это не они вовсе? Вдруг просто сквозняк гуляет или птицы поселились. Вспомнилось, как Макс тут помирал, бредил грифами.

— Побудь здесь, — велел я Эдрику, паренек кивнул с важным видом. — Если придут зомби, поднимайся за мной.

— О-о, Деннис! — произнес он и потряс палкой.

Каждый раз от этого его «о-о» меня передергивало. Нашел, понимаешь, объект поклонения. И ведь не абориген, который впервые белого увидел, современный парень. Что за пережитки прошлого?

Я направился к лестнице, думая о том, как же сближает несчастье! Времени с Максом и Сергеичем провел всего ничего, а они мне стали родными. Ну, почти… Все-таки общие пережитые на грани смерти моменты очень сближают. А про Карину вспоминается только через силу. Вот появилась надежда увидеть их живыми, и сразу так светло на душе, так радостно!

— Ден? — донесся знакомый чуть приглушенный голос Сергеича. — Ты, что ли, морда из тряпок? Живой⁈

С каждым словом в голосе Сергеича было все больше радости.

— Йа, йа, натюрлих! — отозвался я, ускорив шаг. — А где Макс?

— Тут, — с готовностью ответил электрик. — Мы слегка потрепаны. Ну, как «слегка». Я — сильно, Макс — как в прошлый раз, опять помирать собирается. Это… мунитет у него слабый.

— У меня аптечка с антибио… — В нос шибануло вонью, к горлу подкатил комок, я сглотнул слюну, закрыв лицо косынкой на шее.

Лестница была завалена трупами, они громоздились друг на дружке. У некоторых кожа обгорела полностью, и белели кости черепа. У других запеклась черной коркой, у третьих нагноилась. Казалось, что в гнойниках ползают черви.

— Отойди от лестницы, — крикнул я Эдрику.

Подождав, пока он сместится, я скинул зомби вниз, чтобы освободить лестницу и пройти.

Шмяк! Как будто разбился гигантский гнилой помидор. Второй шмяк. Воображение подсунуло картинку, как зомбяк расплескал… Я тут же ее отогнал.

Под ноги я старался не смотреть, чтобы не видеть оскаленные зубы с запекшимися губами и вытекшие глаза. То и дело подкатывала тошнота, если бы был сытым, блевал бы, а так организм экономил каждую калорию. Удивительно, но после полного восстановления, купленного в магазине чистильщика, не особо хотелось жрать.

Наверху бормотал Сергеич:

— Макс, эй, Макс. Ден пришел, лекарство принес. Держись, парень!

— Ден? — прохрипел Макс. — В натуре? Рокот? Е-ма, Денчик! Пришел!

— Пришел-пришел, — говорил я, уже видя площадку наверху.

— Все порядок? — крикнул Эдрик снизу.

— Да, все окей, — отозвался я, преодолевая последние ступеньки. — Друзья здесь, два человека. Они живы, но ранены.

Макс полулежал, поднявшись на локтях — все тот же сутулый длинноволосый парень, худой и нескладный. Увидев меня, он улыбнулся, обнажив два по-кроличьи крупных зуба. Сергеич, обычно похожий на питекантропа, сейчас напоминал котлету: правую половину его лица покрывала бурая корка, только глаз остался целым.

Однако активности у него было 82%, а у Макса — 37%, хотя он выглядел целым.

— Ну и рожа у тебя, Сергеич! — не сдержался я.

— А что не так? — он потрогал себя за лицо, поморщился от боли. — Ничо, Дениска, сам знаешь, что теперь можно бесплатно и быстро сделать так, что выздоровеешь весь! И без очереди! Не то что в нашей поликлинике в Рязани, епта!

Я был так рад его видеть, что не стал поправлять. Хочет называть Дениской — пусть называет. Все-таки он мне, как и сибиряк Семеныч, в отцы годится. Да и нет больше в этом никакого пренебрежения, как тогда, когда только познакомились.

Крош соскочил с меня и рванул к севшему на корточки Сергеичу. Тот подхватил его и прижал к себе.

— Ути-пути, маленький! — Пожилой матерщинник, умилившись, поцеловал котенка в нос. — Если у него душа осталась, может, и мой Мурчик целый? А?

Вывернувшись, Крош подбежал к Максу, тот протянул руку, и котенок потерся о нее.

— Что с тобой? — спросил я, присаживаясь на корточки и кладя руку ему на лоб.

Макс посмотрел преданными глазами, как большой грустный пес, задрал футболку, показывая грудь, всю в кровоподтеках, покрытый синяками вздувшийся живот, перекошенный таз.

— Упал с дерева, епта, — пожаловался он. — Лез туда от зомби, здоровенного такого, упал, он меня в бараний рог скрутил. Сергеич, вон, помог.

Вспомнилось, как электрик не вмешивался, когда мы с Максом вдвоем отбивались от мощного зомби. Люди не меняются, но меняют отношение к некоторым вещам.

— Отбили, — продолжил Сергеич. — Хорошо, тут рядом было, дотащил. Видел бы ты, как я его по ступеням пер по трупакам! Чуть пупок не развязался. Зато зомби сюда не суются, брезгуют. Благодаря тому и выжили.

Сергеич насторожился, подошел к лестнице и посмотрел вниз.

— Слышь, а с тобой там внизу кто?

— Долгая история, местный парень, — отмахнулся я и спросил с замирающим сердцем: — Что с Машей, знаете?

Сергеич и Макс виновато переглянулись. Пока я готовил лекарства, которые могли бы помочь Максу, Сергеич сказал:

— Маруся как ушла с тем терминатором Тетыщей, так и не видели мы ее. А лезть к нему в логово не стали, там охрана была. И так еле ноги унесли, когда в лагере кипеш начался.

— А тут что было? — спросил я. — Внизу все истоптано.

Открыв бутылку воды, я высыпал на ладонь Макса пригоршню таблеток — он их проглотил, запив. А я показал ему шприц-тюбик обезболивающего со словами:

— Сейчас будет немного больно. — И всадил в бедро.

После укола Макс расслабился и зевнул, пробубнил:

— Хрен знает, что было. Люди какие-то, с огнестрелом. Мы думали, кабзда, Папаша пришел по наши души, вжались в пол, с жизнью простились, ан нет. Покоптим еще маленько.

По идее, Папаша не должен был преследовать двух бесполезных претендентов, которые мало того, что не лояльны правящей партии, так еще и в развитии сильно уступают. Сбежали? Так баба с возу, кобыле легче! Странные эти его опасения насчет погони.

— И как выживали? — осторожно спросил я.

— Путали следы, как-как, — проворчал Макс. — Папаша по ложному пошел, а мы заныкались, на пути орды залегли.

Сергеича перекосило от его слов, он незаметно для меня показал Максу кулак, но сознание у того было затуманенным, он не понял, что про погоню мне говорить нельзя. Зато я очень даже понял: что-то Сергеич опять мутит. Ну не погнались бы за ними просто так.

— И чего Папаше от тебя надо? — с нажимом спросил я и немного блефанул: — Только не врать, я такие штуки научился чуять. Соврешь — свалю нафиг, выживайте как умеете.

И снова Макс глянул на Сергеича и замахал руками.

— Э-э, я-то тут при чем…

Его прервал донесшийся снизу стук. Я понял, что это Эдрик привлекает наше внимание, а раз не зовет, а стучит, значит — опасность.

— Что? — спросил я, подойдя к краю бетонной площадки.

— Идут, — шепотом ответил Эдрик и вдруг возбужденно добавил: — Русские!

Если раньше тут побывала какая-то неизвестная группировка, то теперь точно явился Папаша.

— Что вы сотворили такое, что за вами погоня? — спросил я. — Чем насолили Папаше? Помните — не врать. Почую.

Сергеич сделал страдальческое лицо, сунул руку под куртку и протянул мне стальной блестящий контейнер.

— Вот. Макс спер у Папаши. В сейфе лежало, значит — ценное. Открыть не смогли ни ножом, никак.

Я взял контейнер, запаянный со всех сторон. Он был теплый, будто живой. Перед глазами появился текст:

Содержимое контейнера недоступно.

Требования: чистильщик 20-го уровня.

Такой даже Папаше не открыть, вряд ли он так быстро взял бы 20-й. Интересно, откуда он у него?

— Что это? — спросил Сергеич. — Видно тебе, Денис?

— Хрен знает, — отмахнулся я, сунул добычу себе в рюкзак. — Вы не открыли бы. Это для таких, как я или Папаша, но даже тот не смог вскрыть. Ладно, давайте уносить ноги, а то не ровен час… — Я посмотрел на Тертышного. Здоровье его осталось на прежнем уровне. — Макс, идти сможешь?

— Не может, — пожаловался Сергеич. — Я его сюда на горбу тащил!

— Давай спускать, — скомандовал я. — Здесь мы как на ладони, и бежать некуда.

— А как? — шевельнул лысым надбровным валиком Сергеич.

— Как-как… ща по ступеням спустим. Подтащим Макса к краю и подтолкнем, там мягко, по зомбятине легко скатится.

— Эй! — слабо запротестовал Макс. — Хватит меня ронять! Убьюсь насмерть.

— Да шучу я. Волокушу делать некогда. Давай, Сергеич, ты за руки держишь, я — за ноги — и потихоньку по ступенькам вниз. Главное, на телах не поскользнуться.

Сергеич взял Макса под мышки, и тот проговорил:

— Простите, мужики, что подвел. Понимаю, я обуза, слабое звено и мертвый, епта… почти мертвый груз. Но так жить хочется, что пипец. Не бросайте, отвеча…

Я взял его за ноги, и он позеленел, закатил глаза и вырубился, не договорив. Видимо, у него сломан таз, и он потерял сознание от болевого шока. Надеюсь, в шприц-тюбике был наркотик, как в аптечке военных.

Мы начали неторопливо спускаться. Сергеич тихонько материл Макса, его нерасторопность, Папашу, дохлых зомби, НАТО и теневое правительство, хотя причиной наших бед были вполне конкретные жнецы.

— Быстро! — беспокоился внизу Эдрик. — Они близко!

И в этот момент cовсем близко, за стеной, прозвучал знакомый самодовольный голос:

— Амир, прием, мы у маяка.

Это был Волошин, я узнал его! И Сергеич, похоже, узнал, его лицо вытянулось.

— Мы тоже, — донесся из джунглей, но с другой стороны, голос человека, из-за которого я чуть не погиб.

Бежать было поздно. Маяк окружен.

С минуты на минуту люди Папаши будут здесь. Эдрика они не знают и могут пощадить, а нас троих точно прикончат, меня так в первую очередь, чтобы статус чистильщика перешел Амиру…

Мысли вихрем пронеслись в голове. Что делать? Оставить Макса и бежать? Ни за что. Выбросить контейнер, который им нужен, и бежать? Все равно догонят и прикончат — из спортивного интереса.

И тут до меня дошло. Приятного, конечно, мало, но это наш единственный способ выжить.

— Помогай, — скомандовал я, сбрасывая обгорелые трупы вниз.

Сергеич выполнил приказ, спросил, уже занимаясь делом.

— Нахрена?

— Звездные войны смотрел? — спросил я.

— Ну-у? — не понял Сергеич. — Допустим.

— Помнишь, как чувак, чтобы не замерзнуть, вскрыл брюхо животного и залез туда.

— Охренеть. Ты хочешь вскрыть зом… — Он схватился за горло.

— Нет. Накрыться ими. Никто не захочет трогать разлагающиеся тела…

К нам поднялся Эдрик, замахал руками. Я приложил палец к губам. Мы втроем схватили длинного Макса, как муравьи — гусеницу, и потащили вниз, где уже валялась целая гора горелых. Пока Волошин не пришел, я улегся между телами, сверху прикрылся еще одним и спросил:

— Меня видно?

— Не, — ответил Сергеич шепотом. — Помоги Макса прикопать.

Маскируя его, я мысленно молился, чтобы парень не пришел в себя, когда тут будут люди Папаши.

Потом спрятался Сергеич, а Эдрика и след простыл. Когда я залег в вонючее укрытие, сунув котенка за пазуху, с улицы донеслось:

— Господи, ну и вонища!

— Стопудово тут эти сучата, — предположил Волошин. — Откуда еще можно подать такой мощный сигнал? — Он крикнул, обращаясь к нам, которые, по его представлению, были наверху: — Эй, черти, отдайте наше по-хорошему! Обещаю не убивать.

— Бля… Андрюха. Это п…ец какой-то! — проговорили почти над головой, а продолжили на улице: — Нет тут никого! От одной вони сдохнуть можно, кто в здравом уме туда пойдет?

— Да и двери нет, тупо устраивать тут убежище, — поддержал первого кто-то третий.

— Вам сказали исполнять — исполняйте! — гаркнул Волошин. — Нежные какие. Тут они, сто пудов. Залегли наверху и ссутся. Молитесь, черти? Ну, молитесь.

Четвертый голос, тихий и вкрадчивый, возразил:

— Тут кто-то побывал до нас. И это не кадавры. Смотри — гильза.

Волошин выругался.

— Это может ничего не значить! Обыскиваем маяк!

Я затаил дыхание. Казалось, стук сердца может меня выдать. Приблизившись, шаги начали отдаляться.

Наверху проговорили:

— Ну и вонища, я ща блевану!

Судя по звуку, говорившего и правда вырвало.

— Быстрее давай. Раньше сядете — раньше выйдете, — приказал кто-то еще.

Судя по голосам, их там было как минимум четверо. Двое остались снаружи, двоим полагалось обыскивать маяк. Хорошо, что это делает не Волошин, ибо не барское дело — трупаки нюхать. Волошин — чистильщик, и меня очень беспокоило, что если он начнет вглядываться в горелые тела, может увидеть наши профили, и тогда хана. Эти двое наверняка лишь претенденты, и опасность остается одна: если внезапно Макс начнет бредить или придет в себя.

Потому я отматывал время вперед, мысленно торопил людей Волошина, которые, будто издеваясь, медленно поднимались по лестнице, отчаянно матерясь. Шмяк! Свалился с лестницы еще один дохлый зомби, да прямо на собрата, который прикрывал меня. У этого треснул череп, хорошо, мозг выплеснулся не на меня, а то стошнило бы.

Ну, давайте, скорее! Чего вы телитесь⁈ Нравится нюхать вонь? Или это субъективно: кажется, что я сейчас сдохну от запаха и трупного яда, потому время тянется медленно, и на самом деле те двое спешат?

— Андрюха, нет тут никого! — крикнули сверху.

— Но были, — добавил второй. — Тут кровища.

— Точно нету? Вы хорошо посмотрели? — отозвался Волошин.

— Да, лять, тут негде смотреть: стены, пол и штука эта с линзами. Ты, на, издеваешься? Не веришь — сам смотри.

— Никого, — подтвердил второй. — Пойдешь проверять? — В его голосе читались издевательские нотки. — Если они тут и были, то ушли.

— Спускайтесь, — дал добро Волошин, и наверху завозились.

И тут придавленный телами Макс тихонько застонал. Только не это! Услышали это люди Папаши или нет? Я сжал рукоять тесака, рассчитывая продать свою жизнь подороже, сгруппировался, готовый выскочить из укрытия и молнией броситься на врага.

Шмяк! Упало еще одно тело, в этот раз у противоположной стены.

Макс, пожалуйста, молчи! Потерпи еще немного! Особенно сейчас, когда эти двое, переступая через изуродованные тела, идут к выходу. За пазухой шевельнулся котенок, попытался вылезти. Я прижал его к себе. Если его обнаружат здесь, то догадаются, что и я где-то рядом. И ведь объяснить Крошу ничего нельзя! Я принялся его гладить одними пальцами и мысленно умолять, чтобы молчал.

Пробираясь на свежий воздух, прихвостень Волошина так спешил, что упал. Тела колыхнулись, сдвинулись, перекрыв мне доступ кислорода.

Черт! Я задержал дыхание. Крош, потерпи, малыш!

— Они не могли далеко уйти, — сказал Волошин. — Один из них ранен.

— Если это их кровь, — возразил тот, что недавно был наверху. — Может, их кадавры задрали, и хрен тогда найдешь контейнер.

— А может, они еще тут, — подал голос кто-то из прихвостней Волошина. — Давай вытащим всех жмуриков наружу и проверим. Мало ли, спрятались под трупами.

Услышав это, я похолодел. Сжавшись под вонючей тушей, задержал дыхание. Рядом замер и Сергеич, боясь выдать нас малейшим движением. Макс, слава богу, был без сознания.

— Ты чего, вообще обалдел? — возмутился кто-то другой. — Я в этой химозе руками копаться не буду. Давайте проще — бензином их полить и подпалить. Кто живой — сам выскочит.

— Ага, разбежался, — усмехнулся Волошин. — А бензин откуда возьмешь? Тебе его Папаша из личных запасов выделил, что ли? Мы за каждую каплю горючки жизнью рискуем. «Севен Илевен»-то все, каюк.

— Ну это пока… — засомневался первый. — Понять нужно только, как с крикунами бороться.

Крикуны? О чем это они? Какой-то новый вид бездушных?

— Слышь, Андрюх, — вклинился третий голос, явно какого-то шестерки, — если бензин жалко, давай просто прострелим эту кучу. Несколько очередей — и дело с концом. Живой точно заорет.

Мое сердце забилось так быстро, что казалось, его стук услышат даже на улице. Сквозь щель между гниющими телами я видел, как пальцы Волошина дернулись к кобуре. Судя по словам шестерки, у кого-то есть и автомат. Что делать? Выскочить сейчас и рвануть, надеясь на эффект неожиданности? И «Ярость» я потратил на амбала…

— Вы что, совсем оборзели? — прошипел Волошин. — Патронов до хера, да? Когда на вас конгломерат попрет, вы чем отбиваться будете? Зубами?

— Андрюх, так, может, «Секатором» махнешь пару раз? — предложил Амир. — Один удар — и всю эту падаль на куски. Нас Папаша и так по стенке размажет, если вернемся ни с чем.

— Не указывай, что и когда мне делать, — процедил Волошин. — Не твоего ума дело, понял? А если не понял, могу еще разъяснить.

— Да я просто предложил, — пошел на попятную Амир.

— Все, хорош базарить, — отрезал Волошин. — Сейчас сам разберусь.

Этот тон я уже слышал. С ужасом вспомнил, как Волошин рассек пополам нескольких бездушных, просто проведя рукой по воздуху. Его «Секатор», судя по всему, что-то вроде силового оружия, молекулярной струны или лазера, способного разрезать плоть как масло.

Я услышал, как Волошин вошел; остановившись на пороге, глубоко вдохнул. Начало нарастать низкое гудение — не человеческий звук, а что-то механическое, злое.

Мне нужно было что-то сделать, и немедленно. Но что?

Гудение все усиливалось, и я почувствовал, как воздух вокруг начал вибрировать.

Глава 11

Не бойся, они не кусаются

Гудение достигло пика, а затем Волошин плавно провел рукой в воздухе. За этим простым движением не последовало ни вспышки, ни звука — только тихий свист рассекаемого воздуха и противное чавканье.

Я вжался в пол, зажмурившись, моля всех богов, чтобы его невидимое лезвие прошло выше. Через полсекунды я понял, что все еще жив. Интересно, остальные как? Ни Макса, ни Сергеича я не видел. Мысль о том, что они погибли, я старательно гнал.

Все в порядке…

Все в порядке.

Все в порядке!

— Твою мать, — присвистнул кто-то из подручных Волошина. — Как скальпелем!

Я приоткрыл один глаз и едва сдержал рвотный позыв. Трупы над нами были разрезаны, и их внутренности медленно сползали вниз. Даже если они дергаются в агонии, этого не видно под расползающимися телами. Шевельнулся котенок за пазухой, я чуть сжал пальцы, давая понять, что мы вместе.

Потерпи, малыш, немного осталось.

Интересно, почему Волошин не прошелся по всей куче трупов? Только один удар и все? Скорее всего, у этой способности есть какой-то откат или ограничение — иначе он просто нашинковал бы горелые тела.

Волошин сплюнул, поморщился и ответил на мой мысленный вопрос:

— Только зря «Секатор» на откат посадил, нет тут никого, бля.

— Ну а я че говорил? — в голосе подчиненного читалось торжество.

— Валим отсюда, от вони скоро блевать начну.

Его голос донесся уже из-за двери:

— Так что идем в «Эвелин», проверим там и прокачаемся заодно.

— Там кадавры слабые, — возразил кто-то, но командир группы его не услышал, а может, просто не захотел.

— Что расселись? Ходу! Живо!

Шаги стихли вдали, но я все равно не решался пошевелиться. Вдруг кто-то остался? Вдруг это ловушка? От страха все тело покрылось липким потом. Уж лучше лежать в разлагающейся плоти, чем быть разрезанным пополам невидимым оружием Волошина.

Еще и друзья молчат. Почему? Мертвы, или Сергеич просто осторожничает, как и я?

Время тянулось, и тянулось, и тянулось, и я все больше уверялся, Сергеич не подавал признаков жизни, и я все больше убеждался, что с ним все кончено. А значит, когда я вылезу из-под трупов, найду его разрезанное тело, что тоже не добавляло желания действовать.

Только когда прошло минут пять тишины, я осторожно отодвинул тело зомби, чтобы поступал кислород, провел по лицу, желая стереть гниль, но лишь размазал ее. Я весь был в разлагающейся плоти.

Крош вылез из-за пазухи, спрыгнул с меня и рванул на улицу.

Только теперь я увидел во всей красе последствия удара Волошина, все тела зомби были разрезаны с хирургической точностью.

— Сергеич? Эдрик? Живы? — прошептал я. — А ю окей?

Рядом заворочался электрик. Его лицо, и без того напоминавшее подсохшую котлету, сейчас было щедро покрыто гнилыми ошметками плоти. Но это были мелочи в сравнении с тем, чего он избежал: его шевелюра на макушке была под корень срезана «Секатором». Грубо говоря, он стал очень похож на своего тезку. Сантиметром ниже — получилась бы трепанация черепа, и хоть мозги вынимай.

Осталось выяснить, цел ли Макс.

— Давай откопаем стюардессу, — предложил я и принялся растаскивать тела, под которыми прятался Макс.

— Меня ща вывернет! — жаловался Сергеич. — В жизни бы не догадался в такое дерьмо закопаться.

На расчлененные тела я старался не смотреть, но все равно приходилось. Их словно рассекли исполинским скальпелем или лазерным мечом джедая, я видел внутренности, ребра, срезы органов, словно препарированных в морге. Несколько зомби были рассечены почти идеально пополам, и от этого зрелища тошнота подкатывала к горлу волнами.

— Эдрик? — позвал я, не отрываясь от дела. — Сергеич, где пацан?

— Я здесь, — отозвался паренек, выскальзывая из-за лестницы.

— Познакомьтесь, что ли? Сергеич, это Эдрик. — Дальше я говорил по-английски: — Эдрик, это Сергеич.

— Сэр Гейч, — уважительно сказал паренек и пожал руку электрику. После чего то ли сделал комплимент, то ли пошутил: — У вас интересная прическа.

— Эдиком будешь, — приговорил его Сергеич.

Макс лежал без сознания, его бледное лицо блестело от пота. Перед глазами высветилась его статистика — 38,82% активности. Неожиданно число дрогнуло и изменилось на 38,87%. Регенерация работала, хоть и медленно.

— Ушли эти гады? — с надеждой осмотрелся Сергеич.

— Пока да. Но вернутся перепроверить, — ответил я. — Как только поймут, что нас не догнать в других местах.

— Давай уже на воздух, а? — взмолился Сергеич.

Мы вынесли Макса, положили на песок рядом, я вытащил бутылку воды из рюкзака, бросив его на землю, потому что контейнер, за которым охотился Папаша, был тяжелым и оттягивал плечи.

Раз Шапошников гоняется за этой штукой, значит, там что-то крайне важное. Макс чертовски удачно ее стащил, вот только… нам теперь с ней мотаться, как с чемоданом без ручки, и польза пока сомнительна. Посетила малодушная мысль как-то подбросить контейнер Волошину, чтобы он от нас отстал, но я отмахнулся от нее.

Вернемся в «Калигайахан», заберем немцев и улетим отсюда к чертям! Кошка бросила котят, пусть резвятся, как хотят. Я прокачаюсь и вскрою контейнер.

Вспомнил Машу и как Тетыща волок ее в свое логово. Нет, не улетим, Машу надо как-то вытащить…

— Смотри, — прошептал Сергеич, касаясь моего плеча. — Максимка-то наш порозовел…

Я глянул на Макса и удивленно моргнул. Активность — 39,92%. Нет, уже 39,97%!

— Что за хрень чудесная? — пробормотал я.

— Может, это контейнер? — предположил Сергеич, кивая на рюкзак, куда я положил загадочную находку. — Он теплый был.

То, что контейнер лечит, конечно, отлично, но даже при таком темпе на полное восстановление уйдут часы, а у нас их не было. А если нести Макса или волочь по земле прямо сейчас, тряска наверняка повредит начавшие срастаться тазовые кости. И так Тернер наш на ладан дышит.

Я задумался. Даже не покормить его для лучшего восстановления.

— Так, — хлопнул я в ладоши. — Надо двигать отсюда. Можно сделать носилки и волочь Макса, но…

Я оглянулся на вход в маяк и замолчал, пораженный внезапной идеей.

— А что, если… — начал я медленно, когда меня посетила настолько безумная идея, что она могла сработать только в мире, где большинство людей превратились в зомби. — Если не тащить Макса, а… транспортировать?

— На чем? — нахмурился Сергеич, его единственный видимый глаз сузился. — Тачки здесь нет.

— Пойдем покажу. — Я приобнял Сергеича и повел в маяк, чувствуя, как в голове оформляется план, до того отвратительный, что должен был сработать.

Эдрик, который ничего не понимал, а спрашивать стеснялся, проводил нас вопросительным взглядом. На его смуглом лице отразилось беспокойство. Крош тем временем взобрался Максу на грудь и свернулся там клубком, словно крошечный пушистый охранник.

Я завел Сергеича в здание.

— На нем. — Я кивнул на одного из дохлых зомби, которого Секатор Волошина каким-то чудом оставил почти целым. — Вот на этом.

Сергеич уставился на меня как на психа:

— Ты че, сбрендил? На трупе?

— Слушай внимательно. — Я понизил голос. — Сделаем из здоровенного бездушного сани. Уложим Макса сверху и потащим. А если нападут, спрячем его под зомбяка.

— Мерзость какая, — пробормотал Сергеич, но я видел, что идея ему понравилась.

— Это не просто санки, — продолжил я. — Это маскировка. Вдруг на патруль Папаши нарвемся? Мы-то уйдем, а Макс? А так спрячем, и кто будет искать живого под мертвым?

— Двойная маскировка, мать ее ети! — Сергеич ударил кулаком по ладони. — Зомби отпугивает эта вонь. Двери-то нет, думал, сожрут нас. Они ночью вокруг бродили, но так и не зашли.

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но спорить я не стал. Проверим опытным путем.

— Фу! Капре! — скривился Эдрик, когда я перевел ему суть плана. Он отступил на шаг, но в его взгляде читалось понимание необходимости.

— Фу-фу, а жить хочется, — передразнил я его, вытаскивая тесак. — Не бойся, они не кусаются. Уже точно. Давай помогай!

Мы выбрали самого огромного бездушного — мужика, похожего на борца сумо, с необъятным торсом и плотной жировой подушкой, идеальной для наших целей. Обрубили ему руки и ноги, чтобы не мешались, превратив в подобие снежного тюбинга из кошмарного сна. Сергеич сдержанно матерился, Эдрик отворачивался, но работал. Мы положили Макса сверху и крепко привязали к импровизированным саням обрывками одежды.

Я отпил воды и посмотрел на Макса. Регенерация работала, но слишком медленно — всего 40,41% активности.

— Опять помирать собрался, — сказал я ему, хотя он все еще не приходил в сознание. — Но ты не помер, Максим.

— Так что «Да и хер с ним» говорить не будем, — сказал Сергеич и задумался — наверное, сочинял частушку. А потом вдруг спросил: — У тебя бывало такое, что и жрать страшно хочется, и тошнит?

Мы потащили эти жуткие сани за импровизированные ручки по песчаному склону. Я и Сергеич шли впереди, Эдрик — сзади, поддерживая голову Макса, чтобы та не тряслась на кочках. Тащить было тяжело и омерзительно, но эффект превзошел все ожидания — даже встречные бездушные, которых мы заметили у кромки леса, обходили нашу компанию стороной, чуя смрад своего разлагающегося собрата.

— Куда теперь? — спросил Сергеич, когда мы отошли на приличное расстояние. Он тяжело дышал, но не жаловался.

Я задумался, просчитывая варианты. В отель «Калигайахан» с таким грузом засветло не попасть, да и встречать нас там будут не фанфарами. К лагерю Папаши тоже нельзя приближаться — разорвут на части сразу, как увидят контейнер.

И тут меня осенило. Я вспомнил то место, которое мы с Эдриком проезжали по пути сюда.

— Кажется, я кое-что придумал! — Лицо мое расплылось в улыбке.

— И что же? — спросил Сергеич, вытирая пот со лба. — Только давай без извращений. У меня и так мозг не варит.

— Это лучше показывать, но сначала нужно уйти с дороги подальше в джунгли, — объяснил я, направив палец на зеленую стену тропического леса. — Там Волошин нас искать не будет.

Сергеич скептически покачал головой, но спорить не стал. Мы потащились через заросли, продираясь сквозь цепкие лианы и густой подлесок, пока не нашли небольшую прогалину, скрытую от посторонних глаз. Листья хлестали по лицу, как мокрые полотенца в бане, а запах гниющей растительности забивал ноздри.

— Здесь, — скомандовал я, опуская нашу драгоценную ношу — сибирский тюбинг из тела мертвеца.

Мы отвязали Макса от импровизированных саней, и я вложил в его безвольную руку свой тесак. Хотелось бы верить, что внутри своего бессознательного кокона он нас слышит.

— Ты чего? — нахмурился Сергеич.

— А вдруг очнется и захочет отбиваться? — пожал я плечами. — Если вокруг зомби, а у него только зубы?

Сергеич покосился на Макса, потом на тесак, и вдруг его осенило. Я почти увидел, как в глазах электрика загорелась лампочка идеи — тусклая, ватт на сорок, но все же.

— Слышь, Ден, а что если нам… — Он сделал странный жест, будто дергая за невидимые ниточки. — Как куклой? Как Буратино?

Я ухмыльнулся:

— Допер? В том и идея, Сергеич. Максимка сам очухаться нескоро сможет, а контейнер его медленно лечит. Для ускорения процесса нам нужно поднять ему уровень.

— И что, мы будем приводить к нему зомби и убивать их его рукой?

— Именно! — воскликнул я. — Я буду держать правую, ты — левую, Эдрик под жопу его подсунет контейнер, для плотного контакта. Спа-салон и прокачка — два в одном!

— Деннис? — насторожился Эдрик, услышав что-то про себя. Его глаза расширились, как у кота при виде включенного пылесоса. — Спа? Массаж?

— Не-а, Эдрик, будем лечить Макса. Подложи рюкзак с контейнером под него.

Мы усадили Макса, прислонив к дереву, под задницу сунули рюкзак. Активность: 40,71%. Пока мы обсуждали, она еще немного подросла. Система «нипель» работала, пусть и черепашьим темпом.

Вложив тесак в правую руку Макса, а нож — в левую, мы заняли позиции. Я встал справа, Сергеич слева, и мы ухватились за его запястья. Кукольный театр начал представление.

— Эдрик, тащи сюда зомби, — скомандовал я, чувствуя себя режиссером в дурдоме.

Тот посмотрел на нас с Сергеичем, как на идиотов, но кивнул:

— О-о, Деннис!

Он убежал и вскоре вернулся, а за ним, шаркая, плелся бездушный 4-го уровня — тощий мужик в изорванной рубашке с галстуком. При жизни, наверное, был каким-нибудь офисным планктоном, а теперь — добро пожаловать к нам в театр!

— Вот так, хорошо, — подбадривал я Эдрика. — Веди его прямо к нам.

Когда зомби приблизился, Сергеич заорал:

— Н-на! — И дернул руку Макса вперед, как дергают стоп-кран в поезде.

Лезвие кухонного ножа вошло бездушному в живот, но не глубоко. Тот зашипел и потянулся к нам скрюченными пальцами. Я отчетливо увидел, как в его мутных глазах промелькнуло что-то вроде: «Что за хрень тут происходит?»

— О-о, сэр Гейч! Еще! Еще! — крикнул Эдрик.

Я рванул руку с тесаком вверх, целя в шею зомби, но движение вышло слишком резким — Макс завалился набок, как кукурузное чучело, а тесак выскользнул и отлетел в траву.

— Твою мать! — выругался Сергеич. — Максимка, помогать надо! Ну хоть пальцем пошевели, епта!

Макс что-то пробормотал, не приходя в сознание. Я едва сдерживал истерический смех, хотя ситуация была откровенно опасной. Бездушный навис над нами, а безвольное тело нашего друга валялось рядом, как мешок картошки.

— Ну его на хер, — выдохнул я, отпуская руку Макса и вскакивая быстрее, чем кот с горячей сковородки. — Я сам!

Подхватив тесак, я снес бездушному голову одним ударом. Черепушка отлетела, как футбольный мяч, и покатилась в кусты. Перед глазами мелькнуло системное сообщение о начислении восьми кредитов. Крош догнал голову, понюхал и вернулся.

— Фигня какая-то, — вздохнул я. — Слишком сложно им управлять. Если бы Макс хотя бы держать мог сам, а так…

— Ага, дохлый номер, — кивнул Сергеич, но тут же воодушевился, словно алкаш, нашедший заначку. — Епта, у меня идея получше! На Руси так на медведя ходили! Максимку можно усадить задницей на контейнер, в руки дать кол и гнать на него зомбарей!

В голове пронеслась мысль: «А не слишком ли долго мы пробыли на солнце?» Чтобы получить трезвый взгляд, пересказал идею Сергеича Эдрику, и тот радостно закивал, как китайский болванчик:

— Деннис! У нас тоже такое! Калавит! Очень хорошо! Мой прадедушка так кабана убивать!

Я посмотрел на Макса, потом оглядел джунгли вокруг. Сумасшедший план, но… нам нужно было вылечить Макса, и быстро. Иначе… «врач сказал в морг, значит, в морг!».

— Ладно, — сдался я, чувствуя, как последние остатки здравого смысла покидают мой мозг. Впрочем, моя идея с кукловодством была не лучше. — Давайте попробуем.

Сергеич метнулся к зарослям, нашел бамбук, срезал, заострил тесаком и воткнул в землю под углом. Мы снова усадили Макса к дереву, подложив под него контейнер для контакта, и установили заостренный кол между его ног так, чтобы зомби, идущий прямо на приманку, напоролся на него.

— Ну что, Эдрик, — усмехнулся я. — Тащи зомби.

— О-о, Деннис! — крикнул Эдрик и убежал искать бездушных.

Вскоре он вернулся, а за ним, спотыкаясь, как пьяная после корпоратива, развратно брела женщина в разорванном пляжном костюме. При жизни, наверное, была фотомоделью — даже мертвая сохранила гордую осанку.

— Деннис! — радостно сообщил парнишка, изображая жестами огромные сиськи. — Туриста! Свежая! Недавно утонула!

Мы с Сергеичем заняли позиции по бокам от Макса. Эдрик ловко маневрировал, заводя бездушную прямо на импровизированный кол, словно парковал автомобиль на тесной стоянке.

— Давай, еще немного! — подбадривал Сергеич, а когда зомби оказалась совсем близко, выскочил на нее, оббежал и с криком: — Банзай! Камикадзе! Гитлер капут! — толкнул ее со спины прямо на заостренный кол.

Раздался отвратительный хруст. Кол вошел зомби в грудь и застрял, как нож в замороженном масле. Она дергалась, пытаясь дотянуться до нас, но постепенно затихла, словно игрушка, в которой кончился завод.

— Сработало! — обрадовался Сергеич и спел частушку: — Как вонючая параша, ходит по лесу Папаша. Хоть он гад и черта злей, ему вломим звездюлей! Эдик, поддай жару! Неси еще зомби!

— О-о, сэр Гейч! — обрадовался парнишка, подпрыгивая, как ребенок, получивший новую игрушку. — Я принесу! Много принесу!

— Много не надо! — испугался Сергеич.

Эдрик умчался в джунгли, а Макс вдруг застонал и приоткрыл один глаз, мутный и непонимающий:

— Что… что за хрень? Где я?

— На дискотеке, — усмехнулся Сергеич. — Отдыхаешь активно. Как это называется? — Он посмотрел на меня, вертя пальцами не в силах подобрать нужное слово.

— Спа, — сказал я.

Сергеич залился смехом — больше радуясь, что Максу лучше.

А тот с трудом сфокусировал взгляд на насаженном на кол зомби, как пьяный — на светофоре, потом снова посмотрел на нас.

— Почему я… — Он выпучил глаза, мгновенно прозрев, заколотил ногами, рывком оттолкнулся и припечатал себя к дереву. — Е-ма, дебилы, вы чо творите?

Глава 12

Таковы правила

— Сергеич, Ден, е-мое! — простонал Макс, когда разглядел детали происходящего. — Вы чо, меня на шампур насадили⁈

— Лечим тебя передовым методом, — гордо сообщил Сергеич, выпятив грудь, как пионер на линейке. — Сиди спокойно, Максимка. У нас тут шведский стол организован. Он тебя быстрее на ноги поставит.

Макс снова застонал, теперь — оставаясь в сознании.

— Кто-то пел… дебильную частушку… про Папашу, — пробормотал он. — Это ведь Сергеич был, да?

— Нормальная частушка, — оскорбился электрик.

Следующие полчаса мы провели, заманивая зомби на импровизированный кол и наблюдая, как активность Макса стабильно растет. Эдрику удавалось притаскивать ровно по одному бездушному, и я начал подозревать, что лишних он убивает сам. Впрочем, это было неподтвержденной догадкой, потому что его уровень оставался прежним.

— Вот этот толстый… пусть идет… нахрен… мимо… — выражал свои пожелания Макс. — О, смотрите, какую цыпочку парнишка приволок! Она при жизни… явно… была… горячей штучкой! Красавчик, Эдик!

И наконец Максим Тертышный официально стал претендентом 5-го уровня. Я представил, что он левелапнулся в компьютерной игрушке, и сейчас на него изливается свет, ангелы поют и звучат фанфары, сыплются на голову розовые лепестки.

Лицо Макса разгладилась, посветлело и стало одухотворенным. Помня мгновения кайфа, сопровождающие левелап, я дал ему пару минут насладиться процессом, а потом проговорил, хлопнув в ладоши:

— Та-дам-м! Макс, поздравляю, результат достигнут.

— Да-а-а, — протянул Макс, закрывая глаза. — Жрать хочу!

— Эдрик, тормози! — крикнул я филиппинцу, доставая из рюкзака консервную банку с тунцом в масле. — Хватит таскать зомби! На, поешь тунца.

— Как себя чувствуешь? — спросил Сергеич.

Макс слабо улыбнулся.

— Больше не чувствую себя умирающим. Но все еще дерьмово… Как будто меня фура переехала. А потом станцевала на мне нижний брейк, е-ма.

Он принялся пожирать консерву, хрустя хлебцами и причмокивая.

— Это нормально, — подбодрил я его. — Еще пара часов, и сможешь идти сам.

— Ты бы руки помыл, — то ли съязвил, то ли всерьез сказал Сергеич. — Отравишься же.

— Ага, — не отрываясь от еды, сказал Макс. Исподлобья оглядев нам, заметил: — Ну вы, блин, красавцы! Особенно Сергеич! Как будто с доски «Разыскиваются». У нас бичи на районе презентабельнее выглядели. В море бы обмыться!

Рука Сергеича механически скользнула по волосам, чтобы их пригладить. Не нашла срезанную «Секатором» растительность в положенном месте. Пальцы сжались-разжались, и Сергеич многоэтажно выругался.

— Ну что за человек такой, а! — расстроился электрик, нервно поглаживая макушку. — Мы тут! Ради него! А он!

— Сэр Гейч, — тронув его за руку, заговорил Эдрик, но тот только еще больше расстроился:

— Да отвали ты, Эдик! — Посмотрел на меня с подозрением, сплюнул: — Ты его, Дениска, подговорил?

Макс прищурился.

— Ты бы радовался, что скальпа не лишился, а так чо — модный хайр.

Сергеич наградил меня недобрым взглядом.

Воцарилось молчание, нарушаемое чавканьем Макса, шелестом пальмовых листьев и далеким перекрикиванием зомби. Солнце клонилось к горизонту, стояла адская духота, я запрел в мотоциклетной уже изрядно подранной одежде, кожу стягивала подсыхающая гниль. Да, помыться не мешало бы, прав Макс.

Только Крошу все нравилось — он вылез на солнышко и подставлял ему бока.

— Мы тут долго сидеть не можем, — покачал головой Сергеич, вглядываясь в заросли, как следопыт на тропе врага. — Волошин может вернуться с проверкой. А я чета не горю желанием, чтобы меня напополам резали, ясно? — Он внимательно посмотрел мне в глаза. — Слышь, Дениска, а у тебя когда такое оружие появится?

Я пожал плечами.

— Пока не везло. Но даже если появится, купить его я пока вряд ли смогу. Отведу вас в отель и пойду качаться, зарабатывать валюту. — Я посмотрел на Макса. — Тернер, как думаешь, сможешь держаться на мопеде?

— Спереди, на танке… — кивнул Макс. — Только дайте еще… немного времени.

— Деннис! — Эдрик показал в сторону прибрежной дороги, как заправский экскурсовод. — Байки там! Я помню!

— Ладно, — решил я. — Подождем еще полчаса, а потом двинемся…

* * *

К вечеру Макс смог стоять, опираясь на наши плечи, хотя с каждым шагом морщился от боли, словно наступал на гвозди. Его активность достигла 63% — достаточно, чтобы передвигаться, но недостаточно для серьезных нагрузок. Кости срослись, но не до конца.

Мы выбрались из джунглей на прибрежную дорогу, и Эдрик действительно нашел спрятанные в кустах мопеды.

— Сергеич, ты поедешь с Эдриком, — распорядился я, входя в роль полевого командира. — Макс будет со мной, чтобы я мог его подстраховать.

По тропинке Сергеич с Эдриком ехали, а мы с Максом плелись, потому что тряска по корням могла замедлить срастание костей.

Только когда выбрались на асфальтовую дорогу, я усадил его перед собой, и мы поехали. Разгоняться я не решался, ехал на скорости 30 км/ч, ускоряясь только там, где был риск столкновения с бездушными. Во-первых, мотор при небольшой нагрузке не ревет, а шепчет, во-вторых, проще везти Макса.

Измотанный и истощенный, он периодически отключался, и мне приходилось удерживать его одной рукой, как мешок муки на багажнике велосипеда.

Особенно весело было, когда за нами погнался нюхач, призывая орду, а Макс вырубился, и пришлось гнать, ревя мотором и рискуя быть услышанными Волошиным. А потом, оторвавшись от орды, остановиться и вслушиваться, силясь различить рев мотоциклов преследователей.

Убедившись, что нет «хвоста», мы покатили дальше и ехали почти без приключений, если не считать пары упокоенных бездушных — обоих уложил Эдрик и взял наконец 2-й уровень. Добраться надо было засветло, потому что с наступлением темноты сила и активность некоторых видов зомби возрастает, и мы рисковали быть сожранными.

Макс вырубался все реже, к концу поездки он выразил желание пересесть назад, чтобы не как баба, но я пресек инициативу.

— Уж дотерпи. Скоро ночь. Надо успеть.

— А-а, ну да, — кивнул он. — Солнце скроется — муравейник закроется.

На закате, измученные и грязные, мы подъехали к отелю «Калигайахан». Макс спешился, заозирался.

— Чо-куда? — спросил он, глядя на забаррикадированный главный вход.

— Не туда, — мотнул головой я. — Нам нужно обойти здание и — через служебный вход, а он в торце. Идем!

А сам подумал, что такие баррикады спасут от низкоуровневых бездушных. Если явятся такие, как амбал, которого я еле одолел, все тридцать два человека закончат существование. Это плохое, очень ненадежное убежище. Надо искать новое.

— Так а че тут за люди живут? — спросил Сергеич, топая рядом.

Говорить всю правду, или — только ее часть? По простоте душевной кто-то может сболтнуть, что я знаю об обнулении претендентов — как сегодня Макс проболтался про контейнер. И тогда я потеряю преимущество — враг-то думает, что я не в курсе. Или он играет в мою игру: делает вид, что не знает, что я знаю.

Пришлось останавливаться. Макс и Сергеич встали рядом, и я сказал:

— Мирные. Слишком мирные, и это странно. Окопались и сидят, зомбаков не бьют. У них запасы еды и воды, все налажено, и в принципе, там идеальное убежище.

— Уверенности в твоем голосе нет! — Сергеич погрозил пальцем, все еще сердитый непонятно на что и на кого. Судя по постоянному поглаживанию макушки, на Волошина. — Чей-то ты скрываешь, Дениска.

Я решил не юлить.

— Кто-то ворует уровни у этих людей, они все нулевки. Мы все были такими же, но перестали, как завалили своего первого зомби. А вместе с уровнями, возможно, теряется сила и развитие. Я не знаю, кто это делает, потому не могу никому доверять. И вам нужно будет держать ухо востро.

— И ты нас потащил в такую жопу? — возмутился Сергеич. — Нафига?

Я покосился на Эдрика с бамбуковым копьем, похожего на первобытного человека. Он тревожно озирался по сторонам.

— Нам нужно убежище хотя бы на эту ночь. Это раз. Два, там находится человек, который нам очень нужен.

Макс возмутился:

— То есть там могут забрать то, что я заработал? Забрать мою силу и… — Он помотал головой. — Нафиг они нужны, не-е…

С одной стороны, они правы, с другой…

— На обратном пути нам везло. Зомби эволюционируют. Мы с Эдриком на такого кабана нарвались, что еле справились — чудом! А ночью их будет больше. К тому же…

— Что? — не выдержал Сергеич, когда я замолчал, формулирую мысль.

— Мыслишка у меня есть. В отеле этом все зомбаки — слабые. По крайней мере те, что я видел. Вот я и думаю… А что, если зомби как-то чуют потенциал живых, и чем выше уровни людей, тем жирнее зомби вокруг?

— Или тот, кто ворует уровни, ворует их и у зомбаков, — заметил Макс.

— Вариант, — кивнул я. — Короче, отель пока… более безопасное место. По крайней мере, там не убивают… вроде бы. Что будет дальше, неизвестно. Нам надо отдышаться и восстановиться. В общине тридцать два человека, у них еда и оружие. Отдышимся и будем думать, что делать дальше.

