Чужак. Особый магистрат

Глава 1

Глава 1. Вечеринка

Кортеж из множества премиальных машин создал пробку перед парадным входом в резиденцию Юсуповых. Гостей встречали две высокие биотехнологические девушки. Широко улыбаясь, они низко кланялись и приглашали отметиться в общем протоколе.

— Граф Толстой, очень приятно. Рады видеть вас.

— Добро пожаловать, Лев Евгеньевич, — отвечал распорядитель, сканирую чип-карту. Гость лишь обозначал поклон. — Господин Дубровский с Марией Евгеньевной. Князь Волконский с княгиней. Изумительно выглядите.

А следом шли: Бестужевы, Головины и даже Голицыны.

Приглашенных было очень много, и все — знаменитейшие фамилии Империи. Так сказать: цвет нации. На мраморной лестнице лежала пурпурная ковровая дорожка, ведущая вверх к открытым дверям в бальный зал. Но начало торжества должно было происходить не здесь, а в уютном саду. Перед широкой поляной стояла сцена, а чуть поодаль располагалась тенистая аллея из рубинового виноградника. Фуршет был накрыт на подвесных столиках.

Гости брали с подноса игристое шампанское, мужчины делали комплементы незамужним дамам и двигались ближе к позолоченным фонтанам, где играли классическую музыку био-виртуозы. Здесь же располагалось интерэктив пространство: голограмма воссоздавала любую часть света, погружая гостей в удивительную иллюзию присутствия. Такую диковинку можно было увидеть лишь на значимых международных форумах или в одной из резиденций самих Юсуповых.

Пока не началось главное представление, гостей развлекали виртуальные ассистенты, которые создавали животных, птиц, изменяли реальность и демонстрировали небесное шоу, меняя пространство.

Но все, конечно же, ждали грандиозного вечернего представления, которое должно было закончиться пятнадцатиминутным виртуальным салютом.

Через два часа гости собрались у главной сцены, которая буквально парила над землей. Первыми, выступали знаменитые эстрадные артисты. Не так хорошо как хотелось организаторам и гости стали заметно скучать. Набившие оскомину поп-звезды напоминали пресные ягоды. Пели однообразно, а вели себя так пафосно, словно сюда пришли почитатели их таланта. Как же они ошибались. Представители анклава были далеки от житейских мелочей. Для них не существовало кумиров, а деньги не имели никакого веса. Их интересовала лишь власть. А власть способна исполнить любое желание того, кто находится на вершине Олимпа.

Дальше на сцене появились диджеи. Вечерний ландшафт украсили яркие лучи светомузыки, и небо накрыл рой яркодронов. В зале послышались осторожные хлопки. На сцене звездами вспыхнули танцоры из знаменитой на всю Россию труппу Аллы Друцкой. Гости заметно оживились. Музыка стала энергичной, живой.

Представление выдалось на загляденье — сумасшедшая хореография, четкий ритм, а также визуальные эффекты.

Но зрители ждали главную звезду этого вечера.

И она, наконец, появилась. Эсмеральда одарила присутствующих лучезарной улыбкой. Девушка пела фолк и связанный с ним фолк-рок. Раздался барабанный ритм, к которому прибавилось соло бас-гитары. Хотя сценический образ и не сочетался с выбранным репертуаром — Эсмеральда была облачена в темно-синюю юбку, цветастый платок и белую рубаху, — она все равно была великолепна.

Ударив в бубен, артистка откинула его в сторону, послала в толпу воздушный поцелуй и начала петь. Яркие софиты вспыхнули прямо в небе, превратив сад в сияющий калейдоскоп. Публика была в восторге — девушки начали пританцовывать, а мужчины повторяли слова полюбившейся песни.

Яркие разноцветные лучи пробежали по слушателям. Толпа отреагировала — руки взметнулись вверх. Эсмеральда подошла к краю сцены, в ее руке появился бутафорский пистоль. Песня была про пиратов и знаменитого Китобоя, который смог им противостоять в одиночку. Щелкнул затвор. Из пистоля вырвались клубы дыма. Барабанная дробь.

Сцена поднялась чуть выше. Последний аккорд. Тишина.

Эсмеральда тяжело дышала. Петь в живую, среди её коллег, считалось плохим тоном. Но артистке было плевать на чужое мнение. Она поклонилась. Толпа была в экстазе. Сумасшедшие овации, свист и улюлюканье. Сказать, что гости были довольны, значит не сказать ничего.

На сцене воцарилась тьма. Видимо участники шоу готовились к следующему номеру. Но зрители не хотели отпускать Эсмеральду. А отказать столь требовательной публике было просто невозможно. Уже через минуту вновь вспыхнули огни на парящих в небе дронах. Но вместо певицы на сцене возник обычный кудрявый мужчина. Был он невысокого роста, плечист, в сценическом костюме танцора — свободная рубаха, жилет, сшитый из цветных лоскутов и свободные кожаные штаны, но главное — это белая маска на лице.

Послышалась мелодия акустической гитары. Мужчина ударил кастаньетами и принялся отбивать чечетку. Танец напоминал тарантеллу. Однако после яркого представления Эсмеральды, этот фигляр был явно не по вкусу требовательной публике. Послышались недовольные выкрики, свист. Только артист не обращал на присутствующих никакого внимания — он продолжал танцевать без всякой поддержки. В какой-то момент зрители услышали приятный женский голос. На сцену вновь вышла Эсмеральда. Помимо песни, она присоединилась к зажигательному танцу человека в маске. Всем показалось, что певица просто решила помочь молодому артисту. Но танцевали они настолько слажено, что вскоре ни у кого не осталось сомнений — номер подготовлен заранее.

Финал вышел запоминающийся. Софиты погасли, вспыхнули огненные фонтаны перед сценой, а ночное небо озарили ослепляющие всполохи салютов. Среди россыпи звезды взлетали и разрывались миллионы рублей, как любили поговаривать пиротехники. Но эмоции всегда дороже денег! Публика буквально визжала от удовольствия. Юсуповы постарались на славу в очередной раз подтвердив главенство своего рода. С таким размахом провести небольшую вечеринку умели только они.

Пока гости наслаждались небесным шоу, артисты готовились к продолжению сценичного вечера. Танцор не спеша подошел к барабанным установкам, вытащил из схрона ручной пулемет РПЛ-30, накинул ремень на плечо. Эсмеральда вооружилась короткоствольным автоматом АК-19А — оба артиста направились к краю сцены. На всю операцию им отводилось не больше трех минут.

Танцор нажал на сенсор механических часов, включив секундомер. Ритм — все в этом мире определяет именно он. Ему подвластна не только человеческая жизнь, но и смерть! Даже сердце бьется с определенной частотой, давай человеческому организму возможность жить.

Яркие вспышки огня озарили сцену.

Гости так и не успели ничего понять и испугаться. Никакой паники — артисты на сцене просто выполняли свою работу, превращая представителей знатных родов в кровавое месиво. Защита, визуальные поля и прочее не могло спасти гостей вечеринки, потому что Купол был установлен на внешних границах усадьбы, а не внутри. И убийцы были прекрасно об этом осведомлены.

— Тридцать секунд, — отчитывал танцор.

Эсмеральда откинула использованный магазин, вставила новый.

— Успеваем!

Раз, два, тридцать, сорок пять, вышел зайчик погулять. Тут охотник выбегает, прямо в зайчика стреляет. Пиф-паф, ой-ой-ой, убивает Китобой!

Такую нехитрую песенку пел танцор, заканчивая свое выступление.

Навстречу сцене уже двигались охранники Юсуповых. Но с ними удалось разобраться прямо на подходе. Они имели оружие ближнего боя, а значит, должны были подойти вплотную — только им просто не дали этого сделать. Яркий свет дронов накрыл убийц ослепляющей пеленой. И они растворились став невидимыми. А вот у тех, кто стоял на сцене, был прекрасный обзор.

— Нам пора, — произнес танцор. Эсмеральда кивнула.

Они оставили оружие на сцене, и устремились вглубь парка.

Ровно две минуты. Казалось бы, так мало, но как выяснилось, за это время, можно не только спеть любимую песню, но даже изменить ход истории. Может быть не глобально, как хотелось бы, но пошатнуть Российский престол, заставив, наконец, царя прислушаться к мнению простого народа.

Впрочем, танцор и его напарница, думали сейчас совсем о других вещах.

Когда они оказались возле непроницаемого купола, по его гладкой поверхности пробежали яркие разряды, осветив прожилки электрических линий. Схватив Эсмеральду, танцор закрыл ее собой. Яркая вспышка — и в безупречной защите образовалась огромная прореха.

— Быстрее, чего вы там телитесь⁈ — послышался мужской голос.

Убийцы выбрались наружу, за пределы резиденции Юсуповых и заскочили в ультрасовременный суперкар Росса — мотор V10, 680 лошадей, разгон до 100 за считанные секунды — по сути, штучный товар. На всю Империю дюжина, а то и меньше.

Заказчик и впрямь постарался на славу, подготовив все лучшим образом.

Раздался свист шин и машина рванула с места. Ее слегка занесло, но водитель умело вырулил на дорогу.

— Двадцать секунд, — ответил танцор.

— Долго, — недовольно ответила Эсмеральда.

Водитель за рулем взглянул в зеркало заднего вида, но не произнес ни слова. В его задачу входило доставить людей из точки «Д» в точку «Н» не задавая лишних вопросов. Такими были требования Китобоя, когда он заключал контракт.

— Чертова вуаль! — заскрипела зубами Эсмеральда и потянулась к лицу, желая содрать с себя внешнюю кожу, но рука танцора ее остановила.

— Не стоит.

— Почему?

— Для всех мы артисты. Снимешь маску, когда окажемся в безопасном месте.

Напарница кивнула.

— Кстати, а куда мы?

— Скоро узнаешь.

Китобой не любил делиться подробностями плана — никогда и ни с кем. Так безопаснее! Если ты профессионал, то сможешь адаптироваться к любой ситуации, для этого лишняя подготовка или отработка не требуется. А начнешь морочиться сценарием, пытаться все отладить до автоматизма и просчитать все возможные варианты — обязательно напортачишь, или того хуже — нарвешься на подставу. Может быть, благодаря подобным принципам Китобой до сих пор был жив и выходил сухим из воды. Впрочем, как говорится: и на старуху бывает проруха!

Примерно через час машина свернула на проселочную дорогу.

— Почему мы просто не атаковали дронами? — уточнила Эсмеральда.

— Резиденция Юсуповых имеет защиту от любой механической, виртуальной и кибернетической атаки, как с земли, так и с воздуха. Так что они смогли бы с легкостью отразить нападение используй мы технику, — без особого интереса объяснил Китобой.

— Поэтому и действовали открыто, — добавила артистка.

— Умница девочка, я никогда не сомневался в твоих умственных способностях.

Ночной лес озарили огни боевых вертолетов. Их быстро вычислили, на минуту раньше, чем рассчитывал Китобой. Вот почему нет смысла отрабатывать план до автоматизма — идеальной реализации все равно не получится. А значит необходима импровизация.

— Что будем делать? — обеспокоенно уточнила Эсмеральда.

Танцор улыбнулся:

— Станцуем еще раз тарантеллу.

Его слова послужили сигналом: водитель выключил фары, салон озарился тусклым красным светом, а над автомобилем возникла прозрачная сетка маскирующего зонда. Грохочущий двигатель перешел на бесшумный режим. И машина покатилась дальше, словно телега. Не хватало только погонщика с вожжами и старой клячи.

— До первого перехода семьсот метров, — предупредил водитель.

Вертолеты пролетели мимо, пробежав лучом по верхушкам деревьев.

— Отработали квадрат, какие молодцы, — констатировал Китобой. — Но они обязательно сюда вернуться. У нас ровно три минуты!

Машина остановилась возле небольшой поляны, где возвышались округлые каменные столбы, накрытые маскирующей сеткой. Выбежав из машины, Китобой кинул несколько сумок возле ближайшего каменного гиганта и стал снимать веревки с колышек. Защита слетела с острой грани с изображением древнего славянского божества Велеса.

Эсмеральда помогала с оборудованием — подключила к блоку питания ноутбук. Запустила программу генерации перехода.

Камней было пять — четыре символизировали стороны света, а один, в центре, мироздание. Китобой достал из сумки скученный валик планшета, подключился к магической ауре. Задал параметры координат. И тихо прошептал:

— Двенадцать секунд до нападения.

Но сделал это так, чтобы его никто не услышал. Как говорят в таких случаях: знают двое, знают все.

Над поляной завыл ветер. Деревья склонились к земле. Природа ощущала нарастающее напряжение в месте силы.

Эсмеральда стояла рядом с дорогой, когда их громко окликнул водитель.

Наверное, стоило обернуться и задать вопрос или просто переспросить — так и поступил танцор. С одним лишь «но». В его руке возник пистолет с глушителем. Он не стал произносить лишних манипуляций — а начал стрелял в пол-оборота. Водитель схватился за живот: под одеждой, скорее всего, был бронежилет, а вот вторая пуля угодила уже в руку. В руке представителя заказчика сверкнул короткоствольный автомат.

Эсмеральда вздрогнула:

— Ты знал!

— Догадывался! — ответил Китобой.

Водитель лежал молча, держась за простреленную кисть.

— Это ведь не последний сюрприз? — уточнил у него Китобой. Но ответа не последовало.

Связав водителя, танцор усадил его на пассажирское сидение и схватил себя за лицо. Он буквально смял тонкую вуаль, превратив ее в бимолекулярную субстанцию. Немного помедлил, а затем нацепил на лицо водителя обычную белую итальянскую маску. Тот сопротивлялся, но кляп и пластиковые наручники, стягивающие предплечья, сдерживали любое желание освободиться. Через секунду у пленника сформировалось новое лицо — с широким носом, крохотными темным глазками и кудрявыми волосами. Вылитый танцор. На соседнее сидение Китобой кинул видео-браслет — возник образ уставшей девушки в ярком сценическом платье. Если будут сканировать машину, а они обязательно будут это делать: то сканер среагирует на присутствие живого человека.

Оставалось задать направление на панели и включить автопилот.

Машина сделала круг, оглушающе взревел мотором и спорткар исчез в густом перелеске.

— Три минуты! — предупредила Эсмеральда.

Китобой кивнул и начал подготовку к переходу.

Высокие столбы, украшенные руническими символами, взирали на суетившихся внизу людей спокойно, можно сказать по-отечески. Глубокие провалы глаз древних божеств вспыхнули синим светом. Узоры и руны — зеленым. Древние кумиры стремительно наполнялись внешней ски-энергией.

— Успеем? — уточнила Эсмеральда.

— Думаю, да.

— А точка перехода обозначена? Куда прыгаем?

Китобой обернулся — на его лице сияла глупая мальчишеская улыбка. Он немного помедлил, а потом пожал плечами.

— Что значит, не знаешь? — поразилась Эсмеральда.

— При установке точных координат — нас вычислят на раз-два, сколько бы мы не путали следы. Так что прыгать будем вслепую. Так проще, так правильней. И потом, ты ведь хочешь выжить? Лично я — да.

— Ненавижу тебя, — выдавила из себя Эсмеральда.

Китобой улыбнулся:

— Это взаимно.

Столб, что стоял в самом центре — кумир Солнца — вспыхнул призрачным светом, очертив вокруг себя тонкую грань круга. Схватив рюкзак, Китобой встал рядом с Велесом — воин в шлеме имел три лица, направленные в разные стороны света. Эсмеральда оказалась по правую руку.

— А вещи? — напомнил Китобой. — Или ты не собираешься возвращаться обратно?

Девушка состроила недовольную гримасу. Она быстро вернулась за сумкой, подошла к кругу и уже собиралась переступить черту, когда раздался выстрел. Боль пронзила ее правую ногу. Эсмеральда упала на землю и, закусив губу, взвыла не столько от боли, сколько от обиды. Китобой откинул пистолет в сторону и улыбнулся.

— Непредсказуемый сценарий!

— Тварь! Ненавижу тебя! — прошипела Эсмеральда.

— Поверь, так будет шанс спастись. Да и потом, богам надо приносить жертву, иначе они разгневаются на нас!

— Ненавижу! Ненавижу жалкий, мерзкий урод!

— Брось, разве ты надеялась, что будет иначе?

Яркая вспышка охватила поляну. Острые лучи пронзили тьму, вырвав из глубин мрачного леса сгорбленные фигуры военных. Вытянувшись в цепочку, они уже приближались к точке перехода.

Глава 2

Глава 2. Слуга

Очнулся я в замкнутом пространстве. Вокруг на расстоянии вытянутой руки: гладкий кирпич, под ногами вода чуть выше колена. Задрав голову, я увидел конец туннеля, и яркий свет. Понятно — значит, Прыжок зашвырнул меня в колодец. Очень интересно! Я попытался упереться в стену и слегка приподнять тело над землей — не получилось. Кирпич был очень гладкий, никаких выбоин и сколов. А зазоры есть — но значительно выше, где-то метра три от земли. И до них еще надо добраться. Интересно только, как?

Думай, думай быстрее. При температуре даже 15 градусов, переохлаждение наступит часов через пять. И тогда уже бесполезно строить планы, все равно осуществить их будет невозможно, потому что мышцы задеревенеют и тело просто перестанет тебя слушаться.

Я закрутился на месте в поисках удобных выступов. Зацепиться, хоть за что-то. Но так ничего и не обнаружил. Тогда решил действовать иначе: провел ногой по дну, может быть повезет, найду острый камень или еще что-то. Но там был сплошной ил, который засасывал не хуже болота. И опять нулевой результат! Что делать в таком случае?

И тут нога наткнулась на нечто острое. Я присел — ухватился рукой за край и вытащил небольшой, но достаточно толстый металлический штырь. А это уже кое-что! Проковырял острием дыру между кирпичами. Подергал, повис — нормально, держит! Надо пробовать выбираться — иначе беда. В ближайшие полчаса начнется переохлаждение, дрожь в теле уже присутствует, а значит, вскоре, я уже не смогу решать сложные задачи.

Глубоко вздохнув, я начал действовать. Подтянулся на штыре, другой рукой зацепился за торчащий в противоположной стене крюк и приподнялся на целый метр. Теперь главное не упасть. Если не получится с первой попытки, второй уже может не быть. Плюхнувшись в воду, я лишусь последних сил, — тогда считай все напрасно.

Приподнявшись на руках еще на полметра, я с удивлением обнаружил, что чем выше поднимаюсь, тем уже становится колодец. Интересно, почему? Впрочем, рассуждать на эту тему времени не было. Сейчас надо сосредоточиться исключительно на подъеме. Извернувшись, я умудрился упереться спиной и ногами в стену. Но сделал я это под наклоном, чтобы легче было удержать тело, которое оказалось практически на весу. А дальше, двигая ногами и ягодицами, — выглядело со стороны довольно смешно, — стал постепенно подниматься вверх. Мне это стоило невероятных усилий, но в экстремальных ситуациях человеческие силы порой безграничны.

Конечно, мне следовало лучше подготовиться. Снять носки и положить под спину куртку. Но умная мысль, как говорится, приходит гораздо позже. Так что моя беспечность едва не стоила мне жизни. Несколько раз, я соскальзывал вниз, удерживаясь только за счет собственных мышц. А еще, кажется, сильно поранил ногу об острую грань.

Последние метры дались тяжелее всего. Кислорода было мало, и я жадно хватал ртом воздух. Но ничего страшного — я все-таки успел! Рука ухватилась за край с внешней стороны. Найдя в себе последние силы, я буквально вытянул себя наружу.

В глаза ударил яркий свет. Я вывалился на землю, словно испытал муки нового рождения. Меня окутала приятная тишина — пение птиц и шум ласкового южного ветра. Несколько минут я лежал без движения в полной тишине, а потом открыл глаза. Безоблачное небо слепило — хорошо, что вокруг деревья, укрывшие меня своей тенью.

Вздохнув полной грудью свежий, наполненный морской прохладой, воздух я резко подскочил, услышав приближающийся топот копыт.

Слева от меня между деревьев проходила широкая дорога. Залихватский свист — и в перелеске мелькнула вытянутая черная с позолотой карета. Она пулей пронеслась мимо меня, оставив после себя огромные клубы пыли. А следом показались преследователи, вооруженные огромными кремниевыми пистолетами. Разбираться как и почему я очутился в прошлом, но главное — в каком именно прошлом, надо позже, а сейчас необходимо действовать.

За пару минут я мог стать обладателем не только лошади, но и оружия. Забежав на холм — дорога находилась чуть ниже по уровню, я улучил момент и выбрав последнего из всадников, как слабейшего из «стаи», прыгнул, скинув того с коня. Мы закрутились волчком и оказались на ногах на расстоянии пары метров. В руке противника блеснул кинжал. Но для меня это не было проблемой. Обычно в таких случаях идет небольшой диалог. По крайне мере, немой вопрос, застывшей на лице противника, требовал ответа. Но я не стал утруждать себя бессмысленными объяснениями.

Лезвие описало широкий круг и устремилось мне вбок. Я сделал резкий шаг назад, а потом прыгнул вперед, ударив нападавшего кулаком в висок. Противник пошатнулся. Необходимо было быстрее развить успех! Перехватив запястье, я выбил кинжал из его рук и слегка придушил противника, заставив того повалиться на землю. Затем, на правах победители, я ногой придавил его лицо.

Теперь можно было не переживать, после такой атаки не встают. Но всадник оказался не так прост, как мне казалось: вывернувшись, он резко перекатился в сторону. На этот раз в меня уставилось острие рапиры — тонкая, со сложным эфесом. Против такого оружия, я, естественно, никогда не сражался. Впрочем, в юности, я увлекался фехтованием на шпагах. Но было это как говорят: очень давно и неправда. А вот с небольшим холодным оружием обращался более умело. Этому уже научила армия и последующая спецподготовка.

Противник немного помедлил, а потом сделал резкий выпад. Но как мне показалось: слишком медленно и неумело. По моему личному мнению, с рапирой он обходился, как свинья с балалайкой, поэтому уже следующая атака закончилась для него весьма плачевно. Лезвие ушло в бок, не без моего участия, и я нанес ему сокрушительный удар в челюсть.

Схватка была окончена!

Быстро обыскав противника, я удовлетворился весьма неплохой добычей. Из самого ценного: кошель, рапира, порох — и конечно же, шляпа. Всегда мечтал поносить такую вот широкополую да с огромным пером. Так, а что на счет пистоля? Неподалеку, в траве, нашлось и оружие. Отлично! Теперь я при транспорте — конь покорно застыл возле хозяина, — и со стволом.

Тишину нарушили женские крики, вызвав у меня лишь негативные эмоции. В мои планы не входила помощь даже высокородной особе. С другой стороны — в новом мире надо как-то обосновываться, а делать это без денег — долго, дорого и неинтересно. Про найденный кошель я молчу: судя по весу, денег там хватит бы лишь на постоялый двор и краюху хлеба.

Решение я принял очень быстро.

Но в сторону кареты направился медленным, вальяжным шагом. А куда мне было торопиться? Если у владелицы кареты есть охрана, пусть для начала они дадут отпор. А уж с оставшимися храбрецами справлюсь я сам.

Девица верещала во все горло. Неужели ее там насилуют? Надо поторопиться, иначе могу не успеть. Лишенная чести высокородная вряд ли станет благодарить спасителя за свое как бы это получше выразиться: частичное спасение.

Впереди показалась заставшая поперек пыльной дороги карета. Рядом, на земле, лежало несколько окровавленных тел — видимо это была охрана. Разбойники находились неподалеку: столпились у низины справой стороны дороги, словно стадо баранов. Я достал пистоль. Заряжен? Отлично! Ускорил шаг. С расстояния трех метров выстрелил в одного, подскочил ко второму и, приставив кинжал к горлу — расправился с ним. Третий — тот, что пытался натянуть портки на голый зад, уже уползал на карачках. Убивать его не имело никакого смысла. Те, кто его нанял рано или поздно все равно узнают, что случилось. А добиться от него какой-нибудь информации они вряд ли смогут. Впрочем, наградить убегающего волшебным пендалем я все-таки успел. Потом я вернулся к девушке в дорогом расшитом драгоценными камнями платье и протянул ей руку.

Молодая особа сидела на земле, сжавшись в комок и обхватив колени руками. Ее била сильная дрожь. Она подняла напуганный взгляд. Лет шестнадцать, возможно, чуть старше. Светлые волосы, большие глаза орехового цвета и аккуратный курносый нос. Достаточно симпатичная — но все же не в моем вкусе.

Она недоверчиво посмотрела на меня, потом перевела взгляд на лежащие рядом бездыханные тела и затравленно попятилась назад.

— Я хочу помочь, — предупредил я.

Она посмотрела мне в глаза, покачала головой.

Дело её. Навязываться не стану. Не нужна помощь, значит не надо.

Развернувшись, я подошел к упряжи и освободил одну из лошадей. На продажу думаю пойдет! Такую холеную кобылку местные торговцы с руками оторвут.

— Вы что делаете? — возмутилась высокородная.

— Как это что? А вы что не видите: граблю вас!

— Да как вы смеете⁈

— Очень просто. Да и потом, какая разница. Не я, так они, — я указал на бездыханные тела. — Кстати, в отличие от этих головорезов, я не претендую на вашу честь! А это между прочем дорогого стоит. Да и плата смешная: всего одна лошадь. Думаю, от вас не убудет.

Блондинка надула губки и недовольно дернула головой:

— Вы должны немедленно извиниться перед мной!

— Извини, —спокойно ответил я.

Мой ответ ее, кажется, обескуражил. Высокородная посмотрела на меня, на поверженных мною врагов, внимательно оценила ситуацию, — и сделала предложение, от которого я не смог отказаться.

— Я вознагражу тебя: пять лир, если доставишь меня до Флоренции в целости и сохранности. Согласен?

— Сколько по времени? — уточнил я.

— Точное расстояние назвать не смогу, но если на конях и без лишних остановок, то к вечеру думаю, доберемся.

Теперь настала моя пора принимать решение. Как говорится: назвался груздем — полезай в кузовок. Раз предложил помощь, помогай. Или надо было молча садиться на коня и ехать в неизвестном направлении. Поэтому немного помедлив, я протянул девушке руку:

— Договорились!

Высокородная конечно же рукопожатием не ответила — здесь другие порядки. Но зато представилась:

— Меня зовут Катерина Висконти. А могу я узнать ваше имя?

Совершить меж пространственный и временной Прыжок, наверное, можно сравнить с выходом в открытый космос: невероятная нагрузка на организм. Поэтому я сам не понял, почему из сотни итальянских имен, которые мне были известны, выбрал это.

— Арлекин[1] из Сан-Бергамо.

Имя девушка пропустила мимо ушей, а вот про город уточнила:

— Сан-Бергамо? Область Ломбардии, верно?

Я кивнул.

— Скажите, вы сейчас состоите у кого-нибудь в услужении?

Значит судя по моему внешнему виду, на господина я явно не тяну. Хотя, вспомнив своего последнего заказчика, я оценил это как забавное совпадение и, почесав затылок, коротко ответил:

— Свободен как в поле ветер.

— Великолепно, — задумчиво промурлыкала Катерина.

* * *

Вооружившись двумя мушкетами и саблей, я занял место на козлах, а Катерина — в карете. Запряженная шестерка коней резко взяла с места, заставив меня слегка натянуть поводья. Вышло это не очень умело. Опыта ведь у меня нет. Впрочем, вскоре оказалось, что управлять каретой не так уж и сложно. Кони обучены, так что им лучше не мешать, но и не выпускать поводья из рук.

Дорога была широкой, прямой, по обеим сторонам пыльного тракта высокие пирамидальные тополя, за которыми раскинулись зеленые поля и горы. Настоящий рай на земле. А еще припекающее солнце. В моей реальности такие яркие дни можно по пальцам пересчитать — в основном серость, хмарь и вечные осадки. После того, как мы вступили в Шестую эпоху вымирания, пандемия человеческая, превратилась в пандемию техногенную. Как и предсказывали ученые: с изменением климата, началось таянье льдов и как итог — повышение температуры океанского дна привело к высвобождению метана и парниковых газов.

Начиная с 2130 года на щемлю обрушились сильнейшие засухи, сопровождаемые лесными пожарами и выбросом углерода. Многие виды животных, которые не смогли адаптироваться к изменяющимся условиям, попали в красную книгу. А прибрежные зоны стали непригодными для жизни. Не сказать, что наступил апокалипсис, но мир моего будущего сильно изменился, а человек как всегда — просто приспособился под возникшие обстоятельства. Крупные корпорации выделили природные зоны резерваций, а города сделали закрытыми эко-системами. Впрочем, как мне казалось, мы получили не самый худший сценарий будущего. Нас не поработили искусственные системы интеллекта, а власть не скатилась к жестокому авторитаризму. Хотя на счет последнего я, конечно же, поспорил бы да только увы — не с кем.

— А ну стоять!

Кони заржали и встали как вкопанные. Дорогу нам перекрыли несколько пеших стражей в помятых доспехах и шлемах. На поясе ножи и сабли, а внешний вид далеко недружелюбный.

— Кто такие? А ну отвечай! — Спросил впередистоящий: худощавый, низкорослый страж с длинными усами и крючковатым носом.

По всей видимости, это были представители власти, а не разбойники с большой дороги, так что скрывать я ничего не стал и спокойно сообщил:

— Я сопровождаю Катерину из рода Висконти во Флоренцию. Недавно на нее было совершенно нападение, которое благополучно разрешилось в нашу пользу.

Странная фраза, но стражи меня поняли. Только вот дорогу уступать нам не собирались.

В этот самый момент в разговор вмешалась сама Катерина. Она выглянула из кареты и недовольно заявила:

— Освободите путь! Я спешу по важным делам! Кондотьеры[2] напрямую подчиняются совету Десяти, в который входит мой отец. И вы не смеете чинить нам препятствие!

Осклабившись, стражи уставились на девушку и медленно двинулись к карете. Но я предупредительно выставил в качестве заграждения хлыст, а затем покачал указательным пальцем в знак предупреждения.

Усатый нахмурился и, обернувшись, посмотрел на помощников. На их лицах застыла глупая ухмылка. Меня всегда удивляли подобные простаки, которые привыкли оценивать силу не по качеству, а по количеству.

— Поехали, Арлекин! — приказала Катерина и стукнула по крыше кареты.

— Пропустите, — спокойно произнес я.

Но стражи и не подумали подчиняться. Впрочем, чего я от них ждал — наемники это не военные, им зачастую закон не писан. Привыкли к тому, что война все спишет. Так что на таких ребят уговоры и разговоры вряд ли подействуют. Они порой хуже мародёров.

Один из стражей — лысый, похожий на жердь, подошел к козлам, и, достав нож, наставил оружие на меня. И знаком приказал молчать! Ох, неправильный ход. Подчинится такому может лишь трус или полный идиот. Впрочем, и нападать на противника в лоб, сейчас не имело никакого смысла. Семеро против одного — плохой расклад.

С наглым видом, усатый, схватившись за дверцу, все-таки немного помедлил, а потом попытался осторожно заглянуть внутрь. Но Катерина, скорее всего, была к этому готова. Она резко открыла дверцу, ударив любопытного наемника по лбу веером.

Я дернулся вперед — и тут же острие ножа уперлось мне в живот.

В направлении кареты ринулись еще двое воинов. Но и они опоздали! Оглушающий свист предостерег нас от начала серьезного конфликта.

К карете, с важным видом, подъехали латники на конях. Пять человек. Одеты единообразно, что подтверждало их принадлежность к регулярным войскам.

— А ну прекратить возню! Живо! — рявкнул здоровяк с седой бородой.

Усач обернулся, мгновенно оценил ситуацию и быстро отошел в сторонку как ни в чем не бывало.

— Дежурная проверка, капитане.

— А у вас разве могут быть вопросы к представительнице знати?

— Никак нет, — отрапортовал усач.

— Тогда проезжайте! — махнул рукой седобородый, и я незамедлительно исполнил его приказ.

Ближе к вечеру, как и планировалось, мы оказались у стен города. Толпившихся у ворот торговцев гнали вон, чтобы они устраивались на ночлег в нижний город, а у нас проблем не возникло — стражи сразу приметили знакомую карету и пропустили внутрь.

Дальше кони шли медленно, давая мне возможность осмотреть извилистые улочки и разношерстную публику. Минут через двадцать, мы оказались возле небольшого двухэтажного дома с высокой часовой башней в её правой части.

Нас уже встречали многочисленные слуги.

Я спрыгнул с козел и проследил за тем, как Катерину проводят в дом несколько молодых девушек. Ко мне подошел конюх, забрал хлыст и указал на парадный вход, возле которого стоял грузный мужчина в серых одеждах. Был он при шпаге и пистоле. Я не ошибся, если бы назвал его начальником охраны. Представителей этой должности можно узнать по одному тяжелому взгляду. Хмурый, пристальный, недоверчивый — он всегда должен подозревать всех вокруг, даже собственных нанимателей.

Мужчина приблизился, осмотрел меня с ног до головы и молча протянул руку. Понять, чего он хочет было несложно. Я снял с ремня пистоли и шпагу и передал охране вместе с перевязью.

— Следуй за мной, — произнес мужчина.

И я, безусловно, подчинился.

[1] Имя Арлекина происходит от имени озорного «дьявола» или «демона» французских народных театрализованных мистерий страстей Христовых.

[2]Кондотьеры (от итал. Condotta — договор о найме на военную службу) в Италии XIV–XVI веков были своего рода руководителями военных отрядов (компаний).

Глава 3

Глава 3. Допрос

Мы спустились вниз, миновали винный погреб: впереди шел здоровяк-охранник, а за мной двое тощих стражей с алебардами. Справиться с ними не представляло никаких сложностей. В узком помещении — считай, что они безоружные, размахивать таким длинным древком точно не получится. А вот главный был явно наготове, руку держал на пистоле, а вторую у пояса, где в ножнах имелся небольшой кинжал. Соберусь бежать — он наготове! Только непонятно, что за боец этот начальник охраны. Поэтому взвесив все за и против, я рассудил логично — шанс на побег упущен. Надо было бежать раньше, когда еще управлял каретой. А с другой стороны — зачем? Я спас дочь хозяина дома от неминуемой смерти. Какие ко мне могут быть вопросы? Люди во все времена одинаковые.

Оказавшись в небольшом подвале, я быстро осмотрелся — сбоку пылится сломанная дыба, посредине крохотная скамья и стол, сквозь узкое окошко струится дневной свет. Помещение видимо использовалось как склад, а не как место для допроса.

Стражники заняли свои позиции возле арочного входа, а здоровяк напротив меня — у стены.

— Итак, начнем. Ты, стало быть, из самого Бергамо? — тут же уточнил он.

— Так и есть, мессер, — спокойно ответил я.

— Допустим. Но как случилось, что ты вступился за сеньориту Висконте? Отвечай честно, как есть!

Хотелось ответить коротко и ясно. Но черт дернул меня за язык, и я затараторил:

— Совершенно случайно. Меня по дороге нагнала карета, затем всадники. Крики, стрельба. Я сразу понял: дело плохо. Но честно сказать, мне бы стоило пройти мимо и не искушать судьбу, если бы не разбойники! Они первые попытались лишить меня жизни. Так что я был вынужден защищаться. И сделал это весьма удачно!

Здоровяк сложил руки на груди — поза явно подтверждала его недоверие к моей скромной персоне, а еще пристальный взгляд от чего-то сделался задумчивым:

— Так легко расправиться с тремя головорезами? Возможно ли это списать на банальную удачу?

— Не тремя, а двумя, — уточнил я. — Одному, как я не старался, все-таки удалось уйти.

Судя по всему, здоровяк мне вновь не поверил, потому что следом послышался следующий вопрос:

— И откуда же у тебя умения защищать свою жизнь? Неужели приходилось участвовать в военных компаниях?

Комплекция у меня спортивная, на руке несколько заметных шрамов, да глубокие морщины. Только военная выправка отсутствует. Так что врать тут стоило умело. Только для хорошей легенды необходимо обладать информации. А про конфликты средневековой Италии мне было известно столь мало, что даже не стоило начинать. Поэтому отвечать я начал осторожно:

— Я не солдат и никогда им не был. Но до недавнего времени, я был слугой одного сицилийского лейтенанта. Сами понимаете: куда он туда и я. Так что по воле судьбы, пришлось участвовать в нескольких Северных походах. Там и нахватался всего понемножку.

По всей видимости этот ответ пришелся седовласому по душе. Никакой конкретики, но ко всему прочему — подтвердил его догадку. Как тут не согласиться.

— А есть ли у тебя ныне хозяин? — поинтересовался здоровяк.

— Увы, он сгинул на поле боя. Поэтому я и попросил сеньориту Висконти об услужении, — ответил я. На самом деле, предложение исходило от самой Катерины, но это было не столь важно.

— А кошель что висит у тебя на поясе? Уж не мародерством ли ты промышлял в лесах Святого Антония? — уточнил здоровяк.

— Никак нет. Деньги, что содержит кошель — это вознаграждением, — выдержав тяжелый взгляд седовласого, ответил я. — Если бы противник оказался проворнее, он бы с превеликим удовольствием забрал содержимое моих карманов. И в этом — особая справедливость победителя.

— Интересное суждение.

— Разве воинам не положен законный трофей?

— Воину, но не слуге без господина. Что ж, вижу ты весьма своевольный человек.

Покрутив длинный ус, седовласый немного поразмышлял стоя на месте, а потом прошелся по крохотной комнате. Плохой знак — подумал я. Его явно что-то не устраивало в моих ответах. Как-то уж слишком все гладко у меня получалось. Впрочем, могли бы просто отпустить на все четыре стороны и не морочить голову ни себе, ни спасителю их благочестивой сеньориты!

Меж тем напряжение росло. Я заметил, как седовласый кашлянул в кулак и указал взглядом в мою сторону. Стражи мгновенно схватились за рукояти кинжалов. Но я не стал на это реагировать, чтобы лишний раз не провоцировать облаченных в доспехи воинов. В конце концов каких-либо обвинений мне никто не предъявлял. Но как оказалось, я сильно ошибался на этот счет. И к такому повороту событий, просто не был готов.

— А ну-ка, покажи левую руку! — внезапно прорычал здоровяк.

Я не успел ничего сделать, когда один из стражей обхватил мое запястье и задрал рубаху до локтя. Интересно, что они хотят там обнаружить? Скорее всего, какой-нибудь символ, клеймо или иной знак принадлежность к стану врага, решил я. Поэтому не стал сопротивляться. Пусть лучше посмотрят, успокоятся и принесут мне свои глубочайшие извинения.

Седовласый оказался в шаге от меня — в его руке возникло кресало. Он чиркнул пару раз, поджог толстую черную свечу и поднес ее к моему предплечью. Пламя было синим. Причем цвет оказался таким ярким, что можно было предположить: в изготовлении свечи использовали особые химикаты.

Всего секунду он взирал на мою руку, а потом резко затушил огонь и тихо прошептал:

— Маскинганна[1]! — Я успел заметить на своей коже рваные раны, зашитые грубой нитью. Причем видны они были только при свете синего пламени. Что за наваждение⁈ Моя рука сейчас была похожа на конечность Франкенштейна, сшитого из лоскутов человеческих тел.

Я сдержанно поиграл скулами. Странная, непонятная вещь — но разве это повод впадать в панику? Для начала надобно во всем разбираться! А уже потом делать выводы.

— Откуда ты родом, мерзкая тварь⁈ — процедил сквозь зубы здоровяк.

— Сан-Бергамо. Меня там каждая собака знает!

Адаптироваться к непонятной ситуации всегда сложно. Тут главное не замыкаться, а стараться отвечать спокойно и односложно. И неважно будет ли правдив твой ответ или нет. Так я, собственно говоря, и поступил. Врал открыто, прямо в глаза тому, кто меня допрашивал.

Седовласый схватил меня за лицо, запрокинул голову и, открыв рот, заглянул внутрь. Интересно, что там хотел обнаружить этот долбанный «стоматолог»? Я дернул головой, продолжая сохранять поистине королевское спокойствие.

— Спокойнее! Спокойней!

Через пару секунд, здоровяк отпустил меня и злобно выругался:

— Гребанный manaro[2]!

В этот момент в подвальном помещении появился долговязый горбун. Слишком большие глаза и нос, а ко всему прочему и широкий морщинистый лоб, хотя возраст явно молодой. Склонив голову, он недовольно пробурчал себе под нос какое-то странное проклятие. И склонив голову, протиснулся между стражами, которые будто специально встали у него на пути.

А вот, по всей видимости и тайный доносчик, куда же без него.

Горбун быстро подошел к седовласому и прошептал тому что-то на ухо. Затем бросил в мою сторону подозрительный взгляд, осклабился, и ничего не сказав, быстро удалился, прихрамывая на левую ногу.

Здоровяк посмотрел еще раз на черную свечу, что стояла на столе, и отдал короткий приказ:

— Увести его! И не забудьте написать письму в священную канцелярию.

Я глубоко вздохнул, понимая, что мои проблемы в новом мире только начинаются.

* * *

Темница оказалась крохотной, с небольшим окошком под потолком, но за счет сена на каменном полу весьма уютной. Руки мне сковали кандалами, но к стене приковывать не стали. А еще дали дырявое ведро для испражнений и заперли на ключ решетчатую дверь.

Недолго думая, я облокотился о стену, отклонил голову и провалился в глубокий сон.

Это был мой первый пространственный Прыжок. Но я знал из информационного пособия, что после явления в точке приземления происходит резкий упадок сил. Это как межконтинентальный перелет — организм не успевает адаптироваться к перепадам давления, тебя погружает в рваный сон, а после приземления ты чувствуешь упадок сил. При прыжке происходит нечто подобное, только в несколько раз сильнее. Конечно, зависит от времени перехода и количества преодолеваемых реальностей: чем длиннее временной прыжок, тем выше нагрузка на путешественника.

Проснулся я внезапно. Открыл глаза, осмотрелся. Вокруг ничего не изменилось. Все также пробивалось солнце сквозь небольшое окошко, только луч переместился уже выше. Интересно, сколько я проспал? Пару часов или целый день?Скорее все-таки второе, потому как чувствовал я себя весьма сносно. За несколько часов так хорошо силы бы не восстановились.

Ну что ж, теперь можно собрать мысли воедино и продумать дальнейший план действий.

Итак, что мы имеем… Мне удалось ускользнуть от убийц заказчика, скрывшись в иной реальности. Это хорошо! Отследить трассер прыжка у них вряд ли получится, так как я не задавал начальные координаты, а лишь поставил на максимум энергию исходной точки. Получается, мой план сработал. Огромное количество переходов в неизвестном направлении.

Теперь можно приступать к процессу адаптации. Тем более, что срок изгнания будет долгим. Минимум лет десять-двенадцать. Это достаточно для временной перезагрузки — а раньше совершать обратный прыжок не имеет никакого смысла, схватят и предадут справедливому суду. А за преступление, что я совершил, не дают пожизненного срока или смертной казни. Наказание куда серьезнее. Если после возращения и поимки, власти смогут установить мою личность, то уничтожат весь мой род вплоть до третьего колена. Для этого в Российской полиции существует служба филеров — они не только занимаются слежкой между мирами, но и приводят в исполнения судебные решения меж пространственного характера.

На лице возникла грустная улыбка. Я ощутил небывалый приток адреналина. Мне все-таки удалось совершить невозможное: изменить ход истории, уничтожив правящие дома Российской Империи. А ведь заказчик ставил задачу расправиться лишь с Юсуповыми. Но он не учел одной простой вещи — Китобой находится вне системы, и всегда играет по своим правилам, в отличие от других наемных убийц.

Я немного отвлекся. Хорошо, в любом случае — прошлое осталось в моей корневой реальности. А что же с реальностью нынешней, где я оказался? Время — средние века 12–13 век, место — Италия. Возможно, с некоторыми допущениями. Вселенных же много. Возможно, меня зашвырнуло, в некий альтернативный вариант. Ладно, разберемся.

А что на счет меня?

После прыжка, мое тело претерпело некие изменения. И седовласый на допросе мне это наглядно продемонстрировал. Странная побочка. Впрочем, как мне кажется, некритично. Вопрос лишь в том, что теперь меня считают прокаженным, даже не так — имеющим колдовскую отметку.

Из темноты узкого коридора послышались медленные, шаркающие шаги. Я внимательно вгляделся в темноту. Возле решетки возникла сгорбленная фигура коротко стриженого старика, облаченного в черную сутану. На его груди висел деревянный крест, а в руке виднелись каменные четки с символом веры.

Пристальный взгляд пронзил меня не хуже швейной иглы. Он долго молчал, перебирая бусины, чем вызвал у меня непреодолимый приступ изжоги. Я икнул, постукал себя по груди и недовольно покосился на священнослужителя.

— Да, дела хуже, чем я думал! — протянул старик.

Я протяжно зевнул.

Стук четок прервался, старик окрестил себя, а затем меня и сказал:

— Мое имя, кардинал Пьетро да Верона. И я являюсь представителем святой канцелярии.

На моем лице застыло притворное равнодушие.

— Крепкий разум. Что ж, это неплохо, — в слух рассудил Верона.

— Откуда вы родом, сын мой?

— Бергамо, — ответил я.

— Город или пригород? — уточнил священник.

— Это столь важно?

— Если спрашиваю, значит надо отвечать! — мило улыбнувшись, промурлыкал Верона. — Господь поможет любой заблудшей душе, если та сделает первый шаг в его направлении.

По всей видимости, быстро это не закончится. И единственное, что я сейчас могу сделать — это удовлетворить любопытство кардинала-инквизитора, чтобы этот клоун побыстрее убрался восвояси.

— Пригород.

— Ну вот и хорошо, — кивнул Верона и, сняв с шеи крест, протянул его мне через решетку. — Целуй символ веры, сын мой. Тем самым ты укрепишь свои шансы на спасение!

Я едва прикоснулся губами к деревянному образу и тут же убрал голову. Никогда не был поборником веры. Нет, в высшую силу, я, конечно же, верил. Но для меня высшее божество имело отнюдь человеческий вид. А церковь и вовсе представлялась сборищем шутов — что в моем настоящем, что в нынешнем прошлом.

— Интересно. Весьма интересно, — водрузив крест обратно на шею, протянул священник. — Стало быть, ты из Бергамо?

Впрочем, Верона не ждал ответа — а просто наблюдал. Бусинки опять издали монотонный стук. С языка священника сорвались слова молитвы. Сначала шепотом, но постепенно они стали громче.

— Вы ждете, что я начну корчиться от боли и извергать ужасные проклятия?

— Такое случается, но нечасто, — ответил Верона и улыбнулся. — Пока мы лишь на начальном этапе дознания. А всем самое интересное конечно впереди.

— И сколько же этапов я должен пройти, чтобы вы меня отпустили?

Немного помедлив, священник извлек из рукава ключ и тихо ответил:

— Промедление подобно смерти. Предлагаю перейти сразу к последнему!

Два здоровяка вывели меня на постоялый двор. В стороне бегали куры, стояла деревянная телега у каменной башни и стог сена под навесом возле хлева. Но важно, что лежало прямо в центре пыльного круга: мертвое человеческое тело было накрыто куском грязной ткани.

— А вот и наш заключительный этап, незнакомец из Бергамо, — ответил священник.

Помощник убрал ткань, и я уставился на убитого мной в лесу разбойника: свернутая набок шея, землистое лицо. Представители церкви осенили себя крестным знамением.

— Сделай круг вокруг мертвеца, — произнес Верона.

Я недоверчиво уставился на инквизитора. Возможно, это один из неких достоверных способов определить — колдун я или нет.

Очертив круг, помощник указал мне на линию.

Люди замерли в стороне, ожидая моего первого шага. Я оценил ситуацию так: сбежать можно — но скорее всего, недалеко, представители инквизиции начеку, а их — четверо. И это только тех, кого я заметил. Расправятся со мной раньше, чем кардинал Верона закончит свою молитву. Для того чтобы выстрелить человеку в спину им здесь решения суда не нужно. Они сами прокурор, суд и исполнитель в одном флаконе.

Сделав один круг, я покосился на церковных крыс. И получил от них даже одобрение — давай, продолжай. Второй круг — и опять ничего. Впрочем, в другом исходе я и не сомневался. В конце концов — какая к чертям собачьим одержимость и дьявольская отметина? Я родом из другого времени, а не из глубин Ада!

Но не успел я сделать последний шаг, как тело мертвеца дернулось, грудь увеличилась в размерах, словно он набрал в легкие побольше воздуха и послышался протяжный вздох. На лице Верона возникла довольная ухмылка. Как говорят в таких случаях: сто процентное доказательство предъявлено!

На меня тут же накинулось двое плечистых мужланов: вывернули мне руки, прижали к земле и я услышал елейный голос инквизитора:

— Ну вот мы и проверили показания сеньора Лукино. А знаете, что самое интересное? У нас нашлись, кто подтвердил факт того, что вы выбирались из заброшенного колодца, незнакомец из Бергамо. Как по мне, так это полностью подтверждает вашу принадлежность к дьявольскому отродью, manaro!

Рядом с инквизитором возник пузатый здоровяк в грязном фартуке и с длинной иглой в руке.

— Разрешите вам представить, мессер Гура. Он носит почетную должность: Прокалывателя ведьм!

Я резко дернулся, но пузатый только осклабился:

— Не бойтесь, это люди испытывают боль. А мерзкие перевертыши просто лишаются земной оболочки!

[1]Что в переводе буквально означает «мастер обмана» был легендарным персонажем сардинского фольклора.

[2]Дословно — оборотень.

Глава 4

Глава 4. Побег

Я натянул цепь, отчего кандалы врезались в запястье. Если до этого я мог передвигаться по темнице, то теперь был лишен и этой скромной возможности.

Верона сообщил писарю, что на рассвете в дом Висконти прибудет повозка, которая доставит в святой орден. А значит у меня не так много времени, чтобы придумать план побега. Но в первую очередь надо начать с подготовки оружия. Среди соломы я нашел несколько крепких веток, засунул одну в зазор между каменных плит и резко обломил. Две иглы забраковал, а три показались мне достаточно острыми. Если зажать между пальцев, то вполне можно нанести смертельный удар, если угодить, к примеру, в шею. Заодно набрал немного сухой земли. Если охранников будет двое-трое, этого вполне хватит чтобы ненадолго деморализовать их, а если больше — придется импровизировать. В любом случае — это последний шанс, сплохую и окажусь в застенках инквизиции. А выбраться оттуда можно лишь одним способом — в деревянном ящике! Но меня такой вариант, естественно, не устраивал.

В коридоре послышались аккуратные, слегка различимые в тишине шаги. Это не стража и не представитель инквизиции, а явно кто-то другой.

Из темноты вынырнул свет тусклого фонаря и невысокая фигура. Я был немного удивлен, что ко мне в гости пожаловала сама Катерина Висконти. Поставив на пол корзину, она протянула мне через решетку лепешку, немного овощей, а затем бутыль молока. На еду я накинулся, словно полоумный. Можно сколько угодно рассуждать о силе духа и тренированном сознании, — но кто мы без энергии, которая нас питает!

Мне хватило пяти минут, чтобы утолить голод и жажду. Катерина покорно ждала, не спеша начинать разговор. Приглушив свет фонаря, она слегка приспустила капюшон и прошептала:

— У нас не так много времени.

— Знаю, утром сюда явится Верона со своими головорезами, — ответил я.

Катерина покачала головой:

— Он и служители ордена уже здесь.

— Здесь⁈ Вот это да. Не ожидал от кардинала такой прыти!

— К нам прибыли несколько повозок, и человек тридцать, неменьше. Все монахи в полном вооружении. Я честно сказать никогда такого не видела.

— Вот чёрт! — я высыпал землю обратно на каменные плиты.

— Он собирается забрать тебя с рассветом, переждав ночь, — объяснила Катерина и немного подумав, добавила: — Говорит, что в ночное перевозить monaro очень опасно.

— Бред собачий! — оскалился я.

Катерина заметно улыбнулась:

— Я тоже так считаю. И хочу предложить тебе сделку.

— Жизнь в обмен на… — начал я.

— На одну услугу, — перебила она меня. — Услуга непростая. Далеко непростая. Но думаю, она тебе по плечу.

— А если откажусь?

— Тебя обвинят в ереси! И сожгут или четвертуют, но скорее всего — второе. У мужчин привилегия перед представительницами слабого пола. Это колдуний просто сжигают или сажают на «позорный стул».

— И зная это, ты просишь помощи у оборотня? — поинтересовался я.

Услышав последнее слово, Катерина вздрогнула — ее ладонь потянулась ко лбу, но в последний миг она передумала и не стала креститься. Опустив голову, представительница знатного рода немного помолчала, а потом со всей уверенностью произнесла:

— Мое положение настолько ужасно, что я готова просить помощи хоть у самого Дьявола. Тем более, когда Святые Заступник уже бессильны! — В руках Катерины блеснул ключ. Она протянула руку через решетку и быстро заговорила: — Я сильно рискую находясь здесь. И, скорее всего, ты мой последний и единственный шанс на спасение. Поэтому я не просто прошу согласиться на мои условия, а умоляю это сделать стоя перед тобой на коленях!

Я медлил лишь минуту. Не потому, что выбирал, а просто просчитывал дальнейшие шаги. А затем протянул Катерине руку. Удивительно, но, даже шагнув на семьсот лет назад, я умудрился получить новый контракт.

Девушка открыла дверь и помогла мне избавиться от цепей.

— Идем, скорее!

Мы выбрались через коридор, который оказывается имел несколько выходов. Катерина вывела меня к дороге, где нас ждал всадник. Я запрыгнул в седло. Девушка оказалась рядом. Наши взгляды пересеклись. В ее глазах читалась надежда, а мои были наполнены радостью свободы.

— Доверенный человек доставит тебя в безопасное место, — прошептала она. — Мы встретимся чуть позже, и тогда ты сможешь сдержать свое обещание.

Я не любил бросать слов на ветер. И здесь, в отличие от моего времени, словам давалось особое значение. Немного помедлив, я кивнул в знак благодарности и произнес:

— Сделаю все что в моих силах.

* * *

Ранний петух возвестил о том, что ночь больше не имеет власти на земле. Тьма отступила, и мир погрузился в предрассветную дымку. Верона вступил на скотный двор в окружении вооруженных стражей святого ордена — на кирасах светились белые кресты на черном фоне. В руке священника имелась темная свеча — особый артефакт, способный проявить и обнаружить силы тьмы.

Остановившись возле маленькой деревянной двери, Верона обратился к помощнику, предупредив:

— Будьте аккуратны, я думаю, речь идет о демоне среднего порядка.

Тот кивнул и, пригнувшись, исчез в пустоте коридора.

Через минуту послышались встревоженные крики. Началась суета, замелькали факелы, послышалось тревожное ржание. Верона спешно покинул двор — остановившись у ворот, он несколько раз перекрестился и начал читать молитву Спасение от лукавого.

Кардинал понимал, что опоздал. Но самое ужасное, что страх его рос с каждой секундой. А что, если он упустил не просто жалкого прихвостня темных сил, а фигуру более важную?

Больше часа священник смотрел на извилистую дорогу и мысленно просил всевышнего дать ему силы, для поимки изворотливого беглеца. И Господь услышал его молитвы — тишина донесла до старца топот запряженной шестерки.

Карета остановилась напротив кардинала-инквизитора. Возница зло рыкнул, приструнив раздухарившихся лошадей. С облучка спрыгнул сухопарый мужчина с бельмом на глазу. Он низко поклонился священнослужителю и прошипел змеей:

— Мы уже взяли его след!

— Я в тебе ни секунды не сомневался, Кане[1].

Помощник низко поклонился и открыл дверцу кареты перед священнослужителем.

Через минуту они покинули скотный двор в сопровождении четверых всадников. Опытные охотники, воспитанные Кане, могли изловить кого угодно, хоть самого дьявола. И Верона был уверен — уже к полудню, на шеи беглеца будет красоваться петля, пропитанная солью.

В имении Висконти остались доверенные люди кардинала — дознаватели святого ордена. Им было приказано внимательно осмотреть двор и погреб, чтобы определить того, кто помог сбежать демону среднего порядка.

Дознаватели хорошо знали свое дело. Им быстро удалось обнаружить следы того, кто помог осуществить побег.

— Это была девушка, брат Люциус, — ответил первый дознаватель.

— Ты прав, брат Гвидо. Получается, у нас появился основной подозреваемый.

Снаружи послышался истошный вой собаки.

— Павел, посмотри, кто там к нам пожаловал? — без особого волнения попросил брат Люциус.

Младший послушник кивнул и размеренным шагом направился к выходу. Воцарилась тишина. Брат Гвидо измерил пальцами несколько следов у дороги, зафиксировал в памяти повреждение у задней подковы справа и внес данные в тетрадь. Хорошая примета, трещина у самого основания! Найти такого коня будет несложно, особенно если знаешь где искать.

Дознаватель разогнул затекшую спину, тяжело вздохнул и обратился к Люциусу.

— Нам пора! Поторопи послушника Павла.

Тот выругался, хотел возразить, но все-таки поплелся на скотный двор. Помнил, как за недавнее возражение получил звонкую оплеуху от наставника.

На горизонте появились первые лучи солнца, мир накрыла ослепительная утренняя пелена. У ворот возникли две фигуры — очень похожи на братьев Павла и Люциуса. Но это были не они. Гвидо отругал себя за неосмотрительность, но было уже поздно. Два сеньора приблизились к представителю святой инквизиции. Один был статен и скуласт и носил тонкие длинные усики с бородкой. Второй, совсем юн — черты лица довольно гладкие, миловидные: небольшой нос, крохотные зеленоватые глаза да тонкие губы. Но оба при шпагах и странных эмблемах на куртках — игла и две нити.

— Чем обязан, благородные сеньоры? — поинтересовался Гвидо.

— Мы ищем беглеца, — ответил юноша, наплевав на манеры представиться и назвать свое имя.

Гвидо улыбнулся:

— Увы, но человек, которым вы интересуетесь — забота святой инквизиции.

— Мы ищем беглеца! — упрямо повторил юноша.

Гвидо недоверчиво уставился на юношу — в наивном взгляде мелькнуло нечто неуловимо серьезное, что приобретается с годами и огромным жизненным опытом. Нахмурив лоб, инквизитор покосился на запястье второго сеньора. Извилистая линия темного следа уходила под пышный рукав куртки.

— Кто вы сеньоры? И где мои братья? — недоверчиво поинтересовался Гвидо, прижав к себе кожаную суму в которой содержались найденные им следы.

— Мы ищем беглеца! — прорычал юноша. Его глаза блеснули дьявольским огнем.

Волнение внезапно сменилось осознанием огромной опасности.

Гвидо попытался убежать — но у него ничего не вышло. Скуластый схватил его за воротник и буквально пригвоздил к земле. Удивительно, но при его скромной комплекции он обладал нечеловеческой силой.

Юноша улыбнулся — поковыряв в зубах длинным черным ногтем, затем присел рядом с инквизитором и приставил ноготь к горлу пленника.

— Я тебя еще не отпускал! — предупредил он Гвидо.

Из широкого рукава, где скрывалась мрачная татуировка, выползла ядовитая змея.

* * *

Проводник хорошо держался в седле. Зато с моим умением верховой езды, я еле поспевал за ним, пытаясь справиться с ретивым конем что достался мне. Лишь когда мы попали на горную тропу, стало немного легче. Конь стал двигаться осторожно, постоянно оглядываясь.

— Ей, уважаемый! А куда мы путь держим? — поинтересовался я.

Ответа не последовало.

Я поравнялся с всадником. Покосился на проводника: мужчина средних лет, щуплый и седовласый — неприметная внешность, на такого взглянешь и забудешь. Единственное, что привлекало внимание — это черная перчатка на левой руке.

— Может быть, все-таки потрудитесь ответить? — поинтересовался я.

Но проводник проигнорировал и эту просьбу.

Кони взбирались тяжело. Часто топтались на месте, и их приходилось постоянно подгонять, ударяя по бокам и цокая языком. Наконец мы выбрались на плато — тут было много густых кустарников и сухих карликовых деревьев. Проводник спешился, подошел к моему коню и взял того под уздцы.

— Приехали? — уточнил я.

Кивок.

— Дальше пешком?

Опять кивок.

— А ты?

И вновь утвердительный ответ.

Теперь догадаться было несложно — меня сопровождал немой. Причем не от природы, а перенесший особые пытки. Впрочем, в свою бытность я изучал язык жестов и если мой проводник не был обучен грамоте, можно было попробовать общаться с ним именно с помощью пальцев.

— Нас будут преследовать? — обратился я к проводнику.

— Они уже напали на след, — ответил тот, жестикулируя пальцами. — У них очень опытные охотники.

Жесты оказались немного иные, но в общих чертах я понял смысл продемонстрированныхскорее образов, чем слов.

— Сколько у нас времени?

— Немного. Я уже чувствую их дыхание.

Конечно, ничего этот старик не чувствовал и чувствовать не мог. Но опытный следопыт имеет внутренний компас или лучше выразиться: развитую интуицию, которая редко подводит своего владельца.

Прятать коней мы не стали. Как говорится: шило в мешке не утаишь! Да и какой в том смысл? Если охотники напали на след, они скоро нагонят нас и продолжат двигаться дальше независимо от того — обнаружат в перелеске наших коней или нет.

В зеленых зарослях из земли торчали высокие каменные ступени, которые наверняка вели к крепости или обители. А что, очень даже оригинально, пытаться спрятать того, кого ищет инквизиция в доме Божьем.

— Что там наверху? — обратился я к проводнику.

Его руки быстро замелькали передо мной.

— Там — твоя свобода!

— Свобода?

— Да, от этого, — Проводник указал на мои запястье, где еще виднелись следы от кандалов. — И от этого! — его палец уткнулся мне в сердце.

Не знаю, что он имел в виду, но спорить не стал.

Остаток пути мы проделали неспеша. Казалось, что дорога ведет нас под самые небеса. Я несколько раз оступался, но мне везло удержать равновесие — иначе бы скатился вниз с огромной высоты. Проводник оказался проворнее меня: шел размеренно, делая каждый шаг осторожно и явно экономя силы.

Примерно через час ступени закончились, и мы оказались на небольшой площадке, окруженной каменным заграждением. А впереди виднелись гигантские деревянные ворота — прямо в отвесной скале, и никаких внешних признаков постройки. На солнце блестели металлические заклепки и узоры, а чуть выше, прямо в каменной тверди, можно было различить бойницы и вытянутые окна. Получается, что строение прямо внутри горы. Как по мне — это настоящая непреступная крепость, которая при определенных обстоятельствах может выдержать многодневную осаду.

Проводник остановился в шагах десяти от входа и указал мне на ворота. Я пожал плечами. В ответ, мужчина лишь отмахнулся — показывая, что дальше нужно идти одному. И не дожидаясь пока меня впустят внутрь, развернулся, и отправился обратно. Что ж вполне в духе времени — это тебе не работник месяца, который будет все дожимать до конца и водить тебя за руку. Доставил из одной точки в другую — и на этом все!

Но если честно, меня больше интересовал другой вопрос: как монахи планируют отбиваться от нападок инквизиторов, что будут здесь через пару часов? Да и в целом план, который придумала молодая особа женского пола, не внушал особого доверия.

Огромные ворота заскрипели, и между створок возник огромный плечистый привратник. Настоящая скала по сравнению даже со мной — а у меня, на минуточку, рост метр восемьдесят два.

Шмыгнув широким носом, привратник смерил меня надменным взглядом. Почесал затылок, сдвинув крохотную шапочку на затылок, а затем немного отклонился назад и со всего маху влепил мне оплеуху. Удар был настолько мощный, а главное неожиданный, что сбил меня с ног. Мир перед глазами поплыл, и я потерял сознание.

Очнулся я уже в застенках обители. На этот раз никаких оков — просто железная клетка, скрытая в темноте. Вокруг ничего не видно, зато отчетливо слышно, как мерно капает вода с каменного потолка и свистит гуляющий по коридорам сквозняк.

Меня охватил истерический хохот. Я наивно полагал, что уже выбрался на свободу, но вместо этого — угодил в новую ловушку. Катерина оказалась не таким простым союзником, как мне казалось. Да и союзником ли? По всей видимости, люди в эту эпоху куда сложнее, чем в моем будущем — настоящие интриги Мадридского двора.

— Это тоже пройдет! — произнес чей-то тихий вкрадчивый голос.

Я напряг зрение. Из темноты проступил крохотный силуэт — в половину человеческого роста, неуклюже переваливающийся с ноги на ногу.

Посетитель был облачен в длинный балахон неопределенного цвета. При ходьбе незнакомец опирался на крохотную деревянную клюку.

— Доброго вечера тебе пришелец, — произнес тот, кто находился с внешней стороны клетки.

Судя по росту, он был карликом.

— Вероятно это некая ошибка? — не без иронии уточнил я.

— Оптимизм — это хорошее качество. Присущее живым, а не мертвым. Но спешу огорчить тебя — факты говорят, что случайностей не существует. Любое событие в нашем мире неизбежно.

— Все так плохо? — я наигранно удивился.

— Время покажет, время покажет.

Карлик подошел к стене, где в кольце висел небольшой факел. Вспыхнуло пламя, заставив тьму отступить и затаиться в глубине арочного коридора.

Вернувшись к решетке, священник продолжил разговор:

— Ваш покровитель предупредил меня, с кем я имею дело.

— И с кем же? — поинтересовался я.

Карлик снял капюшон. На меня уставились крохотные с прищуром глаза. Обычный мужчина среднего возраста — рыжие, растрепанные волосы, широкий лоб, непропорционально большой нос и огромная голова, по сравнению с узкими плечами и детским телом.

— Вы человек, в котором скрыто зло! — спокойно ответил карлик. — Конечно, можно это отрицать, отгоняя от себя тяжкие мысли, но факт остается фактом — внутри тебя засело дьявольское начало. Но не стоит переживать: орден Черной Розы испокон веков изгоняет бесов даже самого высшего порядка.

Да чтоб им пусто было! Ну сколько можно? Кто о чем, а вшивый снова о бане! Опять они со своей одержимостью, — мысленно возмутился я. И доказывать обратное, я уверен, не имеет никакого смысла. Потому как хрен редьки не слаще! Либо тебя четвертуют представители инквизиции, либо — проведут обряд экзорцизма замучив до смерти.

— Вас попросила об этом сеньо…

— Цыц! Держите свой язык за зубами, юноша! — прервал меня карлик и тут же предупредил. — Мы здесь не произносим имен своих покровителей. Никогда и не при каких обстоятельствах. Таково правило!

— А что на счет представителей инквизиции, от которых я сбежал? И скорее всего они уже напали на мой след! Что делать с ними?

Карлик скривился и зло сплюнул на землю. А приблизившись к решетке, тихо прошептал:

— Ненавижу ваше черное отродье! Но еще сильней ненавижу представителей святой канцелярии. Впрочем, если ты не переживешь первое Таинство всем будет только легче. Мы выдадим дознавателям твое тело, принесем свои соболезнования твоему покровителю, и закончим с этим!

Развернувшись, карлик похромал по коридору, забрав с собой факел — оставив меня в полной темноте наедине с собственными мыслями.

[1]Cane — итал — пес

Глава 5

Глава 5. Визитеры

Время весьма обманчивая штука, особенно если ты находишься в кромешной тьме — все вокруг наделяется странным статусом «относительно». Минуты превращаются в часы, а секунды описывают бесконечную петлю. Мир сжимается до расстояния вытянутой руки, куда может дотянуться твое израненное сознание.

Я пытался найти здесь хоть какой-то маломальский ориентир: считал капли, что падали на ледяной пол, попадая в небольшое углубление; мерил шагами клетку, разогревая закоченевшие мышцы; вглядывался в пустую темноту; но главное — пробовал отыскать причину, которая загнала меня в подобные обстоятельства. Я в буквальном смысле попал из одной клетки в другую.

— Псы… псы… — послышался из темноты тонкий голосок.

Нахмурившись, я прищурился и присмотрелся к густой темноте, но не смог различить даже призрачных очертаний!

— Ты тут?

Голос принадлежал либо юноше, либо девушке. Но скорее всего — второе.

— Нет, ушел. — Мне уже порядком надоели ночные визиты. Хотя по моим подсчетам сейчас еще был день, или вечернее время.

— У меня для тебя послание! — донеслось из темноты.

— От кого? — без особого интереса уточнил я.

— Сам знаешь.

Блин, прямо загадки тысячелетия. Впрочем, чему я удивляюсь: все средневековье пронизано интригами и многоходовыми заговорами. Но лично меня интересует: какую игру затеяла наследница рода Висконти? И что за роль отведена лично мне? Второе, кстати, как не парадоксально — не так уж важно. Разберусь по ходу пьесы — как говорят в таких случаях. Тем более, что любой заказчик считает исполнителя пешкой, а не ферзем. Так было, есть и будет всегда!

— Хорошо, говори, — обратился я к темноте.

— Через пару часов начнется missio[1]. Обряд будет проходить в Соборном зале святого Луки. Когда попадешь туда, обрати внимание на винтовую лестницу возле алтаря — только ту, что слева. Считай это твой путь к вознесению. Как говорится: умрешь праведником и окажешься в раю! Так вот, эта лестница ведет в святыню, основное хранилище орденских реликвий. Ты должен пробраться туда и найти Ruby Stiletto[2]. Как сделаешь — подай сигнал. Лучше всего используй уханье совы. Четыре раза. И мы поможем тебе покинуть каменную твердыню. Проведем тайной тропой к свободе.

— К еще одной?

Тьма не ответила. Видимо почувствовала в моих словах заметный сарказм.

Что ж, изумительный план, если не считать одной простой вещи: я — убийца, а не вор. Но и это полбеды, если учесть, что в данной отрезок времени я нахожусь в заточении, и освобождать меня, по всей видимости, никто не собирается.

— Можно вопрос?

— Задавай!

— Кто является хранителем ключа? — уточнил я, хотя ответ и без того был весьма очевиден.

— Морганте, первый советник ордена! Ты, кстати, уже имел честь с ним познакомиться.

— Карлик?

— Он самый.

— Первый советник обязан присутствовать на мессе? — уточнил я.

— Мне это неизвестно, — ответил голос.

— А что входит в обряд очищения?

— Мне это неизвестно.

— После обряда, меня посадят обратно в клетку?

На этот раз ответа не последовало. Ну не мог я не пошутить в данной ситуации. Уж слишком не серьезно выглядела ситуация, в которой я получал инструкции от какого-то подростка. Который знал, не больше церковной мыши. Нет, так дела не делаются. Для такое ситуации никакой импровизации не хватит.

Из темноты донесся вздох сравнимый с разочарованием:

— Мне сказали, что ты не так глуп, как остальные. Те, кто был до…

Голос замолчал. А я улыбнулся — теперь все окончательно встало на свои места. Катерина рисковала мной как разменной монетой, по принципу: не сможет один, отправим другого. Впрочем, чего еще ожидать от молодой особы, которая видит цель, но не видит препятствий. И вообще, слабо понимает, как осуществить задуманное.

— Если вопросов нет, я удаляюсь. Удачи! Не забудь. Сова. Четыре голоса.

Послышалось едва различимое шуршание, и мир вновь погрузился в тишину. Что ж теперь картина стала более ясной. Никакого благородства в поступке Катерины не было, и быть не могло. Она преследовала определенную цель — а я инструментом для ее достижения. Слуга на побегушках! И вполне возможно, что при положительном исходе — краже из ордена Черной Розы, — от меня просто избавятся. А как иначе! С другой стороны — если я добуду этот самый стилет, то у меня наконец появится право голоса. А заодно, и предмет торга. На который можно выменять не только свободу, но и кое-что иное.

Вроде бы все просто. Но если честно — план не поддается никакой критики. Лестница ведет в хранилище — а дальше сам разберешься. Правда, если вспомнить Дюма и историю про тех же мушкетеров, все было еще более прозаично. Скачи через море, забери подвески у герцога, и возвращайся. А остальное так, пустяки.

* * *

Они встретились в месте, где извилистая тропа обрывалась, теряясь в непроглядных кустистых зарослях. Луна выбралась из-под облачных лоскутов и с интересом уставилась на двух спешившихся всадников.

— Беглец в обители Черной Розы, — произнес человек с бельмом на глазу.

Старик задумчиво заиграл четками. А потом недовольно скривился:

— Катерина, маленькая дрянь! Вечно она сует свой нос, туда, куда не следует и путает все карты.

— Крысы нашептали мне, что монахи готовятся к обряду Очищения.

На лице инквизитора возникло удивление.

— Забавно, а я считал, что Лукино ошибся, приняв спасителя Катерины за Чужака. Черная свеча весьма обманчива в Синих миражах. Лишь человек посвященный в тайну Бытия способен разгадать образы.

— Он — manaro! У меня не было на этот счет никаких сомнений! — прорычал Кане и тут же спросил: — Только ведь монахи не смогу избавить Чужака от дьявольской метки?

— Не смогут, — подтвердил Верона.

— Тогда зачем им это?

Инквизитор прошелся вдоль тропы — его обуревали сомнения. А значит надо выбрать верный путь, иначе потеряешь равновесие и свалишься в пропасть. Но как не ошибиться? На одной чаше весов Кристина и род Висконти, который уже встал костью поперек горла своими притязаниями на высшую власть, и от которого надобно поскорее избавиться, чтобы расчистить себе путь к папскому престолу. С другой — волк в овечий шкуре, который способен пролить свет на существование третьей силы. А действовать по двум направлениям — не получится. Это тоже самое, что усидеть на двух стульях.

Так какую же тропу выбрать?

Верона быстро запричитал молитву Озарения. Потом закрыл глаза, а когда открыл, заметил двух букашек, которые неспеша ползли по ветке. Когда они добрались до стебля, произошло странное — сверху к ним потянулись длинные лапки палочника, притаившегося неподалеку. Секунда — и букашки были схвачены.

Инквизитор просиял и осенил себя крестным знамением. Всевышний направил ему послание: не нужно выбирать, если есть возможность схватить две цели одновременно. Главное — направить их в одну точку!

Верона вернулся обратно к слуге и уточнил:

— Скажи, насколько проворны твои крысы?

— Им нет равных среди тех, кто ходит тайными тропами!

— Прекрасно. Тогда у меня будет для твоих грызунов особое задание. Мы не станем дожидаться обряда Розы, а совершим свой, но чуточку раньше!

Кане кивнул — на его лице возникла мимолетная улыбка. Ему нравились хитрые планы кардинала. Настоящие хитросплетения фраз, поступков и результатов. Верона с легкостью управлял людьми, будто крохотными фигурками, а его верный слуга беспрекословно исполнял самые сложные приказы.

— Ты знаешь, где содержат беглеца? — поинтересовался священнослужитель.

— Северные подвалы.

— Твои крысы способны туда пробраться?

— Пролезут в любую дыру, — мгновенно отреагировал Кане.

Сложив руки за спиной, инквизитор повернулся в пол-оборота и уставился на пузатую луну. В его голове зрел простой, но коварный план, способный нанести поражение сразу двум его врагам. И в первую очередь — знаменитой на всю Флоренцию семье Висконте.

— Первое, что вы должны сделать — это добраться до беглеца. Живым он мне на этом свете не нужен. Но убить его надо аккуратно. Лучше всего использовать яд. Никаких ран или иного насилия. Он должен сам испить смертельную дозу. Черной Розе не будет смысла держать у себя тело, и они с радостью выдадут его нам. И тут придется хорошенько потрудиться, чтобы обвинить в его смерти представителей рода Висконти. Но у меня и на этот счет имеются кое-какие соображения.

Промолчав, Кане немного помедлил, а потом уточнил:

— А вы не думали, что Катерина освободила своего спасителя не из пустого благородства, а преследуя некую цель?

— Какую например? — поинтересовался Верона.

— Мы оба знаем, какой именно maestro stiletto[3] хранится в сокровищнице ордена.

— Хочешь сказать, что Катерина осмелилась на столь отчаянный шаг? — поразился Верона.

— Мне просто кажется, что наш беглец не просто так оказался в подвалах Черной Розы.

— Похвально. Ты натолкнул меня на очень интересную мысль, — промурчал инквизитор.

Кане не стал отвечать, а лишь покорно поклонился. Четки инквизитора стали отбивать ритм быстрее — Верона думал, пытаясь вырвать мысли из паутины сомнений. Воистину правы те, кто сравнивает хозяев и слуг — а именно их схожесть, которая возникает со временем. Кане никогда не обладал острым умом. Лишь преданность считалась его сильной стороной. Но за последние годы он возмужал: вспыльчивость сменилась вдумчивыми рассуждениями, а безрассудство — осторожностью.

Если так пойдет и дальше, то от Кане придется избавиться, — холоднокровно рассудил инквизитор. Умный пес хозяину ни к чему, потому как он может надумать себе найти нового.

Хитрая луна поглядывала с небес, все выше взбираясь по небосводу. Ей был интересен сегодняшний ночной разговор.

— Кардинала Алонсо стоит предупредить о действиях семьи Висконти, — продолжил озвучивать мысли слуга.

Инквизитор улыбнулся:

— А вот этого мы пока делать не будем. Предавать догадкам лишнюю значимость — опасно. И хорошо если они начнут сбываться, а если наоборот? Что тогда⁈

Осознав свою ошибку, Кане отошел в сторону и вновь низко поклонился. Он знал, как его господин умеет наказывать тех, кто проявляет излишнее рвение в делах, куда нос совать не следует.

— Ты посоветовал достаточно на сегодня, — сказал инквизитор. — К тому же, меня сейчас заботит еще один вопрос. Ты направил следопытов в Тоскану. Скажи, что они обнаружили в месте Явления? Удалось им схватить пришельца?

Виновато опустив голову, Кане немного помедлил. Таким нехитрым приемом он пользовался нечасто, и лишь для того, чтобы немного потянуть время и собраться с мыслями.

— Терпеть не могу плохих новостей, — произнес Верона и, продемонстрировав раскрытую ладонь, поторопил слугу.

— Мои люди внимательно изучили след от Огненного кольца. Из него действительно вышел человек. Скорее всего — это была девушка. Пока мы не смогли напасть на ее след, но в ближайшие дни сможем вас порадовать новыми сведеньями.

— Хваленые тобой люди слишком медлительны, — недовольно поморщился Верона.

— Уверяю вас, они еще проявят себя.

— А что будет если этого не случится? — спросил инквизитор. — Какое наказание понесут исполнители и человек их отрекомендовавший?

Кане сглотнул. Он прекрасно знал, что разговор не праздный и Верона всерьез озаботился вопросом ответственности за отсутствие ожидаемого результата.

— Мы найдем пришельца. Обещаю! В ближайшие сутки, я надену на нее аркан смирения.

Сонная луна скользнула за облака и стала медленно скатываться в расщелину между горных вершин. Ей наскучил разговор двух людей встретившихся недалеко от кривой тропы, что вела в обитель Черной Розы.

* * *

Этой ночью мне не спалось. Я просто закрывал на время глаза и погружался в собственные мысли. Избрав себе профессию, связанную с криминальным миром, я стал для всех вокруг изгоем. Не просто отказавшись от привычной жизни, а навсегда перечеркнув свое прошлое. Почему я это сделал? А черт его знает! Вначале это казалось безумно интересным — я черпал адреналин ложкой, упиваясь собственной властью даже над небожителями, от которых зависели судьбы миллионов. Ведь они, как не крути, испытывали неподдельный страх перед таинственным Китобоем, способным уничтожить их, словно жалкую букашку. Но с возрастом многое изменилось. Я стал реже брать заказы, соглашаясь лишь на самую крупную «рыбу». А позже и вовсе потерял интерес к ремеслу. Мир изменился: а сам смысл устранения конкурента или обидчика извратился до неузнаваемости. Борьба корпораций превратилась в персональную дуэль. Многие стали называть ее Слепой рулеткой. Стороны конфликта нанимали киллера практически одновременно — и, спрятавшись за спинами телохранителей, ждали — чья пуля доберется до адресата быстрее.

Да, слепая рулетка. Сколько жизней и судеб она перемолола, словно жернова. Я один из немногих, кто словно сторожила молча наблюдал за происходящим. И как мне удалось продержаться так долго? Все очень просто. Я всегда играл не по правилам. Независимо ни от каких обстоятельств.

Именно по этой причине мне и достался заказ устранить род Юсуповых. Жирная точка в моей долгой карьере киллера.

Я заранее определился, что после этой миссии ухожу на покой. Но попасть на заслуженный отдых в моей профессии невозможно. Рано или поздно тебя все равно настигнет прошлое. И обязательно застанет врасплох, потому что со временем ты потеряешь хватку. А значит, совершишь ошибку!

И осознавая этот факт: я придумал безумный во всех отношениях план.

Новая технология временных прыжков вошла в наш мир как развлечение. Люди обращались в Тайм-центры за кратковременным прыжком в прошлое. Недолгим, максимум 24 часа. Но этот Переход подразумевал обязательное возвращение в исходную точку. Иначе ты нарушишь главные принципы Бытия. Прыжки находились под особым контролем: за путешественниками следили кураторы, контролируя пребывания в чужом времени. Конечно, случались различные ЧП, и бывало, что человек застревал в прошлом. Но эти случаи были единичны и не носили массовый характер. Переступая временной порог, путешественник получал маркер отслеживания и рано или поздно все равно попадал в лапы контрольных служб.

Но правила для того и созданы, чтобы их нарушать. Просто надо мыслить более глобально. За этот призрачный шанс я и зацепился как за спасительную соломинку, и попытался максимально усложнить задачу своим преследователям. Мое путешествие в прошлое задумывалось, как полет камня-лягушки по гладкой временной реке. Множество касаний и финишная точка, которую нельзя отследить. Сколько касаний ты сделаешь: пять, десять, а может и все двадцать пять? Главное придать Прыжку максимальную амплитуду.

И моя задумка удалась!

Вот только новый мир принял меня враждебно, и я вернулся, как бы в изначальную точку, с которой начиналось мое путешествие. Блин, элементарная физика, от которой никуда не денешься. Если в твоем времени в отношении тебя возникло определенное противодействие, то в другом времени — случится то же самое. И я, как это не парадоксально, оказался в аналогичных обстоятельствах: меня преследуют враждебные люди. В сложившийся ситуации я видел лишь один выход: погасить возникший интерес к моей персоне. Каким образом? Да самым простым: уничтожив противника! Всех противников раз и навсегда!

В темноте послышался шорох. Еще один визитер? Или настала пора пройти обряд Очищения? Мне казалось, что до рассвета еще есть пару часов.

Я открыл глаза и вгляделся в темноту. Никого. Но я чувствовал, что в коридоре все-таки кто-то есть. Несколько фигур. Невысоких, сгорбленных, источающих ужасную вонь.

Скрывшись в дальней части клетки, я затаился. Фигуры замерли у дверей. Поковырялись в замке. Послышался скрип, и первый визитер проник внутрь. Было хорошо слышно, как тяжело дышит незнакомец. Облаченный в лохмотья, с огромным лицом — или все-таки мордой? Что же это получается, ко мне пришли какие-то существо? Или просто уродцы, отдаленно напоминающие животных?

Приблизившись к одеялу — фигура остановилась, в темноте блеснуло лезвие кривого ножа. Ждать больше не имело смысла. Выпрыгнув из сумрака, я ударил ногой по металлической решетке, чем обескуражил второго убийцу. Согнувшись пополам, он выронил кинжал. Отлично! На второго я накинулся со спины — и применил удушающий захват. Уродец захрипел и быстро обмяк. Подхватив кинжал, я вынырнул из клетки и ударил ногой первого. Он уже не сопротивлялся — и захрипев, повалился на землю. Нажав коленом на шею, я заставил и первого визитера замолчать.

На пару часов я их вырубил. А что дальше? Можно, конечно, с ними расправиться. Но по моей задумке этого не требовалось. Нападавшие должны оставаться живыми так долго, насколько это возможно. А представители ордена Черной Розы должны иметь возможность задать им необходимые вопросы.

Склонившись над уродцем, я невольно скривился. Выглядел он отвратительно. Не человек — а чудище: в место глаз глубокие щелки, а ко всему прочему, еще острый длинный нос и вырванная верхняя губа, из-за чего были хорошо видны заостренные клыки заточенных зубов. А еще, волосы на голове напоминают иглы.

Вонючие дикобразы! Судя по всему, внешний был таким неслучайно — так сказать для устрашения врагов. Обыскав их карманы, я нашел несколько стеклянных пузырьков. Скорее всего — яд! Или специальное снадобье. Ладно

[1]Дословно — месса

[2]Рубиновый кинжал

[3]Разновидность нерукотворных кинжалов

Глава 6

Глава 6. Уста

Ориентироваться в темноте было не так-то просто. Коридоры разделялись и сходились по неведомой мне логике, а потолок опускался ниже моего роста, а потом вновь исчезал в пустоте высоких сводов. Я шел буквально по наитию. Но вскоре мне все-таки посчастливилось увидеть свет: лестница наверх вывела меня на террасу, откуда хорошо просматривался внутренний двор и наблюдательная башня. Я осторожно выглянул из-за стены и быстро оценил обстановку. Внизу светил яркий фонарь, который на длинной палке важно нес служитель ордена. Он тихо напевал молитву и внимательно осматривал темные углы. Интересно зачем? Неужели ищет нерадивых собратьев? Чуть выше на башне и на внешней стене, я заметил еще нескольких стражей-монахов. Их взоры были направлены на дорогу, что вела к обители через горный перевал.

Я немного понаблюдал за монахами: не вероятная выдержка, за минут десять так ни разу и не шелохнулись. Ну пусть и дальше также стоят, как изваяния.

Пригнувшись, я стал медленно пробираться на противоположную сторону и в конце веранды вновь нырнул в полумрак коридора. Здесь было чуть светлее: в небольших каменных углублениях горели разноцветные свечи, а чуть выше имелись крохотные оконца.

Добравшись до пролета, я решил выбрать путь наверх. В моем понимании, главный зал должен располагаться именно там, а не на нижних ярусах.

В полной тишине мои шаги казались громче церковного набата. Но к моему великому удивлению, меня так никто и не обнаружил. Более того, у ворот в главный зал, я не заметил никакой охраны. Слегка потянув за железное кольцо, я осторожно заглянул внутрь. Вдоль стен виднелись огромные яркие витражи, сквозь которые струился тихий ночной свет. Там же были расставлены массивные подсвечники и статуи монахов. Я сделал приоткрыл створку сильнее — и ловко проскользнул внутрь.

Теперь я мог изучить зал полностью: вдоль пузатых колонн, что поддерживали каменные своды, были расставлены длинные скамьи, а впереди — напротив алтаря — возвышался огромный Х-образный крест, возле которого можно было различить деревянную плаху. Если не получится изгнать дьявола из человека, то ему просто лишат головы и дело с концом. Видимо, так тут поступают в случае неудавшегося обряда. Или все-таки таинство избавления от дьявола подразумевает долгие и мучительные пытки? Скорее всего — второе. Как я понимаю, быстрая расправа над еретиками — это удел инквизиции. А монахи органа действуют более изыскано.

Впрочем, и в мое время пытка продолжала оставаться самым эффективным способом добиться необходимого результата.

Прокравшись вдоль колонн, я остановился у одной из статуй и внимательно посмотрел на трехметровую статую монаха, держащего в руке огромный каменный меч. Голова его была опущена, а лицо скрывал глубокий капюшон. По всей видимости — это был не памятник конкретному защитнику ордена или святому воителю, а скульптура олицетворяющая крепость духа, потому как никаких подписей на пьедестале не имелось. Следующая скульптура была ее точной копией, и также была лишена каких-либо надписей.

Остановившись возле креста, я заметил на дереве кровавые следы и глубокие порезы и зазубрины. Да уж, не позавидуешь тому, кто проходил процедуру Очищения до меня.

Алтарь был темный, полностью вырезанный из дерева, но с золотыми элементами — нимб, книжные страницы в руке святого и яркие рисунки деревьев за его спиной. Я прошел вдоль алтаря, туда-обратно, остановился. Странное дело — винтовая лестница располагалась слева, а не справа, как объяснял голос из темноты. Я вернулся к алтарю и еще раз изучил скульптуру. Портал был массивным, и к нему, словно щупальца тянулись лестницы, опоясанные высокими металлическими поручнями. Подойдя чуть ближе, я вступил на одну из ступеней, поднялся на балкончик, где располагалась деревянная фигура святого. Осмотрелся — лестница одна, другой не видно. Но почему она находится в противоположной стороне? Ошибка? Или все-таки здесь кроется какой-то подвох? Я всегда привык доверять своему чутью, а оно мне твердило, что нужно искать другой путь! И в этот самый момент, я заметил за пьедесталом небольшой спуск вниз. Это конечно не лестница, но располагалась она с правильной стороны.

Стоп! Что там говорила девчонка? Чтобы возвыситься, необходимо умереть. Может я слишком буквально воспринял ее слова, а стоило капнуть глубже и отыскать тайный смысл? Чтобы возвыситься и попасть в рай, необходимо для начала умереть. И быть погребенным!

У меня больше не осталось вопросов. Я спустился вниз и остановился возле небольшой каменной стены — гладкий гранит, разделенный на множества плит, ни замка, ни отверстия для ключа. Но я был уверен — это и есть вход в хранилище реликвий ордена.

Ладонь заскользила по гладкой поверхности, а затем по шершавым стенам. Здесь точно должен быть тайный механизм. Я пытался уцепиться за острые грани, обнаружить зазор или специальный рычаг. Но ничего не получилось! Неужели я ошибся⁈ Досконально изучив все пространство, я упрямо пошел на второй круг. Потом на третий. Но так ничего и не обнаружил. Кнопки, приводящей механизм в действие, не существовало. А может быть, я просто не там ищу? И тайный рычаг или что-то подобное находится на поверхности, например, где-то возле алтаря? Но это же невозможно! Кто станет делать затворный механизм длинною более десяти метров. То же самое, что при ремонте на месте кухни устроить спальню, а подводку вести через всю квартиру. Хотя умельцы, конечно, находятся. Но я был уверен, что в средние века строили рационально.

Тяжело вздохнув, я стер с лица пот, и отступил на шаг назад к противоположной стене. Нога надавила на одну из плит. Послышался едва уловимый щелчок и над потолком повернулся выпуклый камень. Если бы не острый взгляд — не зря провел лазерную коррекцию, пару лет назад — я бы даже этого не заметил.

Руками я нащупал следующий камень, рядом еще один. Попробовал сдвинуть в сторону, не получилось. А вот покрутить, очень даже. Шесть камней, у каждого четыре положения: но что мне это дает? Это же не кодовый замок с цифрами — в какое положение повернуть, какой узор должен получиться⁈

Я ломал голову минут десять — пятнадцать, а потом меня осенило. Я привык думать стереотипами: почему обязательно цифры, я ведь в средневековой Италии, а здесь главный символ власти — это Бог! Руки сами развернули каменные грани в таком направление, чтобы получился крест. Шесть камней — четыре по вертикали и четыре по горизонтали. Раздался еще один щелчок — и гранитная плита отъехала в сторону.

Внутрь пришлось не входит, а вползать на четвереньках. Я прополз метров пять, отодвинул круглую деревянную дверцу и оказался в хранилище.

— Милости прошу, проходите! — раздался притворно любезный голос.

— Морганте? — Я прищурился, чтобы глаза менее болезненно справились с ярким светом масляных фонарей.

— Забавно. Кто-то уже успел сообщить тебе мое имя? — откликнулся карлик. — Впрочем, тех кого мы ловили раньше, были осведомлены куда серьезнее. Так по чьей же милости вы к нам пожаловали?

— Думаю не сообщу больше того, что вам и так уже известно, — ответил я, пытаясь оценить перевес сил. Трое монахов, вооруженных короткими мечами, у одного еще что-то вроде самострела. Расстояние достаточное, чтобы отреагировать на любое мое движение, так что вступать в открытое противоборство — не вариант! Впрочем, чему я удивляюсь, здесь привыкли к рукопашным схватками и ведут себя предельно осторожно даже с невооруженным противником. Не то, что в мое время, когда держат пистолет в кобуре и надеясь на молниеносную реакцию. Но кто-то, как всегда оказывается быстрее.

— Хороший ответ, туманнее холмов Валь д’Орчи — улыбнулся карлик. — Тогда позволю задать еще один вопрос: зачем тебе Нерукотворный кинжал?

* * *

Легенда гласит: в 880 году от рождества Христова мальчишки-пастухи по дороге домой заметили в небе загадочное сияние, а вскоре отчетливо различили божественное пение. Дома они рассказали о чуде родителям, а те в свою очередь поделились услышанным с местным епископом Франце. В сопровождении местной паствы, тот не раздумывая отправился на поиски небесного огня. В горах люди обнаружили пещеру со светящейся статуей Девы Марии — в одной ее руке имелся деревянный стилет, а в другой темный шар — символ вечной власти. Статую хотели перенести в город, но она оказалась слишком тяжелой. Тогда и было принято решение объявить гору священной и в расщелине возвести храм Посланницы Девы Марии.

Но это было потом, гораздо позже. А началось все с небольшой часовни, возведенной аббатом Велла в честь исцеленных жителей деревни, которые избавились от покровительства дьявола. Святая земля освободила души прихожан от кошмарного недуга. После того, как в часовню потянулись половники в каменной тверди стали пробиваться первые ростки Черной розы — необычного цветка с обожженными лепестками. Тогда-то и было принято решение построить на святом месте обитель. А в следующее столетие орден получил свое название, а монахи прошедшее посвящение дали обед stabilities loci[1]. Именно здесь, среди горных массивов и возникли тайные мессы способные изгнать демона высшего порядка, чего ранее не добивался ни один монашеский орден, включая Святую инквизицию.

Верона отложил толстый фолиант, облокотился о поручень и, прикрыв лицо рукой, задумчиво уставился в окно. Третью ночь к ряду его мучали жуткие мигрени — удел королевских особ, которые изнывают от праздного бытия.

В темноте послышалось странное шебаршение, а затем донесся шарканье голых ног. Но инквизитор не обратил на это внимания. Он продолжал думать, пересиливая пронзившую его боль. А меж тем его не протопленный кабинет стал наполняться всевозможным звуками. Хрипы, стоны, шептания и позвякивание цепей. Но для инквизитора — это было словно возня червей в банке.

Наконец Верона поднял взгляд и уставился на долговязого крестьянина, в старых лохмотьях. Тело его было синюшным, как у ощипанной курицы, а глаза прикрыты двумя монетами.

— Чего приперся, старик Яколо? — поинтересовался инквизитор.

Нахмурив лоб, гость покрутил головой и осклабился беззубым ртом.

— Разве ты не рад меня видеть?

— Какой прок мне лицезреть гнилую душу, да еще в такую студеную пору? — фыркнул Верона.

Откинув голову, Яколо рассмеялся, а на его шее проступил кровавый след — голова его держалась на одном честном слове.

— Нет, уж теперь ТЫ будь любезен терпеть мое общество! — сообщил призрак.

Верона поморщился.

Темнота зашевелилась, ожила. Из расколотой банки, которую Верона так бережно хранил в подвалах своей памяти, полезли противные слизкие дождевые черви — женщина в грязном рваном платье, держала в руках вывалившиеся кишки, двое близнецов, с тощим тельцем и кривыми ножками, еще один грузный мужик, имя которого инквизитор уже не помнил.

Взгляд Верона наполнился презрением. Он ненавидел людей — пустые сосуды, позволяющие дьяволу завладеть своим естеством! Им самое место в аду, из которого они каким-то образом выбрались.

— Ты ощущаешь боль? — поинтересовался Яколо, выступив чуть вперед.

За его спиной стояла настоящая толпа уродливых, измученных призраков. И все они жаждали мести.

— Не дождешься! — процедил Верона.

— Дождусь! Дождусь! — улыбнулся мертвец. Монеты в его глазах блеснули в лунном свете. — У меня для этого есть целая вечность!

Но Верона достойно выдержал удар, задумчиво постучав костяшками пальцев по столу, он задумчиво изрек:

— Спешу тебя разочаровать, у нас с тобой разный пункт назначения! Меня ждут райские кущи, а тебя смердящие глубины ада!

Яколо рассмеялся. А потом покачал головой, цокая зыком:

— Нет, ты ошибаешься. За совершенные деяния, тебе уготован самый горячий котел.

— А при жизни ты не был таким шутником, — припомнил Верона.

Лицо Яколо замерло в недовольной гримасе. И вновь монеты на глазах отразились в темноте. Он обернулся к толпе — бывшие жертвы кровавого инквизитора. Кабинет наполнился шепотом и хрипами. Но Верона не стал читать молитву, много чести для эдакого отродья. Тем более, что он пробовал эту защиту при их первом визите, не помогло.

Он сплюнул на пол и лишь изрек не подобающее его чину и положению ругательство.

— Черти вас побери, гнилые куски!

Резко обернувшись, Яколо сделал еще шаг вперед и преклонился через огромный дубовый стол. Раньше он себе такого никогда не позволял, заметил Верона. Впрочем, инквизитор уже давно ощущал, что призраки постепенно подбираются все ближе и ближе. Прямо как те черви в банках, что он держал у себя на дальней полке.

— Пускай забирают, но только с тобой! — изрек мертвец.

— Твое бессмысленно упорство сравнимо с приступами подагры.

— Нет, это не так. — Вытянув шею, Яколо нахмурил брови, словно пытался что-то разглядеть в глубине черной души кардинала. Но ему мешали медные монеты. Тогда он аккуратно подхватил пальцами кругляш и освободил пустую глазницу, внутри которой копошились огромные жуки. — Твоя королевская болезнь меньшее из зол. А большая — manaro!

Верона изменился в лице. Злобно заиграли на лице скулы, ненавистный взгляд уперся в мертвеца.

— Что ты сказал⁈

— Я сказала, что тебе не справиться с ним в одиночку. В это мир пришло истинное зло! И скоро твоей власти придет конец! Навсегда!

* * *

Среди реликвий ордена особняком стояла огромная мраморная плита круглой формы с ликом могучего морского царя. Нептун взирал на меня пустыми дырами глазниц — а на месте рта зияла дыра размером с ладонь. Маска Тритона выглядела отталкивающе. Впрочем, в античности так выглядели многие скульптуры.

— Ну что ж, незнакомец, настал момент истины, — торжественно произнес карлик.

Я остался нем, решив приберечь свои шутки на потом.

— Перед тобой Уста Истины. Говорят, если в них вложит руку лжец, то морской царь откусит ее по самый локоть. А если праведник — то помилует, исполнив любое желание.

Забавный детектор-лжи. Дешево и сердито.

— Вы разве продолжаете поклоняться старым богам? — наигранно удивился я.

Морганте прищурился — но не разозлился. Мой ответ его скорее развеселил. Отрешенно посмотрев на свою крохотную пухлую ручонку, карлик также отрешенно ответил:

— Кинжал, что ты ищешь — внутри. Maesto stiletto. Пройдешь проверку — он твой. Не пройдешь, лишишься возможности аплодировать моей гениальности.

Если это шутка, то вполне удачная. А если нет? И внутри действительно находится тайный механизм с лезвием? Хотя так, наверное, и выглядят все средневековые розыгрыши.

Немного помедлив, я все-таки приблизился к Устам Истины. Морганте не блефовал. Кинжал действительно был внутри — даже с этого расстояние можно было разглядеть темное лезвие. Только как же мне обойти проклятие Нептуна: суну руку, сработает механизм. Небесная кара в действии! В итоге: Морганте получит хлеба и зрелищ, а я заработаю заслуженное наказание. Задумка достойная Аль Капоне или профессора Мориарти. Впрочем, последний персонаж вымышленный и его в расчет брать не стоит.

— Готов пройти испытание? — поинтересовался карлик.

Меня обступили двое воинов-монахов. Они практически одновременно, как по команде, скинули капюшоны — темная кожа, желтые, змеиные глаза, белые зубы. Настоящие мавры, если не считать нечеловеческих глаз. Схожих со змеиными. Не думаю, что в прошлом умели делать специальные линзы.

— И какой же будет вопрос? — уточнил я.

— Вопрос очень простой: признаешь ли Дьявола своим повелителем?

У кого что болит, то о том… Короче, у меня сложилось впечатление, что все вокруг зиждиться исключительно в поисках крайнего еретика, как в одной знаменитой игре. Странно, я раньше никогда об этом не задумывался. А ведь мне приходилось в свою бытность читать бессмертное творение Крамера и Якоба Шпренгера «Malleus Maleficārum»[2]. Но никогда бы не подумал, что в реальности все выглядит подобным образом.

— Хорошо, я готов.

Морганте хитро улыбнулся, — и подал знак своим змеиноглазым помощникам. Здоровенная лапища мавра ухватила мое запястье и направила ладонь в пасть Тритона. Я расслабил мышцы, чтобы свободной рукой нанести удар в горло темнокожего монаха. Захрипев, и взвыв, словно сотня бизонов, он попытался прикрыть кровоточащую рану, но я не дал ему этого сделать. Перехватив руку, я сунул чужую ладонь в пасть Истины. Раздался щелчок, лезвие упало сверху, как в гильотина. Не думаю, что мавр был лжецом, но кто я такой, чтобы спорить с древним божеством.

Пока никто не успел опомниться, я напал на второго стража.

[1]Клятва не покидать орден служения. Принцип жить прочно в одном месте.

[2]Молот ведьм

Глава 7

Глава 7. Путник

Утренний сон навалился на плечи, заставив стража на секунду сомкнуть веки, погрузившись в приятную негу. Но уханье филина вынудило стоящего на стене человека вздрогнуть. Сон как рукой сняло. Монах схватился за рукоять кинжала, что висел на поясе, и быстро огляделся по сторонам. Никого. Подался вперед и уставился на пустынную дорогу, ведущую к обители. В свете луны к высоким резным воротам приближался высокий человек в широкополой шляпе. Его тело было тощим, словно у чучела, что возвышалось над кукурузным полем.

Затаив дыхание, монах внимательно следил за тем, как не спеша долговязый приближается к воротам обители. Подавать тревогу было рано — возвышенность слишком хорошо просматривалась со стены — путник был один и никакой опасности вокруг не наблюдалось. Единственный знак, который подал страж — это легкий взмах руки, чтобы привлечь внимание брата Луино на дозорной башне. Тот взял в руки факел и коротко кивнул: мол, вижу, не беспокойся.

Тем временем долговязый приблизился к воротам и остановился. Уродливая, в черных дырах, луна осторожно выбралась из-за облаков. Серая пелена медленно потянулась от горизонта. Зарождался долгожданный рассвет. Теперь незнакомца можно было рассмотреть лучше: из-под длинного плаща торчали ветки, как у дикобраза, лицо было замотано тканью, а тощие руки сжимали кривой деревянный посох.

Монаху не понравился путник. Сильно не понравился, поэтому представитель ордена перекрестился и продолжил взирать свысока за неспешными движениями долговязого.

Пауза затянулась. Монах настороженно глядел на незнакомца, пытаясь угадать его намеренье. В орден приходило много странников, попадались среди них и откровенные безумцы, поэтому звонить в колокол Смирения, чтобы будить остальных братьев, не имело никакого смысла.

Из маленькой пристройки вышел привратник, и сладко потянулся. В отличие от ночных смотрящих ему было позволено прерывать свое бдение на сон. Он был толст и неповоротлив, как любой человек на ленивой должности.

— Путник! — крикнул монах, заставив привратника выпучить глаза и отправиться к воротам.

Открыв небольшое окошко, толстяк уставился на утреннего гостя. Но рассмотреть его хорошенько было непросто, слишком уж свободные одежды носил незнакомец. По всем признакам обычный человек — если не брать в расчёт слишком уж тонкие конечности, скрытые грязной рубахой до колен.

— Чего надобно! — раздалось от ворот. Привратник не очень любил не прошеных гостей, которые являлись в обитель либо слишком рано или, наоборот, с наступлением темноты.

Путник какое-то время стоял молча, а потом поднял руку ладонью вперед, продемонстрировав добрые намерения — его длинный палец указал на ворота.

— Жди солнца! — недовольно рявкнул привратник.

Рука незнакомца опустилась. Обернувшись, он быстро посмотрел на горизонт, а потом повернулся и покачал головой.

Монаху, что стоял на стене, стало не по себе. Он посильнее обхватил рукоять кинжала, но обнажать оружие не стал. Теплый металл немного успокоил разум, но не тело — внутри которого зарождался неприятный, липкий страх.

— Жди! — повторил привратник и захлопнул смотровое окошко.

Путник сделал еще десять шагов, а оказавшись у ворот, задрал голову и посмотрел вверх, придерживая широкополую шляпу. Монах почувствовал неладное и свесился со стены — он не мог оторвать глаз от долговязого. На горизонте появился яркий ореол — до рассвета оставалось всего пару минут.

Взяв в руки факел, монах вытянулся струной и прищурил взгляд. Под широкую шляпу путника заглянул робкий свет огня, открыв взору его секрет — нижняя часть лица была скрыта повязкой, а вот глаза, их утаить теперь было просто невозможно.

— Тревога! — рявкнул монах, когда разглядел коричневую корку кожи и зеленую радужку трех, расположенных на лбу глаз.

Луино, что дежурил на дозорной башне, вроде бы успел развернуться и схватиться за язык колокола. Но как потом выяснилось — путник оказался быстрее. Кривой посох поднялся и резко опустился, ударив о землю. В том месте, где стоял долговязый появился световой круг, который увеличился, а затем резко увеличился, превратившись в волну. Деревянные ворота, скрепленные металлическими клепками, стойко принял мощный удар. А вот каменные стены — содрогнулись. Монах не удержался, упал на землю. А вот Луино не повезло больше — оступившись, он полетел вниз с башенного уступа. Приземлился он на нижний ярус на спину и затих.

Орден просыпался неспешно. Из дверей центрального строения вышли двое монахов и испуганно замерли на месте. А те, кто дежурил возле стен, пытались сотворить невозможное, ценной собственной жизни. Но зло, что вторглось в их обитель, было слишком могущественно.

— Держать ворота! — проревел привратник.

Растопырив руки, он облокотился о широкую деревянную балку. К нему присоединились еще трое стражей. Монах на стене молился всем известным богам. Вера — единственное, что осталось в его арсенале!

Долговязый подошел к воротам, снял с руки перчатку — тонкие ветви пальцев прижались к гладкой деревянной поверхности. Земля вновь содрогнулась — со стены посыпалась мелкая каменная крошка. Путнику больше не было смысла скрывать свою внешность. Он снял широкополую шляпу, стянул тряпку, служившую ему шарфом. Показалась длинная вытянутая голова напоминающая корягу, опутанную тугими ветками.

Со стену уже слышались крики, наконец, подал тревожный голос колокол Смирения. Но все понимали: уже слишком поздно.

Ворота приподнялись, содрогнулись и внезапно сорвались с петель. А затем— пали! Существо, что скрывалось под грязным тряпьем одежды, застрекотало, словно тысячи цикад. Нога, опутанная корнями и темной корой, вступила на святую землю обители Черной Розы.

Монах пытался до последнего исполнить свой долг. Сбежав вниз по лестнице, он оказался напротив лесного существа.

Высокий в два человеческих роста и невероятно худой — монах преградил путь пришельцу, обнажив кинжал, на лезвии которого виднелись защитные символы креста.

Орден знал, что внешний мир опасен. И там кроется зло, способное смести с лица земли все живое. Но монахи, вознося молитвы в небеса, верили, что дьявол и его приспешники не смогут справиться с орденом и святая гора защитит их от любых нападок. Но беда пришла, откуда не ждали.

— Прочь! Изыди! — проревел монах.

Путник замер. А в душе монаха вспыхнула призрачная надежда, что его решимость сможет остановить неведомое существо.

Голос начал читать самую сильную из известных молитв: «Сила усмирения», что была способна остановить даже демона второго порядка.

Земля отринет сущее зло, а небеса пошлют обещанную кару,

И тот, кто рожден из семени зла, лишится сил!

Путник с интересом наблюдал за монахом. А тот уже не говорил, а кричал во все горло. Слова вырывались из него, как стрелы способные поразить в самое сердце. Наконец путник встрепенулся: резко подскочил к стражу — длинная рука змеей обвила человеческую шею. Кинжал выпал из немеющей руки монаха. Путник приподнял его над землей, словно пушинку. Приблизил к себе и с интересом уставился на храбреца.

— Отдайте мне чужака! — прошипело существо.

— Отправляйся в ад, — продолжил сопротивляться монах.

— Где он?

— ааааад…

— Где чужак? — упрямо повторил путник.

— отпрааавляйсяя…ааааад…

— Глупец! — внезапно прошипело существо и отшвырнуло монаха, словно тряпичную куклу.

* * *

В любой игре есть победитель, а есть проигравший. Главное — сохранять холоднокровие до самого конца. И тогда фаворит может превратиться в аутсайдера, даже если будет пренебрегаться правилами и пытаться жульничать. В нашей партии произошло то же самое.

Карлик был уверен, что я попытаюсь достать стилет — поэтому вложил его в Уста Истины. Он слишком сильно уверовал в свою победу, посчитав, что я буду играть по егоправилам. А я, в свою очередь, привык поступать иначе, и установил свою последовательность в игре.

— Схватить его! — рявкнул карлик.

Но было слишком поздно. Стилет уже был в моих руках.

Увернувшись от удара второго мавра, я перехватил его руку, и вырубил того без особых усилий: хук справа, коленом в живот и добивающий локтем.

Рыжеволосый карлик смотрел не меня без страха, а с интересом.

— Браво, это было белиссимо! — наконец выдал Морганте. — Замечательная партия, из проигрышной позиции. Но позволь спросить, что ты теперь намерен делать, morano?

— Для начала обрету свободу, — честно ответил я.

— Ну, допустим. А зачем тебе Божественная длань?

— Чего? — не понял я.

Карлик улыбнулся:

— Ты присвоил себе вещь, назначение которой тебе неизвестно?

— Разберусь!

Покачав головой, карлик прищурился и продолжил буравить меня взглядом:

— Мне кажется, тебе стоит узнать о своей незавидной участи. Ты считаешь себя значимой фигурой, раз смог добыть реликвию. Но это заблуждение. Те, кто тебя нанял, разберутся с тобой, как только ты покинешь стены обители. Так что только я могу гарантировать тебе безопасность!

Время ничего не меняет. Сколько раз меня пытались убедить в том, что я пешка, а не фигура в игре великих. А все для того, чтобы переманить на свою сторону. Но даже в такой хитроумной партии правды не найдешь — обычно врут и один, и другие.

— А гарантии безопасности? — все-таки уточнил я.

— Мое слово, — спокойно ответил Морганте.

— И ты готов пойти на сделку со слугой сатаны?

— В моей иерархии зла ты занимаете не самое высокое место. У вас есть темное начало, но здесь! — карлик указал на голову, — а страшно, когда черно вот тут, — он указал в область сердца.

— У вас слишком примитивное понятие темных дел, — спокойно ответил я.

— Может и так, — не стал спорить Морганте. — Но разве ты станешь со мной спорить, что на твоей совести грехов больше, чем на руках палача из Леворно, что держит в страхе все тосканское побережье?

Удар был явно ниже пояса. Впрочем, я уже усвоил, что в этом времени, всем измерялось обилием грехов. Но в отличие от местного люда, я не воспринимал это с должной серьезностью. Поэтому практически сразу ответил:

— Обязательно обращусь к вам за indulgentia[1], как только выберусь из этих застенок!

Прикрыв глаза, карлик ничего не ответил, лишь улыбка стала еще шире. Он ждал от меня следующего шага, и я не стал его разочаровывать. В моей руке возник рубиновый стилет. Я приблизился к карлику и приставил лезвие к его шее.

— А может быть, мне прихватить тебя с собой? Как думаешь, сколько можно сторговать за рыжую голову?

Никакого страха. Уж, я бы почувствовал, поверьте. А здесь ноль эмоций, И такой же пустой ответ:

— Даже если ты получишь сальдо, то не продешевишь.

Убрав лезвие, я выругался сквозь зубы. Карлик меня переиграл, причем по всем статьям.

В этот самый момент каменный стены содрогнулись. И я, наконец, заметил в глазах карлика волнение. Он вскочил со своего места и ринулся к выходу, но не успел достичь лаза, как ударная волна отбросила его обратно. Огромные стеллажи покачнулись — сверху посыпались древние манускрипты и фолианты. Часть из них преградили путь к отступлению. Я попытался в одиночку освободить проход, но ничего не вышло. Тогда я покосился на пришедшего в себя мавра. Надо отдать должное, темнокожий быстро сориентировался и кинулся мне на помощь. Но даже вдвоем не смогли справиться с массивным дубовым каркасом.

Обернувшись, я нашел взглядом Морганте и прокричал:

— Здесь есть темный ход⁈

Карлик не успел ответить: новая волна сотрясла все вокруг. Он опять упал на каменный пол. Возможно, его острый ум и мог решить множество задач, зато ужасная неуклюжесть делал беспомощным в подобной ситуации. Я оказался с ним рядом и задал вопрос немного иначе:

— Как выбраться⁈

Морганте часто закивал. Мы оказались у противоположной стены, где располагалась вытяжка. Карлик перевернул подсвечник. Послышался знакомый щелчок тайного замка. Поток воздуха выстрелил вверх клубы пыли, каменная платформа медленно отъехала в сторону. Видимо этим тайным ходом монахи не пользовались очень давно.

Вырвав факел из кованого зажима, я указал мавру на его приятеля. Если хочет его спасти, то придется тащить на себе. Потому как я спину надрывать, точно не буду. Темнокожий монах понял меня без лишних слов: кивнул и подхватил приятеля, что оказался под каменной плитой Уст Истины и еще подавал признаки жизни,

Мы стали медленно спускаться по ступеням вниз.

В темноте, среди шороха мышей и шарканья шагов, был слышен тихий голос Морганте. Как мне показалось, он молился. Вряд ли о спасении собственной души. Скорее всего, он пытался выменять у Всевышнего, помощь в спасении обители.

— Ты оказался сущим дьяволом, сеньор morano, — внезапно произнес карлик.

Я усмехнулся:

— Уж, поверьте, я тут не причем.

— Хотелось бы, но факты говорят сами за себя, — осторожно начал карлик, а потом тихо добавил: — Я осведомлен monaro, что наш мир является для вас чужим!

* * *

Фейхмастер вышел на внутренний двор. Постоял в центре тренировочной площадке. Сегодня он был здесь абсолютно один, никаких учеников или случайных синьоров, решивших взять несколько уроков фехтования. Он долгое время стоял в гордом одиночестве погруженный в свои мысли. Звали маэстро — Липо Дарди. Он был основателем Болонской школы фехтования.

— Сегодня не лучший день для смерти, — тихо изрек маэстро. — Но другого у меня нет и уже не будет.

Он резко взмахнул мечом. И остался доволен. Идеальное оружие для сегодняшней схватки.

Принцип учения его школы был очень прост: болонцы считали, что самый лучший удар — это колющий удар. Самый быстрый из всего арсенала. Добавить к этому маятниковый ход ногами, когда двигаешься в сторону и на противника, а потом наносишь вкручивающий удар противнику. И ты не победим! С обороной тоже все просто: главное успеть среагировать на вынимание руки: противник делает движение, обороняющийся атакует. Вот и вся наука. Научись основами и через пару недель ты мастер.

Липо улыбнулся. Как прост мир и наука, которую изучают в его школе. Но как быть, если противник не человек. Какие приемы действуют тогда? Как оборонятся, когда противник атакует без устали? Или знает все твои слабые места?

Улыбка стала грустной. Погладив седую клиновидную бородку, маэстро решил немного размяться: он совершил Fendente descendente (нисходящий удар) — десять раз, затем sgualembrato ascendente (восходящий).

Он быстро перемещался по площадке, словно кружился в изящном танце. Но при этом лезвие разило невидимого противника. Дыхание было ровным. На висках ни единой капли усталости. В свои сорок Липо мог дать фору десятку новобранцев из местной стражи. Но дуэль с демоном, это совсем не то, что гонять перепуганных юнцов.

[1] Индульгенция (от латинского indulgentia — «милость», «прощение») — полное или частичное освобождение верующего от наказания и, соответственно, от искупительного действия или покаяния за грехи.

Глава 8

Глава 8. Заговор

Распахнув окно, Катерина вдохнула свежий ночной воздух, наполненный нежным ароматом жасмина. Закрыла глаза, и устало опустила голову. Ее терзали сомнения и неуверенность. Смелый план, который казался таким простым в начале — теперь летел в тартарары, не оставив для ее семьи и шанса на спасение.

Из коридора донесли тяжелые шаги. В дверь осторожно постучали.

— Входите, — произнесла Катерина, намеренно не произнеся имени. В ее родном поместье было слишком много соглядатаев, которые могли услышать то, что не предназначалось для их ушей.

В комнате возникла высокая плечистая фигура. Мужчина скинул капюшон и медленно приблизился к хозяйке. Дождался, пока она обернется и протянул ей запечатанный темной сургучовой печатью конверт.

— Тебя кто-то видел? — поинтересовалась Катерина.

— Никто.

— Хорошо.

Катерина быстро вскрыла послание и впилась глазами в содержимое письма.

Документы на арест вашего отца уже одобрены Его высокопреосвященством и ждут своего часа. Его святейшество Александр VI настроен решительно, и королевский престол поддерживает его во всем. Посему прошу поторопиться и осуществить задуманное. С Божьей помощью, мы должны избавить святой престол Петра от дьявольского присутствия.

Снадеждой и молитвой Ваш скромный доброжелатель.

Руки Катерины дрогнули. Если бы она могла что-то изменить! Поторопить время и расставить все фигуры на доске в нужном порядке. Но окружающий мир, словно специально был настроен против нее.

— Оставьте меня одну, — попросила девушка.

Слуга поклонился и быстро покинул комнату.

— Ничего не получится. Все напрасно! — сказала Катерина, обратившись к темноте.

И та ей ответила. Голос мужчины был низким и певучим.

— Не отчаивайся, дитя мое. У нас еще есть шанс. Скажи, есть ли весточки от пришельца?

Катерина вздрогнула и резко обернулась. От стены отделилась тень, и к ней подошел невысокий плечистый человек — свет луны осветил седые волосы и аккуратную бороду с налетом седины. Его морщинистое лицо казалось измученным: усталый взгляд, тяжелое дыхание, на правой щеке глубокий старый шрам.

— Все еще никаких вестей. Но мои люди уверены, что пришелец не справится со своей задачей. Узники Черной Розы навсегда остаются в Черной Розе. Кажется, так выразился Ловкач, когда мы пытались прибегнуть к помощи гильдии воров.

— И все-таки ты продолжаешь верить! — произнес мужчина.

Катерина грустно улыбнулась:

— Это единственное, что мне остается.

— Тогда молись за него, и господь внемлет твоим молитвам.

Взгляд девушки изменился: казалось, что она услышала в свой адрес некую насмешку.

— Молиться за morano⁈ Не шутишь ли ты надо мной дядя?

Но мужчина выглядел вполне серьезно. Нахмурив лоб, он помял переносицу и, выждав время, все-таки решил объяснить смысл сказанного:

— Мы не знаем, что за сила приводит в наш мир пришельцев. Но я уверен, что в ней есть нечто божественное. Верь — и судьба благоволит нашим смелым планам!

* * *

Мы спускались все ниже, пока не достигли узкого коридора, который уводил нас подальше от святой обители. Карлик остановился и, вытянув руку, в которой держал факел, наконец, спросил:

— Скажи, кто вторгся в нашу обитель?

Я лишь пожал плечами:

— Мне это неизвестно!

— Не ври, пришелец, — недовольно скривился Морганте. — Я знаю, что сам Сатана обрушил на нас свою бесчисленную армию.

Тяжело вздохнув, я вновь пожал плечами.

— Испугался раскрыть замысел своего хозяина? — предположил карлик.

— Нет.

— Тогда в чем причина?

Опустив голову, я оскалился и прошептал:

— Потому что я и есть — Дьявол!

Карлик явно не ожидал такого ответа. Дрожащая рука потянулась к деревянному кресту на шее. Свет факела вырвал из тьмы испуганный взгляд одного из желтоглазых мавров — второй все еще висел его на плече, уже не подавая признаков жизни.

— Я не верю тебе! — ответил Морганте.

— Дело твое. Но наступит время, и твоя вера пошатнется, — сказал я и двинулся в темноту.

Мне надоело бороться с этими ярыми фанатиками, и я решил изменить тактику. Именно по этой причине карлик услышал то, что хотел услышать.

Мы осторожно пробирались вперед. Узкий подземный коридор казался бесконечным. Вскоре, послышался протяжный кашель мавра. Я обернулся и увидел, что силы монаха на исходе. Опустив бесчувственное тело на землю, он пытался тащить его волоком, но каждый шаг давался ему с большим трудом. Но как мне казалось, желание спасти собрата было абсолютно бесполезно: лишенный руки служитель ордена потерял слишком много крови.

— Оставь его, — внезапно приказал Морганте.

Монах остановился. Немного подумал, а потом резко замотал головой.

— Его земной путь окончен. Господь уже держит душу нашего брата в своих руках, — тяжело вздохнув, карлик был само спокойствие.

Тогда монах указал Морганте на его пояс, где висела кожаная сумка с изображением креста и двух ангелов. Скорее всего, там хранилось святое писание или иная церковная книга.

— У нас нет времени отпускать ему грехи! — поняв, о чем идет речь, воспротивился Морганте. — Господь всемогущ, и не оставит своего слугу без должного покаяния.

Но монах настойчиво покачал головой. При этом он не произнес ни слова. Неужели тоже без языка? — мимоходом подумал я.

Потом мавр указал на меня, и его лицо окрасилось злой гримасой.

— Не тебе решать судьбу пришельца! — строго заметил карлик.

— Это его вина! Он — враг! Он — зло! Он — Сатана!

Белые зубы мавра обнажились в грозном оскале. Он попытался двинуться в мою сторону, но карлик остановил его: крохотная ладонь уперлась в область живота, и я заметил призрачное свечение, которое вспыхнуло на одежде монаха. А дальше произошло невероятное — тело мавра дрогнуло, словно его пробил электрический разряд. Он сделал шаг назад и смиренно опустил голову, признав превосходство низкогрослого.

Морганте разразился протяжным кашлем. А затем перекрестил тело монаха, что лежало на земле. Раненный все еще дышал, но делал это с большим усилием. Карлик коротко бросил:

— Идемте дальше!

Дело не в трусости, и не в человеческой слабости. Взвешенные решения принимаются по иным причинам, под влиянием сугубо внешних факторов. Я поддерживал Морганте, прекрасно понимая, что лишняя обуза помешает нам спасти собственные жизни. И у меня не было ни единого угрызения совести. Естественный отбор есть не только у животных, но и у людей.

Дальше стало идти только тяжелее. Воздуха практически не хватало. Подвал ушел вниз, погрузив нас по колено в воду. На узких выступах проявились крысы и прочая живность. А я не никак не мог взять в толк: откуда они здесь? Чем тут можно поживиться? Но потом все прояснилось. Прямо в стене обнаружились углубления, в которых лежали человеческие останки — и таких ячеек было превеликое множество.

Остановившись, карлик провел факелом и замер, уставившись на открытые могилы найденного некрополя.

— Да видать давно вы суда не заглядывали, — с определенным сарказмом произнес я.

Морганте наградил меня презрительным взглядом.

— Кощунство — это грех! — напомнил он.

— Не предать покойника земле, тоже, — парировал я.

— Ты настоящий грешник morano!

— Мне не нравится эта кличка. Лучше все-таки Труффальдино, — напомнил я.

— Ты можешь примерить на себя бесчисленное множество имен, но для меня ты был, есть и будешь Сатаной, и никем другим! — прорычал карлик.

Я рассмеялся ему в лицо. Наверное, не стоило этого делать, потому что мавр, стоявший позади меня, испуганно попятился назад и, схватившись за череп, обрушил на себя древние мощи. Еще одно доказательство того, что страх рождается в нашей голове, а не снаружи.

— Осторожнее! — предупредил Морганте. — Нам еще предстоит отыскать среди них праведников.

Я искренне удивился:

— Интересно, как вы это будете делать?

— Цвет!

— Что значит цвет? — не понял я.

Факел приблизился к останкам, карлик указала на один из черепов.

— По цвету костей можно определить насколько грешную жизнь вел служитель ордена. Чем чернее цвет, тем дольше кости должны оставаться в подвалах. А если цвет белый или бледно желтый, то греха на умершем совсем немного. Таких братьев мы переносим в костницу, часовню у врат в обитель.

— А что означает зеленый? — поинтересовался я, указав на одну из ячеек.

Останки были грязными, поросшими темной плесенью.

Поморщившись, Морганте посмотрел в мою сторону, и с укоризной произнес:

— А таких, как этот забирают твои собратья. И жарят на огненных кострах, пока те не раскаются в содеянном.

Я улыбнулся. А у карлика имелось чувство юмора.

Дорога вывела нас в огромную пещеру, где располагалось подземное озеро. Факел стал медленно затухать и окончательно потух. Монах чиркнул камнями — искры посыпались на факел, зародилось пламя, которое тут же потухло. Перекрестившись, мавр собрался повторить попытку, но я перехватил его руку, сделал глубокий вздох.

— Не делай этого! Опасность!

— Хочешь оставить нас в кромешной темноте? — возмутился карлик.

— Не хочу, чтобы мы все отправились к праотцам!

Карлик нахмурился, и приказал:

— Говори!

— Чувствуешь кисловатый запах. Так пахнет углекислый газ, он и тушит факел. Если мы разожжем пламя, может произойти взрыв. Химическая реакция!

Ответом было молчание. Служители ордена явно не понимали, о чем я говорю. И пришлось вновь прибегнуть к военной хитрости.

— Хотел сказать: проклятие. Оно сработает, если мы не потушим свет. Пройти можно только в полной темноте. И нам надо торопиться: концентрация проклятия в этом месте может привести к смерти.

Взгляд карлика сделался задумчивым. Он посмотрел на кресало — взял в руки камень и металлическую пластину, ударил. Искры возникли и тут же исчезли в темноте.

— Ты боишься за свою жизнь, а не за наши, — предположил карлик.

— Да какая разница. Хотите оставаться — оставайтесь! А я поплыл к выходу, — возмутился я и стал быстро раздеваться, чувствуя как ком стал в горле. Из-за скопления углекислого газа в пещере катастрофически не хватало воздуха.

* * *

Огненный круг, который нарисовал на пыльной площадке фехтовальщик, стал быстро разрастаться. Пламя темного цвета окрасилось золотом, словно Дьявольское око[1]. Рука стала потной, а сердце ускорило свой ритм. Липо опустил лезвие. Нет смысла в стойке, ожидая противника. Для предстоящей схватки лучше сэкономить силы.

Через минуту из пустоты возникла огромная когтистая лапа, шипастое тело и ужасная кровожадная морда. На лице Липо возникла долгожданная улыбка. Ожидание сражение хуже, чем смертельная рана на поле боя.

— Рад приветствовать тебя, враг! — произнес маэстро заученную фразу.

Демон прорычал:

— Смертный! Прекрасно!

Покинув портал, демон встал на четыре лапы, словно Фарнезский бык[2] и принялся рвать лапами землю. Исход не сулил маэстро ничего хорошего и скорее всего был схож с судьбой Дирки. Но воин избавил себя от дрянных мыслей.

Липо принял позицию «Бык»: направление меча вверх и в сторону, а острие немного кверху в лицо оппонента. Демон взревел и ринулся в атаку!

Бой — лишь мгновение! Выпад –всего лишь удар сердца! Так учили в болонской школе. Основа основ — и неважно кто твой противник человек или верный слуга Сатаны.

Огромная лапа совершила полукруг, а лезвие движение снизу вверх. Обманный маневр, который способен сделать только истинный мастер. Липо оттачивал свое умение долгие двадцать лет, все ради сегодняшнего дня.

Между ними образовалась дальняя дистанция. Два шага и противник будет на расстоянии вытянутой руки. Но маэстро не торопился атаковать. Он знал, что демон уже пробрался в его голову и прикоснулся к его знаниям. А значит надо действовать нестандартно, по-новому.

Липо медленно перешел в стойку «Глупец» — опустил острие и руки вниз, выставив лезвие перед собой. Из такой стойки контратаковать крайне неудобно, потому что открыта грудь и голова фехтовальщика. Возможно, именно это и сбило демона столку. Он стал медленно смещаться вбок. Прижав голову к земле, он тяжело дышал, обжигая человека огненным взглядом. Липо прищурился, и стал медленно поднимать лезвие вверх.

Демон остановился, слегка подался вперед.

Опять смена стойки — на этот раз еще более открытая. Проще было бы откинуть меч и остаться безоружным.

«Ну давай, иди сюда! Посмотрим, кто кого!» — направил мысль своему противнику маэстро.

С огромных клыков капала слюна, хрустели кости — смертная плоть давила на демона, как бы он хотел избавиться от кожи, мышц и костей, освободившись от всего того, что его сковывало, но в материальном мире действовали свои правила. Не став больше медлить, демон атаковал вновь.

Сместившись в сторону, Липо присел на одно колено, прокрутившись на месте. Демон оказался на противоположной стороне и издал грозный рык. Лезвие уткнулось в землю, маэстро уперся о рукоять, медленно встал на ноги. Ладонью левой руки он заслонил рану на боку. Острый коготь потустороннего зверя все-таки добрался до него. Впрочем, у демона обнаружилась рана: верхняя лапа кровоточила густой темной кровью.

— Тебе не справиться со мной, живые мощи!

— Уверен? — поинтересовался маэстро.

— Уверен!

С губ Липо сорвался едва уловимый шепот. Он использовал последний козырь в рукаве. Демон фыркнул, и бесцеремонно полез человеку в голову. Помысли, знания, нити за которые можно дергать, как марионетку. Но на этот раз у него ничего не вышло. Он уперся в защитную стену.

Только сейчас демон понял, что просчитался. Его заманили в капкан и сцапали, как бездушного зверя. Демон взревел! Но было уже поздно — стальные оковы веры крепко держали его гнилую душу. И у чудовища не осталось выбора, он зашел слишком далеко.

Липо резко изменил стойку на свою любимую «Крыша». Подняв руки вверх, маэстро сделал решительный шаг вперед, лезвие взмыло над головой. Демон осклабился — его сегодняшний визит в мир смертных был слишком коротким. Но это лишь сегодня!

Теперь Липо был защищен от проказ потустороннего существа и не собирался отсиживаться в обороне. Болонская система подразумевала простой и открытый бой. И неважно кто перед тобой человек или забредший в мир людей демон!

[1] В данном случае идет речь о сравнении с солнечным затмением.

[2] Казнь Дирки. Братья привязали Дирку к рогам разъярённого быка, который разорвал её на куски

Глава 9

Глава 9. Знамение

Последний из монахов, что встал на защиту обители пал в неравной схватке с непобедимым захватчиком. Зал, где проводили Ритуал Очищения, был усеян трупами. Служители ордена лежали в неестественных позах, утопая в собственной крови. Жизнь теплилась лишь в главе ордена отец Пиот.

Неведомая сила приковала его к стене и распяла, слово сына Божьего.

Существо, что вторглось в обитель сидело на алтаре и скучающим взором взирало на пленника.

— Изыди! — сорвалось с губ настоятеля.

— А разве это что-то изменит? — прошипел гость.

Он снял широкополую шляпу и небрежно бросил ее на пол. Его лицо напоминало переплетенных змей. На самом деле это были корни — тонкие, шелушащиеся, словно кожа во время линьки, но главным оставался безучастный взгляд, желтые бездушные глаза имели черную радужку.

— Ты истинное зло! — прохрипел настоятель.

Он был слишком высок и худощав. А в своем незавидном положении казался еще длиннее, словно струна готовая порваться в любой момент. Только на струне можно играть, а вот настоятель отказывался подчиняться опасному гостю.

— Где пришелец⁈ Пленник! — уже в сотый раз повторило существо.

— Изыди!

— Зачем он вам? Он рожден ни этим миром, — произнесло существо.

— Изыди!

— Упрямец.

Существо покинуло алтарь и направилось вдоль стены, где красовались разноцветные витражные стекла. Остановился возле первого, немного постоял, двинулся ко второму. Но и тут не задержался. По всей видимости, библейские истории ему были не по вкусу. А вот напротив последнего он замер и долго вглядывался в рисунок.

Сюжет витража был неоднозначен: люди стояли на колени и возносили молитвы к горе, на которую с небес нисходил яркий свет. А в лесах, меж гор виднелись кошмарные дьявольские образы — зло застыло в страхе перед приходом нового Мессии.

Тонкие корни со скрипом разошлись в кошмарной улыбке, занимающей большую часть лица. Люди слишком наивны, чтобы мыслить более иными величинами. А еще они безумно упрямы, что в очередной раз подтвердил настоятель местного ордена.

Небыстрой походкой, существо вернулось обратно к пленнику.

— Ты подумал? — поинтересовалось оно.

— Да…

— И твой ответ?

— Я не служу злу.

Гость покачал головой.

— А где ты видишь зло, служитель бесполезных булыжников?

— Ты!

— Слепец. Я пришел избавить вас от демона, что попал в ваши застенки по ошибке. Он, а не я служит нечистому.

На измученном лице возникло сомнение. Но все еще крепкая вера продолжала отрицать очевидное. Поэтому гость продолжил:

— Меня не остановила намоленная земля, святое оружие и даже могущество вашего бога. Я беспрепятственно миновал запретную черту. И оказался здесь, перед тобой. Скажи, разве зло способно на такое?

Голова отца Пиота безвольно повисла на тонкой шее. Казалось, он лишился последних сил. Но это было не так. Он еще раз внимательно взглянул на коварного убийцу.

— Ты не получишь, ни меня, ни его.

— Уверен?

Гость изменился, его тело сделалось широким, раздутым, словно у паука, возникли тонкие лапки, на которых он быстро подполз к стене, а потом вверх. Оказавшись возле распятого настоятеля, плетеный человек вытянул шею и уставился на отца Пиота.

— Меня ничто не остановит.

Пленник хотел что-то ответить, раскрыл рот, но в ту же секунду туда устремилась лапа паука. Выпучив глаза, священник безвольно наблюдал за тем, как корни оплетают его тело, проникая внутрь. Тощее тело выгнулась, послышался неприятный хруст костей. Ритуальный зал наполнился криком отчаянья и боли. Но помешать внутренним изменениям был уже не в силах. Жилы рвались, кожа трещала по швам. Корни вырвали внутренности, вставая на свободное место, скручиваясь змеями.Священник дал слабину и поплатился за это.

Правая рука священника провернулась против оси, локтевой сустав хрустнул, высвободив запястье. Тоже самое произошло со второй рукой. Кукловод, что управлял куклой не с помощью, а изнутри, делал первые шаги.

Спрыгнув вниз, отец Пиот вытянул руки вперед, скривил шею, выпрямил ее — существу, что находился внутри настоятеля, будто было тесно, и он привыкал к новой оболочке. Сделал шаг, второй. Неумело покрутился на месте, ища равновесие. Подошел к одной из статуй, что украшала зал, довольный собой осклабился. С пьедестала на него взирал Александр Римский[1] в тоге и легких доспехах — в его руке был щит и длинное копье. Пиот с легкостью вырвал оружие из мраморных рук, обломал древко и, облокотившись на него, как на клюку, хромая, направился к выходу.

Тела монах указывали ему направление путеводной кровавой линией. Он покинул каменные своды, вышел к воротам и покинул обитель. У пустынного тракта его ждал человек. Отец Пиот подошел к хозяину, поклонился и тихо произнес:

— Ему удалось уйти.

— Мне это известно! — ответил Верона.

— Я чувствую его след.

— Тогда зачем тянешь время?

— Моя служба вскоре иссякнет. Новая луна зародиться через три дня и тогда я покину пределы вашего мира.

— Значит у тебя три дня! Ты должен привести мне голову этого пришельца. Большего от тебя не требуется.

— Три дня, — повторил отец Пиот.

— Да, Альберо! И я жду результата, а не оправдания. — Верона извлек из рукава ветвь, на которой имелось три зеленых листа, и продемонстрировал его существу.

Лицо настоятеля изменилось. Нахмурившись, он печально вздохнул и отступил.

— Твое дитя будет предано огню, если я не получу желаемое! Надеюсь, мы поняли друг друга.

Рот наставника скривился и начал растягиваться. Уголки рта разошлись максимально, насколько это было возможно. Зрелище было не из приятных. Но на инквизитора это не произвело должного впечатления. Тогда существо, что сидело внутри отца Пиота приложило еще усилий. Послышался неприятный звук. Кожа лопнула, и на ней возникли темные трещины, словно на глиняном горшке, что упал на землю. Теперь рот настоятеля превратился в ужасную пасть с торчащими из нее острыми клыками, а взгляд выражал безумие, присущие затворникам замка в Вольтере.

Изнутри вырвался длинный змеиный язык. На лице Верона не дрогнул ни единый мускул. Он продолжал равнодушно взирать на бесполезные попытки существа вызвать в нем хоть немного страха.

Клацнули челюсти. Еще раз. На коже Пиота выступ кровавый румянец. Существо пристально вгляделось в глаза инквизитора, узрев там свое отражение. Пасть тут же исчезло — рот превратился в тонкую линию. А лицо стало прежним, человеческим, без налета на внутреннего кукловода.

— Вот и замечательно, — констатировал Верона. И убрав росток обратно в рукав, добавил: — Думаю, ты меня понял. Действуй, пока твоя оболочка не истлела. У тебя ровно три дня. Запомнил? Три! — И развернувшись, отправился вниз по дороге, где его ждала темная карета с серебристыми узорами дикого плюща.

* * *

Демон лежал ничком, широко раскинув лапы. Маэстро подошел к нему осторожно, не торопясь. Выставил лезвие и осторожно ткнул мечом могучую спину чудовища. Тело не отреагировало. Тогда Липо надавил на навершие — лезвие легко проткнуло плоть. Демон даже не шелохнулся. Значит, сущностью отправилась обратно в Низший мир. Убрав оружие в ножны, Липо извлек мецалуну — округлый нож с двумя лезвиями и ручками с обеих сторон лезвия, прочитал короткую молитву и, перевернув тело на грудь, принялся разделывать тушу.

Хорошо, что схватка происходила на тренировочной площадке — меньше посторонних глаз. Тем более, что действие явно не для слабонервных. Липо представил себя, окруженного толпой зевак, гул и сотни вопросов, и недовольно сплюнул на землю. Надо торопиться, пока тело не охватило темное пламя.

Слезу он отыскал на месте печени. Крохотный кровавый алмаз, являющийся душой демона. Так считали демоноборцы — а вот святая инквизиция считала иначе. Ватикан нарек Слезу — проклятием небесным, и нещадно карал тех, кто наделял свое оружие этим ужасным оберегом.

Слезы имели разный оттенок — от тёмно-синего, до ярко-желтого. Гладкий камень овальной формы, защищающий владельца от темных сил. Только вот добыть так трофей было под силу лучшим танцорам со шпагой. Но в данном случае Липо старался не для себя. Его оружие уже имело достаточно оберегов, чтобы противостоять демону высшего порядка. А может быть, даже Приближенному. Зато у его ученика оружие было пустым. Поэтому маэстро и осмелился вызвать на бой рогатого.

Он ожидал увидеть что темное, угловатое. Но среди смоляной грязи что-то яркое ударило в глаза. Маэстро протер камень, полил на него водой и обомлел. Такой чистоты он еще никогда не видел. Идеальная прозрачность сравнимая с алмазом. Правда, любоваться Слезой у него времени не было. Он сунул находку в суму и направился к коню, что ожидал его у ворот.

Когда Липо покидал школу Дарди, тело демона опоясал черный круг и грубая кожа начала тлеть, словно береста. Мир людей избавлялся от следов потустороннего присутствия. Пришедшее из-за чужих пределов обязано туда вернуться, как говаривал маэстро Ахилл.

Покинув Болонью, Липо за день добрался до таверны «Приют негодяев», где его ожидалученик. Внутри было душно от табачного дыма и потных тел. Но маэстро выходил из простолюдинов и привык к подобным прелестям. Зато ученик явно испытывал дискомфорт — устроившись в уголке, он недовольно смотрел по сторонам, даже не притронувшись к еде.

— Долго ожидаешь?

Молодой парень, субтильный, но жилистый недовольно зыркнул на учителя. Широкие скулы, острый нос — он напоминал хищную птицу.

— Стреножил коня к обедне, снял комнату на постоялом дворе и сразу сюда.

— Не такое уж долгое страдание, — улыбнулся Липо.

Ученик всплеснул руками. Схватил кружку и опрокинул ее в рот.

— Завтра ты пройдешь посвящение! — предупредил маэстро.

Услышав слова учителя, Джузеппе едва не поперхнулся. Отставив кружку, он выпучил глаза и дрожащим голосом спросил:

— Она у вас?

— Не здесь! — цыкнул на него маэстро.

На стол упало несколько монет. Липо указал ученику на дверь и быстро покинул таверну. У коновязи он остановился, раскурил трубку, и ощутил ужасную слабость в мышцах. Остаточная реакция организма — потусторонний довольно часто забирает с собой часть сил победителя.

— Учитель? — Джузеппо смотрел на маэстро с волнением. — Вы как?

Липо прислонил руку к бинтам, что скрывали свежую рану. На ладони осталась кровавая отметина — ему стоило отлежаться хотя бы несколько дней, но дела не требовали отлагательств.

— Когда ты покидал Дом, ты оставил закладную?

— Оставил у стражей, — кивнул ученик.

— А что танцоры?

— Они были заняты другим. В Дом стали съезжаться посланник с дальних застав.

— Хорошо.

Ученик и учитель направились вниз по улицу вдоль невысоких каменных домов, возле которых толпились торговцы под соломенными навесами. Спустившись к мосту, Липо резко повернул вправо, в противоположную от постоялого двора сторону.

— Что случилось⁈ — взволновался Джузеппе.

Маэстро нахмурился:

— За нами хвост. Не оборачивайся. Дойдем до развилки, беги вверх, сделай круг, но ко двору не ходи. Жди меня у моста.

— А если не оторвусь? — поинтересовался ученик. — Я ведь могу объявить дуэль?

— Нет!

— А что же мне тогда делать? — в голосе парне сквозило разочарование.

— Бежать! —

— Но куда?

— По кругу?

— По кругу. Пока твоему преследователю это не надоест, — пояснил Липо. — Считай это урок на выносливость.

— Но маэстро! — взмолился ученик.

— Не перечь!

— Я понял. Бегу — делаю круг. Пока мой преследователь не закинет язык на плечо.

Липо улыбнулся:

— Хорошее сравнение.

— А можно вопрос?

— Попробуй.

— Зачем все это?

— Мне нужно время.

— Но для чего? — на лице ученика застыло недоумение.

— Поговорить с главным.

Джузеппе хихикнул:

— Простите, но с чего вы решили, что он не побежит следом за мной?

— Учителя не бегают, — коротко бросил учитель и толкнул Джузеппе в плечо. Это был сигнал, и ученик неспеша кинулся вверх по улице, заставив преследователей разделиться.

Двое остались на месте, а следом за Джузеппе отправился один.

Что ж расклад неплохой. Липо прогулочным шагом прошел вперед и попытался затеряться в толпе на Часовой площади. Поднявшись по ступеням заброшенного храма старых богов, маэстро спрятался за пузатой колонной и проследил за соглядатаями.

Они потеряли его из поля зрения. Один — то, что казался выше, был одного возраста с Липо, и не имел на голове волос, замер и стал внимательно осматривать площадь. А второй — рыжий, невысокий крепыш указал на рыбацкие ряды и, не дожидаясь одобрения, исчез в толпе.

Отлично, — решил для себя маэстро и извлек из голенища крохотный фузетто[2]. В ближнем бою он не заменим. Впрочем, Липо не был уверен, что ему придется сражаться. Пару ответов на вопросы и от соглядатая можно избавляться. Один укол и рваная рана ему обеспечена. Через час он просто умрет от потери крови.

Лысый не стал дожидаться своего напарника, а развернулся и направился в обратную сторону. Теперь можно было действовать.

Поменявшись местами, Липо сделался преследователем. Лысый дошел до моста и не стал задерживаться, а прошел дальше и стал медленно взбираться на бугор к новым виноградникам. Ускорив шаг, маэстро обогнал повозку, сблизился с согладаем и схватив того за руку потянул в сторону. Даже если кто-то сторонний стал свидетелем этого движения, то наверняка решил, что стал свидетелем обычной ссоры.

Оказавшись в небольшой роще, Липо прижал стилет к шее соглядатая, второй рукой прижал того к дереву.

— Отвечай! Кто таков и кто приказал?

Лысый даже не сопротивлялся. Он внимательно посмотрел на маэстро сверху вниз и расплылся в елейной улыбке.

— Ну здравствуй, мастер, — произнес соглядатай.

Недовольство на лице Липо усилилось:

— Отвечай!

— Какого именно ответа ты от меня ждешь?

— Кто таков?

— Твой враг!

— Кто приказал?

— У моего повелителя много имен. Но для тебя я припас самое привычное: Сатана!

— Кто?

— Твой вечный враг, но мой отец.

Голос лысого изменился. Он оскалился, клацнул ровными белыми зубами, что Липо видео только у благородных сеньор и приближенных королевы.

Такого ответа маэстро не ожидал. Он ослабил хватку, опустил стилет, сделал шаг назад. Освободившись, лысый отряхнул свои свободные одежды, поправил амулеты, что висели на его могучей шее и протянул демоноборцу руку.

— Меня зовут Ами. Мой хозяин просил передать тебе Знамение!

[1] Воин- мученик, почитаемый в Италии. Отказался приносить жертву языческим богам.

[2] Стилет, который использовали морские бомбардиры.

Глава 10

Глава 10. Мастерство

В лицо ударил яркий солнечный свет. Я повалился на каменную твердь, откинул голову и закашлял. Карлик оказался рядом, присел и, прищурившись, уставился куда-то вдаль. Немного помолчал, а потом спросил:

— Зачем тебе наши души?

Вопрос меня нисколько не удивил. Я уже привык к тому, что все вокруг меня считают посланником Сатаны. Поэтому не став мудрить, я просто пошутил:

— Соберу сотню и получу повышение!

— Забавно, — сказал Морганте. — Еще не видел ни одного morano, кто пытался шутить в моем присутствии.

— А ты первый, кто понял, что я шучу.

После этого я протянул карлику руку, желая попрощаться. Но он наградил меня удивленным взглядом. Наша партия продолжилась. И на этот раз уже он сделал очередной ход. Мавр схватил меня за кисть, и пока я успел среагировать, защелкнул на ней ржавые оковы. На плечи мгновенно навалилась ужасная слабость. Я упал на одно колено и тяжело вздохнул.

— Ну что демон, от истины никуда не денешься! — победоносно заявил Морганте.

Я попытался встать, но у меня не получилось. Тем временем, мавр оголился по пояс и освободился от огромного креста, что носил на груди — а держался он за счет огромных цепей на плечах и опоясывал его вокруг живота.

— Это вериги святого Петра, — объяснил карлик. — Чистой душе они помогают, а вот темную сковывают и клюют, словно дятел избавляющий дерево от паразитов.

Я гневно выругался. Но улыбка на лице Морганте стала только шире.

— Вот ты и проявил свою суть: волк в овечьей шкуре.

Мавр начал закреплять вериги на моем теле, а я не мог сопротивляться.

Подойдя ближе, карлик с интересом посмотрел на татуировку на моей ключице: китобой держит в руке гарпун, а волна скрывает огромного кракена.

— Ты вселился в тело моряка?

Опустив низко голову, я покачал головой. Тело перестало меня слушаться: ноги дрожали, а перед глазами все плыло. Тяжело дыша, я еще раз выругался и посмотрел на служителя ордена.

— А ругаешься ты как портовая шлюха, — заметил карлик.

— Наступит время, и ругаться придется тебе, — ответил я.

Морганте улыбнулся и перекрестил меня:

— Учись смирению, дьявольское отродье. Но не будет никогда на земле власти твоего господина.

Мавр помог мне подняться и подставил свое плечо. Мы двинулись медленно, Впереди шел карлик, а мы следом. Но, самое удивительное, что двигались мы в противоположную сторону от обители Черной Розы, которая сейчас захлебывалась в клубах густого дыма.

— Куда вы меня ведете? — продолжил я беседу через какое-то время.

Карлик шмыгнул носом:

— Да большая ли разница?

— Праздное любопытство, — ответил я.

— Мы движемся в Вольтерру.

Мне название города ничего не сказало, зато мавр, знающий явно больше меня, заметно побледнел.

— И что же там настолько ужасно? — уточнил я.

Мавр испуганно уставился на карлика. Но тот не дал монаху говорить, а продолжил рассказ сам:

— Вальтерра — особое место. Тебе известно, что там казнили стригу Арадию, первую ведьму на земле? После долгих поисков ее предали огню на глазах у тысячи горожан. К сожалению, избавившись от болезни, мы не победили эпидемию, и зараза распространилась по всей Италли. С того самого дня и по всей Тоскане появились ведьмы и их последовательницы. До недавних пор Вальтерра считалась проклятым местом. Но великий приорат лет десять назад устроил настоящую битву с мерзкими наследниками этрусков, которые являлись основателями первых поселений.

— Город настолько старый? — удивился я.

— Он старше самой Римской империи, — перебил меня Моргнате.

Я немного замедлил шаг, чтобы передохнуть и сэкономить силы. Карлик не обратил на это никакого внимания. Но мавр недовольно толкнул меня в спину, заставив вернуться к привычному шагу.

— Теперь Вальтерра это сердце Святого ордена. Там проводят самые громкие процессы, над слугами Сатаны. Господь милостив, и он поможет нам совершить этот сложный путь. От огня к истинному отмщению. Я уже вижу, как тебя подвешивают на Позорном Столбе, а потом разрывают тело на части.

— А как же огонь очищения? — уточнил я улыбаясь.

— Будет и праведное пламя! Уж поверь мне, — кивнул Морганте. — Мы искупим вину, что сами привели на святую гору такое великое зло.

— Я так понимаю ты сейчас обо мне?

Морганте не стал отвечать. Он уже привык к моим выходкам и просто перестал на них реагировать. Впрочем, и мне этот разговор стал бесполезен. Лезть в богадельню, где сжигают всех без разбора, я не собирался. Вопрос только: как этого избежать? Подняв руки, я уставился на кандалы и цепи. На запястьях появились красные отметины, а в местах соприкосновения с металлом даже кровавые отметины.

В Божественное наказание я конечно не верил. И бесконечные уличения меня в связях с Сатаной мне тоже были неинтересны. Скорее всего, вериги были обработаны специальным составом — нечто вроде слабого яда. Слышал я про служителей божьих, что занимались самобичеванием. Так что вполне возможно, что зная это — карлик специально все подстроил. Для него я враг веры и таким останусь.

Спустившись вниз с холма, мы оказались у широкого тракта. Объявив привал, Морганте омыл лицо водой из ближайшего ручья. Я тоже решил утолить жажду, но мавр, схватив цепь, прижал ее к земле, заставив меня уткнуться лицом в землю.

Из глубины леса, куда уходил извилистый путь, отчетливо послышался топот копыт. А через минуту показались всадники в темных дорожных плащах. Запрокинув голову вверх, Морганте выставил руки и произнес короткую молитву. Он был уверен, что сам господь направил ему на помощь этих случайных путников.

* * *

Катерине не спалось. Не дожидаясь рассвета, она покинула постель и осторожно, на носочках, подошла к двери. Затаила дыхание, прислушалась. Обычно в коридоре дежурил Тизано, человек начальника охраны. Но Катерина знала, что последний, не отличается преданностью её семье. Именно он привел в их поместье Верону с его головорезами. И ей ничего не грозит, пока она является заложницей в стенах родного дома. Но как только отца придадут «справедливому» суду, она станет разменной монетой и за ее жизнь не дадут и ломаного гроша.

Вернувшись к кровати, Катерина достала кинжал, подаренный ей дядей, и вернулась к двери. Она прекрасно умела обращаться с оружием. И готова была пустить его вход. Слегка приоткрыв дверь, наследница рода Висконти осмотрела коридор. Никого. Очень подозрительно. Тизаро не спускал с нее глаз, а значит, мог специально скрыть свое присутствие.

Дядя просил ее запастись терпением. Но она не могла усидеть на месте, считая, что понапрасну тратит время. А что если пришелец не сможет добыть нерукотворный стилет? Или его убьют? Что тогда — начинать все заново? А если она не успеет и казнь состоится раньше времени?

Смирение! Оно поможет в любой беде! — говорили ей старшие наставника. Да что они об этом знают? Когда в дом постучалась беда, нельзя медлить, доверившись божьей воле.

Мысли буквально разрывали ее на части. Дядя приказал ждать! Но чего или кого? Какой удобный случай должен помочь Катерине покинуть родные стены и вырваться из ловушки, в которую ее заточил Верона.

Девушка замерла в сомнениях, а потом резко открыла створки плотинного шкафа и быстро облачилась в одежду для верховой езды. Рубаха, узкая куртка, мужские штаны, камзол и высокие сапоги. Затем перчатки. Пояс с портупеей и шпажными ножнами, она взяла в руку. Но обнажать оружие не стала.

— Сейчас или никогда! — воодушевила себя Катерина и покинула комнату, где прожила последние пятнадцать лет.

В коридоре было светло — лунный свет падал косыми лучами, отражая квадраты ставень на полу. Паркет был дорогой, старый и обладал изумительным скрипом. Поэтому Катерина начала двигаться осторожно, точно зная, на какую плитку лучше не наступать. Она готовила побег не первый день и изучила дом так досконально, как это только позволило ей любопытство.

Вниз по лестнице Катерина спускаться не стала — открыла дверь, ведущую на крохотный балкон. Перепрыгнула через ограничения и, повиснув на руках, спрыгнула вниз. Стараясь не издать ни звука, она прижалась к стене, осторожно выглянула из-за укрытия. В нижней зале горел свет. Слышались мужские голоса. Незнакомые лица, скорее всего наемники. Люди, которых пригласил на службу Тизано.

Один дежурит у окна, остальные за большим столом. Судя по развязному виду — пьют вино. С одной стороны — это хорошо: рассеянное внимание поможет ей пробраться на конюшню незамеченной. А с другой — в таком состоянии людей часто тянет на обдуманные поступки, А вдруг они захотят проверить, на месте ли пленница? И тогда пропажа обнаружиться раньше положенного!

Катерина уже собиралась перебежать через двор, когда к дому подъехал всадник. Невысокий, плечистый с огромными ручищами — Катерина сразу узнала Тизано. А это плохо! Даже очень плохо! Такого поворота событий, девушка не ожидала.

Тизано спешился и быстрым шагом направился в зал. Внутри началась суета. Послышались крики, битая посуда. Потом все затихло. Нагоняй получился резким и, к сожалению, для Катерины действенным. Черные тени, словно тараканы, разбежались в стороны. Двое направил к воротам, а еще двое наверх.

Теперь меня точно схватятся! — догадалась Катерина. Но обратной дороги у нее не было. Если схватят сейчас, то сразу же запихнут в подвал. А оттуда уж точно ей не выбраться.

Выждав немного времени, девушка стала пробираться к конюшне. Сейчас стоило молиться лишь о том, чтобы ее конь не подал голос, почуяв хозяйку.

Катерине повезло, она беспрепятственно пробралась к загону, вывела Бриза, и тихо прошептала ему на ухо: «Тише, спокойно. Сейчас мы отправимся в путешествие». Конь мотнул головой, согласившись с хозяйкой. Катерина накинула седло, затянула ремни, сбрую, — и осторожно стала выводить его наружу.

Но фортуна, на которую часто сетовали неудачники, в этот миг повернулась к ней спиной. У ворот непонятно откуда очутился один из наемников Тизано. Притаившись у двери, он справлял малую нужду, напивая веселую песенку. Забыв слова, мужчина перешел на свист. Прижав морду коня к себе, Катерина попятилась назад и уперлась в стог сена. Бриз заволновался, ударил копытом, и как девушка не пыталась его усмирить, все-таки привлек внимание мужчины. Тот зашел внутрь, с его уст сорвалось: «merde![1]». А уже через секунду он обнажил шпагу.

Катерина не стала мириться с обстоятельствами и быстро приняла боевую стойку.

— Маленькая мишка, — улыбнулся наемник. — Желаешь поиграть?

Девушка не ответила. В отличие от противника она относился к предстоящей схватке серьезно, как учил ее маэстро Липо. Обнажив кривые зубы, мужчина жадно облизнулся. Но атаковать не стал, видимо считая девушку слишком уж легкой добычей.

Мужчина выставил вперед шпагу и сделал шаг, вперед близко поставив заднюю ногу к передней. Слишком неуклюжий — такого ударь в плечо и он не удержит равновесие. Катерина отступила. Атаковать первым номером она не планировала.

Резкий выпад заставил девушку обороняться. Удар, защита. Шаг — отступ. И вновь пауза.

Шпаги зазвенев, скрестились.

Мужчина оскалился, вытер рукавом пот. Ни одна из его атак не достигла цели. А он, по всей видимости, рассчитывал на более легкий исход. На этот раз наемник атаковал более открыто, дерзко, не экономя силы.

Размах, укол — и вновь глухая защита. Девушка оборонялась безукоризненно, и как показалось мужчине — играючи. У противника нарастала злость. А Катерина продолжала сохранять невероятное спокойствие.

И что удивляло противника — ни одной контратаки. Что это страх? Неопытность? Мужчин расценил это по своему: девушке просто везет! При этом он совершенно не учел тот факт, что техника фехтования у нее была на высоте.

Оказавшись в противоположной части конюшни, Катерина сделала резкое движение вправо и оказалась на улице. Ее план удался — она умудрилась увести противника подальше от противоположных глаз. Теперь их дуэль могли видеть лишь сторонние зеваки, а никак не пособники Тизано.

Открытое пространство. Противник перед тобой как на ладони. Катерина прищурилась, оценила ситуацию и начала танцевать. Французская школа фехтования казалась примитивной и однообразной. А девушка умела импровизировать. Поэтому она решила атаковать не прямо, а постоянно смещаясь то в одну, то в другую сторону. Быстрые движения застали мужчину врасплох. Явно из бывших гвардейцев он обладал небольшим запасом техники — простые рубленые приемы, никакого изящества. Укол, защита, защита, защита — буквально за несколько минут расстановка сил изменилась. Теперь уже девушка атаковала — осторожно, разнообразно, а противник тяжело дышал, пытаясь уклониться от очередного выпада.

Мужчина сделал шаг назад. Отклонил шпагу в сторону, чем незамедлительно воспользовалась Катерина. Она высвободила свою шпагу, сделала выпад, и острие коснулось плеча противника. Тот стиснул зубы, но остался стоять на ногах. Рана была еще не столь опасна и позволяла продолжать поединок. Только вот Катерина уже почувствовала вкус крови. Она, словно кобра, продолжала с упорством искать брешь в защите противника. И через пару секунд ей вновь сопутствовала удача. На этот раз плечо было поражено чуть ниже первого укола.

Лицо противника побледнело. И он заметно пошатнулся. С каждым вздохом он теперь терял в два раза больше крови. Правда, противник, словно этого не замечал. От него послышался голос: мол, это ерунда. Потом он немного потоптался на месте и смело пошел в атаку.

Липо называл эти отчаянные поступки: ловлей блох! Когда заранее знаешь, что противники пойдет на отчаянный шаг, достаточно выставить острие, и он сам будет нанизан на нее, как на вертел. Катерина никогда не практиковала подобную тактику, но не доверять маэстро у нее оснований не было.

Мужчина охнул, ругнулся на французском и медленно осел на землю. Катерина минуту стояла над ним, ожидая, что ей придется продолжить поединок. Но этого не потребовалось. Послышался протяжный хрип — скорее всего из-за пробитого легкого, — и противник замолчал.

Девушка убивала впервые. В мыслях, она, конечно, представляла свою первую настоящую схватку, но даже помыслить не могла, что внутри возникнет опустошение. Она раздосадовано всхлипнула и разжала эфес — шпага упала на землю. Почему она это сделала? Наверное, она хотела всего лишь ранить мужчину, чтобы обездвижить. Но голос внутри твердил совсем другое. Если ты хочешь выжить в этом мире, тебе придется убивать! И делать это много-много раз. Полумер в достижение цели быть не может. А это уже были слова ее дяди кардинала Мончини.

Из оцепенения Катерину вывел Бриз. Он ткнулся мордой в ее спину и указал на седло. Пора отправляться в путешествие. Утерев слезу, девушка бросила прощальный взгляд на поместье ее родителей, подобрала шпагу и с легкостью запрыгнула в седло. Начало было положено.

[1] Французское — черт.

Глава 11

Глава 11. Охотники

Прислонившись к дереву, я откинул голову и уставился на окруживших меня людей. Чем-то происходящее со мной напоминало контактный зоопарк: меня показывали, будто диковинную зверюшку и даже пытались потрогать, тыкнув пальцем. Хотя чего я ожидал от конечной временной точки обозначенной как — длительная эпоха средневековью. Зрелища здесь стояли во главе любого события.

— Ты уверен, что это демон? — внезапно поинтересовался один из смотрящих. Здоровяк с огромной бородой и растрепанными волосами походил на викинга, только вместо топора у него имелся короткий меч и пара ножей на широком поясе.

— Вериги святого Петра не способны врать, — уверил его карлик.

— Вериги может, и не врут. Но так ли он ценен, как ты говоришь крохотный монах? — поинтересовался второй, что был всего на полголовы выше Морганте.

Служитель Черной Розы ничего не ответил. А затем, немного помедлив, уставился на татуировки, что покрывали обе кисти охотника — среди расплывшихся узоров угадывался грозный лик быка и перекрещенные клинки.

— Орден Жертвоприношения? — поинтересовался карлик.

Бородач недоверчиво скрестил руки на груди, насупил брови и недовольно хмыкнул:

— И что с того?

— Сколько стоят ваши услуги? — поинтересовался Морганте.

— Предлагай!

— Мы хотим, чтобы вы сопроводили нас до Вальтерры. Но служба ваша будет направлена не на вешнюю опасность, а на внутреннюю. — Перс монаха уперся в меня.

— Неужто твой грязнолицый не сдюжит с одним плененным демоном? — бородач кинул на мавра оценивающий взгляд.

— Я же говорил: тут особый случай, — ответил Морганте.

Взгляд здоровяка соскользнул с монаха в мою сторону.

Я отсалютовал в ответ. Можно было, конечно и послать их куда подальше, но это лишь прибывало очков в моем дьявольском рейтинге. А если быть до конца откровенным, мне нравилось поведение Морганте. Достойный противник. Не стал таиться, а в открытую обозначил правила игры. Интересно, с какой целью он это сделал? Хочет узнать, на что я способен? Нет, это маловероятно. Тогда что? Неужели и впрямь опасается, что я сбегу раньше, чем они достигнут ворот города правосудия.

— Цена? — внезапно прохрипел наемник.

Карлик помедлил, а потом снял с мизинца оловянный перстень с темно-красным камнем. И протянул его бородачу. Как по мне вознаграждение было не столь велико. Впрочем, наемник не стал воротить нос и приняв награду небрежно сунул ее в наплечную сумку.

— Еще столько же, как прибудем в город, — добавил наемник.

Морганте скривился. Цена явно показалась ему высокой. Но торговаться в его положении было бессмысленно, поэтому он тяжело вздохнул и коротко кивнул в ответ.

— Но смотри монах, еже обманешь, найду тебя и скормлю твой лживый язык свиньям, — не унимался наемник. — А потом заклеймлю в слуги. Будет у меня собственный катыш на побегушках!

Я заметил, как напрягся мавр — и кажется, потянулся пальцами к рукаву: интересно, что у него там? Метательные ножи? Или что-то посерьезней?

Но строгий взгляд Моргнате предостерег монаха от необдуманных поступков. Хорошо, что этого не заметил наемник. Иначе сделка бы точно сорвалась, превратившись в потасовку. Хотя мне это было бы только на руку.

Бородач сплюснул себе под ноги еще раз. И внезапно его грозный вид сменился: он расплылся в добродушной улыбке и, засмеявшись, хлопнул карлика по плечу:

— Да будет тебе, коротыш! Не кривись, поможем мы тебе. Если Курт взял оплату, значит, исполнит что запечатал! — И протянул Морганте руку. Карлик не стал тянуть и скрепил договор рукопожатием. После этого бородач продолжил: — Никуда не денется твой morano! Доставим в целости и сохранности. А если будет брыкаться, так скрутим, что станет молить Нечистого о спасении.

— В путь, — произнес карлик, указав на повозку.

Сооружение на деревянной платформе называли Ловчия: ближняя часть кибитка была пригодная для проживания, а задняя — клетка из металлических прутьев, была предназначена для перевозки ведьм. Когда ловчие въезжали город или селение клетку накрывали брезентом, чтобы посторонний люд не глазел на дочерей Сатаны.

Вериги с меня так и не сняли, при этом избавив от передвижения на своих двоих. И на этом спасибо. Трое стражей устроились на облучке, а мавр и Морганте чуть поодаль, ближе к клетке.

Ударив тощих кобыл по хребтине, Курт привел повозку в движение, положив начало нашему долгому пути в саму преисподнюю.

— Мерзкий ублюдок! — Внезапно процедил сквозь зубы Морганте.

Я сразу понял о ком идет речь, но решил подбодрить монаха:

— Коротыш это не обидно, а вот полурослик! — Впрочем, смысл моих слов так и остался для Морганте загадкой.

— Да что ты знаешь об унижении, morane? — нахмурился карлик. И стало понятно, что я задел его за живое. Опустив голову, он закрыл глаза и тихо зашептал слова молитвы. Но голос его дрогнул и несколько последних фраз карлик буквально прорычал, словно загнанный зверь. Его лицо побагровело, тело затряслось, а руки грозно сжались в кулаки.

— Ого, полегче! — хохотнул я. — А то ненароком сердечный приступ схлопочешь!

— Ты очень хитер и изворотлив, демон, — прошептал Морганте. — Но вера моя — надежная опора.

— Уверен? — не без иронии уточнил я.

— Лукавый помогает тебе видеть нас насквозь. Помогает, искушать, вызывать ненависть, терпеть боль и испытывать страх. Только со мной это не пройдет. Для меня прошлое осталось в прошлом. И оно больше не имеет надо мной власти.

— Прошлое? — не понял я.

— Ты знаешь, кто такие Компрачио?

Я пожал плечами.

— Карлики — ходовой товар. При любом дворе, а также у знатных домов. Их покупают, продают, меняю, будто тряпичных кукол. Но на всех уродцев, как правило, не хватит. Для этого и необходимы торговцы Компрачио. Они не только продают, но и производят ходовой товар.

— Производят? Что значит, производят? — не понял я.

Конечно, в моем, двадцать втором веке, существует генная, био и эмбрионая инженерия и прочие науки способные с легкостью меня ДНК человека. Но, черт возьми, как в средние века можно превратить здорового младенца в карлика?

Морганте словно прочитал мои мысли и спокойно продолжил объяснять:

— Мир гниет и отнюдь не с верхушки, как предрекали нам мудрецы. Люди алчные и бездушны по своей природе. Все поголовно. А те, кто мнит себя святым, бессовестно врут и в первую очередь самим себе. Меня выкупили из семьи за краюху хлеба и плошку гнилых луковиц. Я не знаю, кто были эти люди, но уверен, что действовали они по приказу Компрачио. А дальше меня определили в закрытый приют синьора Арлекина. Его настоящего имени не знал никто, а он себя иначе никогда не называл. С этого времени и началось мое превращение в того, кем я являюсь теперь. Хочешь узнать как? А очень просто. Науку врачевания использовали не во благо, а во вред. При помощи шприцов детям, которые, так же как и я были заперты в доме Арлекина, вводили жир летучих мышей и кротов. А в молоко кормилиц подмешивали бузину и сок маргаритки. Тем самым они вызывали замедление роста. Но у многих проявлялись и внешние уродства. Такие экземпляры ценились дороже. Да, именно экземпляры — так нас называл сеньор Арлекин… — Морганте внезапно замолчал.

Мне нечего было сказать. Мир — жесток, и время, увы, ничего не меняет. Претерпевают изменения лишь способы, а цель остается неизменной — алчность и нажива, даже если она скрыта под маской благородства.

— И как же ты оказался в ордене? — поинтересовался я, подталкивая собеседника продолжить разговор,

Но время откровений было упущено. Морганте больше не желал вспоминать прошлое.

В пути мы были неполный день, а к вечеру добрались до извилистой тропы уводящей дорогу к высоким холмам. Однообразный пейзаж не привлекал моего внимания, но как только мы подъехали к широкому каменному мосту, я с интересом прильнул к решетке.

Сумрак медленно опустился на небольшой город, что скрывался за каменной преградой, отдаленно напоминающей стену, которая с обеих сторон оканчивалась обрывом. Город скромно поместился на длинном каменном языке в очень неудобном месте.

Повозка замедлила движение у открытых ворот, и я успел разглядеть табличку над самым входом. Надпись гласила.

«Чилето, население 35, 33 человек».

А чуть ниже приписка:

«Не чума».

Погрузившись в полумрак каменной арки, я заметил у внешних ворот рыцаря в старых, пыльных доспехах, которые имели не только вмятины, но и рваные разрывы. Впрочем, когда мы приблизились к стражу, оказалось что внутри доспехов — пусто.

Из открытого забрала показалась огромная крыса, которая тут же скрылась в убежище и больше оттуда не показывалась. Зато ее соплеменники смело разгуливали по мостовой: я недовольно поморщился, заметив у амбара несколько человеческих останков в рваных лохмотьях. Их тела были обглоданы, а у изголовья копошились хвостатые разносчиков заразы.

Город за стеной оказался больше, чем представлялся снаружи, и состоял из запутанных каменных улочек с лесенками и проулками. Дома были узкими и высокими, но довольно мрачными. Наверное, все дело в закрытых ставнях. А еще в полной тишине, цоканье копыт напоминало удары о наковальню. Но самым ужасным был запах! Тошнотворный, слегка сладковатый аромат гниения проникал даже сквозь зажатый нос, вызывая тошнотворные спазмы. Послышался недовольное бурчание лысого и его немногочисленной команды. Они тоже были не в восторге от визита в проклятую Чилету. И они также как и я хотели поскорее убраться отсюда. Но, к сожалению, у их нанимателя на этот счет были иные планы.

. Улицы были вымершими. Даже бродячие собаки не шныряли среди разбросанных корзин с гнилыми припасами, а выли откуда-то из укрытия. По всей видимости, горожане в спешном порядке покидали дома, не обращая внимания на оставленный скарб. С другой стороны — на деревянных ставнях виднелись огромные стальные скобы. Получается, что жители все-таки планировали вернуться и тщательно готовили свой отъезд.

Интересно, что послужило причиной? Мор или иная эпидемия? Нет, не похоже. Болезнь оставила бы в городе куда больше трупов. Или все дело в банальном страхе? Да, это ближе к истине. Страх гонит человека не хуже чумы.

Впрочем, терзаться в догадках я не стал. Найдя взглядом Морганте, я указал на пустынные улочки, ожидая услышать от него хоть какое-то объяснение. Но карлик лишь задумчиво улыбнулся, и тихо произнес:

— Я выдержал твое испытание, morano. Теперь посмотрим, как ты справишься с моим.

Что он имел в виду, осталось для меня загадкой. Но что-то подсказывало мне, что предстоящая ночь все расставит на свои места. И как оказалось: я был недалек от истины.

— Приехали! — выкрикнул Морганте.

Зычный голос бородача заставил повозку остановиться. Первым на мостовую спрыгнул карлик. Он подошел к ближайшему двухэтажному дому. На деревянной двери красовалась намалеванная багровой краской жирная полоса, словно кто-то решил вычеркнуть обитателей этого жилища из списков горожан.

Немного помедлив, карлик осторожно кашлянул в кулак, и все-таки решился постучаться. Дверь открыли практически сразу: на пороге стоял вооруженный мушкетом человек — средних лет, с длинными растрепанными волосами и безумным взглядом. Выглядел он весьма неважно. Но когда он увидел на повозке знак ордена, изменился в лице. Губы чужака скривились в оскале.

* * *

Маэстро смотрел на демона и молчал, словно ожидая от заклятого врага первого шага.

Тот немного повременил, а потом протянул огромную мозолистую руку и сухо произнес:

— Временный союз!

— Союз? — Сказать, что маэстро был озадачен, значит не сказать ничего.

Отступив, Липо изучил противника с ног до головы. Еще никогда в жизни он не видел Рогатого в человечьем обличии. Впрочем, и собеседник проявил к нему особый интерес. Но в отличие от маэстро он пытался осмотреть не внешнюю, а внутреннюю составляющую. Липо ощутил, как сотни змей шипя полезли к нему в голову. Недолго думая, маэстро применил защиту. Шипение тут же прекратилось, а демон, выпятив губу, удовлетворенно покачал головой.

Разговор продолжился.

— Мне необходимо, чтобы ты оказал одну услугу.

— Что?

— Услугу, — загадочно улыбнулся демон. — Мелочь, которую вы люди совершаете довольно часто, даже не задумываясь. Например, когда за мятую монету шлюха отдается незнакомцу или воин добивает раненного приятеля, чтобы избавить того от мучений. Понимаешь: ус-лу-га.

— Я понял, о чем идет речь! — огрызнулся маэстро.

— Тогда что тебя останавливает?

На лице Ами читалось искреннее удивление.

— Я скорее отрублю себе руку, чем заручусь с тобой сделкой!

— Не торопись, — остановил его демон. — Ты не выслушал мою часть уговора. В отличие от шлюхи ты получишь не только звонкую монету, а гораздо больше.

Рука Липо легла на эфес. Демон сверкнул идеально белыми зубами, цокнул языком, словно подгонял лощадей и тихо сказал:

— Речь идет о твоей семье, маэстро.

Ни один мускул не дрогнул на лицо Липо. Он с достоинством посмотрел на демона и ответил:

— Они умерли! У тебя нет над ними власти.

Ами улыбнулся:

— Людишки… Вы, словно малые дети, что привыкли жить в неведенье. Всю жизнь готовитесь к смерти, желая принять ее в кругу близких и священника, совершенно не думая о том, что вас ждет потом.

— Что это значит?

— Это значит, что твои молитвы не будут услышаны, — спокойно ответил демон и присев на землю, стал чертить на песке странные рисунки.

Липо показалось, будто это занятие важнее, чем разговор. Какое-то время, Ами был увлечен своим занятием, а затем, аккуратно отложив палку в сторону, посмотрел на маэстро.

— Цена достаточно высока для тебя?

Присев рядом с демоном, Липо ответил:

— Я тебе не верю!

— А себе?

Липо не ответил. Верный знак, что демон попал в точку. Приблизившись к маэстро практически вплотную, Ами посмотрел в темные глаза, но как показалось человеку гораздо глубже. Возможно, ему удалось проникнуть в его душу.

Помедлив, демон поцокал языком:

— Печальная судьба. Ты так желал их спасти, но ничего не получилось. Ого, как интересно. Оказывается, огонь придает суду не только грешные, а и праведные души. И после этого ты все еще служишь своему богу⁈ Глупо — впрочем, это не мое дело!

— Верно, не твое! — сквозь зубы процедил маэстро.

— Но истина от этого не становится иной, — предположил демон. — Ты хочешь снова оказаться рядом с ними, ведь так?

Липо не ответил. А демон продолжал:

— И какая разница, где состоится ваше свидание, там, — Ами указал на небеса, — или тут, — перст демона указал на землю. Сотни раз ты читал молитву, озарял себя знаком поклонения, а воз и ныне там. Я же готов заручиться простым обещанием, и уверяю, еще до следующего новолуния ты обретешь, что просишь.

Воцарилось молчание.

Встав на ноги, Липо повернулся к демону спиной, отошел в сторону и только потом, тихо произнес:

— Союз?

Демон ничего не ответил, просто улыбнулся. Борода стала темнее, разгладились морщины, лицо стала светлее и в нем проявились женские черты.

— Союз, — повторил маэстро. — Но какая конечная цель?

Улыбка Ами стала шире:

— Вольтерра. Именно там произойдет обещанное знамение.

Глава 12

Глава 12. Жатва

Она тяжело дышала, ощущая невероятную усталость. Но, не смотря ни на что, продолжала гнать Бриза вперед. Конь хрипел, продолжая держать высокий темп. Он был также упрям, как и его хозяйка. Чем дальше они удалялись от Флоренции, тем уже становился тракт. Катерина склонив голову, умоляла Бриза не останавливаться. Ей казалось, что преследователи уже настигли ее и вот-вот схватят. Но криков и залихватского свиста слышно не было.

Лес сгущался. Тьма опутывала паутиной пространство и, казалось, что Катерина не скачет, а стоит на месте. Силы коня были на исходе. Несколько раз споткнувшись, он перешел на шаг. Так они двигались еще милю, а потом окончательно остановились. И не потому, что Бриз не мог идти. Конь встал как вкопанный и недовольно фыркнув, указал хозяйке куда-то в чащу.

Катерина знала, что в дремучих лесах водятся слуги Старых богов. Но никогда с ними не сталкивалась. Она обнажила шпагу и уставилась в густую темноту, откуда доносились странные пугающие звуки.

Время тянулось медленно, а сердце билось все быстрее. Катерина ощущала, как пульсируют виски. Но тьма была неподвижной, словно морская гладь перед штормом. А еще здесь не было слышно птиц. Шуршание, треск и непонятные стенания — сколько угодно, а вот птицы, словно затаились. Даже филины и те не пугали своим глухим уханьем.

Выждав время, девушка дернула коня и уже хотела покинуть странное место, но Бриз потянул ее в сторону, там, где среди деревьев густела тьма.

— Зачем нам туда? — обратилась Катерина к Бризу.

Она всегда разговаривала с конем, и тот отвечал ей фырканьем, ржанием либо просто кивком.

Конь сделал осторожный шаг в сторону лесной полосы, сойдя с пыльного тракта.

— Зачем нам туда? — повторила свой вопрос Катерина, не выпуская уздцы, потянула Бриза назад. Но тот явно не желал слушать хозяйку.

Конь помотал головой и сделал еще один шаг.

Бриз всегда чувствовал опасность, но на этот раз его будто что-то тянуло в лесную чащу.

— Что там? — спросила Катерина, чувствуя, как учащенно бьется ее сердца.

Конь кивнул, а потом замотал головой. Этот жест можно было расценить как угодно, но уж точно никак особое внимание.

Они прошли сквозь густые заросли и вышли на небольшую поляну, где виднелись безжизненные тела. Не меньше дюжины. В нос ударил неприятный кисловатый аромат смерти. Катерина вздрогнула и прижала морду коня к себе, чтобы тот не проронил лишнего звука.

На поляне они были не одни.

Шагах в пятидесяти, у самой кромки, возле пологих валунов над одним из умерших склонилась сгорбленная фигура. Именно от нее и исходил неприятный чавкающий звук, который, по всей видимости, и привлек Бриза.

Оцепенев от ужаса, Катерина взирала на существо, что с такой жадностью вгрызлось в безжизненное тело. Рваные облака, замерев, внезапно расступились, словно занавес, открыв взору желтоватую луну. Теперь существо предстало перед девушкой во всей своей ужасающей красе. Тощие плечи вздымались и опускались, были видны острые грани двойного позвоночника — неровные линии шли параллельно. А с плеч свисали грязные пакли черные волос.

Катерина попыталась отступить, но поняла, что Бриза просто невозможно сдвинуть с места. Конь стал как вкопанный. Затаив дыхание, девушка потянулась к оберегу со святыми мощами, что висел на груди, на красной нити. А мысли тем временем хаотично крутились вокруг диковинных названий жутких существ, что обитали в местных лесах.

' Кто это может быть? Ламия? Орко? Мамутоне, а может вообще Бабау? Или одно из порождений Мадре-Натура[1]' — она терялась в догадках, пытаясь вспомнить все чему учил маэстро Липо. Сейчас это было жизненно важно. Потому что от правильного определения существа зависело и дальнейшее поведение. Если это Ламия, то можно не опасаться, к живому она не полезет, а если Орко — то стоит садиться в седло и уносить ноги. Людоед не станет гнушаться живой плотью и с удовольствием полакомиться случайным путником.

Чавканье стало громче, послышался неприятный хруст костей. По всей видимости, существо перешло к самому вкусному — тому, что скрыто под грудной клеткой.

— Отступаем, пока нас не заметили, — шепнула Катерина.

Удивительно, но конь ее понял и сделал шаг назад. И не осмотрительно наступил на одну из веток, а может быть, это было что-то иное, например часть доспеха или скарба погибших воинов.

Существо мгновенно среагировало на звук. Прекратило трапезу, и медленно повернуло голову назад. Причем не в пол-оборота, а как филин. На девушку уставились огромные змеиные глаза.

Минуту существо разглядывала Катерина, а та продолжала угадать в кошмарном образе разновидность нечисти. Липо говорил, что главное — это форма черепа. У хищников он более вытянутый, звериный, а у оборотней — человекоподобный. Здесь существо относилось скорее ко второму, чем первому виду. Что еще? Взгляд — это второй признак. Он скорее осознанный, отличается внимательностью. Скорее всего, существо способно думать. Значит точно не суккуб или его разновидность. Хорошо, что еще? Думай, думай скорее! У тебя не так много времени! — подгоняла себя Катерина.

Тем временем ночная пожирательница трупов развернулась на месте и, опираясь на руки, стала медленно двигаться в сторону девушки.

Теперь стало ясно, что существо сильно напоминает человека. Висящая грудь, кисти рук и черты лица. Вероятнее всего, нечисть, а не нежить, — продолжала рассуждать Катерина. Значит колдовство отпадает. Уже хорошо. Тогда — живая сила, человеку с такой не справиться. Разве что ловкость. Это упрощает положение. В своем умении Катерина была уверена. Главное — не получить ранение. Ходят слухи, что когти подобных существ содержат яд, и любой порез для человека может стать смертельным.

Остановившись возле одного из трупов, существо вытянуло шею и стало принюхиваться.

Даже так, — поразилась Катерина. — Голод твой самый сильный инстинкт. Значит разум отпадает. Ты зверь, просто зверь!

Опустив голову, существо вгрызлось в плечо поверженного воина и с наслаждением вырвало кусок плоти. Работая челюстями, оно стало тщательно пережевывать пищу. Только сейчас Екатерина заметила, что над полем кружат вороны. Издавая неприятные хрипящие звуки, они опускались все ниже, желая прогнать непрошеного гостя. Им самим хотелось полакомиться свежими телами.

— Стрига! Это точно Стрига! — внезапно сорвалось с губ Катерины.

Любительница мертвечины была распространена в Неаполитанском королевстве и на Сицилии. Но получается, что нежить добралась и в северные пределы.

Медленно выставив правую ногу вперед, Катерина выставила вперед шпагу, вторую подняла над головой. Она была готова к защите. Стрига продолжала сидеть на земле, всего в десяти шагах от девушки. Агрессии она не проявляла, скорее интерес. Слегка склонив голову в бок, Стрига расширила желтые глаза, вытянула шею. Катерина присмотрелась к существу и смогла разглядеть узкую челюсть с острыми тонкими зубами. Вытянув шею, Стрига затрещала, словно рой цикад. Выглядело это довольно забавно. Но лишь секунду, потому что при следующем вздохе ночная хищница резко рванула вперед. Такой дикой скорости Катерина никогда до этого не видела. Она успела в последний миг отпрыгнуть в сторону, а рука сама совершила colpo fendente — рассекающий удар, который умудрился достичь цели.

Перекатившись вперед, Катерина быстро сориентировалась в пространстве. Шпага была наготове. Тяжело дыша, она смотрела на выгнутую дугой, тощую спину Стриги. Странный стрекот ночной охотницы стал тише, но не исчез.

Катерина сменила стойку, которая в просторечье называлась — задний хвост. Она не являлась симметричной, и из нее очень легко можно было уйти с линии атаки. Нападать на Стригу первой Катерина посчитала верхом безумия.

Время тянулось, словно струна, которую настраивают на мандоре[2]. Вначале не спеша, спокойно, но вскоре напряжение усилилось. Звук тревоги возник в груди, вынудив Катерину сделать шаг вперед. В этот самый миг Стрига взмыла ввысь, юлой закрутилась в воздухе и обрушилась на девушку сверху. Такого Катерина явно не ожидала. Неуклюже переставив ноги, она попыталась защититься — не получилось! Правую руку обожгло огнем. Едва не выронив оружие, девушка прижала ладонь к ране.

Стрига была уже вне досягаемости. Опять на четвереньках, уперев руки в землю. Небольшой порез виднелся на щеке хищницы, но небольшой. Катерина посмотрела на плечо. Ее ранение было куда серьезнее. Тем более, она обнаружила на одежде некую слизь. Катерина скинула куртку, вытерла рану.

Стрекотание усилилось. А из-за спины послышалось протяжное ржание.

— Уходи! — прорычала Катерина.

Она уже чувствовала, как быстро теряет силы. Бриз фыркнул, но сопротивляться не стал.

Подавшись вперед, Стрига колесом покатилась вперед. Катерина бессильно отмахнулась от нее, но пропустила и эту атаку. Хищница выпустила когти, оказавшись за спиной девушки.

Катерина опустилась на одно колено. Возле бедра зияла еще одна кровавая отметина. И вновь пронзающая боль. Стрига ликовала — ее кошмарный голос, казалось, заполнил собой все. Катерине чудилось, будто он пробрался даже к ней в голову.

Держать шпагу сил уже не было. Отбросив ее в сторону, она достала из ножен крохотный кинжал, который ее дядя называл «бычьим языком». Липо учил так — бой не закончен, пока живо твое сознание. Борись, и победа придет к тебе, даже если шансов уже нет.

Голова Стриги склонилась, прижавшись к плечу. Она словно изучала своего противника — глаза сделались узкими, хищница стала нюхать воздух.

— Нет, ты не почувствуешь моего страха! — проревела Катерина.

И Стрига ее услышала. Девушка не собиралась сдаваться, а значит, ее надо уничтожить, раздавить, а уже потом насладиться свежей плотью.

Разбежавшись, Стрига прыгнула вперед, выставив костлявые руки, будто пыталась дотянуться до девичей шеи. Катерина взмахнула кинжалом, наотмашь. Но и на этот раз ее ждала неудача. Она промахнулась.

Но не повезло и Стриге. Во время прыжка, неведомая сила пронзила ее стрелой. Тощее тело хищницы закружило в полете, и неведомый аркан потащил ее в сторону перелеска. Катерина видела как нечто тощее и размытое медленно выбирается из лесной чащи. А еще длинные веревки странного оружия опутывает Стригу.

Девушка попыталась встать на ноги, но лишь безвольно повалилась на землю. Кажется, яд ночной хищницы все-таки проник в кровь и опутал организм паутиной бессилия. Она сделал глубокий вдох, провалившись в небытие. Впрочем, ее уже мало интересовала собственная судьба — в борьбе двух хищников, жертве все равно кем она будет съедена.

* * *

Как было условлено, ученик ждал наставника возле моста. На его лице застыло разочарование.

— Что не так? — поинтересовался Липо.

Кинув в воду горсть камней, ученик позволил себе выругаться.

— Accidenti![3] Они испарились, как только я обнажил оружие!

Маэстро нахмурился:

— Разве я тебе приказывал вступать в драку?

— Но они…

— Отвечай на вопрос!

— Но маэстро!

— Говорил?

Опустив голову, Джузеппе виновато шмыгнул носом.

— Нет.

— Тогда, что за самовольство?

— Виноват, учитель!

— Виноват, — согласился Липо.

— И каким будет наказание? — поинтересовался ученик.

Маэстро помолчал, а потом сказал:

— Наказания не будет.

Лицо ученика вытянулась от удивления. Учитель был весьма принципиален в вопросе обучения. Если провинился — будь добр, ответь. И никаких снисхождений, никогда и ни за что. Это Джузеппе хорошо усвоил.

— Что-то случилось? — поинтересовался ученик.

— Время поджимает. Нам надо успеть посетить armaiolo[4] и оживить твой клинок.

— Что⁈ — Джузеппе раскрыл было рот. — Мне стоит готовиться к посвящению?

Но ответ в буквальном смысле растоптал его.

— Нет, Посвящение оставим на потом. Время слишком сильно поджимает.

— Но не посвященный не может носить живой клинок.

Липо грустно улыбнулся:

— Иногда стоит отступить отправил, чтобы добиться цели.

Мастер оружейник Скорца жил в нижней части города у выхода к большой воде. У притока располагалась мельница и промышленные склады, а каменная кузница стояла чуть дальше возле небольшого перелеска. Джузеппе много слышал про старца, что оживляет шпаги для ордена Привратников.

Скворца сидел на скамье возле крохотного — седой, широкоплечий, но судя по лицу весьма добродушный. Завидев маэстро Липо, оружейник просиял и, подорвавшись с места, кинулся гостя на встречу.

— Какими судьбами? — спросил Скворца.

Липо обернулся и, положив руку на плечо стоявшему рядом с ним юноше, представил:

— Джузеппе, мой септима ученик.

На лице Скворца возникла грусть. Он посмотрел на юношу и задумчиво протянул:

— Я помню первого. Кажется его звали… — оружейник замолчал.

— Риккардо, — ответил Липо.

— Точно, Риккардо! — улыбнулся Скворца, но грусть никуда не делась. — Как давно это было.

— Двадцать лет.

Мастер тяжело вздохнул и вновь посмотрел на юношу, и взглядом указал на сверток, что был у того за плечом.

— Пришло время?

— Нет. Но нам нужно провести обряд, — объяснил Липо.

Лицо оружейника покрылось морщинами. Он задумчиво посмотрел на маэстро.

— Разве правила разрешают поступать подобным образом?

— Нет.

— Тогда в чем причина?

— Есть подозрение, что первый осенний месяц принесет нам долгожданную Жатву.

Глаза старика округлились, широкие мозолистые руки задрожали, и он устало опустил голову. Его молчание продолжалось минуту, может быть, чуть дольше. Потом он приобнял Липо и указал на мастерскую.

— Пойдемте в дом. Завтра я проведу обряд Воскрешения. Но не сегодня. Сегодня мы будем говорить и не только о делах насущных, но и о мирских радостях. Перед битвой мы должны вспомнить прошлое и помечать о будущем.

Липо кивнул в знак согласия, а Джузеппе нахмурившись, последовал за учителем. Кажется, он начал догадываться, что грядет что-то серьезное.

Оружейник провел гостей в дом. Они оставили вещи у входа и прошли в огромный зал, стены которого были украшены различными эфесы — корзины, гнутые, петлей, пламевидные, тарелки и прочие. Но ни одного из них не было клинка.

Мастер усадил гостей за стол и принялся суетиться у печи.

Джузеппе дождался, когда хозяин покинет зал и шепотом поинтересовался у наставника:

— А почему только эфесы?

— Лезвия ожившего оружия слишком ценно, чтобы хранить его у всех на виду, — ответил Липо.

— А где же хранятся клинки?

— Мне это неизвестно.

— Но ведь мастера можно схватить и допытаться у него, — предположил ученик.

— Узнать что-то у Скворца, дохлый номер, — улыбнулся Липо.

— Почему вы так считаете? — поразился юноша.

— Потому что оружейник не знает, где расположено хранилище.

— Как это так? — поразился ученик.

Липо позвал его знаком и, придвинувшись ближе, прошептал на ухо ученику:

— Есть один секрет. Чай с далеких островов. Зеленого цвета. Он позволяет не только забыть что важно, но и вспомнить, когда это потребуется. Главное — уметь его правильно заваривать.

— Чай? — не поверил Джузеппе.

— Именно чай! — авторитетно заявил Липо. И, отстранившись, выпрямил спину и принялся ждать хозяина.

Ученик глупо улыбнулся. Он был уверен, что учитель разыграл его. Впрочем, могло случиться, что маэстро сказал правду.

[1] Дословно Мать Природа.

[2] Струнный инструмент

[3] Итл — черт

[4] Итл оружейник

Глава 13

Глава 13. Испытание

Нас провели в небольшую комнату и усадили за широкий деревянный стол. Хозяин дома устало поставил мушкет в углу, перекрестился и сел рядом со священником. Бородатые стражи остались на улице. Морганте дождался, когда хозяйка поставит на стол кувшин, расставит глиняные чаши — передо мной стол остался пустым — и осторожно спросил:

— Нико еще жив?

Хозяин дома нахмурился, жена закрыла лицо руками и быстро удалилась. Комната наполнилась болью.

— Он еще держится, — немного помедлив, ответил хозяин. — Но думаю, ему недолго осталось. Фили держалась чуть больше него, а потом… — его голос дрогнул.

— Пусть твоя дочь покоится с миром, — смиренно произнес карлик.

Хозяин дома кивнул:

— С миром.

— А как Луиза и Лука? — уточнил Морганте.

— Держим в подвале. И больше не допускаем ошибок.

Карлик тяжело вздохнул, покачал головой. И бросил в мою сторону укоризненный взгляд:

— Твой хозяин очень жесток даже по отношению к детям.

Услышав слова служителя ордена, хозяин вздрогнул и потянулся к поясу, обхватив ручку медвежьего ножа. Я миролюбиво улыбнулся, продемонстрировав ему вериги. А заодно спросил:

— Если в городе так опасно, почему вы не покинете его?

Морганте сверкнул злобным взглядом. А хозяин, немного успокоившись, ответил:

— Это наша земля. Наш город. Городскую стену возводил мой дед, а дед моего деда охотился в здешних лесах. Мы не собираемся бежать, как это сделали другие.

— Даже ценой жизни ваших детей? — уточнил я.

Исхудавшее лицо хозяина исказила гримаса боли. Сжав зубы, он удержался, чтобы не обрушить на меня дюжину ругательств. Но оставить мой вопрос без ответа мужчина не смог. Справившись с эмоциями, он тихо произнес:

— Семь.

Я удивленно приподнял бровь. А хозяин пояснил:

— Семь смертей. Эта та цена, которую я заплатил на сегодняшний день. И я не знаю, сколько еще их будет — и сможем ли мы выжить. Но я уверен, что когда мы изгоним зло, это дом вновь наполнится детским смехом, и мы вспомнит, что такое улыбка.

Кивнув, я не стал продолжать разговор. Переубедить фанатика невозможно. Он верит в собственную исключительность и ему плевать даже на жизни собственных детей. Но внешне это выглядит, конечно, достаточно благородно. С таким же успехом, он мог находиться в эпицентре эпидемии, надеясь исключительно на Бога и силу молитвы.

— Зачем вы прибыли в наш город, падре? — прервав молчание, обратился хозяин к карлику.

— Помните, когда все начиналось, я обещал вам помочь и уничтожить слугу Сатаны.

Мужчина кивнул.

— Настало время исполнить обещание, — улыбнулся Морганте.

Взгляд хозяина наполнила надежда, которая мгновенно сменилась недоверием:

— Но многие пытались…

Подняв руку, карлик заставил мужчину замолчать.

— Меня не интересуют методы борьбы со злом, которые используют другие.

— Конечно, конечно, — быстро закивал мужчина. — Я не хотел вас обидеть.

— Тогда лучше прекратить бессмысленные споры и постараться строго следовать моим наставлениям.

Хозяин кивнул и, подорвавшись с места, схватил шапку, водрузил её на голову, а потом схватил мушкет.

— Мне нужно, что бы ты отвел нас в пристанище Грустной уродины, — сказал Морганте.

Застав на месте, мужчина обернулся — лицо его было бледным, как полотно. Он медленно поставил ружье на место, снял шляпу и часто закивал.

— Да-да, я предполагал, что мы начнем espulsione[1] с этого места, — он немного помолчал. — Вы позволите мне проститься с женой?

Карлик кивнул:

— Если возникнет желание исповедаться, я готов провести таинство.

— Мне не в чем каяться, — ответил хозяин. Но я заметил на его глазах слезы.

* * *

Бородатых охотников Морганте попросил охранять дом. Они сначала воспротивились, но когда карлик отвел их в сторону и что-то объяснил, они довольно быстро согласились, больше не высказывая недовольства. А вот мавра он взял с собой. Причем на этот раз, ему поручили идти в арьергарде рядом с местным жителем. В руке темнокожего гиганта я заметил странный треугольный нож, который он назвал «бычьим языком».

Карлик взял веревку и осторожно потянул меня вперед. Стальные оковы дернулись — и я снова почувствовал, как иглы боли вгрызаются в мое тело.

— Идем, здесь недалеко, — сказал Морганте.

Я не стал противиться, но все-таки уточнил:

— И куда мы направляемся?

— Я хотел бы проверить один факт.

— Факт? — не понял я.

Карлик загадочно улыбнулся.

— Знаешь, что нужно сделать, когда трудно сделать выбор? Совершить молитву, и предоставить выбирать Всевышнему, — пауза была недолгой. Уже через секунду, Морганте продолжил: — С нашей первой встречей, меня не оставляют сомнения на твой счет, пришелец. Откуда ты взялся? И какому хозяину служишь? Если Господу Богу, то почему допустил, чтобы пала моя обитель? А если Сатане, то почему совершаешь благие деяния?

— И кто же сделает за вас выбор?

— Скоро увидишь.

Мы шли вдоль заброшенных домов, возле которых виднелись мертвые тела горожан. Вернее, то, что от них осталось. Местные псы, словно крылатые падальщики уже поживились на этом перу, оставив после себя груду костей и кровавых ошметков. Нечто подобное я видел в Судане, когда европейские подразделения подавляли там первую вспышку вируса TIS. Правда, тогда военные использовали огнеметы — избавив город от нашествия хищников. Здесь, по всей видимости, тоже пытались избавляться от трупов, но металлические помосты, на которые выжившие складывали тела, так и не выполнили свое предназначение. Жаровни под ними были наполовину заполнены углем, лишь поджарив гору тел — и здесь теперь лакомились прожордивые крысы.

— Я хорошо помню Флоренцию, — внезапно произнес карлик. — Когда туда пришла чума, смертей было столько, что не успевали хоронить. Тогда мы приняли решение освятить реку и сбрасывать тела туда. И запретили носить и перепродавать одежду с покойных.

— Но здесь хозяйничала не чума, — догадался я.

— Верно. Тут обосновался зверь куда серьезнее. Слышал когда-нибудь про маррока[2]?

Я лишь пожал плечами. И, кажется, карлик в первый раз не усомнился в моей реакции.

— Это один из демонов первого порядка, что верно служит твоему хозяину Люциферу. Именно он заставил жителей города обратиться в бегство, и превратил в ад жизнь тех, кто осмелился остаться.

— А вы уверены, что это демон? — уточнил я.

Услышав мои слова, хозяин дома обернулся и обжог меня ненавистным взглядом:

— Твоего рода племени не сомневайся!

— Не буду. Но только когда увижу, — улыбнулся я.

В руке мужчины сверкнул кинжал. По всей видимости, мои слова он воспринял, как оскорбления. А зря! Сарказм во все времена помогал отличить заблуждение от истины.

— Увидишь! — ответил Морганте, добавив: — А за одно и посмотрим из какого теста ты сделан?

Ну что тут скажешь: у пленника выбор не большой — что скажет владелец цепей, то он и сделает.

Улочка стала сужаться, вынудив нас остановиться. Приторно сладкий запах гниющих тел напоминал плесневелый хлеб. Морганте настороженно посмотрел вперед, а затем вверх на пустые ставни двухэтажных домов. Живых или мертвых жителей города здесь не наблюдалось. Казалось, что в данной части квартала не было живой души.

— Я ощущаю запах смерти! — произнес он. — Не хорошо.

Морганте намотал на руку четки со знаком спасителя, и быстро зашевелили губами. Послышался невнятный шепот.

Мавр выставил вперед свой длинный треугольный кинжал, а наш проводник достал из-под рубахи пучок сухой травы. И только я сделал осторожный шаг назад, заставив веревку слегка натянуться. Я понял, про что говорит карлик. И тоже услышал знакомый запах. Каведрин — один из главных виновников отвратного запаха смерти. Конечно тем, кто верит в демонов и прочую нечисть, и невдомек, что существует такая наука как химия и все в жизни поддается вполне рациональному, научному объяснению.

Только помимо запаха было еще кое-что, заставившее меня мысленно похвалить Морганте. Постороннее присутствие. Уж не знаю, кто прятался на верхних этажах — мародеры или просто тронувшиеся умом жители города, но карлик реально почуял опасность.

— Назад! — крикнул я, потянув за собой Морганте, который держал веревку.

А дальше время ускорилось, превратившись в настоящую чехарду событий. Огромные тени возникли среди пустых оконных рам — я предполагал, что на нас обрушится целый град стрел или арбалетных болтов. Но нападавшие атаковали иначе: они просто выпали из окон на землю, словно гроздья винограда. Бред! Если бы не увидел собственными глазами, то никогда бы не поверил.

— Лонца[3]! — закричал наш проводник, и смело ринулся навстречу одному из упавших.

Подскочил— и ловко перерезал глотку лежавшему. Не совсем понятно зачем? После такого падения, да еще ничком, можно только на кладбище. Но через секунду я понял, как ошибался. Тела, что мешками лежали на земле начали дергаться. Я внимательно присмотрелся к нападавшим.

Нет, мои глаза не обманывали меня. В людях, что сейчас медленно приближались к нам, не было ничего человеческого. Их лица были искажены, а изнутри прорывались мерзкие животные очертания. Словно кошмарные скульптуры — множество лиц внутри человеческого очертания. Именно так на древних гравюрах и в современных фильмах изображали служителей ада. Впрочем, рассуждать на счет истинной природы увиденного мной, просто не было времени.

— Ключ! — рявкнул я.

Морганте посмотрел вериги. Сжал рукой длинный, слегка изогнутый символ освобождения и протянул его мне.

Избавившись от оков, я вздохнул полной грудью. Вериги не просто так висели на моих плечах, они ко всему прочему, сдавливали мои ребра, ограничивая мое дыхание. Хитрость — с помощью которой, кого угодно можно наречь слугой Сатаны.

Пока проводник расправился с одним из нападавших, мавр успел поразить еще двоих. Треугольный кинжал — носивший название Бычий язык, кромсал противников на раз-два. Но как оказалось демоны — а точнее лонцы — были не так просты. Встав на четвереньки, они кинулись в атаку на немыслимой скорости.

Чем опасны звери — у них есть клыки и слепая ярость, в том беда и берсерков! Но, на мой взгляд, опытный и думающий противник способный менять стратегию боя куда опаснее.

Выставив руки, я уперся в нападающего — здоровяк, с излишним весом и огромной мышечной массой. Он попытался сбить меня с ног. Не получилось. Возле лица клацнули длинные острые зубы. Кошмарная восковая маска была бы лучшим объяснением его уродства. Но мне было легче поверить, чем мучатся в нелепых предположениях.

Ухватив противника посильнее, я нанес ему удар локтем в ухо. Уродец даже не пошевелился. Второй. Покачнулся. Прекрасно — значит, моей силы хватит, чтобы свалить его с ног. Но зря я радовался — в ответ, противник тряхнул меня так, что я оказался на земле. Навалившись на меня всем весом, он буквально задавил, словно пресс.

В отличие от большинства наемных убийц моего времени, я не был поклонником боевых искусств, делая акцент на ловкость и изворотливость. Новое время диктовала свои правила и тактику боя. Владеть собственным телом жизненно необходимо, но только не для обороны, а для быстрого перемещения с позиции на позицию. Когда в небе парят сотни дронов, а камеры слежения способны пронзать своим оком бетонные стены какой смысл в прямых ударах и вертушках? Ловкость — и ничего кроме ловкости и умение управлять разными видами вооружений.

Мне пришлось постараться, чтобы высвободиться из-под ста килограммовой туши. А дальше сработал примитивный инстинкт самовыжевания — схватив булыжник, я нанес противнику сокрушительные удары сверху. С одним было покончено.

Истошный вопль заставил меня обернуться. Двое нападавших, схватили мавра и рвали его плоть на части, вгрызаясь своими острыми зубами. Я уже собирался броситься ему на помощь, но меня опередил Морганте. Выставив вперед ногу, словно атлет, который собирается метнуть копье, он совершил похожее движение — яркий луч вспышки напомнил молнию. Вспышка, резкий щелчок и двое нападавших стали корчиться от боли. Приблизившись, я заметил темные следы ожогов.

— Быстрее, в дом, — крикнул карлик.

Мы быстро, насколько могли, забежали внутрь, заперев за собой деревянный засов. Тоже самое мы сделали со ставнями воспользовавшись щеколдой, а заодно преградили окна стульями. Правда, держать оборону с такой защитой можно было недолго.

— Что это, черт возьми, было⁈ — процедил я сквозь зубы, обращаясь к проводнику.

— Лонцы!

— Что еще за лонцы? — не понял я.

Но мне никто не ответил. Впрочем, в этом не было необходимости. Меж пространственный прыжок, который отправил меня в средневековье наделил меня способностью распознавать язык, но здесь не обошлось без сбоев. Некоторые слова, будто специально выпадали, акцентируя мое внимание.

— Это поясница! — внезапно произнес карлик.

Я уставился на него вопросительным взглядом:

— Что значит поясница?

— А то и значит. Есть демоны, а есть его составные части. Кусочки того дерьма, из которого он состоит.

Ясности это объяснение не прибавило. Впрочем, в голове возник довольно живой образ — возможно, мой разум среагировал на подсказку и словно поисковик отыскал результат запроса. Лонза упоминался в «Божественной комедии» Данте — и являлся зверем, который преградил дорогу поэту, символизируя три вида греха.

Значит все-таки выпадающие из перевода слова, были скорее исключением из правил. Когда программа, которая исполняла роль переводчика, не могла подобрать нужный перевод, она оставляла его в первозданном виде.

— Сейчас сам все увидишь, — добавил Морганте.

Он с легкостью смастерил факел из деревяшки и какого-то тряпья. Ударил кресалом и стал быстро спускаться вниз по ступеням. Снаружи послышались глухие удары. Но мы уже не обращали на них внимания.

В подвале ничем неприметного дома нас ждало нечто невообразимое: в каменном полу имелся огромный разлом, из которого торчала огромная деревянная труба. А рядом на камне виднелась огромная лужа некой зеленой вязкой жидкости. Я присел на одно колено, опустил голову и поморщился. Запах был ужасающим — пахло болотом и еще какой-то тухлятиной. Неужели сера?

— Что это?

— Дыхание демона, — ответил проводник и, приблизившись к разлому, безрассудно заглянул внутрь.

— Осторожнее, — предупредил его Морганте.

— Это тварь там, я чувствую её, — прошипел проводник.

— Существа с двойными лицами?

Карлик посмотрел в мою сторону и поморщился:

— Я же сказал тебе: это его части. Кости, если тебе угодно. Но хозяин их засел там, внутри. Там под камнем подземный коридор, который ведет из города к малярийным болотам. Почему-то мне кажется, что демон притаился именно там.

— Ну и пусть сидит там, — улыбнулся я. — Мы ему мешать не будем.

Но Морганте и проводник не разделяли моего хорошего настроения. Взяв из рук умирающего мавра кинжал, карлик передал оружие мне и спокойно сообщил:

— Я предлагаю тебе искупление.

— Плохая затея, — ответил я.

— Других у меня нет и не будет для слуги Сатаны. Уничтожь демона и я обещаю, что больше не одену на тебя вериги.

— Считаешь это так легко?

— Не считаю, — ответил Морганте. — Но у тебя больше шансов подобраться к нему незамеченным. Демоны не чувствуют тех, кого отметил сам Сатана.

— А если я сбегу? — поинтересовался я.

— Не уверен, что тебе удастся договориться с тем, кто поджидает тебя на той стороне катакомб.

Я ощутил, что сейчас тот самый момент, когда можно и нужно торговаться.

— Ваше предложение? — обратился я к Морганте.

— Тебе нужна свобода. Я тебе её предоставлю. Но с одним условием.

— Условием? — это было очень неожиданно. Мне казалось, что карлик не в том положении, чтобы выдвигать какие-либо условия.

— Ты примешь нашу веру. Лишь в этом случае с тебя будут сняты все обвинения.

Морганте протянул руку — на ладони лежали четки. Я принял дар, тем самым подтвердив свое согласие.

— Если поклянешься убить демона, я помогу тебе, — вмешался в наш разговор проводник. — Я мастер труб и смогу вывести тебя к сливным озерам.

Покрутив в руке кинжал, я посмотрел в узкий лаз — выбор был не велик, либо возвращаться в чумной город, либо уничтожить демоническое существо. Впрочем, скорее всего, это лишь предрассудки и суеверия. А местные уродцы? Так и тут я бы поспорил — люди с внешними изъянами еще не повод поверить в существование Ада. Получается шанс выжить в катакомбах не так уж мал.

— Хорошо, я согласен, — ответил я и забрал у карлика самодельный факел.

[1] Изгнание ( итал)

[2] В Итальянской мифологии демон обитающий в болотной местности.

[3] Слово «lonza» в переводе с итальянского языка на русский язык означает «поясница» или «крестцовая кость»

Глава 14

Глава 14. Дух

Холод вырвал её из тревожного сна. Катерина поежилась и приподняла голову. Она лежала на хвойной подстилке прямо на земле. А, напротив, на поваленном дереве сидело некто. Тощий, высокого роста и широкополой шляпе. Его длинные пальцы держали ветку, с которой он медленно, словно кожу, сдирал свежую кору.

— Проснулась? — поинтересовался незнакомец.

— Кто вы?

— Ответь на вопрос, — попросил незнакомец.

Отложив одну ветку, он выбрал из небольшой кучи другую. Его тонкие, крючковатые пальцы с легкостью срезали верхний слой, обнажив ствол.

— Да, я проснулась! — с опаской произнесла Катерина.

— Хорошо. Когда сможем отправиться в путь?

— Что?

Незнакомец приподнял голову и уставился на луну, что вальяжно расположилась на безоблачном небе.

— Путь. Нам уже пора отправляться.

Катерина приподнялась и быстро замотала головой:

— Нет! Я никуда с вами не пойду.

Обернувшись в поисках своего коня, она замерла, испуганно вздрогнув. В темноте она смогла различить очертания Бриза лежащего на боку. А возле его крупа чавкая и порыкивая, кружились мелкие твари. Катериан вскочила, дернула рукой — но шпаги в ножнах не оказалось.

— Не мешай им! — внезапно ответил незнакомец. — Смерть за жизнь.

Катерина обернулась:

— Что?

— Все в этом мире имеет плату. Твоя свобода в обмен на еду. Тогда лес тебя отпустит.

— Это мой конь!

— Это твой друг. И он сделал свой выбор в твою пользу. Не убежал, а остался на месте. И достойно принял свою смерть. А стрига милостива. Ты накормила её детей. Она даровала тебе еще один день жизни.

— Один лень? — голос девушки дрогнул.

— Один, — шляпа незнакомца покачнулась. Он отложил ветку и начал медленно подниматься. — Это очень хороший дар. Ты проживешь целый день, а дальше у Стриги не будет власти над тобой. И твой жизнь будет зависеть от других.

Высокая тощая фигура в длинном плаще — Катерина никогда не видела таких высоких людей. Даже великаны на ярмарке во Флоренции не достигли бы плеча этого человека. Или все-таки это было нечто иное?

— Кто вы? — оторопев, прошептала Катерина.

Сняв шляпу, незнакомец водрузил её на торчащую ветку и расставил ладони в сторону, продемонстрировав свои добрые намеренья.

Не поверив своим глазам, Катерина уставилось на скрученное из жгутов и покрытое корой лицо. Конечно, это был не человек. Но кто тогда? Создание дьявола или рук человеческих?

— Тебе легче всего будет звать меня Spirito. Впрочем, я не цепляюсь за имя, как это делаете вы — люди.

— Спирито, — медленно повторила девушка.

— Верно. А теперь давай я расскажу тебе о своих целях, а ты о своих.

Катерина кивнула. Она была настолько поражена происходящим, что сейчас могла лишь выражать эмоции.

— Через пять дней я должен быть в Вальтерре. И оказаться содействие местному синоду. Но мне известно, что ты также держишь путь в Ведьмин город.

— Откуда вам это известно? — спросила Катерина.

— Отец Верона…

— Что⁈ — вскрикнула девушка.

— Меня удивляет твоя реакция, — спокойно, без эмоций, сказал Спирито.

Катерина не скрывала своего удивления.

— Ты служишь инквизиции⁈

— Я выполняю поручение.

— Лесной дух на услужении инквизиции, — спокойно повторила собеседница, словно убеждая саму себя. Но поверить в это практически невозможно. Святой престол боролся с любым проявление ереси. А любое отклонение от религиозного учения априори считалось приговором.

— И что же вам поручил отец Верона? — уточнила Катерина.

— Найти тебя и отговорить следовать в Вальтерру…

— А если я откажусь?

— В случае отказа составить тебе компанию.

— Вот так вот просто? — поразилась Катерина. Она считала, что Верона приложит максимум усилий, чтобы держать её на привязи. Впрочем, инквизитор умел ставить в неловкое положение своих противников. Как говорят в таких случаях: держи врагов своих ближе, чем друзей? На лице Катерины появилась едва различимая улыбка.

— Значит, мы можем отправляться в путь? — уточнила она.

— Можем. Но для начала несколько правил, — произнес Спирито. — Захочешь, есть — говоришь. Хочешь справить нужду — говоришь. Почувствуешь опасность — бежишь и прячешься, даже если разум будет требовать иного.

— Это все? — нетерпеливо пробурчала собеседника.

— Нет, теперь о запретах. Никакого огня. Никаких необдуманных поступков.

— Все?

Спирито не ответил. Раскрыв плащ, он извлек шпагу и кинул её на землю.

— Она может тебе пригодиться.

Подобрав оружие, Катерина проверила голенище сапога, где она прятала маленький нож, —

и убедившись, что он на месте, ускорила шаг пытаясь догнать долговязого духа леса.

* * *

Дорога вела в гору — узкая извилистая тропка петляла между густых кустов и небольших кряжистых деревьев. Воздух был свеж и пьянил не хуже винных паров. Джузеппе шел за Скворца и постоянно наступал старику на пятки его рыжих стоптанных сапог. Тот недовольно ворчал, но замечания прыткому юнцу не делал. А замыкал группу маэстро Липо Дарди. На его лице застыла безмятежность. Обратив свой взор в небеса, он глубоко дышал, наслаждаясь прекрасными пейзажами. А продолжалось это до тех пор, пока недовольный голос мастера шпаги не нарушил тишину.

— Почему ты решил нарушить Свод? — обратился он к Липо.

Маэстро не стал отмалчиваться и спокойно ответил:

— Разве я что-то нарушил? День посвящения назначает наставник. Он может быть раньше или позже намеченного срока. Решение в любом случае остается за фехтовальщиком.

— Раньше срока? — едва не возмутился Скворца. — Да твоему птенцу еще два года как учить стойки и защиту!

— Я бы с радостью уделил ему это время, если бы оно у нас было.

— Это всего лишь твои слова!

— Все верно, но сегодня я планирую перейти от пустой болтовни к делу. Нам жизненно необходимо пробудить в Джузеппе дух бойца.

— Чтобы в случае необходимости пустить его на убой? — недовольно заметил старик.

— В бою каждое действие направленно на победу. И если для этого нам будет необходимо сложить голову, значит, так тому и быть.

— Пустое, — прохрипел в ответ Скворца. — Все в нашей жизни решает лишь выгода.

Разговор оборвался также внезапно, как и начался.

На широком плато, словно торчащий во рту зуб показалась сторожевая башня. Вершина её была стесана наискось, а часть оставшихся зубцов почернели от бесконечных атак. А еще земля была распахана и имела множество глубоких каналов — и такой же странной вязью тянулись узоры из камней. Белые, округлые — они создавали огромные круги, один больше другого и более скромные по размеру треугольники.

Сбросив тяжелую сумку, Джузеппе остановился и раскрыл от удивления рот.

— Что это?

— Остатки древнего города, — пробурчал Скворца, и устало повалился на землю. И коротко резюмировал: — Все дошли!

Тем временем маэстро, поставил ногу на торчащую из земли часть стены, от которой осталось несколько камней, и закурил трубку.

— Cuore dell ordine[1], — произнес маэстро.

Неподалеку, вблизи от дозорной башни, возвышался старый деревянный столб. Приблизившись к нему, Липо прислонил ладонь к гладкой поверхности и, обратившись к ученику, сказал:

— Отсюда начался мой путь. Возможно, именно здесь он и закончится. Не сегодня, но очень-очень скоро.

— Но почему учитель? — спросил Джузеппе.

— Потому что он полный идиот! — недовольно пробурчал Скворца.

Липо не обиделся, а лишь улыбнулся.

— Жизнь — это первый, и главный из человеческих циклов. Колыбель, в которой пробуждается наше сознание. Именно поэтому он материален. Ты можешь ощущать, осязать и чувствовать то, что находится вокруг тебя.

— Что это за учение такое? Святой Вит или Франциск Ассизский? — поинтересовался мастер оружейник.

— Это сказал Примо!

Услышав это имя, мастер скривился и недовольно сплюнул.

— Упоминать имя еретика всуе: весьма кощунственно с твоей стороны.

— Примо не был еретиком, — ответил маэстро.

— А кем же он был?

— Он был священником, которого обвинили в ереси и сослали на галеры.

— Человек — который пошел против святого престола!

— А что ему оставалось делать? Ни один кардинал или совет десяти не выступил в его поддержку, когда он рассказал о пределах разлома, через которые слуги сатаны попадают в наш мир.

— Открытые врата, — недовольно протянул Скворца.

Липо показалось, что он почти убедил мастера. Но через секунду тот продолжил свое упрямство.

— Я тут подумал, старый друг, что не смогу нарушить старые заветы.

— Почему? — искренне удивился маэстро.

— Потому что нарушение порядка ведет к хаосу. Утром я написал письмо в орден. Городской гонец уже направляется в Бланко Дру — и совет десяти узнает о твоих проделках, раньше, чем солнце коснется горизонта.

И вновь ни одной эмоции. Казалось, что Липо знал обо всем заранее и лишь ждал, когда мастер над шпагами проявит себя, признавшись в предательстве.

— Решил прыгнуть через голову? — поинтересовался Липо.

На лице Скворца возникла глупая ухмылка:

— Я человек маленький, и остерегаюсь серьезных решений. Пускай решает совет.

— Совет решит, уж не сомневайся в этом. А для начала мы проведем ритуал.

Радость на лице мастера сменилась тревожностью. Он привстал и наградил маэстро недовольным взглядом:

— У тебя кажется проблемы со слухом? Я не сбираюсь тебе помогать!

— Тогда зачем пошел с нами в Пристанище забытых?

— Думал, что ты одумаешься!

— Значит, ты поступил слишком глупо.

Скворца только осклабился в ответ:

— Очень интересно узнать, как тебе удастся провести посвящение без мастера клинка?

Настало время Липо удивлять своего старинного собрата по оружию.

— Тебя заменят духи!

Услышав эти слова, старик в буквальном смысле подскочил на месте. Его широкие плечи дернулись, а крохотные ножки, теряющиеся под большим животом, поспешили к дозорной башне.

Липо покачал головой и указал Джузеппе на свои вещи:

— Оставайся здесь и доставая кожаные доспехи. Пора готовиться к ритуалу.

Ученик не стал спорить. Развязав котомку, он извлек факелы, а еще мешочек с солью.

Скворца негодовал — слова маэстро оскорбили его, и он собирался поставить на место этого заносчивого хвастуна.

— Значит, говоришь, меня заменят духи Мерцающего города? — поинтересовался он у Липо.

За спиной мастера возвышались ступени, ведущие в верхнюю часть башни. Дверь отсутствовала, но внутренности были скрыты непроглядной тьмой. Ни единого источника света — словно там не было ни единого источника света. Указав на северную сторону башни, увитую плющом, Скворца выдрал из земли жердь, на которую была нанизана лошадиная голова. Откинул череп в сторону и приподнял палкой зеленый занавес на стене.

— Ну что, где тут твои духи⁈ Что-то я не вижу! Может быть, поможешь мне. Ах, ну-да, я же совсем запамятовал: для начала необходимо подготовиться.

Не выпуская из рук палку, Скворца подскочил к огромному валуну и, ударив по земле, привел в действие механизм. На высоком шесте стало подниматься странный символ — крест внутри круга. Протяжный треск завершился, и символ веры замер на высоте в три человеческих роста.

— Кажется готово! — откинув палку, мастер удовлетворенно вытер руки. — Ну а теперь ждем твоих помощников.

Липо посмотрел на Скворца. Больше он не улыбался. На лице маэстро застыла печаль. Он словно сочувствовал старому другу и тем ошибкам, что тот совершил.

— Я пытался вразумить тебя!

— Что? — Скворца победоносно поставил правую ногу на волну и подсунул ладони под широкий пояс. Важно выпятил живот.

Оказавшись возле противоположной жерди с черепом клыкастого животного, Липо с наставительной интонацией произнес:

— Мало кто знает, что Мерцающий город был первым пристанищем Привратников. Но место это было выбрано не случайно. Ты обратил внимание, что бойницы дозорной башни направлены на север, а не юг — откуда открывается вид на долину. Странно, не правда ли? Все дело в том, что здесь находилось самое крупное рассечение. А вон там — замочная скважина. — Липо указал на возвышающийся за его спиной пик одинокой горы.

Развернув череп к горе, Липо тихо произнес:

— Я посылаю проклятия духом, что населяют эту страну. Чтобы все они блуждали средь дорог, и нашли себе покоя. До тех пор, пока истинный господин не встанет во главе наших земель.

Яркий луч пронзил пространство и ударил в остов дозорной башни. Крохотные бойницы вспыхнули изнутри, тьма внутри забурлила, зашипела. Наблюдая за происходящим, Скворца испуганно попятился, но его ноги увязли в земле, которая внезапно стала напоминать болотную жижу.

— Что ты творишь! — выкрикнул он.

Липо тяжело вздохнул:

— Провожу ритуал.

— Я протестую!

— Плевать.

— А как же Совет десяти⁈

— Плевать! — ответил Липо. И добавил: — В грядущей войне, они мне не союзники. У нас с ними слишком разные цели.

Луч, источаемый горой, стал сильнее — тонкая нить наполнилась светом и внутри башни произошла вспышка. Скворца не мог поверить своим глазам: на ступенях, возле пустого входа, возникла огромная фигура демона. Шипя и изрыгая пламя, он медленно спустился на землю. За спиной раскрылись огромные перепончатые крылья. Задрав голову, демон издал душераздирающий крик.

Упав на колени Скворца затрясся, словно осенний лист.

— Так вот какого союзника ты себе выбрал? Будь ты проклят, слуга Сатаны!

Липо медленно приблизился к мастеру над клинком. За его спиной, по правую руку, возвышался демон. Маэстро извлек меч и приставил лезвие к горлу Скворца. Его голос прозвучал набатом:

— Отдай мне оружие Исповедника!

Побагровев лицом, Скворца затрясся, словно одержимый во время таинства изгнания.

— Ты же знаешь, мастерам опустошают память! Я не знаю, где хранится меч. Чего тебе от меня хочешь⁈

— Чтобы ты вспомнил, — спокойно ответил Липо и отошел в сторону: — А мой союзник тебе в этом поможет.

[1] Итл — сердце ордена

Глава 15

Глава 15. Прозрение

Лаз был узким и скользким — зубами торчали острые грани, причем не только по краям, но и под ногами. Сделав больше сотни шагов, я остановился немного передохнуть. Но проводник толкнул меня в спину и спокойно напомнил:

— Надо торопиться. Иначе демон уйдет в жижу.

— Что значит в жижу? — не понял я.

— Сейчас у него жатва. Безликие скидывают в заводь тела, подношения. Он питается и уходит вглубь болот. А там нам его не достать!

Информация была довольно емкой. И кем бы ни было это существо, у нас имеется лишь одно преимущество: рассеянное внимание во время трапезы. Так что мастер над трубами прав — надо торопиться!

Шли мы больше километра. Подземный канал из деревянных труб расходился и сходился в определенных узлах водопроводной системы, но проводник уверенно вел меня вперед. Я, недовольно морщил нос, пытаясь не вдыхать запах нечистот, или делать это как можно медленнее в целях экономии. Конечно, сейчас бы не помешал кислородный баллон — да только где его взять в средневековье? А дышать в замкнутом помещении полной грудью весьма опасно.

Примерно через час, хотя конечно я могу ошибаться, мы выбрались к большому обрыву. Вода из трубы сливалась в огромный круглый резервуар, от которого лучами исходили тонкие ручейки, исчезающие между гнилых деревьев и болотных кочек. Мы спустились чуть ниже и спрыгнули на широкий выступ.

— Вон там его логово! — пытаясь перекричать шум от водного потока, проводник указал на дальнюю часть резервуара.

У нас был прекрасный обзор. Но даже отсюда, я не смог разглядеть ни единого живого существа.

Осторожно спустившись вниз, мы вновь затаились.

— Лучше всего обойти сливное озеро слева, — предложил мастер над трубами. — Справа, под сливом, мы будем для него как на ладони. Он нас учует. И тогда, даже Всевышний не спасет наши бедные души.

— У него такое хорошее обоняние? — усомнился я. — Здесь кроме жуткой вони ничего не различить.

— Поверь мне, он учует нас даже за милю.

Идеальный вариант, конечно, заходить с подветренной стороны. Но здесь как назло не было даже легкого ветерка. Мы сделали шагов шестьдесят в направлении сухостоя, обогнув сточное озеро по большому кругу. Там остановились — мастер над трубами стал подбирать рогатину, которую вручил мне в качестве дополнительного оружия.

— Вот, будешь удерживать демона. А я постараюсь дотянуться до его живота и выпустить ему кишки.

Мое воображение продолжало рисовать огромного зверя — большого и уродливого. И конечно с таким короткими ножами справиться со свирепым противником практически невозможно. Он просто не подпустит к себе крохотных людишек.

— Почему именно живота? — уточнил я у проводника.

— Это его слабое место, — ответил тот. И продолжил давать советы: — Лапища у него длинные. Так что надо действовать слажено. Нам будет необходимо спеленать ему эти самые конечности. Старайся, чтобы лапа попала в рогатину. Тогда считай — мы победили! Дальше уже буду действовать я.

— Уверен?

— Да, у меня с этой тварью свои счеты! — ответил мастер над трубами.

В целом стратегия была понятна, хотя и попахивала дилетантством. Но кто я такой чтобы диктовать свои правила в чудом мире. Так что постараюсь все сделать, как запланировали, а дальше по обстоятельствам. В общем, все как всегда!

Подобрав палки с раздвоенными ветками, мы продолжили свое движение вперед.

Серые облака плыли по небу непроглядной дымкой, а бледное солнце осторожно пробивалось сквозь эту мрачную пелену. Оказавшись в болотистой черте, мы опустились еще ниже и стали пробираться ползком. Вытягиваешься, словно ящерица — руку на одну кочку, ногу на другую. У меня получалось лучше, чем у проводника — он часто сваливался в воду, и мне приходилось протягивать ему рогатину.

Внезапно проводник замер. И указал мне куда-то вперед. Зрение у меня было не просто хорошее, а отличное — особенно после последней коррекции, где мне заменили хрусталик. Но даже я не сразу смог различить среди серо-зеленых оттенков огромную зверину спину.

Это явно не человек. И не человекоподобное существо. В моё время, в моём пространстве за последнюю сотню лет, был открыто немало новых видов гуманоидных существ. Но не одно из них даже отдаленно не походило на этого монстра.

Сделав еще десять шагов. Мы остановились — мастер над трубами отполз в сторону, наказав мне не спускать глаз с демона. Но тот даже не отвлекался на посторонние звуки. Его широкая спина подрагивала, когда ему приходилось прикладывать усилие, чтобы разорвать человеческую плоть. Я насчитал три дела — женское, и два совсем крохотных, детских. Если я не ошибаюсь, но даже каннибалы не питались младенцами.

Но созерцать, как существо набивает свое брюхо, мы не собирались. Привстав, проводник выставил перед собой рогатину и стал быстро приближаться к тому, кого местные окрестили Смрадным демоном. Я стал обходить существо с противоположной стороны. Но не так быстро, как мастер над трубами.

И как назло никакого ветра, который мог хоть как-то разбавить тишину. Предательский треск под ногами, заставил демона повернуть голову — из открытой пасти свисали остатки плоти. Чешуйчатый панцирь, огромные янтарные глаза и похожий на крокодила вытянутый рот.

Мастер над трубами не был охотником — и конечно опростоволосился. Демон отреагировал на его присутствие мгновенно. Огромная когтистая лапа взмахнула на уровне живота. А я одновременно с этим попытался пригвоздить рогатиной вторую лапищу демона. Кочка чавкнула — но слегка заточенные ветки легко вошли в землю, вынудив демона слегка отстраниться назад.

Мужской крик разнесся окрест. Мастер над трубами отскочил назад, только это ему не помогло. Он отреагировал слишком медленно. И поплатился за свою нерасторопность.

Я заметил, как падает на колени проводник, и приставляет руки к резаной ране на животе, откуда вываливаются внутренние органы. Все шло не по плану! Так было всегда. Поэтому мне, в очередной раз, пришлось импровизировать.

С хлипкой рогатиной, которая сковала вторую лапу демона, он расправился довольно легко — удар и щепки разлетелись в разные стороны. А я остался один на один с громадным разъяренным существом. Выставив вперед нож, я решил атаковать вторым номером –то есть ловить его на контратаках. Не самая лучшая стратегия, в большинстве случаев так не победишь. Но другого варианта у меня не было. Лапы у демона оказались и впрямь слишком уж длинными. И любой выпад с моей стороны мог обернуться для меня роковой ошибкой.

Мой противник неторопливо стал кружить вокруг меня, пытаясь уличить момент для нападения. Неужели испугался крохотного кинжала? Впрочем, мне сейчас некогда было думать на эту тему, необходимо было действовать.

Взмах лапы, один, второй — я увернулся и попытался атаковать. Получилось немного коряво. Я лишь слегка задел запястье. Демон отступил. Я взглянул на его конечность, и чертыхнулся. На месте пореза не было и намека на рану. Значит, кинжалам не пробить его чешуйчатую броню. И надо искать слабое место.

Почувствовав превосходство, демон атаковал снова. И мне пришлось укорачиваться. Никакого везения. Сплошные навыки и действие имплантатов, которые придавали моему организму дополнительную силу.

На этот раз мне удалось дотянуться до морды хищного существа. И вновь никакого эффекта. Лезвие резануло по вытянутой щеке не оставив и следа.

Демон взвыл. Не удивительно. Звери тоже умеют испытывать чувства. Например, разочарование от неудавшейся охоты.

— Прыткий! — вырвалось из его пасти.

Я вздрогнул. Очень даже неожиданно. Говорящий зверь? Или все-таки реальный демон, существо, выбравшееся из мрачных глубин ада⁈

Но не стоит отвлекаться.

Слабое место! — напомнил мне разум.

Демон это или нет — опаснее он от этого факта не станет. А значит надо побеждать и идти дальше.

Умение оставаться холоднокровным и сдержанным — вот главный козырь опыта. Именно это и спасает бойца на поле боя. Берсеркеры или паникеры живут недолго. Максимум одну, две атаки. А вот те кто, способны разумно подходить к убийству противника — могут продержаться значительно дольше.

Следующий выпал со стороны демона был более наглым. Он сделал несколько стремительных шагов вперед, широко размахивая лапами. Я засеменил ногами, стараясь сохранять боковую стойку. Получилось. Ни один из ударов не достиг цели. А вот контратаковать я не стал.

Определить слабое место! — будто мантру повторял я главную цель.

Ноги — нет, лапы — и подавно, груд, живот — уже пробовал, а шея обладает такой же защитой что и все тело. Тогда что? Думай! Может быть, глаза? Узкие щели, под широкой надбровной дугой — в такую мишень, если только тычком попасть. Но с учетом роста и подвижности демона –эта задача не выполнима.

Пока я размышлял, существо расставило лапы в стороны, и стала совершать вокруг меня странный маневр. Слегка присев — мой противник разразился оглушающим визгом. Только сейчас я заметил на его груди тонкую сеть — видимо кто-то из жителей города, таким образом, пытались пленить его. И, конечно же, неудачно! А еще на шее демона имелось ожерелье из крохотных черепов. Мало кто из животных коллекционируют останки своих жертв. Значит все-таки разумный. Даже очень разумный.

И вновь меня пронзил оглушающий визг. Не устрашающий — а деморализующий. Я скривился, но сдержался от желания зажать уши ладонями. А именно этого демону и было нужно. Он резко выпрыгнул вперед. Я замешкался — ногу сковала болотистая жижа, — и получил мощный удар наотмашь. Меня словно пушинку откинуло в сторону. Но самое страшное, что в момент падения я не удержал свое оружие. Оказавшись на ногах, я быстро осмотрелся — кинжала нигде не было. А демон уже несся в мою сторону, низко склонив голову вниз.

Именно так и происходит резкий перевес в силе. Получив нокдаун, тяжело прийти в себя и продолжить бой. Следующий удар пришелся мне в плечо. Мне все-таки удалось уйти с линии атаки. Но огромная лапища схватила меня за одежду. Меня подбросило вверх.

Упав на землю, я оказался в воде. Хищник придавил меня лапой, не давая возможности набрать воздуха. Я вытянул шею, пытаясь достать ртом до поверхности, но хищник вдавил меня еще сильнее, заставив уйти на глубину. Мне удалось затаить дыхание. Но в любом случае жить мне оставалось двадцать-тридцать секунд, не больше.

Барахтаться, извиваться и выкрикивать проклятия — дорога к смерти. Ты лишь теряешь остатки энергии на абсолютно бесполезные действия. Поэтому я уперся руками в мягкое дно, собрал последние остатки сил и оттолкнулся. На секунду моя голова оказалась на поверхности — короткий глоток — и я снова под водой. Но у меня появилось еще как минимум десять секунд жизни.

Но главное — я смог заметить нечто вроде зоба на шее чудовища.

— Твоя душа — моя! — отчетливо различил я рычащий голос.

Услышав такое, хочешь не хочешь, а поверишь в существование потустороннего мира.

Восемь секунд, шесть секунд. Я постепенно начал задыхаться — и конечно мои нервы сдали. Руки пытались найти точку опоры, но лишь погружались в илистое дно. Движения мои стали хаотичными.

Никогда в жизни я не верил в судьбу — наше нынешнее положение это результат действий. Но некая высшая сила решила доказать мне обратное. Пальцы ухватили кусок палки — очень может быть, что это была часть рогатины, которую сломало чудовище.

Выпустив немного воздуха, я расслабил тело. Удивительно — но мой план сработал. Чудовище или как его там — гребанный демон! — ослабил хватку. Сгреб меня лапой и приподнял, вытащив из воды. Втянул морду, принюхался. Сжав палку сильнее — я в слепую нанес хищнику удар — в его Ахиллесову пяту. Хищник взвыл! Оттолкнувшись, я перекувыркнулся и встал на ноги.

А дальше я стал свидетелем невероятного действа: тело чудовища медленно осело, закинул голову назад, замер. Яркий абсолютно белый луч вырвался из его раны и устремился в небеса, распавшись средь облаков на множество различных цветов наподобие радуги.

Огромное тело медленно погрузилось в воду. Тяжело дыша, я взобрался на кочку и опустил голову. Схватка была окончена.

Со стороны леса подул прохладный ветерок. Казалось, что это был знак избавления от ненавистного проклятия. Но я ошибся. Ветер усилился. Послышался протяжный скрип сухостоя, зашевелилась трава, и бугристая поверхность болота ожила.

Завороженно наблюдая за происходящим, я видел, как из топи на поверхность выбираются человеческие тела — нет даже не так, в том кого я освободил, не осталось ничего человека… на поверхность выбирались уродливые существа — разорванные рты, фасеточные глаза как у мух, вместо рук раздвоенные лапы, тело покрыто темными наростами.

Десятки, даже сотни тел, разразились неприятным стрекотанием, а ближайшая марь зашевелилась, словно я пробудил там нечто огромное и ужасное.

Говорят, что болото — это мрак, но мрак, который защищает мир от парникового эффекта и является важной составляющей экосистемы, естественные фильтры воды. Странная мысль пришла в голову внезапно. Но была она какой-то яркой и отчетливой. И благодаря ей пришло страшное осознание — неправильности. Смерть болотной твари принесло не избавление, а стало началом иных, еще более жутких испытаний.

* * *

Морганте склонился над телом умирающего мавра. Прочитал отходную молитву, закрыл глаза гиганта. Развязал его пояс веревку с множеством узлов, снял скапулярий, который был надет поверх сутаны, и снял с плеч мертвеца крохотный мешок. Раскрыл его, достал старую ветошь и, размотав её, уставился на кинжал с черным лезвием, нерукотворное творение Божие. Оружие против главного врага самого Сатаны.

Приподняв ладони, Морганте произнес молитву во славу Божия, и спокойно сказал:

— Moranе, отличный пес. Приведет нас к намеченной цели.

Карлик вышел на улицу — в его руках был черный кинжал. Ужасные существа пытались выбраться из заколоченных домов, но двери еще сдерживали их неистовый порыв. Жуткие вопли отразились эхом, наполнив каменные улицы страхом.

Ставня распахнулась — из окна выпало тело. Прямо на мостовую, перекрыв движение Морганте. Женщина в изодранном платье, медленно подняла голову, неестественно вывернутую в сторону. Нежить уставилась на монаха. Выставила вперед костлявые пальцы, застонала. На лице карлика возникло отвращение.

— Убирайся прочь! — прорычал Морганте.

По телу нежити пробежала дрожь, когда кинжал указал на нее, выбрав своей жертвой.

Карлик сделал уверенный шаг вперед. Недовольное рычание стало громче, но женщина отступила, освободив ему путь.

— Так то лучше, — ответил карлик.

Закинув мешок на плечо, он направился вниз по улице, к южным воротам. У него еще было слишком много дел: пробудив зверя, необходимо задать ему цель. В противном случае, мир погрузится в тлен человеческих пороков.

Глава 16

Глава 16. Мор

Извилистый тракт петлял между редкими посадками, вдоль которых тянулись поля и одинокие дома местных жителей. Слегка прихрамывая, Катерина не выдержала и, остановившись, стянулись с ноги правый сапог, затем чулок — на пятке имелись несколько кровавых мозолей.

Спирито покачал головой.

— И как только мужчины это носят! — возмутилась она. — Неудобно и больно. Была бы моя воля, всю жизнь ходила бы в чопинах [1].

— А разве не проще передвигаться босяком? — уточнил дух леса.

— Если ты голодранец, то проще, — фыркнула Катерина. — А если ты высокого сословия, то должен всем своим видом выказывать достоинство. Поэтому чопины на платформе, что прибавляет рост и имеет практичное назначение — не надо обходить грязь, чтобы не запачкать платье.

Спирито кивнул и продолжил путь.

— Постой, ты куда⁈ — возмутилась девушка.

— Мы идем в одном направлении. В Вальтерру, — ответил дух леса.

— Да ты что не видишь, что у меня с ногой. Как нам идти дальше? Нет, я дальше и шагу не сделаю! Нам нужна повозка или карета! — Скрестив руки на груди, Катерина надула губки, всем своим видом показывая свое недовольство.

— Правило. Нельзя! — ответил Спирито.

— Это еще почему?

Сдвинув широкополую шляпу чуть вверх, он опустил намотанные на лицо тряпки — сплетенное из корней лицо стало хорошо видно при солнечном свете.

— Далеко — не видно, в близи — выдам себя, — объяснил лесной дух.

— Плевать! Если кто узнает, просто запугаешь его и дело с концом! — сказала Катерина и топнула ногой для пущего эффекта.

Но Спирито был непоколебим. Развернувшись, он продолжил путь. И Катерина, подхватив сапог, похромала следом за долговязым существом. Но на её счастье со спины послышалось лошадиное ржание. Обернувшись, девушка увидела повозку с пожилым возницей.

Поравнявшись с Катериной, старик натянул поводья, заставив лошадь остановиться.

— Далеко ли путь держишь? — обратился он к девушке.

Катерина растерянно уставилась на Спирито. Тот внимательно посмотрел на старика — глаза возницы были скрыты белой пеленой.

— Она не одна, — тихо произнес лесной дух.

Старик дернул головой, среагировав на голос. Прищурился, смешно вытянув шею. И задумчиво кивнул:

— Безусловно. Да разве такая красавица одна путешествовать может?

— Вы слепой? — уточнилаКатерина.

Старик повернул голову. Белые глаза уставились на девушку.

— Чтобы видеть, не обязательно иметь глаза.

— Но насколько остро твой слух? — приблизившись к повозке, спросил Спирито.

Лошадь, почуяв истинную природу существа в широкополой шляпе, испуганно зафыркала и попятилась назад. Но старик смешно зацокал и, привстав, прислонил ладонь.

— Ч-ш-ш-ш, не бойся. Мы им не нужны. У путников иные враги имеются.

Голос его звучал так неторопливо и проникновенно, что кобыла тут же успокоилась.

Спирито слегка склонил голову и внимательно посмотрел на старика:

— Как твое имя?

— А было ли оно? — грустно вздохнул возница. — Я уж и не вспомню. А если и вспомню, то не мое оно уже будет, чужое.

— Но как то ведь тебя зовут?

— Кличут Щуром, либо Конюхом. А иногда и вовсе никак не кличут. Подадут голос, я сам явлюсь. Слух то у меня очень хороший.

Кивнув, лесной дух стянул перчатку — длинная ветка потянулась к уху старика, осторожно коснулась длинных седых волос, отстранила их в сторону. За ухом, ближе к шее имелся длинный извилистый шрам, словно птичья лапка — широкий в середине и несколько лучей по бокам.

— Ты потомок этрусков? — поинтересовался Спирито.

Старик улыбнулся. Он сузил взгляд, словно смотрел куда-то вдаль.

— Наши предки помнят Форум и почитают Фавна,

— Ты окажешь нам услугу?

— Конечно друид[2]!

Устроившись на повозке, Щур протянул девушке кувшин с пряным напитком и весело цокнул языком. Кобылка заторопилась, перебирая ногами, но хватило её ненадолго. Как только они свернули с наезжего тракта, и затерялись среди густого леса, темп заметно упал, и повозка протяжно заскрипела старыми колесами.

— Куда лежит ваш путь? — спросил старик, не ожидая ответа.

Но Спирито не стал скрывать свои намеренья.

— В Вольтерру.

— Ого, — присвистнул старик. — По собственной воле или принудил кто?

— А почему вы спрашиваете? — вмешалась в разговор Катерина.

— Так кто ж добровольно в Ведьмин град соваться станет? — наивно улыбнулся Щур.

Девушка нахмурилась.

— Почему Ведьмин?

Ничего такого дядя Катерины Висконти своей племяннице не рассказывал. Напротив, он всегда отзывался о древнем городе, как о главном пристанище Приоров, что выносят в отношении детей Сатаны самые справедливые приговоры. Совет десяти был знаменит на всю Флоренцию, поскольку являлся главным оплотом духовенства в борьбе с темными силами. Поговаривали, что даже орден Привратников подчиняется Приорам и выделяет своих мастеров для защиты высшего совета.

— Коль предсказали Мор, так Мору и быть! — ответил старик. Но ясности его слова не принесли.

Однако Катерина заметила, что Спирито сцепил ветки, напоминающие пальцы рук и низко опустил голову. Но девушку такой ответ не устроил, и она задала следующий вопрос:

— Что значит Мор? Хотите сказать, что Вольтерру охватила эпидемия?

Старик покачал головой и, щелкнув поводьями, принялся объяснять:

— Мор он ведь разный бывает. Словно пожар. Разжег кто-то костер, зародилось пламя и стало быстро пожирать человеческие души. И чем знатнее пожар, тем больше людей он уничтожит. И скажи, важно ли от чьей искры он возгорелся или все же первее надо решить, как это пламя погасить?

— Важно и то и другое! — уверенно заявила Катерина.

Старик хмыкнул и замолчал. А после долгой паузы, тихо сказал:

— Не нужно вам ехать в Вольтерру. Первые костры уже дали свои плоды. Черный дым виден над городом. Но лишь тем, кто хочет его увидеть.

— Проклятие первой ведьмы? — поинтересовался Спирито.

— А почем мне знать, — пожал плечами возница. — Тока, еще мой дед, а ему его дед говорил: там где тонко там и рвется!

— Земля не принимает кровь, а отдает его камню.

— Это ты верно подметил, друид. Древний город — стал руинами. Не внешне, но духовно. А Ватикан и прочая знать, этого и не замечают. Потому как их близорукость застит глаза жадности. Жизнь меняется, а злое слово остается, потому как исходило от самого сердца.

Катерина пыталась уловить нить разговора, но слова казались витиеватыми, а фразы путанными.

— Стало быть, Вольтерра открыла врата злу? — осторожно спросил Спирито.

Старик покачал головой:

— Никому она ничего не открывала. Зло никуда не уходило из города. Дремало в подвалах тюремной башни.

— Низший уровень?

— А то его знает, — усмехнулся Щур. — Поговаривали, что орден инквизиторов в первые годы правления хватал всех без разбору. Судебные процессы над ведьмами и колдунами продолжались даже с наступлением сумерек. И все одно тюрьма ломилась от заключенных. А когда в городе стал заседать Приорат. Суды временно закрыли, а про многих заключенных просто-напросто позабыли. Особенно про тех, кто томился на нижнем ярусе. А потом…

— Тлеющие угли разожгли новое пламя, — закончил за старика друид.

— Получается, что кто-то освободил обвиняемых в ереси? — вновь вмешалась в разговор Катерина.

— Думаю, дела обстоят куда хуже, — ответил Щур. — Мои предки считали город центром нашей земли. И хотя почва здесь слабая, на ней нельзя производить оливу или виноград, она имеет иное богатство. Здесь добывают железо, медь, серу и алебастр.

— Магнитный источник! — Спирито заметно дернулся. — Фронтир мироздания.

— Верно говоришь, друид, — согласился старик. — Врата Вольтерры это нечто большее. Не зря Медичи выкупили этот город, когда в нем оставалось не больше десяти дюжин жителей.

Лошадь, словно черепаха, взобралась на холм, и Щур натянул поводья. Указав вперед, он наморщил лоб и сказал:

— Вот, полюбуйтесь!

Катерина была в Вольтерре всего один раз. В детстве, лет в восемь, она посещала город с дядей, который проездом держал путь во Флоренцию. Тогда, он казался ей небольшим, но очень дружелюбным. Черепичные крыши, стены из песочного камня и две высокие башни по краям. А по центру возвышался дворцовый купол. Катерине посчастливилось побывать внутри — изумительно, очень похоже на Палаццо Веккьо во Флоренции. Но то были детские, почти стершиеся воспоминания. Сейчас же город выглядел иначе. Почерневшие от копоти стены, обвалившиеся крыши и дымные столбы над горизонтом. Теперь, над тропой утопающей в изумрудном предгорье возвышалось нечто мрачное и нелюдимое.

Покинув повозку, Спирито сделал несколько шагов, снял с тонкой кисти перчатку и приставил руку ко лбу. Трудно было понять, что он хочет рассмотреть отсюда. Но стоял друид очень долго. А потом вернулся обратно и протянул старику крохотную веточку, на которой зарождались крупные почки.

* * *

Липо Дарди спускался вниз по склону к огромному разлому. За ним следовали демон и ученик Джузеппе. Последним шел мастер оружейник Скорца. Под ногами скользили мелкие камушки, подгоняя путников. Оказавшись у входа в грот, маэстро остановился. Пальцы сами сложились в перст — но креститься он не стал. Обернулся и строго приказал Джузеппе:

— Вы с мастером останетесь здесь. Надеюсь, ты исполнишь мое поручение, ученик. А ты — старый друг, не станешь совершать роковых ошибок. Сегодня не лучший день проливать кровь.

Джузеппе положил руку на эфес, а Скорце недовольно отвернулся, дернув руками, что были связаны простой веревкой.

Липо и демон вступили в запретный круг.

Над головой имелась огромная воронка, поросшая густой травой и кустарниками, чуть выше был пустой круг, сквозь который проникали солнечные лучи, утопая в горном озере удивительного лазурного цвета. Но эта была лишь внешняя сторона медали, во всем остальном место напоминало склеп — низкие потолки, темные расщелины и длинные иглы сталактитов, и отвратительный запах гниения, который буквально выворачивал наизнанку.

Маэстро прижал надушенный рукав к лицу и сделал несколько шагов, остановился. Демон же чувствовал себя здесь как дома: прошел чуть вперед, склонился к купели в каменном желобе и зачерпнул воду, что капала с потолка. Поднес руку к устам и сделал короткий глоток. Липо прищурился, а потом зажал рот руками, чтобы не выдать бранное слово.

Плечистый мужчина, в кожаных доспехах и дорожном плаще — изменился.

Рост стал ниже, фигура тоньше и изящнее. Словно занавеса, которую подхватил ветерок и раздул парусом. Теперь перед маэстро стояла невысокая девушка — все в том же мужском одеянии и при оружии.

— Наваждение, — произнес Липо.

Демон лишь улыбнулся в ответ. Ее лицо не выглядело молодым: лет тридцать, в волосах заметная седина, у глаз морщина, и все равно оно было прекрасно. Липо не выдержал и выругался, словно сапожник.

— Рад, что ты узнал меня, — сказал демон.

— Узнал⁈

— Для тебя одеть чужую личину не сложнее, чем перчатку. Но ответь, почему из всех образов ты выбрал мою покойную супругу?

— Думаю, так тебе лучше будет идти к намеченной цели. Я всегда буду напоминать тебе о нашей сделке, мой милый друг.

Липо нахмурился, сдержав эмоции. Демон явно покопался в его голове, пока он слегка ослабил защиту. Мой милый друг, — эти слова жена шептала Липо на ухо, когда они оставались вдвоем.

— Ты можешь выбрать другую личину? — попросил маэстро.

— И не подумаю! — фыркнул демон.

— Даже если я потребую?

— Это не обусловлено нашим договором. — Улыбка на лице женщины стала хитрой. Она слегка сузила глаза, подмигнула маэстро и добавила: — Белое — черное, обожаю метаморфозы. Считай это моей слабостью. Вот скажи, что ты думаешь про это место? Стоп, не говори. Дай я попробую угадать. Мрачное место, странные звуки, зловонный запах и каменные шипы. Ну чем не преисподняя. Но если присмотреться: странные звуки издают ракообразные и кузнечики, запах исходит от трупов животных, что неосмотрительно свалились сюда через расщелину, а остальное даже объяснять не хочется. Понимаешь, на что я намекаю? Предрассудки. Именно по этой причине мы здесь. Перед тем, как отправиться дальше и достигнуть Вольтерры, я хочу, чтобы ты кое-что усвоил. Ночь — не значит, зло. Но и зло не означает лишь тьму.

Липо приблизился к демону. А ведь он почти поверил, что перед ним его супруга. Всего на секунду — но поверил. Даже зная, что это обман, он с радостью его принял.

Покачав головой, он прогнал наваждение.

Демон дождался, пока Липо сможет его слушать, и продолжил:

— Долгое время территория Апулии была погружена в морскую пучину. И грот Кастеллана в том числе. Это место видело морских гадов и хранила тайны глубин. Но настало его время выйти на свет Божий и сыграть свою роль в деле куда важнее рыбьей чешуи и спрутового тумана. Прошу, подойди к озеру и взгляни в его воды.

Липо немного помедлил, но все-таки исполнил просьбу демона.

Каменно дно, слегка замутненное песком. Ничего примечательного. Маэстро уже собирался уйти, когда женский голос остановил его:

— Не торопись! Посмотри внимательнее.

Присев на одно колено, Липо разогнал муть — сначала он увидел лишь свое отражение. А потом его взгляд привлекла водомерка, одна, вторая, третья — они закружили по водной глади хороводом. Липо улыбнулся. Но в следующую секунду насекомые напали друг на дружку: вцепились передними лапками и впились хоботком. Бой был таким отчетливым, что маэстро поразился собственному умению разглядеть все до мелочей. Впрочем, демон, что заключил с ним сделку, был способен и не на такое. Из глубины уже показалась рыба, которая поглотила водомерок во время их сражения. Огромные круги на воде все перемешали — и теперь Липо видел звездное небо и огромную площадь, где сражались кошмарные твари разных порядков и мастей. Зубастые и клыкастые, рогатые и с множеством светящихся глаз. Никогда в жизни он не видел ничего подобного. Все вокруг горело огнем, утопая в ледяных глыбах. А над проклятым городом кружили вихри, срывая черепицу с кирпичных домов. Это было не просто видение — Липо видел, как ад разверзся над землей и медленно пожирал все сущее, унося его с собой в кромешную тьму, что змеей опоясывала все живое. Липо видел все и не видел ничего. Девять кругов безумств, и бесконечной боли.

Демон оказался за спиной маэстро. Женская рука легла на плечо Липо. Очередное наваждение.

Морок исчез. Растворился в прозрачной поверхности. Рядом с лицом пожилого воина возникло лицо его супруги. На её лице застыла загадочная улыбка. Она никогда так не улыбалась. Или он просто забыл? Женщина положила ему голову на плечо. На этот раз её улыбка отражала безмерное счастье. Такая знакомая, такая родная.

— Мы снова вместе.

— Что? — отражение в воде замерло. Никакого удивления.

— Вместе мы сможем остановить это безумие.

— Что?

— Мы сможем побороть тех, кто пытается уничтожить наш мир. Зло можно победит лишь злом. Когда-нибудь слышал о таком, мой милый друг?

Липо резко обернулся. Но демона рядом уже не было.

[1] Туфли на высокой платформе

[2] Дословно — Выходец из дуба

Глава 17

Глава 17. Перепутье

Мы встретились на пересечении двух дорог — одна терялась за высоким холмов, а вторая петляла среди низин, уходя влево.Моргнате сидел среди травы, подальше от наезжего тракта. Суеверие — ну что ту еще скажешь. Остановившись возле кривого указателя, я с легкостью прочитал нацарапанные на темном дереве буквы: ' Вольтерра — град проклятый ведьмой'.

Я остановился. Положил на землю рубаху, принадлежащую мастеру над трубами, в которую сложил его личные вещи — кинжал, медальон и травяной веник. А затем устало повалился на землю, помолчал, а потом сказал:

— Его звали Карло.

— Ты это о чем? — не понял карлик.

Я грустно улыбнулся. У меня не было привычки терять тех, с кем свела меня судьба, будь то напарник или помощник со стороны заказчика. Хотя какая к чертям собачьим судьба⁈ Мастер над трубами должен был вывести меня к озеру, где живет существо, которого все считали болотным демоном. И мой проводник свое предназначение исполнил. Мы достигли цели. Тварь уничтожена. Только кому от этого легче? Разве я избавил город от проклятия? Сильно сомневаюсь: я собственным глазами видел, как твари, что полезли из болота устремились за городские стены.

— Что скажешь: испытание пройдено? — уточнил я у Морганте.

Ответа не последовало. Но я почувствовал аккуратные шаги. Монах приблизился ко мне и стал медленно обходить по часовой стрелке. Его силуэт возник справа. Выставив перед собой кинжал, лезвие которого было темным и неровным, словно каменный огрызок, карлик спросил:

— Что ты такое?

Я покачал головой и ответил вопросом на вопрос:

— А какой ответ ты хочешь услышать?

— Правдивый.

— И ты мне поверишь?

— Мне не нужно верить. Достаточно просто взглянуть на лезвие и понять врешь ты или нет. Если твои слова лживы — кинжал станет темнее ночи. Если говоришь правду: наполнится светом.

— Очень интересно как это работает? — поинтересовался я. — В чем уловка?

— Никакой уловки. Это нерукотворная вещь. В нем скрыта частичка Божественной истины. Странно, что ты собирался украсть вещь, о которой ничего не знаешь.

— Я человек. Такой же, как и ты: из крови и плоти.

Лезвие медленно опустилось. Немного помедлив, Морганте убрал оружие в сумму, но на дорогу что упиралась в перекресток, вступать не стал.

— Ты ведь ждешь от меня соразмерного откровения? — уточнил он.

— Откровения мне не к чему, а вот чутка правды не помешало бы.

Морганте кивнул. И по моему примеру присел на густую траву у дороги.

— Готов отвечать. Задавай свои вопросы, чужак.

— Так просто? — удивился я.

— Ты это заслужил. Считай это моя плата за убийство болотного демона.

— Мне кажется, ты заблуждаешься. Та тварь, вернее существо, жившее на болоте — это кто угодно, но только не демон.

Морганте нахмурился, однако не стал меня перебивать.

— Когда я лишил существо жизни, болото, словно ожило. Из него полезли какие-то жуткие твари, как жуки из-под гнилой коряги. Без лиц, с клыками, щупальцами — они направились прямиком к городу. Но они не собирались нападать на него, а просто возвращались домой. Думаю, ты понимаешь, что я хочу сказать. Болотная тварь удерживала их в своем плену. А после её смерти, темница открылась. Это как избавиться от стража и выпустить на волю душегубов, что томятся в мрачных застенках темницы.

Взгляд карлика сделался еще более мрачным.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно.

Морганте задумчиво опустил голову, помолчал. И я решил высказать еще одно предположение, которое вполне могло оказаться правдой:

— Мы ведь не просто так пришли в этот город? Скажи, кто приказал тебе это сделать? Кто обязал тебя заставить меня пройти испытание?

— Пьетро да Верона, — с большой неохотой, но все-таки ответил карлик.

Признаюсь, я был готов услышать это имя. С нашей первой встречи, инквизитор произвел впечатление отнюдь не дурака, который слепо исполняет волю церкви. Да Катерина дала мне свободу. Но я больше, чем уверен: сделала она это не по собственному желанию, а по научению серого кардинала.

— Мне было передано послание, — продолжил рассказ Моргнате, — в котором сообщалось, что в нашу обитель прибудет чужак. Ты придешь открыто, не скрывая себя. И твоим первым испытанием должна стать наша темница. Удастся выбраться — замечательно. Нет, стало быть, ты не тот, кто нужен главному инквизитору. Второе испытание — это святая реликвия. Верона был уверен, что тебя покарает Божий огонь! Но этого не произошло.

— И тогда испытания продолжились?

Морганте замолчал и покачал головой.

— Нет. Второе послание я получил от инквизитора, когда мы покинули обитель и держали свой путь в направлении Вольтерры. Послание принес ворон. И там говорилось про ведьмино пристанище.

— Какое еще ведьмино пристанище?

— Черный град. Так его называют местные.

— А что на счет кинжала? Чем он так ценен? — прервав монаха, спросил я.

Морганте вздохнул, и, положив ладони на суму, чтобы сквозь ткань ощутить остроту клинка:

— Это не рукотворная вещь была найдена представителями иезуитов в те времена, когда еще не существовало святой инквизиции, а колдовство считалось провинностью, за которую несли ответственность по мерам мирским, но не Божьим.

— Мирское наказание за колдовство? — переспросил я.

Карлик кивнул:

— Ещё в древних законах царя Хаммурапи предусматривалась такая ответственность. Если человек бросил на другого человека обвинение в колдовстве, но не смог этого доказать, возникали определенные последствия. Обвиняемый в колдовстве должен был пойти к Божеству Реки и в ту Реку погрузиться. Если река схватит его, обвинитель сможет забрать ведьмин дом и все её имущество. Но если река очистит этого человека, и он останется невредим, тогда обвинитель будет казнен, а тот, кто погружался в реку, сможет забрать дом и возглавить семью обвинителя. А человек, признанный виновным в колдовстве, будет также предан смертной казни.

— Стало быть, я прошел главную проверку?

Морганте не ответил. Только вздохнул и покачал головой:

— Возможно, мы ошибались на счет тебя. Но меня не перестают преследовать мысли, что ты не принадлежишь нашему миру.

— Кто же я по-твоему?

Вместо ответа карлик извлек из сумы освещенные вериги, что я еще недавно носил в качестве смирительной рубашки и кинул на землю, прямо в центр тракта. Пыль медленно осела на землю, и я заметил, как металл стал подрагивать. А еще через пару секунд зашипел, и словно над сковородкой пошел густой пар. Нахмурившись, я подошел ближе, присел. Прикоснулся к цепям. Холодные. Интересный фокус.

— Хочешь знать, в чем причина? — спросил карлик.

— Откровения продолжаются?

— Не вижу смысла скрывать очевидный факт. Земля, на которой ты стоишь — проклята. Как, впрочем, и все живое вокруг. Удивлен, что ты этого не заметил. Именно поэтому я не переступаю дорожную кромку. А ты, не имея на шее оберега –умудряешься ходить там, где не должен находиться смертный люд. И еще, чтобы ты знал: проверкой был не болотный демон, а сам город. Колобри[1] — так он назывался, когда имел имя. Само слово на древнем наречии означает змея. Не правда ли символично. Змей искуситель, что своими действиями побудил изгнать людей из Рая, и просто змей, что отравил жизни сотни жителей этой некогда прекрасной местности. Уже позже город навсегда утратил свое название превратившись в «город на холме». Многие до сих пор верят, что если произнести название Колобри вслух, то можно накликать беду. Представляешь? А ведь когда-то тут жила добрая тысяча селян и торговцем, а возможно и гораздо больше.

— И что же с ними случилось?

— Во всем виноват здешний мэр Джованни Трелони. А было это добрую сотню лет назад. Правда вряд ли кто припомнит точную дату. Когда сарацины осадили город — местный правитель, который в народе носил прозвище «Синезубый» приказал переговорщикам определить выкуп за то, что захватчики не станут входить в город. Думаю, что сарацин поразила наглость местного правителя, и они потребовали в качестве откупа — всех детей до десяти лет, что находились за стенами Коробри. Если мэр передаст в рабство отпрысков — они отступят и пойдут дальше, оставив жителей города в покое. Джованни был настолько взбешен объявленной наградой, что отдал невероятно жестокий и циничный приказ. Стража собрала детей, выставила их на стены, и чтобы выкуп не достался врагу, сбросил юные чада вниз. Сарацины были озадачены таким поступкам, и отступили. Джованни ликовал. Но радость его была недолгой. Как только местный люд пришел в себя и понял, что совершил, пришло время расплачиваться за поступки. Без всякого суда и следствия, обезумившие жители города схватили мэра и приговорили того к четвертованию. Во время казни Джованни безумствовал. Он смеялся невпопад и не останавливаясь сыпал проклятиями. А когда кони начали смой медленный ход — успел произнести главное из них: Сей город разорвет на части от горя, как это произошло со мной!

— Ну и как, разорвало? — мой голос прозвучал недоверчиво.

Но рассказчик, по всей видимости, не обратил на это никакого внимания. И завершил свою историю довольно неожиданно, заставив меня изменить свое мнение.

— Именно разорвало. Да так, что от былого благоденствия не осталось и следа. А началось все с пресловутых змей, которые в ближайшую седмицу наводнили весь город. Поговаривали, что в город их привела засуха, царившая в тот год во всей округе. Но большинство нашли причину именно в озвученном проклятие мэра. Кстати, его останки не стали хоронить на кладбище, а просто побросали за стену в болотное озеро, как привыкли здесь называть заводь у южных границ.

— Что ж, змеи, это ведь не так страшно, — не согласился я. — Уверен, что жители справились с такой напастью.

— С первой, возможно, — согласился Морганте. — Но ведь она были лишь первой из пяти. Я рассказал тебе лишь часть истории. А дальше было только хуже. Следом за змеями пришли разбойники. И действовали они тайно в отличии от сарацин. Проникнув в город под видом торговцев, ночью, злодеи открыли ворота и впустили своих сородичей числом более сотни. На моем веку не припомню, чтобы разбойники так свирепствовали. Потом ходили слухи, что в ту ночь помыслами лиходеев руководила первая ведьма. Та самая, из Вольтерры. Впрочем, не будем пока об этом. Третьем несчастьем стали Карающие небеса. Огромные ледяные глыбы обрушились на город-на-холме в канун празднование раннего урожая. Так наступил голод. Коробри стремительно пустел. Кто находил в себе силы уехать, уезжал. Оставались лишь самые стойкие и немощные. Пятым на очереди был Мор. Болезнь расправилась со всеми, кто упрямо противился капризной судьбе.

— Но кто-то все-таки остался? — уточнил я.

Морганте покачал головой.

— Нет, ни одной живой души.

— А как же мастер над трубами?

— Он умер лет сорок назад. Болезнь расправилась с его семьей в считанные недели. Начала с детей, тех кто был слабее здоровьем. А закончила самыми младшими, которых глава семейства укрывал в подвале. Смею предположить, что Карло был одним из последних, кто упрямо цеплялся за жизнь в стенах проклятого города. Когда монахи ордена Черной Розы пришли в Коробри, чтобы предать земле останки горожан, мы нашли семью Манчино в собственном доме. Двенадцать человек — взрослые и младшие дети, а также глава семейства и его супруга.

— Погоди, что значит не уберегло? — не понял я. — Мы же буквально вчера общались с ними.

— Это были неупокоенные.

— Что значит: неупокоенные?

— Духи безумия, томящиеся средь миров души.

Я нервно хихикнул.

В моем мире существовали строгие границы того, что могла объяснить наука и все остальное, относящееся к разряду предрассудков. Почти также как в средневековье: с одной стороны промысел Божий, с другой эпоха Просвещения. Но здесь в большинстве своем происходило по наитию. А в моем времени, наука достаточно точно объяснила жизнь и смерть — или правильнее выразиться: начало одного и наступление другого. Поэтому я не верил ни в Бога, ни в черта, — и прочие атрибуты загробного мира. А все потому, что религия будущего претерпела большие изменения — шагнув от человеческого к вселенскому. Но произошло это не на пустом месте. Подступив к границам дозволенного, наука раз и навсегда поставила под сомнение древние постулаты. Экология — доказала взаимосвязь всех элементов биосферы, нейробиология — открыла «зеркальные нейроны», а на смену заповедям — пришла эмпатия. Эко-аскетизм заменил христианство, католицизм, буддизм и прочие религии. Мир шагнул на следующую ступень развития. Люди перестали думать о жизни после смерти, а научились откладывать смерть в долгий ящик. Импланты, биоматериалы стали настоящим спасение от надвигающейся старости. Так что мой мир, что не говори — кардинально отличался от средневековья, которое было сшито нитями невежества, предрассудков и заблуждений.

— Я тебе не верю! — ответил я.

— Что?

Взгляд Морганте стал пристальным и растерянным одновременно. Интересно, какие мысли сейчас роились в его голове?

— Все что ты видел в городе — мертво, и остается таким уже долгие годы.

— И ты можешь это доказать?

— Тебе мало того, что ты видел на болотах или в обители Черной Розы?

— Я не знаю, что именно видел, поэтому и требую реальных подтверждений!

Карлик задумался. Истинная вера в его понимании не требовала доказательств. Но он нашелся что мне ответить:

— Сними ботинки.

— Чего?

— Сними ботинки и останься стоять на проклятой земле, хотя бы несколько ударов сердца.

— Думаешь у меня не получиться?

— Ты сам все увидишь!

Не ожидая от этого простого действия никаких опасных для себя последствий — ну не посыпал же карлик землю битым стеклом, в самом деле, — я вступил на тракт голым ногами.

И остался стоять в дорожной пыли. Мои пятки не дымились, а кожу не пронзили острые иглы.

Морганте задумчиво приблизился к краю, где выжженная трава уступала место булыжникам и песку. Выставил ладонь — и стал медленно опускать её вниз, но вскоре остановился. Судя по всему, он так и не решился прикоснуться к земле.

— Как такое возможно? — прошептал Морганте, и его голос стих, а с губ сорвались слова молитвы. Неведомые фразы смешались с протяжными звуками. Карлик осенил себя символом спасения.

Я лишь пожал плечами.

— Мне кажется настало твое время отвечать на вопросы, — закончив молитву, произнес Морганте.

[1] Coluber — латынь — змея

* * *

Сев на колени, женщина разложила перед собой кости животных, ошметки веревок и пучок пахучей травы. Положив руки на колени, она закрыла глаза и стала медленно раскачиваться, описывая круги справа-налево.

— Что ты делаешь? — уточнил Липо.

— Не мешай.

— Я не принимаю твой ответ, демон.

— Не называй меня так!

— Это еще почему?

— Я твоя законная супруга, Валенсия.

Липо скривился:

— Ты навсегда останешься для меня демоном. Безымянным демоном, которого я рано или поздно отправлю обратно в преисподнею.

— Смело, — улыбнулась Ами. — Но не рационально. На ближайшее время я твой самый верный союзник.

— Не уверен, что в нужный момент смогу принять твою помощь.

— Ты уже ее принимаешь, глупец.

Женщина замолчала. Ее движения стали быстрыми, дергаными — плечи взлетали вверх, отклонялись назад и снова вверх. Удивительный танец, который напоминал обряд шаманом, когда те пытались войти в контакт с древними божествами. Липо был уверен, что демон преследует те же цели.

Озеро отражало солнечные блики. Слабые, утопающие в пелене, которая паутиной покрывала всю поверхность над водой. Липо уже знал, на что способно это место. И побаивался того морока, что затаился среди ледяных стен грота.

Внезапно женщина остановилась, замерла, словно изваяние. Казалось, что она перестала дышать. Липо прислушался. Звуки капель доносились из темноты, мелкие камешки скатывались со стен, и больше никаких звуков. Не было слышно даже дыхания.

Сделав шаг вперед, маэстро обошел демона слева. Присмотрелся к озерной поверхности. Ему казалось, что именно там зарождаются видения. Но он не был в этом уверен. Черт возьми! — он не был уверен ни в чем, что касалось его временного союза с тем, кто именовал себя Ами.

Сделав еще один шаг Липо оступился и едва не плюхнулся в воду. Демон те временем ожил. Подхватив кости, женщина кинула их на землю. Подхватила их — и кинула снова.

Затаив дыхание, маэстро следил за женщиной. Кости выпадали, кучкуясь или наоборот разлетаясь в стороны. Никакого порядка. Липо пытался найти хоть какой-то смысл, но как не пытался, не мог.

Тринадцатый сброс был последним. Демон не стала подбирать кости, а склонила голову и внимательно изучила расклад. Нахмурилась.

— Мастера хорошо маскируют тайник. Ты знаешь, как они это делают?

— Снадобье Молчаливого монаха, — ответил Липо.

Демон искренне удивилась:

— Так просто?

— А зачем усложнять? Секрет — он на то и секрет. Знаю двое, знают все.

— Но в вашем случае получается не знает никто.

— Мастер теряет лишь часть памяти. И если понадобиться — может вспомнить.

Ами улыбнулась:

— Но не в нашем случае.

— Мне кажется, старина Скорца не верит в неотвратимость Мора.

Лицо женщины стало серьезным. И вновь Липо поймал себя на мысли, что демон хорошо постарался над личиной. Если бы маэстро не видел процесс превращения, то с легкостью поверил в воскрешение супруги.

— Мор — какое странное слово. Короткое, но такое емкое. Болезнь, пожары, засуха, голод — только знаешь, маэстро, на этот раз все будет куда хуже.

— Разве такое возможно?

— Ты сам видел, что тебе показало озеро. Поверь, я тут не причем. Место силы само решает какую часть будущего показать.

Недоверчивый взгляд уставился на Ами.

— Разве будущее предопределено? — спросил Липо.

— Предопределена неизбежность! — ответила демон.

Она медленно покинула свое место, и направилась к дальним камням, где солнечный круг, граничил с абсолютной темнотой. Липо остался стоять на месте.

Маэстро заметил старые кости — скорее всего лошади, что неосмотрительно провалилась в разлом. Демон вошла в круг, обернулась. Её лицо сияло, словно она сняла с себя груз ответственности, исповедавшись старцу Уго.

Некоторое время она стояла на месте, а потом сделала шаг назад и лицо скрыла тьма. Липо вздрогнул. Инстинктивно он рванул вперед, чтобы помочь супруге, вытащить её из мрака. Но вовремя остановился. Демон не нуждался в его помощи. Пока не нуждался.

Мгновение — из пустоты появилась невысокая одутловатая фигура мастера Скорца. Слегка прихрамывая, он подошел к костям, склонился над ними и положил рядом на земле ветошь, в которой находились священные клинки.

Глава 18

Глава 18. Узник

Мужчина висел на цепях, а его голова беспомощно свисала вниз. Тело била крупная дрожь. Инквизитор подошел ближе и склонился над пленником, удивляясь, что тот еще подает признаки жизни.

— Ты сознаешься? — поинтересовался Верона, не надеясь на положительный ответ.

Обычно обвиняемые в ереси сознаются в самом начале пыток, либо на суде, когда слышат смертельный приговор. Но находясь на грани смерти — говорить «да» уже не нужно. В случае с пленником Верону заботил лишь один научный интерес: как долго тот сможет продержаться? Обычные узники умирали на десятый день, а этот завис на границе смерти и упрямо сопротивляется уже два лунных цикла.

— Мне не в чем виниться перед церковью, — сорвалось с губ умирающего.

Вероны хищно улыбнулся.

— Разве ты не критиковал нашу веру? А может быть кто-то другой вместо тебя, оказывал милость врагу на поле боя, исцеляя их от ран?

— Я… — простонал пленник.

— Стало быть, ты сознаешься?

— В чем? В собственном милосердии, конечно, сознаюсь. И я повинен, что проявлял его не в достаточном количестве.

Верона недовольно сплюнул себе под ноги и отправился в данную часть узницы. Подошел к деревянному столу, взял кувшин, налил в чашу вина и покосился на ножи и иглы, что использовались им во время пыток. Узников надо направить на путь истины — а боль очень хороший помощник в этом вопросе.

— Ты ведь понимаешь, что твое признание уже ничего не изменит? — спросил инквизитор пригубив вина.

— Знаю.

— Тогда зачем сопротивляешься?

— Не хочу грешить напоследок.

— А ты думаешь, что там тебя кто-то будешь слушать? — Верона указал на каменный потолок и отставив чашу, засмеялся. И в этом смехе был такая уверенность, что любой, кто находился рядом точно засомневался в каре небесной.

Но узник лишь улыбнулся, набрал в грудь побольше воздуха, и сказал:

— Никому не известно, что нас ждет на той стороне. Но будь уверен, с каждого спросят за поступки его.

— Откуда такая уверенность? — Верона недовольно вздохнул.

За свою жизнь он слышал слишком много речей: его проклинали за дела его, грозили гиеной огненной и отмщением. Но эти слова были пустым звуком.

— Я могу ошибаться. Только память говорит другое. Смерть — лишь начало.

Вероне опостылили эти речи. Опустошил чашу. Вторую наливать не стал. Взял со стола Бычий нож, покрутил его в руке и направился к узнику.

— Не хочешь сознаваться — не сознавайся, плевать! — инквизитор приблизился к еретику. — И я вполне допускаю возможность, что твои знания лежат за пределами нашей жизни. Тогда поделись ими. Возможно, тогда я и помилую тебя. А если откажешься: ты подпишешь себе смертный приговор.

Мотнув головой, узник поднял на инквизитора уставший взгляд. Никакой обреченности или отчаянья. Он просто лишился сил, и будто не желал их восполнять. Некий предел, после которого уже не хочется ничего.

— Хочешь сказать: ты поверишь моим словам? — спросил узник.

— Это зависит от твоего рассказа.

На лице узника возникла улыбка. Надменная, наполненная неким знанием — разговор с инквизитором был окончен. По измученному телу пробежала дрожь. Задрав голову, мужчина выставил шею вперед, предлагая себя в качестве жертвы.

— Режь!

Уговоры тут были ни к чему. Верона взял тупой нож поудобнее и ударил наотмашь.

Тело узника напряглось и обмякло. А на лице продолжала сиять надменная улыбка. Его знания остались при нем. Глупый инквизитор не получил ничего. Ни одной крупицы таких ценных знаний.

Кесарю — кесарево! — мысленно произнес Верона.

И направился в свой кабинет. Впервые в жизни ему не удалось переломить дух пленника и добиться признания. Впрочем, ничего страшного тут не было. Инквизитор знал, что партия еще не проиграна. И если он оказался прав, то вскоре стоит ждать гостей.

* * *

Сегодня он играл белым. Пешка Е2 на Е4. Черные фигуры восприняли первый ход холодным молчанием. Верона с досадой покачал головой и уже собрался поменять кресло, чтобы передвинуть пешку черных. Но не успел. Огромное витражное окно вздрогнуло от сильного ветра.

Инквизитор остановился. Убрал руку — и долго взирал на яркие образы, которые быстро тускнели из-за непогоды. Странный знак. Или всего лишь совпадение?

Взгляд Вероны вернулся на доску. На его лице возникло удивление. Пока он наблюдал за окном черные успели сделать ход. Пешка осторожно шагнула С2 на С3. Слегка отклонившись в сторону, инквизитор проверил нет ли под столом его любимого кривоного карла Брати, который часто подшучивал над своим господином. Но там был пусто.

Рука Вероны потянулась к ладье, и он сделал второй ход.

На этот раз ждать не пришлось. Вторая черная пешка сдвинулась с места.

— Я не привык играть вслепую, — произнес в пустоту Верона.

— Разве это что-то меняет?

Голос был низким, глубоким, словно с инквизитором заговорил мохнатый вол. На всякий случай Верона снял с запястье четки и зажал их ладонью. Зал наполнился протяжным гортанным смехом.

— Забавно.

— Твой ход, соперник, — произнес Верона.

Черные перешли в незамедлительное нападение.

В начале Верона не предал этому значения — он знал массу вариантом защиты из которых можно было с легкостью выйти победителем. Но в данном случае противник действовал как истинный мастер. Нападение было лишь отвлекающим маневром.

— Скажи, узник, которого ты казнил на кануне: кем он был?

Верона приподнял ферзя — и медленно поставил его на место. Тяжело вздохнул:

— Он мастери фонари. Большего сказать не могу.

— И как он вел себя во время допроса? — не унимался голос.

— У него был сильный дух.

— Тогда чем же он провинился, перед твоей скромной персоной?

Опять молчание. Верона терпеть не мог неудобные вопросы. Тем более, когда собеседник задает их с позиции силы. Лицо инквизитора покрылось потом. Он облизал языком верхнюю губу. Ужасно захотелось пить. Рука потянулась к серебряному колокольчику — но неведомая сила остановила Верону. В их игре не нужны посторонние.

Верона сглотнул. Перевел взгляд на доску и сделал следующий ход. А когда вновь посмотрел на колокольчик, вместо него увидел деревянную чашу с вином.

— Я хочу, чтобы тебе было комфортно, — объяснил голос.

— Зачем?

— Ты должен проиграть честно.

— А ты считаешь, что я могу проиграть?

— Всенепременно.

Они продолжили соперничество на доске. А голос продолжил задавать вопросы.

— Скажи: был ли твой узник человеком?

— Человеком? — не понял вопроса инквизитор. — Что ты имеешь в виду?

— Разве тебе не казалось, что ты пытаешь зверя?

Задумчиво сузив глаза, Верона наконец то понял суть вопроса. Он вспомнил острый взгляд, недовольный оскал и молчаливое величие узника. Да, этот человек мог лишь казаться простолюдином. Но даже бедная одежда и грязь на лице не могла скрыть высокого происхождения.

— Меня посещали подобные мысли, — после недолгих рассуждений согласился инквизитор.

— Тогда поделись своими догадками.

Очередной ход черных был весьма опасным — Верона умудрился потерять Слона, чем сильно ослабил левый фланг.

— Не имею никакого желания.

— И все-таки тебе придется это сделать, — продолжил настаивать на своем голос.

Опять пауза. Два хода. Верона смог взять пехотинца. И опять уперся в черную защиту. Верона стиснул зубы, чтобы скрыть досаду. Впрочем, игра еще не проиграна. Необходимо лишь собраться с мыслями и просчитать варианты. Верона мысленно повторил несколько раз молитву: Радуйся, Мария. На душе стало легче, а ум ярче. В голове родился прекрасный план как закончить игру в свою пользу за четыре, нет, за пять ходов.

— Не торопись! — предупредил его голос.

Верона удивленно вскинул бровь. Но не стал спрашивать. Зачем? Если все мысли его у противника, как на ладони.

— Ты для меня закрытая книга.

— У меня нет такой уверенности, — ответил инквизитор.

— У тебя есть право мне не верить. Но я предпочитаю открытую игру. Так даже интереснее.

Пальцы впились в гладкие камни четок, а молитва обрела ясность — губы зашептали: Отче наш в тот самый момент, когда на противоположном кресле возник образ демона. Человеческая фигура, длинный темный балахон и звериная морда с длинными кривыми рогами.

— Такой образ тебе привычный? — уточнил соперник.

Верона перевел взгляд на витражные стекла, где красовался огромный гигант с бычей головой. Протягивая нищим дары в плетеных корзинах он искушал их, пытаясь переманить на сторону зла, где властвовала смерть.

— Лучше бы ты был человеком, — вздохнул инквизитор, пытаясь побороть охвативший его страх.

— Образ человека слишком опасен. Ты бы с легкостью мог отправить меня в подземные казематы и обвинить в ереси.

— Тебя?

— Именно. — Демон кивнул и осклабился. — Именно так ты поступил с моим братом. Тебе шах и мат, инквизитор.

* * *

Это место было пугающим. Низкие своды, жуткие холод и жуткая сырость. Удивительно, но крыс здесь практически не было, а вот мокрицы и плесень были здесь повсюду. Тяжелая дверь с решеткой заперты. Никаких окон и солнечного света.

В дальней части камеры раздалось странное шебаршение. Едва слышное — вполне возможно его и не было вовсе. Но через секунду осторожный звук повторился.

Крохотные жуки и многоножки замерли. А затем резко разбежались по щелям. Дверь камеры скрипнула, впуская внутрь сквозняк. Резкий хлопок — и камера ожила. В темном углу кто-то дернулся и устало потянулся, словно его потревожили во время сна.

Человеческие очертания. Мужчина. Обросший, с бородой, слегка привстал, огляделся.

— Он призвал нас! — раздался вкрадчивый голос.

— Верона?

Узник явно был удивлен.

— Он преломил печать договора.

Привстав, мужчина прошелся по камере. Приблизился к одной из стен — мокрый камень был усеян множеством нацарапанных чем-то острым палочек. Сколько их: сто, тысяча, а может быть гораздо больше?

— Ты дождался освобождения, — произнес визитер.

— Неуверен, — произнес узник. — Впрочем, сменить одну тюрьму на другую не самый плохой вариант.

Подойдя к двери, он сложил руки лодочкой и осторожно дунул, заставив родится маленькому огоньку. Свет медленно поднялся вверх, осветив камеру. Среди гнилого сена и деревянных щепок лежали сотни черепов и крупных костей. Человеческие осанки имели множественные повреждения — трещины, дыры.

— Что ты делаешь? — настороженно спросил визитер.

— Даже Чистилищу необходим луч надежды, — произнес узник.

Они медленно поднимались по винтовой лестнице на встречу своей свободе. Остановившись возле больших кованных дверей, узник замер. В отличие от инквизитора, у него увы не было выбора. После того, как он совершит предначертанное древними текстами, ему придется вернуться в царство его брата.

Верона сидел за столом в ожидании следующего хода. Его власть висела на волоске, и он готов был пойти на что угодно, лишь бы сохранить её за собой.

Узник появился в кабинете великого инквизитора — исхудавшее тело в дранных обносках, обросшее лицо и тяжелые кандалы на руках. Верона бросил на призрака полный пренебрежения и ненависти взгляд. Сколько хлопот ему доставил этот еретик.

— Доброго утра и хорошего дня, — произнес узник.

— Сейчас не самое лучшее время для любезностей, — недовольно фыркнул инквизитор.

Якобо, что стоял по правую руку от узника, выпятил пеньки гнилых зубов, изображая радость.

— Пошел вон! — недовольно рявкнул Верона.

— Я хочу присутствовать во время преломления печати.

— Это не твоего ума дело!

Узник посмотрел на своего собрата. Коротко кивнул, вынудив Якобо удалиться.

Верона встал из-за стола. В руках его были старые четки с истертыми камнями и крестом. Подошел к призраку замеченного им узника и слегка прищурив взгляд, спросил:

— Как твое имя?

— Оно не нужно было тебе при моей жизни, так зачем понадобилось после смерти? — поинтересовался призрак.

— Ответь.

— Люциус — я мастер, который делает фонари. Думаю, этого достаточно!

На лице инквизитора возникли глубокие морщины. Он неспешно покинул свое место, обошел массивный стол и приблизился к призраку. На теле узника зияли свежие раны, на груди и смертельный порез на шее.

— Любуешься творением рук твоих?

— Что ты такое? — прошепил Верона.

Узник покачала головой. С момент собственной смерти он ничуть не изменился — упрямый и непреступный, словно скала.

Обернувшись, Верона бросил взгляд на печать, что лежала посредине стола. Договор, что он заключил с демоном, был до невозможности прост. Если возникнет необходимость — инквизитор имеет право обратиться за помощью, но в обмен он отдаст демону душу узника, что не сознался в содеянном и принял смерть гордо, без лишних стенаний. Обмен казался весьма выгодным. Но разве не обманчиво отражение в кривом зеркале?

Верона чувствовал подвох, но это лишь интуиция, а инквизитору были необходимы неоспоримые доказательства.

— Ты знаешь, что твою душу выкупило рогатое существо, что явилось в святое место и осмелилось сыграть со мной в партию шахмат?

— Могу предположить, что твой соперник взял верх.

— Мы условились о ничьей.

— Удивительно.

— Возможно, тебе известно имя моего соперника?

— Если назовешь его Баалом, не ошибешься, — ответил узник.

Услышав запретное имя, Верона вздрогнул. Он привык иметь дело с адовым отродьем, но встречаться с генералом самого Легиона ему не доводилось.

— Изволишь шутить? — не поверил узнику инквизитор.

— Призраки лишены эмоций. Я сказал правду, как и на нашем последнем допросе.

Верона кивнул:

— Значит, Баал. Что ж, мне плевать кто выкупит тебя из Посмертия, если твои действия послужат на благо церкви.

— Уверен? — уточнил узник.

— Да, фонарщик.

На лице призрака возникла едва уловимая улыбка. Он словно был рад, что его не назвали именем. Крепкий орешек, который так и не поддался великому инквизитору. Впрочем, истинная природа вещей была неуловима даже великим человеческим умам. Именно в этом и заключался великий принцип Парадокса.

Вернувшись к столу, Верона взял в руки печать. Длинная вязь запрещенного церковью языка, и дьявольские метки внешне напоминающие острые ромбы. Задумчиво покрутил её в руке. И вновь обратился к узнику:

— Кем бы ты не был, дьявол тебя побери! — руку дам на отсечение, ты не хочешь возвращаться в то место, откуда попал к нам на землю.

Фонарщик помедлил, но ответил утвердительным кивком.

— Как на счет новой партии? — поинтересовался Верона.

— Соперник все тот же, — догадался призрак.

— Верно.

— А награда?

Верона сощурился — медленным шагом подошел к витражному окну, на котором застыл мужчина на кресте, и восходящее из-за гор солнце. Старая как мир история — смерть, дающая новую надежду. Бесконечный жизненный цикл.

— Ты сможешь увидеть рассвет, — приглушенным голосом произнес инквизитор.

Узник дернул головой: видимо решил, что ослышался, подошел к витражному окну, возле которого застыл великий инквизитор и дал свое согласие.

Послышался треск ломающейся печати.

Глава 19

Глава 19. Карнавал

У подножия гора располагалось множество деревень — люди тянулись к большим городам, но не всем удавалось найти место за высокими стенами. Вольтерра терпеть не мог изменений. Словно старомодный ворчун, он морщил длинные башни и хмурил зубчатые стены недоверчиво поглядывая на длинные обозы с непрошенными гостями. Восточные ворота открывались нехотя, с протяжным скрипом, а стража недоверчиво бурчала, проверяя подорожную у добродушных незнакомцев, кто вез в город душистые товары.

А вот торговля не смотря на нерадушный прием шла хорошо. Именно по этой причине вокруг Вольтерры, словно грибы росли небольшие поселения и лагеря. Сюда приходили не только торговцы, но забредал и случайный народ в поисках случайного заработка.

Катерина остановилась возле покосившегося забора и попыталась разглядеть утопающий в высокой траве дом под соломенной крышей.

— Ищешь там жизнь? — уточнил дух леса.

Двушка пожала плечами:

— Никогда не видела такого запустения. Ты только посмотри виноградник совсем зачах.

Перескочив через ограду, Катерина подошла к дому, обошла его по кругу и заглянула в крохотные окошки.

— Никого.

— Хочешь сказать ты это чувствуешь?

— Я это знаю, — ответил Спирито. — На всю деревню ни одной живой души.

Во взгляде Катерина возникла тревога.

— А мертвой?

Вытянув шею, дух леса повернул голову в сторону остальных домов, немного помолчал, а затем со всей уверенностью заявил:

— Мне не дано ощущать нежить.

— Почему? — Катерина вернулась к ограде и положила руку на рукоять шпаги. И сразу успокоилась.

— Наши умения даются нам от рождения. Мы можем развивать их или благополучно забыть про них. Но развить не существующий талант невозможно.

Они неспешным шагом направились по пыльной дороге, что пересекала деревушку и уходила вверх на холм, к восточным воротам Вольтерры.

— Неужели все предначертано? — спросила Катерина, решив продолжить разговор, показавшийся ей весьма интересным.

— А разве куст может стать могучим дубом? Или плакучая ива превратиться в лилию?

— Так ведь это деревья и растения, — фыркнула девушка.

Широкополая шляпа покачнулась в знак несогласия:

— Внешние различия у деревья видны взглядом, а у человека они скрыты, но суть та же самая.

— А что скажешь на счет простолюдинов? Много ли у них талантов?

— Ты будешь разочарована, но талант не зависит от толщины кошелька.

Катерина скривила носик:

— Да откуда тебе знать про первородных? Ты всего лишь ожившая деревяшка!

— Ты видишь лишь то, что хочешь видеть, — спокойно ответил Спирито. Его не могли оскорбить её слова. Впрочем, разговор он прекращать не стад, а попытался объяснить: — Я долгое время живу на этом свете. Очень долго. Именно так, я смог обрести возможность учить, избавившись от корней.

— Долго это сколько?

Сняв шляпу, лесной дух прикоснулся к покрытой корой щеке и надавив на нее содрал большую её часть обнажив гладкую поверхность в ровных кольцах, точь-в-точь как на срезах деревьев. Его широкий рот зашевелился, но слов слышно не было. Скорее всего Спирито так было легче считать.

— Больше трехсот земных лет, — закончив подсчеты сообщил дух.

Катерина выпучила глаза:

— Сколько?

— Три сотни лет.

— Не может быть!

— Не вижу смысла спорить по данному поводу, — ответил Спирито. — Я рос и высился недалеко от Печчоли. Небольшая роща, которая стала больше в несколько раз, когда я получил сотое кольцо. Неподалеку от нас находился разбойничий лагерь, они очень часто выходили на тракт и возвращались с хорошим кушем. А я рос и слушал, их разговоры, вечерние песни и пьяные прибаутки. Человеческая речь не такая уж сложная. Мне удалось постичь ее в совершенстве за неполный год. Еще я наблюдал: но меня больше интересовала природа, чем людской быт и пороки, которые разрушают ваше существование не хуже жуков точильщиков.

— Ты сотню лет стоял на одном месте⁈ — Катерина ухватилась за самое интересный, по её мнению, факт.

— Разве это много?

— Да я в детстве и пяти минут не могла усидеть на месте.

— Ты и сейчас довольно прыткая. И замечу, что это сильно раздражает!

— Возможно, — не стала спорить Катерина. — Но, святые мученики, сотня лет!

— Я назвал бы этот период: отрочеством. Но знаешь, вторая сотня выдалась куда занятнее. Возле нашей чащи поселились лесорубы, которые стали теснить наш город. Так я впервые в жизни познакомился с одушевленным.

— С кем?

— Деревом, лишенным корней. Мы называем таких privo[1], но на твоем наречии одушевленный будет звучать понятнее, — объяснил Спирито. — Ночью он вышел к лагерю лесорубов и попытался прогнать их, продемонстрировав свою силу. Но не вышло. Знаешь — вы люди очень упрямы. Причем упрямство ваше порой застилает разум.

— И что же случилось с лесорубами.

— Одушевленный избавился от них, как от сорняков на поле.

— Убил?

— Избавился, — ответил Спирито. — Убийство в нашем понятии сопряжено с внезапностью. Но лесорубы были предупреждены, что их ждет неминуемая смерть. Местные власти всполошились и на лес впал в немилость. На одушевленного устроили нестоящую охоту. Но победить privo на своей земле невозможно. Так что вторую сотню лет своей жизни я постигал искусство войны.

— А что было дальше?

— Третья сотня? Она был безумно скучна, как любят выражаться люди. Я рос и креп, обзавелся семьей. А потом в лес пришли святые братья…

Спирито не успел договорить, потому что у дальнего дома возникла невысокая тень. Выглянув из-за угла, она резко исчезал и нечто неуловимое, птицей метнулось вглубь заброшенных дворов.

Обнажив шпагу, Катерина внимательно осмотрелась. Мертвая тишина — не слышно ничего, даже стрекотание цикад, что уж говорить про птиц и прочую живность. Девушка решительно двинулась вперед, но длинная ветвь остановила её. Спирито оказался рядом — его янтарный взгляд был прикован к ближайшему дому.

— Не торопись, человек. Там что-то есть.

— Ты же говорил, что не чувствуешь нежить, — заметила Катерина.

— Не уверен, что эти существа можно отнести к мертвой плоте.

— Существа? Их там много⁈

— По меньшей мере две дюжины. И я больше, чем уверен, что настроены они отнюдь не дружелюбно.

Томящуюся вечернюю жару, разогнал легкий ветерок. Мир, который застыв, словно на полотне художника внезапно ожил. Деревья, взволнованно покачиваясь зашумели, а следом послышался неприятный скрип старых балок. Казалось, что дом, будто дремавший в гробу старик потянулся, разминая застывшие кости.

— Что это? — испуганно шепнула Катерина.

Дух леса опустил голову. Послышалось его тяжелое дыхание:

— Пока не знаю. Но радоваться этому точно не стоит.

Катерина заметила, как в наступающих сумерках, вспыхнули чьи-то изумрудные глаза. И это не был отблеск отражение, как у тех же кошек, вовсе нет. Свет шел изнутри. Приняв боевую стойку, девушка не спешила нападать. Слишком мало известно о противнике, чтобы оголтело кидаться в бой.

Но самое удивительное, что противник не пытался укрыться. Он осторожно, словно дикий зверь, выбирался из своего укрытия, чтобы получше разглядеть путников.

Только вот очертания и фигура мало напоминала человека — совсем не так как было со Стригой. Возле соседнего дома вспыхнуло еще две пары глаз.

— Святые Лурии, что это такое? — вскрикнула Катерина, когда на одну из веток примостился огромный ворон. Только на птицу он походил лишь от части. Такая же голова, клюв и крылья, а вот тело и руки у него были человеческие. А еще рубиновый взгляд. Такие глаза Катерина видела у кролика альбиноса, что содержала сеньора Беатричи, что прослыла черной ведьмой.

— Воздержись от необдуманных действий, — произнес Спирито, внимательно следя за приближением зеленоглазых существ.

— Я и не планировала. Только ответь: кто это?

— Мамутоне, базилиски. Никогда не слышала о таком? — поинтересовался лесной дух.

— Слышала. Но ведь это всего лишь легенды.

— Легенды не рождаются на пустом месте, человек.

Тем временем странных существ становилось только больше. Они уже не просто выглядывали из-за угла, а открыто демонстрировали свое бесчисленное количество. И Катерина наконец смогла разглядеть их ужасающий вид. Люди в массивных овечьих шкурах и деревянных масках. Но только сейчас Катерина заметила на их шеях странные колокольчики. Мамутоне медленно двигались вперед беззвучно. И только когда они добрались до ограды, раздался предупредительный звон.

— Для них это граница, рубеж! — спокойно ответил Спирито, продолжая оставаться на месте.

Катерина недоверчиво взглянула на духа:

— Почему ты так решил?

— Посмотри на того, крайнего, с рогами за спиной.

Девушка перевела взгляд. Существо стояло ближе всего к покошенной изгороди и странно извивало шею, словно филин. Потом его рука, а может лапа, дотронулось до одной из жердей, и тут же дернулось.

— Она его не пускает. Иначе бы мамутоне уже давно бросились бы на нас, — пояснил Спирито.

— Тогда чего мы ждем? — не поняла Катерина.

— Разрешения.

— Какого еще разрешения⁈

Сняв шляпу, Спирито поднял голову и уставился на ворона с человеческими руками.

— Базилиск призван защищать границу между мирами. Там, где тонко, там и рвется.

— И что же нам надо сделать, что он нас пропустил? — поинтересовалась Катерина.

— Любому богу нужно лишь одно — жертва!

Девушка заметно вздрогнула. Опустила шпагу и попятилась назад, недоверчиво покосившись на лесного духа.

— Что значит жертва?

— Подаяние. Но не от тебя человек — а от меня.

Возможно, ей показалось, но на лице Спирито возникла улыбка. Или у этой гримасы было иное назначение. Выступив вперед, дух подошел к дереву и низко поклонившись, произнес на незнакомом Катерине языке:

— Benve nostrodys territorio[2]

— loqui, — послышалось недовольное карканье.

— Sumusis itin ad urb pythonissam[3].

Ворон промолчал. Спирито сделал шаг вперед. Базилиск раскрыл крылья, издал устрашающий звук напоминающий бычий вой:

— Mane!

— Что он говорит? — на лице Катерины возникла тревога.

— Он говорит: рано, — ответил дух леса.

— Как это рано?

Ворон забавно подпрыгнул и развернулся спиной, укав на заходящее солнце. Алый диск, уже частично ушедший за горизонт вопреки привычным законам, стал медленно смещаться направо вдоль мрачных очертаний города. Тени домов вытянулись, изогнулись, превратившись в уродливые очертания.

— Что происходит? — голос Катерины заметно дрогнул.

— На Краю иные законы. Думаю, привычный день, здесь имеет немного иную форму, — попытался объяснить Спирито.

— Не понимаю, ты можешь говорить яснее?

— Мы за пределами нашего мира. И здесь все не так!

Нахмурившись, девушка уставилась на дома и траву, которые немного размазались, словно намокший рисунок, и немного округлись, повторив движение теней. Странное наваждение меняло все вокруг. И повинуясь этим изменениям пришли в движение люди-животные в деревянных масках. Послышался оглушающий звон колокольчиков. Во все горло заорал ворон, что сидел на ветке и захлопал в ладоши своими человеческими руками.

Зажав уши ладонями, Катерина взглядом наполненным ужасом взирала на творившуюся вокруг вакханалию. Ей вспоминались мозаики знаменитых живописцев, изображавших адское веселье и муки грешников. Как точно они отражали дьявольское безумие. Огонь, котлы, и безудержное веселье рогатых существ, что получили в свою власть грешные души.

Заброшенный город наполнил оглушающий смех — дерзкий, надрывный. Упав на землю, Катерина чувствовала, как ужасный звук проникает в нее, заполняет тело и разрывает изнутри.

А что Спирито? Он застыл на месте, словно дерево, и просто смотрел вперед.

Смех постепенно превращался в один сплошной свист, Катерина видела перед собой лишь размытые полутона, очертания людей, домов. Неповоротливые гиганты и уродливые карлики водили вокруг нее хоровод, тыкали своими кривыми пальцами и размахивали факелами.

Катерина ощутила, как задыхается. Невыносимый запах гари смешался с животным потом и испражнениями. Она словно оказалась в хлеву в окружении мычащего скота. А животные в масках продолжали кружить и беситься. Кто-то из низкорослых уродцев остановился возле Спирито, показал ему неприличные жест и справил на плащ лесного духа малую нужду.

Зажмурившись, Катерина попыталась кричать. Но её голос тонул в общем гвалте безумства. Тогда она попыталась встать, но чей-то мощный пинок вернул девушку на место. Что происходило потом, Катерина не помнила. Нарастающий звук просто взял и стих. И в полной тишине раздался протяжный кашель и старческий голос произнес: «Еще рано!»

Яркое солнце заставило девушку поморщиться. Ужасно хотелось пить. Она разомкнула уста и простонала.

— Вставай, здесь неподалеку есть колодец, — послышался голос Спирито.

Открыв глаза, она привстала и осмотрелась. Пустынная дорога, высокая трава и все те же покосившиеся от времени дома. Вздрогнув, она зажмурилась — ей это не приснилось. На глазах выступили слезы.

— Безумие! Они пытались свести нас с ума, — с придыханием произнесла она.

Спирито кивнул.

— Но у них не получилось.

— Пока не получилось! — рявкнула Катерина.

Поднявшись на ноги, девушка ощутила ужасную боль в спине. Но не подала виду и решительно направилась по дороге в обратном направлении.

— Постой! — окликнул её Спирито.

Девушка остановилась, обернулась. На её лице отчетливо читалась обида.

— Ты ничего не сделал! Даже не вступился за меня. Эти твари издевались, унижали! А ты просто стоял и смотрел.

Лесной дух покачал головой.

— Хочешь сказать: я лгу?

Спирито не ответил, а лишь указал на неровную черту в дорожной пыли.

— В летописях Пожухлой травы, вчерашнее действо называется Карнавалом безумия. Считается, что только тому, кто перенес помешательство, дозволено вступить в круг ада.

— Куда⁈ — не поняла Катерина.

Указав на темные стены Вольтерры, Спирито продолжил:

— Вы — человеки, привыкли видеть внешнюю картинку, потемневший от времени камень, покосившиеся башни и глубокие трещины. Вроде бы тот самый град, что стоит здесь ни одну сотню лет. Но ты и все, кто смотрят на него — ошибаются. За стенами Вольтерры кроется иной мир, иная реальность. Там первый круг ада, порог, за которым кроется царство Смерти.

[1] (итл) лишенный

[2] (изм латынь) — приветствую тебя на твоей территории

[3] Мы держим путь в город ведьм

Глава 20

Глава 20. Посвящение

Мастер смотрел на своего старого приятеля с призрением. Но Липо не обращал на него никакого внимания. Расставив факелы крестом, маэстро начертал в середине круг — и положил на небольшой валун найденный в тайнике тонкий меч.

— Ты готов? — обратился маэстро к Джузеппе.

Ученик посмотрел на круг посвящения. Подошел ближе, немного помедлил, а потом все-таки вступил за черту.

— Глупцы! У вас все равно ничего не получиться. Привратники уже скоро будут здесь. Они не дадут вам провести обряд! — прорычал Скорца. Лицо его сделалось багровым от злости.

Женщина, стоявшая в стороне, с интересом наблюдала за мастером скрестив руки на груди.

— А ты что уставилась, адское отродье! — заметив на себе её взгляд выкрикнул пленник.

— Думаю, что за твою глупость, тебя уже сегодня хорошенько поджарят в котле просветления, — промурлыкала Ами.

— Поганое пекло! Только освободи меня, и я вспорю тебе кишки, демон.

Женщина улыбнулась и направилась к пленнику. Но Липо встал у нее на пути и спокойно попросил:

— Не сейчас, оставим все разговоры на потом. У нас осталось не так много времени.

— Разве я собираюсь разговаривать? — удивилась женщина. Она бросила на маэстро полный очарования взгляд. — Просто укажу псу его место. Это не займет много времени.

В глазах Скорца возник страх. Он и подумать не мог, что его слова вызовут у демона подобную реакцию.

— Он вскоре сам все поймет, без твоей помощи, — сказал Липо и отступил.

Ами скривилась и недовольно сплюнула себе под ноги, словно портовый задира.

— Ладно, черт с тобой! Существуй, жалкий гремучий мешок костей!

Кивнув, Скорца нервно хихикнул, и продолжил выкрикивать проклятия в адрес присутствующих, по Липо не вставил ему кляп. Немного помычав, мастер довольно быстро затих.

— Ну вот и славно, — констатировал Липо. — Теперь можно переходить к посвящению.

Было заметно, что ученика мучают сомнения. Но по всей видимости он не собирался отступать. Посмотрев на учителя, Джузеппе задал всего лишь один вопрос:

— Скажите, учитель, мы делаем это во благо ордена?

Липо сдвинул брови. Он понимал, что ему не избежать этого разговора. Но это должно произойти не здесь и не сейчас. Поэтому вместо ответа, он уточнил:

— Скажи, когда тебя выкупили у родителей и предложили благородную цель служения Привратникам — ты сомневался?

— Нет, учитель.

— А когда тебе приоткрыли завесу таинства и сделали учеником — ты сомневался?

— Нет, учитель, — повторно ответил Джузеппе.

— А были у тебя сомнения, когда ты впервые пролил гнилую кровь демона?

— Нет, учитель.

Липо кивнул. А потом на его лице возникло притворное удивление:

— Тогда откуда у тебя взялось сомнение сейчас?

— Простите, учитель, — ответил Джузеппе.

— Ответ неверный.

Ученик растерянно округлил глаза. Но немного подумав, вовремя исправился:

— Я готов, учитель!

Маэстро кивнул. И заложив руки за спину, стал медленным шагом обходить круг посвящение. Голос его стал монотонным и проникновенным:

— Тебе страшно. Ведь ты стоишь в начале великого пути. Посвятить свою жизнь вечной борьбе добра со злом. И путь это не имеет конца. Наш орден долгие столетия способен лишь сдерживать темные силы. Пока ты молод и полон сил, служение будет легким. Но время скоротечно, а тяжесть бремени, которое ты на себя взваливаешь — не посильно. И я спрошу тебя единожды: ты готов к данному шагу?

— Готов! — ответил Джузеппе.

На лице демона возникла едва уловимая улыбка.

Маэстро тем временем продолжал:

— Искушение — главная опасность, что ждет тебя на пути служения. Привратники — одиночки. Орден для них единый дом. И тем, кто решит свернуть с данного пути. Ему не видать счастья и будущего своего рода. Поэтому забудь слова друзья, семья, дети. Вспомни слова: долг, вера, справедливость! И я спрошу тебя единожды: ты готов сделать шаг к новой жизни?

— Готов! — вновь ответил ученик.

Джузеппе сидел на коленях, а перед ним лежал меч — его верный и единственный друг. Если Привратник лишается оружия, он изгоняется из ордена. Нельзя в одну реку войти дважды. Так и лезвие невозможно выковать заново.

Приподняв меч на ладонях — как гласил древний ритуал, Джузеппе внимательно присмотрелся к гладкой поверхности, сквозь которую тянулись темные прожилки демонического горнила. Так называли внутренности поверженного врага. Безликий камень, что доставался победителю.

— Ты видишь тьму? — спросил Липо, зажигая факелы.

— Вижу.

— Ты ощущаешь ненависть?

— Нет.

— Ты отрекаешься от мрака?

— Отрекаюсь!

— Ты отрекаешься от сатаны?

— Отрекаюсь!

— Твое орудие: Символ силы! Символ победы добра над злом! — повысив голос произнес маэстро.

Огненный крест вспыхнул ярче, разогнав вечерний сумрак.

— Кто твой владыка? Кому ты вверяешь свою судьбу? — спросил Липо обратившись к ученику.

— Господь всемогущий!

— Чья вера течет в твоих жилах, и которую ты никогда не предашь!

— Вера справедливости!

Липо приблизился к ученику. Тот встал на ноги и опустил оружие — направлять меч на учителя было категорически запрещено. Маэстро посмотрел на Джузеппе. Взгляд воина был еще рассеянным и легким. Никакой горечи потери. Вся жизнь еще впереди — со своими радостями и потерями, победами и разочарованиями.

— Помни то, чему я тебя обучил. Слушай свой разум и не забывай про сердце. В мире слишком много разного. Иногда черное кажется белым и наоборот.

— Спасибо, учитель, — поблагодарил Джузеппе первый раз.

— Тебе очень часто придется делать сложный выбор. Не бойся его делать. Но помни, что от этого выбора зависит не только твоя жизнь, но и тех, кого ты защищаешь.

— Спасибо, учитель, — повторил благодарность Джузеппе.

— Запомни. Только твоя воля, способна справиться с человеческими пороками и сохранить частоты перед муками искушения. Не сожалей, но кайся в ошибках. Теперь ты воин, который переступил ученическую стезю.

— Спасибо, учитель.

Последнюю фразу маэстро добавил уже от себя:

— Грядут тяжелые времена. И ордену нужны сильные адепты. За свою долгую жизнь я лишился многих учеников. Но они увековечили свою имя на камне Вех. Надеюсь и ты не посрамишь звание Привратника.

Оставался последний этап посвящения. Липо взял ученика за грудки, и дернув за одежду, обнажил предплечье.

— Печать истины останется на твоем теле на всегда. И ни одно адское пламя не сможет стереть клятву, данную тобой сегодня.

В руках маэстро возникла темная продолговатая шкатулка, которую он извлек из мешка. Скорца заметно оживился. Привстал, а когда увидел, как Липо извлекается из хранилища ледяную печать, начал подпрыгивать на месте и пытаться избавиться от веревок и кляпа. Но у него ничего не получилось. Ами пригрозил мастеру пальцем, и неведомая сила прижала того к земле, заставив перестать мычать и дергаться.

Печать с молитвой источал холод. Липо взглянул на ровные строки клятвы, которую он помнил наизусть. Нерукотворное клеймо, дарованное высшими силами, давалась каждому учителю, кто обучал новых Привратников. А всего девять. И еще одна печать хранилась в ордене. Она предназначалась для тех, кто получал звание — маэстро.

— Обратно пути нет! — предупредил Липо.

— Знаю.

Печать коснулась плеча адепта. Стиснув зубы, он стойко принял боль. Маэстро слышал тихий шепот. Ученик повторял слова клятвы.

Опустив голову, Липо бросил взгляд на демона. Женщина внимательно следила за ритуалом и улыбалась. Впрочем, это было лишь подобие улыбки или проявления дружелюбия. На самом деле это было проявлением ненависти, которое обычный человек мог истолковать неверно.

Посвящение было окончено.

— Теперь ты один из нас, — торжественно произнес Липо.

— Воина Привратник? — уточнила женщина.

Маэстро покачал головой:

— Нет, мы больше не принадлежим к этому ордену. У нас с советом десяти разные задачи. Теперь Джузеппе Бруно — получаешь новое имя: Вико. Первый из адептов Особого магистрата, призванного остановить великий Мор, семена которого уже посеяны на нашей земле.

— Особый магистрат, — произнесла Ами. Немного подумала, а потом повторила: — Особый магистрат. Знаешь, а мне нравится. Без лишнего пафоса и очень емко. Как думаешь: может быть и мне поставить Печать чистоты?

— Хочешь оценить ледяное прикосновение? — спросил Липо.

— Прости, мой милый муженек, я совсем позабыла, что не переношу холод.

— Бывает.

Подойдя к Скорца, маэстро извлек нож, и предупредительно выставив указательный палец, предостерег мастера от необдуманных поступков. Тот кивнул. Нож разрезал веревки освободив толстяку руки.

— Глупый поступок, — произнесла Ами.

— Возможно.

Вынув кляп, Липо положил руку на плечо Скорца:

— Можешь идти. Ты исполнил свое предназначение.

— Идиот! Какой магистрат⁈ И обряд посвящения? Когда орден узнает о твоей выходке, он прикажет четвертовать тебя, без всяких разговоров! Как тебе вообще такое в голову пришло⁈ Мор! Это надо такое выдумать! Тебе ведь известно, что Великие разломы запечатаны! Демонам путь в наш мир заказан!

На этот раз Ами не улыбался, на женском лице застыл самый настоящий волчий оскал.

— Иди с миром, пока я не передумал, — предупредил Липо.

Скорца медленно встал на ноги и направился в сторону леса. Сделал шагов десять, покосился на демона. Женщина хищно облизнулась, приставив указательный палец к собственной шее. Мастер вздрогнул, ускорил шаг. А оказавшись на безопасном, как ему казалось, расстоянии, выкрикнул очередное проклятие:

— Будьте вы прокляты, отпрыски Сатаны!

Демон оказался рядом с Липо. На маэстро уставился придирчивый взгляд.

— Почему ты не отдал этого червя мне? — поинтересовалась Ами.

— Не люблю начинать большое дело с крови.

— Одним смертным меньше, одним больше, — и вновь улыбка, напоминавшая оскал. — Ты ведь знаешь, что твое милосердие закончится плохо?

— Ты это о чем?

— Он приведет за собой Привратников. И хорошо если только воинов, а не мастеров подобных тебе. И нам придется обнажить оружие и убить твоих бывших собратьев.

— Надеюсь этого не случиться, — ответил Липо.

Демон покачала головой:

— Неосмотрительно глупо. Так будет, и как мне кажется, случится это до нового восхода солнца.

Липо вернулся к священному кругу и начал тушить факелы. Последний он оставил — выдернув его из земли, и уже через пару минут в перелеске у сухой коряги вспыхнул костер. Ужинали скромно: Вико с жадностью жевал вяленное мясо, грыз сухую краюху хлеба и запивал водой из фляжки. Липо довольствовался лепешкой и зеленью. А демон — жевал сухую палку. Подцепляя зубами тонкую кору, женщина сдирала её и тщательно пережевывала, а потом сплевывала себе под ноги.

— Я дежурю первый, а с рассветом меня сменит Вико, — закончив трапезу произнес Липо.

Женщина нахмурилась:

— Не доверяешь?

— Мы союзники, а не друзья.

Угли тлели в потухшем костре, изредка вспыхивая от внезапного порыва ветра. Ночная прохлада окутала дремавший лес. Лишь изредка были слышен протяжный клекот и треск цикад. Липо зевнул, потянулся и встав с бревна, прошелся по периметру, рассеяно вглядываясь в темноту. Зрение ночью не так важно, как остальные чувства. А они подсказывали, что все спокойно и не стоит ждать беды.

Остановившись возле костра, Липо подкинул туда несколько еловых веток. Угли заискрили, окрасились алым и вспыхнуло пламя — дерзкое, яркое. Свет отогнал темноту. Сразу стало немного теплее.

Липо покосился на спящего ученика — юное лицо было безмятежно. Знает ли что ждет его впереди? А кто вообще может знать, что ждет всех людей на земле? Отогнав от себя неприятные мысли, маэстро перевел взгляд на демона.

Женщина сидела возле широкого ветвистого дуба, прислонившись спиной — её пустой взгляд был направлен в небо, где сияли мириады звезд. Липо молча наблюдал за демоном, но не почувствовал даже его дыхания, ни малейшего шороха. Возможно, именно так существа из глубин Ада и проводили ночь — устремив свой взгляд в недосягаемые небесные высоты, где праведников ждали Райские кущи.

Густая темнота, гулявшая между бледных очертаний деревьев, внезапно дрогнула. Едва уловимое движение, которое маэстро почувствовал без особого труда. Рука легла на эфес. Липо медленно обернулся.

Ночь напряженно зашелестела прохладным ветром. Но тьма продолжала хранить в себе главный секрет, пока не раздался неспешный, вальяжный мужской голос:

— Светлых ночей и солнечных дней тебе, добрый охотник.

Липо немного расслабился, но руку с рукояти не убрал.

— Приветствую тебя, Марс. Не думал, что вы отреагируете на сообщение Скорца.

— Доносы мы оставляем Святому престолу, а письма наших адептов проверяем с особой тщательностью.

— Тогда вы зря потратили свое время, — ответил Липо.

Тишина ответила протяжным уханьем филина. После чего голос ответил:

— Наш старейший маэстро в компании демона среднего порядка направляется в столицы Первой ведьмы. При этом он проводит раннее посвящение, не поставив в известность Совет десять. И ты мне говоришь, что волноваться не стоит? Лично я так не думаю.

— Разве у Совета Десяти нет дел поважнее?

— Это не тебе решать!

В темноте возникло яркое пятно, которое быстро приобрело человеческие очертания. Длинная туника и гарнаш с капюшоном — лица не видна, зато ярко горят на плечах и груди красные кресты[1]. Маэстро напряженно сжал эфес, среагировав на еще одну фигуру справа и слева. Впрочем, боковым зрением Липо увидел еще троих — обернулся, светлые пятна приближались, словно лучи — восемь по числу сторон света.

Липо успел принять боевую стойку и даже наполовину извлек из ножен меч. Но гость резко ускорился. Липо выставил лезвие, которое пронзило пустоту. Человек в белой тунике исчез. Вернее, его очертания переместились левее, соединившись с соседней фигурой. Лезвие сместилось в сторону. Но цель исчезала, перетекая в фигуру соседнего.

Крутанувшись на месте, Липо внезапно понял, что проиграл. Лезвие короткого кинжала упиралось ему в шею. Семь миражей исчезли — остался только один, истинный представитель Совета Десяти.

— Опусти меч, — приказал Марс.

На его лице возникла едва уловимая улыбка. Под глубоким капюшоном, украшенным золотой вязью древних символом, виднелась потрепанная повязка, скрывающая глаза. Маэстро слышал про слепого монаха, но встретился с ним впервые.

Положив меч на землю, Липо поднял руки вверх.

— Ты использовал морок!

— Твое оружие — меч, а мое молитва, — сказал Марс.

— Победителей не судят.

— Мудрое замечание.

Монах откинул меч в сторону, повернул голову в сторону женщины, что спала с открытыми глазами, устремленными к звездному небу. В руке Марса возник еще один кинжал — и был он весьма необычной формы: тонкое, словно игла, лезвие багрового цвета, а еще темный череп чуть выше гарды.

— Стало быть, особый магистрат? — уточнил Марс.

— Прошу, не совершай ошибку.

Монах покачал головой:

— Маэстро, уважение к вашей персоне уже давно сменило призрение, — процедил сквозь зубы Марс.

Человек в белой тунике двигался молниеносно. Быстрее вздоха, он сократил расстояние до демона. Клинок с черепом взмыл вверх, — и послышался неприятный чавкающий звук. Голова демона дернулась назад, а на шее возникла толстая багряная линия.

[1] В данном случае описание очень схожее с рыцарями ордена Госпитальеров

Глава 21

Глава 21. Некрополь

Дорога была пологой, но ближе к холму стала забирать вверх. Я часто останавливался, чтобы передохнуть, а сопровождавший меня карлик выглядел довольно бодро. Это и не удивительно — в отличие от моего времени, здесь люди привыкли передвигаться на своих двоих. Остановившись у развилки, я умылся водой, стекающей с отвесной скалы, и посмотрел на возвышенность, где виднелись каменные стены домов. Город не был защищен привычным способом, достаточно было узкого каменного коридора, который выступал в качестве естественной преграды.

По правую руку тянулись отвесные стены из песчаника, испещренные дырами, вокруг которых кружили целые тучи ласточек. Тонкие, пронзительные крики разносились окрест, словно предупреждение. Птицы, словно предвестники беды, голосили во все горло. Чувство тревоги наполнило меня изнутри. Хотелось закрыть уши и не слышать этот пронзительный крик, сливающийся в один ужасный свист.

— Что это за место? — спросил я у Морганте.

— Оривето, — ответил тот. — Наш последний привал на пути в Вольтерру.

— Просто ночевка?

— Нет, — ответил карлик и двинулся по тропе, но не в направлении к городу, а чуть левее.

На встречу нам повстречались несколько груженных повозок с мулами. Люди, завидев монашеское обличие, низко кланялись и осеняли себя крестным знамением. А лица при этом оставались мрачные, без радостных эмоций.

— Разве мы не в город? — уточнил я, когда Морганте выбрал параллельную дорогу и направился к выступу.

— А я что-то говорил про город?

Время откровений закончилось и между нами, вновь возникла пропасть недоверия. Монах играл свою игру, не собираясь раскрывать мне свои планы. Что ж, я не первый раз оказываюсь в подобной ситуации. Зачастую, каким бы праведником не был человек, поступками его руководят лишь корысть и выгода. Схожие по понятиям и целям вещи. А моя цель как раз пересекается с конечной точкой нашего путешествия.

Остановившись возле невысокого холма, под которым виднелась небольшая деревянная дверь, Морганте присел на широкую скамью и устало вздохнул.

— Давно хотел спросить: как твои раны? — обратился он ко мне.

Я посмотрел на предплечье и бицепс — от недавних ран не осталось и следа. И это всего за пару дней. Регенеративная сетка работала безупречно.

— Спасибо, уже лучше.

— Очень быстрое восстановление, — заметил карлик. — Прямо не человеческое.

— Мы уже говорил на эту тему.

Морганте кивнул, покачал головой. Но разговор продолжился.

— Скажи, morgane, во что ты веришь. Нет, не так: в кого веришь именно ты?

— Если скажу, что в себя, это будет расценено как ересь?

Карлик улыбнулся:

— Конечно же нет. Но я имел ввиду новых и старых богов.

— Старых богов?

Указав на бугор, карлик начал неспешный рассказ:

— Место, в которое мы пришли — это древний Некрополь. Королевство бога Харума. Конечно, сейчас уже редко кто о нем вспомнит, но это не значит, что его присутствие здесь исчезла. Времена меняются: раньше христиане прятались по катакомбам и подвалам, а теперь древние боги затаились в своих норах, в ожидании лучших времен.

— Считаешь, они настанут? — спросил я.

— Если дьявол и его приспешники осуществят свои смелые планы, может статься, что лик Исуса и отца вседержителя заменят рогатый Хару, крылатый Усил, Менерва и многие другие.

— Ты действительно в это веришь?

— Верю я в победу добра над злом. Но наяву вижу совершенно иное.

Я улыбнулся. Морганте понял, что я ему не верю. Покинув свое место, он подошел к двери и подал мне знак рукой, чтобы я следовал за ним.

На деревянной поверхности не было замка — лишь круглая деревянная ручка. Но было понятно, что так просто внутрь не попасть. Морганте надавил на один из камней слева, а потом нажал на корень, что торчал из земли у самого порога. Раздался едва слышной щелчок. И в двери появился зазор.

— Мы ошибочно считали древних богов лишь мифом. Но на самом деле — они опасные противники, которые угрожают не только папскому престолу, а все людскому роду, — почти шепотом произнес карлик. — Ты, наверное, заметил, что люди жители Оривето весьма молчаливы. А знаешь почему?

Я покачал головой.

— Когда в городе была построена первая церковь, Хару запретил им говорить. И сохранится этот запрет до тех пор, пока старая вера не вернется в Оривето.

— Проклятие? — недоверчиво произнес я.

— Сила древнего бога.

— Хочешь, чтобы я в это поверил?

Морганте в очередной раз ушел от ответа: покачав головой, он открыл дверь и исчез в темноте.

Узкий коридор имел небольшую площадку — слева имелась большая бочка с тухлой водой, а над ним висели несколько небольших факелов. Карлик снял один подошел к противоположной стене и ударил верхней металлической частью о камень. Вспыхнуло крохотное пламя, которые быстро начало разгораться.

Подобная конструкция использовалась в магниевых факелах: жестяная трубка и пистон на конце, который и поджигал смесь. Очень странно — я считал, что в средние века использовали только смоляные или керосиновые светочи.

Стены покрылись потускневшими от времени красками — зеленые и бурые тона, некоторые части уже сильно потускнели или облупились. Морганте остановился возле одной из фресок и указал на рогатое чудовище с человеческим лицом, которое разрывало изнутри мужчину. А вокруг большое количество мертвых тел с измученными лицами. Довольно наглядное изображение превосходства бога над простым смертным.

— Бог загробного мира Хару, — произнес карлик. — Ему поклонялись те, кто сейчас выбрал к себе в хозяева Сатану.

Конечно, я мог ошибаться, но насколько я слышал Харум был перевозчиком через реку Стикс, а вот Хару — о таком я и не слышал. Впрочем, в скором времени, Морганте внес ясность в это различие.

На следующей фреске, свет вырвал тощего старика с длинной палкой вместо весла. Лодка его плыла по реке, заполненной человеческими черепами, а на другой стороне его ждал рогатый монстр с предыдущего рисунка.

— Красивые легенды представляют Хару великим властителем грешных душ. Но правда куда ужаснее вымысла. Хочешь услышать истинную историю старого божества?

Уверен, что, если бы я ответил отказом, карлик все равно рассказал бы мне эту историю. Поэтому я промолчал. Спустившись вниз еще один пролет, Морганте выглянул из окна — внутренняя часть туннеля представляла из себя трубу ведущую на много этажей вниз, а с внешней стороны располагалась винтовая лестница, причем настолько широкая, что здесь могли разойтись несколько груженных мулов.

— Если представить Хару как некоего одушевленного персонажа, например местного водовоза, тебе будет легче поверить в реальность всего происходящего. А случилось это несколько сотен лет назад. За долго до того, как местные люди узнали о спасители и отце Вседержителе. В Оривето тогда царствовала великая засуха, что приходила в долину не так часто. Но уж если она пришла, то куда тут денешься. Дома тогда в городе строили в основном из туфа. А материал брали прямо из подземных штолен. Образующиеся пустоты привели к тому, что дома и улицы стали оседать и могли начаться обрушения. Тогда городской совет решил использовать это пространство под водное хранилище. Обустройство поручили Харумусу — местного хозяину водовозов. Тот с радостью взялся за дело. Но когда работа была закончена, он установил на врата ведущие в подземную башню особые замки. И объявил, что теперь вода для горожан платная. Жители возмутились! Начался бунт, который закончился лучшим образом. Водовоза схватили и решили утопить в собственном резервуаре. Но когда спустились в подвалы, оказалось, что Харумус смог ускользнуть из клетки, куда его поместили. Вместо поисков, люди кинулись к воде и стали черпать её у кого чем было. Многие пытались утолить жажду прямо на месте.

— Ожидаю, что сейчас ты сообщишь про некую подлость водовоза, — прервал я рассказ.

Морганте кивнул:

— Совершенно, верно. Так просто не получают титул повелителя мертвецов. Вода в источнике оказалась отравленное. Многие умирали прямо на месте, и вскоре огромный башенный колодец наполнился мертвыми телами. Отсюда и лодочник, перевозящий душу по реке. Ну и как тебе рассказ, правдоподобный?

— Вполне себе реальная история, — согласился я без лишних споров. — А куда же делся Харумус?

— Сбежал, но правда недалеко. Вскоре его изловили и сковав цепями отправили в проклятые подвалы колодезной башни.

— Из которой невозможно было выбраться, — завершил я рассказал карлика.

Но тот лишь пожал плечами:

— Кто знает? Может быть, и удалось. Про то история, к сожалению, умалчивает. Только с тех пор прошло много времени. Предание стало легендой, а обычный водовоз примерил на себя божественный венец и стал кошмарным демоном Харум, повелителем мертвецов.

— Хорошо, только какое отношение он имеет к нам и нашему путешествию в Вольтерру?

Морганте внезапно остановился и осторожно посмотрев по сторонам, прислонил указательный палец к губам:

— А вот об этом здесь говорить не стоит. Мало ли куда твои слова унесет эхо.

Мы спустились еще на один ярус ниже и по узкому мосту миновали внутреннюю часть башни. Остановились у пролета. Карлик приблизился к бордюру и вгляделся в мутную поверхность. Никаких человеческих останков там, конечно, не было. Зато запах стоял просто невыносимый. Отчего ужасно першило в горле и постоянно хотелось пить. Откашлявшись, я отошел к стене и с интересом уставился на глубокие рытвины на неровной поверхности. Свет факела был не такой сильный и часть следов, уходящих вверх, мне видно не было. А еще углубления были черного цвета, в отличие от песочной поверхности. Словно маски красок на белом холсте.

Обнаружить их было не просто, поскольку большая часть стены была увита засохшими стеблями, прораставшими прямо из камня. Я сорвал один из листьев и принюхался. Так вот кто источает этот ужасный запах гниения. Но меня больше интересовали черные следы под этим плющом.

— Откуда это здесь? — спросил я Морганте.

Карлик обернулся. Стены тут же утонули в ярком свете — и я увидел, как рваные следы уходят в темноту, метров на пять-семь. И это лишь то, что можно было различить.

— Не знаю, — пожал плечами Морганте. — Может быть, камнееды или что-то в этом роде?

Мои пальцы легко легли в глубокую борозду, словно это я, а не кто-то другой карабкался наверх, пытаясь выбраться из колодца. Странная ирония — когда я попал в этот мир, то мне удалось выбраться на свободу. А что же стало с теми, кому повезло меньше?

Стены из туфа казались податливыми, словно глина, но, когда рука касалась шершавой стены, становилось ясно, что на самом деле этот материал крепче камня.

— Это следы от пальцев, — сказал я.

Встав с колен, карлик оказался рядом со мной и повторил мой жест приложив руку к рытвинам.

— Пальцы, — задумчиво повторил он.

— Что-то не вяжется твоя легенда с реальностью. Если люди были отравлены и умерли на месте, то кто же тогда пытался отсюда выбраться?

— Крысиный король, — прошептал Морганте и загадочно улыбнулся.

Я нахмурился:

— Что значит Крысиный король?

— Узнаешь.

В моем понятии Крысиным королем называли множество крыс, которые сплетались хвостами и до самой смерти существовали как пищащий комок. Потом грызуны начинали пожирать друг дружку, но в итоге их всех ждала смерть. Но это было в моем мире, а что вкладывал в понятие низкорослый монах, я даже предположить не мог.

Через коридор мы попали в огромный зал в галерею, представить истинные размеры которой было невозможно. Подняв факел вверх, карлик у казала на яркие люстры, подвешенные к высокому своду. Я присмотрелся и ахнул. Люстры были сделаны из маленьких крысиных костей.

— Что за ерунда?

— Чего только не сделаешь, чтобы убить время своего заточения, — произнес карлик.

— Ты имеешь в виду Харумуса?

— Подземный город этрусков, который из обычного колодца превратился в таинственный источник веданной силы есть много легенд. И скоро ты узнаешь самую правдивую.

Я кивнул, не став продолжать разговор. Этот маленький интриган все одно расскажет правду лишь тогда, когда посчитает нужным. Конечно, можно взять его за шкирку и просто вытрясти из него нужную мне информацию. Только, зачем мне она сейчас? Мне нужен сам Морганте в качестве проводника, и еще консультанта. Так что пока продолжим поддерживать его игру пока не доберемся до Вольтерры. А там уже будет видно.

Мы прошли одну галерею. Она была намного меньше предыдущей. Здесь имелись небольшие печи для обжига, ниши для хранилища, но что меня поразило, я заметил здесь окаменевшие дерево. Заметив мою реакцию, Морганте кивнул и тихо произнес:

— Нам необходимо найти ключ. Правда он имеет необычную форму. Поэтому внимательно изучи помещение и примечай все необычное. А я постараюсь отвлечь последнего узника подземного города.

— Что еще за узник?

— Сейчас это неважно, — огрызнулся карлик. — Важен ключ. Без него нам не попасть в Вольтерру.

— Не сможем попасть в город?

— Не сможем открыть новые стены города.

— Звучит, как-то странно, — недоверчиво ответил я.

— Поэтому эту часть легенды ты узнаешь чуть позже. Когда сможешь увидеть все собственными глазами.

В конце перехода, нас ждал узкий лаз — никаких дверей или других проходов, предназначенных для людей.

— Ты все запомнил? — поинтересовался Морганте.

— Запомнил.

Встав на четвереньки, карлик прислонил факел к стене и перекрестившись полез внутрь норы. Через какое-то время я последовал за ним. Правда вышло это не так ловко, как у него. С другой стороны: хорошо хоть не застрял. С моими габаритами, я вполне мог упереться плечами в отверстие на выходе.

Привстав, я уперся головой в потолок. Зато оказавшийся рядом Морганте стоял в полный рост.

— Впервые доволен своим ростом, — произнес карлик.

— Что мы здесь делаем?

— Пришли просить милости у старых богов.

— Что?

Яркий свет факела озарил каменный свод, стены и огромный каменный трон, на котором восседало нечто огромное, собранное из множества костей. Дождавшись, пока глаза привыкнут к свету, я сделал шаг в направлении самодельного алтаря.

Руки, ноги, туловище и огромная голова — все было сделано из крохотных крысиных костей. Уж не знаю, на чем они держались: возможно, на нитках или чем-то подобном.

— Что это такое? — обратился я карлику.

— Божество!

— Какое еще Божество?

— Пусть будет, Харум. Какая разница?

— И какое же будет подаяние? — без особого интереса спросил я

Карлик приблизился к костяному созданию, покопался в сумке и извлек оттуда ruby stiletto — небольшое широкое лезвие, напоминающее камень, и широкая рукоять с красным гладким камнем, по форме напоминающим слезу. Так просто расстаться с самым ценным артефактом ордена Черной Розы. Я понимал в этой истории все меньше и меньше.

Он размышлял лишь несколько секунд, а потом вложил в левую руку костяного короля, которая была повернута ладонью вверх, кинжал. Отошел в сторону и низко поклонился.

— И что дальше?

— Не знаю, — пожал плечами карлик. — Возможно, придется немного подождать.

— Чего?

— Когда нам будет позволено говорить.

— С кем? С этой грудой костей? А я-то считал, что поклонение идолам это и есть проявление ереси.

— Чтобы спасти тысячи невинных душ, я готов упасть в ноги к самому Сатане и просить у него помощи, — вполне серьезно ответил Моргнате.

Кинжал лежал на ладони костяного идола, и ничего не происходило. Скрестив руки на груди, я терпеливо стоял в стороне, прекрасно понимая, что наш странный обряд напоминает старания безумца. Но судя по одухотворенному лицу карлика, он слепо верил в наличие древнего божества. И мне стоило лишь посочувствовать ему.

Кинжал лежал на самом краю ладони — в какой-то момент он покачнулся и упал на каменный пол. Я хотел подобрать его и отдать обратно карлику, но тот остановил меня перехватив руку.

— Подожди!

За каменным троном что-то зашуршало, зашевелилось и я увидел, как огромная крыса осторожно выползает из своего укрытия, чтобы обнюхать дар, принесенный Крысиному королю. Выставив факел перед собой, карлик присел на колени и получше осветил грызуна.

— Святая Мария и сотни мучеников, — прошептал он.

А у меня с губ сорвалось лишь грязное ругательство.

Возле кинжала находилось существо напоминающее одновременно и крысу, и ежа, но самое удивительное, что оно имело человеческие руки.

Глава 22

Глава 22. Монах

— За твои преступления я отлучаю тебя от ордена! — произнес Марс. Казалось, что его белое одеяние вспыхнуло огнем.

Впрочем, это могло быть так — в арсенале ордена было множество магических приемов.

Но Липо до последнего надеялся, что у него получится вразумить служителя ордена.

— Опомнись! Ты ведь знаешь нашу цель. Вольтерра уже не принадлежит нашему миру. Но даже не это самое ужасное. Конклав, что собрался за стенами города Первой ведьмы. Ты осознаешь, что семьдесят три кардинала сейчас находятся во власти тьмы?

Белый монах слушал внимательно, не перебивая. А когда Липо замолчал, выдал неутешительный вердикт.

— Ты одержим ложью, что показал тебе Демон. Никакой тьмы в Вольтерре нет! Покайся, и тогда изгнание будет для тебя лучшим утешением. Ты посвятил свою жизнь ордену — и мы благодарны тебе. Но ты изжил себя. А старость, увы, делает нас мудрыми, но слабыми. И тьма воспользовалась этим.

— Даже слепой может прозреть, если прислушаться к собственному сердцу, — ответил Липо.

На лице Марса возникла грустная улыбка:

— Отговорки. Совет вынес свой вердикт и его не изменишь. Ты и твой ученик отлучаетесь от служения. Ты не имел право проводить ритуал без дозволения Совета. А ученик безоговорочно доверять учителю.

Липо взглянул на спящего Вико.

— Значит так тому и быть.

— Не думай, что тебе удастся отделаться так легко? Ты же знаешь: Орден не прощает предателей!

— Плевать!

Белый монах приблизился к маэстро. Движение его были подобно тени — он перемещался в пространстве молниеносно. Липо попытался поднять тонкий меч и направить его в сторону Марса. Разве он мог подумать, что ему придется поступать подобным образом⁈

Один удар сердца — рука успела подняться к поясу, но монах с легкостью перехватил её. Запястье маэстро обожгло холодом.

Littioso adul Gabriel!

Vostro abuchi Secreal !

Amen ! Amen ! Dell !

Слова наполнились набатом. Пронзительный звук колокола наполнил тело Липо изнутри. Рука задрожала, меч упал на землю. Марс перестал говорить, но слова продолжались. Теперь уже все тело маэстро содрогалось. Стиснув зубы, он терпел, пытаясь вырвать руку из стальных тисков. Но что он мог противопоставить магии Совета десяти?

— Напрасно стараешься! — осклабился Марс.

Липо нашел в себе силы ответить:

— Плевать!

— Тогда не сопротивляйся, покорись! Оковы смирения, будут для тебя прекрасным уроком.

Кожа на запястье маэстро стала краснеть, а вскоре потемнела. Но Марсу, по всей видимости, этого было мало. Он сильнее стиснул руку Липо. Приблизился к нему и приподнял голову, чтобы тому стали видны его глаза. Маэстро был не в силах сопротивляться. Пытаясь отвернуть лицо, он вновь встретился с многоликим Марсом.

Вновь магия. От которой никуда не скрыться.

В стальных зрачках Белого монаха проскользнули яркие прожилки. На коже, у самых висков возникли громадные бугры.

Menegro ulche, frontiro lasa

Serinio bersa , Amino !

Было заметно, что Марс стал прикладывать больше усилий, чтобы завершить заклинание. А маэстро продолжал сопротивляться. Хотя было очевидно, что он лишь оттягивал неизбежное.

— У тебя все равно ничего не получится!

Но самоуверенность Липо была беспочвенной. Взгляд Марса пронзил маэстро. Словно тысячи игл впились в лицо. Но самая страшная боль поразила глаза. Зажмурившись, маэстро почувствовал, как по лицу покатились слезы. Смахнув их свободной рукой, Липо понял, что это кровь.

— Наивный глупец! — прорычал монах.

Боль усилилась. Липо понимал, что в любой миг он лишиться сознания. И все-таки он терпел. Не чувствую руки, на которой уже возникла след от Оковы. Но Марс не собирался на этом останавливаться. Перехватив руку, он поставил новую отметку гораздо быстрее.

Vostro abuchi Secreal!

Amen! Amen! Dell!

Силы Липо были на пределе. Он уже не помнил себя, а лишь с жадностью ловил ртом воздух. Но даже если у него получалось сделать полноценный вздох, это не приносило желаемого облегчения. Грудь обжигала огнем и маэстро ощущал, как подкашиваются ноги.

— Теперь ты понял, что твои потуги бессмысленны? — поинтересовался Марс.

— Я тебя не слышу. И очень этому рад.

В ушах стоял звон, который был меньшим из зол. Впрочем, временная глухота даже помогала маэстро. Ему стал ненавистен голос его бывшего союзника.

— Подчинись!

Отпустив левое запястье маэстро, Марс решил его единственной опоры.

Упав на колени, Липо обессилено отпустил голову. Он был готов уже к чему угодно, даже смертной казни. Только Белому монаху были нужны его страдания, а не безжизненное тело бывшего учителя фехтования.

Обхватив подбородок Липо, мучитель присел на одно колено и внимательно изучил бледное, залитое кровью лицо: седая аккуратная бородка, острый скулы и испещренный морщинами лоб. За пару минут, маэстро стал старше на добрых десять лет.

— Вот и вся твоя бравада! — произнес монах.

Руки со следами оков висели плетьми. Единственное, что было позволено Липо это еще дышать. И то, как казалось маэстро, вскоре его лишат и этой привилегии. А что дальше? Это было не так уж и важно. Липо сделал короткий вдох.

— Прости, но исповедывать тебя не стану. Есть дела и поважнее, — предупредил Марс.

Обхватив шею маэстро, он слегка надавил на нее. Послышался протяжный хрип.

— Прекрасный звук, — прошептал Белый монах. — Теперь я вижу, что ты раскаиваешься в содеянном. Хоть еще и не осознаешь этого.

— Мне не в чем каяться! — из последних сил произнес Липо.

— Неправда. Мы все не безгрешны. И зачастую вольны прощать себе некоторые допущения. Но твоим — увы, нет прощения!

Рука сжала горло отступника сильнее. Липо напрягся, желая лишь одного: пускай это все поскорее закончиться! И возможно, Господь дарует ему возможность вновь увидеть жену и детей. Хотя бы на миг, на один короткий миг. Но Всевышний уготовил ему нечто иное.

Стальные тиски сжали горло, а боли не последовало. Возможно, это из-за того, что он уже в раю, — решил Липо Дарди уроженец солнечной Разузы. Но и здесь он ошибся.

Грозный взгляд Марса стал растерянным. На его лице возникло напряжение. Он пытался сжать горло фехтовальщика и прекратить его мучения. А тот продолжал дышать, находясь где-то между жизнью и смертью.

Резко одернув руку, Марс уставился на собственную ладонь, мысленно пытаясь установить причину собственного бессилия. Но не нашел ничего лучше, как вновь потянуться к шее маэстро. У него почти получилось — только в последнюю минуту Липо перехватил его руку и оттолкнул Белого Монаха. Подальше от себя. Бывает, что перед смертью человек испытывает небывалый прилив сил, и может совершить невозможное — поразить врага, не взирая на стрелу в сердце или выломать кованную дверь. Только Марс в отличие от простых людей не верил в чудеса. Он точно знал, что только заклятье может придать умирающему силу.

Медленно встав на ноги, Липо нанес удар. И откуда только силы взялись? Попятившись, Марс смахнул с губы кровавый след и не поверил своим глазам. Его фигура стала размытой — он решительно двинулся в атаку. Но маэстро уже был к этому готов. Липо потянулся к голенищу, извлек оттуда кинжал и направил его в сторону противника. Ему казалось, что он потратил на это уйму времени. На самом деле, ему удалось сделать это практически мгновенно. Марс замер взирая на лезвие, что уперлось ему в шею.

— Как⁈

— Разве это так важно? — спокойным голосом ответил Липо.

Марс взирал на следы от оков — темная кожа кольца, вокруг которой виднеется витиеватая вязь рунного заклятия. Он все сделал идеально! Тогда в чем причина? Как обреченному удалось сопротивляться имея на руках Оковы? Как он вообще смог встать на ноги и ударить?

— Мне стоит убить тебя, — процедил сквозь зубы маэстро.

— Ты не посмеешь!

— После того что ты со мной сделал, это меньшее, чем я могу отплатить тебе, — уверенно заявил Липо.

— Ты обязан…

Рука подалась вперед, а вместе с ней и лезвие. Марс замолчал, чувствуя, как острие пронзило кожу. Пока не сильно, но весьма ощутимо. Прекрасное доказательство того, что маэстро не собирался с ним шутить.

— Я отпущу тебя лишь при одном условии, — произнес Липо. И голос его был наполнен решимости. — Ты избавишь меня от Оков.

Металлическая пустота покинула глаза Марса. Откинув капюшон, он стал похож на обычного человека. Молодое скуластое лицо осунулось, длинны русые волосы с вкраплениями ранней седины спутались, кожа стала липкой.

Липо медленно повторил свое требование:

— Ты избавишь меня от Оков!

Глаза сузились, хитрыми змеями впились в маэстро. Липо знал, что внешность Белого монаха обманчива. Он мог показаться юным и не опытным служителем одного из многочисленных орденов. Мог казаться усталым или испуганным, вызывать у людей жалость или восторг. Но Липо знал точно: это лишь маска, за которой скрывается древняя душа, которой неведомы человеческие эмоции. Душа — познавшая смерть и одиночество. Душа — отринувшая ненависть и сострадание. А значит никаких компромиссов быть не может! С представителем Совета десяти просто невозможно заключать сделки.

— Увы, но заклятие коснулось тебя! И нет силы, которая позволила тебе избавиться от него. Её просто не существует!

— Я уничтожу тебя!

— Разве это что-то изменит? — спросил Марс. Его голос был наполнен равнодушием.

Кинжал опустился чуть ниже — теперь лезвие было направлено в грудь монаха.

— Убирайся! — прорычал Липо.

Марс скривился, словно он услышал оскорбление в свой адрес.

— Ты так и не поборол в себе твой главный недостаток. Милосердие плохое качество для Привратника.

Расставив руки в стороны, Марс стал медленно поднимать их вверх. Его поступок можно было расценить, как угодно. Но было понятно одно: монах решил идти до конца. Линии его ладоней вспыхнули огнем, вены отразили синие нити. Липо не был готов к такому повороту событий. Он был уверен, что сможет изгнать Белого монаха. Но представитель Совета не желал проигрывать.

Руки медленно поднялись, замерли на уровне глаз, образовав кольцо. Вспыхнул разряд молний. Марс готовил для маэстро участь куда более ужасную чем Оковы.

— В тебе больше нет нужды! — равнодушно сказал Марс.

Липо ощутил, как лицо и грудь обожгло огнем. Извилистые нити молний коснулись его тела. И маэстро ощутил на себе всю мощь силы, которой обладал представитель Совета десяти. На этот раз нечто чужеродное проникло в него и тут же пожелало вырваться наружу. Послышался хруст костей и жил — Липо словно пытались разорвать на куски. Стиснув зубы, он не выдержал. Закричал так, что тут же потерял голос.

Стая потревоженных ворон взмыло ввысь. Потревоженный внезапным шумом Вико подскочил на месте и тут же схватился за шпагу. Но воспользоваться ей так и не успел. Разряд молнии ударил в грудь, пригвоздив юношу к земле.

Захрипев, Липо упал навзничь, наблюдая за тем, как Марс остановился возле его тела, взирая на умирающего сверху вниз.

— Милосердие, — повторил представитель Совета. — Самая бесполезная из благодетелей.

Маэстро медленно перекатился на бок, захрипел.

— Понимаю, что ты уже вряд ли утолишь мое любопытство. И все-таки: как тебе удалось выдержать больше ста зумпат[1]? Или я ошибаюсь? И великий маэстро Липо Дарди, всего лишь жалкий пустобрех! Лично я готов поверить в это с превеликим удовольствием. Постой. Я, кажется, понял. Никакого благородства в твоих поступках нет и быть не может. Тобой движет не милосердие, а страх. Трусость, вот что остановилось твой меч. Скажи, может быть, именно поэтому ты и не смог уберечь свою семью! Расскажи, как это было? Твоя дочь и жена — долг они мучались. И что делал ты все это время? Просто стоял и смотрел, грозно выставив перед собой оружие. Но так и не посмел применить его! В то время, как зверь рвал на части тела твоих родных. Возможно, ты кричал! Сорвал голос, но так ничего и не сделал. Потому что ты жалкий трус. Сплоховал тогда, и сейчас тоже.

— Не навиж…у…те…бя — прошипел Липо из последних сил цепляясь за жизнь.

— Это сколько угодно, — рассмеялся Марс. — Люди рабы собственных эмоций. И в этом моя сила. Потому как твои жалкие потуги — это лишь повторения. Где-то я уже это точно видел, и не раз.

Склонившись над страдающим от невыносимой боли маэстро, Марс поцокал языком и устало зевнул:

— Эх, а ведь у нас были на тебя большие планы. Но, к сожалению, ты не оправдал наших надежд. Даже Отступник из тебя вышел никудышный. Так что покойся с миром, маэстро Липо Дарди из Разузы.

Подняв руку верх, Белый Монах дождался пока она наполниться ярким свечением, словно сосуд наполняется водой. Сжал её в кулак. Выставил руку так, чтобы удар пришелся в самое сердце фехтовальщика. И замер — лицо Марса осталось беспристрастным. И тут же кожа стала бледной и в мгновение ока покрылась темными трещинами, будто разбитый кувшин.

Взгляд монаха сделался растерянным. Он медленно опустил голову уставившись на алое пятно, разрастающееся на белой одежде. Черный крест медленно погрузился в багровую пелену.

Обернувшись, Марс уставился на возвышавшуюся перед ним женщину. На её лице застыл победоносная улыбка. Нет, не улыбка, а оскал. Удовлетворенный оскал! Ведь Демоны не умеют улыбаться. Кровавый кинжал взмыл вверх и опустился, покарав противника.

Марс так и не успел произнести ни слова. Демон ему не позволил этого сделать, опасаясь нового колдовства.

Присев рядом с Липо, его супруга осторожно погладила супруга по щеке.На её шее виднелся огромный темный рубец. Прямо как в тот день, когда маэстро навсегда лишился своей семьи. Что за наваждение! День, который он старался не вспоминать с упрямством мула возвращался снова и снова.

Липо устало закрыл глаза. Но даже в полной темноте, он продолжал видеть живые картинки того кошмарного дня.

— Я рада, что ты это помнишь! — послышался женский голос. Такой родной и ласкающий душу. Но Липо знал, что он не принадлежит его жене. Его мертвой жене.

— Устал. Я сильно устал, — ответил маэстро показавшимся ему чужим голосом.

— Отдохни! Но недолго. У нас не так много времени. Пора тебе вспомнить, что ты Привратник и исполнить свое предназначение.

Липо глубоко вздохнул. Женский голос ласкал его слух. В нем больше не осталось смерти, с ним действительно говорила любовь всей его жизни. Со спокойной душой маэстро провалился в глубокий безмятежный сон.

[1] В данном случае особая дуэль с демоном. Дуэль с хищником.

Глава 23

Глава 23. Свобода

Неподвластное никаким известным силам время все-таки проиграло. Катерина взирала на палку, вокруг которой был очерчен солнечный циферблат. Тень стрелки не двигалась. При этом солнце постоянно перемещалось по небосводу.

— Это невозможно, — произнесла девушка с надеждой уставившись на Спирито.

Тот лишь пожал плечами:

— Не всегда мир подчиняется известным нам законам.

— Как это?

— Очень просто. Ты выучила буквы, но лишь приступила к изучению алфавита. А значение и смысл многих новых слов тебе пока просто не известно, — попытался объяснить Дух леса.

— А как насчет законов Бытия? Бог учит нас…

— Вас учат люди. А людям свойственно искажать, подменять и даже додумывать. Так что я бы не доверял мудрым мужам, что пытаются познать тайну всего сущего.

— Кому же тогда доверять? — удивилась Катерина.

— Себе. Это самый простой и действенный способ.

— Как это?

Спирито слегка сдвинул широкополую шляпу, почесал длинным пальцем лоб — его темные, пустые глазницы слегка сузились, выдав задумчивость.

— Например, ты осознаешь где сейчас находишься?

— Не совсем.

— Где-то между миром живых и мертвых.

— Чушь! Натуральная ересь!

— Не торопись. Попробуй просто забыть на время всему тому, что учила тебя церковь и пастырь, что был вхож в ваш дом. Ты в Чистилище. Только не в том, о котором тебе приходилось слышать. Сейчас оно опоясывает город кольцом, и чтобы пройти дальше нам необходимо прорвать Пелену. Просто прими это как данность. Ну что, так легче?

— Немного.

— Хорошо, давай двигаться дальше. Мы пока заперты в деревне, которая живет по чуждым нам законам. Выйти из него нельзя, и попасть тоже. Но это не самое страшное. С наступлением сумерек приходят инородные. Существа-хищники, которые жаждут нашей крови. Да мы можем сражаться, но мы все равно проигрываем. И каждую ночь умираем, чтобы возродиться вновь. Все правильно: нигде я не ошибся?

— Здесь не время, хотя небесные светила имеют привычный ход, — добавила Катерина.

— Верно. И еще один важный факт — здесь нет веры.

— Что это значит? — нахмурилась собеседница.

— Скажи, ты рассчитываешь на удачу, что нам получится отсюда выбраться?

Катерина подумала и покачала головой:

— Мне кажется мы обречены.

— Видишь, ты сама ответила на свой вопрос.

— Но ведь я ошибаюсь? — с надеждой в голосе спросила Катерина.

Спирито не ответил.

Он медленно поднялся, отошел в сторону взирая на заросшие травой постройки. Где-то там среди разрушенных построек таился враг. И пока солнце было в зените, зло следило за двумя заплутавшими путниками. Но вскоре на деревню опустятся сумерки и наступит Адская пляска — безумие воплоти. И как бы не пытался этого избежать, ты не в силах этому сопротивляться.

Последний раз они пытались укрыться в подвале одного из домов на окраине. Катерина была уверена, что инородные не смогут их здесь достать. Но Адская пляска повторилась. Ползущие на четвереньках существа в кошмарных масках выбрались прямо из земли. Нескольких Спирито разорвал в клочья — но на их место пришли новые. Целый рой, грязных, рычащих жителей проклятой деревни!

— Скажи хоть что-нибудь! — потребовала Катерина. — Дай мне надежду!

Спирито тяжело вздохнул. Он понимал, что девушка находится на грани. Еще одна ночь, может быть две, и безумие окончательно заграбастает её, погрузив в западню, которая будет пострашнее Адской пляски.

— Нам надо готовится к ночи, — предупредил Спирито.

— К ночи⁈ — Катерина грозно сжала кулаки и обожгла взглядом Духа леса. — А какой в том смысл⁈ Что мы выгадаем⁈ Отсрочим свою смерть, не больше!

— Ты собираешься сдаться?

— А ты нет⁈

И вновь вопрос остался без ответа. Поднявшись чуть выше на возвышенность Спирито посмотрел поверх крыш домов, прислушиваясь к посторонним звукам. При отсутствии ветра, здесь не было слышно шума листвы или вкрадчивых трелей птиц, что ласкали слух в привычном мир. Зато очень часто доносился странный клекот, превращающийся в бычий вой — так перекрикивались жители проклятой деревни.

— Мы не должны предаваться отчаянью, — сказал Спирито.

— Спасибо, за прекрасный совет!

Катерина была на грани. И не желала больше разговаривать на эту тему. Спасения нет, и точка! А еще ей казалось, что все что с ней происходит — всего лишь страшный сон. И если она заставит себя в это поверить, то сможет проснуться, избавившись от ночного кошмара.

— Не получится, — произнес Спирито, будто прочитал мысли Катерины.

— Почему⁈

— Потому что иначе мы погибнем. Не зря ваши священники твердят, что уныние — это грех.

— Но что мы можем сделать⁈

— Для начала понять, почему они приходят. Ты ведь помнишь, перед Адской пляской начинается бой барабанов. Они задают ритм будущему безумию.

— Хочешь сказать, если мы заставим музыку прекратиться, выберемся?

— Это всего лишь догадка. Но как говаривали мои предки: лучше взрастить росток в камне, чем выбирать идеальную почву.

Катерина улыбнулась. Поговорка оказалась необычно, но с правильным смыслом. А дальше Спирито резко вскинул длиннющую руку вверх и словно мореход, что уловил нужное направление ветра, подал сигнал следовать за ним.

Они быстро прошли вдоль покосившихся домов — на запад, где располагались заброшенные торговые ряды. Рванные выцветшие тенты тянулись вдоль ровного ряда каменных домов, а в самом конце располагался амфитеатр, в центре которого имелись каменные углубления напоминавшие небольшие ямы.

Остановившись возле одного из тентов Спирито коснулся его рукой — полотнище издало хлесткий, щелкающий звук, словно плеть погонщика.

— Не похоже, — задумчиво протянул он.

Катерина насупилась:

— Не похоже на что?

— Не похоже на звуки Призыва, — пояснил Дух леса. — Мне кажется, что действо начинается именно с барабанов. Но откуда бы им здесь взяться?

— Может быть, осмотреть дома?

— И сколько у нас на это уйдет времени?

Катерина вспомнила, что совсем скоро деревня погрузится в сумерки и барабаны начнут отбивать дробь возвещая о скорой Пляске.

— Барабаны находятся снаружи, иначе бы звук был приглушенным, — продолжил рассуждать Спирито. — Но мы ведь осмотрели все поселение, и нигде ничего не нашли.

Медленным шагом Катерина дошла до конца построек и уставилась на возвышающийся Амфитеатр — строение, которое досталось им от предков чья могущественная Империя простиралась с Запада на Восток на огромные сотни миль.

— Пойдем туда. У меня есть одна догадка.

Опустив руки, Спирито отправился вслед за девушкой.

Полумесяц зрительных рядов заканчивался каменным бортиком. Сквозь камень пробивалась редкая трава, создавая впечатление, что люди уже очень давно покинули это место. Но Катерину интересовала лишь сцена. Она подошла к одной из ям и присев внимательно изучила каменные стенки — на первый взгляд, могло показаться, что эти углубления использовались в качестве печи. Только лепешки так не готовили — нет печи и камень слишком грубый, неровный. Тогда что? Резервуар для воды? Тоже не подходит.

Катерина осторожно провела по деревянной окантовке углубления. Пальцы уперлись во что-то ворсистое. Девушка присмотрелась, и сдержав эмоции, чтобы не закричать, спокойно заявила:

— Я, кажется, нашла барабаны!

Спирито приблизился к ней и присел рядом. Причем из-за высокого роста вышло у него это достаточно неуклюже. Длинные ноги просто сложились иксом, а спина выгнулась дугой.

— Напоминает плотную нить, только уж слишком ворсистую, — сказала Катерина.

— Потому что сплетена из человеческих волос.

Девушка кивнула. Она поняла это сразу, а еще деревянный обруч был не деревянный, костяной. Но признаться самой себе, что зрение её не обмануло было не так-то просто.

Длинная рука Духа леса скользнула под край углубления, подцепило что-то — и на поверхности появился кожаный круг барабана, который словно литой встал в углубление.

— Вот кто задает темп ночному безумию, — констатировал Спирито.

— И что нам теперь делать? — без особого энтузиазма поинтересовалась Катерина. — Уничтожить? А вдруг завтрашним утром они вновь окажутся целыми?

Спирито кивнул:

— Молодец, ты начинаешь мыслить правильно. Уничтожение барабанов может лишь усугубить ситуацию.

— Может быть, тогда мы заберем и спрячем их?

Почесав щеку, покрытую корой, Спирито слегка приоткрыл рот и замер: он всегда поступал таким образом, когда о чем-то размышлял. Катерина присела рядом, в ожидании ответа. Наблюдать за раздумьями Духа леса было интересно, он напоминал филина — его глаза то сужались, то внезапно расширялись, а рот при этом жил своей жизнью, превращаясь то в букву О, то смыкаясь в линию. В какой-то момент забавная игра наполнилась раздражением. Катерина захотела поторопить собеседника с ответом. Но вместо этого, решила действовать без его согласия. Причем достаточно быстро.

Приникнув к углублению, она легко подцепила один диск барабана, вытащила его наружу, но вырвать не смогла, мешали тонкие перемычки. Помог эфес шпаги, которым она ударила несколько раз по креплению и барабан оказался у нее в руках. Затем последовал второй и третий.

— Я вам устрою, мерзкие уроды! — процедила Катерина сквозь зубы.

Время сильно поджимала. В широком коридоре амфитеатра виднелись темные стены города, над которым повисло темно-оранжевое солнце. Время словно замерло. А солнечный диск разделила на две TorreGroseсамая высокая башня в Вольтерре.

Прямо как крылья ангела, — подумала Катерина, чувствуя, как огонь надежды греет душу.

У нее все должно получиться. Обязательно должно.

Время остановилось. И солнечный диск назло всем мыслимы и немыслимым законам остался на месте, давая шанс наследнице дома Висконти завершить начатое.

Обхватив руками последний диск, Катерина изо всех сил потянула его на себя. Не получилось. Попробовал еще раз. Но он встал, словно литой. Тогда она прибегла к помощи шпаги. С другими барабанами трюк сработал, а здесь нет. Крепление погнулись, и только.

— Ну давай же, давай! Зараза! — выругалась Катерина.

— Ей, может быть поможешь? — обратилась она к Духу леса.

От яркого света на горизонте осталась крохотная четвертинка, которая готовы была вот-вот погрузиться в пустоту ночи. Поселок наполнился странным шуршанием и неприятным пощелкиванием. Звук приближающейся опасности. Инородные просыпались, выбираясь из своих нор.

— Да помоги же. Прошу! — закричала Катерина.

Долговязый наконец услышал её. Вскочив со своего места, Спирито устремился не в сторону девушки, а наверх по ступенькам на самую вершину амфитеатра. А добравшись — вновь застыл как вкопанный указывая куда-то вдаль.

Катерина не сразу поняла в чем дело. А когда оказалась рядом с проводником замерла в изумлении. Над покосившимся черепичными крышами домов в небеса вздымались черные клубы дыма. Только было заметно, что контуры этой завесы размыты, потому что костер находился за пределами Проклятой деревни.

— Что это такое? — спросила Катерина.

Спирито повернул голову — его рот был слегка приоткрыт, а внутри виднелся ровный ряд каменным зубов. Таким образов дух выражал особое чувство, которое люди привыкли называть радостью.

— Нас шанс на спасение!

Иноверцы в масках — будто хищные твари карабкались по стенам и таились в траве. Спирито шел быстрым шагом, расчищая путь своими длинным руками, которые сейчас напоминали щупальца. Катерина пряталась за его спиной прикрывая тыл. Хвала Всевышнему! Жители деревни вели себя не так агрессивно, как обычно. Видимо все дело было в том, что до сих пор не начали бит барабаны.

— Надо было забрать с собой хотя бы три! — слегка запыхавшись, произнесла Катерина.

Спирито хлестко ударил одного из иноверцев в маске, на которой красовалась начертанная углем пугающая гримаса.

— Сейчас это неважно! Главное добраться до источника дыма!

Настроен Лесной дух весьма решительно. Отшвырнув еще двух нападавших, он ускорил шаг. Тьма быстро окутала округу, непроглядной тьмой. Лишь огненные заплаты вспыхнули на окраине — знак скорой Пляски.

Звуки на южной окраине деревни усилились. Послышались глухие удары, словно кто-то лупил палками по каменным стенам. Заставшие в кустах существа, которые лишь отдаленно напоминали людей, а больше походили на ящериц, притихли. Прижались к земле в ожидании сигнала.

Катерина очень хорошо изучила повадки этих тварей. И понимала, что у них в запасе не больше десятка минут. Но для того, чтобы успеть к мутной границе, необходимо продолжать сохранять высокий темп. И чтобы не сбиться девушка начала считать старую считалочку:

Три, два, раз кричит петух

И на спину крепко «бух!»

Кто поможет петуху?

Клич разнесся по двору!

Три, два, раз загавкал пес

Кто поможет? Вот вопрос.

Вверх подкинул петуха.

Что за чудо вот так да!

Цель была все ближе. Клубы дыма разрастались, напоминая огромного змея, что пробудился после долгого сна. Катерине казалось, что сейчас появится янтарные глаза, огромная пасть и воображаемое чудовище вгрызется в искажающую пелену, которая куполом накрыла поселок.

Слова песни закончились в тот момент, когда они приблизились к стене. Замолчав, Катерина отдышалась и огляделась по сторонам. Иноверцы окружали их, неестественно выгнув шеи. Маски на их лицах казались живыми. Угольные улыбки кривились, а снизу возникли устрашающие клыки.

Выставив перед собой шпагу, Катерина приготовилась дать бой. И ждала подобной реакции от Спирито. Но Дух леса вновь поступил странно. Приникнув к искажающей стене, он уставился на костер, от которого поднимались черные клубы. Чего он там собирается увидеть? — Катерина не знала. Но она хотела верить, что его действия направлены на спасение, а не праздное удовольствие.

Иноверцы застыли у частокола, не осмеливаясь выйти на открытое пространство.

Ждут барабанов, — решила Катерина. И оказалась права.

Через секунду, глухой грохот по стенам стих, и началась привычная звонкая мелодия. Забили барабаны возвещая начала Адской пляски.

Тяжело вздохнув, Катерина опустила шпагу. Этой ночью её ждала очередная смерть. А утром болезненное возрождение. Бесконечный цикла нечеловеческих мук. Шаг назад она сделал инстинктивно. Им уже ничем не помочь.

К барабанам присоединился протяжный волчий вой. По спине пробежали мурашки, задрожали ноги. Еще миг и тело девушки начнут рвать на части. Катерина сделала еще один шаг и ударившись ногой о что-то твердое, упала на землю.

Граница, за которой находились полчища иноверцев оказалась перед ней, отделенная мутной пеленой непроницаемого круга.

Спасена, — единственная мысль, что пришла в голову девушки. Но не успела она порадоваться, как её обступили вооруженные люди.

Глава 24

Глава 24. Пробуждение

— Что это за существо?

— Крысиный король, — ответил Морганте. — На этот счет существует еще одна легенда, но я думаю, что рассказ мы отложим до лучших времен.

Огромный еж на четвереньках подполз к нашему дару — принюхался. Оружие вызвало его живой интерес. Бочком он обошел кинжал и тщательно изучил лезвие, но так до него и не прикоснулся. При этом наше присутствие его никак не отвлекало. Он принципе не обращал на нас никакого внимания.

Несколько раз чихнув, существо наконец осмелилось дотронуться до рукояти. Но не успело это сделать, потому что кинжал, словно магнитная стрелка резко крутанулся и указала на костяного короля.

Существо чихнуло еще раз, будто соглашаясь с выбором рубинового стилета.

В моем мире подобных существ называли мутантами. Или производственными генной инженерии. Впрочем, здесь, очень может быть, это был лишь новый подвид насекомоядных или чего-то подобного.

— Чего мы ждем? — поинтересовался я у карлика.

— Не торопись. Древнее божество должно даровать нам ключ, — прошептал тот в ответ.

На моем лице возникло искреннее удивление:

— Серьезно? А я считал, что мы просто изловим его и сварим на обед.

По ответной реакции карлика стало понять, что мой постоянный скепсис превратился в настоящую проблему. Он отошел к стене и скрестив руки на груди, задумчиво опустил взгляд.

Зверек меж тем продолжал изучать принюхиваться к кинжалу. Наконец, крохотная лапка, напоминающая детскую руку, потянулась к лезвию. Стилет вздрогнул и начал двигаться по кругу, против часовой стрелки.

Наверное, мне стоило этому удивиться, но я не стал. Отнесем это к магнитным полям и физическим законам. Современная наука уже давно приучила человечество к тому, что чудес не бывает. А научное объяснение можно дать любому явлению, даже самому фантастическому.

Когда стилет закончил вращение, зверек уперся своим носом в рукоять и начал осторожно двигать оружие в центр подземной комнаты. Я наблюдал за цирковым трюком до тех пор, пока лезвие не угодило в зазор между двумя камнями и оружие не стало колом.

Удовлетворенно чихнув, еж помыл носик ручками и вернулся к трону, на котором гордо восседал скелет. Подняв голову, зверек внимательно вгляделся в пустые глазницы черепа. Фыркнул — и резко прыгнул на каменный трон. Послышался треск разлетающихся в разные стороны костей.

Я посмотрел на карлика. Монах, умиляясь не отрывал взгляда от зверька. Интересно, чего он ждет от этого представление — тайного знака или что еж предскажет ему будущее?

Расчистив себе место на каменном троне, зверек уселся как ему удобно — раскинув лапы и выпятив голое пузо. Почесал лапкой и удовлетворенно вздохнул. Теперь он был королем этого странного, подземного царства.

— Я так понимаю: ритуал закончен? — поинтересовался я у Морганте.

Но тот покачал головой:

— Ошибаешься, все только начинается.

Зверек застыл в ожидании — его голова медленно отклонилась назад, темные глазки сомкнулись, и мы услышали протяжное сопение.

— Что начинается, здоровый сон? — усмехнулся я.

— Для него да, а для нас нет.

Стало понятно, что наше пребывание в подземном городе надолго. Поэтому я отошел к стене и решив устроиться поудобнее, присел на корточки, облокотившись о гладкую стену. Спину обожгло холодом. Но оставаться в таком положении мне суждено было недолго.

Приблизившись к трону, карлик присел на одно колено и склонил голову. Кажется, он даже обратился к зверьку задав ему какой-то вопрос. Я, к сожалению, не расслышал.

Еж, конечно, ничего не ответил. Он лишь забавно перевернулся на бок и сопению еще прибавился и громкий храп.

— А ты уверен, что это древнее божество? — обратился я к монаху.

— Терпение, мой друг. Он обязательно в скором времени себя проявит.

Ответ вызвал на моем лице лишь улыбку. Забавно наблюдать какие чудеса с людьми творит вера: сначала в бога, а теперь вот и в древнюю силу, которой наделено странный зверек с человеческими руками.

Впрочем, дальнейшие события заставили меня взглянуть на ситуацию немного иначе.

Стилет, застрявший в зазоре между камней, начал дрожать. Я ощутил резкий толчок, словно что-то мощное ударило прямо из-под земли. Зверек скатился с трона и испуганно за озирался по сторонам. Но вместо того, чтобы убраться восвояси, в ту нору откуда он выбрался, еж устремился обратно наверх. А взобравшись — забился в угол.

— Начинается! — сказал карлик. И подняв суму, продел лямку накрест и сильнее прижал её к себе.

Вскочив с места, я заметно напрягся. Замкнутое пространство не лучшее место, где можно переждать землетрясение. Если завалит выход, то считай ты в каменной клетке, откуда вряд ли получится выбраться. Я уже оказался у прохода, когда услышал голос Морганте:

— Смотри! И хорошенько запоминай все что увидишь.

Обернувшись, я удивленно уставился на трон, вокруг которого происходило нечто невероятное. Глухие удары раздались откуда-то снаружи. А следом кости, что лежали на каменном полу обратились в пыль. Легкий ветерок закружил белый вихрь, закручивая его в струю.

Зверек немного пришел в себя и оказавшись на краю трона вытянул шею, чтобы принюхаться. Вихрь стал разрастаться и уже поглотил трон и пространство вокруг него. Мне очень хотелось найти хоть какое-нибудь разумное объяснение происходящему, но не получилось. И я решил оставить все вопросы и поиски ответы на потом. Камни за троном стали медленно отъезжать в стороны высвобождая пространство — огромный тоннель с арочным потолком и яркими огнями по обеим стенам. Странный источник света, который больше подходил для моего времени, ослеплял, заставляя щуриться и отвести взгляд.

Морганте двинулся вперед, но вихрь отреагировав на его движение преградил путь. Пыльная стена встала у него на пути. А зверек, оказавшись на правом подлокотнике обнажил мелкие клыки, принял боевую позу и зарычал.

Отступив, карлик оказался рядом со мной. Я заметил страх на его лице. Видимо, даже он не был готов увидеть нечто подобное.

Убедившись, что мы не собираемся покидать пределов комнаты, зверек успокоился. Трон сместился чуть левее, стена растворилась, заставив пыль медленно осесть на каменный пол. Наступила тишина. И была настолько проникновенной, что я мог расслышать мерное сопение Крысиного короля.

Из тоннеля донеслись осторожные шаги. Разговора слышно не было, но я сразу понял, что приближаются двое. Вышли из-за угла, остановились, огляделись по сторонам и осторожно двинулись дальше. Первый выглядел старше: высокий, с хорошей осанкой, лицо худое с выступающими скулами и тонкие усики с бородкой, за ним следовал юноша с зелеными глазами. Еще я заметил на куртах эмблемы: игла и две нити в виде буквы Х.

Мне напомнило это транс, когда мозг не способен отличить правильное, от неправильного и хоть как-то обработать информацию, он просто воспринимает её как данность.

Комната, странная зверюга на троне и стены — все исчезло. Остался лишь темный подвал, по которому шли двое незнакомцев. Тот, что был впереди, держал фонарь, осторожно вглядываясь в темноту, а юноша нес в руках огромную книгу с металлическими узорами в виде печатей. Шли они молча, ни о чем не переговариваясь. Поэтому я отчетливо услышал в тишине дрогнувший голос Морганте:

— Святые заступники, это же кодекс Гигас.

— Что еще за кодекс? — шепотом уточнил я.

— Библия Дьявола, — немного помедлив ответил Морганте. — Считается, что её за одну ночь написал Герман Отшельник в одном из бенедиктинских монастырей. Поговаривают: этот христианский монах нарушил монашеские обеты и был приговорён к замуровыванию заживо. Но чтобы избежать смерти, он пообещал за одну ночь создать книгу, которая останется в веках. В этой книге он решил отразить все человеческие знания. Ближе к полуночи Герман Отшельник впал в отчаяние работа не шла, а до рассвета оставалось не так много времени. Тогда он, забыв того, кому он служит взмолился самому Люциферу и попросил того помочь ему закончить книгу. А взамен пообещал рогатому свою душу. Дьявол помог ему с рукописью, а монах добавил изображение самого Сатаны в качестве платы.

— Если это действительно та книга, то интересно куда они её несут?

Морганте ничего не ответил. Хотя я был уверен, что он знает ответ на этот вопрос.

Двое спускались все ниже. На стенах виднелись узкие оконца с толстыми решетками. И никаких дверей или тайных лазов. В конце коридора показалась лестница ведущая еще ниже. Первый спустился высокий — а оказавшись на следующем ярусе подошел к одной из решеток и внимательно вгляделся в темноту.

— Он там? — задал вопрос юноша.

Скуластый покачал головой, и они двинулись дальше. Судя по всему, они были заняты поисками: высокий подходил к оконцу, светил фонарем и не обнаружив никого внутри, переходил к следующему.

— Здесь пусто. Никого нет! — разочарованно произнес юноша.

Ярус заканчивался тупиком. Ниже лестницы не было. Оставалось только развернуться и вернуться наверх. Но у скуластого было иное мнение на этот счет:

— Он должен быть здесь. Должен. Возможно, мы плохо искали. И надо осмотреть все темницы сначала.

— Нас все равно постигнет неудача! — сказал юноша.

— Неудача⁈ — удивился скуластый. — Запомни — нет везения или невезения, существует лишь результат наших с тобой действий, и точка координат, в которой мы оказались.

Я зацепился за последнюю фразу. Так здесь не говорят, здесь привыкли уповать на бога, дьявола, некое проведение и прочие третьи силы. Интересно, кто же это такие?

Скуластый прошелся вдоль темниц еще раз, опять вернулся в начало и задумчиво замер.

— Пусто, — констатировал молодой.

— Он здесь. Я его чувствую! — ответил скуластый и вместо того, чтобы сделать фонарь ярче, заставил пламя потухнуть.

Коридор погрузился в кромешную тьму. Я затаив дыхание следил за происходящим. Странно, у меня никогда не было внезапных приступов паники или внутреннего неспокойствия. А сейчас я ощутил, как участился пульс, быстрее забилось сердце. Предчувствие чего-то нехорошего медленно подступило к горлу. Прислушиваясь к тишине, я понимал, что скоро случится нечто очень важное.

Протяжный вздох прогнал тишину. Небольшая пауза. И еще один вздох. Я бы предположил, что такой звук может издавать огромное животное наподобие буйвола.

— Мы нашли его, — раздался низкий голос скуластого.

Тьма отступила. Я заметил в руке скуластого две черные свечи, такие же как были у начальника охраны в доме Висконти.

Свеча описала круг. Скуластый дунул — огни закружили воздухе и медленно, словно мотыльки приникли к стене, камень вспыхнул синим пламенем. Было видно, как проявляются странным символы. Послышался треск и скрип невидимых механизмов. Затем раздался лязг цепей. И двое незнакомцев зашли внутрь темницы.

Огоньки пролетели внутрь и повисли над потолком.

Небольшое помещение — под потолком висели пучки сухой травы, кажется базилик, а на полу лежали старые ветки, сложенные крестом, и виднелись белые границы из соли. Но большее внимание привлекли стены и потолок — на них не было живого места, чтобы там не был нарисовал крест или слова молитвы. Даже потолок был усыпан потускневшими символами Спасителя.

У меня сложилось впечатления, что здесь находился не просто узник, а человек, который вызывал животный страх у надзирателей.

Но самое удивительное, что кандалы, что были прибиты к стене были пусты. Да и на полу кроме миски и сырого сена никакого не наблюдалось.

Скуластый остановился в центре и указал юноше на противоположную стену. Тот кивнул и положил на пол кодекс Гигас, поставил с обеих сторон две черные свечи и отступил. Под ногами что-то хрустнуло и молодой, брезгливо поморщившись, вытер каблук патен[1]. Я присмотрелся — каменный пол в темнице был усыпан засохшими жуками и мокрицами, которые копошились среди гнилых останков непонятно чего.

Огни вернулись обратно к свечам. Юноша указал скуластому на верхнюю часть клетки, которая висела под самым потолком. До этого её скрывала тьма, а теперь отчетливо было видно толстые решетки и металлический купол, на котором виднелись металлические кресты и символы папского престола. Но главное крылось чуть ниже. На специальном крепление было подвешено, что-то небольшое продолговатое и сморщенное от времени. Словно сухой фрукт. Хотя, нет, мне это больше напоминало улей или огромный кокон.

Скуластый приблизился к клетке и изогнув шею попытался по лучше разглядеть что же находится внутри.

— Вы уверены, что нам получится его оживить? — уточнил юноша.

— Мертвецам незнакома смерть, — ответил скуластый и добавил: — Нам лишь надо его пробудить.

Но не успел он договорить, как кокон отделился от крюка, на котором висел и вывалился вниз, на камни через пустое дно клетки.

Юноша смешно отскочил, а его приятель лишь улыбнулся — идеально белые зубы сверкнули во мраке.

— Он пробудился!

Сухой кокон раскололся и наружу вылилась некая черная масса, напоминающая гигантского слизняка.

И я увидел тьму. Густую, непроницаемую, которая способна поглотить тебя и сожрать всего без остатка. Непривычные для меня мысли — я никогда не паниковал перед чем-то неизведанным. А здесь… Сам не знаю, что со мной случилось, но где-то в глубине родилось странное сомнение, быстро превратившееся в страх. Говорят, что не боятся только дураки. Абсолютно согласен с эти выражением! Но страх должен быть осознанным. А боятся неизвестности — вот уж действительно истинное проявление глупости. Так я думал до сегодняшнего дня. А теперь сам попался на эту удочку.

Черная масса, что возникла возле запретной книги стала медленно расти, надуваться, словно мыльный пузырь. Боковым зрением я заметил напряженное лицо карлика. Морганте не моргая смотрел за тем, как в темным подземельях оживает истинное зло. Тихая молитва, нараспев, наполнила нашу комнату. Удивительно — но стало немного легче. Вроде как безопаснее.

Отступив на шаг назад скуластый и его напарник молча следили за тем, как тьма быстро разрастается, заполняя собой все пространство темницы.

В этот момент я вспомнил, что не так давно испытывал подобные ощущения. После выполненного заказа телохранители загнали меня в угол. Никакого плена или долгих мучений — у них был приказ уничтожить убийцу. И это было достаточно честно. Мне оставалось только смириться с неминуемой гибелью. Но как бы ты не храбрился: никому не хочется умирать!

И вот, оказавшись в шаги от неминуемой гибели, я ощутил невероятный страх, а еще разочарование. Все что я делал в жизни стало каким-то бессмысленным, пустым. Тогда мне захотелось просто опустить руки и завершить свой жизненный путь достойно — пустив пулю в лоб. Но природное упрямство заставило меня выжить. Но почему подобные чувства нахлынули на меня именно сейчас. Какая опасность исходила от тех видений, что сейчас показывала нам неведомая сила?

Ответ пришел откуда я не ждал. Морганте прекратил молиться и зашептал:

— И тогда я понял, что увидел существо, которое ненавидит меня с такой огромной силой, которую я даже не мог себе вообразить. Это был самый большой враг моей жизни. Душа моя содрогнулась, когда я понял, что передо мной стоит сам Дьявол.

Слова карлика, как бы мне не хотелось, но я воспринял серьезно.

— Это слова святого Никона, которому явилось само зло, — после паузы, добавил Морганте.

Я коротко кивнул.

Тем временем тьма коснулась огромного белого фолианта, который белым пятном возвышался среди мрачной пустоты. Нечто бесформенное обратилось в руку. Следом появились плечи, туловище и ноги. В последнюю очередь образовалась голова.

Распрямив плечи огромный силуэт тяжело вздохнул, словно вынырнул из реки небытия, и ему позволили вновь наполнить легкие воздухом. Послышалось протяжное рычание. Скуластый решительно выступил вперед и поднял над головой правую руку. При этом его ладонь его странно выгнулась пальцы разошлись в стороны в некоем приветствии. Но главное, что я заметил на запястье странный браслет с циферблатом. Яркий отблеск механизма сверкнул в ночи и тут же исчез под одеждой. Свет вспыхнул и погас — словно игла, пронзившая тьму.

— С возвращением тебя, падший, — произнес скуластый.

[1] Обувь на высоком каблуке

Глава 25

Глава 25. Заговор

Карета остановилась у небольшого дома украшенного капителями здания. Утопая в зелени прекрасного сада, окруженного искусственными прудами, огромная территория была достаточно пустынна. Никаких променадов и гарцующих повозок с красавицами в пышных платьях. Лишь мрачные тени служителей в темных сутанах.

Верона вступил на каменную дорожку, огляделся и тяжело вздохнул. К разговору с Понтификом он готовился несколько дней осторожно взвешивая каждое слово, которое будет произнесено в стенах Палаццо Берберине. Слишком уж большую игру он затеял, чтобы спотыкнуться в самый неподходящий для этого момент.

Верный слуга кардинала поклонился и тут же отошел в сторону.

В этот раз, понтифик решил встретиться в тенистом саду, а не душном темном кабинете, что было не так уж плохо. Неспешным шагом Верона отправился за провожатым.

Бывшее владения графа ди Тусколо в небольшом городке Кастель-Гондольфо неподалеку от Рима. Скованный долгами семья Тусколо была вынуждена продать свое имение. И на месте замка была построена резиденция Папы. Но сады и лесные массивы остались не тронуты.

Будучи истинным ценителем, архитектуры и флористики Понтифик растворился в здешних красотах совершенно позабыв о делах внешних. Именно этой слабостью Папы и воспользовался кардинал Верона.

Понтифик был уверен, что именно здесь родились основатели Рима, братья Ромул и Рем. Именно отсюда пошла вся земля Латинская.

Кардинал прошел мимо величайшего творения Римских гидротехников, и покинув правильную геометрию садов растворился меж могучих деревьев. Открытая дорога, окруженная ровным строем туй, исчезла в тенистой аллее.

Старец в белых одеждах ожидал кардинала у статуи Апполона Вейского. Заложив руки за спину, Понтифик застыл в одном положении, внимательно изучая идеальные пропорции скульптуры.

Сопровождающий Верону человек откланялся и тут же тихо удалился, как и не бывало. Впрочем, необходимости в его нахождении здесь не было. Понтифика охраняли очень хорошо гвардейские наемники, которые наверняка были где-то неподалеку, своими соотечественниками он не доверял.

— Возможности человека поистине безграничны, — произнес он, почувствовав присутствие Вероны.

— Вы абсолютно правы, Ваше святейшество.

— Уверен?

Вопрос Понтифика немного смутил кардинала. Бросив на статую рассеянный взгляд, Верона пожал плечами.

— Я так устал слышать собственное мнение из уст моих многочисленных слуг, что порой промолчать, чем высказаться.

— Подобное отношение неизбежно, — ответил Верона.

— Власть тяжелое бремя.

— И не благодарное.

— Тогда почему же все стремятся к этому Олимпу?

— Тщеславие, — спокойно ответил кардинал.

Понтифик кивнул. Но не стал развивать тему. Вопрос грехов очень опасная стезя, вступив на которую можно забраться в такие дебри, что и не выберешься.

Неспешным шагом, Понтифик обошел статую по кругу, остановился и прислушиваясь к разрозненному крику попугаев, требовательно произнес:

— Рассказывай, как обстоят наши скромные дела?

— Все идет так как и планировалось, Ваше святейшество, — ответил кардинал. Внутреннее напряжение немного спало — судя по всему Папа продолжал находится в неведенье. И это было прекрасно.

— Сколько кардиналов прибыли в Вольтерре?

— Семнадцать красных рыбок угодили в сети.

— Красные рыбки? — переспросил Понтифик. — Что-то вроде петушка или пецилии. Забавно, никогда бы не совершил подобного сравнения. И что же, они все они купились на ваше приглашение?

— Безусловно, — кивнул Верона. — Прискакали как миленькие. И заметьте — никто даже не догадался, что это ловушка.

— Рыбки бывают проворные. Но зачастую одной проворности недостаточно, чтобы не быть съеденными, — мило улыбнулся Понтифик.

' А ведь пецилии бывают и белого цвета', — подумал Верона. По его мнению, после того как Иннокентий VIII в буквальном смысле вскарабкался на Папский престол, он растерял все свои качества, что помогли ему забраться так высоко. Выпустив буллу Всеми силами души, новый папа взял курс на Европу — устроив там настоящие гонения на ведьм. Но враг оказался не где-то вдали, а пригрелся под боком Понтифика.

Верона мысленно улыбнулся. Как же удачно складывались обстоятельства, ослабевший Понтифик и заговорщики, которые так мешались кардиналу на пути к иной цели.

Девятнадцать кардиналов и две богатейшие семьи Италии Висконти и Медичи решили воспротивиться Божьей воли и написать новую страницу истории Ватикана. План, по их мнению, был безупречен: накопать побольше черноты и превратить белые одежды Папы в греховное отрепье.

В такой войне важно оказаться на стороне сильнейшего. И Верона не прогадал. Вместо того, чтобы примкнуть к бунтарям, он решил поддержать нынешнюю власть. Иннокентий VIII еще не так стар и сможет не только дать отпор, но и поддержать союзника, предоставив ему необходимую протекцию.

— Стены города закрылись с заходом солнца, — начал Верона. — Мои люди были на месте и ждали команды, чтобы поджечь деревянные перекрытия и склады. Но нашим планам не дано было осуществиться. Сильный ветер ворвался в долину, а затем начались затяжные дожди.

Верона заметил на лице Понтифика волнение.

— Дожди в августе? Не может быть!

— Природное явление тут, к счастью, ни причём.

— В чем же тогда причина столь переменчивой погоды?

— Проклятие первой ведьмы.

— Что⁈ — Понтифик выронил из рук листок, что крутил в руках и потянулся к поясу, где висели четки. — О каком еще проклятии идет речь?

Верона подошел к Его святейшеству и взял крохотную костлявую руку в свои ладони. Это жест должен был успокоить Папу и заставить его внимательно слушать кардинала, который перешел к главной части разговора. С этого момента Верона планировал лгать, не говоря слова правды.

— Не стоит волноваться: у меня все под контролем.

— Ты в этом уверен? — кустистые брови Понтифика поползли к переносице.

Теперь Понтифик хотел слышать лишь хорошие новости, и Верона готов был накормить его ими сполна.

— Из города не выберется ни одна крыса. По моим сведеньям, старое заклятие Первой ведьмы превратила Вольтерру в крепость. А на улицах наступил Мор. Из мрачных дыр повылазила нечисть и прочие отродья. И если заговорщики еще живы, то оставаться им таковыми еще недолго. Ловушка захлопнулась и это главная новость на сегодняшний день! Об остальном я позабочусь. Как только выродки полакомятся человеческой плотью и сделают за нас всю работу, расправившись с заговорщиками, отряд инквизиторов зайдем в город. Мы проведем Утреннюю мессу и зачистим город от всех тварей.

— Семнадцать рыбок, — дрожащим голосом произнес Понтифик. — Но мы не планировали никого убивать. Только припугнуть, и всего-то.

Верона добродушно улыбнулся, выпустив руку Папы.

— Даже докторам требуются кардинальные меры, когда пациент не поддается лечению. В случае, когда уже ничего не исправить, остается только молится Господу нашему за спасения души. Думаю, что и нам стоит поступить подобным образом.

— Проклятие ведьмы, — протяжно повторил Иннокентий VIII.

— Если бы в тех людях, что собирались организовать в отношении вас, заговор было чуть больше святости, я уверен этого бы не произошло.

— Проклятие…

Верона помолчал, дав возможность Его святейшеству смирится с неизбежным.

— Но как это могло произойти? У любого греха есть начало.

Неудобный вопрос вынудил кардинала приправить рассказ щепоткой правды.

— Подвалы башни Приоров. Возможно все дело в последних процессах.

Понтифик требовательно посмотрел на кардинала и тот продолжил:

— Вы конечно же осведомлены, что недалеко от Вольтерры, на холме La balze стоит церковь Сан-Жусто-Нуово, которая является кольцом для древнего некрополя. Но, к сожалению, из-за оползней и подтоплений часть церковной стены обрушилось, нарушив единство круга. Настоятель церкви отец Привос началом лета отошел в мир иной и обитель осталась покинутой. Так вот с приходом непогоды древний некрополь поднялся на поверхность. Именно с этого периода в Вольтерре и начался хаос. Я связываю оба этих события и их последствия.

— Связываете? — Понтифик впервые в разговоре позволил себе повысить голос. Его дрожащая рука наконец добралась до четок. Послышались быстрые щелчки. — Но вы не уверены, так ведь? И вы считаете, что ваш ответ достоин моего слуха⁈

Верона оценил взглядом собеседника и в сердцах порадовался за Иннокентия VIII, который словно вспомнив прошлое, впервые за последние десять лет проявил былую твердость. Правда хватило его ненадолго.

Старое лицо, испещренное морщинами, сделалось напряженным, отталкивающим — огромный нос стал еще больше, а глаза сузились — превратившись в крохотные щели.

— Мне нужно чтобы к закату следующего дня мы покончили с заговорщиками.

Ответа не последовало. Но Понтифику он и не был нужен потому как его слова привыкли исполнять беспрекословно.

— Время может быть недостаточно, — осторожно начал Верона.

— Недостаточно для чего? Я говорю не о расправе над горсткой бунтарей. А вызволении их из лап Сатаны! Или вы забыли⁈ «И после того, как вы немного пострадаете, Бог всей благодати, призвавший вас к своей вечной славе во Христе, восстановит, утвердит, укрепит и утвердит вас».[1]

С ненавистью к себе, но больше к Его святейшеству, Верона проглотил приказ. Получает, что он сам загнал себя в ловушку. Понтифик всегда был мягкосердечным, но сейчас он превзошел самого себя.

— Вы освободите всех до единого. А я помолюсь чтобы все сложилось самым лучшим образом. «Прощайте столько раз, сколько вы сами позволите», — вновь процитировал Понтифик. --- Спасение заблудшей души, куда важнее прочих распрей.

Верона был не в себя от гнева. Но увы, ничего с этим поделать не мог. Сказать правду — сродни смерти. До нужной поры никто не должен знать, что за древние силы проснулись в городе Первой ведьмы.

Низко поклонившись, кардинал дождался пока Понтифик протянет ему руку с кольцом Рыбака, поцеловал символ власти и развернувшись на месте, быстрым шагом направился в сторону резиденции.

На этот раз сопровождавших не было, — и Верона мог спокойно поразмыслить над следующим ходом, а выбор у него был не большим. Его Святейшество сам того не осознавая совершил цугцванг[2]. И теперь Вероне необходимо было действовать и довольно спешно. А значит настала пора найти себе нового союзника и в данном случае выбор падал на Древнюю силу, что высвободилась из подвалов башни Приоров. Верону смущал лишь тот факт, что он был уверен: самостоятельно демиург этого сделать бы не смог.

(октябрь 2024 -май 2025)

[1] Библейский стих, Петра 5:10

[2] Шахматное (принуждение к ходу). При цугцванге у одной из сторон или у обеих сразу нет полезных или нейтральных ходов, и передвижение любой из фигур ведёт к ухудшению оценки собственной позиции.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Чужак. Особый магистрат

Content

Чужак. Особый магистрат

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene