Корпорация попаданцев

Глава 1

— Катерину Граневскую как найти? — спросил я, засунувшись в кабинет за номером триста семнадцать и обнаружив там только патлатого курчавого юношу.

Ссутулившийся над клавой юноша головы поднять не пожелал, продолжив долбить пальцами по кнопкам. Отчего я сделал вывод, что юноша программист.

— Граневскую… — громко повторил я.

Ноль эмоций.

— Катерину…

У юноши крепкие нервы.

— Сергеевну… если не ошибаюсь.

— Не надо орать, — оскорбился юноша и вдруг гаркнул громче меня, — Катька! Катька! К тебе пришли.

М-да, это вам не Европа и уж тем более не Япония с неизменной корректностью, предупредительностью и готовностью извиняться ни за что. Это Россия с широкой душой и емким словом.

Однако из смежной комнаты вышла девушка странно похожая на японку. Хотя, если присмотреться внимательно, ничего такого японского в ней нет. Разве только черные прямые волосы собраны в хитрую прическу, которая держится на двух деревянных спицах.

— Максим Кротовский, — представился я, — Мне назначено.

Прежде чем ответить, девушка смерила меня долгим оценивающим, даже пожалуй испытующим взглядом. Такой взгляд встречается у ярких энергичных особ, привыкших быть душой любой компании и всегда самостоятельно решающих, принять кого-то в свою компанию или нет.

— Макс… это если сокращенно, — на чистом русском констатировала девушка и покивала, — Катя. Граневская. Идите за мной.

Она вернулась в смежную комнату. Я отметил, что фигурка у нее очень спортивная. При ходьбе девушка чем-то напоминает изящную легкую пружинку. Она жестом указала на посетительский стул, а сама уселась за рабочий стол в офисное кресло.

На столе располагался раскрытый ноут и лежали наушники. Судя по всему девушка не страдает проблемами со слухом. Просто когда я вошел, она сидела в этих самых наушниках.

— А вы… — начал я, и сделал паузу, чтобы она успела отреагировать.

— Давай сразу на «ты», — предложила девушка, — Мы тут все конечно в большинстве своем особы титулованные, но, как говорится, по одежке протягивай ножки.

— Давай на «ты», — легко согласился я.

Не знаю, что она сама имела ввиду под титулами, но попала очень точно. Здесь в России абсолютно всем плевать, что в каком-то далеком мире я граф и владетель обширных земель.

— Ты японка? — задал я вертящийся на языке вопрос.

— А что, похожа? — Катя улыбнулась.

— Очень.

— Это я все специально… заколки в виде спиц, макияж подбирала. Так сказать, сценический образ. Готовим корпоратив для японской фирмы. А так совсем не японка. Если и были у меня в предках азиаты, то скорее кочевники, — пояснила она.

— Понятно.

— Ну, рассказывай, Макс, давно в России?

— Эмм… с детства, — осторожно ответил я.

— А чего бы не сказать, что с рождения? — девушка усмехнулась, — Ладно, пытать не буду. Стаж какой-то есть у тебя? Образование?

— Возраст двадцать четыре года. Закончил питерский универ. Стаж есть, но небольшой.

— Насколько небольшой?

— Децл, — для наглядности я показал Кате малюсенький промежуток между подушечками большого и указательного пальца.

— Ну хоть что-то… чем занимался?

— Работал в кадровом агентстве.

— Так это то, что нужно, — оживилась Катя, — Понимаешь, мне постоянно надо привлекать людей на аутсорс. Прямо моя головная боль. Возьмешься?

— Возьмусь, — не стал ломаться я.

А что мне еще остается? Перед тем как скрыться в неизвестном направлении, тетя Ева выпнула меня из аэропорта с кратким напутствием о том, что «…не высовываться — это не привлекать внимания богов, не якшаться с магическими существами и не переходить дорогу сильным мира сего. Ты понял, Максим, что значит не высовываться?..» — мне пришлось ответить, что понял, и в одиночестве идти на стоянку такси.

— Вот и отлично, — обрадовалась Катя, — На вот еще заполни анкету… для инквизиции…

— Для кого?

— Для инквизиции.

— Кать, можно нескромный вопрос?

— Валяй.

— А чем занимается фирма?

— Макс, ты даже не поинтересовался, куда устраиваешься?

Я пожал плечами. Не объяснять же девушке, что с тетей Евой спорить бессмысленно. Тетя Ева сообщила, что подыскала мне новую работу, где за мной «присмотрят серьезные люди». Инквизиция, на мой взгляд, — это предел серьезности. Хотя, надеюсь, это просто какое-то иносказание.

— Что за молодежь пошла? — пожаловалась Катя, хотя сама она, если судить по ее виду, на пару лет меня младше, — В общем, наш холдинг называется Сансит, что это значит, с какого языка переводится, у меня не спрашивай. Я даже не знаю толком, чем занимаются его многочисленные подразделения. Зато могу заявить с полной ответственностью, что конкретно наше агентство занимается организацией мероприятий и праздников.

Нормально так. Меня упрекнула, а сама не в курсе, чем занимается холдинг. Увидев скепсис на моей физиономии, Катя пояснила.

— Всяк сверчок знай свой шесток.

— Ты прямо шпаришь поговорками.

— Профессиональная деформация массовика затейника.

— Веселая работка? — уточнил я.

— Не всегда. Похороны — это тоже мероприятие… в общем, вот тебе анкета, заполняй. Потом поговорим о деталях.

Катя вышла из комнаты, оставив меня с анкетой наедине. Я начал читать анкетные вопросы и поначалу решил, что это какой-то розыгрыш или проверка на профпригодность. Мол тот, кто работает в агентстве по организации праздников и похорон, должен быть человеком стрессоустойчивым и обладать чувством юмора.

Но чем дальше читал, тем больше убеждался, что все здесь по-серьезному. И тетя Ева молодец, конечно. Как обычно зашвырнула меня в абсолютно чуждую среду без всяких пояснений. Дескать граф Кротовский должен уметь выпутываться из любых самых неожиданных ситуаций.

Начиналась анкета стандартно: имя, возраст, образование, а вот дальше шли вопросы очень специфические. «В каком возрасте вы переселились в этот мир?», «сопровождался ли переезд переносом сознания в другой тело?», «обладаете ли вы магией? Если обладаете, то какой?», «приблизительно укажите, какому веку этого мира соответствует технологический уровень вашего родного мира?». И тому подобные вопросики, вплоть до такого, где я должен перечислить законы, традиции, нормы и правила поведения родного мира, входящие в противоречие с местным законодательством и культурой'

Отодвинув от себя анкету, поднялся и вернулся в соседнюю комнату, где патлатый бацал по клавишам, а Катя просто сидела на подоконнике.

— Кать, а это все серьезно? — спросил я мрачно.

— Если ты про анкету, то да. И сразу даю совет, лучше не врать. Инквизиторы все равно докопаются до правды.

— А они кто вообще такие, эти инквизиторы?

— Специально обученные аборигены этого мира, которые знают, что мы пришельцы из других миров.

— Да, но я не совсем…

— Макс, я ж говорю, лично я тебя пытать не буду. И даже не стану читать твою анкету. У нас этого не принято. Но перед инквизиторами лучше быть честным.

— А если я не стану заполнять? Просто пойду? Поищу другое место работы?

— Поискать другое место работы можно, — ответила Катя, — Но от инквизиции тебя это не спасет. Ты засветился. Хочешь совет?

— Давай.

— Просто заполни чертову анкету и прими, что есть правила игры. Ничего страшного в этом нет. Ты ведь и сам привык косить под аборигена и не делать ничего такого, что может тебя выдать. Так?

— Так.

— Ну вот. Для тебя ничего особо не изменится.

Сказать, что я зол на тетю Еву, значит ничего не сказать. Но брыкаться поздно. Вздохнул и пошел заполнять анкету. Когда закончил, еще раз вернулся к Кате и протянул листки.

— Ну вот и чудно, — она спрыгнула с подоконника, — Кстати, знакомься, это Додя.

— Не Додя, а Давид Амврелиевич, — вскинулся юноша.

— Да-да, извини, Додя, — неискренне повинилась Катя, — Ты Давид Амврелиевич, незаконный царский отпрыск… пошли, Макс, в кабинет, поболтаем, а то видок у тебя какой-то слегка затравленный… ты вообще не знал, куда идешь?

— От слова совсем, — признался я, снова возвращаясь на посетительский стульчик в Катином кабинете.

— Это кто ж тебя так подставил?

— Тетя.

— А, понимаю. Родня — это зло. Мне из родного поместья пришлось бежать из-за дяди.

Я не стал объяснять Кате, что тетя Ева мне не родня, и, что у нее в принципе не может быть намерения меня подсидеть.

— Кать, а здесь весь холдинг такой? Из иномирцев? — я крутанул указательным пальцем, как бы очертив все двенадцатиэтажное здание.

— Весь, — подтвердила она, — Кого тут только нет. Но это ты сам потом увидишь своими глазами. Не буду портить первое впечатление.

— А холдинг случаем жилье не предоставляет? А то я прямо с самолета.

— Видать, жестко тебя тетя приперла, — с сочувствием сказала Катя, — Придумаем что-нибудь. Есть тут здание бывшего цеха, переделанное в жилой дом. Крутых апартаментов не обещаю. Но небольшой лофт найдётся.

— Спасибо. Гора с плеч.

— Сочтёмся. Сейчас бери свою анкету и иди к Натужникову в десять одиннадцать.

— Десять одиннадцать — это время?

— Это номер кабинета. Сидит на десятом этаже.

— Высоко сидит, далеко глядит?

— Так точно, — подтвердила Катя, — Зовут его Пал Палыч. Он курирует всякую шушеру вроде нас.

— Х-хэ, — я не удержался от усмешки, — А мы с тобой проходим по категории шушеры?

— Тип того. Могуществом не обладаем, магией не владеем, талантами особыми не прославились. Так что, да. Шушера. Он мужик своеобразный, но поладить с ним можно. Главное не спорить.

— Понял. Кстати, а почему агентство занимается проведением мероприятий?

— А ты бы хотел заняться чем-то посолиднее? — Катя ухмыльнулась.

— Ну… мы вроде как иномирцы. Имеем более широкие возможности, чем обычные люди.

— Ну вот ты и ответил на свой вопрос. Инквизиция следит, чтоб мы не слишком поднялись в этом мире. Ни производить, ни продавать товары нам не позволено. Только оказание услуг. Если не хочешь заниматься организацией похорон, можешь пойти в парикмахеры. И это я тебя не подкалываю.

— Я понял. Спасибо за разъяснение.

Взяв свою анкету, поднялся на десятый этаж. Постучал в кабинет 1011. Ответа из-за двери не услышал, но поскольку таблички «не входить, работает инквизиция» я не увидел, потянул за ручку и вошел.

Обстановочка в кабинете была, я бы сказал, совдеповская. И мужчина, за столом сидящий, тоже весь какой-то монументальный, будто закаменевший образец соцреализма.

— Здравствуйте, мне к Пал Палычу, — доложился я.

— Очередной мигрант из другого мира? — зычным голосом прогудел монументальный мужчина, — И что вам дома не сидится? Что вас сюда тянет?

Я пожал плечами. Отвечать на дурацкий вопрос не вижу смысла.

— Анкету заполнили? — продолжил допрашивать хозяин кабинета.

Я уже понял, что Пал Палыч это он и есть. Прошел к его столу маршевым шагом и положил перед ним анкету. Пал Палыч читал ее в несколько раз дольше, чем я заполнял. Я даже подутомился ждать. Присесть мне не предложили, поэтому уселся сам на свободный стул.

Дочитав до последней страницы, Пал Палыч отодвинул от себя анкету и нахмурился, будто раздумывая, что со мной делать. Я уже знаком с этими канцелярскими приемчиками, когда облеченный малой властью человек пыжится изображать из себя важную шишку. Чем меньше власть, тем сильнее и дольше пыжится. Я даже успел представить его себе в пыжиковой шапке и пришел ко мнению, что шапка бы ему пошла.

— Значит, магией не владеете? — зачем-то спросил Пал Палыч, я-то точно помню, что про магию в анкете было аж несколько вопросов.

— Не владею.

— Это хорошо. С магами вечные проблемы.

Я пожал плечами, давая понять, что размах этих проблем представляю слабо и вообще не при делах. Пал Палыч снова погрузился в какие-то тяжкие раздумья, подозреваю, придумывал, какой еще вопрос мне задать. Я ему в этом помогать не стал, сидел молча, глядя на фикус в углу кабинета.

— Вам нужно пройти медкомиссию, — соизволил наконец выдать товарищ Натужников.

Не скажу, что сильно удивился. Я ж вроде как мигрант из другого мира. Надо ж меня проверить на микробы и вирусы. Бюрократическую машину не может смутить тот факт, что в этом мире я живу уже почти двадцать лет. Подорвался со стула, показывая своим видом, что готов начинать забег по врачебным кабинетам. Пал Палыч выписал на бланке направление и протянул мне.

— В сто седьмой, — сообщил он.

— Уже иду, — ответил я и вышел.

Под сто седьмым номером оказался медкабинет, расположенный на первом этаже, так что мне пришлось еще раз прокатиться на лифте. Возле кабинета уже ждал один посетитель. Худощавый мужчина с очень бледной кожей и слегка заостренными вверху ушами. Он пил что-то через трубочку. Что именно пил, видно не было, потому что тара была поставлена в бумажный пакет. Но красная капля, выступившая на нижней губе, позволяла предположить, что это томатный сок, хотя для сока консистенция густовата.

— Я так понимаю, в сто седьмой буду за вами, — полуутвердительно спросил я.

— Ага, за мной, — остроухий шумно втянул через трубочку и, увидев, что я с интересом разглядываю его ухо, добавил, — Полгода назад пластику делал, а они уже опять отросли. Клыки так вообще приходится подпиливать раз в две недели… природа берет свое, — он тяжко вздохнул и еще раз шумно втянул через трубочку.

Вскоре из кабинета вышел посетитель и бледнокожий ушастик скрылся за дверью. Пробыл он там недолго, подошла моя очередь. Меня тоже не сильно мурыжили. Измерили температуру, заглянули в зрачки и попросили показать язык. Поинтересовались, есть ли у меня жалобы. Я ответил, что на медицину жаловаться не привык, а потому был отпущен восвояси.

Когда вернулся в триста семнадцатый офис, Додя сидел на прежнем месте и продолжал самозабвенно долбить по клавишам. Катя расхаживала по кабинету взад-вперед пружинной походкой. Одна деревянная спица, торчащая в волосах, съехала набок, отчего вся прическа наклонилась как Пизанская башня.

— Что-то случилось?

— А, Макс, это ты. Случилось… представляешь, Глюква на корпоративе петь не будет.

— Это плохо? — спросил я осторожно.

— Просто ужасно, — взволнованно ответила Катя.

— Так, давай по порядку. Корпоратив там вроде какой-то про Японию.

— Не про Японию, а для японской фирмы. День рождения директора.

— Угу. А кто такая Глюква?

— Певица. Очень популярная у подростков. У нее хит называется «Уронила в воду»… уронила в воду па-па-пам-парам пам-пам уронила в воду… не слышал разве?

— Вообще не в курсе. А причем тут директор японской фирмы?

— Да это же японцы. Они фанатеют от тинейджерских песенок. Мне этот директор сразу поставил как главное условие. Хочу говорит, чтоб на корпоративе спела Глюква.

— А Глюква для японцев петь отказалась?

— Не в Глюкве дело. Она-то как раз согласна. Продюсер у нее Чугуннев чудила на букву «гэ». Отказывается ставить подпись на контракте. И главное, дотянул, гад, до последнего.

— Может, попробовать с ним поговорить?

— Да он похоже ушел в запой, вообще ни с кем не разговаривает.

— И что делать?

— Я написала заявку на артефакт иллюзий. Объяснительную накатала, мол так и так. Мероприятие срывается…

— Погоди, погоди, Кать… ты сказала артефакт иллюзий. Это что?

— В хранилище есть такой. Ну скажи, Макс, трудно разве выдать его на один вечер?

— Наверно нетрудно.

— Вот и я так считаю. Он же безвредный совершенно. Покажет японцам их любимую певицу. Фонограмму включим. Все пройдет на ура… А они отказали…

— Они — это, я так понимаю, инквизиторы.

— Верно понимаешь. Натужников подпись не ставит.

— Ну хорошо. Натужникова можно как-то переубедить?

— Вообще не вариант. Если Пал Палыч уперся, то это все. Проще скалу подвинуть.

— Значит остается продюсер.

— Я ж тебе говорю, Чугуннев трубку не берет. Сидит у себя в офисе и бухает.

— Кать, давай я попробую. Фирма проезд оплачивает?

— Если такси, то только в одну сторону, — ответила Катя.

— Ладно, пусть хотя бы в одну.

Взяв адрес продюсера и распечатанный контракт, отправился к нему в офис. Таксист высадил возле престижного бизнес-центра. Оно и понятно. Продюсеру понты по штату положены. Правда, когда на ресепшн в фойе сообщил, что иду к Чугунневу, девушка задержала на мне взгляд чуть дольше, чем положено по должностной инструкции.

— Вы по записи? — не очень понятно спросила она.

— По записи. И я не певец, я по организации концерта.

Девушка тактично промолчала и выдала мне карточку с магнитным ключом.

Когда вышел из лифта на этаже Чугуннева, услышал приглушенный грохот, который сперва принял за звуки ремонта. По мере приближения к нужной двери все больше убеждался, что это не перфоратор, а песня. Затем и слова разобрал: уронила в воду… уронила в воду… стало понятно, что пришел по адресу.

Уже потянулся к дверной ручке, как вдруг включилось магическое видение. Моя капризная способность, которая включается тогда, когда ей вздумается. Но по крайней мере включается всегда, если мне грозит магическая опасность.

Глава 2

Первым делом просканировал окружающее пространство. Стены моему видению не помеха. Сразу за дверью увидел женскую ауру. Телесно женщина находится в состоянии покоя, зато душа у нее неспокойна. Она переполнена переживаниями. В левой части офиса метрах в тридцати от себя обнаружил мужскую ауру. Судя по неровному свечению и хаотичным выбросам темных сгустков, аура принадлежит человеку в алкогольном опьянении, скорее даже находящемуся в запое.

Других людей в офисе Чугуннева не было, зато увидел еще одну ауру, нечеловеческую. Ауру пусть и не сильного, но магического существа, причинить серьезный ущерб неспособного, а вот напакостить запросто.

В данный момент существо явно воздействовало на продюсера, причем воздействие это было вредоносным.

Нажал кнопку переговорного устройства.

— Слушаю, — ответил динамик женским голосом.

— Я по поводу выступления Глюквы.

— Извините, Борис Аркадьевич сегодня не принимает, — в женском голосе просквозила близость к истерике, — Завтра позвоните.

— Завтра будет поздно, — попытался настоять я, но динамик больше не отвечал.

Продолжил сканировать этаж бизнес-центра, прикидывая, в чей офис можно заглянуть для получения информации по бухому клиенту, и обнаружил еще две мужские ауры в районе лестничной клетки. Прошел до конца коридора к висящему на стене огнетушителю и табличке, оповещающей, что место для курения находится здесь.

Выглянув на лестницу, увидел двух мужчин в спецодежде врачей скорой помощи.

— Да он не в адеквате, — сказал один, выпустив струю дыма, — Я его проколол, а толку? В нём алкоголя по самые гланды.

— Наше дело маленькое, — добавил второй, — От госпитализации отказался. Под утро опять вызовут, к гадалке не ходи.

— Под утро будет не наша смена, — мрачно сообщил первый и загасил окурок, — Ну пошли что ли?

— Пошли, пошли. Новых вызовов успели накидать.

Врачи прошли по коридору к лифту. Я подождал, когда они скроются из вида, вернулся к офису Чугуннева и опять втопил кнопку переговорника.

— Слушаю.

— Нарколога вызывали? — спросил я сухо с нотой нетерпения.

— Только что скорая была, — засомневался динамик тем же женским голосом.

— И что толку от скорой? Сейчас они его прокололи, а к утру опять придется вызывать. Открывайте, — потребовал я безапелляционно.

Щелкнул электронный замок, дверь открыла заплаканная молодая женщина. Я решительно вошел в приёмную.

— А вы разве… вы в самом деле нарколог? — видимо женщину смутил мой возраст и отсутствие врачебной спецодежды.

— Один из лучших в городе, — заверил я авторитетным тоном и сам перешел в наступление, — Почему музыка орет? Ему покой нужен.

— Не разрешает, — женщина тут же кинулась оправдываться, — Ни в какую. Если выключаю, он буянить начинает.

— Понятно. Вы его секретарь?

— Да, я… вы проходите. Он там… я вас провожу…

— В курсе… здесь подождите. Вы его своим видом только расстраиваете.

Секретарша ойкнула и присела на стул. Я двинулся в дверь, за которой находится аура магического существа. Хозяин дорого обставленного кабинета беспокойно лежал на кожаном диване, мелко подергивая всеми четырьмя конечностями. Здесь музыка грохотала совсем нещадно: уронила в воду пам-парам уронила в воду…

Я подошел к музыкальному центру и отключил. Чугуннев открыл глаза.

— Я же сказал, не выключать, — заплетающимся языком пробурчал он, — Э, ты кто такой?

— Скорая инфернальная помощь, — корректно представился я.

— Какая?… бухло принес?

Чугуннев потянулся к стоящей на полу бутылке и попытался вытряхнуть остатки в стакан. Ничего не вытряхнулось. Бутылка была пуста.

— Бухло вам не поможет.

— А что поможет?

— Я помогу.

Я сосредоточился на магическом существе, зависшем над макушкой Чугуннева.

— Э, ты кто такой?

— Ты офигел? — возмутился Чугуннев.

— Это я не вам. Это я ему.

Чугуннев посмотрел над собой, но никого там само собой не увидел. Существо было невидимым обычному глазу.

— Ты с моим глюком разговариваешь? — неуверенно спросил Чугуннев.

— Ага. Будьте добры, не мешайте пожалуйста… так кто ты такой? — я снова обратился к странному существу, похожему на лохматую шишку размером с футбольный мяч с черными глазами пуговками.

— Шишок, — ответило существо.

— Зачем ты его донимаешь? Он же скоро до чертиков допьется.

— А что мне еще остается? — скуксился Шишок, — Я к нему прилип. Не могу оторваться.

— Вон чо, а я думал, тебе музыка нравится.

— Не нравится мне его музыка. У меня от нее зуд во всем теле. А он ее только громче делает. Донимает меня.

— Понятно. Он донимает тебя, а ты донимаешь его. Типа, кто раньше ласты склеит.

— Он всяко раньше, — самодовольно заявил Шишок, — У меня и ласт нету.

Он крутанулся вокруг себя, показав, что вообще не имеет конечностей.

— Эй, парень, — снова подал голос Чугуннев, — Ты вообще нормальный?

— Нормальный я, нормальный. Еще чуточку терпения… вот что, Шишок, я попробую тебя от него оторвать.

— А получиться? — засомневался Шишок, — Я как только не рвался.

— Вот сейчас еще раз попробуем вместе. Давай на счет три. Раз… два… три! — я послал волну в то место, где аура Чугуннева переплелась с аурой Шишка.

По-моему даже случился электрический треск и посыпались искры. Шишок оторвался от Чугуннева и сразу отлетел в дальний угол кабинета.

— Спасибо тебе, добрый человек, — обрадовался он, — А то я уж думал и вправду придется его до смерти доводить, а я не кровожадный.

— Пожалуйста.

— Как звать тебя, добрый человек?

Вот тут я задумался. Если назвать магическому существу свое имя, оно может привязаться. Не так, как к Чугунневу, а эмоционально. Но мне и таких привязанностей не надо.

— Не хочешь говорить, как хочешь, — Шишок прекрасно понял ход моих мыслей и по-моему обиделся.

— Максим, — решился я.

— Так-то лучше, Максим, — похвалил Шишок, — А то мое имя узнал, а свое говорить не хотел. Так не вежливо. Ладно, бывай, Максим.

Шишок улетел, а я устало присел к Чугунневу на диван. Силовой выброс всегда отнимает у меня много сил.

— Вам сейчас полегчает, — сказал я.

— Уже полегчало, — Чугуннев прислушался к своим ощущениям, — Озноб колотить перестал. Задышалось легче. Ты экстрасенс?

— Нет. Я из Сансита. У нас корпоратив с японцами. Глюкву ждут.

— А-а. Да-да. Припоминаю. Ну так в чем проблема?

— Вы контракт все еще не подписали.

Чугуннев хлопнул себя ладошкой по лбу.

— Точно… это он у тебя?

Я молча вытащил контракт из файлика. Чугуннев пробежал текст, достал ручку из внутреннего кармана и поставил длинную витиеватую подпись.

— Спасибо.

— Тебе спасибо… печать шлёпнуть не забудь у секретарши… — Чугуннев потерял ко мне интерес, отвернулся на бок и почти сразу засопел. Я вышел на цыпочках, чтоб не будить продюссера, заверил зареванную секретаршу, что все будет хорошо и получил от нее печать на контракт. Дело сделано.

В офис возвращался на общественном транспорте, зато в дверь заходил как король. У Кати от расстройства из прически повылазили обе спицы и теперь она уже не так сильно походила на японку. С видом добытчика я выложил перед ней подписанный Чугунневым контракт.

— Кро-о-то-овски-и-ий… как ты это сделал? — от радости Катина пружинка подскочила на стуле.

— Да так… повезло просто.

— Повезло-о, — она засияла очаровательнейшей улыбкой с ямочками на щечках, — Макс, если б мы не были с тобой знакомы первый день, я бы тебя обняла и расцеловала.

— Вот это жесткий обломчик, — выдал я с сожалением, — Жаль, что мы знакомы только первый день.

— Надеюсь, не последний, — обнадежила меня Катя, — Так, Кротовский, падай на стул и не вздумай с него вставать.

Катя метнулась к выходу вместе с контрактом. Прежде чем пружинка упрыгала, хлопнув дверью, он успела выкрикнуть:

— Додя, не выпускай его из офиса.

Додя головы от клавы не поднял.

Я откинулся на спинку стула, приготовившись ждать, но долго ждать не пришлось. Не прошло десяти минут, как двое людей в рабочих комбинезонах занесли офисный рабочий стол, а потом еще притащили пару стульев.

Катя лично руководила установкой мебели, заставив рабочих поставить стол рядом с ее столом.

— В приёмной пусть Додя один сидит, — объяснила она свое решение, — Ему компания не нужна.

Затем Катя упрыгала еще куда-то, но снова ненадолго. Вернулась, неся под мышкой не новый, но приличный ноут и приказ о моем приеме на работу.

— Все, Макс, теперь ты мой с потрохами, — торжественно заявила она, махнув приказом перед моим носом, — Пошли.

— Куда?

— Устраивать тебя на постой. Ты же сам говорил, что нужно жилье.

— Да, но рабочий день еще не закончился.

— Кротовский, ты не в Японии. Пошли уже.

Выйдя из здания Сансита, мы сели в ее машину от отечественного производителя.

— Поедем на позоре, — прокомментировала она.

— Вполне приличная тачка. Главное, едет… Кать, расскажи, чем вы тут живете, о чем мечтаете?

— Да как везде. Стараемся денег заработать. Дом — работа, одним словом.

— А как же иные миры, приключения и все такое?

— Знаешь, Макс, когда я думаю, сколько нужно бабла, чтоб не переехать даже, а просто сгонять в отпуск в другой мир, все желание сразу пропадает. Инквизиторы порталы держат под своим контролем. Хочешь воспользоваться, гони от трехсот косарей… это за выход… за вход будет в несколько раз дороже…

— Понимаю. Как в Египте с туристами. Подсадить на верблюда доллар, снять с верблюда — десять баксов.

— Вот-вот. Можно конечно выйти отсюда и бесплатно, но только один раз. Обратно не пустят.

— И что эти инквизиторы прям такие могущественные ребята?

— Могущества у них хватает. Падкие на власть местные маги с удовольствием идут делать карьеру в инквизицию.

— А вот сейчас не понял. Какие еще местные маги?

— Аборигены. Те, которые здесь родились.

— Не знал, что на старушке Земле родятся маги.

— Вот для этого и нужна инквизиция. Чтоб народ ничего не знал и спал спокойно. Мы приехали. Нам предстоит непростой разговорчик с Зинаидой Пантелеймоновной.

— Она инквизитор?

— Хуже. Она комендант этой богадельни, — кивком головы Катя указала на старые цеха, переоборудованные в жилой комплекс, — Одни боялись слепого Пью, другие боялись Флинта, а Зинаиду боялся сам Флинт, сам Пью и даже одноногий Джон Сильвер.

— Это ты к чему?

— К тому, что с ней даже инквизиторы стараются не ссориться. Ведьма, каких поискать.

Оставив машину на парковке, Катя повела меня в внутрь. Никогда не жил в лофтах, поэтому здание бывшего цеха разглядывал с интересом. Здесь явно поработал толковый дизайнер. Старая кирпичная кладка и металлические фермы гармонично сочетались с современными перегородками и элементами отделки. Выглядело все это стильно.

Пересекли холл первого этажа, сохранивший атрибуты заводской проходной, и прошли дальше по коридору. Катя вежливо постучала в дверь с блеклой табличкой «мастер участка» и робко вошла. Я вошел тоже.

За столом, больше похожим на верстак, чем на предмет бытовой мебели, сидела пожилая женщина с крючковатым носом и пронзительным взглядом из-под густых бровей. Ни дать, ни взять вылитая баба Яга. Только горба не хватает.

— Здравствуйте, баба Зина, — поздоровалась Катя, — Нам бы нового сотрудника… вот… на постой определить…

— Так на постой или на постоянное проживание? — переспросила баба-Зина-Яга. Голос у нее оказался не скрипучим, как подумалось мне поначалу, а вполне приятным.

— Да… на проживание, — извиняющимся тоном поправилась Катя.

Баба Зина прожгла меня колючим взглядом до таких глубин, о которых я и сам не подозревал, что они есть во мне эти глубины.

— И куда ж тебя заселять, мил человек? — спросил она.

— Да я не прихотлив, — я пожал плечами, — Лишь бы в печь не совали.

Тут я понял, что про печь ляпнул совершенно зря. Не стоит напоминать бабе-Зине-Яге сюжет про сказочного Иванушку-дурачка.

— Это хорошо, что неприхотлив, — строго сказала баба Зина, — Номеров люкс у нас свободных нету. Я имела ввиду, в какое крыло тебя селить? К магам или не магам?

— Баба Зина, Максим у нас не маг…

— Точно не маг? — баба Зина вопросительно изогнула бровь, а мне под ее взглядом захотелось вытянуться в струну и стало совершенно ясно, что в отличие от туповатого бюрократа Натужникова, баба Зина настолько проницательна, что умалчивать будет себе дороже.

— Я обладаю магическим видением, — сообщил я, — Правда включается это видение непроизвольно.

— Какой любопытный пирожок с начинкой, — удивилась баба Зина, — Значит, видением обладаешь, а магией не владеешь?

— Не владею.

— Это потому, что ты силу пока не подчинил, — авторитетно заявила баба Зина, — Но это даже к лучшему.

— Чего ж в этом хорошего?

— Имеешь шанс поумнеть. А то ведь сила есть, ума не надо… да, Катька?

— Истинно так, — с жаром подтвердила Катя.

— Вот и я так думаю, — баба Зина хитровато улыбнулась, — Видение даже важнее. Коли видишь, то и силой управлять научишься… в общем так, соколик, определю тебя пока в крыло к немагам. Там и Катька рядом.

Баба Зина Кате подмигнула. Катя невпопад закивала.

— Как раз в нашем крыле комната освободилась, — напомнила она.

— Освободилась, освободилась. Депортировали того синемордого. Допрыгался, — баба Зина дала понять, что сама об этом помнит, — А ты чего это, Кать, квохчешь над ним как наседка?

— Ну… Максим теперь в моем агентстве работает, — Катя заметно смутилась.

— Ну если в агентстве, тогда конечно, — баба Зина поднялась из-за своего верстака и сняла со стенда один из ключей, — Пошли устраиваться… жить будешь на четвертом. Лифтов у нас нет, но с молодыми ногами они и не нужны… да, Кать?

— Истинно так…

Сама баба Зина на четвертый поднялась очень легко. Отперла дверь, показала комнату, которая мне сразу понравилась. Санузел с душем, небольшая прихожая, комната и кухня совмещена. Одним словом, узкая пенальная студия, но со всем необходимым, включая стиралку. Даже постельное белье выдали. О чем еще мечтать вчерашнему студенту?

Напоследок баба Зина вручила ключ как знак заселения и ушла, оставив нас с Катей вдвоем.

— Макс, ты голодный?

— На обратном пути от продюсера перехватил шаурму.

— Тогда дотерпишь. Двадцать минут на сборы, и выезжаем.

— Куда?

— Как куда? На корпоратив в японскую фирму.

— Он сегодня что ли?

— А ты думал, когда?

— Завтра или на днях.

— Сегодня, Макс, сегодня. Через двадцать минут на парковке.

Пружинка упрыгала приводить себя в порядок. Причем недалеко упрыгала. По доносящимся из-за двери звукам я определил, что ее комната совсем недалеко от моей.

Побродил по своей новой комнате, позаглядывал в пустые шкафчики и ящички. Развесил на вешалках то, что достал из спортивной сумки, с которой приехал из аэропорта. У меня вещей меньше чем у командировочного. Не видя смысла дальше ждать, вышел, запер за собой дверь и спустился на парковку.

Катя появилась без опоздания. Она успела накрутить прическу обратно на японский манер с заново воткнутыми деревянными спицами.

Мы поехали в бизнес центр, где снимает офис японская компания. Мое магическое видение отключилось с той же бескомпромиссной внезапностью, с какой включилось у продюсера. Так что если Кате понадобится еще одно «везение» в моем исполнении, боюсь, второй раз может не повезти.

Под корпоратив японцы арендовали ресторан на первом этаже в своем же здании. Все было готово к приему. Столы заставлены алкоголем и закусками, грохочет музыка, с потолка свисает блестючая мишура. Осталось только запустить самих японцев.

Вооружившись распечаткой, Катя проверила наличие всего, что должно быть в наличии, и осталась довольна. В ресторан начали заходить работники фирмы, по случаю праздника отпущенные с работы пораньше, то есть всего-то через полчаса после окончания рабочего дня. Что с них взять, работать сверхурочно для них в порядке вещей.

Катя встречала их у входа, отвешивала неумелые поклоны и с сильным акцентом приветствовала по-японски. Сами японцы застенчиво кланялись в ответ, а затем направлялись бродить между столиками, проходя квест под названием «отыщи бумажку со своей фамилией»

В конце концов они расселись. Директор толкнул тост, поздравив всех присутствующих со своим днем рождения. Работники с удовольствием выпили. Потом тост толкнул замдиректора, выпили еще одной. Праздник покатился по крепким алкогольным рельсам.

Сначала застолье разбавляли квадроберными плясками, потом объявляли выход Глюквы. Все работники азартно зааплодировали, директор замер с рюмкой черного сакэ.

Глава 3

Музыканты заиграли мотивчик, японцы взорвались радостными воплями. На сцену вышла Глюква: уронила в воду пам-парам… уронила в воду…' Японцы впали в экстаз, директор сорвал с шеи дорогой галстук.

Когда Глюква допела, директор от избытка чувств выхватил из вазы икебану и рванул на сцену. Вручил певице букет, а затем еще и пожал ей руку, чем смутил всех, включая самого себя, ибо среди японцев прикасаться к незнакомому человеку верх неприличия. Однако сотрудники от шока оправились быстро, дружно захлопали, поддержав молодецкую удаль руководителя.

В общем праздник прошел на ура. Японцы остались довольны.

Мы с Катей возвращались на ее машине под светом уличных фонарей. Я был доволен, во-первых, потому что Катя сияла от радости, а, во-вторых, потому что успел наугощаться закусками японской кухни, наевшись до отвала.

Поднявшись на четвертый этаж нашего лофта, Катя остановилась у двери буквально через дверь от моей.

— Вот здесь я живу.

— Соседи, фактически.

— Не хочешь пожать мне руку? — вспомнив закидон директора, Катя прыснула от смеха.

— Ну, после того как ты пообещала обнять и поцеловать, не вижу смысла понижать планку до тривиального рукопожатия.

— Не поцеловать, а расцеловать, — игриво возмутилась Катя, — Это совсем не то же самое. И не обещала, а сказала, что могла бы так сделать, если бы мы были старыми знакомыми.

— Я вычленил главное, остальное незначительные детали.

Катя показала мне язык и скрылась за своей дверью. Я пожал плечами и зашел к себе.

С удовольствием принял душ. Потом вскипятил воду в чайнике и заварил чай из найденного в моей сумке пакетика с одним кусочком сахара. Затем включил телик и послушал новости о том, что США развязали с Китаем торговую войну. Эксперт в студии пришел к выводу, что нефть по двум причинам должна подешеветь.

Потому что, во-первых, из-за торговой войны уменьшится потребление, а, во-вторых, потому что этого хочет президент Трумп. Лично я причинно-следственной связи так и не уловил. У меня сложилось впечатление, что Трумп развязал торговую войну с Китаем исключительно в заботе о том, чтобы граждане США могли покупать бензин подешевле. В такой логике стоило бы откатить человечество лет на сто назад. В те времена нефть вообще копейки стоила.

Вырубил телек, завалился на чистую постель, и выключил ночничок. Поерзал немного, привыкая на новом месте к габаритам подушки и мягкости матраса, но вместо того, чтобы сладко заснуть, встрепенулся, почувствовав чужое присутствие.

— Кто здесь? — спросил я нервно.

Восприятие сделалось тоннельным, как будто я смотрю в черную трубу. В конце трубы увидел свет, а в этом свете обнаружился Шишок, которого я отлепил сегодня от продюсера.

— Не помешаю? — спросил Шишок.

— Уже помешал, я спать собирался.

— Я пытался до тебя достучаться раньше, но ты был невосприимчив.

— Ну ладно, теперь достучался. Скажи мне спокойной ночи и проваливай.

— Спокойной ночи, — произнес Шишок таким тоном, будто я оскорбил его в лучших чувствах.

Шишок исчез, надеюсь навсегда, а я начал проваливаться в сладкую дрему, но опять не провалился. На этот раз из дремы меня выдернуло озарение. У меня же только что ненадолго включилось магическое видение. Дважды за сегодняшний день видение включалось в присутствии Шишка. Это же мой новый активатор видения, а я его прогнал.

— Шишок… Шишок… ты здесь?

Шишок не отзывался. Похоже обиделся и свалил. Обругав себя дураком, встал с постели, попил из чайника кипяченой воды и снова улегся и на этот раз уснул крепко и проспал до утра.

На следующее утро пришлось устроить полную ревизию кухонного шкафчика, но кофе в нем не нашлось. Предыдущий жилец оставил после себя только начатую упаковку зубочисток и больше ничего. Даже соли не было. Зачем, спрашивается, тебе зубочистки, если в доме жрать нечего? Прикола ради?

Вышел в коридор и постучался в Катину дверь. Она открыла почти сразу.

— Макс, привет. Я еще не готова.

— Кать, у тебя кофе есть?

— Есть. Заходи.

— А можно? — будучи одетой в халатик и тапочки, Катя имела вид, не предусматривающий прием коллег по работе. Мне стало неловко.

— Можно, можно. Макс, ты делай кофе, а я умываться.

Она скрылась в душевой, я занялся приготовлением кофе. Когда она вышла, к уже готовому кофе нарезала бутербродов с сыром и ветчиной. Поставил себе зарубку, закупиться продуктами. Один раз напроситься на завтрак еще можно, оправдав себя тем, что мол только что переехал. А превращать это в обычную практику неприлично.

— Макс, у тебя есть водительские права? — спросила Катя, когда мы поехали на работу на ее машине.

— Есть. Водить умею.

— Тогда надо будет тебе доверку выписать, чтоб на метро не мотался.

— Да ну, Кать. Мне неловко.

— А чего неловко? Машина рабочая, куплена на средства агентства. Я ее на себя оформила, потому что так проще.

— Тогда я только за.

К зданию Сансита стекались люди, кто на авто, кто на автобусе, кто пешком. Заметил, что наш жилой комплекс от работы совсем недалеко. Это на колесах надо делать приличного кругаля, а пешком тут минут десять от силы.

Доди на рабочем месте не оказалось, видимо еще не добрался. Катя достала бланчик доверенности и взялась его заполнять, списывая данные с моего водительского удостоверения. Я просто ждал.

Когда открылась дверь, мы оба подумали, что на работу пришел Додя, но это был не Додя.

— Катерина Граневская, — набатно прогремел голос Натужникова, заставивший Катю вздрогнуть, — Где вы были вчера ночью?

— Дома, — испуганно ответила Катя, — Что случилось?

— Здесь я задаю вопросы, — по ментовски грубо оборвал Натужников, — Кто может это подтвердить?

— Я могу подтвердить, — ответил я жестко, ибо не люблю, когда начинают быковать, уж тем более быковать на девушку.

— Вы сотрудник агентства и заинтересованное лицо, — отринул Натужников, — Как свидетель не годитесь.

— Да что произошло в конце концов? — в голосе Кати заплескалась паника.

— Сегодня ночью из хранилища, — заговорил инквизитор, чеканя слова словно приговор, — Был украден артефакт иллюзий. Тот самый, на который вы писали заявку.

— Но ведь вы же мне его не выдали, — попыталась оправдаться Катя.

— В том и дело, что не выдали. А вам он был нужен. На этот счет имеется ваша объяснительная записка.

— Послушайте, Пал Палыч, — снова влез я, — Мы прекрасно обошлись без вашего артефакта. Контракт с Чугунневым является тому доказательством. К тому же корпоратив был вчера вечером. Красть артефакт сегодня ночью было бессмысленно.

— За дурака меня не держите, — оскорбился Пал Палыч, — Катерина несколько раз подавала заявку на этот артефакт. Потому что у нее все время вылезают форс-мажоры. То один, то другой. И каждый раз она просит артефакт иллюзий. Ведь это же проще. Можно показать людям копию любой знаменитости.

— Так вы ни разу не одобрили.

— Конечно не одобрил. Вы хотите поставить под удар режим строгой секретности. А если кто-то увидит, как вы используете артефакт? Вся страна узнает, что здесь есть магические артефакты.

— Никто же не поверит, — возразила Катя без особой убедительности в голосе.

— Значит так, — отчеканил Натужников, — Если в течение трех дней артефакт не вернется в хранилище, я подам требование о вашей депортации.

Пал Палыч развернулся и направился к выходу, столкнувшись в дверях с Додей. Додя ойкнул, но на автомате прошел первым так, что Натужникову пришлось сначала впустить его, а потом выйти самому.

— Черт знает что! — обвинительно заявил Пал Палыч и вышел.

— Додя, ты-то куда лезешь? — расстроенно высказала Катя, — Не видишь что ли?

Додя повздыхал, попереминался с ноги на ногу и, не сказав ни слова, сел за компьютер.

— Какой-то он необщительный… я имею ввиду Додю.

— Додя интроверт, не обращай внимания, — Катя обхватила ладошками голову и уставилась в одну точку.

— Все настолько плохо? — спросил я.

— Хуже только помереть, — не поднимая взгляда, ответила Катя, — Если меня выпрут в родной мир, мне останется только одно… вернее два… выйти замуж за одного урода либо в темницу на пожизненное. Но поскольку за урода я не выйду, то на самом деле только одно… в темницу.

— Что, так просто все у них? — возмутился я, — Тупо нашли крайнего? Должно же быть какое-то расследование?

— Расследование будет, — Катя вздохнула, — Но расследовать его будут спустя рукава. Артефакт иллюзий имеет самую нижнюю четвертую категорию. Ради него инквизиторы в лепёшку не расшибутся. Поэтому его держали в обычном хранилище.

Мне стало любопытно, каким должен быть артефакт, чтоб ему присвоили первую высшую категорию, но спрашивать не стал. Вопрос прозвучал бы сейчас неуместно.

— Что за обычное хранилище?

— Что-то вроде библиотеки. Приходишь, пишешь заявку и, если Натужников одобрит, тебе выдают на несколько дней. Только на моей памяти пока ни разу никому не выдавали.

— То есть там вместо охраны библиотекарь?

— Завхран. Старичок один.

— Так, давай поговорим с этим старичком.

Мы отправились на первый этаж, где располагалось хранилище. В окошечке в самом деле обнаружился старичок-одуванчик с белыми тоненькими волосиками. Казалось, подуй ветер, и волосики облетят.

— По какому вопросу, молодые люди?

— По поводу кражи артефакта иллюзий, — сказал я, опередив Катю, уже открывшую рот, и для пущей убедительности выдал казенную ментовскую фразу, — Что можете сообщить по существу дела?

— Инквизиторы меня уже допрашивали. Полчаса назад здесь были, — старичок насупился недовольно

— Поверьте, ещё не раз допросим.

— Хоть десять раз допросите. Ничего нового не скажу.

— Инквизиторы — это одно, а следствием должны заниматься профессионалы, — сказал я веско, — Кроме артефакта иллюзий еще что-то пропало?

— Ничего больше не пропало, я же говорил.

— Уверены? Вы все проверили?

— Взломана только одна ячейка, в которой лежал артефакт иллюзий. Остальные целые.

— Угу, понятно. То есть злоумышленник, раз уж сюда залез, имел возможность украсть и другие артефакты. Но взял конкретно этот. Как думаете, почему?

— Что почему? — не понял старичок.

— Почему он не спер все? Его кто-то спугнул?

— Не знаю. Я утром пришел, смотрю, красная лампочка мигает. Я сначала подумал, ячейка заперта неплотно.

— Так, а потом?

— Потом увидел, что дверка выломана.

— Дверка выломана… серьёзная система безопасности.

— Зря смеетесь, — насупился старичок, — Я тут полвека работаю. Ни одной кражи не было.

— … до сегодняшнего дня, — добавил я, — А что, этот артефакт иллюзий очень ценный?

— Не особо. Три кворка по каталогу.

— Ну тогда, может он уникальный?

— Артефакты все уникальные. Их на конвейере не шлепают. Но артефакты иллюзий распространенные. Проще купить, чем украсть.

— Понятно. А этот конкретный артефакт имел какие-то особые свойства?

— Никаких особых свойств, — старичка удалось наконец хоть немного разговорить, — Единственная особенность, он парный.

— В каком смысле?

— Пара к нему идет. Такое бывает.

— А этот парный, тоже артефакт иллюзии?

— Это вряд ли. Парные артефакты друг друга дополняют. Скажем второй артефакт может быть артефактом вещества.

— Это как?

— Ну один творит иллюзию, второй ее воплощает в материи.

— Ого. А как выглядел этот украденный артефакт? Есть какие-то особые приметы?

— Особые приметы… — старичок задумался, — Треугольник в круге.

— Это символ какой-то?

— Может, символ. Может, знак изготовителя. Я не знаю.

— Понятно. Спасибо. То есть получается, если этот артефакт имеет особую ценность, то в паре с другим артефактом, — резюмировал я.

— Выходит так, — согласился старичок.

— Скажите, может кто-то знать, где находится его пара? Каталог какой-то существует?

— Это вряд ли. Я ж говорю, красная цена три кворка в базарный день. Кто его будет в каталог заносить?

— Вы что здесь делаете? — рявкнул над моим ухом неожиданно появившийся Натужников.

Катя сжалась от его окрика, а меня это мурло начало подбешивать.

— Вам не говорили, что подкрадываться и подслушивать невежливо? — спросил я с ледяным спокойствием.

— Учить меня будешь, мальчишка? — побагровел инквизитор, — Пройдёмте в мой кабинет. Немедленно!… а вы, — обратился он к старичку, — Этим двоим ничего не рассказывать. Понятно?

— Понятно. Я и не рассказывал, — открестился старичок.

Пал Палыч деревянной походкой двинулся к лифту. Я за ним. Катя поплелась следом.

Заведя нас в свой кабинет, Натужников буркнул, что можно садиться, и сам опустил зад в свое массивное кресло.

— Что вы там вынюхивали?

— Вы же сами сказали, что Катерине грозит депортация. Мы хотим найти украденный артефакт.

— Это не вашего ума дело, — рыкнул Натужников.

— Но кроме нас искать некому, — я решил попытаться достучаться до инквизиторского разума, — Посудите сами, Пал Палыч. Депортация Катерины проблемы не решит. Теперь каждый будет знать, что из хранилища можно воровать безнаказанно. Ваша же репутация пострадает.

Довод про репутацию заставил Натужникова задуматься.

— Я подал докладную в вышестоящую инстанцию, — сказал он.

— Мы же оба с вами знаем, что вышестоящая инстанция не будет заниматься поиском артефакта низшей категории. Вас просто сделают крайним, как вы делаете крайней Катю.

— Ошибаетесь, — инквизитор окинул нас самодовольным взглядом, — Крайним сделают охранника, пропустившего в здание вора.

— Ну хорошо, — согласился я, — Крайним не сделают. Но осадочек останется. Продвижение по карьерной лестнице может притормозиться. А вот если вы предоставите руководству изловленного вора, вас оценят.

На этот раз инквизитор молчал еще дольше.

— Что вы предлагаете? — выдал он наконец.

— Дайте нам возможность провести расследование. Вы ничего не потеряете, зато в случае успеха ваш ждет поощрение от начальства.

— Ну ладно, — Натужников заговорил так, будто делает нам с Катей огромное одолжение, — Даю вам три дня. Если артефакт не вернется в хранилище, вы оба вылетите отсюда в свои миры. И мне плевать, что вас там ждет: виселица, каторга или отравленный нож в печень. Вам все ясно?

— Яснее некуда, — я поднялся со стула, — Кстати, как зовут охранника, который прозевал вора?

— Виктор Канори, — осчастливил Натужников ценным сведением, — Свободны… пока…

Как только мы с Катей вышли из кабинета, она схватила меня за рукав.

— Макс, я тебя так жестко подставила. Не знаю, как извиняться, хотя понимаю, что извинения ничего не изменят…

— Кать, брось. Ты же не думала, что я запросто так помашу тебе ручкой на прощание? Тебя выпрут из этого мира, а я просто буду работать дальше?

— Да, но ведь ты тоже из родного мира не просто так уехал.

— Ну, меня по крайне мере «не выдадут замуж за одного урода». Если что, отправимся вместе в мой мир.

— Не выйдет, Макс. Инквизиция не станет спрашивать, в какой мир ты желаешь депортироваться. Выпнет туда, откуда пришел.

— Будем решать задачи по мере поступления. А пока надо найти охранника… как там его?

— Виктор Канори.

Мы еще раз спустились на первый этаж и подошли к посту охраны. Я спросил у бдящего возле турникета охранника, где найти Виктора Канори, и тот жестом указал на мнущегося у стеночки бледнолицего ушастика, того самого, с которым я дожидался очереди в медкабинет.

— Вы Виктор Канори? — заговорил я, и получив утвердительный кивок, представился, — Меня зовут Максим, а это Катя.

— Новое знакомство всегда приятно, но, боюсь, теперь неуместно, — Виктор поморщился, — Меня скорее всего выпрут.

— Как раз уместно. Нас тоже с большой вероятностью выпрут по той же причине, что и вас.

— А вас-то за что?

— Не поверите. Катя неосторожно написала заявку на выдачу амулета иллюзии, тем самым попала в главные подозреваемые. А меня так вовсе потянули за компанию

— Беспредел, — кратко охарактеризовал Виктор, — Я думал только нас вампиров за людей не считают. А людей тут тоже за людей не считают. Извините за каламбур. Невольно вышло.

— Давайте поговорим где-нибудь, — предложил я, тщательно пряча удивление от знакомства с вампиром. Впервые встречаю представителя этой формы жизни.

— А смысл? Что это изменит? — оптимизма бледный вампир не излучал.

— Нам дали три дня. Если к этому сроку найдем вора и вернем амулет, инквизиция в лице Натужникова обещала смилостивиться. Давайте поговорим в машине. У меня нет желания снова сталкиваться с Натужниковым.

— Давайте поговорим в машине, — согласился Виктор.

Глава 4

Втроем мы вышли из здания Сансита и сели в машину к Кате.

— Тоже думаю себе такую купить… — сообщил вампир, — … вернее, думал… итак, у вас есть мысли, где искать артефакт?

— Мыслей пока не нет. Только узнали, что этот артефакт имеет пару. И надеялись что-то узнать у вас. Вы же дежурили этой ночью?

— Дежурил, — мрачно подтвердил Виктор.

— Может быть, видели что-то или кого-то?

— Самая обычная смена, только Миша Босоногий забегал… — вампир пожал плечами, и почему-то быстро добавил, — … но я ему дверь не открывал.

— Точно не открывали? — усомнился я.

— Если говорить точно, я его в здание не пропускал, — поправился вампир, — Миша, когда все деньги пропивает, потом ходит у всех просит. А он знает, что у третьего выхода слепая зона у стенки. Вот он всегда туда приходит.

— Так. Пришел Миша Босоногий и попросил денег. Что дальше?

— Я его в здание не пустил. Не положено. Но отказать не мог. В общем я вышел из здания буквально на несколько секунд, дал ему косарь и сразу заперся.

— Вообще-то нескольких секунд достаточно, чтобы незаметно войти с амулетом невидимости, — сказала Катя, — А потом дождаться утра и так же незаметно выскользнуть.

— Наверно вы правы, — вампир загрустил, — Значит, это все моя вина. Я нарушил инструкцию.

— Посыпать голову пеплом пока рано, — сказал я, — У нас появилась зацепка. Кто такой Миша? И почему он босоногий? Это его фамилия?

— Прозвище. Или погоняло, как это принято у них, у оборотней.

— То есть он еще и оборотень.

— Ну да. Он когда нажрется, босиком бегает. На волка не оборачивается, на это ему ума хватает, но бегает и на луну воет.

— Разве вампиры дружат с оборотнями? — удивилась Катя, — Я думала, у вас вражда.

— Поменьше сериалов смотрите, — посоветовал вампир, — Хотя вы наверно правы. Какой он мне друг после этого?

— Да уж. Алкоголь превращает оборотня в животное… в плохом смысле этого слова, — сказал я, — Где найти этого Мишу? Он тоже здесь работает?

— Нет, что вы. Оборотни обычно идут в пожарники или МЧС. Им нужен адреналин постоянно. Но я знаю, где живет Миша. Он сейчас точно не на работе. Перед сменами он не пьет.

— Вы можете сейчас съездить? Сами не на смене?

— У меня была ночная. Я всегда стараюсь брать ночные, я же не сплю.

Катя завела мотор, и мы поехали к Мише. Босоногий оборотень жил в очень старом трехэтажном доме, ожидающем своей очереди на снос по программе реновации. Виктор долго долбил кулаком в старую дверь, обшитую дерматином.

Я уж думал, нам не откроют, однако через какое-то время услышал за дверью шаги и невнятное бормотание. Открыл нам бородатый косматый мужик, выпустив на лестничную клетку тяжелый перегарный шлейф. Он долго пытался сфокусировать взгляд, но ему этого никак не удавалось.

— Миша, это я Виктор.

— А, Витюня, — обрадовался Миша, — Какими судьбами?