— Да нас кепками закидают, — возразил Сергеич. — Слушай, Дениска, я не готов дарить все, что нажито с риском для жизни, епта! — Его в голову пришла идея, и лицо его перекосилось. — И если обнулят, я, значится, и зуб новый потеряю тоже?

— Если будем держаться вместе, никто нас не тронет, — сказал я и решился на еще одно признание: — Там есть пожилой немец, он пилот. И он знает, где достать самолет и как отсюда свалить.

— Нафига свалить? — вскинул брови Макс. — Я бы не хотел. Мир большой — много зомби. Остров маленький, можно перебить всех и жить спокойно…

Я удивленно посмотрел на него: он практически один в один повторил мысли Дитриха. Что ж, в этом есть рациональное зерно, вот только… Домой хочется!

Наш маленький совет прервал Эдрик, указал в джунгли.

— Зомби. Идут! Уходить!

— Если вы заметили, зомби сбиваются в орды, и одиночке с ними никак не справиться. Люди тоже должны консолидироваться. Там вменяемые жители, не как Папаша, из них можно сколотить команду, прикончить Папашу… и жить спокойно. Вам. Я здесь задерживаться не собираюсь.

— Зомби, — повторил Эдрик. — Много!

Подтверждая его слова, донесся вой нюхача, призывающего орду.

— В общем, кто хочет, остается на улице. Я иду к людям. — Я зашагал к цели.

— Э-э, я с тобой! — прихрамывая, Макс заковылял рядом.

Сергеич остался стоять. Я спиной чувствовал его недовольство.

— Хрен с вами, — донеслось в спину. Послышались его шаги.

Еще раз остановившись, я напомнил:

— Местные не должны знать, что мы их подозреваем. О том, что я вам сказал — ни слова. Просто молчите. Ясно?

Солнце давно скрылось за деревьями, а сейчас, видимо, опустилось за линию горизонта — начало стремительно темнеть.

— Там! — вскрикнул Эдрик, прикрывающий наш отход, и я увидел в сгущающихся сумерках силуэт, выскочивший на аллею.

— Валим! — скомандовал я, и мы рванули к двери в торце.

Зомби не спешил за нами, и по треску ломаемых кустов я понял почему — он ждал собратьев. Перед нами, скорее всего, не просто бездушные, а эволюционирующие оболочки, и когда их станет много, они нас разорвут.

Однозначно, надо сбиваться в группы и прокачиваться. День промедления фатален. Если не поднимать уровни, твари обгонят нас в развитии и попросту снесут.

Молчание было мне ответом.

Добравшись до нужной двери, я постучал, и мне сразу открыли.

Нас уже ждали. В свете фонарей я разглядел двоих мужчин с оружием — Рамиз, азербайджанец с добродушной улыбкой, и сливающийся с темнотой чернокожий охранник, Анри, у которого блестели лишь белки глаз да изредка белели зубы.

— Вернулся-таки, — констатировал Рамиз, глядя на меня и Эдрика, как таможенник на подозрительный багаж. — А это кто?

— Мои друзья, — объяснил я. — Они были на маяке. Один ранен, ему нужна помощь.

Представившись, Макс ломанулся вперед, но Рамиз, как шлагбаумом, преградил ему путь стволом, а Анри в него прицелился, сказал по-английски:

— Не положено. Только ты, Деннис, и мальчик. Чужаки не войдут.

Макс попятился, оборачиваясь назад и пялясь в ночь, где щелкали щелкуны и ревели рядовые зомби.

— Народ, да вы долбанулись? Меня ж сожрут!

Анри покачал головой и взвел курок двустволки.

— Да как вы можете. Живого человека — на растерзание⁈ — в глазах Макса заблестели слезы, в голосе прозвенела обида.

Котенок на моем плече жалобно мяукнул.

Недолго думая, Эдрик воспользовался своим правом на ночлег и встал за спинами Рамиза и Анри, навел заточенный край копья на затылок негра. Решение надо было принимать мгновенно: или дальше пытаться договариваться, или вступить в краткую схватку, которая будет смертельной. Допустим, Рамиза я обезоружу, но Анри погибнет. Вряд ли это обрадует местных, и появится еще одна враждебная нам группировка.

Внутри меня все заледенело. Пройти через все это дерьмо, спасти Макса самыми безумными методами — и все напрасно?

— Что значит не положено? — возмутился я. — Утром нельзя было это сказать, чтобы мы сюда зря не тащились?

— Это правила, Денис, — развел руками Рамиз. — Ни кипишуй, ничего личного, община так решила. Ты можешь войти, и пацан с тобой. А эти двое — нет. Таковы правила, друг. А утром… Утром веры не было, что ты вернешься.

Сергеич тихо выругался, и лучше бы он промолчал, потому что Рамизу явно не понравились слова о «сурке нерусском».

— Деннис, — встревоженно прошептал Эдрик, его глаза блестели в темноте, как у испуганного зверька. — Это плохо. Очень плохо. Как когда змея в лодке.

— Нам нужна только ночь! — Я поднял руки. — Одна ночь! Людей и так мало осталось. Мне есть что сказать и есть что предложить всем вам. Одну ночь! Потому соберем совет, и, если решите нас выгнать, так тому и быть.

— Не убивайте! — взмолился Макс, держась за дверной косяк.

— Ах вы ж… — Сергеич набрал в грудь воздух, чтобы разразиться ругательствами, но я ткнул его кулаком под ребра, и он заткнулся.

Эдрик занес копье. Я качнул головой — мол, не делай этого — и заглянул в глаза Рамиза.

— Его смерть будет на твоей совести. И моя смерть. — Я сделал шаг назад. — Правила можно пересмотреть. Сделать исключение. Решай.

Рамиз посмотрел на меня, на Анри, опустил ствол, и мы вошли в темный коридор. Захлопнулась дверь. Макс ухватился за стену и начал заваливаться, теряя сознание, словно его батарейки окончательно сели. Повышение уровня помогло, но без обильной еды он долго не протянет, регенерации нужны ресурсы. Сергеич его поддержал, положив его руку себе на плечо.

— Спасибо, — сказал я.

Эдрик ударил себя кулаком в грудь. Анри и Рамиз переглянулись.

— Надо собирать совет, — сказал Анри с явным облегчением, было очевидно, что отправлять нас на смерть он не хотел.

В этот момент в железную дверь ударили с такой силой, что мы вздрогнули.

— Они научились пользоваться подручными средствами, — объяснил я. — А еще они становятся сильнее, развиваются, отрабатывают взаимодействие и учатся загонять добычу в стае.

Я скосил глаза на Сергеича, который бычился, жевал губами, прожигал взглядом Рамиза. Он тоже это заметил и лишь усмехнулся:

— Молчишь, да? А как дышал, как дышал…

— Жить захочешь — не так раскорячишься, — буркнул Сергеич и, косясь на меня, хлопнул себя по губам.

— Что делать будем? — спросил Анри у Рамиза.

Азербайджанец указал на Эдрика и на ломаном английском объяснил:

— Тебе задание.

Слушая его, парнишка вытянулся в струнку, как солдат на присяге.

— Найди доктора Рихтера. Скажи, чтобы созывал совет.

Парнишка помотал головой и развел руками — не понимаю, мол. Анри повторил, Эдрик снова покачал головой. Тогда подключился я, вспомнив игру «крокодил», когда без слов, с помощью фантазии и актерского мастерства надо что-то изобразить, да так, чтобы зрители угадали.

Когда все равно ничего не получилось, я предложил сперва по-английски, потом по-русски:

— Давайте я схожу. Я же типа свой.

После полуминутного молчания Анри кивнул. Выходит, главный в паре он, а не Рамиз.

— Оружие только сдай, — велел негр.

Я отдал Рамизу тесак и нож. Сергеич смотрел так, словно заплакать хотел. В конце концов положил Макса на пол и схватился за голову, отвернувшись к стене. Наблюдая за ним, Рамиз сказал ласково:

— Вы не подумайте, что мы самодуры. Просто соблюдение правил — залог сохранения жизней. Поначалу у нас было все не так мирно. Были люди, которые хотели все под себя подмять, но слава богу, они не были сильнее. В итоге погибло десять человек. Именно поэтому существуют правило сдавать оружие. Только дежурные на постах могут им владеть.

— Из-за тебя нас чуть зомби не загрызли, — проворчал Сергеевич.

— Послушай, мужик! — не выдержал Рамиз. — В прошлый раз мы точно так же пожалели вооруженную группировку. Лишились людей и чуть не потеряли свободу. Так что решение должно быть коллективным. Пока Денис собирает людей, гости побудут под нашим присмотром.

Он обратился к Сергеичу.

— Меня зовут Рамиз, моего напарника — Анри.

— Сэр Гейч, — указав на него пальцем, сказал Эдрик Рамизу. — Очень уважаемый человек. Сэр!

Сергеич отмахнулся от паренька, мол, слушайте его больше, и выпалил:

— Горбачев Михал Сергеич. — И хитро прищурился, ожидая, какой эффект окажет сей факт.

И дождался. Рамиз тряхнул головой:

— А я Иосиф Виссарионович на самом деле. Рамиз — это так, для души. Тебе с твоей рожей Фредди больше подойдет. Который Крюгер.

С юмором мужик оказался.

— Хорош звездеть, — буркнул Сергеич. — Могу паспорт показать. Задолбался носить его с собой, потому что никто не верит.

— Он и правда полный тезка того самого Горбачева…

— Земля стекловатой, — развеселился Сергеич, хлопнул себя по ляжкам и пропел: — Горбачев, ты наш генсек, на башке заплатка. Горько стало выпивохам, да и всем не сладко…

— Еще и частушки поет, — хмыкнул Рамиз. — А еще про кого знаешь?

Вроде напряжение спало. Сергеич с Рамизом собачиться не собирается, и я могу со спокойной душой созывать совет, второй за сегодняшний день.

Крош потерся о мою щеку, спрыгнул и побежал впереди. Включив фонарик, я зашагал по пустому гулкому коридору. В принципе, задача выполнена: Макс и Сергеич спасены, мы в безопасности. Даже если примут решение нас отсюда выгнать, сделают это утром. К тому времени мы восстановимся и сможем обороняться и заниматься фармом.

Прокачаемся, вернемся за немцами, нагрянем в город и улетим отсюда к чертям собачьим. Улетим в Россию, а там я пробью путь в Самару, к Светке и Ване.

Я старательно гнал мысль о том, что жена и сын могли лишиться душ и обратиться, потому что они — моя цель и мой смысл. А жизнь без этого — как тело без позвоночника.

От авторов

Во-первых, с праздником! Пролетарий (позывной Сергеича) просил передать, что будет праздновать в отеле, если эти г…ы штопанные не выгонят.

Во-вторых, если вам понравилась первая книга, оставьте, пожалуйста, под нею отзыв. Добавит нам куража, а новым читателем поможет найти хорошее (наверное) чтиво.

В-третьих… следующее магическое число лайков, за которое будет двойная прода, четырехзначное, и мы уже близки к нему. Оно тоже рандомное)

Глава 13

Деда-расиста будем перевоспитывать

Сообщество без лидера — странное образование. По идее — анархия и бардак. Но нет. Община «Калигайахана» живет, дышит, работает. Почему? Потому что каждый здесь понимает: если все рухнет — рухнешь и ты. А если процветает, то вместе с тобой.

Таких, кто осознает эту нехитрую идею… ну, от силы процентов десять от всего человечества. Было бы наоборот, Союз бы не развалился. Никогда.

И вот местная община с ее организацией без лидера, где все работает, как часы. Как лучших представителей человечества, которые очень немногочисленны, угораздило собраться в одном месте? Загадка. Феномен.

Но все же, если хорошо подумать — лидеры были. Тот же Семеныч. Или Рамиз. Только не пихались в начальники. Не толкали свою правду в массы. Может, все дело в этих самых правилах, что выполнялись беспрекословно, как в армии, без нытья и философии?

Вот и со сбором общины все прошло гладко. Я зашел к бородачу Семенычу и объяснил ему ситуацию. Он заглянул к доктору Рихтеру, тот — к Лизе. Десять минут — и все оповещены, и согласны экстренно собраться в столовой через десять минут.

К Рамизу и Анри послали ассистента Бобби, чтобы сказать, что совет имеет место быть, и они должны присутствовать, когда кто-то их сменит, чтобы при необходимости держать оборону и приглядывать за незваными гостями — Максом и Сергеичем, коим строго-настрого запрещалось присутствовать на собрании.

Я уселся в столовой и наблюдал, как Вика и Настя устанавливают фонарики на столах, меня будто бы не замечая, а Лиза что-то втолковывает индуске. Никто не расспрашивал меня, даже Яна, которая утром проявляла явную заинтересованность. Похожая на Машу, оставленную во вражеском лагере, она служила немым укором, и я старался на нее не смотреть.

Со мной за столик уселся Семеныч, он ерзал, дергал себя за бороду — нервничал и изнывал от любопытства, но вопросов не задавал. Чего нервничал только — непонятно.

Спустились Киндерманны. Дитрих на ногу еще не наступал, его под руки вели жена Керстин и немка Ингрид Вебер, с которой они прилетели на остров.

Увидев меня, Дитрих помахал рукой, заулыбался и немцы устремились к нам. Я сфокусировался на профиле его жены…

Керстин Киндерманн, 80 лет

Активная одушевленная оболочка: 100%.

…и мысленно выругался: обнулили, демоны! Немка больше не претендент 2-го уровня!

Черт-черт-черт! Твою мать, значит здесь явно нечисто! Похоже это же грозило моим друзьям, если они не будут осторожными… Или и осторожность не убережет, достаточно касания или даже близкого присутствия того, кто это с ними делает?

Идея тащить Макса сюда уже не казалась хорошей. Я совершенно не расстроюсь, если нас не пустят дальше коридора, целее будем.

Немцы расселись вокруг меня. Керстин скривилась и прощебетала:

— Ден, что с тобой случилось? Запах от тебя… Это ужасно.

— Долго рассказывать, — отмахнулся я.

— Ты помог друзьям? — спросил Дитрих.

— Да, и это главное. Все живы. Сейчас обо всем расскажу.

Я поставил галочку, что нужно поговорить с немцами. Мало ли, вдруг произошло нечто подозрительное, на что они не обратили внимания? С кем встречались, с кем общались, как долго, какие были при этом ощущения… А мне это поможет понять, что с ними произошло.

Последними, но минута в минуту пришли модельки, шатенка Вика и остроносая брюнеточка Настя, на меня они демонстративно не посмотрели. Яна же, заметив конкуренток, уселась за соседний столик и кивнула мне. В ее глазах плескался ужас. Неужели я и правда так ужасно выгляжу? Я попытался посмотреть на себя со стороны и передернул плечами: прожженные кожаные штаны и подранная косуха, и лицо, и одежда в прикипевших ошметках горелой плоти и гнилой крови.

«Настоящий жених». Вот только кто невеста?

Столики окружали пустое пространство. Когда туда вышла филиппинка Эстер и начала речь, я понял, что это место для выступающего. Лучи фонариков светили на нее с разных сторон, и она отбрасывала сразу три тени.

— Дорогие друзья! — проговорила она по-английски. — Это второе собрание за сегодняшний день, и оно снова касается человеческих жизней. От нас будут зависеть два человека.

К ней вышла Лиза и перевела на русский.

Собравшиеся загудели. Эстер посмотрела на меня и проговорила, будто бы обращаясь только ко мне:

— Все мы помним Эндрюса и его команду, как он пытался заполучить власть и заставить работать на него. Поэтому с тех пор мы принимаем решения сообща. Денис, слово тебе.

Эстер указала на место между собой и Лизой.

Я поднялся, громыхнув стулом, и прошел на пятачок оратора. Подумав, что и о чем говорить, решил продать им сначала не то, какие Макс и Сергеич все из себя незаменимые, а безопасность, надавив на страх.

— Спасибо, что собрались в поздний час и дали мне слово, — искренне поблагодарил я. — Сегодня я в одиночку ездил на байке к маяку, и мне очень не понравилось то, что я увидел. Пока вы живете здесь, притворяясь, что все хорошо, и боясь высунуть нос наружу, над общиной нависла угроза, и она растет! Там, за пределами здания, зомби развиваются с каждым часом. Они делаются сильнее…

Я рассказал про орды и нюхачей, про щелкунов, тошноплюев и амбалов небывалой мощи. Потом рассказал о своем давнишнем знакомстве с Папашей, задрал футболку, демонстрируя шрам на животе.

Меня слушали не перебивая, затаив дыхание. Те, кто не знал английского, прислушивались к тем, кто тихо переводил для них смысл сказанного. Кто-то же использовал встроенный в смартфон переводчик.

— Вы живете иллюзией безопасности. Рано или поздно сюда придет или орда и сметет вас, потому что пока вы строите цивилизацию, враг развивается и становится сильнее. Либо придут люди Папаши и превратят вас в рабов. Счет пошел на дни. Именно поэтому я рискнул жизнью и отправился спасать двух друзей. Впрочем, это слишком громкое слово, с Максом и Михаилом нас свели обстоятельства в первые дни апокалипсиса. И парни доказали, что на них можно положиться.

— Что ты хочешь сказать, Денис? — крикнул Семеныч. — Где гарантия, что они не убийцы и насильники? У нас тут дети, женщины!

— Дети и женщины, вот именно, — заметила Ингрид. — Нам нужны мужчины! Защитники!

— Собственно, это я и предлагаю, — сказал я. — Предлагаю принять в наши ряды двух сильных и ответственных мужчин.

И снова гул. Вика встала и сказала, обведя взглядом собравшихся:

— Кого вы слушаете? Он сам только появился, втерся в доверие! Этот человек с нами сутки, а уже бродит ночами по отелю, пропадает днями снаружи, что-то вынюхивает. Вспомните утро, когда он хотел использовать вас в своих целях… И вы доверяете ему? Доверяете непонятным людям, которых он привел? Не напоминает ли это вам Эндрюса?

Ее слова перевела Лиза, и делала так же все время совета. Общение здесь было отработано, этого не отнять.

— Не напоминает, — возразил доктор Рихтер, не вставая. — Каждый случай уникален. И каждый человек. И каждая группа.

— А то, что он ночью вынюхивал, это нормально?

Меня удивила ее агрессия. Ничего ведь ей не сделал, мирно выпивали, потом разошлись. Или она и есть тот самый серый кардинал? Почуяв во мне опасность, пытается меня изгнать?

— Ничего я не вынюхивал. С вами общался… — попытался оправдаться я, но Вика слова сказать не дала.

— Вот скажи, — обратилась к шведке она, — что этот человек шастает ночами и был удивлен, увидев нас, так?

— Так и было, — легко согласилась шведка.

— И ребенка напугал! — подтвердила индуска.

Вика смотрела на меня с вызовом и ненавистью.

— Ну чушь же ведь собачья, — сказал я. — Вика, у тебя белая горячка? Надо меньше пить.

Лиза едва успевала переводить нашу перепалку. Дитрих слушал ее, замерев и не мигая. Стоило ей смолкнуть, он встал на мою защиту, рассказал, какой я отличный товарищ и как им с Керстин помог. И ничего я не вынюхивал, а пришел навестить его, а в номере их окна увидел сигнал…

Но Вика нашла, как наехать, воздела перст.

— Вот! Ему нужен был свидетель. Он понимал, что не протащит своих подельников всех сразу, втерся в доверие и вдруг — спасите моих друзей! А сам с ними заранее сговорился.

Семеныч внимательно слушал и Вику, и всех, кто был с ней не согласен, а я осматривал лица и жалел, что не умею читать мысли и не могу вычислить нашего общего врага. Больше всех меня изгнать хочет Вика, это странно и нелогично. Да и вообще, претензии ее какие-то… нелепые.

А может… враг вовсе меня не боится, а заинтересован, чтобы я остался, и он забрал бы мои достижения? Уровни, уники, что еще? Может, он и таланты умеет отбирать?

Кто он? Я всматривался в лица, подсвеченные голубоватым светом, силясь считать заинтересованность, но не мог выделить никого конкретного.

Когда спор утих, слово взял я:

— Спасибо за то, что приютили чету Киндерманнов и спасли их. Еще спасибо, что позволили принять душ и провести ночь в постели, не вздрагивая от каждого шороха и не опасаясь за свою жизнь. Если вы откажете в этом моим друзьям, утром я уйду с ними и поблагодарю за то, что позволили переночевать в коридоре. Уверен, мы не пропадем и при возможности поможем вам, если вы попадете в беду… — Сделав паузу, я посмотрел в глаза каждому. Умышленно говорил высокопарно, чтобы ненароком не задеть кого-либо. Все-таки тут представлено как минимум с десяток культур и стран. — А вот в вас я сомневаюсь, ну, что сможете за себя постоять. Подумайте о себе! Единственная возможность выжить, нравится она вам или нет — убивать зомби и становиться сильнее, принимая к себе выживших. Тогда, рано или поздно, остров будет зачищен. На нем можно будет начать строить мирное сообщество. Да, у вас уже есть крепкая команда, но без свежей крови она обречена. Хищники придут со дня на день. А мы, я о себе и своих друзьях, знаем, как выживать и побеждать. Теперь слово за вами.

Мнения присутствующих разделились. Самое идиотское, что прозвучало, ляпнула Вика:

— Подумайте, что случится с общиной, когда число русских станет еще больше!

Шведка, до этого не знавшая чью сторону принять, аж побледнела. Пугалка сработала! Ведь весь цивилизованный мир давно пугают русской мафией, а тут зарождалось ее подобие — в глазах иностранцев, разумеется. Так что, когда началось голосование, почти все они, включая Эстер, проголосовали против. И Вика с ними. Зато трое немцев, которые лично убедились в моей порядочности, были за.

Наши и филиппинцы, которым не разъела мозги многолетняя пропаганда — тоже за.

Я пересчитал поднятые руки. За нас было четырнадцать человек. Пятнадцать против, в их числе подросток, сын шведки. Результат странный, но неудивительный. Я погладил котенка, сидящего на коленях. Ни возмущения, ни злости я не испытывал, принял коллективное решение как свершившийся факт.

Эдрик возмущенно воскликнул:

— Если он уйти, то и я уйти! Деннис дрался — бог войны! Капре! Надо драться! Так победить! Убить всех зомби!

Рихтер посмотрел на Лизу и сказал:

— Дорогая, пойдем сменим Анри и Рамиза, они должны проголосовать.

Точно! Еще эти двое. Если они оба будут за — нас приняли в семью. Но после выходки Сергеича с сурком я очень сомневался, что будет так.

Через пару минут в столовую вошли Рамиз и Анри. Чернокожий мужчина окинул взглядом присутствующих и молча занял свободное место. Рамиз же непринужденно помахал всем рукой и широко улыбнулся, будто явился на дружескую вечеринку, а не на решение потенциально смертельного вопроса.

— Ну что, какие новости? — спросил он, потирая ладони. — Вижу, собрание в самом разгаре.

Лиза быстро ввела их в курс обсуждаемого вопроса, но больше для проформы, потому что Рамиз и Анри точно знали цель совета.

Я внимательно наблюдал за азербайджанцем, ожидая, что после хамского поведения Сергеича он проголосует против нас. А если Анри присоединится к нему, то дело точно дрянь. Лишь бы дали хотя бы ночь провести в отеле, а утром… Ладно, не пропадем!

— Итак, — подвела итог Эстер, — голоса разделились. Пятнадцать за то, чтобы принять новых людей, шестнадцать против. Ваше мнение может решить исход. Анри?

Чернокожий охранник медленно поднялся. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась внутренняя борьба.

— Я… — он прочистил горло. — Я голосую за то, чтобы они остались.

По залу пронесся удивленный шепот. Я не верил своим ушам, но быстро взял себя в руки. Нам еще нужен голос Рамиза, а он, судя по всему, был настроен против нас.

— Рамиз? — обратилась к нему Эстер.

Азербайджанец встал и выдержал долгую паузу, во время которой, казалось, наслаждался всеобщим вниманием.

— Знаешь, Денис, — начал он, качая головой, — твой друг назвал меня сурком. Нерусским сурком.

Я мысленно выругался. Вот и все, Сергеич своим длинным языком похоронил наши шансы.

— Он эмоциональный человек и не подумал, — начал было я, но Рамиз поднял руку, останавливая меня.

— Я в своей жизни слышал вещи и похуже, — усмехнулся он. — В Баку из-за матери меня звали «русской собакой», а здесь я, получается, «нерусский сурок». При том, что, откровенно говоря, тут весь остров и весь отель — не очень русские люди. Забавно, да?

Он обвел взглядом притихший зал.

— Мой отец всегда говорил: «Рамиз, встречай человека не по словам его, а по делам». Я видел, как этот человек, — он кивнул в мою сторону, — рисковал собой, чтобы спасти друзей. И предлагал помощь нам всем. А мы, спрятавшись в этом отеле, думаем, что переждем бурю?

Рамиз покачал головой и неожиданно улыбнулся:

— Я голосую за. Пусть остаются. А деда-расиста будем перевоспитывать.

Семнадцать против шестнадцати. Мы победили. Я с трудом сдерживал облегчение, которое волной прокатилось по телу.

Вика вскочила со своего места, сверкая глазами:

— Это ошибка! Рамиз! Анри! Вы с ума сошли! Идиоты! Вы пожалеете об этом решении!

Перевод не понадобился, Эстер ее поняла по интонациям и твердо объявила:

— Решение принято, Виктория. Новички остаются с нами. Им будут предоставлены комнаты на пятом этаже, рядом с номером Дениса. На этом собрание окончено.

Пока все расходились, Лиза подошла ко мне и пожала руку.

— Я рада, что вы остаетесь, Денис. Правда. Ты прав, нам нужны люди, желательно сильные. Люди просто боятся снять с себя розовые очки.

— Спасибо за поддержку, — искренне поблагодарил я. — Только не всем это по нраву.

— Не обращай внимания на Вику… — Лиза понизила голос. — Она всегда была… сложным человеком. Даже до всего этого. И поверь мне, она тут еще не самая склочная.

Я кивнул, мысленно отметив, что Викина необоснованная агрессия должна иметь какие-то причины. Нужно в них разобраться. Вряд ли виной тому, как сказал бы Сергеич, «хронический недотрах». Это у фотомодели-то? Нет, тут дело в другом…

На пятый этаж пришлось подниматься пешком. Макса подняли с трудом, он едва держался на ногах, но вцепился в контейнер, словно тот был его единственным шансом на спасение. Что, вероятно, так и было. Кстати, помочь нам никто не вызвался, сразу после совета народ разбежался досыпать. Люди жили не по старым нормам цивилизации, а следуя природному ритму — от рассвета до заката.

— Сергеич, ты здесь, — указал я на соседнюю дверь. — Макс через стенку.

— Не, нельзя разделяться, — отмахнулся Сергеич. — Да и за Максимкой присмотр нужен.

Резонно, учитывая ситуацию с «обнулением», держаться вместе.

— Ладно, — согласился я. — Тогда сегодня ночуем в одном номере. Втроем веселее и безопаснее.

— Логично, — пробормотал измученный Макс. — А то как-то стремно стало после того, что ты рассказал про обнуление.

Пока Сергеич помогал ему добраться до кровати, я подпер дверь креслом, чтобы никто не смог войти, электронные замки-то не запирались, а потом раздвинул кровати, создавая два отдельных спальных места.

Мои мысли прервал Сергеич.

— Дежурить будем по очереди, — озвучил я план. — Сергеич, ты первый, потом я, потом Макс, если сможет.

— Епта, почему это я первый? — возмутился электрик. — Думаешь, я бодрее вас?

— Потому что я выгляжу, как будто меня только что выкопали из могилы, а Макс едва ходит, — резонно заметил я. — К тому же, ты самый старший и крепкий.

Сергеич приосанился, польщенный, и согласился взять первую смену. Я сразу рухнул на кровать и провалился в беспокойный, но глубокий сон.

Только закрыл глаза, как смерть в белом склонилась надо мной. Заорав, я почему-то не ударил, а лягнул эту смерть, вскочил и… проснулся. Смертью был Сергеич, принявший душ и одевший белый халат. Повертев пальцем у виска, он плюхнулся на мое же место, гад!

Походив по номеру туда-сюда, я окончательно проснулся, почесал шрамы на животе и не просто понял — каждой клеточкой тела ощутил, что ежику надо помыться. Открыл дверь в душ, чтобы мыться, не покидая поста, и включил воду.

В лицо, покрытое засохшей коркой, ударили теплые струи воды. Я намылил волосы, растер пену по телу. А-а-а, какой же кайф! Это лучше, чем оргазм! Сказал бы мне кто месяц назад, что скоро я буду радоваться душу, консерве тунца, банке меда — рассмеялся бы в лицо.

И вот как повернулась жизнь. На ум пришла старая-старая песня «Крематория»: «И незначительным стало то, что было когда-то главнее всего». Дорогие тачки, пентхаусы, яхты, самолеты, бриллианты, сисясто-губастые телки — все это стало хламом, памятником нашим заблуждениям.

Хотелось плескаться и плескаться, но я помнил, что ресурсы ограничены, и заставил себя выключить воду. Накинув такой же, как у Сергеича, халат, вышел на балкон, подышал свежим воздухом.

Возвращаться в номер не хотелось, там, чего и следовало ожидать от трех загулявших по джунглям мужиков, нырявших в трупы, ароматы стояли такие, что я аж заколдобился от контраста после улицы. Шумный веселый пердеж Михаила Сергеича воздуха тоже не озонировал.

Внимание привлекло сообщение об обновившемся ассортименте в магазине.

Магазин чистильщика 1-го уровня

Доступные усиления (3)

— «2-й уровень»: 20 универсальных кредитов.

— «Стойкость» 9-го ранга: 27 универсальных кредитов.

— «Мощь» 6-го ранга: 18 универсальных кредитов.

Доступная экипировка (1)

— браслет «Сокрытие души» (скрывает наличие души в течение 1 часа): 10 000 универсальных кредитов.

Нет доступного оружия.

Нет доступных предметов.

Нет доступных талантов.

Нет доступных модификаций.

«Сокрытие души»… Сначала я подумал, что браслет ерундовый — ну да, сокроет душу, и зомбаки перестанут обращать на меня внимание. Ну так? Мы когда Макса на зомби-санках тащили, это отпугивало слабых бездушных.

Но потом я осознал, что сокрытие души сделает меня бездушным не только для зомби, но и для живых.

И тогда…

Черт, как бы нафармить десять косарей уников за сутки?

Глава 14

Бронированный тарантас

Проснулся я от солнечного света, бьющего в окно, и никак не мог разлепить веки, чувствуя себя уставшим. Перед глазами плыли обрывки сна: я учусь в школе и все заботы — подготовиться к контрольной по математике, а все расстройство — соседка по парте Леночка не обращает на меня внимания.

С минуту сознание балансировало между сном и явью, а потом вспомнился увиденный в магазине чистильщика браслет «Сокрытие души».

Это же бесценный предмет! Вчера я так устал, что не понял этого, а сейчас дошло. Как и дошло то, что в полночь ассортимент магазина обновится, и уберплюха исчезнет. А значит, надо вскакивать и бежать на фарм!

Первым делом я проверил время — почти девять утра!

Десять тысяч уников — что-то невообразимое, но я должен попытаться их заработать!

Так-так… Малоуровневых бить смысла нет, не успею. Таких нужно будет упокоить несколько тысяч. Нет, нужны такие, как тот амбал 10-го уровня, за которого я получил 512 уников. Всего-то надо завалить двадцать таких монстров. Всего-то — ага! Если бы не «Ярость», тот единственный амбал меня об коленку переломил бы. Да и, победив его, я был скорее мертв, чем жив, чудо спасло. Чудо называется прокачанным «Везением».

Короче, если крошить амбалов и прочих бездушных повыше уровнем, не покладая тесака, то можно успеть. Еще можно попробовать вальнуть щелкуна, проверить, что за тварь такая, и, если ничего особенного, кроме огромных челюстей, то с ними даже проще, они-то обычно ходят группами.

По-хорошему, нужно еще подумать насчет оружия. Может, скрафтить из «Клыка Рыси» копье? Интересно, можно ли так делать? В смысле, модифицировать чужую модификацию оружия? А почему нет? Впрочем, не попробую — не узнаю.

И тут до меня дошло, и будто ледяной волной окатило: Макс заступил на смену в четыре, а потом должен был разбудить Сергеича, но почему-то этого не произошло. Я резко сел и огляделся.

Сергеич храпел на своей кровати, издавая звуки, похожие на рокот старого трактора. Макс, все такой же грязный и вонючий, свернулся калачиком на диване, прижимая к себе контейнер. Никто не дежурил!

Я быстро проверил свой статус. Чистильщик 1-го уровня, все таланты на месте. С облегчением выдохнув, я разбудил друзей.

— Да тьфу ты, — пробормотал сонный Сергеич, протирая глаза. — Макс, ты чего меня не разбудил?

— Я… — Макс виновато заморгал. — Я вырубился, когда сменил Дена. Простите…

Ругать парня, который вчера был при смерти, не лучшая идея. Тем более, мы с Сергеичем сами виноваты, не фиг было на него надеяться. У него сейчас сон — лучшее лекарство.

— Главное, мы все в порядке, — сказал я, улыбнувшись. — Уровни на месте. Ты как себя чувствуешь?

— Лучше…

Макс зевнул, потянулся, а я отметил, что у него уже выше 70% активности, тогда как у Сергеича — 95%.

— Тогда завтракать, — скомандовал я. — И решать, что дальше.

Для себя я уже все решил. Мне надо заработать десять тысяч уников. В конце концов, даже если не успею до исчезновения браслета, уники лишними не будут. В край, прокачаю таланты. Пора, пора заняться развитием, а то пока я спал, бездушные и Папаша качались.

В общем, посвящу день фарму. Открытым остается только вопрос, как лучше и быстрее это сделать.

Как-как… надо бить по площади. Сварганить, например, коктейли Молотова. А дальше дело техники. Как мы уже делали раньше, заманить тварей в замкнутое пространство, чтобы набились как сельдь в бочке, и поджечь! Да, вот он, выход.

Странно, что никто, даже Сергеевич, не подумал о таком простом решении, а теперь в голове будто бы заслонку убрали… Или это вмешательство извне? Чем выше уровни, тем оригинальнее решения.

Выйдя из номера, в коридоре мы заметили Эдрика. Парнишка сидел на полу, прислонившись к стене, с отсутствующим взглядом. Он казался бледнее обычного и заметно вялым.

— Деннис, — слабо произнес он, пытаясь изобразить свою обычную энергичность, но без особого успеха.

Я быстро сфокусировался на его профиле и замер:

Эдрик Гинто, 14 лет

Активная одушевленная оболочка: 100%.

Никакого статуса претендента. Вчера парень был претендентом 2-го уровня, а теперь…

— Ты в порядке? — спросил я, протягивая ему руку, чтобы помочь встать.

— Да, только спать хочу, — зевнул Эдрик, неловко поднимаясь. — И голова болит.

Я бросил быстрый взгляд на Сергеича и Макса, но они, естественно, не видели того, что видел я — система жнецов доступна только чистильщикам. А Эдрик потерял не только уровень, но и статус претендента, став обычной одушевленной оболочкой.

Значит, наш загадочный «вор уровней» нанес визит, но не нам, а Эдрику. Почему? Подумав, я вспомнил свой опыт компьютерных игр и особенности таланта «Ярость»: очень похоже на откат. Впрочем, тут было две вероятности: либо вор и правда имел откат способности кражи и мог «обнулять» только одну жертву за ночь, либо побоялся заходить в комнату, где мы были втроем.

Мы проспали завтрак, потому в столовой было немноголюдно. Я взял подносы с омлетом, фруктами и кофе, прихватив дополнительную порцию для Эдрика, который еле передвигал ногами. Парнишка выглядел совершенно разбитым — будто его машина переехала.

Надо поговорить сперва с ним, потом — с немцами, узнать, выведать, с кем они контактировали в ближайшее время. Может, уже сейчас вычислю вора уровней. Только, вот, поем, и буду расспрашивать и его, и немцев.

Повертев головой, Киндерманнов я не обнаружил.

Как, интересно, Дитрих? Потеряв уровни, он должен снова превратиться в больного и слабого старика, нога у него заживать может около месяца, это только повышение уровня дает ускоренную регенерацию.

Мы устроились за отдельным столиком в углу. Эдрик сел рядом со мной, но вместо того, чтобы болтать, молча уставился в тарелку, время от времени зевая и потирая глаза.

— Итак, — я понизил голос, — каков план, мужики? Макс восстанавливается, но нам нужно что-то решать с Машей. Я не могу спать спокойно, пока она там. Да и с Папашей что-то надо решать. Еще важно понять, как выбираться отсюда. Не из отеля, с острова. Например, в город. А для этого что важно?

— Прокачка! — воздел перст Макс, довольный собственной сообразительностью.

Я хлопнул по его ладони.

— Правильно. Надо становиться сильнее, убивая зомби. Как говорили умные, но не очень счастливые в личной жизни люди, гринд и фарм наше все.

— Да не, рано нам о фермерстве думать. Но я тут эта, того… Кое-что высмотрел! — Сергеич наклонился вперед, заговорщицки оглядываясь. — На парковке стоит джип. Ничейный! Почти целый, с полным баком…

Договорить ему не дал Макс:

— Ага-ага, и на звук мотора мгновенно набежит Волошин. Или тот терминатор, что Машку уволок. И прощайся с жизнью. Они-то с машинами! И их больше.

— Фигню городишь, — отмахнулся Сергеич, влюбленный в свою идею. — Папаша тот далеко, там, а мы туда поедем, ближе к заправке. Там его не будет. А если и услышат нас, мы ж тут не одни. Еще бригада есть, которая вокруг маяка шастала. Забыл что ли? Вы лучше слушайте, короче. Про джип. Он и так толковый, но если доработать…

— Доработать? — переспросил я. — В смысле? Что ты там дорабатывать собрался? В гоночный болид превратишь?

Глаза Сергеича загорелись, он потер руки и начал объяснять:

— Не просто доработать, а заделать реальную адскую тачку! Я всю жизнь о таком мечтал, а тут оно само в руки плывет, сечешь? Твори что хошь!

— Тачку на прокачку, ну-ну. И что именно ты собираешься делать? — поинтересовался Макс, с сомнением глядя на возбужденного электрика.

Лицо Сергеича перекосило струпом, и он будто бы все время улыбался, а глаза бешено вращались. Картину завершала проплешина в центре черепа, где волосы были срезаны почти под ноль, а по бокам стояли торчком. В общем, идеальный постапокалиптиеский образ. Клоун Красти, блин. Интересно, если он возьмет уровень, корка отпадет или нет?

— Бронированный тарантас! — Сергеич жестикулировал с таким энтузиазмом, что едва не сбил свою чашку кофе. — Первым делом усилим корпус. Найдем металлические листы, решетки, трубы — все сгодится. В строительном отсеке должна быть сварка.

— Ты умеешь варить? — удивился я.

— Я электрик, Дениска. Конечно умею! — возмутился Сергеич. — Вот слушай: сначала снимаем бамперы, ставим усиленные, самодельные. К ним привариваем стальные штыри, чтобы протыкать зомбаков на ходу. На окна — решетки. Снизу и по бокам — металлические листы. Потом острые лезвия — на колесные диски, чтобы резать ноги тварям, которые подберутся слишком близко…

— Где-то я такое видел, — задумчиво проговорил Макс.

— Да харэ трепаться, послушай лучше. Кароч, сверху — площадка для стрелка. И самое главное! — Он сделал драматическую паузу. — «Измельчитель» на крыше!

— Что за измельчитель? — осторожно спросил я.

— Вращающаяся штуковина с цепями и грузами, — Сергеич изобразил руками что-то крутящееся. — Как в комбайне, только для зомби. При движении она будет сшибать всех, кто выше капота.

— А, точняк видел, когда мелким был. — Макс покосился на меня и с помощью «пам-па-ра-ра-ра-ра-ра-рам» исполнил мелодию, под которую Волк из «Ну, погоди» упаковывал кур комбайном.

Я представил эту картину и вместе с Максом рассмеялся. Тот понимающе кивнул и одними губами произнес:

— Ну, погоди! Эй-хей-хей!

— Сдается мне, Сергеич, что ты «Безумного Макса» пересмотрел, — усмехнулся я. — Но звучит как план. Правда, нужно много материалов. И времени.

— Материалы найдем, — уверенно сказал Сергеич. — В ремонтном отделе, на стройке рядом с отелем. Если дадут пропуск на выход, я все организую. А еще нужны прожекторы мощные, с дальним светом. Для ночных вылазок. И дополнительный топливный бак. И система очистки стекол от крови и гнили. О, и цепи по бокам, для отпугивания…

— Вижу, ты все продумал, — улыбнулся я, наблюдая за его воодушевлением.

— Представляешь, какая красота будет? — Сергеич мечтательно закатил глаза. — Наш пи…ц на колесах! Зомбари от одного вида обосрутся!

Пока Сергеич расписывал детали своего проекта, я ел и думал о браслете из магазина чистильщика. Он реально поможет не просто спасти Машу, он в нужный момент спасет и меня самого! Да и всех нас.

— Слушайте, ребята, — перебил я Сергеича, который вошел в раж и уже начал описывать систему отвода кислоты тошноплюев, — пока вы занимаетесь машиной, мне нужно срочно прокачаться.

— Че-то я не понял, — насторожился Сергеич. — Ты куда собрался? Забудь ты про свою ферму!

— У меня есть… возможность приобрести кое-что, что поможет спасти Машу. Типа «Секатора» Волошина. Но стоит безумных денег… то есть, фрагов. Десять тонн. Так что нужно фармить.

— Вон ты о чем! — Сергеич присвистнул. — Это ж сколько зомбаков надо упокоить!

— Много, — кивнул я. — Но, если бить высокоуровневых типа того амбала, что мы с Эдриком прикончили, засчитывают намного больше. — Я покосился на филиппинского подростка, который сонно ковырялся в тарелке, словно не осознавая, что происходит вокруг. — Поэтому все реально. Вот только сроку у меня — до полуночи. Иначе ассортимент опять сменится…

Макс покачал головой.

— Ден, это слишком рискованно. Мы пойдем с тобой.

Ничего себе заявление! Да, помощь мне понадобится, но есть нюансы.

— Ты еще полудохлый. Справлюсь сам, если буду осторожен, — ответил я, не вдаваясь в детали про свой уникальный талант «Ярость». — Знаю, как с ними справляться. А вы лучше тачкой займитесь. Сергеич, накатай мне список необходимого для твоего адского тарантаса. Найду — прихвачу.

Сергеич внимательно посмотрел на меня, поинтересовался:

— Что за хреновина такая важная? Оружие?

— Нет… скорее особый предмет, — ответил я уклончиво. — Позволяет прикинуться бездушным.

Макс отвесил челюсть даже от такого скупого описания.

— С такой штукой можно привести орду к Папаше, пока он дрыхнет, и под шумок воткнуть перо под ребро, — задумчиво произнес Сергеич.

— Именно, — кивнул я. — Или незаметно вывести Машу. Но для этого, повторяю, мне нужно упокоить много бездушных, и быстро.

Я задумался. Фармить здесь нельзя. Здесь нулевые бездушные, десять тысяч штук я физически не успею завалить. Да и нет тут столько.

Другой вопрос: почему в этом отеле такие слабые бездушные и почему они не развиваются? Возможно, потому что заперты, а им для развития нужно тусить с другими бродягами? Хех, чем не версия? Или потому, что живые здесь нулевые? Хотя какая между ними связь? В общем, загадка на загадке, но главное: в «Калигайахане» особо не прокачаешься, потому что нельзя работать по площади.

Фармить уники в дикой природе, конечно, тоже можно, но есть риск быть замеченным нехорошими активными одушевленными оболочками. Или, чего хуже, чистильщиками. Из крытых пространств только три варианта, включая «Калигайахан». «Эвелин» — слишком далеко, плюс там уже все зачищено людьми Папаши. Остается…

— «Маглаяг», — сказал я. — Мы с Сергеичем уже были там. Место знакомое, зомби там полно.

— Бляха-муха, далековато, — Сергеич скривился.

— Скажи еще «ёк-макарёк», — ухмыльнулся я.

— Но поживиться там можно, отель пустой вроде… — Он пожал плечами, — был, и много всего нетронутого… было. Я, кароч, с тобой, Дениска. Авось для джипа что найдется.

Помощник, конечно, необходим, но оставлять Макса одного нельзя — его могли обнулить. Не знаю, как вор уровней это делает, но с большой вероятностью двоих высокоуровневых претендентов он не тронет. Потому я сказал:

— Нет, Сергеич, ты останешься здесь.

— С хера ли? — вспылил он. — Я че, инвалид? Калека? Я тоже это… качаться хочу! Молодеть, силы набираться. Тебе одному можно, что ли? А мы…

— Заткнись, — прошипел я, подавшись вперед. — В номере все объясню. Не здесь. Понял? Причина есть.

На нас стали оборачиваться. Сергеич сообразил, что не все так просто, и притих, принялся ковырять омлет, зыркая по сторонам волком и ворча:

— Причина у него, ага. Расскажи мне про ту причину.

— Быстро доедай — расскажу. — Я поставил тарелки на поднос.

Эдрик, который до этого момента сидел молча, вдруг встрепенулся, словно понял нашу речь, и пробормотал:

— Я… помогать… Деннис.

— Спасибо, парень, но тебе лучше отдохнуть сегодня. — Я положил руку ему на плечо. — Выглядишь неважно.

Он еле заметно кивнул и снова уткнулся в тарелку. Похоже, сам не понимал, что произошло, но чувствовал слабость. Обнуление ощущалось как тяжелый моральный и физический удар.

— И как ты собираешься туда добраться? — Макс пропустил мимо себя конфликт с Сергеичем, стал практичным, как и всегда в кризисных ситуациях. — Без транспорта это самоубийство.

— Возьму мопед, — сказал я, вытирая рот салфеткой.

— А если нарвешься на орду? — Макс строго посмотрел на меня.

— Точно, орда! — воскликнул я. — Я же хотел коктейлей Молотова наварганить! Сжечь орду — это же богатства сколько привалит!

— Тебе, Дениска, точно гвоздь в голову забили, — Сергеич покачал головой. — Кровь на мозг давит, не иначе. Ты, бля, не в игрушку играешь! — Он переглянулся с Максом. — Один он попрется. Тьфу, дебил!

— Доедай, Эдрик, — обратился я к пареньку. — Ты нам нужен и пойдешь с нами. Понял?

Филиппинец сверкнул глазами и сказал:

— Я идти с вами. Нужен!

Он торопливо расправился с завтраком, и быстрым шагом мы направились в мой номер. Сергеич и Макс не понимали, что происходит, но помалкивали. Это было тратой драгоценного времени, но, если не объяснить, они наделают фатальных ошибок. У себя я закрыл дверь, кивнул на кровать. Макс и Сергеич присели, Эдрик остался рядом со мной, я положил руку ему на плечо.

— Этот паренек убивал зомби вместе со мной и за полдня поднялся на два уровня. Сейчас он снова нулевой. Ночью кто-то забрал его уровни.

Эдрик косился непонимающе, но не спрашивал лишнего. Сергеич жевал губами — видимо, беззвучно матерился. Макс слушал, приоткрыв рот и выставив кроличьи зубы.

— И кто это, как думаешь? — спросил он.

— Если бы я кого-то подозревал, то поделился бы с вами. Может, этот вор прячет свой статус. Может, он вообще не здесь. Сейчас я попытаюсь выяснить кое-что у этого парнишки. Вдруг он заметил что-то странное или с кем-то контактировал дольше обычного.

— Эдрик, — позвал я, и филиппинец обернулся ко мне, а остальные смолкли и замерли. — Расскажи, что ты делал, когда пошел к себе в номер. Кто к тебе приходил? Кто тебя трогал или вел себя странно…

Парень помотал головой — не понял, мол. Я повторил медленно:

— Кто. Был. Рядом. Говорил с тобой. Трогал тебя. Приходил к тебе. Понял?

— О-о, Деннис! — закивал он.

Макс улыбнулся.

— А чего он так делает: «О-о, Деннис!»? Типа преклоняется перед тобой?

— Типа соглашается, — объяснил Сергеич. — Это «о-о» переводится как типа «да, Денис».

— А-а-а, — протянул Макс.

И в этот момент я услышал шорох за дверью. Метнувшись к выходу, как коршун, распахнул ее…

Глава 15

Община должна развиваться

В коридоре никого не было, лишь сквозняк гнал по полу целлофановый пакет. Вот он и шуршал по полу.

Определенно, этот отель не улучшал мою нервную систему. Да и вообще, весь этот чертов зомби-апокалипсис!

Мысленно выругавшись, я закрыл дверь и вернулся к Эдрику, закусившему губу.

— Расскажи, что было странного.

Он помотал головой.

— Н-нет! Нет-нет, не было.

— С кем говорил? — повторил я. — Говорил — потом стало плохо. Было?

— Нет. Говорил: сэр Гейч, ты, Макс, Сэм, Рэмис, Дитрих, Лисса, Бобби. Плохо не быть. Я спать.

— Ночью кто-то приходил? — уточнил я.

— Нет… — Он задумался, свел брови у переносицы. — Сон. Мама. Гладить вот так. — Эдрик, провел себе по лбу. — Вот так… Странно. Как живая. И как сон. Не мог встать. Голова болеть. Что со мной?

Ага. Значит, вор приходил ночью. Эдрик видел его, но ему казалось, что это сон про маму. Дальше его расспрашивать бессмысленно. Теперь надо поговорить с Дитрихом, может, он скажет что-то более предметное.

Черт, а часики-то тикают! Я забираю у себя драгоценное время, которое мог бы потратить на добычу уников. Или вечером с Киндерманнами поговорить? Все равно за день вряд ли что-то изменится.

— Короче, Сергеич. Макса бросать нельзя, а то высосут у него уровни, как вампир — кровь, и он нас не догонит в развитии. А вдвоем вампир этот вас трогать побоится. Понятно?

Мои переживания были не на пустом месте. В горячке первых дней подзабылось, но сейчас вспомнилось о грядущей Третьей волне Жатвы. Что это значит? Чего от нее ждать? Кто лишится душ? Все претенденты? Может, именно поэтому Юлия так хотела статус чистильщика? Может, только чистильщики доживут до Третьей волны? Наверняка, учитывая квалификационные требования: 10-й уровень и 999 универсальных кредитов. И отсюда вопрос: набирают ли уники претенденты? Пусть даже сами о том не догадываясь?

А следом меня придавило очевидным выводом: все остальные станут бездушными. Тогда все обитатели этого отеля, кроме вора уровней, обречены.

— Вампиров приплел, е-мое, — хмыкнул Сергеич, потрогав новый недавно отросший зуб. — Скажешь тоже!

— Сергеич, все понятно? — повторил я, повысив тон. — Чтобы от Макса — ни на шаг. Завтра, обещаю, вместе будем зомбаков мочить. А сегодня — увы.

Посопев немного, Сергеевич махнул рукой:

— Ладно, ладно. За Максимкой присмотрю, вампиров встречу колом и чесноком. А ты вали один, коли так. Но будь осторожен. И без героизма чтоб! Встретил толпу — уматывай. А если на Волошина нарвешься… тогда прикинься мертвым, коли бежать будет некуда!

— Обещаю, — серьезно кивнул я. — Моя цель — выжить и вернуться с добычей, а не геройствовать. В конце концов, я простой торговец алкашкой, а не Рэмбо.

— Рэмбо-шмэмбо, — фыркнул Сергеич. — Видел я, как ты зомбаков кромсаешь. Я теперь понимаю, почему ты в нашем дешманском «Эвелине» остановился, а не здесь. Херовый ты продажник! Все алкаши от тебя небось разбегались, хе-хе.

— Сам пошутил — сам посмеялся. Сергеич, просьба к тебе: будь серьезнее! Не отходи от Макса. Не шарься нигде. Это важно. А ты, — я посмотрел на бывшего сисадмина, — не отпускай его, если не хочешь потерять силу.

— Ага, — сказали они хором.

Нужно было торопиться. До полуночи оставалось меньше пятнадцати часов, а мне предстояло найти и упокоить нескольких высокоуровневых тварей, ну, или толпу низкоуровневых. С учетом дороги в обе стороны, на фарм эффективно можно потратить часов десять, не больше. Так что Киндерманны откладываются на вечер.

— Ну что, с богом, — сказал я, поднимаясь.

Макс и Сергеевич тоже встали, и тут в дверь постучали.

— Кого там принесло, — проворчал бывший электрик.

Я открыл дверь и увидел Рамиза.

— Можно?

Не дожидаясь приглашения, он переступил порог, глянул на Макса, помахал рукой под носом.

— Молодой человек, на твоем месте я бы принял душ. Воняешь.

— Угу… — Макс шумно почесался, потупился и густо покраснел.

— Он вчера чуть не умер, — заступился я за бедолагу. — Упал и сразу вырубился.

— Да-да, — кивнул Рамиз, прошелся по комнате. — Сначала вопрос. Кто что делал ночью?

— Спали, че еще, — буркнул Сергеич.

— То есть свидетелей нет, что вы именно спали?

Интересно, на то он намекает?

— Чейто нет? Вот они. — Сергеич обвел рукой номер. — Мы втроем и завалились, кто-то деж… — Он хлопнул себя по губам, понимая, что про дежурство говорить нельзя. — Кароч, так и спали. Потом в халаты переоделись. Вон наш вонючий шмот.

Рамиз подошел к скинутой одежде, поворошил ее ногой.

— Что-то случилось? — насторожился я.

— Да так… Ничего страшного. Все целы, все живы. Может, какой зомби шатался по коридорам, девок пугал.

— Или ветром гоняло пакет, — вспомнил я.

Помолчав немного, Рамиз сказал:

— Советую переписать расписание дня общины и разместить у себя в номерах. Завтрак у нас с девяти до девяти тридцати. Обед в тринадцать. Ужин в восемнадцать. Опоздавшие не обслуживаются. Наши женщины не обязаны торчать весь день на кухне. Вам сделали поблажку с оглядкой на ваше состояние. В десять — планерка.

— Гы, как в офисе, — улыбнулся Макс.

— Нафига она нужна? — возмутился Сергеич.

Рамиз будто прочел его мысли и объяснил:

— Мы ставим план на день и распределяем обязанности. У некоторых они постоянные, у некоторых — меняются. Община должна развиваться, мы должны работать, только так можно выжить. Планерку вы тоже пропустили, и я пришел, чтобы сказать, что новенькие, — он внимательно осмотрел Сергеича и Макса, — от работы освобождаются. Денис, а тебе нашлось занятие по силам, связанное с риском.

Вот же напасть какая! Есть риск, что меня не захотят отпускать в «Маглаяг», и придется прорываться с боем, потому что браслет при правильном использовании — залог выживания. Причем не только мой, но и всей общины, поскольку я — ее часть. Потому возражать не стал, решил послушать.

— Нужно собрать кокосы в окрестностях, — сказал Рамиз на полном серьезе. — И манго. Потому что запасы продовольствия конечны.

Я хлопнул себя по ляжкам и рассмеялся.

— Да ну нафиг! Я думал, еда зарождается в холодильнике… А если серьезно, Рамиз, у меня есть предложение получше. Нам нужна еда? Я собираюсь в «Маглаяг», ее там может быть много. Да, собираюсь рисковать жизнью и убивать зомби. Можно ли это записать как добычу пропитания? Крупы полезнее манго, их хватит на более продолжительное время. А каждый убитый зомби приближает час, когда остров станет безопасным!

Интересно, как быстро бандиты Папаши доберутся сюда? Да и вообще, странно, что еще не добрались…

— Куры! — оживился Сергеич. — Филиппинцы держат кур. Они несут яйца. Общине нужны куры! Денис может их поймать.

Рамиз переспросил:

— Денис, я правильно тебя понимаю? Ты опять собираешься в самоволку?

Вот как это у них называется! Аж кулаки сжались от злости. Что ж они такие тупые! У них вместе с уровнями мозг высосали? Живут по программе, как трамвайчики по рельсам ходят. Можно ли их убедить, что им осталось совсем недолго? Вчера говорил, но Рамиз будто все забыл… От осознания я передернул плечами.

Вспомнился жучок ломехуза. Если такой заводится в муравейнике, то его обитатели обречены. Он не ест матку и личинок, никого ничем не заражает, а выделяет вещество, которое муравьи воспринимают как наркотик. Подсаживаются на него и готовы ради ломехузы на все. Вплоть до скармливания своих личинок поросли чужаков.

Похоже, в этом муравейнике завелась такая ломехуза, но в человечьем обличье. Сколько же она насосала себе уровней? Или он насосал… Но сути это не меняет. Больше всего бесит, что я не могу обнаружить вора уровней и не понимаю, как он работает и опасен ли для меня. Если бы хотя бы понять, чего он хочет: оставить меня на десерт или изгнать из общины — было бы проще.

— Да, я собираюсь раздобыть всем нам еду, — сказал я. — Твоему заданию это никак не противоречит, кроме того, что я пропущу обед, и вы сэкономите порцию.

Рамиз согласился слишком легко, кивнул.

— Хорошо. Оружие получишь на выходе, как в прошлый раз.

Ну точно его сознание задурманено. Ладно, прокачаюсь, тогда буду разбираться с ними. Когда каждый выживший на счету и залог выживания — сработанная команда, людьми не разбрасываются.

Поморщившись от вони, я поднял с пола смердящую байкерскую одежду.

— Отдай Эстер, приведут в порядок, — сказал Рамиз.

— Не-а. — Я надел косуху и объяснил: — Хорошая маскировка, сбивает со следа нюхачей. Это такой вид зомби, что не просто тебя вынюхать может, но и собрать орду. Ладно, мне пора.

— Тогда я в душ, а ты, Ден, будь осторожнее, — сказал Макс и удалился. Зажурчала вода.

Я сжал кулак и поднял вверх. Сергеич сделал так же, и мы с Рамизом удалились.

Спускаясь по лестнице, я подумал о том, что за эти дни мы так привыкли к риску и опасности, то даже не попрощались толком. Словно я пошел на прогулку.

На первом этаже нам наперерез бросилась злющая зеленоглазая шатенка Виктория. Налетела, как смерч, толкнула меня в грудь и прошипела:

— Вот ты где! Просить тебя уйти не помогло, да?

В ее глазах полыхала такая дикая ярость, что на секунду я даже растерялся. Не успел открыть рот для ответа, как она размахнулась и влепила мне пощечину. Звонкий шлепок эхом разнесся по холлу, где в лобби сидели немцы: Киндерманны, Ингрид. Был еще кто-то, не разглядел сразу кто — пытался прочитать по бешеным глазам Вики что случилось.

Эстер, поливающая пальмы в кадках, чуть пульверизатор не выронила, посмотрела на нас.

— Что случилось, Вик? — поинтересовался я, пока не заостряя внимания на пощечине.

— Ах ты скотина! Не прикидывайся! — пронзительно заорала девушка, явно стараясь, чтобы услышал каждый. — Ломиться ночью в мою комнату! Думаешь, я не поняла, что это был ты⁈

Следуя этикету общины, Рамиз принялся переводить ее слова для остальных.

Моя же оторопь сменилась негодованием. Я перехватил руку девушки, занесенную для следующей пощечины — Вика заорала, а я едва успел разжать пальцы до того, как начали крошиться ее хрящи. Все-таки я стал намного сильнее обычного человека.

— Этот ублюдок пытался ко мне вломиться ночью! Домогался! — Тряся рукой, жаловалась Вика. — Я знала, что нельзя его принимать в общину! Знала!

— Ты в своем уме? — повысил голос я. — Нафиг ты мне нужна, психичка.

Неужели все так просто, и это и есть вор уровней? Точнее воровка. Других неадекватных людей я в общине не замечал, наоборот, у них словно срезаны эмоции. Но уж слишком явно она пытается меня изгнать, слишком топорно. Похоже, я ей чем-то мешаю.

— Извращенец! — прошипела Вика. — Все слышали? Он пытался меня изнасиловать! Ломился ночью ко мне в комнату, и слава богу я услышала!

Прекрасное ее лицо исказилось так, что я осознал две вещи. Первое: даже очень красивую девушку очень портит злоба. Всю привлекательность как рукой снимает. Второе: нет, она не играет, она реально верит в то, в чем меня обвиняет.

Оставалось понять, что к тому привело и размотать логическую цепочку ассоциаций, после которой я из привлекательного самца, которого она хотела напоить «Розовым джином» и проводить ночью до номера, превратился в объект ненависти, которого она хотела выпнуть из общины вместе с его раненными друзьями посреди ночи. Не вышло, и теперь она обвиняет меня в кое-чем похуже.

— Это не он, — встал на мою защиту Рамиз. — Скорее всего, Виктория, вам показалось.

Я искоса взглянул на него. Вот и Лиза говорила, что Вика здесь уже прославилась как склочная баба. Если и Рамиз так считает, разрулить ситуацию будет несложно. Но мне мало было разрулить.

— И мне, и Насте показалось? — криво усмехнулась Вика таким тоном, что не хватало только покрутить пальцем у виска. Мол, ты гонишь? — И остальным? Да откройте вы глаза! Пустили козла… козлов в огород! Теперь они свои порядки тут наведут!

— Мне кажется, или у нее истерика? — раздался спокойный голос Дитриха. — В авиации я за сорок лет, что налетал, видел всякое. И поверьте, в стрессовой ситуации люди показывают свое настоящее лицо. Эта девушка сейчас явно не в себе.

— Я не верю, что Деннис мог себя так повести, — подлила масла в огонь Керстин. — Фройляйн, вы или ошибаетесь, или наговариваете.

Когда Вике перевели их слова, она взвилась и налетела с претензиями уже на немцев:

— Вы его защищаете, потому что обязаны ему! Или он вас запугал? Да что вы вообще понимаете? Ваc там не было!

Отключившись от звукового фона, я задумался. Вряд ли Викина истерика на ровном месте, но из-за чего на самом деле? Гормоны? ПМС? Скорее всего, ночью кто-то действительно ломился в дверь Вики. А может, даже не ломился, а просто задел дверь и пошел дальше, а девушка, уже определившая меня в свои враги, перепугалась и решила, что именно я хотел к ней вломиться. Зачем? Ну конечно же, чтобы сорвать ее розу, что цвела не для меня. Впрочем, оставался вариант, что дело серьезнее, но чтобы докопаться для этого, для начала нужно оправдать себя.

— Виктория! — воскликнул я, переключая ее внимание на себя.

Та отцепилась от оторопевших Киндерманнов и с вызовом буркнула:

— Что?

— Во сколько к тебе ломились?

— Что, память отшибло? — ехидно сказала она. — Бухать нужно меньше!

— Могу сказать то же самое тебе, раз ты затрудняешься ответить.

— Примерно после полуночи, — ответила вместо нее Настя, голубоглазая брюнетка.

Девушка вошла в лобби вместе с Яной и некоторое время они пытались понять, что происходит. Когда Вика зыркнула на нее, та огрызнулась:

— Что? Я точно помню! Ты завизжала, а потом постучалась мне в стену, звала на помощь. Я пока с кровати соскочила, пока к тебе бежала, посмотрела на часы. Было двенадцать с чем-то.

Я прикинул. К отелю мы подошли после заката, было часов восемь. Пока совет, пока поднялись… был десятый час, когда мы вошли в номер. Сергеич меня разбудил во втором часу ночи. Алиби? Ну да, железное, только кто поверит Сергеичу? Но был у меня и другой довод, пусть и с натяжкой. Требовалось, чтобы Рамиз подыграл. А он так и сделает, раз уже начал выгораживать меня перед Викой.

— Рамиз! — окликнул я его. — Помнишь, чем пахло в нашем номере, когда ты к нам заходил этим утром?

— Воняло как из задницы мертвеца! — воскликнул тот.

— Вот именно. — Я перевел взгляд на Викторию и медленно, как воспитатель непослушному ребенку в садике, проговорил: — Вика, ты очень красивая девушка. Уверен, что всякие уроды не раз пытались тебя обидеть. — Подумав, я признал очевидное, ибо нормальный почти свободный мужик и укладывалось в мою стратегию: — И ты правда мне очень нравишься. Я поэтому и отказался тогда, чтобы ты проводила меня в номер… — Я сделал виноватое лицо. — Боялся, что кровь кое-куда прильет, понимаешь? Что разобьешь мне сердце.

Я схватился за грудь, а она кивнула, на ее устах появилась легкая улыбка. Нормально, работает. Заметил, как Вика бросила торжествующий взгляд на Яну, и мне окончательно стало понятно, что дело в обычной женской ревности и конкуренции за перспективного самца.

— А вчера, — продолжил я ковать железо, пока горячо, — даже если бы я очень хотел сходить с тобой на свидание, на это бы не решился. Во-первых, вырубился, едва попал в номер. А во-вторых, вряд ли бы ты пошла. Знаешь почему?

— Почему? — уже спокойно спросила Вика, а я заметил, что в лобби полно народу и каждый слушает очень внимательно, но не меня, а Рамиза и Лизу, которые тихо переводят нас.

— Потому что вчера я из мертвеца своими руками вытащил целый букет сюрпризов — гниль, плесень, кишки… Не спрашивай зачем, но мы с Максом и Сергеичем буквально ныряли в гору трупов! Прятались. Уж прости за подробности, но тебе стоит знать, как я пах, когда вернулся.

— Это правда! — загомонили люди. Ну да, они же чувствовали вонь, когда я выступал на совете ночью.

— Да и Рамиз не даст соврать, — продолжил я. — От меня за километр несло мертвечиной, а ты, Викусь, говоришь, что я хотел к тебе под одеяло? Случись так, ты бы почувствовала, поверь мне. А помылся я только под утро.

— Это правда, — подтвердил Рамиз.

Семеныч, до этого молча наблюдавший со стороны, медленно вышел вперед и положил тяжелую ладонь на плечо Вики.

— Ну-ка, милая, успокойся, — сказал он. — Денис прав. Что ж он, совсем дурак — к тебе после трупов-то? Эту вонищу так просто не смыть, ты уж должна помнить…

В этот момент я очень захотел докопаться до истории этого места. Что же тут произошло на самом деле, что никто не хочет вспоминать?

— А главное, — продолжил Семеныч, — никто в здравом уме так себя подставлять не будет. Парень видный, захотел бы — давно нашел бы себе кого. Сама знаешь, у нас тут с мужиками напряженка.

Голос разума заставил Вику на мгновение сбавить обороты, но потом она опять вскинулась:

— А может, это вовсе не он, а этот, новый… — она кивнула в сторону Макса и Сергеича, которые вошли в холл, привлеченные шумом, — который молодой.

— Е-ма-а-а, милая, — протянул Макс и поднял руки. — Я, базару нет, красавчик, но не в том состоянии, чтобы к тебе ломиться. Я хожу-то еле-еле! У меня вчера был перелом всей жопы!

— Таза, — поправил его Сергеич. — Таз он поломал. Таз!

— ТАСС уполномочен заявить! — хохотнул Семеныч, которого явно веселила вся эта ситуация с нелепым обвинением, а Рамиз криво-косо попытался перевести всю эту нелепую игру слов.

— Что вы меня лечите! — снова взорвалась Вика. — Какой еще таз поломал? Что заявить?

— Кароч, и спина, и таз, и все остальное до сих пор болят так, что женилка не встанет, — невозмутимо закончил Макс и покраснел, косясь на Настю. — Вот что уполномочен заявить.

Сергеич тыльной стороной ладони вытер рот, словно скрывая улыбку, обиделся:

— А че это только на молодых думаете? Я б тоже смог!

Я ткнул его локтем под ребро, мысленно обматерив. Никитка-хер-на-нитке! Пролетарий, мать его так! Секс-террорист хренов! Буржуины могут и не понять такой юмор! Решат, что всерьез угрожает! Тем более, что к нам подтянулся и остальной интернационал — Эстер, Лиза, доктор Рихтер и его ассистент Бобби. Индуска с ребенком на руках тоже остановилась, испуганно вглядываясь в лица присутствующих.

— В общем, так, — вздохнул Рамиз и коротко объяснил им, что происходит. — Кто-то, явно мужчина, пытался проникнуть в комнату Виктории. Ему не удалось. Сегодня ночью.

Вика молча кивнула.

Бобби, похожий на Джима Хокинса, неловко кашлянул и поднял руку.

— Это был я, уж простите великодушно. По коридору шел и случайно за ручку подергал. Не сдержался и нажал.

Вика развернулась к нему так резко, что ее волосы хлестнули меня по лицу:

— Ты⁈ И зачем ты это делал?

— Проверял, все ли двери заперты изнутри, — зарделся Бобби. — Как ночной дежурный.

Вика яростно взглянула на него и, развернувшись на каблуках, ушла. Цокот ее шпилек гулко разносился по холлу, выстукивая почти ералашевское «Пара-пара-пам! Все!».

Глава 16

И не опаздывай на ужин

На выходе, у баррикады в лобби, Рамиз вернул мне мой тесак «Клык Рыси» и выдал дополнительный нож. Не какой-нибудь кухонный, а самый настоящий боевой, какие бывают у пловцов, — тяжелый «Морской дьявол» с матово-серым клинком из нержавейки и зубчатой кромкой на обухе для перерезания веревок. Рукоять у него была противоскользящей, с защитной гардой, словно специально была создана для мокрой работы, хе-хе.

— Это не полагается, но учитывая риски, возьми, — сказал Рамиз и добавил с легкой улыбкой: — И не опаздывай на ужин.

Морской дьявол

Редкое режущее и колющее оружие.

Урон: 45–60.

Особый эффект «Зубчатая кромка»: с вероятностью 20% наносит дополнительные 8–12 единиц урона при рассечении. Эффективен против снаряжения и средств защиты.

Особый эффект «Тактическое превосходство»: при атаке с незаметной позиции увеличивает урон на 35%.

И никакого «Кровотечения», хотя, казалось бы, сам бог велел такому ножу. Интересно, сам-то Рамиз в курсе, какое сокровище мне выдал? Ни одно прочее оружие, что я создавал сам и видел, кроме «Секатора» Волошина, и близко не стояло с «Морским дьяволом» по наносимому урону.

— Спасибо! — Поблагодарив, я поинтересовался: — На время или в подарок?

— Пользуйся, как пожелаешь, — ответил Рамиз. — Тебе нужнее.

Вдруг сзади донеслось:

— Постой, Денис!

Обернувшись, увидел Сергеича. Он спешил, а за ним довольно бодро ковыляли Макс с Семенычем, который тащил какой-то ящик. Чуть приотстав, последним плелся квелый Эдрик. То, что он так и не оклемался после потери уровней, начало меня беспокоить. Может, заболел? Отправлю к доктору, а если не поможет, приду — разберусь. В крайнем случае вытащу в джунгли на левелап. Сейчас же нужно было спешить, время до обновления ассортимента магазина чистильщика поджимало.

— Какими судьбами, Семеныч? — удивился я.

Сибиряк поставил ящик, а Сергеич — мешок с каким-то барахлом. Рамиз выглядел удивленным — по всей вероятности, тоже не ожидал увидеть напарника здесь.

— Да вот, Михаил Сергеевич, чертяка, соблазнил идеей своей шайтан-машинки, — ответил Семеныч.

— Бронированный тарантас! — подняв указательный палец, возмутился Сергеич.

Тем временем Макс, который от них отстал, увлекся изучением витрины какого-то одежного бутика категории «Дорохо-бохато» и скрылся внутри.

— Слышь, Сергеич, — недобро сказал я.

— Чиво? — почуяв неладное, спросил тот.

— Я тебе одно задание дал. Одно. Где Тернер, Пролетарий?

Оглянувшись и не увидев Макса, Сергеич всполошился и закудахтал, но тут Макс вышел из бутика на крик, и Сергеич перестал хвататься за сердце.

— Косяк за тобой, Сергеич, уже далеко не первый, — деланно сердито сказал я.

— Виноват, — потупил взгляд тот.

— Пригляжу за обоими, Денис, не переживай, — заверил Семеныч.

— Спасибо! — Бросив взгляд на Эдрика, добавил: — И за парнишкой присмотрите? Его бы доктору показать, что-то сам на себя не похож.

— Сам лично отведу, — ответил он. — А ты, я слышал, в «Маглаяг» собрался? Не прихватишь там для нас чего-нибудь?

— Для общины? — Я посмотрел на Рамиза. — Прихвачу, конечно.

— Да не, — отмахнулся Семеныч, — для тарантаса. Если мы круши-танк будем делать, то сварка нужна. И лебедка не помешает.

— Тут не пробовали искать? — скептически спросил я, кивнув на коридор, ведущий в западное крыло.

Семеныч помрачнел, хотел что-то сказать, но, взглянув на Рамиза, промолчал, буркнул лишь:

— Ну ты это, найдешь коли, хотя бы запомни, что и где. Сгоняем потом.

Подумав, я понял, что хватил лишка. Мое отношение к ним диктовалось паранойей и подозрениями, но по факту я от них ничего плохого пока так и не увидел, если не считать одного конкретного вора уровней.

— Да не серчай, Семеныч, — сказал я. — Обещать не буду, но если найду, привезу. А не смогу, так потом и правда вместе сгоняем.

Сибиряк посветлел лицом, кивнул, показал большой палец.

Мы все вместе пересекли лобби, отделяющее восточное крыло от западного и служившее этакой буферной зоной между опасным миром снаружи и в другом крыле, и живыми.

Я собирался без задержек пересечь западное крыло, найти лодку, на которой приплыл сюда с Киндерманнами, и добираться до «Маглаяга» морем. Это будет быстрее, чем пешком, и безопаснее, чем на мопеде через джунгли.

Но сначала все же вышел с остальными, включая заинтересовавшегося Рамиза, через служебный вход во двор, а дальше — на парковку, где стояли мопеды и несколько автомобилей, включая упомянутый Сергеичем джип. Когда он его только успел заприметить? Причем не просто издалека, а еще и проверив?

Но вышел не за тем. Против группы даже обычных бездушных нужно что-то массового поражения. Вспомнив оружие старое как современный мир, но не утратившее эффективности, я решил отлить бензина для коктейля Молотова. Странно, что ни я, ни Сергеич, ни Макс за все эти дни так и не подумали об этом, а ведь когда сжигали толпу, уже можно было понять стратегию быстрого фарма уников!

— Семеныч, мне бы бензина слить, — сказал я. — Немного, литра три. Про запас.

— Не вопрос, — кивнул сибиряк и жестом поманил за собой. — Ходь сюда!

Я много раз слышал, как, когда заканчивался бензин, водители других машин его сливали и предложил слить немного из джипа, у которого был полный бак. Семеныч поднял меня на смех, дескать, так можно из колымаг слить, в бензобак иномарки ничего не пролезет.

Так что пришлось добывать сперва бутылки — две полуторалитровые, из-под газировки, я достал из урны — а затем доить мопеды. С горем пополам я наполнил бутылки, пробежался по другим урнам в поисках пустых, выгреб все, что было.

На этом подготовка к рейду только начиналась. Изначально я планировал заняться крафтом уже в «Маглаяге», чтобы добраться туда налегке, но осторожность взяла верх. Лучше подготовиться, и для этого все-таки придется задержаться. И первым делом мне понадобятся алкогольные запасы «Калигайахана».

Потому я направился в западное крыло через центральный вход, рассчитывая найти бар. И тут мне повезло.

Оружие ближнего боя у меня было, а вот оружие более-менее дальнего боя скоро появится! Мой взгляд зацепился за весло для плавательной доски — легкое, прочное и длинное, выше меня…

Эврика!

Вспомнилось, как меня приложил амбал — без «Ярости» я помер бы. С такими уродами лучше драться, держа дистанцию. Огнестрелом не разжиться, а вот опыт создания копья имелся. Даже не одного. Только в этот раз оно будет не из черенка лопаты и ножниц, а из кое-чего более убойного.

Я взял весло в руки, и система услужливо подсветила:

Деревяное весло для серфборда

Обычное тупое оружие.

Урон: 12–14.

Да, по сравнению с моим «Морским дьяволом» — детский спортивный инвентарь, но весло было легкое, прочное, длинное, аж выше меня. Карбоновые и стеклопластиковые весла хрупкие, для копья не годятся. Амбалу такие переломить — как два пальца. А это весло — идеальная база для копья… если закрыть глаза на то, что нож снова придется приматывать скотчем. Хотя…

Не убирая весло, я достал нож, крутанул его в руке, ощущая вес и баланс, и задумался. Если скрестить их правильно, а не как попало, может получиться копье, которое позволит держать дистанцию и протыкать всех, кого я видеть не хочу. Образ копья проступал все четче, а все остальное притуплялось: сырой запах плесени, шорох шагов за дверью, пение птиц за окном…

Однако по понятным причинам крафт не начался — не хватало ресурсов. У меня не было ни веревки, ни клея, ни даже клейкой ленты.

Как только намешаю коктейлей Молотова, озабочусь этой задачкой. Скорее всего, все необходимое имеется в помещении для персонала. Ну а сейчас мне нужен бар.

Вот вроде прост рецепт, бутылки да горючие жидкости, а пришлось порыскать. Бар на первом этаже был разграблен, а на втором я встретил жизнь… Точнее нежизнь: трех китайцев нулевого уровня, причем у одного на шее болтался разбитый фотоаппарат. Не то чтобы это такая важная деталь, но улыбку вызвала. А вместе с ней и мысль: и все-таки странно, почему одни бездушные оболочки развиваются и даже эволюционируют, а другие нет? От чего это зависит?

Додумать не успел, вскипел адреналин, и я начал сокращать китайскую зомбо-популяцию отеля.

Узкий коридор играл мне на руку. Они выстроились в цепь и мешали друг другу, я без труда уложил их одного за другим и получил три уника.

На третьем этаже меня встретил зомбо-бармен, тоже нулевой, но уже не китаец. Так что пришлось добывать алкоголь силой. Четыре уника есть! Осталось собрать 9996 — мелочь, раз плюнуть, ерунда!

Да не, понятно, что не мелочь, но черт его знает, а вдруг самовнушение сработает? Или, как там это называла Карина? Аффирмации? Мантры?

— Я сильный и могучий! — уверенно заявил я в свое отражение на стеклянной двери. — Мне набить десятку косарей уников ничего не стоит! Я матерый шерстяной волчара! Боже, как я хорош, как мощны мои лапищи!

Откуда-то издалека кто-то рыкнул, но не уверенно. Наверное, какой-то зомбак пытался заверить вселенную, что тоже ого-го! Но сам в это не верил…

Все эти бредовые мысли шли у меня фоном, пока я в режиме автопилота искал алкоголь. Черт, и здесь все спиртное растащили!

Однако, зря огорчался — мне повезло найти нетронутую кладовую за барной стойкой ресторана.

Среди полок с элитным алкоголем я отобрал четыре бутылки текилы в узких сосудах с длинным горлышком — идеальная форма для самодельной зажигательной бомбы. Плюс стеклянная бутылка из-под минералки, найденная на помойке. Плюс четыре — ирландского виски.

Текилу пришлось слить в кастрюлю. Плакал, но сливал, надеясь, что Сергеич никогда об этом не узнает. Утешало, что чего-чего, а такого добра на курортном острове хватит лет на двести. Смешивать текилу с десятилетним виски рука не поднялась, и ирландский напиток нашел пристанище в другой кастрюле.

Бутылки сами по себе могли служить оружием.

Пустая бутылка

Обычный контейнер и метательное оружие.

Урон: 1–2.

С жидкостями повезло еще больше — в подсобке ресторана нашлись канистры с жидкостью для розжига гриля и пара бутылок растительного масла, плюс три литра бензина, который у меня уже был.

Я расположился в углу пустого ресторана, разложив нужные компоненты. В этот раз системные подсказки мне были не нужны, что делать, я знал сам. Не зря столько ночей не доспал за просмотром роликов на Ютубе и чтением Википедии!

Вспомнился одноклассник, фанатевший от Беркема Аль Атоми, тусовавшегося с выживальщиками и строивший бункер с припасами на случай БП — большого п…деца. Он был настолько подорванным, что на выходные уходил в лес без ничего и несколько дней там выживал — иногда один, иногда они это делали группой. Он наверняка сообразил бы, как что крафтить и что с чем соединять. А я — так, теоретик, офисный планктон.

Тем временем Крош слез на пол и принялся настороженно изучать территорию, а закончив, уселся рядом и внимательно наблюдал за моими действиями.

Работая в резиновых перчатках, найденных на кухне, я аккуратно смешивал необходимое. Важно было сделать смесь достаточно вязкой, чтобы она липла к цели, но не слишком густой, чтобы быстро воспламенялась.

Для фитилей порвал на полосы цветастую занавеску из холла — она была из плотного хлопка, идеального для таких целей. Каждую полоску я тщательно пропитал бензином с одного края, а затем вставил в горлышко бутылки сухим концом наружу. Закрепил надежно изолентой, обмотав каждое горлышко несколько раз.

Когда я закончил с последней бутылкой, по поверхности жидкости внезапно пробежала световая волна, ставшая уже привычной при крафте. Получилось!

Важно было, чтобы именно система признала это оружием, поэтому я обрадовался.

Денис Рокотов, вы изобрели чертеж модификации оружия «Усиленный коктейль Молотова».

Компоненты: стеклянная бутылка, бензин, растительное масло, жидкость для розжига, хлопковая ткань, изолента.

Качество: редкое.

Особые эффекты: «Жгучее пламя», «Липкий огонь».

Хотите дать модификации свое название?

— Конечно хочу! — воскликнул я. — Зажигалка!

Чертеж редкого метательного оружия «Зажигалка» внесен в список известных модификаций.

Зажигалка

Редкое метательное оружие.

Урон: 25–40 + поджигание.

Особый эффект «Жгучее пламя»: Цель горит 60 секунд, получая 45 единиц урона каждую секунду.

Особый эффект «Липкий огонь»: Пламя нельзя потушить водой, огонь прилипает к цели и распространяется на близко стоящих бездушных.

Радиус поражения: 3,5 метра.

Йес! Девять метательных снарядов! Можно было и больше сделать, но, во-первых, время поджимает, а во-вторых, я рискую потерять мобильность.

Остался один огненный штрих, и можно выдвигаться в «Маглаяг».

Девять бутылок со смертоносной смесью я сложил в найденный здесь же пластиковый ящик из-под бутылок, обернул его занавеской, соорудив из нее подобие сумки с ручками, и поволок к лестнице, в другой руке держа весло.

Да, весло… Оставалось скрафтить из него копье поприличнее, но для задумки нужно было что-то большее, чем изолента.

Я решил поискать счастья внизу, в коридоре, через который мы с немцами попали в «Калигайахан», все равно это было по пути к служебному входу и пирсу с лодками.

Остановившись на лестничном пролете, я выглянул в окно, откуда открывался вид на стоянку. Сергеич и Семеныч спокойно возились с джипом, Эдрик сидел рядом с ними. Макс бродил неподалеку с бейсбольной битой наперевес. Чуть дальше я заметил свежего упокоенного — ага, вот и кач ему. Спокойный за друзей, я спустился на первый этаж и принялся рыскать по комнатам.

Удача улыбнулась в хозблоке — я нашел эпоксидную смолу, пару металлических хомутов, несколько болтов и кусок плотной резины. Подвальный этаж был подтоплен, поэтому я поднялся на первый, нашел закуток у служебного входа и принялся за крафт.

Резина пошла в ход первой: вырезал прокладку с выемкой под гарду ножа. Так, чтобы нож плотно лег вдоль древка и не гулял при ударе. Копье должно быть прямым.

Потом смазал прокладку эпоксидкой, вложил в нее нож, плотно прижал к веслу.

Один хомут — сразу за гардой. Второй — у конца рукояти. Затянул до скрипа зубов.

На всякий случай еще прихватил болтами через прокладку.

Сделал пару пробных выпадов. Сантиметр за сантиметром проверял баланс. Не то чтобы я такой весь из себя матерый копьеносец, просто система жнецов, помогая мне с крафтом, сделала проверку баланса частью процесса.

Копье оказалось легче, чем я ожидал, и куда удобнее для махания, чем мой прежний «Смертельный дырокол». Так… Вроде готово… но где подтверждение системы?

Я крепко сжал рукоять — и в этот момент по соединенным частям пробежала ослепительная волна света.

— Ого! — вырвалось у меня. — Три эффекта!

— Мяу! — обрадовался Крош. Спрыгнув с плеча, он понюхал копье и мяукнул еще раз, одобрительно: — Мр-р-я-у!

Три эффекта, и урон такой, что я сразу влюбился в копье и бережно погладил по древку. Жаль только, что щита нет, но можно сделать и его.

Денис Рокотов, вы изобрели чертеж модификации оружия «Продвинутое копье из весла и боевого ножа».

Компоненты: весло для серфборда, боевой нож «Морской дьявол», резиновая прокладка, металлические хомуты (2), эпоксидная смола.

Качество: очень редкое.

Особые эффекты: «Зубчатая кромка», «Тактическое превосходство», «Протыкание».

Хотите дать модификации свое название?

Я усмехнулся, потому что заранее готовился к этому, а когда увидел особые эффекты, и вовсе убедился в правильности названия, и ответил системе:

— Втыкатель!

Система подтвердила:

Чертеж очень редкого копья «Втыкатель» внесен в список известных модификаций.

Втыкатель

Очень редкое колющее и режущее оружие.

Урон: 65–85.

Особый эффект «Зубчатая кромка»: с вероятностью 30% наносит дополнительные 20–30 единиц урона при рассечении.

Особый эффект «Тактическое превосходство»: при атаке сзади увеличивает урон на 100%.

Особый эффект «Протыкание»: позволяет проткнуть цель, нанося дополнительные 50% урона.

Теперь повоюем! Бездушные… то есть, десять тысяч кредитов, ждите папочку.

Глава 17

Косись, Маглаяг, колосись!

Я посмотрел на свои неубиваемые часы: почти одиннадцать! Надо спешить.

Разобрав баррикады, которыми мы с Керстин завалили дверь, я выскользнул на улицу, осмотрел окрестности на предмет наличия бездушных и рванул к берегу, вспоминая о челне, на котором приплыли с немцами. Он должен был оставаться там, куда я его поставил.

Как хорошо, что до пляжа тут меньше, чем сто метров!

Разогнавшись, я рванул к пирсу по мощеным плиткой дорожкам, но и пятидесяти метров не пробежал, как из зарослей вылезла бездушная оболочка 1-го уровня — перекошенный пожилой китаец в пляжных шортах. Опять? Не прет сегодня прям китайцам! А этому — особенно, вот и возможность протестить «Втыкатель»!

Но сначала надо проверить, как бездушные будут реагировать на меня с такой маскировкой. Байкерский прикид провонялся после ныряния в кучу трупов, и я надеялся, что запах, как говорил Сергеич, отпугнет зомбяков. Впрочем, думаю, дело было не только в запахе, скорее работало что-то вроде ауры бездушных, в которой я вымарался.

Зомби повернулся ко мне и замер — его система распознавания «свой-чужой» дала сбой. Так что инициатива за мной.

С криком:

— Нахум Панганибан! — Я ринулся на зомби с самодельным копьем.

Безмозглое создание таки сообразило, что я — чужой, и рвануло навстречу. Я вонзил копье ему в правое подреберье, туда, где печень.

Активность зомби снизилась до 48%. Тогда я провернул «Втыкатель», отнимая еще 41%. Контрольный в горло — и бездушный упал, а я получил один уник. Негусто, да и «Везение» почти перестало радовать. А ведь это был мой главный козырь в прокачке навыков!

Так, ладно. Сколько у меня ушло времени на китайского зомби 1-го уровня? Секунд десять — недопустимо много. Вот если бы они подыхали от одного удара и выстроились в очередь, чтобы можно было нанизывать их, как мясо на шампур…

— Бу-у-уэ…

Из зарослей ломилась еще бездушная оболочка. Сейчас проверим эффект «Тактическое превосходство», подкрадемся незаметно. Пока зомби не вылез, я забурился в те же заросли и замер.

Бездушный тоже замер, он меня не видел и не чуял, а реагировал, видимо, на движение. Над молодыми побегами бананов виднелась системка, что это…

Элис Купер, 44 года

Активная опустевшая оболочка 1-го уровня

Ого, полный тезка? Воображение изобразило сурового рокера с лицом, разрисованным черно-белым, в коже и цепях. Но оказалось, что это толстая белая тетка в рваном платье.

Прицелившись копьем ей специально в спину, я сделал рывок, ударил — лезвие вошло между ребер. Бездушная дернулась и издохла.

Отличный эффект!

Оружие радовало, а вот скорость фарма убивала. 9994 уника до покупки браслета, если не считать около полусотни, что были до этого. Что ж, считать буду без них, так спортивнее. Задался целью набить десятку тонн, значит, того и буду придерживаться. Я же сильный и могучий, епта! Могучий и сильный!

Проверив оружие боем, я побежал к лодке, которая уже замаячила на песке, погрузил туда ящик с боеприпасом, без труда столкнул ее в воду, запрыгнул и погреб. Как же сегодня легко мне все дается! Аффирмации работают!

Взмах весел — р-раз! Взмах весел — два! Как же мощны мои лапищи! У-ух!

Плюх! Плюх! Плюх! — будто вспугнутые жабы, с разбегу попадали в воду лежащие на берегу бездушные, те самые, что ползали по дну. Догнать меня они так и не смогли — видимо, уровнями не вышли.

Настроение было боевым, одно только настораживало и заставляло грести быстрее: горизонт, на западе наливающийся чернотой.

Только тайфуна мне сейчас не хватало! Во-первых, ливень смоет смрад, и вся маскировка накроется. Во-вторых, зомби станут активнее. Хотя… Не так уж и хороша маскировка — душу от них просто так не скроешь, а иначе зачем мне браслет?

С каждой минутой становилось все яснее, что с запада надвигается буря. Небо затянуло пеленой, будто глаз — бельмом. Море заволновалось. Сперва стояло абсолютное предгрозовое безветрие, а когда я догреб до катера, где мы прятались с немцами, стали налетать резкие порывы ветра.

Волны усилились, грозя разразиться штормом, и я налег на весла. Вспомнилось, что скоро будет расположенная в лагуне рыбацкая деревня.

Как там Вика говорила, косись «Маглаяг» колосись! Необходимое для апгрейда джипа поищу позже, а здесь в деревне должно хватить зомбяков, чтобы заработать уники. Опять же, хижины есть, которые станут крематориями для бездушных.

Там их c полсотни, не меньше. Если хотя бы десяток высокоуровневых, таких как тот амбал, найдется — прекрасно! Остальное мелочью доберу, и в «Маглаяг» ехать не надо, а то еще унесет меня вихрем вместе с лодкой.

Вон и мысок, ограждающий лагуну.

Но, когда я обогнул его и завернул в лагуну, увидел черные остовы хижин, некоторые выгорели дотла. Зомбаков или выбили, или они разбежались. Обгорелые тела на берегу говорили о том, что тут имел место зомбячий геноцид.

Видимо, мой гениальный план воплотили люди Папаши. Что ж, простые пути не для нас. Держим курс на гламурный отель… если только и его уже не зачистили. Вероятность такого была, но и у меня оставались шансы, что отель остался не тронутым. Боевое ядро Папаши из-за меня потеряло треть, Волошин и Амир ищут украденный Сергеичем и Максом контейнер. Кто там остался? Сам Папаша, да Бергман-Тетыща. Ослабь силовое крыло еще больше, и так и рабы взбунтуются. Ладно, на месте будет понятно, зачищен ли «Маглаяг».

Тем временем волны становились все выше. Я налегал на весла, рвал жилы, воображая себя викингом, но удивительное дело, не уставал! Сил было много, и я рассчитывал добраться до места морем.

Но словно сама судьба препятствовала — мое суденышко чуть не перевернуло волной. Крош заорал и впустил когти в плечо. Что меня смоет, нестрашно — до берега тут недалеко. Хуже, что погибнут коктейли Молотова и зажигалки, которых я взял с запасом, отсыреют.

Потому я погреб к берегу. Вытащил лодку вместе с драгоценным ящиком, оценил проделанное расстояние. По моим прикидкам, база Папаши, расположенная севернее, примерно в двух километрах отсюда, осталась позади.

До «Маглаяга» столько же. Не так уж много. Если буду двигаться по прибрежной полосе, я точно не пропущу отель, они тут все в ста метрах от моря.

Подхватив ящик, я быстрым шагом направился на юг, увязая в песке. Метров через двести возрадовался, что не сделал больше коктейлей Молотова — груз здорово ограничивал мобильность.

Вот если бы скрафтить огнемет…

Из чего это можно сделать? Блин, я вел серую ограниченную жизнь. Вот Витек-выживальщик — вот он бы точно ответил на этот вопрос. Видел где-то в сети, как огнемет делали из монтажного баллона. Но как? Из баллончика можно. Это просто, но опасно…

С мысли сбили два бездушных, топающих по берегу. Азарт требовал подкрасться незаметно, здравый смысл велел завалить их по-быстрому, но прежде выяснить, какого они уровня. Судя по виду, невысокого. Чем выше уровень, тем больше меняется бездушная оболочка и тем меньше она похожа на обычного человека. Эти были вполне себе похожими.

Белый мужчина в лохмотьях и пожилая женщина в одних трусах.

Заметив меня, они двинулись ко мне — стандартно рывками, увязая в песке. Я пошел навстречу, а когда до мужчины оставалось метров пять, решил провести эксперимент, присел и замер. Бездушный сбился с шага, завертел головой, продолжая двигаться ко мне по инерции.

На простых маскировка работает. Когда он попал в зону поражения копья, я завалил его единственным ударом, получил уник. Бездушной потребовалось два удара.

Поскольку они были 1-го уровня, получил я по одному унику.

Мысленно записал: 9992 уника до покупки браслета.

Черт, мало-то как набил! И медленно! Надо ускориться.

По пути к отелю я упокоил еще двоих бездушных 1-го уровня и одного — 2-го. Получил четыре кредита, заветная цифра по-прежнему была безумно далека, всего за сегодня я набил только двенадцать. Зато непогода все приближалась. Огромные волны с шипением разбивались о берег, ветер поднимал водяную взвесь и швырял в лицо.

Я ускорился, насколько позволяли неудобный ящик и песок.

Пляж «Маглаяга» я увидел, обойдя песчаную косу, которую сейчас волны слизали почти полностью. В прошлый раз мы с Сергеичем заходили со стороны джунглей и тут не были. Лежаки стояли все так же ровно, как их поставили, правда, их присыпало песком. Полосатые матрасики сорвало и разбросало, а вот навесы погнуло и разорвало. Подумалось, что из такого матрасика получилась бы идеальная волокуша для Макса, удобнее зомбосаней. Но когда что-то нужно, этого чего-то обычно нет под рукой.

Огромный бар под белоснежной крышей оставался целым, туда я и побежал.

С облегчением вздохнул, ступив на расстеленные между лежаками бамбуковые дорожки, переступил через труп толстой белой женщины, увидел куполообразную крышу главного корпуса и побежал туда. Насколько помню, где-то поблизости должна быть сожженная нами столовая, где нашли упокоение красавицы в коктейльных платьях, и второй двухэтажный корпус, овитый растениями, где дислоцировался персонал.

С одной стороны должны быть пляжные бунгало, с другой — главный корпус. Надеюсь, Волошин и его команда не все тут зачистили, у них стратегия другая. Хочется надеяться, что они вовсе тут не побывали. Но рассчитывать на такое везение слишком рискованно: при перемещении можно наступить на раскатанную губу и упасть.

Итак, есть ли у меня план? Я почесал в затылке, чувствуя растерянность.

Так… в главный корпус я не пойду… Или, наоборот, туда и следует идти? Поджечь его к херам, и пусть твари, которые там остались, сгорят. А их там много… если, конечно, они не покинули отель в поисках живых.

Нет, по-любому сотни две-три, судя по вместимости отеля, должно остаться. Часть, возможно, нулевых, часть — низкоуровневых, а может, есть и те, что пожирнее… В сумме, убив всех, получу кредитов двести — это если считать по минимуму.

Был риск, что вместе с зомби спалю и выживших, но в прошлый раз следов их пребывания мы не обнаружили. Замки разблокировались, вода закончилась, если кто и забаррикадировался в номере, жажда уже выгнала его оттуда. Или зомби сожрали еще раньше. Да, оставался шанс, что внутри появились новые выжившие, но гадать смысла нет, разберусь на месте. В любом случае, ходить вокруг и орать я не собирался, чтобы не сагрить бездушных, что бродят по округе, или — кого похуже.

Я посмотрел на ящик с коктейлями Молотова. Горючим будет не это. Я уже знаю, где его искать. Оттащив ящик к бару, я спрятал его за стойкой, а сам сунулся на кухню, по пути отмечая, что тут есть интересного.

Продукты все вынесли, алкоголь тоже. Даже чипсы забрали, не говоря о консервах. Холодильники обчистить не успели, и там все не просто протухло, но и поросло плесенью. После того, как пришлось прятаться среди горелых разлагающихся трупов, я стал терпимее к вони, но копошиться среди тухлятины не было желания.

Внимание привлек газовый баллон. Два газовых баллона!

А вот то, что я искал: жидкость для розжига углей! Початая пятилитровая канистра и две литровые.

Найдя то, что искал, я продвинулся вглубь ресторана, прошел кухню. А вот дальше в затемненном закутке среди котлов, кастрюль и сковородок стояли мешки. Не удержался, заглянул в начатый: там были пакеты сахара. В другом оказался расфасованный рис. В третьем — соль, приправы. Хорошо, но не сейчас. Сейчас у меня другие цели.

Нужна подсобка, где можно разжиться чем-то полезным в деле убийства зомби. Ну и на будущее что-то присмотреть: вдруг у них там сварочный аппарат или металлические листы? Порадую Сергеича с его бронированным тарантасом.

Подсобка действительно имелась — бамбуковые стены, как и везде здесь, даже не облагороженные гипсокартоном или вагонкой. Чего-чего, а вагонки, которой обшивали стены кухни, было в изобилии. Доски стояли и справа, прислоненные к стене, и слева. Дорогу преграждали грязные ведра, кастрюли. О, бензогенератор! Нужная вещь, пригодится, а дальше…

Я чуть слюной не захлебнулся и глазам своим не поверил. Протер их и снова не поверил. Бензопила! Охренеть! Блин, это же умереть не встать! Обожраться не проснуться!

Раскидав преграждавшие путь ведра, я потянулся к бензопиле, которая вместе с коробками с рисом стояла на ручной тачке. Взяв пилу, я рассчитывал увидеть убойные характеристики, но система молчала.

Неужели сломана? Вот обидно! Отказываясь смиряться с очевидным, я дернул за тросик — никакого эффекта. Еще раз дернул, и бензопила заревела, вращая цепью. Котенок вздыбился и рванул прочь. Да, Крош, это пострашнее пылесоса!

Легкая бензопила

Обычное режущее и рубящее оружие.

Урон без активации: 9–18.

Активный урон: 48–60 в секунду.

Особый эффект «Расчленение»: шанс 78% нанести дополнительные 90–135 урона при отсечении конечности.

Особый эффект «Кровотечение IV»: цель истекает кровью, теряя 6% активности каждую минуту в течение 60 минут. Эффект гарантирован при успешном попадании.

Требуется топливо для работы.

Будто благословляя меня на бой ратный, вдалеке заворчал гром, затарабанили капли по крыше. Хотелось заорать в голос, но я сдержался. Вот так подгон!

Я не удержался, взмахнул пару раз рычащей, вырывающейся из рук пилой и выключил ее. Приложил ухо к бензобаку, поболтал им, чтобы оценить, сколько там бензина… Черт, похоже, мало, очень мало, потому надо экономить.

Ну и ладно, все равно я собирался действовать по-другому, а топливо позже солью с мопедов.

Добычу я отнес в столовую и поймал себя на мысли, что просто не утащу столько оружия. Точнее унести-то унесу, а вот в бою применить не смогу, потому что много не навоюешь, когда руки заняты. Как же не хватает напарника! Или инвентаря внепространственного, как в играх!

Что взять, что оставить здесь?

Рюкзак с драгоценным контейнером я оставлять не стал, сунул туда жидкости для розжига, надел. В одну руку взял «Протыкатель», в другую — коктейль Молотова. И все, руки кончились. Если вместо «Протыкателя» взять непроверенную бензопилу, она может подвести в самый неожиданный момент — в ее баке может закончиться бензин, а искать транспорт, сливать горючее нет времени.

Но пила — оружие последнего шанса, вон мощная какая, то есть прихватить ее по-любому нужно. Еще надо подумать, как нести коктейли Молотова, не лишаясь мобильности. Более подготовленный человек заранее бы все продумал, сшил бы себе пояс типа патронташа для бутылок. Да блин, такой и здесь наверняка можно найти! На рок-фестивале видел у мужика нечто подобное — поясная сумка с отделениями для пива. Мне бы сейчас такую…

Наверное, можно было скрафтить заранее, еще там, в «Кали», но… Подумав об этом, я вздохнул: тяжело признавать, что дебил. Что не продумал, не предвидел, не составил какой-то мало-мальски приемлемый план! А, чего с меня взять… Если б не звание чистильщика, полученное не благодаря, а вопреки, давно бы кости мои зомбаки обглодали! Впрочем, меня, офисный планктон, как и многих таких же, как я, и даже менее подготовленных апокалипсис застал врасплох. Барахтайся теперь, Рокот, как слепой котенок в ведре. Хочешь не хочешь, надо учиться плавать.

Вот Витек одноклассник не растерялся бы. Но по иронии судьбы он, наверное, лишился души или сожран зомбаками.

Поскольку я собираюсь действовать хитростью, а враг мой безмозгл, можно прямо вот на этой тачке взять с собой все: и ящик с коктейлями, и бензопилу. Зомби интересую я, а не содержимое тачки, ее они трогать не будут. А уж что применять, решу по мере поступления проблем.

Накрыв тачку с грузом найденной здесь же клеенкой, я надел прихваченный с собой мотоциклетный шлем (уже другой, не тот, что всмятку) и открыл забрало. Потом посадил в тачку Кроша и отправился на дело.

Шлем приглушал звуки, сужал обзор. Но в прошлый раз, если бы его на мне не было, то после броска амбала мне сплющило бы череп. К тому же поднялся ветер, хлопали тенты, скрипели древесные стволы, грохотало море, и звуки как ориентир отпали. Наверное, поэтому Крош взобрался на меня, как попугай — на Сильвера, вжался в мое плечо и испуганно озирался.

Мне и самому было не по себе. Одно дело, когда я выживал в полубреду, другое, когда добровольно ступил на территорию, наводненную зомби. За каждым поворотом может таиться смерть. Каждый шаг может стать последним. Все-таки жутковато без напарника, который прикроет спину.

Почесав Кроша за ухом, я повернул к нему голову и сказал:

— Если какой замес — спрыгивай и айда на дерево. Понял?

Закрыв глаза, котенок потерся о шлем. Интересно, как сильно он вырастет? Если достигнет 10-го уровня, то станет размером с рысь? А потом, по мере прокачки, вымахает в огромного тигра и будет помогать крошить врагов? Было бы круто! А может, обзаведется крутыми талантами?

Порыв ветра подтолкнул в сторону главного корпуса. Отсюда была видна только купольная стеклянная крыша, фиолетово-серая, под цвет пасмурного неба, и верхний, пятый, этаж. Следов пожара я не заметил.

Праздно шатающихся зомби — тоже.

И хорошо.

По аллее, вымощенной темно-красной плиткой, вдоль постриженных кустов, сквозь арки, оплетенные цветущими лозами, я двинулся к отелю, с осторожностью обходя прудики, где средь розовых лотосов могли прятаться тошноплюи.

Дальше аллея круто взяла вправо, к бунгало на сваях. Там же находились два неказистых здания, заплетенные вьюном так, что окон почти не видно, одно из них с провалившейся крышей, все закопченное, где мы загеноцидили бездушных. Мне туда не нужно, мне — к «Маглаягу».

Перед главным корпусом был огромный разноуровневый бассейн с детским уголком и горками. В прошлый раз там плавало несколько целлофановых пакетов и виднелся обглоданный труп, теперь же воду скрыл ковер из палых листьев. Идти к отелю по мостикам я не рискнул, решил обойти, держась подальше от воды.

Однако не взял в расчет, что и там везде прудики. Отступать было поздно, и я на полусогнутых, вертя головой и толкая перед собой тележку, продвигался к главному входу.

Тошноплюй появился внезапно — стартовал из пруда, как ракета из шахты, извергнув в меня струю блевотины.

Ш-ш-шу-у-у-х-х!

От авторов

Спасибо за ваши лайки, награды и отзывы! Загаданное четырехзначное число лайков достигнуто, поэтому следующая глава будет выложена следом.

Кстати, мы внимательно читаем ваши комментарии и отзывы. Сложилось впечатление, что многие больше хотят экшена и быстрой прокачки. Учтем в будущем, и подсократим «лишнее» при редактуре.

Как мы и планировали, далее главы будут выкладываться три раза в неделю: понедельник, среда, пятница. Это позволит нам написать запас для третьей книги, которая, надеемся, последует сразу после второй и будет публиковаться в том же графике (ну, вы помните: сначала каждый день…)

Глава 18

Мать моя женщина!

От едкой струи я успел уклониться, и она попала на забрало шлема. Оно сразу помутнело и начало плавиться.

Сдав назад и оттолкнув тележку с драгоценным грузом, я снял шлем. По опыту, тошноплюи — зомби неприятные, но слабые места у них есть. К примеру, окно возможности между их плевками.

До следующего было время, которое я использовал, чтобы оценить врага.

Так… Атаковал меня юный, только эволюционировавший из обычной оболочки тошноплюй 5-го уровня. Голубовато-зеленый, опутанный корнями кувшинок, он по-жабьи передвигался ко мне гигантскими прыжками. Чтобы извергнуть кислоту, ему нужно прицелиться, и в такие моменты он уязвим.

Сделав три прыжка, тварь в пяти шагах от меня замерла лишь на мгновение и резко запрокинула голову… Ага, вот оно! Щас плюнет!

Я метнул в него шлем, думая, что собью плевок, но тошноплюй оказался ловким — отбил его перепончатой лапой. Я резко подался назад. Мысли бежали быстрее, и я понимал, что могу не успеть…

В этот момент на голову бездушному прыгнул Крош и попытался выдрать его глаза. Тошноплюй замер. У меня было несколько секунд, терять которые я не собирался — бросился на него, ударил «Втыкателем» в шею, провернул копье с чавкающим звуком. Котенок спрыгнул с твари и исчез в зарослях.

Второй удар копьем вошел между ребер. «Морской дьявол» вошел глубоко, еле вытащил и застрочил, как швейная машинка, уже особо не целясь.

Вырывая копье из моих рук, тошноплюй прыгнул на меня, рассчитывая раздавить, но я откатился в сторону. Вскочил, схватил копье, снова провернул острие в горле твари и вырвал оружие. Сколько там жизни… Твою мать, я снял только 32% активности!

Нельзя было останавливаться — маневрируя и стремясь нанести как можно больше урона, я резал и колол тошноплюя. Ему это не нравилось, он зверел все больше, пытался меня раздавить, но был неповоротлив, и это меня спасло. Будь он порезвее, как тот же амбал, и мне бы точно пришлось совсем худо. По краю промелькнула мысль — может и имеет смысл покупать уровни, чтобы прокачать характеристики? Их-то больше никак не повысишь…

Хряк! После очередного удара у тошноплюя осталось около 15%. Сейчас он напоминал истекающий гноем порезанный бурдюк. Издав чавкающий хрип, он резко оттолкнулся и прыгнул обратно в болото. Но так просто не ушел — я успел его рубануть напоследок и сопроводить дебафом в виде длинной матерной тирады.

Лезть за ним? Ну его на фиг… Черт, обидно, блин! Шлема лишился, кучу времени на него потратил, а он удрал! Раньше я за зомби такого не замечал.

Вздыхать смысла не было, так что, отдышавшись, я вернулся к тачке с оружием и покатил ее дальше.

И уже возле входа в отель пришло оповещение:

+16 универсальных кредитов (итого: 75).

Эффект «Везения»!

+16 универсальных кредитов (итого: 91).

Эффект «Везения»!

+1 к рангу таланта «Стойкость» (9-й ранг: −9% от получаемого урона любого типа).

Значит, тварь все-таки издохла.

— Ну не мудак, а? — возмутился я, когда увидел семенящего ко мне Кроша, перепачканного тиной. — Тридцать два уника в прибытке, а сколько геморроя!

Задумка воевать в одиночку уже не казалась мне хорошей. Слишком уж зомби заматерели. Хорошо хоть «Везение» выстрелило, удвоив лут и повысив «Стойкость».

— Мя-ак! — подтвердил Крош.

— Ну, раз «мяк», то действуем по плану.

С этими словами я посмотрел на отель. План был простым: спалить тут все к чертям. Да, выжившие потеряют кучу потенциальных ресурсов, в этом отеле мародерить и мародерить, но с некоторых пор я перестал думать обо всех выживших. Достаточно подумать о себе и близких.

Сооружение из стекла и бетона, с этими его дурацкими пятиэтажными крыльями, расходящимися от центральной башни, напомнило гигантскую летучую мышь. Или боевой корабль пришельцев из фантастического фильма — того и гляди, из-под стеклянного купола вылетят истребители. Дождь усиливался, капли барабанили по крыше, и это, с одной стороны, хорошо. И огонь не разойдется, и дым прибьет, а значит привлеку меньше внимания. А с другой — дождем смоет маскировку, и я стану заметным для зомби, а сейчас они только на движение реагируют.

Входные стеклянные двери были распахнуты. Меня аж передернуло, когда я представил, сколько внутри зомбаков.

Тачку я оставил под козырьком возле входа, надеясь вернуться сюда раньше, чем разгорится пожар. Итак, что брать с собой? Вонючую маскировку не смыло, так что надеюсь, зомби не почуют меня и не сагрятся. Если так, то я поднимусь наверх, полью все горючей жидкостью и буду поджигать, спускаясь вниз, этаж за этажом.

Коктейль Молотова брать не нужно, им опасно пользоваться, когда вокруг все легко воспламеняемое. Хотя… Пожалуй, одну «Зажигалку» все-таки возьму — мало ли что.

Что еще? Бензопила тяжелая, она лишит меня мобильности, тогда как скорость — залог успеха моего мероприятия.

Решено, из оружия беру «Втыкатель» и «Клык Рыси», тем более тесак в ножнах — не помешает. Хотелось упаковаться по полной, но от хомячества вреда будет больше, чем пользы. К тому же мои сокровища, оставленные здесь, совершенно не нужны бездушным, и сохранятся в целости.

Котенка тоже брать не буду. Еще перепугается огня, забьется куда-нибудь и погибнет. Сняв его с себя, я посадил в тачку, накрыл клеенкой и велел строго-настрого:

— Сидеть и ждать! Понял?

Мяукнул он как-то особенно раздражено. Может и понял.

В общем, оставив не то, чтобы лишнее, но менее важное, я достал из рюкзака пятилитровую емкость с жидкостью для розжига угля и, ухватив копье второй рукой, переступил порог отеля «Маглаяг».

В прошлый раз воздух был относительно свежим, сейчас в ноздри ударил мерзкий запах разложения, перемешанный с затхлостью и плесенью. Лобби когда-то поражало роскошью: мраморный пол, испачканный грязью, больше не был белым, колонны, подпирающие потолок с облупившейся лепниной, погасшие хрустальные люстры из-за недостатка освещения казались выцветшими, мертвыми, серыми.

Осмотрелся. Точно помню, что у ресепшена стояли чемоданы, но сейчас их не было. Видимо, здесь были живые и кто-то их утащил. Затрофеил, как сказал бы Сергеич.

Так… А может тут, как в «Кали», все-таки есть община выживших? Если так, на моих планах придется ставить крест…

Прислушавшись, покачал головой. Нет. Вряд ли. Выжившие забаррикадировались бы и не впустили к себе зомби, а их стоны и вздохи слышатся и сверху. Да и вон они, копошатся в темноте, доносится знакомое «У-э-э, у-э-э», им отвечает трескотня челюстей бездушных, что станут щелкунами. Где-то вдалеке слышен мерный приглушенный ковром топот амбала. И совсем рядом — обычная оболочка, что идет прямо ко мне. Так что стоп, хватит рефлексировать.

Оболочка до меня не добралась — вышла на освещенный пятачок, потопталась возле сваленных у открытого окна кресел, покачиваясь из стороны в сторону, и растворилась в сумраке. Он что, даже не заметил меня?

Здесь зомби много — это минус, меня не видят — это плюс!

Из-за плотных туч в помещении было сумрачно среди ясного дня. Медленно и плавно я подошел к лифтам, но они ожидаемо не работали. По правилам пожарной безопасности где-то здесь должна быть незадымляемая пожарная лестница.

Я принялся бродить по закоулкам, пока не наткнулся на план пожарной эвакуации. Замер возле него, заметив активность бездушных, переждал и метнулся к стене возле правого лифта. Обнаружить замаскированную под белую стену дверь было сложно.

Поскольку при пожаре все спускаются вниз, открывалась она наружу. Я потянул ее на себя ровно тогда, когда ко мне устремились бездушные. Включил налобный фонарь. Тут была пыльная лестница с широкими ступенями, по которым я и начал восхождение на пятый этаж, надеясь, что выживших там не будет. Тогда я спокойно закончу дело. То есть спалю отель и куплю браслет.

Взбежав на пятый этаж, я даже не запыхался. Здесь никто дверь не маскировал, и она выглядела привычно. Тихонько толкнув ее, я выглянул в проем и увидел человеческие кости, облепленные яркими лохмотьями. Рядом валялся раскрытый чемодан, вещи вывалились из него, как выпущенные кишки. Убедившись, что бездушных тут нет, я медленно покинул убежище и направился к лобби, усыпанному осколками стекла. Стекло это недавно его отделяло от лестничной клетки с лифтами.

На белых кожаных диванах, барной стойке, креслах, раскидистых листьях пожухлых растений поблескивали мельчайшие осколки стекла. А вот сожранные трупы — женщина и двое детей — тут появились уже после того, как, очевидно, зомби разбили стеклянный барьер, отгораживающий их от мира живых. Черепа всех троих словно раскололи гигантским орехоколом.

Значит, живые все-таки тут были. Я ступил на осколки, глянул направо, на сорванную с петель дверь, на поломанную мебель, которой ее подпирали, на распростертые в коридоре кости, увидел разыгравшуюся тут трагедию почти наяву и… передернул плечами.

Сколько их было? Пятеро? Больше? Они держались до последнего, но погибли. Бездушным все равно, кого жрать, взрослого или ребенка.

Кулаки сжались сами собой. Захотелось убивать, уничтожить как можно больше этих тварей.

Очистить.

— Спасибо, сестра, за баррикады, — обратился я к телу женщины, поливая жидкостью для розжига остатки заграждений. — Хорошо гореть будет.

Обильно сбрызнув мебель, я облил деревянную дверь, ведущую в другое крыло коридора, после чего отбежал к пожарной лестнице, поджег коктейль Молотова, метнул его в лобби и захлопнул за собой дверь, за которой радостно ухнул, сыто затрещал освобожденный огонь, довольный обильной пищей.

Два лестничных пролета и четкий алгоритм действий — выскочить с пожарной лестницы — раскидать бездушных в лобби, облить все горючим… «Зажигалок» больше не было, и я довольствовался спичками. Есть четвертый этаж! Интересно, сработает ли система пожаротушения? А если сработает, справится ли с моей диверсией?

«Дух огня! Начни игру, нам не начать без тебя!» — мысленно воскликнул я и продолжил пироманьячество.

Еще два пролета. «Маглаяг» — идеальный крематорий. Мажоры перемещались исключительно на лифтах. Вот эта дверь с лестницей — я толкнул ее — скрыта от глаз и не имеет ручки, безмозглые зомби ее не найдут и останутся запертыми до самой смерти, или пока не сообразят выпрыгнуть из окна.

«В алых языках ритуального танца закружи гостей», — вертелась в мыслях песня «Алисы».

Третий этаж. Такое же лобби, только здесь все золотистое. Опробованный алгоритм: облить розжигом, поджечь, метнуться на лестницу, откуда уже вовсю валил дым.

«Взойди над прахом ветхих знамен, взойди бичом похорон».

Выскочить на втором этаже, разлить остатки одержимого канистры, поджечь.

«Мы здесь, мы ждем сигнал. Сигнал к началу дня».

Задержав дыхание, выскочить на первом этаже.

Словно пункты пометил в плане. Сделано.

Я метнулся на улицу за коктейлями Молотова. Там пока было тихо, но скоро начнется веселье.

Вернувшись в лобби, облил стойку ресепшена, компьютеры и кресла жидкостью из бутылок, тонкой струйкой прочертил линию к выходу, откуда тянуло грозовой свежестью, поджег средство для розжига, удовлетворенно наблюдая за тем, как жидкий огонь тянется к мебели, как вспыхивает кресло, огонь перекидывается на занавески и искусственные пальмы.

— Я продолжаю петь, я вижу пожар, Нахум! — проорал я, сбрасывая напряжение.

Будто вторя мне, громыхнул гром — аж стекла зазвенели.

Дым заклубился под потолком, и первые бездушные не заставили себя ждать — они выползли из коридоров, привлеченные шумом и светом, и стали ломиться к выходу.

Придется загонять их обратно.

Уже стоя на пороге, я рванул к тачке, взял три бутылки с Молотовым, вбежал в задымленное помещение и, задержав дыхание, метнул подожженную бутылку с горючей смесью в группу зомби справа, а затем в тех, что перли слева.

Уники посыпались золотым, мать его, дождем (гусары, молчать!):

+4 универсальных кредита (итого: 95).

+2 универсальных кредита (итого: 97).

+8 универсальных кредитов (итого: 105).

…

+32 универсальных кредита (итого: 912).

Уведомления сыпались как из пулемета, заставляя кровь бурлить, а сердце колотиться в азарте. Каждый новый кредит приближал меня к заветной цели. Голова кружилась от дыма и куража. План работал, а уровни местных бездушных превзошли ожидания!

+16 универсальных кредитов (итого: 1 121).

+4 универсальных кредита (итого: 1 125).

Эффект «Везения»!

+1 к рангу таланта «Мощь» (6-й ранг: +12% к наносимому урону любого типа).

— Да-а-а! — я заорал, чувствуя прилив адреналина.

Часть отеля превратилась в настоящий крематорий. Бездушные горели, их тела корчились в огне, а воздух наполнялся тошнотворным запахом горелой плоти. Я попятился на порожек, держа наготове копье, чтобы добивать тех, кто будет выскакивать. Кожа на моем лице раскалилась от жара, глаза слезились.

Когда мой баланс перевалил за полторы тысячи уников, а навыки получили по серии повышений уровня, меня охватила настоящая золотая лихорадка.

Бешено росли не только мощь и стойкость, что было обычным, и не только «Живучесть», что поднялась до 32-го, но и само «Везение» перевалило за 30-й ранг! В череде уведомлений мелькнули строчки о повышении «Ярости», но я решил изучить это позже, сейчас было не до того.

Черный дым валил из окон верхних этажей, пламя вырывалось наружу, шипело, встречаясь с дождем, стекло лопалось с оглушительным звоном. В горле першило, но у меня, как сказал бы Иосиф Виссарионыч, случилось головокружение от успехов, чтобы обращать внимание на такие мелочи!

Тем более что «Маглаяг» продолжал удивлять. Понятия не имею, как и каким образом «настоялись» бездушные, но в отличие от своих «коллег» из «Калигайахана», эти бурно эволюционировали. Понять бы почему. Казалось, что этот важный вопрос откроет мне глаза и на пару других загадок!

Впрочем, момент был не тот для размышлений. Тем более, к тому моменту, когда на балансе скопилось больше шести тысяч уников, мой запал начал угасать. Дыхание сбилось, футболка пропиталась потом. Я смахнул со лба грязные разводы, оставив на коже полосы сажи.

— Мало… — прохрипел я, глядя на баланс и закашлявшись. — Все еще мало!

Горящие зомби выпрыгивали из окон. Некоторые разбивались в мясо, другие извивались с переломанными конечностями.

Я методично добивал их, всаживая копье в глазницы или рот. Поощряя, система тут же награждала униками, а «Везение» — повышением уровня талантов и дополнительными бонусами.

В череде уведомлений я чуть не пропустил важное:

Эффект «Везения»!

+1 к рангу таланта «Проницательность» (2-й ранг: улучшенный ассортимент в магазине чистильщика).

Разум подметил разницу: первый ранг давал «расширенный» ассортимент. «Улучшенный» — что это значит? Впрочем, туплю.

Разбираться времени не было, хотя из любопытства все же заглянул в магаз между упокоениями — ни черта там не изменилось. Впрочем, я только порадовался — браслет «Сокрытие души» с продажи пока не сняли.

В общем, методично добивая выпрыгивавших из окон зомби и параллельно успевая проглядывать новые уведомления, я бегал вокруг здания, окутанный запахом паленого мяса, дыма и собственного пота, смешанного с адреналином.

И тут под аккомпанемент треска горящих балок и звона лопающихся стекол из центрального входа вышел…

Он?

Она?

Оно?

Короче, огромный, не менее трех метров, бездушный, с кожей, покрытой волдырями ожогов, но при этом абсолютно безразличный к пламени. Тварь должна была сгореть, превратиться в головешку, но вместо этого шагала через огонь, как ни в чем не бывало. Язычки пламени лизали ее тело, будто пытаясь пробиться через защиту, но гасли, не причиняя бездушному особого вреда.

Доктор Ливси.

Не знаю почему, сразу всплыла такая ассоциация. Может, из-за того, что сначала в глаза бросились челюсти, напомнившие жутковатую улыбку доктора из «Острова сокровищ». Представьте себе чудовищную пасть на тонком стебле, типа мухоловки — вот что я увидел.

Челюсти, да. Челюсти были такими огромными, что все остальное терялось из виду, хотя и там было на что посмотреть.

Вспомнились вскрытые черепа женщины и подростков, и стало ясно, что их разгрызли вот этими челюстями. Просто клац — и полчерепа нет. Выдвинутая вперед голова на длинной шее под весом челюстей зависла на уровне груди. При этом грудь, судя по объему, была женская. Ноги, особенно на контрасте с большой головой, казались тоненькими. Ну точно при жизни это была девушка.

— Где ж ты так отожрался… — задал я риторический вопрос.

Тварь щелкнула полуметровыми челюстями.

Какого уровня там доктор Ливси?

Щелкун 13-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 88%.

Босс локации.

Колени подогнулись, во рту мгновенно пересохло.

— Трин-н-надцатый… — прошептал я, облизнув пересохшие губы. — Мать моя женщина… что еще за босс?

Монструозный щелкун дернулся и, щелкая челюстями, какими-то рывковыми движениями направился ко мне. Дождь сбил с него огонь, и бездушный окутался облаком дыма.

Инстинкт самосохранения сработал раньше, чем мозг осознал опасность — я метнулся вправо, выставив копье перед собой, и…

Скр-р-р — наконечник со скрежетом прошелся по огрубевшей, бугристой коже монстра, словно по броне, не причиняя никакого вреда.

Я выругался сквозь зубы. Тварь что, неуязвима?

В этот момент маленький комок шерсти, почти незаметный на фоне громадины, бросился ему под ноги и вцепился когтями в лодыжку. Крош?

— Назад! — заорал я и с разбегу ткнул твари в живот. — На! Хум! Панганибан!

Чтобы бездушный на миг замешкался, мне пришлось нанести три удара с проворотом –этой секундной форы хватило Крошу, чтобы вернуться мне на плечо. Четвертый удар чуть не стоил мне копья — челюсти сомкнулись там, где оно было, буквально на миг позже. Еле успел одернуть!

— Это еще что за хрень? — пробормотал я, увидев, как шкала активности прыгнула и снова стала 88%… а потом и 89%!

Тварь регенерирует!

Глава 19

Это просто пир духа!

Конечно, можно было просто свалить. Отелю кирдык, делать мне тут больше нечего, максимум уников я выжал…

Вот только этого все рано не хватало, додыхающие зомби принесут мне еще максимум тысячу-полторы уников. Но даже больше, чем нужно на браслет, я выжму, если кончу эту тварь. При условии, конечно, что прогрессия кредитов за разницу в уровнях не даст сбоя. Ну или не достигнет капа.

Охваченный азартом, я был уверен, что завалю тварь, которая в два раза выше меня ростом и в тринадцать — уровнями.

Но как прикончить тварь, у которой черт его знает сколько жизни? Ну да, есть проценты активности, но как они, мать его, коррелируют с цифрами урона моего копья?

Хотя стоп. Это математика средней школы. Можно же прикинуть хотя бы на глаз!

Дальше я думал лихорадочно, пятясь и кружа вокруг щелкуна.

Итак, за три удара копьем я снял полтора процента. Четвертый не прошел. Получается, один удар снимал у доктора Ливси полпроцента жизни. Значит, без учета регенерации, мне нужно нанести двести ударов, чтобы снять все очки активности.

Теперь самое интересное. Базовый урон копья: 65–85. Беру среднее, 75, причем не учитываю дополнительные эффекты и доты. Семьдесят пять умножить на двести равно пятнадцать тысяч. Вот и вся математика…

Вся да не вся. Возможно, этот отожравшийся щелкун имеет меньше пятнадцати тысяч очков жизни, но у него показатель защиты вроде моего. Что-то типа брони, которая срезает мой урон. Также, скорее всего, система жнецов штрафует мои атаки за разницу в уровнях не в мою пользу, или за некачественное оружие. Сути это не меняет: в текущем эквипе мне нужно нанести двести ударов… помноженных на скорость регенерации твари. Эх, видеть бы точно, сколько у зомбаков активности, какая защита и урон…

Твою мать, Рокот! Размечтался!

Доктор Ливси, только что стоявший на безопасной дистанции, рывком оказался передо мной, клацнул челюстями, и я едва успел отскочить — в лицо дохнуло зловоньем. Как говорил мой детский тренер по боксу, на который я ходил месяца три, думать нужно до боя или после, а сейчас нужно… уклоняться!

— Шустрый, — хмыкнул я.

Одновременно сделал подсечку копьем, метя по коленным суставам, но зараза даже не пошатнулась. Только щелкнула в ответ, перекусив древко копья, как соломинку. Вот же дерьмо!

Еще мне стало окончательно понятно, что все эти уровни, градации редкости и цифры урона действительно играют роль! Не просто так все это, и я с моим 1-м уровнем и низкоуровневым оружием — как Моська против слона.

Хотя нет…

Врешь, не возьмешь! Есть еще порох в пороховницах!

Бензопила! Вот что мне нужно! Да, сама по себе она ненамного лучше копья, но зато может повесить на врага дот кровотечения с относительным, в процентах от общего объема, уроном!

Оставалось только надеяться, что эффект не сильно срежется из-за высокого уровня доктора Ливси.

КЛАЦ!

Челюсти сомкнулись там, где я стоял секунду назад, а я уже летел к своему импровизированному арсеналу под козырьком, где в тачке оставил бензопилу и оставшиеся коктейли Молотова…

…но некстати поскользнулся. Не упал, но потерял равновесие — нога поехала, и в этот момент доктор Ливси сделал рывок и, несмотря на свою неповоротливость и перевешивающую голову, перекрыл мне путь, развернувшись всем корпусом.

Взмахнув уродливыми конечностями, он зацепил меня, я метра полтора летел, но успел сгруппироваться и, покатившись немного, остановился в полуметре от бассейна. Того самого, с обглоданным трупом.

Черт, мне не туда! Бензопила! Нужно добраться до чертовой бензопилы.

Я вскочил, пробежал вдоль бортика к доктору Ливси. Он попытался меня схватить, но я перекатился под его рукой, рванул к тачке, схватил бензопилу, и разворачиваясь лицом к опасности, дернул за пусковой тросик.

Вхолостую.

Еще дернул раз, два… ничего.

— Заводись, сука! — в отчаянии прорычал я, снова дергая тросик.

Тварь приближалась рывками, словно в кадрах японского хоррора про звонки и девочек из колодца. Чудовищные челюсти щелкали, разрезая воздух, вот только звук был не «щелк-щелк», как у молодых щелкунов, а…

КЛАЦ! КЛАЦ!

И с каждым щелчком я ощущал приближение смерти.

Нужно выиграть время. Думай, голова, думай!

— Эй, урод! — закричал я, схватив оставшийся коктейль Молотова. — Любишь погорячее?

Замахнулся, но не успел метнуть бутылку — монстр выбросил вперед руку, и стеклянная бутылка разлетелась вдребезги, обдав нас обоих горючей смесью. Пламя моментально охватило мою руку и торс твари, но ей было плевать.

— Да что я за дебил криворукий и рукожопый такой? — в сердцах завопил я и с этим воплем отпрыгнул в сторону бассейна, хлопая по руке и пытаясь погасить огонь.

Бензопила осталась лежать у ног монстра. Край бассейна уперся в спину — дальше отступать некуда.

Активировать «Ярость»? Оставлю, как оружие последнего шанса. Активируется сама, если здоровье рухнет ниже половины, как раз не помешает скорость, чтобы убежать. Драться все равно нечем — «Втыкатель» сломан, а тесаком рубить щелкуна — счастливый билет к откушенной руке.

Тем временем доктор Ливси внешне неуклюже, но целеустремленно двигался вперед. Казалось, что каждый шаг дается ему с трудом из-за перевешивающей головы и массивных челюстей, но впечатление было обманчивым. Медлительный, но смертоносный, как Танос.

Его челюсти медленно

разошлись, и я заглянул в бездонную пасть. Лучше бы этого не делал! Во рту извивались длинные отростки, что-то вроде щупалец с жалами на концах.

Нога уперлась в пустоту за спиной, когда я продолжил пятиться.

Бассейн позади…

Бассейн!

Идея пришла внезапно. Я резко сорвал с себя футболку, обернул ею руку и кинулся вперед, прямо к ногам твари. Не ожидавший такой наглости щелкун замешкался на долю секунды — ровно на столько, сколько мне было нужно, чтобы схватить бензопилу и снова дернуть пусковой тросик.

Мотор чихнул, заглох. Еще раз!

Щелкун бросился на меня, но я успел откатиться назад, к самому краю бассейна. Третий рывок — бензопила взревела, оживая в моих руках.

Вот это совсем другое дело! Я выставил пилу перед собой, когда монстр неловко бросился вперед, целясь челюстями мне в голову.

Зубья вгрызлись в деформированную плоть на тонкой шее, разбрызгивая вокруг зловонную жижу. Тварь заверещала, забилась, но ее собственный вес и импульс атаки работали против нее.

Пытаясь вырваться, доктор Ливси схватился руками за бензопилу и… это он зря, конечно! На моих глазах сработал эффект «Расчленение», и урод потерял обе верхние конечности. Из худосочных костлявых плеч теперь торчали два хлещущих кровью обрубка. Интересно, как система будет считать урон, если отпилить щелкуну на хрен башку? Это же не гребанная компьютерная игра!

Я подался вперед, перенося весь вес на пилу, и мы вместе с бешено клацающим челюстями щелкуном рухнули в бассейн.

За миг до этого в поле зрения вспыхнуло уведомление:

Активирован особый эффект «Кровотечение IV»: цель истекает кровью, теряя 6% активности каждую минуту в течение 60 минут.

Есть! Теперь лишь бы регенерация твари не справилась!

Вода вокруг мгновенно окрасилась в бурый цвет. Бензопила заглохла, но я продолжал держать ее перед собой, как щит.

Щелкун дергался и бился, челюсти беспорядочно клацали под водой… но он не всплывал. Из не до конца распиленной шеи толчками вырывалась коричневая кровь, не сразу растворяясь в воде. Массивная челюсть тянула его вниз, как мертвый груз.

Дело практически сделано, осталось главное: выжить самому.

Я оттолкнулся от дна, бросив бензопилу, всплыл, жадно хватая ртом воздух. Щелкун остался на дне, дергаясь и извиваясь. Быстро работая ногами, я поплыл к бортику, вылез и, тяжело дыша, упал на спину.

Вряд ли стоит надеяться, что тварь утонет, они отлично ползали по дну океана, что ей какой-то бассейн. Надеюсь, истечет кровью. А если нет, то… Ну хоть не сожрал меня, и на том спасибо. Не вскрыл мой череп, как гигантский щелкунчик — орех…

Стоп, отставить упаднические мысли! Всмотревшись в облако крови в воде, я разглядел щелкуна и его шкалу активности: она уменьшалась! Похоже, дот сильнее, чем регенерация твари!

Легкие горели от дыма. Полыхал отель, бросая отблески огня на свинцовые тучи. Вспыхивали ветвистые горизонтальные молнии, расползались по небу светящимися трещинами. Взрыкивал гром. Струи дождя хлестали по лицу приводя в сознание.

А через несколько минут я получил уведомление:

+4096 универсальных кредитов (итого: 12 337).

Эффект «Везения»!

+1 к рангу таланта «Живучесть» (33-й ранг: +3 300% к регенерации).

Новое локальное достижение: «Первое упокоение босса локации!»

Награда: чертеж создания эпического оружия ближнего боя с отбрасывающим действием (подобран исходя из предпочитаемой чистильщиком тактики боя).

Чертеж создания редкого оружия ближнего боя с отбрасывающим действием

Эпическое тупое и ударно-волновое оружие.

Базовый урон: 240–420 (масштабируется от уровня владельца).

Особый эффект «Отбрасывание»: с вероятностью 50% бездушная или одушевленная оболочка отбрасывается на 3 метра при успешном ударе, независимо от вида, массы и уровня.

Особый эффект «Контузия»: цель получает дезориентацию на 3 секунды.

Необходимые компоненты: металлическая бейсбольная бита или прочная труба, «Импульсный модуль» (иногда доступен в магазине чистильщика), аккумулятор от электроинструмента, изолента или изоляционный материал, 500 универсальных кредитов для активации чертежа.

— Да-а!!! — заорал я. — Да-а-а!

Конечно, стоило первым делом выкупить браслет, но мне нужна была минута. Всего одна минута, чтобы изучить награды, отдышаться и осознать, что я победил тварь 13-го уровня в одиночку! Я, практически «нулевка».

Все-таки доты в сочетании с везением — жуткая штука, учитывая, что снимают здоровье в процентах. Получается, даже если бы доктор Ливси был 100-го уровня, он бы так же издох? Впрочем, тварь такого уровня бензопила вряд ли могла бы взять.

И только осмыслив это, я открыл магазин чистильщика и купил браслет.

Сокрытие души

Эпический браслет.

При активации скрывает наличие души в течение 1 часа.

Откат: 10 часов.

Браслет материализовался на моей ладони — почти невесомый, полупрозрачный. Внутри змеилась тонкая вязь синего цвета, похожая на пульсирующую вену.

Я осторожно надел его на запястье, и браслет без малейшего сопротивления расширился, пропуская мою руку. Стоило ему коснуться кожи, как странное тепло разлилось по предплечью. Я завороженно наблюдал, как синяя линия засветилась ярче, а затем весь браслет будто бы потек, растворяясь во мне. Он не исчезал — он именно втягивался под кожу, как впитывающаяся вода, оставляя на месте соприкосновения тонкий, едва заметный синеватый узор.

Заключительная волна тепла прокатилась от руки по всему телу, и передо ной всплыл текст:

Предмет «Сокрытие души» интегрирован в ваше тело. Его особые свойства стали вашим талантом.

Что? Открыв профиль, я увидел новый талант, но он был безранговым. А жаль, значит, развить его нельзя.

Закрыв профиль, я посмотрел на руку и машинально потер запястье. Внешне — ничего особенного, только слабый рисунок, похожий на необычную вену. Теперь понятно, почему вещь стоила столько кредитов — такую не отберешь, не потеряешь.

С этой мыслью я, на что-то надеясь, снова открыл магазин. Мало ли, вдруг там продают «Импульсный модуль» для крафта эпика? Но нет, ничего подобного в магазине не было. Там вообще ничего не осталось на сегодня, кроме апгрейдов «Мощи» и «Устойчивости», но тратить уники на это я не собирался. Деньги еще пригодятся.

А еще мне безумно хотелось испытать браслет, просто свербело и подмывало. Но я останавливал себя, потому что, во-первых, надо спешить в «Кали», и сейчас не до развлечений. Во-вторых, я не был уверен, что, активировав его и выключив, я автоматически не сожгу весь час. Как показала практика, козырями разбрасываться нельзя. Так что протестирую его более эффективно, когда это будет уместно.

Так… Пора отсюда валить. «Маглаяг» превратился в огромный факел, видный, наверное, за километры, скоро все начнет рушиться. Да и люди Папаши наверняка заинтересуются.

На лодке возвращаться нельзя, потому что разбушевалась стихия, нужно подыскать мопед, они были везде, и тут должны иметься. Даже если избалованные отдыхающие ими не пользовались, местным на чем-то надо было передвигаться.

Только сейчас я ощутил, как печет и ломит все тело, но ничего, регенерация восстановит все за пару часов. Откуда-то из кустов выбежал яростно мяукающий мокрый Крош и сходу запрыгнул мне на грудь.

— Ах ты же мой красавец, — обрадованно прошептал я, гладя котенка. — Молодец, что послушался и спрятался! — Вспомнив, что он не особо прятался, атаковав щелкуна, я вздохнул. — Ну, хотя бы со второго раза послушался.

Чтобы он не мок, я сунул его под косуху, приговаривая:

— Дай мне еще полминутки. Мне столько счастья привалило, что надо бы все разложить по полочкам, а потом — бежать, спасаться. Надеюсь, все у моих друзей хорошо, и их не обнулили.

Я открыл профиль…

Имя: Денис Александрович Рокотов.

Возраст: 32 биологических года.

Самоназвание расы: человек разумный.

Принадлежность: планета Земля, Солнечная система (локальное название).

Физические характеристики

Сила: 6.

Ловкость: 5.

Скорость: 5.

Здоровье: 7.

Выносливость: 5.

Регенерация: 170.

Защита: 28.

Универсальные кредиты : 2 337.

Питомцы

Крош, детеныш кота 1-го уровня.

Таланты

— «Живучесть» 33-го ранга (+3 300% к регенерации).

— «Проницательность» 2-го ранга (расширенный и улучшенный ассортимент в магазине чистильщика).

— «Везение» 31-го ранга (с вероятностью 31% за упокоение можно получить больше универсальных кредитов, редкий талант или усиление имеющегося).

— «Стойкость» 22-го ранга (−22% от получаемого урона любого типа).

— «Мощь» 24-го ранга (+48% к наносимому урону любого типа).

— «Ярость» 3-го ранга (повышает наносимый урон и скорость на 35%, делает нечувствительным к боли).

— «Сокрытие души» (скрывает наличие души в течение 1 часа).

— Это я удачно зашел! — выдохнул я, глядя, как прокачались таланты. — Вот что я называю фармом!

Настроение еще больше улучшилось, когда несколько новых уведомлений о поступивших униках — в сумме чуть больше сотни — напомнили, что не все зомби сгорели, некоторые продолжают подыхать. Это просто пир духа!

Вдруг затарахтел, как трактор, Крош, согревшись под моей курткой, и тогда, словно услышав его, система жнецов снова напомнила о себе:

Ассортимент магазина чистильщика обновлен!

Машинально глянув на часы, я хмыкнул — до полуночи еще куча времени, даже не вечер, а значит… Значит за мной кто-то там, из тех, кто и запустил апокалипсис, наблюдает. «Созерцает», — всплыло в голове странное слово. Странное для этого случая.

Ладно, мне ли жаловаться? Посмотрим, что там нового появилось.

Магазин чистильщика 1-го уровня

Доступные усиления (3)

— «2-й уровень»: 20 универсальных кредитов.

— «Стойкость» 23-го ранга: 69 универсальных кредитов.

— «Мощь» 25-го ранга: 75 универсальных кредитов.

Доступные таланты (2)

«Ветер» 1-го ранга

Уникальный талант.

+100% к максимальной скорости передвижения. Талант можно развить.

Стоимость: 10 000 универсальных кредитов.

«Шок» 1-го ранга

Редкий талант питомца.

Ошеломляет цель на 3 секунды. Талант развивается при успешном применении.

Стоимость: 200 универсальных кредитов.

Доступная экипировка (1)

— эпический комплект экипировки «Цельный доспех чистильщика» (+5 000 к защите, модуль «Камуфляж», антигравитационные ботинки): 200 000 универсальных кредитов.

Нет доступного оружия.

Нет доступных предметов.

Нет доступных модификаций.

Некоторое время я тупо пялился на эту витрину неслыханной щедрости жнецов, не находя цензурных выражений.

Во-первых, броня. Если байкерский прикид с совокупной защитой в двадцать восемь единиц уже чего-то стоил, то пять тыщ «Цельного доспеха чистильщика» казались чем-то запредельным. А если вникнуть в наличие «Камуфляжа» (в голове сразу возник образ невидимого Хищника) и антигравитационных ботинок… Да уж, от одной мысли, что у меня ровным счетом ноль шансов успеть купить такое счастье, стало физически больно.

Во-вторых, талант «Скорость». Вот ей-богу, не знаю, что бы я предпочел, будь этот талант на витрине вместе с браслетом «Сокрытие души»! Браслет, конечно, крут и дает массу тактических возможностей, но талант-то можно развивать! «Скорость» да «Ярость» вкупе позволили бы мне разметать все банду Папаши, прокачай я оба таланта.

Впрочем, было в обновлении ассортимента и кое-что хорошее.

Ну, для начала я убедился в верности избранной тактики: с моим «Везением» нет смысла тратить уники на прокачку талантов, их лучше копить и беречь на что-то вроде того, что появилось сегодня в магазине. Возможно, тут и «Проницательность» 2-го ранга сыграла роль, а раз так, кто знает, что выпадет, когда я снова прокачаю этот талант? Короче, кредиты нужно держать при себе и не распыляться.

А еще мой котенок наконец-то мог получить свой талант! Да еще и развивать его! Этот «Шок» прямо создан для него, особенно если вспомнить, что он врожденный любитель шокировать — сначала Юлию дезориентировал, потом амбала, а сегодня еще и доктора Ливси.

Или талант заложен в нем изначально? Скажем, был у него «Шок» нулевого уровня, но не считывался.

Потратив две сотни кредитов на «Шок», я удовлетворенно хмыкнул при виде уведомления:

Ваш питомец Крош, детеныш кота 1-го уровня, обрел талант 1-го ранга: «Шок».

Котенок вздрогнул, задрожал, выгнулся, вонзая когти мне в грудь, но через секунду успокоился и снова заурчал.

Тем временем ветер усиливался, гнул пальмы, сбивал кокосовые орехи. Рядом разбился кусок стекла, выпавший из окна. Только тогда я опомнился, осознав, где и зачем нахожусь — вскочил, глядя на корчащихся зомби, и прикончил ближайших. В жилах снова закипело, в груди вспыхнула одержимость косить, косить, косить уники, как завещал… Нет, тот товарищ о другом говорил, да и ладно, главное… Ну а как еще, когда в магазе привалило всякого уникального и эпического?

Подобрав огрызок копья с наконечником в виде «Морского дьявола», я взял оставшиеся два коктейля Молотова и с тоской посмотрел на бассейн, где смертью храбрых полегла бензопила.

Или не полегла?

Не секу я в технике. Но может, толковый мастер с помощью ломика и такой-то матери способен ее оживить? Утопил телефон — он сдох, а машины после утопления работают. Витек-выживальщик точно знал бы, стоит ли нырять за бензопилой.

Я заглянул в бассейн с гнилой мутной водой. Надо же, один зомбак, а какой вонючий, всю воду загадил, не видно дна. Вернув «Зажигалки» под клеенку, туда же я сунул дрожащего Кроша и велел:

— Ждать!

Поморщившись, я нырнул в бассейн, зашарил по дну, где примерно бросил бензопилу, натолкнулся на дохлого щелкуна. Пустил пузыри и всплыл. Хоть тварь и дохлая, а сердце мое заколотилось. Ссыкотно!

Второй нырок — щупать дно, пока хватит дыхалки. Еще нырок… вот она, родимая! Оттолкнуться от дна! Сунув пилу под мышку, второй я схватился за бортик, подтянулся, переваливаясь через него с добычей. Надеюсь, это не зря.

Вот теперь можно искать мопед.

По дороге я нашинковал трех бездушных 3-го уровня, которые горящими выпрыгнули из окон отеля, но выжили и начали регенерировать.

Пришлось побегать, пока я не нашел стоянку недалеко от двухэтажного здания, увитого плющом, куда мы в прошлый раз не зашли.

Вспомнились крупы и сахар, найденные в ресторане. Нужно их забрать — хоть какой-то вклад в жизнедеятельность общины, эти люди не виноваты с тем, что с ними происходит, их по-хорошему вытаскивать надо из этого ломехузника. Я глянул на часы: пять вечера. При любом раскладе успею вернуться в «Кали» засветло. Пятнадцать минут ничего не решат.

Я завел мопед и поехал к ресторану. Ближе к пляжу пришлось спешиться — порывы ветра сбивали с ног, дождь хлестал по лицу, а море стало не свинцово-серым, а пенно-белым. Гигантские волны раскидали лежаки, вырвали зонтики. Моя лодка, наверное, уже разбита и превратилась в груду досок.

За это время накапало еще кредитов, но, похоже, за последних зомби. В сумме у меня стало 2305.

Закатив мопед под крышу ресторана и прислонив к стенке, чтобы его не перевернуло, я побежал на кухню, нашел пустой мешок, покидал туда овсянку, рис, сахар, соль. В другой мешок положил бензопилу, запеленал, как младенчика. Веревкой примотал все это добро к мопеду спереди, раскурочив багажник.

Подумав немного, к себе в рюкзак напихал пальмового масла — оно тут вместо подсолнечного — и еще немного сахара.

Ну все, долг перед общиной выполнен, теперь не стыдно возвращаться. Оседлав мопед, я медленно поехал к «Калигайахану». Из-за свиста ветра, шума дождя и грома я не опасался, что мотор услышат люди Папаши, если они поблизости. Но, скорее всего, непогода их отпугнет.

Странно, что бездушных она тоже отпугнула: ни одного на улице не встретил, хотя в прошлый раз во время дождя они активизировались. И это настораживало. Уж я наслышан про тропические тайфуны, которые срывают крыши и выдирают деревья с корнем. И, похоже, ветер усиливается, толкает вбок — как бы не завалиться! Приходилось ехать медленно, иногда останавливаясь и пережидая.

Я промок до нитки, зато было нежарко.

А вот и грузовик, перекрывший дорогу. Интересно, кто его тут оставил? Пришлось обходить его по траве, но даже при такой черепашьей скорости по моим прикидкам я должен успеть до темноты.

Успел! Приближаясь к «Калигайахану» я уже предвкушал, как выгружу трофеи, как поужинаю горячим и поболтаю с мужиками, но в этот момент кто-то выбежал на дорогу и замахал руками. Судя по движениям — человек.

Я ударил по тормозам — перегруженный мопед пошел юзом, но я справился с управлением, затормозил в паре метров от всполошенного Сергеича.

Он разевал рот и махал руками, тряс головой, но слов было не разобрать из-за грохота грома и дождя.

— … ша!…лить! Нах!

— Что⁈ — Я приблизился к нему, внутренне холодея.

— Люди Папаши в отеле! Надо валить!

Глава 20

Валить надо!

Сергеич был такой возбужденный, что только с третьего раза смог внятно объяснить:

— Тетыща пришел в отель! Ну, тот самый, кому Марусю отдали! Десять минут назад! Ищет нас, стопудово! Папаша послал! Мы свалили, машина там! — Он кивнул на подлесок.

— Вы на машине? — уточнил я.

— На джипе, да, на БТС, — улыбнулся он кисло и пояснил: — Бронированный Тарантас Сергеича! Недоделанный, правда. Денис, давай валить, а? Им скажут, что мы там были, и за нами поедут! — Он схватил меня под руку и поволок в кусты, я покатил туда мопед с драгоценным грузом.

— Макс где? — крикнул я, и Сергеич махнул вперед.

Итак, чистильщик Бергман-Тетыща явился в «Калигайахан» — что ж, логично. Волошин обыскивает ту часть острова, второй чистильщик — эту. Третий, Папаша, видимо, сидит на базе. И то, что обо мне уже знают, к гадалке не ходи.

У местных нет резона нас выгораживать, и та же Вика быстренько и с радостью все выложит. Гости проверят наши номера, а не обнаружив нас там, пройдутся по этажам, потом прочешут прилегающую территорию, заметят, что джип пропал, и пустятся в погоню, так что с минуты на минуту…

Я ускорился, почти физически ощущая таинственный контейнер. Надеюсь, пользы от него будет больше, чем проблем.

Джип, старенький и проапгрейженный Wrangler, они спрятали за жиденькой банановой рощицей. Нос его закидали пальмовыми листьями, которые частично снесло ветром, но из-за плохой видимости обнаружить темно-зеленую машину было сложно. А если я не заметил, то и враг не заметит.

Подойдя, я обнаружил, что машина эта довольно габаритная, размером с УАЗик, с ненадежным брезентовым кузовом и рассчитанная на перевозку в салоне шести человек.

Сидящий на первом сиденье Макс высунулся в окошко.

— Ден, е-ма! Ты прикинь, чудом ускользнули! — захлебываясь от возбуждения, заговорил он.

Я просмотрел их профили — уровни остались при них. В темном салоне я разглядел Эдрика, который помахал мне, улыбаясь от уха до уха.

Сергеич сел за руль, завел мотор. Прежде чем залезть назад, где сиденья располагались вдоль бортов в два ряда напротив друг друга, по три с каждой стороны, я заорал:

— Глуши мотор!

— Че это? — возмутился он.

Крош вылез из-за пазухи и побежал обнюхивать Эдрика.

— Глуши, Никитка, мать твою фак! И фары гаси!

Он сделал, как я сказал, но не потому, что я велел, а чтобы наорать на меня:

— С хера ли раскомандовался, Денис? Они…

Сидящий впереди Макс вцепился Сергеичу в плечо и рывком чуть ли не припечатал его лицом к стеклу. В просветах между пальмовыми листьями я заметил сверкнувший свет фар. Потом еще и еще.

Сергеич сглотнул слюну, выругался. Его голос растворился в грозовом раскате.

— Вот тебе ответ, — крикнул я. — Мы бы не успели от них уйти, там дальше грузовик перекрыл дорогу. Пока огибали бы его по бездорожью, нас засекли бы.

— И че теперь? — Сергеич почесал темечко.

— Ждем, — распорядился я, хотя не был уверен в решении, просто оно казалось мне наиболее логичным.

— Деннис! — радостно вскрикнул Эдрик, он стал заметно бодрее. Крош терся о его грудь.

Макс же повернулся ко мне и спросил:

— Ну че, добыл ты ту штуку? Браслет или как там?

Я кивнул, и он хлопнул меня по ладони.

— Слышь, а у нас это… уровни у нас на месте? — взволнованно спросил Сергеич.

— Все на месте, не бойтесь, — утешил их я. Вспомнив, как бился с доктор Ливси, спросил: — У меня тоже вопрос есть. Если утопить бензопилу, ее потом можно оживить?

Сергеич, как и Макс, повернулся ко мне, моргнул пару раз и прищурился.

— С какой целью интересуешься, товарищ? Ток не говори, что за просто так.

Я молча улыбнулся.

— Да ну! — Сергеич хлопнул себя по ляжкам, выскочил из машины и принялся с остервенением потрошить мешок с едой, который я примотал к мопеду.

Заглянув внутрь, он сплюнул и вдруг раскинул руки, отвязал бензопилу, распеленал ее нежно, как младенца и оскалился, что-то заорал, дернул тросик, но по понятной причине она не завелась. Но он пробовал снова и снова, пока я не вылез и не забрал трофей.

— Таки утопил? — Брови Сергеича поднялись домиком. — И как смог?

— Потом расскажу. Так она заработает?

— Еще как! Дай!

Я вернул бензопилу.

Промокнув до нитки, он вернулся в салон, не выпуская ее из рук.

— Мы ж теперь их, как детей! Вжух — рука в сторону! Вжух — башка с плеч!

— Будем, будем, — поддержал его я. — Но прежде надо сохранить собственные головы на плечах. Давайте решать, что делать дальше.

— Че делать, че делать, — валить отсюдова! — Сергеич посмотрел на меня, как на умалишенного. — Кончат нас не то.

Макс сделал жалобное лицо.

— Так мы в отель не вернемся, что ли?

— Мы не уедем дальше и не вернемся, а будем стоять здесь, — припечатал я и предвосхитил грядущие вопросы: — Потому что, скорее всего, кто-то остался в «Кали», а кто-то помчался нас догонять. Сейчас они доедут до грузовика и подумают, что ошиблись с направлением, вернутся и помчат к заправке. Только тогда можно покидать убежище.

— Нас тут зомби сожрут, — предположил Сергеич.

— Они попрятались. — утешил его я. — Похоже, как звери, они чуют, что ураган серьезный, и не хотят летать. Ни одного по пути не встретил.

— Но… — проблеял Макс, — что будет с теми людьми? Они же нормальные. Девчонки, Семеныч, Рамиз… Их убьют?

— Зачем же? — дернул плечами Сергеич. — Заберут с собой, и пусть работают, как мы тогда. Ну, или мужиков прибьют, а баб угонят к себе в… хм-м… гарем, как Марусю.

— Суки! — воскликнул Макс и посмотрел на меня умоляюще. — Поехали назад в отель! Им нужно помочь!

— Какой отель? — взвился Сергеич. — Ты долбанулся?

— Пока уроды разделились, мы можем их положить!

— Ах ты ж кобелина! — электрик дал ему затрещину. — Женилка у него заработала, слюни на девок пустил! Слышь, Денис, он на бабу запал, и нас под монастырь подводит!

С одной стороны, Макс рассуждал здраво. Если в отеле осталось два-три претендента, я их легко покрошу, и этим мы ослабим группировку Папаши. Однако, если там остался Тетыща с неизвестным мне оружием, которого даже Волошин побаивался — не факт, что одолею его. Но стоило допустить мысль, что можно ведь перебить врагов, пока они слабы, как мои мысли перечеркнули возвращающиеся враги — квадроцикл и два мотоцикла мчались назад.

— Поздно, — сказал я и обратился к Сергеичу: — Сколько человек за нами приехали?

— Я четверых видел. Может, их и больше. А заприметил их, когда мы с Максом за водой пошли. Только к выходу собрался, а тут они — опачки! Пришлось через черный ход смываться. Ваще хорошо, что стоянка чуть в стороне, а то нам хана была бы. И что гроза — а то они мотор услышали бы. — Сергеич посмотрел на меня пристально, пожевал губами и выдал: — Не вздумай туда переться! Их много, у них стволы.

«Нас мало, но мы в тельняшках», — возразил ему другой, азартный я, тот, которого Света характеризовала двумя словами — слабоумие и отвага. Тот самый, который бросил жену и сыном и поставил все на зеро, то есть на Карину. Вот уж кто настоящая нулевка — что в сердце, что в голове.

Пока я размышлял, Макс решил быть солидарным с моей азартной половиной:

— Нельзя бросать хороших людей в беде, Ден! Спасать их надо!

Что это с ним? Раньше не был таким безрассудным и рисковым. Странности за ним водились, это да, но он всегда любил жизнь. Похоже, тут и правда личное, причем этот парень предпочитает таскать каштаны из огня чужими руками, то есть идея его, неприятности — наши.

Однако меня всерьез взяли в оборот те самые безумие и отвага — я рассматривал вариант затаиться, проникнуть ночью в отель и, если Тетыща и компания там заночуют, перерезать им глотки. Так мы и общину спасем, и ослабим группировку Папаши. Нехило так ослабим. Настолько, что можно будет думать об ее уничтожении — не всей, разумеется, а только силовой верхушки.

— Максимка, сдурел? Ты ваще уверен, что те люди будут рады, если их спасут? — негодовал Сергеич. — Может, бабы сами напрыгнут на крутых мужиков, еще и передерутся за них? Или, может, не прокормит Папаша столько ртов, а эти все нулевые — балласт то есть, и их там и оставят. В общем, не хрен лезть в бутылку. Пока они нас ждут там, мы тихонько — оп!

— Мне тоже жаль людей, — проговорил я. — Но солидарен с Сергеичем. Сейчас туда ехать нельзя…

Будто подтверждая мои слова, налетел такой порыв ветра, что недалеко от нас с корнем вывернуло пальму.

— Ек макарек! — воскликнул Сергеич. — Валить надо, искать укрытие, пока нас не привалило бревном!

Эдрик поглаживал Кроша и смотрел на всех поочередно, пытаясь понять, о чем мы спорим. Поставив себя на его место, я сжалился и перевел наш разговор.

Все уставились на меня, ожидая решения. Я представил себя Витьком-выживальщиком, который ведет за собой народные массы, учит добывать еду и загонять кабанов.

— Вот как мне видится ситуация, — начал я рассуждать, — квадроцикл у них открытый, сейчас ночь, до их базы ехать далеко. Так что, скорее всего, они останутся в «Калигайахане» и там же заночуют. Значит, мы едем в сторону «Маглаяга» или «Эвелин», где Волошин уже побывал. Там есть здания, в которых можно укрыться от урагана…

— Так электростанция ближе, Денис, поехали туда, — предложил бывший электрик. — Там ворота — во! Точно зомбаков нету. Не здание — крепость!

Я перевел сказанное Эдрику, он ударил себя кулаком в грудь, указал в сторону «Калигайахана»:

— Сюда туда близко. Идти десять минут. Я ходить смотреть. Меня не подозревать, я все узнать и идти сюда. Рассказать вам…

С душераздирающим скрежетом начало заваливаться дерево в джунглях, далеко от нас. Но когда смотришь, как скрежещет такой исполин, как накреняется, цепляясь за другие деревья лианами, ощущаешь себя воробьем, который, если попадет в вихревой поток, будет лететь-свистеть хвостом вперед, как сейчас летают отломанные ветки и пальмовые листья.

И если минуту назад ворочались мысли послать Эдрика на разведку в отель, сейчас они отпали.

— Чего там Эдик бельмечет? — спросил Сергеич.

— Хочет умереть с пользой, — не дословно перевел я и сказал Эдрику: — Нет. Тебя будут допрашивать люди Папаши. Они уже, скорее всего, знают, что ты в моей группе. Ты можешь не перенести боль и выдать нас. Когда буря уляжется, пойдешь.

На душе скребли кошки, но лезть на рожон глупо. У врагов огнестрел, там я и с «Яростью» ничего не сделаю. Браслет сокрытия души не поможет — бандиты видели меня неоднократно и узнают. Даже если измазаться в грязи, Тетыща прочитает мое имя.

— Еще едут! — оборвал мои метания Макс.

И правда. Точку на моих сомнениях поставили еще два джипа, пролетевших мимо нас в сторону «Калигайахана». Если раньше думалось, что можно прокрасться ночью и перерезать глотки спящим, то теперь врагов стало слишком много. Можно сказать, вся банда здесь, и наверняка — Волошин со своим «Секатором» тоже. Черт, как он умудрился накопить на такое оружие?

Получается, оба зама Папаши сейчас здесь? Блин, такой удобный момент, и будь мы сильнее, можно было бы нагрянуть к нему и разгромить базу. Но увы… Даже будь он один, а нас четверо, вряд ли нам найдется что противопоставить его талантам.

— Ну что, погнали? — обратился я к Сергеичу. — Только мопед давайте заберем, пригодится.

Кивнув, он отдал мне бензопилу, вылез и помог погрузить мопед через задний борт, и мы медленно, не включая фар, покатились по дороге на второй передаче.

Ливень бил в лобовое стекло, бросал листья и ветки. Спасибо, что деревья не падали. Вблизи отелей наверняка летает сорванная кровля, лежаки и то, что было плохо прибито, крушит все вокруг, как таран.

Сергеич матерился, то съезжал с дороги из-за плохой видимости и тормозил, то газовал. С горем пополам мы доехали до перевернутого грузовика, перекрывшего дорогу. Ветром ему изодрало тент, в кузове виднелись пивные кеги.

— Нам пофиг на него! У нас — проходимость! — сказал Сергеич, и мы объехали грузовик по банановой поросли. — Не пров-ты-кать бы по-во-рот. — Джип танцевал на кочках, и Пролетарий заикался. — Не ви-дно ни че-рта!

— Вспомни какой-то ориентир, — подсказал Макс, когда мы обогнули грузовик. — Мы будем искать его!

На улице выло и грохотало так, что приходилось орать, чтобы быть услышанным.

— Дорожный знак! Там написано, сколько куда ехать. Большая такая фигня! — проорал Сергеич.

— Включай фары, — посоветовал я. — Никто сейчас за нами не погонится.

Свет выстрелил вперед, но видимость стремилась к нулю, и было видно только пять метров дороги впереди и мелькающие столбы. Мы проехали минут десять, когда свет выхватил из темноты толстый серый столб, на котором крепился указатель.

— Вот он! — Ругнувшись, Сергеич ударил по тормозам, сдал назад, побродил под проливным дождем. Еще сдал назад, побродил в поисках съезда.

— Что он хочет? — спросил Эдрик. Я объяснил, и парнишка крикнул: — Сэр Гейч! Это дальше. Там, мы приехали там! Триста метров!

Я перевел, и Сергеич показал Эдрику большой палец. Парнишка аж воспрянул духом. Видимо, ему жизненно необходимо быть нужным… Хотя сам-то я в его годы разве не таким же был? Уже и не вспомнить, столько воды утекло.

Дорога действительно была — узкая однополоска, вместо асфальта — бетонная крошка, сквозь которую проросла высоченная трава, и казалось, что здесь никто не ездит. Сергеич свернул. Вот только проехали мы метров пятьдесят от силы, и путь нам преградило поваленное дерево.

— Поезд дальше не идет! — объявил Сергеич. — Че делать будем?

— Далеко дотудова? — спросил Макс и добавил жалобно: — Может, пешком дойдем?

Пока Сергеич вспоминал дорогу, я то же самое спросил у Эдрика.

— Километр где-то! — ответил парнишка.

Я донес информацию до общественности и распорядился:

— Берем самое необходимое, держимся друг за друга, чтобы не унесло, и уходим. Надеюсь, к утру непогода утихнет, мы вернемся, распилим дерево, пригоним БТС, заберем пожитки и начнем окапываться.

Сергеич долго метался, выбирая самое нужное, в итоге мы взяли только еду, воду, оружие и бензопилу, с которой Сергеич отказался расставаться. Кроша я, как обычно, посадил за пазуху. Чтобы не упасть, приходилось сбиваться в кучку, сцепившись локтями, а потом снова продолжать движение.

Видимость была нулевой, потому мы сначала услышали грохот железа и только потом чуть ли не уперлись в гремящие ворота, пролезли в дыру в заборе из бетонных плит. Так же держась за руки, побежали к светлому силуэту здания. Сергеич вскрыл дверь, и мы ввалились в темное помещение.

Клацнула щеколда, изолируя нас от враждебного мира. Я достал котенка из-за пазухи и посадил на плечо, вытащил налобный фонарь из промокшего рюкзака, включил его и медленно повел головой, высвечивая какие-то шкафы, похожие на электрические автоматы. Никаких зомби, на улице беснуется ураган, а мы наконец в безопасности, относительно целы и невредимы.

— Тут должен быть диспетчерский пункт и диван, — предположил Сергеич. — Не на полу же спать!

Он повесил свой фонарь на тумблер, сразу же разделся догола и принялся выжимать одежду.

— Тропики-уепики, ненавижу! Не сохнет ни хрена, плесень, вырастает, как пшеница. Домой хочу!

Макс сел на пол по-турецки и задумчиво протянул:

— Домой… Раньше был смысл какой-никакой: квартиру, там, купить, тачку. Отдохнуть где-то, работать, чтобы жить красиво. А сейчас не сдох — уже счастье. Вот зачем это все? Какой смысл у этой Жатвы? Ты, Ден, чистильщик — какой в тебе смысл? А в нас, претендентах? Что будет потом? Не просто так же все, а?

Вспомнилась информация о третьей волне Жатвы, что была в оповещении. Это что еще такое? Определенно, смысл был, была какая-то извращенная логика. Если бы жнецы хотя бы дали подсказку, появилась бы цель, а так болтаемся, как говно в проруби, придумываем себе ориентиры. Вот только мои были прежними. Ваня и Светка — мои маячки в сгущающейся тьме. Потерянные, но снова обретенные.

— Может, это просто такое галактическое реалити-шоу? — продолжал страдать Макс. — Чего ради жнецы эти все это затеяли? Ну могли бы всех грохнуть — грохнули бы! А он же зачем-то уровни все эти сделали, чистильщиков, претендентов… Зачем?

— Да че в этом всем смысл искать? — Сергеич с остервенением выжимал штаны. — Сдохнуть нам не дают? Мы должны охотиться на зомбарей? Да ради бога, буду я охотиться, главное, чтоб жрать что было… Эта… Диспетчерскую найти надо, а потом и обсохнем, и отоспимся. Вот тебе и цель.

— Когда началась Жатва, в диспетчерской должны были дежурить люди, — говорил я, поглядывая по сторонам. — Они, скорее всего, обратились и где-то тут прячутся.

Все сразу замедлились и стали меньше шуметь. И тут в темноте на фоне завывания ветра раздался цокот, а потом будто ветерок пробежал. И вместе с ним пробежали по телу мурашки. Сегодня я упокоил море бездушных, да каких, а все равно стремно! Здесь же наверняка низкоуровневые, а поди ж ты! Враг, скрывающийся в темноте, в сотни раз страшнее, потому что невидим, и воображение дорисовывает детали.

И опять звон, словно кто-то ведро уронил.

— Тш-ш-ш! — Макс остановился и завертел головой. — Слышали?

Все замерли. Казалось, что здание кишит бездушными, гремит, тарахтит, вздыхает и охает, стонет и завывает.

— Ветер, плюньте вы, — сказал Сергеич, но не было в его голосе уверенности.

Вспомнился самый страшный на мой взгляд фильм — «Чужие». Я смотрел его в девять лет, а потом спать неделю не мог. Там отряд космических морпехов точно так же бродил в темноте, в любую минуту ожидая нападения.

— Их тут немного, и они слабые, — уговаривал я сам себя. — Нам на один зуб. Дверь, помните, закрытой была. А других входов нет, окна же зарешечены? Сергеич, зарешечены же ведь?

— Да… А вообще, хрен их знает.

Убежище больше не казалось безопасным, ведь теперь никто не знал, как легко сюда проникнуть снаружи. Память оживляла тот самый фильм, кошмар моего детства, и казалось, что мы сейчас в логове, напичканном яйцами чужих, откуда в любой момент могут вылупиться лицехваты и отложить личинку в легкие. А у нас и оружия-то нет. Бензопила заглохла, «Втыкатель» щелкун перекусил пополам, и теперь он короткий. Но использовать его, в принципе, можно. Плюс верный и безотказный тесак «Клык Рыси».

Единственное, что было рациональным в этом моем страхе — предположение, что зомби набились сюда, спасаясь от урагана. Страшен не сам ветер, а предметы, которые он носит, они могут убить. На улице бездушных нет, следовательно, они где-то прячутся. Вполне возможно, что здесь. Укрытий на острове не так уж много.

— Сергеич, если на нас нападут, отбивайся бензопилой, — распорядился я и начал выстраивать стратегию. — Макс, держи копье. Я остаюсь с тесаком и буду танчить, поскольку у меня регенерация повышена.

— Танковать, — поправил меня Макс.

— А мне? — с обидой в голосе спросил Эдрик, услышав от меня перевод.

— Прости, пацан, ты самый слабый, а оружия не хватает. Теперь ищем диспетчерскую или какое-то небольшое помещение, запираемся там. Сергеич, где она тут может быть?

Я понимал, что вопрос риторический. Если даже электрик тут бывал, то нечасто, а как вспомнишь маршрут, когда не видно ни черта?

— Туда! — скомандовал электрик, и мы пошли за ним, ступая на цыпочках.

Глава 21

А утром как развернемся!

— Чуете, как воняет? — проговорил Макс за спиной. — Трупаком. Что-то где-то сдохло.

От азарта, который охватил меня в «Маглаяге», не осталось и следа. Только перевел дыхание — опять, похоже, драться надо.

Но нет — мы продвигались дальше, а на нас никто не нападал. Вонь то пропадала, то усиливалась, и вскоре напряжение уменьшилось. Впрочем, расслабляться было рано.

Луч фонарика выхватил приоткрытую дверь.

— Что там, интересно? — проговорил Сергеич.

Шлепая босыми ногами по бетонному полу, он обогнал меня и скрылся в дверном проеме, оставляя мокрые следы. Послышался долгий присвист, перекрывший шум бури снаружи, а потом Сергеич принялся стучать по трубе, сопровождая удары криком:

— Эй, вы, дырявые! Идите к нам! Эге-ге-гей!

Эдрик тронул меня за руку и спросил:

— Что он делает?

Я объяснил по-английски, рассчитывая, что и Макс поймет:

— Мы сейчас в безопасном помещении, зомби тут нет. Если они есть дальше, Сергеич их выманит, и они не нападут внезапно. Одолеть их будет проще, главное — не дать прорваться в дверной проем. Ну а если их будет много, мы просто запрем дверь.

— Пролетарий-то шарит! — оценил Макс действия электрика и крикнул ему: — Ну че там, Сергеич?

— Да хрен его… Екарный бабай! Лезут! Лезут, суки!

В дверном проеме появилась спина Сергеича, потом он вылез весь.

— Сколько? — спросил я, подходя к нему и кладя руку на рукоять тесака.

— Все, что есть — все наши! — гоготнул он, но тут же смолк. Видимо, как увидел бездушных — сразу же ломанулся назад, не посчитав их.

Все замолчали. Сквозь свист и грохот бури донеслось уже знакомое:

— Уэ-э-э, у-э-э!

Встав в дверном проеме, я посветил в помещение, и луч фонарика утонул в темноте.

А потом прямо в него вылез бездушный в оранжевом комбинезоне. Вдалеке замаячила тень еще одного. Вглядевшись, я убедился: обычные оболочки, причем низкоуровневые.

— Дай-ка я одного приголублю! — пробормотал Сергеич, выдвигаясь им навстречу.

Эдрик ломанулся следом, но я резко перехватил его за ворот и поставил назад.

— Стоять, Сергеич! — закричал я и добавил, увидев, что Макс тоже рвется в бой: — Все назад!

Меня послушались, но взгляды требовали объяснений.

— Погодите, — сказал я. — Хочу протестить обновку. Свалите вообще назад подальше! Испортите чистоту эксперимента!

Лучше момента проверить браслет не найти — безопасно и с определенной гарантией, что до конца десятичасового отката он не понадобится.

Я мысленно потянулся к странному ощущению в запястье, там, где под кожей змеилась синяя линия. Секунда, другая — и меня окутало приятное тепло.

Талант «Сокрытие души» активирован.

Время действия: 59:59… 59:58…

Ага, час действия, все верно. Ну, сейчас проверим, стоила ли овчинка выделки и всего того геморроя в «Маглаяге».

Обернувшись, я убедился, что мужики и Эдрик не маячат на виду у зомби. А тот, потеряв цель, вдруг резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену.

Бездушный завертел головой, принюхиваясь, и замер в нерешительности. Глаза его все еще были направлены на меня, но что-то во взгляде изменилось. Он меня видел, но… не чувствовал. Как будто перед ним оказалась неожиданная помеха, но не жертва и не угроза.

— Эй, уродец, — позвал я тихо, а потом громче. — Эй!

Бездушный дернулся на звук, но не напал. Он просто… ждал.

Я медленно подошел к нему, выставив перед собой обломок копья. Зомбак не шелохнулся. Это было… странно.

Еще шаг. Еще.

Бездушный просто стоял, раскачиваясь и изредка моргая. Я помахал рукой перед его лицом — никакой реакции. Будто я стал невидимкой. Нет, не так. Будто я стал… одним из них.

Работает!

Интересно, можно ли поставить на паузу «Сокрытие души»? Или вообще отключить?

Действие таланта «Сокрытие души» приостановлено.

Время действия: 59:46… 59:45…

Зомби сразу оживился, радостно заурчал. Следовавший за ним второй бездушный быстро заковылял ко мне.

Прокачивать напарников времени не было, я выхватил тесак, ударил бездушного, раскроив череп, когда он упал, перерезал ему глотку. Так же быстро прикончил второго, этот был повыше уровнем и издох с третьего удара, а я получил три уника. Две тысячи триста восемь в итоге.

До полуночи оставалось недолго, и мне прямо не терпелось узнать, что нового появится в магазине чистильщика. Собственно, поэтому я и зажал фраги, прикончив зомбаков самостоятельно. Мало ли, вдруг одного кредита не хватит на что-то хорошее? Будет обидно.

Подождав немного и убедившись, что больше нападать некому, огромное помещение пустое, я осветил его и крикнул:

— Идите сюда! Тут площадь будь здоров! Не закуток с автоматами!

Остальные потянулись на голос, шлепая по лужам, которые с нас же натекли. Фонарь высветил просторное помещение с высоченными потолками.

— Цех дизелей, — пояснил Сергеич, поводя лучом вокруг. — Вон они, красавцы, стоят. Тут народу хоть жопой жуй поместится.

Огромные конструкции возвышались в полумраке. Три дизельных генератора стояли в ряд — массивные, угловатые, похожие на исполинские саркофаги. Вокруг них тянулись толстые трубы охлаждения, уходящие куда-то под потолок. В таких можно перемещаться на четвереньках.

— Движки, в натуре, здоровенные, — продолжал исполнять роль эксперта Сергеич. — Один такой весь остров обеспечит, а их тут три штуки. Топливо наверняка еще есть, резервуары там, снаружи, — он неопределенно махнул рукой. — Я подобную хренотень на другом объекте монтировал, только там все поменьше было.

Эдрик с любопытством бродил вокруг агрегатов, восхищенно цыкая зубом.

— Тут должна быть комната управления, по идее, — сказал я, поежившись от холода. На электростанции почему-то было довольно прохладно.

— Так а я про что? Диспетчерская! Ща найдем. — Сергеич, как был в одних трусах, побрел дальше, освещая путь. — Вот это вентиляция, видите, какие короба здоровые? Воздух гоняют, чтоб эти монстры не перегревались. А вон там распределительные щиты, силовые кабели уходят. Там трансформаторы стоят. Ващет, работать должен один движок, остальные резервные: в отелях смонтировали солнечные батареи, станция так, поддерживает, вдруг если че. На полную катушку ее того-сь, когда стройка шла.

Макс начал чихать.

— Найдите уже что-нибудь сухое, — пробурчал он, шмыгая носом. — Башка трещит. А еще — трупом воняет!

— Не ной, — беззлобно отозвался Сергеич. — А вот и она, контора!

Дверь была не заперта — скорее всего, кто-то когда-то просто прикрыл ее, не до конца захлопнув. Он толкнул ее плечом, и та поддалась. Луч фонаря выхватил из темноты стол, стул, шкаф. Падалью завоняло сильнее.

Никогда бы не подумал, что обрадуюсь офисным креслам и пыльному дивану с затертыми подлокотниками. Два стола с мониторами и какими-то приборами, шкаф с папками, на стенах — схемы электростанции.

Мы вошли, и в воздух взметнулся рой мух. Мухи заполнили все пространство, они носились по комнате с истеричным жужжанием, бились о стены, о нас.

Сергеич чуть фонарь не выронил, отбиваясь от них.

— А-а-а, епт… Тьфу! Тьфу, падла! — последнее Макс процедил уже сквозь зубы.

Я посветил вниз и на полу возле раздолбанного стула обнаружил источник вони –человеческий скелет в разодранном оранжевом комбинезоне. Ему обглодали лицо, но череп остался целым, и в глазницах копошились опарыши. Видимо, он остался человеком, а другие дежурные лишились душ и сожрали этого.

— Господи, опять, — все так же сквозь зубы процедил Макс.

— Ну что, давайте вынесем его, — сказал я. — Сергеич, бери за руки, я — за ноги, и потащили.

Возражать Пролетарий не стал — фигня после того, что мы пережили в маяке. Под жужжание мух мы вытащили труп. Макс принялся вращать своей футболкой, выгоняя насекомых из комнаты на свет, Эдрик ему помогал.

Когда мы вынесли труп и вернулись, Сергеич захлопнул дверь. Открывалась она внутрь и была добротной, металлической.

— Вот так, — сказал Сергеич. — Забаррикадируемся, и можно спать спокойно. Если тошноплюй не заявится, мы в безопасности.

— В относительной, — уточнил я, — потому что могут прийти и всякие нехорошие оболочки.

И вот вроде бы и крышу нашли, под которой можно спрятаться от урагана и зомби, а Макс все равно был недоволен.

— Все равно воняет, — пожаловался он. — Давай откроем, пусть проветривается, пока мы не спим.

Сергеич не стал возражать. Я посветил под ноги на лужу, которая натекла с трупа. Она и источала смрад. Ругаясь по-филлипински, Эдрик бросился давить извивающихся опарышей. Надо будет взять тряпку, залить это все чем-нибудь и вымыть, только тогда смрад будет меньше. Подойдут шторы. Я осветил помещение. Окна были высоко, под потолком, но никаких занавесок не было.

— Рай, епта! — выдохнул Сергеич, падая на диван. — Вот тут спать будешь, Денис. Мы в кресла как-нибудь утрамбуемся.

— С фига ли это? — возмутился Макс.

— Потому что он у нас главный боец, — объяснил Сергеич так, словно говорил с тупым ребенком. — Человек, можно сказать, в одиночку целый отель зачистил! Отдохнуть надо!

В дальнем углу диспетчерской, за гипсокартонной перегородкой обнаружился закуток с кухонным уголком. Маленькая электроплитка, электрочайник, раковина, шкафчики. Я открыл кран — вода не текла, конечно.

Макс сунул нос в шкафчик и радостно воскликнул:

— О, крекеры… — Он зашуршал пакетами: — Фа-ак! Все плесенью поросли. Еще есть закрытая пачка печенья. Сахар. Кофе. Чай. Все. Не густо.

— Чай не в магазине, — проворчал Сергеич. — Техническая вода может еще быть в системе охлаждения. Тут, походу, система водяного охлаждения стоит. Но без нужды лучше не трогать — могут и прорвать.

Макс обшаривал шкафчики.

— А вот и она, родимая! — Тертышный выудил бутылку, принюхался. — Спирт! Лекарство!

— Так, не дури! — Я отобрал у него бутылку. — Сначала обсохнуть и поесть, а пить потом. Может, это вообще отрава.

Под его возмущенные возгласы я вылил содержимое на трупную лужу.

— Дезинфекция. Вы же не собираетесь дышать этим? Сергеич, здесь есть что-нибудь вроде раздевалки или душевой? Нам всем переодеться надо, вдруг там есть что.

— Должно быть, — кивнул Сергеич. — По проекту обязательно закладывают санузел и душевую для персонала. Ща.

Он исчез в темноте и через минуту уже звал нас. Бытовка оказалась совсем небольшой: два шкафчика, душевая кабинка, унитаз. Но зато в шкафчиках нашлись чистые комбинезоны, носки и даже полотенца.

— Ох, зае…сь! — обрадовался Сергеич, натягивая на себя комбинезон. — Как на меня шили, епта!

— В отеле получше одежка-то, — пробормотал Макс, разматывая свои мокрые обмотки.

— Что ты за человек такой! — воскликнули мы с Сергеичем. Синхронно. После чего электрик добавил:

— Все тебе не так! Вон, на Эдика глянь! Никогда не жалуется!

Пацан, который в этот момент увлеченно ковырялся в носу, вздрогнул.

— Сэр Гейч?

— Гуд бой, — похвалил его электрик.

Переодевшись в сухое, мы вернулись в диспетчерскую. Старым полотенцем я вытер лужу, натекшую с трупа. Вонь не ушла, тут все пропахло ею, но стало полегче. Сергеич притащил откуда-то ящик с инструментами и теперь копался в нем, как ребенок в коробке с новогодними подарками.

— Ща электричество заделаем, — пообещал он. — Но не в целом, конечно, а так, по минимуму, чтоб свет был. Тут должны быть аварийные генераторы на аккумуляторах. Или лучше вообще фонари беречь. Хрен его знает, сколько нам здесь куковать.

Пока Сергеич возился со светом, мы разложили на столе наши запасы еды. Четыре жестянки тушенки, пакет риса, бутылка соевого соуса, энергетические батончики и три бутылки воды. Просто роскошь для голодного брюха!

Сергеич поставил бензопилу рядом с обеденным столом. Интересно, как скоро удастся ее починить? С ней охота наверняка будет эффективнее. Ладно обычные зомби, но против элитных будет проще. Вполне возможно, мне даже не придется активировать «Ярость», чтобы завалить какого-нибудь амбала.

Эдрик, получивший самый маленький комбинезон, сидел на стуле, обхватив колени руками, и зачарованно следил за нашей суетой. Он клевал носом, зевал, напоминая, что он еще ребенок. Да, в четырнадцать он уже почти мужчина, но ментально — мальчик, скучающий по родителям. И все равно держится молодцом.

— Деннис, — спросил он, — что делать теперь?

— Поесть, отоспаться, утром посмотрим, что уцелело после урагана, — ответил я, взъерошив ему мокрые волосы. — Может быть, вернемся к машине. Не знаю, ничего пока не решил. Многое зависит от того, утихнет ли буря к утру.

Макс уже приступил к тушенке, выковыривая ее прямо из банки перочинным ножом.

Я достал Кроша и погладил его по мокрой шерстке. Котенок жалобно пискнул, но потом заурчал, когда я начал вытирать его полотенцем. На жестяную крышку от банки, как на тарелочку, положил немного тушенки — отнял у Макса. Крош набросился на нее не просто с урчанием — с ревом, проглотил все и крышку вылизал. Развернулся ко мне и поставил лапку на крышку — давай, мол, еще!

— Жра-а-ать, — простонал Сергеич, возвращаясь. — Устал как собака. Ноги гудят.

— Ешь, — забрав у Макса ополовиненную банку, я протянул ему.

— Охренел! — выпучил глаза Макс.

— Надо сохранить две банки на рисовую кашу. Никто не знает, как надолго мы тут заперты. Сергеич запустит электричество, мы сможем сварить рис.

— Согласен, — кивнул электрик. — Ща червячка заморим, а утром как развернемся!

— Потом надо бы вахту организовать, — предложил я. — Мало ли что…

— Епрст, ты еще скажи, что они решат искать нас в такой шторм, — проворчал Сергеич, открывая тушенку. — Им бы самим уцелеть. Сомневаюсь, что в отеле шухера не будет, ураганчик здоровенный.

— Я не только о людях Папаши, — пожал я плечами. — Не исключено, что зомби тоже где-то прячутся. Вдруг эта электростанция — их убежище? Здание-то огромное.

Сергеич замер с ложкой в руке.

— Вот ты умеешь настроение испортить, — вздохнул он. — Ладно, постою в карауле первым.

Снаружи пробивались вой ветра и грохот грома. Электростанция вздрагивала от сильных порывов, но ее массивная конструкция надежно защищала нас от стихии. Запасы у нас были, многое в машине осталось. А потом… потом что-нибудь придумаем.

— Буду первым караулить, — припечатал я, разломал батончик и половинкой поделился с Эдриком, доедающим тушенку. — Потом разбужу тебя, Сергеич. Потом Макса. Эдрику надо выспаться. — Я строго посмотрел на парня. — Эдрик, спать!

— О-о, Деннис! — широко улыбнулся филиппинец.

Макс посмотрел на меня странным взглядом, вздохнул тяжело. Что-то в его глазах погасло. Черт, видимо, и правда влюбился в кого-то. Может, в Настю? Да какая теперь разница…

— Спи, Тернер, — сказал я, хлопнув его по плечу. — Утром подумаем, что можно сделать с народом из «Кали». Может, люди Папаши не тронули их и уже уехали. Они же не маньяки-потрошители. А может, буря всех накрыла. Или зомби атаковали. Мы сейчас ничего не можем сделать, так что просто отдохнем.

Диван разложили, чтобы улечься поперек, так все влезут. Под ноги поставили кресла, и получилась трехспальная кровать. Крош тем временем, задрав хвост, деловито обнюхивал углы.

Укладываясь спать, Сергеич вдруг издал победный клич и метнулся в темноту. Донесся шлепок и жужжание прибитой мухи.

— Что там? — спросил я, прислушиваясь к звону вспугнутых насекомых.

Силуэт Сергеича выплыл из черноты.

— Гляньте, что тут есть! — радостно воскликнул он, потряс над головой рациями. — Прям вот тут стояли! Еще даже не разрядились, с аккумуляторами! «Моторолы»! Вещь незаменимая. Четыре, блин, штуки!

— Четыре? — удивился я.

— Ага!

— Удивительное совпадение, — пробормотал я.

— Все это, конечно, прекрасно, но давайте спать! — простонал Макс.

Я пересел на стул около двери и прислонился к стене. Фонарь пришлось выключить, чтобы экономить батарею. Через пару минут в диспетчерской слышалось только сопение спящих и приглушенные завывания урагана.

Крош устроился у меня на коленях, мурлыча и время от времени дергая ушами, словно прислушиваясь к чему-то в темноте. Лично мне ничего не было видно, кроме фосфорных стрелок на часах. Я сидел, вслушиваясь в шторм и собственные мысли.

Кроме боевой задачи — сидеть и бдеть, у меня была еще одна цель — ждать полуночи, когда обновится магазин чистильщика.

Ждать в ночи было скучно, и мои мысли сами собой перешли на крафт. «Втыкатель» поломан, и древко для него тут найти вряд ли получится, если только не выдернуть что-то из дизеля, но тогда Сергеич точно взбеленится. Бамбук? Не пустыня же, найду, конечно, но толку от него против зомбаков? Ломается, трескается, и вообще.

А может, что-то новое скрафтить? Копье, конечно, удобно — воткнул и держи на расстоянии, но человечество придумало и другие орудия убийства. Мечи, топоры, полэксы… Но вот, только честно, Рокот, долго ты сможешь нормальным оружием размахивать? Люди годами учились тому же мечному бою, чтобы не снести себе же ногу, да и где взять тот меч?

Нужно что-то попроще. Кувалда, например. А за неимением таковой… Ну вот, блины от штанги… Неужели их тут нет? Спортзалы должны быть в отелях. Пара блинов, насаженных на гриф, уже звучит как нечто перспективное. Дешево, сердито и с гарантией, что при попадании в череп ты получишь мозги всмятку.

Представил, как тащу за собой такую штуку. Шмяк — и башка зомби превращается в фарш. Но если промахнулся… На второй замах может не хватить времени. Да и слишком инерционно, рукой промахнешься — себе же по лодыжке и заедешь. Или вообще не успеешь разогнать, и первый зомбак обнимет тебя за печень.

Вот гриф сам по себе… А что, неплохая дубина получилась бы. Черт, надо было в «Маглаяге» все-таки заглянуть в зал для фитнеса. Точно что-нибудь бы нашлось.

Стоп, не загоняйся, Рокот. Простота — сестра живучести. Железная труба или короткий гриф, блин — один, на одном конце. Не будет блина, можно колючей проволоки и гвоздей приварить, а для утяжеления… тоже что-нибудь найдется. Лишь бы вес был побольше. Короче, крути такой штукой, бей, ломай. Как молот, но проще. Главное — не попасть себе по ноге.

Идея мне понравилась, но подумаю об этом позже, не утомленным разумом. Сейчас главное — не заснуть в карауле и не дать Крошу обосноваться на моих коленях как на персональном троне. Этот котенок уже начинает вести себя как тигр, хотя выглядит как мокрая тряпка с хвостом.

— Что за лев этот тигр, — пробормотал я, улыбнувшись.

А все-таки жаль, что в магазине не купишь таланты владения оружием. Я б реально не прочь мечом или катаной бошки зомбачьи посносить.

Да, определенно, надо поспать. Мозги перегрелись, если я уже начал фантазировать о шипованных металлических кольцах, крутящихся на трубах и перемалывающих зомби. Завтра проверю, что тут есть из металлолома, и, если повезет, соберу себе что-то попроще. Например, дубину. Или, на худой конец, просто сделаю рогатку для Эдрика.

Такого рода бредовые и не очень мысли помогли не уснуть, а получив долгожданное уведомление об обновлении ассортимента, я взбодрился и в предвкушении открыл магазин.

Магазин чистильщика 1-го уровня

Доступные усиления (1)

— «2-й уровень»: 20 универсальных кредитов.

Доступные предметы (2)

— Таблетка полного исцеления: 1 102 универсальных кредита.

— «2-й уровень питомца»: 20 универсальных кредитов.

Нет доступных талантов.

Нет доступной экипировки.

Нет доступного оружия.

Нет доступных модификаций.

Разочарование накатило то еще. Впервые за все эти дни я целенаправленно ждал обновления ассортимента, да еще и с деньгами. Вот только выдалось оно не просто куцым, а сверх того. Даже привычных «Мощи» и «Стойкости» нет.

Зато повторились две опции в списке предметов. Причем таблетка стала стоить вдвое дороже! И в этой прогрессии я увидел замысел жнецов — все, буквально вся их система была направлена на то, чтобы чистильщики не сидели сложа руки и зарабатывали, зарабатывали и зарабатывали уники.

Второй уровень Крошу я купил не думая.

Котенок, дремавший на коленях, вздрогнул, потянулся и снова уснул. Ничего в нем внешне не изменилось, а очки характеристик за левел-ап, если и были выданы, скорее всего распределились автоматически. Системе виднее, что важно для кота.

Крош, детеныш кота 2-го уровня

Питомец чистильщика Дениса Рокотова.

А вот насчет таблетки… Почти до конца своей смены я колебался, стоит ли тратить штуку на таблетку, и дело было не в стоимости. При смерти все отдашь, чтобы исцелиться. Дело было в том, что мне тупо было негде хранить ее. В кармане, чтобы всегда при себе? Под первым же ливнем не промокнет? А если так, то не потеряет ли свойства?

В итоге плюнул и купил. Осталось 1186 уников.

Рассмотрел чудо-пилюлю. Выглядела она как маленькая пластмассовая пуговичка, только без дырок, да и наощупь казалась такой же. Нет, эта не растает. Спрятав ее в карман, я решил подумать о более серьезном месте хранения завтра.

А в час ночи с трудом растолкал Сергеича, передал ему вахту и провалился в сон.

Глава 22

Рота, подъем!

Когда я проснулся, все еще дрыхли, кроме Сергеича. Мурлыкая что-то себе под нос, плешивый электрик протирал детали разобранной бензопилы.

В прямоугольное зарешеченное окошко, расположенное под самым потолком, лился сероватый свет. «В такое зомби не пролезут», — первое, что пришло в голову. Второе: «Вроде на улице завывает меньше».

Сделав такие утешительные выводы, я заворочался, потянулся и шумно зевнул, привлекая внимание Сергеича.

— Ну вы, блин, на пожарника сдали, — проворчал он, сложил разобранную бензопилу на стол и постучал по часам на запястье. — Десять утра!

Он принялся расталкивать Макса и Эдрика.

— Рота, подъем! Подъем, вашу мать!

Не добившись результата, он выбил кресла из-под их вытянутых ног, и парни разлепили веки.

— Пилят! — блеснул знаниями русского Эдрик.

Мужики расхохотались, а мне неловко стало. Ребенок же совсем, а эти двое его всякой похабщине учат. Хотя… Слово пацан подобрал под ситуацию мастерски.

Сергеич так хрюкал, когда смеялся, что мне подумалось — он и есть учитель русской словесности юного филиппинца. А отсмеявшись, скомандовал:

— Надо запускать электричество. И так времени сколько потеряли!

— Ну так запустил бы, пока мы спали, — ответил Макс, потирая заспанное лицо.

— Так а я вас оставить не мог, вдруг зомби очухались бы? — Сергеич развел руками. — Похоже, их тута просто нет, окна-то высоко и маленькие, но проверить-то всю станцию я не могу. Так что живем пока тут.

— А буря? «Кали»? — пробормотал Макс, протирая глаза. — Что там?

— Я тебе что, программа «Новости»? — начал закипать Сергеич. — Буря ревет, но меньше. «Кали» там, мы — тут. И вообще, вставай! Давно уже поправился, а все косишь под больного!

Но Макса так просто с нытья было не сбить, он, как обычно, искал подвох.

— Не, Сергеич, погоди. — Он встал и натянул штаны. — Говоришь, будем тут жить, а че будем делать, если Волошин сюда нагрянет со своим «Секатором»?

Электрик помрачнел, задумался. Против «Секатора» и огнестрела наши металлическая дверь, ножи да сломанное копье не пляшут, конечно, но…

— Трубы вентиляции, — предложил я. — Видели, какие они здесь? Надо подыскать подходящую, через которую можно уйти. А так… забаррикадироваться и положить у входа тот обглоданный труп — пусть думают, что это не мы, а он тут жил да не выжил.

Подумав, я добавил:

— Вообще, искать нас в такой огромной локации — все равно, что медведю гонять по лесу шмеля.

— И долго прятаться будем? — поинтересовался Макс.

— Пока черти те друг друга не переубивают! — воскликнул Сергеич и хлопнул себя по лбу, куда села муха.

— А питаться святым духом будем? — парировал я. — Нет, вылезать на свет божий да драться придется. Качаться опять же надо? Надо. А насчет Папаши… В прямом столкновении шансов у нас мало, так что действовать надо на опережение. Да и время поджимает…

Я не стал пояснять, при чем тут время, да они и не уточняли. Но время действительно работало против нас, и серьезно об этом я подумал только вчера, когда после обновления ассортимента магазина ждал окончания своей смены.

Если хорошенько посчитать, картина вырисовывалась неутешительная.

Первой волной жнецы изъяли 75% душ. В «Эвелине», «Маглаяге» и «Калигайахане» до Жатвы было тысячи две человек, больше отели не вмещали. Плюс рыбацкая деревня — допустим, сотня. Плюс обслуживающий персонал и прочие приблудные местные жители — беру с запасом, до тысячи, но явно меньше.

Итого, до Жатвы на этой части острова обитало около трех тысяч душ.

После Первой волны, обратившей 75% населения, осталось примерно семь сотен выживших, остальные превратились в бездушных.

Но и это были лишь первые часы. В последующие дни многие погибли, что оставляет не более полутора-двух сотен выживших на весь курортный район острова. В городе, где жило около полста тысяч, картинка другая, но пропорции те же.

Главное: с каждым упокоенным зомби их остается все меньше, а новым взяться неоткуда.

Респауна нет, это не игра.

Я, особо не стараясь, сжег несколько сотен. А сколько уже зачистили Папаша, Волошин, Бергман? Хорошо, если в этой части острова осталась тысяча, но вполне возможно, что и куда меньше — сотни бездушных. И что тогда? На ком мне фармить уники?

Так что да, времени все меньше.

— Эй, Денис, ты с нами? — окликнул меня Сергеич, махая рукой перед моими глазами.

Я тряхнул головой, отгоняя тягостные размышления. Проблемы буду решать по мере их поступления.

— А было бы здорово их перебить, — задумчиво проговорил Макс, поглаживая Кроша, свернувшегося клубком у него на коленях. — Всех их: и Папашу, и зомбаков. Тогда можно будет жить спокойно, мирно…

Он помолчал, затем тяжело вздохнул:

— Но как? Они сильнее.

— Тебе бы пулемет — покрошил бы их всех к хренам! — съехидничал Сергеич, изображая стрельбу из воображаемого оружия.

— Пулемет не пулемет, но есть у меня одна задумка, — улыбнулся я, чувствуя, как в голове формируется план. — Вы мне в ней не помощники, да и вообще никто не поможет, так что пока вам лучше не знать об этой хитрости. Расскажу, когда буду уверен на сто процентов, что выгорит.

Сразу после моих слов Сергеич начал собираться.

— Не трогать! — велел он, указывая на бензопилу. — Пойду электричество запускать.

— Стой! — крикнул Макс. — Светло же ведь, нафига?

— А ты хочешь, чтобы я там ночами шарился? — Сергеич закатил глаза.

— В одиночку — запрещаю, — я поднял ладонь, останавливая Сергеича. — Тебе что, жизнь надоела? Сначала голова, потом электричество.

— Че это ты раскомандовался… — набычился Сергеич.

— Потому что тебя, кроме проводов и розеток, больше ничего не волнует, — усмехнулся я. — А мне твоя тушка еще живой нужна.

— И то верно, — неожиданно поддакнул Макс. — Кто-то же должен будет все починить, когда Ден всех вражин зачистит! Так что не возникай, Сергеич, Ден у нас главный.

Думал, подкалывает, но нет, вроде серьезно сказал. Что же, так себе перспектива — быть лидером. С детства знал, что не хочу быть начальником, что-либо возглавлять и отвечать за кучу неблагодарных раздолбаев. Но и сейчас гордиться особо нечем, ибо в подчинении вороватый Сергеич, трусоватый Макс и почти ребенок Эдрик. Да уж, угораздило же меня. Впрочем, попади я в группу Папаши или Семеныча сразу, причем не будучи чистильщиком, стал бы я претендовать на лидерство? Хех, вряд ли.

Но, раз уж карта так легла… Не Эдрика же ставить командиром — русский он знает только из категории «пилят». Так что, жить хочешь, Рокот? Никто не позаботится о тебе лучше, чем ты сам, а потому осваивай новую роль, вживайся в нее.

Забавно, что раньше я всегда плыл по течению. Начальники решали, что продавать, когда ехать, куда возвращаться. Дома всем рулила Светка. Потом — Карина. Даже решение поехать на этот чертов остров принимала она. А теперь ко мне прислушиваются, от меня ждут решений. Не потому, что я такой умный. Просто сначала так карта легла, что стал чистильщиком, а теперь выхода нет — либо я, либо никто. А они хотят жить. И я хочу. И тут другое «или» — или мы их, или они нас.

Думать об этом было некогда. В конце концов, не так уж сложно быть главным, когда всего-то нужно двигаться от одной очевидной задачи к другой. Мой батя любил повторять: «В любой непонятной ситуации ничего не делай». Но здесь это не работало — бездействие означало смерть.

— Слушай, Сергеич, давай по порядку, — миролюбиво, но твердо сказал я. — Сначала проверим, не скребутся ли зомбаки за углом. Потом найдем, куда драпать, если кто-то сильный решит в гости наведаться. Вентиляционные трубы, кстати, как раз для этого подойдут — в них даже ты с твоим пузом пролезешь. Ну и глянем, стих ли ветер, а то Волошин со своей бандой может за нами по следам идти. Как? Без понятия. Но если соберет информацию о локации и поразмыслит, то электростанция — первая в списке на проверку. Выясним все это, а уж потом будешь со своими розетками обниматься.

— Точняк, — поддержал меня Макс. — Ясен пень, что у тебя, Сергеич, профдеформация, но Ден прав. Без оружия мы — как голой жопой на танк. Сначала — оружие, потом уже мелочи тестить. БТС, опять же, надо пригнать, жалко крутую тачилу.

— Но прежде надо починить пилу, чтобы распилить деревья и освободить подъезд, — напомнил я. — Там куча еды в машине осталась.

Сергеич смотрел на нас, как патриарх — на резвящуюся ребятню. Видно было, что он уже смирился.

— Сперва надо пожрать! — потирая руки, сказал Макс. — А потом — по плану. Нравится твой план!

— Да вы уже определитесь, — взбеленился Сергеич, — что у вас сначала, что прежде, а что сперва!

А Макс, будто испугавшись чего-то, посмотрел на меня.

— Ден, а «Кали»? Община? Надо же узнать, что с ними…

— Подумаем, когда сделаем все, что я сказал. — Я достал из кармана тесак и покрутил его в руке. — Выйти наружу надо, посмотреть, не стих ли ветер. Если нет, то Тетыща и компания там еще сидят — смысл переться?

— Пасмурно, возможны осадки в виде зомби… — задумчиво продекламировал Макс.

Эдрик же, устав слушать нашу тарабарщину, потянул меня за рукав и взмолился:

— Расскажи мне!

Я кратенько пересказал ему наш разговор по-английски. Эдрик кивнул с серьезным лицом и погладил живот. Ага, тоже не против «сперва пожрать».

Ядовито улыбаясь, Сергеич процитировал анекдот:

— «Я все знаю», — сказала Википедия. «Во мне все можно найти», — сказал этот, как его… Гугл! «Я самый главный в мире», — сказал Интернет. «Ну-ну», — усмехнулось электричество. — Он сделал театральную паузу. — Рис сам себя не сварит. Планирование у них, хе!

— Это долго? — спросил я, нетерпеливо постукивая по ножнам тесака.

Сергеич пожал плечами.

— Надо осмотреться.

— С этого и начнем: осмотримся. Пожрем потом, — сказал я, поднимаясь.

Все тоже встали с насиженных мест.

— Может, это? Проверим, запустим? — спросил Сергеич, глядя на бензопилу, и сам же ответил: — Не, пусть сохнет!

Я оставил себе тесак. Сергеич вооружился укороченным «Втыкателем». Макс взял швабру, которую нашел в подсобке. Эдрик — огромный ржавый разводной ключ с надписью на рукояти «Heavy Duty». Урон швабры был совсем никчемным, 1–2, а вот ключ Эдрика бил раза в три сильнее. Даже в этом выборе оружия отражались характеры парней.

Хмыкнув, я шагнул к двери и осмотрел ее. Добротная, железная, запирается изнутри, есть замочная скважина, значит, где-то должен быть ключ. Жаль, что вчера не обратили на это внимания.

Ключ обнаружился в ящике стола дежурного. Закрываться мы не стали, потому что не от кого, вышли в неплохо освещенный машинный зал, где воняло падалью. В дневном свете все смотрелось совсем по-другому.

Окна тут были прямоугольные, как и в диспетчерской, под самым потолком, только большие, защищенные четырьмя металлическими перегородками — зомби не пройдут.

При ближайшем рассмотрении моторы напоминали современные желтые железнодорожные вагоны, закрытые и оплетенные желтыми трубками. От каждого отходили серебристые вентиляционные трубы, куда, как я и рассчитывал, запросто пролезет взрослый на четвереньках. К ним вели лесенки, а на моторах имелись площадки — прямо идеально для наших целей.

— Можно? — спросил Эдрик и залез туда, не дожидаясь ответа.

— Погодите! — воскликнул Сергеич и ринулся вдоль моторов, исчез из вида, а потом как заорал, да так нежно:

— Еж вашу дрожь! Вот же! Вот!!!

Мы бросились на его крик, обогнули моторы и увидели, как он обнимает маленький генератор. Рядом стоял такой же, обделенный его вниманием.

— Вон он, кормилец и поилец! Живе-ем, мужики! Это знаете что? — Он погладил машинку, словно любимую женщину.

— Аварийные дизель-генераторы? — предположил я.

— Ага! — закивал он, поднимаясь. — Ладно, идем посмотрим, че у нас на улице.

Эдрик все ходил по двигателю. Увидев меня, он сказал:

— Сверху похоже на гроб, но железный.

Макс понял, улыбнулся и перевел Сергеичу.

Теперь, при дневном свете, помещение не казалось таким огромным, а вот первое, где стояли автоматы, — наоборот. Подходя к входной двери, я прислушивался к шуму на улице, сравнивал его с тем, что было вчера, и делал вывод, что уже не так свищет и громыхает.

— Ну, с Богом! — воскликнул Сергеич и, придерживаясь за ручку двери, с лязгом открыл щеколду, попытался выйти…

Сильный порыв ветра ударил в дверь с такой силой, что она чуть не выстрелила Сергеичем. Матернувшись, он пробежал по инерции и повернулся к нам.

— Как ждал меня, сука! А теперь, гляньте — тихо.

Отсюда было видно, что небо еще затянуто тучами. Макс вышел раньше меня и воскликнул:

— Е-ма!

Я перешагнул порог. Весь двор, окруженный забором из бетонных блоков, был завален сорванными листьями, ветками. Справа высились железные трубы, возле них стояли огромные емкости для дизтоплива, белели цистерны поменьше.

— Эх, жаль, что мой тарантас бензиновый. А то вон сколько топлива! На всю жизнь хватит.

— Думаешь пять лет протянуть? — съязвил Макс.

— Че это? — не понял Сергеич.

— А оно через пять лет тю-тю, — объяснил Макс. — Если не раньше. Я читал, короче, статью, про ядерную войну. Там пишут, что бензин и солярка быстро разлагаются, а мед, прикиньте, столетиями хранится!

— Так че ж, на меду ездить? — сострил Сергеич, задумался и сказал грустно: — Пять лет нынче много. Сожрут раньше, ну, или Папаша пристрелит.

— Трубы — понятно, а это что за фигня? — Макс указал на бетонную конструкцию, заменяющую забор на востоке, к которой тянулись зеленые трубки и уходили в землю.

Сергеич шумно поскреб проплешину на голове — напоминание, как близка была смерть.

— Эти, как их… охладители. Речки-то тут нет, все в воздух уходит. Охренеть моща! Сколько же их там!

Я окинул взглядом периметр. Забор надежный. Но остановит он только низкоуровневых зомбаков. Есть подозрение, что такие, как заваленный мною амбал, одним ударом его проломят, а вот прокачанный щелкун вряд ли его преодолеет, разве что, если прогрызет. Так что, когда твари прокачаются, рассчитывать на забор не стоит. Вопрос, успеют ли они прокачаться.

А вот трубу, на верх которой вела желтая лесенка и заканчивалась огороженной площадкой, можно приспособить под дозорный пункт. Дежурный будет спокойно обозревать окрестности и, в случае чего, подаст сигнал тревоги. Тогда все поднимутся и завалят тварей.

Я поделился мыслью с остальными, уверенный, что она дельная, но Сергеич оборвал полет фантазии:

— Какой дежурный, когда тут ты да я, да мы с тобой. От недосыпа подохнем. Надо, чтобы было хотя бы человек шесть, то есть еще двое, не считая малого. Идемте смотреть, что там еще есть.

Раскидывая ветки, мы обогнули цистерны с соляркой и увидели два ангара с запертыми воротами. Сергеич пустил слюни и сделал стойку.

— Мужики!!! Кажись, я знаю, че там! Если оно там есть…

Он рванул к ангару, вздымая брызги с палых листьев, без труда открыл ворота и растворился в темноте помещения. Спустя секунду оттуда донеслись такие стоны, будто Сергеича накрыл мощнейший оргазм.

— Он там кончает, что ли? — усмехнулся Макс — не мне одному такие ассоциации пришли — и побежал к ангару.

На улице не было ярко, привыкать к полумраку не пришлось, и я увидел… новенький! Компактный! Грузовичок монтажников. Как же он называется…

И тут система проявила себя с неожиданной стороны — всплыла подсказка:

Транспорт «FAW» со стрелой

Редкий транспорт.

Вместимость: 4 человека в кабине + 8 человек на платформе.

Возможность модификации и бронирования.

Плешивый электрик обнимал его, охая и стеная.

— Бабу тебе надо, — фыркнул Макс.

Сергеич обернулся к нам, невольно открыв знак торговой марки грузовичка — FAW.

Ага, не обманула система! Я все больше убеждался, что система жнецов адаптивна и чуть ли не разумна. Не намертво прошитый код, а интеллект, слушающий мои мысли и подыгрывающий, когда нужно… Идея была перспективной, и я решил обдумать ее и поэкспериментировать позже.

— Вы еще не поняли, че это значит? — Сергеич помахал руками, как дирижер. — Это ж танк! Настоящий броневик можно сделать и давить зомбей пачками! Да и так можно давить. Папаша увидит — усрется!

— Один коктейль Молотова — и прощай грузовичок, — урезонил его я. — Пока Папаша рядом, мы не сможем нормально развиваться.

— Валить надо суку! — прорычал Сергеич.

— Надо, — согласился я. — Но прежде надо подготовиться. Сильнее него мы не станем, но у нас будет другая тактика.

— Расскажи! — взмолился Макс и начал перебирать ногами, как застоявшийся конь.

— Говорил же: все сам проверю, тогда и расскажу, — отрезал я и заключил: — Место хорошее, надежное, можно жить. Остаемся!

— Укрепить бы его, — мечтательно проговорил Макс. — Ловушек наделать, ток пустить. Зашел без приглашения — на-на!

Он задергался, изображая жертву электрического разряда.

Эдрик засмеялся и повторил за Максом. Двое начали дурачиться, а Сергеич забыл о голоде, залез в кабину грузовичка, кивнул на еще два сиденья сзади.

— Круто! Вчетвером можно кататься! И там еще кабина есть для того, кто вышкой управляет. И кузов с платформой, куда целый отряд впихнуть можно!

Он оббежал помещение в поисках инструментов, ничего не нашел, но сильно не расстроился, потому что рядом был второй ангар.

— Айда смотреть, что там! — воскликнул он.

— Если там еще грузовик, ваще круто! — пробормотал Макс. — Прикиньте, как мы двумя грузовиками поедем давить зомбей! Еще бы огнестрел раздобыть, но это в город ехать надо… — Он на секунду смолк, глядя, как Сергеич борется с воротами второго ангара. — По-любасу нам еще люди нужны. Если по…

Со скрежетом распахнулись ворота, Сергеич юркнул в ангар и издал вопль разочарования — стало ясно, что машин там больше нет. Но почему-то электрик задержался. Пришлось заходить, смотреть, что его так заинтересовало.

Тут был склад. Лежали покрышки, домкрат, грустил маленький автопогрузчик, что-то пылилось в мешках, громоздились друг на друге бухты с кабелями, веревки, тенты. Дальше виднелся сварочный аппарат. Сергеич обрадовался ему, но обниматься с ним не стал.

Макс подошел к огромному молоту, крякнул, пытаясь его поднять, и разочарованно качнул головой — тяжело, мол, не осилю.

— Эх ты, немощь! — воскликнул Сергеич, поплевал на ладони, ухватился за рукоять… и тоже крякнул.

Он, конечно, молот поднял, но никакие полезные манипуляции с ним совершить не смог. Наоборот, выронил, и хорошо, что не на ногу.

— Че ж за Геракл им пользовался, — обиженно проговорил он. — Ден, а ты сможешь?

Он прищурился — снова меня на прочность проверяет! Все не угомонится никак. Мне в очередной раз стало интересно, помогут ли мне прокачанные ранги.

Стоило коснуться рукояти, как словно тепло пробежало от нее по моей руке — будто бы оружие меня приняло.

Молот-кувалда

Редкое дробящее оружие.

Урон: 70–105.

Особый эффект «Отбрасывание»: с вероятностью 50% цель отбрасывается на 3 метра назад.

Особый эффект «Сокрушение»: при броске оружия (дальность до 15 метров) шанс нанести критический урон увеличивается на 50%.

Строчка о броске выглядела издевательством. Такой бы поднять, не то, что метать на пятнадцать метров! Но выглядело оружие весьма заманчиво! Вчера только мечтал такое скрафтить, и вот он!

Я приготовился напрягаться, взялся за рукоять обеими руками, поднатужился… и с трудом оторвал молот от пола. Поднапрягся и смог сделать замах…

— Е-е-е! — воскликнул Эдрик, хлопая в ладоши, но я его разочаровал.

— Тяжелый, зараза, — выдохнул и осторожно поставил на место. И так чуть спину не сорвал.

Вот и повод купить пару уровней — я же смогу тогда вложить очки в «Силу»?

Макс завистливо хрюкнул:

— Это ты так прокачался значит, Ден? Везет же…

Сергеич же, не сильно впечатленный, хотя сам же и подначивал, осмотрел ангар и мечтательно произнес:

— Сколько добра, и все наше! И не беда, что нет второго грузовика. У нас же еще БТС есть!

— Нас слишком мало для такого богатства, — проговорил Макс, намекая, что надо сгонять в «Кали», посмотреть, как там община и заинтересовавшая его девушка.

— Это Настя? — подколол я его. — Или Яна? А может, Вика?

Макс мечтательно улыбнулся, помотал головой и, как школьник, пошел в отказ:

— Не, ты че! Я ж чисто по-человечески…

— Че у нас по плану? — деловито поинтересовался Сергеич. — Надо бы это… ревизию сделать, все добро переписать, на учет поставить. Жрать охота! — Он погладил живот. — Теперь можно запустить генераторы и сварганить кашу!

— А потом? В «Кали»? — жалобно спросил Макс.

— Потом — собрать пилу, пригнать тарантас и мопед. Перенести жратву…

— И в «Кали»! — скорее зудел, чем стоял на своем Макс.

— На хрен «Кали», — отмахнулся Сергеич. — Ты хочешь, чтобы у тебя уровни украли? Я — нет. А кто ворует, мы не знаем и вычислить никак.

— Нельзя там людей бросать, — поддержал я Макса. — Тем более, за Киндерманнов переживаю.

Немцы могли бы нам пригодиться. Дитрих — скорее всего, единственный пилот на острове. Перетащить бы сюда самых полезных, а там глядишь — со временем вычислим, кто уровни крадет.

Да и возраст для немцев не проблема, вон, Сергеич помолодел. Морщины разгладились, волосы наполовину каштановые, а не полностью седые. Уровней семь — и немцы скинут лет тридцать. Станут не стариками, а бойцами.

Вечная молодость через прокачку… Нас могут убить, но от старости точно никто не помрет.

Задумавшись, я не сразу заметил, что все смотрят на меня, ожидая решения.

— Ладно, так, — я хлопнул ладонями по коленям. — Сперва завтрак. Потом смотрим погоду. Я проверю, как зомби на солнце реагируют.

Кивнул в сторону Макса:

— Если все чисто — сгоняем в «Кали», но осторожно. Детали обговорим после. И только потом займемся базой.

Глава 23

Вооружаемся — и погнали!

Резервные генераторы Сергеич запустил быстро, и мы сразу переместились в диспетчерскую. Макс, обыскав шкафчики, нашел небольшой котелок литра на полтора. Слив туда дождевую воду, которую добывали чуть ли не из луж на улице, мы долго ее кипятили.

Вот и первая проблема появилась — не так все безоблачно, как казалось. Нам, жителям мегаполисов, привыкших, что вода есть в кране, а еда — в магазине, надо учиться это все добывать.

Сергеич нашел наполовину исписанный журнал и с бешеным рвением принялся проводить инвентаризацию, параллельно записывая то, что нам необходимо. Водоснабжение он пометил жирным восклицательным знаком.

Вот уж не ожидал, что он так щепетильно отнесется к своим обязанностям. Впрочем, учитывая его вороватость и тягу к материальным ценностям, это скорее закономерно. Что ж, будет электрик у нас завхозом.

В котелке булькал рис, обильно сдобренный приправами. За ним следил Макс с банкой тушенки наготове. Тернер сгодится разве что на роль повара — его пацифизм не плюс, а жирный минус. Буду надеяться, что у него не было возможности раскрыться, и он проявит себя в дальнейшем.

— Надо нычки сделать, пока оно все варится, — с горящими глазами предложил Сергеич. — В смысле, пути отхода организовать. Ну, прорезать в трубах дырки, в которые залезать отсюда и вылезать оттудова, на улице. А то Папаша придет — а мы не готовы.

— И ловушки поставить, — размечтался Макс, видимо, насмотревшись американских боевиков. — Ямы выкопать с кольями. Растяжки поставить. Мы их будем знать, а враг, который за нами погонится, — ни фига!

— Рисуй чертеж своих машин убийства, — предложил я.

Сергеич встал, взял принесенную из ангара болгарку. Я обратился к Эдрику, пускающему слюни на еду:

— Иди с Сергеичем, подстрахуй его.

Мальчишка радостно подорвался с места и остановился в дверном проеме, ожидая Сергеича.

Минут через пять издалека, перекрывая рокот генератора, донесся визг болгарки.

Вернулся Сергеич минут через десять, весь в пыли и паутине. Макс к тому моменту уже заправил рис тушенкой и, выключив плиту, оставил его доходить.

— Короче! Вход организовал. Но там трубы идут под уклоном, скользишь, убежать никак. Надо внутри веревку протягивать. Пойдем мы, короче, на улицу, прорежем там, протянем веревки.

— Остынет все! — возмутился Макс.

— Тут такое пекло, че и трупы не остывают, — возразил Сергеич и удалился с болгаркой.

В маленьком котелке получалось ровно две порции. Мы разложили кашу по тарелкам, после чего Макс поставил вторую партию на огонь. Когда пришли Сергеич и Эдрик, она как раз приготовилась.

Паренек принялся есть молча, а Сергеичем овладела жажда деятельности, он говорил с набитым ртом:

— Короче, едем на тарантасе…

Я покачал головой.

— Нет. Не забываем про Папашу. Пока свищет, рев мотора он не услышит, но мы можем встретить его на дороге. Делаем так: впереди едет Эдрик на мопеде. Он как местный подозрение не вызовет, они все для наших на одно лицо. Если вдруг опасность, он сигнализирует нам…

— Как? — выпучил глаза Макс. — Почтового голубя пошлет?

— У нас же рации есть! — воскликнул Сергеич и вскочил. — Надо зарядить аккумуляторы. Рацию ему дадим — и все чики-пуки.

Я продолжил:

— Потом Эдрик осторожно проникает в отель. Он сможет, он следопыт толковый и местность знает. Проникает, значит, смотрит, что там и как, и докладывает нам, а дальше решаем по ситуации. Если нет Папаши — едем туда и пытаемся кого-нибудь переманить. Я знаю, кого можно, и беру это на себя.

— Скорее всего, нет там никого, — предположил Сергеич. — Папаша-то не дурак, он усиливается, ему люди нужны, а там их целая толпа.

— Может, кто-то спрятался? — спросил Макс с надеждой. — И с нами пойдет?

Это был бы идеальный вариант. А еще идеальнее, чтобы вор уровней занялся Папашей и обнулил претендентов или даже его самого. Всерьез рассчитывать на такое не стоит, это было бы слишком хорошо.

В общем, не проверишь — не узнаешь. Надо вооружиться и ехать. Если получится, по дороге побьем немного зомби, повысим уровни Эдрику.

— Сергеич, собирай бензопилу, она здорово пригодится в бою с зомби. Сколько понадобится времени?

Сергеич почесал в затылке и ответил:

— Немного. Полчаса — эт потолок.

— БТС пока не разгружаем, едем как есть, — продолжил я. — По возвращении расчищаем дорогу и загоняем его в ангар.

— И делаем ловушки! — напомнил Макс.

— Ты чертеж прежде нарисуй, — напомнил я. — И посмотрим, насколько это целесообразно.

Перекусив, Сергеич занялся бензопилой. Я решил сделать коктейли Молотова из дизеля. Интересно, можно ли? Одна бутылка у нас есть, в которой был спирт.

Я озвучил вопрос и получил ответ от Макса:

— Не, плохо гореть будет. Только время потратишь.

— Откуда знаешь? — подверг сомнению информацию Сергеич.

— Читал всякое про бэпэ, интересно же.

— Бэпэ? — переспросил Сергеич.

— Большой П…ец, — объяснил Макс. — Интересно же. Так вот, писали, что плохо гореть будет. А бенза тут нет.

— Есть, в мопеде, — сказал я. — И масло пальмовое есть. Тары нету, надо в «Кали» намародерить. Сергеич, и еще запиши, что нам нужна кухонная утварь: сковородки, котлы и прочее.

— Так точно, командир! — бодро отрапортовал Сергеич и уточнил: — Так че, мы без коктейлей Молотова?

— Не принципиально, — ответил я, поднимаясь. — Мы больше на разведку. Нам, наоборот, нежелательно привлекать к себе внимание.

— Идемте я вам покажу, куда бечь, если вдруг что! — предложил Сергеич, и мы пошли за ним.

Взобрались по лесенке на мотор в середине, третий по счету. Сергеич указал на пропиленную сбоку дыру в трубе, похожую на гигантскую нору.

— Круто! — оценил Макс.

Я заглянул внутрь и увидел веревку. За нее следовало ухватиться и помогать себе, когда труба пойдет под уклоном.

— Одобряю, — похвалил я его и обратился к Максу. — И распоряжаюсь наградить товарища Горбачева медалью «За находчивость» и выписать премию в размере трех шоколадных батончиков!

Сергеич раздулся от гордости и похвалил себя:

— Потайной ход совсем не виден, потому что с этой стороны… — Подумав немного, он топнул и сказал: — А сверху и правда мотор похож на гроб. Огромный железный гроб.

— Ну че, вооружаемся — и погнали? — спросил Макс с надеждой.

— Погнали! — воскликнул Сергеич. — Чур бензопила моя!

— Да пожалуйста, — пожал плечами Макс. — Мне и копья хватит. Вдруг воевать ваще не придется…

Обломанное копье я решил пока отдать ему. А там или починю его, или сделаю новое — как раз для Тертышного. Сам обойдусь тесаком.

Вдруг Сергеич хлопнул себя по лбу.

— Рации! Надо зарядить их!

Сергеич горел идеей обустройства базы. Я и не думал, что Никитка-хер-на-нитке может быть таким, он казался мне проблемным бесполезным персонажем, как осел из Шрека, к тому же готовым в любой момент ударить в спину, а вон оно как обернулось!

Вернувшись в диспетчерскую, я еще раз все обдумал и внес коррективы в наш план. По сути, мое постоянное присутствие в джипе с Сергеичем и Максом было необязательным. Я просто хотел их подстраховать, если вдруг нападут отожравшиеся зомбаки.

Но у меня была цель поважнее: проверить пару идей с использованием нового таланта. Я уже убедился, что под «Сокрытием души» бездушные меня принимают за своего. Но смогу ли я ими управлять? Если нет, будет огромный облом, потому что все мои надежды на это.

Потому я решил сопроводить Сергеича и Макса и оставить в засаде, а самому лазать неподалеку вокруг, тестировать браслет и при необходимости прийти им на помощь. Да, они превосходят меня в уровнях, но, если выражаться образно, они развиваются вверх, а я — вширь. Мои способности — крошечная вершина айсберга.

Все обдумав и взвесив, я предложил им такой вариант, никто не стал возражать. Теперь дело за малым: попытаться все это объяснить Эдрику, который плохо говорит по-английски. Он еще вчера сам предложил сгонять в «Кали» на разведку, но тогда это было слишком рискованно, сейчас же — своевременно. К тому же опасность ему практически не угрожает.

Если он случайно столкнется с людьми Папаши, то не заинтересует их: мало ли тут местных носится? Гоняться за ним по лесу они тоже не станут — что с пацаненка взять?

Меня посетила интересная мысль. А что, если выжившие дети, набирая уровни, усиленно растут, как Крош, набираются сил и тоже становятся полезными? Это нам предстоит выяснить, когда на обратном пути сделаем пареньку несколько уровней. Если так, то в моей команде три полноценных бойца. Ну, три с половиной, с учетом Макса.

— Эдрик, — обратился я к пареньку, который без интереса слушал нас, ничего не понимая. — Нам очень нужна твоя помощь.

Самый юный член команды распахнул глаза и навострил уши. Макс приготовился помогать с переводом, но оказалось, что Эдрик все по-английски понимает, просто говорит плохо. Он слушал меня, кивал, и улыбка на его лице становилась все шире, глаза сияли все ярче.

— Я сделать! — радостно сказал он. — Но рация не понимать. Скажи, как рация слушать и говорить.

Макс перевел его слова.

— Ничего сложного. — Сергеич взял две рации, сел рядом с Эдриком, одну отдал ему. — Лучшее, что может быть, «Моторола»! Смотри. Как там по-англицки? Лук хиа! Смотри, Эдик, проще пареной репы. Вот здесь, сверху — антенна, а рядом с ней два переключателя.

Я перевел, Эдрик кивнул — типа понял.

— Вот этот вообще не трогай, это выбор канала, — продолжил Сергеич, удивляя словарным запасом. — Крутанешь, окажешься на другой частоте и хоть оборись, мы тебя не услышим. Как сейчас поставим всем одинаково, так и пусть будет. Антенну тоже не трогай, она тебе не мешает.

Сергеич снова смолк, чтобы я перевел.

— Вот эта ручка, крайняя, крутишь ее по часовой стрелке, вот та-а-ак. Сначала щелчок — она включается. Смотри, вот тут видишь — индикатор загорелся. А дальше чем сильнее крутишь, тем громкость выше. Вот и все. А теперь самое главное. Рация — по-лу-дуп-лекс-на-я! То есть ты либо слушаешь, либо говоришь. Когда слушаешь, вот эту кнопочку, которая у тебя под пальцем, нажимать не нужно, рация работает как приемник. А когда хочешь что-то сказать, нажимаешь ее, и рация работает как передатчик. Тут есть одна тонкость: говорить может кто-то один, остальные слушают. То есть по очереди: ты говоришь — я слушаю, я говорю — ты слушаешь. Для этого люди используют такое слово — прием! Нажимаешь кнопку — говоришь. Перед тем, как ее отпустить, тоже говоришь «прием». На той стороне понимают, что теперь он может говорить. Давай попробуем.

— Приом! — Эдрик посмотрел на Сергеича, нажав кнопку, потом отпустил ее. — Приом!

— Правильно! Ну и вот эта штука может работать пару суток без зарядки. А потом сюда, в стакан, ставишь минут на двадцать, и она полностью заряжается. Штука очень надежная, можно уронить, можно намочить — ничего с ней не будет. Такими вояки, спасатели всякие пользуются. Ей можно орехи колоть и гвозди забивать. А еще — по твоей дурной башке постучать, чтобы ты все это понял. Как там? Андестенд?

Я перевел, Эдрик радостно закивал.

— Ща проверим.

Сергеич вышел из диспетчерской, они проверили связь, Эдрик усвоил, как все работает, и электрик сказал:

— Вот и славно. Пусть зарядятся пока, а я соберу пилу. Молитесь, собаки сутулые!

Пока он занимался, я инструктировал Эдрика, что говорить, если люди Папаши его поймают: во-первых, не понимать их и прикидываться дурачком. Говорить, что жил в рыбацкой деревне, потом прятался под лодками. Нас не видел и не знает. Рацию скинуть заранее, но, если вдруг не успеет, сказать, что нашел.

Через пятнадцать минут целостность бензопилы была восстановлена. Сергеич встал с ней, бледнея и трепеща. Мы уставились на него, затаив дыхание. Я и правда начал бы молиться, если бы умел.

— Момент истины! — проговорил Макс. — Давай, тяни за тросик! Ну?

Сергеич вдохнул, выдохнул, дернул… Безрезультатно. Второй раз дернул, и пила заревела, а он принялся носиться с ней и орать, обещая Папаше и бездушным, что расчленит их особо извращенным способом.

В общем, самое мощное оружие ближнего боя мы вернули к жизни, и сразу прибавилось уверенности и азарта.

Выключив генераторы, вооружившись и забрав рации, мы отправились к БТСу Сергеича, надеясь, что его не привалило стволом.

К счастью, джип остался целым и новых завалов не обнаружилось. По дороге к машине я осмотрелся, надеясь на «Проницательность», чтобы проверить, много ли в округе зомби, но не увидел ни одного — видимо, они еще прятались. Ветер же стих настолько, что можно было безопасно перемещаться на мопеде, и Эдрик ехал за нами.

Странно, но перед столь ответственной вылазкой я совершенно не нервничал. Был уверен, что все у нас получится, в общине все в порядке, а если и не в порядке, то сложилось наиболее благоприятным для нас образом.

* * *

Когда добрались до перевернутого грузовика, Эдрика пустили вперед, проинструктировав, чтобы далеко не уезжал, ехал на скорости 30 км/ч и был всегда на связи. Парень внимательно выслушал пожелания, покивал, пообещал все делать, как я сказал, и укатил, а мы подождали минуту и поехали за ним с такой же скоростью.

Остановились мы предположительно в километре от «Кали» — там же, где и Эдрик.

Я еще раз сказал ему, что делать: выключить мотор мопеда и заводить его только в случае нападения зомби — скорости должно хватить, чтобы уйти. Бездушные стали появляться, правда, не в таком количестве, как раньше. Иначе я мальчишку бы не отправил на разведку. Велел не геройствовать и не ввязываться в бой, а если увидит людей Папаши — сразу назад, никакой самодеятельности.

Парень кивал, хотя видно, что он не со всем согласен, но привык слушать старших. Последним указанием было: если врагов в «Кали» точно нет — сообщить нам и идти в отель, не рисковать.

Повторив все своими словами, Эдрик укатил и вскоре исчез из виду.

Сергеич замаскировал джип в кустах, и они с Максом затаились в салоне. Отдав им Кроша, я постучал в окошко и сказал:

— Я скоро вернусь. Сидеть смирно, на рожон не лезть, зомби не мочить, как бы ни хотелось. Сделаем это на обратном пути, как раз они из нор своих вылезут.

— Понять бы еще где их норы, — задумчиво произнес Макс, сжимая и разжимая пальцы от предвкушения. Для него эта поездка была важнее, чем для нас. Похоже, втрескался парень по уши.

По моим подсчетам, у меня было минут пятнадцать, чтобы вступить в контакт с зомби, а потом предстояло или продолжить тестировать браслет, или идти в общину. Буду решать проблемы по мере поступления.

Прежде мне нужно испробовать браслет уже по-взрослому, убедиться, что он сработает именно так, как я задумал.

Я углубился в джунгли, старательно прислушиваясь к звукам. Буря постепенно утихала, оставив разбросанный повсюду мусор и сломанные деревья.

Зомбаков пока видно не было. Наконец шагах в двадцати послышалось натужное: «Бу-э-э-э».

— Уж заскучал по тебе, сукин ты сын, Нахум Панганибан, — пробормотал я.

Обернувшись, увидел бездушного 2-го уровня в изодранном дождевике. Ноги его по щиколотку утопали в грязи, полы дождевика были перепачканы бурой жижей. На вид — турист, которого начало апокалипсиса застало в плохом месте и в плохое время.

— Вовремя ты, — кивнул я ему, посмотрел на часы, активируя браслет.

Было 13:05.

Бездушный, почуяв меня, заковылял быстрее. Он был один, идеальный объект для эксперимента.

— Эй, уродец, — позвал я тихо, а потом громче. — Эй!

Бездушный дернулся на звук, но не напал. Он просто… ждал.

Я сделал шаг в сторону, потом еще один. Зомбак медленно повернулся ко мне, но не двигался. Я махнул рукой, приглашая его следовать за собой, но он, понятное дело, не среагировал.

Тогда я обошел его со спины и подтолкнул вперед.

Пошатнувшись, он, к моему изумлению, сделал шаг в указанном направлении и пошел дальше!

— Вот это номер, — прошептал я и, развернув его за плечи, толкнул в другую сторону.

Бездушный поплелся будто по инерции. Да! Все именно так, как надо. А что если…

— Стой! — скомандовал я, останавливая его, и зомби снова замер.

Я медленно обошел его, разглядывая со всех сторон. В порыве вдохновения я легонько потянул его за руку.

— За мной! Быстрее!

Зомбак пошатнулся и ускорил шаг, насколько это было возможно для него. Он явно был не в форме и только готовился эволюционировать.

— Потрясающе, — выдохнул я. — А что, если…

Я заметил неподалеку еще пару бездушных. Они, видимо, прятались во время бури и только теперь выползли из своих укрытий. Один был в рваной рубашке отеля, второй — в странной военной форме.

— За мной! — дернув на себя подопытного, я побежал к двум новым целям.

Мой подручный двинулся следом, спотыкаясь и издавая утробные звуки. Двое других бездушных тоже заметили нас, но не проявили агрессии.

Мозаика в голове начала складываться. Если бездушные не видят во мне цель, то я для них свой. Но какой свой? А что, если прикинуться нюхачом? Тем, кто ведет их к добыче?

Вспомнив, как звучал нюхач, я тихонько завыл: «Ау-у-у-у!»

Ноль реакции.

Я завыл громче, подвывая на все лады, но толку никакого не было. Разве что зомби в униформе отеля заинтересовался странными звуками и уэ-э-экнул чуть вопросительнее обычного.

Так… Неужели в вое нюхачей решающее значение имеет не звук? Тогда что? Могли ли нюхачи как-то развиться до ультразвука?

Я замер. Будто не звук привлек внимание, а… что? Его ритм? Манера подачи?

Хм…

Если нюхачи действительно направляют бездушных, то точно не голосовыми связками. Даже если предположить, что они развили ультразвук, который я не могу издать, тогда и другие виды бездушных должны его как-то слышать. Это не бьется с тем, что нюхачам следуют и обычные оболочки.

Значит, не звук.

А что тогда?

И тут щелкнуло.

А что, если все бездушные объединены в своего рода сеть? Нюхачи воют, но их вой просто сопровождает системное сообщение: «Все сюда! Здесь душа!»

Стоп. От пришедшей в голову догадки меня тряхнуло. А если нюхачи — это вовсе не мутация, а назначение? Такая же, как «чистильщик» или «претендент», только для оболочек? И если это так… Понятно, что оболочки с их прогнившим мозгом вряд ли видят интерфейс и способны им пользоваться, но что, если вой — интерфейсная команда для системы, а не для зомби? Она активирует невидимый «режим лидера», или наведение на цель всех ближайших бездушных в каком-то радиусе, а система сама уже заставляет оболочек подчиняться.

А я?

Я, как идиот, вою и жду, что тупые зомбаки среагируют на звук. И где-то сверху за этим наблюдают жнецы и фейспалмят. Типа: «Рокот, чувак, у тебя в системе нет этого таланта!» А кто-то еще говорит: «Какой умник подкинул ему браслет в магазин? Он же задумывался, как возможность безнаказанно мародерить в кишащих бездушными местах! Например, на бензозаправке 'Севен Илевен»!

Невольно посмотрев в небо, я ухмыльнулся. Успею и помародерить, жнецы. Но сначала надо обезопасить базу, а иначе какой смысл? Чтобы потом все отобрал Папаша?

И в этот момент со мной что-то произошло. Что-то странное. Такое не объяснишь даже. Словно на кратчайший миг я перестал чувствовать все свое тело, как будто то ли мозг отключался, то ли нервная система перегружалась.

И следом выскочило уведомление:

Денис Рокотов, попытка нестандартного использования таланта одобрена.

Повышен класс таланта «Сокрытие души» от «безрангового» до «уникального адаптивного».

Разблокирован ранговый прогресс.

Сокрытие души 1-го ранга

Уникальный адаптивный талант.

При активации скрывает наличие души в течение 1 часа.

Откат: 10 часов.

Доступна адаптация таланта: имитация эманаций эволюционирующей опустевшей оболочки.

Позволяет чистильщику восприниматься другими бездушными как особь повышенного уровня, находящаяся в стадии мутации.

Внимание: адаптация не изменяет физический облик. Распознавание другими бездушными осуществляется на основе эманационных меток.

Выберите вид эволюционирующей опустевшей оболочки для соответствующей адаптации таланта.

Внимание: доступны только известные чистильщику виды (тошноплюи, амбалы, нюхачи, щелкуны).

Я не выбирал — просто подумал: нюхач. И ничего не произошло. Внешне.

Зато внутренне… Будто мой запах поменялся. Не ощутимо — интуитивно. Словно меня обмазали тухлой плесенью изнутри. Противно, но это для оболочек — сигнал.

Первый зомби качнулся, второй переступил с ноги на ногу, третий вытянул шею и развернулся ко мне.

— Ау-у-у! — тихонько взвыл я и как будто активировал талант, потому что все трое пошли.

Просто пошли. Без звука, без команды, а так, как будто я всегда был их вожаком, просто слегка задержался. Как утята за уткой.

Короче, я стал их маяком, и они зацепились. Потеряв душу, утопли во мгле, а я нес факел, свет, на который они идут.

Смех вырвался сам собой — хриплый, облегченный. Сработало! На самом деле моя идиотская затея — спасибо гребаным жнецам, оценившим мои потуги! — сработала!

Я — среди зомби, и я свой. Пока действует браслет — я их компас, их центр, их командир.

Как утята за уткой?

Хрена с два. Это будущая орда следует за вожаком.

Оставалось понять, что случится, когда встретятся другие нюхачи, но это меня сейчас волновало меньше всего. Все постепенно. Шаг за шагом.

Не сдержав радости, я рассмеялся. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Должен быть какой-то подвох. Впрочем, браслет работает только час — чем не подвох? Надеюсь, с повышением ранга таланта время действия увеличится.

— Так, парни, нападайте на всех, кого встретите! — скомандовал я бездушным, указывая вперед, в сторону леса. — Ау-у-у-у!

Впрочем, такие команды они не понимали, так что пришлось вести их туда, после чего отключать талант и, прячась, оббегать мини-орду, возвращаясь назад.

Упокоевать их не стал. Пусть побудут сторожками…

Рация в моей руке затрещала, когда я возвращался к машине. Глянул на часы: 13:20. На тесты потратил ровно пятнадцать минут, как я и планировал.

— Деннис! — сквозь помехи прорвался голос Эдрика. — Приом!

— Слушаю, — отозвался я. — Прием.

— Отель! Плохо! Кровь! — заполошно дыша, проговорил Эдрик. — Приом!

Глава 24

А их две!

— Что значит «кровь»? Эдрик, уточни! — Я стиснул рацию так, что пластик затрещал.

Связь захрипела, прерываясь помехами — видимо, Сергеич и Макс пытались прорваться и говорили вразнобой, но голос парня прорвался:

— Отель… никого живых! Мертвецы, много! — Его голос дрожал. — Везде!

— … робнее!…рик! — перебил его Макс и отключился — видимо, Сергеич забрал рацию и настроил на прием.

Твою мать! Я побежал к джипу, продолжая говорить на ходу:

— Эдрик, слушай внимательно. Ты видишь там людей Папаши? Кто-нибудь остался в живых? Есть враги рядом?

— Нет! — отчаянно прокричал он. — Уехали только что. Ехать назад! Спрячьтесь! Только трупы! Кровь везде!

— Затаись. Мы скоро.

Я подбежал к джипу, запрыгнул в салон, захлопнув дверь. Сергеич и Макс напряглись, глядя на меня.

— Уже проехали? — спросил я.

— Еще нет, — мотнул головой Макс, и тут порыв ветра принес отдаленный рев мотора, который сразу же стих.

Мы выскочили из машины, засели в банановых зарослях так, чтобы лучше видеть дорогу. Полминуты, и рокот двигателей стал отчетливей, вскоре мимо нас проехали джип, два квадроцикла, а между ними — многоместный гольф-кар с людьми. Людьми? Скорее, будущими рабами. Лиц было не разобрать, потому я не понял, выжили ли Киндерманны.

Он был тихоходным, потому процессия ехала медленно.

— Сука-а-а, — прошептал Макс и схватил меня за плечо. — Они увезли их в рабство? Но там всего человек десять-пятнадцать, а остальные, значит…

Он побледнел и стал похожим на покойника.

Подождав, пока рев моторов стихнет, я скомандовал Сергеичу:

— Гони в «Кали»!

Выругавшись, Сергеич молниеносно завел мотор, и БТС рванул с места.

Побледневший Макс вцепился в приборную панель. Я вызвал нашего разведчика:

— Прием, Эдрик, прием!

— Приом, — донеслось в ответ, и я спросил:

— Есть внутри кто живой?

— Нет! Никого. Много-много тел. Все дети… мертвый. Билат!

— Мы уже едем, Эдрик. Прием!

— Что он сказал? — спросил Макс. — Сказал, кого… положили?

— Нет, — коротко бросил я. — Всех детей, больше ничего пока не ясно. Сейчас приедем, сами посмотрим.

— Сука-а-а, — протянул Сергеич.

Макс что-то завыл, я хлопнул его по плечу и нашел слова, чтобы его успокоить:

— Если из-за девчонки, то не ной! Рано хоронить, сам знаешь, баб они не трогают. Да даже старики те же — все рабочие руки. А вот дети… Дети — это обуза, лишние рты.

Не считая Эдрика, которого относили ко взрослым, детей в отеле жило трое. И вряд ли родители смотрели на их убийство сложа руки. Значит, как минимум шестерых человек они положили. Отсюда и кровь, и трупы. А вот остальных, скорее всего, угнали в рабство.

Вспомнилась процессия, проехавшая мимо нас. Гольф-кар был полный, а он вмещает человек десять, точно не помню количество мест. Кого-то погрузили в джип, кого-то — в квадрики. То есть максимум с собой забрали человек пятнадцать из тридцати четырех.

Джип летел по дороге, подпрыгивая на кочках. В голове крутились мысли — могли ли мы спасти общину? Черт, да как? Если бы тогда остались или вернулись, сами бы полегли точно. Куда нам против огнестрелов и «Секатора»? А у Бергмана и похлеще что-то есть.

Но для Папашиных прихвостней смерть людей — ничто. Ни угрызений совести, ни сомнений они не ощутили.

Мы влетели на территорию отеля. Эдрик ждал у входа, бледный, с ввалившимися глазами, держа в руках гаечный ключ.

— Там, — он мотнул головой в сторону корпуса. — Все мертвые.

— Давай к нам! — скомандовал я.

Эдрик, ни о чем не спрашивая, залез в салон.

— Сергеич, давай отгоним машину на стоянку, где ее не видно — чтобы не палиться, если кто появится, — продолжил я, схватил котенка, разлегшегося на заднем сиденье, и посадил на плечо.

— Так точно, — кивнул он.

Оставив машину между двумя гольф-карами, по оборванным ураганом листьям, веткам, мусору мы устремились к некогда элитному отелю. Эдрик шагал первым, забегая вперед и оглядываясь. На его лице боль боролась с яростью и обидой.

Первые тела мы нашли в холле — двое мужчин лежали в лужах крови с простреленными головами. Это были филиппинцы Мануэль и Карлос, видел их на советах общины, оба из технического персонала отеля. Их просто ликвидировали. Не упокоили — именно ликвидировали. Быстро, без шанса на сопротивление.

— Вон, дальше, — сказал Эдрик, указывая на холл.

В просторном зале лежало несколько тел. У дальней стены я увидел сибиряка Семеныча — радушного и рукастого мужика. Рядом с ним валялся чернокожий Анри. Два выстрела — один в грудь, второй в голову. Почему-то я не сомневался, что эти двое положат жизни, защищая остальных. А вот куда делся Рамиз?

А главное — где Киндерманны?

Мы медленно шли между телами. Женщины, старики… Вот бедолага Ингрид. Я содрогнулся, увидев детей — маленьких, беззащитных, среди них — мальчик-индус в обнимку с матерью, которая голосовала против меня.

— Вот так вот, — прокомментировал Сергеич, бледнея. — Фашисты…

— Эти даже не сопротивлялись, — заметил я, осматривая тела. — Их поставили на колени и хлопнули.

Сердце сжималось, слезы наворачивались, ведь я знал этих людей! И понимал, что в их смерти есть и моя вина. Да, с большой вероятностью я тоже погиб бы, выручая их, но надо было попытаться.

Не отворачивайся от смерти, Рокот! Смерть шагает за тобой, выглядывает из темных углов, скалится гнилыми зубами зомби. Тебе необходимо знать, есть ли Киндерманны среди убитых, так что смотри!

— Слабаки, — вздохнул Сергеич, и за осквернение памяти погибших хотелось его ударить. — Надо было драться. Хоть палками, хоть зубами.

— Да заткнись ты, — огрызнулся Макс, глядя на погибшую девочку, закрывшую руками лицо. — Мы сбежали, оставили их, и вот результат. Если бы остались, может тогда был бы шанс! — Он бросил на меня негодующий взгляд. — А если бы Ден был в отеле, тогда бы точно отбились!

Я сжал зубы. В какой-то мере Макс прав. Я сам же предупреждал местных о Папаше, уговаривал принять Макса и Сергеича, и что в результате? Нас приняли, а мы в самый нужный момент оставили их. Оставили и подставили одним своим присутствием. И ведь не хотел Рамиз меня отпускать — как чувствовал…

Впрочем, хватит себя винить. Скорее всего, мы никому не помогли бы, а валялись сейчас среди трупов.

— Из тридцати четырех жителей здесь было тринадцать мужчин, — напомнил я Максу. — Взрослых, с огнестрельным оружием, на своей территории. Да и девчонки некоторые были боевыми, та же Вика. По идее могли отбиться, но, похоже, против чистильщиков шансов у них не было — с нами и без нас.

Сергеич, который ходил, бубня себе что-то под нос, вдруг крякнул:

— Мужиков почти всех положили. Детишек тоже, и родителей их. А вот девчонок, видимо, угнали в рабство.

— Почти? — Я посмотрел на него. — Кого не хватает?

— Доктора, помощника егойного, Рамиза, старика-немца… — медленно, вспоминая, проговорил Сергеич. — То ли тоже угнали в рабство, то ли они как-то сбежали. Семнадцать человек убитых.

— Стойте… — сказал я. — Семеныч рассказывал мне о запасном выходе на крышу! Оттуда вроде можно уйти по пожарной лестнице к восточному пляжу, где спрятаны лодки.

— И что? — не понял Сергеич.

— Кто-то мог успеть убежать, — пояснил я. — Поскольку Волошин и другие только уехали, есть смысл проверить. Вдруг кто-то там затаился.

Когда я спросил Эдрика, где незадымляемая лестница, он указал на служебный коридор.

— Туда. Там лестница на крышу.

Мы побежали наверх. Ну как «побежали». Начали бегом, к пятому этажу запыхались, дальше уже еле ползли. На двенадцатом обнаружили пару трупов, но не членов общины, судя по потрепанной замызганной одежде, это полегли бездушные. Странно, как они тут оказались? Либо община недочистила крыло, либо забрели из другого.

Последние пять этажей Сергеич преодолевал, задыхаясь и кашляя, но держал нагрузку и упорно шел.

Тяжелая металлическая дверь на крышу была приоткрыта. Это давало надежду.

Яркий солнечный свет после полутемных коридоров на мгновение ослепил. Упершись в бедра и тяжело дыша, я осмотрелся. На крыше что-то шевелилось.

Сделав шаг вперед, я остановился.

— Не подходите! — визгливо крикнул женский голос.

Я прищурился и сквозь навернувшиеся слезы узнал Вику. Истеричная модель сидела на коленях возле лежащего человека, ее руки были по локоть в крови.

— Сука, твари вы все трое! — Она снова закричала. — Где вас черти носили⁈ Сбежали, а сейчас вернулись пошакалить? Ненавижу!

Последнее, в чем она нуждалась сейчас, так это в наших оправданиях.

— Ты знаешь, кто выжил? — спросил Макс.

Никто ему не ответил.

Я подошел ближе. Котенок потерся о мою щеку и замер. На бетонном покрытии крыши лежал Рамиз, смуглый азербайджанец, один из лидеров общины. Его живот был разорван пулей, а Вика обеими руками вжималась в рану.

— Он умирает, — всхлипнула она. — Такие раны не лечатся…

Я опустился рядом, осматривая рану. Да уж, Вика права: он и правда умирал. Крош спрыгнул, лизнул руку Рамиза — вставай, мол! Рамиз дышал часто и поверхностно. Глаза его были закрыты, черты на сером лице обозначились четче. Какие у него шансы? Нулевые. Даже если бы не было никакого апокалипсиса, и мы довезли его до больницы, он бы не выжил с такой раной. И левел-апом не исцелить, не доживет.

Рамиз Гусейнович Алескеров, 63 года

Активная одушевленная оболочка: 2,39%… 2,37%… 2,35%…

На нем висели множественные доты кровотечения, и судя по скорости снижения шкалы активности, жить ему оставалось минуты три.

Разве что если…

Я полез в карман и достал таблетку исцеления. Только купил ее, просто на всякий случай… Не думал, что пригодится так скоро.

— Держи его, — приказал я Вике. — Макс, Сергеич!

Когда оба подошли, велел:

— Помогите приподнять его голову. И воду дайте. Ну же! Быстрее!

Сергеич достал из кармана жилетки флягу с водой и передал мне. Я разжал застывшие губы Рамиза и вложил таблетку. Затем влил немного воды и закрыл его рот, заставляя рефлекторно сглотнуть.

— Что это? — удивленно спросила Вика.

— Сейчас увидишь, — ответил я, глядя на Рамиза.

Вроде ничего не происходило, но, переживший действие таблетки, я знал, что она уже работает, и сейчас волны целительного тепла разливаются по телу пожилого азербайджанца.

Секунда, вторая, третья…

Ничего не произошло. Шкала активности не только не пошла вверх, напротив, ускорила снижение!

Активная одушевленная оболочка: 1,98%… 1,93%… 1,87%…

Похоже, я только что выкинул на ветер таблетку, которая могла спасти мне жизнь. По всей вероятности, предметы магазина работают только для чистильщиков. Потому что они — в системе, а Рамиз — нет.

— Что ты ему дал? — подозрительно сощурив глаза, спросила Вика.

— Аспирин, мать его… — процедил я.

Злиться на себя смысла нет. Да, человека не спас, общину не спас, просрал таблетку. Ладно, ее-то куплю новую… снова вдвое дороже и, если появится в магазине. А вот если бы зажал, пожалел… Хрен его знает, как бы потом на себя в зеркало смотрел. Но по совести жить сейчас — роскошь, Витек-выживальщик бы точно не одобрил мой широкий жест, сказав, что человек человеку волк, а я — дурачок.

И в этот момент внимание мое привлекло системное окошко с профилем Рамиза — там что-то сдвинулось.

Да!

На моих глазах действие таблетки, видимо, все же преодолело необратимость смерти, и шкала активности резко скакнула до 49%! Да, это еще не полное исцеление, но теперь нужно только время. Утверждая меня в этом, активность Рамиза продолжила прибавляться, правда лишь долями процента. Его стекленеющие глаза обрели осмысленность. Узнав меня, Рамиз сомкнул веки и шевельнул губами, что-то сказав.

Будто понимая, что происходит, Крош прыгнул ему на грудь и свернулся клубочком.

И тут я догадался перечитать его профиль. Не поверив увиденному, проморгался… Нет, не почудилось!

Претендент 1-го уровня: 49,84%.

Вот это поворот! Я удивленно уставился на Рамиза. Таблетка не только исцелила его, но и сделала претендентом. Такого я не ожидал… Хотя логично.

Рамиз открыл глаза, недоуменно посмотрел на нас, потом — на свой живот, где только что была смертельная рана. Края раны сошлись и стянулись, словно небесный хирург наложил незримые швы.

— Аллах акбар, — прошептал он, ощупывая розовую кожу.

Сказав это, он снова отключился.

— Что ты ему дал? — повторила свой вопрос Вика дрожащим голосом.

Я вздохнул. Вдаваться в объяснения сейчас не хотелось, особенно учитывая то, что пока так и неясно, кто крал уровни, поэтому я просто спросил:

— Что такое Жатва, знаешь?

— Кое-что, — скупо ответила Вика и нехотя пояснила: — Эндрюс что-то такое рассказывал. Все думали, что бредит, пока… — Ее глаза распахнулись. — Ты такой же, как он? Эта таблетка… она от чужих? Инопланетян?

— Типа того, — признался я. — Позже поговорим, в безопасности. Нам отсюда валить надо, но Рамиза не утащим, тяжелый он. Пусть чуть полежит, оклемается, а ты пока расскажи, что случилось.

Красивое, но чумазое лицо Вики исказилось, по грязи на щеках скатилась, пробивая дорожку, слеза.

— Эти твари… — начала она, всхлипывая. — Сначала заморочили нам головы. Пришли типа с миром, подарки принесли — еду, алкашку, лекарства. Мужикам нашим подарили оружие — кинжалы, топоры, пару стволов, те и растаяли. Искали твоих корешков. — Она одарила замерших Сергеича и Макса ненавидящим взглядом. — Мол, мы русские, вы русские, на ваше не претендуем, ищем двух воров. Украли что-то очень ценное. Потом прознали, что и ты с нами живешь. Сначала даже не поверили, что ты жив, а потом всполошились, начали тебя искать, всех допрашивать. Поначалу осторожно, не напирая. Семеныч сказал, что ты теперь наш человек, и община за тебя в ответе.

Я ощутил ком в горле, вспомнив застывшие глаза сибиряка, которые даже после смерти остались добрыми.

— Деннис! — потянул меня за руку Эдрик, видимо, требуя объяснений.

— Потом, — отмахнулся я.

— Если бы не вы, они так не обозлились бы! И многие выжили бы! — бросила Вика, глядя мне в глаза.

— Все было бы ровно так же, исключая допрос, — сказал Макс, перетаптывающийся с ноги на ногу. — Уж мы их знаем! Так что не злись на нас, мы ведь предупреждали, помнишь?

Вика посидела молча, взвесила все за и против, и продолжила:

— Тогда их главный… — продолжила говорить Вика.

— Кто именно? — перебил я.

— Двое их было. Один здоровый такой, светловолосый, с татуировками, наглый, молодой. Андреем звали…

— Волошин.

— Он самый! Он… — Вика зарыдала. — Сказал, что раз в ответе, то придется отвечать. Но с юмором сказал, хохотнул. Мы тоже посмеялись, думали по-доброму все будет. Из-за урагана предложили им остаться, переночевать. Они, понятно, не стали отказываться…

Она замолчала, и в этот момент заговорил Рамиз, который очнулся и слушал:

— Ворвались ко мне в комнату на рассвете…. Сначала застрелили охрану. Потом всех согнали в холл. Волошин орал, девчонок лапал, но, как по мне, он и второй — типа полевых командиров, независимых друг от друга. Волошин управлял только своими людьми. Другими командовал Костя Тетыща, так его звали. Мы еще смеялись, что и правда похож.

— Бергман, — сказал я. — Константин Бергман.

— Да хоть Губерман, мне пох… — зло ответил Рамиз. — Я теперь спокойно жить не могу, пока они по земле ходят!

— Деннис! — снова напомнил о себе Эдрик, но я его проигнорировал.

— Да, он так и представился, — кивнула Вика. — Но сначала все было нормально. Тетыща со мной и девчонками по очереди спокойно так беседовал. Тоже говорил, что ищет тебя и твоих друзей. Что вы украли у них что-то ценное. Кажется, то, что они искали, было важно получить и Волошину, и Тетыще, они как будто соревновались за эту штуку. Волошин выпытывал где-то шутками, где-то запугивал, а этот, терминатор который, у меня от него мураши по коже. Сказал мне, что в моих интересах поделиться информацией, где вы. А мы… знали, где вы. Но потом увидели зарево от «Маглаяга». Ихние по рации оттуда рассказали, и те решили, что это ваша работа. И тогда успокоились… опять начали ту же волынку… Типа мир, дружба, жвачка… Не знаю, зачем они прикидывались добренькими…

— Вас же больше было, — предположил я. — И настороже все. А может, они просто не хотели спугнуть меня, Сергеича, Макса…

— Видимо… — вздохнул Рамиз. — Семеныч в людях хорошее видел, вот и в них что-то разглядел. Убедил меня, что чудаки — «наши люди»! Конечно… Короче, с утра опять начали допрашивать. В холле. Построили вдоль стены. Тетыща спросил, кто добровольно хочет уйти с ними. Никто не захотел. Тогда Волошин просто объявил, что некоторые упустили свой шанс. Мануэль послал его куда подальше и предложил убираться. Это взбесило Волошина, он объявил, что мы теперь принадлежим им. И сейчас они решат, кто им нужен, а кто нет. И первыми начали детей убивать.

— Волошин выхватил ребенка у Марии… — пробормотала Вика, и ее перекосило то ли от боли, то ли от ненависти. — И со всей дури… головой… о стену… Просто… всмятку… Просто взял и… Мозги…

Она не смогла продолжать и смолкла. Макс отвернулся, а Сергеич сплюнул.

— Вы как выжили? — спросил я.

— Я побежал за дробовиком, взял его… — заговорил Рамиз. — Такое зло накатило… что пофиг, выживу или нет. Главное — своих защитить. В общем, выстрелил в Волошина. Все накинулись на меня, за мной погнались, настигли на крыше и расстреляли. Забрали дробовик. Все.

— Но он не умер. А я… — Вика подняла на меня заплаканное лицо. — Когда Рамиз в них шмальнул и началась стрельба, спряталась в холле за ресепшеном. Переждала там, а потом, когда все стихло, поднялась на крышу… там услышала стон. Это был Рамиз… Я… я не могла его бросить. Я курсы брала… первой помощи… как надо останавливать кровотечение. Надо прижимать что-то к ране, чтобы поддерживать давление внутри… Но я не смогла его вытащить дальше. Он потерял сознание прямо здесь. Я боялась отпустить рану…

Вдруг ее глаза распахнулись, и она повысила голос:

— Помогите нам! Вы должны!

— Поможем, поможем… — мягко заговорил Сергеич, но она заорала еще громче:

— Они сказали, что скоро вернутся! Я слышала! Отгонят рабов на базу и вернутся. Будут собирать лут!

Вика побледнела, Рамиз выругался, а я поднялся. Забрал котенка и пожалел, что оставил контейнер на базе, его целебные свойства помогли бы Рамизу.

— Где-то через час они будут здесь, — предположил Макс, прикинув скорость транспорта и дистанцию до базы Папаши. — Время есть, но лучше не рисковать.

— Мы немедленно уходим, — скомандовал я.

Отойдя к краю крыши, я посмотрел вниз. Понятное дело, что так быстро люди Папаши не вернутся, но мало ли. По этому поводу тревожился не один я. Эдрик поднял руку, привлекая к себе внимание, и спросил:

— Можно я ходить смотреть вниз? Вдруг опасность?

Я кивнул, и он скрылся за дверью, ведущей на лестницу.

— Рамиз, идти сможешь? — спросил я азербайджанца.

Тот потрогал место раны, попробовал встать. Сергеич помог ему подняться. Рамиз стоял неуверенно, но на ногах держался, после чего кивнул, все еще не веря в произошедшее:

— Но как… как ты…

— Потом объясню, — сказал я, погладив Кроша. — Нам надо убираться.

Мы начали спускаться с крыши, придерживая Рамиза с двух сторон, и уже на втором этаже встретили Эдрика, который сообщил, что внизу никого.

— Нужно взять еду, воду, одежду, — сказал я. — Да, воды надо захватить побольше. И мотоциклы, если есть.

— Есть, — кивнул Рамиз. — То есть были. Мы спрятали их в гараже под брезентом. Забрали ли их, неизвестно.

Вернувшись в холл, мы обошли тела, стараясь не смотреть на них. В кухне набрали продуктов в рюкзаки, прихватили кастрюли, казаны, сковородки, собрали аптечки и одежду.

Рамиз переоделся, обессиленно опираясь о стену. Для полного выздоровления ему как минимум нужны сутки, а также сон и много еды.

— А похоронить? — пробормотал Макс, намекая на убитых. — Так и бросим их? Не по-человечески же.

— Хорони, — кивнул Сергеич. — Пополняй ряды трупов. Баран, скоро сюда придут! Никак не успеем!

Мы пересекли двор и вышли к джипу. Эдрик показал, где тут гараж. Там было пусто, вместо мопедов — два самоката, благо заряженных. Прихватили и их.

— Как думаешь, может, кто-то еще сбежал? — спросил я Вику, когда мы уже сели в машину.

— Не знаю, — покачала она головой. — Я вообще думала, что всех убили, а спаслись только мы с Рамизом. Я не знаю, что с Яной, с Керстин…

— Денис, если не придумать, как убить гадов, тогда нам надо убираться с острова, — сказал Рамиз. — Эти люди не успокоятся. Они знают, что ты жив, и знают, что именно ты убил сестру их главного.

— Знают? — удивился я.

— Один другому это доказывал, — мрачно проговорил Рамиз. — А второй на первого орал, обвинял его в том, что не добил тебя. Еще они уверены, что вы украли что-то ценное. Что-то важное для них. Одной причины было бы достаточно, чтобы перевернуть весь остров. А их две.

Глава 25

Кто такой Эндрюс Браун

На электростанции мы накормили Рамиза и уложили на диван в диспетчерской. Я поймал себя на том, что мне было крайне важно сохранить его жизнь — так я пытался отдать долг совести за то, что мы втроем не попытались спасти общину. Несмотря на полное исцеление, он все еще был слаб — скорее психологически, чем физически. Человек, который помнит, как умирал, не может сразу вернуться к нормальной жизни.

Чтобы он поскорее исцелялся, я дал ему в руки рюкзак с контейнером, который спрятал в машинном зале.

Вика не истерила и не лезла на рожон. Напротив, всячески демонстрировала, что она самостоятельная боевая единица: помогала разгружать вещи, таскала пятилитровые емкости с водой, и ее молчаливость удивляла больше, чем позавчерашняя истерика. И угнетала, потому что тишина напоминала затянувшуюся минуту молчания по погибшим. Чуть позже девушка занялась готовкой обеда из продуктов, которые мы привезли из отеля. Привычные действия, кажется, помогали ей не думать об увиденном.

Кухню мы обустроили в диспетчерской, там же, где была плита. Снесли сюда все стулья, что нашли на территории, а именно: два компьютерных кресла, два офисных серых — таких типичных, какие в каждом офисе стоят, и два пластмассовых белых. Нас-то теперь шестеро, еле влезли за стол.

На обед была чечевичная каша с консервированным тунцом, хрустящие хлебцы и чай с печеньем. Крош обедал рядом — поедал кошачий корм, найденный в «Кали».

— Надо держать совет, — сказал я, когда все собрались. — Ситуация хуже, чем мы думали.

— Да песец, — процедил Сергеич, стискивая ложку. — Нигде нам покоя не будет, получается! Да что ж это за жи…

— Покой нам только снился, — оборвав, осадил я его. — Рамиз, Вика, вы что-нибудь знаете об уровнях?

Они переглянулись.

— Каких уровнях? — переспросил Рамиз.

Я посмотрел на Макса. Тот пожал плечами — дескать, твой выбор, рассказывать или нет. Я же решил сначала прощупать, что знают эти двое. Вдруг один из них и есть вор уровней?

Предыдущий состав общины предпочитал самоубийственно огораживаться от правды, и вот к чему это привело. Раз уж мы теперь одна команда, секретов между нами быть не должно. Если утаивать правду, вряд ли это как-то помешает вору уровней делать свое дело. Скорее всего, у него есть интерфейс, и он видит, что я чистильщик, а значит, нет никакого смысла скрываться. Тем более, вору уровней гораздо выгоднее было добровольно пойти с Волошиным и Бергманом и пировать в лагере Папаши.

Но на всякий случай я все же спросил:

— Вика, вспомни, это важно. Ты говорила, Тетыща предложил вам идти с ним. Точно никто добровольно не согласился? Может, кто-то колебался?

— Да сто пудов, — ответила она. — Когда стрельба началась, желающие появились, конечно, но вряд ли это считается как добровольно.

Ясно, жаль, что так не получилось вычислить ломехузу. Что ж, буду надеяться, что он или она выжила, потому что враг моего врага мой друг.

— Так о чем ты говорил, Денис? — напомнил Рамиз.

— Когда вы убивали бездушных, — начал я осторожно, — вы чувствовали… изменения?

Вика отвела взгляд, ответив:

— Да. — Подумав, добавила: — После того как убила троих, почувствовала себя… как бы объяснить? Хорошо. Как будто ничего не беспокоит и все прекрасно.

— То же самое, — кивнул Рамиз. — Говорят, все так. Но никто не знает почему. Мы думали, что просто адреналин или гормоны какие. Как после спортзала.

— Это не просто гормоны… — хмыкнул я. — В общем, слушайте. Поверить в это сложно, но эти двое, — я кивнул на Макса с Сергеичем, — поверили. Впрочем, после всего, что вы видели, принять правду будет не сложно.

Я рассказал им основы того, что знал — о системе жнецов, о чистильщиках и претендентах. Умолчал только о том, как получить статус чистильщика — не хотел, чтобы Рамиз начал мечтать о поединке со мной. Сказал, что понятия не имею, почему чистильщиком стал именно я. Впрочем, азербайджанец был слишком благодарен за спасение, а потому просто поблагодарил Всевышнего за то, что я оказался чистильщиком, что появился рядом и не пожалел таблетку.

— И после таблетки ты стал претендентом, — закончил я, указывая на Рамиза. — Первого уровня. Полагаю, не в первый раз.

— Значит, теперь я тоже могу становиться сильнее, убивая зомби? — уточнил он. — И моложе?

— И выздоровеешь весь! — вставил Сергеич.

— Эндрюс, — вдруг сказала Вика. — Он говорил что-то похожее.

— Эндрюс? — переспросил я, вспомнив ее обвинения на собрании.

Эдрик оживился, услышав знакомое имя, выругался. Вика поставила миску с кашей на стол и посмотрела на меня.

— Эндрюс Браун, — произнесла она, поморщившись.

— Кто такой Эндрюс Браун? — уточнил я.

— Здоровенный африканец, два метра ростом, — сказал Рамиз. — Я бы даже сказал, негр.

— Он спас многих из нас, когда все началось, — добавила девушка. — Убивал зомби, спасал людей, защищал нас. Называл себя чистильщиком. Но не за просто так. Он заставлял всех делать то, что хотел, а взамен обещал защиту от зомби.

— Он был плохой, — добавил Рамиз. — Жестокий. Особенно с женщинами… — Он не договорил.

— Что с ним случилось? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Община взбунтовалась, — ответила Вика. — Мы… все вместе напали на него. Били чем попало. Кто убил его — неизвестно. Слишком много людей участвовало.

Вот оно что! При таком способе убийства статус чистильщика не передается. Вызова не было, дуэли тоже, а только избиение толпой. Поэтому в общине не появился новый чистильщик, а значит… Так-так… Если бунт против чистильщика не дал никому статус, и впоследствии жители так и не закрепились в статусе претендента…

Может, именно тогда среди них появился тот, кого я назвал «вором уровней»? Может быть, это не случайность, а побочный эффект убийства чистильщика?

— Что-то случилось? — спросил Макс, заметив мое замешательство.

— Нет. Потом объясню, — ответил я. — Сейчас важнее понять, что делать дальше.

Рамиз отставил тарелку, сказав:

— Они найдут нас здесь. Это лишь вопрос времени.

— Как думаете, сколько у нас его? — спросил Макс.

— День. Максимум, три-четыре, — ответил Рамиз.

Макс вздрогнул, но промолчал.

— Они наверняка в курсе про это место, и обязательно заглянут, — продолжил Рамиз.

— Ни фига! — возразил Сергеич. — Откуда им знать?

— Знают, с ними местные, — грустно констатировал факт я.

— Вся надежда, что они сегодня-завтра будут заниматься зачисткой «Кали» и мародеркой, — проговорил Сергеевич.

— Кто-нибудь еще выжил в общине? — спросил Сергеич. — Мы видели только трупы. Остальных, стало быть, угнали в рабство. Но вдруг…

— Не знаю, — покачал головой Рамиз. — Может, кто-то успел спрятаться.

— Схожу на разведку, — решил я. — Проверю базу Папаши, посмотрю, кто там, сколько их человек, пойму, что они затевают.

— Я с тобой, — сказал Макс.

— И я пойду! — вызвалась Вика.

— Нет, — я покачал головой. — Вы только помешаете.

Макс недовольно поморщился, но не стал спорить. Наклонился к Вике и шепотом спросил:

— Не знаешь, как там… — Имя я не расслышал, но опций, на мой взгляд, оставалось три: Лиза, Яна или Настя.

Вика покачала головой:

— Говорила же, что не видела ничего.

— В гарем забрали твою кралю, — зло сказал Сергеич. — Всех девок, что молодых, что старых. Помолодеют и сгодятся все. Папаша же не просто так Папаша, поняли? Собирается во всех, кто способен, семя свое загнать!

Они продолжали общаться, пока я собирался.

— Вернусь к закату, — сказал я. — Приготовьте все к быстрой эвакуации, если понадобится. Чтобы, если сваливать, то не с голой жопой.

— Один? — нахмурился Рамиз. Выглядел он почти здоровым. — А зомби?

— Он сможет, у него… — вступился за меня Макс и замолчал, сообразив, что чуть не сболтнул лишнего, но потом все же закончил мысль: — … есть таланты.

— Типа той чудо-таблетки от всех болезней? — понимающе хмыкнул Рамиз. — Значит, тем более! Денис — не просто боец, он наш доступ к этим инопланетным чудесам! Беречь его надо!

Сергеич же встал, осмотрел собравшихся тяжелым взглядом и проговорил:

— Короче, Денис почему-то молчит об этом, а я — не буду. Потому что не буду — и все тут! Ты свалишь сейчас, а наши уровни — тю-тю!

Я догадался, о чем он, и сказал:

— Только давай быстро. Сейчас почти четыре. Солнце садится в восемь. За эти четыре часа желательно бы мне хоть что-то успеть.

Сергеич впился взглядом в Рамиза, потом так же недобро посмотрел на Вику, которая не поняла причину агрессии и напряглась, готовая отражать нападки. Я понял, о чем собирается говорить электрик и не стал его останавливать. Нет секретов друг от друга — значит, нет секретов. Моя община — мои правила.

— Короче! — Сергеич почесал плешь. — Ваша община была того-сь. Малость дурковатая. Я когда вас увидел, подумал — ну странные люди, прям секта какая-то! Никто первый уровень не взял, хотя зомбей убивал. Мы взяли, а вы нет. Странно, да?

Он прищурился, все так же не сводя взгляда с Вики и Рамиза. Сергеич, да, был человеком странным, невоспитанным, вороватым. На первый взгляд он казался тупым, но это было далеко не так. Вот сейчас он все делал правильно и пытался вычислить, нет ли вора уровней среди этих двоих, брал на понт, смотрел, как кто реагирует.

— Сюрно, ага, — поддакнул Макс и подыграл ему: — Именно поэтому мы не хотели надолго оставаться в общине.

— Почему? — округлила глаза Вика, предчувствуя тайну.

Рамиз молчал, скрестив руки на груди и сведя брови у переносицы. Наконец сказал:

— То есть, если лично я убил около сорока зомби, я давно должен был стать этим… претендентом, но не стал им, так? Вот почему Денис сказал, что я не в первый раз стал претендентом? — Он вскинул голову, и на лице его отразилось понимание, сменилось ужасом. — Черт! Эндрюс же говорил про уровни! Говорил, что надо убивать, чтобы жить! А я забыл напрочь и только сейчас вспомнил! Голова как в тумане была.

Я не вмешивался в грамотный допрос Сергеича, наблюдал со стороны. Рамиз, похоже — просто жертва, либо хорошо прикидывается. За ним не наблюдалось актерского таланта, да и Вика слишком прямолинейна — вон, челюсть отвесила, задумалась. Казалось, я слышал, как скрипят в ее голове шестеренки.

— Точно! — наконец воскликнула она. — Эндрюс говорил про уровни! И у нас у всех они были! У меня был второй — он так сказал. А сейчас, получается, их нет? Куда они делись? И почему я вспомнила о них только сейчас?

— Вот ведь! — воскликнул Сергеич, встал и навис над ней. — Потому что это ты! Мы все про тебя поняли. Это ты виновата!

— Что — я? — Вика отодвинулась от него вместе со стулом.

Эдрик, не понимающий, что происходит, напрягся. Вика, похоже, тоже не понимала, чего от нее хотят. Страха не было на ее лица. Смятение, растерянность, немного злости… Нет, похоже, это не она.

— Денис, чего он на меня наехал? — возмутилась она. — Дед, отвали! С тебя песок сыплется, и чесноком от тебя разит! Где ты его только надыбал?

Сергеич отмахнулся только, очень собой довольный. Похоже, он полагал, что допрос успешно закончен, а потому мгновенно преобразился, сел на стул и обратился ко мне:

— Сам расскажешь, или я?

— Что расскажешь? — вскинул бровь Рамиз.

Сергеич, конечно, молодец, но говорить лучше мне.

Сперва я пересказал наш разговор Эдрику, он кивнул. Потом обратился к новым членам команды, представив, что я не офисный планктон, а лидер. Нет — Лидер, который с большой буквы, тот самый справедливый и добрый вождь, какого сам хотел бы видеть над собой.

— Рамиз, Виктория, значит так. Во-первых, извините Сергеича. Вам и так несладко, но иначе было нельзя. Он пытался вас проверить.

— На что? — Голос Вики дрожал, она готова была то ли разреветься, то ли броситься на нас.

— Вводную часть вы уже слышали: у вас были уровни, а потом не только пропали, но и вы забыли обо всем, что знали, словно вам кто-то голову задурманил.

— Точно! — щелкнул пальцами Рамиз. — Вот теперь я понимаю — да, именно так и было! Как в тумане все. В сладком успокаивающем тумане, словно мы — наркоманы! Ты знаешь, почему так?

— Человек среди вас, — сказал я, — такой же, как вы, ничем не отличающийся, по крайней мере, я его вычислить не смог. Так вот этот человек мог затуманивать вам мозги, забирать ваши уровни себе и прятать их. А вы делали то, что он хочет, и были рады стараться.

Рамиз потер лоб и задумчиво проговорил:

— Вот оно что… Ну да. Похоже на правду. Иначе как объяснить?

Вика молчала, глядя перед собой, и не двигалась, а потом закрыла лицо руками, оперлась о стол и мелко затряслась. Сергеич почувствовал вину за то, что прессовал ее, подошел, обнял и принялся гладить, приговаривая:

— Ну, прости, девонька, все ведь хорошо. Солдат ребенка не обидит!

Еще бы не сорваться, когда за десяток дней столько всего произошло: мир сошел с ума, люди обратились в зомби. И мало того, что людей осталось мало, еще и среди них столько смертельно опасных сущностей: воры уровней, деспотичные чистильщики. И смерти, смерти, смерти. А теперь еще нависла неиллюзорная угроза набега Папаши и ей светит перспектива пополнить его гарем.

Подождав, пока Вика успокоится, я продолжил:

— Так что, возможно, вор уровней уже у Папаши. Но не исключено, что убит. В общем, раз его среди нас нет, то это уже не наша проблема.

— Согласен, — кивнул Рамиз и прорычал: — Наша проблема — не этот загадочный грабитель, а самый настоящий. Тот, кто послал к нам своих шакалов и поубивал кучу наших людей! Ур-рою!

Я насмешливо посмотрел на него, усмехнулся:

— Не уроешь. Гад силен, он прокачался и владеет технологиями жнецов. Так что может вполне так статься, что гордость свою нам придется засунуть в жопу.

— И что тогда делать предлагаешь? — воскликнул он.

— Старики-немцы, Дитрих и Керстин Киндерманны, рассказали, что в городе есть аэропорт для малой авиации с самолетами. Дитрих — пилот. Если не получится справиться с Папашей, можно отсюда просто улететь. Однако нужен Дитрих. Но это, народ, на крайний случай, потому что у меня все-таки есть план, как победить Папашу. При этом не надо будет вступать в прямое противостояние.

— Расскажи! — взмолился Макс.

Вика повернула лицо и впервые посмотрела на меня без неприязни.

Рассказать? Мы теперь единое целое, и благополучие одного — процветание каждого? Или повременить, потому что «Сокрытие души» — мой единственный козырь? Пришлось объяснять свою позицию:

— Не могу рассказать — ради вашего блага. Потому что, если вас будут допрашивать, и вы сдадите меня просто потому, что не в силах будете терпеть боль, мы потеряем преимущество. Просто поверьте мне. Поверьте в то, что мы не выживем друг без друга и я как никто заинтересован в уничтожении Папаши.

— Надеюсь, их смерть будет мучительной, — мечтательно проговорил Рамиз и сжал кулак. — Такое нельзя прощать!

Вика вскинула голову и проявила кровожадность:

— Я сама выпущу кишки этому… сволошину… гондошину.

Почему-то ни тени сомнения не возникло в том, что она — сможет.

— Как бы ни сложилось, — продолжил я, — мне все равно нужно на разведку к лагерю Папаши, пока еще завывает ветер и можно потарахтеть мотором, не привлекая внимания. Никто из вас мне не поможет, скорее наоборот.

— А нам тут тупо сидеть и ждать? — обиженно проговорил Макс. — Прятаться?

— Почему же? Кому-то надо поднять уровни, кому-то, — я посмотрел на Сергеича, — доделать боевой тарантас. Ну и грузовик снабдить чем-то типа отвала бульдозера, чтобы таранить частокол и давить врагов. Нам предстоит жестокая битва, и нужно подготовиться.

Сергеич, стоявший возле Вики, пропел:

— Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!

Макс вскочил и стукнул себя в грудь:

— Спать не буду, епта! Бить зомби! Да!

Рамиз тоже поднялся, но тут же сел — голова закружилась.

— Похоже, сегодня я не боец.

Сергеич хлопнул его по спине.

— Ты поспи, дружище! Потом придешь поможешь тарантас эт самое…

— Апгрейдить! — сверкнул глазами Макс.

Народ воодушевился, расшумелся. Да, никто не прокачается так, чтобы сравняться уровнями с людьми Папаши. И даже если все навалятся на Волошина, который уже использовал «Секатор», вряд ли его одолеют, но наша тактика будет другой.

Вика принялась убирать со стола. Макс — переводить сказанное Эдрику. Движения девушки были резкими, нервными. Наблюдая за ней, я поделился мыслями:

— Я бы не советовал вам отходить далеко от электростанции. Сагрили зомбака, заманили сюда, здесь забили толпой. Укусы их, конечно, не заразны, но там, где мелкие бездушные, могут появиться и крупные — тошноплюи, амбалы. С такими вам не справиться, и от таких сразу же сваливайте внутрь!

— Так и сделаем! — кивнул Макс.

— Надо Вике уровень поднять, — посоветовал я. — Ты как, Вик, готова убивать?

Она кровожадно сверкнула глазами.

— Чтобы суке этой отомстить? Да хоть весь день и всю ночь!

Я потер руки и резюмировал:

— Вот и славно. План такой: вы прокачиваетесь тут, не высовываясь и сильно не шумя, я иду на разведку в лагерь Папаши. Мы там были, да, но с тех пор многое могло измениться. Надо посмотреть, кто у него в плену, какая защита лагеря. Сколько их там вообще осталось. И так далее.

Оторвавшись от уборки со стола, ко мне подошла Вика, положила руки на плечи и проговорила:

— Извини, Ден, что наезжала. Как бес попутал. Нормальный ты мужик… вроде бы. — Чмокнув меня в щеку, она убежала.

Может, и ей на мозги вор уровней как-то капал, чтобы меня изгнать, вот она и истерила? Сейчас уровень ей поднимут, и она окончательно освободится от влияния, станет собой. Какой же стервой она мне казалась! А выяснилось, что нормальная девушка, смелая, Рамиза, вон, спасла. Если бы не она, я не успел бы ничего сделать.

— Что смотрим? — усмехнулся я. — Работаем, братья! И сестры. Мне надо собраться на разведку. Макс, одолжишь свой шмот для маскировки? Он потрепанный, как у зомбака.

— Конечно!

В «Кали» мы набрали много полезного, в том числе одежду. Макс притащил растянутую темно-зеленую футболку, всю в пятнах, и такого же цвета брюки. После ливня они были слегка влажными и попахивали плесенью. Ну и отлично, хороший цвет, прятаться легко.

Облачившись, я пошел в душевую, встал перед зеркалом, ссутулившись и свесив руки, заревел:

— Уэ-э-э, уэ-э-э.

Вроде похоже. Маскировка не спасет от чистильщиков, которые знают мое имя, а оно отображается в профиле. Поскольку известных мне чистильщиков всего трое, просто постараюсь не попасться им на глаза.

Потом я порепетировал зомбячью манеру ходьбы — нормально, сойдет.

Осталось вооружиться, взять рацию, морально подготовиться — и в путь. Сперва поеду на самокате, он идет тише мопеда, а дальше — пешком. Если подвернется случай, поучусь управлять зомбаками.

Глава 26

Краб, курва!

На разведку меня провожали, как на войну. Кроша я оставил в лагере Эдрику, велев за ним присматривать, потому что он мог меня выдать как людям, так и бездушным. Ну а котенку поручил присматривать за Эдриком.

С собой я взял тесак «Клык Рыси», флягу с водой и рацию. Попросил меня не тревожить без крайней нужды, но быть всегда на связи.

Обитатели электростанции проводили меня до ворот, кроме Рамиза, который последовал совету и вырубился, чтобы побыстрее восстановиться.

Сергеич обнял и похлопал по спине. Макс пожал руку, пожелав удачи. Эдрик пожалел, что я его с собой не беру и пообещал не идти за мной. Вика поцеловала в щеку и подняла вверх сжатый кулак. Люди для меня, по сути, едва знакомые, и в той, дожатвенной жизни, я бы с такими, скорее всего, и общаться бы не стал. Ну, может по работе только с тем же Рамизом, а так… И вот теперь получается, что ближе их у меня никого не осталось… по крайней мере из известных мне выживших.

Хуже того, я сам себя не узнавал. Старый Рокот стремился к позиции «Не кантовать!» и ценил ее больше всего. А тут — и не гонит же меня никто! Спрячься, свали, уплыви на лодке вокруг острова, глядишь и до города доберешься! Но нет, сам собрался, сам пошел — может, на смерть, — и никто ведь не гнал!

«Короче, ну вот и прощай, безопасность», — грустно подумал, но не я, а спрятавшийся где-то на задворках сознания старый Рокот. Нашептывал, что к чему это все? Зачем рисковать? Можно же просто лечь, пустить пузыри и не думать ни о чем! Но нет. И дело не только в ответственности за доверившихся людей.

Дело в том, что этот мир конечен, ему осталось недолго. Большие дяди, заправляющие галактикой, решили, что человечество созрело, можно собрать урожай. Наивно и преступно думать, что вот я, такой молодец, создам свою собственную общину, с блэк-джеком и шлюхами, стану в ней уважаемым и справедливым лидером, и будем мы жить долго и счастливо, а наши потомки восстановят цивилизацию… Хрена с два, Рокот. Жнецы дали четко понять, что Вторая волна Жатвы скоро закончится, а чтобы пережить ее и попасть в Третью, нужно изрядно пошевелить жопой. Такая вот простая логика, и сидеть в теплой уютной норке, доедая консервы — путь в никуда. Не Папаша кончит, так жнецы.

Но ни об этом, ни про зомби, которые скоро закончатся, и не на ком будет качаться, ни про вторую волну Жатвы я им не сказал. Людям и так несладко, а если они узнают, что все их усилия наладить жизнь напрасны, то просто опустят руки.

С этими мыслями я покидал базу, а отбросив их, начал думать о предстоящем.

Сейчас половина пятого. Отсюда до базы Папаши километров шесть-семь. Пешком туда пилить часа три. Так что придется рисковать и ехать на электросамокате — он идет тихо, не ревет, а шепчет, так что я должен услышать рев моторов издали и успеть спрятаться.

У меня осталось сорок пять минут действия «Сокрытия души». Если понадобится, активирую способность возле лагеря Папаши. Вполне может и не понадобиться, учитывая, что сейчас люди Волошина или Тетыщи, а может, и те, и другие потрошат «Калигайахан». Вот такое время бы подгадать, чтобы напасть на лагерь: когда Волошин и Тетыща уедут и останется Папаша. Да, у него силовой отражающий щит, но он ведь рано или поздно истощится? Был бы его щит безоткатным, Папаша в одиночку мог бы фармить уники, плюя на всех с самой высокой колокольни.

Когда я уже отошел от ворот, меня догнал Макс — все же не сдержался. Шепотом, краснея, попросил:

— Если получится, спаси… девочек.

Я внимательно всмотрелся в его глаза, он нервно сглотнул.

— Ты как себе это представляешь, Тернер? Зашел, всех раскидал, забрал девчонок?

Он помотал головой.

— Короче, Макс, — как можно убедительнее проговорил я, — сегодня я не драться иду, а наблюдать. Спасать будем вместе. Учись не быть героем за чужой счет. Понял?

Парень шмыгнул носом и потух.

— Понял.

— Ну и молодец. Не кисни! Все будет хорошо!

Приободрив его, медленно поехал на самокате, огибая завалы из сломанных веток.

Доехав до участка, перекрытого поваленным деревом, я спешился и услышал треск в кустах — оттуда ко мне пробирался голый бездушный. Точнее, бездушная 3-го уровня. Девушка, огромная и мышечная — похоже, эволюционирующая в амбала.

Мне с нее толку будет мало, а вот Вика вполне может поднять уровень. Потому я развернулся и повел бездушную за собой. Постучал в ворота с криком:

— Первый пришел! Принимайте!

Зомби настигла меня, и в этот момент я активировал «Сокрытие души». Потеряв ко мне интерес, бездушная замерла напротив ворот, за которыми послышались крики. Я заглянул в остекленевшие глаза, лишенные осмысленности. Под ее скулой что-то пошевелилось — будто червь прополз под кожей и нырнул в глазницу.

Передернув плечами, я зашагал прочь, встал на самокат и поехал к трассе.

Позади заскрежетали ворота, донеслись крики.

— Мать моя женщина! — радостно заорал Сергеич. — Ну и страхолюдина!

— Лихо накачалась фитоняша! — оценила Вика.

Хорошо! Друзья оценили подарок и начали его разделывать. Надеюсь, они будут осторожными. Последнее, что я услышал — возглас Макса:

— Тащи пилу! Дай ей пилу!

Дорога к электростанции и так была незаметной, сейчас же ее полностью скрыли палые листья и ветки. Если у Папаши нет карты и местные ему не скажут, то он не догадается, что тут в джунглях — настоящая крепость. Если так, то у нас есть больше, чем два дня. Да, мы немного прокачаемся за это время, но и враги не будут стоять на месте. Чем они больше заматереют, тем сложнее будет пробить их защиту. Так что затягивать с нападением на лагерь не стоит.

Ветер почти стих. Лишь изредка проносились ощутимые порывы, и казалось, что деревья не сами качаются, а их поглаживает невидимая рука.

Я не ошибся: зомби заканчивались. Лишь единожды мне наперерез вышла неодушевленная оболочка. Судя по гипертрофированной нижней части лица и выдающимся подбородком — будущий щелкун. Трогать его я не стал, объехал. Зомби потрусил за мной, но вскоре отстал. А я услышал вдалеке рокот мотора. Остановился и рванул в джунгли. Только залег в засаде, как по дороге проехал джип. Кто за рулем, я не разглядел сквозь листья. Понял только, что в салоне то ли три, то ли четыре человека.

Выходит, они только сейчас поехали в «Кали»? Я надеялся, что туда ломанется вся толпа, как вчера, тогда мне будет проще, и просидел в засаде еще пару минут, но больше никто в сторону «Кали» не поехал, и я покинул убежище.

По мере приближения к месту, где находится админкорпус, который оккупировал Папаша, становилось все тревожнее, и я сбрасывал скорость. Обычно электросамоката хватало на тридцать километров. Я проехал пять, и цифровой индикатор показал, что осталось 65% заряда. Что-то быстро разряжается — наверное, аккумулятор уставший.

Когда я миновал поворот на «Маглаяг», на индикаторе отобразилось ровно 50% заряда. Здесь же, на повороте, я свернул в джунгли, где спрятал самокат, оставив метку — привязал к побегу бамбука оранжевый целлофановый пакет.

Так, теперь надо напрячь память и вспомнить. База Папаши находилась недалеко от маяка, между «Эвелин» и «Маглаягом», ближе к первому. Отсюда километра два-три. Можно идти прямо по дороге, но есть шанс нарваться на засаду. Наверняка она есть, ведь на острове орудует еще одна банда, и Папаше надо обезопаситься. Можно двинуться через лес… теоретически. Практически же ломиться через джунгли, обходить заросли долго и нерационально. Есть еще одна дорога, самая, на мой взгляд, безопасная — вдоль моря.

Оно еще волнуется, и вряд ли кто-то вышел рыбачить, так что можно спокойно по песочку добраться до места, а дальше…

А дальше смотреть по обстоятельствам.

Однако все оказалось немного сложнее. Джунгли тут были непролазными, и пришлось долго искать тропу, которую пробили то ли местные, то ли кабаны, которые тут вроде как водились в количестве, но и она была точно рассчитана на кабанов, и кое-где мне пришлось ползти по-пластунски под переплетенными ветвями и лианами.

Перемазавшись грязью, я потратил около часа на преодоление этих двухсот метров. И вот впереди блеснуло белое пенное море. О, как я ему обрадовался! Но перед тем, как ступить на песок, я зачерпнул грязь в луже, кишащей какой-то живностью, и размазал по лицу — на случай, если столкнусь с кем-то знакомым.

Вспомнилось, как герой Шварценеггера маскировался от Хищника. В детстве все мы мечтали стать героями боевиков. Мечты сбываются, мать их так! Но что-то нерадостно от этого…

Море было не синим и не лазурным — оно пенилось волнами. Сплошное белое полотно до горизонта обрушивалось на берег с шипением и грохотом. Однако отлив сильнее урагана, и, как бы ветер ни толкал его вперед, море отступило, обнажив метров тридцать песчаного берега.

Ну и хорошо. Хлебнув воды, я побрел дальше, а потом побежал, думая о том, что физические упражнения должны стать ежедневными и обязательными, а не как в прошлой жизни, когда, женившись на Карине, понял, что не соответствую ее свежести и молодости и пошел в спортзал. Ну да, схуднул, окреп, дыхалку восстановил, но потом успокоился и вскоре вернулся к прежней жироформе. Нет, отныне движение — жизнь!

Ветер возле моря был сильнее, трепал одежду, бросал в лицо соленую морскую пыль. Зато я спокойно шел, не надо было вслушиваться в звуки, вычленяя рокот мотора. Зомби тоже не досаждали. Меня сопровождали лишь многочисленные крабы и прочая морская живность. После дождя песок был влажным, и крабы забегали аж в джунгли.

На часах было начало шестого. Два часа до темноты. Похоже, придется мне возвращаться ночью, когда все бездушные выходят на промысел, становятся сильнее и смекалистее. Но ничего, «Сокрытие души» мне поможет… если останется время.

Интересно, почему зомби активнее ночью? Не вампиры же, в конце концов, а просто… Ну да, оболочки. Животные. Животные странные, быстро изменяющиеся. Эволюционирующие.

Эти два факта показались важными: то, что ночью они активнее, и то, что они эволюционируют. Ни то, ни другое никак не вытекало из факта, что люди просто потеряли душу. Нет, что-то в них изменилось еще. В них? Или в воздухе? В атмосфере?

С мыслей сбил мужской возмущенный возглас — громкий, но все же еле различимый в реве стихии.

Я метнулся к джунглям и засел в корнях — ну точно, как герой Арни в «Хищнике». Я был в темно-зеленом, весь перепачканный грязью, и рассчитывал, что они меня не заметят, и я пойду себе мирно дальше.

Вскоре из-за песчаного мысика появились люди, трое филиппинцев с ведрами, цепью растянувшиеся по берегу возле самого моря. Филиппинское развлечение: собирать дары моря в прибое. Местные знают, что можно брать, что нельзя.

Странно, что филиппинцы не вооружены, как будто зомби им не страшны…

Вскоре стало ясно почему. Следом шагала… меня будто окатило жаром. Вихляя бедрами, вслед за троицей филиппинцев шагала моя пока еще жена (черт, и ведь развести нас теперь некому!) Карина в коротких шортах, с хлыстом в одной руке и ведром в другой.

Но она была не одна. Я так сосредоточился на бывшей, что не сразу заметил Лизу, волокущую по песку таз. Она-то что здесь делает? Уже припрягли, или выбилась в администрацию при Папаше?

Последним, будто сторожевой пес, гордо шествовал… помолодевший Еремей Кукушкин с дробовиком, без поклажи. Он же гуру, в прошлом лидер группы саморазвития личности «Восхождение», космоэнергет и магистр всяческих энергоинформационных воздействий, а сейчас… Сейчас, судя по оказанному доверию в виде дробовика, Папашин жополиз.

Ну надо же… Выслужились-таки перед Папашей. Впрочем, у того выхода не было, состав господ я им все же на треть выкосил. Хотя карьеру сделал «гуру», а Карина просто выросла вместе с хозяином. Универсальный паразит этот Кукушкин! Когда меня чуть не убили, это был опущенный всеми презираемый потрепанный мужчина. Теперь же прям орел! Задницу вовремя подлизал кому надо и выслужился. Видимо у него талант делать массаж простаты языком.

Никогда в жизни я, избегавший конфликтов, не испытывал такого жгучего желания убивать и такой всепоглощающей ненависти!

Несколько секунд я задыхался, поле зрения застилала багровая муть, внутренности будто скрутило в узел. Видимо, накипело и взорвалось сразу все: и извечная ненависть всех нормальных мужиков к изменницам, и выгоревшая ревность, и злость на самого себя, и праведный гнев к прихвостням моих врагов. Прихвостням, которых я своими руками, по сути, спас.

Я попробовал успокоиться и посмотрел на Карину сквозь прицел зрачков. Стоп, Рокот, тпр-р! Твоя цель — не они! Тебе нужно не геройски подохнуть, а разведать, что и как в лагере Папаши. Месть — блюдо, которое подают холодным…

Хотя… А почему бы и не грохнуть «господ», а из остальных выбить инфу?

Я сфокусировался на них. Карина стала претендентом 8-го уровня, Кукушкин — 10-го. Филиппинцы были 4-го уровня. Лиза осталась простой одушевленной оболочкой, нулевкой. На ее скуле я заметил кровоподтек. Понятно, что новых рабов из «Кали» привезли утром и еще не успели прокачать, но почему из всех них здесь только она?

Погасив гнев, я холодно подмечал детали, прикидывал, как прикончить врагов и полутать дробовик, который нам точно пригодится, оценивал филиппинцев — какие они бойцы, вступятся ли за господ или разбегутся, а может и вовсе начнут мне помогать? Пришел к выводу, что не бойцы. Скорее, просто разбегутся, если дать шанс.

Сейчас Кукушкин с ленивым любопытством наблюдал, как Карина и Лиза то и дело наклонялись, ковыряя бамбуковой палкой песок. Лиза отстала, начав что-то собирать, и Кукушкин притормозил возле нее.

Ближе всего ко мне Карина. Если активировать «Ярость», я легко ее положу. До Кукушкина, когда он поравняется с моим убежищем, будет метров десять-двенадцать. Он вполне может успеть пристрелить меня. Нет, он точно меня пристрелит, потому что не успею до него добраться — на дражайшую супругу уйдет время.

Единственный мой шанс выжить — быстро перемещаться и уповать на то, что Кукушкин промажет дважды. Потом ему надо будет переломить затвор, сунуть два патрона… Как запрокидывание головы у тошноплюя перед тем, как извергнуться. Мне нужно будет уложиться в эти несколько секунд и прикончить его.

Черт, шансы пятьдесят на пятьдесят. Либо подстрелит меня Еремей, либо нет. Будь у него не дробовик, мои шансы были бы выше, но тут и не уклониться никак, потому что картечь разлетается широким веером. Даже если я прыгну в сторону, что-то да попадет. А в упор — тем более. Остается только надеяться, что он не решится выстрелить. Или промедлит хоть на долю секунды. Этого мне может хватить… может.

Джокером в этом раскладе была Карина. Да, она нашла себе нового добытчика, если так можно сказать о Еремее, скорее, хозяина. Но будет ли она защищать его? Скорее, просто выждет, чья возьмет. А может и нет. Может, она его возненавидела хотя бы за то, что ее величество носит тяжести, а он шагает налегке? Ладно, гадать смысла нет, просто учту.

Тем временем процессия подходила все ближе к моему убежищу. До Карины оставалось метров пять, я видел, как от идущих разбегаются крабы.

Еремей дал пинок Лизе — та чуть таз не выронила, потом толкнул мою бывшую прикладом и указал на крабов. Девушки бросились за ними.

Поглядывая на филиппинцев, которые отошли аж к полосе, где пенились волны, Еремей открывал рот да кривил губы — отчитывал девушек за недостаточное рвение. Все было бы хорошо, но бестолковые крабы рванули к моему убежищу, а Карина побежала за самым огромным.

Время будто замедлилось, я вжался в корни, мысленно повторяя: «Краб, курва, я пердоле! Куда ты? Назад! Назад, мать твою!» Краб, сука, побежал в мою сторону еще быстрее.

Понимая, что сейчас будет, я сгруппировался, чтобы броситься на Карину и все еще надеясь, что она меня не заметит…

Но она заметила.

Причем заметила меня издали. Остановилась как вкопанная, побледнела, шагнула назад. Наши глаза встретились. Краб — курва! — деловито пытался закопаться в песок под моей ногой.

— Что там? — спросил Еремей.

— Ничего, — ответил Карина. — Змея. Я боюсь змей.

Искоса поглядывая на меня, она погналась за мелким крабиком, но от волнения схватила его неправильно, и он ущипнул ее за палец.

Еремей не поверил ей, повернул голову, сделал шаг в мою сторону. Еще шаг. «Ярость» была наготове, но много ли ее там?

— Ерема, мать твою! — заорала Карина. — Козел ты! Муфлон старый! Мне тяжело нести ведро! Помоги!

Она точно пыталась его отвлечь от меня. Когда наши глаза снова встретились, Карина, оставшаяся за спиной Еремея, положила руку на хлыст и едва заметно кивнула.

Я сжал рукоять тесака и приготовился к прыжку. Еремей навел ствол на дерево, под которым я сидел. Карина уверенным движением размотала хлыст. Присевшая возле своей ноши Лиза замерла, поняв, что происходит что-то интересное.

— Кто там прячется? — осторожно поинтересовался Еремей. — Выходи, не то буду стрелять!

Карина шагнула к Еремею, и тут он резко развернулся.

— Кто там, дура? — рявкнул он на нее.

Моя бывшая отвела руку для удара…

В ту же секунду, активировав «Ярость» и выхватив тесак, я бросился к гуру. Взметнулся хлыст, грянул выстрел. Мне все виделось чуть замедленно.

В момент моего удара Еремей развернулся и выставил приклад. Лезвие чиркнуло по дереву, и мой удар был такой силы, что запястье хрустнуло, но я не выронил тесак — попытался сделать подсечку, ударил Еремея по лодыжке…

Он качнулся, на мгновение потеряв равновесие, но устоял.

Хрена се он прокачался! Покруче амбала!

Усмехнувшись, Еремей навел на меня ствол. Если бы не «Ярость», хана мне. Но я был чуть быстрее — успел его перехватить и отвести в сторону.

Прогремел выстрел. Меня трепануло отдачей, я дернул дробовик на себя, и тут с Еремеем произошло странное: его лицо перекосило от боли, глаза потухли, хлынули слезы, рот раскрылся в беззвучном крике. По нему будто бы прокатилась багряная световая волна. Ноги его подкосились, и он рухнул на колени — я опустил тесак на его шею, подставленную будто бы для этого.

Н-на!

Хрустнули позвонки. Брызнула кровь. Хотелось увидеть, как покатится его отсеченная башка, и я опустил тесак еще раз на шею тела, дергающегося в агонии. Скр-р-р!

Да что такое⁈ Пронзительный крик заставил меня перевести взгляд на Карину, зажимающую рану сбоку на животе — Еремей невольно подстрелил свою подстилку.

От моего былого хладнокровия и следа не осталось. Вид ее крови распалил мою «Ярость» еще больше — еще одна тварь! Шалава! Изменница! Такое нельзя прощать!

— Сдохни! — прорычал я и направился к ней.

О, как сладок был ужас, плескающийся в ее расширенных зрачках! Бойся меня, я твоя смерть!

— Не надо, Денис! — провизжала Лиза.

Она кинулась ко мне, чтобы остановить, но я легким движением отбросил ее.

Схватил Карину за волосы, вздернул на ноги. Ее страх перетекал в меня, питал силой. Хотелось больше и больше страха.

И тут действие «Ярости» закончилось, и я осознал, что Карина что-то говорит.

— Денис… Понимаю, что прощения мне нет, — дрожащими губами пролопотала она. — Я все поняла. Я ошиблась! О, как же я ошиблась! Ну прости меня. Прости, прости! Делай со мной, что хочешь, только прости. Хочешь — убей!

— Бог простит… — мрачно проговорил я. — Неинтересно.

«Ярость» вся вышла, и я будто выгорел изнутри, лишившись эмоций. Сейчас меня больше интересовало, что именно произошло с Еремеем, что позволило мне нанести решающий удар.

Я отшвырнул Карину и повернулся к Кукушкину. «Гуру» затих, но продолжал функционировать. Правда, судя по активности, оставалось ему недолго.

— Денис, послушай, — продолжала умолять Карина. — Я знаю, ты считаешь меня мразью. Я мразь, да. Гнусная мразь! Променяла тебя на эту гниду. И если я сдохну… А я по-любому сдохну, так лучше от тебя, чем от пули… Это справедливо. Так и знай.

— Да заткнись уже… — пробормотал я, не слушая, потому что увидел системку Кукушкина:

Еремей Иванович Кукушкин, 59 лет

Активная одушевленная оболочка: 2,23%… 1,12%… 0,01%…

Что-о? Сдох «гуру» у меня на глазах, даже не дернувшись напоследок в агонии. Просто угас, когда жизнь из него вытекла, но шокировало меня другое!

Глава 27

Что ты собираешься делать, чистильщик?

Не претендент, а оболочка? Я протер глаза, еще раз посмотрел на затихшее тело, и меня замутило от вида головы, которая держалась на оголенных позвонках.

Это ведь я только что сделал…

После того, как «Ярость» закончилась, кружилась голова, сконцентрироваться удавалось с трудом, мысли разбегались.

Я ухватился за главную: Еремей лишился уровней.

Еремей. Был. Обнулен.

Кто это сделал, понятно. Больше некому. Только она.

— Лиза? — посмотрев на нее, задумчиво произнес я.

Неужели пыталась помочь? Или даже спасти, решив, что мне угрожает опасность? Да я бы и сам справился. Наверное.

Впрочем, важно другое — Лиза обнулила Кукушкина, а значит, и меня сможет лишить уровней. Точнее уровня. Первого. Что ж, не жалко, проще качаться будет. Главное, чтобы она мозги мне не задурманила, как всем членам общины. Но раз я еще при уровне, значит, либо она бессильна перед чистильщиком, либо и правда ей так не понравилось у Папаши, что она предпочла себя обнаружить.

Я посмотрел на нее. Она, видимо, почувствовав во мне угрозу, начала пятиться, споткнулась, плюхнулась на задницу и начала перебирать ногами, отползая к морю спиной вперед. Так вот ты какой, вор уровней… Хм. А ведь все сходится.

— Денис, клянусь, что я не враг тебе! — крикнула Лиза. От волнения в ее речи прорезался акцент. — Я хочу помочь!

— Хреновая ты актриса, — сплюнул я. — А вот воровайка… Черт, ну надо же!

И что с ней делать? С ней и с этой… змеей подколодной?

Я глянул на Карину. Она лежала на боку, поджав ноги, и стонала. Притворяется?

Черт, нет! Она умирает, а не притворяется — вон крови сколько натекло! Похоже, задело выстрелом Еремея. Вот же мудак, а!

Подняв дробовик, я мельком изучил его свойства:

Ремингтон Спартан 12

Обычное огнестрельное оружие.

Урон: 20–220 (в зависимости от дистанции и типа патронов).

Дальность эффективного огня: 15 метров.

Боезапас: 2 патрона (12 калибр).

Перезарядка: 2 патрона вручную (2,4 секунды).

Скорострельность: 30 выстрелов в минуту.

Оружие было обычным, что значило, что и его, наверное, можно будет как-то модифицировать. Но как, думать было не время и не место.

Я подошел к Карине. При этом я не выпускал из поля зрения Лизу, которая продолжала пятиться.

Сев на корточки, я тронул бывшую за плечо — она вздрогнула, повернула голову.

Ни страха в ее глазах, ни злости — тихая покорность. Она и правда готова была принять смерть? Вряд ли. Второй раз на том же самом — показной покорности — не проведешь, Карина.

— Покажи рану, — хрипнул я.

Она приоткрыла рот и широко распахнула прекрасные черные глаза, в которые я так был влюблен совсем недавно. А сейчас… Ничего. Пустота. Отвращение. Как будто пришел к разлагающемуся трупу своей мертворожденной любви.

— Я помочь хочу.

Карина перевернулась на спину. Лиза метрах в пяти от меня встала и крикнула:

— Девушка, ни в коем случае не выпрямляйте ноги! Согните в коленях, расслабьте пресс. Вас тоже касается, Денис, я разбираюсь в медицине. Позвольте посмотреть.

Пока она приближалась к нам, до меня дошло, что я и сам могу выяснить узнать самочувствие бывшей из ее профиля. Активность Карины была, почти как у здоровой: 86%. Значит, дробинка прошла навылет, не повредив внутренние органы. У кишок есть удивительное свойство: они скукоживаются и уклоняются от травмирующих предметов, как Нео — от пули. Потому большинство ножевых ранений в живот не смертельны и не требуют серьезных операций.

— Кариш, ты будешь жить, — сказал я, смягчившись. Все-таки она пыталась меня защитить. — Рана не смертельная… — Увидев на расстоянии руки Лизу, жестом остановил ее и рявкнул: — Стоять! Только попробуй!

— Не буду, — пообещала она. — Тем более, именно тебе я ничего не могу сделать. Остальным — не буду. Потом объясню. А сейчас отойди и дай заняться ее раной.

Лиза села на корточки возле моей бывшей, осмотрела входное отверстие, которое было на боку справа, осмотрела Каринино лицо, пощупала пульс и вынесла вердикт:

— Ничего страшного не вижу. Рану нужно обработать, но повреждений внутренних органов нет. Боль ведь терпимая, да? Только при движении?

Карина прислушалась к своим ощущениям и кивнула.

— Вроде да… — Вскинув взгляд, спросила с укоризной: — Денис, ты зачем так меня напугал? Я думала, ты правда меня хочешь убить.

— Хочу, — кивнул я, поднимаясь. — В тот момент… я был чуть не в себе, и сейчас все в порядке, но я по-прежнему хочу тебя прибить. И не хочу видеть. Но выхода, у меня, похоже нет.

Только сейчас я ощутил, что правое запястье буквально отваливается — не рассчитал силу, когда бил Кукушкина. Мало того, оно начало отекать. Силы тоже меня покинули — такое побочное действие «Ярости». Потому я просто уселся на песок, думая, что делать дальше, но сознание было как в тумане.

Потому важное до меня дошло не сразу. А когда дошло, я спросил у Карины:

— Как далеко до лагеря? — спросил я. — Могли услышать выстрелы?

Лиза повернулась туда, где он находился, задумалась.

— Вряд ли. А до лагеря километра два где-то.

Ага, переживать не стоит, не услышат, вон, как море рокочет. Скоро стемнеет, а все добывающие группы, очевидно, должны вернуться засветло. Так что минимум через полчаса Папаша спохватится, что его людей нет — время у меня имеется.

К лагерю Папаши я шел, чтобы узнать, как там обстоят дела. Сколько у него рабов, сколько надсмотрщиков, есть ли грузовики, кто до какого уровня прокачался, где ограждение, какое оно и есть ли там слабые места… Расположение зданий я помнил.

Но теперь я чумной, на мне две женщины, одна — вор уровней. Она не какой-то претендент и даже не коллега-чистильщик, она что-то другое. Странное, а потому важное. Ее нужно исследовать вдоль и поперек, да не в том смысле, а… Черт, и ведь силой не вытащишь из нее инфу, так что действительно придется ласково и нежно, привязывая к себе симпатией и взаимовыручкой.

А вот вторая… та, на которую глаза бы не глядели.

Короче говоря, вылазка закончилась совсем не так, как мне хотелось бы. И задерживаться тоже нет смысла, ибо скоро ночь.

Так что вопрос номер один: что делать с женщинами? Тащить на электростанцию не хочется ни одну, ни другую, потому что с ними я бы точно в разведку не пошел, пусть цивилизованный человек во мне и вопил, что нельзя их бросать. Да только где та цивилизация теперь? Вот именно. Следовать тем правилам — идиотизм. Но человеком остаться хотелось.

Карина многократно доказала, что для нее нет ничего святого, и когда речь идет о выгоде, она может пожертвовать мужем, подругой, да чем угодно.

Старый Рокот во мне подумал: «А может, все-таки люди меняются? Вдруг, попытавшись выгодно устроиться, она дважды обожглась, и сделала выводы, что нужно держаться тех, кто более человечен? Все-таки несколько минут назад она жизнью готова была пожертвовать, отводя от меня опасность». Но я лишь криво усмехнулся. Этот старый я всегда был готов давать второй, третий и десятый шанс, лишь бы не конфликтовать.

Ну и Лиза… Ломехуза в человеческом муравейнике. Манипулятор, чудовище под милой маской… Которая тоже предпочла открыть себя, чтобы помочь мне. Видимо, так их в лагере допекли, что теперь они готовы на все.

— Не бросай меня, — протараторила Карина, все так же зажимая ранку в боку. — Я понимаю, что оправдания мне нет. Ты не простишь и правильно сделаешь, я бы тоже не простила, но я и не прошу… и не прошусь к тебе… на правах жены или подруги. Я буду работать, помогать и пригожусь. Я многому научилась и поняла, как мало осталось людей. Одни животные. — Бывшая передернула плечами. — И если предстоит мне сдохнуть, то человеком, а не… подстилкой.

Ее перекосило, уголки губ опустились, и красивое лицо сделалось уродливым, старым.

— Подумаю, — буркнул я, ощущая укол жалости.

С одной стороны, она приспособленка наивысшего уровня, лживая и беспринципная. Чего стоит одна ее выходка с беременностью. С другой — она не знает, что я неплохо устроился и даже возглавляю общину. Следовательно, она готова уйти в никуда, возможно — на смерть, лишь бы с человеком, который точно не будет ее унижать. Судя по всему, ей пришлось несладко, возможно, ее насиловали, и не только Папаша. Это первый довод в ее защиту. Второй — она располагает важной информацией о вражеской группировке, и нам эта информация нужна позарез. Третий — она неплохо прокачалась и пригодится как боец.

Как ни крути, Карину надо брать, пользы от нее будет больше, чем вреда. А что лично мне ее видеть тошно как напоминание о своем оленизме — кто ж виноват? Между мной нынешним и мной, который был две недели назад — бездна.

А вот что общине будет полезна Лиза, я бы не сказал. С одной стороны, скорее нет, ломехуза нам не нужна, она опасна для нас. Уровень у нее нулевой, так что и боец она так себе… Или она просто скрывает уровни? В общем, надо бы с ней побеседовать прежде, чем принять окончательное решение.

— Лиза, — позвал я. — Давай отойдем на пару слов.

Глянув на Карину, она кивнула, и мы переместились ближе к морю, туда, где стоял ее тазик с добычей. Как я теперь понял, это была корзина для белья, к которой присобачили лямки, как у рюкзака.

— Я еще в отеле заподозрил, что с общиной происходит странное, — проговорил я, — и догадался, что существует кто-то типа тебя. Он и ворует уровни. Но не только ворует, еще и мозги людям промывает.

Лиза грустно улыбнулась, заглянула мне в глаза.

— Я не виновата, что так случилось. Я была, как все, а потом вдруг оп — текст какой-то перед глазами, буквы… Бум! Поздравляем, успешная регистрация нового контролера.

— Стоп. Контролера?

— Ну да.

Получается, есть еще один класс? Интересно, в чем ее функция?

— Это случилось, когда Эндрюса убили? — уточнил я, сводя воедино кусочки паззла.

Лиза кивнула.

— Он как будто передал мне свою силу…

— Не свою, ты же не чистильщик, ты — другое.

— Я это поняла, только когда ты пришел к нам. Всполошилась, думая, что ты — как Эндрюс. Это…

— Чистильщик, которого вы убили.

— Откуда ты… а, неважно. Чистильщик, мать его. Так что, поняв кто ты, я попыталась сделать, чтобы тебя не приняли к нам… А оказалось, что ты нормальный, не как Эндрюс или эти. — Она посмотрела на дохлого Кукушкина, к которому начали сползаться крабы. — Эти еще хуже. Я вообще не хотела плохого.

— То есть то, что ты не давала людям развиваться, превратила их в марионеток — это, по-твоему, нормально? — усмехнулся я.

— В марионеток? — не поняла Лиза, потом закатила глаза: — А, ты про это. Не, это не нарочно, Денис. Просто, когда я взаимодействую с претендентами, они невольно улавливают мое настроение, стараются под него подстроиться, но эффект длится не так уж долго. Особенно, если я не рядом.

Сделав в голове пометку, что нужно выяснить все ее способности, я повторил изначальную претензию:

— Уровни-то зачем воровала?

— Я думала, что претенденты, развиваясь, рано или поздно станут чистильщиками. Решила, что они зло, потому что подчиняются чужой неведомой силе, и тормозила их, чтобы не допустить перерождения.

— Претенденты не становятся чистильщиками, — объяснил я. — Точнее, становятся, но только при наличии другого чистильщика, а не сами по себе. Если и есть другой способ сделать претендента чистильщиком, он мне неизвестен.

Я специально говорил путано. Но переспрашивать, что это за способ такой, она не стала, ей и самой было чем поделиться.

— Зато мне известен, — проговорила она, глядя на море. — И этим я могу быть тебе полезна.

Меня аж в жар бросило от осознания.

— Стоп! Ты можешь не только забирать уровни, делая себе хорошо, но и распределять их между людьми, добавлять кому-то, например?

Она усмехнулась.

— От того, что я забираю уровни, мне ни холодно, ни жарко. Так я могу сделать хорошо или плохо другим, но не себе.

— Тогда в чем смысл? — И тут меня озарило: — Ты можешь создавать чистильщиков!

— Могу. Но только одного. По крайней мере сейчас.

— Потому что после смерти Эндрюса появилась вакансия… — догадался я. — Твоя функция: следить, чтобы в локации всегда было должное число чистильщиков!

— Наверное, — она пожала плечами, — но если так, то я эту функцию не выполняла.

— Понятно. А интерфейс ты видишь? Такие…

— Вижу, — кивнула она. — И имена вижу над головами. И кто есть кто вижу: оболочки, претенденты… чистильщики. Но кто я — могу скрывать. Смотри.

Я сконцентрировался на профиле Лизы, и тут он мигнул, одни слова сменились другими.

Елизавета Львовна Авербух, 32 года

Контролер 0-го уровня: 100%.

— Все еще нулевого уровня? — не поверил я. — Не понимаю…

— Я же говорила, — горько усмехнулась Лиза. — Ни тепло, ни жарко.

— Ты можешь объяснить, куда тогда деваются уровни претендентов?

— Ты знаешь, что такое универсальные кредиты? — ответила она вопросом на вопрос. Я кивнул. — Вот туда и деваются.

— И что ты с ними делаешь?

— Ни-че-го. Ничего не могу с ними сделать. Они перейдут к чистильщику, которого я создам.

— Погоди. А как же магазин?

— Какой магазин?

— Так, ясно. — Врет она или нет, никак не проверить, поэтому пока оставлю как есть. — Таланты? Достижения?

— Не понимаю, о чем ты.

Пока мы разговаривали, Карина так и лежала на песке, смотрела на нас с любопытством, но не перебивала, не качала права. Интересно, идти она сможет, или ее надо тащить? Ладно, об этом потом.

— Допустим, — кивнул я. — И чего ты хочешь?

Она снова посмотрела на труп Еремея.

— Я не хочу умирать и не хочу остаться в лагере этих выродков. — Говоря это, она от злости задышала чаще. — Но если выбирать, то, наверное, первое предпочтительнее. Они убивали людей в «Калигайахане». Детей и их родителей… просто как… как… тараканов! Без жалости и сомнений.

— Я был в «Кали», видел, что там произошло.

Будто не слыша меня, Лиза продолжила:

— Главный их, Шапошников этот, хочет стать Адамом будущей цивилизации. Это не мои слова, его. Он приближает к себе девушек, спит с ними, чтобы зачать ребенка, и отдает прихвостням. Не знаю, кто тебе эта дама, — она посмотрела на Карину. — С ней, видимо, было так. Моя очередь через неделю, пока… время неподходящее. Я очень надеялась как-то вырваться оттуда за эту неделю. Тебя сама судьба послала.

Я представил Лизу в нашем лагере. Кто знает, что у нее в голове на самом деле. В лагере Папаши она более полезна как диверсант-вредитель.

Разговор затягивался, а времени до момента, когда Папаша озаботится пропажей своих людей, не так уж и много.

Мы с Лизой заболтались, пора закругляться и что-то решать. Например, открывать ли карты, посвящать Лизу в наши планы или нет. Да, Лиза — неведомая хрень с названием контролер, но она в первую очередь человек и женщина. У нее на глазах люди Папаши расправились с безоружными, с теми, к кому Лиза успела привязаться. Дети… никакая женщина не простит убийство детей. После такого она все силы отдаст, чтобы уничтожить зверье, которое это устроило. И никогда не будет на их стороне. Как и Карина, Лиза заинтересована в том, чтобы группа Папаши перестала существовать.

Но сначала надо свалить отсюда подальше.

— Так… — Я посмотрел на Карину. — Лиза, сейчас мы втроем уйдем в джунгли, найдем укрытие и поговорим, прежде чем я решу, что делать с тобой и… — Я кивнул на бывшую. — … с ней. Помоги ей. Переложи добычу из тазика в ведро. Лиза, сможешь его нести?

Девушка кивнула.

Сам подставлять плечо Карине или тащить ведро я не стал из соображений безопасности. Если появятся люди Папаши или набегут зомби, руки должны быть свободными. А у Лизы, наоборот, занятыми. К тому же мне еще дробовик тащить. Кстати…

Пока Лиза помогала Карине, я подошел к Кукушкину, на которого взобрались крабы и один уже начал ковырять клешней его глаз. Подавляя брезгливость, снял с его руки патронташ с шестью патронами. Отличный трофей! Плюс в стволе один патрон. Правда, я ни разу не держал в руках огнестрел, но… Жаль, не попрактикуешь, потому что патроны на вес золота.

— Проломи ему голову, — посоветовала Лиза. — Тут в округе орудует банда местных, говорят. Папаша предупреждал, чтобы мы, даже рабы, были настороже. Они, мол, подкрадываются и убивают тяжелыми камнями на веревке.

Кивнув ей, я отыскал в джунглях камень и с размаху ударил покойника в висок — начала наливаться гематома. Теперь все достоверно: Кукушкина завалили филиппинцы первобытным оружием. Коварные и злобные филиппинцы. Женщин забрали, чтобы удовлетворять свои первобытные инстинкты. Добычу… ну да, чтобы сожрать. Все достоверно.

Закопав камень, я показал Лизе направление.

— Уходим в укрытие.

Покинув место расправы над Кукушкиным, мы укрылись на небольшой прогалине, окруженной зарослями тропических растений и вывернутыми из земли корнями, и я рассказал все как есть: что мы устроились в хорошо оборудованном лагере, умолчав, где именно, и что в нашей группе шесть человек, в том числе Эдрик, Рамиз и Вика…

Услышав, что знакомые живы, Лиза запрокинула голову и то ли расплакалась, то ли рассмеялась, провела ладонями по лицу.

— Живые! Вот подарок так подарок! Слава богу! Теперь понятно, откуда ты знаешь про Эндрюса! А раз Рамиз с Викторией тебе все рассказали, это только подтверждает, что ты хороший человек.

— Как?

— Мы договорились, что никогда и никому не расскажем об Эндрюсе. Они рассказали тебе, значит доверяют.

— Киндерманны выжили? — спросил я. — Кто вообще уцелел?

— Киндерманны, я, Яна, Настя… — начала перечислять Лиза. — Доктор Рихтер и Бобби, его помощник. Эстер, она управляла отелем. Астрид, шведка. Ее сына убили, а ее забрали. Еще Фатима, Мария, Роза, Джоан и Алексия. Вряд ли ты успел их запомнить. Итого четырнадцать. Всех остальных они убили! Сволочи! Ненавижу!

— Не все. Эдрик, Вика и Рамиз — со мной. Но ты права, они мрази.

— Что ты собираешься делать, чистильщик? — спросила Лиза. — Мстить?

— Кончать их надо! — прошипела Карина и застонала от боли.

— Не напрягайся! — велела ей Лиза и перевела взгляд на меня. — Так что, Денис?

— Возможно, мстить. Возможно, нет. — Я пристально посмотрел на нее. — Что ты знаешь о Жатве?

— Так значит, чистильщики тоже знают… — пробормотала она, ее взгляд резко изменился.

— Что? — заподозрив неладное, спросил я.

— Да брось, Денис, — она тяжело вздохнула, посмотрела на Карину, и та обмякла, Лиза ее отпустила, и моя бывшая осела на землю.

Судя по закатившимся белкам, без сознания. Напрягшись, я всмотрелся в ее профиль — нет, уровни и статус претендента она сохранила.

— Скоро очнется, — сказала Лиза. — Побочка. «Взыскание» на откате…

— Что?

— Так называется процесс отъема уровней претендента. Иначе говоря, обнуление. Так вот, «Взыскание» сейчас на откате, поэтому статус остался при Карине. Но побочка остается.

— Так вот почему ты воровала уровни по ночам… Как это работает? При касании?

— Не обязательно. Раньше требовался тактильный контакт, сейчас достаточно видеть цель и находиться в метровом радиусе. — Лиза бросила взгляд на Карину, закусила губу. — Так вот, насчет Жатвы. Раз ты о ней знаешь, то наверняка думаешь, что все эти общины, попытки отстроить цивилизацию заново не имеют смысла?

— Грядет Третья волна, — кивнул я, отслеживая ее реакцию.

— Вот именно. Но ты все равно заботишься о друзьях, о ней, — она кивнула на Карину, — и даже думаешь о мести за незнакомых тебе людей. Почему? Ты же понимаешь, что будет в Третьей волне и кто туда попадет?

— Судя по тому, что туда попадут только чистильщики, нас заставят зачищать друг друга? Ну, возможно, такие как ты, тоже там окажутся…

— А вот тут ты ошибаешься, Денис. — Лиза удовлетворенно кивнула, словно я только что подтвердил ее версию о том, что о Жатве я знаю меньше нее. — В Третью волну попадут не только чистильщики, выполнившие квалификационные требования, но и их кланы.

Я мысленно хмыкнул: «Ну-ну». Интересно, она на ходу сочиняет, чтобы я счел ее сверхценной и не бросал? Старый Рокотов развесил бы уши и пошел у нее на поводу, как баран. Новый, наученный горьким опытом и плохими людьми, доверял, но хотел проверить. В конце концов, от меня теперь и другие люди зависят, и, если собой я имею право рисковать, ими — нет. Даже если они не переживут Вторую волну.

— Кланы? — переспросил я.

— Кланы. Чистильщик, объединившись со своим контролером, может создать свой клан и набрать туда претендентов — не более десяти человек на каждый свой уровень. Ты точно об этом не знал?

— Понятия не имел, — не стал я юлить. — А ты откуда знаешь? И зачем это жне… зачем это тем, кто собирает урожай душ?

Она пожала плечами, и я вспомнил, что сборщиков назвал жнецами именно я. Сами они, конечно, не представлялись, да и об их существовании я только догадывался.

— Кто знает, мне о таком система не докладывала, — продолжила Лиза. — Но про кланы и про связки чистильщиков с их контролерами объяснила сразу, как появилась. Может, жнецы хотят потом снова заселить планету? Чтобы через время опять собрать урожай?

— Хм… — я задумался. — Папаша, Бергман, Волошин знают про Третью волну, но все равно упорно прокачивают некоторых претендентов. Возможно, готовятся собрать свой урожай уровней? Получается, у них тоже есть контролер, который объяснил им про кланы? Иначе сложно объяснить, как так вышло, что именно в их группе появилось сразу три чистильщика.

— Возможно… — нехотя признала Лиза. — Но прокачивают слишком уж некоторых, могли бы и большее количество.

— Смысл? Число зомби конечно, поэтому качают только самых приближенных.

— Что ж, логично. Но насчет другого контролера… То, что я могу скрыть свой статус, не значит, что я могу видеть чужую маскировку. И если ты, Денис, прав…

Лиза потупила взгляд, потом посмотрела мне прямо в глаза и протараторила:

— Чистильщик Денис Александрович Рокотов, я, контролер Елизавета Львовна Авербух, предлагаю себя в твои контролеры.

Конец второй книги

Читайте продолжение в книге «Жатва душ 3. Вторая волна», оно уже выкладывается: https://author.today/work/454159

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Жатва душ 2. Несущий свет

Content

Жатва душ 2. Несущий свет

Как я стал чистильщиком зомби

Глава 1 Вытаскивай эту падаль!

Глава 2 Внезапный, как песец

Глава 3 Жить хорошо!

Глава 4 Выпьем, чтобы выжить

Глава 5 Трое в лодке, не считая котенка

Глава 6 Здорово, земляк!

Глава 7 Буду зомбей пугать

Глава 8 Помогите материально!

Глава 9 Ты… демон!

Глава 10 Хватит меня ронять!

Глава 11 Не бойся, они не кусаются

Глава 12 Таковы правила

Глава 13 Деда-расиста будем перевоспитывать

Глава 14 Бронированный тарантас

Глава 15 Община должна развиваться

Глава 16 И не опаздывай на ужин

Глава 17 Косись, Маглаяг, колосись!

Глава 18 Мать моя женщина!

Глава 19 Это просто пир духа!

Глава 20 Валить надо!

Глава 21 А утром как развернемся!

Глава 22 Рота, подъем!

Глава 23 Вооружаемся — и погнали!

Глава 24 А их две!

Глава 25 Кто такой Эндрюс Браун

Глава 26 Краб, курва!

Глава 27 Что ты собираешься делать, чистильщик?

Nota bene