Джо — 1

Пролог

В глухой ночи, рядом с деревенским домом, в окнах которого только что погас свет, из чистого воздуха внезапно появилась очень странная конструкция. На дороге, конечно, потому что кареты, фургоны и прочие колесные средства ездят, в основном, по дороге. Как и полагается. Да, обычно они из воздуха не появляются, но Младенческий Фургон был совсем не обычным, а строго наоборот — единственным в своём роде.

На облучке, конечно же, сидела ведьма. На самом деле совсем не ведьма, а полноценная волшебница, просто старенькая, не накрашенная, хоть и вполне довольная жизнью. В руках у этой сухонькой дамы было ни что иное, как дымящаяся трубка с длинным чубуком. Поводья, с помощью которых она должна была бы управлять запряженным в Фургон пугнусом, лежали себе спокойно рядом.

Пугнус тоже никак не мог претендовать на заурядность, но, чтобы это продемонстрировать, с ним надо было выпить или поговорить, а Крико, вечный спутник Тиары Лонкабль, на работе не пил. В принципе, и работа у него была не бей лежачего, так как Младенческий Фургон перемещался отнюдь не его, криковой помощью, но служба есть служба. В приличные фургоны обязательно кто-нибудь должен быть впряжен.

Тиара зевнула, а затем, смачно затянувшись, выдохнула из своей побитой возрастом груди тучку дыма, которая тут же устремилась в здание, возле которого и появился Фургон.

Крико фыркнул. Он не очень одобрял вот эти вот задержки. Зачем нужна эта проверка дымом? Как и сотни раз уже, как, в принципе, и всегда — случается одно и тоже. В семье смертных простаков рождается волшебник, а через несколько часов после этого события, возле дома появляется Младенческий Фургон. Зачем нужно проверять дымом, спят ли все, когда Тиара сразу же за этой проверкой напустит на весь дом сонные чары? Все всегда одинаково, как и то, что Младенческий Фургон снаружи и внутри усыпан свисающими с него люльками, в каждой из которых кто? Правильно, ребятенок.

Старушка, тем временем, уже спрыгнула с облучка и пошла к дому. Скупой, едва заметный мах волшебной палочкой, и двери жилища распахиваются, впуская как саму Тиару Лонкабль, так и предваряющий её появление сонный ветер, от которого жители дома будут спать сном убитой лопатой собаки до самого утра. Ну извините за такое сравнение, Крико несколько не в духе. Его подняли в самый неудобный момент. Пугнусы не любят, когда их будят. Такие вот они существа.

Из дому волшебница вернулась не одна, а, вот сюрприз-то, с младенцем. Кто бы мог подумать, что здесь, в этой добротной, но всё-таки хибаре, родится на свет волшебник! Неужели именно поэтому сюда прибыл Младенческий Фургон из магического мира!

— Крико… — укоризненно посмотрела Тиара на пугнуса. Тот независимо дёрнул длинным ухом и отвел морду в сторону. Точно ведь, такой важный момент! Сейчас, именно сейчас, повелительница Фургона должна достать Перо Судьбы, которое на специальном пергаменте выведет первый и последний раз за жизнь нового мага истину, заключенную в нем! Его Талант и Причуды! А также имя, чего уж там.

Какой момент!

— Крико! — уже доставшая Перо волшебница съездила изрыгающему громкие саркастичные мысли пугнусу трубкой по уху. Тот обиженно хрюкнул и отвернулся, позволив женщине всё-таки провести священнодействие над спящим младенцем.

Перо Судьбы летало само по себе над младенцем, пока волшебница терпеливо ждала. Увы, без этой процедуры никак, слишком уж велик разброс того, чем Силы могут оделить новую жизнь. Талант он и есть талант, такое дурным быть может в совсем уж невероятном случае, а вот Причуды — совсем другое дело, совсем другое. Воспитывать и учить других детей вместе со, скажем, «ненавистником женщин» или «любителем дурных шуток» — это, знаете ли…

В общем, роль Тиары Лонкабль чрезвычайно важна, но некоторые секреты этой волшебной леди, в том числе и ответы на вопросы, куда деваются плохие дети… это, знаете ли, тема, которая не будет поднята никогда. Увы, Силы большей частью слепы, а мир в этом мире хранится давно и надежно. В том числе — и волшебниками.

Наконец, Перо начало писать на зависшем рядом с ним листе пергамента. Заколдованном, конечно же.

— Джо… — качнула на руках младенца волшебница, — Джо… Тервинтер. Необычное имя, Джо. Именно так и никак иначе? Хм…

«Талант — Создатель Заклинаний!», — вывело тем временем Перо.

— Редкость, мой маленький, — улыбнулась спящему ребенку женщина, — Не то, чтобы большая, но если ты будешь учиться хорошо и прилежно, то сможешь создать заклинание-другое пораньше, чем обычные маги. А может и больше, чем парочку? Кто знает?

Видеть и ощущать потоки магии может любой взрослый волшебник, этому учат в Школе (хоть и не всех), так что, привычно взмолясь Силам, чтобы самая опасная часть откровений Пера прошла мирно, Тиара принялась напряженно следить за движениями волшебного предмета.

«Причуда первая — Внутренний кот!», — тем временем выводило Перо Судьбы.

Это как? — не поняла артефакт Тиара. Он будет мяукать? Разговаривать с ним? Вроде внутреннего друга? Или разделение личности? Не опасно, конечно, это же кот. Может, будет дуть воспитателям в тапочки? Некрасиво, конечно, но и не такое бывало. Вон, у неё самой… гм. Не будем об этом.

«Причуда вторая — Неунывающий!», — доложило Перо.

— Вот как! — приятно удивилась Лонкабль, посматривая на сморщенное лицо совсем недавно родившегося Джо, — Надо же!

Вполне удачный млад… стойте, что? Третья Причуда? Редкость… большая редкость. Что там, ну?

Перо замерло, написав лишь «Причуда третья…», а сердце Тиары пропустило удар. Несмотря на то, что ей изредка приходилось заботиться о крошечных жизнях так, что они исчезали с Полотна Судьбы, за каждого из своих подопечных, которых набрались уже сотни за двести тридцать лет, как волшебница на посту, Тиара переживала всегда. Именно поэтому ей и был в своё время доверен Фургон.

И до этого момента, за все двести тридцать и еще несколько лет, Тиара ни разу не видела, чтобы Перо замирало посередине действа. Ни разу!!!

— «Причуда третья — Бывший Святой!», — наконец, вывело Перо Судьбы.

— Ох! — не удержалась волшебница, вытаращив глаза, — Ох!

Крико заинтересованно обернулся, увидев, как пожилая леди протягивает руку, призывая своей силой не обычную ежедневную палочку, а самый, что ни на есть, жезл, который уж с полста лет не покидал своих ножен на Фургоне! А затем, заткнув за ухо Перо, выводит с помощью жезла над младенцем мощнейшие чары остановки времени!

Далее пугнус стал свидетелем того, что наблюдал уже десятки и сотни раз. Удерживая заколдованного младенца, женщина магией сняла одну из десятков колыбелей, свисающих с Младенческого Фургона. Раскрыв её верх, она произнесла длинное заклинание, превращающее находящегося внутри обычного ребенка в точную копию того, кого держала в руке, а затем, обменяв младенцев, поспешила в дом, унося туда нового жильца. Здорового, бодрого и спящего, который вырастет похожим на своих родителей, несмотря на то что является подменышем. Магия способна и не на такие чудеса, так зачем плодить горести в мире, в котором всегда найдутся лишние легкодоступные младенцы, нуждающиеся в семьях?

Но магия способна на многое, да…

Как, например, остановить время и пространство для Джо Тервинтера, занявшего своё место на Фургоне. Ну а как иначе? Детям же нужно учиться, их нужно воспитывать. Школа Магии не будет отвлекаться на каждого отдельного ребенка, поэтому нужно собрать партию, которую вместе и вырастят, а затем, и обучат. Удобнейшая вещь эта ваша магия, по вескому мнению запряженного пугнуса, мучающегося недосыпом. А им придётся мучиться и дальше, потому что Тиара Лонкабль, стоящая на облучке, вовсю уже колдует тем же самым жезлом (видимо, перенервничала), направляя Фургон не куда-нибудь, например домой, а совсем даже в Школу.

И что-то подсказывает Крико, что у магистра Вирта, ректора Школы Магии, сегодня тоже будет недосып.

Слишком уж серьезное у хозяйки лицо.

…и руки трясутся.

Глава 1

Юный пенсионер

(одиннадцать лет спустя)

— Ну Джо…! Джо!! Ну идём! — канючил тонкий детский голосок снизу, — Ну хотя бы раз! Завтра уже Школа, Джоо-о!

— Вот именно! — откликнулся я, переворачивая страницу и назидательно поднимая палец кверху, — Школа! Я не успею дочитать историю, Мойра!

— Ну хотя бы рааааз… — проныла белокурая девочка, стоящая под деревом, на котором я устроился, а затем, поняв, что попытка, как и сотни других, потерпела крах, топнула ножкой, — Вредный! Вредный! Ты всегда вредный!

— Перестань, Мойра, — парировал я, не отрываясь от книги, — В Школе тоже будет свободное время, а еще будут другие дети. Сыграете вы полными командами, сыграете…

Разумеется, я был прав на все сто процентов, но, когда подобное поведение у мужчины воспринималось спокойно женщиной? Даже десятилетней? Той хотелось играть здесь и сейчас!

…хотя нет, вру. Первой красавице нашего детского дома, в котором я, кстати, ни разу не ночевал последние три года, горело не поиграть, совсем не поиграть! Ей хотелось быть той, кто всё-таки уговорит этого вредного и нелюдимого Джо хотя бы на одну игру! А сегодня был последний день!

Не выдержав, малышка с надутыми от обиды щеками выставила в направлении меня обе ручонки, на пальчике одной из которых блеснуло кольцо. Из ладоней юной волшебницы в направлении вашего покорного слуги излились две мощные струи радужных брызг, осветивших всё дерево и поднявших переполох среди мирно прыгавших вокруг меня пичуг. Совершив этот совершенно никак и никому не навредивший акт возмездия, Мойра Эпплблум ломанулась куда-подальше, огорченно (и громко) распевая по ходу дела:

— Скучный Джо! Скучный! С книжкой неразлучный! Страшные глазищи! Вредности там тыщи! Скучный Джо! Скучный…

Хмыкнув, я чуть поправил толстый том, возлегающий у меня на коленях, а затем еще раз перевернул страницу. Последний день относительно спокойной жизни заслуживал того же, чего желала и сама госпожа Эпплблум — пройти максимально хорошо.

Итак, позвольте представиться, дамы и господа, меня зовут Тервинтер Джо или просто Джо. Так «просто» меня звали враги, друзья, любимые… в общем, все. Спросите, откуда у десятилетнего мальчугана могут быть враги? Были, господа, были! Не в этой жизни, конечно, но чего у меня всегда хватало — так это недоброжелателей. Вполне их, кстати, понимаю.

В общем, я перерожденец, сиречь реинкарнатор, сиречь душа с сохраненной памятью, начавшая жизнь в новом теле. Это не первое моё родео, уверяю вас, но, надеюсь, последнее. Я, видите ли, теперь на пенсии.

Нет, ну знаете все эти истории, когда высшая сущность выдёргивает свежепреставившегося человека к себе и оделяет заданием в другом мире, обещая в награду мощь, славу, деньги и чудеса…? Знаете, да? Я был кем-то подобным, да. Почти. То есть, сначала переродился, вырос, почти женился, выучился на перспективную (вру) профессию… а потом меня нашёл один бог. Нет, он со мной не разговаривал, а вместо этого очень грязно использовал, устроив мне очень веселую жизнь в одном далеко не лицеприятном мире. Разумеется, я после этого покрыл его последними словами (упокоившись в очередной раз), а бог, оскорбленный до глубины своей души, пнул мою душу так, что я улетел к черту на рога, там вселился в тело молодого человека, которого как раз вешали, и, собственно… получил возможность таким образом прожить третью жизнь.

Длилась она ярко и недолго, потому что пришлось спасать мир. Меня похитили лошадиноголовые марсиане-телепаты и уже готовились казнить, как Дахирим (это мой бог), у которого был хитрый план, проявил себя через меня, своего святого, взорвав к чертовой матери материнский корабль инопланетян (вместе со мной) и… тем самым благополучно переехав в другое измерение. То есть в то, куда он меня, собственно, до этого и пнул. Это и был его хитрый план.

Как у меня тогда подгорело — не знал никто. Когда тебя грязно используют две жизни подряд? Это перебор, согласитесь. Но Дахирим не простой бог, он бог вероятностей, старому доброму Джо, который отнюдь не могуч сам, с таким было никак не справиться. Но… на этом все не кончилось!

Мне предложили игру в открытую, задание от самого Дахирима, на которое пришлось согласиться. А куда деваться? Я не мог навредить богу, а он не мог от меня избавиться, потому что святой — это не менеджер среднего звена, его уволить невозможно. По некоторым божественным правилам святой может пасть, но увы, у бога вероятностей попросту нет запретов, ересей и хоть каких-либо «нельзя», с помощью чего я бы мог подать в отставку, так что мы оказались повязаны. Не самая лучшая ситуация, но Дахирим нашёл выход. Он предложил мне сыграть в одну Игру…

Игра Богов на искусственном мире Кловер была моим единственным шансом избавиться от этого бога, поэтому я принял приглашение прожить еще одну жизнь. Самую, наверное, дикую, потому что в этом мире действовали натурально правила компьютерной игры РПГ, надо было прокачиваться, практиковать навыки, убивать монстров и зачищать подземелья. Как всегда, это было долгое приключение, наполненное всем, чем может быть наполнено приключение, даже драконами. А какие сиськи были у моей главной спутницы… сколько проблем они доставили! Но не в них уже суть, а в том, что я благополучно одолел все препоны, случайно даже выиграв матч в Игре Богов, за что меня, наконец, уволили из святых, разорвав все связи с Дахиримом. А затем был Приз — мир и жизнь на выбор. Исключительно мои.

В общем, дамы и господа, у меня пенсия. В самом прекрасном, самом мирном, самом волшебном и самом добром фэнтезятнике, который только нашёлся в Мироздании! В двойном мире Орзенвальд!

Это не мир, а самая натуральная, ванильно-пастельная, влажная и сочная мечта страшной как земной грех девушки-подростка, мечтающей переродиться из своей жирной туши в эльфийскую принцессу! Тут есть магия, есть гномы, драконы, гламурные вампиры, благородные сэры, мудрые короли и их прекрасные дочери! В общем, полный набор отборнейших, проверенных тысячелетиями, штампов! Все, что может прийти вам на ум!

Всё. Буквально.

Единороги? Пегасы? Гномики, зарывающие горшки с золотом там, где радуга касается земли? Легко. Магия, настолько крутая, что может создать свежее холодное пиво прямо в бокале? Есть! Легенды о легендарных героях с указанием курганов, в которых, если как следует порыться, можно извлечь на свет солнца их невдолбенно крутые артефакты? Есть!!

Но Орзенвальд, разумеется, не рай. Это просто мир. Очень мягкий, очень добрый, но единороги тут срут, и даже говном, гномик тебе всю жизнь об колено сломает, если ты сопрешь его золото, а попробовав раскопать курган героя, ты рискуешь как хапнуть проклятие, так и стать врагом номер один у нации, которая этого героя чтит и любит. И тебя зарежут, да! Зарежут прямо в жопу деревянным колом! Медленно! На площади! И все, даже самый сука добрый молочник, скажут — так ему и надо!

И будут правы!

…но мне этого, разумеется, не нужно. Сейчас перед вами, дамы и господа, юный десятилетний волшебник, сидящий на дереве. Он слегка смугловат, вокруг его сине-зеленых глаз небольшие тени, а черноте волос может позавидовать сама ночь. Завтра он, как и остальные дети, размещенные в деревне Айвель, отправляется в Школу Магии, чтобы начать в ней своё обучение, став, в итоге, полноправным членом Гильдии Магов Орзенвальда, дабы начать свою жизнь в настоящем мире.

Ах да, сейчас мы? Да-да, в магическом измерении Орзенвальда, куда никогда не ступала и не ступит нога обычного человека. Помните, я говорил, что мир двойной? Тут живут исключительно волшебные существа, в том числе и мы, волшебные люди. Ну, то есть маленькие люди, потому что волшебники, как не крути, а человеки, которым далеко не все рады. Маги живут с людьми, там, в земном мире, причем выполняя множество важнейших для этого мира функций.

— Джо? — негромкий, слегка ироничный, голос, принадлежащий незнакомому гоблину, стоящему под деревом со сложенными на пояснице руками.

— Иду, — киваю я существу, захлопывая книгу и просто спрыгивая вниз, с высоты метра в три. Заклятия на моей обуви и одежде начинают свою работу, тормозя опасное падение, так что приземляюсь я мягко, на ноги. Незнакомец лишь качает головой, наблюдая как я эксплуатирую магию, чьим предназначением является уберечь меня от беды.

— Доброго дня вам, магистр Вирт, — негромко здороваюсь я с зеленокожим существом. Незнакомец? В этой глухомани? Ноль шансов. Боливиус Вирт, магистр-ректор Школы Магии, волшебник, знающий о моей тайне? Это он, сто процентов. Разумеется, под личиной. Мне она кажется просто незнакомой, а вот если прибежит та же Мойра, то она увидит одного из гоблинов, населяющих эту деревушку. А уж удивиться, почему с Джо разговаривает гоблин? Так я только с ними и общаюсь.

— И почему я не удивлен, даже сегодня наблюдая тебя одного? — с мягким укором произносит маг, — Джо, тебе с этими ребятами еще учиться десять лет, а ты даже не соизволил с кем-либо подружиться…

— Как будто бы вы поступили иначе на моем месте, господин ректор, — ухмыляюсь я, — Может быть не читали бы книги, а вспоминали бы их, лежа на бережке речки, но возиться с детьми…

— Ох не знаю, не знаю… — прячет глаза замаскированный волшебник. Брешет. Всё он знает.

— Еще лет пять и возиться начну, — обещаю я, уточняя, — С девушками.

— Ах ты-ж! — мне тут же прилетает чем-то невидимым по шее, — Только попробуй, Тервинтер! Только рискни! Сам проклятье наложу, чтобы всё отсохло! Старый ты козёл!

В принципе, мы по возрасту с Виртом равны, нам обоим плюс-минус тапок триста лет, но у меня они распределены на кучу жизней, а вот у него одним куском. Тем не менее…

— Да шучу я, — отмахиваюсь, — Зачем нужны эти драмы? Решу вопрос как и любой другой волшебник, суккубочкой…

— Другое дело…

— … или тремя, — коварно заставляю я его закашляться, пуча глаза и задыхаясь.

Волшебники не размножаются, точка. Никак. Мы только рождаемся промеж обычных смертных, злая тетка в Младенческом Фургоне ворует нас, подкладывая видоизмененных обычных детей, а потом маринует в стазисе набранный улов, пока в Школе Магии господин Боливиус Вирт не решает, что неплохо бы воспитать следующее поколение. После этого Фургон разгружают, детей достают из стазиса, воспитывают в какой-нибудь гоблинской деревушке типа этой, а затем отправляют учиться. Это я к чему? К тому, что тема секса среди волшебников табу. Наши таланты, Причуды, возможности и знания позволяют эту тему интерпретировать… ну очень свободно, а так, как у траха нет никакого практического применения, её стараются замалчивать.

В первую очередь потому, что это уменьшает число сексов в Школе, а значит и мешает подросткам нагородить проблем себе же на головы. Если ты волшебник и живешь по полтыщи лет — тебе совершенно ни к чему распинаться, кого и как ты поимел из волшебниц, они и отомстят так, что мало не покажется.

— Ладно, шутник… тьфу, — сплюнул что-то находящийся под иллюзией маг, — Я сегодня к тебе пришёл за тем же, за чем приходила и эта милая Мойра. Спросить в последний раз. И вот я спрашиваю в последний раз — ты… уверен?

Если бы не талмуд в руках, я бы заложил ладони за затылок, а так просто улыбнулся.

— И в последний раз повторюсь — уверен, — кивнул я, — Законопатите меня в самую дальнюю Башню, в места, где даже сдохший осел причина для пересудов на года, и я буду счастлив!

— Будешь ли? — прищурился маг в чужом облике, — Я же слежу за тобой, Джо. Ты перечитал все книги в деревне, заболтал всех старых гоблинов, постоянно упражняешься или чем-то занят. Твой характер совсем не подходит для выбранной стези. Совсем!

— И следующие десять лет я буду заниматься тем же самым, — кивнул я, — Учиться, учиться и еще раз учиться. Я сделаю из своей Башни крепость, наполненную уютом и комфортом, свяжу контрактами десятки волшебных существ, найду способ заработка, который обеспечит меня притоком золота, а вот потом уже… потом уже я буду отдыхать, магистр. Качественно отдыхать. Так, как никогда себе не смогут позволить… ну вы поняли.

— Я… понял, — кивнули мне в ответ, — Не понял, но понял. Чувствую, что понимаю, знаю, что ты соблюл все условия наших предыдущих сделок, но… Джо? Твоя судьба может быть куда…

— Магистр… — с мягким укором я посмотрел на того, кто надзирал за мной с тех пор, как вредная и боязливая старуха сняла с колыбельки заклинание стазиса.

— Эх… — опустил тот плечи, — Ну что же, ну… тогда до завтра, Джо Тервинтер?

— До завтра, господин ректор, — поклонился я этому, вне всяких сомнений, мировому деду.

Не то чтобы он меня всю дорогу в жопу целовал, отнюдь. Но не прибил от греха подальше, общается по-человечески (в отличие от Лонкабль, кукурузу ей в борщ!), ну и…сделал кое-что, довольно для меня ценное, и за это я этому волшебнику очень благодарен. А с завтрашнего дня он становится моим ректором в Школе Магии, где такие недоростки как мы будут приобщаться к высочайшему искусству всех времен и народов.

Кстати, не преувеличиваю. Когда-то сам был мелким колдуном, гораздым на кучу грязных трюков, но те фокусы по сравнению с местной магией⁈ Пф.

В этом мире волшебство возведено в абсолют. Вот иду я по улице, вокруг дома, почти все одноэтажные, с крышей в виде купола, покрытого растущей травой и цветами, ну, приличная гоблинская деревня, да? И тут, несмотря на то что среди местных ни единого колдуна нет и близко, и то есть метлы-подметалки, занятые работой, летающие лейки-брызгалки, осла вон, то есть пугнуса по-местному, специальная щетка сама чистит! Заколдованное тут буквально везде!

Представляете, какую жизнь себе сотворить может волшебник? Полуразумная домашняя посуда, самосрабатывающее освещение, охранные чары, разумные книги, призываемые существа… и это самое базовое, понимаете! Вон, даже у гоблинов есть!

Спохватившись, я остановился посреди улочки, оглянулся по сторонам и, увидев, что никого рядом нет, направил правую руку на дорогу, чтобы выдать такой же сноп радужных искр, каким недавно меня попотчевала Мойра. Густо вышло и много, аж почти ослеп, не отвернувшись. А в пять лет еле-еле вспыхивало. Это у нас единственное доступное детям волшебство — банальный сброс накопленной маны, упражнение для тренировки внутреннего источника. «Качать» его, выдавая максимум и до донышка — удел полных придурков, а вот пыхать время от времени детям очень даже полезно.

Пыхнули и идем, нас уже, наверное, ждут.

И таки да, меня ждали!

— Господа Диркбаум и Старк, — войдя в дом, делаю умышленно клоунский поклон со странными жестами руками, — Восхитительная дева Триона! Тервинтер Джо благословляет сей дом своим визитом!

Под скрипучее хмыканье двух сидящих за столом стариков мне в лицо летит скомканное кухонное полотенце от «восхитительной девы», тут же потемневшей аж до кончиков ушей. С возмущенным фырканьем и грозным топотанием, юная гоблинша несется ко мне отнимать пойманное полотенце, за что и получает поцелуй в темную надутую щечку. От этого жеста два брата аж начинают гоготать, а окончательно смущенная внучка одного из них с шипением прячется на кухне.

— Вот не можешь ты спокойно зайти, да, жулик? — хмыкает Диркбаум.

— Сегодня-то? — поднимаю бровь я, — Никак, сэр-р!

Десять лет без нормального общения? Да я бы сошёл с ума. К счастью, это магическая сторона Орзенвальда, а у всех волшебников свои, порой наотмашь бьющие по чувству здравого смысла Причуды. Поэтому для избранных, крайне немногих избранных в этой замечательной деревушке, Джо показывает куда больше ума и сообразительности, чем должен десятилетний мальчик! А учитывая то, что меня с этими двумя старыми гоблинами роднят сотни часов, высиженных на рыбалке…

— Трионка, тащи кружки! — командует один из дедов, — Да сама садись уже с нами, не убежит твоё рагу! Будем мальчонку нашего провожать!

Рагу. У меня текут слюнки. Рагу — это вещь, рагу — это мясо! А вот с ним в волшебном мире напряг. Проблема как раз из-за волшебников, причем всех видов и рас. Видите ли, в нашем присутствии любое живое существо приобретает совершенно бессовестный уровень интеллекта… со временем. А жрать того, кто вчера тебя выслушал по пьяни, а потом всю ночь грел своим теплым боком… ты не будешь. Ну я еще маленький бухать, так что аналогию просто привел ту, что будет поближе к вам. Понятно, в общем-то, да? Из-за этого излучения, кстати, гоблины селятся возле волшебников, а также считают огромной честью наняться к ним на долгую службу. Чем ближе ты живешь к активно практикующему магу, тем выше шанс, что и у самого тебя откроется дар магии.

Касается это, конечно же, гоблинов и еще некоторых, изначально безмагичных, рас. Но не людей. Мы только естественным путем.

Едим рагу, жмурясь от удовольствия. Мяяясо! Старики гладят свою темно-зеленую от многочисленных похвал родственницу по голове. Замечательно сотворила!

После ужина случается она, прощальная игра в кости. Мы с Диркбаумом и Старком метаем по очереди костяшки, азартно цокаем, старики травят байки, которые с огромным интересом слушает Триона. Простой домашний праздник, наполненный простым незамысловатым комфортом. Эти гоблины были моей отдушиной почти пять лет, с тех пор как нам, карапузам, разрешили понемножку выходить за пределы общего дома. Воспоминаний, в общем-то, немного, да откуда их взять в этой пасторали? Бессчётные дни рыбалки, вечерняя игра в кости, иногда остающийся на ночь я. Ребенка могла спокойно приютить любая гоблинская семья в деревне, хоть на ночь, хоть на неделю, но я предпочитал кочевать по разным домам, а не надоедать старикам и их внучке. Видимо, это дало свои плоды, так как старым гоблинам явно было неприятно со мной прощаться.

Ну а что? Куда деваться? Такова жизнь.

///

В стоящем на столе волшебном шаре было видно, как смуглый и худенький десятилетний мальчик играет в кости с двумя старыми гоблинами, иногда отвлекаясь, чтобы пошутить над вяжущей зеленокожей девчонкой, забравшейся в кресло с ногами. Сцена была наполнена мирным уютом… напоминая уже десятки подобных сцен, которые подсмотрел за неким Джо магистр-ректор Волшебной Школы Боливиус Вирт.

— Ты ему не веришь также, как не верю и я! — резкий женский голос разорвал вечернюю тишину кабинета ректора.

— Отнюдь, дорогая подруга, — задумчиво покачал головой волшебник, — Отнюдь. Мы ему не верим оба, но каждый по своим причинам.

— И мои ты считаешь… надуманными!

— Разумеется, — чуть наклонил украшенную благородной сединой голову маг, а затем поднял глаза на гостью, — Ты верующая, моя дорогая Тиара, увы и ах. Для тебя «бывший святой» — это буквально плевок в постулаты твоей веры, вот почему ты до сих пор каешься, что не нарушила наш закон, стерев невинного с Полотна Судьбы. А вот у моего недоверия куда более серьезные обоснования!

— Невнятные у тебя обоснования, а не серьезные! — сидящая у камина старушка зябко поёжилась, протягивая руки к огню, — Всё думаешь, что он что-то замышляет!

— Не думаю, а уверен, — пожевав губами, выдал ректор, — На все мои вопросы Джо Тервинтер отвечал правдиво. Его поведение всю его жизнь не выбивается за границы… за границы. Но… он ничего не рассказывает о боге, которому служил. Да, Клятву магия приняла, о том, что бог Джо не был темным богом, не желал зла и не требовал жертвоприношений разумных… но и только. О нем мальчик никогда не говорил, а уж его просьба отсечь, хотя бы временно, то животное, что внутри него… Жалею, что я это сделал. Возможно, был бы способ воплотить это существо. Оно бы рассказало куда больше.

— Ну так на обретении фамильяра и расскажет, подумаешь! — фыркнула обиженно Лонкабль.

— Не думаю, — устало вздохнул маг, — Связь фамильяра и хозяина крепка, а мальчик силен, хитер и мудр. Он догадается заткнуть своего питомца раньше, чем я смогу задать вопросы… и это в том случае, если кот согласится ответить. Если он разумный, то промолчит, что за выгода ему предавать хозяина?

— И что, так и будешь ждать? — поинтересовалась сварливо волшебница.

— Так и буду, — мирно согласился с ней ректор, — Только вот я не только волшебник, но еще и учитель. И, как учителю, мне тошно от того, что случится завтра. Тошно от выбора этого «святого». Кем бы он ранее ни был, что бы он не творил, это были отнюдь не рядовые вещи! Отнюдь! Боги не барахольщики, чтобы разбрасываться такими званиями… и людьми! Ты это знаешь куда лучше меня!

— О пресветлая Лючия! — «прозрела» старенькая волшебница, с ужасом взглянув на своего старого друга, — Неужели ты собираешься… неужели…

— Не собираюсь, — сердито отрезал магистр, — Пока не собираюсь. Но что-то мне подсказывает, что за следующие десять лет я ой как соберусь!

Минуты две в кабинете была тишина, а затем послышался сдавленный голос Тиары Лонкабль:

— Боли… дорогой… не надо! Ты ни в кого не веришь, как и многие из нас, но давай вместе помолимся, чтобы Джо Тервинтер действительно провел в своей проклятой башне весь свой срок! Пусть отдыхает! Не трогай его, дорогой мой друг! Не тревожь то, что не понимаешь! Прошу тебя!

— Тиара… — с некоторым трудом ответил на эту мольбу ректор, — Ты столько лет держишь в руках эти юные жизни, а помнишь, что с ними случается потом? Завтра мы примем на четыре факультета сто тридцать новых волшебников. Сто тридцать, Тиара, как и всегда. А сколько из них выйдут из наших стен Магами Башен? Сколько лучин, что завтра ярко вспыхнут, останутся потом тлеть в этих Башнях? Сколько?!! Ты знаешь ответ не хуже меня. Половина. В самом лучшем случае — половина!

Это была горькая правда, бремя, которое несли все преподаватели Школы Магии. Минимум половина учеников, приходящая на каждый цикл обучения, уходила в мир Магами Башен. Бессмысленными, бесполезными, но необходимыми придатками для Гильдии Магов.

Половина. Это очень и очень много. Не с точки зрения мира или Гильдии, отнюдь!…но с точки зрения магистра-ректора.

Сухой палец женщины уткнулся в шар, демонстрирующий посапывающего на небольшой кровати ребенка, над которым склонилась, заботливо поправляя одеяло, юная гоблинша.

— Используй его, — хрипло пробормотала Тиара.

— Что? — удивился Вирт.

— Ты знаешь, что он собрался завтра сделать, — устало и горько произнесла женщина, — Не тревожь этого Тервинтера, не пихай в места, куда он не хочет идти, дорогой друг! Воспользуйся им, как символом. Используй его как рычаг, который заставит юнцов трудиться и учиться, сжимая зубы и задницы, но не пытайся записать этого «святого» в Исследователи! Пусть он, как Маг Башни, станет примером… для всех. Если уж ты так намерен его сохранить…

Шли мгновения, и лицо мага, исказившееся в страдальческой гримасе, чуть разгладилось. Затем разгладилось совсем, а потом даже исказилось в умильной улыбке.

— Тиара… — почти интимно пробормотал он, — Доррогая…

— Я уже сотни лет, как Тиара! — ворчливо донеслось от камина, — Старый ты безумец! Так, стоп! Ты куда это идешь⁈ Ты ко мне идешь?!! А ну отойди! Отойди, я сказала! Руки! Руки!!! Старый дур…

Глава 2

Мальчик-который-пожил

Мысли о прочитанной ну очень много лет назад истории про волшебников овладели мной сразу же при виде Школы Магии. Не столько потому, что антураж соответствовал, отнюдь, здесь у нас совсем не Шотландия, а, скорее, Средиземноморье, сколько как раз потому, что общего со знаменитой историей было мало… и, одновременно, много.

Школа Магии представляла из себя комплекс из нескольких старых зданий, давно и надежно облепленных ползучими, цветучими и пахучими растениями. Одно, центральное и самое массивное, было размером со… среднюю школу в обычном мире. Ну да, три этажа, два крыла, посередине жопа. Красиво, конечно, но ничего подавляющего. Кстати, перед жопой, то есть главным входом, стоим мы, сто тридцать простых и несколько оробевших детей, перед которыми, на трибуне, торчат несколько волшебников с добрыми и понимающими лицами.

Куда интереснее всё остальное, то есть, другие здания, прячущиеся за деревьями и кустами, огромный пруд, в котором плещется что-то размером с диплодока, а заодно самое внушительное, что есть на территории Школы — четыре Башни, возвышающиеся над всем этим делом. Устроены эти некрупные, но вполне солидные, сооружения были прямо у основного здания, а предназначением своим имели…

— Я буду Боевым Магом! — пискляво и отчаянно раздается с трибуны, куда вызван первый из нас. Мальчишка робеет и стесняется, увидев такое количество незнакомых детских лиц, но затем, под аплодисменты, раздающиеся у него из-за спины, добавляет смелее, — Я выбираю путь Боевого Мага!

Путь, хмыкаю про себя я, хлопая в ладоши наравне с остальными, пока парень спускается с трибуны. Всего путей четыре, хотя, на самом деле, три. А если подумать, то два…

— Я буду Боевым Магом! — следующая девочка, хрупкая и нежная на вид, но ей, похоже, слишком уж повезло или «повезло» с Талантом. Выбор пути, то есть факультета, не всегда доброволен.

Два пути. Боевая магия и ремесленная. Воины и Мастера. Хочешь легкой жизни и могущества, потрескивающего на кончиках пальцев? Иди в боевики, у них всё просто. Большой резерв, огромная пропускная мощь, деньги, телки, уважуха. Хочешь пожить подольше, кушая с золота и имея признание и благодарность целого города? Становись алхимиком-артефактором, Мастером. Совершенно безопасно, главное, не взорвись сам от своего ремесла. Все девочки, за очень редким исключением вроде вот этой малышки, выбирают путь Мастера.

— Я буду Мастером! — пищат детские голоса под кивки взрослых, — Я буду Боевым Магом!

— Я буду Знающим! — наконец, раздается голос, заставляющий оживленно гомонящую малышню утихнуть.

Знающие. «Третий» путь. Сложнее первого и второго, вместе взятых, в разы. Маги-исследователи, маги широчайшего профиля. Профессионала этого направления себе не каждое королевство может позволить, потому что ему требуются ресурсы, оборудование, волшебные ингредиенты… зато он, теоретически, способен снять любое проклятие, разобраться в устройстве любого волшебного предмета. Имена тех, кто закончат Факультет Знаний, будут знать в каждом уголке обычного Орзенвальда, сразу же. Спрос на их услуги всегда велик, потому что…

Ну, я же не зря сказал, что всего есть только два пути? Мало кто выдержит факультет Знаний, мало кто способен пройти этот путь. Сложно, дорого, опасно и трудно, невероятно трудно… по сравнению с боевой магией и недостаточно прибыльно, если сравнить с Путем Мастеров. Именно поэтому ректор постоянно навещал меня под разными обличиями, пытаясь на разной кривости козах подъехать к бедному Джо. Я бы смог стать магом-исследователем, а мой собственный Талант, «создатель заклинаний», идеально подходит… но я-то тут на отдыхе? То-то же.

— Джо. Джо Тервинтер! — негромко произносит улыбающийся ректор, высокий и статный мужчина с обильной проседью на голове и в аккуратной бородке. А я уж и забыл почти, как он выглядит на самом деле.

Иду, вежливые волшебные дети мне уступают дорогу, как и всем прочим. Воспитывали и обучали нас хорошо, ненавязчиво, но строго. Манеры привиты у каждого, все, полагающееся знать десятилетнему человеку, мы знаем прекрасно, аж от зубов отскакивает.

Взобравшись на трибуну, озираю уже слегка подуставшую толпу детей с красными от постоянного хлопанья ладошками, а затем, полуобернувшись и подарив Боливиусу Вирту улыбку, громко и внятно «докладываю» собравшейся малышне:

— Я выбираю Путь Мага Башни!

Эффект разорвавшейся гранаты. Сто двадцать девять отпавших челюстей. Было бы больше, не предупреди ректор преподавательский состав, к которому я пока особо не присматривался, но удовлетворюсь и таким эффектом. Мелочи, зато много и приятно.

Четыре факультета, четыре Башни, два Пути. Мастера и Боевые маги — это золотая середина, Путь Знаний — это дорога для немногих, очень немногих избранных, которые смогут, а вот четвертая Башня, Башня Башен, Путь Мага Башни — это для тех, у кого башни нет. Не в смысле отмороженных до потери рассудка, хотелось бы, но нет. Путь мага Башни — это путь дебила!

Ленивого дебила. Бесполезного. Неудачника. Башня Башен — не место, которым гордятся, а место, куда «сливаются» те, кто не справился с выбранным заранее Путем. Те, кто не осилил, те, кому не суждено было удержаться на других факультетах, те, которым просто нужно место, чтобы приткнуться хоть как-то. И, одновременно с этим, дамы и господа, Маги Башен одни из самых важных персонажей в Орзенвальде. Потому что они, вы удивитесь, живут в Башнях Магов, крайне… подчеркну, крайне важных сооружениях, расположенных в обычном мире.

Представьте себе разбросанные по всему миру маяки, которые не указывают дорогу кораблям, а регулируют и распределяют Ветра Магии, наполняющие мир. Разжижают, можно сказать, эфирную «радиацию» до ровного фона, не позволяя ей скручиваться, скапливаться и ссучиваться, потому что места, где магия скопилась или закисла или еще что-то такое сотворила — начинают порождать чудовищ и разные паршивые явления. Кроме того, Башни предоставляют простым смертным некоторые магические услуги (если маг-резидент может это себе позволить), а также еще одну, чрезвычайно важную, вещь — телепортацию. За деньги, разумеется. За золотишко. За бабосики.

Эти же бабосики платятся тому же магу-смотрителю, который сливает в телепортационную сеть излишки своего резерва, подпитывая всю махину.

Итог? Любой из нас, десятилетних малышей, уже готовый Маг Башни. Ни один здравомыслящий ребенок, с которым проводилось далеко не одна беседа по поводу того, кем он хочет быть, не скажет, что желает стать Магом Башни! Наоборот, этого боятся, как огня!

Поэтому на меня сейчас пырятся все, буквально не веря собственным ушам!

Хе-хе.

— Гм, хорошо, Джо, хорошо… — ломает тишину ректор, — Ты можешь спуститься. Следующий!

Всё, гуляй, твоя минута славы кончилась!

А нет, не кончилась, теперь от меня детишки расступаются и пальцами тычут. Вон Мойра кому-то на уши уже присела, рассказывая про «нудного Джо». Эх, молодость, волшебный звук свирели… К счастью, у нас тут маги, а не географисты, так что несколько волшебных иллюзий от ректора, короткая и бодрая речь о том, что каждый выбирает себе судьбу, затем пара фраз ободрения, и вот, маленькие колдуны уже забыли этого дурака Джо и вовсю обещают себе и другим стать Боевыми магами, Мастерами или Исследователями. Последних набралось аж десять штук.

Казалось бы, что может знать и понимать ребенок в десять лет? Обычно, ни фига подобного, но у нас не просто дети, а волшебники, владеющие магией. А та, как понимаю даже я, весьма… инерционна, но при этом отзывчива на мысли. То есть, эти дети, да и я в их числе, заранее были опрошены, им заранее были показаны иллюзии всех направлений, они далеко не один день принимали решение, стимулируя собственную магию и получая от неё отклик. Поэтому-то громкие заявления малышей с трибуны — это отнюдь не простая традиция!

Это веха.

Их собственная магия будет помогать им исполнить заявленное.

У нас тут волшебный мир, а не насрал кто-то!

После того, как все сто тридцать мелких засранцев отчитались о своих планах на жизнь, их повели кушать, то есть жрать. То есть внутрь. Внутри, по пути к столовой, я озирал потроха Школы Магии и испытывал искреннее уважение к местным заправилам — было уютно, много деревянной отделки, но никакого нагромождения хлама с антиквариатом. Учебное заведение во всей красе, старое, но скромное. Ну… если можно назвать скромным ручную резную отделку деревянных панелей из благоухающего дерева, полированные плиты мрамора на полу и самооткрывающиеся двери, каждая из которых представляла из себя произведение искусства.

Кроме того, здесь вовсю играли с пространством, потому как столовый зал был с потолками под пять метров, да и просторным достаточно, чтобы кушающих преподавателей не отвлекал шум от сотни с лишним детей. Те пока шумели не очень сильно, но все было впереди.

Кормят тут хорошо, решил я, пожирая густой молочный суп, в котором плавали солидные куски проваренного мяса. Следом была легкая сладкая каша из чего-то, напоминающего на вид макароны, а на вкус душистый сытный злак, разваренный и пропитанный маслом. На десерт перед каждым материализовался кусок не слишком-то и красивого, но убойно вкусного пирога, который предлагалось запить ягодным взваром. На праздничный пир это не тянуло ни одним местом, но на сегодня для малышей было еще далеко не все.

Им должны были показать их новый дом, а также выдать волшебные палочки, забрав при этом детские кольца! Официальное вступление в волшебники!

Палок выдавали аж по три штуки. Здоровых, черных, сделанных если не из эбонита, то из его волшебного брата-близнеца. Могучие указки были не простые, как объяснял сухой и желчный тип с унылым носом, но жадными глазами, а обучающие, с индикаторами. Ими нужно было колдовать старательно и точно, потому что если перебарщивать с волшебством, то внутри волшебной палочки начинало подтачиваться особое металлическое кольцо. И когда оно стачивалось окончательно (в кривых руках безалаберного волшебника), тогда палка приходила в негодность, пришлось бы брать в руки следующую.

А угадайте, дети, что вас ждет, если вы потратите все три палки?

Правильно, Башня Башен.

Это был хороший такой половник дёгтя в детскую бочку меда. Мне даже стало немного жаль ребятишек, в глазах которых появился настоящий ужас. Он не прошёл даже тогда, когда сам Боливиус Вирт разъяснил, что почти все волшебники, заканчивающие Школу Магии, приходят на выпуск с как минимум одной запасной палкой. Просто следите, товарищи ученики, за светлячками на своей палочке. Видите красный огонёк — прекращайте делать то, что делаете, потому что вы перегибаете палку!

А еще у первых четырех курсов палки отключались на ночь! Всё гениальное — просто.

Здесь действительно учили магии. Спокойно, предусмотрительно, с расстановкой, с многолетним опытом. Учили не просто сотню с лишним детей, а сотню с лишним носителей Причуд, некоторые из которых были весьма зрелищны. Тем не менее, какой бы смешной Причуда не была, ректор и деканы факультетов, которых он представил перед тем, как разводить нас по Башням, относились к ней с максимальным вниманием и уважением.

Если тебе нужно ежедневно красить нос синей краской, то она у тебя будет всегда, причем нужного оттенка, с кисточками нужной ворсистости. Если ты спишь, левитируя в десяти сантиметрах от ложа, то декан собственноручно зачарует твою кровать, чтобы специфика такого сна никоим образом не мешала соседям, а ты не брякался с высоты на твердый пол. Учитывалось всё и сразу.

Болит живот? Вызывай дежурного гремлина. Не спится? Вызывай дежурного гремлина. Страшно идти в туалет одной? Ты знаешь, что делать.

Гремлины от гоблинов почти не отличались, лишь только оттенки кожи были желтоватыми, а не сочно-зелеными, да морды похожими на сплющенные жабьи. Кроме того, эти создания были куда умнее среднего гоблина, но, при этом, и куда менее добродушны. Зато, как искусственная раса, проживающая многие годы в скоплении практикующих волшебников, являлись сами очень искусными магами. В Школе они закрывали все позиции по ежедневной работе и обслуживанию как оборудования, так самих учащихся. За одним исключением — готовили тут, всё-таки, гоблинши.

Затем представляются деканы.

— Я — Артуриус Крамер! — грохочет высокий чернобородый мужчина, грозно посверкивая небольшими глазками поверх здоровенного бесформенного носа, — Магистр Боевой Маги! Те, кто решил учиться на Боевого Мага — следуйте за мной! Я покажу вам вашу башню!

Мужик могуч и грозен, а в его мясистой лапе здоровенный посох, высотой с самого мужика. Магия потрескивает вокруг декана Боевого факультета, дрожит и дергается. Это я вижу с помощью своего Таланта, а вот остальная малышня буквально ощущает шкурками. В магистре боевой магии этой самой магии больше, чем во всех нас, вместе взятых.

— Я — Трилиза Саммерс! — сухо объявляет ну очень строгая на вид тетка самого диетического сложения, но при этом высокая как ясень, — Магистр Алхимии и декан факультета Мастеров! Будущие Мастера, просьба следовать за мной, я покажу вам ваши апартаменты!

В руках у тетки покоится жезл, мощная такая колдунская палка, которой и по хребту врезать можно. Магия вокруг неё спокойная, как убитый поездом слон, но зато насыщенная до такой степени, что мне режет глаза, если всматриваюсь.

Нас остается всего чуть больше десятка душ.

— Я — Эльдарин Син Сауреаль, — самый натуральный эльф самого обычного вида, если не считать черный строгий сюртук с высоким воротом, обращается к оставшимся, — Декан факультета Исследователей. Те из вас, что выбрали этот Путь — следуйте за мной, я покажу вам место вашего отдохновения.

У эльфа в руке волшебная палочка, тонкая и белая, совершенно смешно выглядящая даже по сравнению с нашими эбонитовыми самотыками. Буквально зубочистка. А еще он, этот изящный длинноухий тип, тихо ожидавший своей очереди, буквально ел меня глазами всю дорогу, с тех пор как я с помоста заявил о своей мечте стать никем.

А вот моего декана не было. После того, как с эльфом ушли будущие Исследователи, мы остались втроем — я, магистр-ректор Боливиус Вирт и тот самый унылый тип с жадными глазами и вислым носом, который тут за завхоза. Ну а что? Правильно. На первом году никто не попадает в Башню Башен, так что я даже не удивлен, что моего декана не…

— Здорово, щегол! — скрипит унылый тип, — Меня зовут Дино Крэйвен, я, стало быть, твой декан. Пшли уже… мне еще форму вам готовить. Пшли, говорю! Покажу, сталбыть, где жопу приткнуть.

Что-то мне подсказывает, что Дино — нихрена не магистр, говорит мой взгляд, уткнувшийся в лицо ректора. «Всё ты правильно понял», — отвечают его добрые и понимающие глаза, — «Сам писанулся! Теперь кури бамбук!»

Ну и не такое бывало на моем веку, так что топаю, сжимая в охапке три эбонитовых самотыка, за местным завхозом. Ой, то есть не завхозом.

— Моя основная должность — Мастер Гремлинов, — бурчит идущий к башне мужик, — а деканствую я, щегол, для души, сталбыть. Душа ж моя, она оченно нежная и чувственная, потому не терпит, когда её дербанят, усёк?

— Усёк, — говорю я, даже не думая портить отношения с не слишком-то приятным, но определенно нужным персонажем, буквально вторым после ректора во всей этой волшебной академии.

— Хорошо, тогда слухай дальше, как мы с тобой жить будем…

Жить предполагалось просто и весело, ровно как завещал Иисус в пятой главе Евангелия от Иоанна. «Не создавай мне тут проблем, сучка!». Я не трогаю Дино, он не трогает меня. В общем-то ничего нового для самого Мастера Гремлинов, но с одним исключением — деканить он начинает года, эдак, со третьего, а до тех пор Башня Башен стоит пустой. Учитывая, что теперь в ней живет ученик, он предлагает пацану себя хорошо вести, ничего не ломать, учителей и учеников не обижать, а за это, сталбыть, Дино кой-чего интересного подскажет, покажет и научит. Когда настроение будет. Потому что…

Первые три года в Школе во многом одинаковы для всех четырех факультетов. Детишки ходят на совместные занятия, развиваются в магических и немагических науках, осторожно колдуют заклинания общего профиля и, постепенно и аккуратно, затачивают свою магию под выбранную профессию. То есть, у декана факультета Башен работы нет никакой, ибо специализации у мага Башен — нет. Потому нам магистр и не положен. То есть, проще говоря, мягко выражаясь, сталбыть, последние четыре курса из десяти лет обучения, пацан — это самоподготовка. У вас, у Башенных. Как хочешь, так и дрочишь.

— Вот, — распахнул завхоз двери башни, стоящей позади основного корпуса, — Выбирай! Любая комната — твоя!

Хе, мы и сами не пальцем деланные.

— А чего тут выбирать? — невозмутимо осведомился я, затаскивая свои эбонитовые палочки внутрь, — Вон же, комната старосты. Я, сталбыть, он и есть!

Башни, как, впрочем, и абсолютное большинство зданий в этом прекрасном мире, были куда больше внутри, чем снаружи. То, что казалось лишь вытянутой в небеса водонапорной башенкой внутри из себя представляла вполне роскошный донжон с центральной огромной колонной, по внешней стороне которой вверх уходила лестница. Сама колонна была пустой и на этажах выше содержала в себе бытовые помещения и склады, но на первом этаже было сделано исключение в виде комнаты старосты, довольно просторной и удобной.

— Ишь ты… — улыбнулся, хоть и криво, Дино Крэйвен, — Лады. Раз такое узнать успел, значит не зря про тебя Вирт говорил. Авось и сладимся.

— Сладимся, дядя Дино, — кивнул ему в ответ я, — Я сюда учиться пришёл, а не шкоды творить. Вот учиться и буду.

— Посмотрим, шкет. Но так не кликай, — нахмурился Крэйвен, а затем подмигнул, — На людях-то. Либо декан Крэйвен, либо Мастер Гремлинов. Усёк?

— Усёк! — улыбнулся я еще ярче.

Кажется, жизнь по-прежнему стоит ко мне лицом. Хотя, с другой стороны, кто бы стал держать рядом с самыми ценными детьми планеты какого-нибудь ублюдка?

Так я и стал первым обитателем пустой Башни, куда так боялись попасть остальные дети. Что еще надо для счастья уставшему бродяге?

Занятия начались на следующий день, не так уж сильно отличаясь от тех, что были у нас в деревне. Полдня будущие маги корпели над пергаментами и, сосредоточенно пыхтя, учились по капельке продавливать сквозь палочки волшебство, а еще половину отдыхали, играли и баловались под присмотром тех же жаболицых гремлинов. На территории Школы оказалось множество небольших парков и рощ, в которых можно было провести свободное время и весело, и с пользой.

Я использовал эти пространства в основном для пробежек. Полчаса утром, полчаса вечером, несколько разминок в течение дня. Статус «черной овцы» среди мелких лишь помогал сосредоточиться на занятиях, где я сразу поставил себе целью получить столько золотых звезд, сколько могу себе позволить. Золотой звездой награждался полностью сданный курс по тому или иному предмету, полностью освобождая ученика от необходимости на него ходить. Магии это, конечно, не касалось, но вот «география», «курс хороших манер», «математика», «геометрия», «знание дикой природы», «курс путешественника»… и еще десятка три предметов, которые я уже знал в силу возраста и опыта?

Хах!

Волшебная пора нового детства в школе магии! То, о чем мечтают миллионы смертных! Новые знакомства, встречи, приключения в волшебном мире, мистические загадки и великое предназначение, страшные враги и верные друзья, манящий блеск золота и задорный хохот юношеских эскапад!

Всё это не имело для старины Джо ни малейшего значения. Он был очарован магией. Не той, которую знал раньше, годной лишь на мелкие проклятия и отпугивание целого сонма потусторонних существ, а истинной, позволяющей прогибать реальность под свои желания! Мне не нужны были сила и мощь, не хотелось уметь огненным шаром разбивать замковые ворота! А вот зачаровывать, заколдовывать, изменять и творить…?

О, это было совершенно другим делом.

Поэтому я, игнорируя всё, что могло быть проигнорированным, вгрызся матёрым зверем в любое знание, которое готово была дать мне Школа Магии!

…или не готова.

Глава 3

Воссоединение

(пять лет спустя)

Просыпаться от тихого и очень смущенного женского писка — всегда приятно, особенно если можно поваляться, в щелочку едва раскрытых глаз наблюдая, как мучается очередная жертва моей шутки, пытаясь натянуть очень укоротившийся подол платья пониже. А учитывая, что феечки летают, а будить волшебников им надо с близкого расстояния, вопя тем почти прямо в лицо, то такой своеобразный стриптиз зарядит хорошим настроением кого угодно с утра! Всего лишь небольшая иллюзия, закрепленная на мою кровать, а сколько позитива!

Сегодня, правда, я не хотел вылезать из кровати, и этому были куда серьезнее причины, чем легкий стриптиз от Мильрады, юной феи, прилетевшей меня будить, так что, открыв глаза и убедившись, что побуревшее от смущения личико феи маячит у меня перед глазами, а платьице натянуто так сильно, что его сверху чуть не покидает грудь, я смачно зевнул:

— Всё, проснулся, проснулся. Спасибо, Миль, ты, как всегда, великолепна!

— Ну тебя! — пискнула фея, — Извращенец! Никакого стыда! Убери уже это волшебство!

— Ни. За. Что!

— Джо — извращенец!! — тонко взвыла фея, отлетая от меня сложным зигзагом, призванным скрыть обнажающиеся детали её организма, — Пошляк! Хам! Негодяй!

— Это всё я, — довольно подтвердил, еще раз с удовольствием зевнув, — Так и есть.

Ладно, перед смертью не надышишься, нужно вставать. Тем более, что всё плохое случится вечером, а до него еще надо дожить.

Встать, лениво шевельнув пальцами, запуская тем самым заправление кровати, с хрустом потянуться, встряхнуться, пойти в туалетный уголок. Сделав свои дела, умыть свою пятнадцатилетнюю рожу в рукомойнике, а затем активировать зубную щетку, которая сама начнет порхать возле моей зевающей пасти, наводя порядок и чистоту. Пасты зубной в этот мир не завезли, увы, так что щетка пашет на чистой магии. Сполоснув ротовое отверстие и еще раз освежив харю, вернуться в комнату.

Легкие штаны, сорочка, нечто вроде толстых носков с подошвой, называемых в этом прекрасном мире, внезапно, носками! Следом, как и любой ученик Школы Магии, я надеваю эту самую ученическую робу коричневого цвета, которая мне поначалу казалась очень неудобной. Сейчас попроще, особенно после некоторых эпизодов, случавшихся в нашей повседневной школьной жизни. Роба эта распределяет по всей своей поверхности любой угрожающий юному волшебнику фактор… а вы знаете, сколько в жизни юного волшебника угрожающих факторов? Нет, вы не знаете!

Следом идёт шляпа. Да, глупая широкополая шляпа с конусовидным заостренным центром, которая, внезапно, тоже защищает от факторов, причем даже там, где её ткани нет! Сказать вам, что шляпа и роба являются комплектом, работающим совместно? Ай, не надо, вы уже сами догадались.

Всё, я готов к труду и обороне, то есть к завтраку. Почти. Ученическую палочку в кобуру на поясе, жезл на другое бедро просто в петлю, в руку взять посох — и вот теперь можно выходить!

На первом этаже, в нашем маленьком общем зале, меня уже ждут двадцать семь только что спустившихся сюда учеников Башни Башен.

— Здравия желаю, господа временные жильцы! — бодро гаркаю я при виде их сонных, но вполне живых физиономий.

— Доброго утра, староста! — вразнобой отвечает мне народ.

— Вперед, за жратвой! — протягиваю жезл, копируя позу дорогого Ильича.

— Ура! — уже пободрее откликаются мне люди. То есть будущие волшебники.

И мы выходим из башни. За моей героической спиной слышны шутки, бурчание, незлобивые насмешки друг над другом. Юные волшебники пихаются, сплетничают и в шутку жалуются друг друга на разные детские мелочи. Не сравнить с тем состоянием, в котором они ко мне приходили в начале прошлого года. Унылые, разочарованные в себе и в жизни, считающие, что потерпели полный крах, попав в Башенные маги.

Всё это изменилось.

— Привет, Джо!

— О, это Джо! Здорово! Привел своих? Я с вами сяду!

— Джо-о! Будем сегодня иллюзиями мериться⁈ Вызываю тебя!

Суперзвездой я не стал, было некогда, да и времени на подобную ерунду нет. Но вот те, кто всё-таки попал, а затем и вышел из Башни Башен, вновь заняв свое место на престижных факультетах, те меня видеть рады. В отличие от всех остальных. Не могу их винить. Три магических инструмента, по праву носимых учеником Башни — это плевок в лицо любому студиозу, не желающему понимать, что никакой ложки (то есть иерархии) не существует.

Особенно в этом плане старается Мойра, наша школьная краса, гордость и защитница обижаемых моими иллюзиями фей, которые ей дуют в уши при каждом удобном случае. На самом деле, весь секрет в том, что эта девчонка умудрилась создать на алхимическом столе особое зелье, невероятно сладкое и мананасыщенное. На него мгновенно подсели летающие заразы, так что теперь Мойру иногда кличут Повелительницей Мух, за что та злобно мстит. Ей хочется быть Королевой Фей.

Завтрак окончен и народ разбегается по своим делам. Большинство идут на уроки, меньшинство, вроде меня, имеющего уже тридцать четыре золотых звезды, свободно до обеда. Поэтому я иду в главное святилище школы — Библиотеку. Подальше от всех, потому что эти все умудряются надоесть мне всего лишь за время завтрака. Ну подумаешь, сегодня день, когда волшебники обретают себе фамильяра, но зачем столько разговоров об этом⁈ Вы даже не знаете, кого получите!

…один я знаю. Это и портит мне настроение.

— Приветствую тебя, великий дух знаний, Вермиллион! — торжественно ору я, войдя в святилище всех волшебников, — Слава вечная тебе, мудрый архимаг!

Эхо от воплей моего ломающегося голоса насилует внутренности огромного здания, а заодно и уши худого пятиметрового призрака, висящего над стойкой администратора. Вермиллион не просто полупрозрачный призрак синего цвета с выдающейся бородой аж до колен, о нет! У него четыре одинаковых лица и восемь рук, а жопы нет вообще, со всех сторон перед. Он всезнающ, всеведущ, мудр как тридцать три попугая и вреден как чахоточный цыган, только что появившийся в городе.

— Заткнись, балбес! — грохочет оторванный от всех четырех книг, читаемых разом, Главный Библиотекарь, — Пять лет твой визг по утрам сбивает меня с мысли! Прокляну!!

— Кто кроме меня вознесет тебе славу, о синейший из мудрецов? — я подпускаю в голос побольше лести, не говоря при этом, а шепча, — Кто поведает о мирах далеких и страшных? Кто раскроет вечно голодному на знания духу тайны мироздания за границами Орзенвальда?

Всё верно. Вермиллион — один из наименее безобидных обитателей Школы Магии, он со смертью не утратил своего могущества, но для меня он лучший друг, брат и союзник. Невольный, разумеется. Я нарушаю покой великого мага в самое неудобное время, я спрашиваю его совета, шучу над ним непрельстиво, а он ворчит, ругается и шипит, но продолжает помогать и советовать. Ибо мои истории — совсем не то, что он когда-либо сможет найти в книгах.

— Прогони Крико! — требует библиотекарь, видя, как я крадусь к своему излюбленному уголку, — Этот пугнус полночи ржал, читая фривольные романы, а потом еще и храпел, уснув! Ровно до тех пор, пока твой омерзительный визг не заставил его заткнуться! Выгони отсюда это животное!

Как вы уже поняли, несмотря на скверный характер, огромное могущество и маниакальное любопытство, Вермиллион — очень добрый. Даже осла-мутанта не стал прогонять. Из библиотеки. Но это наш с ним секрет.

С Крико, пугнусом недолюбливающей меня тетушки Лонкабль, мы находим общий язык быстро. Чрезвычайно умный ослик тихо и быстро удаляется, а я не перекрашиваю его шерсть в ядовито-оранжевый цвет, как в прошлый раз. Взаимопонимание, как я его люблю.

— Хорошо, — изволит оторваться от книг Вермиллион, наблюдая изгнание непарнокопытного, — Я добавил в третий ряд слева у тебя несколько томов по семантике древних заклятий. Только держи язык за зубами. Как обычно.

— Разумеется. Благодарю тебя, — кланяюсь духу.

Читать можно, практиковать нельзя. Количество выпоротых телекинезом жоп, как и отлучений от библиотеки на месяц, было несчетным. Не считая перекрашивания осла, произошедшего по требованию самого Вермиллиона. Месяц без библиотеки для любого ученика мага — это то еще адище, честно вам говорю, но всегда найдется захваченный чтивом энтузиаст, который достанет палочку и раззявит пасть, дабы попробовать. Вот тогда дедушка негодует.

На моем столе, как и всегда, завал книг. Кроме них тут располагается самопишущее перо, убористо заполняющее блокноты в твердом переплете. Это, вроде как, моя подработка, за которую хоть и платят сущие медяки, зато именем ректора мне позволено делать две копии — одну Библиотеке, а вторую себе. Проще говоря, я уже давно собираю свою библиотеку, которая, правда, будет состоять из таких вот записанных здесь блокнотов. Ну, поначалу.

А где собака порылась? Порылась она там, где волшебник — отнюдь не ученый и тем более не писатель. Как вы уже, наверное, поняли (что-то понятливые вы у меня!), основная масса колдунов делится на а) Боевые маги — «выкуси мой огненный шар, сучонок!», а у этих парней не жизнь, а сплошная качалка резерва, и б) Мастера — алхимики и артефакторы, которые что делают? Правильно, арбайтен. То есть, подавляющая… совсем подавляющая часть моих сородичей не имеет никакого отношения к умственному труду. А те, кто имеют, например Исследователи, совершенно не обязательно обладают талантом как писать, так и выражать свои мысли. Магия — не совсем наука, в ней нет палаты мер и весов, а отношения каждого отдельного волшебника с ней — индивидуальны.

В общем, я беру книгу, вижу в ней пятнадцать процентов полезного (своим высокоорганизованным умом) и восемьдесят пять процентов ереси, которую туда напихал очередной, страдающий графоманией, колдун. К примеру вот, огромный том, один из десяти, руки Венусы Болонской, кстати, мага Башни. Оная Венуса регулярно пила чай с Кетельбриком, магом, рассказывающем истории о древних заклинаниях, который этот Исследователь изучал. Изучал-изучал, но помер где-то на краю мира, унеся с собой все дневники, гримуары и записки. В итоге остались лишь записи Болонской, а там на каждые пять страниц соплей и слухов лишь пара небольших, но сверхценных абзацев по магии от Кетельбрика. Все десять томов, в итоге, уместятся в один блокнот, который преподаватели и будут рекомендовать ученику к изучению.

А все благодаря мне, имеющему мощнейший спам-фильтр человека двадцать первого века, плюс неплохое понимание образа мыслей у людей из более ранней истории.

Что? Говорите, мне мало платят за такую работу? Блокноты эти не бесплатные, это раз. А библиотечные книги ученикам копировать нельзя. Как нельзя? Вот так — нельзя. Изучать можно, пока ты учишься, а потом будь добр, бери деньги и телепортируйся в библиотеку Гильдии, где тебя ожидают копии этих работ. За деньги. Так что, господа, я тут в дамках!

Библиотека мой второй дом после Башни. Вермиллион с моего второго визита сюда приноровился кидать заклинание отвлечения внимания на этот стол, поэтому дети никогда не мешали мне работать. Хотя хотели, тут уж ничего не скажешь. Ну еще бы, это же Джо! Единственный в своем роде придурок, который захотел идти в башенные маги! Надо же поиздеваться!

…поначалу так и было. А вот когда у меня на первом курсе уже было шесть золотых звезд по предметам, тогда пренебрежительное отношение окружающих изменилось на возмущение, злость и зависть. А я в невидимости. Ищите и обрящете!

Вообще, учиться было весело, бегая от задир и умников. Последних на меня натравливал его эльфейшество Эльдарин Син Сауреаль, наивно полагая, что если дети со мной подружатся, то я перейду из «башенников» в «исследователи». Заноза дырка задница этот эльф! К счастью, допуска в чужие башни нет ни у деканов, ни у учеников, так что я мирно и счастливо прожил первый год… а вот на втором пришли первые переведенцы.

Жалкие, унылые, выброшенные на обочину жизни. Потратившие все три палки в забавах и хулиганстве. У одного палка даже взорвалась, хотя это было, вроде бы, нереально. Их гнали и над ними надсмехались. Когда преподаватели решили, что новые ученики Башни Башен готовы, они позвали меня.

И я показал этим недотепам, как надо любить родину! Что заниматься нужно не на уроках, а все время, что надо следить за собой, что без контроля и труда не выловишь и рыбку из пруда. Конечно, дети не были готовы к подобному, но упорный труд даже из обезьяны сделал человека, а уж мне стоило лишь немного времени потратить на парочку самых перспективных ребят, чтобы за ними потянулись и остальные. А уж когда первый из них восстановился на своем факультете…

В общем, хитрый план Боливиуса Вирта, демонстрирующий Тервинтера Джо как вполне успешного (если не лучшего) ученика, работал на славу. Против я не был. Особое отношение нужно было отрабатывать. Дивиденды же сыпались постоянно и по чуть-чуть.

Кстати, о них.

Оторвавшись от книг, я прекратил заряжать перо новыми мыслеобразами, а потом встал. Кажется, церемония фамильяров подходит к концу, пора и мне туда явиться. Последним.

Волшебники не колдуют двадцать четыре часа в сутки, а вот их источник производит магию вообще постоянно. Когда резерв полон под крышечку, то последствия малоприятны. Магия «закисает», накапливается всё больше, требуя выхода. В результате колдуна может начать корежить как физически, так и психически. Да, этого состояния легко избежать, просто творя волшебство, только вот источник в таком случае будет развиваться еле-еле. Поэтому маги придумали себе фамильяров — условно разумных, но точно полезных существ, которые кормятся с их источника круглые сутки. До этого дня работу по правильному «отсосу» магии выполняли феечки, которые нас заодно и будят по утрам, а вот теперь пришла пора переходить к автономности.

Сегодня в Школе Магии волшебным подросткам привязывали фамильяров!

Церемония шла с самого утра. Маги телепортировали группу учеников в специально подготовленный зверинец, где детишки выбирали животину, с которой проживут всю оставшуюся жизнь. Выбор был относительно велик, но я уже знал, что абсолютное большинство будет выбирать лишь между несколькими вариантами. В топе-пять у нас кот, сова, жаба, свинья и собака. Ну тут всё понятно. Кот универсал, сова идеальная камера наблюдения и шпион, жаба великолепный надзиратель за зельями, свинья отличается умом и тончайшим нюхом, что крайне важно для тех же зелий и поиска трав, а собака сторож и охотник. Изредка еще кто-то себе выбирал ворона, большого, черного и внушительного, но такие маги потом жалели — у птицы был свой характер, а также чересчур много мозгов и лени. Такое счастья мало кому надо.

Мне, в общем-то, выбор не грозил. Дойдя до кабинета ректора и постучав в дверь, я обнаружил внутри как самого магистра, так и трех других — Краммера, Саммерс и Син Сауреаля. Трое из четверых этих достойнейших и умелых магов стояли около камина с бокалами вина, а женщина, то есть сама Трилиза Саммерс, магистр алхимии и артефакторики, стояла чуть поодаль возле кипящего прозрачного котла, наполненного зеленоватым содержимым, в котором варился… (безо всякого огня!) кот.

— Тервинтер Джо, — сухо констатировал эльф, бросив на меня взгляд, — Вы не заставили себя ждать.

— Волшебник всегда приходит вовремя, — кисло улыбнулся я, косясь на варящегося кота.

— Волшебник не таскает на себе кучу дров… — хмуро пробурчал магистр Боевой магии, в чьем взгляде теплоты было не больше, чем в моем, направленном на котёл.

— Это вынужденная мера, магистр Краммер, — очень вежливо ответил ему я, — Мне, как ученику, необходимо практиковаться со всеми тремя инструментами в течение дня.

Так и есть. У каждого инструмента свой КПД работы с магией, но при этом разная специализация. Колдовство голыми руками имеет коэффициент полезного действия в районе тридцати процентов у среднего мага, перстень или кольцо повышают этот предел до пятидесяти. Посох не только обладает показателем в шестьдесят, но и вкачивает любые паразитные потери магии в действующее заклинание. Жезл, как универсальный инструмент, работает на семьдесят процентов и частично вкачивает паразитную потерю, а вот палочка при её точности и эффективности в восемьдесят процентов никак выпущенную свободную энергию не контролирует. Зато, непрерывно практикуясь и обладая палочкой, идеально магу подходящей, последний может и сто процентов КПД выдать. Если опытный.

То есть, нашему Магистру-исследователю брать в руки посох или жезл бессмысленно, а в лапище Краммера лопнет любая палочка и треснет любой жезл. Такие дела. Кропотливо развивая себя по всем направлениям, я делаю себе голову и большой геморрой, но зато, когда закончу, смогу с некоторым успехом использовать любые заклинания. То, что Создателю Заклинаний сама природа прописала, только у какого ребенка хватит силы воли и духа, чтобы десять лет издеваться над собой, то вслушиваясь в малейшие колебания энергии палочкой, а то шараша боевым заклинанием в куклу-мишень?

Краммер фыркнул, пошевелив своим выдающимся носом. Боевой маг завидовал.

— Путь, выбранный Тервинтером, тернист, но обилен на сладкие плоды, — очень поэтично выразилась госпожа Саммерс, продолжающая варить кота, — но давайте, всё-таки, к делу.

— Да, точно, — спохватился ректор, — Джо, проходи сюда, становись в центр. Сейчас начнем.

— Распыляясь на несколько направлений, вы, Джо, ограничиваете себя в вершинах, которых могли бы достигнуть, — брюзгливо пробормотал эльф, извлекая свою палочку-зубочистку и вставая возле вставшего в центр магического круга меня. Правда, тут же поправил, — Ученик, вы куда собрались в полном наряде, да еще и со всеми своими арканумами? Раздевайтесь, живо!

— Как, совсем? — грустно пробормотал я. В кабинете царила прохлада, не зря же они все собрались у камина!

— Разумеется! — фыркнул эльф, — Быстрее, Тервинтер! Здесь вы никого не смутите!

Ректор молчал и улыбался с самым заговорщицким видом.

Через пару минут я уже дрожал в центре довольно сложного магического круга, сжимая в руках мокрый и теплый труп кота. С него капало теплым, капало мне прямо на яйца, всё это дело испарялось и охлаждало меня еще сильнее, а всем этим важным взрослым, собравшимся вокруг инсталляции имени «Джо», было злорадно начхать на мои проблемы!

— Обычная привязка фамильяра к студиозусу элементарна! — разглагольствовал эльф, мелко-мелко строча своей белой палочкой воздух, — Этот процесс более чем естественный. У нас же, господа, задача создать тело для уже привязанного духа, который, по словам его хозяина, мало того, что вплавлен прямиком в его душу, так еще и представляет из себя полноценное разумное существо!

— Ну, не очень полноценное, — лязгал я зубами, — это, всё-таки, к-кот.

— Бывшее божественное животное, ты хотел сказать, да, Джо? — подал голос закатывающий рукава ректор.

— Ну да, — кивал я дрожащей головой, — н-н-н-но к-к-к-кот!

— Молчите, Джо! — подала голос и Трилиза, тоже готовящаяся работать, — Вы, конечно, отменно учитесь, но то, что сейчас начнется — далеко за пределами вашей компетенции! Будьте благодарны!

Труп бы протерла полотенцем, перед тем как мне давать, злобно про себя подумал я, был бы благодарен! Хорошо, что оно не пахнет…

— Артуриус, вы готовы? — взял на себя командование ректор.

— Да!

— Трилиза?

— Да-да…

— Эльдарин?

— Заканчиваю… еще строка… всё!

— Хорошо, — решительно кивнул Боливиус Вирт, — А теперь, Джо, не двигайся. Поверь, ты не хочешь знать, что может случиться! Начинаем!

Я могу, сидя в библиотеке и разбирая бредни старых магов, долго злословить на тему, сколько в этом мире рукосуев, графоманов и выпендрежников, но как правильно заметила строгая тощая выдра Саммерс — сам понятия не имею, на что способны местные маги. Я имею в виду из реально мощного колдунства, такого, от которого ты пучишь глаза, прикусываешь губу и понимаешь, что из своего маленького болота видишь только камыш, да срущего неосторожной жабой аиста.

Колдунство вжухнуло будь здоров каждому! Краммер буквально искрил, выдавливая из себя магии так много, что она создавала ветры в комнате, Саммерс, да благословят её боги за юбку в пол, размахивала скипетром, бурча себе под нос повторяемое заклинание, организуя тем самым мощь Боевого мага в некоторую систему волшебных знаков, которую, в свою очередь, насиловал эльф, протянувший сотни тончайших магических поводков к висящим в воздухе символам. Его палочка мелькала как сумасшедшая, сплетая белоснежный канат искрящейся энергии. Этот канат, это мультиволшебство, сам ректор, Боливиус Вирт, направлял уже своей палочкой в мою чахоточную грудь, прямо сквозь дохлого кота.

Сначала всё чесалось так, что я даже дрожать перестал, а затем… затем ухвативший проспавшую почти тринадцать лет часть меня волшебник начал тянуть… в кота. Это было неописуемо. Совершенно. Полностью.

Абсолютно!

Но если бы меня как следует напоили бы, заплатили… нет, буквально осыпали бы золотом…! Тогда бы я признался, что чувствовал себя, как начинающий зоонекрофил, у которого не стоит, но при этом существует некая совершенно безжалостная сила, постановившая, что акт осквернения дохлого животного должен состояться любой ценой! Это было одно из самых ужасных ощущений, что я испытал за несколько жизней.

А затем он проснулся.

Он почувствовал.

Нет, вы не поняли, он, проснувшись, почувствовал себя вялым пенисом зоо-некрофила, который безжалостная сила пихает в неположенное природой место!

Вот тогда нам стало жарко… очень. Настолько, что когда орущая в панике, матерящаяся, воющая от непредставимого ужаса часть меня вошла в труп кота, то основная часть, то есть невошедшая, попросту отрубилась.

Ненадолго.

Открыв глаза, я посмотрел на потолок, на виднеющиеся по бокам лица магистров, исполненные умеренного любопытства, а потом всё это дело заслонила пушистая, но какая-то вздроченная морда белого кота с шикарными черными тенями вокруг глаз. Последние были жутко выпучены и полны чистейшего бешенства!

— Совсем не похож на труп… — прохрипел я, с трудом выдавив эту фразу.

— Джо!!! — взвыл Шайн, Лунный Кот, бывшее божественное животное бога Дахирима, повелителя случайностей, — Сукин ты сын, Джо!!! Я убью тебя, сволочь!!!

…а затем я вырубился повторно.

Глава 4

Гранд финал

(пять лет спустя)

— Табисагар Моули!

Дружные аплодисменты. Очередной двадцатилетний молодой человек с ярко сияющими от счастья глазами восходит на трибуну, к торжественно выкрикнувшему его имя магистру-ректору Боливиусу Вирту. Ему хлопают все, ученики, преподаватели, деканы, гремлины. Его кошка, мохнатая и отчаянно рыжая, гордо держит огромный пушистый хвост трубой, пока ученик, принимающий из рук Вирта свой медальон Мастера, кланяется затем преподавательскому составу, вручая потом Дино Крэйвену, Мастеру Гремлинов, свою ученическую волшебную палочку. В ответ он получает свой выпускной жезл, которым начинает потрясать над головой, обернувшись к аплодирующей ему толпе.

Никто не жалеет ладоней. Сегодня завершается наше десятилетнее обучение азам магии, сегодня мы становимся магами. Радость, волнение и страх. Впереди, конечно, праздник, но также впереди и последний день мира, который мы, волшебники, знали. Завтра с утра разойдутся дороги ста тридцати новых магов Орзенвальда, причем разойдутся не просто так! Мы впервые в жизни покинем магический мир, ибо уготовано нам всем жить в обычном! Здесь мы станем не более чем нечастыми гостями.

Школа закроется на пять, а может быть, и на десять лет. Никто не знает, когда на Младенческом Фургоне вновь кончатся все свободные места, так что мы пока — самое новое, самое свежее поколение магов. Боевые маги, носители посохов, разойдутся по королевствам этого мира, ища себе покровителей и хозяев, Мастеров поглотят крупные города, вечно голодные на зелья и магические предметы, Исследователей приютят крохотные анклавы магов и ученых, где вечная нехватка подручных стала притчей во языцех, ну а нас, скромных Башенных магов, ждут… наши башни.

И, когда я говорю «нас», то имею в виду двадцать два волшебника. Всего двадцать два. Мало того, что это лучший результат в истории Школы Магии, так еще и стоящие вокруг меня маги Башен отнюдь не похожи на изнывающих от жалости к себе неудачников! Почти все они готовы к переаттестации уже сейчас, но вот, решили взять пример с некоего негодяя, у которого самый противный на свете кот-фамильяр, то есть пожить где-нибудь в сельской местности и вообще понять, чего они хотят от жизни, а затем воплотить это в собственной башне!

— Кантрум Элиза!

— Лапиус Сонна!

— Тервинтер Джо!

А вот и моя очередь.

«Яйца отрежу, если выкинешь что-нибудь», — молчаливо обещаю я коту, сидевшему возле меня.

«Сам обосрешься», — мрачно говорят его глаза, — «Вперед и с песней, неудачник!»

Плюс. В этой жизни я у меня нет внутреннего кота, то и дело разглядывающего мои мысли и комментирующего все подряд. Минус? Теперь это живой кот, и когда он откладывает личинку, запах стоит такой, что хоть цыган выноси! В общем, теперь иногда я очень быстро просыпаюсь.

Мне хлопают много и сильно, даже свистят. Ни грамма не тешу себя иллюзиями, что заслужил подобное. Много чести взрослому человеку немного помочь детям, показав на своем примере, что терпение и труд перетрут всё, если в голове не опилки. Тем не менее, улыбаюсь, машу рукой, играю свою роль до конца. Половина бывших детишек меня бы с удовольствием прибила бы за то, что вместо счастливого волшебного детства было обучение в стиле «работать, негр, солнце еще высоко!», но кого волнуют детские эмоции? Вот полные гордости морды преподавателей — совсем другое дело!

Даже когда сдаю все три палки, получая в ответ палку, жезл и посох мага, особой гордости за себя не чувствую. Немного стыдно, даже. Это ж дети! А я профессиональный бродяга, плут и болтун, офонаревший от невиданной роскоши проживания десятка лет на одном месте, в тишине и покое. Ладно, уже двадцати лет. Ну, с другой стороны, ничего. Маги живут долго. Что этим детям десять лет? Еще успеют спиться и нагуляться!

Церемония заканчивается, наступает черед праздника. Сегодня пиршество особо роскошное, гремлины даже наливают слабоградусный сидр, бдительно следя за тем, чтобы никто не перебрал. Я, выпив стакан и поболтав с парой знакомых, удираю в библиотеку, чтобы как следует проститься с Вермиллионом. Сидящий там же Крайвен, уговаривающий в компании старого призрачного приятеля бутылочку чего-то высокоградусного, капает стаканчик и мне. Он, как я узнал довольно давно, в миру тоже маг Башни.

— Когда слуга колдовать научится, — делится он со мной мудростью, — можно башню оставлять хоть на десять лет. Сами гоблины благодарны будут. Им присмотреть за потоками — раз плюнуть! Только лезь, слышь Джо? Лезь, сталбыть, в самую глушь! Хотя тебя туда и мылят… В общем, помни! Как только у слуги магия ага, так ты, считай, наполовину свободен! Токмо это… с умом свободен. Да…

Мудрый и дельный совет.

Выхожу во внутренний двор, на улице смеркается. Воздух чист и свеж. Зверинец, теплицы, арсенал, склады. Плодовый сад и маленькие садики для красоты, раскиданные тут и там. Мой первый оседлый мир, если не считать самой первой жизни. Но там, в современности, я никогда не чувствовал себя таким зажатым, наоборот. Поезда, автомобили, самолеты, интернет… там человек был куда свободнее, чем в других мирах. А здесь?

Малюсенькая клетка для старого доброго Джо. Мирная, добрая, пастельно-добродушная. Почувствую ли я, что задыхаюсь, оказавшись в куда более тесной башне? Или нет? Хотя, думаю, что нет. Там же телепортационный зал. Вся планета у тебя под рукой, знай только деньги имей, чтобы путешествовать, куда захочешь.

— Скучный Джо! Скучный! С книжкой неразлучный! Страшные глазищи! Вредности там тыщи! Скучный Джо! Скучный…

Когда-то это пела, дразнясь, одна девчонка. Теперь же рулады выводит сонм из сотни слегка подпитых фей, окружающих светящимся облаком Мойру Эпплблум, медленно подходящую ко мне. Девушка цветет в свои двадцать, она уже красива, а сегодня — просто ослепительно красива. Приталенная роба, красивая укладка, феи… Конфетка!

Мне, правда, всегда было плевать.

— Все празднуют, а ты ушел болтать с призраком, которому тысяча лет? — наклоняет голову девушка. Феи, услышав её голос, тут же замолкают. Приворожила она их своим зельем, как пить дать.

— Мы, старые пердуны, должны держаться вместе! — ухмыляюсь я, — А ты что тут, почти одна, гуляешь?

Феи возмущенно пищат. Обещаю наложить свою фирменную иллюзию, от чего они в испуге покидают свою повелительницу, бросая её на произвол судьбы. Кажется, Мойра ничуть не напугана перспективой оказаться со мной наедине.

— Меня долгое время интересовал один вопрос, — негромко поясняет молодая волшебница, пристально глядя на меня, — и сейчас я, кажется, вижу на него ответ. Точно вижу.

— Мне просто за тебя порадоваться или расскажешь, в чем дело?

Наверное, стоило накатить больше заинтересованности в голосе, хотя бы из вежливости, но тут просто позади Мойры нарисовался мрачный Шайн, бегущий ко мне трусцой, и это было куда интереснее. Видимо, девушка это поняла каким-то своим девчачьим чувством, потому что, всхлипнув, тихо бросила «Дурак!», а затем припустила в сторону главного здания.

Ох уж этот Джо! Разбиватель женских сердец!

— Что, опять смудил? — интересуется кот, провожая взглядом уносящуюся волшебницу. Для него, моего вечного спутника, такая ситуация привычна.

— Да как всегда, — беспечно отзываюсь я, — а ты чего?

— Сам чего… — бурчит тот в ответ, — Идём к ректору, они в кабинете квасят. Говорят, что только тебя им для счастья не хватает.

Что же, сходим, как не сходить.

Моя история с Шайном насчитывает несколько жизней и куда больше лет. Изначально он был простым Лунным Котом, божественным животным Дахирима, который, по приказу своего творца и хозяина (а также вследствие некоторых других причин) спутался со мной. Зверюга ехидная, саркастичная и пессимистичная, он обожал прятаться в моей душе, но при этом в любой момент мог материализоваться, чтобы усладить себя материальным благами. Мы с ним то дружили, то враждовали… в общем, кое-как уживались целую мою жизнь. Вторую, сталбыть.

А потом я умер, оскорбил Дахирима, бог меня пнул и тем самым впечатал мирно спавшего Шайна прямиком в мою душу. Мы стали неразделимы. С тех пор наши отношения лишь усложнились, потому что варианты сепарации одного от другого обычно включали в себя весьма травматические вещи, а их мы себе любимым не желали. В общем да, сложные отношения.

Сейчас они у нас тоже были не простыми, так как котище затаил злобу на то, что я, будучи совсем мелким, и даже не умея говорить, уболтал Боливиуса Вирта (по мысленной связи) усыпить Шайна на десяток лет. Теперь Лунный Кот, лишенный всех своих сил после того, как мы порвали с Дахиримом, еще и был вынужден заботиться о своей полностью материальной тушке, что ему никакого восторга не доставляло.

— Кто старое помянет — тому глаз вон, — изрек я коту мудрость, поднимаясь по лестнице за его пушистой задницей, — К тому же, теперь у тебя есть магические таланты…

— Джо, иди в пень… — привычно пробурчал Шайн, — Ты хоть понимаешь, что божественное животное стоит выше человека? Всего вашего разнобезобразия? А я теперь — ниже. Питомец!

— Ты всегда им был, — «утешил» я страдальца, — А теперь тебе надо жить свою жизнь, тогда лет через двести мы с тобой разъединимся. Я тебя тут же веслом прибью, шкодник мохнатый…

— Мечтай, придурок. Я первый почувствую это разъединение. Отравлю тебя нахрен и свалю в дальние дали! — буркнул кот, вставая у дверей кабинета ректора.

— В общем, у нас с тобой любовь до гроба, — подытожил я, стучась в дверь, — Только не забудь, что твоё тело фурычит на моей магии. Сдохну я — и…

— Заткнись! Дай помечтать! — досадливо мявкнули у меня за спиной, пока Джо вползал в столь хорошо знакомый ему кабинет.

Сегодня вечером, правда, здесь была совсем необычная атмосфера. Первым мое внимание привлек невесть откуда взявшийся широкий диван, придвинутый чуть ли не вплотную к камину. Диван мощно и гордо держал на себе горизонтально вытянувшегося эльфа в звании магистра, декана и прочих кошерных вещей. Эльдарин Син Сауреаль был пьян в сосиску и счастлив как бурундук, упавший в табакерку с кокаином. Пережить зрелище подобного нравственного падения вечноживущего мне слегка помогла госпожа Трилиза Саммерс, которая, таинственно покачивалась, танцевала у окна медленный танец с магистром и деканом Артуриусом Краммером, в целом напоминая швабру, заигрывающую с медведем. На фоне этого всего, опершийся задом на край стола и мирно бухающий вино из бокала ректор Школы Магии казался почти обыденным зрелищем.

В целом, происходящее, вместе со столом, уставленным выпивкой и закусками, было более чем понятно и приемлемо, за исключением моего нахождения здесь, да еще и вместе с фамильяром.

— Джо! — улыбнувшись, раскинул широко руки нетрезвый ни разу ректор, — Мы тебя ждали!

Вроде бить не будут, решил я, несмело улыбнувшись. От возгласа начальства Трилиза Саммерс с неохотой отлипла от недовольного таким поворотом дел Краммера, а затем, тяжело вздохнув, присовокупилась к ректору, наравне со своим партнером по танцу. Брошенные всеми тремя взгляды на диван выразили глубочайшее сомнения в том, что эльфа можно и нужно кантовать, поэтому вновь устремились ко мне. Я и Шайн продолжали стоять, делая вид лихой и придурковатый.

— С получением медальона Мага, этой вот висюльки, — кивнул Боливиус на свисающий у меня с груди медальон, — твоё обучение было закончено, Джо Тервинтер. Сейчас ты полноценный маг, как и все, в этой комнате, если не считать Шайна, конечно же, поэтому у нас, то есть у тебя и представителей Школы… появилось, скажем так, одно дельце, которое нужно уладить. Пустяковое, поэтому мы и решили, что разговор может пройти в неформальной… обстановке! Ты как к этому отнесешься?

— Ну если пустяковое, то почему бы и нет? — пожал плечами я, наблюдая, как слегка трезвеют деканы. Все четверо здесь присутствующих были в курсе того, что я намного старше, чем кажусь, поэтому и допускали подобные вольности.

— Отлично. Садись, налей себе и своему другу вина, а мы расскажем тебе небольшую историю!

История для моих ушей оказалась совершенно прозаичной. Пускай этот мир и волшебный, фэнтезийный и добрый, но люди везде остаются людьми, даже если они умеют творить магию и живут по полтыщи лет. Последнее, кстати, очень важный фактор, потому что магам, управляющим Гильдией, то есть всем сообществом волшебников, более всего важны маги Башен. Чем больше магов Башен, тем шире распространено влияние Гильдии, тем больше её транспортная сеть и тем меньше… конкуренция среди Боевых магов и Мастеров.

— Именно поэтому каждому из нас запрещено как-либо менять процесс обучения неофитов, Джо, — буркнул мрачно Краммер, потирая свои волосатые лапищи, — Мы учим по шаблону, принятому более тысячи лет назад, а он четко гласит, что волеизъявлению студиозуса в его обучении ничто не должно мешать!

— Я… заметил, — кивнул я, вспоминая, как на первом курсе у нас появилось несколько балбесов, пропускавших неинтересные им занятия. Потом это было выправлено, но суть и смысл были в том, что кроме устного выговора балбесов никак более не приструнили.

— Каждый учебный цикл половина неофитов уходила в маги Башен, — мрачно подытожил ректор, — Подобная практика устраивала, более чем устраивала, всех эгоистов, сидящих там, наверху. Ты сам был свидетелем негодования Эльдарина Син Сауреаля. Думаешь, почему наш первородный так нализался? Он впервые за свою карьеру выпустил аж девять Исследователей! В лучшие годы до этого его потолком было всего трое.

— Кстати, — внезапно дёрнулось мне на язык, — А ведь эльфы все, поголовно, маги…? И другие расы…? А здесь только люди. Эльда…

— Тысячу с небольшим лет назад так постановила Гильдия, — сухо и слегка грустно ответила на мой не до конца заданный вопрос Трилиза Саммерс, — Все маги человеческого происхождения, закончившие обучение, живут в обычном мире, им запрещено надолго возвращаться в волшебный, их дом там, среди людей. Более того, Гильдия отвечает за своих членов перед человечеством. Как понимаешь, Джо, никаких гарантий за представителей других рас, и никакой ответственности за их дела, мы нести не можем. Поэтому…

— Мы не будем превращать праздник в говорильню! Сократим же сие! — вмешался Боливиус Вирт, — В общем, Джо, смотри!

Повинуясь взмаху руки хозяина кабинета, с пола рядом со стеной, увешанной полочками и портретами бывших ректоров, сползла иллюзия невидимости, демонстрируя мне… меня.

Четыре штуки меня. Ну, то есть копии, почти. Различные по возрасту. Вот я, десятилетний ребенок, вот чуть постарше, годика эдак на два, вот уже вытянувшийся пятнадцатилетка, а вот полная копия выпускника. В учебных робах и шляпах, с палочками на поясах, клоны глазели строго вперед, не мигая.

Шайн испуганно икнул, бросившись лакать своё вино.

— Это големы-доппельгангеры, — внушительно произнес Боливиус Вирт, простирая руку к этим «существам», — Они были созданы нами на основе твоих матриц, Джо, снимаемых нами ежедневно. Благодаря тому, что ты забрал себе комнату старосты, да еще и умудрился все десять лет оставаться на посту, мы смогли снять с тебя много информации, которую затем вплели в эти имитаторы. Ничего лишнего, уверяю тебя, большая часть твоей памяти, особенно старой памяти, им не присуща. Это всего лишь конструкты, которые смогут…

— Притворяться тобой, — перебил его Краммер, — Точнее, не тобой, а учеником Школы Магии! Магом Башни! Каждый учебный цикл!

— Аа… — дошло до меня. Вот чего они хотят.

— Разумеется, мы не имеем никакого права активировать это хитрое, подлое и совершенно преступное проклятие в виде неистребимых големов… — протянула Саммерс, едва заметно улыбаясь, — … которые будут стимулировать собственным примером других учеников из следующих циклов. Но если свободный маг, внезапно оказавшийся рядом с ними, прольет каплю крови на грудь каждого из этих злокозненных творений, то нам не останется ничего, кроме как смириться с подобным произволом.

— Ну я даже не знаю… — пробормотал я, шагая к этим куклам и на ходу протыкая себе ладонь острием палочки, — … экое хулиганство. Может, даже революция?

— Ну какая революция, о чем ты? — куда благодушнее, чем хоть один раз ранее, прогудел Боевой маг, глядя на мои телодвижения, — Нам же никто не отдавал приказов, кого и как воспитывать, да? Рекомендации и правила, не более. Настойчивые, Тервинтер, досадно настойчивые…

— Я знаю, каково это, — кивал я, пихая кровоточащую ладонь под робы своим клонам, — Всем хочется больше тепла на своих теплых местечках…

Меньше конкуренция, выше прибыль. Сидящие у черта на куличиках недоучки, зарабатывающие случайным заказом или мелким управлением погодой, навсегда выключены из Большой Игры, зато служат на чрезвычайно важных и нужных точках. Обленившиеся, отупевшие, воющие с тоски, но такие необходимые. Умникам всегда нужно больше послушных тупиц.

Когда я закончил, то все четыре голема, вспыхнув светом в глазах, начали медленно погружаться в пол, пока окончательно не исчезли. «Проклятие» было активировано.

— Я рад, что мы не ошиблись в тебе, Тервинтер Джо, — положил мне руку на плечо ректор, — Думаю, что Эльдарин еще раз напьется от счастья, когда мы ему расскажем о сегодняшнем вечере!

— Кстати, а почему он…? — я замялся, не понимая, как задать вопрос.

— Потому что он настоящий волшебник, Джо, — правильно понял меня Боливиус Вирт, — Как и ты.

///

Портал в обычный мир, открытый сейчас перед Школой, был куда внушительнее, чем те, что предназначались для «внутреннего» перемещения. Сияющее окно в воздухе было обрамлено левитирующими кусками разломанной арки, щедро украшенных светящимися магическими рунами. Пробой в измерение, куда более бедное на магию, требовало серьезной защиты и дополнительных мер безопасности.

Вот на эту сторону спрыгнул еще один, крайне прилично одетый гоблин с бумажкой в руках. Поведя по сторонам острым носом, он выкрикнул имя, на которое отозвался один из ближайших к порталу выпускников. Юноша, таща немалых размеров баул, подошёл к гоблину и тот, взяв его за руку, утянул в магическую гладь портала. Еще одна душа покинула Школу Магии, навсегда.

— Говорите, его даже не пришлось уговаривать? — пробормотал стоящий у окна чуть бледноватый эльф, скрытно наблюдающий за уходящими учениками. Особенно часто его взор привлекал сидящий на внушительном сундуке смуглый парень, оживленно болтающий со своим котом. Оба были странным образом друг на друга похожи за счет теней вокруг глаз. Поодаль стояла небольшая группка девиц, утешающих одну из них. Та, окруженная стайкой фей, горестно всхлипывала, бросая взгляды на сидящего с котом парня.

— Нет! — чрезвычайно довольным тоном откликнулся господин ректор, стоящий посреди своего кабинета с палочкой в руках. Повинуясь жестам магического инструмента, картины, дипломы, статуи и прочая собственность мага летали в воздухе, упаковываясь в удивительно маленькие чемоданы, лежащие на полу в раскрытом состоянии. Точно такие же, но уже закрытые, стояли у ног могучего волосатого господина с носом-картошкой, и худенькой, чрезвычайно строгой на вид женщины, стоящей рядом с ним.

— Представь себе, — продолжал Боливиус Вирт, — Мы даже не объяснили ему зачем это сделали, лишь в самых общих чертах. Джо сразу же пошёл активировать големов! Меня гордость за него взяла!

— Гордость… — пробормотал декан факультета Исследователей, не сводящий взгляд с уходящих учеников, — Гордость… А ведь ему немало лет, господин ректор. Очень немало. Почему, думаете, он не поторговался? Не дал себя поуговаривать? Странно же…

— Говорит эльф, умудрившись нажраться до потери сознания! — хмыкнул Краммер, — Вот ведь…

— И вот это! — повысил голос обернувшийся к нему остроухий, — Тоже странно! Я, конечно, рад, даже счастлив, но господа, видели ли меня хоть раз в подобном состоянии⁈

— Ни разу, — тут же ответила Саммерс, одна из самых «старых» учителей школы, — Но ты и девятерых ни разу не выпускал! Поэтому…

— Нет, подожди, Трилиза, что-то здесь не то, — прекратил колдовать Боливиус Вирт, останавливая волшебство и начиная хмуриться, — Эльдарин никогда не теряет над собой контроль. И Джо, так быстро и правильно всё понявший…

— И не торговавшийся! — указал эльф.

— Да он и так от нас получил абсолютно всё, что мы могли ему дать! — буркнул Краммер, — Статус старосты, доступ в библиотеку, он сдавал экзамены по первой просьбе! Что еще⁈ Всё, что Вирт мог для него сделать — это поспособствовать распределению Тервинтера в Рикзалию!

— Рикзалию? — эльф изящно обернулся, — На Побережье Ленивых Баронов?

— Оно самое, — дёрнул щекой Артуриус Краммер, — Место, где вообще ничего и никогда не происходит. Сонный уголок. Вот это — всё, что мы могли парню дать! Ну, за исключением копий книг, но он их сам делал! Ему незачем было с нами торговаться, и Тервинтер это прекрасно знал! Да он даже у Крэйвена ни разу ничего такого не попросил!

— Хо… — эльф снова отвернулся к окну, замолчав, а переглянувшиеся волшебники, пожав плечами, вернулись к своим занятиям. Ректор собирал свое имущество, а уже готовые деканы просто его ждали.

— До того, как потерять вчера самообладание, — внезапно заговорил Эльдарин Син Сауреаль, — Я соизволил выпить по рюмочке с Дино Крэйвеном, который, как вы знаете, отбыл еще ночью…

— И что? — досадливо буркнул Вирт, торопясь с «упаковкой».

— Почти ничего, господин ректор, — протянул эльф, — но если мне не изменяет память, то вы лет пять назад проговорились, что идея о создании големов-доппельгангеров Тервинтера Джо не совсем ваша, а подал вам её…

— Вермиллион её мне подал, еще на первом курсе этого цикла, — откликнулся магистр, заметая последние безделушки в чемоданчик, — Я не понимаю, куда вы клоните, Эльдарин?

— Я…? — пронаблюдав, как смуглый парень с котом проходят в портал вслед за гоблином, эльф обернулся, — Я клоню к тому, что мы все, вчетвером, были капитально обжулены!

— ЧТО⁈ — вопрос на три голоса был почти хоровым.

— Мы, своими собственными руками, сотворили чудовище, господа, — медленно и внятно проговорил похмельный эльф, — Благодаря созданному нами доппельгангеру, благодаря появившейся связи… Джо Тервинтер… или его совершенно разумный фамильяр, могут в любое время появиться в Школе Магии, обладая, при этом, полнейшим допуском к библиотеке и её хранителю. Мы собственными руками вписали метрики этого иномирового гостя в защитную магию Школы, собственными руками сделав этот допуск в виде ничем не искоренимого доппеля, призванного учить других учеников своим примером! Вот почему он так легко активировал големов! Он знал о них!! Знал еще до того, как узнали мы!

У Боливиуса Вирта выпала из рук палочка, покатившись по паркету. На виске ректора блеснула капелька пота. Руки Трилизы Самммерс задрожали, перед тем как она, не сдержавшись, вцепилась в рукав тут же обнявшего её Краммера.

Услышанное было почти кошмаром. Маг, свободный маг, обладающий доступом в самое ценное, самое закрытое, самое охраняемое сокровище Гильдии⁈ Пожизненным доступом! Они сами его ему дали! Сами азартно плели заклятия, спорили и мирились, создавали вместе шедевр в виде идеального ученика!

— Крэйвен! Вермиллион! Тервинтер Джо! — громко, почти торжественно, проговорил декан факультета Исследователей, — Это был изящный заговор, господа преподаватели! И он увенчался успехом! Нас, всех четверых, обули как слепых котят!

Немая сцена продлилась почти минуту, после чего приложивший к покрытому испариной лбу руку эльф вымученно улыбнулся:

— А знаете, что самое остроумное во всей этой схеме? Что мы, как не крути ситуацию, все равно оказываемся главными соучастниками этого заговора!

— В библиотеку! — не своим голосом взревел господин ректор, вставая раком в поисках своей укатившейся палочки, — В библиотеку! Немедля!

Глава 5

Дом, милый дом

— Как вы можете убедиться собственными глазами, господин маг, это башня модели «Катоблепас», — деловито гудел гоблин в очках, держа перед собой немалых размеров свиток, — Построена триста восемьдесят два года назад, сменила троих хозяев, но сохранилась просто превосходно, уверяю вас! Тем не менее, у меня даже сохранились записи, тут раньше стояла башня серии «Глум», но её демонтировали по приказу…

— Уважаемый Гомкворт… — пробормотал я, озирая свой новый дом.

— Не извольте беспокоиться! — твердости в голосе гоблина, отвечающего за мое новое размещение, прибавилось, но отрываться от пергамента он не стал, — Так, моложе «Глума» здесь ничего не было, но это ведь неважно, не так ли? Итак, «Катоблепас», сменила трех…

— Уважаемый. Гомкворт! — прибавил я голос, заставляя гоблина отвлечься, чтобы мне было удобнее ему признаться, — Я расширений не чувствую!

— А их тут и не было! — сделал удивленный вид мой провожатый, — Вот, у меня записаны все три акта передачи этой башни, черным по желтому «никаких расширений!». И не забудьте пожалуйста, что у магов башен квота в один бесплатный переход в неделю! Если будете злоупотреблять сетью, то мы будем вынуждены поставить вам на вид и оштрафовать!

— Тут что, обезьяны жили?!! — хрипнул я, не вслушиваясь в последнее и панически оглядываясь в поисках кота, но тот давно уже умотал на разведку. А ведь должен был охранять сундук!

Итак, уважаемые дамы и господа, диспозиция! Даже не она, а картина маслом. Итак, представьте себе местность, сплошь состоящую из очень пологих холмов, покрытых сочнейшей зеленой травкой. Лепота, иначе не скажешь! Небо синее, облачка плывут крохотные, солнышко греет прям замечательно, воздух чистый как слеза младенца, немного потроха ноют из-за того, что магии в мире меньше, чем я привык, но на этом все. Полный аллес абзац! Мы стоим на холме, где прямо по центру торчит башенка метров двадцати пяти в высоту с круглым основанием диаметром где-то двадцать метров. С холма видны холмы, травка, речушка, даже кусочек моря, а еще деревня плюс-минус в паре километров ходьбы.

Всё красота, кроме гребаной башни модели «Катоблепас»! Нет, модель известная и каких-либо претензий к модели я не имею, надежная она, качественная, не из говна и палок! Но!

Но!!

Без расширения внутреннего пространства — это халабуда на тридцать-сорок метров жилой (и ни разу не удобной) площади, и плюс-минус тапок столько же в подземных двух этажах!

— Всё совершенно верно, господин маг, — уважительно покивал на мой крик души гоблин, — Только напомню вам, что нижние два этажа вы можете использовать только и строго для хранения припасов и не взрывающихся ингредиентов! Лаборатории и ритуальные круги размещать там категорически запрещено! Там еще колодец на нижнем уровне, он полностью функционален! Первый этаж башни содержит в себе портальный круг и устройство по приему денежных средств, доступ к ним вы не имеете права преграждать никому ни на единый миг! Всё остальное — в вашем полном распоряжении! Да, без расширений, но их тут никогда и не было!

Последнее привело меня в ужас.

— Вы хотите сказать, что триста восемьдесят два года здесь жили волшебники, которых устраивала такая площадь дома? — выдохнул я.

Тридцать, максимум сорок квадратных метров, исключая второй этаж под кухню. Эти метры разделены на три последних этажа. То есть, дамы и господа, если на последний, самый верхний этаж «Катоблепаса» занести кровать, то волшебнику остается две круглые комнаты с совершенно мизерным пространством. Это если не тюрьма, то нечто очень к ней близкое! У меня комната старосты где-то двадцать пять квадратов была, а я там только спал!!

— Господин Тервинтер… — гоблин снял очки, взглянув на меня своими небольшими желтыми глазами в упор, — Если отставить формальности…

— Ради магии, оставьте их! — горячо попросил я в ответ, — Выкиньте их, уважаемый Сорквурст!

— Хорошо, — облегченно выдохнул гоблин, вновь надевая очки, — Видите ли, господин Тервинтер, я предпочитаю знать волшебников, с которыми дальше придется работать, возможно даже до конца моей жизни. Ваше обучение и отметки вызвали восхищение всего нашего департамента также, как и ваш изначальный выбор стать магом Башни вызвал недоумение у очень… очень многих работников Гильдии. Вы, господин Тервинтер, себя показали исключительно незаурядной персоной. То есть — полной противоположностью тому, чем на самом деле является маг Башни. Полной. Вы понимаете?

— Сейчас я понимаю, что испытываю огромную нужду неформально послушать вас в неформальной обстановке, — сориентировался я, слегка трогая пальцами висящий на поясе кошелек.

— Гоблины Гильдии не берут взяток! — строго и довольно резко отметил Сорквурст, но тут же смягчился, — Меня заплюют на работе, если я откажу магу Тервинтеру в такой малости. Предлагаю вам следующее — мы осуществляем привязку башни на вас, а затем отправляемся в Мифкрест, где вы угостите меня обедом…

— Целиком и полностью поддерживаю! — тут же рявкнул я, дёргая Шайна по внутренней связи, — Давайте привяжем этот «Катоблепас»!

Гоблин зубасто оскалился.

Будь обстоятельства иными, я бы с огромным удовольствием и интересом осмотрел бы Мифкрест, столицу магов всего мира, но сюда я, благодаря телепорту башни, мог попасть в любое время, а вот пообщаться со знающим, опытным и лояльно к тебе расположенным гоблином — нет. Приоритеты как раз главное, что старина Джо изучил в своё время, так что вместо отчаянного щелканья клювом на каменные дома, стены и разную летающую ересь, я почти не отрывал взгляд от ценнейшего источника информации, который, выведя меня из приемного портала, тут же повлёк в таверну за обещанным обедом.

И да, я не пожалел, даже несмотря на то, что пришлось кормить не только некрупного гоблина, но и очень даже крупного и наглого кота.

— Ну и жопа же… — выдохнул я, вновь оказавшись в приемном зале теперь уже моей личной башни.

— Ага, — отозвался Шайн, тоненько рыгнув, — Несчастные ублюдки…

После шума большого волшебного города, который мы зацепили лишь краем глаза, мрачный и пустой зал первого этажа, пропахший забвением, внушал полное уныние. Единственным ярким пятном тут была мой отпечаток ладони кровью на стене, фиксирующий волшебство этой прекрасной башни и целиком замыкающий её на мне. Возле моей метки из стены выступали две каменные ладони, сложенные вместе, как будто ожидающие, что в них прольется дождь. Вместо дождя сюда должно литься золото тех, кто собирается воспользоваться транспортной сетью магов… но, если вместо золота направить в ладони свою магию, полностью перекачивая резерв в башню, то в ладонях, наоборот, появятся деньги. Сначала медяки, а затем, когда твой резерв вырастет, а каналы огрубеют от ежедневной перекачки магии, и серебришко.

— Конченные неудачники, — выдохнул я, — Они обменяли свой дар на будку и кусок хлеба.

— Ну а что ты хочешь от людей? — фыркнул кот, — Они живут двадцать лет на всем готовом, а затем оказываются сами по себе в другом мире, никому не нужные, никого не знающие. Не удивительно, что многие из них склоняются к самому простому решению.

— Ладно, плевать. Давай уже займемся инспекцией нашего жилища. Я чувствую, что нас еще ждут чудные открытия.

Башня мага представляет из себя довольно простое строение. У первого этажа отдельный вход для желающих воспользоваться услугами телепортации, либо обратиться к самому магу. Этот вход не запирается. Второй, личный вход мага в башню, сразу же выводящий хозяина на лестницу, соединяющую подвальные и остальные этажи, начиная со второго, расположен на другой стороне башни и представляет из себя небольшую, но чрезвычайно крепкую дверь. Кроме мага или по его воле, никто эту дверь открыть не может.

Вот через личный вход мы и вошли, готовые ко многому, если не ко всему. В общем-то, ничего такого найдено и не было, голые стены и пол, немного пыли, три маленьких тесных этажа с крошечными эркерами, и малюсенький чердак, который тут же отжал Шайн, заявив, что это будет его личное место. Ну, никто кроме кота бы туда не поместился, так что ладно. Обозрев это уныние, я спустился в самый низ, проинспектировав подвальные этажи. Те тоже блистали пустотой.

Ну хоть те, кто принимал башню от последнего почившего волшебника, сделали всё на совесть — сняли заклятия (если они вообще были), выбросили хлам и забрали всё ценное за работу. Только что тут ценного могло быть?

Правильно, ничего.

С трудом затащив свой сундук на последний этаж, я сел на него, принявшись проводить инспекцию. Итак, что у нас есть в активах?

— Шестнадцать золотых и четыре серебряных монеты. Медь, серебро и золото идут в Рикзалии также, как и в Мифкресте: двадцать меди — это одна серебрушка, десяток серебряных — один золотой. Основной платежный ресурс серебро, так что у меня, получается, сто шестьдесят четыре серебряных монеты. Это очень приличная сумма для Джо-бродяги, но совсем недостаточная для Джо-мага, которому нужно обустроить башню. Категорически недостаточная, даже хорошая кровать стоит от тридцати золотых.

— Книги. Много-много одинаковых блокнотов, куда были переписаны вычищенные от «мусора» учебники и гримуары. Неимоверно полезно, категорически нужно, невероятно роскошно, но совершенно никак не применимо здесь и сейчас.

— Запасной комплект одежды из трусов, штанов, сорочки, робы и шляпы. Зачарованный, как и основной. Подарок Дино Крейвена.

— Знак Мага, простенький посох, такие же жезл и палочка. Всё это мои инструменты. Еще кот. Условно разумный, вредный как моя жизнь, просит жрать.

— Собственно, запасы провизии на три дня, так что мы с ним жрём, запивая слабеньким вином. Активом можно не считать.

И… всё.

Ладно, это все равно один из лучших стартовых раскладов, что у меня были. Третью жизнь я начал в теле, которое только что вывалилось из петли, оставшись живым, так его, это тело, тут же захотели пристрелить, чтобы «закончить работу». Тогда спас случай.

Что с моими обязанностями?

— Следить за равновесием магического фона в вверенной мне области. Купировать любые завихрения. Проще говоря — вообще ничего не делать, так как Побережье Ленивых Баронов — самое спокойное место в мире.

— Следить за порядком и чистотой зала телепортации, обеспечить к нему свободный доступ. Купленная в ближайшем селении метла и пятиминутное зачарование полностью решат эту проблему.

— По желанию оказывать услуги мага живущим на прилегающей территории. Оплата договорная, не облагается налогами, подразумевается, что эти земли отданы магу на «кормление».

— Информировать Гильдию о любых странных событиях на своей территории. Мутации, аберрации, проклятия местности, нетипичные болезни, пролетал дракон, пробегали кентавры. Так далее, тому подобное.

На этом всё. Совсем всё.

— Что думаешь, Джо? С чего начнем? — чешущийся задней лапой Шайн, дожевавший колбаску, выглядел так, как будто собирается вздремнуть часиков десять. Надо будет взять с него пример.

— Как всегда, дружище, — хмыкнул я, — Сначала выживание, потом всё остальное.

— Что ты имеешь в виду под «остальным», а, Джо?

— Деньги, Шайн. Я имею в виду деньги.

Интерлюдия

Утро в деревне Липавки начиналось как обычно. Знайда сидела себе в ветхом сарайчике и доила козу, в то время как услышала два довольно знакомых ей звука. Первый издавал человечий голос, и он был про «ааа!!», а второй был бычачий, торжествующий и даже несколько ехидный. В этом «му» звучало торжество, известное едва ли не каждому жителю деревни.

Правда, не успела Знайда увязать в своей голове эти звуки, как какой-то крупный и неопознанный, но определенно летающий объект пробил в сарае дыру и, просвистев мимо доярки и её меланхоличной козы, впилился в копну сена, где удачно и скрылся до лучшего времени.

Ага, поняла девушка, Кум снова нашел себе жертву. Кумом звали лучшего быка в Липавках, производителя всем на зависть, его смотреть даже сам барон приезжал. Крыл Кум любую корову, всегда с первого захода, так что на него едва ли не молились. Вот только в остальном этот крупный бычара был той еще свиньей! Хитрый, но сильный, Кум периодически выбирался в люди, где и учил любого подвернувшегося под рога мужика, что спиной к такому красивому быку стоять нельзя. Причем еще и красться умел, скотина такая!

Все эти мысли неторопливо промелькнули в голове Знайды, достигли финала, прошли стадию осознания, а затем, когда уже дырка в сене зашуршала, девушка догадалась среагировать.

— Ой! — неуверенно сказала она, переглянувшись с козой.

Снаружи сарая довольно замычал Кум. Из дыры в сене донеслось довольно внятное и злобное «Едрит Мадрид!», а вслед за этим странным словосочетанием дырка изрыгнула из себя парня в платье. Ну, в чем-то таком, как отец Хризантий ходит, поправила себя неспешная разумом, но очень основательная Знайда. Смуглый и совершенно незнакомый ей парень, с темными кругами вокруг глаз, шмыгнул курносыми носом, а затем напялил себе на голову странную широкополую шляпу. С виду он был совершенно не похож на боднутого быком человека, но до такой тонкости Знайда не смогла бы додуматься, разве что коза.

Последней было все равно.

Шмыгнув носом еще раз, парень снял с пояса короткую и острую на вид палку, после чего решительно прошагал мимо девушки и козы в проломленную стену сарая. Знайда, тут же обидевшись, независимо поправила рубаху, в которой сисек было видно аж до пояса. Ну а чего? Дома же, жарко… Шо за люди? Летать летают, ругаются, а на главное — ноль внимания!

Через минуту на истошные крики Кума начала подтягиваться чуть ли не вся деревня. Огромный бурый бык, бывший одним из самых гордых и самодовольных существ, которые когда-либо посещали Липавки, вёл себя как мелкий мальчишка, которого отстегали крапивой по заднему месту. Он, периодически подпрыгивая, панически убегал от ступающего по его следам парня в робе, периодически пыхающего в зверя чем-то из своей смешной палочки. Причем, само действие было крайне неторопливым — парень размеренно шёл, а бык бежал, быки, вообще-то, бегать умеют, только вот Куму что-то сильно мешало. Каждые два-три скачка огромный бык то приседал, то пытался прислониться задом к чему-нибудь, а затем, бросая взгляд на парня, снова пытался убежать.

Наконец, Кум догадался сделать пять скачков вместо двух, что дало ему фору достаточную, чтобы облокотиться задом об угол дома и несколько раз задом этим поелозить. Издав рёв наслаждения, бык тут же жалостливо застонал, получая очередное пыханье от своего преследователя, от чего подскочил, взбрыкнув всеми четырьмя копытами, и вновь устремился в бегство.

Парень, гоняющий Кума, тоже не молчал, а ругался вполне человечьим голосом. С этой ругани Знайде стало ясно, что если бы не какая-то «роба», то парню бы конец пришёл от этого подлого животного. Селяне, подошедшие на шум, тут же разделились на два лагеря. Кто-то радовался, что Кума наконец-то учат уму-разуму, а кому-то было не по душе, что пришлый мутный тип обижает их родную кровиночку.

Знайда тем временем смотрела этот аттракцион, а в её голове неспешно оформлялась мысль. Точнее вопрос. Когда он приготовился, девушка, ни к кому конкретно не обращаясь, да и вообще себе под нос, его задала:

— Чего это он?

И ей ответили!

— Да просто наслал жопный зуд на вашего быка, — сказал ей крупный белый котище в пятнах, сидящий у её ног, — Вот тот и бегает. Через часик отойдет.

— А… — поняла Знайда, кивнув коту, — Понятно…

Кот облизнулся. Его пасть была в чем-то, очень напоминающем козье молоко.

— Ой… — внезапно девушка осознала, что стоит расхристанная с рубахой, расшнурованной до пупа, на лицезрении всех соседей, но только успела спрятать свою выдающуюся грудь назад, под одежду, как из дыры в сарае вылез Богун, её дядька и кормилец.

Начав, конечно же, орать и сердиться. Претензии у него были к дыре и к тому, кто её сделал, причем виновником Богун сразу назначил парня, гоняющего Кума, тут же требуя с него возмещения огромных убытков. Соседи забухтели еще сильнее, лагеря покровителей парня и защитников быка почувствовали новую точку напряженности. Сам же парень, обернувшись, досадливо поморщился, пару раз взмахнул палкой, произнеся какую-то тарабарщину, после чего дырка в сарае сама собой закрылась и тот вообще стал выглядеть лучше прежнего!

— Ох! — удивилась Знайда.

— Это волшебник новый, — авторитетно объяснил кот ей и еще паре детишек, подошедших поближе, — Жить в башне будет.

Ну что пришлый, это ясно. Богун, здоровенный и волосатый, стал крайне недоволен тем, что ущерб был исправлен без нанесения ему, Богуну, денежных средств, от чего решил надавить на совсем молодого паренька, во имя своей жадности и благополучия. Противно скандаля и угрожающе раздуваясь, мужчина припустил к подлому восстановителю своей собственности. А чего? Ущерб был нанесен? Был! А был оплачен? Нет!

Редкостного скотства этот Богун, все знают.

— Едрит Мадрид! — сердито высказался парень, оборачиваясь к вымогателю.

— Ой! — сказала что-то понявшая (но не до конца) Знайда.

Через пару мгновений уже не только Кум бегал от волшебника, но и сам Богун, причем у последнего получалось и хуже, и лучше, так как мужик, запустив себе в зад обе руки, с упоением там все себе расчесывал, не забывая верещать как резаный при каждом попадании из палочки у парня.

Теперь все происходящее скорее веселило свидетелей, чем вызывало какие-то другие эмоции, но увы, всё хорошее должно было закончиться точно также, как и молоко, которое Знайда успела выдоить из козы, но, конечно, менее таинственно — пришёл староста и всех разогнал. Волшебник (а кто это?) расколдовал Кума, тут же убежавшего со всех копыт домой, но оставил чесаться Богуна, благо тот делал это тихо, лишь слегка подвывая от удовольствия. После чего они со старостой начали говорить, к ним еще кот присоединился, Знайде стало скучно, и она ушла укоризненно смотреть на козу, выпившую свое же молоко.

Вот так вот и состоялось знакомство молодого волшебника башни с жителями деревни Липавки.

С тех пор волшебник начал регулярно появляться в деревне, но без особого ажиотажу, будучи скучным как сборщик налогов. Все вел какие-то разговоры с жителями, покупал продукты, инструмент одалживал, но не хулиганил, разве что детвору, просящую показать что-нибудь эдакое, награждал жопным зудом, но недолгим, а так, для острастки. Ну, если не считать тех придурков, что полезли к нему в башню в погоне за говорящим котом, которого хотели предприимчиво продать. За это им выдали особое колдунство, да такое, что староста с родителями ихими приходил к башне просить простить хулиганов.

В общем, показал он себя, по пересудам жителей деревни, суровым и справедливым, но жутко скучным волшебником. Те уже подзабыли последнего, лишь дед Сугой помнил, да и то лишь то, что тот колдун пил, не просыхая и колдовать не умел. А этот наоборот, обещал, что, если что — с дождем поможет, от чего староста прямо улыбался всем ртом.

Знайде было все равно, слишком сложные это были материи. Куда интереснее для этой девицы стал кот, время от времени её навещавший, пока Богун не видит. Кот охотно болтал с девушкой, не обижал её, но мышей не ловил, только кошек любил, каких в деревне отыщет. Шайн Знайде понравился, их даже можно стало назвать друзьями.

То, что детвора, злая и охочая до насмешек, перестала донимать эту простушку, водящуюся с колдовским котом, Знайда, разумеется, не замечала. Как и некоторой покражи молока. Зато, когда через четыре дня новый житель башни зверски сильно выручил кузнеца Завроса, сотворив что-то колдунское с ломом в кузнице, можно было сказать, что парень со странным именем Джо стал среди местных если не своим, то уж точно не злодеем, которому лишь бы быков погонять.

Кум бы, конечно, с ними не согласился.

Глава 6

Очень волшебные дела

— Да…

— Да уж…

— Угу…

(долгое тяжелое молчание)

— Джо? — проникновенно спросил меня кот-фамильяр.

— А? — откликнулся я, сидя на траве возле башни и сверля своим тупым взглядом зеленую-зеленую траву.

— Помнишь, я как-то раз сказал тебе… — многозначительно пробурчал Шайн, — … что бог не каждого встречного может принять своим святым, да, Джо?

— Помню-помню, — кивнул я, — мол, тут надо соответствовать, быть на одной волне, всё такое.

— Так вот, Джо, кажется, я тебе набрехал, — мрачно выдал мой пушистый собеседник, — Ты выбрал самую дальнюю, самую тихую, самую унылую область во всем Мироздании, а затем приковал себя к ней. Дахирим бы сдох со смеху.

— Это больно слышать! — с мукой в голосе отозвался я.

— Точно тебе говорю, если он узнает, то помрёт. Твоя месть осуществится. Я уже слышу его предсмертный хохот! — не унимался кот.

И был целиком в своем праве.

Королевство Рикзалия расположено на материке Афанус мира Орзенвальд. Умеренно близко от экватора, на побережье Сионского моря. Считается если не колыбелью цивилизации, то крайне близко к этому значению. Общая политическая атмосфера вокруг Рикзалии напоминает Европу, которая, вместо того чтобы упоенно резаться внутри и снаружи, заснула сном обдолбавшегося транками дистрофика. В целом, подобное миролюбие можно было бы отнести к обстановке во всем мире, но тут все было в терминальной стадии.

А теперь вишенка! Мы находимся в самом медвежьем углу Побережья Ленивых Баронов, огромного графства, разделенного на несколько десятков малюсеньких баронств, имеющих в Рикзалии особенный правовой статус — каждое из этих баронств представляет из себя полнейшую ненаследуемую синекуру, которой награждают (или наказывают) верных (или не очень) слуг трона. Причем, какого-либо влияния или власти эти бароны, по существу, не имеют, а мирно и довольно счастливо доживают свой век, собирая свою баронскую часть налогов. Всем остальным занимаются слуги графа Азекса Караминского, верного вассала герцога Глаумворт, близкого родственника короля.

Проще говоря, мы в центре огромного дома престарелых, где на ленивых стариков лениво работают крестьяне, от которых никто ничего не требует. Местная валюта? Медь или бартер, серебро собирают лишь на приданное невестам. Местные потребности?

…отсутствуют.

Тут даже лечить некого, в каждой деревне бочка слабого целительного зелья, в которое добавили слабый же эликсир предохранения. В результате люди везде поголовно здоровы и трахаются как кролики, не плодясь при этом сверх меры. Вот тебе и средневековая медицина. Это не просто фэнтезятина, а еще хуже той, предпоследней, что у меня была! Там хотя бы была Система, и все, от мала до велика, были заинтересованы в прокачке своих умений и уровня, а тут вообще ужас!

Некуда приткнуться. Я маг, я волшебник, я умею кунг-фу и знаю много полезного, но ни одному человеку в ближайших трех деревнях не надо ни-че-го! За деньги, естественно. Да и денег у них нет! Мне пятьдесят золотых нужно только на палочку, с помощью которой я смогу расширить башню, а где их взять⁈

— Лошара.

— Сам такой. Обманываешь простушку и доволен.

— Ничего ты не понимаешь, Джо. Я разведываю. Богуна помнишь? Ну, того придурка, который хотел с тебя денег за дырку, которую ты сам же и заделал? Так вот, этот мужик, конечно, тот еще кретин, но жадный до изнеможения. Постоянно со своей племянницей разговаривает… ну, односторонние тут беседы, у девчушки мозгов нет, всё в грудь ушло. Так вот, он тоже о деньгах мечтает и тоже не знает, где их взять. Мол, все дела местные ведут через представительства графа. Так что тут тебе тоже жопа.

— Не понял?

— Наша дислокация — баронство Бруствуд, Джо, — почти с сожалением протянул кот, — А значит, только тут ты можешь вести беспошлинный бизнес. Дела с графством уже будут облагаться дополнительными налогами!

Эхехе-хе… да уж, Дахирим бы точно помер от смеху. Сам Джо Тервинтер, бродяга, выживальщик, колдун по найму, святой, приключенец и мошенник, спаситель миров и герой, выживший в бесчисленном множестве самых разных ситуаций, выучившийся на прекрасного мага вдобавок, сидит теперь на заднице посередине нигде, имея в собственности лишь башню, грубо сколоченную кровать, библиотеку и немного запасов в подвале!

Ладно, еще есть кадушка для стирки белья и мытья посуды, немного посуды и ведро для воды. А еще я заколдовал свою дверь, в смысле в башне, заклятием неведомости, из-за чего теперь её никто кроме нас с Шайном не видит и не может определить. На всякий случай. Но на этом моменте мои успехи за неделю — всё!

— Ладно, приступаем к плану Б! — сделав решительное, умное и красивое лицо (от чего Шайн истошно закашлялся) я воздел себя на задние копыта и упрямо выдвинул челюсть навстречу новому дню.

— У тебя есть план Б? — неверяще спросил пушистый.

— Есть, — гордо ответил я, — Идём!

Мы с котом встали в центре платформы переноса внутри моей башни, а затем нас перенесло магией в другое место. Спустя капельку нервов, прорву осторожности и забег на сто метров (крадучись), я, умильно улыбаясь, попросил висящее передо мной существо:

— Вермиллион, одолжи палочку, а?

— Джо! — тут же каркнул призрак архимага, втыкая в меня далеко не радостный взгляд, — Где мои летописи?!!

— Какие летописи⁈ — неправедно возмутился я, — Я сижу посреди нигде, моя кровать состоит из соломы, а денег — нет! Дай палочку! На пару дней!

Синеватый призрак прищурился, а затем велеречиво донес до сознания жалкого смертного истину, в которой проблемы негров шерифа не волнуют. Обещал летописи истории мира — неси. Потом поговорим.

— Ну подумай сам, — увещевал я злобного призрака, — Мне в любом случае нужно сначала хоть как-то обустроиться! Сейчас у меня есть горстка золота, на которую я едва смогу прожить в Мифкресте то время, пока башня растет! Но даже так, у меня там будет куда больше возможностей, причем, касающихся и летописей, чем в задрипанной башне посреди Побережья Ленивых Баронов. Ты что, хочешь еще десять лет прождать?

— Я ждал и побольше! — сварливо отозвался четырехликий маг, но было видно, что это он для порядка.

— И зачем? — фыркнул я, — На пару же дней прошу. Хочешь кота в залог оставлю⁈

— Эй!! — шерсть у Шайна стала дыбом, — Так вот зачем ты меня с собой взял⁈ Скотина! У него жрать нечего!

Палочка мне нужна была позарез. Инструменты, что нам выдали по окончанию Школы, были относительно хорошие, относительно качественные, но… напоминающий АК-47. То есть подходили любому волшебнику, включая и полных дегенератов. Много ты автоматом не накопаешь. Хороший же и качественный инструмент…

Представьте себе, что магия — это глуховатая и упрямая бригада гномов-профессионалов. Как бы косно ты не выражался, какие бы допуски в заклинании не выдавал, эта бригада всё равно, пусть и на свой глазок, но что-то рабочее сообразит. Однако, когда ты выдаешь предельно четкое техзадание, прописанное и указанное точным инструментом, тогда результаты много выше, тоньше и круче. Магия реализует желаемое с минимальными потерями. И, если мы говорим о серьезной магии, то выпускные палки-копалки тут совсем не пляшут! Пространство увеличить — это вам не жопу зудеть заставить!

— Нет у меня моей палочки… — хмуро и тихо пробурчал Вермиллион, — … уже лет триста как. Не нужна была. Но остался сколдекс…

— Уп-пса! — подавился я, — Не-не-не, ваше магичество! Я и так тебе должен…

— … летописи! — тут же каркнул ну очень желающий знать историю мира призрак, — Летописи ты мне должен!

Сколдекс — это одноразовая палочка, сделанная из кристаллизованной маны волшебника, копия его настоящей, но, при этом, идеальная, как… палочка. Совсем идеальная, понимаете? Такое используется только для самой точной, самой сложной, самой высокой магии. И сейчас, повинуясь жесту Вермиллиона, тонкая белая сущность сколдекса является из воздуха прямо перед ошарашенной рожей Джо. Я, завороженно наблюдая за процессом, жалобно пищу, что в Мифкресте вот это выдерут из рук за десятки тысяч монет.

— Нет, ты воспользуешься им для своей башни! — рычит, аж стекла звенят, дохлый маг, — Но сделаешь это по моему заклинанию! Что у тебя там, м⁈

— Катоблепас… — хриплю, понимая, что этот долг хрен я когда отдам.

— Хм… — призрак простирает все свои восемь рук запуская свою призрачную магию, вокруг него эпически кружатся листы, пергаменты и даже целые книги, которые он тут написал сам, а затем, один выдернутый из медленного смерча литературы лист падает к благоговейно держащему сколдекс мне.

— Эти расчеты… — грозный голос Вермиллиона почти лопается от напускной суровости и искреннего самодовольства, — … я провел по твоему принципу, Тервинтер Джо! Вот ты их и реализуешь!

— У меня/него магии не хватит! — верещим мы с котом.

— Хватит! — милостиво машет тройкой рук призрак, — Мой сколдекс после написания формулы развеется на дополнительную силу!

Всё, это попадос.

Мельком пробегаю глазами по пергаменту. Всё вроде знакомо, модифицированное заклинание, пределы, правда, узкие, но, вроде бы, всё понятно. Только вот…

— Это уровень архимага, — подавленно говорю я, тряся пергаментом, — обычный маг подобное не сможет создать!

— Я верю, что ты сможешь, — величественно заявляет мне Вермиллион, — Ты все равно не удержишься, Джо. Ты такой…

— Дай мне его сюда! — неистово орёт, подпрыгивая на месте, Шайн, — Урони этот сучий пергамент! Я его раздеру! Давай, Джо! Роняй!!

Он меня тоже знает.

Неожиданная мысль посещает мою затраханную голову.

— Вермиллион, а Вермиллион? — покрепче сжав пергамент, поднимаю я голову к библиотекарю, ко всем его четырем бесстыжим рожам, — А ведь у сколдексов есть срок годности…

— Прочь, наглый человечишко! — тут же начинает разоряться призрак, — Пропади пропадом твоё наглое лицо! Бесстыжее хамло!!

— Да ладно тебе, суду всё ясно… — у меня с сердца падает камень размером с мавзолей Ленина, — Я всё сделаю. Шайн потом расскажет, что вышло. Ему больше некуда будет податься, если сдохну. Расскажи лучше — ректор и деканы узнали?

— Да сразу же, — меняет тон маг, как будто бы ничего и не было, — Не успела твоя задница скрыться в портале…

Через пару часов мы уже стоим возле башни, у обоих бурчат животы, требуя обеда.

— Джо… — чавкает ветчиной Шайн, — Слушай, ты уже не святой бога вероятностей! Ты не можешь брать на себя такие риски! Не думаешь о себе, подумай хотя бы обо мне!

— Угу, точно, ага, — мычу я, погруженный в перечитывание заклинания, выданного мне чересчур хитрожопым призраком, — Успокойся. Оно старое как говно мамонта. Просто Верм пересчитал допуски, уменьшил их с целых до сотых, добавил… Воплощение⁈ Он серье… ну конечно же он серьезно…

— Джо-оо!!

— Да расслабь булки, котяра! Когда заклинание заработает, мы с тобой будем уже в Мифкресте, блин! Нам ничего не грозит!

— Сразу надо было говорить!

— Уйди уже с глаз моих. Иди вон своей Знайде мозги полируй, паникер хренов!

Кот ушел с гордо задранным хвостом, а я остался возиться с подставой от архимага, пытаясь понять, на что он вообще рассчитывал, предлагая мне просроченный (возможно!) сколдекс и модифицированное заклинание. Вряд ли старик желал бы мне смерти, это совершенно не в его интересах, учитывая наш маленький будущий междусобойчик между Крайвеном, призраком и мной, но мало ли? Уж больно вкусно расписывал библиотекарь рожи прилетевших к нему на разборки деканов. Там, конечно, своя петрушка и к ней я отношения не имею, но мало ли…

Ай ладно, всё равно я использую это! Блин, я неделю как из Школы, а у меня на руках рецепт и возможность выдать заклинание уровня архимага! Это всё равно, если ты живешь в Саратове, справляешь грустно на набережной наедине с бутылкой водки свой двадцатый день рождения, а тут внезапно появляется улыбчивый Чарли Шин, обнимает тебя за плечи, а потом ведет на свою яхту, стоящую на Волге, где много шлюх и кокаина! И каюта с джакузи! И вы там неделю оттягиваетесь!

…а может быть, даже автограф? Ну, после всего?

Конечно, я коней не гнал, а внимательно раз за разом читал заклинание. Оно было годным, очень, единственное, что смущало — это Воплощение. Оно всегда смущает.

Мы, волшебники, ни разу не программисты, а, вы удивитесь, волшебники! Вот, к примеру, я пять дней назад в деревне за медяк приобрел хорошую метлу. Разумеется, в сыром виде она мне бесполезна, я волшебник, а не подметальщик, поэтому метлу надо заколдовать на подметание, причем определенных мест, с определенной частотой и чистотой. Как это делается? Просто. Сначала мы метлу колдуем на прочность, гибкость и общий хороший вид, затем, чтобы не заряжать её как какое-то пылесос, наколдовываем ядро маны, которое будет пополняться в башне само по себе, а затем, наконец, накладываем Воплощение.

Что это? Чтобы работать как метла — надо думать, как метла! Волшебник создает в голове образ «Я метла, я подметаю, я убираю. Вот эту вот территорию, вот отсюда и досюда, если она будет грязной или просто так раз в три дня. Еще я подметаю, если меня позовут, могу прогнать кого-нибудь, если прикажут, храню себя для любимого хозяина, защищена от всех остальных». Вот такую мыслю мы и пихаем в метлу, из-за чего она, если с душой и магией пихать, может стать даже слегка умнее, чем мы от неё хотим. Это мы, господа и дамы, называем Воплощением. Так шлепаются чайники, кастрюли, сковородки, тапочки, да почти всё!

Но зачем Воплощение башне? Она, блин, стоит! От неё, как бы, большего не требуется! Однако, Вермиллион посчитал, что оно нужно. Ладно…

От истошного вопля на следующее утро у меня чуть не дрогнула рука. Вообще, Шайна нельзя упрекнуть за издавание громких и омерзительных звуков, учитывая обстоятельства, но, с другой стороны, если бы он не шлялся по малознакомым девкам и кошкам, то и не проспал бы до самого полудня!

— Ты чиво наделал!!! — взвыв благим матом кот, обнаружив меня на втором этаже башне. Я бы бодр, сосредоточен и твердо держал в руках сколдекс Вермиллиона, которым на стенах башни уже были написаны несколько… сотен строк белыми светящимися символами.

Панические крики сильно отвлекают.

— Молчи твой рот! — сухо бросил я коту, — Занят!

— О Великий Дахирим, отторгнутое дитя твоё взывает о милости и помощи! — начал молиться кот, натурально усевшись на задние лапы и простирая передние к потолку, — Снизойди же к плоти от плоти своей, ответь на мольбу о спасении! Забери меня от этого идиота, господь мой!! Забери скорее!!! Я всё отдам, всё…

Вот же сука шерстяная.

К счастью, мне оставалось не так уж многое, лишь давным-давно заученные формулы этого самого расширения, только вот потом надо было сразу начинать читать заклинание, не позволяя уже начавшему работу сколдексу потерять хотя бы гран магии, а тут этот орёт…

Впрочем, уже сделать было ничего нельзя, в смысле совсем. Сундук с моими пожитками и книгами уже стоял в портальном зале, сам ритуал начался, а то, что я не догадался запереть Шайна в сундуке — мой собственный просчет.

Отрешившись от всего, кроме висящего передо мной пергамента с заклинанием, я начал начитывать его, совершая сколдексом один за другим движения, долженствующие попадать в такт словам и слогам. Инструкции, расписанные на стенах, были словами песни и указанием к действию, а вокально-инструментальная часть ритуала подводила направляющие энергий, собираемых башней, к истокам нужного колдовства.

Чтение шло, явно желающий мне зла кот орал благим матом, но я применил хитрый и подлый трюк, воспользовавшись тем, что работаю лишь правой рукой — заткнул себе ухо левой! В воплях Шайна появились обиженные нотки, он попытался зайти с нужной стороны, совсем забыв, что мне не нужны обе ноги, чтобы стоять твердо! Пинок, доставшийся зловредной кошатине, запустил её вниз по лестнице, а я, воодушевленный успехом, начал дочитывать заклинание.

…и таки дочитал!

Покрывающие круглую комнату символы вспыхнули, приходя в движение, а я разжал пальцы, позволяя сколдексу зависнуть в воздухе, сияя всё сильнее и сильнее. Зрелище растворяющегося сгустка магии великого волшебника было очень притягательным, но у меня совершенно не было времени на это смотреть! Поэтому и отправился вниз, туда, куда со сдавленным мявом недавно улетел кот.

Шайн сидел у стены, держась обеими лапами за голову, от того и не дёрнулся, когда я, схватив кота за шкирку, ринулся к сундуку. Еще пара секунд, и мы растворяемся в воздухе, перемещаясь на Мифкрест.

— Гад! — вякнул кот, отпущенный мной на волю прямо в общем зале, — За что⁈

— Времени не было, — бросил ему через спину я, — Модифицировал заклинание, там было всего двадцать секунд до активной фазы… и да, сам ты гад.

— А если бы я не проснулся⁈ — пришел в ужас семенящий по моим стопам зловредный котяра, который чуть не похерил мне только что всё, — Ты бы не успел меня разбудить!!

— Ничего бы с тобой не приключилось, — буркнул я, — Магия бы просто выкинула все незадействованные объекты из башни. Дождался бы у Знайды.

— Вот я как знал! Как знал!!

Наши отношения с Шайном всегда были очень сложными и запутанными. С одной стороны, кот мне помогает по мере сил, с другой стороны, как только я оказываюсь в ситуации, где мне можно подложить гадость, эта скотина тут же вспоминает свои многочисленные и местами надуманные обиды. Ну вот за эту подлянку я, как минимум, сэкономлю деньги на его кормежку, пока мы в столице магов. Пусть крутится как хочет.

— Ох и сволочь же ты! — окончательно обиделся кот, — Я просто молился!

— Ты мне под руку молился, кусок шерсти…

— Не тебе одному экспериментировать над магией! Хотя. Стоп. Стоп…! — озадачился Шайн, вставая посреди дороги, — Ты что сделал⁈ Модифицировал модифицированное архимагом заклятие⁈

— Потом! — бодро откликнулся я, — Идем быстрее к нашему гоблину! И не смотри по сторонам, а то дорогу забудешь!

А что? Запросто. Я лишь второй раз в этом городе. Перво-наперво нужно доложиться о том, что у башни наступило волшебное время, чтобы телепорт к ней заблокировали.

— Маг Тервинтер Джо! — встретивший нас в своем кабинете Гомкорт Сорквурст был недоволен и напряжен, — Столько переходов за неделю! Вы помните, о чем я вас предупреждал?!! Один переход в неделю! Только один!

— И еще один на обзаведение имуществом для нового башенного мага, — кивнул я гоблину, — Я внимательно изучил наши права и обязанности, а также знаю, что нерастраченные переходы копятся до пяти, потом начиная «сгорать».

— Да, но вы все равно превысили лимит! — у гоблина аж уши поднялись, — Я буду вынужден…

— Нет, не будете. Последний переход я проделал вынужденно, так как башня сейчас находится в стадии расширения внутреннего пространства, поэтому-то, господин Сорквурст, я и здесь. Мне нужно, чтобы вы завизировали моё заявление, а затем отключили доступ к башне во имя общей безопасности.

— Тогда… другое дело, — поняв, что я, несмотря на молодость, не совсем отморозок, гоблин успокоился, хватаясь за перо, — Сколько дней займет трансформация? Один? Два?

— Думаю, две недели, — скромно проговорил я.

Перо упало из ослабевшей гоблинской руки. На пол. Медленно и красиво.

— С-сколько…? — цвет кожи почтенного гоблина приобрел радующий глаз салатовый оттенок.

— Это авторское заклинание архимага Вермиллиона, уважаемый Сорквуст, — смиренно, но корчась внутренне от гордыни, пробормотал я, — Выполненное его личным сколдексом. Мои расчеты показывают, что завершение случится через полторы недели, но я же только выпустился… Давайте возьмем две?

Да, этому приятному существу сейчас совсем бы не помешал валокордин. К счастью, я знаю подходящие заклинания…

Глава 7

Районы, кварталы

Что вам сказать за Мифкрест? Это город, он человек и пароход! То есть, одновременно, и город, и остров. Город на острове, город-остров. Тут нет полей, лесов и рек, только здания, фонтаны, парки разные, волшебство всякое, да местное население. Такие дела. Столица магов, сердце Гильдии — это вот это всё, по чему я сейчас иду ногами, вертя головой. Шайн тоже идёт и тоже вертит. Нам интересно, мы впервые в цивилизации, а без сундука с книгами и посоха, оставленных в гоблинской камере хранения, еще и идём налегке!

Но кое-что уже видели. Что есть в Мифкресте? Волшебство. Много волшебства, бытового и декоративного. Фонтаны журчат, фонарики светят, письма сами туда-сюда летают, магические животные тоже летают, ходят, бегают и ползают. В общем, эта вся живность и магичность сильно сбивает с толку, отвлекая внимание, но местные, все как один, мастерски игнорируют эти чудеса.

Местные. Население, то бишь. Вот тут, конечно, всё очень удивительно, но если вы думаете, что волшебники бегают по Мифкресту стадами, то думаете вы неправильно! Их тут почти нет по сравнению с другими разумными. Эти самые другие, как легко можно понять, и населяют город, являясь в своем абсолютном большинстве не просто какими-нибудь человеками, а разными расами, чья разумность зависит от волшебства! Человеков тут еще меньше, чем магов, и я собратьев-колдунов полностью в этом деле понимаю — куда проще верить в лояльность населения, если оно от тебя зависит целиком и полностью!

Гоблины, гномы (не путать с дворфами, гномы совсем чахотошные и мелкие), зооморфы, гремлины и феи шатаются туда-сюда по своим делам с самым деловым видом. Некоторые здороваются с юным волшебником (его зовут Джо, если что), некоторые хотят погладить кота (тот против), но в основном никакого ажиотажа молодой и красивый я не вызываю. Город велик, здания тут разного формата, но в основном все каменные, от трех до восьми этажей. Восемь это, как понимаете, для низкорослых рас, а на наш глаз будет просто четыре без чердака.

Я двигаюсь по улицам этого довольно жизнерадостного цирка в места, где есть побольше лавок, а может быть, растёт и целый базар. Как говорится: хочешь узнать жизнь — приценись. Заодно и веду подсчет голов различной расовой национальности, пытаясь выяснить, кто тут доминирующая раса. По всему выходит, что зооморфы — эти ребята и девчата гуманоидного типа, богато оснащены частями какого-нибудь зверя типа волка, кролика или мартышки, а ростом лишь чуть поменьше стандартного человека. И то, это величина плавающая. Довольно привычные для меня гуманоиды, плотно с ними контактировал в одной жизни…

Вот, например, козо-девочка мне по плечо, вполне прилично одетая, с вырезом на заду под хвостик, сидит себе за столиком в кафе и кушает пирожное. Очень приличная девочка, причем её наряд по временным рамкам, может котироваться и восемнадцатым, и девятнадцатым веком. А вот собако-человек породы сенбернар, повыше-то ладно, еще и шире меня в три раза, прёт куда-то в рабочем комбинезоне с заплатами, неся раздвижную лестницу подмышкой. На дальнем конце лестницы зайцами едут две треплющиеся феи, но мужику, вроде бы, всё равно.

В общем, жизнь, богатая разнообразием форм, но совершенно не отличающаяся разнообразием по сути. Последнее меня утешает.

А вообще, город красив, очень. Необыкновенно уютен и чист, с небольшими, но очень частыми проявлениями магии. Например, на каждом подоконнике, мной увиденном, стояли горшки с растениями! С внешней стороны! Цветы, а то и небольшие деревца, буквально повсюду, и этому есть объяснение — за всей этой фантасмагорией ухаживает действующая магия. Ножнички, лопаточки, леечки, метелочки. Волшебством пропитано буквально всё. Настоящая искусственная биосфера… для поддержки разумности местных жителей. Кажется, здесь принципиально невозможны какие-либо революции — без влияния волшебников местные попросту не смогут остаться разумными.

— Во всём ты ищешь логическое объяснение… — ворчит Шайн, — А поступаешь при этом, как идиот!

— Кто бы говорил. Ты несколько часов назад пытался меня угробить. Причем, являясь моим фамильяром. То есть, либо ты бы сдох сразу со мной, раз мы делим одну душу на двоих, либо остался бы в теле кота, в котором смог бы жить и соображать только рядом с другими волшебниками. Как ты думаешь, Шайн, многим ли нужен такой кот как ты?

Он некоторое время шел за мной молча, а затем, всё же, нехотя буркнул:

— Не удержался я. Уж больно шанс хороший был.

— Какой шанс, Шайн? — хмыкнул я, — Почему ты думал, что это магия должна взорваться и меня убить⁈

— Иди в пень! — окончательно смутился и разозлился кот, — Быть твоим фамильяром — это еще хуже того, что было раньше! Я чешусь, вынужден умываться, пить, жрать, срать… не тогда, когда я этого хочу, а регулярно! А еще меня тянет к кошкам! К простым животным! Мне их приходится топтать, приходится драться с другими котами! Доволен⁈ У меня депрессия, Джо!

— Угу, и ты назначил меня виновником своих бед, — хмыкнул я, — просто потому, что сам не разбираешься, что тебе нужно от жизни.

— Ты это так видишь⁈

— Ну да, ты же провёл пять лет в Школе Магии, придурок пушистый. И хоть бы одну книгу открыл. Смирись уже, ты просто кот, который потерял приставку к видовому обозначению. И больше ничего.

Шайн совсем не дурак, уверяю вас. Но он животное, со всеми вытекающими последствиями. Точно такими же, как окружающие меня педестрианы волшебного города, идущими по своим делам. Они не люди, их разум не человеческий, но достаточно близок к нашему, чтобы сосуществование было возможно. А вот Шайн сосуществовать просто так не может, он просто кот с манией величия. Паразит человеческой цивилизации, можно сказать, только чересчур умный, чтобы его это устраивало.

— Кот не может написать стихи, нарисовать картину, создать статую, — вслух рассуждал я, огибая скрюченную бабушку-мышку, тащащую куда-то мешок капусты, — Но подумай — а обязательно ли тебе быть котом? Может, мы попробуем изменить тебе парадигму бытия? А ты, изменившись, перестанешь быть занудным и бесполезным куском шерсти, а станешь ну… кем-то лучшим. Кем угодно. Вот, например, смотри…

В булочной, где на крошечном свободном пятачке хозяин устроил три столика со стульями, на одном из них сидел весьма представительно выглядящий коточеловек, аккуратно расправляющийся с поздним завтраком в виде хлебобулочных изделий. Его внешний вид отличался от имиджа какого-нибудь клерка девятнадцатого века лишь наличием длинного хвоста, морды и усов.

Шайн воспылал и ринулся общаться. С последним у нас сначала не получилось совершенно, потому что коточеловек, хоть и с интеллигентным видом, но наотрез отказывался поверить, что «этот фамильяр разговаривает и может мыслить, не нужно таких шуток, господин волшебник!», однако, кое-как, но мы сумели его убедить, что мой взъерошенный от нетерпения кот вполне настоящий. Короткая беседа таки состоялась, мой пушистый друг оказался снабжен необходимыми сведениями.

— Пф, восемьдесят лет жизни… — бурчал Шайн, вновь топая за мной, — Курам на смех! Но это лишь у потомков… Хм.

— Видишь, фамильяры действительно могут принять человекоподобный образ, — довольно кивал я, — у могучих магов, правда. А затем даже размножаться. Так что у тебя есть надежда! И у меня тоже есть! Ладно, потом договорим, пора приниматься за дело!

Как вы думаете, чего волшебнику Джо не хватает прямо сейчас, срочно и немедленно? Пищи насущной? Ночлега? Кирпича с веревкой, чтобы утопить кота? Отнюдь.

Мне нужна была одежда.

Твой прикид — это основополагающая, базоформирующая штука, без которой невозможно нормально общаться с любыми разумными. У нас тут не двадцать первый век, в котором миллиардер может разгуливать в рваных джинсах, да и его миллиарды бы тут не котировались достаточно. Статус, имидж, всё это обязано быть подчеркнуто и донесено до возможных собеседников и партнеров, в обязательном порядке. Будь я адекватно одет — коточеловек не стал бы морщиться, общаясь с Шайном, но увы, на мне была роба и шляпа, довольно бедненькие на вид. И пусть эта роба и эта шляпа обеспечивают защиту не хуже рыцарского доспеха, они любому вменяемому существу говорят о том, что перед ним — очень бедный и совершенно непривлекательный для ведения дел или разговора волшебник. Начинающий.

Через пару часов я выходил из лавки портного, бывшего человеком-лисом с тремя феями на подхвате, одетый куда более представительно, чем в робу выпускника Школы Магов. Белоснежная рубашка тонкого полотна, жилетка из темной плотной ткани, черные и простые, но, всё-таки, брюки, а также совершенно безыскусный ремень в них, тем не менее, хорошего качества. Нашедшийся неподалеку сапожник хотел содрать с меня больше монет за неплохие городские ботинки, но быстро понял, что имеет дело не с фраером, поэтому сбавил цену до нормальной. Ниже опускаться он не захотел ни в какую. В итоге, приведение себя в человеческий вид стало мне в два с половиной золотых. Приличные деньги, но так мало вышло из-за того, что всё, что я купил — было не заколдовано. Иначе бы ценник взлетел в восемь раз.

— Что-то дороговато… — с сомнением заметил я Шайну, когда с приведением себя в божеский вид было покончено.

— Ты сам сказал, что в Мифкресте мало волшебников, — фыркнул кот, — хотя знаешь, не удивлюсь, если узнаю, что эти хваленые Мастера, особенно алхимики, быстро становятся похожи на магов башен! Только не тупеют, а застревают в своих колбочках и котлах, разучиваясь накладывать заклинания!

— Устами котёнка глаголет истина, — кивнул я. Профессиональная деформация — без неё никуда. Я неоднократно варил зелья на уроках, затесавшись в группу Мастеров, и могу сказать, что процесс этот долгий и вдумчивый, требующий очень бережного и кропотливого дозирования магии. Как, впрочем, и создание качественных заколдованных вещей. Вот я, к примеру, без особых проблем наложу сегодня парочку-тройку полезных заклинаний на свои шмотки, но они будут простенькими и грубыми, а держаться и работать будут за счет того, что вещи будут находиться на излучающем магию мне. Создание же полноценного волшебного предмета требует куда более вдумчивый и тонкий подход! Ну, как и в случае башни, да.

Выйдя на окраину города, чуть ли не под самую стену, из-за которой слышался шум прибоя, я начал искать в этом бедненьком районе временное жилище. С этим проблем не возникло. За один серебряк в сутки я снял мансарду у многодетной оленихи, к которой меня направил одноглазый волк довольно прохиндейского вида в обмен на кружку пива. Сама женщина-олень, владелица здания, не промышляла сдачей в аренду этой небольшой комнатки, но узнав во мне волшебника, даже попыталась заселить бесплатно.

— Вы только поколдуйте что-нибудь вечером, господин маг! — просила эта худощавая дама по имени Смирель, — Чуть-чуть хотя бы! Детям будет полезно!

— Никаких проблем, — улыбался я, — Как приду, так и поколдую. Да и сейчас нужно немножко…

— Ой! Дайте мне немного времени, я соберу детей под комнатой! — тут же всполошилась она.

Мда, а вот это мне уже не нравится, хотя, чувствую, я еще долго буду познавать этот удивительный, волшебный и добрый мир, в котором то и дело из теней и закоулков выглядывает какая-то пронзительно понятная старому доброму Джо циничная жопа!

К примеру, ответ на вопрос — чем может зарабатывать себе на жизнь население целого острова, когда тут ни полей, ни шахт, ни орбитального лифта к астероидам, ни компуктеров с интернетом, чтобы все эти лисо-волко-обезьяно-вороно-свиньелюди могли зашибать деньгу на удаленке?

Все ответы были там, за пределами мансарды, ну еще, может быть, в голове у весьма мне благодарной оленихи Смирели, но я, посчитав, что она никуда не денется, вышел обратно в люди. Двенадцать золотых мне настойчиво рекомендовали озаботиться увеличением их количества. Немедленно!

Зачаровав свою одежду и оставив во временном жилье кота сторожить робу (спать на ней), я вышел в этот огромный и прекрасный город, намереваясь как следует покопаться в его подбрюшье. Старина Джо, тот еще пронырливый тип, ведающий все возможные пути мошенничества, подлога, воровства и контрабанды, выходил в свет, имея твердую цель найти для себя легальный способ обогащения. Старые ухватки в этом мире и жизни точно не сработают, учитывая, что узнать, где я живу, способны очень многие, а рисковать, чтобы подломить банк в мире, где существуют бесчисленные заклятия самого разного назначения… ну, идиотизм же?

Вот именно.

Как оказалось, жители Мифкреста, даже те, чья мораль гнулась под малейшим ветерком, придерживались того же мнения. Город был не просто образцово законопослушным… он был стерилен.

Рухнув на кровать, я застонал, вспомнив, что обещал еще поколдовать вечерком. Ноги и руки отваливались, голова вспомнила, что сегодня с утра перенапряглась, а теперь гасила лампочки одну за другой, намекая, что этот поезд никуда не поедет. Поедет! Но я еще полежу и пострадаю. Вслух, чтобы не заснуть.

— А что ты хотел? — разместившийся у меня на животе Шайн был недоволен потерей лежанки, — Сам же распинался, что магическим созданиям необходимо жить рядом с волшебниками. Вон как олениха тебя сегодня просила. Почему? Потому что все в этом городе работают на Гильдию Магов и, что еще хуже для тебя — работают головой, а не лапами.

Я издал предсмертный стон. Инспекторы, бухгалтеры, писцы, архивисты, банкиры, не говоря уже об обслуживающем персонале! Целиком и полностью завязанные как на волшебстве магов, так и на поставках еды… с помощью магии! Это не город! Весь Мифкрест — сплошная Гильдия Магов! Здесь невозможно делать бабки, невозможно строить бизнес, тут даже некому доверять!

Видимо, из пучины отчаяния, усталости и апатии у меня внезапно выстрелила идея.

— Зато! — подскочил я на кровати, — Зато здесь витрина всей Гильдии! Здесь можно оценить всё, что волшебники по всему Орзенвальду предлагают своим клиентам! Увидеть их товары, зачарования, зелья, книги, магических прислужников и големов!

— Ты выкрутишься, — поощрительно похлопал меня лапкой по колену Шайн, — Ты что-нибудь придумаешь. Всегда выкручиваешься. Скотина…

— Что-что ты там мявкнул? — прищурился я, — Кажется, огласил мечту стать первым в мире котом-веганом? Мы это устроим!

— Пошёл в жопу! Колдуй и ложись спать!!

На следующий день я отправился в центр города, уже имея вполне конкретный ответ на вопрос о том, куда нужно смотреть попаданцу, желающему честно и много заработать. Ушел, правда, недалеко, только покинул гостеприимный дом мамы-оленихи, как меня тут же окружили четыре сурово выглядящих гоблина с чем-то, напоминающим палки-шокеры. Они, совсем недружелюбно скалясь, захотели, чтобы я прошёл к ним, причем не куда-нибудь в застенки, а в кабинет Гомкворта Сорквурста, моего непосредственного куратора.

Прибыв на место, я обнаружил, что кроме нервного гоблина меня тут ожидает еще и не менее нервный волшебник в дорогой робе, от заклинаний на которой у меня аж заболели глаза. Лишний элемент гоблинского кабинета был умеренно стар, умеренно крючконос, умеренно бородат и неумеренно криклив.

— Тервинтер Джо!! — заорал он, как только увидел мои чудесные глаза и всё остальное, — Вы обвиняетесь в воровстве у Гильдии Магов! В особо крупных размерах!!

— Нет, не обвиняюсь! — тут же отпёрся я, ставя обоих обитателей кабинета в состояние сильнейшего когнитивного диссонанса.

— Как не обвиняетесь…? — вопрос был задан Гомквортом, быстрее пришедшим в себя.

— Обвинение-то у вас неофициальное! — недобрительно потыкал я пальцем в сторону опешившего старпёра, — Не арестованный я, гоблинов вы отослали, а теперь орёте. А то ведь я и клятву магическую дать могу, что нигде ничего ни разу не крал!

Ранее оравший поперхнулся и засипел. Увидев его затруднительное состояние, приближающееся к инфаркту, гоблин, поправив очки, доверительно мне сказал:

— Речь идёт о сколдексе, господин Джо…

— А он причем? — натурально удивился я, — Во-первых, это не вещь, а магия. Во-вторых, мне его передал творец и хозяин сколдекса, призрак архимага Вермиллиона. По собственной воле и инициативе, прошу заметить! Ну а если этот призрак является собственностью Гильдии Магов, то прошу предоставить мне доказательства!

Старец в богатой робе подумал и начал менять колер кожи на бледный, причем быстро так, прямо как молодой. Но, что характерно, при этом еще умудрился просипеть:

— А книги…?

— Какие книги? — еще раз удивился я.

— Те, которые вы принесли из Гильдии, — вживался в новую роль Сорквурст, — Вы же оттуда их принесли?

— А как он о них узнал? — удивился я, потыкивая пальцем в продолжающего бледнеть старца.

— Я сказал, — честно признался мой куратор.

— Ладно, — соглашался добрый я, — А как вы, уважаемый Сорквурст, узнали о содержимом этих книг?

Тут уже начал бледнеть гоблин. Всё-таки я сдал свой багаж в камеру хранения, к которой он, казалось бы, ни ухом, ни рылом…

— Вы украли книги из Гильдии!!! — наконец выдал зачетное рычание неизвестный мне тип.

— Я? — непосредственно удивился я, надеясь, что старец выкинет еще какую-нибудь шутку со сменой окраса, — Украл? А потом стою перед вами такой красивый и готовый разбрасываться клятвами⁈

О! Получилось! Он начал синеть!

— Прекратите издеваться над почтенным Солимвуром! — умоляюще взвыл мой зеленый (с продрисью от волнения) куратор, хватая себя за уши, — Что у вас за книги, Тервинтер?!!

— Мои книги, — пожал я плечами, — Я их написал для Школы Магии. За это ректор и разрешил мне изъять по одной копии в личное владение. Это было официальное поручение от руководства Школы, за которое я даже получал оплату.

«Почтенный Солимвур» грустно каркнул нечто невнятное, прожёг меня полным ненависти взглядом, а затем буквально испарился на месте, так и не закончив свою последнюю покраску.

Ни фига себе, тут маги жируют, подумал я. Телепортация в обычном мире, без жестов и слов!

— Фух! — обрушился пожилой зеленокожий разумный на свой стул, тут же вцепляясь себе указательным пальцем под галстук и начиная воевать с аксессуаром, — Господин…

— Да давайте уж по именам друг с другом, а? — кисло отозвался я, — Ну, если это прилично.

— Давайте… гос… Джо, — изъяв из внутреннего кармана крошечную фляжку, гоблин присосался к ней, как к родной. Опустошив тару, он звучно крякнул и ожил, помахав длинными ушами, а затем, расслабленно откинувшись на спинку стула, пояснил, — Это был Вердант Солимвур, заместитель представителя Исследователей при Совете Гильдии…

— И что же такому важному господину могло понадобиться от нищего мага башни с края мира, не подскажете? — закинул крючок я.

— На этот вопрос у меня ответа нет! — тут же резковато ответил гоблин, но, отведя взгляд в сторону, пробубнил, — Однако, если предположить… то, скорее всего, дружба этого мага с архимагом Вермиллионом. Он, если вы, Джо, не в курсе, никому не раскрывает секрета становления призраком. Ни-ко-му.

— И ни с кем не дружит, да? — угадал я сходу, тут же пробурчав себе под нос, — Ну, тогда всё понятно…

Кто последний во всем мире будет интересоваться вопросами продления своей жизни? Ну конечно же очень молодой, но уже проживший несколько жизней тип. Ах Верм, продуманный ты негодяй! Теперь понятно, почему ты сычуешь и никто тебе эти гребаные летописи не несет!

— Уважаемый Сорквурст! — выдал я свою лучшую улыбку, — Всей душой и разумом понимая, что такая наша встреча была совершенно не в ваших планах, уверяю вас, что моё хорошее отношение к вам не изменилось ни на каплю!

— Рад это слышать! — чуть ожил гоблин, виновато приопуская уши, — Сам не ожидал подобного… Утро так хорошо начиналось…!

— А тут такой афронт, будем уж честны, — покивал я, — Ну что ж тут сказать? Бывает. А вы можете ответить молодому магу на пару элементарных вопросов, связанных с городом? Ну раз я все равно здесь?

Глава 8

Ищущий да отхватит

— А я тебе говорил, что с твоей рожей тебя всегда будут пытаться гопнуть! — ворчал Лунный кот, нахально едя на моем плече, — Ты даже в этом сиропном мирке умудрился вляпаться!

— Да ладно тебе, — хмыкал в ответ я, — Старикашка отвял сразу, как только блеф не прошёл!

— Может быть потому, что на твой тощий зад уже нацелились рыбки покрупнее, а?

— Всё может быть, гадать бессмысленно, — я был настроен философски, — видишь, даже книги не смогли забрать, значит, законы на этом острове кое-что да значат. Гм…

— Что?

— Да вспомнил, как тут все по струнке ходят, — признался я, — Так что законы тут ого-го как значить должны. Так что будем законопослушны.

— Что-то мне захотелось рыбки. Ворованной.

— … Шайн?

— А? — голос у кота был очень довольный.

— А я ведь и в тюрьме смогу колдовать, Шайн, — потыкал я головой теплый бок вредного животного.

— И чё?

— И то. Ты «жрёшь» у меня приблизительно пятнадцать процентов резерва на своё существование, так что если я опущусь ниже этой нормы, и побуду таким пару неделек…

— Ладно-ладно! Я всё понял!

Понятливый он у меня. На лету схватывает! Прямо как человек!

Экономика магов была штукой весьма специфичной, так как не была заинтересована в самом главном ресурсе человечества — низкоквалифицированном труде. Волшебникам не нужны были охранники, риэлторы, рабы (даже сексуальные!), крыша от государства, дворники и депутаты. Если магу ниже среднего пошиба что-то требовалось, то он заколдовывал одну вещь копать, вторую носить, а третью сторожить. По сути, магам требовалось от людей лишь с трудом ими добываемое золото, чтобы затем это золото обменять на с трудом добываемые теми же людьми редкие минералы, растения, части кровожадных монстров и прочее говно единорога.

Некоторые такие вещи стоили безумно дорого (вроде сколдекса, да?), поэтому абсолютное большинство волшебников жило в безумной роскоши (с точки зрения обычного человека), но небогатыми. А что делать, если говно единорога требуется на регулярной основе?

Первым делом мою губу закатал Квартал Благовоний. Мужчина правит миром, член правит мужчиной, членом правит женщина — так было и будет в любом мире, заселенном этими похотливыми обезьянами, поэтому представительницы прекрасного пола всегда готовы заложить душу за фальшивую красоту. Гильдия полностью и бесповоротно монополизировала этот момент, поэтому пристроиться к этому бесконечному фонтану золота мне было никак нельзя. Только специально аттестованный Мастер алхимик или артефактор имел право делать косметические вещи, а прогрессивный налог в его случае скромно говорил про процентную ставку от семидесяти пяти. С централизованной поставкой ингредиентов, квотами на продажу и анальной карой за попытку нарушить условия этого гешефта.

С медициной было гораздо проще, это могли варить все и везде, но только если такие лекарственные составы, мази и зелья не касались внешности пациента. Впрочем, при дворе каждой плюс-минус крупной шишки был Боевой маг, который как раз внимательно следил (за хорошую зарплату!) за порядком в бизнесе. А заодно работал посредником между местными и Гильдией, так что сами понимаете, к чему всё ведет.

Все повязаны!

Простолюдины же в своей массе никого не интересовали. Сытая, спокойная и размеренная жизнь в мире вела к тому, что инфляция была незаметной, наличности на руках у крестьян было маловато, а потребностей в магии и того меньше. Разве что в медицине, но, как я уже упомянул: «в каждой деревне бочка лечебного зелья с разведенной в этой бочке пригоршней состава, предохраняющего от зачатия». Молодые болеют мало и трахаются много, а вот тем, кто постарше — полечился и стреляешь холостыми, не умножаешь сущности.

Квартал Чудес, где продавались волшебные вещи, занял у меня три дня на анализ и целый вечер борьбы с желанием нажраться в слюни. То ли с горя, то ли от бессилия. В этом мире правил бал индивидуальный подход, а я, дитя и сторонник системного, с отчаянием смотрел на мир индивидуального потребителя, выросшего в среде с абсолютным отсутствием шаблонного спроса!

Волшебные предметы? Их был дохреналион! В Квартале Чудес продавалась настоящая уйма вещей, к тому же не простых, а тех, которые может изобрести не очень здоровый, благодаря Причудам, разум волшебника. Для имеющего золото клиента могло найтись или быть создано ну очень многое. Ночная ваза с «выключателем» запаха, копье с автонаведением (на ближайшую по курсу броска цель!), кольцо с определителем правды, подвеска, защищающая от определителя правды, не весящая ничего кольчуга с непробиваемым (насколько магии хватит) подкольчужником!

Я шёл, слушая словоохотливых продавцов из магических рас, я шёл, рассматривая таблички с пояснениями, я шёл, взирая на настоящие презентации… в общем, я шёл на все три буквы!

Если не мохнатить бабушку, то мне, как любому нормальному человеку, нужно было найти свою нишу. Создавать нечто востребованное, легкое в производстве, быстро продающееся, не привлекающее внимание к моей скромной персоне, желательно без уплаты налогов и раскрытия имени производителя! Конкурировать с профессионалами в создании волшебных предметов я тупо не мог, так как не был магом, уже деформированным в нужную градацию. И не хотел им быть!

Но подумайте, сколько таких как я среди молодых волшебников в довольно старом и очень спокойном мире? Сто чертовых процентов!

И ведь вам это все рассказывает не просто попаданец, у которого в «копилке» сорок лет жизни в техномире, бывшее брюшко, огромное чувство величия и тупой до слез мозг (как помнится по книгам). Я профессиональный бродяга и мошенник, бывший святой и тот еще выживатор, но стоило мне только попытаться начать вести честную жизнь…

— А когда ты её вообще вёл? — саркастично удивился Шайн, послушав мои жалобы, — Мы вечно кого-нибудь обували! То ограбим, то обворуем, то могилу раскопаем, то с мертвых снимем. Ты за все эти жизни честно работал месяца… три всего, и то только потому, что в шпиона игрался!

— Ты не делаешь мне легче…

— Я к тому, — пристально посмотрел на меня кот, — что ты всех сейчас за дураков держишь. Мол, посмотрите на меня, я большой красивый волшебника, я учился и выучился, а теперь хочу бабла бесплатно и чтоб мне в жопу дули! Да тут все такие! Если люди не воюют, то они работают головой! А тут войн раз-два и обчелся! А магам деньги всегда нужны, поэтому ты на золотую жилу посреди улицы никогда не наткнешься! Думать надо!

На следующий день я наткнулся на золотую жилу прямо посреди улицы.

Я намеревался пробраться в Квартал Механизмов, где было особенно много гномов (не дворфов!), но сменил план, увидев украшенный зеленью бульвар, а на нем лавку, возле которой упитанная, но красивая фея с развевающимся за ней рекламным шарфиком зазывала мимогуляющий народ отведать бамбу. Эта самая бамба была просто невероятно похожа на самую что ни на есть шаурму, поэтому я соблазнился сразу, с первого взгляда.

Шесть меди долой из бюджета, и мы с Шайном сидим на лавке, уминая шаурбамбу. Вкус изумительный, соус прекрасный, мясо натуральное… а то, что мимопроходящие посматривают на нас с эдаким культурным превосходством, так это дело знакомое. Помнится, жил в Питере, там таким взглядом владели все, а вот как, по сути, копнешь, так девять классов образования и даже квадрат Малевича тебе не станцуют. Так что мы поели, а после я, решив, что человек и звучу гордо, решил этот бульвар пройти в прогулочном темпе.

И вот на нем, чуть ли не в самой середине, мной и Шайном был обнаружен весьма большой магазин, в котором царил натуральный ажиотаж. Ну как ажиотаж? Представьте себе обычный столичный город магов, средние века (ладно, почти Реннесанс), торговые кварталы, да? Так вот, в средней лавке, дай карма, чтобы три клиента в день на пятнадцать зевак, если она, конечно, не продает что-то ну очень модное. А тут, в удивительно большом магазине с шикарной вывеской «ИЛЛЮЗИОН» народу сновало под три десятка!

И У НИХ БЫЛО ДВЕ КАССЫ!!!

— Кончай орать всем лицом, Джо. Сделай его попроще! — скомандовал кот, — Ты выглядишь как макака, которой подарили банан за ночь любви. Засунув в задницу, пока она спала!

— Это у меня лаваш от твоей бамбы застрял, — признался я, проглотив сухую корочку, совершенно неинтересную коту ранее, — Идём глянем, что это за ересь.

Внутри представители самых разных магических рас оживленно выбирали себе в больших ящиках какие-то прямоугольные пластинки с поверхностью, очень напоминающей лазерный диск. Такой, металлической и радужной. Причем и держали они эти пластинки аккуратненько за бока, клали в кошелечек, расплачиваясь с продавцом серебряными монетами.

Это было весьма любопытно, но вот беда — продавцы были постоянно заняты, а мне хотелось позадавать им вопросы. Стоять в магазине и ждать, пока кто-то из взмыленных гоблинш в сарафанах освободится, я посчитал излишним, от того и вышел подождать наружу. В наруже, путем недолгого органолептического анализа окрестностей, мы нашли еще один магазинчик. Старый, с потускневшей вывеской и слегка запыленными окнами, он красовался названием «Первый Иллюзион».

— Там точно можно поспрашивать! — бодро решил я, двинув к обнаруженной цели.

Стекла оказались не запыленными, а просто уставшими от жизни, ибо это был Стиль. Именно он, с большой буквы. Внутри лавки, представляющей из себя скорее неимоверно уютный и просторный кабинет, весьма богато отделанный деревом и увешанный портретами, летало множество горящих свечей, дающих освещение. Я аж заробел, впёршись в это царство хорошего вкуса. Никаких пластинок нигде видно не было.

А вот хозяин был. Благодаря присобаченному к двери колокольчику, мелодично звякнувшему, когда мы с котом ворвались внутрь, где-то в полутьме скрипнула дверь, являя нам старого, согбенного, невеликого ростом… волшебника, вышедшего к нам со скоростью сто пятьдесят метров в час. На носу у этого почтенного джентльмена были очки, а сам он, как и я, щеголял в рубашке и штанах, накинув на плечи еще и нечто вроде свитера, повязанного под горлом рукавами.

— Ээ… добрый день! — выдал я, переглянувшись с Шайном, — Прошу прощения, кажется, я спутал ваш прекрасный дом с магазином…

— Ничего страшного! — бодро каркнул старичок, улыбаясь всем лицом и даже глазами, — Вы поспели как раз к чаю! Прошу вас, присаживайтесь! Сейчас все будет! И да, вы ничего не спутали, молодой волшебник! Хе-хе…

«Поспеть как раз к чаю» на моем языке бродяги и пропадуна значит, что с чаем будут употреблять именно тебя. Но этот мир… он оказался настолько абсурдным, что из комнаты, подарившей нам ранее Эквильбота Хексса, этого самого старичка, выбрался по воздуху чайный сервиз, пара блюд с плюшками и печеньем (свежими! Горячими!), после чего состоялось самое натуральное чаепитие, в ходе которого этот почтенный волшебник приложил немало сил, чтобы полностью уничтожить мой грех незнания о такой замечательной вещи, как иллюзион!

А что поделать, если он как раз, собственной вот этой вот головой, как-то и изобрел эту самую штуку? Это теперь его, Хексса, прямой и непременный долг — уничтожать такое незнание!

Я далеко не сразу понял, что попал в западню. Весь этот магазин, весь этот уютный антураж, всё было предназначено для того, чтобы заманить внутрь потенциального слушателя, а затем, усадив его поудобнее, сделать жертвой бесконечной словоохотливости Эквильбота Хексса, четыреста шестидесяти двух лет от роду как волшебника, изобретателя манадрима и вообще хорошего человека. Ну, не будь он очень хорошим человеком, его бы давным-давно убили, не так ли? Да?

Итак, жил-был вполне обычный Боевой маг по имени Эквильбот Хексс, характера доброго, ума умного, Причуды болтливой. Из-за последнего граф, при дворе которого работал Хексс, довольно часто отсылал своего мага в края дальние и места опасные, чтобы тот, конечно же, набрался нового материала для своих бесконечных историй. Наверное, граф хотел (отчаянно желал всем сердцем), чтобы Эквильбот где-нибудь подох, но удивительное дело — тот оказался очень хорошим Боевым магом и мозги у Хексса работали просто прекрасно.

В общем, он пережил графа, его сына, и даже его внука, что логично, но затем его всё-таки выпихнули на пенсию, в Мифкрест. Как таковой пенсии, конечно же не было, да и самому Хекссу к тому времени стукнуло всего двести пятьдесят лет. Вся жизнь была впереди!

…но Боевой маг в городе? Что ему тут делать? Пусть даже деньги есть, но город — это не двор графа, где куча тренированных выслушивать другого человека часами придворных! В городе страшно! Соседи сбегают, в гости никто не идёт, вскоре у дома появляются предупреждения и пост гоблина-надзирателя! Да и в слуги никто не стремится!

Хексс ощутил себя на грани отчаяния и… принял решение переквалифицироваться из Боевого мага в Мастера. Такой путь был далеко не легким для волшебника, но деваться ему было некуда, а стимул найти себе хоть какую-то компанию силен, как никогда. Всё-таки, этот волшебник любил жить и чужие уши.

Дорога до Мастера зачарований заняла около тридцати лет, но Эквильбот справился, попутно даже начав неплохо зарабатывать в Мифкресте, однако, с окончанием обучения он вновь потерял доступ к жертвам, то есть — к учителям. Тем не менее, теперь у него был не только нужные навыки, но и идея о том, как жить дальше.

— Воплощение! — победно вскричал гостеприимный хозяин, в восьмой раз разливая нам чай, — Воплощение! Потенциал этого свойства магии безграничен, мой молодой друг! Да, требуется лишь слегка сосредоточиться, чтобы вложить в поварской котёл силу, которая не позволит содержимому выплескиваться или менять ему самому цвет, когда содержимое достигает точки кипения, но что, если пойти дальше? Что, если вложить целую историю, однажды представшую перед твоими глазами, в Воплощение? Что если вложить его самого не в метлу, чайник или коврик для ног, а в специальный материал, который, резонируя при подаче дополнительной магии, будет являть зрителю то, что вы в него вложили?!! Влиять, согласно законам Воплощения! Мы получим историю, дорогой друг! Историю, которую пережили вы, и которую, при наличии определенного таланта, сможете поведать другим! Словами и образами, настоящим записанным кусочком жизни! Важен лишь навык передачи образов в Воплощение!

— Ага… ага… — я кивал как зомби, автоматически прихлебывая чай. Шайн сидел на полу, запрокинув голову к потолку, зажмурив глаза и вывалив язык из пасти.

Тогда, более ста лет назад, Эквильбот Хексс отхватил свой кусочек славы. Манадримы, те самые радужные пластинки металла, в которые он воплощал свои рассказы, басни и реальные приключения Боевого мага, расхватывались сотнями! Маги желали ощутить другую жизнь, волшебные существа желали ощутить себя магами, юные чародеи жаждали узнать, каково быть пожившим и опытным… Хексс был счастлив! В его доме всегда хватало слушателей!

Но затем, спустя каких-то двадцать лет торжества, всё изменилось. Появилось сразу несколько волшебников, которые между делом научились записывать манадримы… и их записи вызывали куда большее оживление у публики! Прекрасные оперы, эльфийские леса, морские приключения и стычки с пиратами… а Эквильбот, к своей скорби, уже не мог выбраться из Мифкреста. Точнее мог, но растерял все свои навыки боевого мага в угоду зачарованию манадримов, а сопровождать его не взялся бы ни один разумный.

Отца и создателя новой диковинки быстро вытеснили из бизнеса, который, ярко вспыхнув десятки лет назад, сильно подувял на сегодня.

— Понимаете, мой молодой друг, манадримы начали считаться чем-то личным, — принимая с летающих подносов легкий второй ужин, раскладывал тарелки на столе волшебник, — Всё-таки, как я и говорил ранее, Воплощение — чрезвычайно могущественное явление, в котором волшебный мир будет еще разбираться и разбираться. Мы, маги, живём долго, поэтому те, кто сегодня хотел бы записать что-нибудь эдакое, например, пардон, поход в лесной бордель к дриадам, уже начинают остерегаться, что их мыслительный почерк Воплощения будет расшифрован другим волшебником, и, когда-нибудь, через полсотни лет, эта история выползет на свет, когда маг, записавший этот поход, будет баллотироваться в Высшие маги какого-нибудь королевства, а то и Империи! Других останавливает декрет Гильдии, запрещающий активно колдовать на записях манадримов, потому что это, видите ли, послужило причиной ухудшения навыка к волшебству у многих любителей иллюзий. Мы же, волшебники, индивидуалисты, поэтому чужой навык, прочувствованный сквозь Воплощение, может заставить потускнеть ваш собственный! Это, конечно, лечится… но кому это надо? Кроме того, как я подозреваю, Гильдия не хочет, чтобы по манадримам некоторые волшебники учились или доучивались совершенно бесплатно!

Кроме того, было множество других нюансов. Вечно малое количество качественных исполнителей (сам Хексс считался непревзойденным мастером, будучи выше на три головы любого другого), высокая популярность запрещенных или аморальных пластинок, ну и, разумеется, их общая редкость. Всё-таки, маги заняты своими делами, исследованиями и бизнесом, а навык записи требует постоянной шлифовки. Так что сейчас, увы, всё это дело перешло в руки нескольких энтузиастов, записывающих короткие сценки, которые с удовольствием расхватывает молодежь волшебного народа. Сам же Эквильбот коллекционирует и продает истинные шедевры (вроде оперы в Стансе, 4801-го года), некоторые из которых стоят целое состояние, а некоторые (например, сборник его собственных рассказов на восемь килограммов пластинок) никто не берет, хотя это — настоящее сокровище любого магазина Иллюзиона, непревзойденного качества и исполнения…

Мне уже очень хотелось умереть, а еще больше — выбежать отсюда с криками, размахивая руками над головой, и с волосиками назад, но собрав всю свою силу воли, я выдавил вопрос:

— Наверное, создание манадрима — тяжелый процесс?

— Ой, что вы! — отмахнулся небрежно гостеприимный (с-сука!!!) хозяин, — Тут вся хитрость во владении Воплощением, а сам манадрим — это всего лишь защищенная пластинка сплава мрудия и колесканской меди! Вы просто зачаровываете его! Позвольте, я расскажу в подробностях!

Кот, лежащий у моих ног, издал слабенький, но предсмертный, хрип.

На бульваре стоял начавший клониться к вечеру день, когда я, цепляясь за всё подряд, вынес из «Первого Иллюзиона» не подающее признаков жизни тело Шайна. Долгая дорога домой была сладостна тишиной, в которой не звучал голос проклятого Эквильбота Хексса, а лежащий в кармане манадрим, купленный у него вместе с несколькими «пустыми» пластинками, настойчиво выпадал из памяти каждые несколько секунд.

— О! Господин Тервинтер! — обрадовалась мне как родному олениха, увидев, как я поднимаюсь наверх, — А я уж боялась, что с вами что-то случилось!

— Да… — хрипло промычал я, покачивая котом и баклагой пива, — Случилось… но ничего… ничего…

Это того стоило.

Наверное.

Потому что, если нет — то Шайн меня точно убьет. И будет прав.

Глава 9

Великое колдунство

— Я ждал этого несколько лет! — торжественно сказал я, разглядывая радужную металлическую пластинку на своей ладони.

— Чего именно? — фыркнул Лунный кот, сидящий на кровати рядом, — Заработка?

— Не совсем… Не совсем, мой друг…

Открыть счет в Первом Волшебном Банке было нетрудно, куда сложнее мне было смириться с тем, что этот самый банк, кстати, принадлежащий полностью волшебным существам, а не магам, проценты начисляет отрицательные. Ежегодно банкиры снимали один процент суммы вклада в свою пользу и это считалось самыми выгодными условиями во всем мире. Банки у смертных берут трёшку, и это логично — потому что они хранят деньги. А также позволяют переводы, расписки и выписку счета.

Переговоры с владельцем «Иллюзиона» также много времени не заняли. Когда я, весь анонимный и таинственный, появился у этой кошкоженщины в кабинете, она лишь издала вздох, подняв свои красивые зеленые глаза к потолку. Мы с ней неплохо попили кофейного напитка, беседуя о погоде, пока её проверяющий с вытаращенными глазами не принес назад мой пробник. Затем кошка прилегла на софу, умостив манадрим у себя на лбу, а спустя уже тридцать минут мы с ней уже были совсем другими зверьми, называемыми в простонародье акулами бизнеса. Договор мы заключили в соотношении семьдесят к тридцати в пользу Сиффрры Хашисс, чему я был только рад.

Стандартный договор, как намяукала мне эта мадам, подразумевал, что «Иллюзион» продает и распространяет манадримы какого-то конкретного волшебника, следовательно, расходы на расходники, рекламу, размножение пластинок и выплату налогов несли оба. Выручка делилась пополам. В нашем же случае, согласно заключаемому договору, госпожа Хашисс сама будет заниматься всем, от начала и до конца, а затем будет высылать прибыль на счет волшебника, которого она даже не знает в лицо. К ней, конечно, могут прийти заинтересованные волшебники или кто-либо еще другой, но «поверьте, господин автор эксклюзива, мы здесь, в Мифкресте, далеко не беззащитны».

Сделка состоялась, а теперь, когда моё время в этом волшебном городе подходило к концу, настала пора отправить Шайна занести мадам Хашисс еще пару пластинок, хотя мы договаривались лишь на одну. Мой дебют как манадрим-автора пройдет аж с трех работ!

— Теперь идём, — подхватил я тощую сумку, в которой болтались остатки еды и несколько пустых манадримов, — Будем создавать мне алиби и колдовать!

Зайдя с котом в тупичок возле Управы, куда я собирался наведаться к Сорквусту, я извлек из кобуры волшебную палочку, направив её на кота.

— Слышь, ты точно уверен в том, что делаешь⁈ — с некоторой тревогой спросил Шайн.

— Конечно, — недоуменно пожал я плечами, — Этому еще на третьем курсе учат. Предмет «Выживание волшебника в обычном городе».

Ну, это была ложь. Я собирался применить другое заклинание, с восьмого кратенького курса, называемого «Фамильяр волшебника и всё, что с ним можно сделать». К примеру, можно было изменить форму и суть вашего верного спутника, если его разум позволяет такие трансформации, а с этим у нас проблем не было. Тяжеленькое, конечно, заклинание, но я его знал превосходно.

Проходит несколько секунд и кот, превратившийся в человека с максимально невыразительным лицом, дополнительно закутанным в плащ с капюшоном, недоуменно разглядывает свои руки. Пальцы сгибаются и разгибаются, доказывая, что всё работает просто превосходно. Шайн щипает себя за щеку, проникает рукой за пазуху, чешет…

— Только не грызи воротник, — отечески советую я, улыбаясь возвышенно и мудро, — Трансформа не железная. Её, кстати, можно сбросить, если надорвать костюм или проколоть кожу. Вот, держи пластинки. Я тебя буду ждать в кафе.

— Джо…? — задумчиво выдал трансформированный кот, продолжая себя оглядывать, — Говоришь, ты так мог с третьего курса?

— Ну да, — недоуменно пожал я плечами, — А что?

(О да… Я ждал этого момента несколько лет!)

— Да нет, ничего… — заторможенно протянул фамильяр, с хрустом сжимая кулак, — … но, когда я вернусь, у меня к тебе будет серьезный разговор…

Зайдя к уже практически родному гоблину, я выслушал от него несколько облегченных вздохов и несколько ну очень слабо замаскированных пожеланий не пользоваться телепортом Гильдии в ближайшие полгода, особенно сюда, в Мифкрест. При всей симпатии, что мы излучали по отношении друг к другу, уважаемый Гомкворт Сорквурст очень хотел бы некоторое время обо мне не думать и не вспоминать. Уверив его, что собираюсь заняться исключительно башней, я расстался с гоблином на возвышенно-позитивной ноте, а затем, сев в кафе, выпил чашечку кофе, прощаясь с этим прекрасным цивилизованным местом. Жаль только, что кофе во всем Мифкресте подают на специях, а вместо табака сплошь магические смеси. Надо будет озаботиться нормальными запасами, как только представится возможность.

Мягкая синяя вспышка переносит нас с продолжающим пребывать в облике человека котом прямиком в родные пенаты. Зал башни ничуть не поменялся, и не должен был, так как не был в условиях заклинания, но мне слегка не до этого. Корчась внутри от злобного торжества, щелкаю пальцами… отменяя заклинание превращения, поэтому летящий мне в ухо кулак сменяется пушистой лапкой, мазнувшей мне по заднице, куда утыкается не только она, но и разъяренная кошачья морда!

Ярость Шайна была восхитительно неподражаема! Я ждал этого момента долго! Очень долго!!

— Ненавижу!!! — неразборчиво орал не разжимающий пасть кот, вцепившийся мне в рукав робы, — Немавив-вввжжввуууу!!!

Он рычал, выл, драл мою робу передними и задними лапами, кусался и шипел! Я стоял посреди портального зала своей башни и, пусть не очень разборчиво от душащего меня хохота, но перечислял все подставы и гадости, которые мне сотворил кот, причем только те, которые он делал, так сказать, по велению души, а не по нормальному поводу!

Сцена была потрясающая!

— Убьююю!!

— А ты думал, почему я тебе простил молитву Дахириму?!!

— Ублюю-ююююдок!!!

— А помнишь, как ты мне нассал в зелье для лечения похмелья⁈ Мне же пришлось его выпить! Я был в охране принцессы!

— Шсвооолоооошь!!! Я столько жизней… был котом!! Просто… котом!!!

Издав этот вой, кот шлепнулся на камень и заплакал. Присев на корточки, я ласково погладил его по хребту, приговаривая:

— И сколько жизней я пытался заставить твою ленивую жопу стать кем-то большим, чем просто своим душевным паразитом, выбирающимся только пожрать, посрать и поныть…

Если вы думаете, что мы просто так временами делаем друг другу гадости, то зря. Из-за козней Дахирима, приковавших нас друг к другу, мы с Шайном оба несчастны. Он утратил свободу, единственную ценность своей абсолютно бессмысленной жизни Лунного кота, а я приобрел наполовину помощника, наполовину обузу, причем весьма низкого качества. При этом сильно раздражающую. Так что, наши длящиеся уж слишком долго отношения весьма сложны и прихотливы. Мелкие гадости, что мы временами делаем друг другу, позволяют слегка сбросить пар.

— Ладно, кончай ныть. Так и быть, дарую тебе право раз в неделю просить меня о смене облика. В свободное время. Вставай, котяра, идём смотреть наше новое жилье.

Две недели — это предельный срок, дольше заклинание расширения работать попросту не могло, а значит, выйдя из башни, я совершенно спокойно мог пройти в ейную жопу, а там, раскрыв дверь заклинанием, аккуратно пройти внутрь, и…

— Ох, ё… — выдавил я, рассматривая внутреннюю лестницу, уходящую и вверх, и вниз.

— Джо? — оклемавшийся Шайн аккуратно засунул голову в дверной проём, — Ох, ё…

В целом, лестница осталась такой, как прежде, просто она стала более пологой и… широкой. И ступеньки стали какими-то великоватыми.

Чересчур, я бы даже сказал.

— Х-хьюстон! — дрогнувшим голосом крикнул я, — У нас проблемы!

«Проблемы… блемы… блемы… блемы…», — ушло гулять эхо. И вниз тоже ушло. И вверх.

— Либо превращай меня в что-нибудь летающее, либо вали дальше рассматривать это — сам! — поставил ультиматум кот.

В кои-то веки он был прав. На глазок моя башня, сотворенная с помощью сколдекса Вермиллиона и наших с ним «шалостей» с модификацией заклятия, увеличилась раз в двадцать. Ну, её внутренняя часть.

— Да тут и мне взлетать придётся, — с некоторой оторопью признался я, приступая к колдовству.

Долгий и насыщенный нецензурными криками анализ показал следующее: да, мы имеем увеличение внутренней площади приблизительно в двадцать раз, причем физику и логику пространства магия учла полностью, поэтому мне не нужно будет думать о физической нагрузке, лишь о том, где взять много новых ступенек, кардио обеспечено наилучшее. Вдобавок, мы забыли вынести кровать, поэтому у меня теперь самая большая крестьянская кровать в мире, можно уложить всю деревню. Из хороших новостей оставалось то, что мои проверки (сделанные слегка поздновато), показали, что заклинание легло полностью успешно, башня стабильна на все сто процентов, можно обживаться.

— Как⁈ Как ты тут обживаться будешь⁈ — орал кот с потолка, где из его «крошечного уютного чердачка» получилось место, куда можно впихнуть целую обсерваторию.

— Ни ссы, прорвемся, — слегка подрагивая голосом, вовсю играл я в оптимиста, — Ступеньки дополним, наложу «сокращение пути», вопрос закрыт. Остальное же место… хм, замаскирую. То есть, попросту, мы спрячем лишнее место, а потом найдем как его использовать! Может, устрою на втором этаже гоблинскую фабрику, а на третьем…

— Замок себе выстроишь⁈ Да ты строить не умеешь! — кот, имеющий сейчас вид толстенькой фигуристой феи (с крылышками, дающими возможность зависать на одном месте), выглядел довольно феерично.

— А вот тут ты ошибаешься, — хмыкнул я, — Строить-то я как раз умею.

В последнем мире, где я имел честь побывать, действовали дурацкие правила, похожие на какую-нибудь компьютерную игру. Там ты практикуешь какой-нибудь навык, «прокачиваешь» его практикой до десятичных значений, а затем, во время следующего отдыха ночью, тебе в голову банально закачиваются все знания этого уровня (на техническом уровне того мира). Тогда я сразу почуял, чем это пахнет, поэтому «качал» только навыки, которые и так у меня были на высоком уровне, но один, увы, пришлось гнать с нуля. Он назывался «строительство дорог». Поэтому я, увы и ах, но был сейчас настоящим профессионалом в строительстве этих гребаных дорог, а учитывая, что к этим знаниям относятся и мосты с изгородями… про ступеньки и стены речь вообще не идет.

Немного магии, немного иллюзии, и мы превратим это место в нечто приличное! Ах да, а еще очень… очень-очень много камней.

— И работы!

Надо будет ему в следующий раз пузо увеличить, а сиськи уменьшить. А то слишком злорадная фея получилась.

— Видишь это? — повертел я палочкой перед носом «феи», — Работать будет магия!

— Ну-ну, — усомнилась та, ухмыляясь.

— Впрочем, — сделал вид, что задумался, я, — ты тоже будешь.

После этого кот убежал из дому, но на выходе не справился с управлением полетом, боднул дверь головой, хотя его даже это не остановило. Превратившись в свое обычное состояние, он куда-то ускакал. Вот и хорошо, мне и одному этой кровати мало.

На следующий день работа закипела. Я категорически не хотел жить в помещении, где на каждом этаже можно строить особняк, поэтому взялся за маскировку всеми жабрами души! Осмотрел, приценился, написал план, прикинул хрен к носу, а затем ушёл в люди, имея цель и не имея препятствий. Ну, кроме отсутствия денег.

Это, впрочем, сейчас меня не смущало от слова совсем. Медь, серебро и золото — весьма важные и полезные ресурсы, которых в наших краях мало, это установленный факт. Зато в наших краях мало и магии, а камней, по случаю вполне каменистого побережья — до жопы. Приблизительно столько же и физического труда, который я могу, наравне с информацией, обменять на… пам-парам-пам! Магию!

Джо, о чем ты говоришь, хмыкнет какой-нибудь из несуществующих вас. Ты ж до этого тут бегал как загнанная лошадь в поисках бизнеса, а затем жаловался, что местные ничего не будут покупать? Правильно, скажет вам мудрый, но очень молодой волшебник Джо. Ключевое слово «покупать». А если маг вам предлагает починить сарай, сделать одежду чуть ли не новой, привести в порядок дороги в селе так, чтобы все вечные лужи исчезли на долгие годы, углубить пруд, очистить ручей, распугать воронью стаю… Существуют сотни дел и проблем, за которые крестьянин с огромным удовольствием, буквально торжествуя, отдарится своим крестьянским трудом! Например — замешивая тебе, родимому, раствор в промышленных количествах, подвозя к башне песок, щебень и солому, принося трижды в день пожрать и даже слегка выпить. Да у жителей одних только Липавок новая эра началась, когда к ним пришёл волшебник Джо! Даже вторая, если считать усмирение местного бычары!

В своей второй из уже пяти, получается, жизней, я был колдуном-бродяжником в мире меча и магии. Ох, как всё было не так, как здесь! Там такие как я шатались по миру, за гроши избавляя крестьян от дряни, половину из которой организовывали себе сами хлебопашцы. Проклятия, наветы, сглазы, мутации, странные животные и плоды экспериментов мало чем отличающихся от нас придурков, забурившихся в леса, чтобы открыть в себе великую мощь. Тогда самым крутым и зрелищным моим волшебством было заклинание временного освящения ножа, которым я либо отрезал неправильное, либо пытался это неправильное затыкать до смерти. Нет, так-то знал и мог многое, но это было совершенно не эффектно и уж точно без воздействия на реальность так, как здесь.

А здесь я, величаво маша жезлом, колол магией кусок скалы, зависшей передо мной в воздухе. Колол не просто так, а ровненькими кирпичеподобными кусками, чтобы потом сложить их в большую кучу и колоть еще. Когда куча становилась совсем большой, я её колдунством поднимал в воздух и нес домой за собой, прямо как сам себе КАМАЗ. А там, дома, с помощью магии, раствора, соломы и такой-то матери я творил новую внутреннюю архитектуру своей башни!

С помощью магии, конечно. Если сила с тобой, то сила с тобой, вес — он только в голове!

Ко мне даже подходил его светлость барон Гогурт Бруствуд, хозяин местных земель, крепкий такой пузатый выпивоха лет шестидесяти. Ну как подходил, подскакивал на кобыле, причем один. Посмотрев на идущую стройку, то есть на материалы, исчезающие внутри башни, понимающе шевелил сизым носом, моргал маленькими добрыми глазками. Затем, осведомившись, не подновлю ли я конюшни в замке, но по-братски, то есть бесплатно, получил крайне расплывчатый ответ, которым и удовлетворился настолько, что задал следующий вопрос:

— А самогон ты, господин волшебник, варить не собираешься? А то, говорят, прошлый-то мастером был этого дела! Правда, и сам спился, но вещи с аппарата чудесные творил!

— Аппарата нету, но я подумаю, — не стал отказывать я, — Дело хорошее.

— Только, — нахмурился этот забавный тип, — будешь варить на продажу — местным давать запрещаю! Мне можно, остальным незачем. Пусть вином и пивом пробавляются.

— Хорошо, ваша светлость, — в поглощенном работой мне проснулся некий интерес к этому человеку, — Местным ничего дурманящего продавать не буду.

— Вот и договорились! — вполне дружески подмигнул мне этот толстый старик, а затем залез в общедоступную часть башни. Там он помацал воздух над чашей, куда нужно было складывать деньги за телепортацию, получил из воздуха пяток золотых, повеселел и, подкрутив ус, сел на кобылу, ускакав в Липавки.

— Через жопу ты, конечно, с властями договариваешься… — критично заметил тогда Шайн, выползая из кустов. Коту стало любопытно, как чувствуют себя змеи, поэтому я превратил его в крупного питона и ему неожиданно понравилось везде ходить лежа.

— Ты, как всегда, задницей слушал, — добродушно ухмыльнулся я, вновь берясь за палочку, — Это Побережье Ленивых Баронов. Сюда назначают баронами людей, от которых больше ничего не зависит. Он не власть, а просто волшебник из соседней башни другой формы. Ну, не совсем волшебник, да. Человек тихо и в удовольствие доживает жизнь.

— Но до этого был явно не ленивым толстопузом? — прошипел кот, собирая кольцами своё змеиное тело, — Полезное знакомство…

— Зачем оно мне? — потерял интерес я, — У нас тут своя петрушка.

Дело спорилось, несмотря на свои жуткие масштабы. Во-первых, я разделил лестницу на три части, пустив два трехметровых в ширину отрезка, а остаток зажилив под кладовые. После того, как стена, разделяющая две рабочие лестницы, закрыла одну из них от возможных чужих глаз, я наложил заклинания «короткого пути» на внешнюю лестницу, кратно облегчив доступ на верхний этаж башни.

Следующим шагом была застройка этажей. Всего в изначальной башне их было пять, если не считать портальный зал. Два нижних, три верхних. Их все «раздуло» до такой степени, что в итоге, выстроив дополнительные перекрытия (самую тяжелую часть всей этой моей работы, ибо пришлось много провозиться с колоннами), я получил девять очень просторных этажей сверху и четыре снизу. Ваще огромных.

Это было… легендарно, учитывая, что теперь я мог все свои хотелки, в том числе и сексуальные фантазии, целиком и полностью воплотить на одном этаже. Но имеем, что имеем. Верм своей эктоплазмой поперхнется, когда узнает, что я наворотил!

Два самых нижних этажа я банально спрятал до лучших времен, затем перекрыл доступ на все, кроме последних двух, и вот их потом и начал облагораживать, наводя иллюзию слегка расширенной башни. Это было несложно. Чуть нарастить стены, увеличивая внутреннюю кривизну, затем выстроить переборки, тщательно соблюдая ту же самую кривизну… хоба! И всё получилось!

В итоге башня для неискушенного гостя представляла из себя самую обычную, лишь чуть-чуть расширенную башню волшебника, состоя из трех этажей плюс-минус тапок комфортного размера. Однако тот, кто знал ответ на вопрос «как вступить на другую лестницу», получал возможность увидеть размеры моей гигантомании. И то, не полностью! Помните о спрятанном на верхних двух этажах пространстве, где раньше ютился один кот?

Спустя десять дней каторжного труда, за которые волшебник выполнил каторжную работу двух-трех десятков человек года за три, я зашёл в портальный зал, повторив ту же процедуру, что и барон Бруствуд ранее — помацал воздух над чашей, мысленно отдав приказ перевести мне деньги с банковского счета. Приятно сверкнув, зазвенело, и мне в жадно подставленные грабки свалилось двенадцать золотых монет.

— Живём… — удовлетворенно проурчал я, мечтая о кровати, холодильнике, унитазе и всех остальных атрибутах комфортного существования человеческого существа.

— Шашлык, вино, — тут же принялся вслух мечтать Шайн, — Курочка…

— Да, стоит отметить! — в кои-то веки согласился я с ним, но неожиданно раздавшийся позади хлопок сработавшего телепорта помешал мне продолжить речи об обжорстве и выпивке.

Обернувшись, я узрел определенно женскую фигуру в плаще с капюшоном, невысокую и вроде бы даже молодую. Фигура испуганно выглядывала из-под капюшона большими синими глазами, периодически моргая и слегка трясясь. У её ног стоял внушительный баул.

— Добро пожаловать в Бруствуд, — вежливость никогда не бывает лишней, — Я местный волшебник, вы можете не обращать на меня внимания.

Увы, но это пришелица делать не захотела.

— Джо Тервинтер? — продрожала она мелодичным голоском полностью половозрелой, но очень молодой самки человека, приносящей обычно неприятности, несчастья и общую беду.

— Смотря кто спрашивает! — тут же окрысился я, предчувствуя проблемы.

— В-вот! — в мою сторону опасливо тыкнули сложенным вдвоем бумажным листом.

Брать мне его категорически не хотелось, но куда деваться?

'Джо, это Элизия, моя подопечная. Будь другом, приюти её на месяцок. За тобой должок, помнишь?

З. Ы. Всё, что ты сделаешь с ней, я потом сделаю с тобой!

Дино Крэйвен'

Вот так вот старине Джо на новоселье подогнали бабу… Правда, был нюанс…

Глава 10

У всяких бед одно начало

— Доброе утро, мастер Джо! — пощекотал мой слух мелодичный голос девушки, в котором звучали хрустальные нотки веселья и бодрости, — Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Доброе утро, Элизия, — буркнул в ответ я, продолжая сосредоточенно возиться с досками, — Знаешь, можешь. Сходи с Шайном до Знайды, возьмите молока и яиц. А, нет, сначала гвозди у кузнеца заберите, он обещал, потом молоко и яйца. На этом, думаю, всё. Вы сегодня со Знайдой купаться договорились? Вот её и заберите. Вместе с яйцами.

— Хорошо! Мы все сделаем! Ша-а-а-йн! — чуть потоптавшись за моей спиной, девушка удалилась.

Я ухмыльнулся.

Уже неделю прекрасное создание по имени Элизия живет в моей скромной башне. Ну, не смотрите так, башня реально скромная! Мне пришлось в тот день напрячься как суслику, чтобы обеспечить девушку хоть какой-то лежанкой! Сейчас, конечно, всё было получше, но всё равно оставалось очень и очень скромным! Но жить можно, и хрен бы с ним. Говорил до этого я об Элизии, очень, значит, прекрасном создании.

Внешность этой натуральной блондинки если и была семь из десяти, то только по моим стандартам, помнящим миры, жизни и вообще женщин зашкаливающего уровня. По меркам мужского пола мира Орзенвальд Элизия была десять из десяти! Невысокая, фигуристая, юная, с курносым носиком, маленькими, но пухлыми губками, очаровательно непослушными под простеньким белым платьем сиськами… всё это дополнялось полудетской непосредственностью, стеснительностью и живостью характера. Просто прелесть, невесть каким образом существующая под солнцем этого благословленного Элизией мира.

И вот последнее меня и настораживало, как лису распахнутые ночью двери в курятник. Нет, ну вы поймите правильно, я молодой, относительно симпатичный, полностью здоровый, физически активный человек, а тут такая сладенькая булочка, на которую смотришь и удивляешься — а чего это она ходит или стоит, когда должна лежать под кем-нибудь вроде меня и стонать?

Именно так и думает абсолютное большинство мужиков в не самом развитом мире. Здесь у красивых женщин есть покровители, то есть мужья, которые защищают их, так сказать, честь. Или отцы, пока женщина недостаточно созрела. Когда время бати проходит, то обязательно появляется тот, кто трахает это прекрасное создание, защищая его, поя, кормя и воспитывая, но самое главное — не даёт трахать другим. В какой-то момент времени это назвали даже браком, но это не суть. Она в том, что многочисленные женские романы о сбегающей из дому героине, не согласной на брак со старым уродливым герцогом подчеркивают главную шовинистическую канву средневекового образа жизни — красивых обязательно кто-то трахает. Их выдают замуж, коллекционируют в гаремы, заводят дома, дают ими взятку, продают в рабство, освобождают из рабства, приглашают на балы, приемы и в будуары, сажают в башни (о, мой вариантик!), ловят в бордели и… всё это время — трахают!

А тут — нате, господин волшебник. Совершенно беззащитная блондинка в полном вашем распоряжении, да еще и периодически приязнь в отношении вас высказывает пусть и не откровенную, но всего неделя прошла!

Теперь вспоминаем Дино Крэйвена, который, при всех своих заслугах и достоинствах, напоминает помесь волшебного бомжа и ветерана ирландской республиканской армии! Как внешностью, так и повадками! Вопрос: зачем старому прожженному плуту этот дивный персик?

Так что нет, дамы и господа, старина Джо не купился на всё это широкобедрое, но изящное, богатство. Вместо этого, он отнесся к товарищу Элизии как полагается. Разделил с ней все по чесноку, благо что из этого всего у меня тут есть лишь еда и Шайн. Нет, у девушки уже была не паршивая лежанка, а вполне приличная кровать, как и у меня, даже сундук для вещей и специальная простыня на подставке, чтобы закрываться во время переодевания от чужих алчных глаз, но на этом было всё.

Юный волшебник был занят обустройством башни.

В смысле — первичным. Чтобы сделать из башни дом, комфортабельный, уютный и удобный, требовалось только одно — бабло. Много бабла. Водопровод, отделка, нормальные печи, облицовка стен, потолки, люстры. Ватерклозет, наконец-то. Зная расценки поставщиков Мифкреста, я оценивал приведение башни в жилой вид приблизительно в полторы-две тысячи золотых. Много, но посильно. Только эти я расценивал по старым объемам. Теперь эта сумма значительно увеличилась. Что делать? Оставалось одно — строить времянки, чтобы совсем уж не ронять звания человека.

Короба для вещей у меня были, их за медь сплели местные. Стол и три табурета они тоже организовали без каких-либо проблем, как и кровати. С посудой вопрос также не стоял, хоть она и была на вид крайне непрезентабельна. Мне было нормально. Оставалась только капиталка, к которой я отнес кухню и водопровод. С этим была полная труба, поэтому волевым усилием пошёл на компромисс, сосредоточившись на обзаведении… камином.

Камин — это не только тепло в комнате (зима близко!), но еще и вполне пригодный заменитель полноценной кухни, так как в него можно запендюрить котёл и вертелы, на которых я буду жарить молчаливых ягнят долгими зимними вечерами!

Так что, пока Элизия и Шайн прохлаждались, гуляя по местным нивам и пажитям, я, как Владимир Ильич, шёл в люди и учился там у них каминному мастерству! Обошел где-то пять дворов, перед тем как меня направили в другое село, Швырки, в котором была таверна. В ней, родимой, я обнаружил как трактирщика, бывшего сержанта местного барона, так и вполне пристойный камин. Там квест и продолжился, пока я, в конечном итоге, не отыскал грамотного каминщика, который оказался старостой этих самых Швырок…

Ладно, мы отвлеклись от главного, от гражданки Элизии. Камин-то я уже сделал, а вот с ней — ни-ни.

Настораживала она меня. Сильно.

Во-первых, из-за своих дел я соблюдал с этой миледью большую социальную дистанцию, чему та была определенно не рада. Во-вторых, она проявляла ко мне слишком усердно симпатию по совершенно непонятной причине! Даже ежу из соседнего леса было прекрасно видно, что Тервинтер Джо беден как мышь! В общем, желать страстного совокупления с тощим смуглым парнем, у которого вокруг глаз тени чуть ли не как у клоуна — это, как минимум, странно.

Но похотливыми взглядами блондинка не ограничилась. Попытки заболтать меня за приемами пищи предпринимались регулярно, декольте, вроде бы, уже дошло во время ужинов до пупа, губы она облизывала при каждом удобном случае, а ресницами трепетала так усердно, что мне соль с мяса сдувало!

А вообще, думаете, почему сейчас такой короткий диалог был? Почему я не оборачивался⁈ А потому, что если бы обернулся, то мне пришлось бы спросить, что это случилось с нашей леди Элизией! Почему у неё глазки чуть ли не как у меня, ножки трясутся и весь вид нездоровый? Неужто она ночью, несмотря на мой строгий запрет, пыталась покинуть свой гостевой этаж? Неужто вляпалась в реверсивно наложенное заклинание Долгой дороги?

Конечно, да!

В общем, барышня полночи лезла ко мне, невинно спящему в собственной постели, причем очень упорно, а вторую половину ночи спускалась назад! Ну ничего, сейчас поплавает, освежится…

Ну правильно, не успел я прибить четвертую полочку над импровизированной кухней (волшебно выглаженную доску!), как Элизия вновь появилась в моей грешной жизни. Её сопровождал Шайн, ехидной мордой косящийся на влажное платье, облепившее девушке всё, что надо. Точнее, всё, что есть в наличии.

— Сегодня такая чудесная водица, мастер Джо! — защебетала эта блондинка, — Не хотите освежиться? Я бы с удовольствием искупалась еще раз!

У меня было несколько идей, в том числе и щедро сдобренных юмором, но вместо их реализации я, не отрывая своего мужественного взгляда от импровизированного уровня, занудным голосом доложил этой соблазнительнице, что мои одежды, то есть роба, делают мне хорошо. Не жарко и не холодно вообще никогда.

— Она почти психанула… — тихо пробурчал Шайн, после того как влажная блондинка ушла на «свой» этаж.

— Вот и хорошо, — также тихо прошептал я, слегка трясущейся рукой наливая себе холодного чаю.

— Джо. А нафига? — полюбопытствовал кот.

— Во-первых, проверить, насколько сильно молодое тело на меня влияет на этот раз, — ответил я, — Во-вторых, приятель, Крэйвен для меня важен. Это один из очень немногих людей тут с которым удобно вести дела. Как маг он так себе, я, наверное, уже покруче буду, но этот дядька крут и прошарен, а это нам, сидящим в жопе мира, сейчас крайне актуально. Если девка психанет и свалит, то Дино может и не появиться.

— А… так вот в чем дело, — хрюкнул кот, — Ну тогда всё понятно.

— В ином случае я бы просто наложил на неё одностороннюю иллюзию, — пожал я плечами, — Того же отца Хризантия. И никаких проблем.

— Хм, и ты вот так легко идёшь у этого Дино на поводу?

— Шайн… — я почти с жалостью посмотрел на кота, а потом, неожиданно даже для себя, погладил его. Кот, полностью офигев, уставился на меня как на вестника апокалипсиса, обнаруженного в собственном лотке. Кстати да, надо будет и его построить.

— Как ты думаешь, котяра, сколько стоит вот такая телка? — кислым вопросом вывел я животное из когнитивного диссонанса, — Вспомни как выглядит Дино, а потом вспомни эту сочную жопу… Думаешь, такими жопами разбрасываются ради шутки? Да у этих жоп по молодости каждый входящий на вес золота!

Элизия продержалась еще неделю. За это время я полностью разобрался с камином, дымоотводом, полочками, сколотил еще один стол, побольше, торжественно назвав его обеденным, а предыдущий окрестив рабочим. Вместо одного казана уже было два, а кроме этого, появился и чайник, радующий поутру кипятком! Но всему виной, конечно, была скатерть. Скатёрочка. Мне её Знайда подогнала, добрая душа. Не просто так, а когда её Бурман, самый лихой и статный парень деревни, обнял крепко, сказал на ухо слова ласковые, а потом туда же и лизнул горячо. Говорил он, правда: «Я был большим идиотом, суясь к гостям волшебника! Я больше не буду!», но Знайда девушка простая, ей не смысл важен, а интонация. Бурмана-то я потом расколдовал, предупредив, что если еще раз сунется к блондинке, то хер унесет домой в кармане, а тут, вот, дополнительный профит…

Тогда-то Элизия и не выдержала. Может быть, потому что кончилось терпение, может быть, потому что стала первой (из очень многих!) кого Бурман обнял и лизнул, может, расцветка скатерти сильно ударила по блондинкиным эстетическим чувствам, но девушка, оглушительно взвизгнув «я так больше не могу!!», побежала в портальный зал.

С волосиками назад.

Достелив скатерть и расправив уголки, я неторопливо пошёл за ней, в сопровождении кота и легкого любопытства. Блондинка нервно шарахалась вдоль стены, заламывая руки и гримасничая. Моё появление как раз совпало с мягкой синей вспышкой телепортации, после которой в центре зала остался жующий что-то Дино Крэйвен, одетый в затрапезные штаны и рубаху навыпуск. Еще и непричесанный.

При виде встрепанной Элизии он улыбнулся, аж изо рта посыпалось, но сказать ничего не успел.

— Ты! — подбежала к нему девушка, — Дино! Подлец!! Ты к кому меня отправил⁈

Голос у неё оставался таким же тонким и музыкальным, но звучал теперь куда… взрослее.

— К нему? — пропыхтел, улыбаясь, мой бывший декан, тыча при этом в меня пальцем.

— Он… — меня смерили долгим и не предвещающим ничего хорошего взглядом, — Кто угодно, но не молодой волшебник! Кто! Угодно!

— Это почему? — уже возмутился я, — Башня — есть! Палочка — есть! Даже кот есть…

— Импотент! — взвыла стремительно теряющая прелесть невинности блондинка так, что эхо заметалось по не такому уж и большому залу.

Крэйвен начал хохотать.

— Что, милая, он до тебя и пальцем не дотронулся⁈ — жизнерадостно ржал он, — А ведь предупреждал!

— Ты меня обманул!

— В чем?

— Это не настоящий молодой волшебник!

— Самый настоящий! — ржал Крэйвен, — Самый лучший, самый умный, самый тороватый выпускник всего курса! Мой личный подопечный! Все как я и говорил!

— Не верю! — бушевала девица, — Не может быть! Меня все хотят! Меня все желают! Никто не может сопротивляться, мне, дед! Во всем Анурисе ни одного человека не было!

— Ну вот пойди и проверь еще раз, — протянул ей ладонь, на которой блеснули пять золотых, Дино, — Я выиграл наш маленький спор, Эли. Теперь тебе тут делать нечего!

— Ничего ты не выиграл! Ты обманул меня! — упорствовала блондинка, тыча в меня рукой, — Это не молодой волшебник!

«Ладно, Джо, пришло твоё время», — подумал я и начал колдовать, чем привлек внимание всех присутствующих, особенно Шайна, в сторону которого я и колдовал.

Несложная, но очень детализированная иллюзия. Сыграем на контрастах. Возьмем Наоми Кэмпбэлл девятнадцати лет. Шпильки, легкое платье, оттеняющее волшебную кожу модели, изысканный яркий макияж, крашенные ногти, обязательно очень проработанная прическа, не забыть про украшения. Немного, но со вкусом. Принять позу от бедра, чуть поднять подбородок…

Та-да!

Шайн, конечно, все испортил, начав вертеться и оглядывать иллюзию, но этим лишь помог делу, я её делал с привязкой к нему, так что эбеновая богиня, наотмашь стегнувшая своим появлением жалких смертных, а затем, внезапно, принявшаяся довольно глуповато себя оглядывать, произвела даже лучшее впечатление, чем я надеялся. Во всяком случае, Дино Крэйвен был полностью выбит из седла, а Элизия просто раскрыла ротик, превратившись в изумленную крестьянку.

— Вот как-то так, — скромно сказал я, — Иллюзия, конечно, да на скорую руку, но смену облика могу на любую овцу наложить. Так что, Элизия…

— Всемогущие ветры магии… — выдохнул мой бывший декан, тараща глаза на чернокожую длинноногую модель, — Джо, я сейчас приведу тебе овцу! Даже трех!

— Овцетрахи!! — тоненько и очень обиженно взвизгнула Элизия, хватая деньги с ладони Дино, а затем, бросив их в чашу, бросилась в центр круга, — Ненавижу! Ненавижу!! Ненавижу!!!

Хлоп, и её нет. Даже шмотки свои не забрала. И кровать, небось, не заправила.

Хлоп, и нет иллюзии, а я мрачно, как человек, терпевший безобразие неделю с лишним, смотрю на Крэйвена. К чести Дино, нужно сказать, что он переобулся на серьезный лад за несколько секунд, тоже уставившись на меня как слесарь на бухгалтера.

— Что это было, Дино?

— Я надеюсь, что ты угостишь меня чаем, а я всё обстоятельно расскажу, — невозмутимо ответил этот жулик, — Мне все равно еще башню смотреть, Вермиллион заколебал своим любопытством! У тебя вообще есть чай? Или ты держал мою внучку прямо тут?

Внучку? Хо. Интересно.

— Сделай ему из овцы ту черную бабу, но с зубами внутри, — кровожадно посоветовал Шайн, уточнив, — Не во рту!

Крэйвен подавился воздухом.

— Идём, горе-дед, — решил я, — Будет тебе чай.

Внучка оказалась не простой, а выдержанной, причем с семью приставками «-пра». В свое время мой декан зачем-то откопал прежнюю семью, из которой его забрали, и завёл себе привычку помогать родственникам. Не просто так, конечно, а буквально выращивая себе полезных доверенных людей для разных дел. Элизия, как он считал изначально, была для него настоящей будущей жемчужиной…

— Ну а если честно, то почему ты её не оседлал, м? Неужели всерьез поверил в мою угрозу? — допытывался мой бывший учитель, сидя на стуле и дуя уже на вторую кружку взвара.

— Я, когда ставил ей кровать, сразу начертил под ней ритуал Ахлория Всепервого, — не стал жаться я, — Диагностический. Он мне сразу показал, что девочка принимала «шлюшьи слезы».

— Ну и что? — удивился Крэйвен.

— Дино, их принимают проститутки, певицы, работницы цирка, наложницы, рабыни… в общем все, кому беременеть не положено по роду деятельности, — закатил глаза я, — твоя девочка ни грамма не была похожа на шлюху, а заодно имела очень сладкий голосок, так что я сразу подумал, что она — бард.

— Ну да, и что?

— Я ненавижу бардов.

Не стоит обольщаться, дамы и господа. Мы в волшебном, добром, процветающем и невероятно спокойном мире, тут летают драконы и есть магия, но здесь живут люди. А там, где они живут, всегда есть место прагматизму и удовлетворению низменных инстинктов. Только в сказке бард-девушка брынькает на лютне и поет, её одаривают серебром и машут ручкой вслед, когда она легкой походкой уходит на поиск новых приключений. Одна такая. В кожаных штаниках в облипочку, в белоснежной рубашонке и с рапирой на боку.

В реальности же любой бард — это смесь шлюхи, крысы, цыгана, предателя и самого ненадежного наемника из возможных. Он торгует собой, торгует собственным талантом, торгует пронесенной на пир наркотой, продает сплетни, ложится под (или на) хозяев, потому что именно они и могут уберечь его заработок и шкуру от других прохиндеев. Бард — специалист по экстренно быстрой продаже себя большому количеству людей. Под музыку. Сплетня, лояльность, информация, тайное письмо, подстава, любая гнусность, включая снабжение загородных бандитов информацией о том, как и куда будут разъезжаться гости.

Я еще во второй жизни немало потерял от бардов, да и прикончил целых трех, о чем до сих пор вспоминаю с улыбкой. Этого я никому не расскажу, но, судя по всему, Крэйвену вовсю хватило и моей серьезной рожи.

— Надо же… — крутнул он головой, — Как моей тыковке не повезло. Впрочем, думаю, если б ты её огулял, а она попробовала бы тебе дурить этим голову, то ничего бы путного не вышло.

— Не вышло куда, старый негодяй? — нахмурился я, — Давай выкладывай карты на стол!

— Что ты знаешь о магах-отступниках, Джо? — прищурился в ответ этот прохиндей, заставляя меня заерзать на стуле.

Это была оооооочень интересная тема!!

Гильдия велика и могущественна, но является довольно тесной и неподатливой структурой. Каждому своё место, свою регистрацию, своё занятие. Свои налоги. В общем, привольно не вздохнешь, а некоторым хочется. Нам, к примеру, нельзя заводить рабов, увлекаться веществами, принуждать без меры окружающих выполнять наши приказы. Нельзя обзаводиться недвижимостью, если не считать площадь вокруг башен, которая априори считается собственностью мага. Особенно нельзя — использовать ритуалы с жертвоприношениями живых существ, такие, которые со страшной силой притягивают магию. Последнее ну очень сильно расстраивает Исследователей, которым магии всегда не хватает.

— Послать Гильдию можно, — размеренно повествовал Дино, — Достаточно лишь свалить туда, куда заломает добираться Охотников. Причем, чем дольше ты в бегах, тем меньше охотников за тобой явиться, потому что маги понимают — ты окапываешься. А брать мага в его крепости…

В общем, к таким совались с крайней неохотой, и то, если только были уверены, что этот отступник творит дичь, которая выставляет всех магов в очень плохом свете. С другой стороны, отступникам необходимо было бить по заднице, потому что за полностью лояльного волшебника многие сильные мира сего готовы были продать мать и доплатить любимой бабушкой. Только тут, как бы сказать, всё проще, потому что ты не можешь иметь личного мага с натуральной крепостью прямо под рукой, а значит этому бедолаге придётся быть в уязвимом положении, вечно боясь появления троицы Боевых магов. Вот таких как раз хлопали с удовольствием, ибо Гильдию-Мать надо любить.

— Элизия узнала, что один из окопавшихся отступников, старый маг Золакс Строптивый, уже пять лет как перестал заказывать по своим каналам манадримы, до которых был ранее большим охотником, — повествовал мне бывший декан, — Этот строптивец прожил всю жизнь на острове рядом с эльфами, ни в чем замечен не был, даже не подозревался, но жил хорошо, золота ему на всякие радости жизни всегда хватало. Контрабандисты с Елея, постоянно торгующие с эльфами, у него на острове останавливались каждый рейс. Теперь идут мимо, сигнала от дома мага нет, а лезть к нему дураков нет…

— Лезть без мага, — кивнул я, — А так, как Элизия отнюдь золотом не гадит и задница у неё одна, ты решил, что можно попробовать подначить на это меня, выставив заодно главой экспедиции, которого этой самой задницей и заманят. Остальных придурков, не думаю, что много, твоя блондинка могла бы заманить сладкими речами и обещаниями, ага? Золото, предметы искусства, драгоценные ингредиенты — всё им, а вам так, штучки волшебные и книги?

— Пацан, ты меня пугаешь! — пораженно хрюкнул в кружку мой добрый декан, — Как⁈

— Элементарно, — пожал я плечами, — Единственным активом у меня неделю под носом крутили. Подчеркну, Дино, единственным. Твоя Элизия отнюдь не светоч разума, на командира группы приключенцев она похожа меньше, чем мой кот.

— Это надо понимать как «Дино, я никуда не еду?», — кислым, но смиренным тоном осведомился Крэйвен, вешая нос.

— Понимай как «Дино, я с бардом срать на одном поле не сяду», — вздохнул я, — И тебе не советую. От всего сердца, а ты знаешь, что оно у меня такое, повидавшее виды. А теперь идём, старина, я покажу тебе башню.

— Да я её уже видел, пока поднимались, — поморщился тот в ответ, опечаленный обломом, — Ничего особого. Я бы лучше смог и без сколдекса!

— Ни черта ты еще и не видел, Дино Крэйвен, — улыбнулся я, вставая, — Приготовься. Это будет не хуже той черной женщины.

— О, точно, овца!

— Да заткнись уже, овцетрах!

Глава 11

Славный денек

Осень — прекрасная пора. Просыпаешься в своей постели, уже не деревянном ящике с соломой, а на вполне годной, самостоятельно и тщательно сколоченной койке, просторной и даже немного упругой. Улыбаешься как дурак в потолок, потому что сегодня тебе должны привезти вино, окорока и немного выделанных овечьих шкур. За окном щебечет то, чему щебетать положено, а впереди целый день, лишенный каких бы то ни было серьезных хлопот.

В общем, поднялся я со своего ложа в башне, имеющей отделку и наполнения стиля «крестьянин плюс». Минималистично, но зато закрыты все потребности, то есть жить можно… Ах да, замок в подвал, обязательно. Шайн и окорока плохо себя чувствуют, не будучи качественно разделенными.

В чайнике у меня уже чай, черный и ядреный, но пить его приходится с медом. Сахар для местных широт роскошь. Зато есть пирог! И бублики! И лепешки. Много что есть!

А секрет простой — осенью помощь волшебника, как оказалось, нужна аж до уписиться, в тысяче, внезапно ставших важными, дел. Только вот платить ему нечем, кроме урожая. Понимаете, да? Кто успел колдуну щедрее предложение сделать, тот и в дамках. Я отряхивал деревья, сшибая с них все плоды за раз, подновлял сараи и амбары, закрывал норы грызунов, а что гораздо важнее — полностью взял на себя сбор местной дикой ягоды в близлежащем лесочке, напоминающей землянику, только очень уж нежную и капризную. Ягоду эту оттараканили в замок барона, делать из неё какое-то редкое вино, а жители Липавок приобрели как благосклонность кастеляна замка, так и нехилый долг передо мной.

Выглянув в окно, я полюбовался на частичную выплату этого долга: холм вокруг башни был обкопан трудолюбивыми крестьянскими руками, за исключением широкого подхода к портальной зале. На площади около шестнадцати соток мной уже было воткнуто около тридцати черенков плодовых деревьев, за которыми, ближе к башне, будет разбит огородик. Частокол забабахаю, электричество магическое по нему пущу, духов засуну… лепота же будет!

— Волшебник! Эй, волшебник! — заорали снизу противным человечьим голосом, — Ты там живой или как⁈ Смотри, что у меня есть!

Внизу, у башни, прямо на свежевскопанном, стоял довольно мерзкий, тупой и наглый персонаж по имени Богун, являющийся дядей Знайды. И держал что-то в руке, тыкая этой конечностью в сторону моего недовольного лица.

Редчайшей ублюдочности тип этот Богун, но его терпят, скорее за то, что его скотинистое поведение является не суть злобностью и поганостью души, сколько продуктом тупости, упрямства и жадности. А так мужик невероятно работящий, с чужого двора в жизни камня не утащил, ну а что живет без жены, так это вполне простительно, вы на племянницу гляньте, та за три жены пойдет!

Тем не менее, дел с ним вести я не хотел. Спуститься спустился, вышел в шляпе и робе, как полагается, зыркнул на мужика мрачно. Тот, пофигу трава, знай протягивал руку, в которой у него была… беспамятная фея.

— Живая она, живая! — заторопился бородач, — Дула у меня вино молодое с кружки, со вчера оставленной! Меня поутру увидела и тикать! Пьяная была, ну в косяк лбом и воткнулась. Надо?

— Совсем не надо… — проворчал я, приглядываясь к фее, — … но забрать я у тебя её заберу.

— Чего это заберешь? А⁈ — тут же засопел бородатый придурок, пряча руку с феей за спину.

— Посмотри на неё, — вздохнул я, — Она одета в одежду, а не в листики. Это не дикая фея.

— И че⁈

— И то, дурень. Она принадлежит волшебному народу, которому покровительствуют маги. То есть, ты можешь её отдать либо мне, либо отнести в замок. Отнес бы ты её в замок, они все равно бы принесли её мне.

— Три золотых или я её уношу! — набычился идиот.

— Да? Хорошо, — полез я в кошель, добыв оттуда три монетки, — Держи. Давай сюда фею. Вернешься, кстати, с пятью монетами.

Разговор про деньги этот кретин улавливал с непревзойденной четкостью, тут же взревев «Чтооооо?!!!»

— Меньше чем за пять золотых я с тебя приворот не сниму, — сделал я ему ручкой, осматривая бездыханную тушку на своей ладони.

— К-какой приворот?!! — интересовался своей судьбой богатый и осторожный крестьянин.

— На Кума, Богун, на Кума. Вся деревня порадуется этому, когда узнает, что ты людьми торгуешь.

— КАКИМИ ЛЮДЬМИ⁈

— Вот этими, скот убогий! — рявкнул я, потрясая феей, — Решил, что раз она маленькая, так и не человек⁈ Так ты для меня в сто раз меньше человек, чем она, идиот! Иди уже отсюда быстрее, вон Кум твой бежит!

В общем, остался я как с золотом, так и с совершенно лишней в моей жизни феей, Кум с большой половой трудностью, а Богун убежал домой, кляня судьбу, вместо того чтобы радоваться неразорванной жопе. Ох и не люблю же я его. Мозгов нет, а выводы делает. Почему делает? Потому что хозяйство у него крепкое, а значит — в жизни понимает!

Фея была в глубоком отрубе или, как выражаются умные люди, в алкогольном делирии. Отхлебнула она, видимо, от души, а после встречи с косяком перешла в глубокий здоровый сон. Проснется с шишкой и похмельем, решил я, поднимая добычу назад, на свой этаж.

Как и абсолютное большинство фей, это создание представляло из себя прекрасную девушку высотой с ладонь, снабженную полупрозрачными крылышками. Те, кстати, обладали удивительными свойствами, в том числе и неразрывностью. Смять их можно было в два комка, а потом они всё равно раскрывались назад. По причине наличия этих стрекозиных крыл, феи довольно коротко стриглись, либо делали себе абсурдно высокие прически.

Хм, что еще? В цивилизации магов фея скорее роскошь и украшение, а заодно и вредитель, чем существо полезное, мозгов у них не так чтобы много, приблизительно как у шестнадцатилетней москвички, удравшей из дому и нашедшей себе папика. Конечно, в обсерватории Исследователей, где куча тонких, сложных и выверенных заклинаний, фея может «прокачать» свой интеллект до вполне внушительных пропорций, но смысла в этом будет немного, так как чересчур активно работающий мозг будет потреблять всю доступную фее энергию, от чего она даже летать будет плохо. Тем не менее, если заморочиться и обучить фею нескольким нехитрым видам легкой деятельности, то они будут вполне пристойно их выполнять (например, в лавке у портного), а заодно и служить украшением и сигнализацией.

Его котейшество изволил проснуться, когда я раскладывал книги по наконец-то доделанному книжному шкафу. Шайн спрыгнул со своей верхотуры, забрался на свой стул за столом, а там и застыл, увидев старательно блюющую в кружку фею. Та, впрочем, блевать прекратила и ответила ему тем же, то есть шокированным и потрясенным взглядом.

Ах да, феи и кошки. Как понимаете, дамы и господа, между этими двумя народами ну очень натянутые отношения. Хуже, чем если бы Кум натянул Богуна, если вы меня понимаете.

— Аааа!! — тонко пищала фея, криво летая под потолком.

— Ыыы!! — обалдевал не до конца проснувшийся Лунный кот, сидя на табуретке.

— Вот и познакомились, — резюмировал я, продолжая выставлять книги. Но оказался не прав. Фея сдуру юркнула в ход, ведущий в кошачий будуар, Шайн, взвыв как проклятый, ринулся отстаивать жилплощадь (а вдруг недоблевала⁈), так что кавардак продолжился, пока фея не была изгнана вниз и не спряталась у меня на плече, вцепившись ручками в шею и крупно дрожа.

— Джо! Ты сделаешь мне люк! — потребовал кот, вновь выбравшись из своего убежища, — Что за безобразие⁈

— Сейчас узнаем, если прекратишь орать и пугать нашу гостью…

Но мы не узнали. Фея, несмотря на свой вполне мифкрестовское, хоть и потрепанное, платье, была нехило одичавшей, чирикая о чем-то своём и не проявляя признаков наличия интеллекта или разумной речи. Быстро успокоившись, мелкая засранка навернула предложенного ей меда, зевнула и бухнулась спать прямо на столе. Пришлось перекладывать её на полку поближе к спуску, а затем накидать вокруг несколько слабых, но довольно сложных заклинаний. Может, придет в себя после стимуляции?

Я бы не стал с ней возиться, но вышло так, что я Богуну слегка приврал. Феи, безусловно, относятся к волшебному народу, но недостаточно серьезно, чтобы я рванул по льготному тарифу в Мифкрест, а значит, пришлось бы потратить десять золотых на туда-обратно. Настолько далеко я не согласен был зайти! Так что пусть лежит на полке, дует мед и приходит в себя.

— Вот не знаю, что сказать, — проворчал кот спустя пятнадцать минут, — Ты, какой-никакой, но в прошлом был крут. Охотился на оборотней, вырезал целую пиратскую команду, послал бога, причем лицом к лицу. Спас планету от лошадеголовых. Мочил американских мафиози, даже в сортире. И что с тобой стало? Прячешься от деревенской девки с конкретным недобором шариков?

— Не прячусь, а игнорирую, — с достоинством опроверг инсинуацию я, ставя чайник, — Волшебник я или кто?

Завывания Знайды, осаждающей башню, слышала вся округа. Девушка, мимо которой пронесли фею, была несколько вне себя от жажды её увидеть. Я даже увидел призового деревенского быка, Кума, трусцой сбегающего куда подальше аж от самой деревни! Связываться со знойной девой не хотелось, будить фею — тем более, так что я, немного пораскинув мозгами, решил записать очередной манадрим… но не вышло.

С этим бизнесом было всё прекрасно, но мы с кошколеди Сиффрой Хашисс слона решили есть по кусочкам и крайне неторопливо. Мои воспоминания о многочисленных приключениях, особо никак не связанных с магией, вызвали большой ажиотаж у жителей Мифкреста, а также у магов, балующихся подобной забавой. Однако, золотая река в наши карманы не потекла. Во-первых, хозяйке «Иллюзиона» было банально невыгодно штамповать только мои кристаллы в ущерб остальному ассортименту, а во-вторых, манадримы, при всех их достоинствах, являлись многоразовыми. То есть, если начать заваливать рынок целой кучей историй, то представители волшебного народа, у которых не так много денег на подобное развлечение, просто скооперируются, начав брать кристаллы вскладчину, а подобное «пиратство» может убить всё дело.

Кому это надо?

Поэтому мы действовали осторожно и хитро. Хашисс продолжала потихоньку продавать копии первых трех записей, на одной из которых я завожу преследующего меня медведя ночью в цыганский табор, а затем, пользуясь моментом и неразберихой, еще и ворую у цыган немного сыра и одежды на большую бедность… не суть важно! Еще три манадрима пока поставлялись эксклюзивно волшебникам, проживающим за пределами Мифкреста. Таких, кстати, было абсолютное большинство, но далеко не все могут позволить себе такое развлечение… тем не менее, как рассказала Шайну, моему курьеру, мадам Хашисс — число любителей манадримов среди магов начало уверенно и очень быстро расти.

Относительно быстро. Сейчас в неделю мне в ладони валилась уютная горка золотых, в которой было порядка тридцати веселых кругляшек. Очень существенно по меркам этого мира, невероятно роскошно с точки зрения Побережья Ленивых Баронов, но очень мало для волшебника, желающего себе много хороших вещей без лишних трат на вещи не очень хорошие. Так что пока копим.

— Всё-таки, хорошо, что Знайда такая, — философски изрек Шайн, глядя как грустная девушка уходит домой, а мимо неё проезжает телега, направляющаяся как раз к моей башне, — Незамутненная.

— Ну, иначе бы с ней тебе было бы сложно, — покивал я, думая о том, что хорошо, что не взялся за запись кристалла.

— Ничего ты не понимаешь…

— Она тоже. Поэтому ты и можешь украсть у неё молоко.

— Джо?

— Мм?

— Что с тобой стало, святой?

— Что-что, живу на пенсии. Вон сейчас винцо в погреб грузить будем…

— Это, по-твоему, жизнь? — кисло вздохнул кот, кладя голову на лапы, — Мы никогда не сидели на месте, вечно были какие-то приключения, риски, цели… Помнишь ту лошадку с кристаллом?

— Из-за которой я чуть зоофилом не стал? — вспомнил я лошадиноголовую юную марсианку, с которой меня свела третья жизнь. Чертовы гуманоидные кинестетики, которым необходимы прикосновения сородичей для нормального функционирования психики! А марсианка, как и все остальные, была полностью гуманоидной, зараза шерстяная, от чего и заменила мной сородичей! Уф, это было сложно. Она была очень гуманоидной, ничем не хуже приноснопамятной Элизии. Лучше. Намного лучше. Но голова-то лошадиная…

— Как её там звали?

— Сонисорра Кригла Эквестри… — с ностальгией вздохнул я.

— И была она поначалу невиннее Знайды, — наставительно забурчал кот, — А ты её проволок через половину Руси, провез в Турцию, там мы полгода невредимыми прожили, пока ты изображал из себя дервиша, а затем, добравшись до Америки, вляпались в ту мясорубку с бостонской мафией! Ты жил, считай, с ребенком на руках и в дороге, пули свистели над головой чуть ли не каждый день, но все равно выживал! Вот это жизнь была!

— Ага, а потом Дахирим воспользовался мной как маяком и пролез в тот мир, убив нас в процессе, — хмыкнул я, — Ничего себе успех!

— Но ты считай весь мир этим спас! — напыщенно возразил кот, шествуя за мной по лестнице.

— Я? Или он?

— Какая разница! Мы все оказались в нужном месте и в нужное время!

— Сказало бывшее священное животное повелителя случайностей?

— Ох, Джо, какой же ты нудный…

Вот так, бурча друг на друга, мы мирно таскали привезенный алкоголь в ту подземную часть башни, которую я гордо нарёк погребом. Магией таскали, естественно. Грузоподъемное заклинание является чуть ли не первым в списке у любого волшебника и это целиком и полностью обосновано… ленью.

Не успели сгрузить бочки, как подъехало мясо. Еще пара десятков минут невыносимо приятного труда наполнения собственных погребов! С обязательным наложением магии консервации на продукты, мы же не крестьяне, мы не можем себе позволить есть заветревшийся окорок? Вот-вот.

— Кстати, ты вообще собираешься заниматься изобретением заклинаний, а? — внезапно поинтересовался фамильяр, когда мы шли проведывать фею и пробовать вино.

— Да нет, — легкомысленно ответил я, — Зачем? Чтобы этим заниматься, надо понимать, какое заклинание нужно изобрести. Знаешь, сколько оригинальных и актуальных заклятий было изобретено за последние полтораста лет?

— Сколько?

— Ноль. Волшебникам обычно требуется узкоспециализированная магия, подходящая под крайне специфичные условия. Например, Мастерам. Много за это не платят…

На самом деле, несколько заклинаний я давным-давно разработал, но сообщать о них Шайну не было ни малейшего смысла. Что знают двое, то знает и свинья, а я вовсю пользуюсь тем, что это наглая и своевольная зверюга сейчас живет своей жизнью, а не сидит внутри моего тела, слыша чуть ли не каждую мысль.

— Сложно так всё в этом мире волнующем… — пропел я, заходя на свой этаж. Фея спала, но теперь лицом в блюдце с медом, медленно, но уверенно приближаясь к собственной кончине. Горестно вздохнув, я достал дурную мелочь и, кое-как очистив салфеткой, положил назад на платочек.

— Не пойму, почему ты с ней возишься, — почти ревниво заметил кот, — Она же бесполезна.

— Далеко не первая бесполезная женщина на нашем пути, — беспечно откликнулся я, рассматривая дрыхнущую фею, — Но я её считаю, скорее, ребенком. Пусть и вечным. А дети — это святое.

Жаль, что не блондинка, обычная такая брюнетистая фея. Личико остренькое, сиськи маленькие, то есть невидимые. Худая, но это может быть потому, что долго скиталась в среде без волшебниковой магии. Глазки опухшие, закрытые, ну и черт бы с ними. Поживем увидим. Отнесу её в Мифкрест, когда денег накоплю на какую-нибудь серьезную покупку. Пару-тройку ложек меда мне на неё никак не жалко.

— А теперь следи за ней, а я на побережье, — найдя себе новое заделье, я решил оставить кота за главного, — Рыбы принесу. Свежей тоже.

— Рыба — это хорошо, — глубокомысленно заявил Шайн, — Свежая, разумеется. И зачем тебе вяленая, если тут пива нет?

— Рыба всякая важна, рыба всякая нужна… — пробормотал я, спускаясь вниз, — Уж лучше иметь запас для супа и прочего бедствия, чем не иметь. Почему бы не взять, если можно?

Ну да, если у тебя реально промышленные запасы свободного места, ты умеешь накладывать магию сохранения, а рыба стоит сущие копейки — почему бы и нет? Про годы странствий, полуголодного существования, охоты за куском хлеба вспоминать не буду. Незачем. Неуместно. Это было в других жизнях. В прошлом.

На сапоги накладывается заклинание Легкого Шага, на ноги — Доброй Дороги, на всего себя мы наложим магию Перышка. Теперь перехватываем палочку как кинжал лезвием вниз, чтобы её кончик смотрел назад, и, испуская из неё слабенькие Взрывы Воздуха, преобразуем одного конкретного волшебника в передвигающийся стометровыми прыжками субъект, поддерживающий среднюю скорость по пересеченной местности километров под шестьдесят!

Волшебники — классные!

Два часа такой ненапрягающей прогулки, и я уже в небольшой, но прекрасно развитой прибрежной деревне, занимающейся рыбным промыслом. Местный барон не имеет с этого промысла ни монетки, всё идёт напрямую графу, но зато все окрестные земли могут спокойно покупать добытые здесь рыбу и морепродукты за твердый нал. За исключением деликатесов, разумеется. Поговаривают, что конкретно в этой деревне еще и бартер процветает невиданными темпами — меняют рыбу на вино.

— Колдун, ты помнишь, что нельзя перепродавать все это дело? — хмуро и с подозрением спросил мужик, с которым я договаривался о рыбе. Спросил, правда, уже приняв от меня деньги за очень даже серьезный объём вяленого, сушеного и свежего мяса, — Закон графства!

— Помню, я себе взял! — отмахнулся я, а затем, прикинув на глазок лежащее передо мной пищевое богатство, уточнил, — Года на четыре, наверное. Так что скоро не ждите.

— И не потухнет оно у тебя? — неверующе поскреб бороду собеседник.

— В башне — не потухнет, — уверил я его, — но, если из местных кого рыбкой-другой угощу — это нормально будет?

— Конечно! — аж поперхнулся рыболов, — О чем речь! Но только если угостишь. Если барону аль графу кляузу напишут — в беду попадешь.

Очень разумно. Этот мир не выносит резких движух. Стабильность, гармония и покой — три кита, на которых покоится Орзенвальд. Жестко контролируемая экономика с ничтожной инфляцией, размеренный и чудовищно медленный темп жизни. Монархия да, но фэнтезийная, мирная и сонная. Всех всё устраивает. А всего-то делов — контролировать рождаемость с помощью бочек лечебного зелья, да указывать каждому, что делать можно, а что нельзя.

Точнее, один раз указать. И живут люди преспокойно своей сонной хуторской жизнью, где даже буйного быка особо не убивают, потому что с ним повеселее будет, элемент азарта и риска, так сказать. Кесарю кесарево, пипл, всем — мир!

Вообще скакать длинными прыжками, да еще и с грузом на целую телегу, уволакиваемым такой-то магической силой, мне очень нравилось. Хотелось кричать «эге-гей!» и громко радоваться крутости всего происходящего, но приходилось сурово молчать, придерживая свободной рукой шляпу. Молчать потому, что осень, жук в рот залетит — мало не покажется, да и важность волшебника, его реноме, тоже сохранять нужно. Если быть рубахой-парнем, то к тебе не только охреневшие Богуны приходить будут, но и остальные потянутся с просьбами и прочими челобитными, постепенно перерастающими в требования и угрозы. Это мы в Школе еще на шестом курсе проходили. Люди склонны охреневать при малейшем допуске!

У моей башни снова отиралась Знайда. Она страдала по фее и смотрела вверх, откуда на неё бездушными глазами пялилась из окна кошачья морда.

— Шайн тебе фею не скинет, — поведал я девушке, — Он не такой.

— А-а? — удивилась та, приводя голову в более естественное положение, от чего тут же теряясь и падая навзничь. Видимо, долго смотрела.

Пришлось ловить. Запах хорошо потрудившейся девчатины и полные ладони сисек стали мне относительной наградой за подвиг. Объяснение политики партии устаканенной на ноги девушке плодов не принесло, но поняв, что феи ей не видать, девушка попыталась снова уйти грустно домой. В итоге ушла повеселее, так как я насовал ей в трудовые руки килограммов двадцать вяленой и сушеной рыбы. Говорить «совсем забыла про фею и побежала лакомиться» мне бы не хотелось… но увы, против правды не попрёшь. Тем более что уже и Шайн стучится изнутри в дверь своим покатым лобиком, вопия о свежатине и о том, что она пропадает.

Удовлетворив этого мохнатого демона, я приступил к складированию добычи, что требовало немалых усилий. Всё-таки объёмы большие, да и разложить по видам всё это дело надо, а сначала на свежую заклятия наложить…

Жаль только закончить как полагается не вышло. Когда я в очередной раз вышел из башни, снаружи меня ждали. Дино Крэйвен собственной хмурой персоной, да еще и облаченный в полноценную робу мага, шляпу мага, и держащий в руке жезл. Небритый, причем. Не жезл, конечно, а сам его держатель.

Обозрев всю эту композицию, разве что не орущую мне в лицо «ТЫ НЕ ПРОЙДЕШЬ!», я поразил старину Дино своим указательным пальцем, ткнув в него с расстояния в три метра, а затем веско сказал:

— Нет!

— Джо… — тут же заскрипел этот мошенник.

— Я сказал — нет!

— Тервинтер Джо!!

— Дважды нет!!!

Лицо Крэйвена побагровело, руки вцепились в жезл, нос сморщился, а вечно слезящиеся глаза приобрели новое, ранее мной невиданное выражение, в котором, при сильном желании, можно было распознать волю, решимость и жажду победы.

— А ну слушай сюда, маленький засранец… — заскрипел старый негодяй длинную и в чем-то даже интересную речь, касающуюся моих качеств, умений и происхождения.

Выслушав, я покивал, шмыгнул носом, утёр его рукавом, а потом поставил вердикт:

— Неубедительно.

В ответ в меня кинули жезлом.

Глава 12

Возвращение легенды

— Итак, я, барон Гогурт Бруствуд, буду судить тяжбу здесь присутствующих Богуна Хохмеля против волшебника башни Джо Тервинтера, обвиняемого Богуном по нескольким пунктам… — внушительно, но вполне добродушно прогудел упитанный старик, отечески оглядывая собравшихся нас, а затем поворачиваясь всем телом влево, — От Гильдии Магов здесь присутствует полномочный представитель…?

— Гомкворт Сорквурст, ваша светлость, — напыщенно поклонился мой куратор, — Я приму…

— Примете, примете, — оборвал гоблина барон, — Обязательно примите. Давайте не будем терять времени. Суд идёт и время идёт… итак! Волшебник башни Джо, вы обвиняетесь по следующим пунктам… кхм. Угроза жизни, здоровью и невинности присутствующему здесь Богуну Хохмелю посредством натравливания на него чужого быка. Раз. Тишина в зале!

Жители Липавок, составляющие аудиторию этого процесса, тут же благовоспитанно замолчали, хотя до этого ржали как лошади.

— Далее! — каркнул барон, продолжая вчитываться в бумагу, — Вы, волшебник Джо, обвиняетесь в хищении трех золотых монет у упомянутого Богуна Хохмеля, которые те сослепу уронил на землю… Тишина, мать вашу! Третье! Вы, волшебник, обвиняетесь в том, что склонили к блуду невинную девицу, племянницу Богуна Хохмеля, Знайду Хохмель!…а затем заплатили этой девице сушеной рыбой. Охапкой. Она присутствует в зале суда как доказательство.

Тут уже аудитория не смогла. Хрюкотание и сдавленные возгласы показывали, что еще немного — и присутствующие здесь порвутся. Кое-какое самообладание показывал лишь староста, правда, был подозрительно багров лицом. Ну еще Богун был, сообразно случаю, горд всей харей и ей же непреклонен. Немалое достижение, потому что тот же мой Сорквурст уже слегка сменил цвет своей зеленой кожи и слегка вибрировал.

— Итак, волшебник, — барон выпрямился так, что мы услышали хруст в его спине, — Что ты можешь сказать в свою защиту…

— Ну, кхе-кхе… — протянул я, — Свидетелей всему этому делу не было, так что…

— Могу опросить присутствующую здесь деву, — нахмурился барон, — Как свидетеля.

— Опросите! — тут же рявкнул Богун, — Опросите её!

— Тиха!! — заорал на него Гогурт, — Не перебивать!! А ну тишина, мать вашу!!

— … я предпочту сразу перейти к делу, — потыкал я рукой в гоблина, достающего небольшой шар на медной подставке, — Всем будет проще.

— И то верно, — благосклонно кивнул головой судья под недоуменное хлопанье богунских ресниц, — Знаю я про эту деву. Мы б до вечера опрашивали.

Знайда не могла составить конкуренцию дяде в хлопанье ресницами, но девушке вообще было сейчас не до телодвижений — она жадно залипла на целого барона и впитывала его светлый образ в пустые чертоги своего разума. Ну, старик был довольно представительно одет, что да, то да. В разноцветное.

Подойдя к шару, я приложил к нему волшебную палочку, подал магию потоком, от чего шар, под оханье собравшихся, засветился мягким молочным светом. Оглядел я, значит, этих собравшихся, в том числе и хлопающего ресницами Богуна, да и начал заунывным тоном:

— Я, волшебник башни Джо Тервинтер, заявляю, что не нарушал законов королевства Рикзальского и наказов барона Гогурта Бруствуда. Угроза здоровью и заднице присутствующего здесь Богуна была озвучена при защите жизни и здоровья волшебного создания, которое крестьянин собирался мне продать…

Вот так, неторопливо и отчетливо, я поведал всё, попутно подтвердив, что девицу Знайду я ни в одном глазу и ни в одно место, а рыбы ей дал чисто из благих побуждений и хорошего приятельского отношения. По заключению речи я палочку отнял, на гоблина зеленого посмотрел. Тот, встав со своего специального стульчика, сухо и официально заявил, что Гильдия Магов подтверждает каждое сказанное волшебником Джо слово. Это была своеобразная экивока, но если Шар Правды заколдовывали в Гильдии, то она, разумеется, за него и отвечает.

Богун, несмотря на свой выдающийся интеллект, понял, к чему все ведет, поэтому начал крупно дрожать. Барон вперил в него обрекающий взгляд.

— Три лжесвидетельствования! — внушительно бахнул Бруствуд, — и наущение девы, умом скорбной, потаканию сему. Староста! Ответствуй за этого проклятого — мог ли он, по уму своему или по злобности, фею забрать и вред ей нанести действием или нет?

Староста встал, бросая на крупную фигуру напряженного до потери пульса мужика отнюдь не добрые взгляды.

— Как на духу ответ дам, ваша светлость! — негромко и морщась, проговорил он, — Забрав фею, дурак бы её соседям продать попытался бы, а затем, после отказов, выбросил бы в траву!

Тут и остальные загудели, мол, именно таков этот придурок и есть, злобный и жадный, а еще тупой. Мол, когда бык Кум забросил волшебника Богуну в сарай, оный Хохмель визжать начал, деньги с волшебника требуя, а когда тот сарай починил, вопить, что не дозволял этого. Всего добра от него, что Знайду приютил, да и то, каждая собака знает, зачем…

— Тиха!! — в очередной раз рыкнул барон, оборачиваясь ко мне, — Ты, волшебник Джо, есть невинен и оболган. Какую виру назначишь этому обманщику?

О, наступил тот самый момент.

— Никакой, ваша светлость, — улыбнулся я светлой и чистой улыбкой, да так, что аж в зале ахнули, — Прощаю я дурака эдакого, ничего мне от него не надо. Это мое последнее слово.

— Принято, — покивал Гогурт Бруствуд с мудрым видом, а затем повернулся к гоблину, — Что Гильдия Магов скажет?

— Мы не полагаемся на предположения, — важно произнес гоблин, — Фея спасена, ей вреда причинено не было. У Гильдии Магов нет претензий к кому-либо из здесь присутствующих.

На этом месте лицо, точнее отвратительная бородатая харя Богуна начала оживать, тем более, когда сложивший руки на животе его светлость благостно сказал, что и у него к Богуну Хохмелю претензий нет. Крестьяне зашептались, на лице старосты малость спало напряжение, но, тем не менее, никто глазами по отношению к Богуну не подобрел, если спереди того облучало нашими умильными мордами, то сзади, от зрителей и свидетелей, было слегка наоборот.

— Ну вот, значит, и всё, — улыбнулся барон Богуну, грозя тому пальцем, — Судебные издержки, сволочь, оплатишь — и всё. Десять серебряных с тебя за беспокойство моей милости…

Лицо Богуна исказилось в страдальческой гримасе, но он, сжимая шапку в руке, с трудом то ли кивнул, то ли поклонился улыбающемуся барону, бросив в сторону не менее улыбающегося меня злобный взгляд. Крестьяне, они же свидетели, тихо шумели, превознося доброту барона, но недолго, потому что Гомкворт Сорквурст, спрятав шар, распрямился и сухим, скучным и официальным тоном заявил о том, что Богуну Хохмелю теперь предстоит в течение недели внести на счет Гильдии Магов пятнадцать золотых!

— Десять на моё перемещение и пять за сам вызов официального представителя Гильдии, всё строго по таксе, — в мертвой тишине зала объявил гоблин, — Ваша милость…

— Да, мои люди проследят, — вяло сделал ручкой правитель местных земель, — Сейчас в замок вернусь и направлю стражников.

Действительно, зачем наказывать человека, если можно не наказывать? Добрее нужно быть, товарищи, добрее. Сам судиться побежал, сам проиграл, сам платит.

Вой удерживаемого односельчанами Богуна слышался аж у его собственного дома, откуда мы провожали пребывающего в прекрасном расположении духа барона. Суд, вестимо, случился в сельсовете, местном зале собраний, а до него было уже метров четыреста. Орал бедолага от всей души.

— О девке-то позаботятся? — осведомился Гогурт, забравшись на лошадь, — Я бы её к себе взял, но это замок. Заездят бедную…

— Староста говорил, что в обиду не дадут, — кивнул я, — У мельника сын вроде есть, жениться хотел, но с Богуном не связывались.

— Вот и хорошо, — кивнул барон, — Волшебник, уважаемый гоблин. Имею честь.

И ускакал. А мы пошли в башню, где я и передал с рук в руки гоблину фею. Спящую как сурок. Она не то, чтобы хотела спать, но как только услышала, что я говорю Шайну про суд, и про то, что я собираюсь её отправить с куратором в Мифкрест, то тут же попробовала сбежать, а я к этому был готов. Ну что поделать, любого можно провести, но плута, даже бывшего, сложновато. Он, гад такой, попросту всех подозревает. Так что феечку я усыпил, в платочек завернул, да гоблину передал. Ибо нехрен мне тут изображать потеряшку без памяти!

— Говорите, Джо, фея не хотела в Мифкрест, да…? — задумчиво пробурчал гоблин, аккуратно держа платочек, — Мы разберемся… И откуда она здесь — тоже.

— Разберитесь-разберитесь, — настроение у меня было чрезвычайно благодушным, — А я сегодня буду пить вино и слушать эти чудесные крики…

— Что, даже отсюда слышно? — Гомкворт заинтересованно дёрнул ухом, — Не слышу.

— Отсюда нет, но из окна башни под вечер будет… еще как будет! — улыбнулся я, вполне дружески расставаясь с довольным гоблином.

Правда, как только он исчез, также исчезла и моя улыбка, сменившись полностью сосредоточенным выражением морды лица. Выйдя из башни, я обошел её, открыв дверь к себе. Там, прямо перед дверью, лежал небольшой вещмешок, на котором спал Шайн.

— Проснись и пой! — ткнул я кота пальцем, — Мы отправляемся.

— Наконец-то… — широко зевнул он, потягиваясь, — Богуну крышка?

— Полная, — подтвердил я, — Золото у старосты, так что тот выкупит всё хозяйство, когда этот говнюк наплачется.

— Тебе муж Знайды до смерти выплачивать будет… — пробурчал Шайн, — Вот надо было оно?

— Пятнадцать золотых в обмен на должников, плюс добрую славу на три окрестных баронства? — хмыкнул я, — Еще как надо. Вот увидишь, я с них ни монетки не возьму, а пользу мне эти должники будут нести до конца своей долгой счастливой жизни. И тебе это проклятое козье молоко…

— Всё, хватит! Поехали! — взвыл кот, выгибая спину, — Ты меня отравляешь этими крестьянскими речами!

Могущественная и прихотливая магия прокалывает пространство в обмен на пять полновесных золотых, и мы оказываемся в телепортационном покое башни мага по имени Дино Крэйвен. Ничем, совершенно, не отличающимся от моего. Внутренне.

Внешне — вопрос другой. Там, где у меня пашня и будущий сад с огородом, у старины Дино был целый город. Прямо напротив башни через дорогу росла себе булочная, издававшая такие запахи, что мы с Шайном единогласно зарулили в неё перед тем, как подолбиться в двери самому Дино. Открыл нам средних лет гоблин в очень приличном шерстяном костюме коричневого цвета.

— Господин Джо? — уставился он на меня, — И… Шайн?

— Он Джо, — ответил вместо меня кот, тыча лапкой, — А я Шайн.

— О, проходите! — тут же обрадовался гоблин, явно слышавший о говорящем разумном фамильяре, — Хозяин вас очень ждет!

Внутри башня Крэйвена была раза в три больше стандарта, что говорило о весьма неплохом зачаровании. А вот всё остальное, увиденное мной на жилом этаже у Дино — о разочаровании. Моем, конечно же. Это была вполне уютная и очень даже опрятная мужская берлога, в которой сидящему у окна Крэйвену наливала чай полненькая гоблинша, но кроме того, что это берлога, о ней нельзя было сказать ничего. Точка. Хитрый жук всё своё явно спрятал на других уровнях башни.

— Я готов! — отрывисто сообщил мне Дино вместо «привет, рад тебя видеть», — А ты⁈

— А что, не видно? — хмыкнул я, — Мешок, посох, жезл, палка, кот.

— Сундук внизу оставил? — приободрился этот тип.

— Какой сундук? — не понял я.

— С вещами! — на меня посмотрели с подозрением в дефиците мозга.

— Какими вещами? — вот этот напас слегка напряг, да.

— Для путешествия, — хлопнул седыми прокуренными ресницами мой бывший декан, — Или что?

— Дино… — я с глубоким сожалением посмотрел на него, — Ох, Дино…

Специалист специалисту рознь. Дино был городским специалистом, причем не сколько полнокровным плутом-мошенником вроде меня, а вполне себе мелким дельцом, знающим где, как, почем, кому занести, с кем поделиться, кого пристегнуть. За границами своей компетенции он превращался в беспомощного обывателя, боящегося срать в лесу с волками и не знающего ничего о том, с какой стороны компаса растет мох. Именно поэтому он чуть не высосал из меня душу тогда, когда прибежал с новостями, что его почти самая любимая дофига-раз-правнучка Элизия таки нашла приключений на свою жопу. Теперь мы её, эту жопу, собирались спасти.

— Возьми с собой выпивки и еды нормальной, — закатил я глаза, — И всё.

— Как всё?

— Еще таблетки от маразма захвати, — продолжил я давать советы, — Много… Дино! Мы прыгаем в башню у моря, затем прыгаем в корабль, который ты, вроде как, нанял? Да? Плывем три дня и высаживаемся. Напоминаю, высаживаемся чуть ли не в прямой видимости от эльфийского леса, старина! Зачем тебе два сундука вещей⁈

— Откуда я знал! Заткнись! — ворчал побагровевший от смущения старик, — У магов так-то нет опыта бродяжничества! Помоги лучше! Согоз, Дариа! Идите сюда!

Вместе с парочкой гоблинов мы быстро превратили Крэйвена из кочующего в силах тяжких цыгана в обыкновенного волшебника с небольшим мешочком, наподобие моего. Сказки об облегченных рюкзаках с расширенным пространством были и остаются сказками, такое волшебство еще не придумали, а вот сундуки и ящики с таким эффектом есть. Только, конечно, не у магов башен, потому что нельзя вносить расширенное пространство в расширенное пространство…

— Ладно, так пойдет, — кивнул я, азартно потерев руки, — А теперь показывай!

— Было бы что… — проворчал старик, — Согоз, принеси то, что мы подготовили для мастера Джо…

Гномий арбалет, переделанный под человеческую руку. Изящная крепкая штучка, выполненная полностью из металла. Плюсы — ухватист, отлично исполнен, можно спокойно зарядить кому-нибудь по лицу или морде. Минус — нужен длинный рычаг и конская сила, чтобы зарядить эту кроху. Это мы решим волшебством. К арбалету идёт кобура и два тяжеленьких жестких кармана с болтами. Слишком тяжеленьких, такие гномы на спине носят. Опять колдовать придется.

Кстати да, рассматривая это произведение искусства размером с большой пистолет, понимаю, что решение жить праведной и незаметной жизнью более чем оправдано. Гномик с таким арбалетиком может притаиться где угодно, хоть под потолком, а затем — вжух! Так что мы не будем заводить себе врагов, не будем. А заодно нужно перечитать всё, имеющее отношение к защитным чарам…

Остальные «подарки» Дино Крэйвена были куда как более прозаичны. Нож. Самый обыкновенный, очень острый, из великолепной стали, но… вот совсем обычный. Такой тут целая куча народа носит, универсальный инструмент. Я его, как и ножны, в своей деревне достать не мог, а вот тут декан бывший потрафил, хороший заказал. То же самое можно сказать про крюк-кошку с изрядным запасом веревки, а также два кожаных шлема, способных нас превратить в выходцев из бдсм-мира, зато наглухо защищающих от отравляющих газов и прочих веществ.

Что остается? Ах да.

— Смотри, ты за них отвечаешь… — со скрипом проворчал Дино, неохотно доставая из ящика палочку, жезл и посох.

— Дино, — закатил я глаза, — во-первых, это твоя старая рухлядь, которой ты двести лет не пользовался, а во-вторых — я от тебя не отойду, сам за всем будешь наблюдать. Маги вместе — сила!

Заменив свои выпускные на куда более качественные и тонкие инструменты, пусть и не совсем подходящие мне, я оказался, как и мой бывший декан, собран и готов к приключениям. Правда, сразу мы на них не отправились, потому что корабли, в отличие от башен, не умеют появляться там, где нужно, когда нужно, поэтому пришлось, скрепя сердцем, задержаться в гостях у старика до следующего утра, распивая с ним пиво и пытаясь напроситься на рабочие этажи башни. Крэйвен, несмотря на то что я прямо сейчас делал ему огромное одолжение, упирался рогом и злобно отгавкивался, не позволяя моему любопытству удовлетвориться.

Пришлось налегать на пиво.

Сама история виделась мне совершенно плёвой. Элизии добрый дед выдал с собой заколдованную цацку, которая должна была уберечь эту юную и амбициозную задницу в случае, если ей будет грозить лютый кирдык. Цацку Дино заколдовал очень могуче, возможно даже с помощью Вермиллиона, так что шансы, что мы отыщем способный к дальнейшей жизнедеятельности кусок девушки (а может, и её целиком), закованный в стазис, конечно, были очень велики. Дальнейшее уравнение не представляло сложности не только для меня, но и для кого угодно — вытаскиваем Элизию из ловушки, вертаемся домой. Все счастливы.

Оставалось лишь добраться до острова волшебника-изгнанника.

С этим хлопоты возникли, но не у меня. Переправившись (за счет Дино) в башню прибрежного городка, мы вступили на палубу веселого небольшого парусника, держащего путь к эльфийскому берегу, заняли свою каюту, а затем у Крэйвена началась морская болезнь. Все три дня, пока я наслаждался морским воздухом, экспериментировал со слабенькими заклятиями и играл с Шайном в кости, старик болел и ненавидел нас за то, что мы веселы и здоровы. Матросы к нам не совались, что исполнило меня подозрениями в том, что в каютах, чистеньких и удобных, они то и дело катают и остроухих, а те не очень любят человеков.

Эльдарин Син Сауреаль, наш высокомудрый наставник Исследователей, мастерски владеющий слабыми, но безумно сложными чарами, эльфом был… человеколюбивым. То есть, вполне контактным разумным, с которым другие преподаватели могли и чаю выпить, и футбол обсудить. Большая же часть расы длинноухих такими качествами не отличалась, потому что, по своей сути, эльфы не были просто длинноухими и долгоживущими людьми, поголовно умеющими в магию. Они были эльфами.

Перворожденные — это те, у кого человеческие маги переняли, ну… всё. То есть, эльфы жили в лесных анклавах в обычном и волшебном мирах, практиковали магию, имели в услужении множество созданных ими младших рас вроде фейри, гномов и кобольдов, создавая свои, целиком автономные и прекрасно защищенные княжества. В самих этих лесных городах всё было очень хорошо. Младшие расы трудились, работали, собирали желуди и шлифовали драгоценности, а высшие эльфы в то время сочиняли стихи, писали картины, резали друг друга под стихи или под картинами, но только по возвышенным поводам и очень хорошо выделанным оружием. И редко. Так как с едой у эльфов и их подчиненных никогда проблем не было, все подобными жизненными установками были более чем довольны.

За исключением лишившихся дома в ходе эльфийских склок фейри, гномов, кобольдов и полуразумных зверей, но некоторое их количество приютили волшебники. Внезапно, да?

— В общем, именно по этой причине мы не идем ночевать в город, который всего лишь в двух часах ходьбы, а делаем плот, — резюмировал свою лекцию отошедший Крэйвен, глядя на нетрудолюбиво трудящегося меня, — Нас бы, конечно, впустили, эльфы не хамы… но выразили бы при этом глубокое недоумение тем, что мы явились без убедительного повода. Поверь, ты вовсе не хочешь, чтобы один из ушастых лишенцев лет через двести припомнил тебе хамское явление в Смерльхаун без убедительного повода.

— А зачем это им? — недоумевал я, приклеивая бревна одно к другому магией.

— Затем, что это выгодно, Джо, — кряхтел в ответ старший маг, — Ну и, кроме того, повторюсь: эльфы — не люди. Никогда не смей это забывать. Не пытайся их понять, просто запоминай правила обхождения с ними.

— Ладно, старик, мы сейчас не про эльфов. Запрыгивай и поплыли, — махнул я рукой, убедившись, что плавсредство готово.

— Прямо так? — удивился Дино, — Может, утром? Уже вечереет.

— Ты хочешь ночевать на открытой местности или на острове, где гарантированно нет опасностей, потому что там жил (или живет!) старый пердун? — сварливо поинтересовался я, — Не пришло в голову, что, увидев двух спящих коллег, этот тип, возможно прямо сейчас потрахивающий твою внучку в разные отверстия, сочтет, что мы прибыли с миром? Кто тебе сказал, что он сдох⁈

— Какое же ты хамло, Джо…

Произнес это почему-то не Дино, а Шайн, сидящий на плоту и качающий своей башкой с приложенной к ней лапкой.

Глава 13

Песня про зайцев

Надо сказать, что для мага, получившего прозвище Строптивый, старина Золакс (возможно, мертвый), демонстрировал чрезвычайно развитый вкус и чувство эстетики. Во всяком случае, прибыв на этот остров, представлявший из себя изначально просто небольшую скалу в океане, неподалеку от большой эльфийской земли, этот маг облагородил её так, что эльфы, наверняка, глядя на этот островок своими эльфийскими глазами через свои эльфийские подзорные трубы, наверняка слегка передёргивали (а может, и не слегка), от чудесного вида скалы, покрытой цветами и прочей зеленью.

А пахло, господа, при этом так, что я уже с вечера готов был выдать Золаксу Строптивому диплом почетного друида!

Устроено всё тут было чрезвычайно просто, но, как я уже и сказал, с большим вкусом. Есть море, есть скала, есть длинная лестница, высеченная в скале и ведущая наверх. В конце этой лестницы, в нижнем, расположена вполне удобная маленькая пристань со свободной ровной площадкой. В верхнем конце, значит, будет дверь в логово мага, буквально представляющая из себя дверь, встроенную в гигантский валун. Всё остальное на этом чудесном острове — сплошь цветы, кусты, небольшие деревца и прочая миниатюрная красота, которая растет себе из почвы. Вопрос! Откуда почва⁈ Ответ: принесли, наверное. Вопрос! Как она держится⁈ Ответ: на лозах, мой дорогой друг! На больших, могучих, жирных таких, извивающихся лозах, которые оплели всю скалу, позволив тут устроить чуть ли не Сады Семирамиды!

Хотя, может быть, я и придумываю, и вся эта красота тут была даже до того, как приперся Зоракс Строптивый. Во всяком случае, он за ней ухаживал.

Единственное, чего я совершенно не понимал — это была пристань. Хорошая, крепенькая, видавшая виды, она была тут неуместнее свечки в эльфийской жопе. Об её дерево, как и о скалу, билась моя логика. Точнее, не билась. В общем, билась, но бесполезно. Зачем магу пристань? Рыбу ловить? Обидные жесты мастурбирующим эльфам на континенте показывать? Или специально вид этим самым эльфам портить?

Очень загадочно, в общем.

— Слушай, да хватит бурчать! — не выдержал Дино Крэйвен, вылезая из шалаша, бывшего когда-то плотом, — Сколько можно! Мне такой сон хороший снился!

— А он иначе не умеет, — проворчал Шайн, выползая вслед за магом, — У Джо аллергия на тех, кому хорошо или нормально. Он тут же начинает им портить кровь…

— Как ты с ним вообще живешь? — задал риторический вопрос старик, оживленно шевеля носом на ароматы из моей кружки, которой я в данный момент был занят.

— Живу? — удивился Шайн, — Думаешь, это жизнь?

— Действительно, о чем это я…

— Кончайте там дружить и идите пить кофе, — проворчал я, — Солнце уже высоко.

Кофе, лепешки и колбаса быстро приводят старшего волшебника в нормальное расположение духа, а коту хватает и колбасы. Мы кушаем с видом на море, там синева, барашки волн, зелень эльфийского леса. Наши ноздри ласкает аромат цветов, моря и колбасы. Очень хорошо. Ну просто очень. Климат тут не хуже, чем у меня дома, но вид… да, вид просто прекрасный! Сейчас бы винца, конечно, а не кофе…

— Джо?

— Да?

— Джо… — повторил Дино Крэйвен, состроив задумчивое выражение лица, — А откуда у нас чайник? И кофе?

— И колбаса? — добавил свою копейку Лунный кот, — У нас же вроде вино и ветчина с собой были? И…

— Вы еще спросите, почему у нас тут эльфы растут, — фыркнул я, отпив кофе и вновь задумчиво уставившись на море. Глаза слегка резало, а общий недосып неохотно отступал под натиском натурального стимулятора.

— Какие эль… ДЖО⁈ — заорал Дино, отпрыгивая от небольшой, на четыре головы, эльфийской рассады. Ну, в смысле четыре головы, торчащие из-под земли прямо возле этой самой каменной площадки, которая возле пристани. На которой мы, со вчера, предварительно всё тут проверив магией, и заночевали.

Головы смотрели на нас строго, слегка печально и определенно с осуждением, слегка подрагивая длинными ушами. Что можно сказать об эльфийских головах? Ну, для малознакомого с этой расой человека, они выглядят довольно одинаковыми, прямо как китайцы, но не китайцы. Если взять какую-нибудь слегка вытянутую, но красивую рожу, эдакий шаблон с прямым носом, ровными губами, симметричными чертами морды, красивыми бровями и большими яркими глазами, то получится эльф. Добавим ровные гладкие волосы, которые они еще и отращивают подлиннее, ну и получим, в итоге, что эльфы плюс-минус похожи на клонов, хоть номера на лбу рисуй. Нет, цвет волос, конечно, кое-как помогает справляться с идентификацией, но не особо…

— Джо…? — прохрипел Крэйвен, — Почему… у тебя тут эльфы… сидят?

— Потому что там была ловушка Грязевого Захвата, Дино. Эльфы в неё попались, — рассудительно объяснил я, добавив, — Только не сходи с площадки, на них морок. Если сойдешь, то они тебя увидят. А пока они видят иллюзию в виде меня, смотрящего на море.

У моего бывшего декана тут же возникло множество вопросов и множество эмоций, которые вступили у него внутри в острый конфликт. Тот быстро перерос из стадии офигевания в стадию отрицания, поэтому мне был задан вопрос на тему, зачем я вообще наколдовал ловушку Грязевого Захвата втайне от товарища.

— А я и не колдовал, — смачно дохлебнул я кофе, — оно уже было, я просто перенастроил. И да, аккуратнее. Тут их много. Ловушек, в смысле. Не эльфов.

Шайн издал матерный вой, отпрыгивая от куста, до которого не дошёл два-три кошачьих шага.

— Ссыте в море! — скомандовал я, — Приходите в себя. Как придёте, будем их допрашивать.

— Кого⁈ Эльфов?!! — возопил Дино.

— Нет, блин, кота! — сарказмировал я, окончательно угнетенный вопиющей невинностью своего старшего товарища, — На нас ночью напасть хотели, старина! Думаешь, для того чтобы пощекотать тебе перышком очко, а затем скрыться в ночи, пакостно хихикая⁈ Очнись уже!

Да, я старый вредный тип, которого достали из любовно обустраиваемой берлоги почти шантажом. Да, я считаю Дино Крэйвена самым близким человеком, но это не значит, что он мне близок действительно, а лишь потому, что я за всю свою молодость и, тем более, учебу, никого к себе не подпускал. Кроме того, насчет старика у меня есть свои, крайне жирные и серьезные подозрения, пусть и не особо высокой тяжести. Тем не менее, подготовить почву для того, чтобы дорогой Дино во всем своем замшелом великолепии осознал до глубины копчика всю неправильность решения шевелить Джо — нужно, должно и обязательно!

Поняв, что Дино и Шайн полностью созрели, я легким взмахом палочки оборвал морок, маячивший вместо нас перед эльфийскими головами. Те, синхронно вздрогнув, пристально, гордо и зорко уставились на нас. Я ответил им тем же.

— Люди… — певучим и удивительно спокойным голосом протянул крайний левый в линии, — Почему вы напали на нас?

— Мы, вообще-то, спали. Это вы вчетвером, вооруженные, между прочим, зачем-то решили подкрасться к нам коварно в ночи.

— Это пристань, человек! — тут же заявил не самый крайний левый, — Мы просто шли узнать, кто прибыл!

— Ночью? — ухмыльнулся я.

— Отпусти нас! — потребовал не крайний правый, тем самым обрекая всю четверку на довольно методичную очередь высказываний, — Иначе ты познаешь гнев эльфов!

— Джо… — Крэйвену определенно не понравилось последнее высказывание, — Их надо отпустить. Мы наложим защиту…

— Неа.

— Что значит «неа»? — вытаращил свои блеклые глазки старик.

— Да? — всё-таки сумел заявить о себе крайне правый эльф, до которого дошло раньше остальных.

— Дино, тебе нужно заняться собой, — охотно принялся объяснять я, — Зарядка по утрам, больше свежих овощей и парной рыбы, витамины и минералы. Встряхнуть уставший разум, смекаешь, старина? Или ты что, бухал беспробудно последние два месяца, как наш выпуск случился?

— Джо, — старик глубоко вздохнул, держа в одной руке волшебную палочку, а второй ероша свою алопецию, — Я тебя сейчас чайником ударю. Прямо по голове.

— Угу. Чайник. Дино… Чайник. Откуда я взял чайник?

— Это наш чайник, — обидчиво заявил явно не договоривший крайне правый.

В глазах моего бывшего декана обида и шок постепенно сменялись работой мысли головного мозга. Шайн, подкрадывающийся сзади, обнюхивал эльфийские головы. Те быстро прядали ушами и слегка нервничали.

— Ты не только чайник нашел! — осенило старого волшебника.

— Отпустите нас или вам не жить! — заволновался крайний левый, — Ваша смерть будет тяжкой!

— Очень! — гневно добавил его сосед.

— Мы представители народа эльфов!

— Да! — крайний правый явно решил оставить запас слов на будущее.

— Да? — поднявшись, я прошествовал за наш шалаш, а оттуда, чутка напрягшись, показал эльфийским головам, Крэйвену и коту бессознательную эльфийскую девочку с залитой красной жидкостью грудью, — А я думаю, что вы нам брешете!

— Ты убил ребенка⁈ — крайний левый, определенно обладающий повышенным, по сравнению с другими особями, интеллектом, спросил с таким ужасом, как будто бы ребенок его.

Дино тоже сделал глаза какающей кактусом мартышки. Один Шайн, на глазах которого я проделал уже десятки таких трюков, сидел и невозмутимо нализывал себе лапу, чтобы утереть встопорщенную на морде шерсть.

— Она себя плохо вела, — не стал отрицать я, небрежно закидывая эльфийку в шалаш, — А теперь ваша очередь, господа преступники, воры и контрабандисты…

— Ч-что? — пробормотал вновь впавший в состояние грогги Дино.

— Ты мне рассказывал, что разум и логику эльфа человеку понять трудновато, Дино, — кивал я, доставая из-за пояса нож, — Это вполне естественно, думаю. Но еще есть разум негодяев, а вот его-то, родимого, я понимаю прекрасно. Время резать уши, господа перворожденные…

После лицезрения окровавленной девочки, у эльфов пропали все иллюзии, а также важный и отстраненный вид, после чего они чуть ли не завизжали, требуя переговоров, торговли и «не подходи, человек!!». Игнорируя выпавшего в осадок Крэйвена, который при всей своей ворчливости и нелюдимости даже на гремлинов голос никогда не повышал, я принялся вслух выбирать между двумя средними головами. Крайний левый был умен, а крайний правый много болтал, так что сначала нужно было потратить самые слабые звенья.

Так мы стали слушателями истории, в которой открылась часть тайны про мага-отступника, Золакса Строптивого. Тот, в общем, торговал, хорошо торговал, как с периодически заезжающими к нему на огонек контрабандистами людей, так и с местным эльфячеством, продавая, кто бы мог подумать, различные травы, корешки, ягоды и орехи высокой ценности, редкости и прелести. Разумеется, он делал это как маг, не выходя из своей берлоги, поэтому у представителей покупающей стороны были ладанки-пропуски к защите острова, персонально зачарованные на кровь.

Затем маг перестает подавать признаки жизни, контрабандисты грустно увозят эти новости к людям, а вот эльфы… совсем другое дело. У них, у эльфов, преступность редка и находится очень сильно под плинтусом, потому что воровать почти нечего, банки ипотеку не выдают, любое дупло дом, а под каждым деревом чуть ли не бесплатный стол. Поэтому авантюристам, мошенникам и прочим негодяям, которым, в отличие от приличного эльфа, хочется и наркотик позабористее, и манадрим почернушнее, нужно сильно упороться, чтобы раздобыть золотишка. Поэтому местная гоп-команда и прибыла на остров, чтобы узнать получше — где у волшебного деда его делянка, и нельзя ли её приватизировать?

Всё-таки, выращивать эльфы умеют, а эльфы-преступники умеют втройне, они ж этим, можно сказать, и промышляли, пока с Золаксом контакт не построили. Украв у одного из отсутствовавших дома мудрецов (считай настоящих эльфийских магов) его юную ученицу (внучку), они изрядно обдолбали девушку, транспортируя сюда, а затем, скрывая свои преступные лица и морды, требовали, чтобы та расколдовала вход в магово жилище, таская к нему, жилищу, девицу на руках. Томными вечерами коварные пройдохи заново накачивали ушастое дитя леса чем-то запретным, то спало, а они строили грязные планы и лелеяли замыслы. Затем появились мы.

— Погоди, а за что ты девочку… убил? — промямлил непослушными губами глупую вещь Дино.

— Да живая она, — отмахнулся я, — Просто не уследил. Только принес её, она своего деда сюда вызвала, а затем, стоило мне отвернуться, всё наше вино покрала и выпила, сучка блондинистая. Как в неё влезло-то… Ну и уделалась, конечно.

— Алкоголичка…? — задумался мой напарник.

— Эти кадры её чем-то угощали очень уж забористым, вот и привыкла. Ничего, скоро тут будет её ментор…

— Отпустите нас! — ожили эльфийские головы, начав слегка вращаться в волшебной грязи.

— Пощадите!!

— Мы ничего вам плохого не сделали!!!

— Мы больше не будем!

— Да поздно уже метаться, расслабьтесь, — посоветовал им зоркий я, — Вон ладья плывет. Сейчас всё кончится…

— Нееееееет! — а вот это они выдали дивно слаженным хором. Что и говорить, дивный народ. Простые, конечно, как три копейки. Хоть бы для приличия золота бы предложили, толку-то нам от эльфийского мудреца и спасенной его то ли внучки, то ли жучки? Он нам, что ли, предложит награду? Ха! Я отсюда вижу, насколько у него возвышенное хлебало, у этого длинного и гордо стоящего на ладье эльфа!

С таким постным хлебалом не раскошеливаются!

Вот как в воду глядел, честно!

Во-первых, Жиалис лон Яум, мудрец расы эльфов, замечать меня не стал принципиально, выбрав на роль собеседника Дино Крэйвена. Во-вторых, эта человекообразная жимолость, облаченная в шелка и гордыню, сразу заткнула магией рты всем нашим эльфийским посадкам, сделав их растущими молча. И лишь, в-третьих, она, заглянув в шалаш и слегка поморщившись, вслух и нехотя огласила целостность своей ученицы. А затем, вяло болтнув в воздухе рукой, метнула в шалаш шарик магии, лучащийся светом. После этого оттуда донеслись звуки самостоятельно выворачивающейся наизнанку эльфийки.

— Ваше присутствие здесь, маги, более нежелательно, — озвучил этот тип голосом, почти ничем не отличавшимся от голосов сидящего в земле отребья.

Чем умудрился тут же выбесить чувствовавшего себя не в своей тарелке Дино.

— Хочу заметить, что это вы находитесь на земле волшебника! А мы — представители Гильдии Магов! — заскрежетал мой партнер, — Это вам, персонально вам, Жилиасу лон Яуму была оказана услуга по спасению вашей ученицы!

— Я о ней не просил… — плавно и величаво повёл рукой эльф (под звуки блюющей в моем шалаше девочки!), — И да. Вы мне перечите?

Это было высказано даже с некоторым удивлением.

— У вас нет на этом острове никаких прав и никакой власти, — набычился Дино, — а также никаких интересов, кроме вашей ученицы! Или я ошибаюсь?

— Это не вашего ума дело, — мелодично отрезал эльф, тут же собравшись что-то колдануть.

Этого я ему, конечно, не дал. Нет, дамы и господа, я простой выпускник, разве что знающий чуть больше заклинаний, чем средний по больнице, но если ты десять лет отираешься около призрака архимага и читаешь советуемые им книжки, то четырехликий восьмирук нет-нет да уронит словечко мудрости в твою бестолковую голову. Первое из них было: «Если у тебя нет мозгов, мощи, навыка и понимания — то компенсируй это предварительной подготовкой!»

У меня была целая ночь, каменная площадка, пьяная эльфийка и возможность подслушивать сидящих по уши в земле эльфов, пусть и под храп одного старика.

— Это не нафего ума дев-во… — передразниваю я эльфийского чуть-ли-не-архимага, коротко поводя собственной палочкой.

Вся площадка, когда-то любовно выглаженная Золаксом Строптивым для его любимых контрабандистов, буквально взрывается магией. Не простой, конечно, а очень простой — всего лишь инициированными пятью десятками простеньких ритуалов, чьи разомкнутые контуры и не доведенные до финальной формы круги буквально превращают всю магию вокруг в солевую питерскую проститутку, заспринцевавшую себя керосином от великого стресса и большой любви к поэзии.

Проще говоря, фон магии мира в одном конкретном пятачке места оказался грубо, многократно и хаотично изнасилован, полностью лишая его премудрое и совсем нечистоплотное эльфячество возможности что-то сколдануть. В следующий момент в лицо Жилиаса лон Яума вцепился Шайн, эльф согнулся, пытаясь стряхнуть или сбросить царапающего его кота, а за его спиной, под полностью шокированным взором старины Дино, уже стоял я, нанося со всей дури мощный, акцентированный, четко острием ступни удар ногой по кокушкам пресветлого перворожденного!

Есть пробитие!!

Умом нам эльфа не понять, могилой общей… о, идея!

Дотолкать кряхтящего болвана, не удосужившегося подумать о защите (или не желавшего ей нас настораживать), до грядки с эльфами, попутно выдрав у того немалых размеров палочку, которую он держал в рукаве, труда не составило. Куда сложнее было побороть искушение не накладывать на него чары Подводного Плавания, но с этим я справился, а затем, особо не целясь, сунул целого эльфийского мага башкой вниз прямо в ловушку, к остальным эльфам!

— Фух! — выдохнул я, усаживаясь жопой на камень, — Всё! Шоу закончено.

Сзади кто-то голосом умирающего старика проскрипел мое имя. Дул приятный бриз. Площадка потрескивала последними искорками от кривых ритуалов, кот шумно вылизывал задние лапы от эльфийской крови, а те представители дивного народа, что оказались свидетелями падения его магического эльфейшества, пялились на меня как на нового мессию.

— Я тебе чуток сбрехал, Дино, — признался я, не поворачиваясь, — Наша девочка была трезвой и в своем уме, а угваздалась именно потому, что не хотела пить вино. Но ничего, я справился. Эти ушастые мужеложцы здесь все повязаны. Поплыли за законниками. Видишь, нам ладью пригнали…

///

Дино Крэйвен сидел в эльфийской ладье, управляя её магическим конструктом так, что чужой транспорт (чей владелец торчал ногами вверх в грязевой ловушке) самостоятельно шёл по направлению к эльфийскому порту, находящемуся уже совсем неподалеку. Занятие это было чрезвычайно легкое, от чего у него было время как следует подумать над происходящим. Нельзя было сказать, что этот процесс ему нравился.

Уж точно!

Всему виной был Джо. Проклятый наглый малец, уверенный и прохиндейский! Этот мелкий умник и его желчный кот!

Их чуть не зарезали ночью! Затем их чуть не атаковал эльфийский мудрец! Они дважды уже подверглись смертельному риску всего за одну ночь, не столкнувшись ни с одним заклинанием Золакса Строптивого!

А он сидит, сволочь, насвистывает! Они даже посохи в обблеванном шалаше оставили, забрав оттуда лишь стремительно трезвеющую эльфийскую девочку, которую теперь везли с собой!

Нет, Дино святым не был. Он был бывалым, опытным магом Башни, не из тех, которые закисают, а из тех, кто тихо и долго трудится, выстраивая себе достойную жизнь. Да, жизнь Крэйвена постоянно пересекала его с мутными типами, нечистыми на руку торговцами, ворюгами и прочими нужными людьми, тоже желающими заработать копеечку, но это были тихие, спокойные, слегка щекочущие душу (спрятанную под телом, робой и защитными заклинаниями).

А тут — бабах!!

Проснулся, называется! Кофе попил!

Джо, сдвинувший свою шляпу на затылок, казался спокойнее самой ладьи, мерно гребущей к пристани порта. Его ни грамма не смущало ни бурчание кота, ни стоны девчушки, ни сверлящий спину взгляд бывшего декана (да какого, к демонам, декана!). Парень, который был вовсе не парнем, а каким-то пронзительно подозрительным бандюгой из другого мира, производил впечатление вопиющей безмятежности ровно до момента, когда они подошли к причалу. Там он, ловко встав, подхватил взвизгнувшую эльфийку на руки (причем уверенно облапав одной рукой её задницу!!), а затем, чуть напрягшись, выскочил из лодки на подмостки, тут же устремляясь уверенным шагам к эльфийским стражам, уже начавшим сближение с человеком.

Лица этих самых стражей, безусловно видящих человеческую руку на юной эльфийской жопе, пусть и спрятанной под тонким платьем, могли бы сниться Крэйвену в лютых кошмарах, но увы, их место уже было занято короткой бандитской расправой над Жилиасом лон Яумом.

«Он не ведает, что творит», — повторял про себя неловко вылезающий из ладьи маг, — «Он не ведает, что творит. Он не ведает…»

В очередной, далеко не первый, далеко не десятый и, наверное, даже не сотый раз, но Дино Крэйвен, паршивый, в общем-то, педагог, недооценил своего ученика.

Тервинтер Джо ведал, что творит, потому что творить он собирался отборную дичь, а в этом тонком и не терпящем изъянов ремесле паршивец был первым во всем Орзенвальде!!

Не успели эльфы в броне и оружии хотя бы потребовать, чтобы грязный смертный перестал своими лапами осквернять тело эльфийской девы, как носитель этой самой девы разразился громкими воплями самого отвратного характера, преподнося случившуюся буквально полчаса назад ситуацию на острове, четырех бандитских эльфов и одного мерзкого, подлого и коварного проходимца, выдававшего себя за мудреца Жилиаса лон Яума. Ни грамма не стесняясь в выражениях, отчаянно плюя на этикет, дипломатию и сложные отношения между Гильдией Магов и эльфами, Тервинтер Джо, потрясая обомлевшей и удерживаемой им за жопу (и плечи!) эльфийкой, вовсю разорялся…

…привлекая тем самым внимание абсолютно всех в этом большом и очень даже оживленном порту.

Эльфы, эти гордые и вечноживущие, шли на мерзкие крики человека как на крысы идут на дудочку крысолова! Да ладно бы простые, сюда уже спешил сам начальник пристани!

Что он делает, посмотрите!

Прилюдно (ладно, приэльфно!) дает Клятву Мага?!!

С ладонью на эльфийской жопе!!! Вполне вероятно, что несовершеннолетней!!!

Дино очень хотел застонать, но ком в горле был размером с его собственную башню. Маг обреченно повесил голову и стал ожидать момента, когда их двоих распнут на стволе засохшего дерева.

Глава 14

Расхитители гробниц

— Дино, кончай ворчать. Ты же знаешь, нервные клетки не восстанавливаются… — мирно сопел я, жуя соломинку и разглядывая небо, — Всё хорошо, что хорошо кончается. Это, считай, закон природы.

— Да мы на волосок от смерти прошли! — взорвался старик, — Дважды! Трижды!

— Может, у тебя Причуда такая, нервничать? — озадачился я, — Сидишь и нервничаешь, а думать не хочешь.

— Думать⁈

— Ну да. Например подумать, что бы стоило для этих твоих эльфов наше слово против слова мудреца и его ученицы. Сам же говорил, эльфы. Нет, Слово Мага и все дела, но вот вопрос, господин Крэйвен — зачем им его слушать? Пиф-паф и всё, эльфы разбираются между собой, а что пропало еще два волшебника, так это несущественный момент. Для них несущественный, ты сам говорил. Так что оставалось⁈

— Устраивать клоунаду, мерзкий ты мошенник⁈ Ходить по краю?!!

— Отчаянные времена, господин Мастер Гремлинов, требуют отчаянных мер. Следовательно, чтобы применить отчаянные меры, нужно создать отчаянные времена. Как видишь, у меня все получилось идеально. Теперь мы свободны, веселы, сыты, даже выспались, даже уже готовы штурмовать чужую цитадель. Что тебе не так, Дино? Чем ты не доволен⁈

— Тобой я не доволен, гад мелкий!

— Ладно, в следующий раз зови на помощь кого-нибудь другого, а потом спокойно спи себе с эльфийским ножом в спине. Делов-то. Давай уже, пойдем щупать за вымя эту хибару.

Мы вновь стояли на площадке перед подъёмом в нору Золакса Строптивого, чистые перед законом и людьми. Перед эльфами… не совсем чистые, если верить их подозревающим взглядам, но когда ты эльф, достающий торчащего в грязи вверх тормашками эльфийского мудреца, то ты поневоле подозреваешь двух человеков в плохом поведении. Ну, оно налицо, так сказать. Дино эти взгляды не нравились, Дино зарабатывал себе язву, Шайн изображал немого кота, а я улыбался светло и лучисто всем этим эльфам, пока они сворачивали манатки и увозили своих преступников.

Жопы у этих эльфов — моё почтение! Мягкие, нежные, легкие и упругие, просто прелесть! Ну, как минимум, у одной эльфийки…

— Заткнись, Джо! Мне надоело слушать твой самовлюбленный голос! Давай за дело!

А некоторым желчным старикам, которых мы сухими вытащили из воды, правда жизни просто режет их маленькие, красные, слезящиеся глазки!

— Заткнись! Заткнись!

— Мы пахали, я и трактор… — проворчал я, принимаясь осматривать лестницу, ведущую в логово мага. Очень тщательно осматривать, держа на руке активированную матрицу заклинания, повышающего магическую чувствительность. Позади, на площадке, хозяйничал Дино Крэйвен, используя куда более тонкие приспособления. Мы искали ловушки.

И находили их чуть ли не на каждой ступеньке. Безыскусные, простые, легко нейтрализующиеся… Это мне совершенно не нравилось. Преддверие дома волшебника стало казаться жадной пастью, ожидающей очередные два куска мяса.

— Я понимаю, как они здесь прошли… — бурчал занятой приборами Дино, — Не понимаю, зачем нужны такие ловушки…

— От простых людей, — пояснил я, — Которые сюда плавали.

— Плавали, знаем… Вот с этой аккуратнее, она…

— Отталкивает, одновременно возвращая в исходное состояние те, что расположены ниже. Цепь я тоже вижу, но замкнуть не выйдет.

— Не выйдет, так не замыкай, — великодушно разрешал Дино, — Давай дальше. Хорошая штука, кстати. Я таким образом свой бар в Школе от гремлинов защищал.

Пока ничего не предвещало беды, от чего Крэйвен повеселел. Его внучка, нашедшая себе другого волшебника, вполне могла преодолеть эту лестницу. Заклятия защиты были надежными, в меру мощными, но отнюдь не хитрыми. Как я и подозревал, остров был в большей степени защищен от простых смертных, а не от магов. Вон те же наши эльфы, они что? Они хоть и все поголовно обладают склонностью к магии, но мало кто её развивает, становясь полноценным практиком. Почему?

— Потому что это эльфы, Шайн, — пробурчал я, «отключая» предпоследнюю ступеньку, — У них система наставничества и тормозной организм, который не очень любит работать. То есть каждый колдун берет одного ученика, раз, эдак, в сто лет, да учит его. Не спеша. По истории нам еще рассказывали, что эльфы могут, если их прижать, почти всё население ударными темпами в боевых колдунов переделать, но стараются жить в мире, потому что они, даже победив в стычке, окажутся с кучей боевых колдунов. Ты думаешь, эльфам нужны боевые колдуны? Да еще и с ПТСР?

— А почему нет? — насупился кот.

— Потому что у них уже все есть, — ответил вместо меня Дино, — Они хорошо устроились.

— Всё есть… — задумчиво пробормотал я, оценивая представшую перед нами дверь, — Однако тут есть что-то крайне желанное для эльфийского мудреца, спутавшегося с преступностью…

— Джо, — Крэйвен попытался придать голосу строгости, — Мы здесь за Элизией!

— Это я прекрасно помню, — откликнулся я, хмурясь всё сильнее и сильнее, — Главное, ты не забудь.

Дверь стояла перед нами абсолютно беззащитная, лишенная какой бы то ни было магии. Достаточно было взяться за ручку, повернуть… и можно входить. Сказать, что это подозрительно?

Ничего не сказать.

— Надо было себе пару мошенников оставить, — пожаловался я на недогадливость, — Использовали бы их как подопытных кры… эльфов.

Делать было нечего, поэтому, оторвав ближайшую лозу, я привязал её к веревке, а затем, защитив заклятием саму веревку, аккуратненько взял лозу магией под контроль, чтобы с её помощью надавить на ручку двери. Та, скрипнув, открылась, являя нам путь в жилище мага.

Человеческий волшебник, да еще и старый — это не наивные эльфы, которых запросто можно смутить и обезоружить публичными выступлениями и громкими лозунгами. Маги, защищающие свое жилище, меры не знают, миролюбием не страдают, а наслаждаются садизмом, совершенно неприемлемым в нормальной обстановке. Во всяком случае, кубийский боевой слонотавр, махина массой в двадцать тонн, сброшенная с лестницы, ведущей в логово Строптивого, докатилась бы до подножия в виде обледеневших угольков.

Другой вопрос, что волшебники обычно защищаются против волшебников…

Ладно, пришла пора применить главный трюк.

Сложив руки рупором, я заорал в открытую дверь:

— Господин волшебник Золакс Строптивый! Мы пришли с миром! За девочкой! Нам нужна только она!

Мой пожилой спутник аж крякнул от такого подхода, разразившись тихой, но матерной тирадой. Мол, чего орёшь, кому орёшь, а если там охрана? На что я ему справедливо ответил, что декларация намерений никогда не бывает лишней, когда ты на спасательной операции, а волшебника вполне могут быть не менее волшебные слуги, которые, в отличие от него, дома. И держат свои руки на пульте управления. А раз нам нужна всего одна Элизия, то вполне можем разойтись краями.

— Договариваться — это важно, Дино!

— Болтун…

— Лучше слушай его, старик, — неожиданно встрял Лунный кот, — Ты хоть представляешь, сколько раз мы с Джо вламывались к волшебникам?

Крэйвен подавился воздухом, я подавился воздухом, Шайн сидел, как будто так и надо. Болтун чертов. Но я все равно слишком занят, плетя очень сложное, почти автономное заклинание разведки, представляющее из себя целый комплекс чар.

— Зачем вы вламывались к волшебникам, кот?

— Чтобы убить их и ограбить, конечно же! Это у вас тут мир какой-то странный, а в других всё правильно!

— Уб-бить и огр-рабить?

В своей второй жизни, будучи колдуном-бродяжником, я занимался тем же, чем и остальные мои собратья по ордену. Мы шлялись по сельской местности, помогали местным бороться с самой различной дрянью. Проклятия, мутации, невиданные твари, неспокойные кладбища, криво пошедшие ритуалы у различных ведьм, всё вот такое вот дерьмо. Звучит, конечно, здорово, но отнюдь таким не является. Проклятая вещь, к примеру, крайне редко когда начинает подтачивать чью-то душу, зато способна лежать годами, портя настроение всему населенному пункту. Мутировавший таракан, в принципе безобидный, может токсично срать людям в муку, из-за чего они помирают от диареи. Мертвец далеко не всегда встает целиком и полностью, а затем охотится за своими прижизненными врагами, а вот призрак человека… а они, эти проклятые куски эктоплазмы, крайне редко бывают в своем уме… Вот они способны дать жару. К примеру, мужа бревном зашибло и его тень просто хочет сказать своей жене пару слов. Но не может. Забыла, что сказать, не знает, как сказать, но без утоления этого желания, он будет доставать несчастную женщину годами, потому что призраки времени не чувствуют. Нету его у них.

Колдуны? Маги-недоучки, забурившиеся в леса и экспериментирующие как попало и с чем попало? Это был наш, бродяжников, основной хлеб, потому что с крестьян мы мало что могли взять. Той меди хватало только разве что на еду, выпивку и чистые повязки…

— В каком ужасном мире вы жили… — это мой бывший декан умудрился произнести почти искренне, сразу же догадавшись, — Ах, вот почему ты можешь сотворить Блуждающее Око Ковала!

— Профессиональная деформация, — откликнулся я, запуская заклинание, выглядящее как выполненный из хрусталя глаз, размером с футбольный мяч, — К тому же, после того как ректор повадился расставлять ловушки в некоторых секциях библиотеки…

— Так это был ты! — тут же рявкнул Дино, не обращая внимания на то, что мы уже, как бы, вошли на чужую территорию вслед за парящим в воздухе Оком, — Это ты книги брал! Из-за тебя ставили ловушки! У меня три гремлина в больницу попали!!

— Вообще не понимаю, о чем ты, — отбоярился я, управляя Оком, — Вообще тихо сиди, не мешай.

Нам, мужикам, многого для счастья не надо. Шоб не дуло, и место, где лечь, этого на первое время хватит любому. Ну а потом найти много денег, чтобы заплатить тому, кому денег надо, а тот сделает все по красоте. У Золакса, определенно настоящего мужика, проблема была не с деньгами, а с тем, что он поселился рядом с эльфами, которым явно было западло отделывать его хоромы. Поэтому волшебник порешал сам.

Проход внутрь представлял из себя просторный скальный туннель, вырубленный внутри скалы. Нехилый такой коридор, метров на десять, он был лишен какой бы то ни было отделки, ответвлений и прочих замысловатостей. Вместо этого в другом конце коридора была зала с витой и очень грубой лестницей, уходящей как наверх, так и вниз. Освещение нам предоставляли попарно висящие на стенах факелы, выдающие в меру яркое зеленое пламя.

Ловушек не было. Вообще.

— А не, вру, — задумчиво пробормотал я, прищуривая свои талантливые к распознаванию магии глаза, — Были ловушки, были. На короткой цепи. Вот тут её разомкнули, из-за чего весь контур рухнул. А магию соседний контур впитал, сразу же.

— Какой соседний? — нахмурился Крэйвен, запуская собственное анализирующее заклинание.

— Вестимо какой — внешний, — откликнулся я, — Там хозяин что-то намудрил сверх меры. Идём. Кстати, куда сначала, вверх или вниз?

— Вверх, Джо. Элизия где-то там.

— Ты ее мог чувствовать⁈

— Сейчас могу.

Вверх это не вниз, вверх это хорошо. Знаете почему? Потому что наверху верхушка горы, прогрызенной Строптивым, а значит, не так уж много места обыскивать. Правда, я умный?

— Если ты такой умный, то почему ты стоишь? — ворчливо доносится от кота.

— Потому что мне не нравится эта лестница, Шайн. Она заколдована.

— Так расколдуй.

— Можно. Нужно лишь принести в жертву… ах да, некрупное животное. Иди сюда.

— Иди нахрен, Джо!

Магия лестницы оказалась знакомой нашему спутнику. Ничего опасного, просто кто-то превратил это монументальное скальное произведение искусства в анализирующий артефакт. Стоило только подняться или опуститься по ней, как вся твоя подноготная становилась известна хозяину дома. Вообще вся, вплоть до глистов и их вкусовых предпочтений. Не опасно? Смотря для чего. Если маг или артефакт знают, чем и как вы защищены, то вскроют вас одним заклятием.

— Снять и заблокировать нельзя, — с умным видом закатывал рукава Дино, — Но можно перегрузить. Сейчас покажу тебе как.

— Эй! — возмутился Шайн, но было поздно, Крэйвен начал накладывать на него чары, пояснив, что чем неведомее исходное существо, тем лучше будет эффект.

Кот замерцал, затем засиял, затем его образ зеркально рас-троился, потом вогнулся-выгнулся… в общем, через пару минут вместо животного стояла натуральная аномалия с небольшим содержанием кота. Причем, она была еще и фрактальной.

— Магия не терпит переусложненности! — с довольным видом заявил старик, — Если активное волшебство можно погасить тем бардаком, что ты накорябал, то вот сканирующее сойдет с ума, потому как никто не ставит на подобную магию ограничители. Кот, встань на лестницу!

— Джо, это точно безопасно? — осведомилась у меня совершенно вырвиглазная хренопаноптикома заколдованного кота.

— Лестница безопасна, залазь… — стараясь не смотреть на этот физико-математический ужас промямлил я.

Кот встал на ступеньку. Ничего не произошло.

— Отлично, — Дино был доволен, — Заклятие в полнейшем замешательстве!

— Что дальше? — поинтересовался я.

— Берем кота, несем наверх.

— Вместе?

— Да, Джо. Вместе.

Мы взяли недовольно бурчащего фрактально заколдованного кота и, скрестив руки в этой порочной пародии на танец, поволокли его наверх. Дешево, сердито, безопасно. Ага?

— Джо?

— Мм?

— Так это, получается, эльфы и их мудрец сидели перед открытой дверью?

— Ну да.

— Подумать только…

— Дино, это мудрец. Им положено.

— … опять какая-то твоя иномировая шутка, которую я не могу понять в принципе?

— Ну да.

Наверху, на втором этаже этой рукотворной пещеры, в жилых чертогах мага, нас ждала Элизия. Ну, как ждала? Мы буквально уткнулись в неё носом.

Девушка мирно висела внутри большого, но почти полностью прозрачного шара, пребывая в стазисе. Рот у неё был раззявлен в паническом крике, глаза вытаращены, а ручки направлены вперед, на чем, в общем-то, зрелище и заканчивалось, демонстрируя нам совершенно целую тушку искомой девицы. А вот остальной коридор, бывший когда-то вполне отделанным, представлял из себя обугленное такое место, не содержащее ничего интересного, кроме четырех человекообразных кусков угля и пепла на полу. Догадаться, кем они являлись, было пронзительно несложно. Команда нашей златовласой бардессы.

Мать её.

— Цела… — выдохнул Дино Крэйвен, порываясь шагнуть вперед.

— Я тебе шагну, — пригрозил я, беря палочку на изготовку, — Стоим на лестнице, держим кота.

— Нежнее держите, сволочи! — зло мявкнул Шайн, — Я вам не игрушка!

Пришлось держать нежно, одновременно колдуя свободными руками. Тут уже, в жилой части логова волшебника, игрушки кончились от слова «совсем», пришлось бороться со всей системой безопасности, упрямо защищающей каждое… гм, защитное заклятие. Ты его ломаешь, а она восстанавливает, ты обрываешь питающий контур, а она прокладывает новый… Кот ворчит, Дино бурчит, у самого в желудке шкворчит, глаза режет от разглядывания силовых линий, а палочка летает в воздухе туда-сюда как заведенная.

Довольно быстро мы поняли, что случилось. Пятерка приключенцев вползла на лестницу, защита дома определила защитный волшебный предмет Элизии как очень мощное колдунство, от чего и жмыхнула их так, что коридор обгорел. На полную, так сказать. Четверых сожгло, бардесса в стазисе выжила, а защита, признав её в шарике совершенно непокобелимой, успокоилась в ожидании новых, более уязвимых врагов. А тут мы. Теоретически, мы с Дино могли даже пройти дальше, протиснувшись мимо шара стазиса, но на практике — нам был нужен именно он, безо всяких шансов, что девушку, когда Дино её достанет, долбанет еще раз.

В этом раунде победа снова встала за Мастером Гремлинов, который, видимо, научился плохому у своих подопечных. Запустив несколько однообразных хищных заклятий, напоминающих полупрозрачных и очень быстрых червей, Крэйвен добился того, что защита приняла за враждебный элемент один из своих узлов питания. Шарахнув от души по червякам, впившимся в концентрированную магию, защита коридора дала дуба, красиво поискрив напоследок и затушив половину факелов.

Запахло морем, нестиранными носками и, вроде бы, пукнувшим котом, которого мы, не сговариваясь, отпустили.

— Вот и всё… — устало и довольно повернулся Дино Крэйвен к своей какой-то там внучке, готовя палочку. Но я его тут же поймал за руку. Нежно, но твердо.

— Падажжы, дорогой друг… — прошипел я, — Не торопись пись-пись…

— Ты это чего⁈ — натурально удивился волшебник.

— Да просто не хочу тебя потерять, дружище. Расслабь булки, опусти палочку, и мы поговорим…

— Ничего не понял, — мотнул Крэйвен головой, послушно исполняя мою просьбу, — Чего ты задумал⁈

— Да ничего, — я демонстративно сунул свою палочку в чехол, — Видишь ли, Дино, пока мы сюда плыли и ты блевал дальше, чем видел, я подгадал момент, когда ты угваздался и снял свою робу. А затем накинул на тебя парочку анализирующих заклятий. Они показали, что никакие зелья ты не принимал, и никто тебя ничем не опаивал.

— Это ты, конечно… хотя, почему нет-то? — напрягшийся волшебник снова расслабился, — И что дальше?

— И то, Дино. Я тебя знаю десяток лет, ты меня знаешь, считай, всю жизнь. Но! Дино, которого я знал, Дино трижды подвергнувшийся серьезной опасности — он бы обязательно подумал над тем, чтобы свернуться и свалить из этой дыры. Но ты, даже когда я забалтывал эльфов на пристани, даже не дернулся в этом направлении. А значит, что? Единственный вывод, напрашивающийся здесь и сейчас — твоя Причуда связана с твоей привязанностью по отношению к родственникам. Так?

— … допустим, — глубоко вздохнув, выдал мой спутник, — И что?

— И то, дружище, что это существо… — я постучал костяшками пальцев по стазисному шару, — … об этом точно в курсе. Как ты думаешь, что случится сразу же после того, как ты её освободишь?

Вот этот вопрос заставил декана факультета Башен глубоко задуматься.

— Да чего тут думать? — Шайн оторвался от вылизывания шерсти на заднице, — Сучка угробила тут как минимум одного волшебника. И еще троих. Она провалилась, но ей на это будет насрать. Если вы её расколдуете, то она надавит на старика, чтобы закончить свою миссию. Джо с подобным не согласится, Дино придётся рисковать своей шкурой самому, на пустом месте.

— Там, — решил я добить Крэйвена, — Лежит один из наших, из молодых. Ты сам назвал ей его имя. Парень или девчонка, перед которыми были полтысячелетия жизни. То, что он или она тут сдохли — не твоя и не моя проблема, но это была ответственность Элизии. Поэтому решай, Дино Крэйвен. Либо мы пошаримся в доме без неё, либо мы забираем твою внучку и уплываем отсюда нахрен. Сразу же.

Простой выбор, откровенно несложный, но чуть сгорбленный худой старик замер, уйдя в глубокие размышления. Это я предвидел, поэтому спокойно стоял, заложив руки за спину. Кот, фыркая и бурча, продолжал вылизываться.

— Разум негодяев, да, Джо…? — наконец Крэйвен печально усмехнулся, — Неужели это так легко было просчитать?

— Элементарно, Дино, — кивнул я, — Легче легкого.

— И, если я тебе сейчас скажу «спасибо за помощь», а потом попрошу свалить?

— Свалю, никаких проблем. Сможешь полюбоваться, как я угребаю к эльфам. Накладно выйдет, но обиды не затаю, даю слово. С Причудами не шутят.

— Но доверять после этого не будешь, — заключил Дино, — Просто потому, что узнал, что на меня могут воздействовать посторонние. Серьезно воздействовать.

— Именно так и есть.

— Ты знаешь, кем она станет без хорошей истории? — Крэйвен с печальной рожей провел ладонью по полю замороженного времени и пространства, — Должен знать, ты же хорошо разбираешься в бардах.

— Станет тем, кем заслуживает! — отрезал я, — Малолетней смазливой давалкой с приятным голосом. Бродячей. С историей, без истории — нет никакой разницы, Дино. В барды никого силком не затаскивают, в барды не идут потому, что положение безвыходное. Ты это знаешь, я это знаю, даже мой кот это знает. Это приключение ничего не могло изменить в её судьбе.

Драма на уровне чуть ли не вестерна. Чужой дом, обгоревший коридор, двое волшебников, кот, зарывшийся носом в собственные яйца, сфера с прекрасной принцессой, заключенной в магической тюрьме. Разве что оружие из «кобур» никто доставать не собирается. Нам нечего делить, всем трем негодяям. Элизии, потому что ей не позволено иметь голос, Крэйвену, потому что я исполнил его просьбу, а мне… ну, потому что я вижу этот обгоревший коридор жилой части логова Золакса Строптивого.

Он бедненький, дамы и господа, был им, еще до того, как тут пронеслось пламя, убившее людей. А волшебники, что бы вам не говорили, никогда не экономят на своих логовах.

Наконец, вот он, миг ясности, момент принятия решения, пик драмы этой нелепой истории про волшебника Дино и его Причуду.

— Доставай палочку, Джо. Элизия дождется нас на берегу.

— Ну…

— Только попробуй сказать, что предвидел и это, и что это было «элементарно», как я тут же засуну тебе свой посох в задницу. А, нет, твой посох засуну!

— Мой посох тоже твой посох, Дино… Ты же мне его одолжил.

— Заткнись!!

Глава 15

Баснословности

Грабеж — дело благородное. Вы, конечно, можете со мной не согласиться, но, по сути, первоначальное накопление капитала почти всегда являлось грабежом. Именно самые тороватые и удачливые бандиты, умудрившиеся накопить всякого добра, и становились феодальными лордами, а в последствие и королями. Человеческая цивилизация буквально построена на бандитизме и грабеже, от этого факта никуда не деться. За каждым успешным ученым стоят грабители!

У нас ученых не было, но, как оказалось, было чего пограбить, после того как я крайне удачным, хоть и припоздавшим, решением сломал всю защитную сетку второго этажа логова Золакса Строптивого нафиг. Когда оно рухнуло, нашему вниманию предстало вполне себе комфортабельное жилище мага, состоящее из четырех больших комнат, вырубленных в толще скалы. Тут всё было в порядке с отделкой, на гладком как стекло полу лежали ковры, в шкафах стояли книги, и в сундуках тоже кое-что было.

Разумеется, мы начали грабить!

И как!

— Знаешь… — проворчал я, жадно разглядывая связывающего стопки книг Крэйвена, — Я было уже подумал, что тот хитрый Мастер Гремлинов, что одной рукой впаривал студиозусам бухло, а другой штрафовал их в ночное время, поймав пьяными, куда-то делся. Но ты, однако, та еще продувная бестия!

— Хых, а ты… думал… в сказку… попал⁈ — Дино, увязав поплотнее еще одну тяжеленную стопку, кивнул на неё, — Тащи, засранец. Тут еще много!

С сопением я поволок увесистую стопку из стремительно пустеющего логова мага. Куда? На выход. Там, прямо перед дверью, рядом с просторной деревянной рамой, положенной плашмя на камень, скучающе курил трубку Согоз, гоблин-слуга Дино. Когда стопка книг оказалась поставлена внутри рамки, она тут же начала в неё медленно погружаться. Где она окажется вскоре? Правильно, в волшебном мире, в гоблинском хранилище. Все остальное, что мы сможем поднять или отодрать здесь — тоже окажется в нем. Самый весомый бонус личного волшебного слуги — Перенос Вещей.

Почему я называю Дино «продувной бестией»? Да потому, что мы с ним делим все по-братски — ему ценности, ингредиенты, книги и волшебные предметы, а мне все остальное, ну и деньги пополам. Несправедливо? Ну не скажите. У меня башня пустая, а тут добра полным-полно, да еще и такого, какое мне пригодится здесь и сейчас. Диваны, софы, шкафы, стулья, кровать экстра-супер-люкс класса (с балдахином!), портьеры, полностью укомплектованная кухня, алхимическая лаборатория высочайшего уровня… и так далее, тому подобное. То, на что я бы потратил свой куш, достанься он мне в золоте.

Много, очень много нужного бытового добра было у Золакса Строптивого. Разных магических фигулин также, там Дино чуть ли не песни пел и не танцевал вальс бостон, когда мы вскрыли лабораторию мага. Декан был в дамках не меньше меня, но это нам обоим вовсе не мешало ревниво друг на друга поглядывать в процессе грабежа.

— А знаешь, что самое интересное? — коварно подкрался я к умиротворенно рассматривающему какой-то старый фолиант приятелю.

— Мм? — без особого интереса откликнулся тот.

— То, что всё, что мы отсюда вынесем — уйдет ко мне, — я злодейски улыбнулся прямо в выпучившиеся моргалы Крэйвена, — Вообще всё.

Тот издал неподдающийся дешифровке сип. Выждав паузу, я похлопал Крэйвена по плечу.

— Разумеется, до тех пор, пока ты не спровадишь свою внучку в её героическое карьерное путешествие. А то, как ты ей дашь слово, что не вынес отсюда ни крошки? Она же потребует поделиться с бедной девочкой…

Старик опух и озяб, сразу же. Съежившись, он сел на короткую скамейку, пока оставленную нами для этих самых сидячих дел, сцепил пальцы и замолчал. А затем, мельком на меня взглянув, пробурчал вопрос:

— Как ты понял?

— Несложно, — пожал я плечами, — Мы ж были у тебя дома. Чистенько, хорошо, мухи не кусают, но отнюдь не так богато, как должно было быть у мага твоего возраста и повадок. Значит, ты куда-то тратишь деньги. Все. Постоянно. Или из тебя их тянут. Только сомневаюсь, что Элизия, ей тогда никакого бы смысла не было идти в певчие шлюхи…

Дино посидел, помялся, а затем нехотя пробурчал себе под нос:

— Моя Причуда называется «Наседка»… и перед тем, как я тебе суну посох в жопу за ржание, которого почему-то еще не слышу, расскажу-ка я тебе историю…

Причуды далеко не всегда могут оказывать влияние на характер, особенно если волшебник понимает их суть. Так и «Наседка», навязчивое желание заботиться о детях, не вынудила Дино Крэйвена прожить жизнь охающего простака, склонного отдать последнее бродяжке на улице. Этот крепкий старый черт боролся! И даже почти победил.

Сметливость, постоянная нужда в финансах из-за Причуды, упорный характер, всё это позволило магу выковать упорный, подозрительный и неуступчивый характер, а также получить в нагрузку свою бывшую семью, о которой он заботился в меру сил. Слава магии, что с возрастом подопечных сила Причуды к ним сильно угасала, так что Дино умудрялся со всем этим справляться. Разумеется, люди почуяли эту слабину и, задолго до появления на свет Элизии, попытались мага «доить», но тут он выкрутился, направив силу своей особенности на чужих детей. Не просто на детей, а на сирот в детском доме.

Только по-своему.

Отставить скабрезные мысли и нелегкие чувства! Дино Крэйвен не такой человек. Вместо того, чтобы покупать сироткам сахарные леденцы и дешевое вино (подросшим), Дино учинил некий фонд, гасящий долги этих сироток после завершения обучения в их детском доме. Там же как всё построено? Сиротку учат грамоте, счету, дебету-кредиту, географии, языкам, так далее, тому подобное, а затем, по достижению пятнадцати лет, выпускают в люди со скромным долгом в пятьдесят золотых монет и обязанностью их отработать. Так вот — лучшим пяти выпускникам детского дома Дино гасил эти долги.

И овцы целы, и куры сыты, и смысл жизни не потерян.

А потом подросла малышка Элизия, умница, лапочка, дитёнок с золотыми волосами и лучшей в мире улыбкой. Ей было десять лет, когда Крэйвен ушел в очередной раз деканить, так что навещать свою кровиночку у него выходило лишь регулярными предсказуемыми набегами. Когда же, наконец, все двоечники были выпущены, Дино обнаружил, что его «золотце» выросло в ту еще… особу. Тщательно скрывавшую от любимого дедушки стезю, которую она выбрала для жизни.

— Место на складах заканчивается, мастер Тервинтер.

— Вот еще четыре серебряных, докупи. И зови меня Джо.

— Хорошо, мастер Джо.

В общем, Дино Крэйвен у нас бедный, но успешный мошенник, которого, благодаря Причуде, с удовольствием приглашают деканствовать в Школе Магии, получая тем самым надсмотрщика за самым паршивым факультетом. Вот такая вот тщательно скрываемая загадка этого желчного худого старика.

— Если ты, скотина, еще раз меня назовешь стариком, я тебе…

— У тебя какое-то странно повышенное внимание к моей жопе, Дино. Лучше скажи, а сколько тебе лет?

— Всего триста два!

— Гм, а выглядишь на все шестьсот.

— Ну и скотина же ты, Джо…

— Я нервничаю, Дино, сильно нервничаю.

— И что же заставляет нервничать юного гения, только что закончившего грабить старого отступника?

— То, мой дорогой Мастер Гремлинов, что алхимическая лаборатория мне досталась новой. Абсолютно. А заклинательный столик, как вы сами заметили своим зорким слезящимся глазом, был совершенно незатёрт. Да что там говорить, всё, что мы тут взяли, было с иголочки.

— И что заставляет хмуриться твою верхнюю жопу, которую ты, по недомыслию, зовёшь лицом?

— Уж не твоя догадливость, это точно. Как Золакс зашибал с эльфами деньги, если не работал? Он им что, заклинаниями подгузники чистил?

— Думаю, мы найдем ответ в подвале, Джо.

— А надо не думать, надо бояться. В меру, конечно, вот как я. Но не думать.

— Экий ты мнительный сучонок…

— Расхрабрился, старый пень? Забыл, как губками дрожал и коленками стукался там, на пристани? Соберись. Сейчас что-то будет.

— Ну и мерзкий же ты говнюк…

Подвал, как много в этом слове. В подвале варят самогон, хранят продукты, совершают ритуалы, держат рабов, ведут допросы. В подвале прячут то, что не хотят показывать. Обычно за большой и крепкой дверью. Тут вниз вела целая спиральная лестница, так что я предполагал найти двери внизу. Большие и крепкие.

— Берем кота и идём проверять. С этим этажом мы закончили!

Да, осталось мало, голые скальные стены. Ну а что мелочиться? У меня дома голые каменные стены, очень много этих стен! И полов! И вообще пространства! В общем да, я ободрал всё.

Спустились мы неторопливо, а вот назад кота подняли с удивительно высокой скоростью. А затем, сев на каменный пол, выпучились друг на друга как два срущих кактусами суслика.

— Ни-че-го се-бе… — пробормотал я.

— И. Не. Говори… — проскрипел в ответ Крэйвен, — Вот это да…

Внизу была защита со своим отдельным контуром. Просто голый просторный коридор, уходящий вдаль и там заканчивающийся парочкой ответвлений, но я видел, что он был буквально перенасыщен мощными магическими конструктами. Подвал был не просто заперт, Золакс его замуровал капитально!

— Может свалим? — сделал я растерянное, но очень актуальное предложение, — Ты видел, какие там закольцовки?

— Ну да… — хрипнул Дино, нервно закуривая, — Всем бы таких…

Два волшебника, домушника-любителя, отходили от стресса. Золакс Строптивый, Боевой маг в прошлом, выучившийся на кого-то другого, не потерял навыка в создании мощных и прямых заклинаний. Его подвал был набит грубой, злой и эффективной магией.

— Да никуда вы не уйдете… — брюзгливо заметил взъерошенный Шайн, даже не пытаясь пока вылизаться, — Пока не попробуете. Вы же жадные сволочи…

Да, мы жадные сволочи. Мы не ушли. Грубо — не хитро, когда грубо, то всё видно, а значит, почему бы не попробовать? Бери кота и иди пробовать, делов-то!

Два дня мы пробовали. Аккуратно, боязливо, тихо матерясь под нос, создавая и пересоздавая разные замечательные заклинания. Ничего не получалось, слишком мощным и стабильным было то, что создал Золакс. И тогда я, отчетливо понимая, что жратвы у нас больше нет, а вино выдула юная эльфийка, предложил ход конём — использовать в качестве резонатора спиральную лестницу-анализатор. Ведь чтобы защита активировалась, надо чтобы на лестницу кто-то наступил? Нет? Нет. Но зато через неё мы можем добраться и до защиты!

Еще день мучений впроголодь, расчерченный кучей незаконченных ритуалов зал основного этажа, два часа колдовства жезлом и посохом, в попытках соорудить ломающее структуру проклятие, Шайн, угрожающий начать жрать нас, Согоз, ограбивший меня на продление хранения хабара… и вот, миг истины.

— Парагум Эдитис Вальтдс Морк! — провозгласил поднявший посох Дино Крэйвен, активируя заклятие, рванувшее туманной серой пеленой к лестнице. Со скоростью улитки, конечно.

Я же в это время, запустив очередной ритуальный диссонанс, вовсю и радостно бил по лестнице простыми толчковыми заклятиями, вынуждая её реагировать. Мог бы и не бить, но Шайн так убедительно отказывался от предложения посидеть на заколдованной лестнице, что пришлось. Очень пугливый кот, да. Или это я постоянно забываю, что он теперь не неуязвимая духовная проекция?

Знаете что? Шайн оказался прав. Жмыхнуло будь здоров. Когда «Парагум Эдитис» добралось до лестницы, смущаемой моими заклятиями и мусорными излучениями ритуалов, система, разработанная простым Боевым магом, пусть и с немалым опытом, дала сбой, сделав ломательное заклинание своей частью. И всё сломалось.

Шумно.

Проще говоря, лестница рванула во все стороны магией, но слабо, но зато подвал бабахнул будь здоров, выдав к нам сюда целую тучу каменной крошки!

— Кажись, сработало… — прокряхтел упавший на задницу Дино.

— Щас проверим, — буркнул я, маша перед собой шляпой, — Как только развеется…

Внизу было… интересно. Как только мы спустились, стало очевидно, что хозяин хотел пробурить в теле скалы три-четыре коридора, расходящиеся от лестницы крестом, но ограничился лишь двумя, да и то один не доделал, а второй завернул куда-то вбок. Нам еще пришлось наколдовывать свет, так как всю иллюминацию наши топорные работы по вскрытию вынесли к чертовой бабушке. Наколдовав положенное и дав пыли окончательно осесть, мы приступили к осмотру местности, попутно поняв, что разнесли логово мага в клочья. Не физически, магически. Теперь это была просто большая пещера.

Первая же дверь в коротком коридоре оказалась заперта большой и надежной дверью, оказавшейся совершенно беззащитной перед магией. За провалившейся защитницей мы обнаружили шикарную комнату отдыха с еще одной четырехспальной кроватью, а также множеством шкафчиков, в которых была самая большая коллекция манадримов, которую только видел Дино.

— А я их повидал, Джо… — кивал старший волшебник, оценивая ящики высотой от пола до потолка, — У Вирта и Саммерс большие коллекции, но тут прямо ого-го! Если не возражаешь, то кристаллы уйдут в мою пользу, но если найду дорогие раритеты, то деньги пополам…?

— Да забирай, — махнул рукой я, — Только сосредоточься, Дино. Что-то мне подсказывает, что самое главное совсем недалеко. Всё, что мы нашли, стоит немало денег, но вот откуда он их брал…

Как оказалось, в соседней комнате, из большого сундука. Комната определенно служила у Золакса казной и кабинетом, но самих денег мы обнаружили лишь на донышке, полторы сотни, которые честно разделили. Заинтересовавшись бумагами, пошуршали ими, но ничего не поняли, маг вел записи на непонятном шифре. Дино, осмотрев все это дело, весомо заметил, что разгадать шифр будет легко, но не здесь. Нам тут жрать нечего. Нашли запасные палочку, жезл и посох, всё это аж в трех экземплярах и высокого качества, но совершенно не подходящие ни мне, ни Крэйвену. Слишком грубые, слишком прямолинейные инструменты. Отдали их Мастеру Гремлинов на реализацию.

— Итак, нам туда, — постановил я, удерживающий заклятие анализа и глаза открытыми, — Больше тут ничего нет.

— Да там бассейн небось сделал… — пробурчал Дино, чересчур заинтересовавшийся гроссбухом мага, — Унитазы мы нашли, ванны тоже, а бассейна нет. Не черпал же он каждый раз из моря, чтобы помыться? Где водохранилище?

Водохранилища не было. Дальше, за поворотом в этом кривом ответвлении, было такое, что мы, завидев это чудо, остановились, раззявливая рты.

И встали как три тополя на Плющихе.

Там, в стене тупика, скрытая за поворотом, была дырка. Не простая дырка, конечно, а волшебная дырка. Можно даже сказать, что это была наиволшебнейшая дырка из возможных.

— Естественный портал… — зачарованно прохрипел Дино Крэйвен, глядя на, собственно, естественный портал.

Тот, овальный и мягко сияющий, излучал нежный зеленоватый свет, а кроме этого самого света, из портала пёрли растения. В смысле росли. Корни разные, веточки, листочки, цветочки и прочая мерихлюндия, вылезшая из портала, красиво и гармонично обрамляла чудо-дырку во времени и пространстве. Кажется, из неё даже птички чирикали.

— Джо…

— А…?

— Готовь кота.

— Ща…

— Даже и не думайте… слышьте? Слышьте⁈ Живым не дамся!! Джо!! Сука!!! Положи, где взял!!! Положи!!! Не надо! Не надо!!! АААА!!!!!!

Пушистый «зонд» был успешно запущен в неисследованное пространство, а мы затаились в ожидании. В обычной ситуации кот бы из вредности мог бы что-нибудь устроить, но он прекрасно знал, что жратвы у нас нет, так что всё-таки, через «не хочу», но принес пользу — высунув морду из портала, животное хмуро сообщило нам, что мы сволочи, а там, на той стороне, жить можно.

Даже более того.

На той стороне оказался волшебный мир.

— Обосраться и не жить! — высказался я, оглядываясь по сторонам. Мы оказались в дикой и глухой чащобе, окруженные могучими деревьями такой толщины, что и десяток человек, взявшись за руки, бы их не обхватили. Могучие, узловатые, они сплетались кронами где-то наверху, порождая вокруг себя сумрак и тишину. У подножия этих жадных исполинов, там, где стояли два волшебника, даже листьев было мало, лишь голая земля.

Кроме этого, тут была дорожка. Каменная, из плиток, не сказать, что хорошо сделанная, но вполне надежная и широкая. А еще новая, знатно контрастируя этим с древностью местности.

— Новая? — Дино пощупал большим пальцем края одной из плит.

— Зуб даю, это Золакс наколдовал, чтобы грязищу себе не таскать… — буркнул я, — Идем посмотрим, куда оно ведет.

— Да подожди ты… проверить надо!

— Дино, ты забыл, что я вижу магию? Тут её вообще нет.

— Ты хочешь сказать, что каменная тропинка, выложенная, блин, посреди дикого древнего леса в волшебном мире… ничем не защищена? — пробормотал мой партнер.

— Ну да, — пожал плечами я, — Это тупо камни, по ним надо тупо ногами.

— Тогда мы… тупо в жопе, Джо… — севшим голосом проинформировал меня декан-в-отпуске, — Надо валить отсюда!!

— Почему? — насторожился я.

— Потому что это не волшебный мир, молодой ты придурок! Это каверна! Эльфийская каверна! Их еще называют «полый холм»!

Эльф — существо долгоживущее, причем в комфортной среде и окруженное многочисленными, заглядывающими ему в рот, волшебными слугами. Однако, жизнь штука такая, что может огорчить даже эльфов. Он себе живет-живет, делает своё эльфийское «ай-на-нэ», а потом херак — и приуныл. Мало ли почему. Песня не складывается, шедевр не удался, правнук трахнул медведицу, опозорив его, эльфа, волосы (ну не седины же). В общем, говно случается, жизнь долгая, так что у правоверного эльфа на каком-то моменте жизни случается слишком много говна. Они же не только на свирельках играют и прислоняют эльфиек лобиком к березе, чтобы постучаться. Еще есть политика, магия, интриги придворные всякие, творчество, опять-таки…

В общем, когда говна становится слишком много, а времена чересчур неприятными для долгожителя, тот посылает всех нахер и уходит спать. Долгий сон, на протяжении дофига-кучи-лет, очень полезно сказывается на разуме и душе длинноухого типа. Это как психотерапия, но бесплатно. Так как эльф не дурак, то спать он предпочитает в сугубо тайном месте, в складке пространства волшебного мира, вход в которую прячет лучше, чем шинель с плеча эльфийского короля, подаренную его прадедушке по случаю подвига. Эти складки, «полые холмы», служат прекрасным, надежным, абсолютно безопасным убежищем на тысячелетия… если, конечно, какой-нибудь мудак не раскопает гору, находящуюся на совершенно неинтересном никому острове.

В голове у меня возник короткий бардак в виде горящего борделя, затапливаемого цунами, но спустя пару секунд все работницы половых услуг уже строем вышли из терпящего бедствие здания и брассом поплыли в светлое будущее, сохраняя чрезвычайно свой строгий строй.

— Ша! — остановил я паникующего пожилого мага, — Никто никуда не идет! Я всё понял!

— Чего ты понял?!! — взвыл удерживаемый мной волшебник.

— Да вообще всё! Охлади свою подвижность, нервный ты маразматик! Если Золакс тут дорогу выстроил, что тут может быть опасного⁈

— Идиот! Тут где-то лежит эльф! Старый! Могущественный! Он может проснуться!

— Ну давай, гаркни еще громче, тогда точно проснется… — недовольно пробурчал я, заставляя Дино, наконец-то, заткнуться, зажимая себе пасть руками, — Хватит истерить. Давай осмотримся. Тихо осмотримся.

Товарища пришлось уговаривать. Он, изначально питавший перед эльфами какой-то уж чересчур гипертрофированный пиетет, чуть в штаны не сикал при мысли о встрече с проснувшимся древним пердуном длинноухих. Слава яйцам, что язык у меня подвешен.

— Аккуратно… — многозначительно добавил к моим уговорам Шайн, нервно облизываясь, — Дорога нужна, если по ней ходят. Куда ходил старый пердун? Чего искал? Чего хотел?

Ответ на эти, и многие другие вопросы, мы обнаружили буквально через пять минут очень осторожного и тихого перемещения по дороге из серого кирпича, выстроенной Золаксом Строптивым. Были ли мы счастливы этим открытиям?

Ну… нет.

— Ядрены бабаёжки… — лишь пробормотал я, глядя на открывшуюся в конце дорожки картину.

Когда-то это была прекрасная поляна, через которую игриво бежал ручей. На поляне, кроме травы, была еще и скала, в которой мудрый и могущественный (ну, наверное) эльф продолбил пещеру, а затем, красиво рассадив разный благоухающий плющ навроде занавески, чтобы через вход ему не заносило пыль, говно и вшей, улегся спать.

Когда-то.

Наверное.

Пока придурочный человеческий маг не откопал его ухоронку. Карманную пространственную складку волшебного мира.

Теперь на поляне, вокруг ручья, была рассажена даже не делянка, а самая настоящая делянища разнообразных растений, за каждое из которых в нормальном и волшебном мире полагалось сажание на кол и три года расстрела. Разной запрещенки было столько, что магу пришлось огородить эти посадки магическими барьерами, дабы духан от этой прелести, ядовитый, возбуждающий или просто наркотический, уходил куда-то вверх. Иначе бы тут всё пожухло. Ну мир-то волшебный, тут и не такое можно. Во всяком случае, мы сразу, с первого взгляда поняли, каким образом Золакс зарабатывал золотишко.

— Эээ… а ну стой, — схватил я что-то бормочущего Дино, нацелившегося с протянутыми руками на огородик, — Ты туда не ходи! Ты сюда стой!

— Чт…что? — очнулся тот.

— Дружище, — отозвался я, щурясь, — Золакс был Боевым магом, а это — волшебный мир. Мы в жизни не надломим ту защиту, которую он навертел вокруг своего дендрария. А если надломим, то она так жахнет…

— Ты сейчас… серьезно⁈ — не поверил мне Крэйвен.

— Достанешь свои приблуды и сам убедишься! — отрезал я шепотом, — Давай заглянем в пещерку, вон, куда Шайн намылился, а потом свалим отсюда. Да и не хочется связываться с этим садиком. Я тут половины растений не узнаю.

— Да ну как…

— Ладно тебе, идем глянем, как там эльф, а потом проверишь. Идем-идем.

— Только очень осторожно, Джо.

— Разумеется, Дино. Мне не нужен проснувшийся эльф. А тебе?

— Идем уже.

Глава 16

Сохраняя носы

— Валим-валим-валим!! — очень тихо шипел я, пихая перед собой по дорожке полностью неработоспособного Дино Крэйвена, которому отказало вообще всё, кроме самых минимальных функций организма и мозга. Волшебник лишь мог кое-как перебирать ногами и, кажется, из его полуоткрытого рта капала слюна!

Про вытаращенные глаза можно только молчать. Старина Дино пребывал в глубочайшем шоке, а я, будучи молодым и не особо сильным человеком, нести его не мог, а лишь пихал в спину. Колдовать⁈ Нельзя!!

Эльф почует.

Распознает, выследит и… вот дальше я затруднялся.

Сначала было всё хорошо. Мы зашли в пещеру под этот сраный плющ, увидели эльфийское ложе, увидели эльфа этого сраного спящего, всё, вроде бы, как предполагалось… однако!

Эльф! Этот перворожденный и бессмертный, великий маг и всё такое, лежал, красиво одетый, в углу на охапке прелой листвы! Лицом вниз и жопой вверх! Как бросили — так и лежал!

Ложе его, красивое и каменное, всё такое изысканное и величавое, с узорчиками, было занято!!

Человеком!!

Долбанным отморозком Золаксом, мать его, Строптивым! Древним! Бородатым! Заросшим! Исхудавшем! Дрыхнущем в каком-то магическом сне! С манадримом на груди!

…с манадримом, соединенным каким-то самопальным колдунским устройством с сколдексом! Эльфийским сколдексом! Принадлежащим, бесспорно, валяющемуся в углу эльфу!

Думаете, это было плохо? Это было паршиво? Не-ет, это лишь заставило Дино трястись и икать. Бедолага в очередной раз выпучил глаза, хотя казалось, что дальше некуда, но я-то бывалый тип, я и не такое в своей жизни видел! Чего уж тут, на самом деле? Просто тихо выходим, тихо уходим, затираем нахер магией своей следы, заваливаем нахер весь этот каменный ход, ведущий к порталу, а затем цигель-цигель до дому до хаты!

Чего сложного-то⁈

— А помнишь, как ты меня через портал швырнул? — спросит сладким голосом Шайн… а затем…

УКУСИТ ЭЛЬФА!!!

Сраного. Могущественного. Старого. Спящего. Эльфа!

В общем, мы сматывались. Шайн пытался сматываться, торжествующе хохоча, но этот волосатый дегенерат забыл, что в кои-то веки у меня молодое, отлично работающее тело, которое, если напряжется, сумеет скакнуть вперед, как не каждому молодому козлу дано, а затем отвесить мерзкой скотине пинка, попав носочком точно по самому сокровенному. Лунный кот от такой подачи прикусил свой язык, от чего и несся впереди нас молча и сосредоточенно. И быстро.

Убью скотину.

Потом.

Пока же я, не взвидя света, добра и тепла, мало того, что выпихиваю совершенно не соображающего Крэйвена сквозь портал, так затем и начинаю делать то, что категорически запрещают в учебниках, в отдельных монографиях, в трудах магических наук и отдельно запрещают четырехлицые библиотекари, стращая ужасными словами, карами и просто матом — я, бешено орудуя крэйвеновской волшебной палочкой, накладываю на пространство внутри портала заклинание Долгого Пути. Не простое, а с открытым контуром, незавершенное, с закольцованной сигнатурой пространственного преломления, и, самое главное, с увеличением длины пути на волшебную цифру, совершенно незнакомую в этом мире. «-1»

Это одна из моих теоретических авантюр, которые я открыл, лишь только научившись закладывать числовые множители в ткань заклинания, объясняя неподатливому волшебству, что именно мне нужно. Умозрительный эксперимент, который я полагал лишь забавной теорией, которую на практике будет применять лишь полностью отбитый самоубийца, сейчас был единственным реальным шансом хоть как-то прикрыть ту адову дыру, в которую мы сунулись. Если нам повезет, то заклятие превратит портал в бесконечный (или почти) туннель, питаемый всей магией волшебного мира, которая должна была сочиться сквозь этот портал!

— Ты что творишь⁈ — подозрительно спрашивает меня кошачья рожа, выглядывая из-за стоящего и трясущегося Дино.

Не отвечаю, судорожно выводя палочкой одну и ту же схему. Она вроде бы получается, вроде бы запитывается, но улетает в портал совершенно безо всяких следов. Единственный плюс — мне это не может взорваться в лицо, потому что устойчивый портал с волшебным миром штука абсолютная. Его поколебать не может ничего. Однако, откликов нет, поэтому я колдую, как не в себя. Я творю волшбу, захваченный самым искренним, самым безнадежно-отчаянным, самым истовым способом!

… почему?

А вы думаете, любой эльф может создать пространственную складку? Сотворить сколдекс? Сформировать магией из камня ложе?

Нет, ребята. Не любой. Настолько нелюбой, что когда эта длинноухая срань очнется, то зарево от его пылающей задницы я увижу из окна своей башни!

Если еще не очнулся.

Наконец, портал то ли чихнул, то ли кашлянул, идущий из него зеленый свет стал немного голубее, и я, обрадованный до усрачки тем, что что-то всё-таки получилось, поволок Дино дальше. Скоро, буквально через несколько секунд, я буду хлестать его по морде, завывая, чтобы он напрягся вместе со мной, обрушивая скалу над проходом к порталу, а затем, после того, как мы вылетим из полностью обнесенного нами жилища еще живого Золакса Строптивого, после того, как затрем все возможные следы разными трешевыми способами, после того, как схватим бессознательную Элизию за сиськи-письки, после того, как Дино активирует аварийный возвратный телепорт, который доставит нас прямо к порогу его башни…

Мы нажремся. В слюни, в сопли, до потери человеческого и волшебникова вида, мы выйдем из числа хомо сапиенс, громко хлопнув дверью, мы будем в ночи охотиться за котом, мы подеремся с городской стражей… и попадем в тюрьму. Из тюрьмы, благодаря решеной проблеме импотенции капитана стражи, мы попадём в бордель (уже с капитаном), где продолжим пить. Там я заколдую доску, которая, вися над входом, будет показывать бордель-маман точное количество денег у клиента, поэтому нас даже уложат спать и даже расцелуют на прощание.

Последнее будет происходить уже под закат следующего дня, когда уставшие от нашего общества и перегара девицы легкого поведения поднимут на руки нелегких нас и отнесут к подножию самой башни Крэйвена. Согоз и Дариа затащат внутрь волшебников, оставив капитана дальше греться на вечернем солнышке, его увидит прогуливающийся с женой мэр… это уже будет другая история.

А наша продолжится со следующего утра.

— Убей меня… — будет хрипло молить Дино, валяясь на своей кровати.

— Размечтался, старый пердун, — буду нагло посмеиваться с высоты своего молодого возраста и идеального здоровья я, уже умывшийся и приятно выглядящий, — Да и слуги твои не дадут.

— Не дадим! — сурово и хором подтверждала гоблинская чета, посматривающая на хозяина с неодобрением, но сочувственно.

— Оставьте меня, я сам умру…

— Знаешь, мне пора домой, дружище, но у нас тут, гм, — я прокашлялся, — нарисовалось небольшое дельце…

— Да пришлю я тебе весь хлам, пришлю! — взорвался больной волшебник, валяющийся на кровати, — Сделаем, как оговорено! Но дай мне сейчас полежать!

— Да нет, видишь ли, Дино, теперь пересылать мне хлам незачем. Мы тут, в угаре, не только шлюх с солдатами счастливыми делали, но и разобрались с твоей небольшой проблемкой…

— Какой⁈ — Крэйвен как молодой сиганул с кровати, блестя глазами и выступившей испариной.

— С внучкой твоей, — похлопал я его по плечу, — Идем разбудим её, что ли. Надо посмотреть, как она там, умом не тронулась ли?

— Что. Мы. С. Ней. Сделали⁈ — издал страшный и жалкий сип бедолага Крэйвен, вступая в резонанс без видимого возбудителя.

— Ну… — я протянул, не сколько из-за садизма, сколько, ой да ладно, кого я обманываю, — Сначала мы её расколдовали. Потом усыпили. А потом…

— Хозяин, ничего страшного не случилось!! — завизжал, глядя на синеющее лицо волшебника, его гоблин, — Ничего!!! Вы не сделали ничего плохого!

— … а потом мы её заколдовали, — закончил я, наслаждаясь видом коричнево-бирюзового Дино, — Так что идем, посмотрим. Не опухла она там или как.

Мой бывший декан остался на месте, несмотря на то что я уже парочку шагов к двери сделал. Кажется, он учился заново дышать и жить. Глаза прятались назад в глазницы, руки начинали дрожать, ноги тоже, изо рта несся легкий подбадривающий хрип. Гоблинша, подскочив к мастеру, обняла его за ногу, начав трястись вместе с ней, но курлыкать что-то подбадривающее.

— Что я тебе сделал? — жалко просипел хозяин этого гостеприимного дома.

— Ты, пьянь магическая, — я ласково улыбнулся, — заставил меня простить сраного Шайна. Он, правда, до сих пор не показывается мне на глаза, но это временно. Все, кончай придуриваться. Идём будить твою принцессу!

Дино, конечно, крут, но не очень. Самое классное, что у него есть — это семейная пара гоблинов-волшебников, которые могут использовать магию, особенно хорошо транспортную. Гоблин не человек, он волшебное существо изначально, так что даже простые немагические зеленокожие могут очень дешево телепортироваться через башню домой, как минимум на выходные. Колдунские гоблины еще круче, но их нужно буквально вырастить самому, а потом как-то уговорить работать на тебя дальше. К чему я веду? К тому, что одноразовый артефакт-телепортатор, который нас упёр с острова прямиком до дома, а также защитная побрякушка, буквально заморозившая блондинку во времени и пространстве — штуки очень мощные, редкие и, если верить Дино, не особо-то и надежные.

Поправочка — если верить пьяному Дино, уговаривающему меня вжухнуть по нашей замороженной блондинке заклинанием усыпления посильнее… как только он её из стазиса достанет. Не знал он, как организм певчей пташки себя будет чувствовать после такого колдунства. А вдруг ей плохо будет? Сон-то всё лечит (мысли двоих алкашей). Ну так оно и вышло, но глядя на роскошное золотоволосое тело, хлопнувшееся задницей на кровать, я тут же изрёк очень умную мыслю. Факир, то есть дон Крэйвен, был слишком пьян и задумчив, его Причуда натурально дала сбой, так что мы…

— Наложили на твою юную шлюшку гиас, вместе, — объяснил над сопящей блондинкой безутешному деду я, — Магия то ли резонировала в нас, то ли еще какой эффект приключился, но гиас лёг очень хорошо. Плотно так лёг. По самые помидоры мы ей им засадили. Давай теперь будить, посмотрим, как там чё.

— Я тебя убью… — очень жалким тоном проскулил ломаемый Причудой заботливый дедуля, — Какие условия, Джо⁈

— Ну щас прям, размечтался! — оскалился я, — Разбудим, посмотрим, потом вам обоим и скажу.

С пробуждением проблем вообще не было. Чары спали, девчонка подскочила. Прям как живая. Глазки как у дедушки при взгляде на эльфа, губки дрожат, ручками машет, ноженьками сучит… Прелесть какая живая. Орёт правда, но так, негромко, предсмертно. Её же заморозило, когда на всю её команду огнем пыхнуло со всей дури. А тут раз и нет огня. Его нет, а мы есть.

— Привет, засранка, — ласково улыбнулся я стенке, находящейся сразу за бардессой, — Ну че? Как оно?

Разумеется, я в прекрасных синих глазах начинающей дивы котировался куда меньше, чем худая, морщинистая и, будем честны, слегка уродливая физиономия любимого дедушки. Она аж ручки к Дино протянула!

Только сказать ничего не смогла.

— Я не уродливый, а с похмелья, скотина! — слегка ожил Крэйвен, — А чего она молчит?

Точно. Красавица смотрела на дедушку и молчала как рыба об лёд. Ужаснулась, схватилась за ухо-горло-нос, отвернулась, всхлипнула, потом крикнула, произнесла пару непечатных слов, повернулась назад к деду и… никак. Повернулась ко мне и… никак! К стенке? Нормально всё. Потом Дино попытался что-то сказать любимой родственнице и… никак!

— Да что это такое⁈ — возопила бедняжка.

— Да, Джо! Что это такое? — сварливо переспросил Дино, понимая, что функционал внучки если и пострадал, то довольно странно. А его собственный функционал деда мало заботил.

— Ща, погоди, — я был доволен как бегемот, — Согоз, поговори с девочкой, а?

У гоблина разговор не вызвал ни малейших затруднений, кроме того, что «девочка» визжала благим матом, сообщая зеленому бедолаге о том, что с ней что-то не так, она при виде деда ничего ему сказать не может!

— Отлично, гиас работает, в остальном девка жива и здорова! — радостно засвидетельствовал я наше пьяное совместное творение, — Из-за неё умер молодой маг, теперь она, пока не спасет два раза волшебника от смерти, не может общаться с другими волшебниками. Мы, как составители гиаса, с ней тоже разговаривать не можем. И да, подстроить ситуацию спасения не получится, гарантирую. Мы хорошо потрудились!

Дино крякнул, а Элизия охнула и посерела. Я, злобно оскалившись, сел на корточки и потрепал Согоза по узкому плечу. Тот посмотрел на меня.

— Ну а узнать что-то она сможет только от тебя, приятель, — пояснил я свои телодвижения.

Гоблин воспрял. В его глазах зажглись радостные искорки. Видимо, его давно и надежно напрягала эта сучка, против которой Дино не мог и пукнуть. Причуды, сэр-рр…

— Согоз понял, — обстоятельно и очень твердо ответил магический слуга, глядя прямо в глаза хозяину, — Согоз будет молчать!

И исполнил свою угрозу, да так, что прекрасная нежная Элизия, со всеми этими её губами, глазами, бедрами и прочими прельстивыми частями тела, судорожно визжа и бранясь как последняя портовая шлюха, выбежала из башни. Прямо босиком. Сперва она, конечно, пыталась орать в стену разные интересные вопросики, мол, раз мы уже дома, значит мы её оттуда вытащили, а что еще вытащили⁈ Где её доля⁈ Почему её не расколдовали там⁈ Мой хохот перебивал жалкие потуги девчонки узнать и понять хоть что-то, так что, осознав, что она в глубочайшем пролёте, бардесса ушла в дальние дали.

— Навеки освобождая тебя, — хлопнул я по плечу не-очень-то-радостного Крэйвена, — Одним кровососом меньше!

— Зато ты остался, — хмуро зыркнул на меня он, забыв, что колдовали вместе, — И она просто кровь пила, а ты меня сколько раз чуть не угробил⁈

— Это тебе на будущее, старина, урок. Никогда не зови Джо на приключения, — душевно ответил на инсинуацию я, — Ни-ког-да.

— Я не на приключения тебя звал! А просто спасти девочку!

— Просто, старина, никогда не бывает.

Натурально соскучившись по своей необустроенной берлоге, я двинул лыжи в зал телепортации, преследуемый по пятам злобно бурчащим Крэйвеном. Правда, старик, дойдя со мной до зала и проследив, как я оплачиваю перемещение, стараясь не замечать прошмыгнувшего к ногам кота, всё-таки признал вслух, что дело было швах и без меня ему бы точно грозил каюк. Робко удостоверившись у меня, что покусанный эльф вроде бы не проснулся, а мы, вроде бы, в его каверне не колдовали, Дино выдохнул пропитанный спиртом воздух, а затем, помявшись, поблагодарил меня.

За всё.

— Скоро, я пришлю к тебе Согоза, — на прощание сказал мой бывший декан, — Привезет хлам.

— Только не сегодня, — кивнул я, — И не завтра. Мне чуток отойти нужно.

— Договорились.

Дома было… хорошо. Нет, это по-прежнему была необжитая башня, прячущая от постороннего взгляда чудовищные пустоты незадействованного пространства, рядом по-прежнему была деревня и страшная глушь Побережья Ленивых Баронов, но сейчас, возвратившись после нашего недолгого и даже почти неопасного турне, я почувствовал себя дома.

Настой в щербленой неровной кружке был вкусным, дневной сон на твердой лежанке — сладким, а будущее, учитывая, как лихо я ободрал чужую берлогу… светлым!!

На самом деле я был куда больше доволен тем, что еще одна сволочь поставлена на место. Нет, я сам тот еще тип, да и Дино тоже. Мы, можно сказать, бросили Золакса, находящегося в определенно бедственном положении, на произвол судьбы, да еще, к тому же, как-то заминировали проход в тот «полый холм», но испытывать по этому поводу угрызения совести я не собирался. Этот придурок растил ту еще отраву на своей делянке, за такое положена смертная казнь. Она, в принципе, и случится у Золакса. Либо он отъедет от своего манадрима, либо проснется укушенный Шайном эльф.

В любом случае, хабар волшебнику уже не поможет. Мне пригодится. Там такая ванная…

— Джо, а что жрать будем? — кот, как ни в чем не бывало, высунул голову из «своего» этажа.

— Что поймаешь, то и сожрешь, скотина бешеная, — не стал юлить я, сам уже бурча желудком.

— Ты меня простил! — возмутился Шайн, пуча глаза.

— Простить и забыть — разные вещи, придурок.

— Слышишь, вы меня в опасную дырку кинули! Как кота!

— Ты и есть кот, Шайн. А еще, по сути, бессмертный. Если тебя убить, то ты просто вернешься ко мне духом и я смогу сделать тебе новое тело. Придурок.

— Я личность! Полностью разумная! Ничем не хуже тебя! А ты меня за шкирку схватил и кинул!

— Гм, знаешь, в твоих словах есть доля правды, — неожиданно согласился я, — Так что сделаем таким образом. С этого дня я начинаю копить всякое на ритуал, через который ты уже прошел. Когда всё будет готово, я создам тебе человеческое тело, пересажу в него и даже куплю тебе дом в деревне. Будешь жить как положено, своей жизнью, уважаемый и никем, сука, не унижаемый.

— Смеешься, что ли? — недоверчиво переспросила меня кошачья голова, — Какой жить? Мне придется работать каждый день, чтобы просто было что пожрать!

— Именно, Шайн. Причем на тот случай, если тебе вдруг надоест тяжело работать для пропитания, у меня будет всегда готово для тебя уютное жилище в виде звуконепроницаемого террариума, куда я тебя пересажу в тело хомяка. Представь себе, полтысячи лет в теле хомяка. В одиночестве. Сытому. Счастливому…

— Ты этого не сделаешь, Джо…

— Я тоже так думал, дружище. Пока один долбанутый кот не укусил, сука, эльфа. А теперь… только дай мне повод.

— Мы с тобой через столько всего прошли!

— Нет, Шайн. Это я проходил. Моя шкура вечно страдала, моя жизнь была на волоске. Ты был зрителем. Да, иногда ты помогал. Немного. А я порой отдавал последние деньги, чтобы тебя накормить, хотя жрать тебе тогда было не нужно. Мы заключали сделки, и я честно следовал её условиям. Теперь все слегка по-другому, котик, теперь я на пенсии, которую заслужил потом, кровью, риском для души и рассудка. Еще раз попробуешь мне её испортить — тебя ждет тело хомяка. И вечность, в которой никто не услышит твои крики.

///

Вот ублюдок!

Шайн разгневанно скакал по травке от башни этого козла Джо… нет, от их башни! Но всё равно скакал, лелея в планах пожить месяцок-другой подальше от этого идиота. Хватит с него! Натерпелся!

Джо никогда не воспринимал Шайна как равного. Статус и титул божественного животного для этого придурка были лишь странным и бессмысленным набором слов, а самому Лунному коту постоянно приходилось с этим смиряться. А что еще оставалось делать? Нечего! Он же кот! У него лапки! Но он божественный кот и у него божественные лапки, это хоть что-то должно значить! Но нет, Джо Тервинтер не такой человек. Ему нужны дела, ему нужны идеи, он не может кого-то уважать лишь по праву происхождения!

Но он кот, у него нет ничего, кроме происхождения!

Это была серьезнейшая дилемма в их взаимоотношениях.

Забравшись на дерево и спугнув с него белку, Шайн устроился, начав интенсивно размышлять над собственной жизнью. Он, в отличие от своего хозяина, прекрасно знал, почему цапнул этого проклятого эльфа. Не мог он его не укусить, понимаете? Ой, да ни черта вы не понимаете, вы не разумный божественный кот, проживший в душе смертного несколько десятков лет (чуть ли не сотню!) и наконец-то приобретший возможность что-то сделать самому. Но что может сделать кот?

Поймать мышь?

Вылизать зад?

Дахирим является богом совпадений, обстоятельств, случая. Его воля и разум способны изменять миры и судьбы. Джо, этот паскудник, был его святым, делая не меньше, а порой и больше того, на что способен был слабый, но очень и очень умный бог. В конечном итоге Дахирим получил себе чуть ли не целую планету, «слабость» можно было бы вычеркнуть! Джо получил новую жизнь. А что получил Шайн?

Тело⁈ Курам на смех!

Нет, ну ему вроде бы ничего и не надо, кроме вкусной еды, молока, обожания масс этих недоношенных смертных и возможности ничего не делать как можно дольше, но без обожания масс всё остальное теряет свою прелесть! А как заставить массы себя обожать в мире, где ничего не случается? Где все тихо, тухло и спокойно? Как не дать Джо Тервинтеру закиснуть в своей башне, сладостно разложившись на плесень и мед?

Может быть Шайн и кот, но отнюдь не простой, он прожил достаточно долго, чтобы понять, как именно работал Дахирим. Камешки. Маленькие деяния, маленькие совпадения, срывающие, в конечном итоге, лавину событий, которая может сойти самым прихотливым образом. Только в движении, только в хаосе, только в приключениях можно найти нечто ценное! Смотрите сами: неделю назад Джо был нищим оборванцем, а сегодня уже имеет целую груду различных штук для башни! Всего лишь одна пустячная вылазка со смешными рисками!

Шайн хочет, чтобы это продолжилось. Угроза Джо, очень серьезная, такая, какую действительно можно испугаться, является и благословением. Если Тервинтер может засунуть Лунного кота в какую-нибудь ничтожную дрянь вроде хомяка или человека, то у него может получиться запихать его и в кого-то стоящего! В какое-нибудь волшебное существо или сущность, могущественную и крутую!

В дракона!!!

Идеально, подумалось греющемуся на солнце коту. Огромное величественное создание, которое только и делает, что ест и спит, но его все боятся. Все трепещут перед ним! Тело, достойное Лунного кота!

А еще дракон может съесть Джо, и тогда они поменяются местами. Шайн будет у руля, а этот придурок — на вечно втором месте, ничего не могущий сотворить самостоятельно. Ненадолго, лет на пятьдесят, но Шайн покажет этой скотине, каково чувствовать себя бессмысленным и бесполезным!

То, что при этом кот в теле дракона собирается только есть и спать, он, конечно же, не принимал во внимание. Он вообще сейчас ничего не принимал во внимание, захваченный своими планами, так что организованное нападение трех белок прошляпил совершенно, за что был бит, дран и изгнан из леса.

Тем не менее, первый шаг дрожащей ободранной лапкой в этой жизни был сделан по направлению к Цели.

Хотя, чего могут стоит идеи и мечты кота? Немногого! А вот укус божественного животного бога совпадений — как раз наоборот…

Глава 17

Приятные хлопоты

Издав клокочущее горловое урчание, я похотливо посмотрел на изысканный, но при это массивный предмет роскоши, только что затащенный нами посредством магии на мой жилой этаж.

— Джо, больной ты ублюдок, больше так не делай! — содрогнулся Дино, прибывший вместе со своим гоблином.

— Что бы ты понимал, старый пердун! — не отрывая взгляда от своей прелести, я погладил борта не просто цельнометаллической, а отлитой из бронзы (!) ванны, — У меня впереди четыреста восемьдесят лет жизни! Эта малышка их все проведет со мной…

— Если ты так заклокочешь в приличном обществе, то тебя сожгут.

— В жопу общество, Дино. У меня есть башня!

— Оторвись ты уже от этого корыта! Там хлама до вечера бы успеть перетаскать!

— Своя ноша не тянет, понял?

— Нет, не понял. Пошли, мне пришла в голову идея. Нам с тобой надо кое-куда смотаться.

— А ты, смотрю, набрался храбрости за неделю!

— Я просто понял, что если эльф придёт отрывать нам яйца, то я попрошу его сначала дать мне посмотреть, что он сделает с тобой. А потом, знаешь, умирать будет не так уж и страшно.

— Мерзкий ты старикашка. Элизия вся в тебя получилась. А ведь сколько раз она тебе правнучка?

— Пош-шёл ты…

— Да мы сейчас вместе и пойдем. Только куда?

— Тебе за слугами, гений. Чтобы они помогли нам с разгрузкой. Уж теперь-то ты пару серебряков в неделю выделять сможешь?

Теперь-то да. Пока меня носили ветра приключений, пришла очередная плата за манадримы, приятно порадовавшая меня увеличенным количеством золотишка. Так что…

— Эк! Пару серебряков в неделю⁈

— Ну да, — недоуменно бросил через плечо уже готовящийся спуститься Крэйвен, — А сколько ты думал? Мы волшебники, Джо. Гоблинам нужны волшебники. Это Согозу с женой я плачу по золотому в две недели, а пара обычных молодых гоблинов берет не более двух серебряков на нос. Все это знают.

— Да? Все? Может быть, я не знаю, Дино… может быть, им декан рассказывает⁈ Ну, знаешь, перед сном, вместо сказки на ночь. Своему единственному студенту. Ну, чтобы он не чувствовал себя сейчас идиотом?

— А ты чувствуешь, Джо?

— Да, Дино, я чувствую.

— Хорошо! Я доволен.

Я с самого начала мог их нанять!!

Вот скотина.

Надо в отместку полностью простить Шайна. Всё-таки, как ни крути, но на его месте я бы поступил также. Я тоже ни разу не кусал спящих эльфов.

Гоблины жили под землей, в огромных карстовых пещерах, в своем Городе Гоблинов. Телепортация, как выяснилось, туда бесплатная, потому что энергию на перенос дают сами жители. Это дело было совершенно неудивительным, потому что у наших зеленокожих друзей человека на экспорт было лишь две линейки товаров: грибное пиво и гоблины. Первое пользовалось относительной популярностью, потому как упороться с этого пива было легче, чем плюнуть, а второе требовалось не в таких уж и больших количествах.

Впрочем, оценил я, глядя на небольшой деревянный городок, притулившийся в огромной пещере, куда мы сейчас спускались, гоблинам особо-то много в жизни и не нужно от внешнего мира, как и всем волшебным существам. Тихий быт без особой нужды в пище и строительном материале — и всё, они счастливы и улыбаются. Те, у кого чешется амбиция, могут спокойно устроиться в городе людей или волшебников, как часто и делают.

— Сейчас в мэрии список молодых пар возьмем и пойдем на обход, — озвучил планы Дино, — Выберем тебе молодых, работящих, честных…

— Честных? — не понял я.

— Гм, — мой спутник задумался, — Как бы тебе объяснить. Гоблины живут тут, а не у тебя в башне, телепортация волшебных созданий почти ничего не стоит. А раз живут, то у них тут свои дела, своя жизнь… сечешь? Вруны могут отпрашиваться, попрошайничать деньги, пытаться заработать на стороне. В редких случаях доходит до того, что гоблины-слуги… подворовывают.

Идущий с нами Согоз сделал скорбный вид, а затем добавил, что если вдруг такое происходит, то провинившуюся парочку изгоняют из города на веки-вечные.

— Но это, конечно, большое исключение, — надувшись, закончил свою речь мой бывший декан, — Выросшие в этом городе гоблины — исключительно честные и порядочные.

— А что, есть невыросшие? — полюбопытствовал я.

Мы уже шли по улицам городка. Небольшого, тысяч на двадцать жителей, аккуратного, местами даже лубочного. Дома гоблины строили исключительно из дерева, причем каждый из них очень напоминал славянскую избушку. Окруженную, правда, светящимися грибами и прочей пышной плесенью декоративного характера, из-за чего у меня слегка потрескивали шаблоны.

Есть и невыросшие гоблины, это, всё-таки, не единственный их город, рассказывал Крэйвен, бодро топая вперед с видом, как будто бывал тут тысячу раз. Помотавшиеся по свету, но не нашедшие себе места, они возвращались домой и пытались дальше жить спокойную подземную жизнь, однако, это не у всех получалось. Поэтому такие бродяги нередко находили себе пару и вставали на учет в мэрию, чтобы вырваться из этого царства полутьмы, пожить на свежем воздухе, слегка подработать, а там, чем черт не шутит, и заволшебиться самим. Гоблин же, ставший волшебником, и живет дольше, и соображает лучше, и вес в обществе у него по сравнению с обычными зеленозадыми, чугунный. А ведь есть еще и навыки!

— И сколько обычно лет занимает «оволшебливание» гоблина? — поинтересовался я.

— У кого как, — был мне ответ, — Хорошим результатом считается десять лет, проведенных в доме у активно практикующего волшебника. У тебя пока мало заколдованных вещей, да и колдуешь, вроде, нечасто, так что двадцать. Но ты, думаю, пойдешь своим слугам навстречу?

— Пойду-пойду. Еще как пойду. Только знаешь, Дино, мы будем смотреть не молодых, — ошарашил я до глубины души бедного декана, — Давай самых опытных. Поживших. Матёрых. Этих, как ты это сказал… невыросших.

— А… а… — остановившийся Дино уткнул в меня палец, а затем, прокашлявшись, сказал, — Знаешь что? Иди в жопу! Я даже спрашивать не буду! Хочешь? Да запросто! Пошли за твоими «опытными»!

И мы отправились в мэрию за адресами самых матёрых гоблинов. Под непрекращающийся бубнеж старого пердуна о неблагодарности некоторых учеников и под непрекращающимся обстрелом укоризной из глаз почтенного Согоза. Не только им. Гоблин, не тяня кота за яйца (тем более, что мы его не взяли с собой), объяснил, что я, возжелавший «неправильных» гоблинов, оставляю какую-нибудь молодую пару хороших, честных и нужных обществу зеленокожих без найма. Будут тут ютиться в ожидании волшебника… сколько? В этом же выпуске, мастер говорил, магов Башни почти нет…

— Уважаемый Согоз, — с ухмылкой отреагировал я на это, — Шайн, конечно, не светоч разума, но довольно хитрожопая скотина, которая так или иначе доберется до мозгов моих будущих слуг. И что ему взбредет в его мохнатую голову — я не знаю, он как эта ваша Элизия, только не настолько корыстолюбив, гм. Поэтому я предпочту подстраховаться.

— Действительно, — внезапно поддакнул мне Крэйвен, — Согоз, этот тип и его кот — те еще козлы. Молодых они просто испортят! А им же здесь жить. Пусть берут худших, у вас шансы уцелеть больше будут!

С такого ракурса этот гоблин точно никогда на волшебников еще не смотрел…

Так я и думал, так и думал я, обнаружив в уютном подземном городке гоблинов натуральное гетто на отшибе. Выселки с кривоватыми домами, сделанными явно не из лучших материалов, никаких тебе тут светящихся грибов и плесени, вид… необжитый. Не угрюмый, не брошенный и не засранный, а именно необжитый. Эдакий печальный самострой для вернувшихся под землю приключенцев, не нашедших себя там, и не ищущих себя тут.

— Не бывает неправильных людей или гоблинов, — наставительно пробормотал я, шагая к нужной нам хибаре, у которой, почему-то, была мачта, — бывает, они просто не на своем месте… Эй! Есть кто-нибудь дома⁈

Аккуратно поколотив привязанной к двери деревяшкой, я замер в ожидании ответа.

— Кто там⁈ — хрипло и агрессивно рявкнули из-за двери прокуренным мужским голосом.

— Сто грамм! — не растерялся я.

Не та идиома, не тот язык, но вот интонация была верной, поэтому дверь распахнулась, собираясь ударить меня по паху, но не вышло, я увернулся.

На пороге дома стоял одноногий и одноглазый гоблин на деревянной ноге и с черной повязкой через глаз. Длинные черные волосы стянуты в «конский хвост», в уголке зубастого рта дымящаяся трубка, кожаные штаны, ботфорты, грязноватая рубашка с кожаной же безрукавкой поверх. Угрюмый как Шайн, севший два дня назад на осу. Но если приглядеться…

Я прищурился. Гоблин самого что ни на есть пиратского вида, явно собирающийся обложить меня по полной, прищурился тоже. Глядел, между прочим, за спину, но я его прямо сейчас очень понимал. Почему?

— Дино? — подал я вопрошающий голос, — Ты это… с гоблиншами не того? Потому что рожа у этого ну прям один в один… Ну помоложе, конечно.

— Нет!! — удивленно и рассерженно рявкнул Крэйвен, — Не сплю я… с гоблиншами! Никогда!

— Прям-таки никогда? Мы неделю назад с тобой бухали, ты чуть Зельде не вдул, а ей семьдесят…

— Заткнись!!

Факт оставался фактом, злобная одноглазая рожа косящего под пирата гоблина сильно смахивала на физиономию моего декана. Не один в один, но родство прослеживалось прямо хорошо…

— Молотоглава мне в камбуз, вы что еще за клоуны⁈ — грубовато, но с явным шоком, написанным на лице, рявкнул пиратистый гоблин, — Какого надо⁈

— Да как ты говоришь с волшебниками!! — взвился Согоз, потрясая кулачками, — Ополоумел⁈

— Завались, огрызок, — небрежно отмахнулся от него хозяин дома, переступив с ноги на протез с отчетливым стуком, — К тебе вопросов нет, жополиз заслуженный. Я у клоунов спрашивал.

— Если я клоун, то почему смешно мне, когда я смотрю на тебя? — хмыкнул я, — Прекрати, мы сюда по делу пришли. Будь добр позвать Санса Редглиттера и его жену, Аранью. У меня, волшебника Тервинтера, есть к ним деловое предложение.

— Засунь его себе в жопу, малохольный сопляк! — тут же окрысился окончательно побледневший от злости гоблин, — У нас сегодня неприемный день!

— Ааа, значит ты и есть Аранья! — «приятно» удивился я, — Мужа позови, красавица. У меня…

Сзади послышался шлепок ладони по лицу. Кажется, это был Дино.

— Да я тебя… — окончательно сошел с катушек зеленокожий коротышка и пошёл в атаку. Точнее, думал пойти. Сзади, через открытый дверной проем ему в затылок прилетел массивный медный горшок, отыграв о череп с удивительно чистым звуком, швыряя тело агрессора по направлению ко мне. Я-то его поймал как раз за прическу, но гоблин уже был вне зоны доступа сети.

Хм.

— Я Аранья Редглиттер, — из тьмы проема выступила гоблинша, — А то тупое, что ты держишь в руках, маг, является моим мужем, Сансом. Что у тебя за предложение для двух выкинутых на берег моряков?

— Моряков, да? — усмехнулся я, аккуратно прилаживая сомлевшего гоблина сидя к косяку двери, — Что-то мне подсказывает, что вы не зерно возили…

Аранья выглядела ничуть не менее ярко, чем её супруг, но гораздо лучше! Смуглая, чуть ли не болотного оттенка, кожа, пышная копна жгуче-черных волос, немалое декольте из рубашки без плеч, высокий корсет, состоящий чуть ли не из десятка ремней, поверх которого был небрежно намотан ярко-красный кушак, кожаные брюки в обтяжку, сапожки и… весьма массивный для гоблина арбалет, который она небрежно навела на меня. А еще — ярко-алая помада на пухлых губах, чернёные тени вокруг желтых глаз и с полкило золотых сережек в ушах! Атлетичная, уверенная, хищная.

Огонь баба! Вон как Согоз закряхтел.

— В море не бывает привередливых, мальчик, — ярко-красные губы растянулись, демонстрируя острые зубки, — Что попадалось, то и возили. Бывало, что и зерно!

— Меня зовут Джо Тервинтер, я волшебник. Мне двадцать лет, — отрекомендовался я, — У меня есть башня на Побережье Ленивых Баронов. Требуются слуги. Вы заинтересованы или заявки в мэрию просто так, на поржать, отправляли?

В желтых глазах зеленокожей женщины, меньше всего на свете похожей на слугу, что-то блеснуло. Она подбоченилась.

— Что-то мне подсказывает, что ты сюда не за диковинкой пришёл, малыш, — задумчиво выдала женщина-пират, — и мне, Аранье Редглиттер, надо бы муженька заволочь в дом, а самой с тобой сходить до таверны, где мы поболтаем вдвоем, по-свойски. Не на пороге же речи вести?

— Хорошая идея! — улыбнулся я.

Дино с Согозом, уже не понимающих, что происходит, мы отпустили погулять, а сами, вдвоем, прошагали до этой самой таверны, которая хоть и находилась в этом же гетто, но имела размеры, подходящие и для людей. Даже стул нашёлся, на котором я с удовольствием и расселся, посматривая из-под шляпы на старого хмурого бармена, у которого были очень большие и волосатые уши.

— Плюнь на Джаго, он глухой, — заметила мою предосторожность гоблинша, — Давай начистоту, малыш. Из нас с Сансом слуги, как из деревенского сортира бригантина. Ты не похож ни на слепого, ни на придурка. Зачем мы тебе?

— Сначала вопрос тебе, Аранья Редглиттер, — качнул я головой, — Когда вы планируете вернуться в море?

На лицо цедящей кружку грибного пива гоблинши тут же набежала очень мрачная туча. Мгновенно.

— Никогда, молодой волшебник, — мрачно отозвалась она, со стуком приложив деревянную посудину о столешницу, — Никогда больше. Мы оба прокляты, смекаешь? Смотри.

На верхней части спины у перекинувшей волосы наперед гоблинши оказался виден краешек вязи символов нежно-бирюзового цвета, похожая на очень замысловатую татуировку. Добровольно возложенный на себя гиас, нехилое такое колдунство. Отката не имеет, завязано на жизнь, не распутать, не расплести. Это даже не то, что мы сотворили над Элизией, а куда более мощное дело, вплетающееся в живое существо намертво. Клятва-проклятие, вплетенное магией в саму суть существа.

Что же, мне это нравится.

— Ну что же, тогда слушай, Аранья, мне есть что тебе сказать.

Через час большой металлический горшок снова был пущен в дело, но теперь с помощью него просто выплеснули литра три ледяной воды на голову вырубленного ранее гоблина со словами:

— Поднимай жопу, муженек! Мы переезжаем!

Пока гоблины в мэрии разбирались с бумагами и зачитывали клятвы служения, Дино Крэйвен стоял, не отрывая руки от лица. Судя по всему, Согозу невероятно хотелось повторить позу мастера, но он держался. В окнах этого небольшого, но очень уютного муниципального учреждения, не было видно ничего, кроме десятков любопытствующих гоблинячьих лиц. Я лишь коварно усмехался.

Негодяи — это не просто какие-то там плохиши, которых хлебом не корми, а дай сделать пакость. Они, в первую очередь, очень деятельные разумные, с богатым жизненным опытом, потому что сама суть их негодяйской жизни подразумевает быстрое, живое и точное реагирование на самые различные угрозы и… шансы. Негодяй, господа и дамы, он в первую очередь беспардонный оппортунист, а вот аморальная скотина лишь во вторую, да и то не факт.

Пираты, к примеру, очень особенный вид негодяев, они умеют работать в команде, умеют подчиняться и подчинять. А это, в домашних условиях, куда интереснее, чем навык заваривать чай, ходить за булочками и командовать волшебными метлами! Ну, по крайней мере в моих.

Вернувшись ко мне в башню расширенным составом, мы с куда большей сноровкой и энтузиазмом принялись распихивать награбленное в свободное «легальное» пространство. Тут сразу пригодился опыт моих новых слуг, всё-таки корабль, это деревянное корыто, крайне требователен к менеджменту грузового отсека, а Аранья и Санс знали в этом толк. Пока мы распределяли, таскали (магией), складировали и визировали, Дино сидел в расчетах, прикидывая, все ли честно и поровну. В этом плане мой бывший декан был болезненно честен, привычка выработалась еще за годы обучения, когда он был вынужден определять поощрения и наказания ученикам по довольно сложной схеме.

Уже к концу этого праздника жизни из полей и лесов пришёл Шайн, тут же недоуменно выпучившийся на новые лица. Эти самые лица, значительно утратившие в угрюмости и озлобленности, уже вовсю обсуждали со мной, где и как им лучше устроиться.

— Слышь, мэтр, это тот самый кот? — осведомился Санс, углядев поблизости пялящегося на него фамильяра.

— Ага, именно тот, — покивал я.

— Ну да, такого не спутаешь, — кивнул гоблин, — Хорошо. А то, как бы в суп не угодил…

В отличие от Араньи Редглиттер, её муж хоть и не был красавцем, зато обладал крайне важным и полезным навыком — он был коком. Именно той персоной, которая нам и была нужна. Я, конечно, мог сочинить с полторы сотни блюд, но истоки моего навыка базировались на подножной пище бродяги, то есть на костре, углях и глине, а не на нормальной кухне. У Санса же опыт был куда лучше.

— Ищите дураков спорить с поваром, — проворчал Лунный кот, огибая внимательно рассматривающего его гоблина по широкой дуге, — Пусть и с зеленым…

— Что-то имеешь против моей расы, всклокоченный? — тут же прицепился Редглиттер.

— Я против всех рас что-то имею, — отрезал Шайн, а затем обратился ко мне, — Ну ладно, хам готовит, ему можно, а эта красотка с сиськами что умеет?

Коротко свистнуло и возле задней лапы у фамильяра образовался короткий метательный нож, ушедший в землю на всё лезвие.

— Он, — пальчик освободившей руки Араньи указал на мужа, — Только готовит. Я ловлю, убиваю и обдираю, котик.

///

Дино Крэйвен смотрел на сцену, где под благодушным взглядом сопляка-который-вовсе-не сопляк шло обнюхивание между весьма непростым котом и весьма непростыми гоблинами. Несмотря на определенное количество ворчания и ругани, которыми друг друга обложили стороны, они, кажется, быстро шли к обретению общего языка. Дино смотрел на это и не понимал.

Совсем не понимал.

Что нужно молодому магу, только что сорвавшему куш? Ну очевидно, прислуга! Парочка тихих молодых гоблинов, которые будут о нем заботиться, поить, кормить, напоминать. Какой вред от таких слуг? Да никакого, максимум застукает их за грешным делом в каком-нибудь закоулке. Тоже мне, проблема. Согоз вон, со своей Дарией еще и не так отжигал, но мелочи же! Зато пользы море, да и не скучно.

Но нет, Пацан, вслух мечтающий о тихой и спокойной жизни, сразу шёл за самыми проблемными, а нашел настолько проблемных, что вон, Согоз клянется, что о таких горлохватах и не слышал, пока те не появились в городе. Не просто появились, детишкам аж вход на ту территорию был воспрещен, чтобы чему паскудному не научили! Но вот, пришёл Джо…

И смотрите-ка, кот, который ни сном, ни духом, ни грамма не удивлен таким новым соседям. Уши прижимает, морду кривит, отбрехивается от пристающего к нему одноногого, но не удивлен и не расстроен. Знакомятся они.

Ну и как так-то?

Рвался шаблон у Дино, рвался только так. Умом он понимал, что вот, буквально на днях, этот молодой пацан вытащил его из целой цепи передряг, в которых сам Крэйвен, отправься один, сгинул бы точно. Его бы либо на корабле ради набранного с собой хлама контрабандисты ухлопали, либо эльфы ночью зарезали, либо в городе эльфийском арестовали, либо магией прибило, как того пацана, что Элизия уболтала. Да и не удержался бы он, рванулся к деляночке Золакса, если бы не Джо. Кто знал, что эта старая мразь деляночку (в отличие от тропинки) заколдовала!

Только он, этот молодой нахал. Его Талант работает всегда.

Мастер Гремлинов устало вздохнул. Не мог он принять, что подросток, умудрившийся подружиться с ним в Школе, на самом деле тот еще дед, да и прохвост редкостный из другого мира. Ну как понять-то, когда все ухватки и привычки у этого гада — такие, без возраста? Разве что вон, гоблинше этой пиратской в глаза смотрит, а не на грудь, а что он, Дино, что Согоз — оба ниже пялятся!

Ладно уж, это его жизнь. Сложно и трудно признать, что Джо избавил Крэйвена от Элизии, которая, прямо уж скажем, только так паразитировала на своем многажды пра-деде, но дайте ему недельку или две — признает. А там, глядишь, и пошлёт свои старые посох с палочкой молодому засранцу. Говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, так вон чё оказалось. Думал этот гаденыш о том, как бы Дино освободить. И даже по пьяни понял, что надо сделать, и осуществил! И его же подписал помочь…

Вот прохиндей…

— Ладно, пойду я, — проворчит Дино, когда они вдвоем с молодым волшебником отойдут, — Все вроде разобрали, все разделили. Будь аккуратнее, парень. Эти…

— Эти двое — редкостные негодяи, старина, — широко улыбнется ему мрачноватый по своей природе и форме лица парень, — Но я искал медь, а нашёл золото!

— Не пойму я тебя, — тут же сдастся Крэйвен, — Какое, в жопу, золото? Ты о чем?

— Ты видел, сколько у меня свободного места? — задаст неожиданный вопрос его молодой друг, — Видел, да? А теперь на меня посмотри. Думаешь, я себе чай сам не заварю? Мне не слуги нужны, старина. Мне нужны бригадиры…

Глава 18

То, что хуже воровства

Утро красит нежным взором камни моей цитадели, проникает в раскрытое (только для лучей солнца и свежего воздуха!) окно, щекоча мою небритую физиономию, возлежащую на мягчайшей подушке, заботливо укутанной ранее в чистейшую белоснежную наволочку. Прекрасно выспавшееся на роскошной кровати тело потягивается с улыбкой, жизнь не кажется, а уже видится прекрасным и удивительным событием, полным покоя, довольствия и свежих фермерских продуктов, которые, наверное, уже готовит мой трудолюбивый новый слуга…

— Ты там живой, креветка сухопутная? — раздается из-за двери сумрачный гоблинский голос, — Поднимай жопу, жратва стынет. А дел на весь день! Сам говорил…

Ладно, можно и так. Эх, где мои усы, борода, возраст и солидный внешний вид? Ах да, в будущем, в далеком будущем! Муа-ха-ха!

— А пахнет-то вкусно! — высовывается из своего чердака мохнатая морда Шайна, — Джо, идем быстрее!

Завтракаем вчетвером. Супружеская пара зеленокожих демонстрирует, что ходить при «полном параде» по дому они не собираются. Санс обряжен в тканые штаны, мягкие ботинки и рубаху, жена же от него отличается лишь повязанным поверх такого же наряда красным кушаком, да снятыми наполовину золотыми украшениями из ушей. Оба представителя волшебного племени несколько настороженно встречают мою умытую рожу, но проследив, как я накидываюсь на некий аналог яичницы с порезанными в ней овощами, расслабляются.

Наевшись, Аранья запрокидывает руки за голову и ухмыляется, задав вопрос:

— Сколько тебе лет, Джо?

— Двадцать, — чавкаю я, наслаждаясь нормально приготовленной пищей, — А что?

— Ты что, только выпустился? — удивляется Санс, принимающий пищу куда медленнее и вдумчивее нас.

— Ага, муженек, в том-то и суть, — переводит на него внимание гоблинша, — Парень только выпустился, но приятельствует со старшим волшебником, выставил другого мага на домашнее имущество… и нашел нас. Вроде еще у эльфов немало так наворотил, да?

— Подозрительно, — кивает бывший кок, глядя на меня, — Что скажешь?

— А еще у меня разумный и говорящий фамильяр с характером вредного старого цыгана и очень необычная башня, — киваю я, — Сейчас позавтракаем, и я вам её целиком покажу. Что касается странностей, господа Редглиттеры, то гоблинша, бывший капитан пиратов, куда как страннее.

— Допустим, — улыбается Аранья, — Но не более, чем юнец, проведший всю свою жизнь в школе, и внезапно сумевший определить капитана с первого взгляда. В подземелье. На отшибе городка этих жопоголовых слюнтяев.

— Обменяемся секретами? — улыбаюсь я.

— Почему бы и нет? — отвечает сидящая напротив меня женщина, — Мы сделали ставку на тебя, малыш, а ты на нас. Обменяемся байками. Но ты начинаешь. Мы все внимание!

— Это моя не первая жизнь, — зловредно скалюсь я, — Другую уже отжил, в другом мире. Теперь занесло в этот. Твоя очередь!

— Хо… — чешет щеку Санс.

— Красиво, — смятение гоблинши почти не прослеживается, но его тень я успеваю заметить, — У нас все не так странно. Мы были на корабле. Санс коком, я медикусом, коновалом. Команда взяла груз и приз, славные и жирные. Все праздновали, даже капитан. Ночью этот придурок спросонья решил глотнуть вина и сожрал пробку, которая наглухо встала у него в горле. Остыл, разумеется. С утра команда встала перед выбором, кто будет следующим капитаном, только, видишь ли, в чем дело, Джо…

— Доля предыдущего еще не была выделена? — вновь вызвал я всплеск удивления у своих новых работников.

— Именно, — серьезно кивнула женщина, — А это был жирный кусок. Новый вполне мог претендовать на капитанскую долю, хотя это было не по закону. Но… они хотели претендовать, все. Мы потеряли шестерых на том дележе, пока я не вышла вперед, сразу отказавшись от этой проклятой доли. Команда согласилась до ближайшего порта, ну а там…

Неудивительно. Семеро покойников включая капитана — значит ушла большая часть элиты команды, тех, кто мог претендовать на его место. При таких раскладах лишиться еще и медика с коком было формальным самоубийством команды. На этом и сыграла эта хитрая зеленокожая мадам. Теперь понятно, а то вообразить пиратскую команду чисто из гоблинов я бы еще мог… с натяжкой, но не смог бы понять, кого они бы при этом брали бы на абордаж. Все-таки, физические характеристики этих зеленокожих не могут впечатлить человека, тем более морского, привычного к трудностям.

— Что же, вопросов, думаю, у нас еще много, но пора заняться делами, — решил я закончить завтрак, — Думаю, что у вас двоих на сегодня есть еще и свои планы.

— Это ты с чего так решил? — сощурился Санс.

— С того, что отсюда до моря пара часов на лошади. В жизни не поверю, что вы не хотите его увидеть.

— Санс, заткнись! — тут же рявкнула Аранья мужу, явно пожелавшему сказать какую-то гадость, — Тебе парень только что сказал, что у него есть кой-чего за душой! Разинь глаза, муженек! Всё верно, хотим. Я и сиськи на солнце погреть не откажусь, мы его не видели больше полугода! За работу!

Вот теперь дело пошло, даже попрыгало. Парочка, обнаружившая, что именно скрывается за иллюзиями и фальшстенами моей башни, начала даже материться, с нотками восхищения, правда, и отлаиваясь от кота, чуть ли не делающего вид, что все это сделано его лапами. Затем, начав что-то понимать, они попросили прервать экскурсию, объяснив, что нам понадобятся зачарованные метлы, явно больше одной. Раскидав частично мебель и облагородив будущую спальню гоблинской четы огромной кроватью (Шайн предлагал пустить эту вторую кровать на гостевую комнату, но мне такой что-то не хотелось), мы отправились в Липавки. Парочка зеленокожих, вооружившихся корзинкой со снедью, отправилась на лошади посмотреть море, а я, взяв в охапку пять метел, быстро спроворенных мне внучкой старосты, пошёл домой, заколдовывать важнейший инструмент поддержания чистоты и порядка.

Закончив с этим, я приступил к ревизии всего намародеренного в логове Строптивого… ибо своего до этого момента было вообще ничего.

Две кровати, пятнадцать гобеленов и ковров, закрывающих стены, четыре книжных шкафа, два из которых оказались наполовину заполненными беллетристикой и прочей ересью, признанной Крэйвеном негодной для перепродажи. Алхимическая лаборатория, а это несколько столов, возгонные кубы, реторты, расходный запас реагентов, мерные пробирки, неплохое количество пустых разнокалиберных бутылочек под конечный продукт и, конечно же, счетный круг, астрометр, по которому определяется влияние звезд на алхимические продукты. За всем этим богатством следовал ассортимент тумбочек, шкафчиков, гардеробов и передвижных декоративных ширм (их было всего две, и они так мало весили!).

Ах да, еще были ковры. Десяток.

Ковры и волшебники — это братья навек. Башни каменные, ламината здесь нет, паркет в башню класть можно, если гадишь золотом и делаешь это часто. И даже потом, после того как трудолюбивые руки рабочих, выписанные тобой (вместе с рабочими) черт знает откуда, положат паркет, ты всё равно на него зафигачишь ковер. Так практичнее, теплее, есть кому впитать пролитый чай, и вообще модно отсюда и на десять тысяч лет назад. Нету у нас тут ламината, дерматина и прочей экокожи! Всё натуральное, даже сквозняки. Особенно они.

Халаты, четыре штуки. Тоже самое, что и с коврами, только халаты. Я их, разумеется, тщательно простирну, но носить буду, ибо каждый из них роскошнее, представительнее и удобнее, чем моя роба. Кроме того, домашний халат — это не тот, современный, который на голое тело, а вполне себе форма одежды. По тому же месту пойдут столовые приборы, шесть кружек, четыре фужера, один питьевой рог, два сервиза, набор посуды для приготовления пищи (включая адски хорошо зачарованный котёл!), три люстры со светильниками в виде свечей, но питающимися магией, моя божественная ванна (водопровода еще нет, придётся вручную).

Уф!

Канделябры! Черт побери, у отступника было много этих канделябров! Я, как алчный охотник за цветными металлами, забрал их все. Дино матерился, кривил рожу и нервно чесал ногу, но всё-таки подписался помочь мне вынести это цельнометаллическое богатство, которым сейчас у меня была уставлена по кругу вся жилая комната. Надо будет попозже распределить бронзовых милашек везде, где можно. Особенно рядом с унитазом, да. То есть, почти унитазом. До идеи слива в этом мире еще не додумались, но вот сделать комфортный стульчак смогли.

Его-то я на следующий день как раз и устанавливал, когда вернулись Редглиттеры, слегка похмельные и помятые, но довольные как обожравшийся сметаны Шайн. Они бы, может быть, даже пели б какую-нибудь морскую песню, от счастья, но в деревне, через которую гоблинская пара проехала, за ними увязались Шайн и Знайда. Последняя тут же начала изводить вопросами зеленокожих, от чего те и прибыли с заметно покислевшими, то есть уже в рамках приличия, физиономиями.

— Ну как съездили? — поинтересовался я, прогнав Знайду экзорцизмом «охапка сушеной рыбы».

— Отлично, — кивнул куда менее злобный на вид Санс, — Отлегло нам знатно.

— Мы думали, что из-под земли уже не вылезем! — Аранья залихватски обнимала мужа за плечи, — Видишь ли, Джо, нам грозил лишь один выход — на большую дорогу, а там законы простые. За нас бы начали спрашивать и… в общем, есть кой-какие людишки, что со мной хотели бы перекинуться, не словом, а железом. Сам понимаешь, не может таких не быть. Так что жили б недолго и несчастливо.

— А что насчет других континентов? — задал я не очень-то и умный вопрос.

— Как? — непонимающе вылупился на меня гоблин-кок, — По морю нельзя, по небу — дракона нет, а через Гильдию твою…

— Они ручаются за представителей волшебных народов, посылаемых на другие континенты, — пояснила Аранья, — Поэтому только из Мифкреста и только после полной проверки, которую мы никогда в жизни не пройдем. Смекаешь?

Вот как.

— Так, мастер, давай о делах, — принял деловитый вид Санс, — Дай нам кота, денег…

— И я его больше не увижу? — с надеждой перебил я гоблина. Тот закашлялся.

— Нет, — фыркнула Аранья, — Мы просто хотим пойти в деревню с этой здоровой кобылой, подругой твоего кошары. Надо навести порядок у тебя…

— У нас.

— У нас со жратвой, — поправилась гоблинша, одобрительно подмигнув, — Жить так, как сейчас — нет никакого смысла.

— Хорошо, — подумав, согласился я, — Только сначала мы с Сансом в подвал. Раз он кок, то знает, как надо хранить продукты. Температура, влажность воздуха, прочее. Я устрою нужные условия. Магией.

— Хорошо быть волшебником… — вздохнул мой новый повар, — Заметано, мастер. Но сначала мы узнаем, на что вообще можно тут рассчитывать. Разные продукты хранятся в разных условиях.

— Кто-то может рассчитывать на кошачье говнецо в утреннем чае… — злобно и мстительно пробурчал некто мохнатый, отирающийся возле дверей, — Ежедневно.

— Идем, растрёпыш, — гоблинша, соскочив со стула, деловито направилась к двери, — Шалости потом. Сначала дело. Рано нас не жди, мастер. Скорее к вечеру.

Ну вот и хорошо, хоть приведу свой дом в порядок. Пора уже книги распихать.

Интерлюдия

— Соль Аденаи, как мне не хватает железа на себе! — не выдержал Санс, как только они втроем отошли от башни, в которой оставили молодого мастера.

— Хо… тебя таки отпустило, муженек? — осклабилась его дорогая женушка, дергая себя за мочку уха, — Отлегло, наконец-то?

— Отлегло… — вздохнул бывший пират, потирая свои заскорузлые ладони, — Думал, сгинем мы там.

Подземье душило Санса. Аранью тоже, но она, пусть и бывшая, была капитаном, успевшей пропитаться этим до самых кончиков ушей. Это было несложно. Медикус отвечала за здоровье каждого из команды, так что «повышение» до капитана лишь обострило уровень её ответственности. Одним из первых правил для капитана было подавать личный пример подчиненным, поэтому гоблинша попросту не могла подвести свою оставшуюся команду, пусть и в виде только мужа. А вот Санс к такой жизни оказался совсем не готов.

Да и жизнь ли это? Сидеть под землей, в ожидании, пока тебя за волшебник заберет, прислуживать ему за гроши половину жизни? Велика ли польза от того, чтобы самому оволшебиться? Санс так не думает. Вон тот угодник, что рядом со старым хреном терся, явно оволшебился давным-давно, а как был прислугой, так и остался. Вроде бы невелика разница, что жратву груде мужиков на судне готовить, что тоже самое, но для одного охламона? Не-ет, шалите… Там Санс не только рыбу потрошил, а кроме и голос имел, и волю, и долю!

…сгинуло, правда, все золото, но разницу Редглиттеры запомнили хорошо.

— … да некуда торопиться, — донеслись до бывшего кока слова кота, — Джо ей рыбы снова дал, теперь пока не наестся, из дома не выйдет. Знайда такая. Почти кот!

— И чего мы пока делать будем? — Аранье не очень понравились эти новости.

— Как чего? — их мохнатый спутник удивился, — Со старостой вас познакомлю, муж твой у мужиков поспрашивает, что тут купить можно, к рожам вашим зеленым народ попривыкнет. Вы ж для этого вылезли? Вот. Не так уж нам Знайда и нужна, я же тут!

Потрясающе умная животина. Гоблин о таких и не слышал никогда.

— Раз такой умный, обскажи-ка… — не стал тянуть Редглиттер, — Как твой хозяин отнесется к железу? Если мы наденем?

— По хате — хоть арсенал таскайте, — повернув голову, Шайн проницательно глянул на кока, — Засидки, закладки, заначки… Джо против не будет, только «за». Но на людях открытого железа таскать не нужно, вас не поймут. У магов Башни не бывает врагов.

— А часто башенники выставляют других магов на барахло, а? — хмыкнула Аранья, — Сдается мне, пушистый, что твой хозяин не самый обычный колдун, мм?

— Что есть, то есть, — благосклонно кивнул ей фамильяр, — Но тут крутитесь, как хотите. Можете с него пример и брать — много железа заметили? А он без него и срать не пойдет…

Санс остановился как вкопанный, раззявив рот и уставившись на жену. Та, обернувшись, расхохоталась и, злодейски подмигнув мужу, пошла вперед, обогнав удивленного кота. А тот стоял как дурак неподалеку от первых домов деревни, глядя на игриво виляющую задницу жены.

Так вот оно что!

Было бы время, бывший пиратский кок всерьез бы задался вопросом, от чего его жена врезала ему горшком, а потом потащила их обоих за молодым магом, но случайность сделала свой ход. Теперь он знал ответ на вопрос!

У Араньи был талант, не мажеский Талант, конечно, но она, несмотря на свою коновальскую профессию, выбранную с ранней юности, почему-то всегда могла определить, кто носит на себе боевое железо, а также насколько этот «кто-то» готов его применять. Этот талант когда-то им неоднократно помог выжить, пока они не устроились на корабль к любителям морской наживы, но там-то всегда все были готовы. Годы шли, Санс и подзабыл о нюхе своей женушки, а вот оно как вылезло-то!

Теперь понятно всё!

Значительно повеселевший гоблин поспешил вперед. Впереди у троицы весьма волшебных разумных было целое приключение — общение с жителями самой сонной деревни в мире. Не сказать, что особо веселое или радостное, зато крайне малопривычное супружеской паре, привычной к тому, что их появление обычно встречают криками ужаса и гнева, а также залпами стрел. Надо же, какие чудеса может сотворить имя волшебника и общая гоблинская безоружность!

Деревенские хоть и пялились на низеньких зеленокожих, но без малейшей агрессии, а при словах «слуга волшебника» даже в меру добрели, становясь куда как словоохотливее. Еще проще стало, когда Санс сторговал у одного молодого человека (возле которого увивалась сильно пахнущая сушеной рыбой Знайда) нехило так лесов струганных и сушеных. Леса гоблин планировал использовать для дальнейшей стройки внутри башни, где хотя бы погреб надо было огородить и сладить, но оказалось, что и у жены уже есть планы по поводу их личной комнаты, а значит — стройматериала надо больше. Шайн все это время поддакивал, разводил Знайду на молоко, которое ему довольно быстро досталось, да и вообще пытался сделать вид, что он полезный член общества.

Санс ему не верил ни на грош.

Вскоре им прямо туда поступило предложение о закупке зерна. Бывший кок, недолго думая, оставил жену и волшебного кота на попечение местных, а сам пошёл проверять предлагаемый продукт. Пока туда, пока сюда, пока сговорились с мельником и выплатили задатки, как-то незаметно наступил и вечер. Спохватившись и вспомнив, что ему еще и готовить сегодня, Санс вернулся к дому Знайды, где обнаружил Аранью, восседающую на целой телеге различных фруктов и овощей с зеленью. Средство передвижения модели «осел» тоже присутствовало и пыталось укусить волшебникова кота, устроившегося у него на спине.

Лесов, сторгованных гоблином, поблизости уже не было.

— Это откуда? — полюбопытствовал кок, зная, что у жены и медяка не было (а за свое золото в ушах она удавит любого).

— Знайда, — с удивленным видом поведала ему бывшая пиратка, — Прошлась эта деваха тут, по всем соседям. Еще про Богуна какого-то говорила. Вот и надарили. На пробу. Осла и телегу, правда, надо будет вернуть.

— Тогда поехали, — глубокомысленно решил гоблин, — Дел сегодня еще невпроворот.

— Ужин — нужен, — веско добавил кот, упершийся лапкой в обозленную ослиную морду, клацающую зубами, — Держитесь крепче, сейчас быстро доедем.

И правда, осел за котом побежал настолько живо и охотно (продолжая кровожадно клацать зубами), что Санс аж присвистнул от восторга. Телега весело покатилась в нужную сторону.

— Ну как тебе? — Аранья, сидящая на козлах, безмятежно грызла яблоко.

— А знаешь, неплохо, капитан! — весело оскалился Санс, но тут же проворчал, убрав улыбку, — Или у нас теперь новый… капитан?

— Не, родной, не… — мотнула головой гоблинша, — Этот молодой, он… не капитан. Это точно.

— А кто тогда? — вопрос был само собой полагающийся.

— Впередсмотрящий, наверное, — протянула Аранья, — или… адмирал.

— Ты серьезно? — потянувшийся за яблоком сам Санс чуть не упал от удивления с телеги.

— Не-а, — гоблинша метко кинула огрызок в оглянувшегося на них осла, что-то осознавшего в этой жизни, от чего тот, вместо того чтобы обидеться, еще пуще припустил за котом, — Но знаешь, сама не знаю. Одно точно, нам здесь будет лучше, чем в подземье. И отсюда, уж это ты, муженек, должен чуять, мы сможем, если что, распустить парус снова. А вот оттуда…

Оттуда им другого пути не было. Лишь уходить, становиться совсем уж отверженными, а затем выходить на большак, за деньгами и хлебом. Грабить крестьян ради медяков. А что еще могут два гоблина? Они ловки и проворны, да и умелы изрядно, но кому нужны хирург и повар на берегу? Уж не говоря про то, что их еще и ищут. Нет, выбора, по сути, не было. Либо сидеть в подземье с какой-никакой, но крышей над головой, учиться какому-нибудь подземскому мастерству, либо воспользоваться этой удачливой картой — пойти в слуги к очень необычному волшебнику. Даже если не приживутся, не найдут себя, то денег всё равно скопят довольно быстро. А деньги — это арбалет. Сразу появится куда больше вариантов.

Но они супругам Редглиттер тоже не нравились.

— Ах ты ж! — Аранья едва успела схватить поводья. Кот, летящий по дороге, неожиданно нырнул в кусты, куда за ним рванул и осел. Телега резко вильнула, Санс и три кочана капусты этот подвиг не повторили, оказавшись в воздухе, а вот гоблинша успела чуть довернуть осла, хотя это и сработало им во вред. Осел, довернув, сверзился, заорал что-то непечатное, подхватился на копыта, а затем, как-то хитро дёрнувшись, оборвал привязь.

И был таков.

— Шайн! — зарычала Аранья, глядя на своего мужа, выныривающего из высокой травы с двумя вилками капусты в руках, — Ты какого…

— Тихо! — ей навстречу высунулась грязная кошачья морда, — Вы, два дурака зеленых, так закурлыкались, что меня не слышали! Глядите на башню! Смотрите, что там!

А там, заключил Санс, творилось какое-то веселье. Леса, что сторговал гоблин, сейчас были уложены вокруг башни, радостно полыхая. А возле них стояла группа как бы не в десяток человечьих мужиков, причем хорошо так вооруженных. И в бронях…?

— Это что, баронская стража, что ли? — недоверчиво прошептал Санс, хоронясь рядом с женой в траве.

— Нет, — буркнула та в ответ, щурясь на пылающее в темноте кострище, — Брони разные. Лежим ждем, котяра сказал, что на разведку пошёл. Сейчас всё расскажет.

Ждать пришлось недолго. Совсем скоро из травы выскочил волшебный кот, совсем по человечьи сплюнул прилипшую к морде травинку, а затем с недоумевающим видом доложил:

— Помните, что Джо рассказывал? Мол, откуда у него барахло?

— Ну да, и что? Маг людей нанял вернуть? — тряхнул головой Санс.

— Нет, — Шайн нервно оскалился, — Это та малолетняя шалава, которую мы спасли на острове, людей навела. Бандюг каких-то. Она хочет с их помощью ограбить Джо!

Глава 19

Фэнтезийный рэкет

Как опытный путешественник по мирам, могу вам с уверенностью доложить — идиоты есть везде. Эти восхитительные личности гордо несут своё обремененное абсолютно безосновательной самоуверенностью тело до ближайшего разумного, которого выведут из себя в достаточной степени, чтобы он попытался эту саму самоуверенность из них выбить. Иногда они гибнут по дороге, но такова судьба всех, кто несет ношу, мешающую смотреть по сторонам.

Однако, у них есть секрет. Идиоты вездесущи и бесконечны, а значит, единицы из миллионов таки приходят к успеху.

— «Шайн?»

— «Кто здесь?!!»

— «Это я, Джо»

— «Джо?!!»

— «Ты хоть раз в жизни пробовал шевелить мозгами? У нас, считай, одна душа на двоих, плюс ты, к тому же, мой фамильяр. Конечно, я могу обращаться к тебе на расстоянии»

— «А… как… а почему не… ух… Сволочь»

— «Слушай. Посидите пока с гоблинами у Знайды. Только тихо, эти орлы скоро наведаются в Липавки за жратвой»

— «Ты что, не можешь справиться с обыкновенными людьми⁈ Их всего одиннадцать человек, Джо!»

— «Умница, котик, ты научился считать. Только я не хочу с ними справляться, а желаю натравить их на Элизию. А для этого они должны уйти отсюда в более-менее целом виде… но несолоно хлебавши»

Продумав коту эту мудрую мысль, я тут же закашлялся. Эти паразиты первым же делом, вместо «здрасти», обложили башню моими же дровами, привезенными по заказу Санса, а затем подожгли их.

Если напрячься, то можно, конечно, грохнуть этих гавриков, топчущихся по моему будущему саду, но мы, простите, не в путешествии, а дома. Когда ты заграницей, там сунуть нож кому-то под ребро — дело быстрое и благоприятное, но попробуй только устроить что-то такое там, где живешь… неминуемо будут неприятные последствия. Кроме того, это не так просто.

У них есть арбалеты. Не только они, но еще кое-что похуже. Легитимный повод меня преследовать. Все-таки, с точки зрения законов мира людей, я наложил вредоносное заклятие на женщину.

— «Шайн»

— «А?»

— «Не попадайтесь им на глаза. Это довольно бывалые наемники, они подрабатывают охотниками за головами. Понял?»

— «Да»

— «Хорошо. Просто не попадайтесь»

Послав эту мысль коту, я еще послал завалявшийся в кармане орешек в шлем высунувшегося снизу наемника. Раздался сочный звон, человек испуганно ругнулся и метнулся назад под стену башни, где его облаяли дополнительно дураком, за то, что показался магу на глаза. Я печально вздохнул, бросив взгляд на пару котелков и один большой казан, в которых грелась вода.

Облить их кипятком? Джо, ты серьезно?

Признайся, блондинка просто выбила тебя из колеи. Такого хода ты от неё не ожидал.

С самого начала, как внизу раздались грубые мужские голоса, призывающие некоего мага по имени Джо прекратить свою преступную жизнедеятельность путем выдачи всего, найденного в доме другого волшебника, я только поржал. Кисло стало позже, когда мне популярно объяснили всю глубину жёппы, в которую я попал. Коллизия между законами простого королевства и волшебного мира позволяла Элизии спокойно натравить на меня этих наемников. Именно на меня, не на своего родственника Дино.

А вот я этим болванам, по сути, мало что мог сделать, как и они мне, но ради экономии времени капитан Захребени, предводитель этой шайки-лейки, объяснил, как он видит ситуацию.

Первое. Эти наемники, кстати, очень неплохо экипированные, знают, что я только-только вступил в права обладания башней и не успел навести никаких защитных чар. Поэтому они будут искать спрятанную под иллюзией дверь, а затем выломают её, поднимутся ко мне наверх и предъявят не только обиду некоей молодой бардессы, но и за все потраченное время.

Второе. Я, безусловно, могу колдовать, даже жахнуть чем-то серьезным, но всех сразу не зацеплю, а уцелевшие побегут жаловаться в деревню и барону о том, что местный маг отморозок, решил напасть на мирных путников, воспользовавшихся его башней. То, что жахнутым будет слегка не по себе — капитана Захребени мало волнует, потому что молодой слабый маг сильно жахнуть не может. Ему нужно видеть цель, а если я увижу цель, то цель увидит меня. И у цели будет арбалет. А что с болтом этого арбалета — большой-большой секрет. А еще у них щиты есть, хорошие.

— Да и вообще, мы тебя не убивать пришли, — в конце концов заявил этот наемник, — А лишь немного побить и слегка ограбить. Ну и еще кое-что, личная просьба госпожи Элизии. Да. Но это все будет после того, как мы к тебе зайдем, маг Джо. А до этого момента — мы простые спутники, отдыхающие в тени твоей башни. Да.

Суки.

Было еще и третье. У меня кот вместо ежа, к тому же не слишком сообразительный, а был бы ёж, стало ему бы понятно, что разберись я с этими наемниками лоб в лоб — ничего не изменится. Блондинка запросто пошлёт кого-нибудь еще, уж если она уговорила одиннадцать человек потратить суммарно пятьдесят пять золотых… Запросто.

Так что да, мне надо было выгнать их злыми и очень обиженными на блондинку, а для этого… для этого кипяток не подходил.

Я встал с роскошного кресла, решительно выдвинув нижнюю челюсть. Мне нужно было показать, что они не с тем связались!

Пришла пора поколдовать.

Засучив рукава, я сделал шаг вниз по лестнице и… удивленно вытаращив глаза, упал на ступеньки, принявшись скатываться вниз. Это было долго и больно, а еще очень удивительно, но уже к двадцатой ступеньке, о которую я приложился головой, стало многое понятным.

…особенно когда услышал глухие удары, идущие снизу. Удары по дереву, в мою родную дверь.

Элизия! Она у меня не просто жила, она разнюхивала! Знала, что у меня чар на окнах нету! Да и вообще, все проверила, куда пускали.

Отравленный дым! Наемники не просто дрова сожгли! Они меня как пчелу окуривали!

Задница!!

Когда утвердился на ногах, голову уже конкретно вело, да так, что «утвердился» моментально стало большой натяжкой. Держась за стеночку и потирая ушибленный думательный орган, я с ужасом понял, что удары в дверь продолжаются, мне нужно обратно наверх за посохом или хотя бы жезлом, а сам я почти не понимаю метода, с помощью которого передвигался ранее.

Меня не просто накурили, меня обдолбали! А теперь ломают нащупанную ими (как-то!) дверь!

Ситуация внезапно вышла из-под контроля, попытавшись увести туда же мое тело, но я не сдался. Укусив себя за руку аж до слез, плюнул на магию и всё, что с ней связано, а затем поковылял вниз. В такую дурную голову план не придёт, но что-то надо делать немедленно!

«Что-то» представляло из себя груду канделябров, упертых мной у Золакса Строптивого. Эта куча красивой бронзы встала мне в некислую копеечку на хранении, но сейчас, благодаря опыту и смекалке (а может быть, и накурке), смотрелась мной как превосходный строительный материал для срочного укрепления моей двери!

Добравшись до второго этажа, до входа в скрытые мной объёмы, использовавшиеся как склад для лишних и неустроенных предметов, я принялся быстро метать увесистые длинные железяки вниз по лестнице, к еще держащейся под ударами тарана наемников двери. Один, второй, третий, десяток… я безжалостно метал фигурные канделябры, даже не думая о том, какой вред наношу их красоте. Все можно поправить!

Много времени у меня это не заняло, даже слегка просветлело в тыкве после резкого напряга, так что вниз я спустился уже живенько и местами сосредоточенно. Говорить о магии было слишком рано, меня еще шатало и всячески бамбучило, но вот играть в «тетрис» канделябрами, укрепляя металлом входную дверь с упором на противоположную стену, я еще как мог. Мужские крики из-за двери, слышимые между делом, подсказали мне, что наемники сильно опечалены слышимыми им звуками, по которым легко можно было догадаться, чем я занимаюсь.

В ответ пришлось покричать им пожелания срочно раздобыть всей группе мазь для глаз, потому что когда я приду в себя, то начну им эти глаза на жопы натягивать, особо циничным образом. Мне тоже в ответ прислали несколько пожеланий, большинство из которых сводилось к тому, что мне же будет хуже, когда до меня таки доберутся.

Из мира в мир этот стандарт не меняется.

Решив, что плохо должно быть всем, я поковылял назад, то есть вверх, в свою небрежно составленную, но аккуратно вынесенную подальше от жилых комнат алхимическую лабораторию. Подниматься было куда труднее, чем спускаться…

В Школе я не придавал особого значения алхимии. Учил зелья, конечно, но это была сугубо теория, для практики там было что-то многовато взрывов и окрашивания неофитов в стойкие, но не свойственные человеческому существу цвета. Однако, как и в старушке химии, одно свойство у подавляющего большинства ингредиентов было общее — они были едкими, гадкими и ядовитыми.

А еще имели тенденцию взрываться, если практик переборщит с вливаемой магией.

Это я и собирался осуществить!

Зелье Стягивания Порезов было одним из наиболее базовых для юных алхимиков. Оно отвечало всем требованиям начала обучения такой нифига не безопасной специальности: легко готовилось из ингредиентов, что дешевле грязи, взрывалось тебе в лицо, если не соблюдал элементарные правила по работе с сыпучими и взрывчатыми веществами, быстро варилось, на вкус было как будто Сатана насрал в блюдо уличной индийской кухни… Что еще? Ах да, оно стягивало порезы и небольшие раны, заклеивая их на часик-другой.

Если ты не напортачил с консистенцией.

И не переборщил с магией.

И вообще вливал её так, как полагается — десять минут, строго через ладони, прижатые к котлу среднего размера.

Схватив первую попавшуюся ёмкость, оказавшуюся ретортой из толстого стекла, я щедро сыпанул в неё нимейской пыли, добавил крациума, представляющего из себя всего лишь манонасыщенный мел из волшебного мира, а затем ливанул внутрь первого, что попалось под руку — какого-то масла, оказавшегося на столе. Проделывая всё это одной рукой, я второй держал колбу, нервно вливая в неё магическую энергию таким образом, что старина Эльдарин Син Сауреаль отправился бы на радугу, только увидев такую вот махновщину. Затем, подчиняясь то ли наитию, толи бурлеску бессильной злобы, мракобесящей у меня внутри, я еще и плюнул вдобавок в получившуюся бурду. Затем, законопатив колбу тряпкой, я ринулся к окну, встряхивая это дерьмо как нервный девятилетний мальчик, играющий в бармена. Ну и вливая дальше магию, чего уж там.

К моменту, когда я нервно швырнул импровизированную стеклянную гранату вниз, прямо на головы доламывающим дверь бандитам, она уже вовсю бурлила и даже немного содрогалась у меня в руке.

Джо, всё-таки, совсем не дурак, особенно когда его шкуре грозит немалая опасность. Я не провел и доли секунды около окна, сразу метнувшись назад! «Масло!» — бурлило в моей голове! Оно делает ступеньки скользкими! Это даст мне время вспомнить и состряпать что-нибудь пожароопасное! Люди боятся огня, башни — нет! Что еще⁈

Что еще?!!

Интерлюдия

Бытие наемником крайне далеко от образа, представленного в головах потенциальных нанимателей, это Гоген Захребени знал лучше, чем какой-либо иной капитан отряда на Афанусе. Кто-то считал их охранниками, кто-то вояками, желающими проливать кровь в баронских стычках, а кто-то и бандитами, еще не пойманными за руку. Честно говоря, последнее было куда ближе к истине, чем хотелось бы нанимателям и просто порядочным людям, но лишь потому, что весь этот проклятый континент Афанус, куда Гогена и десяток его товарищей занесло нелегким ветром, был унылейшей болотиной на свете. Здесь им пришлось выживать, чуть ли не побираясь.

Паскуднее всего было на побережьях. Вот там отряд Захребени вовсю сманивался золотом, плату обещали жирную и хорошую. Только вот какая закавыка — самому Гогену пути с Афануса не было. Он, ранее подвизавшийся в паре других наемничьих отрядов, совершил несколько ошибок молодости, из-за чего теперь его физиономию, отделенную от тела вместе с остатком черепной коробки, жаждали увидеть слишком многие люди. И эльфы. И гномы.

Совсем недавно ситуация для Захребени складывалась более чем поганая, и вот тогда-то на него выскочила эта девчушка, Элизия. Сначала она ему показалась недалекой простушкой, бойко раздвигающей ноги перед любым видным мужчиной, но мужчина вскоре понял, что золотоволоска та еще подлая мразь, и это у неё врожденное. Аккуратно выяснив, что у отряда проблемы с заказами, юная стерва подшустрила отряду с парочкой небольших подработок, каждый раз демонстрируя на публику, что найденное — её заслуга.

А затем попыталась сманить Гогена (одного!) на экспедицию в логово мага-отступника. Тот отказался, не желая появляться рядом с городом эльфов, но, когда блондиночка прибежала с рассказом, что всё награбленное теперь в башне мага-сопляка на Побережье Ленивых Баронов… тут уже не выдержал сам отряд.

И вот они тут.

— Берегись! — гаркнул Захребени, стоявший поодаль от азартно сопящих парней, доламывавших дверь в башню. Он, зорко надзиравший за процессом осады, и то еле заметил, как из окна, находящегося прямо над дверью, в его парней полетела стеклянная колба.

«Дьяволы Нунга, да мажонок не должен сейчас даже на ногах стоять…», — оторопело подумал Гоген, наблюдающий, как брошенная магом посудина разбивается точно о шлем Визвульта, лучшего секирщика отряда. Содержимое посудины, моментально брызнувшее во все стороны буро-зеленым, тут же начало дико пениться. Наемники бросили таран и принялись с руганью и плевками разбегаться в разные стороны. Попало почти на всех, кроме самого Захребени и парочки его приятелей, которым места у тарана не нашлось.

В первые секунды опешивший командир сразу же подумал о самом плохом, но быстро расслабился, увидев, что обрызганные, даже несмотря на то, что жижа с них начала испаряться с отчетливым дымком, не показывают ни малейших признаков боли или дискомфорта. Морщатся, ругаются, оттирают с себя жидкую пузырящуюся дрянь, но ведут себя ровно так, как и порядочные люди, когда их обрызгивает нечистотами, выплеснутыми из окна в каком-нибудь портовом городке.

Только вот он рано обрадовался. Вот Исли схватился за горло и, высунув язык, упал на колени, вот Зорб зачем-то полез пальцами в рот, а Игран так вообще дико завопил, падая наземь с ладонями, прижатыми к глазам…

— Бегом! За водой! — тут же сориентировался Захребени, обращаясь к непострадавшим, — Парням отмыться надо! Бегом!!

Сам он к речке не побежал а, обнажив клинок, встал на защиту совершенно беспомощных, мычащих и проклинающих все на свете парней. Его капитанство, и так держащееся на честном слове там, в городе, теперь было вдвойне под угрозой. Они отдали последние деньги на перемещение сюда, на Побережье. Если они не возьмут хорошо с мага, Гоген в лучшем случае уйдет отсюда на своих двоих. В лучшем.

К счастью (уже во второй раз!) оказалось, что мальчишка попросту облил честных работников меча и топора какой-то дрянью, страшно вяжущей и сушащей язык и кожу, и к тому же, очень горькой. Вскоре, прилично разозленные солдаты удачи с промытыми глазами и языками вновь бросились на штурм твердыни мага, отчаянно торопясь и не менее отчаянно ругаясь, но уже с товарищами, держащими над головами таранщиков щиты.

И вот, последний удар срывает дверь с петель и… почти ничего не меняется. Она по-прежнему стоит на страже обители мага! Недолго, крепкие мужские руки, не понаслышке знакомые не только с мечом, но и с другой работой, вытягивают сдавшееся и сломанное дерево наружу и…

…наемников встречает чуть ли не стена бронзы, окутанная пламенем!

— Бегом! — привычно командует Гоген, — Бегом за водой! В деревню за ведрами, а затем за водой! Бегом-бегом-бегом! Маг скоро очухается, начнет заклинаниями пулять!

— А я говорил, что затея худая! — донесся до капитана голос его зама, Берзона, бегущего трусцой за остальными, — Говорил…

«Сучонок!», — бессильно скрипнул зубами Гоген, пытаясь вытянуть один из нагревшихся канделябров, преграждающих путь внутрь, — «Свалить метит!»

Все шансы у Берзона теперь были, а значит, козёл пойдет первым внутрь, — окончательно решил для себя Захребени. Иначе никак. Несмотря на то, что зам был записным душегубом в прошлом, никакой особой славы за ним не тянулось, так что, если они не возьмут с колдуна хотя бы в десяток раз больше, чем потратили на перемещение сюда, Гогену придётся уступить пост и валить на все четыре стороны, потому как братва отправится к морю. Они все уже знают, что на Афанусе ловить почти нечего.

Молясь, чтобы маг ничего не заподозрил, Захребени быстренько скрутил остатки дурманного порошка (тоже растрата бешеная!) в комок тряпья, бывший у командира вместо походной тряпицы для перевязывания, а затем, смочив у двери в уже горящем масле, метко забросил гадость в то же окно, откуда прилетела гадость его парням. Только он это сделал, как подоспели первые бегунки с ведрами.

Дым, вонь, ругань, лязг проклятых канделябров, которых у демонова мага оказалось на целый дворец, еще больше нехороших слов, когда наемники, уже ворвавшиеся внутрь, обнаруживают непрогоревшее масло на ступеньках, но это их уже не может остановить. А вот огромный казан с кипятком, весело скачущий по ступенькам — может.

Ненадолго.

— Всё, я его зарежу… — делает огромную стратегическую ошибку Берзон, получивший котлом по шлему.

— Только попробуй! — зло рычит Захребени, пихая предателя в плечо, — Вперед, утырок! Подумаешь, освежился!

— Да! Давай быстрее! — поддерживают лидера сзади, — Что-то тут нашей вонючкой сильно пасёт, как бы самим не ослабиться!

Взгляд Гогена, метнувшийся назад, быстро находит притулившийся в самом низу у стенки комок дымящегося тряпья, закинутый им буквально только что, и капитан понимает, что теперь ему надо подниматься наверх плечом к плечу с Берзоном, причем как можно быстрее! И с криками, криками! Чтоб никто не оглянулся!

Демонов мажонок! Да как он вообще соображать после этой дури может! Захребени целые караваны ей укладывал! На свежем-то воздухе!

Лестница тянется наверх куда дольше, чем должна, Гоген и его зам успевают запыхаться, подымаясь по бесконечным ступенькам, но мечи в руках сжимают уверенно, а щитами не опускают и не убирают. Кому как не им знать, что магия далеко не всякую преграду берет… Остальные из отряда, сопя и ругаясь, звенят железом чуть ниже. Всем хочется побыстрее увидеть сокровища, которыми завладел проклятый сопляк! Уж если бронзы он натырил столько…

Очень правильные размышления, которые подтверждает высокий шкаф, который, грозно дребезжа содержимым, спускается вниз по лестнице, прихватывая за компанию как капитана с его заместителем, так и еще человек пять, сбитых им как кегли. Куча-мала орёт, дубасит друг друга кулаками, шкаф, остановившийся за счет стены и прижатого им к другой стене орущего Берзона, блокирует любое движение наверх, а голос молодого мага, доносящийся оттуда, куда арбалетные болты не завернут, предупреждает охотников за чужим добром о том, что это всё — еще цветочки.

…и только один Гоген Захребени, тянущий сейчас своего неверного зама за ногу, знает, что им надо спешить. Дым, поднимающийся снизу, и уже не замечаемый принюхавшимися людьми, скоро начнет действовать!!

Поэтому они бросают заместителя, благо что тот одет в кирасу, из-за которой страшный шкаф теперь неподвижен и беспомощен. Даже организовывают через него переправу, так как Берзон куда меньше шкафа! Правда матерится и плюется, но тут все с самого начала сплошная ругань и плевки. Хорошо хоть за водой не надо бежать…

Вода приходит сама, плещась вниз по лестнице. Крутой кипяток, совершенно не страшный сапогам наемников, только вот он очень мыльный, а это уже другая история, да и Берзон воет страшно внизу, видимо, ему хорошо попало за шиворот, туда, где нет никаких сапог, а есть обычная человеческая кожа. Победный ход отряда Захребени вновь замедляется, но зато боевой дух берет максимальную высоту!

Они бегут, бегут и бегут, чем выше, тем смелее! Нет уже никаких преград, они прошли огонь, воду, вонючую мерзость и бронзовые канделябры, потеряв лишь одного человека, да и то вполне живого сейчас и здорового! На этаже, мимо которого пробежал Захребени, было видно немало роскошного скарба, который хваткий малец еще не успел даже расставить у себя! А что будет выше⁈ Золото⁈ Магические причиндалы⁈ Какие еще сокровища⁈

Ответ на этот вопрос вскоре предстает перед членами наемничьего отряда, таки дорвавшимися до конца лестницы. Он заставляет глаза жадно разбегаться, но всего лишь на пару секунд. Затем внимание наемников приковывает к себе хозяин башни… находящийся вне её. Подлый и гадкий сопляк, держащийся за веревку, связанную им из простыней, мрачно и многообещающе скалится в лицо Гогена, а тот, нервно сглатывая, видит верхушку магического посоха, закрепленного у юного мага за спиной.

— Пока, говноеды! — раздается возглас хозяина башни, пропадающего у солдат удачи из виду, — Сейчас мы поменяемся местами!!

— Вниз!! — тут же орёт, почти визжит Захребени, — Вниз, срочно! Ему нельзя дать уйти!! Все вниз!!!

Действовать надо быстро. В ногах уже чувствуется слабость…

А ступеньки такие мыльные…

Глава 20

Неуловимый

— И что дальше-то?

— А ничего, — пожал я плечами, допив свою кружку с пивом и шмякнув её о стол, — Спускаюсь я, значит, вниз, а там уже барон и шесть стражников скачут. Ну я ко входу подбежал, с посоха испаряющее кинул… они-то воды много налили, масло моё туша. Ну вот, первокурсные испаряющее и охлаждающее, обычные, только с посоха. Половина лестницы, считай, льдом покрылась, а там и наемники подоспели. А ты мою лестницу помнишь, они, когда вниз доскользили, да мордами об стену и канделябры поцеловались, даже шевелились с трудом. Кирасы и рожи побитые, мечи и шестоперы потеряли… В общем, взяли их без шума и пыли.

— Вот прямо все одиннадцать обалдуев и сверзились по твоей лестнице? — лицо Дино Крэйвена исказилось в почти пугающей гримасе недоверия.

— Ты чем меня слушал? Я обдолбанный был, они обдолбались тоже. Представь себе, надышаться кумара, а потом подняться по ступенькам моей башни на самый верх! — фыркнул я, отдавая официантке наши лишившиеся живительной влаги посудины, — Ну а потом, считай, ты бегом спускаешься, причем в толпе. Как только шеи себе не посворачивали, я не знаю!

— Но ты же уже мог пользоваться магией! Зачем тебе понадобилось вылезать из окна? — недоумевал декан.

— Слушай, думаешь, у меня было время проверять? Или я знал, где именно находятся эти придурки и через какое время они до меня доберутся? — кисло посмотрел я на друга, — Ловить арбалетный болт мне тоже не хотелось. А ведь мог и поймать, в последний момент соскочил…

— А барон, значит, на твоей стороне выступил? — решил не допускать магического диспута Дино.

— Нет, он все по закону сделал, и их разоружил и у меня посох забрал. Затем, повязав всю эту свору, отконвоировал нас в замок, разбираться. А там постановил, что имело место быть бандитское нападение, ибо любой случай преследования за обиду должен проводиться под наблюдением хозяина земли, на которой живет маг. В итоге весь отряд отправился к графу в темницу, а их доспехи и оружие барон оставил себе. Вот такой вот счастливый конец истории.

— Ты уверен, что счастливый? — вопрос был задан после того, как маг вдумчиво расправился со следующей кружкой пива.

Я был уверен. Тогда, то есть вчера, я, испросив разрешение самого барона, вызвал и привел на его суд Гомкворта Сорквурста (предварительно велев Редглиттерам не показываться ему на глаза). Юридически подкованный гоблин из Мифкреста быстро расставил точки над «и», указав, что как раз в инциденте с наложением гиаса был замечен старший волшебник, к тому же состоящий с пострадавшей в родственных узах, а значит опекун или покровитель, то никакие претензии ко мне предъявляться не могут в принципе.

— Ты меня сдал, — горько подытожил мой бывший декан.

— Твоя гребаная внучка натравила на меня одиннадцать профессиональных убийц, старина. Это стоило мне нервов, времени и шкафа. Если она мне еще раз попадется на глаза, то я набью из неё чучело. Ты можешь морщить свой нос, гневно шамкать губами и пытаться пронзить меня взглядом, но именно твои подопечные воспитали эту неблагодарную тварь. А если ты сейчас попробуешь сказать, что она сама такой выросла, пока ты, мудрый и проницательный маг, занимался нами, то я очень больно ударю в твое лицемерное лицо. И буду прав! — отчеканил я, смутив старика с головы до ног, — Так что с тебя шкаф.

Одним махом высадив еще кружку, Мастер Гремлинов поморщился, вовсю разыгрывая скаредность, но затем нехотя согласился. Нашел кого дурить. Я прямо видел, что на всей его роже написана озабоченность о том, что наемники разберутся с графом чересчур быстро, а потом пойдут искать Элизию с целью забить ей в задницу кол. Более чем вероятно, потому что у нас тут не настолько цивилизованная фэнтези, чтобы барон, арестовавший бандитов, вручил тем потом конфискованные доспехи и оружие, после освобождения. А это ведь самое дорогое для наемника…

И что-то мне подсказывало, что Дино Крэйвен подозревает, что я специально все замутил так, чтобы все эти шандрыгалы остались целыми и здоровыми. Правильно делает.

В башне мага мне был сумрачно вручен тяжелый мешочек с золотом, а спустя несколько секунд… еще более сумрачно сунуты в руки посох, жезл и палочка. Те самые, запасные, с которыми я разоружал логово Золакса Строптивого.

— Вот тебе, вместо шкафа… — протянул старик, — И вообще. То, что она продала свою обиду наемникам, даже без своей доли, это… знаешь ли…

— Она берет от жизни всё, что может, Дино, — вздохнул я, — В этом-то и проблема. Ты ведь понимаешь, что нападение на меня, на волшебника, было слишком продуманным? Такое на коленке не сочинишь, тут надо готовиться заранее. Наблюдать, делать выводы, составлять планы. Захребени действовал по четкой схеме, по её схеме. Ты понимаешь, к чему я клоню, маг Башни?

— Да уж… — тяжело проскрипел Крэйвен, аж сгибаясь под тяжестью то ли своих раздумий, то ли от конвульсий Причуды.

Тяжелую неловкую тишину прервали внезапно раздавшиеся удары в дверь, быстро смолкшие.

— Согоз открыл? — недоуменно вздёрнул кустистые брови Крэйвен, — Это кто это такой ко мне пожаловал?

Не пожаловал, а пожаловала. Спустя минуту, в сопровождение гоблина-слуги, к нашей компании присоединилось новое лицо. Точнее, старое.

Ну ладно, слегка старое!

Её волшебничество, декан Школы Магии во всей своей худой и строгой красоте, госпожа Трилиза Саммерс!

— Я была уверена, что вы продолжите общаться, — с нескрываемым удовлетворением кивнула поднявшаяся к нам магесса, — Рада видеть тебя в добром здравии, Джо. Как ты?

— Прекрасно, декан. Обживаюсь потихоньку, — улыбнулся я, — Всё идёт… почти гладко. А как у вас дела?

— У на… — женщина слегка качнула головой, переведя взгляд на Дино, — Крэйвен, у нас… чрезвычайное положение. И под «у нас» я имею в виду Школу.

— Что случилось? — тут же напрягся волшебник.

— Кое-что чрезвычайно неординарное, мой друг, — вздохнула магесса, — Тиара Лонкабль выехала за младенцем.

— Ну, так иногда бывает, — недоуменно пожал плечами Крэйвен, поясняя уже мне, — Довольно рано, но в прошлом бывало, что Лонкабль до трети детей собирала, пока предыдущий выпуск еще учился и…

— Ты не понял, Дино, — перебила хозяина башни гостья, — Она поехала за последним младенцем. Фургон уже полон. Мы начинаем новый цикл. Мы уже его начинаем!!

— Как так…? — бедолага аж посерел.

— Вот так, — беспомощно взмахнула руками декан, — И никто не гарантирует, что на этом младенце все закончится! Люди принялись рожать волшебников как обезумевшие!

— Так, это все очень ужасно, я смотрю, Дино будет очень занят… по крайней мере, через десять лет, а мне пора домой, у меня там кот не чесанный и молоко убежало… у соседки, — принял я решение валить к такой-то матери, пока паникующие маги не начали искать помощи на стороне, а тут я, такой добрый и почти что свой. Не-не-не, мы этот запах в воздухе знаем.

Перед бурей именно такой.

— Джо! — как-то растерянно вскрикивает мне вслед бессовестно бросаемый на попечение коллеги Дино.

— Всем пока! — машу я рукой, но затем оборачиваюсь, — Дружище, если тебе когда-нибудь понадобится помощь…

— А…

— То вспомни то утро на острове, — безжалостно не даю я сказать старику, — Или сегодняшний разговор. Хотя… можешь и не вспоминать. Вы наделали кучу моих копий в Школе. Немного магии, и они вам помогут, я уверен!

А вот теперь, пока на лица почтенных магов набегает серьезная такая задумчивость — валить, валить и еще раз валить! Как завещал нам дядюшка эээ… неважно кто! А то мало ли что, вдруг сейчас какие-нибудь местные власти придут предъявлять старику за проклятую бардессу, которая (черт её знает, скотину коварную) насосала на такое дело, пока её наемники меня как мышь гоняли? Некрасиво получится. Там Джо, тут Джо… а не присмотреться ли к такому проблемному парню, который ошивается около неблагонадежных элементов? А не написать ли нам соседям-эльфам вопросики по поводу этого парня? Не-не-не, мы эти схемы знаем!

Домой! В глушь! Санс обещал, что если слегка поколдую после его починки, то шкаф будет как новый! У меня должно быть то заклинание! О! У меня и магические инструменты новые! Точно поколдую!

Ура!

Дом, родной дом. Уже отмытая башня встречала своего хозяина двумя вполне довольными зелеными лицами, поднимающими кубки с каким-то ароматным взваром при виде моей светлости, да хмурой рожей Шайна, который, как всегда, ничего не сделал, но был всем недоволен. Не обращая, как и всегда, внимание на тихое бурчание кота, я, отобедав ядреным и наваристым супом, который нам изобразил Санс, принялся чинить у башни погнутые канделябры.

Дело было отнюдь не простым. Подобие, это великое и ужасное свойство магии, было довольно капризной материей. Нельзя просто сказать предмету: «Стань таким же, как и двое суток назад!». Можно он и поймет, но захочет ли? Канделябр, господа, не хочет быть просто целым канделябром, его предназначение — стоять, быть красивым, светить! Магия пытается осуществить всё, заложенное в предмет, на который направлена. А тут еще и бронза, то есть металл. Далеко не самая послушная субстанция.

В общем, я сидел под солнышком, грелся, да и мучился с неподатливыми железяками, погнутыми алчными наемниками, чтоб им мыло в тюрьме скользкое дали. Дело шло ни шатко, ни валко, но меня это ни грамма не смущало, особенно после того, как некая лихая гоблинша, вооруженная чересчур большой для неё тяпкой, начала несмело, но с явным энтузиазмом заниматься нашим будущим садом.

— Хм, в жизни не подумал бы, что капитан будет полоть грядки… — пробормотал я, поглядывая на диковинное зрелище, пока у моих ног с хрустом и скрипом извивался очередной канделябр, принимающий первородную форму и заводские настройки.

— А я бы в жизни не подумал, что Джо, сам Джо, тот самый Тервинтер Джо… будет себя вести таким трусливым и жалким образом! — гневно мяукнуло из высокой травы.

— Да…? — с сомнением пробормотал я, — И в чем же, друже ты мой неверный, выражена оказалась моя трусость?

— Во всем! — почти рявкнул Шайн, выходя на солнечный свет и начиная щуриться, — Ты… ты ведешь себя как трус! Перечислить⁈

— Будь добр, — сделал приглашающий жест я, подтаскивая к себе очередную ломанную железяку.

— Первое — этот старик! — вздыбил шерсть на спине кот, — Ты цепляешься за него, как беспутный сопляк за родного отца! Его сумасшествие тебе несколько раз очень дорого встало, но что ты сделал? Простил ему всё, как будто, так и надо! Как будто ты действительно беспомощный сопляк, нуждающийся в его покровительстве! Смотреть мерзко!

— Ревнуешь, что ли? — ухмыльнулся я, — В мои расчеты не входило то, что этот старик втянет меня в вояж за своей внучкой, да и сама эта шлюшка тоже не входила. Произошла накладочка, но мы за эту накладочку неплохо так получили…

— Получили⁈ — зашипел кот, — А вот это — второе! Все сделал ты! Спас его шкуру, спас её шкуру, заболтал эльфов, снял ловушки! А в итоге? Тебе сплавляют барахло, забирая самое ценное! Тот же старик, что умолял тебя о помощи в спасении внучки! Тупица! Я даже думал, что тебя околдовали!

— Но меня никто не околдовывал… — чуть ли не мурлыча от удовольствия, покивал я, накладывая с жезла заклинание на особо погнутую железку.

— Вот именно! — подпрыгнул на месте определенно бесящийся кот, — Ты просто сдавал назад при каждом удобном случае! Молчу уже про то, что решил забить на богатейшую сокровищницу растений, обнаруженную у эльфа в гробнице!

— Точно, забил, — покивал я, подыскивая следующего кандидата в починку, — Как есть — забил! А ведь мог взломать заклинание…

— Мог⁈ — взвился кот, — Мог! Но не стал! Ты мог десятком способов угробить этих наемников! Сделать так, чтобы ни один из них не вышел из башни! Доспехи, оружие! На них была почти тысяча золотых! Ладно, ты этого не сделал, ты бережешь свою несчастную репутацию, но ты буквально подарил эти деньги барону! Жалкому ленивому старику! Он приехал, бросил пару приказов, затем судил вас всех! И что? Стал богаче на тысячу золотых! А ты сидишь тут с довольной рожей и чинишь гнутые железяки! Джо! Я тебя не узнаю!!

— Он меня не узнает, — пожаловался я свежераспрямившемуся канделябру, выставляя его стройное, но тяжелое тело под лучи солнце, — Такая вот беда.

— Я не шучу, Джо! — злобно мяукнул кот, — Что с тобой?!!

— Когда-то меня вела дорога приключений… — пробормотал в ответ я, подставляя лицо солнцу и прищуривая глаза.

— Джо!!!

— Хочешь знать мои мотивы, а, Шайн? — улыбнулся я еще шире, — Могу поведать.

— Уж сделай милость!

— Эскалация, мой маленький пушистый друг. Вот что было раньше, и вот чего больше не будет никогда… — проговорил я, беззаботно нежась под лучами солнца, — Мы попадали из мира в мир, из задницы в задницу. Чтобы выбрать из очередной жопы или чтобы понять, что вообще происходит, я обострял ситуацию. Шел на риски, мутил воду, рвал у судьбы каждую возможность, прямо как вот эта вот Элизия… Вот чем мы были заняты, котяра. А теперь скажи — зачем мне продолжать такую жизнь? Мм…?

— Ты ведь…

— Старик, котяра, — перебил я пытавшегося что-то промычать кота, — Мы с ним можем вести дела еще сотню лет. Он отличный малый, пусть и совершенно беспомощный, когда оказывается выбит из колеи. Только он, Шайн, отлично работает в своей колее, он нужен мне в этой колее. Даже сотня тысяч золотых монет не заставит меня повернуться к нему спиной. Отрава, которую выращивал Золакс в запретной каверне, могла бы стать моим пропуском на тот свет или в тюрьму. Раздень я наемников, то через неделю бы весь этот сонный край судачил бы о том, что волшебник ограбил людей, которых еще даже не осудили. Эскалация, Шайн. Её не будет.

— Трус…

— Это моя жизнь и это твоя жизнь, котяра. Мы теперь разделены… ну, частично, — не обратил ни малейшего желания на мяв фамильяра я, — Если тебя что-то не устраивает — скажи. Я все равно собираюсь в ближайшее время налечь на алхимию. Сделаем тебе тело получше, а потом ты пойдешь добиваться собственных целей. И прикинь, ты даже не умрешь, если провалишься в процессе! Просто вернешься ко мне.

— Я подумаю над твоим предложением, Джо! — гордо и независимо выдал Шайн, отворачиваясь от меня с поднятым трубой хвостом, — Очень хорошо подумаю! Я не хочу гнить в этой башне всю свою жизнь! Это судьба труса, прячущегося от мира!

— Как скажешь, приятель… как скажешь, — ухмыльнулся я, вновь принимаясь за работу.

Ленивый, трусливый, ничего не умеющий и ничего не желающий, кот мог лишь делать вид, что его слова хоть сколько-нибудь серьезны. За ними, если честно, никогда не стояло ничего.

Ну вот совсем.

Это же кот. Что с него взять… Гм, о чем это я? Сколько канделябров осталось?

Сами себя они не выгнут.

Интерлюдия/Эпилог

Это же время. Место — довольно далеко от молодого мага, починяющего свои канделябры. По меркам смертных, естественно. Для Джо это было бы ровно пять золотых на телепортацию и три дня плавания на корабле.

Остров, на котором нашел себе пристанище маг-отступник по прозвищу Золакс Строптивый.

Нижняя часть его жилища, представляющая из себя вырытый магией и засыпанный (с помощью магии) тоннель, в одном из концов которого обвал, а в другом — красивый портал, лучащийся зеленым светом, через который в туннель тянутся корни, ветки, листья и прочие аспекты матери-природы. Из волшебного мира, как вы уже догадались.

Из портала высунулась рука. Любой доктор, имеющий системное образование, тут же назвал бы эту руку «скелетированной», то есть, представляющей из себя лишь чем-то скрепленные кости… но он бы ошибся. Кожа на этих костях была, хотя непонятно, каким чудом держащаяся. Во всяком случае, будь тут наблюдатель, он бы не сразу унаблюдал эту кожу, а скорее всего, с воплем ужаса, уже мочился бы себе в штаны.

А может быть, даже и наклал, но это если б он дождался, пока из портала вывалится и остальной скелет, одетый в такие лохмотья, что они не выдержали и удара скелетом об пол. Не выдержал удара и второй скелет, зачем-то примотанный парой издохших от времени ремней к скелету номер один. Именно его кости, этого второго скелет, и рассыпались весело по сторонам, когда гравитация взяла верх над мертвой материей.

Первый, кстати, уцелел. Он лежал на полу туннеля, упершись лицом в покрытый травами и корнями пол, неподвижно, как и полагается любому уважающему себя трупу, достигшему такой стадии разложения. Такое поведение уцелевший костяк практиковал целый час, а может быть, даже больше, но затем произошло весьма тревожное действо — покрытый кожей труп еле заметно для любого гипотетического наблюдателя, вроде нас с вами, выдохнул в пол воздух, в котором затесалось еле слышное, почти увядшее при сотворении, но какое-то волшебство.

И оно подействовало. Мало-помалу, в течение нескольких часов, вся буйная растительность, прущая из портала, увядала, лишаясь жизненных и магических сил. Всё это богатство, визуально похожее на облачка золотистой пыли с зеленоватыми искорками, медленно и верно впитывалось в скелет номер один, от чего он постепенно трансформировался, становясь все более похожим на живое (или когда-то жившее) существо.

Жадный скелет лежал, впитывая чужую энергию, пока все растения из портала не зачахли окончательно. К этому моменту остов разбух, превратившись в нечто, весьма напоминающее очень худого эльфа. Если бы в этом засыпанном туннеле кроме гипотетических нас присутствовал еще и Эфирнаэбаэль лон Овершналь, наиболее известный из живых эльфийских хронистов, то, вполне возможно, с ним бы тоже случилась спонтанная дефекация, вызванная восторгом лицезрения самого Хорниса лон Элебала, личности легендарной и знаковой для большинства цивилизованных эльфов, но оставшейся в легендах еще во времена, когда сам Эфирнаэбаэль какался в пеленки из лопухов. По причине молодости, конечно же.

Медленно и аккуратно Хорнис воздел себя с пола, двигая конечностями так, как будто они состоят из хрустальных прожилок и фейных соплей. Не то, чтобы один из самых крутых мудрецов эльфов был не уверен в своей восстанавливающей магии, которая и спасла ему жизнь прямо вот здесь, дело было несколько в другом — эльф, воскресший из мертвых буквально на глазах гипотетических нас, совсем недавно сначала очень долго спал, а потом ему пришлось очень долго бежать… и он сейчас учился двигаться заново, гася один за другим порывы тела метнуться вперед и убиться, наконец, об стену. Тысячелетняя воля легендарного повелителя волшебства (и владельца целой кучи других талантов) успешно боролась против свежеприобретенных рефлексов, мало-помалу побеждая свежевосстановленную плоть.

Однако, нельзя сказать, что восстановленную полностью. Эльф, вылезший из портала, выглядел так, как будто последние десять лет голодал, питаясь лишь щавелем и предвыборными обещаниями. Тем не менее, когда он встал гордо возле портала (там хоть немного светило), в его взгляде можно было прочитать лишь торжество и гордыню (еще там был нехилый голод и медленно исчезающая паника, но черт знает этого эльфа, давайте сделаем вид, что не заметили).

— Отличная ловушка, Нахаул… — в тишине пятачка воздуха под тысячами тонн камня раздалась хрипловатая эльфийская речь, — Превосходная. Но её оказалось мало. Ты приготовил мне что-то еще?

Только Нахаул лон Элебал, брат-близнец легендарного мудреца, мог догадаться, где решил спрятаться для долгого сна его родственник. Только этот неутомимый и изощренный противник всех идей Хорниса, его критик и недоброжелатель, мог организовать такую ловушку. Не пресечь жизнь старого недруга и брата, почивающего беззащитным перед ним, не подарить легкое забвение, а поступить куда интереснее!

Подготовить декорации. Швырнуть его тело в мусор, положив на ложе старого маразматичного человека, эту быстроживущую крысу. Посадить целый сад разной мусорной дряни, которой не место там, где вкушают отдохновение перворожденные. Вымостить дорогу, грубо, примитивно и мерзко. Сделать всё, чтобы очнувшийся (не просто очнувшийся, а от укуса животного!) брат впал в ярость, увидев такое надругательство над собой в своем же тайном месте.

Это всё получилось великолепно. Хорнис очнулся, узрел и впал. Буря эмоций мудреца заставила всю магию этого сакрального места прийти в движение. Его ярость привела энергии в буйство, их начало засасывать в портал, тем самым насыщая настоящую ловушку, что оставил Нахаул! Заклятие Долгого Пути, которое этот хитроумный тип спрятал в портале (немыслимо!) возросло в силах тысячекратно, запитанное гневом величайшего мудреца!

Он должен был сгинуть благодаря своей магии! Так, как вечно угрожал его брат! Застрять либо обессилевшим в кажущемся бесконечным проходе, либо остаться пленником собственной обители для сна! На вечность!

Но Нахаул недооценил Хорниса. Как и всегда.

Мановением руки легендарный эльф, прошедший по краю бездны, заставил камни завала дрожать и крошиться. Протянув свободную ладонь к порталу, он потянул к себе еще больше чистой магии, собираясь использовать её для неторопливого дробления очередной преграды на своем пути. Он вовсе не собирался недооценивать коварство собственного родственника, у которого, вполне вероятно, было очень много времени, чтобы приготовить брату не одну ловушку, а целый карнавал унижений и смерти, который ждет впереди того, кто потеряет бдительность.

Хорнис лон Элебал был не из тех, кто опускает взгляд во время схватки. Пока магия дробила камни завала, а изощренный разум эльфа вслушивался в магические течения, пытаясь уловить гармонии новой ловушки, сознание легендарного мудреца проматывало все, что он успел выжать из человечьего дурака, послужившего его брату наживкой. Бредни вытащенного из магической иллюзии старика были искренними, мол он сам отыскал под своим логовом вход в каверну Хорниса… но легкость, с которой это могли быть наведенные воспоминания, полностью нивелировала любой шанс на познание истины. Последнее, впрочем, не тревожило эльфа, сам старик ему послужил иначе и куда эффективнее, чем мог бы надеяться Нахаул — человек был превращен эльфом в переносимый запас магии и питательных веществ, с помощью которого Хорнис лон Элебал и превозмог ловушку брата, пробежав её насквозь приблизительно за три с половиной недели! Не останавливаясь!

Если бы мудрец убил это жалкое подобие волшебника, то ему бы пришлось искать укусившее его животное, что в итоге и привело бы проснувшегося эльфа к измождению, отчаянию и смерти. Магия показывала, что животное, которое позволило себе нанести вред перворожденному, было небольшим. Недостаточно большим.

Хотя этот Строптивый клялся всем, чем только мог, что никогда и никого сюда не приводил…

Суровый взгляд воскресшего из тысячелетия забытья эльфа блеснул концентрацией. Всё! Хватит порожних мыслей! Хватит догадок и теорий! Выжить! Увидеть небо! Восстановиться!

Затем… отыскать брата.

Воздать ему.

Судьба мусора, из которого он организовал эти ловушки — не имеет значения!

Первый же шаг эльфа, сделанный вперед, сквозь освободившийся завал к лестнице, ведущей наверх, придётся прямиком на череп весьма плохо кончившего Золакса Строптивого. Тот жутко хрустнет, ломаясь под безжалостной пятой (да, Хорнис высосал всё из своей ноши, даже кальций!), тем самым предвещая жуткую эру возвращения легенды.

Конец.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Джо – 1

Content

Джо — 1

Пролог

Глава 1 Юный пенсионер

Глава 2 Мальчик-который-пожил

Глава 3 Воссоединение

Глава 4 Гранд финал

Глава 5 Дом, милый дом

Глава 6 Очень волшебные дела

Глава 7 Районы, кварталы

Глава 8 Ищущий да отхватит

Глава 9 Великое колдунство

Глава 10 У всяких бед одно начало

Глава 11 Славный денек

Глава 12 Возвращение легенды

Глава 13 Песня про зайцев

Глава 14 Расхитители гробниц

Глава 15 Баснословности

Глава 16 Сохраняя носы

Глава 17 Приятные хлопоты

Глава 18 То, что хуже воровства

Глава 19 Фэнтезийный рэкет

Глава 20 Неуловимый

Nota bene