— В дом пригласишь? — Виктору явно было неприятно панибратское обращение Мишы, но делать замечания он не стал.

— З-заходи, — Миша махнул рукой и, покачиваясь, направился вглубь своей квартиры.

Мы прошли в его комнату. Угол был заставлен большим количеством пустых бутылок, но на столе стояла непочатая бутылка водки. А еще возле дивана я увидел водочную картонную коробку, которая звякнула, когда Миша прошел по скрипучему полу. Похоже кто-то подогнал ему целую коробку водяры.

— Миша, ты с кем бухал сегодня ночью? — спросил Виктор.

— Витюня, ты зже жзнаешь, йа пю один, — с трудом ворочая языком, ответил Миша.

— А откуда у тебя ящик водки? Да еще такой дорогой? Ты забыл, как у меня ночью косарь выпрашивал?

— Нисо я не сабыл, я со помю.

— Так откуда бухло? Вспоминай, Миша.

— Я не помю, — с пьяной откровенностью сообщил Миша.

Он достал из кармана сильно помятую пачку дорогих сигарет, вытянул одну зубами, потом еще долго нащупывал в том же кармане спички. Наконец, ему это удалось. Он попытался зажечь пичку, но спичка сломалась. Миша расстроился, а я обратил внимание на коробок. На нем была изображена эмблема Март-отеля.

— Март-отель — это дорогая гостиница? — спросил я.

— Пять звезд, — ответила Катя, — То есть да, дорогая.

— Миша, откуда у тебя эти спички? — Виктор попытался забрать у него коробок, но Миша уперся и не отдал.

— Щ-щасс, — драматично заявил Миша, убрал спички, выплюнул сигарету, скрутил пробку с бутылки, налил себе полстакана, и выпил жадно словно воду. Мы ждали пару минут, надеясь, что полстакана водки сотворят с Мишей чудо. Но полстакана водки чуда не сотворили. Миша стал еще более бухим, чем был до этого.

Виктор мурыжил в стельку пьяного оборотня еще с полчаса, но результат был нулевой. Нам пришлось уйти ни с чем и возвращаться в офис.

— Как думаете, Виктор. Когда Миша протрезвеет, он что-то вспомнит?

— Вряд ли. Он даже не вспомнит, что мы к нему приходили.

— Виктор, у вас есть какие-то идеи на счет пары для артефакта? Как выяснить, что это за пара?

— Это запара, — мрачно скаламбурил вампир, — Попробую поговорить со своими, но надежды мало.

Высадив Виктора по дороге, где он попросил, мы с Катей доехали до здания Сансита и поднялись в наш триста семнадцатый. В приемной нас дожидался клиент, корректный немолодой китаец в костюме тройке со значком на лацкане в виде красного флага Поднебесной. Китаец сидел на стуле и созерцательно наблюдал за шлепающим по клавишам Додей.

— Вы ко мне? — спросила ошарашено Катя, с последними событиями мероприятия и праздники вылетели у нее из головы.

— Если вы Катерина Граневская, то к вам, — на приличном русском ответил китаец.

— Да, я Катерина Граневская.

— Меня зовут Ли Ши, — представился китаец, — Наша фирма хочет привлечь вас для организации праздника. Двадцать пять лет со дня основания фирмы.

Катя посмотрела на меня беспомощно. Она бы предпочла, чтоб никакого китайца здесь не было. Но я думаю, раз ей грозит депортация, то лучше депортироваться с деньгами, чем без них. Поэтому незаметно утвердительно ей кивнул, мол бери заказ. Мол деньги лишними не бывают.

— Прошу вас, уважаемый Ли Ши, пройдемте в мой кабинет, — Катя быстро взяла себя в руки, — Что бы вы хотели организовать? Банкет, выступления танцоров, музыкантов…

— Очень надеюсь, что наше пожелание не покажется вам нескромным, Катерина. Мы бы хотели, чтоб на нашем празднике выступила группа «Брюки вверх», — выдал китаец так запросто, будто попросил нечто тривиальное.

— М-м… — Катя постучала карандашиком по блокнотику, — «Брюки вверх» имеет очень плотный график выступлений. Все расписано на несколько месяцев вперед. Когда намечается ваш корпоратив?

— Увы, Катерина, мне очень жаль ставить вас в такие тяжелые условия, но корпоратив назначен на послезавтра.

— Но это нереально.

— Понимаете, Катерина, мы рассчитывали пригласить нашу популярную китайскую исполнительницу, но она слегла с тяжелой ангиной. Выбор совета директоров пал на брюки… вверх… — китаец виновато улыбнулся, — Простите за невольный каламбур. Разумеется, мы готовы оплатить все по двойному… тройному тарифу…

— Да тут не в тарифе дело. Я же говорю, у них на два месяца все распланировано, а вы хотите через два дня.

— Мы оплатим все неудобства, связанные с пересмотром графика выступлений, — с прежней невозмутимостью заявил китаец.

Катя приобрела страдальческий вид. Я видел, что она очень хочет, чтобы китаец, ставящий нереальные задачи, провалился сквозь землю.

— Уважаемый, Ли Ши, — я решил, что мне пора включиться в разговор, — Мы конечно сделаем все возможное, подключим все свои связи, но я должен предупредить, что стопроцентной гарантии мы не дадим.

— Я все понимаю, — китаец плавно словно на шарнирчике покивал, мы заплатим вам хороший аванс, который вам не придется возвращать. А в случае успеха ваш ждет премия в… ска-ажем… в десять тысяч американских долларов.

У Кати слегка отпала нижняя челюсть. По-моему она уже мысленно пересчитывает доллары в валюту своего родного мира.

— Ну хорошо, мы попробуем, — сказала она, шумно выдохнув, — Вот здесь реквизиты нашего агентства.

Не моргнув глазом, китаец достал модный китайский смартфон и сделал авансовый перевод. А затем раскланялся и удалился.

Когда за ним закрылась дверь, Катя помотала головой.

— Макс, штука баксов аванса — это конечно здорово, — сказала она, проверив расчетный счет, — Но я не представляю, что делать с этим китайцем. Теперь просто забить на него будет нечестно.

— Ну и ладно, Кать. Наше расследование пока зашло в тупик. Чем сидеть сиднем в офисе и страдать, попробуем пробить выступление группы. У нас ничего не выйдет, конечно, но мы составим для китайца отчет, не из пальца высосанный, а по честноку.

Катя хотела что-то ответить, но входная дверь открылась. В офис опять приперся Натужников.

— Я тут видел китайского товарища. Выходил от вас, — сообщил вездесущий инквизитор.

— Он хочет заказать корпоратив, — объяснилась Катя, — Но если инквизиция против, мы все отменим.

— Ну зачем же отменять. Наоборот. Налаживать связи с иностранными партнёрами очень полезно. Сами видите, весть о вашем агентстве разносится среди дальневосточных коллег. Японцы остались довольны, наверняка это они вас китайцам посоветовали. Работайте… работайте…

Дав нам отеческое напутствие, Натужников с достоинством удалился.

— Этот Натужников совсем дурак? — задал я риторический вопрос, — Если он думает, что раз Китай и Япония соседствуют, это автоматически делает их друзьями? Типа они общаются тут друг с другом на почве землячества.

По понятным причинам Катя отвечать не стала. Взяла мобильник и начала обзванивать каких-то знакомых, пытаясь выяснить, кто занимается организацией концертов для группы «Брюки вверх». Я не стал ей мешать и замолк.

— В общем так, Макс, — сообщила она, переговорив с кем-то, — У них продюсер некий Веточкин. Его номер я добыть не смогла, но мне дали наводку. Он обычно пьет кофе в одной кофейне после двух часов дня. Если поедем прямо сейчас, имеем шанс его застать.

— Ну хоть кто-то пьет не водку, а кофе. Поехали, конечно.

На этот раз за руль сел я. Катя хотела посмотреть, насколько уверенно я вожу машину. И хотя успел отвыкнуть от механической коробки, ожидания, надеюсь, оправдал.

— Кать, а ты давно работаешь в Сансите?

— Пол года… даже меньше. Видно по мне, что плохо знаю внутреннюю кухню холдинга?

— Я так понял, ты не особо интересуешься. И в общем можно только приветствовать, когда человек сосредоточен на своем непосредственном деле и не лезет в то, что его не касается.

— Как видишь, надо было лезть. Лучше бы разбиралась в методах инквизиции. Я ведь как думала. Я не маг, не вампир, не оборотень, в иномирье не лезу. Кому до меня какое дело?

— В иномирье?

— Слышала такой термин. Макс, я сама очень плохо представляю, что это и где это. Полгода назад я вышла из портала, когда сбежала из своего родного мира. Меня здесь встретили. Дали жилье, работу и спокойную жизнь. Все остальное я предпочла забыть как страшный сон.

— Понимаю… слушай, нескромный, наверно, вопрос, если не хочешь, не отвечай. Чем занимается Додя?

— Он программирует какую-то платформу для интернета. Как раз связанную с нашей темой. Честно говоря, я сама плохо понимаю.

— Разве он не в твоем агентстве?

— Он числится на правах свободного агента. Додя сам по себе. Зарплату я ему не плачу. Есть не просит, да и ладно.

— О как. На какие шишы он живет тогда?

— Без понятия. Вроде у него есть какие-то средства. Из родного мира сбежал не с пустыми карманами, как я. Он попросился ко мне, потому что ничего не понимает в бухгалтерии и не хочет открывать собственное юрлицо. Ему так спокойней. Обещал отстёгивать со своих доходов. Правда, что-то не видно пока от него доходов.

— Ты говорила, он незаконный сын царя.

— Ага. Он в анкете так написал в графе «причина эмиграции из родного мира». Я его иногда этим подкалываю… вот здесь, Макс, налево. Видишь вывеску?

— Ага. Вижу кофейню.

На забитой парковке, нашел свободное место и втиснулся задним ходом между двумя машинами, за что был одарен уважительным взглядом.

— Я вообще задом плохо паркуюсь, — призналась Катя.

— Это дело навыка. Ну что, где там товарищ Веточкин?

Сидящего за столиком с чашкой кофе Веточкина Катя узнала по снимку из соцсети.

— Здравствуйте. Меня зовут Катя. Это Макс. Извините, что без предварительного созвона. Не смогла достать ваш номер.

— Садитесь, чего уж теперь, — вздохнул Веточкин.

Мы присели к нему за столик. К нам сразу подошел молодой человек в джинсовом фирменном фартуке.

— Что будете заказывать? — спросил он.

— Советую попробовать местный капучино, — сказал Веточкин, — Я только ради него сюда хожу.

Мы согласились на капучино. Молодой человек сделал в блокнотике почеркушку и удалился.

— Ну так что вам от меня от надо, Катя? — спросил Веточкин.

— Увы, я буду не оригинальна. Одна песня на корпоративе.

— Когда корпоратив?

— Послезавтра.

— Где ж вы раньше были, Катя? — задал Веточкин резонный вопрос.

— Приглашенная исполнительница слегла с ангиной. Заказчик хочет вас и готов платить двойной тариф.

— Не в тарифе дело, — Веточкин сказал то же самое, что до этого говорила Катя китайцу, — У меня ребята и так пашут на износ. Сегодня они в Твери, завтра едут в Самару. Так что не вариант. Извините.

У Кати доводы закончились. Я решил, что пришло время подхватить затухающую беседу.

— Чес — штука неблагодарная. Ребята выгорают от рутины, — я катнул пробный шар.

Веточкин скривил щеку, давая понять, что озвученная мною мысль слишком очевидна, чтоб ее комментировать.

— Нужны новые впечатления, новые площадки. Новые перспективные рынки в конце концов, — продолжил я.

— Это вы сейчас вообще о чем? — Веточкин скептически изогнул бровь.

— Катя не сказала, кто заказчик. Позволю себе устранить эту оплошность. Вас хочет китайская госкорпорация. Вы же знаете, как там в Китае устроено. Сначала скромный корпоратив, потом приглашение на гастроли. Потом целый гастрольный тур, приглашение на ток-шоу, интервью с блогерами миллионниками. Полтора миллиарда внутренней аудитории. Музыкальный рынок на порядок превосходит Российский, — я понимал, что выступаю сейчас в роли Остапа Бендера, плетущего с голодухи байку по Нью-Васюки, но надо ж было хотя бы попробовать.

Как ни странно, Веточкин наживку заглотил, алчно забарабанив пальцами по столу.

— А ведь я думал про китайский рынок, думал… — выдал он откровенно, — Но как туда зайти? Другая культура, другой менталитет…

— Как раз сейчас в Китае в моде все русское, — пояснил я, — Особенно сейчас, когда они закусились с американцами, и все идет к войне за Тайвань. У них на подкорке записано, что вместе с русскими они сила. Так что если заходить на китайский рынок, то сейчас самое время.

— Так, — решился Веточкин, — Оставьте ваш номер. Поговорю с ребятами. Уж извините, единолично решать не буду. Если ребятам идея понравится, завтра с вами свяжусь. Идет?

— Идёт, — обрадовалась Катя и достала из кармашка визитку.

— Тогда до созвона, — забрав визитку, Веточкин ушел, оставив нас вдвоем.

Капучино в этой кофейне в самом деле оказался бесподобен. Мы с Катей смаковали напиток. Вдвойне приятно было от того, что Веточкина почти удалось уговорить.

— Макс, откуда ты знаешь, что этот Ли Ши из госкорпорации? Он вроде этого не говорил.

— Да я и не знал. Так, приплел для солидности… да не парься, Кать. У них там бизнес плотно связан с государством. В любом случае я не сильно приврал.

— Вообще-то да, — Катя сразу согласилась, потому что очень хотела, чтобы так и было на самом деле, — У него значок на пиджаке был с китайским флагом. Не просто так, ведь да?

— Вот и я о том же.

— Макс, ты крут. Ведь как-то подобрал правильные слова. Вон как Веточкин загорелся.

— На то он и Веточкин, — ответил я со скромной рассудительностью, — Ему гореть по фамилии положено. Надо было только правильно промотивировать.

Веточкин не стал дожидаться следующего дня. Отзвонился, когда мы с Катей ехали обратно в здание Сансита. Гонорар за одну песню он, правда, запросил не самый скромный. Кате пришлось созваниваться с китайским товарищем и согласовывать сумму. Но китайский товарищ не подвел и с легкостью распахнул толстый китайский кошелек.

Остаток рабочего дня мы провели в офисе. Катя согласовывала условия контракта, время и продолжительность выступления и прочие технические детали.

Глава 5

Когда мы вечером сели в тачку, чтобы ехать домой, на Катю снова накатил груз инквизиторской угрозы. Она заметно погрустнела, хотя вида старалась не показывать.

— Макс, ты не представляешь, насколько я боюсь возвращаться в свой мир, — все же призналась она, когда я задал прямой вопрос.

— У тебя там тоже Россия? — спросил я, хотя догадывался, что она ответит утвердительно.

— Угу. Только там у нас монархия и рулят магические кланы.

— Понятно, у нас тоже самое… слушай, вдруг мы с тобой из одного и того же мира. У вас кто император?

— Николай Петрович Романов.

— Жаль, не тот. В моем мире Петр Алексеевич и, насколько я знаю, он бездетный.

По пути заехали в супермаркет, где я закупился продуктами. Чай, кофе, сахар, соль, хлеб, яйца, колбаса. Ну и пельменей две пачки. Куда без них молодому холостому. Когда поднимались на свой четвертый этаж в жилом комплексе, столкнулись с комендантшей бабой Зиной.

— Балует кто-то, — с ходу наехала она, — Ночью полазник по вашему этажу ходил. Не видали?

— Не-ет, — категорически отринула Катя, а я, припомнив вчерашнее посещение Шишка, промолчал.

— Ну смотрите. Если привечаете магических существ, об этом надо докладывать коменданту. У нас тут учет и контроль. С инквизицией лучше не шутить.

— Дошутились уже, — сокрушенно поведала Катя, — Через три дня депортация.

— Во как, — баба Зина всплеснула руками, — Вот что. Заносите свои пакеты и дуйте ко мне в комендантскую. Расскажете, как вы так проштрафиться умудрились.

Мы с Катей переглянулись, но спорить со старой мудрой женщиной не стали. Я забежал к себе буквально на минуту, чтобы перекидать продукты в холодильник и вышел. Катя даже ключ доставать не стала, дождалась в коридоре. Спустились на первый этаж, постучались в дверь со знакомой табличкой «мастер участка» и вошли. Баба Зина уже дожидалась нас, сидя за своим верстачным столом, на котором начинал бурлить электрический чайник.

Катя поведала всю историю с артефактом иллюзий. Надо отдать должное бабе Зине, ни разу не перебила, ни разу не отвлеклась. Среди пожилых людей редко встретишь человека, способного выслушать длительный рассказ, не ослабляя внимания… да и среди молодых такие тоже не часто встречаются.

— Это хорошо, что вы не сдались, а решили сами все расследовать, — одобрила она, когда Катя замолчала, — Бойцовый дух в вас имеется.

— У нас просто выхода другого нет, — объяснилась Катя.

— Помереть тоже выход, — напомнила баба Зина, — Не всякий решится бороться до конца.

— Возможно и так, — спорить Катя не стала.

— Ну тогда слушайте мои соображения, — сказала баба Зина, — Во-первых, что касаемо того вора. Вор этот не простой человек. Он либо маг либо магическое существо.

— Это почему вы так решили? — сразу спросил я.

— Потому что обычный человек даже с артефактом невидимости мимо вампира не проскользнет. Вампиров потому и ставят на охрану, что простому смертному их не провести.

— Спасибо, баба Зина. Дельное уточнение.

— Во-вторых, — продолжила баба Зина, пропустив мою благодарность мимо ушей, — Такой артефакт ни для магов, ни для магических существ особой ценности не имеет. Это дешевка. Низший уровень воздействия.

— Так. Я прошу извинить, баба Зина, но ваше «во-первых» и ваше «во-вторых» входят друг с другом в противоречие. Простой человек украсть не мог, а, значит, украл непростой. И при этом непростому этот артефакт не сдался.

— Вот в этом и состоит заковыка, — согласилась баба Зина.

— И как можно объяснить такую заковыку?

— Имеет этот артефакт какую-то большую ценность для простых людей. Настолько большую, что не побоялись влезть в мир магический.

— Простые люди не знают про магов.

— Кое-кто знает. Да вон хоть бы сам Натужников, он же не маг. А знает побольше вашего.

— Так вы думаете, инквизитор украл?

— Нет конечно. Это я просто для примера. Инквизиторам жизнь простого люда неинтересна. Они ради власти над магами в инквизиторы и идут. Сами посудите, что для них вся эта политическая возня, когда они такую власть имеют…

— А если они задумали мировое господство?

— Инквизиторам плевать на мировое господство. Ты же не захочешь пойти работать директором муравейника? А вот господство над магическим миром другое дело. Оно покруче будет.

— А кто ж тогда, если не инквизиторы? Мировая закулиса? Теневое правительство?

— Не знаю. Всяких тайных орденов и организаций среди людей хватает. Серьёзные разведслужбы тоже в курсе.

— Так кому мог понадобиться этот артефакт? И зачем?

— Вот. Верный вопрос. Если поймешь зачем, тогда выяснишь и кому понадобился.

— Тогда надо искать сведения об артефакте. Что у него за пара, и где она находится.

— Получается так, — согласилась баба Зина, — Я попробую поузнавать, а вы не вешайте нос раньше времени. Пара дней у нас еще есть.

Мы с Катей поднялись на свой этаж. Вроде бы есть повод устроить небольшие посиделки. Знакомство, трудоустройство, удачный контракт с японцами, и наклевывающийся контракт с китайцами. Хватает поводов, и я даже думаю, Катя не откажется из вежливости и будет давить из себя радость через силу. Нет уж, такого начала отношений не хочу. Пока над нами давлеет угроза депортации, праздника не выйдет.

Попрощался до завтра и ушел к себе варить пельмени. Чтоб тишина не давила на уши, включил телевизор. Диктор в новостях сообщал, что Соединенные Штаты развели в тихоокеанском регионе бурную деятельность. Взбадривают союзническую коалицию для противостояния Китаю на Тайване. Причем ключевую роль в этой коалиции должна сыграть Япония, которую Штаты в данный момент накачивают вооружением…

Вырубил телек и отбросил пульт. Эти Штаты лезут в каждую круглую дырку со своей квадратной пробкой. Поганят везде, где только могут. Доев пельмени, напился чаю, помыл посуду и улегся спать.

Едва начал проваливаться в сон, почувствовал знакомое присутствие. Зрение снова стало тоннельным.

— Шишок, это ты?

— Это я, Максим. Мне показалось, ты меня вчера звал.

— Звал. Я обнаружил, что твое присутствие помогает мне включить магическое видение.

— И сейчас тоже?

— Что сейчас?

— Сейчас магическое видение тоже включилось?

— Раз я тебя вижу, значит, включилось.

— Это хорошо. А то мне обычно даже поговорить не с кем, — сказал Шишок.

— Давай поговорим. Я не против, только…

— Что только?

— Наш комендант сказала, если я буду общаться с магическим существом, то нужно поставить ее в известность. Иначе можно привлечь внимание инквизиции. А я бы этого не хотел.

— Никто не захочет связываться с инквизицией, — согласился Шишок, — А комендант, это баба Зина?

— Она самая.

— Я ее знаю. Сам с ней поговорю, — пообещал Шишок, — Прямо сейчас слетаю.

— Шишок, подожди, — окликнул я, но было уже поздно, Шишок исчез.

Подождал минут десять, надеясь, что Шишок вернется, но не дождался. Сам не заметил, как провалился в сон и проспал до утра.

Проснувшись, умывшись, зарядившись, приготовив яичницу с колбасой и сыром и сварив кофе на двоих, пошел стучаться к Кате.

— Макс, заходи. Сейчас кофе поставлю.

— Ставить ничего не надо. Все уже готово. Жду у себя.

— Прям заинтриговал… две минуты.

Она закрыла дверь, а я вернулся к себе. Катя порадовала пунктуальностью, в самом деле пришла через две минуты.

— М-м… яишенка. Макс, ты душка.

— А то. Я и на машинке умею… давай, налетай.

Приехав в офис, застали там Додю, как ни странно расположенного к общению. Незаконнорожденный сын царя, сидящий перед компьютером, даже пытался напевать себе под нос.

— Додя, что у тебя за приступ хорошего настроения? Прям пугаешь.

— Начал тестировать свою платформу, — охотно поделился Додя, — Результаты неплохие. Много допиливать не придется… я, надеюсь.

— Рада за тебя, — без тени иронии сказала Катя, — Ты бы вообще почаще выбирался из своей скорлупы, цены б тебе не было.

— Кать, уж я такой какой есть. Но ты не думай. Я помню, что нужно прибыль приносить. И спасибо, что не гонишь.

— Брось, Додя. Уж с тобой у меня точно проблем нет. Работай, одним словом.

Дальше нам с Катей пришлось разделиться. Она поехала к китайцам подписывать контракт, а мне позвонил Виктор, сообщив, что нарыл кое-что про артефакт иллюзий. Правда, он попросил меня приехать в одно место, сильно отдаленное от здания Сансита. Окраина города, причем окраина противоположная.

Катя пыталась уступить мне тачку, но я отказался. Реально на электричке быстрее доеду. Так что сначала ехал на электричке. Потом сел на автобус, потому что сервис такси показал двадцать минут ожидания. Решил, что сэкономлю и деньги, и время. Потом выяснилось, что от автобусной остановки надо прилично пилить пешком по частному сектору. Одним словом добирался больше двух часов. Не факт, что время сэкономил.

Наконец, остановился у деревянной калитки частного бревенчатого дома. Кнопки звонка не нашел, достал мобилу, набрал Виктора, сообщив, что добрался до места. Деревянная скрипучая дверь дома приоткрылась сантиметров на тридцать.

— Максим, там сбоку шпынек торчит, — донесся из открывшейся щели голос Виктора, — На себя потяни, дверь и откроется.

— Звучит как начало жутенькой сказочки про Красную Шапочку, — буркнул я, шаря взглядом возле калитки.

Все это в самом деле выглядит странно. Заставили ехать к черту на кулички. Из дома не выходят. Сам дом старый, двор неухоженный. Может, он брошеный хозяевами, а вампиры устроили тут логово, зазывают доверчивых туристов…

Обнаружив, наконец, шпынек, потянул, открыл калитку. Пересек двор и зашел в дом с некоторой опаской. В сенях пахнуло сыростью и плесенью. Затем пришлось открыть еще одну дверь уже в сруб.

— Максим, извини, что не вышли тебя встретить, не любим полуденного света.

— Понимаю, — ответил я.

Все окна в доме были завешены плотными занавесками, но света хватало, чтобы рассмотреть двоих, сидящих за столом. Виктора и еще одного, еще более бледного с острыми верхушками ушей. Этот второй прям вылитый киношный вампир

— Знакомьтесь, Максим… Эмиль…

— Очень приятно.

— Взаимно. Присаживайся, Максим. Извини, чаю не предлагаю, потому что у меня его просто нет. А свиную кровь не предлагаю, потому что скорее всего ты ее не пьешь.

В подтверждение слов Эмиля услышал за стенкой поросячье хрюканье.

— Не стоит беспокоиться. Для меня важнее информация. Чаю мог и в офисе попить.

— Не знаю, насколько это тебе поможет, Максим, — начал Эмиль, — Но возможно тот случай имеет отношение к артефакту иллюзий.

— Слушаю вас.

— Было это в двадцать пятом году…

— Виноват, — перебил я вампира, — Сейчас как раз двадцать пятый.

— В одна тысяча девятьсот двадцать пятом, — пояснил Эмиль, — Получается, аккурат сто лет прошло.

— А, понял. Извините, что перебил.

— Было дело в Маньчжурии, — продолжил вампир, — В тот год Гоминьдан попер на север. Было ясно, что остановить его не выйдет. И меня попросили вывезти из Китая одну безделушку. Артефакт иллюзий. Я лишних вопросов не задавал, согласился, хотя потом слегка пожалел.

— Почему пожалели?

— По дороге было много приключений, — Эмиль усмехнулся, — Снарядом руку оторвало, потом из винтовок металла в меня насадили. В общем пришлось долго регенерировать. Но артефакт я не потерял. Привез в Россию в целости и сохранности.

— Где теперь артефакт?

— Не знаю. Сдал его инквизиторам и, как принято говорить, перекрестился. Что с ним дальше стало, понятия не имею.

— А как выглядел артефакт?

— В виде кулочника. И знак на нем был. Треугольник в круге. Подробнее описать не смогу. Слишком давно это было.

— Спасибо, Эмиль. Вы очень помогли. Вам, Виктор, тоже спасибо.

— К вашим услугам, Максим, — отозвался Виктор, — Я не меньше вашего заинтересован… вы извините, я бы вас подвез, но от полуденного солнца сильно слепну. Оно для нас не смертельно, как это в кино показывают, просто у нас очень высокая светочувствительность.

— Нет проблем, сам доберусь… еще один вопрос.

— Спрашивай, — разрешил Эмиль.

— Кто вас попросил вывезти артефакт?

— Китаец один. Я уже не вспомню, как его звали.

— То есть он не был магом?

— Не был. По-моему он был из какой-то секретной спецслужбы. Чуть ли не императорской. Извини, Максим, точнее не скажу.

— Спасибо за информацию. До свидания.

Выйдя из вампирского дома, сразу набрал Катю. Связь с китайцами слишком очевидна, решил предупредить как можно скорее.

— Кать, можешь говорить?

— Могу. Только вышла от китайцев. Села в машину.

— У меня появились новости по артефакту. Он явно связан с китайцами.

— У меня тоже есть новости, — Катя понизила голос, — Не по телефону. Ты когда в офисе будешь?

— Часа за два доберусь.

— Жду, — сказала она и отключилась.

Обратно добирался даже дольше. В офис зашел в четвёртом часу. Фактически весь день убил на получение информации сомнительной ценности.

— Как обстановка? — спросил я сходу, зайдя в Катин кабинет.

— Макс, я пять раз пожалела, что без тебя к китайцам пошла. С тобой мне бы спокойней было.

— Что случилось?

— Во-первых, это было самое странное торговое представительство, что мне доводилось видеть.

— То есть у китайцев там не фирма, а представительство. Ну точно тогда работают от госкорпорации.

— Ты дослушай сначала. У всех там выправка военная. Общаются друг с другом очень корректно, даже сверх корректно. Я, конечно, не спец по китайской культуре, но на обычных торгашей эти ребята не похожи.

— Думаешь, это какая-то спецслужба?

— Я в этом уверена. Торговая фирма для них прикрытие.

— О как. Значит, вампир не соврал.

— Что сказал вампир?

Я пересказал Кате историю Эмиля, который тоже поминал китайскую секретную службу.

— Знаешь, Макс, до твоей истории с вампиром я была уверена процентов на девяносто, а теперь на все сто.

— То есть мы зря дергали Веточкина? Корпоратива не будет?

— Корпоратив как раз будет, все в силе. Этот Ли Ши подписал контракт за пять секунд, а потом, знаешь что?

— Пока не знаю.

— А потом начал мне рассказывать, что он… — Катя изобразила пальчиками кавычки, — … что он якобы коллекционер всяких старых драгоценностей и предметов старины.

— Та-ак. И?

— И намекнул мне, что ищет украшения с особым знаком. Треугольник в круге. Сказал, что если я ему дам наводку, он заплатит очень щедро. Понимаешь, что это значит?

— Если честно, пока не очень. Если китайцы сперли артефакт, то что им еще от нас надо?

— А сам не догадываешься? Теперь им нужна пара. Парный артефакт наверняка помечен таким же знаком треугольник в круге.

— Логично. Хотя борзость этих ребят поражает. Они фактически прямым текстом дают понять, что причастны к краже и так запросто предлагают заплатить за информацию по второму предмету.

— Это как раз ожидаемо, — вдруг раздался голос из дверного проёма, ведущего в приемную.

— Додя, черт, напугал.

— Ну, вы сами обсуждали, не особо скрываясь, вот я и решил присоединиться к разговору.

— И что ты имел ввиду, Додя?

— Я хотел сказать, дерзость и нахрап — это вполне в стиле спецслужб. У меня на родине спецслужбы только так и действовали. Главное результат. А победителей, как известно, не судят.

— Так-то Додя прав, — я согласно кивнул, — У нас сейчас с Китаем настолько хорошие отношения, что им многое простят.

— Это если бы было чего прощать, — добавила Катя, — Сомневаюсь, что инквизиторы придут в полицию и напишут заявление о краже магического артефакта.

— Вот именно. Как бы то ни было, инквизиция хочет, чтобы мы нашли вора. Мы его фактически нашли.

— Осталось только выяснить, устроят ли инквизицию результаты нашего расследования, — Катя помрачнела, — Артефакт мы в хранилище не вернули, и вряд ли вернем. Взять штурмом офис китайской спецслужбы мы точно не сможем.

— Можем попробовать предоставить инквизиторам доказательства.

— Каким образом?

— Встретимся еще раз с этим Ли Ши, намекнем, что имеем наводку на нужную ему вещицу. Попробуем его разговорить.

— А разговор запишем на диктофон?

— Ну да.

— Надо попробовать, — согласилась Катя, достала мобильник и набрала номер Ли Ши.

Глава 6

— Здравствуйте, товарищ Ли Ши, это Катя Граневская… и мне очень приятно… хотим с вами встретиться по поводу вашего увлечения… да, вы все правильно поняли… сегодня вечером сможете?… я могу поздно… все равно не выйдет?… ну хорошо, тогда завтра утром… до встречи…

— Ну что?

— Сегодня не сможет. Уехал в другой город. Только завтра утром. Ну ничего, будем надеяться, инквизиция придет за нами не с самого утра, — разволновавшись, Катя потрясла сжатыми кулаками.

— Так-то нам давали три дня, а еще двух полных суток не прошло. По идее время у нас есть, — попытался я обнадежить Катю.

— Это если Натужников умеет считать до трех. А то скажет, что сроки вышли. Ему не докажешь.

До конца рабочего дня оставалось еще больше часа, но мы с Катей поехали домой. Точнее к бабе Зине в кабинет под табличкой «мастер участка», поскольку она тоже обещала поузнавать про артефакт.

— Баба Зина, можно к вам? — постучав, Катя заглянула в комнату.

— Заходите, заходите. Как раз вас поджидаю, — пригласила нас комендантша.

Баба Зина пыталась угощать нас чаем с баранками, но нам было не до чая. Возможно, от того, что она скажет, будет зависеть решение инквизиции.

— Баба Зина, не томите, — просительно протянула Катя, — Есть у вас что-то по артефакту?

— Кое-что есть. Артефакт этот в самом деле хитрый. Вернее, сам по себе он дешевка. И парный к нему артефакт отдельно тоже из себя ничего особенного не переставляет. А вот в паре они составляют большую силу.

— Что за сила?

— Не надо меня поторапливать, — осадила Катю баба Зина, — Расскажу, как умею, по порядку.

— Извините.

— Обычно к артефакту иллюзии парным делают артефакт вещества. Это довольно обычная практика, — сообщила баба Зина, — Один артефакт творит иллюзию, другой на некоторое время воплощает эту иллюзию в веществе. Хочешь, девку себе сотвори, хочешь — работника. Только работник получится туповатым и не на многое способным. К тому же через несколько часов исчезнет. В общем скорее забава, чем польза.

— А здесь как? — Катя уже забыла, что обещала не лезть с вопросами.

— А здесь к иллюзии парой идет кое-что не менее иллюзорное. Но это только на первый взгляд. На самом деле штука очень тонкая. Второй артефакт — это артефакт идеи!

— Пока непонятно.

— Слушай дальше, — потребовала баба Зина, — Вот, допустим, ты хочешь, чтоб за тобой пошел целый народ. Задачка не из легких. Потому что для этого народ нужно вокруг себя объединить. Для объединения нужна объединяющая идея. Поэтому сначала творится миф при помощи иллюзии. А потом из мифа кристаллизуется идея. Понимаете?

— Если честно, очень смутно.

— Поясню на конкретном примере. Эту пару артефактов называют азиатским драконом. С их помощью китайцы восставали из века унижения, как они сами это называют. Мало какая нация смогла бы подняться после таких тяжёлых и горьких испытаний, а Китай поднялся. И вон как поднялся.

— Вот теперь начинаю понимать, — сказал я, — У китайцев есть своя народообразующая идея. Она и позволяет показывать все эти чудеса экономического роста.

— Правильно понимаешь, — подтвердила баба Зина, — Но с идеями тоже надо быть осторожными. Чрезмерность вредна. Когда националистические настроения породили Гоминьдан, пару разделили. Один из артефактов был перевезён в Россию.

— Дайте угадаю, — не удержался я, — А теперь, когда Китай входит в период жесткого противостояния с Америкой, китайцы снова хотят собрать азиатского дракона, хотят вернуть артефакт себе.

— Выводы делайте сами, молодые люди. Я предоставляю только факты.

Поблагодарив бабу Зину за ценные сведения, мы поднялись на свой четвёртый этаж. Я завел задумавшуюся Катю к себе, усадил за стол, а сам поставил в кастрюле воду на пельмени.

— Знаешь, Макс, — вдруг заговорила она, — Как ни сложатся завтра обстоятельства, я очень тебе благодарна. Не представляю, как бы я пережила эти дни в одиночку.

Я не стал комментировать. Что бы я сейчас ни сказал, звучать это будет неуместно. Просто стоял у плитки и помешивал пельмени. Катя снова погрузилась в молчание.

— Ешь, — сказал я, разложив пельмени по тарелкам, — Силы нам еще понадобятся.

Катя вздохнула и взяла в руку вилку.

— Макс, как думаешь…

— М-м?

— Мы ведь накопали на китайцев немало улик. Хватит этого для инквизиции?

— А мы завтра еще накопаем. Вытащим товарища Ли Ши на чистую воду. В конце концов в инквизиции не все такие дураки как Натужников. Если он упрется, сходим к начальству повыше него.

Катя тяжело вздохнула и стала есть пельмени. Потом я сделал чаю. Разговор у нас не клеился, я включил телевизор. В новостях показывали новый авианесущий крейсер, спущенный китайцами на воду. Диктор за кадром пояснял, что в задачу этого крейсера будет входить мониторинг острова Тайвань. Он оснащен гиперзвуковыми ракетами, способными за несколько минут долететь до цели и поразить любой тайваньский военный объект.

— Ой, Макс, выключи пожалуйста. Эти китайские новости меня только в тоску вгоняют.

Мы просидели еще около часа, разговаривая ни о чем, а потом Катя отправилась к себе.

— Терпеть не могу сидеть и ждать своей участи, — сказала она, — Лучше лягу спать пораньше. А завтра будь, что будет.

Она ушла. Я перемыл посуду. Потом еще затеял уборку в комнате. Понимал, что это глупо. Возможно, я здесь последнюю ночь ночую. Но с Катей согласен, просто ждать и ничего не делать невыносимо.

Ближе к полуночи принял душ и лег спать. И как в две предыдущие ночи, едва начал задремывать, почувствовал Шишка.

— Привет, Шишок. Я тебя вчера не дождался.

— Извини, Максим. Пришлось задержаться с бабой Зиной. Она сказала, что не против, если мы будем с тобой дружить.

— Хорошая новость… слушай, Шишок, мы только так сможем общаться? Мне каждый раз надо будет находится на грани сна и бодрствования, чтоб тебя увидеть?

— Потом будет проще, — заверил Шишок, — Наша с тобой связь крепнет.

— Понял. Это радует. А то ты вон уже на продюсеров бросаешься от одиночества.

— Вовсе я на него не бросался, — вскинулся Шишок.

— А как же ты тогда запутался в его ауре?

— Меня кто-то толкнул.

— В каком смысле? — не понял я, — Как тебя можно толкнуть?

— Так же как ты меня толкнул, когда помогал выпутаться из ауры продюсера.

— О как. А я думал, я один на такое способен. Считал себя неповторимым.

— Как видишь, это не так. Хотя… то было магическое существо, а не человек. Возможно среди людей подобных тебе нет.

— Спасибо тебе, обнадежил… и что это было за существо? С чего оно тебя так не взлюбило?

— У меня давно не было никаких недоброжелателей, — подумав, ответил Шишок, — Мне кажется, я просто подвернулся ему под руку. А навредить оно хотело не мне, а продюсеру.

— Может и так. Продюсеру всяко проще нажить себе врагов, чем бестелесному невидимому существу.

— Максим, ты в следующий раз попробуй вызвать меня, когда будешь полностью бодрствовать.

— Как тебя вызвать?

— Вспомни ощущения, которые сейчас испытываешь и мысленно ко мне потянись.

— Ладно. Я попробую.

— Тогда жду твоего вызова.

— Договорились.

Шишок исчез, а я провалился в сон.

На следующее утро Катя постучалась ко мне первой, когда я еще стоял под душем. Накинув полотенце, выскочил босиком, чтобы открыть дверь. С меня текла вода, а Катя была одета, причесана, наглажена и успела навести боевой макияж. Я прямо чувствовал исходящий от нее боевой настрой. Молодец, девчонка. Не куксится, не впадает в уныние. Права баба Зина, есть в ней бойцовый дух.

— О, утренний мужской стриптиз, — Катя изогнула бровь, — Спортом занимался?

— Фехтованием… Катя, я через пять минут…

— Макс, ты кашу ешь?

— Что, слишком худой?

— Я варю кашу. Рисовую. На молоке.

— А, в этом смысле. Ем конечно.

— Тогда домывайся и заходи. Клубничный джем в кашу пойдёт?

— Вполне.

— Жду, — кратко сообщила Катя, развернулась и направилась к своей двери, цокая каблучками.

За время завтрака и поездки до работы почти не разговаривали. Катя зарядила меня своей собранностью и готовностью встретить судьбу, какой бы она ни была. Мы как будто настраивались на битву, а потому нам было не до болтовни.

Когда мы вошли в офис, Доди еще на месте не было, зато Натужников уже сидел за столом в Катином кресле, просматривая папку с первичной документацией.

— У вас совсем совести нет? — ровным голосом спросила Катя, — Три дня еще не прошли, а вы уже принимаете дела?

— Не прошли, так пройдут, — обычным своим хамоватым тоном возразил инквизитор, — Артефакт в хранилище возвращен не был. Я с утра проверил.

— Зато мы нашли вора, — встрял я, пока Катя не наговорила дерзостей.

— Да? И кто он.

— Ли Ши из китайской спецслужбы, — я пересказал инквизитору ход нашего расследования.

Натужников выслушал до конца, хотя никаких эмоций по ходу рассказа не выказывал.

— Сегодня мы собираемся с ним еще раз встретиться, — резюмировал я, — Чтобы разговорить и окончательно вывести на чистую воду.

— А потом что? — спросил Натужников.

— Это вы сами решайте. Мы свою невиновность доказали, настоящего вора нашли. В конце концов мы готовы компенсировать стоимость артефакта, хотя его не по нашей вине сперли. Чего еще вы от нас хотите?

— Да, пожалуй так, — согласился Натужников, — Тут надо силовиков подключать… спецгруппу.

— Так подключайте.

— Здесь я решаю, что делать, — тут же быканул Натужников, — Значит так, Катерина поедет к этому Ли Ши. Следом за ней я отправлю спецгруппу захвата…

— Мы вместе поедем,- снова встрял я.

— Здесь я решаю! — Пал Палыч сорвался на крик, затем добавил уже спокойней, — Поболтать с китайцем она одна сможет. Ваше присутствие на встрече излишне. Первичные переговоры с китайцем она вела одна, значит и дальше будет действовать одна.

Я заскрипел зубами, но промолчал.

— Справлюсь одна, — Катя успокаивающе накрыла ладошкой мою руку, — Нет проблем. Сейчас созвонюсь с ним и согласую место встречи.

— Так-то лучше, А вы… — Натужников снова обратился ко мне, — Озаботьтесь актом выполненных работ.

— Каким еще актом? — не понял я.

— С японцами, — Натужников потряс папкой с документами, — Счет на оплату есть, счёт-фактура есть, акта нет.

— Акт есть в виде скана. Оригинал пришлют почтой. Это обычная практика.

— А если не пришлют? Где я буду ловить этих японцев? Вам-то хорошо, вас депортируют, закрывающими документами заниматься не надо.

Из меня вырвался невольный смешок. Вот что с ним делать с этим Натужниковым? Послать подальше или в рыло засветить? Увы, пока есть шанс обойтись без депортации, с мордобитием придется повременить.

Я достал из кармана мобилу и набрал номер японца. Когда он ответил, поздоровался с ним по-японски, чем его явно удивил, а затем попросил встретиться для подписания акта. Директор явно не собирался сегодня ничего подписывать, но мой безупречный японский его похоже заинтриговал.

— Я сегодня вылетаю в Японию. Если хотите получить мою подпись, вам придется поспешить, — ответил он, — Придется приехать в аэропорт.

— Хорошо, буду.

На этот раз я взял у Кати ключ и документы от машины. Перед тем, как выйти из офиса, пожелал ей ни пуха, ни пера.

— К черту, Макс. За меня не переживай. Я справлюсь.

Выводя Катину машину на дорогу, был очень на себя зол. Ей придется без меня идти на встречу с очень опасным человеком, фактически лезть в логово китайской спецслужбы, а мне выпало скататься до аэропорта бумажку подписать. Нормально так роли распределились. Раз за разом прокручивал разговор в офисе, подыскивая аргументы, которые могли бы изменить решение Натужникова, понимая при этом, что никакие аргументы не помогли бы.

Катя еще раньше говорила, что он очень упертый. Проще скалу подвинуть, чем его переубедить. Решил для себя, что если Катя хоть как-то пострадает, я этого урода закопаю. Охамел настолько, что берегов не видит.

Дорога из центра в аэропорт была не слишком забита машинами. Основной поток шел наоборот в центр. Просвистывая на мигающий зеленый немного успокоился. Будь, что будет. Потом будем решать, что дальше делать. Выехав на аэропортовскую трассу, притопил педальку, но в пределах разумного. Не хватало еще на гаишников налететь.

Добрался даже быстрее, чем планировал. Припарковав машину на стоянке аэропорта, еще раз набрал японца, готовый бежать к стойкам регистрации или посадки. Времени на подпись уйдёт ровно минута, а потом я рвану обратно. Вдруг успею вернуться в центр ко времени встречи с китайцем.

Японец ответил на звонок и сообщил, что еще не подъехал. Что будет в аэропорту через несколько минут. Теперь мне захотелось начистить рыло заодно и японцу, хотя он-то совершенно не виноват. Я встал недалеко от въезда, высматривая пассажиров легковых машин. Не на автобусе же он приедет.

Японец приехал не то, что не на автобусе, а на целом сверкающем черном лимузине. У шофера даже служебная фуражка на голове с какой-то пафосной кокардой. Рядом с японцем сидит очень красивая девушка. Как говорится, куда бежать. Вот она иллюстрация богатой жизни.

Увидев меня, вышедший из машины японец заулыбался. Его девушка, правда, на меня даже не взглянула. Я для нее часть пейзажа или обслуга, как тот же шофер, достающий их чемоданы из багажника.

— Приятно услышать чистую японскую речь в этой варварской стране, — дружелюбно обратился ко мне японец.

Вступать с ним в приятельскую беседу у меня времени нет. Я вежливо улыбнулся и протянул ему распечатанный акт в плотной пластиковой папке. Японец достал ручку, а я держал папку так, чтобы он мог расписаться. Я был на низком старте, готовый рвануть к машине, но тут рассмотрел эмблему на шоферской кокарде. Вензелями и загогулинами на эмблеме было написано «Март-отель». Меня словно током ударило.

Я вспомнил коробок спичек с эмблемой этого отеля у оборотня Миши Босоногого, и это воспоминание потянуло за собой целую цепь умозаключений.

«Шишок, Шишок» — мысленно позвал я.

«Привет, Максим, — радостно откликнулся тут же появившийся Шишок, — У тебя получилось».

Я не стал ему отвечать, а сразу сосредоточил включившееся магическое видение на японце. Японец оказался обычным человеком, а вот его юная спутница — нет. Только правая сторона ауры у нее была обычная человеческая, левая сторона была как у магического существа.

— О чем вы задумались? — спросил японец с лёгкой полуулыбкой, возвращая мне подписанный акт.

— О том, что перед вылетом вам придется оставить мне еще одну вещь.

— Еще какой-то документ?

— Нет, не документ. Артефакт иллюзий, который вы украли.

— Вы в своем уме? — японец вздернул вопросительно бровь, а его спутница сосредоточила на мне не по-девичьи тяжелый взгляд.

— В своем, в своем… мне еще тогда показалось странным, что вы кинулись пожимать руку певице. Поверьте, я немножко знаком с японской культурой. Вы решились на это, потому что хотели убедиться, что она не иллюзорна.

— Вы несете бред, молодой человек, — японец посуровел и хотел пройти мимо, но я перегородил ему путь.

— Артефакт отдавай и вали в свою Японию. Или через минуту здесь будут инквизиторы, — не моргнув глазом сблефовал я, — Не хочешь отдавать по-хорошему, отдашь по-плохому.

От упоминания инквизиторов японец напрягся, но постарался виду не подать. Он решил продолжить игру.

— Послушайте, молодой человек, пожать руку певице — это не преступление. Нельзя же на этом основании утверждать, что я что-то украл. Если уж на то пошло, правоохранительные органы не имеют права меня задерживать на основании лишь только ваших нелепых подозрений.

— У меня хватает доказательств, чтобы инквизиция посчитала их достаточными основаниями. Если вы так настаиваете, я вам эти доказательства приведу.

Шофер, выставивший чемоданы на тротуар, решил показать чудеса пятизвёздочного сервиса и влез в разговор.

— У вас все хорошо? — почтительно обратился он к японцу, — Может, вызвать полицию?

— У нас все хорошо, — гаркнул на него японец, — Ты выгрузил чемоданы?

— Выгрузил, — шофер обиженно засопел, русскому холую неприятно, когда ему напоминают, что он холуй.

— Тогда катись отсюда.

Шофер сел в лимузин с каменным выражением лица и укатил. Мы остались втроем. Японец, его магическая помощница и я. Вокруг было много людей, но все они будто бы чувствовали опасность и близко не приближались.

— Я слушаю, молодой человек. Что там у вас за доказательства?

Глава 7

— С самого начала вы были осведомлены, что из себя представляет холдинг Сансит, кто в нем работает и чем располагает, — начал я.

Японец безразлично пожал плечами, давая понять, что доказать подобную осведомленность невозможно.

— Вы охотились за этим конкретным артефактом. Вы считаете, что азиатский дракон поможет вывести Японию из упадка, как когда-то помог китайцам.

— Разве Япония в упадке? Если сравнивать с Россией, то сравнение окажется не вашу пользу, — надменно возразил японец.

— Не мне вам рассказывать про стагнацию, вымирание населения и подчиненное положение перед Соединенными Штатами. Проблем у Японии хватает. Как бы то ни было, вы знали, что одна из составных частей азиатского дракона содержится в обычном хранилище и может быть выдана на руки сотруднику агентства, то есть Катерине Граневской.

Японец остался невозмутим. Мои слова с полным правом можно было отнести к разряду домыслов.

— Надо сказать, вы все ловко придумали. Попросили Катерину договориться о выступлении Глюквы, а в нужный момент отправили к продюсеру свою магическую помощницу, чтобы она подсадила в него магическую сущность, которая начала его донимать. Вы знали, что продюсер имеет склонность к запойному пьянству. Он ушел в запой, так и не подписав контракт. Все случилось так, как вы рассчитывали.

— И как же я рассчитывал?

— Вы рассчитывали, что Катерина возьмет из хранилища артефакт иллюзии, чтобы не сорвать выступление. И надо сказать, у вас почти получилось сделать так, чтобы она сама принесла в ваш офис артефакт. Здесь вы собирались его у Кати выкрасть, отобрать или подменить… уж не знаю, какой сценарий вы разработали. Загвоздочка вышла лишь в том, что инквизиция ей отказала, а нам удалось вывести продюсера из запоя. Глюква лично пришла на корпоратив, в чем вы убедились, когда кинулись пожимать ей руку. Вам срочно пришлось переходить к плану «Б»

— План «Б» — это значит бред какой-то? — японец скривился презрительно, — Где бы еще найти такого исполнителя, способного пролезть в здание под круглосуточной охраной, выкрасть что-то там, а потом так же незаметно уйти.

— Не надо скромничать, — я зеркально усмехнулся, — Вот эта ваша девушка — не человек. Она екай, мифический японский оборотень, обладающий магическими способностями. Ей вполне по силам толкнуть Шишка, чтобы тот запутался в ауре продюсера, она могла запудрить мозги оборотню Мише Босоногому и заставить его упиться до беспамятства, она могла пройти в здание мимо вампира незамеченной.

— Красивая история, — согласился японец, — Но доказательств вы так и не предоставили. Все это ваша гипотеза, не более.

— Шишок, — позвал я, — Эта девушка тебе никого не напоминает?

— Это она меня толкнула, — подтвердил Шишок, — Я ее узнал.

— С кем это вы разговариваете? — забеспокоился японец.

— Со свидетелем, — ответил я, — С той самой магической сущностью, которую вы засадили в продюсера… вы прокололись, уважаемый. Вы оставили живого свидетеля…

— Я не просто живой, — хвастливо поведал мне Шишок, — Я вообще бессмертный.

— … вы оставили бессмертного свидетеля, — поправился я с улыбкой, — Так что отдавайте артефакт.

В следующий миг японская подружка ударила. Не рукой и не ногой. Она вообще с места не сдвинулась. Окружающие люди продолжали видеть трёх спокойно беседующих человек. Она ударила способностью схожей с моей, только гораздо сильнее. Если б я был обычным человеком, она бы просто вышибла из меня дух, а врачи потом констатировали бы смерть от какого-нибудь полного истощения сил.

Но я не обычный человек. Я успел уплотнить астральное тело и отвести основную силу ее атаки. Шишок, попавший под ее удар, отлетел метров на тридцать. А мне просто стало плохо… плохо, но не смертельно.

Я понимал, что схватка неравная. Бить в ответ не имеет смысла. Я вижу, насколько мощная у нее аура. Ей моя ответка будет вроде щекотки. Поэтому я поступил иначе, я влепил ответку в самодовольного японца, послав свою силовую волну. Ему хватило, чтобы вырубиться и рухнуть на асфальт.

Девушку это взбесило гораздо больше, чем если бы я ударил ее саму. Она не уберегла хозяина. Худшего позора не придумать. Ее зрачки мгновенно пожелтели, став глазами зверя.

— Давай, родное сердце, перейди в оборотня прямо здесь перед десятками видеокамер, — сказал я по-японски, — Тогда мне даже не придётся звать инквизиторов, они сюда сами примчатся.

Она взяла себя в руки, вернув зрачкам прежний цвет и форму, а затем нанесла еще один астральный удар. На этот раз вложила всю силу, и пожалуй, я бы не выстоял.

— Максим, берегись, — крикнул Шишок, закрыв меня собою.

Шишка расплющило и унесло как воздушного змея. Я упал на одно колено. Из носа хлынула кровь. Какие-то зеваки обратили на нас внимание. Японец в отключке, у меня кровища, девушка расстроена. Кто-то начал громко призывать скорую помощь, не пользуясь для этого телефоном.

Чтобы не потерять сознание, мне приходилось прилагать сверхчеловеческие усилия. Я видел, как японская подружка собирает силы для новой атаки. Теперь меня Шишок не прикроет. Следующий удар доконает.

В следующий миг взвизгнули тормоза. У тротуара резко оттормозился фургон с тонированными стеклами. Из фургона как горох посыпались странно одетые люди.

— Граждане, все в порядке, — обратился к зевакам один из них, — Я доктор. Мы окажем всю необходимую медицинскую помощь.

По какой-то неведомой мне причине окружающие ему сразу поверили, хотя на доктора он не походил от слова совсем. Мятый тертый комбинезон и трехдневная щетина позволяли предположить в нем скорее слесаря-сантехника, а вовсе не доктора. Да и черный тонированный фургон никак не вязался с образом скорой помощи.

Мне хватило ума просканировать этих людей, и я понял, что все они маги. Причем профессионалы. Один быстро и качественно отвел глаза толпе, заставив людей рассосаться по внезапно появившимся неотложным делам. Двое других спеленали японскую подружку невидимыми оковами так, что та даже крякнуть не успела. А потом всех нас троих закинули в свой фургон и влезли сами.

Шофер тут же тронул машину с места, и уже через полминуты мы гнали по трассе прочь от аэропорта.

— Вы кто такие? — с трудом ворочая языком, по-японски спросил пришедший в себя японец.

— Лех, что он спрашивает? — обратился похожий на сантехника к своему товарищу, похожему на окончившего карьеру борца тяжеловеса.

— Артефакт перевода где-то в бардачке валялся, — сказал тот и полез шарить в бардачке.

— Он спрашивает, кто вы такие, — перевел я, — Если честно, мне бы тоже хотелось это узнать.

— А ты шпрехаешь по-японски?

— Спикаю немножко, — ответил я.

— Лех, ксиву покажи японскому товарищу… что? Тоже в бардачке валяется? Ты уже наведешь порядок в своем бардачке?

— На то он и называется бардачком, что в нем ни черта не найдешь, — Леха громко захлопнул лючок бардачка, так ничего и не найдя.

— Служба собственной безопасности корпорации Сансит, — представился «сантехник». Ему было совершенно плевать, что японец ни слова не понял.

— Вы из инквизиции? — уточнил я.

— Нет, мы такие же попаданцы, как и ты, парень. Кстати, Сергей… это Леха, тот мрачный молчун — Коля.

— А меня зовут Максим… а это японец… а это его подружка екай, что по-японски значит мифическое существо.

Посчитав знакомство состоявшимся, Сергей бесцеремонно обстучал карманы японца и вытащил небольшой кулон с желтым полупрозрачным камнем. Камень был впаян в серебряный треугольник, а треугольник в свою очередь был вставлен в золотое кольцо.

Я сообразил, что это и есть тот отличительный знак треугольник в круге. Магическое видение определило, что кулон магический артефакт, хотя и слабый.

— Это и есть составная часть азиатского дракона? — спросил я.

— Оп-па… — удивился Сергей, убирая кулон в карман, — Откуда такая осведомленность?

— Нас с Катей из-за этого артефакта чуть не депортировали. Пришлось собирать справки… и, слушайте, Катя прямо сейчас встречается с китайцем Ли Ши. Мне надо ей позвонить.

— Так звони, — хмыкнул из-за руля грубоватый Леха, борец-тяжеловес в отставке.

— И что мне ей сказать?

— Понятия не имею, — Леха пожал плечами и повел фургон на обгон.

— Кстати, у меня на аэропортовской стоянке машина осталась. Мне там за парковку столько бабок насчитают, что проще будет вообще не забирать.

— На этот счет не переживай, — сказал Сергей, — Отправлю оперативника. Пригонит твою машину к Санситу, так пойдет?

— Спасибо.

— Коля, — обратился Сергей к молчаливому товарищу, — Забери тачку.

Я сообщил молчаливому Коле марку, цвет и гос номер. Коля открыл раздвижную фургонную дверь и выпрыгнул на полной скорости. Я думал он расшибется об асфальт, но Коля превратился в белую птицу и взмыл ввысь.

— А ключ от машины? — крикнул я.

Птица ничего не ответила и улетела.

— Без ключа обойдется… ты звони, звони своей Кате, — поторопил сантехникоподобный Сергей, — А то там у нее на прицепе цепные псы инквизиции. Тормозни их, пока они дел не натворили.

Торопливо достал мобилу и набрал Катин номер. После третьего гудка она ответила.

— Катя, отбой. Китаец кулон не крал. Это сделал японец. Все хорошо, артефакт у нас.

— Правда?

— Правда, правда.

Надо отдать должное Натужникову, если б он меня к японцу не отправил, тот уже сегодня сбежал бы в Японию.

— Ф-фух, Макс. Гора с плеч. А я только что вышла от китайца. Он признался, что тоже охотится за артефактом, но думал, что артефакт иллюзии по-прежнему находится в хранилище.

— Скоро он туда вернется. Так что для китайца не все потеряно… Натужников рядом?

— Он слышит наш разговор.

— Вот и замечательно. Встречаемся в офисе.

Убрал мобилу и откинулся на сидении. Можно расслабиться.

Похожий на борца Леха припарковал фургон не перед главным входом Сансита, а перед черным. Причем дверь реально была выкрашена черной краской. Японца и его магическую помощницу передали на руки инквизиторам.

— Что с ними теперь будет? — спросил я у Лехи, не спеша выходить из фургона.

— Что будет, — Леха переспросил будто бы у самого себя, — Свяжутся с японским отделением инквизиции, а потом депортируют.

— Куда депортируют?

— В Японию, куда еще.

— Я так понимаю, инквизиция свято следует правилу всегда депортировать туда, откуда прибыл… так сказать по месту прописки.

— Угу, — буркнул Леха, стуча толстыми пальцами по баранке и следя за тем, как Сергей сдает с рук на руки инквизиторам артефакт иллюзии.

Завершив передачу человека, екая и артефакта и получив закорючку в каком-то бланке, Сергей вернулся в фургон.

— Ну что, Максим, я так понимаю, тебя сейчас распирает от вопросов?

— Не без этого.

— Тогда давай заедем в бар. Тут недалеко. Отметим закрытие дела, заодно поболтаем.

— А можно Катю с собой взять? Она тоже принимала непосредственное участие в поиске вора.

— Зови Катю, — разрешил Сергей.

Я позвонил Кате, которая уже успела вернуться в офис и попросил спуститься вниз. Пока она спускалась, Леха объехал вокруг здания, чтоб встретить ее у парадного входа, в данном случае выхода.

Дабы не пугать девушку видом незнакомого чёрного фургона, я высунулся в боковую дверь и помахал ей, показывая всем видом, что все хорошо.

— Катя знакомься. Сергей и Алексей… — представил Кате безопасников, когда она влезла внутрь.

— Лучше просто Леха, — подал голос Леха из-за руля.

— … они тоже Попаданцы, как мы с тобой, и представляют службу собственной безопасности Сансита. Есть еще Коля, но он улетел… но обещал вернуться… вместе с твоей машиной.

— Ага, — снова отозвался Леха, — Точно подмечено. У нашего Коли позывной Карлсон.

— Не знала, что здесь есть такая служба, — слегка растерялась Катя.

— Я сам узнал двадцать минут назад.

— Катя, вы давно в Сансите работаете? — спросил Сергей.

— Меньше полугода.

— Понятно. Новичок фактически… вы на китаянку чем-то похожи…

— Это я просто готовилась к встрече с китайцем. Прическа, макияж… а так у меня в предках в лучшем случае рыболовы из малых народов севера.

— Понятно, — с некоторым скепсисом сказал Сергей и бросил через плечо, — Поехали, поехали… Леха, чего сидим? Кого ждем?

— Не сидим, а стоим, — поправил Леха, заводя фургон.

Манера езды Лехи вызывала у меня легкую оторопь еще по дороге из аэропорта. Он совершенно спокойно перестраивался из ряда в ряд, по-моему даже не глядя в зеркало заднего вида. Как будто это забота других водителей, следить за тем, чтобы не въехать Лехе в задний бампер.

По какой-то причине так и происходило. Другие водители сбрасывали скорость за несколько секунд до того, как Леха начинал маневр. Причем я видел, что включением поворотников Леха не заморачивается.

До бара далеко ехать не пришлось. Леха остановил фургон у заведения с неоновой вывеской «Бар Попадос».

— Не знала, что здесь есть такой бар, — удивленно прокомментировала Катя, — Это название неслучайное?.

— Неслучайное, — подтвердил Сергей, — Тут все наши собираются.

Несмотря на разгар рабочего дня народу в баре было немало. С Сергеем и Лехой присутствующие обменивались приветствиями, мы с Катей удостоились нескольких любопытных взглядов.

— Матвеич, четыре светлого, — тоном завсегдатая бросил Сергей сильно заросшему бармену, с заплетенной в косичку бородой.

— На подходе, — отозвался бармен.

Мы сели за столик. Леха забрал со стойки четыре пива и тоже подсел, придвинув нам с Катей по бокалу.

— Время раннее, для крепкого алкоголя пока рановато, — пояснил Сергей, подтянув один бокал к себе.

Лично на мой взгляд и для пива пока рановато, но возражать я не стал. Катя тоже промолчала, хотя к пиву не прикоснулась.

— Значит, вы из службы собственной безопасности холдинга, — начал я.

— Из нее родимой, — ответил Сергей, — И сразу говорю, мы не конфликтуем с инквизиторами. Оспаривать предписания инквизиции мы не вправе.

— А чем вы занимаетесь? Если в двух словах?

— Если в двух словах, то мы занимаемся тем, чем вы с Катей сами успешно занимались последние три дня. Когда инквизитор подает запрос на депортацию, у нас есть несколько дней, чтобы расследовать обстоятельства, послужившие причиной такого запроса. Если нам удается собрать доказательства невиновности попаданца, мы их предоставляем инквизиции.

— То есть вы параллельно расследовали дело о пропавшем артефакте?

— Ага. Только мы сразу отмели версию с китайцем, — сказал Сергей, — Мы пробили дату его прибытия в Россию. Так вот, он приехал на следующий день после кражи. Ну и в целом на китайцев это было непохоже.

— Почему непохоже?

— Потому что китайская инквизиция плотно сотрудничает с российской. Им проще было пойти легальным путем. Китайцы с легкостью могли доказать, что азиатский дракон — это их собственность, временно перемещённая в Россию, и вернуть по официальным каналам.

— Жаль, что вы сразу с нами не поговорили, — укорила Катя Сергея, — Мы бы не тратили время на ложную версию.

— Во-первых, версия была рабочая. Это хорошо, что вы ее докрутили, — ответил Сергей, — Во-вторых, нам было легче работать, когда цепные псы инквизиции не мешаются под ногами. Ну и, в-третьих…

— Что, в-третьих?

— В-третьих, это я подкинул Натужникову мысль отправить Максима к японцам подписать акт. Была у меня чуйка, что Максим обо всем догадается. Максим, как видите, не подвел.

— Понятно.

— Японцы нам сразу показались ребятами мутными, — продолжил Сергей, — Только придраться было не к чему. Мы прям заслушались, когда ты задвигал в аэропорту свою доказательную базу.

— То есть вы слышали мой разговор с японцем?

— Слышали. Только вмешаться не могли. Потому что японец был прав. Все, что ты ему предъявлял, Максим, уж извини за прямоту, не было подтверждено фактами. Прямых улик не было. Но ты их доконал. Ты умудрился привлечь в свидетели бестелесное магическое существо низшего порядка. На моей памяти первый прецедент.

— И вот тогда вы смогли вмешаться?

— Мы смогли вмешаться, потому что японцы применили магию второго уровня да еще в людном общественном месте. Тут уж мы просто обязаны были вмешаться. Ты их виртуозно раскрутил. Фактически они сами подставились.

— Погодите, вы хотите сказать, если бы девушка на меня не напала, вы бы позволили им улететь с артефактом?

— Скажем так, нам бы пришлось делать очень нелегкий выбор и брать на себя большую ответственность.

— Понимаешь, Максим, — включился Леха, — А вдруг у японца не оказалось бы при себе артефакта? Знаешь, какой бы вой он поднял? Мол ССБ берегов не видит, мол крутят невинного человека. Еще не факт, что показания твоего Шишка или как ты там его называешь, инквизиция согласилась бы принять во внимание.

— Вон даже как. То есть мне вдвойне повезло.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — Сергей поднял бокал и мы все с ним чокнулись.

— Довольно людно в этом баре, — сказал я, отпив вежливый глоток, — Попаданцы имеют привычку набухиваться с утра? Я смотрю тут плотный трафик до туалета и обратно…

Глава 8

— Ты молодец, наблюдательный, — похвалил меня Сергей, — Но пока ты уловил не всю картину.

— М-м… у меня такое чувство, что в туалет идут одни, а возвращаются из него другие.

— Я сразу сказал, что пацан с головой, — радостно воскликнул Леха.

— Ты прав, Максим, — с улыбкой подтвердил Сергей, — Ну что, желаете узнать тайну местного туалета?

— Да вы, батенька, интриган, — усмехнулась Катя.

— Ребята, вы отлично себя показали, — сказал Сергей, — К тому же я чувствую за собой вину перед вами. Я вас использовал, да еще и в темную. Так что, за мной должок… ну, что, идем?

— Идем, — легко согласился я, — Нас с Катей туалетом не напугать.

Мы поднялись из-за столика и пошли в дальнюю часть зала. За дверью с подсвеченной табличкой, изображающей женский и мужской силуэты, обнаружился довольно длинный коридор.

Первая дверь по коридору была для мужчин, вторая дверь для женщин. Мы не вошли ни в первую, ни во вторую, а прошли дальше к третьей двери на которой был изображен веник и совок.

— Здесь подсобка? — спросил я.

— Можно и так сказать.

Сергей достал из кармана связку ключей, на которой в числе прочего имелся незатейливый перстенек, продетый в общее кольцо. Этот перстень он приложил к совершенно неприметному считывающему устройству. Я бы сам и не догадался, что такое устройство там есть. Дверь со щелчком открылась.

— Прошу, — Сергей распахнул дверь, пропуская нас с Катей вперед.

За дверью оказалась вовсе не подсобка, а другой коридор, я бы сказал, зеркальный первому. Там тоже видны были двери в женскую и мужскую уборную, а в торце коридора дверь с надписью «выход».

— Идти на выход? — уточнил я.

— Совершенно верно.

Я пошел первым, Катя за мной. Сергей и Леха замыкали. Смело толкнул дверь и вышел в зал бара… другого бара. Здесь была полностью деревянная мебель, а вместо электрических светильников горели свечи, и совсем другой бармен, хотя тоже косматый как вылезший из берлоги медведь.

— Что это за место? Мы здесь будем сидеть?

— Идите на выход из бара, — усмехнулся Сергей, — Пивка попить еще успеете.

Мы с Катей переглянулись и направились к двери, ведущей на улицу. Я открыл ее и совершенно не понял, на какую улицу мы вышли. Проезжая часть вымощена тесаным камнем. Асфальта нет вообще. Фонари на тротуарах есть, но по-моему они газовые. Вместо автомобилей кареты и повозки с запряженными лошадьми. Дома каменные не выше трех этажей, крытые настоящей глиняной черепицей.

— Здесь кино что ли снимают? — вырвался дурацкий вопрос.

— Нет, Максим, это не кино. Это город Солнца. Или Сансити, как его привыкли называть с подачи англосаксов.

— То есть та дверь была портальной, — сообразил я.

В следующий миг у меня включилось магическое видение, успевшее потухнуть, когда ехали из аэропорта, и я почти сразу понял, почему. Это место переполнено магией. Силовые потоки, исходящие из земли, очень мощные. Моя аура, как и аура Кати, сразу засветилась ярче, словно начал заряжаться подключенный к розетке аккумулятор.

— Мы не на земле, — убежденно заявил я.

— Не на земле, — подтвердил Сергей, — Ты почувствовал или просто догадался?

— И то, и другое. У меня заработало видение.

— Вот как? И что ты видишь?

— Я вижу, что вы — ментальный маг. Можете управлять сознанием других людей, а Леха — маг телесной силы. Если говорить по-русски, вы — чародей, а Леха богатырь.

— А у тебя какая магия?

— Никакая. Только видение. Вернее, я могу послать волну, нечто вроде слабого магнитного поля, способного воздействовать на астральное тело другого существа и вырубить его ненадолго.

— А, так вот, как ты японца выключил. Неплохо, очень неплохо, — похвалил Сергей, — На самом деле твоя способность хороша тем, что ты никак себя не выдаешь. Инквизиции очень трудно поймать тебя на применении магии. А в текущих обстоятельствах это очень ценно.

— Мне нравится это место, — заговорила Катя, — Я не обладаю видением как Макс, но ощущаю прилив сил… Скажите, Сергей, нам сюда можно будет иногда приходить?

— К сожалению, это не мне решать. Я выписал для вас разовый пропуск. Если попробуете пройти без него, сразу поднимется тревога.

— Только не говорите, что это Натужников решает.

— Увы. Он. И есть две новости. Хорошая в том, что Натужников не может отказать вам без существенных оснований. Вы Попаданцы, вы имеете право сюда приходить.

— А плохая?

— Плохая новость в том, что Натужников не пустит вас бесплатно. Разовый дневной пропуск стоит пятьдесят тысяч рублей. Месячный абонемент — полмиллиона.

— Ничего себе расценочки.

— Инквизиция на нас зарабатывает как может. Но это и хорошо. Если ты приносишь корпорации хороший доход, инквизиторы начинают относиться к тебе намного лояльней. Даже могут назначить другого куратора, не такого упертого как Натужников.

— Макс. У нас только что появился стимул много-много зарабатывать, — решительно сказала Катя, — Теперь я буду мечтать, как избавлюсь от опеки Пал Палыча.

— Насчет зарабатывать — очень дельная мысль, — одобрил Сергей, — В нашем холдинге как и везде в мире, чем больше у тебя доход, тем больше возможностей перед тобой открывается. Давайте прогуляемся по Сансити. Многое станет понятней.

Все было непривычно и удивительно в этом Сансити. Грохот колес и стук копыт по мостовой. Одни люди одеты как мы в одежду, изготовленную по моде и технологиям двадцать первого века. Другие одеты так, будто вышли из века семнадцатого. Некоторые вообще выглядят совершенно экстравагантно. Попадались и облаченные в доспехи средневекового вида с бряцающими на ходу мечами в ножнах.

Мы проходили мимо лавок, торгующих артефактами. Мимо ателье, где отшивают одежду с магическими свойствами. Мимо книжных магазинчиков, в которых можно купить магические свитки и даже книги.

— Мне кажется, будто я попала в фэнтезийную очень реалистичную игру, — поделилась Катя.

— Поверьте, это не игра, — предупредил Сергей, — Худшей вашей ошибкой будет попасться на сказочность и фэнтезийность этого места… Леха, тормозни извозчика. Прокатимся до площади.

Леха как-то очень быстро вычленил в потоке свободную повозку, свистнул пронзительно и махнул рукой. Хотя извозчика ловил не он один, извозчик откликнулся именно на зов Лехи. Видение подсказало мне, что Леха имеет магическую способность, связанную с удачей на дороге. Начинаю понимать, почему он так лихо играет в «дорожные шашечки», перестраиваясь из ряда в ряд на своем фургоне. Дорога Леху любит. Дорога Лехе благоволит. Леха идеальный водитель.

— К площади, — скомандовал Леха, когда мы уселись в рессорную повозку.

— Вот прямо так? К площади? — удивилась Катя, — Название у площади есть?

— Может и есть, но все называют ее просто площадь, — пояснил Леха, — Площадь это самый центр города. Вся остальная архитектура расходится от площади как круги на воде. Соответственно и название круговых дорог. Первое кольцо, второе кольцо и так далее…

— Как в Москве?

— Угу. Только здесь круги практически идеальные. С высоты птичьего полета город выглядит словно солнце, отбрасывающее лучи. Отсюда и название.

— А еще город поделен на сектора, — добавил Сергей, — Вот сейчас мы едем по русскому сектору. Наша условная русская долька составляет сектор в восемнадцать градусов.

— А еще какие есть сектора? — заинтересовалась Катя.

— Слева от нас Китайский сектор. Его доля, если не ошибаюсь, двадцать пять градусов. Больше нашего, одним словом.

— Вы имеете ввиду двадцать пять градусов из общих трехсот шестидесяти?

— Да.

— Интересное деление.

— Справа от нас сектор северной Европы. У них узенький такой лучик в два градуса, а гонору на все девяносто градусов. А американцы аккурат напротив нас, — добавил Леха.

— И как тут двигаться по кольцевым маршрутам? — мне стало интересно, — Тут наверно вся дорога в пограничных шлакбаумах?

— Слава богу в городе Солнца пограничников нет. Охраняются только куски самой площади.

— А, площадь тоже поделена на сектора?

— Конечно. Площадь-то портальная. Чем больший сектор площади контролируешь, тем больше у тебя пропускная способность порталов… собственно мы приехали. Сам смотри.

Извозчик остановил лошадку, немного не доехав до площади, и как только мы вылезли из повозки, сразу уехал, чтобы не мешать другим. Потому что подъезжают и уезжают здесь непрерывно, словно у какого-нибудь вокзала. Хотя, полагаю, эта площадь и есть в некотором смысле вокзал.

Нам удалось приблизиться к ограждению, на саму площадную брусчатку нас не пустили. Но я и так все прекрасно рассмотрел. Там нет никаких портальных арок, и даже нет никакой разметки. Просто люди предъявляют билет человеку в форме, переступают за ограждение, а затем идут непрерывной вереницей в сторону центра площади и исчезают, а другие наоборот появляются в центре и идут встречным потоком наружу.

Поскольку площадь поделена на два десятка секторов разного размера, в каждом секторе свое двустороннее движение. Только в больших секторах пропускная способность больше, поэтому и людей прибывающих и убывающих тоже больше. Когда какой-нибудь новоприбывший проявляет признаки дезориентации и не знает, куда идти, к нему сразу подходят люди в форме и уводят с площади, чтобы не создавал помех движению.

— Любопытно, куда ведет портал с площади? — спросил я.

— Ты не думай, что это обычный двусторонний портал, — предостерег Сергей, — Это только кажется, что всех перебрасывает в одно место. На самом деле, какие координаты задает порталист, то есть указаны в билете, туда пассажир и отправляется. Ну прибывают соответственно тоже из разных мест.

— Да, это так, — подтвердила Катя, — Я теперь вспомнила, что из своего мира переместилась на эту площадь. Только это ночью было. Меня здесь встретили вот такие же люди в форме. Потом я шагнула еще в какой-то портал… только не так далеко, как мы сегодня добирались. Прямо рядом было.

— Тебя служебным инквизиторским порталом на Землю перекинули, — пояснил Сергей, — Нам к нему доступа нет. Мы через бар прыгаем.

Я все это слушал с любопытством. Меня тетя Ева притащила какими-то хитрыми кротовьими тропами. Я на этой площади точно впервые.

Леха снова поймал извозчика, назвав ему бар Попадос. Видимо бар одинаково называется, что на той стороне, что на этой.

— А чем здесь люди занимаются? — спросил я, когда мы поехали обратно.

— Главная задача каждого сектора — это удержать границы своего сектора, а по возможности и расширить их.

— Пока не понял.

— Доли отдельных секторов меняются в зависимости от того, какой вес имеет твой народ на мировой арене. То есть город Солнца — это отражение мировой политики, если хочешь. Скажем сектор Северной Европы когда-то достигал четырнадцати градусов.

— А теперь всего два?

— Теперь всего два. Сдулась северная Европа… При Советском Союзе русский сектор находился в пределах двадцати двух градусов. После развала рухнул до тринадцати, теперь восстанавливается. Китайский сектор вот тож растет. Хотя сейчас рост замедлился.

— Ага, понятно. Но как на это влияют жители Сансити?

— А вот как мы с тобой повлияли, когда не дали японцу вывезти артефакт иллюзии. Так и влияют. На самом деле мы больше следим друг за другом, чтоб другие не пытались влиять на судьбы народов, чем реально что-то делаем. Инквизиторы тщательно за этим следят. И надо отдать им должное, Без инквизиции бы тут давно развязали магическую гонку за развитие своих народов. А так хоть какая-то стабильность.

— Вот это да.

— На самом деле инквизиция одобряет отдельные услуги. Там довольно сложная игра. Но об этом позже поговорим.

Время действия нашего с Катей пропуска подходило к концу. Мы вернулись в бар на «лицевую сторону», как назвал Сергей. А город Солнца по его словам расположен на «изнанке».

В обычном мире в баре нас поджидал Коля, пригнавший из аэропорта Катину машину. Мы поблагодарили Сергея и Леху за экскурсию и сели в свою тачку.

— Едем в офис? — спросил я у Кати.

— В офис уже не успеваем. Надо ехать на корпоратив к китайцам.

— Я думал, они его отменят.

— Все в силе. Ли Ши сказал, что он в самом деле давний фанат «Брюки вверх». Так что сделка, считай, закрыта.

Корпоратив китайских товарищей был организован в клубе, переделанном из бывшего дома культуры. Катя объяснила, что китайцам нравится советская архитектура. Корректные китайские служащие в строгих костюмах на алкоголь не налегали и, я даже не видел, чтобы кто-то ослабил хотя бы галстук на шее. Чувствуется дисциплина спецслужбы. Но песня прошла на ура. Слушатели дружно хлопали и даже подпевали как в караоке.

После выступления Ли Ши пригласил нас с Катей поговорить в освободившуюся гримерку.

— Я должен принести свои извинения, — начал он.

— За что?

— За то, что вынужден был вас проверить, — мягко сообщил Ли Ши, — Руководство дало мне задание выяснить, насколько хорошо охраняется артефакт. Вот я и прощупывал почву.

— Понятно. Но условия хранения не в нашей компетенции. Инквизиция решает, как и в каком хранилище держать артефакты.

— Я знаю. Мы уже подали официальный запрос с просьбой вернуть часть азиатского дракона китайской стороне. А еще я хочу вас поблагодарить.

— Ну, это наша работа. Вы же деньги заплатили.

— Я не про концерт. А про ваше участие в судьбе артефакта. Мне уже известно, что японцы пытались его вывезти. И вы помогли это предотвратить.

— Это тоже не от хорошей жизни, — мрачно сказала Катя, — Нам обоим грозила депортация.

— Мне жаль, что инквизиция вынуждена идти на такие меры, — китаец виновато склонил голову, хотя сам он ни в чем не виноват, — И еще я хочу обратиться к вам с просьбой.

Мы с Катей переглянулись. Не ожидали от китайского товарища такого количества желаний. И извиниться, и поблагодарить, теперь еще и обратиться с просьбой.

— Слушаем вас, — ответила Катя за двоих.

— Дело в том, что вторая часть азиатского дракона пока не найдена, — поведал Ли Ши, — Я только располагаю сведениями, что последний раз артефакт всплывал в русском секторе города Солнца.

— Вообще-то о городе Солнца мы узнали только сегодня.

— Я знаю, — китаец улыбнулся, — Это я попросил Натужникова провести для вас экскурсию.

— То есть вы хотите, чтобы мы нашли артефакт идеи? Мы так-то не следователи. Вам лучше с Сергеем об этом поговорить.

— Сергей знает, что мы его ищем, — китаец вежливо склонил голову, будто обозначил легкий поклон, — Я буду рад, если вы присоединитесь к этим поискам.

— Вы извините, уважаемый Ли Ши, — заговорил я, — Только обещать мы ничего не будем. Поискать попробуем, конечно, но даже если найдем, отдадим не вам, а нашей инквизиции.

— Этого будет вполне достаточно, — заверил китаец.

— Скажите хотя бы, как он выглядит, этот артефакт идеи? — потребовала Катя.

— Вам покажется это странным, — китаец вдруг ни с того ни с сего смутился, — Но он никак не выглядит. В том и проблема.

— Да ладно. Как такое возможно?

— На то он артефакт идеи, что не имеет формы.

— И как его искать?

— Он привязывается к какому-нибудь предмету. К примеру он очень долго был привязан к песочным часам.

— Так. А что потом было?

— Потом песочные часы разбили. Артефакт идеи привязался к газовому фонарю.

— А с фонарем что случилось?

— Его тоже разбили.

— Если честно, это похоже на сказочное задание, пойти туда, не знаю куда, найти то, не знаю что.

— Вот в этом и сложность, — согласился китаец.

Вроде бы все закончилось хорошо, но из здания бывшего дома культуры мы с Катей вышли задумчивыми, я бы даже сказал озабоченными.

— Макс, мне одной кажется, что большие дяди тянут нас в какую-то взрослую игру?

— Не одной. Мне тоже непонятно, зачем китаец нам сейчас все это наговорил. Оказывается, и экскурсию он инициировал. Вроде как мы ему уже слегка обязаны.

— Вот-вот, — Катя пикнула сигналкой и мы с ней сели в тачку, — Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, мы товарищу Ли Ши ничего не должны. Мы его об экскурсии не просили. Посмотрим, как пойдет. Подвернется возможность, поспрашиваем про артефакт, ну а нет, так и нет. Упираться не вижу смысла. Своих дел хватает.

Глава 9

— Вот и я так думаю, — Катя выдохнула с облегчением, — Макс, две сделки закрыты с твоим непосредственным участием. Половина суммы отошла инквизиторам, это, как говорится, святое. Ну а вторая половина наша.

Катя протянула мне банковскую карточку.

— Что это?

— Корпоративная карта. Твоя личная. Я перевела тебе половину от оставшейся половины.

— Это здорово, конечно. Деньги мне нужны. Но почему половину? А всякие расходы? Аренда офиса, налоги опять же?

— Эти расходы на себя берет холдинг Сансит. Они и так пятьдесят процентов откусили. Если нам самим еще платить налоги, то на кой она нужна тогда, эта корпорация…

— И то верно.

— Зайди на банковский сайт Сансита, зарегистрируйся.

— У Сансита есь свой банк?

— А почему нет? — Катя улыбнулась, — Это же тоже услуги, только финансовые. Заниматься услугами инквизиция не запрещает.

Увидев на своем счете триста с лишним тысяч рублей, пришёл к выводу, что заниматься мероприятиями и праздниками дело прибыльное.

— Кать, а давай в самом деле отметим. Поводов хватает.

— Предлагаешь куда-нибудь сходить?

— А тут и ходить далеко не надо. Вон я вижу вывеску итальянского ресторана.

— Уговорил.

Для нас нашелся свободный столик. Официант в жилетке цвета бордо с золотыми пуговицами принес меню. Катя сделала заказ. Я просто ткнул в какие-то блюда, особо не всматриваясь, а потом еще наугад выбрал вино из винной карты.

— Я так понимаю, — начал я, — Настал психологический момент для более близкого знакомства. Разрешите представиться, граф Максим Сергеевич Кротовский. В родном мире являюсь наследником обширных владений, а так же фабрик и заводов.

— Солидно, — Катя покивала, поджав нижнюю губу, — А сюда тебя как занесло? Ты что-то говорил про тетю.

— Тетя Ева перевезла меня сюда в шестилетнем возрасте. Я не видел маму почти восемнадцать лет.

— Сочувствую. А отца?

— Отца вообще ни разу не видел. Он пропал еще до моего рождения.

— Как пропал? Сбежал от семьи?

— Не думаю. Он очень любил мою мать. Мой отец был могущественным человеком, многого добился, но и врагов нажил немало. В итоге ему пришлось исчезнуть, чтобы обезопасить меня и маму.

— И как? Обезопасил?

— Не особо. Без отца мать не могла вести дела так же лихо, как он. Владения, которые он собрал под свою руку, начали расползаться. Бывшие подчиненные становились все более независимыми. А кое-кто решил, что мама не справляется, и начал метить на ее место.

— И тогда твоя тетя Ева спрятала тебя здесь?

— Да. Так и было. Фактически, я считаю этот мир родным, потому что провел здесь почти всю сознательную жизнь. Школа, университет, потом была небольшая стажировка в Японии и вот теперь тетя Ева устроила меня в Сансит, где я познакомился с тобой и с инквизицией…

— Жалеешь?

— Ни единой секунды. Знакомство с тобой того стоило.

— Лучший комплимент в моей жизни, — призналась Катя, — Ну а я в таком случае, княжна Катерина Граневская.

— Ого. Целая княжна.

— Да это так, одно название. В наследной очереди я стою где-то в шестом десятке. То есть мне не светит ничего. Таких как я называют разменными картами.

— Странно называют.

— Меня должны были выдать замуж, чтобы разменять титул, пусть и условный, на более-менее приличное состояние будущего жениха, — объяснилась Катя, — Всякие разбогатевшие бароны и графы с удовольствием женятся на княжне ради титула.

— А, теперь понял.

— Лично мне женишка подыскали еще до моего рождения. Судьба моя считалась предопределенной. Но ты бы знал, Макс, какой он моральный урод. В общем я высказала ему откровенно, что о нем думаю, и предложила расторгнуть помолвку. Он пришел в бешенство. Этот ублюдок не привык, что ему отказывают в чем бы то ни было. Он решил меня проучить.

— И ты сбежала.

— Не сразу. Сперва я ему располосовала рожу. Мерзавец завел на меня уголовное дело. Когда мать узнала, что мне уготован пожизненный срок в тюрьме, достала фамильную диадему и продала, чтобы купить пропуск сюда.

— Скучаешь по маме?

— Я еще недоговорила, — Катя невесело усмехнулась, — Мать решила спасти меня не из чувств материнской любви, а чтобы избавить семью от позора. На прощание она сказала, что видеть меня больше не хочет, и чтобы я не возвращалась ни через десять лет, ни через пятьдесят.

Я не стал комментировать, а просто налил Кате вина. Мы чокнулись за знакомство и выпили.

— Ну а ты? — спросила Катя, — Строишь планы на то, как вернешься в родной мир?

— Тетя Ева приучила меня жить сегодняшним днем. Но увидеть маму я бы хотел. Уверен, она очень скучает обо мне.

— Давай за твою маму, — Катя подняла бокал.

— Давай за маму.

Этим вечером Катина машина так и осталась стоять на парковке у клуба, где проходил у китайцев корпоратив. Мы добили одну бутылку, а потом я заказал еще одну под горячее. В общем наклюкались, особенно Катя. Садясь в такси, она требовала продолжения банкета.

Я посмеивался и пытался втолковать, что с непривычки она будет болеть. Как и положено пьяному человеку, она утверждала, что ей на это плевать. Я не поддался и назвал таксисту адрес нашего лофта.

Когда мы поднимались на наш четвертый этаж, Катя захотела спеть, но спеть не успела. Мы нарвались на строгую бабу Зину, спускающуюся сверху.

— Надрызгались до поросячьего визга, — осудила нас баба Зина.

Катя приложила палец к губам, показывая бабе Зине, что осознала и вообще молчит как рыба и попыталась пройти мимо бабы Зины, сделав «трезвое лицо». Баба Зина вздохнула и пошла вместе с нами.

— Ты что же не уследил за ней, соколик? — пожурила меня комендантша, — Ее же тошнить будет.

Баба Зина зашла в Катину комнату вместе с ней, а я пошел к себе. На самом деле, я следил, чтобы Катя пила меньше моего. По моим прикидкам я выпил где-то бутылку с третью. Но Катя, видимо, совсем к алкоголю не приучена. Выпила немногим больше полбутылки, ей и этого хватило.

Зайдя к себе в комнату, и сам понял, что выпил лишнего. Чтобы не ложиться спать совсем бухим, принял контрастный душ, а потом заварил кофе покрепче. Не сказать, что протрезвел, но почувствовал себя лучше.

Когда улегся в постель, уже привычно позвал Шишка, но тот почему-то меня игнорировал. Я забеспокоился, вдруг последняя атака японской подружки его как-то сильно повредила.

— Шишок… Шишок…

— Привет, Максим, — он все же появился спустя несколько минут моих настойчивых призывов.

— Я за тебя начал переживать, — мысленно сообщил я, — Екай крепко тебя приложила. Расплющила в блин.

— Я уже почти восстановился, — ответил Шишок и немного покрутился вокруг оси, видимо, проверяя, насколько он пришел в норму.

Поскольку магическое видение вернулось ко мне вместе с приходом Шишка, я просканировал его астральное тело… вернее, просто тело, потому что кроме астрального другого у него нет.

— Нет, Шишок, ты не восстановился. Силовые каналы у тебя искорежены.

Я решил попробовать применить свою силовую волну, чтобы поправить его каналы. В отличие от тех случаев, когда я применял волну для атаки, у меня это не вызвало истощения сил. Наоборот, тонкие манипуляции давались легко, даже с удовольствием.

Шишок тоже воспринимал мое воздействие с благодарностью, будто я делал ему легкий массаж. Я проглаживал, распрямлял и правил его каналы, пока не выдохся. Но результат меня удовлетворил. Шишок практически восстановился.

— Спасибо, Максим. У меня на полное восстановление ушло бы несколько недель.

— Ты пока еще не в идеальной форме.

— Это уже мелочи, через пару дней все окончательно придет в норму.

С чувством выполненного долга погрузился в глубокий сон, а проснулся очень рано. Алкоголь выветрился, но от сушняка горло как наждак. Встал с постели, напился из чайника воды и понял, что больше уже не усну.

Умылся, сварил и выпил кофе, посмотрел на часы. Идти к Кате еще рано, она наверняка спит. Решил съездить, забрать машину от клуба. Туда быстро доехал на такси, утренние пробки еще не начались. Обратно ехал тоже по свободной дороге. Хотя машин на дорогах прибавилось, едут в основном в противоположном направлении.

Когда поднялся на свой четвертый этаж, увидел Катю, стучащую в мою дверь.

— Доброе утро.

— Привет, Макс. Ты откуда?

— Машину пригнал.

— Да ты золотой человек. Я а хотела предложить пораньше сегодня выехать, чтоб успеть ее забрать. А ты уже сам пригнал. Раз такое дело, заходи на оладушки. Успеем.

— Спасибо. Оладушки — это пять. А ты чего такая бодрая? Думал, тебя с утра будет не собрать.

— Баба Зина меня в порядок привела. Если б не она, точно бы сейчас болела с похмелья.

После чая с оладушками почувствовал себя совсем хорошо. Мы приехали в офис, где застали Додю, по непонятным причинам прибывшего в офис раньше нас.

— Привет, Додя.

— Привет, — отозвался Додя, подняв на нас сияющий взгляд.

— Ты чего такой радостный?

— Запустил.

— Надеюсь, не болезнь?

— Платформу запустил, — пояснил Додя, — Уже работает. Уже есть первый клиент.

— А ну-ка, показывай.

— Здесь два пользовательских уровня, — начал показывать Доля, — Один уровень обычный для простых смертных.

— Додя, ты меня пугаешь. Второй уровень для богов Олимпа?

— Нет, второй уровень для особенных пользователей. Как бы для вип-клиентов. Программа сама их распознает через айпи адреса и открывает расширенный функционал платформы.

— Понимаю слабо, но звучит сильно, — сказал я, — Ну и что там за первый клиент? Надеюсь, нам не придется изображать оленей, чтобы поздравить маленького мальчика с днем рождения?

— Нет, что вы. Заказчик сам Прилип Фарфоров.

— Э-э-э…это тот, о ком я подумал?

— Тот самый. Король эстрады!

— И чего хочет от нас Прилип Фарфоров?

— Вот он написал, — Додя взялся зачитывать оставленную на сайте заявку, — Хочу, чтобы вы организовали для меня спиритический сеанс…

— Чего он хочет? — я решил, что не расслышал.

— Спиритический сеанс, — повторил Додя, — Сеанс связи с миром духов.

— Додя, ты чего там понаписал в своем расширенном функционале? Совсем обалдел? Хочешь, чтобы нас инквизиция взяла за жопу?

— Ой, я вас умоляю, — легкомысленно отмахнулся Додя, — В интернете таких медиумов как…

— Как собак за баней, — подсказал я.

— Именно. Устройте ему показуху. Ему ничего другого и надо.

— Так, ладно, — Катя решительно отодвинула Додю от компа и склонилась над клавиатурой, — Сейчас я ему выкачу ценник в три штуки баксов. Он откажется и на этом… ч-черт…

— Чего там?

— Он уже отписал, что согласен.

— Надо было выставлять не меньше пяти, — расстроился Додя, — Он бы и на пять согласился.

— Поучи жену борщ варить, — отшила Катя Долю и повернулась ко мне, — Ну что, Макс, едем к Прилипу?

— Едем, конечно. Три штуки баксов за один вечер. А с сеансом что-нибудь придумаем.

— Вот и я так думаю. Этот Фарфоров вроде румын?

— Румын, — подтвердил Додя.

— Тогда ждите здесь.

Катя оставила нас с Додей в приемной, а сама заперлась в кабинете. Поскольку на прием посетителей наша приемная не рассчитана, единственный стул пригрет Додиным задом, мне пришлось греть подоконник.

Через пятнадцать минут Катя вышла из кабинета неузнаваемой. Не знаю, что она опять сделала с прической и макияжем, но теперь она не похожа ни на японку, ни на китаянку.

— Кать, у тебя часом цыган в родне не было? Ты вроде что-то говорила про кочевников?

— Если и были у меня в родне кочевники, то кочевали они по степям.

— Ну-ну. Так-то ты теперь вылитая цыганка.

— Скорее румынка, — вставил Додя свои пять копеек.

Мы с Катей отправились в офис к Прилипу. Как положено королю эстрады, офис у него располагался в пентхаусе самого навороченного бизнеса-центра. Охрана проверяла наши документы и нас самих так, будто мы пересекаем государственную границу со стороны Харькова.

И даже после проверки нас в лифт одних не пустили. Вместе с нами поехал хмурый мужчина с крученым телефонным проводом на ухе. Только передав в холле пентхауса нас с Катей с рук на руки другому такому же мистеру Смиту, провожающий уехал обратно вниз.

Второй мистер Смит не стал нас прозванивать металлодетектором, ограничившись проницательным взглядом.

— Проходите, вас ожидают.

Когда мы вошли в помещение, Прилип очень эмоционально отчитывал кого-то по телефону.

— Вы что, совсем не понимаете? — манерно ругался он узнаваемым голосом, — Розовые ни в коем случае… и не красные… бордовые… я сказал бордовые… вы меня с ума хотите свести? Я сказал бордовые… нет, то, что вы прислали, это не бордовые. Вы дальтоник?… Вы мерло от бордо отличить не можете? Зачем вы тогда цветами торгуете? Торгуйте елками, они всегда одного цвета…

Пережидая экспрессивный разговор звезды, мы с Катей осмотрелись. Офис звезде под стать. На самом Прилипе поналепленно блестючих стразиков как на люстре, и офис его выглядит как сорочье гнездо. Такое ощущение, что в офис он тащит все, что блестит или хотя бы переливается.

— Так это вы проводите спиритические сеансы? — неожиданно обратился к нам Прилип, видимо устав донимать поставщика цветов.

— Давайте сразу уточним на берегу, — деловым тоном заявила Катя, — Мы организовываем мероприятия, праздники и иногда похороны. Никакой экстрасенсорной херней мы не занимаемся. Все строго в рамках кода ОКВЭД девяносто три двадцать девять.

— Да-да, понимаю, — Прилип со значением подвигал сразу обеими бровями, — Никакой мистики. Все строго в рамках кода… дух Чарли Чаплина сможете вызвать?

Катя внимательно посмотрела в глаза Прилипа и сказала:

— Можем. Но стоить это будет пять тысяч.

— Долларов? — уточнила звезда.

— Фунтов стерлингов, — строго поправил я, — Не будем оскорблять дух великого Чаплина презренной зеленью.

— А-а, да. Вы правы. Оскорблять не будем, — покладисто согласилась звезда, — Значит так…

У звезды зазвонил телефон, запевший голосом звезды: «Единственная моя-я-я-я-а-а-аааа…»

— Алло? — Прилип снова переключился на телефонный разговор, — Да, павлиньи перья… какие еще… не куриные же… сам ты павлин…

На этот раз разговор получился коротким и менее экспрессивным.

— Так, о чем я? Все время меня отвлекают… ах, да. Хочу устроить небольшую вечеринку человек на семьдесят…

— Вечеринку или спиритический сеанс? — сухо уточнила Катя.

— Спиритический сеанс. Я ж говорю, на семьдесят человек всего.

— Чарли Чаплин страдал фобиями и боялся больших скоплений незнакомых людей, — сообщила Катя, — Это для вас семьдесят человек немного, а для него это стресс.

— Но вы же что-то придумаете? — заискивающе спросил Прилип.

— Что-то придумаем, — Катя недовольно нахмурилась.

Прилип верно считал ее сдвинутые брови.

— Я компенсирую неудобства с фобиями, — заверила звезда.

— Ну хорошо, — снова включился я, — Осталось определиться с местом проведения сеанса. На какое кладбище планируете созывать гостей?

— Кладбище⁈ — ужаснулась звезда, — Я хотел собрать всех…

Речь Прилипа в очередной раз была грубо оборвана. Теперь начали бить настенные часы. Гулко отколоколив десять часов утра, они еще погоняли густой звук в деревянной утробе и замолкли.

— … кладбище — не вариант, — категорически продолжила прерванную речь звезда, — Я уже разослал приглашения. Тип костюма будет маскарадный. Ну вы же понимаете. Идти на кладбище в маскарадных костюмах… нас просто не поймут… мне еще ту вечеринку до сих пор припоминают…

— Ну а где же вы хотите проводить сеанс?

— Здесь, — Прилип развел руками, как бы охватывая помещение, — я уже заказал четыреста канделябров. Свечи зажжем. Все будет выглядеть таинственно и стильно. Вызываю. Дух. Чарли Чаплина… согласитесь, получится стильно.

— Этот ваш таинственный пентхаус расположен в ста метрах над землей, — обвинительно сообщил я.

— Ну и что?

— А то. Мы же не дух астронавта Нила Армстронга собираемся вызывать. А дух Чарли Чаплина. Чаплин был очень приземленным человеком. Даже не знаю, как мы будем затаскивать его на такую высоту.

— Ну придумайте что-нибудь, — Прилип молитвенно сложил руки на груди.

— Что-нибудь придумаем, — успокоила его Катя.

В итоге сошлись на сумме в шесть с половиной тысяч британских фунтов. Подписали контракт и, получив от Прилипа пятидесятипроцентную предоплату, пообещали прибыть сегодня ночью в половине двенадцатого с реквизитом. Прилип даже лично проводил нас до двери.

Глава 10

Катя села за руль, а я достал мобилу и полез в интернет.

— Макс, ты чего там ищешь? Да еще с таким озабоченным видом, — поинтересовалась Катя.

— Смотрю, как проводить спиритические сеансы. Тут нужна специальная доска с алфавитом и цифрами.

— Доску возьмем в хранилище, — не очень уверенно сказала Катя.

— По-моему у Натужникова даже снег зимой не выпросишь. Лучше поискать на маркет плейсах.

— Ну ищи. Там вроде еще блюдце нужно.

— Блюдце или нитка с иголкой, — уточнил я, — Но это все ерунда. Самое главное, где нам взять духа?

— А твой Шишок не подойдет?

— Шишок не материальный. Как он будет двигать блюдце или хотя бы раскачивать иголку на нитке?

— Так-то духи тоже нематериальные, — резонно возразила Катя.

Я признал ее довод весомым и мысленно позвал Шишка.

— Привет, Максим.

— Привет, Шишок. Слушай, а ты где обычно находишься?

— В каком смысле?

— Ну вот где ты сейчас был, когда я тебя позвал?

— А, в этом смысле. Именно сейчас был в бесформенном пространстве.

— И чего ты там делал?

— Ничего не делал. Я, Максим, не волен выбирать, куда мне отправиться. Куда меня потянет, туда и направляюсь. Если кто-то позовет, вот как ты сейчас, я прилетаю к зовущему. А когда никто не зовет, меня относит в бесформенное пространство.

— Понятно. Значит буду тебя звать почаще.

— Зови почаще. В бесформенном пространстве скучно.

— Скажи мне, Шишок, ты сможешь изобразить дух Чарли Чаплина?

— Я даже не знаю, кто это. И вообще никогда не изображал духа. Я же не дух.

— Жаль. А то нам надо провести спиритический сеанс, а тревожить настоящий дух Чаплина не хочется.

— Вот ты о чем! Спиритический сеанс, — сообразил Шишок, — У меня есть один знакомый карачун, он как раз дух, только нечистый.

— М-м… связываться с нечистым духом не хотелось бы.

— Да он не особо вредный. Только подкармливается людскими испугами. Обычно торчит на аттракционах вроде американских горок. Люди же специально туда идут, чтобы попугаться. А какарчун там кормится.

— Так. А со спиритическим сеансом он как может помочь?

— Он как раз может изобразить духа, заодно жути нагонит. Он на таких мероприятиях любит появляться.

— Отлично. Как нам поговорить с твоим карачуном?

— Езжайте в парк аттракционов. Наверняка он там.

Катя перестроилась и взяла курс на парк аттракционов. Утром в парке в основном резвились дети, предпочитая кататься на карусели. Лишь одна дородная тетка выбивалась из общей картины, выделяясь габаритами на фоне мелкой детворы.

Карачуна я увидел еще издалека. Он пристроился к визжащей тетке, пристегнутой к карусели, как космонавт к креслу пилотируемого аппарата. Карусель набрала первую космическую скорость, тетка ревела как стартовая сирена. Видимо, тетка была уверена, что вот-вот выйдет на околоземную орбиту.

— Шишок, зови своего кореша. Хватит пугать бедную женщину.

— Не, он от нее не отлипнет, пока карусель не остановится.

Пришлось ждать остановки. Раскрасневшуюся тетку отстегнули, карачун сразу подлетел к нам.

— Здоров, бояре-купечество, — поприветствовал он, — Какими судьбами?

— Вот знакомься, Максим. Он сегодня будет проводить спиритический сеанс.

— Он меня видит что ли? — поразился карачун.

— Не только вижу, но и слышу, — вступил я в разговор, — Хочешь подкормиться? Там на сеансе будет семьдесят душ.

— А чего бы не подкормиться. Кто будет присутствовать? — деловито поинтересовался карачун.

— Певцы, музыканты, актеры и прочий бомонд.

— Так это же мой любимый корм, — обрадовался он, — Они всегда так ярко пугаются…

— Надо изобразить дух Чарли Чаплина, — поставил я условие.

— Не проблема. Уже раз десять изображал.

— Вот и договорились. Сегодня в половине двенадцатого.

— Буду, — пообещал карачун.

Оставив карачуна в парке, поехали в офис. Идти к Натужникову на поклон не пришлось. Он нарисовался сам.

— Видел, видел авансовый платеж от самого Прилипа Фарфорова, — радостно сообщил вездесущий инквизитор, — Молодцы, развиваетесь в рамках холдинга. Осваиваете новые высоты.

— Пал Палыч, нам бы специальную доску для общения с духами, — намекнул я, — Я конечно могу поискать на маркет плейсах, но идти к клиенту с фабричной поделкой…

— Вот еще, доску, — нахмурился Натужников, отчего я пришел к убеждению, что он ни черта не даст, но Натужников удивил, — Что же вы к самому Фарфорову с доской придете? Несерьезно, молодые люди. У меня в хранилище вещдоков имеется резной инкрустированный столик. У вурдалака одного отняли. Столик магическим артефактом не является, так что можем выдать.

— Отличная мысль, Пал Палыч. Столик даже лучше.

Пыжась от чувства собственной значительности, Натужников выписал нам разрешение на столик из хранилища вещдоков. Однако отдав его Кате, уходить не спешил.

— Товарищи из китайской инквизиции обратились с просьбой посодействовать… — раздумчиво сообщил Пал Палыч и замолк, видимо задумавшись.

Мы с Катей терпеливо ждали, когда могучая лобная складка состыкуется с рабочей мозговой извилиной.

— … м-да, посодействовать — это правильное слово, — изрек Пал Палыч и продолжил, — Вам будет предоставлена скидка на месячный абонемент в город Солнца. Вы сможете его выкупить всего за пятьсот тысяч рублей.

— Пал Палыч, вы уверены, что ничего не спутали? Насколько мне известно, месячный абонемент стоит пятьсот тысяч безо всякой скидки.

— Уверен, конечно. Вы что, думаете, я считать не умею? — вскинулся инквизитор, — Пятьсот тысяч это за двоих. А если бы на каждого, без скидки стоило бы миллион.

Мы с Катей переглянулись. Так-то у нас есть пол миллиона на двоих. Но деньги прямо скажем, немаленькие. На эти деньги можно купить подержанную машину. С другой стороны, город Солнца переполнен магией. Возможность там бывать — это шанс открыть в себе магические способности.

В Катином взгляде читалась мольба, что надо брать, что будь хоть малейший шанс открыть в себе магию, жалеть деньги глупо.

— Окей. Деньги — пыль, — сказал я, за что был одарен благодарным Катиным взглядом.

— Мы перечислим пятьсот тысяч, Пал Палыч, — сообщила Катя.

— Выпишу вам счет, — сказал Натужников и вышел, а я с трудом сдержался, чтобы не сморщиться в Катином присутствии. Из трехсот тысяч, появившихся на моем счету останется пятьдесят. Не факт, что нам и дальше будет везти с клиентами.

Мы сходили на склад вещдоков и получили столик. Тут надо отдать Пал Палычу должное. С таким столиком к звезде эстрады идти не стыдно. Дерево благородных пород. Искусно вырезанные буквы русского и английского алфавитов. Инкрустация полудрагоценными камнями.

— Кать, чет я запереживал. Боюсь, западет сорока прилипчивая на такой столик и не выпустит нас с этим столиком из своего пентхауса.

— Пусть только попробует. Натравим на него цепных псов инквизиции, — воинственно ответила Катя, — Макс, Натужников прислал счет на пол ляма. Платим?

— Платим, — я решительно махнул рукой и перегнал свои двести пятьдесят на реквизиты.

Катя тоже сделала платеж. Затем мы зашли в кабинет Пал Палыча, где подписали бумаги и получили один перстень на двоих. Такой же, каким Сергей открывал портальную дверь в Сансити.

— Ну что, Макс, до одиннадцати вечера мы свободны. А время абонемента уже затикало. За право ходить в город Солнца с нас снимают по шестнадцать с лишним тысяч в день.

— Намек понял. Едем в бар Пападос.

Столик сразу загрузили в багажник Катиной машины. Шишок обещал, что присмотрит за его сохранностью. Хотя помешать потенциальному вору он не сможет, но зато сможет за ним проследить.

В баре Катя издалека показала бармену полученный у Натужникова перстень. Бармен едва заметно понимающе кивнул. Мы не стали ничего заказывать, а сразу направились к портальной двери. В другом баре тоже задерживаться не стали. Катя еще раз на всякий случай показала перстень уже другому бармену, и мы вышли на улицу.

— Прогуляемся? — предложила она.

— Давай прогуляемся.

В прошлый раз Сергей устроил обзорную экскурсию, быстро показав весь город сразу. Теперь можно не спешить, можно походить своими ногами и пощупать своими руками.

Прогуливаясь неторопливо, я отметил то, чего не увидел в первое посещение. А именно, классовое расслоение города Солнца. Причем люди, одетые как мы с Катей в привычную современную одежду двадцать первого века, к моему сожалению к высшему общественному слою не относятся.

Такие как мы преимущественно передвигаются пешком либо ловят извозчика. В шикарных каретах нашего офисно-планктонного брата не встретишь. А шикарные кареты здесь попадаются. Нечасто, но попадаются. В такие кареты даже лошади впряжены необычные. Скакуны невероятной красоты и грации с сильной аурой магических существ.

Пассажиры в таких каретах наряжены как какие-нибудь наследные князья и княгини. Вся одежда на них артефактная, обладающая магическими свойствами. Кольца, перстни, браслеты заряжены магическими заклятиями.

— Макс, глядя вот на это, я сейчас вспомнила, как приехала на прием в императорский дворец в своем родном мире, — Катя проводила взглядом одну такую карету.

— Я тебя понимаю. Молодой человек в этой карете является сильным магом огня. Давненько я не встречал таких магов. По классификации моего мира он тянет уровень на пятый.

— Пятый — это круто?

— Еще как круто. С пятым уровнем прямая дорога в элиту.

— Макс, давай зайдем в эту лавку, — Катя встала на мертвый якорь перед витриной ювелирной лавки, жадно пожирая глазами выставленные драгоценности.

— Давай зайдем, — я усмехнулся, открывая перед ней звякнувшую колокольчиком дверь, — Удивлен, что дотерпела до третьей по счету.

Катя благодарно улыбнулась и вошла внутрь, сразу кинувшись рассматривать содержимое самого большого стеклянного прилавка. Я хотел ей сказать, что на главном прилавке выставлены самые слабые артефакты, но не стал. Лишь обменялся с хозяином понимающими взглядами.

— Ищите что-то конкретное? — ненавязчиво поинтересовался хозяин.

— Пока просто присматриваемся, — ответил я, — Хотим понять, сколько нам нужно зарабатывать, чтобы начать отовариваться в вашей лавке.

— Эти безделушки все по три кворка за штуку, — хозяин небрежно махнул в сторону прилавка, который разглядывала Катя.

— А курс какой? Если брать к рублю?

— С утра был сто семьдесят две тысячи за кворк, — ответил хозяин.

Я невольно присвистнул.

— Я гляжу, в городе Солнца все ценники от полмиллиона.

Хозяин пожал плечами безразлично.

— Курс не я устанавливаю.

— А кто? Инквизиция?

— Инквизиция — не биржа. У нее другие функции… — начал пояснять хозяин, но в следующий миг звякнул колокольчик входной двери. В лавку зашел молодой франт всего на пару лет старше меня маг огня пятого уровня.

— Для меня все готово? — бросил он с порога по-хозяйски.

— Так точно-с, ваше сиятельство, со вчерашнего готово, — хозяин вытащил из-под прилавка коробочку, упакованную в подарочную лощеную бумагу.

Что конкретно было в коробочке серьги или кольцо, я видеть не мог. Но судя по яркости ауры, там был очень сильный артефакт. Молодой франт забрал коробочку, небрежно упихав во внутренний карман и собрался было выходить, но обратил внимание на Катю.

— Позвольте представиться, сударыня, — выспренно сообщил франт, — Граф Боленский.

Он прищелкнул каблуками и по-военному коротко наклоном головы обозначил поклон.

— Катерина Граневская, — сухо ответила Катя, не став называть своего титула, — Моего спутника зовут…

— Избавьте меня от знакомства с вашим спутником, — нагловато оборвал ее Боленский, — Сомневаюсь, что ему по карману одарить вас чем-то достойным вашей красоты.

— Зато в вас я не сомневаюсь, — устало ответила Катя, как будто насмотрелась за свою жизнь таких Боленских, а впрочем, почему как будто-то? Наверняка насмотрелась.

— В таком случае прошу вас принять визитную карточку, — граф ловко выудил двумя пальцами из нагрудного кармана бумажный квадратик с вензелями и протянул Кате, — Обращайтесь по любому вопросу. А так же, надеюсь, вы не откажете составить компанию в любое заведение города на ваш вкус.

— А вот это уже лишнее, — голос Кати заметно похолодел.

— Графу Боленскому не отказывают, — жестко предупредил франт, продолжая держать визитку в протянутой руке.

— Не будь хамлом, Боленский, — вежливо попросил я.

Граф убрал визитку и посмотрел на меня как на букашку.

— Пойдём выйдем, — потребовал он с угрозой в голосе.

— Ну пойдём… пойдём выйдем.

Боленский вышел первым. Я вздохнул и пошел следом за ним. Отойдя от двери на несколько шагов он резко развернулся.

— Совсем от рук отбилось быдло попаданское, — граф натянул на правую руку белую лаковую перчатку. Я лишь успел отметить, что перчатка — артефакт, усиливающий удар. Граф ударил без предупреждения словно гопник из подворотни. Бил он без замаха, но с такой перчаточкой замах и не требуется. Меня будто конь лягнул по носу. Я услышал характерный треск ломаемой кости.

Из носа сразу хлынула кровища. Меня повело, но я устоял ногах, готовясь к следующему удару. Следующего удара не последовало. Граф развернулся и пошел к своей карете, полагая, что дело сделано.

Кидаться на него со спины я посчитал глупым и недостойным, а окликать себе дороже. Он врежет еще раз, чтоб я уже наверняка с ног скопытился. Атаковать его моей астральной волной тоже не имеет смысла. Графу это будет стоит секундной дезориентации, не более. Слишком уж мощная у него аура.

Я вспомнил, как ночью правил астральные каналы Шишка. Пока Боленский садился в карету, я его просканировал и обнаружил один важный силовой канал с признаками неустойчивости. Видимо вспыльчивость графа не идет ему на пользу. Канал вместо сердечной чакры временно перенаправился на нижнюю. Когда он успокоится, канал вернется на прежнее место.

«Фиг тебе, родной, — подумал я, — за понты надо платить». Я послал свою астральную волну, закрепляя его канал там, где он сейчас находился. Граф ничего не заметил, а я с удовлетворением констатировал, что из мага прилично так приблизившегося к шестому уровню с таким расположением магических каналов он едва будет тянуть на пятый.

Все произошло за считанные секунды. Из лавки только сейчас выбежала Катя. Увидев мой расквашенный нос, кинулась ко мне.

— Макс, ты как? — она проводила недобрым взглядом тронувшуюся карету.

— Гаденыш мне нос сломал, — прогундосил я, а затем начал оседать на тротуар. Перед глазами поплыла радуга.

Катя помогла мне сесть и приложила платок к моему носу.

— Потерпи, я позову на помощь.

Она кинулась обратно в лавку, но хозяин успел закрыть дверь на замок, а затем повесил табличку с надписью «закрыто».

— Откройте, эй, — Катя задолбила кулачком в дверь.

Но хозяин скрылся в глубинах лавки. Очевидно, он не хочет связываться. Боленский покупает у него дорогие артефакты. Он не хочет портить отношения с Боленским. Подленько, конечно, но понять его можно.

На нашей стороне тротуара как-то резко перестали ходить люди. Видимо не один только хозяин лавки предпочитает от Боленского держаться подальше. Прохожие резко меняли маршрут, заходя в подвернувшиеся заведения или вдруг решив поймать извозчика.

— Макс, идти можешь?

— Могу… наверно…

Я попытался подняться на ноги, но меня повело как от тяжелого нокаута. Катя попробовала меня поддержать, но она всего лишь «легкая маленькая пружинка». Ей меня на себе не утащить.

Из-за дома вышел мусорщик, сухонький седенький старичок, катящий перед собой скрипучую тачку, на которой были свалены его рабочие инструменты: метла и совок. Я думал, мусорщик пройдёт мимо, но, поравнявшись со мной, он остановился.

— У вас похоже сотрясение, — сказал он, заглянув мне в глаза.

— Вы поможете? — спросила Катя с мольбой в голосе.

— Если только докатить на тачке, — старичок покачал головой.

— Пусть хотя бы на тачке, — согласилась Катя.

Она взяла в руки совок и метлу, а мусорщик постелил в тачке свою куртку. Они помогли мне сесть в тачку, подтянув под себя ноги. Понимаю, что зрелище позорное, но мне сейчас не до куртуазности. Поднатужившись, старичок столкнул тачку с места и покатил по брусчатке. Одно колесо у тачки, похоже, было меньше второго. Всю дорогу меня кренило на один бок, но деваться некуда, терпел.

На наше счастье идти… вернее ехать пришлось недалеко. Мусорщик остановил тачку возле дворницкой во дворе одного из домов. Меня завели в тесную каморку и уложили на деревянную лавку, застеленную старым полушубком.

Глава 11

— Спасибо вам огромное, — Катя приложила руку к сердцу, — Никто больше помочь не захотел.

— Такие уж у нас порядки. В семье Боленских по мужской линии все злопамятные. В немилость к ним попадать никто не хочет.

— А вы почему не побоялись?

— А чего мне бояться? — мусорщик усмехнулся, — Мне ниже падать уже некуда… вы, видимо, попались под горячую руку. Вольдемар сегодня держит испытание на старшего офицера. Как никак событие значимое. А он даже по сравнению с батюшкой своим очень вспыльчивый.

Старичок говорил мягко, словно старался нас с Катей успокоить и примирить с данностями этого мира.

— Меня зовут Катерина Граневская, — Катя вежливо склонила голову, — А пострадавший Максим Кротовский.

— А меня зовите дядя Боря… меня все так зовут.

— Рада знакомству, дядя Боря. Мы в городе Солнца новички. Скажите, куда-то можно обратиться за медицинской помощью?

— А чего тут обращаться, в ближайшей лавке зелье малого исцеления стоит полкворка… но если вы не очень спешите, — тактично добавил дядя Боря, — То у меня есть артефакт. Он слабенький, старенький, но сломанную кость зарастит. Тогда и тратиться не придется.

— Мы не очень спешим, — встрял я в разговор, прикинув, что полкворка — это восемьдесят с лишним тысяч.

Дядя Боря полез на узкую деревянную полочку, снял оттуда жестяную коробку и поставил на стол. Порывшись в коробке, вытащил из нее медальон, который положил мне прямо на сломанный нос.

— Постарайся не шевелиться, Максим, — сказал он, — Тогда артефакт быстрее кость зарастит.

Артефакт был в самом деле стареньким, слабеньким, утратившим большую часть первоначально заложенных целительных свойств. Но я почти сразу почувствовал, как растекается приятный холодок в области лобных пазух и переносицы.

Своим магическим видением я наблюдал, как артефакт перегоняет живительную силу из животной чакры к носу. Я так погрузился в наблюдение, что сам начал помогать артефакту. На вдохе затягивал разряженную силу из окружающего пространства в живот, где она уплотнялась, а на выдохе нагнетал ее в сломанную кость.

Погруженность в созерцание силовых потоков совершенно меня успокоила. По-моему, я даже задремал ненадолго. Открыв глаза, обнаружил, что Катя с дядей Борей сидят за столом, попивая чаек, и смотрят новости, транслируемые еще одним дядебориным артефактом. Это был как раз парный артефакт в сборе. Одна его часть — артефакт иллюзии, наподобие того, что пытался умыкнуть японец, вторая — артефакт связи. В паре они выдавали видеоряд со звуком, не требуя для этого ни экрана, ни динамиков.

Я пощупал свой нос и понял, что он больше не болит. Сломанная кость срослась.

— Максим очнулся, — увидев, что я пошевелился, обрадовалась Катя, — Как себя чувствуешь?

— Я в порядке.

Дядя Боря поднялся из-за стола и склонился надо мной, осматривая мое лицо.

— И вправду в порядке, — удивился он, — Быстро ты восстановился, Максим. У тебя регенерация что ли повышенная? Или ты владеешь техниками самоисцеления?

— Мне кажется, я как-то помогал работать вашему артефакту.

— Тогда тебе надо развивать свои способности, — авторитетно заявил дядя Боря, — А для этого почаще бывать в городе Солнца и пореже попадаться на глаза типам вроде Боленского.

— Что вы там смотрите? — спросил я, меняя тему разговора.

— Новости смотрим, — вместо дяди Бори ответила Катя, — Ты представляешь? Этот Боленский провалил экзамен на высшего офицера. А считался наиболее подготовленным. Не хватило магической силы. Есть в мире справедливость!

— Папаша организует для Вольдемара пересдачу, — предсказал дядя Боря, — Можете не сомневаться, со второго раза он экзамен сдаст.

— Черт с ним, с Боленским, — сказал я, — Дядь Боря, вы очень помогли. Я могу вас чем-то отблагодарить?

— Благодарного слова более чем достаточно, — с улыбкой сообщил дядя Боря, — А вообще заглядывайте. Мне тут одному скучновато.

— Обязательно к вам зайдем, — пообещала Катя.

Она сунула мне под нос маленькое зеркальце, чтоб я смог себя рассмотреть.

— Как новый, фактически, — сказал я, глянув на отразившийся в зеркале нос.

— Остались только небольшие желтые пятна под глазами, — сказала она, — Но мы их замажем тональным кремом.

— Не надо, — я сел на лавке, — Так сойдет… Кать, нам пора наверно. Уже вечер.

— Да, ты прав. Надо идти, — согласилась Катя, — Для первого самостоятельного дня в Сансити впечатлений с избытком.

Мы еще раз поблагодарили дядю Борю и двинулись к бару «Попадос». На лицевой стороне бара, когда уже перешли в обычный мир, за столиком увидели Сергея, Леху и Колю.

— Привет, — Сергей махнул нам рукой, — Подгребайте.

— Привет.

— Здравствуйте, — мы с Катей подсели к ним за стол.

— Что с носом? — спросил Сергей.

— Да это так. Случайность.

— Мне рассказывать про случайности не надо. Мы вас тут больше часа дожидаемся… давай, как говорится, по существу вопроса. Что у тебя там вышло с Боленским?

— Уже знаете? — я уныло покривился.

— Мы так-то служба собственной безопасности. Нам по штату положено знать.

Пришлось выкладывать Сергею всю историю с Вольдемаром.

— Надо ж было вам в первый же день нарваться на этого ублюдка, — с сочувствием прокомментировал Леха.

— Да ладно. Пустяк, — отмахнулся я.

— Да как бы не пустяк, — Сергей покачал отрицательно головой и отхлебнул пива, — После встречи с тобой у Боленского магическая сила просела больше, чем на полуровня.

— А я тут причем? — я сделал честные глаза.

— Ты-то конечно не причем, — Сергей тонко улыбнулся, а потом наклонился ко мне через стол, понизив голос, — Про видение свое никому не говорил?

— Никому… почти… только Кате, вам и бабе Зине.

— А теперь совсем-совсем никому не говори, — потребовал Сергей.

— А что? Боленский меня в чем-то подозревает?

— Пока нет. Но он на тебя зол. Папаша его орет, что это ты вывел его сыночка из себя. Мол сыночек Вольдемар из-за тебя понервничал, что отразилось на его магическом потенциале.

— Они там совсем охренели? — спросил я риторически, — Его никто не трогал. Сам на ровном месте начал быковать. Он вообще кто-то такой? Пуп земли?

— Он абориген, — веско сказал Сергей, — Родовитый хмырь. Конечно, если брать во внимание наши родословные в наших собственных мирах, то по сравнению с нами ничего особенного. Вот только наши родословные во внимание брать здесь никто не собирается. Мы для них Попаданцы, эмигранты, в сущности сброд без роду и племени.

— Ну допустим. И что с того?

— Это еще не все. В городе Солнца маги аборигены забрали под себя всю власть, даже инквизицию они могут ослушаться. Вернее, с инквизицией они способны полюбовно договориться. Еще они фактически узурпировали источник магии. Прокачиваются сами, а других и близко не подпускают. Видел, какой уровень у этого Вольдемара?

— Видел.

— Ну вот. Он таким не родился. Он раскачался на источнике.

— А можно подробнее про источник? — попросила Катя.

— В городе Солнца у каждого кластера есть свой источник магии. В русском секторе это обелиск народного духа.

— И как это все работает? — добавил я.

— Ну смотрите. Между городом Солнца и лицевым миром существует тесная связь.

— Что за связь?

— Мы, то есть маги, стараемся возвеличить свой народ.

— Это как с азиатским драконом?

— И не только. Маги вкачивают свою силу разными способами. Например, чтобы в народе родился великий изобретатель или великий художник.

— Или великий футболист, — вставил Леха с усмешкой.

— Зря смеешься, — Сергей не разделил Лехиной иронии, — На Марадонну до сих пор молятся как на святого. Он, как это ни странно прозвучит, один из народообразующих факторов для Аргентины.

— Подождите, я не понял. А как наши маги способствовали рождению Марадонны?

— Не наши, а аргентинские, — поправил Сергей, — Маги каждого сектора прокачивают свой народ. В данном случае они закачивали магическую силу в генофонд нации, чтобы родился великий футболист.

— А, теперь понял.

— Вообще направлений много. Сейчас, например, русские маги закачивают силу в авиапром. Чтобы возродить гражданское самолётостроение.

— Погоди. А без участия магов авиапром не возродить?

— Навряд ли. Слишком высокая конкуренция. Без магического воздействия все будет идти медленно через пень колоду. У нас в России все идет через пень колоду, пока маги не начнут закачивать силу. Помнишь, как было со строительством космодрома? Бабла тратили тьму, а все тупо разворовывалось. Пока город Солнца не пробил заказ на космодром, стройка топталась на одном месте.

— А вот на этом месте подробней. Кто выступает заказчиком? Правительство? Президент?

— Я думаю, президент в курсе до какой-то степени, но решение принимает не он.

— А кто?

— Конклав принимает. Как в обычном мире есть ООН, так в городе Солнца есть Конклав. Туда входят представители всех секторов. Они там интригуют непрерывно, реально как кардиналы при святом престоле. Только что папу не выбирают. Папы там, слава Богу нет. Так вот, чтобы пробить заказ на возрождение авиапрома, пришлось позволить американцам закачивать силу в Телсу Икона Масла, а китайцам дали карт бланш на их марсианскую программу.

— Как все хитро закручено, — поразился я, — И я так понимаю, маги прокачивают свои народы не бескорыстно?

— Не бескорыстно, — подтвердил Сергей, — Все эти усилия вознаграждаются. Обелиск народного духа наполняется особой субстанцией, которая позволяет магам усиливаться. Соответственно, чем больше маги вложились в прокачку своего народа, тем больше субстанции им приходит.

— Так, теперь картина сложилась целиком, — резюмировал я, — Всю эту волшебную субстанцию гребут маги аборигены, в число которых входит мудаковатый Вольдемар с папашей.

— Все верно, они там все мудаковатые, — кивнул Сергей, — То есть какие-то крохи от обелиска народного духа перепадают и нам попаданцам, но львиную долю аборигены тратят на себя.

— Как-то это несправедливо, — заметила Катя.

— Хуже того, мы принимаем условия игры. В том числе и нашими усилиями аборигены прокачиваются. Мы тоже вкладываем силу в народные проекты, тем самым даем возможность аборигенам расти в уровнях. И разница потенциалов между нами только растет.

— Какая-то безрадостная картина, — печально прокомментировала Катя, — Аборигены жируют на источнике магии, а мы Попаданцы отстаем от них все больше и больше.

— Такая вот суровая правда жизни, — согласился Сергей, — Так что нам остается одно. Думать головой. Это аборигенам думать необязательно. Потому что, сила есть, ума не надо. А нам ничего другого не остается. Думайте, ребятки. Включайте голову, чтобы больше в такие косяки не вляпываться. Вы меня поняли?

— Поняли.

— Вот и чудно. По пиву?

— Не, нам еще работать сегодня.

Пока ходили в город Солнца, Катина машина спокойно дождалась нас на парковке. Шишок доложил, что происшествий не было, столик для гаданий в целости в багажнике. Мы еще успели заехать домой поужинать, а потом отправились в бизнес центр короля эстрады. Прибыли как раз к сроку. Гости короля уже были в сборе, нас ждали.

В лифте со столиком под мышкой, не стесняясь сопровождающего нас охранника, я обратился к Шишку.

— Где там твой кореш?

— Мой? — переспросил охранник и потрогал телефонный провод на ухе.

— Извините, это я не вам.

Охранник задержал на мне взгляд, но больше ничего не сказал. Наверно всяких придурков насмотрелся.

— Сейчас позову, — отозвался Шишок и исчез буквально на пару секунд.

Мы не успели проехать и пары этажей, как он вернулся вместе карачуном.

— Кого пугать? Его? — спросил тот, плотоядно посмотрев на охранника.

— Не надо его пугать, он на работе, — ответил я.

Катя прыснула от смеха, охранник посмотрел на меня как психа. Когда лифт доехал до верхнего этажа, и мы вышли, охранник, как мне кажется, выдохнул с облегчением.

— Ну где же вас носит? Брильянтовыи-и мои-и, — напевно протянул Прилип Фарфоров, — Мы вас заждались.

Я посмотрел на часы. Одиннадцать сорок пять. Как раз к полуночи успеваем.

— Позвольте, я представлю вас моим гостям, — сахарным голосом заявил король эстрады и захлопал в ладоши как воспитательница на детсадовском утреннике, — Дорогие мои гости! Как я вам всем и обещал, эти ребята вызовут для нас дух Чарли Чаплина!

— В рамках кода ОКВЭД девяносто три двадцать девять, — добавила Катя с серьезным видом.

Гости посчитали Катины слова какой-то шуткой, засмеялись и дружно зааплодировали.

— Свечи! Зажигайте Свечи! — потребовала звезда.

Свечи еще не зажгли, а кто-то уже вырубил свет. На проявившего инициативу из кромешной тьмы был тут же обрушен децибельный гнев Прилипа. Свет снова был включен. Поскольку свечей было заготовлено без меры, гости разобрали зажигалки, чтобы помочь их все зажечь. Пока зажигали, кто-то успел поругаться.

Я поставил столик для гадания на середину комнаты и достал специальную массивную костяную иглу на грубой шерстяной нити.

— Боже, какое чудо! — восхитился Прилип, увидев столик.

— Вы его лучше руками не трогайте, — строго предупредил я.

— Почему?

— Это же не просто столешница, это окно в тот мир.

Король тут же испуганно отдернул ручонки.

— Держаться можно только за эту нить, — я протянул Прилипу костяную иглу на нитке. Король поп-музыки опасливо принял нитку из моей руки, — Кончик нити на палец намотайте.

— Это еще зачем? — капризно переспросил он.

— Техника безопасности, — ответил я ничтоже сумняшеся, — Ронять иглу нельзя ни в коем случае. А то запустим духа, а обратно уже не выгоним. Оно вам надо?

Короля эстрады проняло. Облизнув пересохшие губы, он пару раз намотнул нитку на палец. Вот и молодец. А то игла не кажется мне особо крепкой. Не дай бог уронит, кончик обломает, Натужников потом задолбает с претензиями.

— Как держать?

Мне захотелось ответить «так держать», но я сдержался.

— Держите прямо надо центром стола. Игла должна висеть в трех-пяти сантиметрах над поверхностью. Дух будет раскачивать иглу, чтобы она указывала на буквы.

Все свечи, наконец, зажгли и погасили свет. Правда, публика по-прежнему была настроена игриво. Известный актер кино Митрий Нагибиев со стаканом виски в руке громким шепотом рассказывал сальный анекдот. Блогерша миллионщица Настюшка-заразность начала хихикать, не дослушав развязки.

— Господа, — я громко привлек всеобщее внимание, — Портал уже открыт. Если почувствуете, как вдоль по позвоночнику пробежал холодок, не пугайтесь. Это всего лишь ваше тело реагирует на присутствие злого духа.

По моему знаку Карачун приложил ладонь к спине актера.

— Послушайте, — запаниковал актер, резко забыв про анекдот, — У меня не просто холодок пробежал, мне, кажется, позвоночник отморозило.

— Ничего страшного, это явление называется сивон. Главное рот держите закрытым, чтоб дух внутрь не залетел, а в остальном это неопасно, — «успокоил» его я.

В пентхаусе повисла гробовая тишина. Все присутствующие запечатали рты и даже носом старались воздух сильно не втягивать, дабы не затянуть в себя ненароком нечистого духа.

— Прилип, вы под моей защитой, — подбодрил я звезду эстрады, — Вам рот открывать можно.

— И что говорить? — внезапно осипшим голосом спросил он. По-моему, он уже пожалел, что сам вызвался вести спиритуалистический сеанс.

— Ну как же… Вызываю. Дух. Чарли… и так далее…

— Вызываю дух Чарли Чаплина! — выпалил Фарфоров.

— Дух. Ты. Здесь… — еще раз отработал я суфлером.

— Дух, ты здесь? — спросил Прилип с затаенной надеждой, что никакого духа не будет.

Но тут уж извините. Контракт подписан. Деньги уплачены. Я дал карачуну очередную отмашку. Игла на нитке начала раскачиваться помимо воли короля поп-музыки. Затем движения иглы из колебательных перешли в круговые. Игла совершила круговой облет над столиком.

— Что это значит? — спросил певец.

— Дух дал понять, что он здесь, — ответил я, — Советую узнать у него, можно ли общаться с ним по-русски.

— Разве Чаплин говорит по-русски?

— При жизни не говорил. А теперь… — я указал пальцем куда-то вверх, — … теперь он способен черпать знания из информационного поля планеты.

— Дух Чаплина, можно ли говорить с тобой по-русски?

Игла перестала гонять по кругу, и снова начала раскачиваться наподобие маятника, а затем точно указала кончиком на квадратик, в который было вписано слово «да».

Глава 12

Честно сказать, я рассчитывал, что король эстрады будет спрашивать о вещах, важных для страны. К примеру, когда закончится военная операция. Начнут ли массово выпускаться отечественные среднемагистральтные самолеты, когда, наконец, на Луну ступит нога Российского космонавта.

Но того интересовали только личные проблемы. Он спросил про какую-то виллу на Кипре. Мол надо ли ее продавать. Карачун без лишних колебаний ответил «да». Потом Прилип спросил про гастрольный тур, мол в какую страну лучше ехать. Карачун раскачивал иглу, чтобы она указывала на буквы, вырезанные в столешнице: «р»… «о»… «с»… и так далее, пока не написал слово «Россия». У меня сложилось впечатление, что зловредный дух является большим патриотом страны, чем король поп-музыки, зарабатывающий основные деньги именно здесь.

Сам Карачун времени даром не терял. Параллельно нагонял жути и подъедал миазмы страха, источаемые собравшимися. Что не мешало ему с легкостью отвечать на задаваемые вопросы. Причем, я полагаю, великого немого, не знакомого с менталитетом российского бомонда, многие вопросы поставили бы в тупик. А Карачун, видимо, и вправду понаторел на подобных мероприятиях.

— В какой валюте лучше всего держать накопления? — задал Прилип очередной вопрос, — Доллары? Евро? Биткоины? Или пора закупать золото?

— К. У. П. И. — А. К. Ц. И. И. — А. Т. Т. Р. А. К. Ц. И. О. Н. О. В. — С — К. А. Р. У. С. Е. Л. Я. М. И. — ответил Карачун, чем звезду эстрады крайне удивил.

— Я все правильно понял? — переспросил у меня Прилип, — Аттракционы с каруселями?

Я едва сдержал усмешку.

— Духу сверху виднее, — сказал я авторитетным тоном, — Аттракционы будут приносить хорошую прибыль. Стройте парки с каруселями и американскими горками. Дух плохого не посоветует.

В следующий миг собравшуюся публику прорвало. Прилип опять собирает все сливки, а остальные молчат как рыбы. Желание преумножить сбережения пересилило страх проглотить нежелательного духа.

— Прил, спроси, дом на Рублевке стоит продавать?

— В Крыму покупать недвижимость?

— С акциями Креозота что делать?

Поднялся шум, гам, а к прочему на стене ожили часы с колокольным звоном, начав отбивать полночь. Прилип недовольно сморщился. Карачун посмотрел на меня растерянно, мол что делать? Я в ответ дернул щекой, давая понять, что делать пока ничего не надо. Пусть успокоятся.

По мере того, как часы отбивали двенадцать ударов, публика затихала, начав понимать, что бой часов не переорешь. Некоторые стали считать удары… семь… восемь… девять…

С двенадцатым ударом случилось то, к чему ни я, ни Катя, ни Шишок с Карачуном готовы не были. Ровно в ноль-ноль по московскому времени в пентхаусе разверзлась черная портальная дыра. Сущность, вылетевшая из дыры, была настолько стремительной, что я не успел ее рассмотреть. Эта сущность метнулась к Прилипу, стоящему у столика, нанесла удар и так же мгновенно исчезла. Портальная дыра захлопнулась, оставив после себя только грязные постепенно истаивающие кляксы.

Певец схватился за сердце и начал оседать на пол. Я первым понял, что случилось что-то очень и очень нехорошее.

— Врача, скорее… включите свет!

Я подхватил короля под мышки, чтоб он не грохнулся с высоты своего роста. Помог ему опуститься на пол. Публика зашумела и загалдела.

— Врач есть среди вас? — повторно обратился я, — Сеанс окончен. Можете не переживать.

Свет тут же включили. Как ни странно нашелся и врач. Прилипу сделали какой-то массаж сердца. Король эстрады выглядел скверно, но был жив. Потом подоспела скорая помощь. Благодаря своевременному вмешательству загнуться ему не дали. Поставили нужный укол, уложили на носилки и увезли.

Потрясенные гости шушукались и поглядывали на нас с Катей подозревающе. Я и сам понимал, что дал повод себя подозревать. Про злых духов наплел немало. Мы с Катей забрали столик и вызвали лифт. Остановить нас никто не пытался, мы беспрепятственно покинули здание, сели в машину и уехали.

— Макс, что это было? — спросила перепуганная Катя.

— Нападение магической сущности.

— Это тот карачун?

— Нет. Карачун тут не при делах. Кстати где он?

— Он испугался и сбежал, — ответил Шишок.

— Шишок, а ты что видел?

— Не больше твоего, Максим. Эту сущность я вижу впервые. Похожа на навью.

— На кого?

— Навья. Разновидность злых духов. Очень опасна. Певцу повезло, что сразу оказали помощь… Максим, я отлучусь. Попробую поискать карачуна.

— Хорошо.

Приехав домой, мы с Катей пошли в мою комнату и устроили совещание.

— Может, обойдется? — предположил я, — Прилип остался жив. Мало ли отчего у него сердце прихватило? Шишка и карачуна никто не видел.

— Это не помешает подать на нас в суд, — возразила Катя, — Его юристы за нас ухватятся, даже не сомневайся. Как минимум инкриминируют нам оказание услуг, не соответствующее нормам безопасности при проведении мероприятий. Это прозвучит кощунственно, но нам было бы выгоднее, если б он склеил ласты в своем пентхаусе. Тогда судиться было бы некому.

— Да ладно. Что он нам предъявит?

— Юристы найдут, что предъявить. Скажут, запугали бедного кумира до сердечного приступа.

— Пугал его я. Ты, Кать, не при делах.

— Я руководитель агентства. На мне ответственность, Макс. Так что, ценю твой рыцарский порыв, но выгородить меня ты не сможешь.

Катя ушла спать, я разделся и улегся в постель.

— Шишок… Шишок…

— Я здесь, Максим.

— Нашел карачуна?

— Нашел. Но он ничего нового не сказал. Подтвердил, что скорее всего на певца напала навья.

— Откуда она взялась? Я видел там портал, но мы ведь портал не открывали?

— Не открывали. В том и вся загвоздка, — Шишок выглядел озабоченным, — Там неоткуда было взяться порталу.

— Но ведь он появился. Я сам видел.

— Значит, там должен быть портальный артефакт, — сказал Шишок, — Другого объяснения у меня просто нет.

— Не было там артефактов. Вообще никаких. Я сканировал и сам пентхаус, и соседние помещения. И магов там не было. Ничего не было.

— Тогда я не знаю, Максим… наверно тебе остается подозревать меня и карачуна.

— Ни в чем я вас не подозреваю, успокойся. Карачун еще тот хулиган, но он не убийца. Я не верю, что он призвал эту навью.

Засыпать пришлось в состоянии тревожной неопределённости с одними вопросами и без ответов. А на следующее утро, когда мы с Катей приехали на работу, тревожности добавил Натужников, уже поджидавший нас в офисе.

— Вот что мне с вами делать? — заорал он, как только мы переступили порог кабинета, — Только сняли с себя обвинение, и опять!

Мы с Катей переглянулись и промолчали. Сперва надо выяснить, что конкретно нам инкриминируют.

— Что молчите? — обвинительно возопил инквизитор, — Любимца публики, звезду нашу сладкозвучную в реанимацию отправили!

— А мы тут причем? — почти искренне возмутился я.

— Вы из меня дурака не делайте. Я два плюс два умею складывать. Вчера проводили сеанс у Прилипа Фарфорова. А сегодня он на грани жизни и смерти с некромагическим поражением сердечной мышцы.

— Почему вы решили, что с некромагическим? — спросила Катя.

— Потому что я уже инициировал служебное расследование. Наш Санситовский лекарь у него был с утра. Некроз! Магический!

— Почему мы-то в этом виноваты?

— Потому что вы Попаданцы. От слова попадать! — сострил Пал Палыч, — В отношении обычных граждан действует презумпция невиновности. Гражданин не может понести наказание, пока его вина не доказана. В вашем отношении действует презумпция виновности. Ваше наказание неизбежно до тех пор, пока не будет доказана ваша невиновность. Вам понятно⁈

— Понятно.

— У вас три дня. Потом будете оба депортированы.

Пал Палыч забрал у меня столик, который я занес, и вышел из кабинета.

— Да что ж за невезуха, — Катя закатила глаза к потолку, — Что делать, Макс?

— Давай рассуждать логически, — я сел за свой стол, — Прилипа приложила какая-то навья, которая появилась из портала. Так?

— Так.

— Портал кто-то открыл. Я не верю, что это сделал Шишок или карачун.

— А кто тогда?

— Кто-то из присутствующих.

— Но ты их всех сканировал. Среди них не было магов.

— Не было. Но я мог что-то упустить. Что-то недоглядеть. Мы должны поговорить с Прилипом.

— Сомневаюсь, что нас пустят к нему в больницу.

— Тогда попросим Сергея. Он наверняка начал внутреннее расследование.

— Окей, звони Сергею.

Достал мобилу и набрал номер безопасника. На третьем гудке трубка откликнулась.

— Алло.

— Сергей, привет. Это Максим Кротовский.

— Это хорошо, что ты сам позвонил, Максим Кротовский, — вкрадчиво начал Сергей, — Сегодня с утра я наивно надеялся, что хоть один день проживу без головняков с твоей стороны. Ты бы хоть выходные иногда брал, Максим Кротовский. А то у меня тоже выходных не будет… ладно, подъезжай в бар. Расскажешь, во что опять вляпался.

В баре «Попадос» Сергей сидел в одиночестве, потягивая пиво. Ни Лехи, ни Коли видно не было.

— Привет, — оклинул я его, когда мы с Катей зашли.

Прежде, чем ответить, Сергей остановил взгляд на Кате. Не знаю, что она там сегодня сделала с макияжем, но теперь она не похожа ни на японку, ни на китаянку, ни румынку. Вполне такое европейское лицо, ну разве можно заподозрить что-то итальянское.

— Ты точно никакой магией не владеешь? — с ментовским прищуром спросил у нее Сергей.

— Точно, — Катя беспомощно развела руками.

— Ладно, присаживайтесь. Пиво будете?

Мы вежливо отказались от пива и поведали ему историю с Прилипом.

— Дела, — дослушав рассказ, Сергей закинул в рот горсть соленого арахиса и начал вдумчиво его пережевывать, — Ну и что вы хотите от меня?

— Помоги нам попасть к Прилипу в больницу. Мы с ним поговорим.

— О чем вы хотите с ним говорить, если не секрет?

— Ну спросим, есть ли у него враги. Может, ему кто-то угрожал.

— У такой звезды как Прилип наверняка помимо армии фанатов имеется рота недоброжелателей с двинутой кукухой, — возразил Сергей, — Ты будешь отрабатывать каждого, кто ему пригрозил или нахамил в соцсетях?

— Пока не знаю.

— Вот и я не знаю… ну хорошо, поехали. Я и сам собирался ехать к Прилипу. Вы на машине?

— Конечно.

Сергей решительно отставил недопитое пиво и поднялся. Все втроём мы сели в машину.

— Только я не знаю, в какую клинику его положили, — сказал я виновато.

— Я знаю, — сказал Сергей, — Поехали.

Прилип лежал в частной клинике на окраине города в сосновом бору. Территория окружена высоченным забором. Охрана серьезная, вооруженная. Однако Сергея весь этот антураж не смутил.

— К главным воротам подъезжай, — распорядился он, скребя ногтями двухдневную щетину.

— Там же все строго. По пропускам наверно, — осторожно возразила Катя.

Катины сомнения я полностью разделял. На парковке перед забором дисциплинированно жались дорогие Мерседесы, Вольвы и Тойоты, чьи пассажиры даже не помышляли въехать на территорию клиники, и только мы на отечественном автопроме подъехали к шлагбауму с предупреждающей табличкой: «въезд только для служебных машин».

К нам тут же выбежал охранник в очень дорогой униформе.

— Нельзя здесь стоять. Убирайте машину. Немедленно.

Сергей опустил заднюю форточку, успевшую запотеть от его пивного выхлопа, высунув физиономию двухдневной помятости.

— Профессор Борментол, — важно представился он, — Меня вызвали к Фарфорову. Поторапливайтесь, голубчик. Открывайте свой шлагбаум.

Охранник кинулся исполнять. Под округленными взглядами дорого одетых посетителей клиники, наше немытое чудо автопрома заехало в святая святых, роняя под ухоженные сосны ошметки дорожной пыли.

Для профессора Борментола был выделен отдельный сопровождающий в белом халате. Нам тоже выдали халаты с бахилами. В халате и бахилах Сергей стал хоть как-то похож на человека, имеющего отношение к медицине.

Сопровождающий привел нас к палате в восточном крыле дворца стерильности, вежливо постучал в дверь и заглянул внутрь.

— Прилип, к вам профессор.

— Ну пусть заходит, — услышали мы всей стране знакомый голос с уникальной капризной нотой.

— Благодарю, любезный, вы свободны, — небрежно бросил Сергей сопровождающему и вошёл первым. Мы с Катей заперлись в палату прицепом. Я прикрыл за собой дверь, чтобы сопровождающий не вздумал соваться следом. Как говорит тетя Ева, если можешь обойтись без свидетелей, обязательно обойдись.

Увидев нас с Катей, Прилип впал в истерику.

— Не смейте ко мне приближаться! Вон отсюда. Я вызову охрану.

— Успокойтесь, Прилип, — сказал Сергей.

Кумир миллионов тут же успокоился, но все же натянул одеяло на подбородок, продолжая глядеть на нас с опаской.

— Это все из-за них. Из-за их сеанса, — наябедничал он.

— Послушайте меня, Прилип, — Сергей присел на край широкой ортопедической кровати, — Вам в самом деле грозит опасность, только не от этих людей. Они как раз хотят вам помочь.

— Какая опасность? От кого?

— Вспомните, с кем у вас были конфликты в последнее время?

— Ни с кем, я вообще неконфликтный человек, — тут же заявил Фарфоров с детской ни на чем не основанной убежденностью.

— А я знаю, что вы неконфликтный, — не стал спорить Сергей, — Но люди-то вокруг конфликтные.

— Люди конфликтные, — охотно согласился король поп-музыки.

— В последнее время вам кто-то угрожал, вел себя агрессивно?

Прилип Фарфоров задумался.

— Ничего особо необычного не происходило, — наконец выдал он.

— А не особо необычного? — продолжил допытываться Сергей, — Вы же прямо сейчас что-то вспомнили.

— Это так. Ничего особенного. Моя румынская кузина…

— Кто? — Сергей явно насторожился.

— Дорина, кузина моя по матери, — пояснил Прилип, — Лет двадцать ее не видел. А тут, здрасьте вам, нарисовалась, не сотрешь.

— Та-ак. Что хотела от вас кузина?

— Не знаю, что хотела. Я ее не стал выслушивать. Указал на дверь, — Прилип нахмурился, видимо вспомнив разговор с кузиной, — Главное, сама ничего не помнит, как мы с ней бегали на речку. И вообще какая-то сама не своя. Бр-р-р. Не кузина, а черт знает что.

— Расскажите подробней, Прилип. Что вам в ней показалось странным? Вы сами сказали, что двадцать лет ее не видели. За двадцать лет люди меняются. Что-то забывают.

— Она не могла этого забыть, — Прилип капризно надул губы, — И вообще она только внешне похожа на мою кузину. А внутри ее как будто подменили.

— Где она сейчас?

— Понятия не имею, — Прилип пожал плечами, — Неделю назад пришла и ушла. Контактов не оставила.

— Фотография есть?

— Есть. Двадцатилетней давности.

Фарфоров полез в смартфон искать фотографию и долго искал, постоянно отвлекаясь и комментируя какие-то фотки. Сергей терпеливо выслушивал и мягко, но настойчиво требовал искать дальше.

Фотография с кузиной Дориной нашлась в одном из альбомов. На ней совсем еще молодой Прилип стоял на берегу реки под ручку с юной девушкой. Фотка явно была очень старая, сделанная еще на пленочный фотоаппарат, впоследствии оцифрована.

Певец переслал фотографию Сергею, взяв с него слово больше никому не показывать и не публиковать.

— Обещаю, что публиковать не буду, — сказал Сергей, поднимаясь на ноги.

— Вы эту дрянь в чем-то подозреваете? — гневливо спросил Фарфоров.

— Просто проверим кое-что. Не забивайте себе голову. Отдыхайте. Набирайтесь сил.

Прилип послушно кивнул, повернулся на бочок и закрыл глаза. Мы тихонечко вышли. Вернулись в машину и были благополучно выпущены с территории клиники.

— Сергей, у вас есть какие-то подозрения? Надо пробить эту кузину Дорину? — поинтересовалась Катя.

— Пробить попробуем, конечно. Хотя сомневаюсь, что накопаем что-то про нее. Прежняя жизнь нам ни о чем не скажет, а нынешнюю она скорее всего не афиширует.

— Вы думаете, она попаданка? — догадался я

— Почти уверен. Причем здесь вариант с переносом сознания в другое тело… Катя, у бара меня высадишь?

— Конечно.

Катя включила радио. В новостном выпуске рассказывали, что американцы начали активно инвестировать в военную инфраструктуру Румынии. Румынская военная база Когэлничану должна стать самой большой базой НАТО в Европе… Сергей сморщился и попросил выключить радио.

Глава 13

Когда мы остановились возле бара, Сергей открыл дверь, но чуть задержался в машине.

— Вы со мной? — спросил он.

Мы с Катей переглянулись.

— Да, с вами… наверно.

— Ну пошли… и давайте уже на «ты».

Мы вышли вместе. Зайдя в бар, Сергей привлек внимание косматого бармена.

— Матвеич, тебе не попадалась вот эта особа? — он показал фотку кузины.

— А это рядом с ней Фарфоров что ли? — заинтересовался Матвеич.

— Он самый.

Матвеич хмыкнул и вгляделся в фото.

— Прямо так на вскидку точно сказать вряд ли смогу. Но вообще лицо знакомое… только постарше вроде была.

— Так и должна быть постарше. Фотографии двадцать лет… когда ты ее видел?

— Несколько дней назад.

— Матвеич, дай нам доступ к камерам. Семь дней назад.

Бармен открыл для нас крышку, чтобы мы зашли за стойку. Потом завел в подсобку и усадил Сергея за комп.

— Вот все записи. Вот так перематывать.

— Я знаю.

— Пива?

— Не. Чаю сделай.

На записи семидневной давности мы нашли кадры, где женщина, похожая на кузину Дорину, появилась из портальной двери и, не задерживаясь в баре, вышла на улицу.

Затем стали прокручивать вперед, пока не добрались до следующего отрезка записи, где та же женщина вошла в бар, и скрылась в портальной двери.

— Итак, что мы имеем, — начал давать вводную Сергей, — Некто, похожая на кузину, портанулась к нам сюда из города Солнца через наш бар. Было это… в одиннадцать двадцать три.

— А через два с половиной часа она вернулась и портировалась обратно, — добавила Катя.

— То есть времени как раз хватило, чтобы смотаться до Прилипа и обратно. Сам разговор с ним занял у нее немного времени, — сказал я.

— Давайте теперь смотреть вчерашнюю запись, — Сергей отхлебнул чаю с лимоном, принесённого барменом.

Мы прокрутили записи всех камер за вчерашний день, но кузина вчера не появлялась. Тогда мы прокрутили записи за все дни после ее первого посещения. И тоже ее не обнаружили.

— То есть она была только один раз, — заключил Сергей, — Получается, она попыталась поговорить с Прилипом, разговор не задался, она ушла, но перед уходом могла подложить Фарфорову портальный артефакт.

— Не было там артефактов, — отрезал я.

— Макс, ты сам сказал, что мог что-то упустить, — вступилась Катя за версию Сергея.

— Ладно. Согласен, — признал я, — Значит, надо сходить к нему в офис и еще раз все осмотреть.

Мы снова загрузились в машину и поехали в бизнес центр Прилипа. Небритый Сергей в помятом комбинезоне еще на подходе к стеклянным дверям вызвал у охраны такой же прилив адреналина, какой вызывает показавшийся в чаще леса лось у своры охотничьих собак. Сергея это как обычно ни капли не смутило.

— Санэпиднадзор, — сообщил он с ленцой в голосе, — Сегодня утром был госпитализирован Прилип Фарфоров с подозрением на системные яды. Обработку против грызунов, насекомых когда проводили?

Охрана тут же связалась с администрацией центра. Через две минуты появился менеджер и повел нас показывать офис Прилипа. Пока ехали в лифте, он предъявлял Сергею какие-то сертификаты качества на средства от насекомых, на которые Сергей даже не смотрел.

— Прошу вас, проходите, — тараторил менеджер, размахивая в волнении папкой с документацией.

Он открыл дверь своим ключом и хотел войти первым.

— Идите к себе в кабинет, — бросил ему Сергей, — Мы вас позовем.

Менеджер послушно испарился. Я призвал Шишка, чтобы открыть видение, а потом тщательно все просканировал. Сергей с Катей устроили обыск, перерыв все, что можно. Надо сказать, всякого экзотического и раритетного барахла у Прилипа в офисе как в сорочьем гнезде. Но все это не имело к магии никакого отношения. Мы ничего не нашли.

— Сергей, есть соображения, что делать дальше? — спросил я, когда мы поехали обратно.

— Попробую подать запрос в инквизицию, чтобы инициировали расследование в отношении этой румынской дамочки, но ничего не обещаю.

— Так-то она тоже попаданка, — напомнил я, — В отношении ее тоже действует принцип презумпции виновности.

— И что? Ну выпнут ее из этого мира, как это вам поможет?

— Но расследование…

— Ты ещё не понял? Инквизиторы не будут напрягать булки. Им проще выпереть отсюда и ее, и вас. К тому же решать ее судьбу будет не наша инквизиция, а румынская. Очень может оказаться, что румыны ее прикроют.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что румыны нам ни разу не друзья. Может, они вообще сами послали эту кузину, чтоб Прилипа прихлопнуть. Подгадить они нам никогда не откажутся.

Мы высадили Сергея у здания Сансита, но сами подниматься не стали.

— Не вижу смысла торчать в офисе, — сказала Катя, — Мы там ничего не высидим.

— Что ты предлагаешь?

— Давай ещё раз сходим в город Солнца. Раз кузина оттуда пришла и потом туда вернулась, значит ее можно там найти.

— Так себе план. Даже если мы ее найдём, предъявить ей нам нечего. Но ты права, Кать. Как говорит тетя Ева, лучше иметь плохой план, чем не иметь никакого.

Мы опять прикатили в бар. Бармен Матвеич посмотрел сквозь нас, не задержав взгляда. Видимо, примелькались уже. Прошли через портальную дверь в туалете и с изнаночного бара сразу вышли на улицу.

— Куда пойдём?

— Предлагаю пройти через дядю Борю, — предложил я, — Он подскажет, где тут кучкуются румыны.

Каморка дяди Бори оказалась заперта.

— Наверно, он работает, — сказала Катя, — Можем побродить поискать.

Мы поступили проще. Спросили у извозчика, дожидающегося клиента перед магазином. Извозчик объяснил, как пройти в сектор юго-восточной Европы.

— Я бы вас подвез, но жду клиента, — оправдался он, — А у румынов отдельного сектора нету. Они объединены с греками и этими… которые на Кипре…

— Киприотами, — подсказал я.

— Во точно, с ними… в общем вся болгарская братия там.

Мы с Катей заверили извозчика, что никуда не торопимся, что прогуляемся пешком. Не говорить же ему, что понятия не имеем, сколько стоит прокатиться на лошадке. Может статься, мы таких денег не зарабатываем. Правда, в южно-европейском секторе мы все же поинтересовались в уличной кафешке под зонтиками, можно ли расплатиться рублями за греческий салат.

Работники румынского общепита раскудахтались как курицы, которым в курятник забрел соседский кот. Посетители за столиками их поддержали. Нам пространно объяснили, что русским с рублями здесь не рады.

Я не стал уточнять, обрадуются ли они русским с евродолларами. Полагаю, что обрадуются. Европейская толерантность прямо пропорциональна платежеспособности клиента в их национальной валюте.

Сектор юго-восточной Европы оказался нисколько не больше сектора Европы северной. Там вообще была одна единственная ведущая к центру улица. По этой улице мы прошли до портальной площади… почти до площади. Близко нас не пустили. Там румынам с греками было тесно, не хватало еще русских с рублями.

— Интересно, в какие миры они отправляются? — спросила Катя, глядя на очередь, стоящую в ожидании.

— Узнаем со временем, — я пожал плечами, — Если нас отсюда не выпрут.

Мы пошли вокруг площади и пересекли иранский, а потом китайский сектор, снова оказавшись в русском. Остановились перед каменным зданием неправильной формы. Близость к площади и необходимость втиснуть его в границы сектора вынудила строителей использовать геометрию лимонной дольки, нарезанной для чая. Со стороны улицы над зданием висела ручной работы вывеска, на которой было написано интригующее название «Биржа лицевых заказов».

— Какое таинственное и непонятное название, — подивилась Катя.

— Давай, зайдем, — предложил я, — Вроде бы тут проход свободный.

Я потянул ручку массивной двери, пропустив Катю первой. Мы попали в очень большой зал. Многочисленные посетители либо толпились возле стендов с какими-то объявлениями, либо стояли в очередях у многочисленных окошек, похожих на билетные кассы.

Самый большой стенд имел крупную надпись «нацпроекты». Ниже шла таблица с названиями проектов: космос, автопром, авиапром, судостроение и т.д. Напротив каждого названия была подколота бумажка с числом.

— Что это за числа? — спросила Катя.

— По-моему это какие-то коэффициенты. Знаешь, как обозначают предполагаемую доходность акции.

— То есть здесь торгуют акциями?

— Нет, — влез в беседу усатый мужчина в костюме тройке, — Здесь не торгуют акциями. Здесь принимают ману.

— Ману?

— Магическую энергию, — пояснил мужчина, — Мы вкачивает свою ману в тот проект, с которого надеемся получить наибольшую отдачу. Я, например, уже второй год заливаю ману в технологии сжижения природного газа.

— А, понимаю. Это и есть та магическая поддержка национальной экономики.

— Она самая, — подтвердил усач.

— И что это вам дает? — спросил я, — Какие дивиденды?

— Дивиденды получаем от магического источника. Он увеличивает магическую силу либо размер хранилища Маны. Лично я пока предпочитаю увеличивать размер хранилища. Так получается больше накопить, а потом побольше сдать.

— То есть я могу сейчас залить свою ману, скажем, в авиапром. И сразу обменять на рост магической силы?

— Нет. Сразу не получится. Это вложения долгосрочные. От того, что вы сейчас закачаете свою силу, новый самолет мгновенно не появится. Придется набраться терпения. Источник награждает нас только, когда отрасль показывает конкретные результаты.

— Так это же долго, — расстроилась Катя, — Десять лет пройдёт, когда в производство запустят новый самолет.

— Зато на долгосрочных проектах и дивиденды хорошие, — объяснил мужчина, — Если хотите, можете слить свою силу перекупщикам. Они с вами сразу рассчитаются. Но курс у них грабительский.

— Понятно. Спасибо.

Мужчина важно кивнул и пристроился в очередь к окошечку с надписью «химпром».

— Пойдём отсюда, Макс, — Катя потянула меня за рукав, — Нет смысла узнавать коэффициенты, если мы не маги.

— Пойдём. Даже если бы мы были магами, здесь магическую силу нормально не прокачать. Тут надо ходить каждый день лет двадцать, чтобы в итоге получить значок заслуженного донора маны. Кать, хочешь значок заслуженного донора?

— Не очень, — Катя рассмеялась.

Мы вышли из здания биржи и двинулись по тротуару от площади. Неспешно прогуливались, подумывая о том, чтобы куда-то зайти и хоть что-то съесть, как вдруг мое видение засекло со спины знакомую яркую огненную ауру.

— Кать, не оборачивайся, — я как бы невзначай наклонился к ее уху, — Нас сейчас обгонит карета Боленского.

Мы отвернулись от дороги, сделав вид, что собираемся купить пирожки с капустой у лоточника. Карета с грохотом пролетела мимо.

— Ваши пирожки, надеюсь, не за кворки продаются? — спросил я, видя Катин голодный вздгляд, — А то я сегодня не захватил чемодан с пятитысячными.

— Зачем пятитысячные? — удивился продавец, — Пирожки по четыреста рублей за штуку.

— Так это ж даром практически… дайте два.

За восемьсот рублей получили по пирожку, завернутому в квадратик лощеной бумаги, которая сразу начала напитываться растительным маслом.

— Вкусно, — кратко охарактеризовала Катя, откусив пирожок.

Мы отправились дальше, но прошли недалеко. У следующего здания карета Вольдемара Боленского остановилась. Сам Вольдемар, покинувший каретную утробу, взбежал по широкой каменной лестнице под колонное крыльцо. Внутрь он не зашел. Обернулся и начал озираться по сторонам.

Я подумал, что гаденыш нас как-то почуял и теперь высматривает.

— Что за невезуха, — сквозь зубы процедил я, повернувшись к Боленскому спиной, заодно загородив собою Катю, — Этот гопник нам на каждом шагу падается. Лучше бы нам румынская кузина попалась.

— Макс, давай перейдем на другую сторону, — прошептала она.

— Если из-за каждого гопника переходить на другую сторону, никаких сторон не хватит, — возразил я авторитетно, — Лучше уходить по-партизански дворами.

— Погоди, Макс, — придержала меня Катя, подсматривавшая за Боленским из-за моего плеча, — Он не нас высматривал.

Я осторожно обернулся. Боленский кого-то увидел, заулыбался, приглашающе замахал. К нему на крыльцо поднялась черноволосая женщина. Боленский разулыбался еще шире, приобнял ее за талию и повел в здание.

— Так это же…

— Точно! Кузина Дорина, — подтвердил я, — Интересно девки в пляс по четыре штуки в раз. Румынская кузина якшается с графом Боленским.

Я быстро доел свой пирожок и дождался, когда Катя разделается со своим. Забрал у нее промасленную бумажку, дал платок, чтобы она обтерла руки.

— Макс, ты что задумал?

— Пошли.

Мы приблизились к крыльцу здания, в котором скрылся Боленский с кузиной.

— Русская канцелярия конклава, — прочитала Катя название, — Ты серьезно? Хочешь зайти туда?

— А почему нет?

Выкинул промасленные бумажки в урну, решительно поднялся по каменной лестнице и потянул за ручку двери. Катя шумно выдохнула и пошла за мной следом. Однако дальше холла первого этажа пройти нам не дали. Путь преградил охранник вампир, по моим прикидкам тянущий на целый третий магический уровень. Не слабо тут устроена система безопасности. Фактически высшего вампира держат на должности охранника.

— Вы к кому?

— В секретариат, — ответил я первое, что пришло в голову.

— Пропуск, — потребовал вампир.

— Мы как раз по поводу пропуска. Хотим оформить.

— Пропуска оформляют с торца здания, — проинформировал охранник.

Пришлось выходить и обходить здание с торца. Там в самом деле имелась дверь с немалой очередью.

— Бесполезно, Макс. Пока отстоим очередь, будет поздно.

Тут я с Катей согласен. Мало отстоять очередь, надо иметь хоть какое-то основание, чтобы получить пропуск. Скорее всего только время потеряем. Я все же решил обойти здание кругом. Бывают еще черные выходы со двора, вдруг повезет.

В каком-то смысле нам повезло. Сперва увидел знакомую тачку с колесами разного размера, затем услышал звуки шоркающей метлы. Дядя Боря подметал задний двор канцелярии конклава.

— Дядя Боря, — мы с Катей обрадованно поспешили к дворнику.

— А, это вы. Привет, привет, — дядя Боря перестал мести, чтобы с нами поздороваться.

— Дядь Борь, тут такое дело… — я выложил ему вкратце про кузину и про Боленского.

— Действительно. Странно, — согласился дядя Боря, — Только помочь вам войти в здание я не смогу. У меня самого пропуска нет. Я же только двор мету.

— Жаль.

— Зато я знаю, что вон то окно на втором, это окно кабинета Боленского. Видите, которое немного приоткрыто?

— Так это ж не очень высоко, — прикинул я, — Если я встану вот на этот ящик, а Катя встанет мне на плечи…

— … то можно заглянуть в окно, — закончила за меня Катя, — Дядя Боря, постоите на шухере, а?

— Куда ж деваться. Постою.

Я встал на пожарный ящик с песком, стоявший у стеночки, для устойчивости уперевшись руками в стену. Катя сбросила туфли и довольно ловко на меня вскарабкалась, встав босыми ногами мне на плечи. Выпрямилась, заглянула в щель между шторами, произнесла сдавленное «ой» и резко присела, отчего ее юбка оказалась у меня на голове.

— Тебя увидели? Кать, твоя юбка мне обзор перекрыла.

— Ты! Вообще глаза закрой, — прошипела Катя.

Она слезла с меня, обулась. Вид у нее был такой, будто она увидела что-то немыслимое.

— Ну? Что ты там увидела? Боленский и кузина там?

— Там, — подтвердила Катя, — Я их видела. И лучше бы не видела. Потому что обратно это не развидеть.

— Так. Пока ничего не понятно. А слышала что-то?

— Слышала, — ответила она мрачно.

— Что слышала? — допытывался я.

— О, Вольдемар… глубже… глубже, Вольде…

— Так, достаточно. Я понял.

Дядя Боря заржал. Катя посмотрела на него с осуждением.

— Тот факт, что эти двое любовники, пока ничего не проясняет. Скорее наоборот, — сказала Катя.

— Согласен… Кать, у тебя ведь была задача не подсматривать, а подслушивать, может, ты…

— Сам подслушивай, — оборвала Катя, — С меня хватит.

— Тогда так сделаем, — решил я, — Их… скажем так, переговоры надолго не затянуться. Иначе они бы выбрали другое место для… для встречи… подкараулим их за колоннами у входа. Вдруг еще что-то услышим.

— Еще что-то… — повторила Катя с сарказмом, — Ладно. Давай попробуем.

Глава 14

Поблагодарив дядю Борю за помощь, вернулись к лицевой стороне здания канцелярии. Чтобы как-то оправдать факт продолжительного присутствия здесь, купил Кате шаньгу с картошкой.

— Макс, все равно как-то это подозрительно выглядит, — сказала Катя с набитым ртом, — Мы тут полчаса тремся.

Я пожал плечами. Ничего противозаконного не делаем, но с другой стороны Катя права. Если кто-то мониторит обстановку вокруг здания, оставаясь здесь, можем вызвать ненужные подозрения. На нашу удачу пошел дождь. Мы поднялись на крыльцо, встав за одну из колонн. Если кто-то спросит, что мы здесь делаем, можем ответить, что шаньгу кушаем и от дождя прячемся.

Впрочем, долго торчать на том крыльце не пришлось. Вольдемар и Дорина вышли из здания.

— Как договаривались, Вольдемар, — на прощание Дорина провела ладошкой по щеке Боленского, — На днях пройдут переговоры с турками. Через Румынию пойдут большие объемы.

Вольдемар укатил в карете. Дорина поймала извозчика. Мы с Катей отправились в сторону бара.

— Макс, как ты думаешь. О каких объемах она сейчас говорила?

— О каких угодно. От муки до вооружений. Турция — крупный логистический морской хаб. Румыния тоже имеет выход на черноморское побережье.

— Так не хочется переходить на лицевую сторону, — поделилась Катя, — В обычном мире я не чувствую себя полной сил как здесь.

— Ты знаешь, я думаю, мы с тобой не безнадежны… в плане магии. Во всяком случае в тебе явно дремлет какая-то способность. Только я пока не пойму, какая.

— Считалось, что я должна была унаследовать бабушкину способность, — задумчиво сказала Катя, — Но я пустая совсем.

— Что за способность была у твоей бабушки?

— Она была мастером тени.

— Это как?

— Она могла спрятаться в тень… почти любую. Когда я была маленькая, она со мной так играла. Возьмёт и исчезнет. А я должна была угадать, в какую тень она спряталась. Но я никогда не угадывала.

Дойдя до бара, мы перешли через портальную дверь на лицевой мир. Вообще-то была мысль задержаться и посидеть в баре на изнаночной стороне, но цены в нем оказались в три раза дороже. Пришлось отложить посиделки до лучших времен.

Зато в баре обычного мира мы встретили Сергея, сидящего на этот раз в компании Лехи и Коли. Леха лузгал семечки, Коля перебирал четки, а Сергей пил пиво с каким-то подавленным видом. Леха и Коля просто молчали.

— Привет, — заговорил я, — Какие новости?

— Никакие, — Сергей отхлебнул из стакана, — Инквизиция отказалась инициировать расследование в отношении кузины. Хреновы перестраховщики.

— А чего так?

— У нас мол и так с Румынией отношения не очень хорошие, — пояснил Сергей, — Без веских поводов не хотят портить их еще больше.

— Жаль. А мы видели эту кузину… — Катя заняла свободный стул, а я пододвинул стул от соседнего столика и тоже уселся.

— Я же говорил, — Леха со значением посмотрел на Сергея, — Удачливые ребята.

Сергей пожал плечами. Его факт встречи с кузиной не впечатлил.

— … в компании графа Боленского, — добавила Катя, — Точнее, они встречались в его офисе в русской канцелярии конклава.

— Не в его офисе, а в офисе его папаши, — поправил Сергей, — Но вы меня почти заинтересовали. Еще бы узнать подробности.

— Они там занимались…

— Чем? — Сергей на самом деле заинтересовался.

— Ну этим, — пришел я Кате на выручку, — «…глубже, Вольдемар, глубже…»

— Вы серьезно? — Сергей забыл, что поднял стакан с пивом, у Лехи к губе прилипла шелуха от семечки, Коля перестал перебирать четки.

— Серьезно, конечно. Макс встал на какой-то ящик, а я встала ему на плечи. Ну и заглянула, — Катя содрогнулась, припомнив увиденное.

— Та-ак. Что еще?

— Еще Дорина сказала, что скоро будут обсуждать с турками какие-то поставки. Но мы с Максом не знаем, какие.

— Ну тут как раз несложно догадаться, — Сергей поставил стакан, так и не отпив из него, — Боленские курируют нефтегаз. Так что готов ставить десять против одного, что речь шла о Турецком потоке. Вы молодцы, ребятки. Лёха прав, вы удачливые.

— То есть теперь инквизиция согласиться инициировать расследование? — спросил я.

— Теперь я могу сам начать расследование без одобрения инквизиции, — веско сообщил Сергей, — Дело пахнет сговором. Жадные Боленские полезли туда, куда лезть не должны.

— По коням, — Сергей дал знак Лехе и Коле и сам решительно поднялся.

— А нам? — спросила Катя.

— А вы молодцы. Отдыхайте. Теперь мы поработаем.

— Сергей, подожди, — окликнул я, — Что значит, курируют нефтегаз? Они крупные акционеры какие-то?

— Не в этом смысле, — сказал Сергей, — Акции Газпрома им ни к чему. Они курируют развитие нефтегазового сектора, за что получают от источника рост магической силы.

— А, понял. Как на бирже лицевых заказов. Мы там были сегодня. Один дядька рассказал, что уж два года вкачивает ману в сжижение газа.

— Именно так. Чисто для справки. Примерно процентов тридцать дивидендов от того, что вкачивает в отрасль тот дядька и ему подобные, гребут под себя Боленские.

— Ого. Почему они до сих пор не раскачались до равных богам?

— Это отдельный разговор. В другой раз.

Сергей с Лехой и Колей вышли из бара. Через полминуты черный фургон выехал с парковки.

— А мы что будем делать? — спросил я скорее себя, чем Катю, — Вроде бы можно расслабиться. За дело официально взялась служба собственной безопасности. Типа, работают профессионалы.

— Знаешь, Макс. У меня такое чувство, что Сергей будет копать скорее под Боленского, чем под кузину Дорину. А нам так-то судьба Вольдемара до лампочки. Нам депортация грозит за другое.

— Полностью с тобой согласен

— Заказывать будете, молодые люди? — крикнул из-за стойки Матвеич.

— Не, спасибо. Мы пойдем, — мы с Катей освободили столик, который тут же заняли подошедшие посетители.

Рабочий день закончился, ехать в офис не имело смысла. Катя села за руль. Мне не нужно было спрашивать, куда мы едем. Сам догадался, что в лофт, а конкретно в кабинет под табличкой «мастер участка». С кем еще посоветоваться, как не с мудрой женщиной.

— Кать, может, тортик купим, чтоб не с пустыми руками идти к бабе Зине?

— С языка снял, — Катя свернула к парковке продуктового у дороги.

Через полчаса мы стучались в комендантскую дверь. У меня в руке был тортик, перевязанный бечевкой. Катя держала пакет с овсяным печеньем. Увидев нас, баба Зина, по-моему сразу все поняла.

— Опять вляпались, охламоны, — она неодобрительно покачала головой и запустила к себе.

Пока заваривался чай, мы поведали историю с Прилипом и его кузиной.

— Так что за дело взялся Сергей из собственной безопасности, — подытожил я в заключение рассказа.

— Сережка парень неглупый и хваткий, только он тоже охламон, — сказала баба Зина, — За дело он, может, и взялся, только взялся не с того конца.

— А как надо, баба Зина? — спросила Катя.

— Сережку можно понять, для него важнее всего прищучить Боленского, — начала объяснять она, — Но начинать надо с другого. Зачем той Дорине нападать на Прилипа? Какой у нее мотив?

— Вот этого мы не знаем. И сам Прилип без понятия. Он эту кузину двадцать лет не видел. Вообще непонятно, что ей от него понадобилось.

— Вот, — баба Зина вытянула вверх указующий палец, — С этого вопроса и надо начинать. Сами что думаете?

— Пока единственная очевидная связь — это прошлое Фарфорова. Когда-то у него с кузиной были отношения.

— Отношения сразу побоку, — отмела баба Зина, — Он про нее давно забыл, а она сама вообще попаданка. Там теперь другая душа в теле. Ей плевать на прошлое.

— Ну или тогда какая-то родственная связь. Кузина — это же вроде двоюродная сестра?

— Уже горячее… — похвалила баба Зина и разлила чаек по чашках, — … осторожно, чай горячий еще.

— В таком случае Дорине нужно Прилиповское наследство? — предположил я, — Денег у него много.

— А вот это как-то маловероятно, — возразила Катя, — Чтобы заполучить его наследство, Дорине надо и с детьми Прилипа разделаться. И то не факт, что ей что-то перепадет. Он тот еще параноик. Наверняка уже составил завещание так, чтобы обезопасить себя от такой родни.

— У Прилипа есть дети? — удивился я.

— Двое. Мальчик и девочка, — сообщила Катя, — Мальчика зовут… как же… имя двойное… Гламур-Скипидар какой-то. А дочка Мара-Эстра, то ли от слова маэстро, то ли от слова эстрада.

— Серьезно?

— Ну, я точно не помню.

— В любом случае версия с наследством не выдерживает критики, — согласился я, — Дорина попаданка плюс маг, хоть и не очень сильный. Ведет дела с самим Боленским. Ты права, Катя, из-за денег Прилипа рисковать не станет.

— Но должна быть какая-то связь? В конце концов они оба румыны.

— А если ее в самом деле интересует наследство, — предположила баба Зина, — Только нематериальное. Допустим, Прилип унаследовал что-то такое… ну скажем удачу или успех. Он же очень удачливый.

— Разве удачу можно передать по наследству? — удивился я.

— Много чего можно, — заявила баба Зина, — Кстати, у тех самых румын как раз был национальный артефакт. Медное кольцо удачи или медное кольцо успеха. Там перевод неоднозначный, но в целом вы поняли, понятия близкие.

— Любопытно. Где теперь это медное кольцо успеха?

— Не знаю, — отмахнулась баба Зина, — Румыны меня в судьбу народных реликвий не посвящают.

— Слушайте, — оживилась Катя, — А что если Прилипу по наследству в самом деле перешел какой-то артефакт, завязанный на успех? Про его удачливость в среде артистов ходят легенды. Он вроде и капризный, и не особо дальновидный, но бабло чует, как пес.

— Хорошая версия, — одобрил я, — Надо попробовать еще раз поговорить с Прилипом. Возможно он владеет чем-то магическим, сам не отдавая себе в этом отчета.

— Точно. Надо поговорить еще раз, — полностью одобрила мою идею Катя, — Порасспрашиваем про его предков. Вдруг что-то всплывет.

Распрощавшись с бабой Зиной пошли отсыпаться в свои комнаты. Перед тем, как улечься спать, позвал Шишка, который ждать себя не заставил.

— Что нового, Максим?

— Ходили в пентхаус Прилипа. Искали хоть какой-то артефакт. Но ничего не нашли. Как думаешь, Фарфоров может быть обладателем артефакта?

— Возможно, — ответил Шишок, — У него не только пентхаус есть. Еще дома в собственности за городом.

— А ты сможешь поискать?

— Извини, Максим. Я же уже говорил. Не могу отправляться по своему желанию. Только когда кто-то позовет.

— Да. Точно. Извини, забыл.

— Но ты зови меня. Чем смогу помогу.

— Ага. Ладно. Позову.

Я улегся под одеяло и уснул. На другой день Катя проснулась поздно, поэтому завтраком довольствовалась холостяцким в моем исполнении: кофе и бутерброды.

В офис мы решили даже не заезжать. Нет смысла терять время. Сразу поехали в клинику, где лежит Прилип. В наглую проезжать на закрытую территорию, как это делает Сергей, не умеем. Так что пришлось парковаться как положено, на специально отведенной посетительской парковке.

— У-у, Макс. Это что за столпотворение? — выйдя из машины Катя указала кивком на толпу, собравшуюся перед воротами, состоящую в основном из возбужденных женщин.

— Ты подобрала очень правильное слово, Кать. Столпотворение — это творение столпа, в нашем случае кумира. Похоже поклонницы Прилипа узнали, где лежит на сохранении кумир эстрады.

— Лежать на сохранении — это другое, — Катя рассмеялась.

— А чего другое? Вот он лежит там в целости и сохранности. А попробуй выпусти его к этим женщинам. Разберут на сувениры.

— Ты лучше скажи, как мы проходить будем. Охрана никого не пускает.

— У тебя же есть номер Прилипа. Набирай ему. Пусть дает отмашку.

Катя позвонила Фарфорову на сотовый. Как ни странно тот взял трубку.

— У нас появилась версия, что ваша кузина Дорина нацелилась на какое-то ваше наследство, — сообщила она, — Мы бы хотели обсудить это при встрече.

Прилип согласился и сообщил на пост охраны, чтобы нам выписали пропуска. Мы почти благополучно прошли на территорию клиники. Почти, потому что поклонницы, поняв, что нас с Катей допускают к Прилипову телу, попытались порвать нас на клочки.

— Как можно вообще жить, когда тебя постоянно преследует толпа сумасшедших фанаток, — взволнованно сказала Катя, когда мы оказались на территории клиники.

— Вот это мы сейчас выясним.

Прилип встретил нас в своей палате во вполне благодушном настроении. Он был обложен цветами от поклонниц как картофельный куст навозом. Среди всего этого цветочного благоухания кумир цвел и пах аки роза.

— Здравствуйте, Прилип.

— Здравствуйте, здравствуйте, — отозвался король поп-музыки слащавым голосом.

— Позволите присесть?

— Садитесь, чего уж теперь… вон те веники на пол прямо скидывайте. Ну, что вы там накопали про мое наследство?

Я не решился бросать гору букетов на пол и аккуратно переложил их на тумбочку.

— Мы полагаем, что ваша кузина хочет получить что-то нематериальное или не совсем материальное, — не очень понятно сообщила Катя, — Возможно что-то из Румынии.

— Из Румынии у меня только старая бабкина мельница. Сказала бы сразу, я ей так отдал.

— Что за мельница?

— Прадед у меня был мельник, — пояснил Прилип, — У него была своя мельница. Потом мельница перешла к бабке. А потом ко мне. Слушайте, я эту мельницу в глаза не видел. Ее вообще сперва хотело выкупить правительство, потом чего-то передумало.

— Зачем правительству мельница? — удивилась Катя.

— Мельница ему ни к чему. Правительству нужен был холм, чтобы там какие-то радары поставить. Но потом решили вместо старых советских ставить новые американские. И что-то передумали.

— Радары? Там военная база где-то рядом?

— Ну да. Авиа-база Когэлничану, — пояснил Прилип, — А я знаете, не очень хотел продавать. Вернее совсем не хотел.

— А чего так? Мало денег предлагали?

— Дело не в деньгах, — пояснил Прилип, — Бабка мне твердила, чтоб мельницу не продавал. Она вообще странная была. Ее в окрестных селах считали ведьмой.

— Вот даже как.

— Она могла кого угодно на удачу заговорить… ну мне так рассказывали… хочет, скажем, кто-то продать лошадь. Так он сначала идет к бабке. Серебряную монету дает, не медь какую-то. И просит об удаче. Бабку ему нашепчет. И обязательно найдется покупатель, который за коня щедро заплатит.

— Какая удивительная история.

— Не верите что ли? — Прилип зазвучал капризной обиженкой.

— Нет что вы, как раз верим.

— А скажите, от бабушки вам перешли какие-то вещи, предметы?

— Ничего не перешло. Я из Румынии только часы привёз настенные. Но это не бабкины. Они у мамы в доме висели. Мама их сама купила. Бабке их бой не нравился, а мне нравился. Вот я их и привез. Напоминают о доме…

— Понятно. А мельница по-прежнему в вашей собственности?

— Наверно в моей, — Прилип пожал плечами, — Я ж говорю, не видел даже. Если б вы про Румынию не заговорили, я бы и не вспомнил.

— Спасибо, Прилип. Помогли нам кое-что прояснить.

— Да пожалуйста…

Обратно с территории клиники фанатки выпустили нас без проблем. Видимо уже забыли, что мы ходили к их кумиру.

— Странно, Макс, — сказала Катя, выруливая на трассу.

— Что странно?

— Этот Прилип даже не поинтересовался, кто мы такие? Почему вообще занимаемся этим расследованием? Он же должен как-то связать свою болезнь с мистикой. А все, что он про нас знает, что мы организовываем мероприятия.

— Мне кажется, это продолжает работать внушение Сергея. Его вообще никто ни о чем не спрашивает. Люди просто делают то, что ему нужно.

— Так-то крутая способность. Он мог бы миллиарды зарабатывать.

— Это вряд ли. Инквизиция быстро прищучит… кстати, о Сергее. Я думаю, надо ему звонить. Сказать, что мы узнали про бабкину мельницу. Скорее всего кузина за ней охотится.

— Мы же это уже обсуждали. Мельница, в случае смерти Прилипа, отойдет его детям.

— А вот не факт. Он про эту мельницу вспомнил только из-за нас. И его детям тоже она не нужна. Они не поедут в Румынию оформлять наследство на это старье.

— Может, ты и прав, — подумав, согласилась Катя, — Тогда звони Сергею.

Глава 15

— Не отвечает, — сообщил я, — Абонент вне зоны действия.

— Скорее всего он в Сансити, — предположила Катя.

— Тогда едем в Попадос. На лицевой стороне нам делать нечего.

— А клиентов пусть Додя принимает? — усмехнулась Катя.

— Хоть Додя, хоть Натужников. Нам не до клиентов сейчас.

За стойкой бара торчал бессменный Матвеич.

— Вы вообще отдыхаете когда-нибудь? — спросил я после приветствия.

— С двадцати трех до девяти утра бар не работает, — ответил Матвеич.

— То есть ночью переход закрыт?

— Открыт круглосуточно. Здесь на ночь охранник остается. Но пива ночью не взять, это факт.

— Понятно, спасибо… не подскажете, как найти Сергея из собственной безопасности? У него телефон вне доступа.

— У ССБ есть контора в Сансити. Они там редко бывают, но бывают.

— А можно адрес? Как туда пройти?

— Матвеич выдрал из блокнота листочек, написал адрес и начертил схему. Контора, как выразился Матвеич, от бара была недалеко.

Перейдя на изнанку, мы с Катей направились по схеме. Контора собственной безопасности располагалась в цоколе четырехэтажного административного здания. Помещение оказалось тесным, с двумя маленькими окошками, вырубленными почти над самой землей и выходящими во двор, зато с отдельным входом, хотя опять же со двора. Вывески никакой у безопасников Сансита не было. Если не знаешь, куда идти, то и не найдешь.

— Сергей, привет, — я привлек внимание безопасника, когда мы с Катей вошли, — Найти вас не так-то просто. Спасибо Матвеичу за наводку.

— Матвеичу я сам велел показать вам дорогу, — буркнул Сергей, не отнимая взгляда от каких-то бумаг на столе, — А остальным нас искать ни к чему. Кто нам нужен, того мы сами найдем. Есть что-то?

— Кое-что есть. Можно присесть?

— Падайте.

— У Прилипа обнаружилось румынское наследство. Мельница возле авиа-базы Когэлничану. Досталась от бабки ведьмы, которая умела заговаривать на удачу.

— Молодцы, — сдержанно похвалил Сергей, — Про мельницу я уже знаю.

— Откуда?

— Пробил активы Фарфорова по своим каналам. А вот за бабку спасибо. От души.

— Это сарказм был?

— Ни в коем разе. Так что там за бабка?

Мы пересказали про бабку во всех подробностях.

— Вот даже как, — хмыкнул Сергей, внимательно нас выслушав, — Значит, твердила, чтоб не продавал мельницу, и людей на удачу заговаривала.

— Ну да. Вот мы и подумали, что Прилипу бабкина удача по наследству досталась, — сказал я.

— Похоже на то, — согласился Сергей, — Мельница эта стоит на тонком месте.

— В каком смысле?

— Есть места, где грань между лицевым миром и изнанкой очень тонкая. Вот, скажем, наш бар Попадос стоит на таком месте. Потому и портал там установлен.

— Мельница тоже может быть таким порталом?

— Я думаю, как минимум через ту мельницу в обычный мир просачивается магическая сила, — пояснил Сергей, — Бабка Прилипа умела ту силу превращать в удачу. А румынам удача не помешает. Им собственно больше и не на что рассчитывать, кроме как на удачу.

— А баба Зина так и сказала, что у них национальный артефакт — медное кольцо удачи, — добавила Катя.

— И про это раскопали, — хмыкнул Сергей, — Может, мне вас взять к себе оперативниками?

— Если только оперативники не подлежат депортации, — ответил я.

— К сожалению, перед инквизицией все равны. От депортации вас это не убережет. Но я думаю, не сегодня так завтра все разрешится, — предрек Сергей.

— Конечно разрешится. Завтра нас депортируют.

— Я не об этом. Не сегодня так завтра румыны Фарфорова попробуют добить. В первый раз ему проперло. Но везение бесконечным не бывает.

— И вы так спокойно об этом говорите, — возмутилась Катя.

— Ну а что? — Сергей поднял на Катю цепкий взгляд, — Фарфорову подошлют еще одну навью, которая его доконает. Станет понятно, что вы ни причем. Инквизиция снимет с вас подозрение.

— Но так нельзя, — категорично заявила Катя.

— Я с Катей согласен, — добавил я, — Мы попробуем Прилипа обезопасить.

— Вам как раз туда соваться не надо, если не хотите еще раз попасть под подозрение инквизиции… да, расслабьтесь. В клинике дежурят оперативники. Не дадут в обиду вашего Прилипа.

— Че это он наш? — оскорбилась Катя, — Мне он вообще не нравится.

Сергей отмахнулся недовольно, давая понять, что тема закрыта.

— Кстати, насчет кольца, — заговорил он, меняя тему, — Говорят, после первой мировой войны медное кольцо удачи потерялось.

— Ты хочешь сказать, что колечко хранится на той бабкиной мельнице? — догадался я.

— Именно это я и хочу сказать, — подтвердил Сергей.

— Так не проще тогда кузине прийти туда с металлоискателем. Найти кольцо и забрать. Зачем ей Прилипа гробить?

— Не проще, — возразил Сергей, — И я даже думаю, ходила она там с металлоискателем и не раз. Вот только пока духовным наследником является Прилип, кольцо не позволит ей себя найти.

— А, да. Баба Зина примерно так и говорила, — припомнила Катя.

— Значит, все-таки это кузина пытается Прилипа сжить со света, — резюмировал я, — А Боленский в этой схеме зачем ей нужен?

— Может, он вообще не при делах, — допустила Катя.

— При делах и еще как, — прищурившись заявил Сергей, — Вряд ли кузина имеет в России собственных агентов. Она здесь залетная гастролерша.

— А зачем ей помощники? Еще одну навью отправит, и кирдык Прилипу.

— Навью нельзя отправить по адресу. Навья — не почтальон. Ее можно только призвать, — терпеливо пояснил Сергей, — Для этого кто-то должен пройти на территорию клиники и там уже вызвать навью. А это сможет сделать только маг.

— Ну да, точно, — мне стало неловко, — Шишок тоже самое говорил о себе вчера вечером. Все время забываю, что магические существа не вольны в перемещении.

— Вот то-то. А теперь скажите мне, где кузине найти в России такую влиятельную особу, которая сможет подослать в клинику мага?

— А если она сама?

— Сама она к нам больше не сунется. Она ж не дура. Понимает, что мы ведем расследование.

— Тогда в самом деле без Боленского никак.

— Вот и я так думаю, — согласился Сергей.

— В таком случае нам осталось только дождаться, когда в клинику придет преступник и взять его с поличным, — обрадовалась Катя.

— Для вас этого в самом деле достаточно, — признал Сергей, — С вас инквизиция снимет подозрение.

— А вам… в смысле тебе, — я припомнил, что Сергей предложил перейти на ты, — Преступника допросят. Тот укажет на Боленского. Плюс косвенные улики…

— Ты не забывай, что Боленский абориген, — напомнил Сергей, — Да еще родовитый сукин сын с влиятельным папашей. В отношении него действует презумпция невиновности. Скажет, что никого он не нанимал, а преступник все врет. Кому поверят? Боленскому или какому-нибудь магу-попаданцу, им нанятому?

— Ну а что же еще тогда нужно? — я слегка растерялся.

— Нужен независимый свидетель, желательно бессмертный, — Сергей хлопнул ладонью по столу.

— Привлечь Шишка?

— Вашему Шишку инквизиция не поверит. Его признают нечистым духом, а нечистые духи врут. Нужно использовать феечку.

— Кого?

— Феечки — это вроде сказочных фей. Они невидимы, никогда не врут, и выбалтывают все, что у них спросишь.

— А не проще записать на электронное устройство?

— Макс, ты видел в городе Солнца хоть один электрический прибор?

— Нет.

— А знаешь, почему, ты его не видел?

— Видимо потому, что его здесь нет, — ответил я.

— Смотрел Криминальное чтиво?

— Нет.

— Жаль. Там один тоже спрашивал другого, почему тот не видит на его заборе табличку «склад мертвых негров»… ладно, это лирика… ты вроде говорил, что знаешь японский?

— Знаю. А зачем тебе?

— Не мне, а папаше Вольдемара. Завтра будет большая тусовка национальных канцелярий конклава. Большие дяди будут обсуждать большие дела. Проходить мероприятие будет в японском секторе.

— По-прежнему не понимаю, причем тут я.

— Папаше Боленского понадобится переводчик. Ты устроишься к нему на один день.

— Сергей, это исключено. Вольдемар меня узнает.

— Ну и что? Ты же в ССБ не работаешь.

— Он на меня зол.

— Постарайся ему на глаза раньше времени не попадаться. В конце концов даже если узнает, бить тебя прилюдно не станет. Там на конференции будет вести себя прилично. Макс, ты пойми. Мне послать больше некого. Леха с Колей в таких делах не годятся. К тому же они как раз сейчас стерегут драгоценный фарфоровый зад. А меня сразу выкупят. Меня каждая собака знает.

— Ох. Ладно. Попробую.

Сергей выдал мне зажим для галстука в виде стрекозиных крылышек, объяснив, как при помощи него призывать феечку. Мы с Катей вышли из конторы в некоторой растерянности.

— Макс, на что мы подписались? — Катя помотала головой, будто не веря самой себе.

— Это я подписался, Кать, тебе в эту паучью банку лезть не надо.

— Вот еще. Мы напарники. Значит, вместе пойдём… только сперва заглянем к дяде Боре.

Я вздохнул и промолчал. По пути в дворницкую каморку достал свой смартфон. Я уже пытался его включать, находясь в городе Солнца. Попытался еще раз. Мертв как доска. Что любопытно, как только перейду в лицевой мир, он включится и заработает как ни в чем не бывало.

На этот раз дядя Боря оказался у себя. Заходя в его двор мы сразу увидели его разноколесную тачку возле двери.

— Дядь Борь, можно к вам? — спросила Катя, заглянув внутрь.

— Заходите, — пригласил дядя Боря, — Сегодня без ранений?

— Пока без ранений, — радостно ответила Катя.

— Почему пока?

— Мы собираемся устраиваться на работу к Боленскому старшему.

— Вот вы шебутные, — усмехнулся дворник.

— Дядь Борь, можно воспользоваться вашим зеркалом?

— Собрались гадать на отражениях или призывать призраков? — с удивлением спросил он.

— Не. Нам надо закосить под японцев… Макс, садись вот сюда, — распорядилась Катя, — С тебя начнем.

— Я не понял, ты меня накрасить хочешь? — заартачился я.

— Не накрасить, а загримировать. Садись, не спорь.

— С такой девкой не поспоришь, — хмыкнул дядя Боря.

— Вот только не надо, а? — вскинулась Катя, — Я в главные не лезу.

Мы с дядей Борей понимающе переглянулись. Я вздохнул и сел на табурет перед зеркалом. Катя достала косметичку, открыла, потом ненадолго задумалась.

Хорошо, что в этот миг подключил видение, иначе не догадался бы, как Катя использует свою способность. У нее нет резервуара Маны, как у магов. Но магия в ней определенно есть, пусть сама она об этом не догадывается.

Наблюдая за тем, как она наносит мне на лицо какую-то тональную краску, увидел, что использует тень. Она и кисточкой начала мазать из тени, которую отбрасывал на щеку мой нос. Этими легкими мазками, она вытаскивала из кладовой теней нужный ей образ. Это был не просто грим, мое лицо в самом деле начало обретать японские черты.

Через десять минут я себя просто не мог узнать. Вроде бы лицо мое, оно не изменилось, но в тоже время это лицо явно азиатское.

— Кать, если б не видел своими глазами, не поверил бы. Теперь я буду думать, что в моей внешности есть что-то азиатское.

— У каждого во внешности есть что-то азиатское, — отмахнулась Катя, — Это нужно просто разглядеть и…

— Что «и»? — спросил я с интересом.

Катя оттянула уголок рта, задумавшись.

— … и выделить эти черты при помощи косметики.

— Нет, Катя. Ты не просто выделяешь черты. Ты вытаскиваешь образ из тени. Ты тоже мастер теней, как и твоя бабушка. Только ты свой дар используешь иначе.

— Да ладно… — не очень уверенно начала возражать Катя, но замолчала.

— Максим прав, — включился в разговор дядя Боря, — То, что ты делаешь — это магия. Просто она не требует запасов Маны. Твоя магия такая же тонкая штука, как и Максимово видение.

Катя не захотела развивать тему, а мы с дядей Борей тактично не стали навязывать. Нелегко это, принять надежду, когда тебе с детства твердили о бесталанности. Вдруг надежда окажется пустой? Несбывшиеся надежды как незаживающие раны, долго болят.

Катя выгнала меня с табурета, сама села перед зеркалом и за несколько минут превратила себя в японку. Причем ее собственный образ получился более отточенным, чем мой. Ну еще бы, над собой Катя работала намного дольше. Себя знает гораздо лучше.

— Поразительно, — восхитился дядя Боря, когда она закончила.

— Дядь Борь, вы попросите Катю, она вас тоже превратит в японца. Станете достопримечательностью русского сектора. Будем показывать вас туристам и рассказывать, что у нас в дворниках чистокровный японец.

Дядя Боря рассмеялся, оценив шутку.

После дворницкой отправились к зданию русской канцелярии конклава. Где выписывают пропуска, уже знаем. Окинув взглядом очередь, не вместившуюся в тесное помещение пункта выдачи пропусков, мы с Катей пристроились в ее высунувшийся на улицу хвост.

— За кем будем? — спросил я деловито.

— За мной не занимали, — ответила женщина средних лет, — О, китайцы, а по-русски хорошо говорите.

— Это потому, что мы не китайцы, а японцы, — пояснил я вежливо.

Очередь шла, не сказать, что медленно, но простоять пришлось больше часа. Я сунул в окошко свой российский паспорт.

— К Рудольфу Боленскому, — сказал я, — По поводу вакансии переводчика.

— Вы русский?

— Паспорт соврать не даст.

Чиновник в круглых очках посмотрел на меня поверх стекол.

— Рудольф Иваныч подавал вакансию референт-переводчик, — уточнил он после паузы.

— Все верно. Я переводчик, а она — референт, — я пододвинул Катю к окошку, чтобы чиновник мог ее рассмотреть.

— Паспорт давайте.

Я вопросительно посмотрел на Катю, а вдруг нет у нее паспорта? Она же попаданка, попала сюда в собственном теле. К моему облегчению Катя достала из сумочки такой же российский паспорт, как у меня.

— Двести тридцатый, — сухо сообщил чиновник, возвращая паспорта и бланк пропуска с двумя фамилиями.

Мы с удовольствием выбрались из душного бюро пропусков и перешли к главному входу. Охранник вампир пропустил нас, проверив пропуска и паспорта.

— Макс, если тут попасть в здание такая проблема, что дальше будет? Какой из меня референт? Я даже не знаю, чем занимаются референты.

— Большинство референтов и сами не знают, чем они занимаются. Прорвёмся.

В двести тридцатом кабинете секретарь еще раз проверил наши пропуска, попросив обождать на диванчике. Мы сели на диванчик и затихли. И даже успели слегка заскучать, как вдруг из кабинета вышел Вольдемар собственной персоной, а ведь я его ауру внутри не засек. Похоже, стоит какая-то защита от сканирования. Неприятная новость. Я думал, что всех могу видеть сквозь стены. Оказывается, не всех.

Вольдемар быстрым шагом прошел к выходу мазнув по нам с Катей рассеянным взглядом. Перед тем как выйти из приемной, замедлился и задумался, будто пытаясь сообразить что-то. Мы с Катей внутренне подобрались. Если он нас вспомнит, наверняка разорется и устроит разборки. Но он не вспомнил. Так и не поняв, что именно зацепило его внимание, открыл дверь приемной и вышел в коридор.

Я слегка толкнул Катю локтем, украдкой показав ей большой палец. Молодец. Маскировка сработала.

— Заходите… я говорю, заходите, — окликнул секретарь, глядя на нас недовольно, — Рудольф Иванович ждет.

Мы подхватились с места и прошли за дверь оббитую дорогой кожей скорее всего магического животного.

— Здравствуйте, — поздоровались мы хором.

Рудольф Иванович оказался мужчиной за сорок с легкой сединой на висках. Сыночку своему под стать, такой же породистый и надменный фейс.

— Почему вас двое? — сразу спросил он, не поздоровавшись и не предложив сесть.

К хамоватому отношению я был готов.

— Я — переводчик, она — референт, — доложил я.

— У меня оплата предусмотрена на одного человека.

Эти Боленские, оказывается, не только хамы, но и жмоты.

— Мы согласны отработать двоем на одну ставку.

— Японцы, что ли? — продолжил допрашивать Боленский старший.

— Эмигранты. Я во втором поколении. Катя в третьем. Меня зовут Масима Каратоси.

— Масима, значит, — Рудольф Иваныч перевел взгляд на Катю, — А ты по-русски говорить умеешь? Мне нужен референт, чтобы разбирался в японской культуре.

— Умею, — ответила Катя, — Позволю себе сразу дать вам совет как референт нанимателю.

— Что за совет?

— Если вы не встаете с места, принимая у себя японца, и не предлагаете ему сесть, то наносите тяжелое оскорбление.

Папаша Боленский хмыкнул.

— Присаживайтесь, раз такое дело, — правда своей жопы от кресла не оторвал.

Мы с Катей уселись на стулья, стоящие перед длинным столом.

— Что еще скажете про японцев?

— Японцы будут вести себя с вами очень корректно и не подадут вида, что считают вас гайдзином, — пришел я Кате на выручку.

— Кем?

— Гайдзином, то есть чужаком, иностранцем.

— А вас они будут считать за своих? — спросил Рудольф заинтересованно.

— Конечно, — ответил я ничтоже сумняшеся, — Для них мы и есть свои.

— Ну хорошо. Конференция пройдёт завтра утром. Оплата пол кворка.

Я прикинул, что в рублях это больше восьмидесяти тысяч. Неплохо зарабатывают переводчики референты в городе Солнца.

— Где и во сколько нам быть? — спросил я.

— Сюда подъезжайте к половине девятого.

— Пропуск надо еще раз оформлять? — спросила Катя.

— Не надо. Я вам этот продлю.

Глава 16

— Куда пойдём? — спросила Катя, когда мы вышли из здания канцелярии.

По тону ее вопроса я сразу понял, что возвращаться на лицевую сторону она не хочет.

— Поскольку никаких дел до завтрашнего утра у нас не запланировано, предлагаю прогуляться по городу Солнца.

Именно этого предложения Катя и ждала.

— Куда пойдём? — задала она тот же вопрос, но вкладывая в него уже совсем другое содержание.

— Город Солнца — это планета Земля в миниатюре. До Китая тут рукой подать. А до Америки полчаса ходьбы. Но вот я думаю, чего я не видел в Америке?

— Я в Америке ничего не видела, — призналась Катя, — И не особо стремлюсь.

— Тогда предлагаю не ходить по замкнутому кругу. Мне любопытно, где заканчивается город Солнца. И что начинается там, где заканчивается город Солнца. Должны же быть у него внешние границы.

— Если город Солнца — это планета в миниатюре, то по идее мы за несколько часов обогнем весь изнаночный мир и придем в Америку с другой стороны, — предположила Катя.

— Отличная идея. Мы с тобой как сухопутные Колумбы, попытаемся дать полный круг по изнаночному шару.

— Вот именно. Будем сухопутными Колумбами. Жаль, что у нас нет с собой бумаги. Мы бы тогда нарисовали карту.

— Бери выше. Нарисуем сразу глобус.

Поскольку времени у нас полно, ловить извозчика не стали. Основные дороги идут радиально к центру города. Так что не заблудишься. Мы миновали административные кварталы, за ними пошли жилые. Первые этажи трех-четырех этажных домов как правило заняты под торговлю, услуги и кормежку населения.

— Я так понимаю, многоэтажек здесь не встретить. Четыре этажа максимум, — озвучил я очевидное наблюдение, — Хотя это странно.

— Почему странно?

— Не вижу сложностей в том, чтобы перетащить через порталы нужное количество цемента и металлоконструкций. Правда, без электричества здесь сварка работать не будет. Но ведь можно обойтись без сварки.

— А краны, бульдозеры всякие, — напомнила Катя, — Они тоже без электричества работать не будут.

— Ну да. Без крана многоэтажку строить тяжко.

Город Солнца оказался велик. Мы целенаправленно шли больше часа, а конца у города не наблюдалось. Дорога из булыжной мостовой давно превратилась в простую грунтовую, но утоптанную и разровненную. Дома стали попадаться не выше двух этажей, и чем дальше, тем больше одноэтажных.

Вместо лошадей все чаще встречаются другие ездовые животные, про которых я и не подозревал, что они ездовые. Какие-то двуногие ящеры с задранными вверх хвостами, тягловые горбатые коровы, пятнистые жирафы.

Патрули инквизиции в красных петушиных мундирах передвигаются исключительно верхом на очень крупных баранах с витыми рогами. Остальные участники дорожного движения, завидев их издалека, старались заранее прижаться к обочине. Здесь, видимо, люди приучены к мысли, что баранам дорогу надо уступать.

Но плотность населения меньше от этого не становилась. Видимо, здесь уже не соблюдались границы сектора так тщательно, как в центре. Рубленые русские избы соседствовали с традиционными постройками других народов. В качестве стройматериалов использовалось все что угодно от глины до соломы.

Люди тоже стали попадаться разнонациональные. Порой вовсе встречались гуманоиды с синим, зеленым и даже ярко-апельсиновым оттенком кожи. Над торговыми лавками на вывесках теперь обязательно встречались обозначения валют. Видимо, таким образом хозяева торговых точек давали понять, какие деньги принимаются для расчетов. Знаки рубля и юаня в этой части города были самыми распространёнными.

Мы уже поняли, что никакой кругосветки за пару часов нам не совершить. Мир изнанки гораздо больше, чем казалось из центра. Но решили идти дальше и в какой-то миг неожиданно дошли до края городской черты.

Дорога была перекрыта шлагбаумом, у которого дежурил наряд бойцов. Невидимая черта отделяла плотную застройку от чистого поля. Там видны были окультуренные участки, что-то выращивали, даже торчали какие-то сараи, но жилых домов за той чертой, обозначенной шлагбаумом не было.

Тем не менее дорога уходила дальше и вилась между полями. По ней тоже шли и ехали, но только гораздо меньше и как правило вооруженными группами. Подключив видение, я понял, что здесь заканчивается защитный магический купол, закрывающий город Солнца от внешнего мира изнанки.

— Купите шашлычка, — окликнул нас мужик разбойничьего вида, готовивший мясо на мангале на пару со своей супругой, — Мясо хорошее. Живоглотик только сегодня попался в капкан.

— Живоглотик? — мы с сомнением поглядели на то, что было нанизано на шампуры.

На первый взгляд обычное красное мясо в меру сочное, в меру жирное. Запах от него исходил правильно-шашлычный. Катя громко сглотнула. Тут же рядом под открытым небом имелся сколоченный из досок стол с двумя лавками.

— Хороший живоглотик, не старый, — пояснил мужик.

— Это что за зверь такой?

— Самая распространенная тварь изнанки, — пояснил охранник, стоящий у шлагбаума, видимо ему было скучно, — Магии в нем почти нет. Побочки с него не бывает.

— А с кого бывает побочка? — насторожилась Катя, — И в чем она заключается эта побочка?

— Бывают твари с сильной аурой. Если такую поешь, получишь маго-химическое отравление. Но от живоглотика еще никто не пострадал.

— Рубли принимаете? — спросил я.

— Все принимаем, акромя навозу, — заверил мужик торговец, — Сколько вам?

— Две порции. И хлеба, пожалуй.

Мясо оказалось вкусным, а цена приятно порадовала. По четыреста рублей за хорошую порцию. Дешевле, чем в лицевом мире.

— Теперь я знаю, куда надо ходить поесть шашлыка, — сказал я, обмакивая очередной кусок в томатный соус, поданный вместе с мясом.

Катя промолчала, потому что была поглощена своим куском, но по ее довольному виду было понятно, что она со мной полностью согласна.

После мяса у соседней торговки мы взяли по стакану травяного чая. Торговка объяснила, что в качестве заварки использован иван-чай и некоторые ягоды для сладости.

Попивая чай, мы наблюдали, как охрана пропускает тех, кто заходит под купол или выходит из-под него. Купол хоть и невидим, но вполне себе материален. При помощи артефакта охранники приподнимали купольный полог над шлагбаумом. Вернее артефакт был закреплен на подъемном плече шлагбаума. Когда поднималось плечо, вместе с ним поднимался и артефакт.

— Маго-механика в действии, — прокомментировал я, объясняя Кате принцип работы пропускного пункта.

Разделавшись с чаем, мы с Катей решили отправляться в обратный путь, но внимание привлекла заминка, случившаяся при въезде очередного путника. Шлагбаум открылся, а закрыться не пожелал, словно его что-то держало. К охраннику, пытавшемуся закрыть шлагбаум, на помощь пришел его товарищ, но и вместе они не смогли опустить длинную полосатую жердь.

Почуяв неладное, я переключился на видение. Шлагбаум заклинило не просто так. В него вцепилась зубами невидимая тварь, и пока тварюга удерживала магический полог приподнятым, под него залетела целая эскадрилья таких же невидимых тварюг.

— Бежим, — я сцапал Катю за руку и потащил прочь от этого места.

Катя, к счастью, не стала тупить и упираться. Поверила мне на слово. Мы вовремя успели убраться с дороги влетевших в город тварей. Две сразу вцепились зубами в бедную ездовую животину. Животина пронзительно заорала.

На минирынке у заставы началась паника. Одни срочно активировали защитные артефакты и старались забиться в любую тараканью щель. Другие, кто, как мы с Катей артефактов не имели, кинулись бежать. Охранники вооружились приборами призрачного зрения и били по тварям прорыва разнокалиберной боевой магией, но больше мазали, чем попадали. Твари были очень уж шустрые.

Одна увязалась за нами с Катей. Я швырнул в нее свою волну, отбросив на несколько метров. Но мерзкая гадина быстро пришла в себя. Мой удар ее только раззадорил. Я затравленно заозирался, выискивая хоть какое-то укрытие, но жители близлежащих домов заперлись на засовы. Стучаться бессмысленно. Призрачная тварь изнанки ринулась на нас, набирая скорость.

Я полностью переключил восприятие на магическое видение. Когда я вижу потоки магической силы, в моем сознании не остается места ни для сомнений, ни для переживаний. Я полностью отрешен, я сторонний наблюдатель. Время как бы немного замедляется, я начинаю замечать детали, на которые при обычном восприятии не обратил бы внимания.

Я увидел, что Катя в стрессовой ситуации неосознанно активировала свою магию теней. Она ищет спасение в родной теневой стихии, но ей не хватает то ли сил, то ли знаний. Зато я, все что нужно, увидел отчетливо, мне хватило одного мгновения.

Я толкнул Катю туда, куда она искала путь на ощупь и никак не могла до конца нащупать. Я толкнул ее прямо в тень чахлого дерева, и сам шагнул следом. В следующий миг тварь изнанки потеряла нас из вида. Она облетела вокруг дерева, злобно клацая зубами, но найти нас не смогла.

Мы сидели под деревом, не решаясь пошевелиться. Опасаясь, что одно неосторожное движение выкинет нас из уютной безопасной тени. Вскоре к охранникам подоспела подмога. Как ни странно инквизиторы не только портить людям жизнь умеют. Их красномундирный наряд сходу вступил в бой.

Твари изнанки на удар оказались не очень крепкими. Это моя слабенькая волна не смогла причинить им вреда, магический огонь пробивал их с одного удара.

Их быстро перебили. На рынке у заставы появился лекарь, взявшийся за работу. Он быстро заращивал рваные раны пострадавших. По большому счету люди отделались тяжелым испугом. Разве только тягловая скотина испустила дух. Ее порвали сильно, да и лекарь не хотел тратить на нее драгоценную магическую силу.

Торговцы возвращались к брошенным лоткам, перевернутым прилавкам, остывающим углям в мангале. Погибшее животное оттащили в сторону. Кто-то побежал за мясником, чтобы разделать тушу. Снова заработал шлагбаум. Жизнь возвращалась в привычную колею, а мы продолжали сидеть в тени дерева, выглявая в мир будто из норки.

— Макс, что это сейчас было?

— Ты использовала свою способность именно так, как это делала твоя бабушка.

— Ничего я не использовала. Это ты меня толкнул прямо в тень. Я думала, сейчас врежусь в дерево и голову расшибу.

— Видимо поэтому ты и не могла задействовать свою способность. Тебя останавливал страх. Но ты совершенно точно безотчетно тянулась в пространство тени. Без тебя я бы сюда не прошел.

— А я бы без тебя сюда не прошла. Спасибо.

— Мы друг друга дополняем. По-моему это неплохо.

— По-моему тоже. Макс, что это были за твари?

— Я так понимаю, они обитают там за магическим куполом города. Это твари изнанки. Вот с такими невидимыми столкнулся впервые.

— Ты раньше сталкивался с тварями изнанки?

— Тетя Ева даже водила меня на охоту. Правда, охотилась она, я просто наблюдал… ну что, пойдем?

— Пойдём. Надеюсь, ты знаешь, как выбраться из тени, — сказала Катя.

— Упс, загвоздочка вышла. Как выйти, знаешь ты, а не я.

— Но разве я…

— Знаешь, знаешь. Просто вспомни то ощущение, как ты вытаскиваешь из тени образ японской девушки.

Катя начала будто бы наносить штрихи на лицо невидимой кисточкой. Я увидел, как пространство раскрылось, вышел сам, потянув ее за собой. Какая-то женщина испуганно шарахнулась, когда мы внезапно объявились у нее на пути.

— Извините, мы не хотели.

— Развелось магов, — недовольно буркнула женщина, поправила цветастую шаль на плечах и прошла мимо.

Мужик торговец с разбойничьей рожей, увидев нас, обрадовался.

— Гляди-к-ты, живые. А уж думал, твари вас пожрали.

— Вы их видели?

— Как же их увидишь, когда они невидимые. Только сивон чувствуешь, как он морозом по позвоночнику, а так ни шиша не видишь.

— Понятно. И часто у вас эти твари прорываются?

— На моей памяти второй раз. Тогда два человека погибло. А в этот раз пронесло. Только у охотника ездового подрали. Уж он сокрушался. Говорит, больше года на нем за куполом ездил, а твари его вот здесь подловили.

— Я так понимаю, завтра шашлык будет из конины?

— То не конь был. Варан. У его мясо вкусное. Приходите.

— Спасибо.

Мы вернулись в лицевой мир, покачиваясь от усталости. Находились досыта.

— В следующий раз извозчика наймем, — сказала Катя.

— Если он будет, этот следующий раз.

Над городом опустился поздний вечер. Стемнело. Мы не рассчитывали застать в баре никого знакомого, но Сергей был здесь. Он сдувал с кружки пивную пену и глядел на нас с укоризной.

— И где ж вас носит?

— Мы по городу гуляли.

— Гулены… устроились к Боленскому?

— Устроились. Завтра с утра велено быть в канцелярии.

— А что же мне не сообщили? Я вас жду.

— Так ты не сказал.

— Сами не могли догадаться?… ладно, вот, — пошарив в кармане, Сергей достал и выложил на столик наборный браслет по виду медный.

— Что это?

— Мобила для города Солнца… Губу не раскатывайте. На один день даю. Завтра, чтоб были со мной на связи.

— Как пользоваться?

— Вот эту пимпочку поворачиваешь, — Сергей начал показывать, — Браслет выдает список абонентов. Я первым номером записан.

— Интерфейс непривычный.

— Уж какой есть. И этот браслет четыре с половиной кворка. Не вздумайте потерять.

Я вздохнул и надел браслет себе на руку.

— Неловко получилось, — сказал я, когда мы с Катей сели в машину, — Сергей нас ждал.

— Надо было предупреждать, — возразила Катя, — Так-то это ему надо. Нам важнее, чтоб Прилипа не грохнули. А к Боленскому пусть сам устраивается.

— И то верно.

— Мог бы сразу дать нам браслет. Давно бы дул пиво со спокойной душой.

— Едем домой? — предложил я, — В офис ехать уже поздно.

— В офис мы сегодня не попали. Да и плевать. Не хочу видеть рожу Натужникова.

Доехав до дома и зайдя в здание лофта, уже по привычке стукнулись в кабинет «мастера участка», но он был закрыт. Баба Зина отлучилась по каким-то комендантским делам. Поднялись на свой четвертый. Я хотел предложить Кате приготовить ужин, но в моем холодильнике кроме пельменей и яиц ничего не осталось. А Катя выглядела уставшей.

— Макс, я, пожалуй, пойду спать, — сказала она, — Вымоталась за день.

— Отсыпайся, завтра трудный день.

Отпустив Катю спать, сам все же решил сварить пельменей. За ужином включил новостной канал на телевизоре. Диктор сообщал, что в Японском Токио завтра пройдёт саммит джи-двадцать, на который Россию не пригласили.

Тут я с диктором не согласен. В лицевом мире, может, и не пригласили, а в изнаночном я завтра буду переводчиком нашего представителя на саммите.

Я не собирался звать Шишка, но почувствовал его желание пообщаться.

— Привет, Шишок.

— Привет, Максим. Как дела?

— Сегодня на нас напали твари изнанки. Невидимые, как ты, но при этом способные нападать. Ездового варана до смерти загрызли. Слышал про таких?

— Возможно это химеры.

— Химеры?

— Твари хаоса, — пояснил Шишок, — Они как бы не полностью материализуются в нашем мире. Остаются за невидимой пленкой другого мира, поэтому их не видно.

— А как они тогда нападают? Разве можно цапнуть кого-то, оставаясь за гранью другого мира?

— Они на мгновение просовывают пасть, чтобы укусить. Как комар просовывает хоботок, чтобы выпить кровь. Эти твари тоже паразиты. Тебе нужно было позвать меня, — укоризненно сказал Шишок, — Я бы попытался помочь.

— А ты способен проникать на изнанку?

— Даже легче, чем сюда, — сообщил Шишок.

— Ладно. В следующий раз позову.

На следующее утро Катя была собрана и деловита. Я пытался усадить ее за чашку кофе с бутербродами, но она первым делом обновила мой японский образ, который успел сильно стереться.

— Вот теперь можно и кофе, — сообщила она, с удовлетворением рассматривая плоды своего труда, — Как там японцы друг к другу обращаются?

— Приглашаю вас на чашку кофе, Гранеска-сан.

— С удовольствием принимаю ваше предложение, Максим-сан.

— Надо по фамилии. Каратоси-сан.

— Как скажете, Каратоси-сан.

За завтраком мы изображали японцев, но в конце Катя рассмеялась.

— Макс, как ни тужься, за своего среди японцев я не сойду.

— Этого и не нужно. Главное, чтобы ты сходила за японку в глазах Боленского. А для этого достаточно неизменной подчеркнутой вежливости.

— Ну это я смогу. Ну что, едем?

— Едем.

Глава 17

В половине девятого мы с Катей сидели в приемной Боленского старшего. Сам он пришел позже нас.

— Переводчик уже здесь, — отметил он удовлетворенно.

— Здравствуйте, — мы с Катей поднялись с места, демонстрируя японскую вежливость.

Вообще-то по этикету нужно еще и кланяться работодателю, но тут уж дудки. Я, живя в Японии никому не кланялся, а этому хамлу тем более кланяться не собираюсь.

— Здравствуйте, — бросил через плечо Рудольф Иваныч и прошел в свой кабинет.

Мы так и не поняли, заходить следом или ждать в приемной. Постояли несколько секунд в расчете, что секретарь подскажет, но секретарь у Боленского такой же как он сам. Делает вид, что не замечает затруднений другого человека. А, может, в самом деле не замечает, что тоже чести ему не делает.

Я подал Кате знак, что заморачиваться не имеет смысла. Мол ни к чему метать бисер перед свиньями. Свиньи этого не оценят. Я плюхнулся обратно на диван, демонстративно закинув ногу на ногу. Изображать японца перед Боленским, как изображать манеры потомственного лорда перед разбогатевшим ковбоем. Он просто ничего не заметит.

Через пару минут в приемную забежал сын Вольдлемар.

— Папан здесь? — спросил он у секретаря с французским прононсом и, не дожидаясь ответа заглянул в кабинет.

— Пап, я здесь. Карета, эт самое, подана. Ты готов?

— Иду-иду, — послышалось из кабинета.

Вольдемар засунулся обратно в приемную, оставив дверь кабинета приоткрытой. Рудольф Иваныч почти сразу вышел, весь расфуфыренный, пахнущий бьющим по ноздрям одеколоном. Вольдемар сморщился, дух одеколона ему явно неприятен.

Он посмотрел на нас с Катей и снова нахмурился, будто тужась что-то припомнить.

— А это кто такие? — спросил он у отца.

— Помогать будут, — так же в третьем лице отозвался о нас папан, — Это переводчик, как его… Макусима какой-то… а это референт.

— Референт, говоришь, — Вольдемар задержал на Кате сальный оценивающий взгляд, — Ну-ну…

— Сказал же, референт, — огрызнулся папаша, пресекая сыновьи намеки, — Специалист по японской культуре… все, выходим.

Вольдемар отвел от Кати взгляд, направившись к выходу. Мы с Катей осторожно с облегчением выдохнули. Пока ехали в карете вместе с Боленскими, я припомнил, как Сергей советовал не попадаться сынку на глаза. Любопытно, как он себе это представлял. Если б не Катина маскировка, давно бы спалились.

Японский сектор выглядел, как принято говорить, аутентично. Характерные черепичные крыши в японском стиле. Брусчатка выметена чуть не до блеска. Люди на улицах вежливые, сдержанные и соблюдающие дистанцию.

Карета остановилась возле здания с претензией на японский императорский дворец, хотя на дворец не тянет. Все-таки свободного места в японском секторе маловато. Дворец не должен быть зажат между другими зданиями.

Рудольф Иваныч вышел из кареты первым. За ним сынуля. Затем вышел я, подав Кате руку. Встречающий нас японец в черном костюме и белых перчатках проводил к двери и церемонно ее для нас открыл.

В зале японского дворца уже собралось несколько десятков гостей, одетых в артефактный очень дорогой шмот. Боленские тоже этой публике не уступают, упакованы артефактами по самые макушки.

Всем гостям предлагали шампанское на подносе. Мы с Катей по понятным причинам брать не стали. У меня на руке вдруг завибрировал выданный Сергеем медный браслет. С перепугу я себе чуть левую кисть не оторвал. Мог бы гад предупредить, что у браслета есть функция виброзвонка.

Я украдкой подтянул рукав и прочел «смс-сообщение» из одного единственного слова: «приглядываю», — ну, приглядывает и молодец, что приглядывает.

Через какое-то время среди гостей я заметил кузину. Она прошла как бы невзначай мимо нашей компашки, но я сообразил, что прошла она специально, чтобы привлечь внимание Вольдемара. Вольдемар ее увидел, неумело сделав вид, что не заметил. Кузина заняла стратегическую позицию в двадцати шагах от Боленского младшего. То есть она имела с ним зрительный контакт, при этом находилась от него достаточно далеко. Прям какие-то шпионские игры.

К гостям вышел распорядитель японец и пригласил всех в соседний зал.

— Что он сказал? — спросил Рудольф Иваныч.

— Пригласил в соседнее помещение, — ответил я.

Гости перешли в другой зал со сценой и расставленными зрительскими креслами. Мы перешли тоже. Когда все расселись, к микрофону вышел японец артефактно самурайского вида. Заговорив с какими-то лающими интонациями, он поздравил всех с саммитом, посвященным предстоящему конклаву. Мол сам конклав будет традиционно проходить в итальянском секторе, но самураезированный тип пролаял, что рад принимать гостей, как он выразился, в «маленьком изнаночном Токио».

Я добросовестно переводил все Боленскому старшему. Младшему было не интересно. Младший увлеченно переглядывался с кузиной, сидящей через четыре кресла от него.

Затем на сцену вышел какой-то немец, заговоривший по-немецки. Я посмотрел на Боленского старшего вопросительно. Но тот достал горсть артефактов, выбрал один и активировал переводчик русско-немецкого языка. Я догадался, что у него нет только русско-японского, почему я и понадобился.

Поскольку переводящий артефакт не вставлялся в ухо, а озвучивал перевод через магический динамик, я этот перевод прекрасно слышал.

Немец сообщил присутствующим, что мировой прогресс мчится как резвый конь и что магическому сообществу пора кончать с секторальным протекционизмом, мешающим друг другу органично развиваться.

— Мы заняты только тем, что тормозим друг друга. Вставляем друг другу палки в колеса прогресса. Тогда как человечество должно органично прийти к глобальным взаимосвязям, — вещал немец, как какой-нибудь крайне левый либерал Европарламента, — Пора выработать новый порядок, основанный на открытых мировых глобальных рынках.

Когда немец закончил, ему дружно аплодировали европейцы с англичанами. Китайцы, индусы и другие представители глобального юга встретили речь гораздо сдержанней.

Вслед за немцем в том же ключе выступил какой-то французский маркиз, а затем итальянец.

Лично я человек от высших кругов магического мира далекий, но даже мне понятно, что инквизиция предложенных подходов не одобрит. Похоже, участники саммита затевают какую-то большую игру за влияние. В открытую они не говорят, что инквизиторы сосредоточили в своих руках слишком много власти, а говорят вроде бы про прогресс и ратуют за человечество, но два плюс два сложить нетрудно.

Распорядитель объявил перерыв, и я еще раз отработал, переводя его слова. Гости потянулись к выходу, чтобы размяться, забежать в туалет, а потом прихватить с подноса еще один бокальчик шампанского.

Вольдемар оторвался от папаши, пристроившись за выходящей румынской кузиной. Я понял, что если они хотят обсудить что-то без лишних свидетелей, то лучше всего сделать это сейчас во время перерыва. А значит, мне тоже надо отделаться от Рудольфа Иваныча.

Я начал потихоньку маневрировать, отдаляясь от Боленского старшего, который двинулся к столику с закусками, а я — отступать в ту сторону, куда отправилась сладкая парочка. Но тут к Рудольфу подошел тот самураистый японец и поздоровался с ним по-японски. Рудольф оглянулся в мою сторону.

— Эй, как тебя… Макасима… переводи.

Мысленно чертыхаясь, подошёл к ним.

— Меня зовут, Корами Сатоши, — представился японец, — Я бы хотел засвидетельствовать свое почтение господину Боленскому и поблагодарить за то, что нашел время посетить наш саммит.

— Господин Сатоши рад вас видеть, — перевел я кратко.

— По-моему он чего-то дольше говорил, — засомневался старший Боленский.

— Если вы хотите, чтоб я переводил все обороты этикета…

— А, понял. Все обороты не надо. Скажи ему, что я тоже рад.

— Господин Боленский тоже рад вас видеть, — перевёл я.

Вольдемар и кузина Дорина уже почти скрылись из глаз в направлении буфета. Я пожелал не вовремя подошедшему японцу провалиться сквозь землю.

— Господин Боленский, — продолжил Сатоши, — Япония заинтересована в участии в проекте Ямал-СПГ, но еще больше заинтересована в возврате северных территорий. Если русские маги помогут японскому народу вернуть хотя бы два острова, японские маги приложат все усилия, чтобы японский бизнес вложился в освоение газовых и нефтяных месторождений ваших собственных северных территорий, — слово «собственных» он выделил интонацией, — Включая арктический шельф. Мы готовы делать очень большие инвестиции.

В следующий миг опять завибрировал браслет. Сергей меня поторапливал. Моя задача не торчать возле старшего Боленского, а подслушивать за младшим. Я так-то и сам все понимаю, но как мне от него отделаться, не вызвав подозрений?

Я сдавил пальцами артефакт в форме заколки для галстука, выпуская феечку.

Крохотное эфемерное создание со стрекозиными крылышками и длинными ресницами тут же появилось, запорхав над моей головой. Феечке все было любопытно, ее интересовало абсолютно все. Я попытался указать ей на удаляющегося Вольдемара, но феечка ничего не поняла. Она по-моему вообще не способна к пониманию.

— Э, ты чего замер, переводи, — нетерпеливо потребовал Боленский старший.

— Господин Сатоши говорит, что японский народ не прочь войти в долю нацпроектов по освоению Арктики, чтобы получать нефть и газ по заниженной стоимости, — сказал я.

— Коню понятно, что они не против, — хмыкнул Боленский, — Что они за это предлагают?

— За это они предлагают вернуть им пару курильских островов… для начала…

Ну а что? Перевел я, конечно, не по тексту, но суть передал верно.

— Он там не слишком приборзел? — осторожно уточнил Рудольф Иваныч.

— Господин Сатоши, а морда у вас не треснет от таких хотелок? — вольно перевел я.

Японец побагровел от гнева.

— Вы позволяете себе оскорблять хозяина дома, который принял вас как дорогого гостя.

— Господин Сатоши говорит, что вы здесь никто и звать никак, — перевел я с вежливой улыбкой, — В этом доме хозяин он, а не вы.

Невидимая всем кроме меня феечка что-то щебетала на ультразвуке, — по-моему она активно докладывала содержание беседы в вышестоящую инстанцию. Но мне уже плевать. Если что, я не профессиональный переводчик. Перевожу как умею.

— Слышь, ты, мурло узкопленочное, — неглубокое дно бычьих глаз старшего Боленского быстро затопило гневом, — Поговори мне еще. Я тебе легко покажу, где фугу зимует.

— Господин Сатоши, — заговорил я по-японски, — Господин Боленский напоминает вам, что ваши жалкие попытки восстановить национальную армию приведут к закономерному итогу, постигшему вашу квантунскую группировку в сорок пятом году.

Тут уж мне пришлось дать развернутый перевод, зато перевел на мой взгляд доходчиво. Японец все понял. Вздернув подбородок, он одарил Боленского уничижительным взглядом и ушел, не попрощавшись, что по японскому этикету означает глубокое оскорбление собеседника.

Боленскому услуги референта по японской культуре не понадобились. Он и сам все понял. Не желая дальше оставаться в этом доме, Рудольф Иваныч двинулся к выходу. Я подмигнул ничего не понявшей Кате и потянул ее вслед за ушедшим Вольдемаром.

Подойдя к буфету, понял, что мы опоздали. Младший Боленский уже переговорил с кузиной и возвращался в большой зал. Фактически мы с ним столкнулись в буфетном проходе.

— А где папан? — спросил он, окинув взглядом зал.

— Уже ушел, — ответил я.

Вольдемар пожал плечами и направился вслед за отцом.

— Макс, что делать? — негромко спросила Катя.

Я тоже пожал плечами. Кузина была еще здесь, сидела у стойки на высоком табурете, ожидая, когда для нее смешают коктейль. Мы с Катей тоже подошли к буфетной стойке. Я заказал для Кати молочный коктейль. В конце концов, сделали, что могли.

Катя пила коктейль, а я думал о том, какая обстановка сейчас в клинике Прилипа. Очень хотелось надеяться, что преступника уже поймали.

К кузине подошел мужчина европейской наружности, видимо, один из гостей. Мазнув взглядом по нам с Катей, он, видимо, решил, что мы с ней японцы, а потому свободно заговорил с ней по-русски.

— Как все прошло? — спросил он.

— Как по нотам, — ответила кузина самодовольно, — Мальчик очарован. Он все сделает.

— Я в тебе не сомневался, Дорина, — мужчина улыбнулся, а затем добавил уже строже, — А по второму вопросу? Там у тебя вышла заминка. Теряешь хватку?

— Сегодня принесут, не сомневайся.

Мужчина кивнул и ушел. Дорина допила коктейль, и тоже ушла. Я дождался, когда свой коктейль допьет Катя.

— Ну что, пойдем?

— Куда?

— Здесь нам делать точно нечего. Неплохо бы получить оплату от Боленского. Мы свою работу сделали.

Мы направились пешком из японского сектора в русскую канцелярию конклава. У меня на руке «зазвонил» медный браслет. Я поддёрнул рукав и повернул маленький рычажок.

— Сергей, мне очень жаль. Сделали, что могли.

— Вы все сделали отлично, — бодрым голосом сообщил Сергей, — Я надеялся на компромат на младшего Боленского, а вы накопали на старшего.

— Увы, они с японцем ни о чем не договорились.

— Не скажи, сам факт того, что к нему подошел тот японец, говорит о многом. А перевел ты просто отпадно. Фактически сорвал секторальный сговор.

— Ну хоть чем-то помог.

— И кстати, — продолжил Сергей с воодушевлением, — Тот мужчина, что подошёл к Дорине, тоже очень не простой типчик. Теперь у нас зафиксирован их разговор.

— Сергей, как обстановка в клинике у Прилипа? Если честно, меня это больше всего беспокоит.

— Пока все тихо. Но ты же сам слышал. «Мальчик все сделает». Ты ведь понял, что это она про Вольдемара? Не волнуйся. У меня все под контролем.

Сергей сбросил звонок, я вздохнул и уже в который раз пожал плечами. В канцелярию нас пустили по старому пропуску. Еще раз встречаться с Боленским совершенно не хотелось. Поднявшись в его кабинет, я на удачу спросил у секретаря об оплате. Как ни странно секретарь нас динамить не стал.

— Сумму могу выдать только в рублях, — сказал он, — Для кворков нужен специальный счет.

— Давайте в рублях, — радостно согласился я. Уже начал сомневаться, что Боленские вообще заплатят.

Получив сумму в рублях и расписавшись, покинули здание канцелярии.

— Зайдем к Сергею в контору? — предложила Катя, — Надо вернуть ему браслет и зажим для галстука.

— То же самое хотел предложить.

В тесной конторе ССБ Сергей сидел за столом в одиночестве. Я выложил перед ним браслет и зажим.

— Могли бы так не торопиться, — он выдвинул ящик и скинул туда артефакты, — Вы чего такие смурные? Переживаете?

— Не без этого.

— Падайте. Сейчас чаю сделаю. Такая у нас работа. Надо уметь ждать.

Мы пили чай и ждали новостей. Потом еще пили чай. Новостей не было.

— Пожалуй, мы лучше перейдем в лицевой мир, — сказал я, — Там хотя бы телефоны работают.

— А еще вас там поджидает Натужников с депортационным листом, — напомнил Сергей.

Мы с Катей остались в его конторе ждать еще, но наступил вечер, новостей не появилось.

— Нет смысла высиживать, — решил я, — Будь, что будет. Ненавижу ждать в неопределённости.

Катя меня поддержала. Сергей отговаривать не стал, мол мы уже большие. Вольны сами принимать решение. Когда вышли из бара в лицевом мире и сели в машину, я попробовал дозвониться до Прилипа. На король эстрады ответить не пожелал. А, может, его уже и в живых нет. Звонить Коле и Лехе нельзя, поскольку они на задании.

Мы с Катей поехали домой. Когда поднялись на свой четвертый этаж, увидели, что обе двери наших комнат открыты. Мы все поняли. Нас ждет инквизиция. Катя посмотрела на меня обреченно. Я отчетливо осознал, что сейчас скорее всего вижу ее в последний раз. Уже сегодня нас раскидают по разным мирам. Ей придется пожизненно садиться в тюрягу либо выходить замуж за мерзавца.

Решительно сграбастал Катю за плечи и повел обратно. Когда мы сели в машину, я озвучил сомнение, которое никак не давало мне покоя.

— Кать, а что если Сергей не прав?

Глава 18

— Не поняла. Ты о чем?

— Помнишь разговор кузины с тем мужчиной? Он спросил, как все прошло.

— Помню, — подтвердила Катя, — Кузина сказала, что все прошло, как по нотам. Мол Вольемар в нее влюбился по уши и все сделает.

— Да-да, и Сергей решил, что речь шла про Прилипа. Но потом мужчина спросил еще о чем-то. Строго так спросил. Сказал как бы в шутку, что она хватку теряет.

— Ты хочешь сказать, это он ее ругал за то, что она Фарфорова не кокнула с первого раза?

— Я сначала тоже так подумал. Но ты помнишь, что она ответила? Она ответила, что сегодня принесут. Понимаешь? Ей должны что-то принести. Что-то, что она не смогла заполучить с первого раза.

— Так, погоди. Я запуталась. Мужчина сперва спросил, как все прошло. Это он о чем спрашивал?

— Я думаю, он спрашивал про нефтянку. Румыны хотят получать газ из Турецкого потока.

— Ну допустим. А второй вопрос, там где якобы она хватку теряет, был про другое?

— Именно.

— И что это? — не поняла Катя.

— Артефакт, за которым она гоняется. Мы убедили себя, что медное кольцо удачи находится в Румынии на старой мельнице. А оно у Прилипа.

— В клинике?

— Сомневаюсь, что в клинике, — я завел машину и выехал с парковки перед домом. Из здания лофта выбежал какой-то человек. Закричал и замахал руками. Я поддал газу и выехал на дорогу.

— Макс, ты меня запутал. А зачем она хотела убить Прилипа?

— Все просто. Прилип ей мешал. А теперь он в клинике. Он ей больше не мешает.

— То есть она придет к нему в пентхаус?

— Не сама. Кто-то придет, заберет то, что ей нужно, а потом принесет.

— Нас туда не пустят, — убежденно сказала Катя, — Мы не умеем людям пудрить мозги, как Сергей.

— Боюсь, идти за ним на изнанку тоже не вариант. Нас сцапают в баре.

Я достал мобилу и выбрал один из номеров.

— Кому ты звонишь?

— Виктору вампиру. Он в охране работает, может, чего подскажет… Виктор, привет, это Максим… Ты случайно сейчас не на смене?… С Мишей в кафешке сидишь. Слушай, мне нужна помощь… Едем.

— Куда едем? — спросила Катя.

— Виктор сказал, сидят с оборотнем Мишей в кафешке. Чаи гоняют. Как раз по пути.

Подрулив к кафешке, оставили машину под фонарём и зашли в заведение. Трезвый Миша босоногий производил совсем другое впечатление. Вполне себе такой приличный человек. Увидев нас, Виктор поднялся на встречу.

— Миш, знакомься, это Максим и Катя, — радостно объявил он, — Это они меня спасли от депортации.

Миша тоже встал с места. Приложив руку к сердцу, он извинился за скотское состояние и поблагодарил за спасение лучшего друга.

— Миш, заканчивай свои излияния, — прервал его Виктор, — Ребятам помощь нужна.

— Нужна, — подтвердил я, — Нам нужно попасть в пентхаус элитного бизнесцентра.

Вкратце я изложил Виктору и Мише, что именно мы рассчитываем найти. Не раздумывая ни секунды, они заверили, что помогут. Не тратя времени, вчетвером мы поехали в бизнес-центр.

— Он, может, и элитный, — обнадежил нас Виктор с заднего сидения, — Но уж всяко охраняется не так серьезно, как Сансит.

— Еще бы, там на охране вампиры не стоят, — подтвердил Миша, — И оборотней из МЧС там не ждут.

— У вас есть план? — спросила Катя.

— Придумаем что-нибудь, — ответил Миша, как мне показалось, легкомысленно.

На входе бизнес-центра охранники нас встретили в бдительном всеоружии, но Миша сходу сунул под нос одному из них корочки МЧС-ника.

— У нас на пульте показало сработку датчика задымления в пентхаусе, — недовольно сообщил Миша, — Наберите хозяина, пусть подтвердит, что рыба на сковородке сгорела.

— Так он это, в клинике лежит, — охранник растерянно развёл руки в стороны.

— Ну проверяйте тогда. Камеры внутренние посмотрите, — Миша вздохнул устало, как человек, которому постоянно приходится повторять прописные истины.

— Так мы не имеем права, — опасливо заявил охранник, — С нас потом шкуру спустят.

— Что вы знаете о спущенных шкурах? — с укоризной попенял Миша, — А если пожар в здании? Одним увольнением не отделаетесь. Вас засудят, дураков, и правильно сделают.

Охранник посомневался еще для приличия и пошел в комнату смотреть камеры. Мы увязались за ним. Два других охранника спокойно остались бдить в холле. Виктор с усмешкой покачал головой. Похоже, пропустив нас в комнату видеонаблюдения, охранники нарушили какой-то свой охранный протокол, сами того не осознав.

Виктор зашел в комнату последним, прикрыв за собой дверь. Подошел к охраннику сзади, выпустил змеиный длинный клык и всадил ему в шею.

— Виктор, что вы делаете? — ужаснулась Катя.

— Ничего страшного, — пояснил за вампира Миша, — Просто анестезия. Пусть немного вздремнет.

В подтверждение Мишиных слов охранник обмяк в кресле.

— Он что, тоже теперь…

— Нет, что вы. Это все киношные байки. Вампиром он не станет… Миш, мотай запись, время тикает, — напомнил оборотню вампир.

Миша придержал уснувшего охранника, чтобы тот не вывалился из кресла, и ловко орудуя мышкой, открыл файл с нужной датой. Отмотал до места, где кузина пришла к Прилипу. Самого разговора мы увидеть не смогли, в пентхаусе было всего две камеры, одна в прихожей, другая на балконе.

Зато по камерам мы смогли проследить, как кузина от Прилипа уходила. В лифт она зашла, но на первом этаже из него не вышла. Нам пришлось просмотреть поэтажные записи. Оказалось, кузина вышла на двенадцатом. Подошла к электрическому щитку и вырубила несколько предохранителей.

Потом скрылась в слепой зоне. Мы прокрутили запись на ускоренной перемотке. Вскоре на двенадцом объявился электрик, который подошел к щитку, чтобы проверить, почему на этаже пропало электричество. Кузина его окликнула, подошла, провела рукой по щеке. Она ему что-то говорила, а электрик кивал как болванчик. Напоследок кузина дала электрику какой-то небольшой предмет, завернутый в бумажку, который тот убрал в один из кармашков рабочего комбинезона.

— Ну вот теперь понятно, кто стал ее невольным сообщником, — прокомментировал Виктор, — Она электрику мозги запудрила.

Мы промотали дальнейшие записи съемки в пентхаусе и обнаружили, что электрик заходил туда только один раз. Как раз тогда, когда мы с Катей проводили «сеанс черной магии». Причем зашел он не после того, как свет вырубило, а чуть раньше.

— Похоже, это он тогда свет отключил, — сказал я.

— Очень похоже, — согласился Виктор, — Ну что, пойдем?

— Куда?

— Туда, — сказал Виктор и похлопал уснувшего охранника по щекам.

Охранник открыл глаза, но в сознание пришел не полностью. Вид у него по-прежнему был прибалдевший.

— Я смотрю, тут каждый второй умеет людям мозги промывать, — сказала Катя с обвинением в голосе.

— Я только в транс умею вводить, — оправдался Виктор, — Гипнозом не владею.

— Ага. Чисто вампирская химия, — поддакнул Миша.

— Вставай родимый, — велел охраннику Виктор и тот тяжело поднялся из кресла.

Мы вышли в холл все вместе, прихватив со стенда ключ от пентхауса.

— Так, ребята, — Миша привлек внимание двух других охранников, остававшихся бдить у входа, — У вас тут дней десять назад пробки вышибало…

— А, да. Было, — Подтвердил один из них, — На пятнадцатом вроде.

— На двенадцатом, — поправил Миша, — Мы сейчас проверим. Но скорее всего кабель коротит. Мы его прозвоним, если в пентхаусе сигналка сработает, то это хорошо.

— А если не сработает?

— Если не сработает, то все плохо, — озабоченно сообщил Миша, — Вы присматривайте за сигналкой. Надо, чтоб сработала.

— И что тогда?

— Что-что… отрубите сигналку. Или вы хотите, чтобы сюда кроме МЧС, приехали пожарники с ментами? Тогда можете не отрубать, — Миша опять очень убедительно покачал головой из стороны в сторону, как человек крайне утомлённый повторением прописных истин, — Да, кстати. Электрик ваш где?

— У него график вахтенный сутки через двое.

— То есть его нет сейчас?

— В ноль-ноль часов его смена начнется. Скоро подойдёт.

— Понятно.

Двое молодцов у входа проводили нас взглядами до лифта. То, что их третий коллега, идущий вместе с нами, передвигается несколько заторможенной деревянной походкой, подозрения у них не вызвало. Все впятером мы зашли в открывшийся лифт. Я поволновался, да и Катя тоже, а вот Виктор с Мишей были совершенно спокойны. Их происходящее скорее забавляло, чем напрягало.

Доехав до верхнего этажа, благополучно вышли из лифта и подошли к двери пентхауса. Миша без колебаний открыл ее ключом, прихваченным в комнате охраны. Сигналка сразу тревожно запикала. Он нажал кнопку связи на приборе пришедшего с нами охранника.

— Ну что там? — спросил он нетерпеливо в микрофон, — Сработала?

— Сработала! — с радостным облегчением доложил через динамик охранник с первого этажа.

— Ну вот и отлично.

— Можно вырубать? — спросил динамик.

— Вырубай, — разрешил Миша.

Сигналка умолкла. Мы закрыли дверь. Не приходящего в сознание охранника усадили на стульчик в прихожей.

— И где ты собираешься искать этот артефакт? — спросила у меня Катя, — В прошлый раз все обыскали.

— Вообще-то бывают артефакты, что маскируются под обычные предметы, — изрек Миша.

— Это как так?

— Они как бы спящие. А для пробуждения им нужны особые условия. Был у нас случай по линии МЧС. Нас перебросили в Приморье. Там землю трясло во время приливов. Мы на соседний вулкан грешили. Уже людей решили эвакуировать…

— Ты мне про этот случай не рассказывал, — перебил его Виктор.

— К слову не приходилось, — объяснился Миша, — Так вот, оказалось там старый маяк стоял с колоколом.

— С колоколом? — переспросил я, припомнив Прилиповы настенные часы с боем.

— С колоколом. Так вот, у колокола медный язык оказался таким спящим артефактом. А во время приливов там штормит. В общем, колокол начинал сам собой раскачиваться и бить…

— Миша, ты подсказал отличную идею, — радостно сказал я, подошел к настенным часам Прилипа и снял их с полки.

— Глядите, — глазастый Виктор первый увидел странность, — На часиках сбоку мелом нарисован знак.

— Только потертый, — добавила Катя.

— Не потертый, — возразил Миша, — А разрушившийся.

— Как рисунок мелом может разрушиться?

— Очень просто, если этим мелом нарисована печать призыва, — со знанием дела пояснил Миша, — А это именно печать призыва. Когда вызванная сущность приходит, печать разрушается.

— Теперь я понял, как кузина все провернула, — сказал я, — Она загипнозила электрика, и дала ему особый мелок с инструкцией на бумажке. Электрик зашел незаметно, когда мы с Катей проводили сеанс. Вырубил свет, и пока было темно, начертил на часах печать призыва.

— Точно, — воскликнула Катя, — Часы пробили двенадцать раз, артефакт проснулся, печать активировалась.

— Вот именно. Только сразу забрать из часов артефакт он не мог. Было слишком много народу. А следующая его смена начнется через…

В следующий миг мы услышали щелчок замка входной двери. В пентхаус зашел тот самый электрик. Видок у него был примерно такой же прибалдевший как у охранника. Электрик и охранник посмотрели друг на друга совершенно безучастными взглядами.

Затем электрик прошел в помещение, не обращая на нас никакого внимания, и потянулся к тому месту, где еще минуту назад висели часы. Не обнаружив часов, он повернулся и осмотрелся. Увидев часы в моих руках, электрик приблизился и попытался их у меня забрать.

— Эй, очнись… очнись, — я вцепился в часы, — Алле, гараж.

Электрик вроде бы слегка просветлел взглядом. Начал промаргиваться, отгоняя от себя наведенный морок.

— Так-то лучше, — я окончательно отобрал у него часы и поставил их на столик. Ты что-нибудь помнишь, родной?

Электрик собирался с мыслями и, кажется, готов был осмысленно заговорить, но входная дверь снова открылась. В пентхаус влетел Натужников в сопровождении цепных псов инквизиции.

— Вы все приговорены к депортации, — гаркнул он страшным голосом, — Приговор будет приведен в исполнение незамедлительно.

Псы инквизиции набросили на нас невидимые сети. Виктора и Мишу тоже спеленали.

— Их-то за что? — попытался вступиться я, — Они тут не причем.

— Инквизиция разберется, — пафосно заявил Натужников, — Уверен, их тоже депортируют.

Электрик, предоставленный сам себе, снова погрузился в трансовое состояние. Он дастал из кармана бумажку с завернутым мелком и начал восстанавливать рисунок на боковине часов. Сами часы начали отбивать полночь.

— Остановите его, — крикнул я, — Вы ему программу заново перезапустили. Он опять печать призыва рисует.

Натужников на мои слова не отреагировал и совершенно напрасно. Как только отзвучал двенадцатый удар, что-то в часах начало издавать магическое свечение. Артефакт пробудился. А в следующий миг опять разверзлась портальная дыра, из которой вылетела навья.

На этот раз в отсутствии Прилипа навья выбрала жертвой инквизитора. Она нанесла стремительный удар. Натужникову пришлось бы очень туго, но его спас охранный амулет. Не достинув цели, навья повторила удар. Охранный амулет Натужникова задымился от перегрева. После следующей атаки он просто развалится.

— Держите ее, — взвыл Натужников, — Она меня убивает.

Цепные псы инквизиции быстро опомнились, опрокурорились. Атаковали навью одновременно. Третьего удара, на счастье Натужникова, она не нанесла. Ее загнали обратно в портальную дыру, которая тут же захлопнулась.

— Что это было⁉ — орал испуганный Натужников, — Вы за это ответите!

Дверь пентхауса открылась в очередной раз. Теперь в него зашел Сергей с Колей и Лехой.

— Служба Собственной Безопасности Сансита. Прошу всех успокоиться. Я так понимаю, в деле о департации появились новые факты, — Сергей подмигнул мне обнадеживающе, — Как догадался?

— Из разговора кузины с тем мужчиной, — ответил я.

— Молодец, — похвалил он и подошел к часам, по-прежнему стоящим на столе.

Сергей открыл крышку часов, пошарил в механизме колокольного боя и извлек медное кольцо.

— Что это? — спросил пришедший в себя Натужников.

— Национальный румынский артефакт медное кольцо удачи, — Сергей передал кольцо инквизитору, — Это так называемый спящий артефакт. Активируется с двенадцатым ударом часов.

— Не заговаривайте мне зубы, — вскинулся Натужников, — Откуда взялась эта навья?

— Навья охраняет артефакт, — ответил Сергей, — Ей помогли выбраться, начертив печать призыва. Сперва она напала на Фарфорова, потому что именно он вывез кольцо из Румынии. Ну а второй раз напала на вас, товарищ Натужников, почуяла, что именно вы препятствуете возврату артефакта на родину.

— У меня работа такая, — буркнул Натужников, пряча кольцо в карман.

— Кто ж вас обвиняет, — Сергей изобразил удивленный вид, — Ну теперь вы все поняли, я надеюсь? Подозрения с Максима и Кати сняты?

— Сняты, — нехотя ответил инквизитор, — Понятно, что это все фарфоровская кузина провернула… все свободны, кроме электрика… и охранника.

— А их-то за что? — спросил я.

— Да сдались они мне, — Натужников сморщился, — Память почистим и отпустим.

Инквизиция осталась в пентхаусе, а нам всем позволили беспрепятственно покинуть здание бизнес-центра.

— Сергей, ты заранее знал, что никто нападать на Прилипа не собирается? — задал я, мучающий меня вопрос.

— Нет, что ты. Я проделал сходное умозаключение, что и ты. Только потянул немного с другого конца.

— Любопытно.

— Тот мужчина, что разговаривал с кузиной, барон Козинский. Известный либерал. Он считает, что Россия не должна производить танки и самолёты, а должна качать нефть и газ. Этот хмырь открыто топил за расширение румынской авиа-базы Когэлничану.

— Тоже делает ставку на наш нефтегазовый сектор, — догадался я.

— Ага. Так вот, он еще восьмидесятые годы прошлого века занимался поиском румынских артефактов. Я поднял архивы. Он подавал запросы в нашу инквизицию, чтобы ему дали доступ к сведениям об их нахождении. А в этом году, как выяснилось, какой-то аноним написал в инквизицию донос на Прилипа Фарфорова, что тот мол незаконно держит у себя магический артефакт. Инквизиция по-тихому проверила Прилипа, но ничего не нашла.

— Донос состряпал Козинский?

— Скорее всего он.

— То есь он был убежден, что артефакт находится в России, а вовсе не прикопан под румынской мельницей.

— Именно так я и подумал, — Сергей кивнул, — Ну и когда к одиннадцати вечера на Прилипа никто не напал, я понял, что охранять его не имеет смысла. Кузина Дорина, в отличие от самого Прилипа, точно знает, где находится артефакт. Ну а дальше два плюс два сложить было несложно. Свиснул парней, и мы рванули сюда в пентхаус. Успели почти вовремя.

— В самый раз вы подоспели, — радостно сообщил Миша, — Цепные псы инквизиции нас крепко спеленали.

— А вообще вы молодцы, ребята, — похвалил Сергей, — Осуществили целую операцию. А мне между прочим нужны толковые оперативники. Тут недалеко есть приличный тихий бар. Давайте обсудим.

Глава 19

Бар в самом деле оказался тихим. Сергей взял себе пиво, Леха — соленые орешки, Коля — четки, Миша — минералку, мы с Катей — чаю, а Виктор ничего брать не стал. По-моему он-таки откачнул из охранника сто грамчиков кровушки, а потому пребывал в состоянии удовлетворения.

— Если что, я из родного МЧС никуда не уйду, — сразу сказал Миша, — Не могу бросить своих ребят.

— Я тоже не хотел бы из охраны увольняться, — в тон Мише высказался Виктор, — Меня график устраивает.

— А я не предлагаю вам увольняться, — заявил Сергей, отхлебнув из бокала, — У меня все равно штатных единиц свободных нету.

— А в чем тогда твоё предложение?

— Предлагаю должность внештатного сотрудника со свободным графиком. На работу ходить не придется. Занимайтесь тем, чем раньше занимались. А время от времени, с вашего согласия само собой, буду вас привлекать.

— На добровольных началах? — уточнил Миша.

— Ну почти на добровольных, — ответил Сергей, — Зарплату платить не смогу, только командировочные и суточные, если куда-то поедете, зато могу оформить всем служебный пропуск на изнанку.

— Пропуск — это непло-охо, — Виктор почесал затылок, — Пропуск на изнанку сам по себе стоит целой зарплаты.

— А то и двух зарплат, — вставил Миша, — Нам МЧС-никам платят не так много, как думают некоторые.

Я посмотрел на Катю многозначительно. Мы только-только проплатили Натужникову пол миллиона за месячный абонемент. Катя понимающе усмехнулась.

— Чего переглядываетесь? — Сергей тоже усмехнулся и тоже понимающе, — Я поговорю с инквизицией. Они вам деньги за пропуск вернут… не все конечно, но большую часть.

— Лично я согласен, — Миша хлопнул ладонью по столу, — Только я сразу предупреждаю, у меня в МЧС график не нормированный. Могут отправить в командировку в любой момент.

— Погоди соглашаться. Я еще не договорил, — Сергей еще раз приложился к пивному бокалу, — Нам, как сотрудникам ССБ, за выполнение заданий дают прикоснуться к источнику магии. Это реальный шанс открыть новые магические способности и прокачаться. Водопад магической силы на вас не обрушится, тут губу не раскатывайте. Но шансов всяко побольше, чем у доноров маны, которые годами вкладываются.

— Тогда я тоже согласен, — Виктор облизнулся невольно, видимо, уже представив себе, как раскачается до высшего вампира.

— Ну а вы, голубки, что скажете? — обратился Сергей к нам с Катей.

— Можно мы не сразу ответ дадим? — попросил я, — Взвесим спокойно. А завтра утром ответим.

— Можно. До утра потерпит, — великодушно разрешил Сергей, — Но имейте ввиду. Такие предложения поступают далеко не всем и не чаще одного раза.

— Мы поняли, — ответил я за нас обоих.

Сославшись на позднее время, мы с Катей ушли. А Виктор и Миша остались сидеть с ССБшниками.

— Макс, только не говори, что собираешься отказаться, — сказала Катя, когда мы сели в машину.

— Не собираюсь, — успокоил я ее, — Нам стоило принять предложение Сергея уже хотя бы потому, что другой реальной силы, стоящей за попаданцами, нет. И аборигены, и инквизиция обдирают нас как бесправных нелегалов. Только ССБ хоть как-то борется за наши права. За неполную неделю моей работы в Сансите нам уже дважды грозили депортацией. И оба раза Сергей нам помогал.

— А чего тогда сразу не согласился? — Катя заметно расслабилась.

— Как говорит тетя Ева, каким бы выгодным ни казалось тебе предложение, бери время, чтобы его обдумать. Всегда всплывают нюансы, на которые ты не обратил внимание.

— Твоя тетя Ева мудрая женщина.

— Не без этого, — сказал я, глядя на ночную дорогу, — Фактически она меня воспитала.

Катя почувствовала, что мне больно вспоминать про то, как я рос без родителей, и развивать тему не стала.

Когда подъехали к лофту и поднялись на свой четвертый этаж, увидели, что дверь Катиной комнаты по-прежнему открыта. Кому и что от нас еще нужно? Неужели инквизиция от нас не отстала? Но оказалось, в ее комнате с тряпкой возилась наша комендантша.

— Баба Зина, вы чего так поздно, да еще с тряпкой?

Увидев нас, баба Зига всплеснула руками.

— Псы вам тут натоптали, все перевернули. Я решила прибраться. Некрасиво это… вы за вещами?

— Нет, баб Зин, мы спать. Подозрения с нас сняли.

Баба Зина на радостях полезла с нами обниматься. Момент вышел очень трогательный. Мы с Катей, похоже, оба не избалованы роднёй, оба видим в бабе Зине заботливую бабушку. Попытались оставить ее пить чай, но она отказалась.

— Поздно. Потом все расскажете. Не спеша, — сказала она перед уходом.

Я тоже не стал задерживаться в Катиной комнате. Время второй час ночи. Пожелав сновидений, отправился отсыпаться. А на следующее утро, едва мы вошли в здание Сансита, нас отозвал в сторонку Виктор, видимо заступивший сегодня в нелюбимую им дневную смену.

— Вас у себя главный хочет видеть, — сообщил он негромко.

— О как. А главный у нас — это Натужников?

— Не инквизиция. Директор холдинга. Семен Семеныч. Но он привык, что все его называют Сем Семыч.

Я посмотрел вопросительно на Катю. Она кивком подтвердила, что да, есть такой у холдинга директор.

Лифт поднял нас на самый верхний этаж, где размещается правление Сансита. Зайдя в приемную, встретили Сергея, который вместо того, чтобы дуть с утра пиво в Попадосе, читал газету на посетительском диванчике.

— А, вот и вы, — оживился он, — Падайте, сейчас от Сем Семыча посетитель выйдет и мы войдём.

— А что собственно… — слегка напрягаясь, начал я.

— Ничего страшного не случилось… пока во всяком случае, — обнадежил Сергей.

Мы уселись на посетительский диванчик. Из динамика с секретарского стола радиоканал передавал разговор диджея, берущего интервью у экономического эксперта.

— … чем вы объясняете столь бурный всплеск деловой активности в секторе парков аттракционов с каруселями? В мэрию подано сразу несколько заявок на строительство новых аттракционов.

— Это объясняется целым рядом фактором, — солидным баском начал вещать эксперт экономист, — Урбанизация населения ведет ко все более плотной застройке городов. Семьям с детьми требуются места для проведения активного досуга…

Катя рассмеялась. Сергей оторвал взгляд от газеты и посмотрел на нее вопросительно.

— Извините, это я так… подумалось о своем… у Кати пиликнул мобильник, сообщая о входящем смс-сообщении. Чтобы скрыть неловкость, она полезла его читать.

— О, глядика-ка, — обрадовалась она, — Фарфоров перевел вторую часть денег за организацию сеанса, — Я уж думала, он не заплатит.

Из директорского кабинета вышел посетитель, Сергей отбросил газету.

— За мной, — скомандовал он и заглянул дверь, — Сем Семыч, можно?

Услышав положительный ответ, Сергей зашел первым. Мы с Катей тоже зашли. Сем Семыч оказался располагающим к себе полноватым мужчиной.

— Проходите-проходите… наслышан-наслышан… — пригласил он приветливо.

— Вот знакомьтесь, Сем Семыч, наш бессменный отец, кормилец и заступник всех попаданцев, — представил Сергей, — А эти двое Макс и Катя с одним шилом на две непоседливые попы.

— Все б тебе шутить, — добродушно пожурил Сергея Сем Семыч, — Заходите, ребята. Сережа вам озвучил предложение по внештатному сотрудничеству на добровольных началах?

Я набрал в грудь воздуха и ответил.

— Озвучил.

— И что вы решили?

— Мы решили принять ваше предложение.

— Ну вот и отлично, — Сем Семыч улыбнулся, — Вы не подумайте, что мы денег на зарплату зажимаем. Холдинг у нас небедный. Дело в том, что инквизиция одобрила в ССБ только три штатные единицы. Опасаются, как бы мы не обрели слишком много самостоятельности.

— Мы все понимаем, — сказала Катя.

Сем Семыч покивал. Он, видимо, в нашей понятливости не сомневался.

— А между тем, дел у ССБ хватает. Я бы даже сказал, Сережа зашивается.

— Уж не зашиваюсь, — с деланой обидой возразил Сергей.

— Зашиваешься-зашиваешься… — настоял Сем Семыч, — Так что вы, ребята, очень кстати появились на горизонте. Разгрузите его немного с оперативной работой.

— Я так понимаю, для нас уже есть задание, — предположил я.

— Есть. Как раз по вашей теме.

— В каком смысле?

— Ну вы же занимаетесь организацией всяких мероприятий?

— Занимаемся.

— Ну вот. Есть для вас заказчик, — сообщил Сем Семыч и добавил нехотя, — Правда слегка проблемный.

— Буйный что ли?

— При жизни был тем еще типом. А теперь он помер.

— От нас-то что требуется?

— Похоронить, — ответил Сем Семыч.

— Извините, я не понял. Его надо как-то тайно прикопать? Избавиться от тела? Мы такими вещами не занимаемся.

— Нет-нет, что вы, — Сем Семыч даже руками замахал от такого моего предположения, — Все на законных основаниях. С отпеванием в церкви и все такое. Просто он был воровским авторитетом.

— А, теперь понятно, — Катя хмыкнула, — Надеюсь, его дружки не попросят вызвать дух Михаила Круга, чтоб он спел на похоронах?

— Не попросят. Ресторан Плакучая Ива знаете?… не знаете?… — Сем Семыч пододвинул бумажный квадратик, — Вот здесь адрес. Езжайте туда. Вам там все объяснят. Вы ребята толковые. Разберётесь.

— Разберутся, — заверил Сергей.

Он вышел из кабинета директора вместе с нами.

— Сергей, признавайся, что там за блуда с этим мертвым авторитетом? — потребовал я.

— Вот в этом и заключается ваша задача. Разобраться, что там за блуда. То ли у воров крыша протекла, то ли в самом деле что-то серьезное. В любом случае я, Коля и Леха на связи. В обиду вас не дадим.

— Звучит как-то тревожно.

— Да ладно. Вы не из пугливых. В общем езжайте, потом доложите обстановку.

Мы с Катей сели в машину и отправились в ресторан Плакучая Ива.

— Макс, что ты об этом думаешь? Что Сергей, что этот Сем Семыч какие-то мутные.

— Что тут думать. Коню понятно, что с этим мертвым авторитетом что-то не так. Поедем и выясним.

— А если не выясним?

— Проведем похороны по высшему разряду. Возьмем с воров денег за организацию, а Сергею доложим, что тревога была ложная.

— О, надеюсь, именно так и будет.

Катя включила радио. Политобозреватель делился с широкой аудиторой авторитетным мнением, почему модернизация румынской авиа-базы Когэлничану скорее всего затянется, а, может, и вовсе будет приостановлена на неопределенный срок. Я хмыкнул и переключил на радио шансон. Михаил Круг пел душевную песню, приглашая в свой дом, и обещая забыть все обиды…

В ресторане, закрытом на спецобслуживание, нас в самом деле дожидалась целая компания воровских авторитетов. Что они именно авторитеты и именно воровские, было понятно не только потому, что хлестали водку из стаканов в полной тишине в пустом зале и даже не по наличию тюремных наколок, а по взглядам. Настороженным взглядам волчьей стаи, чуящей приближение охотников.

Нам предложили присесть, а затем предложили и выпить. Присесть мы согласились, а вот выпить отказались.

— Мы на работе, — пояснил я, — Давайте лучше к делу.

— Значит, вы и есть те специалисты, — подал голос тот, что сидел во главе стола, самый пожилой, с набитыми синими перстнями на пальцах.

— Организовываем мероприятия, праздники и иногда похороны, — сообщила Катя бодрым голосом торгового агента.

Воры переглянусь друг с другом, что-то там безмолвно для себя решили.

— Не думал, что вы так молоды, — откровенно поделился главный.

— Молодость — это тот недостаток, что с годами проходит, — отшутился я, — Итак, что требуется от нас? Оркестр? Банкет? Приглашённые звезды шансона?

Катя достала блокнотик и карандашик и с чинным видом приготовилась записывать хотелки клиента.

— Вам надо забить в тело безвременно почившего Рудика-Ростовского осиновый кол, а потом три ночи отстоять в церкви, — озвучил свое требование клиент, который, как известно, всегда прав.

— Так. Что-то меня напрягает этот Гоголевский сюжет, — честно признался я, — А, может, вы дадите какие-то пояснения? Почему вот прям сразу кол? Рудик-Ростовский попил у вас много крови?

Воры не разделили моего шутливого настроя. Я вдруг отчетливо понял, что они предельно насторожены и собраны. Ожидание опасности густо разлито над большим ресторанным столом.

— Дело в том, что Рудика уже убивали минимум дважды, — начал пояснять старый авторитет без малейшего намека на юмор, — Сперва ему сунули заточку в сердце в Питерских Крестах.

— В крестах? — не поняла Катя.

— Это тюрьма так называется…

— События иногда преувеличивают, — осторожно заметил я.

— У меня нет оснований не доверять человеку, который об этом рассказал, — старый вор обменялся взглядом с одним из сидящих, — Но я все-таки сомневался… а второй раз я лично всадил ему три пули в башку. Тут уже сомнений не оставалось.

— То есть он сейчас лежит где-то с тремя пулями в башке? — я начал подозревать, что воры вешают нам с Катей лапшу на уши, чтобы мы помогли избавиться от трупа каким-то экзотическим способом.

— Нет, — спокойно ответил старый вор, — В этот раз Рудик почил на нарах от сердечного приступа.

Словосочетание «почивать на нарах» заиграло для меня новыми смыслами.

— То есть он сейчас в тюремном морге?

— Нет. Мы его с погоста забрали. В этот раз решили не рисковать. Рудик-Ростовский человек злопамятный. Я вообще подозреваю, он специально склеил ласты, чтобы выйти из тюрьмы. Он отбывал пожизненное.

— И вам отдали тело? Вот так просто?

— У Рудика родни не было, слушай, — пояснил один тучный вор с кавказским носом, — Ближе нас у Рудика никого не было, слушай. Он свое пожизненное как бы отбыл в связи с окончанием жизни, слушай. Зачем его дальше в тюрьме держать? Отбывших наказание там не держат.

— Понятно. Где сейчас находится тело?

— Здесь рядом колхозный рынок. Рудик в холодильнике. Пять минут езды.

— Ну давайте посмотрим на вашего Рудика.

Показывать Рудика воры поехали всей кодлой. В ресторане ни один не остался. Похоже, крепко они опасаются этого Рудика, раз вся стая подорвалась. Они грузились в свои Гелендвагены, а мы с Катей решили ехать на своем отечественном импортозамещенном авто. Впрочем, действительно оказалось, что езды пять минут.

На рынке старый вор подал знак мяснику, который провел нас к холодильнику, где на крюках висели свиные полутуши, а в углу на железном разделочном столе лежало тело, прикрытое простыней.

— Вот он, наш Рудик, — сообщил старый вор, сдернув простынку.

На столе лежало тело немолодого и, не сказать, что очень крепкого телесно, человека. Но обилие поблекших татуировок говорило красноречиво, что человек этот при жизни проделал серьёзную карьеру в воровском сообществе. Так сказать, весь его послужной список расписан на теле, как в трудовой книжке заслуженного пенсионера, прошедшего нелёгкий путь от разнорабочего до начальника цеха.

У Рудика расписано все от щиколоток до ушей. И каждый партак имеет такой же однозначный смысл, как ссылка на трудовое законодательство с указанием поощрений, повышений и присвоений очередного разряда.

Под сердцем имелся старый косой шрам, как будто в самом деле его когда-то пырнули ножом. Еще два шрама, видимо от выстрелов, нашел на виске и за ухом. Третий вероятно прикрыт волосами, я не стал нащупывать. Вряд ли старый вор соврал.

Затем осмотрел уши. Уши вполне обычные человеческие. Следов пластических операций на ушах не обнаружил. Да, собственно, кто б ему делал пластические операции в тюряге? Для очистки совести разжал ему челюсти и осмотрел зубы. Вампирскими клыками Рудик-Ростовский не располагал. Зубы человеческие, хотя и подгнившие с частичной заменой на золотые.

— Он не вампир. Можно, конечно, позвать Виктора, но думаю, Виктор подтвердит. Точно не вампир.

— Кто такой Виктор, слушай? — спросил кавказский вор.

— Виктор разбирается в вампирах, — ответил я, — Но он сейчас дежурит на смене. У нас нет времени ждать, когда он освободится. Поэтому рассказывайте с самого начала. Я пока так и не понял, зачем нужен осиновый кол и три ночи бдения в церкви. Даже если в тюремной библиотеке вам выдавали гоголевского Вия для вечернего чтения, у Гоголя в сюжете осиновый кол отсутствовал.

Глава 20

Чтобы не выслушивать рассказ про Рудика Ростовского в холодильнике, стуча зубами от холода, вернулись в ресторан. Воры для согрева тяпнули по пятьдесят, заодно помянув самого Рудика, хотя и не очень добрым словом. Мы с Катей попросили по чашке горячего чаю.

— Однажды Рудик нас сильно подставил, — начал старый авторитет, — Не пришел на стрелку, когда на него очень рассчитывали. Дело сорвалось. Двое ребят погорело. В общем серьезный косяк. Мы ждали, что Рудик придет и объяснится, а Рудик не пришел. Тогда мы сами пошли к Рудику.

— И наверно дома его не застали, — предположил я.

— В том и дело. Рудик открыл как ни в чем не бывало. Мы ему предъяву кидаем, а он зенками лупает, как будто впервые в жизни нас видит.

— Вот даже так.

— Потом правда, он все-таки объяснился. Сказал, ночью у него сердце прихватило. Чуть не скопытился. И вообще плохо соображает. Туман в голове.

— А я еще тогда сказал, что ему память отшибло, слышь, — встрял носатый авторитет, — Только Рудик, слышь, никак не признавался. Делал вид, будто все нормально, слышь.

— Так и было, — подтвердил старый вор, — Он вообще странный стал. Мы к его женщине пришли спросить, мол что с Рудиком. Она же тогда с ним была.

— Так, и что сказала женщина?

— Женщина сказала, Рудику ночью в самом деле плохо стало. А утром его как подменили. Он ее не узнал вообще. Выставил за дверь с вещами. А ведь он с ней десять лет прожил… после этого Рудик стал делать странные вещи. Даже пытался завязать с воровским прошлым.

— И видимо, не завязал.

— Взялся за старое. Только методы у него изменились. Раньше Рудик на вокзале углы катал. Виртуозно работал. А тут на грабежи перешел. Одним словом, подменили нашего Рудика. Мы думаем, сам Рудик в самом деле богу душу отдал, а вместо него черт подселился.

— Или бес, слушай, — предположил носатый.

— Да какая разница, — отмахнулся вор и продолжил, — А потом Рудик получил срок. Вместе с Жориком в Крестах сидел. У них там рамсы случились. В общем вышли они на чистый базар… Жора, расскажи ты.

— Чего там рассказывать, слышь? — носатый всплеснул руками, — Рудик нехорошо себя повел, слышь. А потом он шел-шел и наткнулся неудачно на заточку. Неудачно вышло, слышь.

— Это вы про тот случай, когда ему в сердце нож всадили? — уточнил я.

— Там, слышь, свидетелей не было. Когда нашли Рудика в подсобке, из груди заточка торчала, — носатый Жора сделал честные глаза и продолжил, — Врач констатировал смерть, слышь. Там такой врач был, он только смерть и мог констатировать. Больше ничего не констатировал, слышь.

— Жора, давай дальше, — поторопил старый вор.

— Так я дальше… — возмутился Жора, — В первую ночь ко мне призрак во сне приходил. И душил меня. Насилу проснулся, слышь. Больше я спать не лег, до утра чифирил. Потом на вторую ночь лег спать, опять призрак. Душит и душит. Повезло, сосед увидел, что со мной не так, трес меня, пока я не проснулся.

— Призрак душил? — переспросил я.

— Может, он не совсем призрак, — Жора пожал плечами, — Но сосед его не видел. Я, когда проснулся, тоже не видел. А у меня на шее следы от его пальцев. Вот здесь и здесь. Я думал, как теперь дальше, слышь? Совсем не спать?

— И что дальше было? — спросил я.

— А дальше… дальше к концу той ночи Рудик очухался. Встал со стола в тюремном морге и в вдверь постучался, чтоб его обратно в камеру пустили.

— Так. И что сделали?

— Что сделали, слышь? В камеру пустили. Не на улицу же его выгонять. Зато после этого призрак меня больше не душил.

— А Рудик вас помнил?

— Нет. Сначала ничего не помнил, слышь. А потом как будто память к нему стала понемногу возвращаться. Недобро на меня Рудик стал смотреть. Только у меня срок вышел. Выпустили, слышь, досрочно за хорошее поведение.

— Прелюбопытная история, — оценил я.

— Еще не вся история, — напомнил старый вор, — Потом еще и я один раз с Рудиком повстречался. Похоже, к тому моменту память ему поностью вернулась. Пришёл он со мной разборки устраивать. Мне повезло. У меня волына была при себе. Я ему тройку пиковую в башку всадил. На старом кладбище прикопали у заборчика.

— Сколько на этот раз времени прошло, прежде, чем он поднялся? — спросил я.

— На третью ночь вылез, — ответил вор, — Все дырки в башке к тому времени у него заросли.

— И пока он там мертвый лежал, к вам тоже призрак приходил?

— Приходил, — признался вор, — И тоже душил… И тоже отстал, когда Рудик из могилы вылез.

— Теперь начинаю понимать, почему осиновый кол и почему три ночи. За это время он даже мозги себе отрегенерировал, — подытожил я, — А просто отпилить ему голову вы не решаетесь из-за того призрака. Если Рудик не встанет, призрак не отстанет.

— Верно понимаешь.

— Мы выйдем ненадолго, посоветуемся с Катей.

— Никуда вы не выйдете, слышь, — пригрозил Жора, — Здесь советуйтесь. Сбежать решили, слышь. Не выйдет.

— Жора, остынь, — осадил его старый вор, — Я серьезным людям слово давал. Пусть идут советуются.

Мы беспрепятственно вышли из ресторана и сели в машину.

— Макс, если честно у меня только одно желание, уехать отсюда и больше не возвращаться. Пусть это ворье само разбирается со своим Рудиком… что? Ты так не думаешь?

— Я думаю, в Рудике сидит обычный попаданец. Такой как мы с тобой. Старый вор сказал же, что тот пытался завязать с уголовным миром. Только попробуй завяжи, когда ты с ног до головы в тюремных партаках. Кто такого на работу возьмет?

— Ты думаешь?

— Во всяком случае то, что описал вор, очень похоже на подселение попаданца в чужое тело. И то, что он поначалу ничего не помнил. И что память прежнего тела постепенно восстановилась.

— Может и так, — Катя нахмурилась, видимо мои доводы не показались ей достаточно убедительными.

— Нашего брата попаданца частенько выставляют этаким чудовищем в человеческом обличьи. Только я не слышал от них рассказа, как Рудик кого-то убил. А вот они его уже дважды грохнули, и теперь вешают нам лапшу, что это была такая своеобразная самозащита.

— То есть ты предлагаешь принять заказ?

— Ага. Даже если он очнется, то опять потеряет память. Вот мы ему и разъясним текущую обстановку. Поможем устроиться в Сансит. Натужников хотя бы не убивает, а только депортирует. Не думал, что скажу это, но инквизиция гуманней тех воров.

— Макс, а как в твою схему укладывается призрак душитель? Лично меня пугает не столько Рудик, сколько он.

— Упс… тут ты права. Призрака я не учел.

— Знаешь, что? Давай звонить Сергею. Если этот Рудик попаданец, пусть подключается. В конце концов это вообще дело инквизиции, а не наше.

— Так-то ты права.

Катя набрала Сергея и передала ему разговор с ворами. Выслушав, Сергей сказал, чтоб мы немедленно ехали в Сансит. Через полчаса мы снова сидели в директорском кабинете в утреннем составе: мы с Катей, Сергей и Сем Семыч.

— Значит, все серьезно, — Сем Семыч тяжко вздохнул.

— Более чем, — согласился Сергей, — А самое неприятное, что нам придется ставить в известность инквизицию. Замалчивать факт обнаружения попаданца нельзя.

— Тогда пиши докладную, — сказал Сем Семыч.

— Я? — спросил Сергей.

— А кто? Хочешь, чтоб Натужников опять завел дело о депортации Максима с Катей? Он же их крайними сделает.

— Да. Виноват. Сейчас напишу.

В тишине мы сидели и ждали, пока Сергей писал докладную инквизиторам. Закончив, он пододвинул исписанный листок Сем Семычу.

— М-дэ, — озабоченно буркнул директор, прочитав текст, — Инкизиторы, когда это прочитают, начнут рвать волосы на жо…лове. Давай-ка мы вместе сходим. А то чего доброго и тебя депортируют.

Нас с Катей оставили в директорском кабинете с наказом «сидеть здесь и никуда не уходить», а Сем Семыч с Сергеем пошли «сдаваться инквизиторам». Не было их долго. Мы с Катей сидели как на иголках, подозревая что-то совсем неладное.

— Макс, что там такого страшного? Ну попаданец очередной. Ну с довеском в виде призрака. В чем засада?

— Теряюсь в догадках, — я пожал плечами, — Единственное, что приходит на ум, это аналогия с химерами, которые прорвались в городе Солнца.

— Ну да. Те тоже невидимые, а кусают будь здоров. Разница только в том, что тот призрак человекоподный, раз он воров душил, а не кусал.

— Видимо так. Сходство неполное…

В следующий миг в приёмную зашли Сем Семыч с Сергеем. Мы с Катей уставились на них в напряжённом ожидании.

— Дело дрянь, — сказал Сем Семыч, занимая свое директорское кресло, — Я, конечно, предполагал, что инквизиторы будут истерить, но таких масштабов не мыслил.

— А что такого страшного произошло? Что не так с этим Рудиком?

— Проблема не в Рудике, а в боге.

— О как.

— Насколько я знаю из ваших личных дел, — обратился Сем Семыч к нам с Катей, — Вы оба неполноценные попаданцы… не совсем попаданцы…

— Совсем не попаданцы, — завершил Сергей цепочку логического ряда, — Вы не занимали чужие тела, не переносились сознанием. Вы, грубо говоря, обычные эмигранты.

— Спасибо, Сережа, за разъяснение, — с сарказмом поблагодарил Сем Семыч и снова повернулся к нам с Катей, — Но вообще Сергей прав. Если выдерживать точное рассуждение, попаданцами вы не являетесь. Попаданцев в новое тело переносит покровитель, другим словом бог, преследующий какие-то свои интересы.

— Надо же, я как-то над этим не задумывался, — признался я, — Получается, за каждым попаданцем стоит свой бог.

— Вот именно. Бог! А интересы у бога божественные. Бог не станет тратить силу на перенос души в новое тело из-за ерунды. Так что все полноценные попаданцы топчут этот мир не просто так. Каждый выполняет какую-то божественную миссию.

— Теперь понимаю, почему инквизиторы такие параноики. Когда за каждым попаданцем стоит какой-то бог, жди, что кто-нибудь натворит божественных дел.

— Правильно понимаешь, — подтвердил Сем Семыч, — Потому инквизиторы так трясутся, чтобы удержать существующий баланс. А теперь вернемся к Рудику, вернее к той душе, что занимает его тело…

— Эта душа уже трижды заселялась в тело Рудика, — догадалась Катя, — Хотя тело получало повреждения, сильно несовместимые с жизнью.

— Вот именно. Некий бог не жалеет божественной силы. Тратит прорву энергии, чтобы его отрегенерировать, и раз за разом запихивает душу обратно.

— Так-то да. Даже Спасителю было достаточно всего единственного раза воскресения, чтобы создать мировую религию. А тут раз за разом… — я начал осознавать масштаб проблемы.

— Инквизиторы перепуганы не на шутку, — продолжил Сем Семыч, — Уже составляют списки неблагонадёжных. Грозят массовой депортацией. Собираются выкинуть отсюда сразу сотню попаданцев.

— Зачем так много? Что им это даст?

— Хотят показать всем заинтересованным богам, а особенно тому настырному покровителю Рудика, что они настроены серьёзно. Что попыток нарушить сложившееся мироустройство они не потерпят.

— Я так понимаю, мы с Катей в эти списки попадем одними из первых, — удрученно предрек я.

— Даже не сомневайся. Вы уже дважды попадали под запрос на депортацию. За вами придут в первую очередь.

— Ну хорошо. Что делать? Есть план? — я решил, что пора переводить беседу в деловое русло.

— По поводу плана… — Сем Семыч поджал губы и поерзал в своем кресле, — Максим и Катя, поймите правильно. Ни в коем случае не собираюсь на вас давить. Решение вы должны принять сугубо добровольно.

— Сем Семыч, хватит их обрабатывать, — влез Сергей, — Они ребята правильные. Говорите прямо.

— Вот именно, — поддержала Сергея Катя, — Режьте правду матку. Что от нас требуется?

— В тот момент, когда Рудик снова оживёт, его божок покровитель там непременно появится, — сказал Сем Семыч, — И тут вся надежда на магическое видение Максима.

— Что конкретно я должен увидеть?

— В идеале узнать, что за бог покровительствует Рудику. Или хотя бы просто описать его. Если мы сможем идентифицировать этого бога, предъявим его инквизиторам, как главного подозреваемого.

— Как-то странно это. При всем уважении к инквизиции, сомневаюсь, что они смогут депортировать бога.

— Смешно, — оценил Сем Семыч, — Но это уже будет не наше дело. Нам главное доказать собственную невиновность… и кстати, самого Рудика тоже желательно предъявить инквизиторам в целости и живым.

— То есть придется обходиться без осиновых кольев, — сообразил я.

— Вот именно, хватит убивать бедного Йорика… то есть Рудика. Толку ноль, одни страдания. Ну так что скажете, молодые люди?

— А чего тут говорить, надо возвращаться к ворам и соглашаться на сделку. Я прямо сейчас поеду, — сказал я.

— Мы поедем, — поправила Катя

— Кать, твое присутствие там совершенно необязательно, — я попытался убедить ее не ввязываться в дело, — Там потребуется мое видение…

— Макс, не надо меня отговаривать, — перебила Катя, — Поедем вместе.

Сергей снова пошел провожать нас из директорского кабинета.

— Ребята, не подумайте, что я на вас сваливаю дело. Я бы сам пошел, будь хоть единственный шанс.

— Все пучком, — заверил я Сергея, — У меня даже в какой-то мере раздулось чувство собственной важности. Мое бесполезное видение не такое уж и бесполезное… а вот Катю я бы предпочёл оставить…

Катя ничего не сказала, ограничившись тычком локтем в мою бочину. Все-таки она упертая деваха. Характерец тот еще.

— Мы с Лехой и Колей вас подстрахуем, — пообещал Сергей, — Будем сидеть в засаде неподалеку. Увидите хотя бы намек на опасность, сразу набирайте меня.

Мы снова поехали в Плакучую Иву. Воры, по-моему, сидели в тех же напряженных позах с теми же настороженными выражениями на лицах. Разве только водка на столе стояла теперь другой марки.

— Вернулись, слышь, — не без уважения в голосе констатировал Жора, — А я ставил, что не вернетесь. Проиграл. Но это, слышь, тот случай, когда проигрышу я рад.

Жорик достал бумажник и выложил на стол несколько стодолларовых купюр. Старый вор хмыкнул и убрал деньги себе в карман.

— Мы берем вашу заявку, — сообщила Катя, — Раздел ОКВЭД организация мероприятий и праздников. Стоимость услуги три тысячи долларов… — я пихнул Катю в бок, и она поправилась в духе бессмертной комедии, — … каждому.

— За каждый сеанс всенощного бдения, — добавил я.

— Ты, слышь, сколько денег надо всего? — недовольно переспросил Жора.

— За три ночи получается восемнадцать тысяч американских долларов, — подвел я итоговую бухгалтерию.

Жора поцокал языком, пошлепал жирными губами и даже слегка присвистнул, давая понять, что сам он человек с хорошим аппетитом, но наш аппетит круче, чем его кунгфу.

— Скинемся по три штуки, не обеднеем, — старый вор пресек намерение Жоры поторговаться, — «Отпевание» будет проходить в церкви возле областной больницы. Здесь недалеко. Мы привезём Рудика к полуночи. Вы будете оставаться с ним рядом с полуночи до шести утра. Церковь мы запрем снаружи, уж не обессудьте.

Ну точно он Гоголя читал, подумалось мне. А Катя с невозмутимым видом передала вору четвертной листочек с реквизитами.

— Первые шесть тысяч переведёте на наш счет до того, как мы войдем в церковь, — поставила она условие.

— Наличку не принимаете разве? — слегка озаботился вор.

— Наличку принимаем, — успокоила его Катя.

— Располагайтесь. Поешьте. Выпейте, — предложил старый вор, — До ночи времени еще много.

— Спасибо, но нам нужно иметь трезвый ум, — отказался я, — К полуночи будем у церкви.

Мы с Катей вернулись в машину.

— Что будем делать, Макс? — спросила она, поворачивая ключ в замке зажигания, — Этот хмырь прав. До ночи еще времени много.

— Меня интересует этот странный призрак душитель, — поделился я, — Предлагаю сходить на изнанку и поспрашивать тех местных, что крутятся возле шлагбаума.

— Это можно, — легко согласилась Катя, на изнанку она готова мчаться, дай только повод.

Глава 21

Если моя одежда еще хоть как-то подходит для пеших прогулок, то Катя однозначно одета для офиса. Узкая юбка и туфли на каблуках. А на изнанке возможно опять придется ходить пешком. Для ночного бдения в церкви тоже лучше быть одетым во что-то удобное. Посоветовавшись, мы поехали в «Спортздрасьтер». С деньгами притеснений не испытываем, даже скорее наоборот. Инквизиция вернула нам на счет почти четыреста тысяч за пропуск на изнанку.

Купили себе по паре кроссовок и по спортивному костюму, переодевшись сразу в магазине. В новой одежде Катя почему-то стала похожа на какую-то уроженку средиземноморья то ли испанку, то ли итальянку. Видимо спортстиль вызвал у нее ассоциации, вылившиеся в очередную смену внешности.

За одно в Спортздрасьтере она приценилась к велосипедам. Мы видели, что на изнанке встречаются велосипедисты. В скорости гужевому транспорту они не уступают, а мобильность намного выше. Велосипед в экологическом мире карет и повозок все равно, что мотоцикл в мире двигателей внутреннего сгорания.

— Надо спросить у Дяди Бори, вдруг у него есть место, куда поставить велосипеды. Тогда будем хранить у него.

— Хорошая мысль, — одобрил я, — Свою дворницкую тачку он же хранит где-то.

Решив, что к дяде Боре идти без пряников неприлично, зашли в соседний продуктовый, где накупили всяких разностей. Что любит дядя Боря, мы не знаем, поэтому ориентировались на собственный вкус.

Затем поехали в Попадос. У бессменного Матвеича спросили, есть ли на изнанке какая-то безналичная система расчётов. А то привыкли к карточкам и штрихкодам. Таскать при себе наличку отвыкли. К тому же обналичивать сотнями тысяч не так просто. А с меньшими суммами в Сансити делать нечего.

— Можете завести платежный кристалл, — сказал Матвеич и пояснил, — Магический вариант платежный карты. На нем можно и кворки держать.

— Где его взять? — спросила Катя.

— Как выйдете из бара на изнанке, идите направо вдоль по улице. Через сто метров будет банковское отделение Сансита.

— Спасибо.

— Только стоит кристал один кворк, — предупредил Матвеич.

— Да, дороговато. Но мы начинаем привыкать.

По совету Матвеича, перейдя на изнанку, отправились в банк, который оказался похож скорее на библиотеку, чем на банк. В большом зале много столов и стеллажей и никакой электроники. Помещение освещено магическими светильниками, разливающими мягкий зеленоватый свет. А еще все разговаривают вполголоса, видимо потому, что деньги любят тишину.

Мы приобрели один платёжный кристалл на двоих, который нам привязали к нашему юридическому расчетному счету. Очень удобно. Один счет для расчетов в лицевом мире и на изнанке.

Из банка вышли с ощущением собственной платёжеспособности. За неделю моей работы в Сансите мы закрыли три денежных заказа: от японцев, от китайцев и от Прилипа. А еще наклёвывается крупная сумма от воров. Так что с деньгами порядок даже по меркам города Солнца.

— Макс, ты удачливый. Мы с тобой за эту неделю заработали больше, чем я одна за три месяца.

— А еще за эту неделю мы третий раз под угрозой депортации. Чесслово, я бы предпочел чуть более спокойную жизнь.

Дядю Борю на этот раз застали в его каморке. Я разгрузил на столе пакет из продуктового. Дядя Боря обрадовался, сразу взялся ставить чайник.

— Дядь Борь, только времени у нас немного. Мы с Катей по полстакана чая и побежим.

— Не сидится вам, молодежь, — по-доброму проворчал дворник.

— Хотим выяснить про химер, что недавно прорвались в город.

— Про химер, — повторил дядя Боря со значением, — Лезете не дуром. С Боленскими вам проблем мало…

— А что Боленские? Мы на них поработали. Переводчиками…

— Референтами, — добавила Катя.

Дядя Боря саркастически хмыкнул.

— Вы так замечательно на них поработали, что теперь к Боленским вопросы у инквизиции и внутренней службы безопасности. Их подозревают чуть ли не в измене… вы бы поосторожней с Боленскими. Они злопамятные.

— Так-то сами виноваты, — возмутилась Катя, — Они ради контрактов по нефтегазу хоть с самим чертом готовы договариваться. Как будто стране больше не на чем зарабатывать.

— Дядь Борь, мы будем осторожными, — пообещал я.

— Вот это я и хотел от вас услышать.

Мы посидели у дяди Бори минут двадцать и раскланялись. Он тоже оставаться не стал, открыл чулан, из которого выкатил свою разноколесную тачку и вытащил метлу с совком.

— Дядь Борь, в вашем чулане поместятся пара велосипедов? — спросила Катя, — Хотим обзавестись железными конями для поездок по Сансити.

Дядя Боря немного подумал, глядя в чуланный полумрак.

— Можно на стенки их вешать, — сказал он, — Вот так крепежи сделать и вешать. Тогда они не будут мешать мне выкатывать тачку.

— Спасибо. Про крепежи подумаем, — сказал я, — Вроде бы в Спортздрасьтере такие видел, чтоб на стену вешать… дядь Борь, а чего у вас на тачке разные колеса? Давайте мы купим вам два одинаковых колеса. Удобней будет катить.

— Спасибо, Максим, но не нужно.

— Нам не трудно, — заверил я.

— Не в этом дело. Я уже менял колеса на тачке и не раз. Ставил в размер. И по одному менял и оба сразу. В итоге все равно колеса становятся разными.

— Тогда, может, заменить тачку?

— Не. Тачка у меня правильная, — отказался дядя Боря, — Она ведет меня словно компас. И всегда приводит туда, куда нужно. Она меня и к вам тогда привела.

— Любопытно, — я переключился на магическое видение и просканировал тачку. Тачка в самом деле непростая. Ее можно назвать слабым артефактом. Но я уже понял, слабые артефакты очень неоднозначны. И азиатский дракон и медное кольцо удачи тоже относятся к слабым. При этом способны влиять на целые народы.

Мы с Катей вышли на дорогу ловить извозчика, но попадались уже с пассажирами. Тяжко жить в мире без Индекс-такси. Наконец, увидели свободного, правда, ехавшего в другую сторону. Он с козел крикнул нам, что сейчас развернется и подъедет. Манёвр разворота для гужевой повозки оказался делом непростым. Мы ждали еще несколько минут, когда он вернется. Наконец, извозчик показался на нашей стороне улицы.

— Он к площади что ли ездил разворачиваться? — недовольно пробурчала Катя.

Вдруг я увидел карету с гербом дома Боленских. Только это была не хозяйская карета, а попроще. Но кучер ею правил не простой. Простые кучеры в мундирах не ездят.

— Катя, тень, срочно.

Катя поняла меня правильно. Она раскрыла тень высокой круглой рекламной тумбы с афишами, возле которой мы стояли. Я втолкнул ее так же, как в прошлый раз, и зашёл следом сам. Сделали мы это вовремя. Карета дома Боленских остановилась у того места, где мы стояли. Кучер закрутил головой, высматривая по всей видимости именно нас.

— За тумбой посмотри, — из окна кареты высунулся незнакомый офицер.

Кучер спрыгнул с козел, обошел вокруг тумбы, посмотрев сквозь нас, едва не наступив мне на ногу. Затем поднялся обратно на козла.

— Точно их видел? — спросил офицер.

— Показалось, наверно, — ответил кучер.

— Ладно, трогай… показалось ему… за такую награду в каждом кусте будут мерещиться…

Офицер засунулся обратно в каретное нутро, кучер натянул поводья. Карета уехала, и на ее место подкатил наш извозчик, который тоже завертел головой, высматривая пассажиров.

Он, видимо, решил, что мы его не дождались, собрался ехать дальше, а окликнуть его мы не решались. Карета отъехала еще недалеко. На нашу удачу, извозчичья повозка встала так, что бросаемая ею тень сливалась с тенью рекламной тубы. Я взял Катю за руку и перевел ее по теням к самой повозке. Там мы вынырнули и быстро вскарабкались на сидение, прикрываясь спиной извозчика.

— Ловко проделано, — оценил извозчик, — Это по вашу душу мундиры рыщут?

— Обознались наверно, — сообщил я беззаботно, — Нас до шлагбаума на выезде довезете?

— Довезем, отчего не довезти.

— В рублях сколько?

— Пятьсот.

— Нормально. Поехали.

Ценник у конного извоза оказался не намного выше, чем у городского такси.

— А мундиры, это собственно кто? — спросила Катя, — Инквизиция, полиция, милиция?

— Ни то, ни другое, — охотно заговорил извозчик, — Что-то вроде карманной армии нашей знати.

— А с инквизицией у них какие взаимоотношения?

— Как у кошки с собакой, — ответил извозчик, — Постоянно цапаются.

— То есть в Сансити двоевластие?

— В каком-то смысле так, — согласился возница, — Хотя считается, инквизиция главнее.

— Ну понятно. Как мушкетеры короля против гвардейцев кардинала. Осталось выяснить, кто у нас кардинал, — спросил я вроде бы в шутку, но извозчик ответил на полном серьезе.

— Кардинал у нас Решильев, он, получается, главный инквизитор в русском секторе.

— Как замечательно, кардинал Решильев… а у знати кто главный? Часом не Людовиком зовут?

— У знати главного нет, во всяком случае формально, — дал разъяснение возница, — У них там могучая кучка из баронов и графов. Хотя… наверно кто-то главнее других. Они об этом не распространяются… а вы сами попаданцы? — спросил извозчик.

— Они самые. Как вы догадались?

— Догадаться нетрудно. Если вы про Решильева и про мундиров не знаете, значит в городе Солнца недавно. Выходит, попаданцы.

— А вы, получаетесь, местный? — спросила Катя.

— Можно и так сказать. Я в третьем поколении житель Сансити, так что, считаюсь местным. А бабка у меня тоже попаданка была. Все пыталась магию развить, но получалось не очень. А если магию не развиваешь, потомки скорее всего будут обезмаженными. У отца еще были задатки, а у меня и задатков нет.

Из любопытства я просканировал извозчика. В самом деле он не маг, как и большинство местных жителей.

— А вы на лицевой стороне бываете? — спросила Катя.

— Ни разу не был. Наслышан только, — оживился извозчик, — Там, говорят, совсем иначе живут.

— Иначе. Но там с магией совсем туго.

Довезя нас до стихийного рынка у шлагбаума, извозчик получил расчет наличными, развернул повозку и уехал, подпрыгивая на ухабах мотоциклетными колесами. Все-таки какие-то товары и материалы из обычного мира на изнанку попадают.

Шашлычник разбойничьего вида стоял на своем месте, распространяя по округе слюновыделяющий аромат жареного мяса и лука. Прежде чем подойти к нему, пришлось пережидать целый караван, тянущийся в город через шлагбаум. На этот раз стражники использовали окулярные амулеты видения призраков. Отслеживали подступы к шлагбауму на случай, если химеры снова попытаются прорваться.

Входящий в город караван был очень разношёрстный. Впереди ехали тяжеловооруженные конники в полных доспехах, следом поднимала дорожную пыль вереница груженых телег. В телеги были впряжены самые разные тягловые животные. Замыкали караван те, у кого совсем никакой животины не было. Одетые в охотничьи куртки, вооруженные подчас одними луками, они тащили добычу на своих плечах.

— Гляди, Макс, — Катя пораженно показала на одну из больших телег, в которой везли тушу очень крупного зверя, — Это кто?

— Саблезубый кабан какой-то, — предположил я и добавил, — Размером с лося.

«Кабанчик» даже мертвый выглядел пугающе.

— Это ж чем его надо было приложить, чтоб завалить? — спросила Катя, — Из танка?

Я присмотрелся и увидел, что из кабаньей туши торчат обломанные очень большие сосульки. Сосульки таяли, и вода, смешиваясь с кабаньей кровью, текла по жесткой шерсти.

— Похоже, его завалили магией льда, — сказал я, — У него и морда такая, будто не очень давно из морозилки вынули.

— А, вижу, — Катя согласно покивала, — Не оттаял еще до конца.

Наконец, длинная вереница каравана полностью вошла в город. Стража с видимым облегчением опустила полосатую жердину вместе с магическим пологом. Мы двинулись к шашлычнику, на нас опередил один из участников каравана, что шел в числе последних. Он скинул с плеча свою скромную добычу размером с ягненка, только видом жутенького. Из широкого жабьего рта виднелся частокол острых иглообразных зубов. Шашлычнику достаточно было одного взгляда, чтобы оценить принесенного зверя.

— Мелкий живоглотик, костлявый, — сообщил он охотнику, как будто тот сам этого не знал, — Дам по семьдесят рублей за кило.

Охотник попереминался с ноги на ногу, повздыхал, но быстро согласился. Тушку перетащили на весы, жена шашлычника отсчитала деньги.

— А, студенты, — шашлычник увидел нас с Катей и, видимо, узнал, — Две порции с хлебом и томатным соусом?

Начинать разговор на интересующую нас тему, не купив шашлыка, означало бы уязвить шашлычника в прокопченую мангальную душу.

— По кристаллу платеж принимаете?

— Мы со всего принимаем, акромя как с обещаний.

В банке нам объяснили, как делать платежи через кристалл. Катя перевела шашлычнику нужную сумму.

— Скажите, а те химеры, что в прошлый раз прорвались в город, они откуда берутся?

— С бескрайних просторов изнанки, — ответил шашлычник и подмигнул охотнику, получившему оплату за тушку, — Да, Ванек? Попадаются тебе химеры?

— Бывало, — ответил Ванек не очень охотно, — Но вообще редко. Это не их среда обитания. Они с более глубокого слоя просачиваются.

— А бывают химеры человекоподобные? — задала Катя новый вопрос.

— Про человекоподобных не слышал, — ответил охотник, вовлекаясь в разговор, — Но я знаю место, где они прорываются с нижнего слоя. Если хотите, могу показать.

— Это нужно идти за охранный периметр? — с сомнением спросила Катя.

Я Катины сомнения целиком разделяю. Охотник явно сегодня поохотился неудачно. А тут мы такие тёпленькие жители лицевого мира, засветившие платёжный кристалл. Отвести нас в лес, и можно грабить. Кто там потом концы будет искать.

— Тут не очень далеко. За сухой балкой. За час сходим, — как можно убедительнее произнес охотник, и добавил, — Там капище древнее. Его многие знают.

— За сухой балкой? — уточнил любопытный охранник у шлагбаума, — Вроде у капища место безопасное.

— Так оно и есть безопасное. Твари изнанки туда не заходят, — заверил Ванек, — Я там даже ночевал несколько раз, пока не увидел, как химеры оттуда вылезают.

— Как же они тебя не сожрали, Ванек? — с усмешкой спросил охранник.

— Да бросьте, — отмахнулся охотник, — Химеры простую защиту не прокусывают. А у меня с собой был полог невидимости. Они меня даже не заметили… за полкворка свожу.

Он уставился вопросительно на нас с Катей, ожидая ответа.

— Прям вот так идти, в спортивных костюмах? — опешила Катя.

— Одежда у вас подходящая. Обувь тоже, — заверил Ванек, — Охранные амулеты есть?

— Нет.

— Жаль, — расстроился Ванек, — Без магической защиты за купол лучше не соваться. А желательно и что-то атакующее иметь. Лучше перестраховаться, чем потом пожалеть.

Расстройство охотника показалось мне искренним. К тому же охранники у шлагбаума прислушиваются к нашему разговору. Глупо затевать грабеж при таком количестве свидетелей. И цену он заломил приличную. Если б хотел ограбить, назвал бы сумму поскромнее.

— Пол кворка — это больше сорока тысяч рублей, — я все же решил поторговаться, чтобы посмотреть его реакцию, — Многовато за один час похода.

— Извините, меньше не возьму. У нас своя такса, — твердо настоял Ванек.

— Ванек цену не заламывает, — встал на сторону охотника шашлычник, — Охотники меньше полкворка не берут. Он за вас отвечает репутацией.

Последний аргумент меня убедил окончательно.

— Не подскажете, где можно купить защитные амулеты? — спросил я.

— В лавке у Пантелея бери, не прогадаешь, — авторитетно заявил шашлычник, и охранники у шлагбаума одобрительно закивали.

— Могу с вами сходить, — предложил Ванек, — Подскажу, что лучше брать.

— Будем вам очень признательны, — сказала Катя, давая мне понять, что она «за».

Глава 22

Лавка Пантелея располагалась недалеко в одном неказистом доме, сколоченном наполовину из горбыля, наполовину зашитом фанерой. По виду сарай, причем очень маленький. Если б не дружная рекомендация старожилов, я б в такую лавку даже заходить не стал. Впрочем, здесь на окраине Сансити все дома построены из подручных материалов, люди живут небогато, вот и лавка по каким-то не известным нам резонам владельца из общего трущобного стиля не выделяется.

Охотник Ванек зашел в лавку вполне уверенно, мы с Катей тоже кочевряжиться не стали. Хозяин по имени Пантелей поздоровался с Ваньком как со старым знакомым. Судя по форме ушей и носа, этот Пантелей не был стопроцентно коренным жителем мира. Скорее всего его бабушка или дедушка тоже были попаданцами гуманоидной человекоподобной расы. Я бы сказал, есть в нем что-то от гоблина.

— Пантелей, ребята за купол собираются. Подбери им для защиты.

— Далеко? Надолго? — уточнил Пантелей.

— Свожу их к капищу за сухой балкой. Туда и обратно.

— Понятно, — Пантелей начал выкладывать на прилавок простенькие артефакты, — На защиту обычно берут браслеты. Их активировать не надо, сами срабатывают. Вот эти стоят по полкворка, но они одноразовые. Один раз активировал, получил тридцать секунд защиты, можешь выбрасывать… вот эти на три заряда. Каждый заряд по одной минуте. Формируют индивидуальный магический защитный купол. Полтора кворка за штуку.

— На двоих сработает или надо каждому такое брать?

— На двоих берите вот этот браслет. Но придётся ходить взявшись за руки, иначе купол на двоих не создаст, — Пантелей выложил стальной ободок, — Стоит пять кворков, зато с подзарядкой. Правда, заряжается медленно.

— Как его заряжать?

— Сам заряжается. Набирает магию из окружающей среды. Если полностью разрядить, заряжаться будет сутки.

— Макс, давай возьмем с подзарядкой, — сказала Катя, — Даже если за купол больше не пойдём, здесь в городе пригодится.

— Согласен, давайте за пять кворков.

— Правильный выбор, — одобрил лавочник.

— Пантелей, что-то атакующее простенькое тоже им подбери, — сказал охотник.

— Для атаки лучше всего кольца, — Пантелей начал выкладывать артефакты из другого ящика, — Если хотите многоразовое с подзарядкой, то берите вот это. Четыре с половиной кворка. Содержит три заряда магии огня. Сразу предупреждаю, более-менее крупного хищника им не завалишь.

— Насколько крупного? — я оптимистично развел руки в сторону, обозначив примерные габариты медведя.

— Тварь изнанки крупнее пуделя уже не завалишь, — урезал Пантелей размеры моих ожиданий, — Но можно не направлять на зверя, а поджечь, скажем, куст. Так вернее отпугнешь.

— Как им пользоваться?

— Вот этот поворотный диск на колечке оттягиваешь и поворачиваешь по часовой на девяносто градусов. Только пальцы береги, когда поворачиваешь, хват сбоку, чтоб не обожгло.

— А целиться как?

— С трех метров не промахнёшься. Струя огня выплёскивается прямо от диска. Надевай лучше на указательный, так удобней, — Пантелей надел кольцо себе на палец и показал, как наводить и как поворачивать другой рукой, чтобы не обжечься.

— Разберусь, — заверил я, — А заряжается тоже само?

— Само. На изнанке за сутки полный заряд набирает.

— А в обычном мире?

— Это для тебя он обычный, а для нас лицевой, — поправил Пантелей, и я понял, что он тот еще «заклепочник», любит всех поправлять, — В лицевом мире магический фон очень слабый. Там артефакты не заряжаются вообще. Это если вас туда пустят с артефактом.

— А вот об этом я не подумал. Где его хранить тогда?

— Ты же наверно через бар ходишь?

— Через бар.

— Отдашь бармену на хранение. Не проблема.

— Понял. Спасибо.

Браслет надела Катя, а я надел атакующее кольцо. За два предмета нам пришлось заплатить больше полутора миллионов рублей. С одной стороны греет мысль, что мы с Катей теперь владеем настоящими боевыми артефактами, с другой стороны, внутренняя жаба начала душить еще до того, как мы вышли из лавки. Но тут уж ничего не поделаешь. Артефакты полезные. Жалеть на самом деле не о чем.

Втроем мы вернулись к шлагбауму. Охранник осмотрел нас с Катей по-отечески строго, словно решая, достаточно ли тепло мы одеты, чтобы выпускать нас гулять на елку.

— Решились все-таки, — не то вопросительно, не то утвердительно произнес он.

— Решились, — ответил я и добавил как бы в шутку, — Надеюсь, туристы у вас тут не часто пропадают.

— Туристы тут не ходят, — возразил охранник с усмешкой.

— Скажите, а вот вы упоминали прошлый прорыв химер, когда еще два человека погибли…

— Очень хорошо это помню, — охранник посерьезнел, — Я в тот день тоже на шлагбауме стоял.

— В каком году это было, можете вспомнить?

— Сейчас прикинем… это в том году было пять… не шесть… а в начале лета, значит, все семь стукнуло.

— То есть семь лет назад в начале лета. В июне то есть, — уточнил я.

— Да, — подтвердил охранник, — В самом начале июня… так что, открывать или подумаете еще?

— Да все нормально, открывай, — поторопил его Ванек.

Жердина поднялась вверх, мы вышли за пределы защитного купола. Возможно сработало самовнушение, но мне показалось, что за куполом ветер свежее и воздух более пряный от луговых трав и близкого леса. Охотник сразу взял хороший такой темп человека, привыкшего по многу ходить. Нам с Катей пришлось поднажать, чтобы не отставать от него.

— Макс, за ручку меня взять не хочешь? — Катя игриво потрясла защитным браслетом.

— Как только опасность покажется на горизонте, вцеплюсь в тебя двумя руками, — отшутился я и почти сразу пожалел, что отшутился. Из чащи донесся далекий жуткий вой.

— Это живоглотики за речкой, — пояснил Ванек, обернувшись, — На этот берег они не переходят.

Пришлось верить охотнику на слово, но я помимо воли стал постоянно поглядывать на Катину руку, чтобы убедится, что она рядом, что в любой миг могу в самом деле за нее ухватиться и попасть под спасительный защитный купол.

Мы углубились в лес и пошли по грунтовой дороге. Вой больше не повторялся, я заставил себя отлепить взгляд от Катиной руки и смотреть по сторонам. Хотя мне, городскому жителю, лес видится просто набором хаотично наставленных деревьев, растущих между ними кустов и прочей растительности.

Зато Ванек явно видит больше моего. Я это понял потому, что он поворачивает голову на шум за пару мгновений до того, как этот шум раздается. Вряд ли он предвидит будущее, думаю, читает лес, как я читаю книги. Он замечает следы, ловит запахи, слышит жужжание потревоженных не нами насекомых и предупреждающие крики лесных птиц.

В какой-то миг охотник остановился, замерев, подав нам знак сделать тоже самое. Мы тоже остановились. Я честно старался слушать и смотреть, но ничего особенного не видел и не слышал. Вернее, для меня здесь все особенное. Я не знаю, что в этом многообразии красок и звуков нормальное, а что нет.

Ванек покачал головой как бы с сожалением и начал вытаптывать траву вкруговую. Пробежался туда-сюда, а потом кивком головы велел нам следовать за ним. Он сошел с дороги и повел нас куда-то в чашу.

— Это он зачем? — шёпотом спросила Катя, имея ввиду круговые перебежки и топтания охотника.

— Видимо, след запутывает, — предположил я.

Потом мы поднимались в гору, потом карабкались на холм. На вершине холма он снова остановился.

— Не отстают, зараза, — посетовал он.

— Кто не отстает? — шепотом спросила Катя.

— Мы их называем хрипунами. Стайные хищники. Увязались.

— Что делать? — спросил я.

— Возвращаться сейчас бессмысленно. Они за нами идут. Если пойдём обратно, засаду устроят. Как и собирались, пойдем к капищу. Твари изнанки к капищу близко не приближаются. Тут недалеко осталось. Предлагаю поторопиться.

Оказалось, поторопиться — это бежать сломя голову через бурелом. При этом еще бежать желательно бесшумно. Бесшумно, на мой взгляд, вообще нереальное требование. Теперь уже Катя вцепилась мне в руку, и мы бежали, держась за руки, чему я только рад.

Внезапно стена леса расступилась. Мы выбежали на каменистую площадку с вертикально наставленными валунами. Видимо, это и есть капище. Ванек подозвал нас жестом, присев под самым большим валуном. Мы с Катей притиснулись рядом, так же как он, прижавшись к валуну спинами. Ванек активировал артефакт невидимости. Мы стали ждать.

Через какое-то время из-за дерева показалась уродливая голова. Зверь издал хрипящий звук. Из леса ему ответили несколько таких же хрипящих голосов. Из-за деревьев вышло еще двое таких же уродин. Твари не имели шерсти, а кожа у них была роговистая как у ящеров, но для ящеров имели слишком длинные лапы.

Хрипуны шумно втягивали ноздрями воздух. Похоже, чуяли нас, уходить не хотели. Начали приближаться неспешно, два шага вперед, один назад, словно опасаясь чего-то. Ванек наложил стрелу на тетиву лука. По его виску сбежала горячая капля пота.

Я тоже вытянул руку с кольцом, взявшись пальцами другой руки за диск, который нужно оттянуть и повернуть. Куда направлять струю огня, я так и не решил. Хрипуны намного больше пуделя. То есть по классификации лавочника Пантелея огненное заклинание хрипуна не убьет. На такой случай Пантелей советовал поджечь куст, но на этой каменистой площадке не то что кусты, даже трава не растет.

Стая из пяти особей окружила валун, перед которым мы сидели. Может, они нас не видели, но чуяли и уходить без добычи не собирались. Самая крупная, скорее всего их вожак, дернулась резко в нашу сторону, и это, видимо, был знак для всех остальных. Хрипуны кинулись к валуну.

Ванек выпустил стрелу в грудь первого хищника. Стрела вонзилась глубоко, продолжая вибрировать оперением даже после того, как остановилась. Я активировал струю огня, опалив морду другой твари, сунувшейся вслед за первой. Ее это не убило, но напугало. Тварюга отскочила. Та, что получила стрелу, тоже отступила, не собираясь подыхать.

А затем атаковал вожак, решивший по своей хитрожопости, что мы огрызнулись, чем могли, что теперь самое время показать сородичам, как не промахивается правильный Акела. Однако и вожак нас не достал, ударившись в магическую защиту браслета. Защитан промах.

Хрипуны оказались тварями неуемными. Охотник всаживал в них стрелу за стрелой, которым магический барьер почему-то не мешал. Я разрядил два оставшихся огненных заряда, поражаясь живучести этих тварей и удивляясь свойству защитного купола ничего не пропускать снаружи и при этом спокойно пропускать изнутри.

Но только одна тварюга наполучала столько урона, что отползла в сторонку. Остальные продолжали наскоками кидаться на нашу защиту. Ванек активировал и свой защитный артефакт, но тот уже был изрядно разряжен. Наш магическая защита доживала последние секунды.

Я заметил, что хрипуны все чаще посматривают в сторону леса. Добыча оказалась с крепкой скорлупой, а стрелы продолжают шпиговать их тела. Их атаки становились уже не такими яростными. Вожак, хрипло дыша, водил мордой из стороны в сторону. В его теле тоже торчали две стрелы. Он решал, отступать или продолжать.

Мы видели, что твари теряют напор и охотничий азарт. Они уже созрели для отступления, как вдруг над площадкой появились химеры. Те самые невидимые, что недавно прорвались в город. Одно из порождений хаоса сразу слету ударило в наш купол, проверив его на прочность.

— Катя, открывай тень, — прошептал я, — В тени спрячемся.

— Я уже пробовала, — обреченно ответила Катя, — У этого валуна какая-то скользкая тень. Не могу ее ухватить.

Глава 23

Как всегда в критической обстановке я полностью переключился на тонкое видение. И первое важное, что отметил, через капище проходит мощный маго-силовой канал, стягивающий два пространства. Видимо, по этому каналу химеры и поднимаются с более глубокого слоя изнанки.

Причем валуны на этом капище не помогают, а наоборот препятствуют этому проникновению. Они как пробка, затыкающая бутылку. Только от времени пробка разрушилась и функцию выполняет не полностью. Химеры находят способ просочиться.

Вдруг отчетливо вспомнил, как Шишок говорил мне, что на изнанку ему попадать даже проще, чем в лицевой мир. Я обещал его позвать, но в очередной раз закрутился и забыл. Теперь, пожалуй, самое подходящее время. Возможно он что-то подскажет такое, что поможет нам раскрыть эту странную скользкую тень.

— Шишок! — мысленно позвал я.

— Привет, Максим… на вас напали?

— Да. Катя не может нащупать тень от валуна.

— Это потому, что валун находится как бы в двух мирах сразу.

— И что делать?

— Попробуйте вдвоем. Если сложить две ваши способности, вы справитесь.

— Катя, попробуем вместе увидеть тень, — сказал я вслух, — Делай, что обычно, а я буду удерживать видение магического канала.

Катя кивнула. Она переключилась на созерцание тени, а я постарался выделить восприятием только сам маго-канал, проходящий прямо сквозь тень, и увидел, как тень стала выпуклой, обрела потрясающую глубину, какой у простых теней не бывает.

— Вижу, — сказала Катя.

— Я тоже вижу.

Рывком затолкнул ее в тень. Ванек, наложивший на тетиву последнюю стрелу с удивлением повернулся. Объяснять ему, куда пропала девушка, времени нет. Купол почти разрушился. Я схватил охотника за ворот куртки и затолкал следом за Катей. Сам я нырнул в тень в самый последний миг, когда вожак хрипунов нанес мощный удар тяжелой лапой. Купол рассыпался, но я успел разминуться с лапой вожака. Второй промах засчитан. Ни разу не Акела.

Мы попали не просто в тень предмета, как уже делали раньше. На этот раз мы очутились в полноценном пространстве сумрачных безжизненных дюн. Здесь даже имелось небо, хотя и очень низкое, затянутое серой облачностью.

— Куда мы попали? — Катя обхватила себя руками за плечи и поежилась, — Не жарко.

— Понятия не имею, — ответил я, — Но знобит.

— Озноб — признак глубокого слоя изнанки, — Подал голос Ванек. Чем глубже слой, тем более сильным магом нужно быть, чтоб там выжить.

— То есть мы провалились в другую изнанку?

— Не знаю, я на других слоях не был. Но могу точно сказать, что мы по-прежнему находимся под тем же валуном, — произнес охотник и указал на вертикальный валун, под которым мы прятались. Валун продолжал оставаться здесь в этом странном пространстве, — Не слыхал, чтобы с одного слоя изнанки можно было заглядывать в другой слой.

В самом деле, стоя возле валуна и глядя в определенном направлении, мы видели каменистую площадку древнего капища так же, как до этого видели окружающий мир, когда прятались в обычной тени. Отличие в том, что здесь, поворачивая голову, мы начинали видеть сумрачные дюны.

— Давайте, не будем отходить от валуна, — попросила Катя, — А то еще затеряемся здесь навсегда.

— Да уж, место мрачное. К тому же мы с тобой не маги. Долго здесь не протянем, — я уже начал чувствовать, как в кости проникает знобящий холод.

— Это пространство между мирами, — пояснил для меня невидимый остальным Шишок, — Про то, что оно существует, знают очень немногие. А найти вход в межмирье — невероятная удача. Максим, только не говори об этом охотнику. Придумай какое-то объяснение.

— Смотрите, хрипуны сцепились с химерами, — Катя привлекла общее внимание, — Хоть бы они друг друга перебили.

На капище развязался нешуточный бой. Поскольку добыча в нашем лице улизнула, хищники устроили разборку друг с другом. Химеры бросались на хрипунов, а те порой успевали дать сдачи. Но химер было много, а хрипуны были изранены. Вожак издал хрипящий зов и первым кинулся в лес. За ним последовала остальная стая.

— Положение наше не улучшилось, — мрачно изрек Ванек, разглядывая капище через окулярный артефакт, позволяющий видеть призраков, — Мой полог невидимости разрядился. Химеры нас отсюда не выпустят.

— Смотрите, химеры кинулись за хрипунами в погоню, — сказала Катя, — Какие же они мерзкие!

А вот почему Катя вдруг начала видеть невидимых химер, мне пока непонятно. Возможно какое-то свойство этого пространства помогает раскрывать видение. Хотя Шишка она по-прежнему не видит.

— Тогда давайте отсюда выбираться, пока они не вернулись, — потребовал Ванек, — У меня уже зуб на зуб не попадает.

Я вывел сначала охотника, затем взял Катю за руку и вышел из тени вместе с ней. Мы кинулись бежать в противоположную сторону от той, где скрылись в лесу хрипуны и химеры. Нам пришлось делать большой круг по бездорожью, зато вышли к шлагбауму, никого не встретив.

Увидев очертания города, Ванек позволил нам перейти с бега на шаг.

— Оторвались, — сообщил он с облегчением, — Не думал, что прогулка до капища обернется такой опасностью.

— Приключение удалось, — тактично подтвердил я.

— Так. А теперь рассказывайте, — потребовал Ванек, — Куда вы меня затащили там на капище?

— Просто Катя маг тени, — сказал я, — Вернее, не совсем маг, но кое-что может.

— Что может? Я вот пока ни черта не понял, — с вызовом требовательно заявил охотник.

Катя бросила на меня украдкой взгляд, я едва заметно прикрыл глаза, давая понять, что сам буду объяснять.

— Она может открывать тени предметов. А я могу в такую открытую тень входить.

— Ну допустим, — с большой долей сомнения согласился предположить Ванек, — Но вы сами друга друга спрашивали, куда попали. То есть вы не ожидали, что попадете туда? Обычно по-другому?

— Обычно по-другому, — подтвердил я, — И я все-таки склоняюсь к версии, что мы попали на более глубокий слой изнанки. На тот слой, где обитают химеры.

— А почему валун там тоже был? — резонно спросил охотник, — Он тоже провалился на другой слой? А потом вместе с нами вынырнул?

— Я думаю, этот валун находится одновременно в двух пространствах, — ответил я и в общем не совсем соврал. Межмирье тоже можно назвать пространством.

— Ну, может, вы и правы, — подумав, сказал Ванек, — Так-то там были все признаки глубокого слоя. У меня до сих пор озноб гуляет по костям… а вообще капища часто ставят в таких местах. Капище — это, считай, примитивный портал для спуска в другой слой.

Я не стал говорить, что увидел обратное. Что тот валун наоборот затыкал провалище. Пусть охотник лучше придерживается своей версии.

— Главное, что все закончилось благополучно, — благодушно подытожила Катя.

— Только у меня к вам просьба, — голос охотника зазвучал просительно, — Не говорите здесь, что случилось.

— Понимаю. Иван, ты ни в чем не виноват. У нас к тебе никаких претензий. Мы никому ничего не расскажем, — пообещал я совершенно искренне, и Шишок мне довольно подмигнул.

Пропустив нас за шлагбаум, охрана с чрезмерной экспрессией поздравила нас с «походом» за купол. Понятно, что ребята иронизировали. Часовая прогулка по почти безопасным местам позволит нам, по их мнению, потом рассказывать знакомым байки о том, как мы ходили в поход, полный опасностей.

Мы с Катей подыгрывали как умели, делая вид, что в самом деле весело прогулялись.

— Жаль, селфи не сделать на этой вашей изнанке, — Катя очень убедительно капризно надула губки.

Охранники снисходительно посмеивались, охотник Ванек глядел на нас с благодарностью. Рассчивашись с ним, мы удачно поймали извозчика и поехали обратно. Смеркается и вот-вот стемнеет. Надо успеть в церковь.

— Макс, мне показалось или ты чего-то недоговаривал, — спросила Катя, когда мы покатили, устроившись на широком экипажном диване.

— Не показалось. Шишок сказал, что мы нашли проход в межмирье, — пояснил я негромко, склонясь к ее уху.

— Это типа круто?

— Шишок сказал, что это удача один на миллион.

— Так и есть, — важно подтвердил Шишок, — Ходить тропами межмирья не брезгуют даже боги.

Я передал Кате слова Шишка.

— То есть Шишок сейчас здесь с нами? — уточнила она.

— Ага. С нами. Сидит на шляпе извозчика.

— Мне так хочется его когда-нибудь увидеть, — призналась Катя.

От этих слов Шишок засиял. Он у меня вниманием не избалован, а уж вниманием красивых девушек подавно.

— Максим, а я симпатичный? — спросил он, смущаясь.

— Конечно, симпатичный, — заверил я с улыбкой, — Кате обязательно понравишься.

Шишок важно подбоченился. Извозчик, видимо, почувствовал какое-то неудобство в области головы и почесал затылок, сдвинув шляпу слегка набок. Шишок недовольно поерзал, заново устраиваясь на изменившей положение шляпе.

Едва мы вошли в Попадос на изнаночной стороне, бармен сразу сделал на нас стойку.

— Артефакты при себе имеются? — спросил он.

— Имеются, — мы с Катей подошли к стойке и выложили браслет с кольцом.

— Разряжены, — с ментовским прищуром констатировал бармен.

— Упражнялись на манекенах, — ответил я, ничуть не смутившись, — На хранение можно оставить?

— Не вопрос. Аренда малой ячейки двадцать тысяч в месяц.

— Надеюсь, рублей?

— Рублей-рублей, — успокоил меня бармен.

Арендовав ячейку, мы оставили артефакты на хранение и перешли в лицевую часть бара, где увидели Сергея, сидящего за столиком с кружкой пива.

— Где вас опять носит? — спросил он с укором, — Скоро Рудика запирать.

— Проверяли одну версию, — сообщил я, пододвигая стул для Кати и усаживаясь сам, — Есть кое-какие совпадения, которые могут оказаться не случайными.

— Любопытно. Выкладывай, что за совпадения, — потребовал Сергей.

— В ночь первой смерти Рудика его убийцу душил некий призрак, — начал я, — В ночь второй смерти второго убийцу тоже душил призрак. У нас с Катей есть подозрение, что этот призрак как-то связан с химерами хаоса.

— Смелое предположение, — без восторга поделился Сергей, — Но вероятность очень мала. С чего вы вообще усмотрели связь с химерами?

— Ну, химеры тоже невидимы, но при этом могут нападать вполне материально. Мы видели, как они прорвались в Сансити.

— Химеры не единственные невидимые существа, способные нападать вполне материально. Ваш знакомый карачун очень слабенький, но и он может воздействовать на предметы.

— В таком случае надо просто проверить пару фактов, — покладисто продолжил я, — Вчера был прорыв химер и помер Рудик. В прошлый раз прорыв химер был семь лет назад в начале июня. Надо просто узнать, когда Рудик откинул копыта в прошлый раз.

— А, понимаю, — Сергей заинтересованно хмыкнул, — Если окажется, что Рудика убили тоже семь лет назад, связь с химерами получит неслабое подтверждение… лично я в это не верю, но соглашусь с тем, что версию отработать надо… все, ребята. Дело к ночи, воры вас уже заждались. Езжайте к церкви.

Выйдя из бара, сели в машину и поехали к церкви. Прибыли даже раньше оговоренного, времени было еще без пятнадцати двенадцать, но воры нас уже ждали. Они курили у кованых церковных ворот. Меня поразило, что до пьяна они так и не напились. Ведь с утра водяру хлестали, что выдавал тяжелый выхлоп и блеск глаз. Но при этом оставались трезвы. Видимо, не слабо их напрягает этот Рудик.

— Приехали наконец, — произнес старый вор, не скрывая облегчения, — Пойдем.

Подойдя к дверям церкви, вор протянул мне неполную пачку стодолларовых купюр.

— Считать будешь?

— Не вижу смысла. Мы же у порога церкви. Вор в церкви не обманет… лучше ответьте на один вопрос.

— Спрашивай, — разрешил старый вор.

— Когда Рудик вас в первый раз подставил, и вы поняли, что с ним что-то не так? Когда все началось?

— Семь лет назад, — ответил вор.

— В какое время года это было?

— Слышь, третье июня, — вместо старого вора ответил Жорик, — У меня день рождения второго. Мы на мою днюху затевали движуху. А Рудик прокинул. На другой день мы к нему пришли, слышь.

— Понятно, — я потянулся к ручке двери, но Жорик меня придержал, — Мобилы мне оставьте. Утром верну.

Я хмыкнул, но спорить не стал. Отдал ему мобилу. Катя сделала то же самое.

Глава 24

Перед тем, как запереть нас снаружи, Жорик протянул мне свежеструганый кол.

— Осина! — сообщил он, обдав перегаром.

— А вот этого не нужно, — отказался я.

— Ну смотрите, смертнички, — напутствовал Жора.

Мы вошли в церковь, освещенную свечами. Святые с икон смотрели на нас торжественно и строго. Перед алтарем стоял открытый гроб на высоком столе. Рудика одели в цивильную одежду. Хороший костюм, дорогая рубашка, даже галстук шелковый ему повязали. Условной вишенкой на торте из нагрудного кармашка торчит уголок платка.

— Как будто на банкет нарядили, — поделился я.

— Считается, навстречу с богом умерший отправляется в той одежде, в какой похоронен, — сообщила Катя.

— Ну будем надеяться, бог не заметит его тюремных наколок. Что будем делать? Читать заупокойные молитвы как Хома Брут, я не умею.

— Ничего не будем делать, — ответила Катя, — Главное не спать. Будем ждать, когда Рудик оживет.

— Так-то нам важнее не столько Рудик, сколько призрак, что его опекает.

— Макс, у меня нет уверенности, что призрак этот его опекун.

— А кто тогда?

— Не знаю, — Катя пожала плечами, — Но вообще не очень логично душить убийцу после того, как твой подопечный умер.

— Но, может, он мстил. Его бы увидеть, попытаться с ним поговорить…

— Не факт, что он придет к тебе во сне. Ты же Рудика не убивал.

— В этот раз Рудика никто не убивал. Так что стоит попробовать.

— Может и так. Макс, мне не очень нравится твоя идея. Во сне ты окажешься беспомощным перед этим призраком.

Я не стал указывать Кате на нелогичность ее рассуждений. Она сомневается, что призрак ко мне придет во сне, и в то же время опасается, что я окажусь перед ним беззащитным. Ее можно понять, она за меня переживает.

— Вы с Шишком будете рядом. Разбудите меня.

— Давай попробуем менее эксцентричный способ. Дождемся, когда труп поднимется.

— Можно подумать, твой способ ни разу не эксцентричный. Это же так обыденно, сидеть у гроба и ждать, когда покойник оживет.

— Макс, не придирайся к словам.

— Окей. Спорить не буду. В конце концов перед нами стоит простая задача, провести три ночи в церкви, — я поискал взглядом, где можно присесть, но ничего не увидел. Видимо, сидеть в доме божьем неприлично, — Лучше бы Жора вместо осинового кола табуретку нам состругал.

Время потянулось медленно… очень медленно…

— Баба Зина, наверное, о нас беспокоится, — предположила Катя, — Мы ночевать не пришли, а ее не предупредили.

— Думаю, баба Зина не очень удивлена. Мы же попадаем в передряги вахтенном методом сутки через трое. Можно в календарике крестиками отмечать. Баба Зина смотрит в свой календарик и приговаривает: «та-ак, сегодня Катя с Максимом ночевать не приду-ут. Сегодня они опять во что-то влипли…»

— Да ну тебя, Макс. Все б тебе ерничать. Я думаю, баба Зина реально за нас переживает…

Стояла глубокая ночь. Сколько прошло времени, мы не знали. Параноик Жора забрал зачем-то наши мобильники, наручных часов ни я, ни Катя не носим. А церковь, извините, не вокзал, тут часы на стене не висят.

Рудик нас откровенно разочаровывал и динамил. Признаков жизни не подавал от слова никак. Я подошел к нему и потыкал указательным пальцем в бритую синюю щеку.

— Кать, он даже толком не оттаял после холодильника. Его еще сутки минимум размораживать. Это ж не пельмень, такую тушу быстро не разморозишь.

— Макс, что ты предлагаешь? В микроволновке его размораживать? Сомневаюсь, что это пойдет ему на пользу… ждем.

Мы продолжали ждать. Призрак признаков присутствия тоже не подавал. Я решил просканировать пространство магическим видением, но видение включаться отказалось. Вместо магических каналов я начал видеть какие-то библейские сцены. Потряс головой и попытался призвать Шишка. Шишок появился, но не сразу и не рядом, а где-то очень вдалеке, как будто не мог пробиться ко мне через преграду.

— Шишок… Шишок…

— … аксим, — он отозвался, но его голос было едва слышно словно через толщу воды, — … ытаюсь…ока… лучается…

Шишок хоть и не смог ко мне пробиться, тем не менее помог включить видение. Первое, что я увидел, церковь является слабым артефактом… слабым, но многофункциональным. Во-первых, она создает защитный купол от таких магических существ как Шишок. Во-вторых, церковь является артефактом духа для верующих.

Гоголевский сюжет сразу обрел обоснованность. Не просто так ту ведьму держали в церкви и не просто так бедный Хома черпал силы в святом месте. Я пересказал Кате результаты наблюдений.

— Можно продать ворам отличный лайфхак, — Катя тут же перевела эти сведения в практическую плоскость, — Если боятся спать по ночам из-за призрака, пусть ночуют в церкви.

— Кать, боюсь этому лайфхаку тыщ-ща лет. Воры и сами не дураки. Не зря заперли нас с Рудиком именно здесь. Но ты права, продать можно. Любое новое — это хорошо забытое старое. Главное правильно подать.

Вдруг я почувствовал чужое присутствие. Кто-то невидимый как Шишок попытался пробиться через защиту церкви. А затем Рудик сделал мучительный хриплый вздох и открыл глаза. Дико вращая глазами, он озирался, пытаясь понять, куда попал, но видимо не понял.

— Где я? — спросил он, едва ворочая языком.

— Рудик, вы в церкви, — ответила Катя и подошла к нему ближе.

Я думал, он удивится слову «церковь», но его удивило другое.

— Рудик? — переспросил он.

— А кто же вы? — удивилась Катя.

— А-а-а-а, понимаю-понимаю, — псевдорудик понятливо покивал и осмотрел себя.

Костюмчик ему явно понравился. Он приблизил руки к лицу, осмотрев пальцы с тыльной стороны.

— Что-то не так? — заботливо спросил я.

— Эм-м-м, — псевдорудик покосился на меня, что-то прикидывая в уме, — Перстень. Где мой перстень?

— У вас на каждом пальце по перстню, — ответил я, имея ввиду воровские наколки на пальцах.

— Родовой перстень, — пояснил Рудик, — Я, извините, ударился вчера головой. Немножко потерял память. Я барон? Граф? Виконт?

— Вы, Рудик, несомненный авторитет, — успокаивающе пояснила Катя.

Рудик начал разглядывать Катю непристойным откровенным взглядом.

— Смазливая девчушка, — оценил он, — Но сисечки могли быть побольше. Ты кто, прелесть? Родственница, служанка, член моего родового клана?

У Кати округлились глаза, а я, кажется, начал понимать, что происходит.

— Родной, ты книжек про попаданцев начитался? — предположил я, — Возомнил, что сейчас быстро окрутеешь, получишь имбовую супер способность, легко победишь всех врагов и соберешь личный гарем?

— А-а-м-м… ну как бы… — псевдорудик подвис, похоже, именно так он и подумал, но история его нагибационного попаданчества пошла слегка не по сценарию.

— У меня для тебя две новости, одна хорошая, другая не очень. Хорошая в том, что ты в самом деле попаданец. Но ты не аристократ. И если в предыдущем теле ты не был магом, то не станешь и в этом. Ты был магом в предыдущем теле?

— Не был, — упавшим голосом сообщил Рудик, — Я в гипермаркете работал, в отделе лакокрасок.

— Ну уже хорошо, — поздравил я новоиспечённого попаданца, — Какая-никакая профессия имеется.

— Я не хочу опять в гипермаркет. Он мне еще в той жизни осточертел… скажите мне, вы не шутите? У меня нет вообще никакого титула?

— Полагаю в воровской среде у тебя есть титул, но боюсь, ты не будешь этому рад.

— Ну почему же? — усмехнулся Рудик, — Быть лидером тайной гильдии воров или убийц…

— Ага, в книжках это все выглядит очень романтично. Но на деле там за дверями церкви нас ждет компания воровских авторитетов, которые дважды прикончили владельца этого тела… или владельцев.

— Но ведь вы поможете мне отсюда выбраться, — псевдорудик оказался неисправимым оптимистом, — Сведете меня с нужными людьми, поможете раскрыть магический дар. Вы не переживайте, я вас не забуду. Отблагодарю.

— Уж я в этом не сомневаюсь. Благодарность книжных нагибаторов не знает ни границ, ни берегов… вот что, Рудик, или как там тебя… мы тебе поможем. Отведем к нужным людям, как ты хочешь. Поможем встать на попаданческий учет. И даже расскажем, как тут обстоит с магией. Так что завязка сюжета у тебя пройдет по канону. Но сперва ответь на несколько вопросов.

— Да-да, слушаю… в смысле спрашивайте, — с готовностью отозвался попаданец.

— Ты первый раз попал в это тело?

Такой несложный вопрос поверг псевдорудика в шок.

— Почему вы спрашиваете?

— Позже все объясним.

— Ну да, первый. Надеюсь, и последний. Разве бывает по-другому?

— На свете много есть такого, друг мой Рудик, что и не снилось самиздату… что там с тобой случилось? Умер в прежнем теле?

— Несчастный случай на работе, — вздохнул попаданец, — Поднимали палету с краской на верхний стеллаж. А этот пьяный муд… в общем он зацепил вилами погрузчика другую палету. И та упала прямо на меня.

— Да уж, нелепая смерть… что было потом?

— Потом… не помню… темнота была… а потом я открыл глаза и увидел вас.

— С тобой кто-то разговаривал перед тем, как ты очутился здесь? Какое-то высшее существо выходило на связь?

— Не было никаких высших существ. Вооще никаких существ не было.

— Тебе что-то обещали? Давали какие-то задания?

— Ничего мне не давали.

— Макс, ты его допрашиваешь как инквизитор, — усмехнулась Катя.

— Какой еще инквизитор? — напрягся псевдорудик.

— Инквизиторы выполняют надзорную функцию. Увы, попаданцы здесь под колпаком.

— Мне это все не нравится, — возмутился Рудик, — И вообще я вам не верю. Вы все выдумываете. Это какой-то душный сюжет. Выпустите меня отсюда немедленно.

— Дверь откроют с рассветом, — сообщила Катя.

Однако Рудик слушать нас больше не желал. Он вылез из гроба и заковылял к выходу на плохо гнущихся ногах. Но далеко уйти не смог. Сделав всего два шага, он схватился за сердце, захрипел и упал, скрючившись в позе эмбриона. Попытался сделать еще один судорожный вдох, но не смог. Затих в неподвижности.

— Что с ним? — спросил я.

— Вроде он за сердце схватился, — припомнила Катя.

— Очередная смерть от сердечного приступа?

Ответить Катя не успела. Снаружи послышались звуки отпираемого запора. Мы и не заметили, как наступило утро. В церковь, опасливо озираясь, вошли воры. Жорик подошел к скрюченному на полу Рудику.

— Вы что с ним сделали, слышь?

— Да так, поговорили на литературные темы, — я пожал безразлично плечами, — Мобилы наши давай обратно.

Жорик вернул нам с Катей телефоны, и мы вышли, оставив воров укладывать тело Рудика обратно в гроб. Уж с этим они сами справятся. Возле нашей машины нас поджидал Сергей.

— Почему на связь опять не выходили?

— Воры мобилы забрали, только сейчас вернули, — я активировал свой смартфон и обнаружил полтора десятка смс-ов и пропущенных звонков.

— Понятно, — кивнул Сергей, — Как все прошло? Узнали что-то новое?

— Немного совсем.

— Поехали к Сем Семычу. Там расскажете.

Глава 25

В кабинете Сем Семыча пришлось давать полный отчет о нашем ночном бдении у тела. Директор Сансита с Сергеем на пару выслушали нас с полным вниманием.

— То есть вы считаете, в тело Рудика каждый раз попадает новый попаданец? — уточнил Сем Семыч.

— Очевидно, что так, — подтвердил я.

— А вот для меня это пока не очевидно, — возразил Сергей, — Во-первых, этот попаданец мог просто потерять память о своем пребывании в теле Рудика. Возможно, ему каждый раз кажется, что он только что погиб под банками с краской в своем мире и сам не подозревает, что заселяется в это тело уже третий раз.

— Получается, уже в четвертый, — поправил Сем Семыч.

— Да, извините, в четвертый.

— То есть ты настаиваешь на версии, что этого бедолагу перезапускают со стертой памятью?

— Да, — твердо ответил Сергей, — Некий бог избрал его для определенной миссии.

— А зачем память стирать? — резонно спросил Сем Семыч.

— Ну, допустим, он не справился с миссией, — предположил Сергей, — Пошел не той дорогой. Тогда опекающий его бог позволил своего подопечного завалить и стер ему память, чтобы тот начал все заново.

— Как-то сложно все, — с сомнением протянул директор.

— Сем Семыч, сами посудите, — продолжил аргументировать Сергей, — Чтоб найти подходящего кандидата для выполнения миссии, боги тратят на поиски десятки, а иногда и сотни лет. Вот не верю я, что у этого бога все иначе. Что он с легкостью дает убить одного подопечного, чтобы заменить на другого.

— Ну хорошо, в твоих словах есть резон, — согласился Сем Семыч, — Что ты собираешься делать дальше?

— Надо вдумчиво копать биографию Рудика, — ответил Сергей, — Там должны быть подсказки. Его бог опекун наверняка подталкивал его к каким-то жизненным выборам, от которых попаданец предпочел отмахнуться.

— А Максиму с Катей что прикажешь делать? — спросил у Сергея Сем Семыч.

— Пусть пока отдыхают, отсыпаются, а ночью продолжат церковное бдение. Если Рудик снова очнется, надо расспросить его о жизни до попаданчества.

— Что конкретно мы должны узнать? — спросил я.

— Его биографию. Чем увлекался, какие у него способности, причуды в конце концов. Раз бог его выбрал, значит богу он чем-то подошел.

— Ну так себе задачка, — хмыкнул я, — Мы должны поставить себя на место бога и определить, чем так уникален этот товарищ из гипермаркета, что сгодился для выполнения божественной миссии.

— Понимаю, что задача нетривиальная, — согласился Сергей, — Но вы же ребята сообразительные. У вас может получиться.

— Понятно. Мы можем идти?

— Идите, — отпустил нас Сем Семыч, — Отсыпайтесь.

До того, как выйти из здания Сансита, заглянули в свой офис, где застали Додю, самозабвенно лупцающего по клавиатуре.

— Куда пропали? — безо всякого «здрасьте» спросил Додя, он же Давид Амврелиевич незаконный сын царя.

— Долго рассказывать, — сухо ответила Катя, — Как обстановка?

— Вчера заходил Натужников, — подумав, ответил Додя.

— Чего хотел?

— Вас спрашивал. Не знаю, что хотел.

— Додя, нам придется опять уехать, остаешься за старшего.

— Кроме меня тут никого нет, — сказал Додя, — Над кем я тут буду старшим?

— Над всеми, кто зайдёт.

Мы хотели выйти из офиса, пока опять Натужников не нарисовался, но Додя вдруг заулыбался.

— А я освоил магическое программирование, — похвастался он.

— Это еще что такое?

— На изнанке программируют иначе. Там нет электричества.

— Мы в курсе.

— Ну вот, — заключил Додя, как будто этим все сказано, но все же пояснил, — Там работают платежные системы. Существует система связи. Если б не было магического программирования, все это не работало бы.

— Ты молодец, Додя. Не стоишь на месте… все, мы убежали.

Выйдя из здания, сели в машину. Катя завела мотор, едва сдержав зевок.

— Я наверно до вечера просплю, — сказала она, — Хоть спички в глаза вставляй.

— Кать, давай, я за руль сяду, а то еще уснешь.

— Не усну, я девушка ответственная.

— Как скажешь.

— Макс, а ты сам что думаешь?

— Ты о чем?

— О версии Сергея, что этот Рудик четвёртый раз возвращается в тело, только не помнит об этом.

— Так-то он привел убедительные доводы. Если бы не одно «но».

— Одно «но» — это капище с химерами?

— Да.

— Это может быть простым совпадением.

— Я хочу это проверить

— Каким образом?

— Узнать даты, когда Рудика убивали Жорик и старый вор. Надо было сразу об этом спросить.

— Ну узнаешь ты даты, что дальше?

— А дальше я схожу на изнанку и порасспрашиваю хоть тех же охранников или охотников. Вдруг в те даты тоже были инциденты с химерами.

— Воры не оставили нам номер своего телефона, — напомнила Катя, — Придется к ним ехать.

— Может, и не придётся. Наверняка опять сидят в том ресторане и водку хлещут.

— Плакучая ива?

— Она самая.

Я залез в интернет и нашел номер администратора Плакучей ивы. Набрал номер и мне почти сразу ответили.

— Здравствуйте, меня зовут Максим. Я выполняю заказ для… для той компании авторитетов. Вы можете передать трубку их главному? Скажите ему, нужно кое-что уточнить про Рудика.

Администратор попросил обождать одну минуту, и вскоре мне ответил голос старого вора.

— Слушаю, Максим.

— Мне нужны еще две даты. Дата, когда он сидел в Крестах с Жориком и вторая, когда он пришёл к вам.

— Я понял тебя, Максим, — ответил старый вор, — С Жориком случай был два года назад в ноябре. А ко мне Рудик заглядывал в прошлом году в мае. Точные даты не помним.

— Этого вполне достаточно. Спасибо.

Я отключил телефон.

— Что? — Катя посмотрела на меня вопросительно, — Едем на изнанку?

— Сперва завезем тебя домой, а потом я скатаюсь в Сансити.

— Макс, опять двадцать пять. Хватит меня жалеть. Мы с тобой равные напарники. Я с тобой. В Попадос едем вместе.

— Тогда сперва заедем в Спортздрасьтер. Купим велики. Быстрее обернемся.

Мы купили два велосипеда и крепежи на стену для каморки дяди Бори. Думали, машину придется сразу оставлять у спортивного магазина, но велосипеды удалось в нее запихать. Для этого пришлось сложить заднее сидение, ослабить и свернуть набок велосипедные рули, а еще снять передние колеса.

Зато машину не пришлось бросать у магазина. Ключи шли в комплекте с великами, так что на разборку-сборку ушло не так много времени. Прибыв на место, машину оставили у бара, и в Попадос зашли вместе с железными конями, вызвав неудовольствие Матвеича.

— Вы их на изнанку хотите перетащить?

— Да.

— Вообще-то товары облагаются ввозными пошлинами, — строго сказал Матвеич, правда, сразу смягчился, — Но один раз можно, если вы только катите их не на продажу.

— Матвеич, мы не на продажу, — заверила Катя, — Мы по заданию… в смысле по поручению…

— Я понял, — со значением сообщил Матвеич, только что честь не отдал, и только потому не отдал, что не может светить свою связь со службой собственной безопасности, — Проходите.

— Матвеич, а можно нам по стакану кофе? Всю ночь не спали. Хоть спички в глаза вставляй.

— По что ночь-то делали, молодёжь?

От намека Матвеича Катя зарделась. Я посмотрел на бармена с осуждением, ну что за грубые намеки…

— Кофе на вынос? — Матвеич понял, что пошутил неудачно, и снова взял деловой тон.

— На вынос, — подтвердил я, — Три кофе, пожалуйста.

На изнаночной стороне бара мы забрали у бармена свои артефакты. Катя надела защитный браслет, а я атакующее кольцо. Пантелей нас не обманул, оба артефакта зарядились сами собой.

На улицу Сансити мы выехали фактически в статусе кабальеро: артефакты магические две штуки есть? — есть. Кони железные импортные две штуки имеются? — имеются. Кофе в стаканчиках на ходу попиваем… две штуки и один с собой для дяди Бори, то есть общим счетом три кофе? — попиваем.

Я сразу поздравил себя с правильным выбором велосипедов, что взяли не трековые спортивные для ровного асфальта, а туристические с широкими шинами и толстым протектором для местной булыжной мостовой. На таких великах можно и за купол, по грунтовым лесным дорогам только на таких и ездить.

Но первым делом заехали к дяде Боре. Он как раз выкатывал тачку из своей каморки.

— Дядь Борь, здравствуйте, — я вручил ему стаканчик кофе.

Дядя Боря сдержанно поблагодарил, принял стаканчик, отпил с удовольствием, даже покачал головой, выразив удовлетворение от напитка.

— Вижу, обзавелись велосипедами.

— Обзавелись. И вот, крепежи для них.

— Давайте ваши крепежи. Сам прилажу. Наверняка опять торопитесь.

— Есть такое, дядь Борь, спасибо.

На велосипедах мы добрались до шлагбаума за каких-то двадцать минут. Город Солнца сразу перестал казаться таким большим, каким показался, когда ехали на извозчике и уж тем более, когда шли по нему пешком.

Шашлычник первым нас приметил бойким разбойничьим взглядом. Помахал нам издалека шампуром с нанизанным на него мясом. Ну что ж, мы достаточно нагуляли аппетит, крутя педали. Приобрели по порции с хлебом и томатным соусом.

— Велосипеды у вас хорошие, — похвалил шашлычник, — Почем продаете?

— Мы себе взяли, не на продажу.

— Жаль. Дам хорошую цену. Подумайте.

— Мы подумаем. Узнаем, какой процент от стоимости берет «попадосская таможня»… скажите, кого из старожилов можно поспрашивать про повышенную активность химер? Нас интересуют две даты.

— Сходите к Пантелею, — не раздумывая, посоветовал шашлычник, — К нему ходят тариться все охотники. Он в курсе всех слухов.

Доев мясо, поехали в лавку Пантелея.

— Макс, у нас велосипеды на стащат, если мы их перед лавкой оставим? — озаботилась Катя.

— Могут стащить, — согласился я и позвал Шишка, оставив его возле лавки в качестве сигнализации.

Когда мы зашли в лавку, Пантелей нас вспомнил.

— Чего желаете, молодые люди? Могу предложить зелья малого исцеления по два кворка за штуку. За качество отвечаю.

Мы с Катей кратко посовещались. Два кворка — это за триста пятьдесят тысяч. Но возможность залечить серьёзную рану таких денег стоит. Пришлось раскошелиться. Катя убрала флакончик с зельем в карман спортивной куртки. Я спросил у Пантелея, знает ли он что-то о прорывах химер в даты, которые назвал старый вор, и пояснил, что не обязательно это должны быть прорывы под городской купол, а, может быть, просто повышенная активность за его пределами.

— Я не смогу ответить вам точно, — сказал Панетелей, — Но с высокой долей вероятности смогу.

Он достал книгу, в которой вел учет проданных артефактов.

— Когда химеры начинают проявлять активность, — пояснил он, отлистывая книгу на первую дату, — У меня повышается спрос на артефакты видения призраков. Собственно, эти артефакты только из-за химер и покупают. Зачем они еще нужны, если обычные призраки никого не трогают.

— Логично, — согласился я.

— Вот, ноябрь, — Пантелей ткнул в строчку, — Продан такой артефакт… и еще один… и еще… четыре артефакта в ноябре продано.

— А вторая дата?

— Сейчас посмотрим, — он открыл историю продаж на другую дату, — И здесь продано две… нет, три штуки. При том что в обычное время у меня эти артефакты продаются раз в полгода.

— То есть вероятность, что в эти даты охотникам стали докучать химеры высокая.

— Высокая. Близкая к ста процентам. Можете поверить, я не первый год торгую.

Глава 26

— Макс, связь этих химер с Рудиком все очевидней, — сказала Катя, когда мы вышли из лавки, — Только я ума не приложу, как они связаны. Он обычный бандюган, а химеры — лютые твари хаоса из глубинных слоев изнанки. Как это все совмещается?

— Пока не знаю, но ответы надо искать на том капище.

— На капище или в том странном пространстве, в которое мы провалились? Что там говорил Шишок?

— Я говорил, что это пространство называется межмирье, — вместо меня ответил Шишок, устроившийся на руле Катиного велика.

— Катя тебя все равно не слышит, уж ты бы не лез со своими пояснениями.

— Что он сказал? — спросила Катя.

— Шишок напомнил, что то пространство называется межмирье.

— В таком случае, вывод очевиден. Надо съездить туда еще раз.

— Охотника нанимать не будем? — спросил я.

— Дорогу и сами теперь знаем. Поехали.

Надо признать, Катя девушка не робкого десятка. Я спорить не стал. Соглашусь, что спрятаться от химер или хрипунов мы сможем сами.

Охрана выпустила нас без лишних вопросов. Мы покатили по грунтовке в сторону леса. Все-таки первое впечатление меня не обмануло. За куполом в самом деле ветер гуляет свободней, чем в пределах города.

Я поручил Шишку следить за обстановкой, если заметит опасность, сразу дать знать. Шишок не может отлетать от нас далеко, но может подниматься на несколько метров вверх и обозревать окрестности с высоты. Кроме того мое тонкое видение способно засечь враждебную ауру даже за преградой, так что мы не хуже Ванька охотника сможем распознать хоть материальных, хоть нематериальных хищников.

На великах до капища добрались очень быстро и никого не встретили. Мы не стали заезжать на ту каменистую площадку. Спешились, немного не доезжая, поставив железных коней у дерева.

— В этот раз химер не вижу, — сказал я негромко, просканировав капище, — Шишок?

— Нету здесь никого, — отозвался Шишок, — Но химеры такие твари, могут появиться в любой миг.

Невольно опасливо озираясь, подошли к тому большому валуну, под которым прятались в прошлый раз. Теперь у нас было время осмотреть его внимательно в спокойной обстановке.

— Макс, смотри, он весь разрисован.

— Да, вижу, — на валуне было высечено большое количество знаков. Фактически он весь был покрыт этими знаками, — Интересно, что это за знаки?

— Я в этих магических письменах не разбираюсь, — ответила Катя, — Как жаль, что здесь ничего нельзя сфотографировать.

— Действительно, жаль… Шишок, может, ты знаешь?

— Не обучен, — ответил Шишок виновато, — Но думаю, это все какие-то магические печати.

Я продолжил осматривать валун и нашел несколько мест, где с поверхности скололись небольшие куски, а потому целостность рисунка нарушилась.

— Лично мне вчера еще показалось, что этот валун стоит как пробка в бутылке, — сообщил я, — Запирает проход с глубокого слоя. Но от времени стал «протекать».

— Тогда нам повезло, что он стал протекать, — сказал Шишок, — Иначе в межмирье не попали бы.

— Предлагаешь снова сходить в межмирье? Там мрачно и зябко, — напомнил я.

— Вы привыкните, — пообещал Шишок, — Просто нужна закалка-тренировка.

— О чем ты говоришь с Шишком? — спросила Катя.

— Шишок предлагает еще раз спуститься в ту тень.

— Давай попробуем, — легко согласилась Катя.

Она уселась перед валуном, начав созерцать его тень. Я уселся рядом, выделив для восприятия магоканал. Очень скоро тень снова стала выпуклой, обретя невероятную резкость и глубину.

— Готова?

— Готова.

Я взял ее за руку, и мы вместе шагнули. Почему-то в прошлый раз мне казалось, что здесь довольно холодно, я вроде бы даже помнил как на выдохе выбивался морозный парок. Но нет. Здесь на самом деле воздух не холодный, валун на ощупь даже теплее, чем на обычной изнанке. Но озноб по костям снова загулял. Видимо, тут дело не в температуре, а в особенности этого пространства.

— Странно, — сказала Катя, с любопытством осматриваясь.

— Что странно?

— В прошлый раз ты меня резко сюда затолкал, а в этот раз мы вошли плавно.

— И что изменилось?

— В тот раз мне немножко передалось твое видение, но из-за резкого перехода я его сразу утратила. А вот теперь смогла удержать.

— Так это здорово, что ты видишь?

— Вижу, как жгуты магической силы пронизывают землю.

— Круто, а Шишка теперь видишь?

— Где он? — Катя завертела головой.

— Да вот же, прямо перед тобой.

Катя некоторое время вглядывалась вперед и хмурилась, будто никак не могла настроить восприятие, а затем ей как будто пришло озарение.

— Так вот ты какой, Шишок!

— Да, я такой, — Шишок тоже очень обрадовался, — Теперь ты меня видишь.

— И слышу, — добавила Катя.

В этот раз мы решили не торчать у валуна как приклеенные и прогуляться. Шишок убедил нас, что обратную дорогу не потеряет. Мы отошли от валуна и утратили возможность выглядывать из тени на поверхность обычной изнанки, зато теперь мы очень четко стали воспринимать пространство межмирья.

Мы разглядывали сыпучие дюны, лишенные растительности, видели, как движутся свинцовые облака по низкому небу. Стали чувствовать дуновения ветра. Вот только очень быстро начали уставать.

— Как я и говорил, — пояснил нам Шишок, — Прогулки по дюнам — это как закалка и тренировка. Со временем вы перестанете чувствовать неуют и очень окрепнете. Ваши тела станут намного сильнее и выносливее.

Через десять минут ходьбы я понял, что вымотался так, будто прошел километров десять с тяжелым рюкзаком на плечах. Катя выглядела не лучше.

— По-моему для первого раза достаточно, — сказал я, — Давайте возвращаться.

— Давайте, — тут же согласилась Катя.

Мы пошли обратно. На Шишка пространство межмирья тоже действовало особенным образом. Он вроде бы отяжелел. Летел низко и медленно, а если маневрировал, то ему приходилось преодолевать инерцию.

Когда мы прошли примерно половину обратного пути, мы с Шишком одновременно увидели химеру, летящую на бреющем полете. Здесь она тоже была намного плотнее. Не имела той стремительной скорости. Химера нас заметила и решила атаковать.

— Скорее, под защиту, — крикнула Катя.

Она схватила меня за левое плечо, а я навел на подлетающую химеру атакующее кольцо. Шишок тоже прижался к нам поближе, чтобы попасть под нашу защиту.

Химера врезалась в наш защитный купол, и ее отбросило в сторону. Пока она была дезориентирована, я разрядил в нее огненное заклятие, а потом еще одно. Химера натурально заверещала, но не отстала. Сделала круг, как Мессершмитт, идущий на второй заход, и еще раз долбанулась об защиту. Я разрядил в нее последнее заклятие.

Тварь оказалась очень живучей. Она замедлилась, но и только. Пошла на еще один заход, делая разгонный круг.

— Макс, купол сейчас развалится, — предупредила Катя.

Я и сам видел, что защита слабеет. С третьего раза эта дрянь ее пробьет. Я начал действовать по какому-то наитию, хотя и не бездумно. Видение давало мне точное знание. Во-первых, я знал, что в этом пространстве все мы: Катя, я, Шишок, химера — стали плотнее. Во-вторых, знал, что Шишок плотнее химеры и в каком-то смысле массивней.

Я схватил его как футбольный мяч, слегка закрутил и пробил по нему ногой как нападающий по воротам. Только целился в химеру. Я бы может и не попал, но Шишок понял мой замысел и слегка подправил траекторию своего полета как ФАБ с системой корректировки на цель. Одновременно с этим Шишок еще больше уплотнился и, как мог, придал себе форму снаряда.

Шишок врезался в химеру словно ракета ПВО во вражеский истребитель. Химеру смяло как консервную банку. Она рухнула вниз, а сам Шишок благополучно замедлился, развернулся и подлетел обратно к нам с Катей.

— Шишок, ты живой?

— Что со мной сделается? Я бессмертный, — горделиво ответил Шишок, — И да, это было здорово. Никогда еще я не сбивал химер. Карачун узнает, обзавидуется.

— Давайте, сходим, посмотрим, — с азартом предложила Катя, — Что там осталось от этой химеры.

Все дружно согласились. Подбитая химера обнаружилась буквально за ближайшей дюной. Она была однозначно дохлая, но в сердцевине ее кожистого тела я увидел источник магии.

— Кать, приложи свой браслет вот сюда.

— Зачем? — удивилась Катя.

— Я думаю, мы его сейчас подзарядим.

Катя приложила защитный браслет к телу химеры. Магическая сила из химеры перетекла в браслет, зарядив его примерно наполовину.

— Сработало, — обрадовался я, — Если что, браслетик может поработать секунд двадцать.

— Саму химеру тоже стоит забрать, — посоветовал Шишок.

— На кой она нам?

— А это Пантелей лучше скажет, — ответил Шишок.

Совет Шишка я признал резонным и попробовал поднять химеру. Оказалась она вовсе не тяжелой. Как подушка примерно. Закинул ее себе на плечо, и мы отправились к валуну.

Выбравшись из межмирья на изнанку, благополучно оседлали дождавшиеся нас велосипеды. Через каких-то двадцать минут мы въехали под шлагбаум города Солнца.

Охранник, запустивший нас под городской купол, протер окуляр артефакта и еще раз поглядел через него на химеру, которую я привязал сзади к багажнику велика.

— Это что у вас? — спросил он в легком обалдении.

— Да вот, подобрали дохлую химеру. Не пропадать же добру.

Охранник недоверчиво покачал головой, но больше ничего не спрашивал. Когда мы внесли химеру в лавку Пантелея, она утратила невидимость и выглядела как сильно сдутый полупрозрачный пузырь формой чем-то напоминающей рыбу. Сходство с рыбой усиливалось благодаря наличию в пасти у химеры нескольких рядов игольчатых зубов.

— Пантелей, за это можно что-то выручить? — спросил я, небрежно шмакнув химеру на его прилавок.

Пантелей ответил не сразу. Сперва он осмотрел химеру невооруженным глазом, но этим осмотром остался неудовлетворен, и вооружил левый глаз хитрым артефактом. Но и осмотр через артефакт не показался Пантелею достаточным, и он перевооружил глаз еще более хитрым артефактом.

— Это то, что я думаю? — загадочно спросил он.

— Мы не можем знать, что вы думаете, — тактично ответил я, — Но сами мы небезосновательно полагаем, что это дохлая химера.

Пантелей кивнул и еще раз осмотрел химеру.

— Дело в том, — начал он осторожно издалека, — Что эта химера может стоить от ничего до довольно дорого.

— Да ладно. В ваших прейскурантах нет более-менее четкого ценника на тушки химер? — с недоверием спросил я.

— В наших прейскурантах вообще нет химер, — ничуть не смутившись моим недоверием ответил Пантелей, — Я ни разу не слышал, чтобы кто-то добыл химеру. Прецедентов не было.

Так-то у меня нет желания таскаться с этой химерой. Без нее дел хватает. Если б я знал, что с ней все окажется так сложно, предпочел бы оставить ее в межмирье.

— Ну хорошо, может, вы подскажете, кому можно ее предложить? Мы цену заламывать не станем…

— Пять кворков, — быстро проговорил Пантелей.

— Сколько?!!

— Шесть. Шесть кворков и десятипроцентная скидка в моей лавке.

— Продано, — сказал я, тщательно стараясь не выдать своего удивления.

Глава 27

Пантелей спросил нас, в какой валюте мы предпочитаем получить расчет в рублях или кворках. Мы решили, что рубли нам удобней.

— Неплохо мы так пополнили наш расчетный счет, — сказала Катя, когда мы вышли.

— Да уж. Хоть завязывай с организацией мероприятий и переквалифицируйся в охотники. Денег больше, проблем меньше.

— А я говорил, что тушка пригодится, — самодовольно встрял Шишок.

— Ты молодец, — похвалила его Катя, — Все благодаря тебе.

— Погодите, — озадачился я, — Ты все еще видишь Шишка?

— Как ни странно, вижу, — Катя только теперь осознала эту странность, — Видение магических энергий утратила, а Шишка вижу.

— Это потому, что у нас с тобой начала устанавливаться связь, — пояснил Шишок, — Скоро ты сможешь призывать меня так же, как Максим.

Без приключений доехали до каморки дяди Бори. Он уже приделал настенные крепления, так что я повесил велосипеды, а дядя Боря проверил и убедился, что тачка свободно заезжает и выезжает. Напоследок он показал, где прячет ключ от каморки, когда уходит из дома.

Дальше уже пешком добрались до бара, где сдали артефакты. Флакон с зельем малого исцеления ожидаемо тоже пришлось оставлять на хранение. Оно и понятно. Инквизиция не может позволить, чтобы такие чудодейственные зелья от всех болезней свободно гуляли по лицевому миру.

— Все, теперь домой, — Катя завела машину и заодно включила радио, — Просплю до десяти вечера.

По радио передавали новости о том, что на Вьетнам надвигается очень мощное цунами. В стране объявлено чрезвычайное положение. Власти начали эвакуировать прибрежное население вглубь страны.

— Кать, я лучше на музыку переключу, — предложил я.

— Ага, давай. А то меня срубает от этих новостей.

Под музыку доехали до дома и разошлись по своим комнатам. У меня хватило силы воли, чтобы завести на телефоне будильник, а затем рухнул в постель и мгновенно уснул.

В половине десятого проснулся с ватной головой и минут двадцать стоял под душем, чтобы прийти в себя. Освежившись, сделал кофе для себя и для Кати. Постучался в ее дверь, гадая, проснулась она или нет.

Катя открыла сразу, но вид у нее был растрепанный. Волосы торчали в разные стороны. Сама она стала походить на девушку востока, было теперь в ней что-то от индианки.

— Кать, кофе готов.

— Семь минут, Макс. Я быстро.

На самом деле торопиться нам было не обязательно. Время еще начало одиннадцатого, до полуночи вагон времени. Так что мы не только выпили кофе, но и перекусили. А без пятнадцати двенадцать Катя уже принимала от старого авторитета очередную пачку стодолларовых купюр.

— Вы можете хотя бы мобилы не забирать? — возмутился я, — Вы чего боитесь? Что мы позвоним санитарам в психушку? Или в епархию?

— Э, парень, слышь, за базаром следи, — вскинулся Жорик, — Мы ничего не боимся.

— Оставь их, — сморщился старый авторитет, — Пусть сидят с мобилами.

Жорик буркнул что-то неразборчиво, но отстал. А когда мы зашли в церковь, мстительно бабахнул дверью за нашими спинами. Шишок попытался залететь в церковь вместе с нами, но защитный купол его не пропустил. Он изобразил виноватый вид и остался снаружи.

С громким клацаньем дверь заперли на засов, в церкви установилась полная тишина. Рудик лежал в прежней позе на прежнем месте. Выглядел он мертвым. Мы с Катей приготовились к томительному ожиданию, но заскучать не успели. Тот, кто вчера пытался пробиться через защиту церкви, возобновил попытки, едва на циферблате показались четыре ноля.

— Кать, похоже опять опекун Рудика нарисовался.

— Ты имеешь в виду того бога?

— Честно говоря у меня язык не поворачивается назвать это существо богом. Для бога как-то мелковато.

— То есть ты его видишь?

— Увы нет. Только чувствую, как он пытается пробиться снаружи.

— Слушай, Макс. Шишок тоже остался снаружи, может, он его увидит?

— Отличная идея.

Я позвал Шишка и тот отозвался из-за церковной защиты, но мы едва смогли друг друга расслышать.

— Шишок, ты видишь, кто там пытается пробиться в церковь?

— Не вижу. Он меня намного сильнее. Маскируется и к себе не подпускает.

— Жаль… попробуй все же выйти ним на связь. Скажи, что хотим с ним поговорить.

— Максим, я попробую… очень плохо тебя…

Связь с Шишком оборвалась.

— Такими темпами он проломит защиту, и тогда у нас появится возможность с ним пообщаться без посредничества Шишка, — заявила Катя без особой радости в голосе.

Я ее опасения разделяю. Неизвестно, как этот божок себя поведет и захочет ли с нами общаться. Сущность продолжала неуклонно час за часом ломать защиту, оказавшуюся на удивление крепкой, а мы Катей просто ждали, испытывая противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось, чтобы опекун Рудика все же пробился внутрь, и тогда появится хоть какая-то ясность. С другой стороны было страшновато, вдруг его намерения окажутся недобрыми.

Мы стояли в церкви, поглядывая на часы, но все оставалось неизменным. Похоже защита церкви оказалась той сущности не по зубам. Пару раз Сергей присылал смс-сообщения, спрашивая, как у нас дела. Мы кратко отвечали, что все спокойно. Зато под самое утро очнулся Рудик.

— Макс, гляди, — позвала меня Катя, — Ожил наш лакокрасочный друг.

Открытые глаза Рудика глядели на нас настороженно и в то же время с угрозой, словно это глаза зверя, пытающегося определить степень опасности, чтобы решить, бежать или нападать. Мне сразу показалось, что это совсем не лакокрасочный друг, и я оказался прав.

— Где я? — Рудик практически сразу попытался подняться на ноги, но тело его пока не слушалось.

— Вы в церкви, — успокаивающе ответила Катя, — Вы нас не помните?

— Я че, должен помнить всех телок? — с наездом спросил новый Рудик, — Кто меня сюда запихал? Отвечай, быстро.

Новый Рудик попытался схватить Катю за руку, но Катя успела отступить на шаг назад. Я понял, что на этот раз в тело заселился кто-то резкий и борзый, щадить его психику точно не стоит.

— Ты умер и переселился в другое тело, — сказал я.

— Че ты мне гонишь, мудила? Я тебя порву, урод. Быстро отвечай.

— Тело свое осмотри. Сам все поймёшь.

Борзый новый Рудик глянул на свои руки и, разумеется, их не узнал. Многословно ругаясь, он попытался снять пиджак, но функционал гроба не позволяет снимать пиджаки, лежа внутри него. Для этого нужно хотя бы сесть.

— Слышь ты, соска, помоги, — приказным тоном потребовал новый Рудик, — Мне птицы вены поклевали, я кровь мешками проливал.

— Не помогай ему, Катя, — предупредил я, — Это хамло берегов не видит, пусть само справляется.

— А причем здесь птицы? — не поняла Катя.

— Это он так понты кидает. Под блатного косит, — пояснил я, — Как говорит тетя Ева, подражатели в своих потугах бывают неумны.

— За хамло ответишь, — пригрозил попаданец.

Он все же смог сесть в гробу, скинул пиджак, а на рубашке просто порвал пуговицы.

— Это не мое тело! — заорал новый Рудик.

— Насколько проще было иметь дело со вчерашним клиентом, — посетовал я, — Тот был человеком начитанным.

— Ладно, — смягчился попаданец, — Что со мной происходит?

— Ты умер в своем теле, судя по всему, — сказал я, — Твоя душа переселилась в это.

— Так не бывает, — не поверил новый Рудик.

— Мне любопытно, как ты сам все это объяснишь?

— Может, я с ума сошел? — предположил попаданец, — Или нет, я просто сплю… точно сплю!

— Проверить несложно. Ущипни себя.

Новый Рудик ущипнул.

— Засада, — признал он, — Я не сплю… тогда остается вариант, что сошел с ума… или меня обкололи препаратами.

— Вспомни, что с тобой было, перед тем как сюда попал? — предложил я более конструктивный вариант.

— Мы поехали с братвой лошка одного разводить, — припомнил новый Рудик.

— Так… и…

— А он оказался не совсем лошок… совсем не лошок… — попаданец хлопнул себя ладонью по лбу, — … точно, он по нам шмалять начал.

— Что потом?

— Я тоже ствол выхватил. Выстрелил и не попал. А потом снова он и…

— И он попал?

— Он в меня попал, — потрясенно вспомнил попаданец.

— Ну вот, начинаешь что-то понимать. Так кем ты был? Бандидом?

— Бизнесменом, — поправил меня попаданец, — Новый русский, слыхал?

— И в чем новизна? — спросила Катя, явно не знакомая с термином.

— Сейчас такие времена, — со снисхождением просветил ее новый русский, — Социализма больше нет. Если можешь взять, бери, не стесняйся.

— Эти времена закончились четверть века назад, — возразил я, — Ты видимо не понял. Ты в другом мире и в другом времени.

— Ты задрал гнать свое фуфло, — вызверился новый русский, — Самый умный что ли? Я тебе сейчас разъясню на пальцах, какой ты умный… и телку твою отымею…

А вот это уже был перебор. Я человек, как сейчас говорят, толерантный, но и у моей толерантности пределы имеются. Как только новый русский вылез из гроба, я кинулся на него с кулаками. Шансов у него не было. Мало того, что тело не его, не привычное, не освоенное, так оно только что было мертвым. Придурку хватило трех ударов.

— Хватит, хватит, — попаданец резко утратил всю свою борзость и попытался спрятаться за собственным гробом, — Чего сразу с кулаками? Всю рожу мне расквасил.

— Тебе бы еще по яйцам не мешало засветить, — воинственно крикнул я, — А ну извиняйся перед Катей, урод.

Новый русский приложил руку к сердцу, показывая, как он не прав, и вдруг замер. А затем схватился за сердце уже без фальши. Захрипел, упал на колени и повалился на пол.

— Что с ним?

— Кажется, он опять помер.

Тело Рудика лежало на спине с раскинутыми в стороны руками. Рубашка с порванными пуговицами перестала закрывать множественные наколки на груди. Я вглядывался в эти тюремные партаки и никак не мог понять, что они мне напоминают.

И снова действуя по наитию, я стащил с тела рубаху и начал фотографировать. Сперва заснял те, что на груди и на руках, потом перевернул на живот. Наколки на спине тоже заснял.

— Макс, ты чего?

Ответить я не успел. Послышались звуки отпираемого затвора. В церковь вошли воры, впустив в помещение свежесть утреннего воздуха.

— Слышь, вы чего опять с ним сделали? — возмутился Жорик, разглядывая разбитую губу и нос Рудика, — Вся рожа в крови. Опять говорили на литературные темы?

— На этот раз на культурологические, — бросил я нехотя, подмигнул Кате, и мы вместе с ней вышли.

Возле машины нас снова дожидался Сергей.

— Как прошло? Клиент не оживал?

— Оживал, но к сожалению опять ненадолго. Похоже, снова сердечный приступ.

— А вот это плохо… очень плохо…

— Вообще-то есть хорошая новость. Не хотел бы уязвлять твое самолюбие, но ты оказался не прав.

— Это в чем?

— Другая душа. Это был уже не продавец из отдела лакокрасок. Это был новый русский. Видимо прибыл из мира, где еще не прошли девяностые годы двадцатого века.

— Вы хотя бы догадались снять его на видео?

— Не подумали, — я развёл руками, — Там все очень быстро произошло. Он как открыл глаза, сразу начал наезжать. Мы ж не знали, что он опять до открытия не доживёт.

— Жаль, но в общем запись все равно бы ничего не изменила, — озабоченно произнес Сергей, — Инквизиция не верит записям. Инквизиции нужен живой свидетель.

— Сколько у нас осталось времени?

— Максимум до завтрашнего утра. Они уже подготовили списки на депортацию. Так что скорее всего цепные псы начнут раньше.

— Макс, а чего ты фоткал его татухи? — спросила Катя, — У тебя появилась идея?

— Одна идейка появилась. Я все думал, что мне напоминают эти тюремные наколки. А теперь понял. Валун на капище! Он тоже весь изрисован знаками как этот Рудик.

Глава 28

— Что еще за наколки? Что еще за валун? Рассказывайте, — потребовал Сергей.

Я рассказал, что валун на капище исчерчен знаками, как Рудик партаками. И, что есть у меня подозрение, какие-то знаки на теле валуна и на теле Рудика совпадают. Переслал Сергею фотки, что наснимал с Рудика.

— А с валуна где? — спросил Сергей.

— Ну извини. На изнанке мобила не работает. А древнего фотика с фотопленкой у нас нет.

— К сожалению там и на фотоплёнку не снять, — сообщил Сергей, — На изнанке химия немного другая… так, сделаем следующим образом… фотки нам распечатают. Вы берете распечатки и едете к валуну. Там сравниваете. Если находите совпадения, отмечаете, зарисовываете и так далее. А я скатаюсь к специалистам по рунам, печатям и прочим пентаграммам. Похоже, здесь что-то важное.

Вместо того, чтобы ехать отсыпаться, мы с Катей поехали к зданию корпорации Сансита. Там на крыльце у входа нас уже ждал молчаливый оперативник Коля с позывным Карлсон, который передал нам пачку чёрно-белых распечаток Рудиковых партаков.

С этими распечатками мы поехали к бару, где перешли на изнанку. Дяди Бори в каморке не застали, но где припрятан ключ, знаем. Забрали велосипеды и поехали к выезду.

— Вы прямо как на работу за шлагбаум выходите, — заметил охранник, поднимая для нас полосатую жердину, — В охотники решили податься?

— Еще не решили, — ответил я, — Пока еще присматриваемся.

Я призвал Шишка, который все еще чувствовал себя виноватым.

— Шишок, ты точно не виноват, — успокоил его я, — Целый бог не смог пробиться через защиту церкви. А ты все ж таки пока не бог.

По дороге мы не встретили ни хрипунов, ни живоглотиков. Химер на капище тоже не было. Все так, как говорил Пантелей. Химеры прорываются очень редко. Теперь их здесь нет.

Спускаться в межмирье мы не стали, сегодня на это нет времени. Занялись изучением валуна, вернее высеченных на нем рисунков. Я отдал Кате половину распечаток, и мы стали искать схожести. Катя оказалась более глазастой.

— Вот, Макс, смотри, — она ткнула в самый большой и скорее всего главный рисунок на валуне, — Видишь?

— Сложный узор, — ответил я.

— Ну вот же, — Катя показала фото куполов с груди Рудика, — Вот здесь купола и здесь купола.

— Точно. Даже кресты есть там и там.

Мы стали сравнивать более пристально, проверяя каждую черточку. Это было непросто, потому что на валуне от времени появилось много мелких выщербин, не имеющих отношения к рисунку.

Отбросив все сосколы, не имеющие отношения к изначально выбитому на валуне рисунку, мы были поражены, насколько он схож с наколкой на груди. Единственное существенное отличие заключалось в том, что на валуне была видна четко прорисованная зигзагообразная линия, которой у Рудика не было. Я как можно точнее перерисовал эту линию на распечатку в том же месте рисунка, где она выбита на валуне.

Для очистки совести мы с Катей еще перерисовали с валуна несколько других крупных рисунков на чистые обороты листов, и, не задерживаясь, отправились обратно. Когда перешли в бар лицевого мира, за столиком нас дожидался Сергей. В этот раз он пива не пил, ограничившись минералкой.

— Показывайте, — потребовал он, — Что нарисовали?

— Мы показали, что нарисовали на оборотках.

— Это все не то, — отверг он, — Это что-то вроде предупреждающих табличек на разных языках.

Мы с Катей переглянулись с усмешкой, и я выложил фото самой крупной наколки на груди.

— Точно такой рисунок на валуне, — сообщил я, — Только у Рудика нет вот этой зигзагообразной линии.

— Ты знаешь, что это за рисунок? — спросила Катя.

— Это печать замыкания пространства, — Сергей раскрыл блокнот, где шариковой ручкой был зарисован такой же рисунок, причем зигзаговая линия на нем тоже присутствовала, — Ее используют порталисты. Там что-то связано с уточнением координат. Лучше объяснить не смогу, сам не до конца понял.

— Что это за зигзаг? — спросил я, — Что он означает?

Сергей пожал плечами.

— Это часть общей картины. Не уверен, что его имеет смысл рассматривать отдельно.

— А почему на Рудике этого зигзага нет? — спросила Катя.

— Понятия не имею, — Сергей пожал плечами, — Сейчас еду к его бывшей. Возможно она подскажет, где и когда Рудик сделал себе эту наколку.

— Нам с тобой съездить?

— Не надо. Езжайте отсыпаться. У вас такой видок, за вампиров можно принять.

— Да, поедем, пожалуй. Нам сегодня предстоит еще одна бессонная ночь.

Когда приехали домой и поднялись на свой четвертый этаж, Катя вместе со мной остановилась возле моей двери.

— Макс, можно я у тебя побуду? Не хочу одна оставаться.

— Конечно можно.

Катя ушла в душ, а я приготовил на скорую руку обед из того, что нашел в холодильнике. Она вышла из ванной комнаты, завернутая в полотенце. Усадил ее за стол, мы поели. Затем я тоже отправился в душ. Я предполагал, что все к этому идет, и, разумеется, надеялся, что мы окажемся в одной постели, но не думал, что это случится сегодня. Слишком уж трудный и волнительный день.

Чисто вымытый вернулся в комнату и застал Катю крепко спящей. Может, так даже лучше. Не всякое событие стоит торопить. Накрыл ее своим одеялом, себе взял диванный плед и завалился рядом с ней, на кровати для двоих места достаточно.

Проснулись по будильнику в десять вечера.

— Макс, извини, что… что не дождалась тебя из душа… срубило.

Я улыбнулся.

— Надеюсь, в следующий раз дождешься, — ответил я, за что был награжден поцелуем в щеку.

— Тогда давай пить кофе.

— Кать, у меня появилась одна мысль, связанная с татуировкой Рудика.

— Что за мысль?

— Сергей сказал, что на валуне изображена печать.

— Запирания пространства, — припомнила Катя.

— Не запирания, а замыкания пространства.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Мне тоже. Но мне подумалось, что все беды Рудика из-за того, что у него эта печать не дорисована.

— Что ты предлагаешь? Дорисовать?

— Да.

— Макс, мы совершенно не представляем последствий.

— Думаю, хуже, чем есть сейчас, уже не станет.

— А вот я в этом не уверена. Вдруг вылезет какое-то страшное зло. Представь, каких бед оно может натворить.

— Не может, — убежденно ответил я, — Уже думал об этом. Если б оно само могло натворить бед, оно бы не нуждалось в попаданце, в исполнителе своей воли. Посуди сама, на кой бы тогда нужен был Рудик и все связанные с ним проблемы? Боги затем и используют попаданцев, потому что сами в плотном мире действовать неспособны.

— Ну ладно… допустим… как мы дорисуем Рудику этот зигзаг? Шариковой ручкой?

— Нет, надо сделать наколку.

— Для этого нужна квалификация, я уж не говорю про то, что у нас нет нужного инструмента. Где мы возьмём эту машинку?

— Придется импровизировать.

Пока Катя готовила кофе, я позвонил в Плакучую иву и озвучил старому авторитету свою просьбу. Тот совершенно невозмутимым тоном обещал посодействовать. Затем отправились к церкви. Катя вела машину, а я срочно листал интернет с запросом, как делать наколки. Посмотрев пару роликов, решил, что справлюсь. В конце концов я не на живом человеке собираюсь практиковаться.

Без десяти двенадцать мы принимали от старого вора окончательный расчет наличными. Было видно, что воры измучены бессоницей.

— Инструменты удалось найти? — спросил я.

Жорик достал из внутреннего кармана и передал мне какую-то коробку.

— Это мои личные, слышь, сегодня с Рудиком будете про живопись разговаривать?

— Можно и так сказать.

— Удачи тебе, парень, — пожелал старый авторитет.

Мы уже собирались заходить в церковь, но тут к кованым церковным воротам подъехали два микроавтобуса.

— Это еще кто? — спросил Жорик

— Цепные псы инквизиции во главе Натужниковым, — ответил я, — Постарайтесь не делать резких движений. Может, еще пронесет.

— Ваше время вышло, — пророкотал Натужников.

— Пал Палыч, побойтесь бога, — я указал на храм, — Мы с Катей должны исполнить взятые на себя по договору обязательства.

Слово «обязательства» как ни странно оказало на Натужникова правильное воздействие, он засомневался.

— Но я должен привести в исполнение постановление инквизиции, — все же настоял он.

— У нас еще есть время до рассвета, — напомнил я.

К Натужникову приблизился неизвестно откуда вышедший Сергей с Лехой и Колей.

— Максим прав, — сказал он, — Время до утра еще есть. Иначе я напишу жалобу в конклав. Вы превышаете полномочия.

Сергей с парнями встали между нами и инквизиторами.

— А мы, слышь, в синод жалобу напишем, — подключился Жорик.

Воры тоже встали рядом с Сергеем, Лехой и Колей, загораживая нас с Катей.

— А вы кто такие? — недовольно спросил Натужников.

— А мы как раз клиенты, — ответил старый авторитет, — Заказали три ночи всенощного бдения у безвременно почившего друга. По беспределу разборок не допустим.

Некоторое время псы инквизиции во главе с Пал Палычем с одной стороны и безопасники с ворами с другой стояли в напряженных позах, глядя другу на друга.

— Хорошо, — скрипнув зубами, согласился Натужников, видимо признав, что устроив стычку стенка на стенку в центре городе перед церковью, он похвалы от руководства не добьётся, — У вас время до рассвета. А потом поговорим обстоятельно… со всеми присутствующими, — последние слова прозвучали как угроза.

Нас снова заперли в церкви, и мы этому даже обрадовались. Правда радость была недолгой. Как только наступила полночь, пугающая сущность возобновила атаки на защиту церкви.

Я оголил грудь Рудика и достал инструменты, попутно одним глазом глядя в обучающий ролик из интернета.

— Прости, Рудик, — сказал я виновато, — Но по крайней мере обещаю, что больно не будет.

— Макс, мне как-то не по себе, — призналась Катя, — Сейчас как приведут Вия, как поднимут ему веки… бр-р-р…

— Успокойся, Кать. Сказка давно пошла не по сценарию. Хома Брут паночке татушек на груди не ставил.

— Очень смешно, — упрекнула Катя.

Работал неторопливо, потому что напортачить с партаком было никак нельзя. Потом не переделать. А давление на защитный купол не ослабевало. Когда я отводил взгляд от работы, по темным углам мне начинали мерещиться химеры. Я промаргивался и продолжал.

Катя держалась молодцом и страха старалась не выказывать, но больше чем на два шага от меня не отходила. К трем часам ночи я вывел заключительный штрих и шумно выдохнул.

— Ну что? — спросила Катя с тревогой и с надеждой одновременно.

— Вроде бы готово.

— Вроде или готово? — нервно уточнила Катя.

— Сделал все, что мог.

Мы посмотрели на Рудика. Рудик был по-прежнему мертв. Зато я почувствовал, как внезапно пропало давление на церковную защиту.

— Боюсь сглазить, но по-моему сущность отступила, — сказал я.

— Ну хоть одной проблемой меньше. Еще бы отделаться от инквизи… — Катя не договорила, потому что возле гроба резко закрутился воздушный вихрь.

Все огоньки на свечах враз затрепетали от возмущения воздуха. Сразу стало намного темнее. А затем вихрь пропал так же внезапно, как появился. Вместо него на этом месте материализовалась темная фигура в капюшоне. И это был не Рудик. Потому что Рудик продолжал лежать в гробу.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Корпорация попаданцев

Content

Корпорация попаданцев

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene