Обин Синтия

Лотерея соблазна

Синтия Обин

Лотерея соблазна

Глава 1

На экране телефона высветилось сообщение: «Нам надо поговорить».

Престон Дель Рио прочитал строчку и похолодел. Буквы ярко горели перед глазами на фоне стола розового дерева в кабинете отца.

Он ненавидел сюрпризы. С тех пор, как новое приложение для знакомств «Удиви меня!» привело его сестру к помолвке со вторым сыном заклятого врага их семьи. И это не единственная возникшая в последнее время проблема.

Сначала фамильное колье рода Дель Рио было найдено в подвале особняка, принадлежавшего Уинтерсам.

Письмо объясняло, как оно туда попало.

Событие уничтожило хрупкое перемирие, заключенное между Уинтерсами и Дель Рио.

А теперь еще и это.

На встрече с отцом один на один он чуть не сошел с ума, выслушивая его монотонную речь, думая при этом о красавице, с которой провел всего одну ночь. Прежде чем он успел ответить, вибрации телефона указали на еще одно входящее сообщение от нее:

«Клуб скотоводов, 8 вечера, возле статуи. Тебе ведь знакомо это место?»

О да, хорошо знакомо. Шесть недель назад в тени статуи внушительных размеров он поцеловал Тиффани Уинтерс. Возможно, не будь между ними ничего, кроме поцелуев в вечер помолвки Мэгги с Джерико Уинтерсом, не было бы и этого сообщения.

Начавшееся, казалось, вполне подходило его амплуа, благодаря которому он еще в старших классах получил прозвище Ромео Дель Рио, но потом, будто в беспамятстве, они приехали к ней домой, где спешно сбросили одежду вместе с оставшимися крохами здравомыслия.

«Я буду там», — написал он в ответ.

— Кофе? — Помощник отца слегка коснулся его плеча, возвращая в реальность.

Взгляд упал на кофейник почти у самого лица.

Престон покачал головой и поморщился, глядя на остатки черного напитка в чашке, — от него во рту появилась неприятная горечь, поднимавшаяся, кажется, из самых кишок. Это уже третья встреча на сегодня, которая не принесла желаемого удовлетворения, а лишь вымотала еще больше после почти бессонной ночи.

Несмотря на семейную вражду, он надеялся использовать сегодняшний вечер для обсуждения совместного проекта и замечаний Джерико Уинтерса, переданных заблаговременно. Глядя на сообщение Тиффани, он понимал, что планам не суждено сбыться.

— …сын?

Престон слишком поздно сообразил, что отец задал вопрос.

Фернандо Дель Рио III смотрел в упор, ожидая ответа. Ему было под шестьдесят, но лицо еще было моложавым, он выглядел как настоящий король своей империи. Мудрый и проницательный. Морщины в уголках глаз не делали суровый взгляд мягче. Несколько седых волос на висках и аккуратной бородке.

— Извини, папа. — Престон положил телефон на колени экраном вниз. — Не мог бы ты повторить?

Отец сидел, положив руки на стол, сняв пиджак и закатав рукава сшитой на заказ классической сорочки, — так он делал всегда, когда они были вдвоем.

— Неужели мой выход на пенсию тебе не интересен, сын?

О, сколько иронии.

С той поры, когда маленьким мальчиком Престон сидел на коленях отца на первом заседании совета директоров некогда небольшой нефтяной компании, превращенной Фернандо в империю, он мечтал занять его место во главе стола.

И вот момент этот настает, а он может думать только о том, как хорошо ему было с Тиффани Уинтерс.

— Разумеется, интересен, папа. Но у меня много дел, особенно сейчас, когда близится разбирательство с бриллиантами, и еще этот «Проект Оптима».

Зубы непроизвольно сжались, стоило произнести слова, которыми пресса нарекла баталию между двумя кланами за владение драгоценностью. Вместо перемирия между семьями опять выросла стена из толстого кирпича, которая угрожала проекту оптимизации энергопотребления, над которым работали совместно Престон и Джерико.

— Именно об этом я и хотел поговорить. — Фернандо откинулся на спинку кресла. — Думаю, я нашел способ закрыть навсегда этот «Проект Оптима».

Престон во все глаза смотрел на отца:

— Ты же помнишь, что Мэгги и Джерико Уинтерс помолвлены?

— Помолвлены, но еще не женаты. А нам всем хорошо известно, много чего может произойти между тем моментом, когда мужчина делает предложение девушке и когда ведет ее к алтарю в церкви.

Престон не верил своим догадкам.

— Ты предлагаешь исключить жениха Мэгги из проекта, который он создал, прежде всего, для нашей выгоды?

— Я предлагаю найти для «Проекта Оптима» наиболее подходящего партнера, невзирая на семейные связи и неурядицы.

Семейные неурядицы.

Своеобразное словосочетание для обозначения многолетней вражды, начавшейся с прадеда Престона по имени Фернандо I и Тедди Уинтерса, его ненавистного врага и конкурента.

— Ты не допускаешь, что я считаю Джерико лучшим из возможных партнеров?

Выражение лица отца стало суровым.

— Тогда я скажу, что слабость, которую ты питаешь к семье Уинтерс, заставляет меня сомневаться в твоей готовности занять кресло генерального директора.

Выход на пенсию. Это была та морковка, которую отец повесил перед его носом и которую он пытался ухватить, сколько себя помнил. Финишная черта, отдалявшаяся по мере приближения к ней. Ради достижения цели он пожертвовал друзьями, общением, даже отношениями с девушкой, которую считал невестой.

И после всего отец так легко бросает ему в лицо сомнения в преданности компании?

— Конечно, я знаю, как много все вокруг говорят о твоей связи с Тиффани Уинтерс. Как, впрочем, обо всех контактах между нашими семьями. Возможно, я только сейчас в полной мере осознал, что вражда между нами отравляет колодец, из которого мы все пьем здесь, в штате Техас.

Престон считал, что это не совсем правда, но и далеким от истины высказывание отца не назвать.

— Похоже, ты не в том настроении, чтобы обсуждать подобные вопросы. — Холодное спокойствие Фернандо говорило о скором окончании разговора. — Почему бы тебе не взять выходной на денек? Отправляйся на пробежку. Дай себе время расслабиться и собраться с мыслями.

Одиночество и физические нагрузки всегда помогали отцу найти выход их сложной ситуации. Престон не собирался принимать предложение, как и вовлекаться в дискуссию. Лучше воспользоваться возможностью и уйти без шума.

— Хорошая идея, — произнес он. — Увидимся завтра.

— Ты не придешь сегодня на ужин?

Черт, он совершенно забыл о планах, которые мама и Мэгги активно обсуждали в Ватсап!

— Боюсь, не смогу, — ответил он, пряча телефон в карман. — Мне нужно заняться кое-какими неотложными делами. Я сам сообщу маме.

Фернандо прищурился и измерил его взглядом:

— Хорошо, сынок.

Престон уже стоял у дверей кабинета — почти свободный, — когда отец бросил последнюю стрелу:

— Подумай над тем, что я сказал.

Будто он мог думать о чем-то другом. Будто не знал, что потеряет, если лишится веры в него отца.

Последующие два часа прошли как в тумане. Он ехал домой, принимал душ, переодевался, все чаще посматривая на часы. И каждый раз, понимая, что прошло еще несколько минут, ощущал, как учащается сердцебиение от мысли, что скоро увидит Тиффани.

До ее сообщения он даже не подозревал, насколько это важно.

Глава 2

Тиффани Уинтерс сидела в машине на стоянке у Техасского клуба скотоводов, не отрывая глаз от неба, пока не увидела, как вспыхнула первая звезда.

Подобные вещи она начала замечать недавно. Последние красные блики на листьях старого дуба. Исчезающая оранжевая полоса у горизонта. Все это раньше она упускала в суете. До того, как узнала, что ждет ребенка от Престона Дель Рио.

Оглядываясь в прошлое, она понимала, что упустила также немало признаков беременности в суете ежедневных дел дома и на работе.

Например, внезапное отвращение, которое ощутила к любимому шоколадному батончику, обожаемому аромату духов. Затем были приступы головокружения, когда разноцветные картинки перед глазами начинали сменять одна другую, будто в калейдоскопе.

Ее привычки нельзя было назвать здоровыми, а сон регулярным. Она работала ночами, готовясь к получению степени магистра экономики и бизнеса, и решила, что начали сказываться последствия перегрузок, но…

Оказалось, все совсем не так.

Три минуты и две розовые полоски изменили навсегда ее жизнь.

И сегодня вечером она изменит жизнь Престона.

Сердце кольнуло чувство вины, когда его черная машина въехала на стоянку. Прошло минуты две, прежде чем он вышел и прошел к назначенному месту встречи. Престон вел себя как человек, которому принадлежит мир. А почему нет? К нему вскоре перейдет управление крупной компанией, стоимость которой, по самым осторожным оценкам, исчисляется миллиардами. Он уже заслужил репутацию достойного преемника Фернандо Дель Рио III. Проницательный, безжалостный, жесткий, он был поистине великолепен.

Их единственная ночь позволила ей понять это и насладиться в полной мере. И вот настало время платить. Она принесет ему новость, на которую он явно не рассчитывал.

Тиффани опустила «козырек» и оглядела свое лицо в искусственном освещении машины. Ей кажется или под карими глазами появились тени? Веки нависли, исчез привычный золотистый оттенок кожи. Возможно, виновато освещение или она слишком строга к себе. Тиффани задумалась, оглядела себя еще раз внимательнее, но ответа не нашла.

Вероятно, так человека меняют тайны. Меняют изнутри.

Тиффани распустила волосы, несколько раз ущипнула себя за щеки. Затем решительно вышла и бросила ключи в сумочку.

По непонятной причине, возможно из вежливости, Престон повернулся к ней лицом, лишь когда она была в паре ярдов от него. Привычная дерзкая ухмылка, прядь волнистых волос цвета бельгийского какао падает на карие глаза. Тиффани невольно вспомнила их первую встречу на этом самом месте.

Губы его сложились, издавая немой восторг. Она совсем не считала, что так выглядит.

— Спасибо, что пришел. — Тиффани от неловкости поправила черный кардиган. Он вместе с широкими брюками и белой футболкой стали ее униформой, когда приходилось бывать в городе. — Прости за срочность.

— Ты не оставила мне выбора.

Он прав.

— Не хочешь пройтись?

В будни в клубе было малолюдно.

— Это зависит… — начал Престон и замолчал, склонив голову.

Ее окутал аромат его одеколона — свежести и чистоты.

— От чего?

— Завершится ли наша прогулка так же, как предыдущая. — На его лице появилась улыбка, способная растопить ее, как снежинку на ладони.

Тиффани крепче вцепилась в полы кардигана и прижала руки к еще плоскому животу.

— Это как раз и есть предмет нашего разговора.

— Я за, если что. — Престон усмехнулся и посмотрел с прищуром.

— Я беременна. — Слова слетели с губ сами, мгновенно избавив от необходимости произносить так тщательно составленную речь.

— Что?

— Я беременна, Престон.

Он остановился, заслонив часть иллюминации клуба — центра досуга нескольких поколений городка Ройал.

— Ты…

— Да, беременна.

Он провел рукой по волосам, убирая прядь.

— Но как?…

Тиффани вскинула бровь:

— Забыл, как это делается? Тебе напомнить?

— Но мы были вместе только один раз. И я… Мы…

— Мы не предохранялись.

— Но только один раз…

Она очень хорошо помнила ту ночь. Их разговор в баре после роскошного ужина, легкий флирт, затем танец, после которого была прогулка теплым сентябрьским вечером. Они целовались, его руки были повсюду. Они потеряли контроль над собой. Выезжая со стоянки, он так надавил на газ… К счастью, в тот момент начался салют и они не привлекли внимания.

О том, что было в ее спальне, она не могла думать спокойно.

Эта была самая запоминающаяся ночь в ее жизни.

Так она думала до той минуты, когда увидела тест на беременность с двумя полосками.

— Значит, ты беременна, — повторил Престон.

— Да.

Он сделал шаг ближе, теплое дыхание коснулось ее щеки.

— У тебя будет ребенок? Мой ребенок?

Почему, когда он так близко, она теряет способность мыслить здраво?

— Да, — пролепетала Тиффани. — Да, у меня будет ребенок от тебя. Степень твоего участия будет зависеть от твоего желания, я ничего не требую.

— Ты серьезно?

— Серьезно.

Тиффани заставила себя отвернуться и направилась к ручью.

— Я думаю, не стоит объявлять эту новость до свадьбы Мэгги и Джерико, не будем перетягивать внимание на себя.

— Согласен. А какой точно срок?

— Шесть недель.

— Ты уже была у врача?

— Пока нет. Хотела поговорить с тобой, прежде чем меня увидят в кабинете гинеколога.

Она, кажется, немного расслабилась. Может ли причина быть в том, что теперь ей не одной хранить эту тайну? Или в том, что разговор прошел вполне спокойно?

— Кто-нибудь еще знает?

— Алиша.

— Раз она еще не пыталась сбить меня на своем «спидстере», значит, все хорошо.

— Не пойми неправильно, просто она не считает нужным портить особенный уникальный рисунок на машине. К тому же я взяла с нее слово сохранить все в секрете.

— И мы оба знаем, что она умеет держать слово.

Тиффани не поняла, решил ли он поддеть ее. Ведь Алиша и их брат Маркус изначально скрыли не только как выглядит ожерелье Дель Рио, но и письмо Элизы Будро, объясняющее, как оно попало в подвал дома Уинтерсов, что и послужило причиной нового витка неприязни между семьями. Переговоры, которые взял на себя Джек Чоудри, мало чем помогли.

— Кажется, у них с Тремейном все хорошо, — нарушил Престон неловкое молчание.

Тиффани привычно испытала чувство зависти при упоминании нового мужчины старшей сестры. Она была старше на шесть лет и всегда на несколько шагов впереди, что касалось и красоты, и острого ума, и успехов в освоении новых знаний, и острого глаза в бизнесе. Тиффани всегда ощущала, что плетется за ней по уже проложенной дорожке. Впрочем, Джерико тоже не отставал от сестры, он владел фирмой, занимающейся зеленой архитектурой, нашел любовь своей жизни и собирался жениться.

Трей владел ранчо, теперь у него появилась девушка, разбирающаяся в вопросах ведения бизнеса, — Миша. Даже у Маркуса, владевшего фирмой по производству роскошных товаров для дома, теперь есть страсть — Джессика.

Тиффани и здесь все сделала по-своему: сначала бизнес, потом учеба и получение степени магистра. Ребенок вне брака. Впрочем, похоже, Престон не настроен выражать категорический протест.

— Да, удивительно, но они счастливы вместе.

— Прости, я даже не спросил, что ты думаешь по поводу произошедшего. Искреннее беспокойство в глазах стало для нее бальзамом.

Я испугалась. Устала. Нервничаю. Считаю все это совершенно безответственным поступком.

На глазах выступили слезы, и она поспешила отвернуться. Теплые ладони легли ей на плечи.

— Во всем происходящем повинны мы двое, значит, будем вдвоем искать наилучшее решение. Я понимаю, у меня не блестящая репутация, но, обещаю, я всегда буду рядом, Тиффани.

Как бы ей хотелось ему верить. По поводу репутации он прав, со времен старших классов школы рядом с ним были самые красивые девушки городка Ройала. Она получала сведения о нем, полагаясь на сплетни, но знала, что в колледже он даже был помолвлен с Санни Ротшильд.

— Все хорошо, Престон. Правда, я в порядке. У меня есть помощники. Алиша уже присвоила себе статус любимой тети. Мама будет рада появлению внука или внучки, она обожает сына Трея, Деза, он замечательный ребенок. Я совсем не намерена заставлять тебя менять привычки и отказываться от свободы.

Тиффани заметила, как на его челюсти заходили желваки.

Не нужно обладать сверхспособностями, чтобы представить, как отреагирует на эту новость отец.

— Обязательно сообщи, если понадобится помощь.

— Непременно.

В кармане завибрировал телефон, она достала его и увидела сообщение от Алиши:

«Все хорошо? Я в ресторане недалеко от магазина, могу быть там через пять минут».

Тиффани улыбнулась экрану. В этом ее сестра. Несмотря на заверения, что ей не нужна поддержка, Алиша решила дождаться результатов разговора в ресторане, вдруг понадобится прийти на помощь.

Тиффани быстро напечатала ответ:

«Все хорошо».

— Мне надо возвращаться в «Шоколадный мир».

— Разве уже не поздно для работы? — Престон вскинул бровь, а у нее затрепетало сердце от его сексуальных интонаций. — А я еще считал себя трудоголиком.

— Боюсь, что да. У меня огромный заказ на торжество от компании Миши.

Собственно, это правда, но ее задача лишь убедиться, что Мойра и Стеф начали работу над заказом.

— Полагаю, дела идут хорошо.

По сравнению с «Дель Рио Труп» ее «Шоколадный мир» — ларек с лимонадом.

Она надеялась, так будет не всегда. Получение степени магистра станет первым шагом к масштабному расширению, от маленького магазина она дойдет до известного во всей стране бренда. Получит лицензию на поставку шоколада в элитные рестораны и продуктовые магазины для гурманов. И самое главное, займется некоммерческими проектами. Тиффани планировала создать организацию, поддерживающую женщин-фермеров, выращивающих какао в слаборазвитых сообществах.

— Дела идут хорошо. Работы много, но я не жалуюсь.

— Отлично.

Они подходили к статуе, рядом с которой и начались все проблемы, и оба непроизвольно замедлили шаг. В полосе травы вокруг статуи быка стрекотал одинокий сверчок, переживший первые холода.

Престон встал перед Тиффани, заправил за ухо прядь ее каштановых волос, глаза при этом вспыхнули колдовским светом.

— Одно я знаю точно, — произнес он, склонившись к ее лицу, отчего по телу пробежала волна тепла.

Тиффани взглянула на него вопросительно.

— Это будет очень красивый ребенок.

Оба рассмеялись громче, чем предполагала фраза, приятно было разделить то общее, что у них появилось.

— Престон, я…

— Я думаю… — произнес он в тот же момент.

— Говори, — улыбнулась она.

— Я думаю, мне стоит подождать здесь некоторое время, позволить тебе уйти первой на всякий случай, вдруг…

— Пожалуй, — кивнула Тиффани, не дожидаясь, пока он закончит мысль.

Достаточно местным сплетникам увидеть их вместе, и поток будет уже не остановить. Сейчас все только успокоились, закончив обсуждение факта, что они вдвоем незаметно для всех исчезли с помолвки Мэгги и Джерико.

Тиффани нашла в кармане ключи.

— Значит, будем на связи?

— Разумеется.

Стоило повернуться к нему спиной, и нижняя губа предательски задрожала. Тиффани удалось сдерживать слезы, пока она шла к машине, но там ее накрыла вторая волна. В груди появилась свинцовая тяжесть.

В голове, невольно возник вопрос: какую часть пути ей предстоит пройти в одиночку?

Глава 3

Престон сидел в машине и смотрел, как движется по одной из центральных улиц поток пешеходов. Желудок заурчал, возмущенный тем, что его желаниями пренебрегли из-за очередной деловой встречи. От недостатка сна и теплого воздуха из вентиляционных отверстий машины в глазах появилась сухость. За последний год из-за стараний доказать собственную состоятельность и готовность занять кресло генерального директора его жизнь превратилась в бег на одном месте. Впрочем, бессонной прошлая ночь стала совсем по другой причине.

И звали ее Тиффани Уинтерс.

И ее беременность.

Разум до сих пор отказывался принять сей факт.

Видимо, именно это привело его сюда, к антикварному магазину Алиши Уинтерс под названием «Удачная находка».

Заглушив мотор, Престон вышел и полной грудью вдохнул прохладного осеннего воздуха с запахом листвы.

— Так, так, так. Неужели это сам Ромео Дель Рио?

Алиша стояла за стойкой, ее поза со скрещенными на груди руками подтвердила, что тональность их разговора ему, скорее всего, не понравится — чего он и боялся.

— Прошу, не называй меня так.

— Предпочитаешь «будущий отец»?

Абстрактные слова сейчас обрели новый смысл.

— Лучше Престон.

— Уж я-то знаю, какое обращение ты бы предпочел, — пробормотала себе под нос Алиша и перевела взгляд на экран планшета, на документы, которые читала, когда появился незваный гость.

Престон положил руки на стойку, давая понять, что никуда не уйдет.

— Может, быстрее начнем, быстрее закончим?

— Хочешь, чтобы я тебя положила на обе лопатки?

— Прямо сейчас?

— О чем поговорить? — скривилась Алиша.

Его доверенным лицом и компасом всегда была Мэгги, от обеих ролей она отказалась в период бурного романа с Джерико. Даже не отчитала его за пропущенный вчерашний ужин.

Престон подумывал о том, чтобы сначала переговорить с Тремейном — лучшим другом со времен учебы в колледже. Престон всегда ценил его аналитический ум и здоровое отношение к жизни. Остановило лишь то, что это означало бы посвящение в тайну еще одного человека. Чем больше людей знает о беременности Тиффани, тем больше вероятность появления слухов. И потом его осенило: надо поговорить с тем, кто уже в курсе.

— Значит, поговорить, — произнесла Алиша, не дождавшись ответа, и отложила планшет в сторону. — Что ж, хорошо, давай поговорим. Начнем с того, что выясним, о чем, черт возьми, ты думал, когда решил переспать с моей сестрой?!

— Я тогда не думал.

— Оно и видно. — Золотисто-смуглое лицо Али-шы стало красным, сжатые в кулаки руки уперлись в бока. — Послушай, я все понимаю, праздник, веселье и все такое, но, послушай, ты серьезно думал, что Тиффани — лучший вариант на одну ночь?

— Да, у нас был секс, — признался Престон, — но не случайный.

Алиша покачала головой, тряхнув копной вьющихся черных волос.

— Хочешь убедить меня, что Тиффани тебя заинтересовала еще до того, как ты заправился шампанским?

Престон с трудом перевел дыхание — так щемило в груди.

— Многолетняя вражда наших предков не сделала меня слепым, Алиша. Меня всегда восхищала Тиффани.

Девушка прищурилась и впилась в него взглядом.

— И долго ты восхищался? Надеюсь, ответ будет не такой: «После закусок и перед супом на ужине в честь помолвки».

Забавно, но он хорошо помнил, когда обратил на нее внимание. В старших классах он принимал участие в постановках школьного театра для получения аттестата с отличием. В них же была задействована и Тиффани. Он был безответно влюблен в стеснительную одноклассницу, улыбавшуюся ему всякий раз при встрече, несмотря на вражду семей.

Престон осознавал, что даже взгляд в сторону Тиффани не останется тайной для обоих отцов, и тогда у него появилось желание нарушить правила. И начать он планировал с первого: Дель Рио не назначают свидания Уинтерсам.

Впрочем, сестра, как всегда, его опередила. Именно ее помолвка повлияла на его чувства, дала толчок тому, чтобы поддаться влечению к Тиффани. Возможно, оба знали, что рано или поздно это случится. Потому и зашли так далеко. И так быстро.

Престон не собирался посвящать Алишу во все подробности, потому ответил:

— До моего поступления в колледж.

— Хочешь сказать, ты влюбился в Тиффани, когда был еще подростком?

— Если помнишь, мы оба были подростками.

Алиша вновь посмотрела пристально:

— Я помню, что на каждом футбольном матче и танцевальном вечере ты появлялся с разными девчонками.

— Чаще всего с дочерями нефтяного магната, которого обхаживал отец.

— Жаль, если так, но мы уже не в школе, Престон. И речь не просто о вечеринке.

Разговор стал его раздражать.

— Как думаешь, почему я здесь?

— Потому что ты в дерьме и ждешь моей помощи.

— Не буду отрицать, что был шокирован. Могло быть иначе, когда получаешь такие новости?

Алиша фыркнула:

— Не веди себя как обычно, и не будешь получать.

Престон впервые столкнулся с подобной проблемой. После расставания с Санни — единственной, с кем хотел построить долгие отношения, — он мало заботился о том, что случится с партнершей после того, как они расстанутся утром.

— Ладно, хорошо, я облажался, мы это установили. Теперь я хочу выяснить, как не допустить повторения. — Он умоляюще сложил руки. — Алиша, ты знаешь ее лучше всех. Я не хочу вторгаться в ее жизнь, но хочу быть рядом. Ради нее и моего ребенка.

«Моего ребенка».

Он впервые произнес эти слова вслух и не ожидал, что на душе сразу станет так тепло. Он поклялся себе, что установит доверительные отношения с ребенком, будет поступать так, как никогда не делал его отец.

— Итак, шаг первый, — неожиданно заговорила Алиша. — Тиффани пытается получить диплом магистра и одновременно ведет бизнес. Теперь она будет еще и вынашивать ребенка. Ей не нужен сексуальный партнер, ей нужен любящий и заботливый будущий отец ребенка.

— Заботливый отец. Понятно.

— Шаг второй, — произнесла Алиша. — Иди за мной.

Он прошел следом в смежную комнату и увидел витрины с мелкими, но очень ценными предметами антиквариата. Сердце подпрыгнуло, когда она открыла замок футляра с подборкой обручальных колец с бриллиантами. Однако, к его облегчению, достала маленькую серебряную погремушку.

— Скажи мне, какое самое глубокое и сильное пожелание ты хотел бы на ней выгравировать, и через полчаса все будет сделано, вещь упакована в подарочную коробку и готова к вручению женщине, которая в данный момент выбирает оттенок бежевого для детской.

Яркий образ Тиффани всплыл перед глазами и тронул своей нежностью.

— Ты правда думаешь, что она не будет возражать против моего появления?

— Появления с подарком. — Алиша подняла палец.

Престон в задумчивости прошел за ней к прилавку, где она взяла карандаш, готовая записать фразу для гравировки.

Он погрузился в мысли, но внезапно на ум пришли слова брата Лоренцо из «Ромео и Джульетты».

— Придумал! — почти весело произнес Престон: — «Да будет сей союз развязкой нашего междоусобья».

— Я надеялась, что это будет цитата не из «Бойцовского клуба».

— Порой я и сам себя удивляю.

Алиша положила игрушку на подставку из черного бархата для демонстрации украшений и быстро записала слова в блокнот с логотипом «Удачная находка».

— Сколько я должен? — Престон достал бумажник.

— Тебе повезло, как будущий отец, ты получишь скидку.

Закончив дела, Престон ощутил поднимающийся к голове жар, потому вышел из магазина с мыслью о кофе.

Через условленное время он вернулся в магазин. Алиша была занята с покупателем, но на стойке лежала небольшая коробочка с лентой мятного цвета и серебряным бантом.

Нейтральные цвета.

Престон поблагодарил ее кивком и получил беззвучный ответ одними губами:

— Удачи!

Да, она ему понадобится.

Остановившись у дома Тиффани, Престон вновь ощутил нахлынувшие воспоминания. Ее дом ближе к Техасскому клубу скотоводов, потому, ведомый страстью, он приехал сначала сюда, а не домой. Тем вечером, когда он был здесь впервые, из-за обстоятельств и темного времени суток оценить его красоту не смог, но отдал должное сейчас. Окна на фасаде увиты по обеим сторонам плющом, листья которого начали приобретать бордово-золотистую кайму. Шпалеры во дворе оплетены алыми и белыми розами. Обработка кирпича была ему знакома благодаря передаче, которую иногда смотрел, если не мог заснуть. Белый как мел, с красно-коричневыми пятнами и вкраплениями в той же гамме. Свежевыкрашенные черные ставни. Красота дома завораживала.

Престон выключил двигатель и распахнул дверцу, его сразу поразил доносившийся из открытых окон грохот музыки, как в ночном клубе.

Походка его, скорее всего, выдавала нервное состояние, словно он шел на первое в жизни свидание. Как бы сложилась их жизнь, будь ему позволено пригласить ее тогда? Она была на первом курсе в колледже, а он выпускник, впрочем, если бы не запреты отца, его бы ничто не остановило.

Престон нажал на светящийся синий кружок звонка и был удивлен, не услышав звуков. Попробовал еще раз — эффект тот же. Стук в окно у крыльца не принес результата, и он раздраженно подергал ручку двери — та оказалась не заперта.

Как безрассудно ведет себя Тиффани! Окна открыты, музыка звучит так громко, что внутри попросту не услышать шагов.

Престон потянул на себя дверь, но передумал и пошел вдоль дома к тому окну, откуда музыка доносилась громче всего. Заглянув внутрь, в золотистом солнечном свете он увидел Тиффани Уинтерс. И она танцевала.

На ней были джинсовые шорты с необработанным краем, бедра красиво двигались в ритме мелодии. Грудь выделялась под тонкой тканью белого топа. Пряди цвета шоколада выбились из наспех сделанного пучка, щеки порозовели, над ними полукружья ресниц опущенных век.

Казалось, что Тиффани светится. От нее исходили волны чувственной энергии земной богини, и движения были не менее прекрасны.

Рука поднялась, будто держа микрофон, она подпевала, но из-за шума звуки голоса были не слышны. Он улыбнулся, мысленно поблагодарив Алишу за совет заехать. Песня закончилась, вместе с ней прошел морок, Тиффани открыла глаза и посмотрела прямо на Престона. Затем подскочила от неожиданности и вскрикнула. Престон от испуга чуть не выронил коробочку. Выключив музыку, она подошла к самому окну.

— Какого черта, Престон?! — требовательно спросила она.

Он несколько раз открыл рот, но не нашел слов.

— Ты не можешь являться сюда вот так запросто, — продолжила Тиффани, не дождавшись его реакции. — И почему ты прячешься под окном? Ты хоть понимаешь, как меня напугал?

— Я… звонил, — наконец пролепетал он. — Но…

— Подожди, где ты оставил машину?

— На улице.

— Черт! Надо срочно ее переставить, пока соседи не увидели.

Престон поспешил к главному входу, завел машину и загнал в гараж, поставив рядом с джипом. Дверь из гаража в кухню была приоткрыта, Тиффани стояла перед открытым холодильником и пила из большой стеклянной банки через соломинку что-то похожее на холодный чай. Оторвавшись, она протянула банку ему в немом предложении.

Он принял, скорее из желания сделать что-то вместе, нежели из жажды. Напиток оказался крепким и лишь слегка сладким, в отличие от той жидкости, похожей на сахарный сироп со вкусом чая, которую подают обычно в ресторанах.

— Спасибо, — произнес он, возвращая банку.

Тиффани сделала еще пару глотков и вернула ее на полку холодильника.

— В прошлый раз мне пришлось всем объяснять, что мой джип не завелся, и ты любезно одолжил мне свою машину.

Престон не сразу сообразил, что она имеет в виду день помолвки и объяснение с соседями. Они тогда ни о чем не могли думать, и меньше всего о месте, где оставить машину.

Воспоминания о той ночи нанизывались, словно бусинки на леску — подробностей становилось все больше. Едва войдя в дом, он повалил Тиффани как раз на эту гранитную столешницу острова, которая сейчас перед ним, здесь они так страстно целовались, что сползли на пол. Престон был горд собой за то, что удалось остановить то безумие, что началось еще у клуба.

— У тебя сломан звонок? — спросил он.

— Звонок?

— Да, я звонил, прислушался, но не услышал его звук внутри.

— Странно.

— А почему дверь не была заперта?

— Была, я точно помню, — прищурилась Тиффани.

— Неужели? — Он вышел в коридор и указал рукой на распахнутую стеклянную дверь.

— Последнее время я очень рассеянная, — смутилась Тиффани.

— В доме так громко играла музыка, что сюда мог кто-то войти, ты бы не заметила.

Она вскинула подбородок:

— Мне повезло, этот кто-то просто наблюдал за мной в окно.

Его бросило в жар.

— Я бы там не оказался, если бы дверной звонок работал.

Они оба были не против небольшой словесной перепалки — способа снять напряжение и неловкость. Атмосфера между ними неожиданно накалилась, и появилось желание пожалеть и защитить Тиффани, на что он не имел абсолютно никакого права.

— Видимо, он внезапно сломался. — Она достала телефон и вгляделась в экран. — Возможно, какой-то сбой в приложении.

— Хочешь, я посмотрю.

— Потому что твой мужской мозг в этом сильнее?

— Потому что ты щуришься, значит, забыла надеть линзы.

Благодаря умной и душевной маме, множественным талантам сестры Мэгги у Тиффани не развилась уверенность в мужском превосходстве.

— Спасибо. — Она передала ему телефон и, переступая босыми ногами, указала на коробочку в его руках. — Это мне?

Он совсем забыл о ней и сунул под мышку, когда брал телефон. К тому же под топом не было белья, что очень отвлекало.

— Да. Для вас обоих. — Взгляд его скользнул по животу.

— Тогда лучше открыть ее в детской, — заключила она, принимая подарок.

Он прошел за Тиффани в комнату со свежевыкрашенными стенами и сделал вид, что очень увлечен ими.

— Я решила выбрать нейтральный цвет. Буду следовать этому правилу во всем.

— Не затруднит ли это выбор одежды?

— Совсем нет. Сейчас много вещей разных цветов, подходящих любому полу… Ох!

Тиффани вскрикнула, заставляя отвлечься от стен и перевести взгляд на нее. Кончики пальцев прижаты к губам, глаза широко распахнуты и сияют.

— О, Престон. Она такая красивая. — Тиффани засмеялась. — Думаю, придется попросить тебя прочитать, что на ней написано.

Он так и сделал. На глаза ее навернулись слезы и потекли по щекам.

— Сначала я помешал твоему пению, теперь еще заставил плакать.

Она махнула рукой:

— В последние дни я плачу от всего. Видел бы ты утром меня у холодильника, смотрящую на завядшую клубнику.

— Тебе было жалко ее?

— Мне было жаль, что все ее подруги стали красивыми, когда их окунули в шоколад, а она нет.

— Я знаю одного парня, который владеет ранчо, так что готов забрать у тебя все испорченные продукты. Козы, знаешь ли, не так привередливы.

Тиффани осторожно положила погремушку в коробку.

— Ты готов это сделать?

— С радостью. Как и многое другое, что убережет твои прекрасные глаза от слез.

Она улыбнулась, вытерла глаза краем топа, открыв на несколько мгновений гладкий и совершенно плоский живот.

— Ты вовсе не обязан это делать, Престон. Забудь все, что я сказала у клуба, я не хочу портить тебе жизнь.

Он подошел ближе.

— Собственно, об этом я и пришел поговорить.

— О чем?

— О том, как я глупо себя повел. В тот день у нас с отцом случилась небольшая размолвка, я был на взводе. Я старался сохранить спокойствие и, видимо, выглядел как робот.

— Я бы не сказала, как робот. Как киборг, возможно. — Тиффани наклонилась, взяла валик и принялась водить по лотку.

— Тебе не нужна помощь?

Она обернулась через плечо.

— Ты неподходяще одет. — Сказанное отвлекло, валик выскользнул из пальцев и упал в краску. — Черт! — Она принялась озираться в поисках салфетки.

— Позволь мне.

Престон увидел пачку салфеток, протянул одну Тиффани. Она вытерла руки, принялась убирать мешающую прядь волос и испачкала щеку.

Престон вытащил еще одну салфетку.

— Иди сюда, надо стереть, пока краска не высохла, иначе у тебя будет макияж в стиле «пески пустыни».

— К твоему сведению, этот цвет называется «альпака в дымке».

— Непонятно, что смешнее. Кому из маркетологов пришло в голову использовать в названии цвета жвачное животное? И почему ты, имея столько вариантов, решила купить именно его?

— Честно признаюсь, у меня была мысль использовать тему альпака.

— Что это за тема?

— Для детской и для малыша. Постельное белье, одежда, декор и прочее. Все с изображением альпака или из альпака. Алиша сказала, все это можно найти в специальном магазине в Коулмане.

— Я бы с удовольствием посмотрел на это. Как-нибудь можем сходить вместе.

— Правда?

Он кивнул.

— Коулман достаточно далеко от места, где каждое наше появление вместе вызовет поток сплетен. Может, мы даже сможем поставить машину у магазина и войти в него вместе. Как думаешь?

Тиффани насупилась.

— Когда пройдет мероприятие Миши, я, пожалуй, возьму настоящий отпуск.

Престон ощутил, как сердце сжимается от боли. То, что отец не заметит его отсутствия в течение долгого времени, равно нулю. Как было бы прекрасно провести целый день с Тиффани без посторонних глаз, не беспокоясь о том, что их увидят и что скажут!

Он бросил на пол грязную салфетку и медленно заправил за ухо упавшую на лоб прядь.

— Хороший план.

Они замерли друг напротив друга, ни один не пошевелился. Престон ощущал ее теплое дыхание в том же месте, где и в прошлый раз. Но тогда Тиффани уснула прямо на нем, а он мечтал, поглаживая ее спину и восхищаясь шелковистой кожей. Момент тот был слишком прекрасен, чтобы длиться долго.

И они создали вместе самое прекрасное, что только могли.

Теперь ему надо понять, как заботиться о своем ребенке, и не влюбиться до безумия в его мать, и не поставить под угрозу будущее, к которому шел так много лет.

Престон сделал шаг назад, чтобы сохранить хотя бы остатки здравомыслия.

— Обещай, что дашь мне знать, если нужна будет помощь.

— Обещаю, — кивнула Тиффани.

Престон направился в гараж и крикнул через плечо:

— Запри за мной дверь!

От того, как он себя поведет, зависело очень многое в его мире, потому смог заставить себя уйти.

Хотя до самого дома ощущал аромат духов Тиффани, слышал ее чарующий смех.

Глава 4

Сигнал телефона прервал восхитительный сон, пожалуй, самый восхитительный из всех, что видела Тиффани. Она металась в темноте, шарила рукой по тумбочке, все еще явственно ощущая на себе тяжесть тела Престона. Она обнимала его в ответ. Тиффани уставилась на экран и заморгала.

— Привет, Мойра, — ответила она. — Что случилось?

— Извини, что звоню так рано.

Услышав тревогу в голосе сотрудницы, Тиффани села в кровати.

— Ты в порядке?

В трубке послышались всхлипы.

— Вчера вечером мы со Стефом пошли выпить. Кажется, мы ничего такого не ели, но нас тошнило всю ночь.

— Пищевое отравление?

— Полагаем, что да, Я попытаюсь найти кого-то нас заменить, но…

Рвотные позывы заставили ее прерваться. Потом приглушенный звук смыва унитаза, и Мойра, кашлянув, произнесла:

— Мне очень жаль, что так вышло.

Тиффани представила, как та тяжело дышит, борясь с тошнотой.

— Не волнуйся, Мойра, я что-нибудь придумаю. Обещаю.

— Но…

— Послушай, если у тебя есть имбирь, попробуй сделать имбирный чай. Можешь даже отрезать небольшой кусочек и положить под язык.

Такой совет Тиффани вычитала на форумах будущих мам, которые просматривала теперь регулярно.

— Хорошо, — сказала Мойра и кашлянула.

— Отдыхай, я позвоню позже, узнать, как дела.

— Хорошо. Спасибо, Тиф.

Мойра отключилась. Тиффани откинулась на подушки и уставилась в потолок. Сквозь жалюзи еще не начал пробиваться свет. Часы показывали самое начало пятого. Они планировали встретиться в «Шоколадном мире» в шесть.

Звонок одному из братьев, скорее всего, заставит выслушать критику ее бизнеса и стратегии. У Алиши свой магазин, к тому же она говорила, что хочет закрыть его сегодня раньше и провести ночь в отеле за городом с Тремейном. Тиффани совсем не хотела испортить сестре отдых.

Мама непременно придет на помощь, но вынудит объяснять, почему последнее время она старалась реже с ней видеться, придумывала разные поводы пропустить семейные мероприятия, опасаясь, что умная и проницательная Камилла сразу поймет, в каком она положении.

Местное агентство найма временных сотрудников не откроется раньше девяти.

Получается, у нее остался всего один вариант.

«Обещай, что дашь мне знать, если нужна будет помощь».

Престон упомянул об этом не единожды после ухода в тот день, когда принес ей погремушку, он написал еще минимум шесть сообщений с подобным предложением.

При воспоминании о том, с какой страстью он тогда смотрел на нее, она ощутила легкий трепет в животе. Он не прикоснулся к ней, даже не попытался поцеловать, хотя очень хотел. Каждый раз, когда взгляд его скользил по ее губам и груди, в глазах вспыхивало желание. Оставалось надеяться, что на ее лице не было написано то же самое, ведь она испытывала схожие чувства.

Тогда пришлось собрать все силы, чтобы удержаться и не наброситься на него, как голодная львица. Изменений в пищевых привычках и желания есть больше она не испытывала, а вот либидо значительно выросло. Неизвестно, связано ли это с гормональными изменениями или проведенной вместе ночью.

Тиффани лежала в полусне, вместо прежних красивых и волнующих картин появилась тревога, что она не успеет выполнить заказ к празднику Миши.

Набравшись смелости, она взяла телефон и нашла нужный номер.

Престон ответил после второго гудка, голос был хриплым и оттого еще сексуальнее.

— Привет, — сказала она, чувствуя себя невероятно глупо. — Это Тиффани.

— Тиффани? С тобой все в порядке?

— Да, все в порядке. Только у меня небольшая проблема, я надеялась, ты мне поможешь.

— Что случилось?

— Помнишь, я рассказывала тебе о большом заказе на вечеринку ресторана Миши?

В трубке послышались шорох и тихий щелчок.

— Да.

— Я только что говорила с Мойрой, у них со Стефом пищевое отравление. Я понимаю, что все так неожиданно…

— В какое время я тебе нужен?

От тепла в его голосе и участия на глаза навернулись слезы. Она откашлялась и произнесла:

— Мы планировали встретиться в шесть в магазине, но, если тебе неудобно, можешь прийти позже…

— Разве не лучше начать раньше, раз нас только двое?

— Это было бы вообще замечательно.

Тиффани зажмурилась, услышав:

— Сейчас сколько?… — Пауза. Видимо, он оторвал телефон от уха, чтобы посмотреть на время. — Начало пятого? Я могу быть у «Шоколадного мира» минут через двадцать.

— Боюсь, мне потребуется полчаса. Сейчас у меня всё получается делать медленнее.

— Значит, в четыре сорок пять?

— Отлично.

— Тогда до встречи.

Тиффани быстро приняла душ, чуть подкрасилась, собрала волосы в пучок и надела футболку и джинсы, как делала всегда, когда предстоял долгий рабочий день. Сверху накинула объемный свитер, влезла в удобные кроссовки, взяла сумочку, ключи и направилась в гараж.

Престон уже ждал ее с двумя стаканчиками кофе. Он выглядел так привлекательно с легкой щетиной на лице, во фланелевой рубашке и в грубых ботинках, что она неожиданно ощутила прилив желания. Пришлось заставить себя делать все медленнее, собирая вещи и закрывая машину, но все же пришлось подойти к нему ближе.

— Доброе утро.

— Доброе.

Тиффани достала ключи от магазина и оглядела пустые парковочные места.

— Я оставил машину в переулке, — ответил на ее взгляд Престон.

— Ты всегда такой предусмотрительный до пяти часов утра?

Он хитро усмехнулся в ответ:

— Смотря о чем идет речь.

«Похоже, я здорово влипла», — пронеслась в ее голове внезапная мысль.

С трудом справившись с неподдающимся замком, Тиффани прошла внутрь магазина, надо отметить, Престон вытянул руку и придержал дверь. Ее приветствовала прохлада с легким ароматом какао — долгожданная и успокаивающая. В идеально сделанных на заказ стеклянных витринах выложены в ряды конфеты ручной работы.

Престон несколько раз глубоко втянул носом воздух.

— Надеюсь, в раю такие же запахи.

— Полностью согласна, — ответила Тиффани и выключила свет, который всегда горел в магазине после закрытия.

За годы владения им она усвоила, что люди не обращают внимания на табличку на двери с часами работы, считают, если свет горит, значит, магазин работает.

Через откидные двери она прошла в небольшую кухню и сразу ощутила полное спокойствие, так всегда бывало, стоило взглянуть на хромированные приборы, посуду и безупречно белые столешницы.

— Офис, холодильная камера, аппарат шокового охлаждения, паровые котлы, — произносила она, будто проводила экскурсию идущему следом Престону. — Сейчас я уберу вещи и начнем.

Она привычным движением запихала сумку под стол, предварительно переложив телефон в карман, и надела белый халат шеф-повара. Вымыла руки в раковине, вытерла бумажным полотенцем и вытянула из прикрепленной к стене коробочке две одноразовые шапочки. Одну она надела сама, другую протянула на пальце Престону.

— Это обязательно? — Он вскинул бровь.

— Мы серьезно относимся к санитарным нормам работы с пищевыми продуктами.

Он поджал губы, натянул шапочку, оставив снаружи несколько вьющихся прядей.

— Ты никогда ничего подобного не носил? — усмехнулась Тиффани.

— У меня определенная репутация в деловых кругах, если увидят в таком виде, карьере конец.

— Сейчас речь не о твоей репутации, а о моих трюфелях.

Тиффани принялась заправлять пряди под шапочку, внезапно подумав, что пройдет время, и она будет, возможно, держать на руках его точную миниатюрную копию.

От смущения она прошла к полке с кухонным текстилем.

— Кстати, у меня на шее остался след от твоего поцелуя, — послышалось за спиной.

— Что?

— Утром после нашей бурной ночи я обнаружил вот здесь синяк размером с серебряный доллар.

Тиффани вспомнила, как они целовались возле бара, ей не терпелось проверить, такая ли у него гладкая кожа в этом месте, как кажется.

— Хм, вообще здесь мы поддерживаем довольно низкую температуру, потому что работаем с шоколадом, но, если тебя бросило в жар, можешь снять рубашку, прежде чем надеть халат.

Он снял рубашку и повесил на один из крючков у раковины.

Тиффани надела на него фартук, обошла, встала за спиной и отрегулировала лямки.

— Итак, что на повестке дня первым пунктом? Поручишь мне начинять кремом булочки? Макать клубнику в шоколад?

— Нам надо приготовить фондю из белого и молочного шоколада, нарезать фрукты и светлый бисквит. Но сначала я лично собираюсь выпить хотя бы половину этого кофе.

Они пили молча, стоя лицом друг к другу.

— Теперь мне лучше. Что ж, начнем?

Престон настоял на том, что сам сразу принесет все необходимое из холодильника, в процессе отдавая распоряжения, она с удивлением обнаружила, что он умеет нарезать ананас.

— Моя мама была сторонником равенства полов, особенно в том, что касается обязанностей по кухне, — объяснил он с кривой усмешкой.

Тиффани положила на доску кусок бисквита и принялась нарезать на кубики.

— Я была уверена, что у Дель Рио есть личный повар.

— Он есть. Но работает пять дней в неделю. По выходным готовила мама, а мы, если были дома, помогали.

Тиффани перевела взгляд на его доску и увидела, что он нарезал бисквита в два раза больше, чем она, и уже приступил к подготовке зефира.

— Вижу, ты один из тех невыносимых людей, у которых получается все, за что они берутся, причем с первой секунды.

— А ты не такая? — Он рассмеялся глубоко и протяжно. — Насколько я помню, ты получала роли в каждом спектакле, все награды «Молодежь в действии», была отобрана в команду по плаванию, бегала с ленточками перед выборами…

— Даже не представляла, что ты внимательно следил за моими достижениями.

Он посмотрел на нее из-под невероятно длинных ресниц, немного смутившись.

— Да, следил. — Рука с ножом зависла в воздухе.

Она удивилась бы меньше, скажи он ей, что стал агентом ЦРУ.

— Ты, скорее всего, говоришь так, чтобы повысить мою самооценку, ведь из всех Уинтерсов я добилась наименее впечатляющих результатов в жизни.

— Ничего подобного. — Он пожал плечами и вывалил кубики зефира на серебряный поднос.

— Ты серьезно?

— А ты видела меня другим?

— Кстати, — Тиффани вернулась к нарезке бисквита, — я слышала, твой отец собирается отойти от дел.

Плечи Престона поникли, зубы сжались.

— Надеюсь, он закончит наконец испытывать меня на пригодность.

Тиффани фыркнула:

— У наших отцов на удивление много общего. Если бы они перестали ненавидеть друг друга, смогли бы завладеть, наверное, всем Техасом.

— Не могу не согласиться.

— Как думаешь, как он отреагирует?

Вопрос напомнил обоим о предстоящих трудностях.

— Думаю, не будет в восторге.

Она подозревала, что грянет скандал грандиозного масштаба.

— А твой?

— Трудно сказать. После помолвки Мэгги и Джерико, полагаю, он принял, что наши семьи могут быть связаны, но… — Она перевела дыхание: — Для меня правила в семье всегда были отличными.

— Потому что ты самая младшая?

— Именно. — Тиффани закончила нарезать бисквит и занялась фондю. — За мной присматривали все: Алиша, Трей, Маркус и Джерико, потому у меня почти не было шансов совершить проступок.

— Я бы сказал, мы определенно наверстали упущенное.

Она взяла кусок бисквита и бросила в Престона, но он поймал его у самой груди.

— Аккуратнее, иначе я расскажу Мише о своем участии, а она предпочитает работать только с профессионалами.

— Я тебя умоляю, где еще она найдет шоколадные фонтаны по двести долларов, сделанные день в день и доставленные до пятнадцати часов!

— До пятнадцати? Но мы еще даже не начали готовить шоколад.

Его обеспокоенность и участие показались ей милыми.

— Не волнуйся, мы опережаем график. Знаешь, у тебя очень ловко получается. Знай, если отец откажется выходить на пенсию, без работы ты не останешься, всегда можешь рассчитывать на место у меня.

— Это, безусловно, успокоит мое эго, — улыбнулся он в ответ.

— На многое не рассчитывай. Знаешь, на прошлой неделе одна покупательница вернулась с половиной шоколадки и попросила вернуть деньги, потому что она ей не понравилась.

— Ты шутишь?

— Вовсе нет. И еще потребовала дать несколько мини-версий на пробу, которые я предлагаю посетителям.

— Я запомню.

Тиффани встала, включила паровой котел для фондю и внезапно почувствовала, как дрогнула картинка перед глазами. Опершись на котел, доходящий ей до пояса, потерла виски.

Престон через секунду был рядом.

— Ты в порядке?

Блестящий край быстро нагревался, и ладони стало жарко.

— Все хорошо, просто слишком резко встала.

— Ты уже была у врача?

Тиффани воспользовалась предложенной рукой, чтобы дойти до табурета.

— Пойду на следующей неделе.

— Когда?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я пойду с тобой.

— Не стоит. Людям не надо видеть нас вместе ни на стоянке, ни тем более в кабинете доктора Эверетт.

— К черту все! — бросил он с досадой. — Я даже готов рассказать правду обеим нашим семьям. К тому же в городе полно желающих передать отцу местные слухи.

Сердце стало больше размером, кажется, раз в шесть.

— Четверг, в одиннадцать у Городского мемориала.

— Я там буду.

— Договорились, — кивнула Тиффани. — А теперь, будь любезен, вернись к нарезке, надо успеть к приходу посыльных Миши.

— Я думаю, тебе лучше перейти в офис и что-то съесть. Ты очень бледная.

— Это из-за халата. Работа с шоколадом не займет много времени, а потом, обещаю, я сделаю перерыв.

— Ловлю на слове, Уинтерс. — Он провел кончиком пальца от ее шеи к груди — единственному открытому месту.

Она закатила глаза.

— Ты сводишь меня с ума, когда называешь по фамилии, — произнесла она протяжно, копируя манеру Мэй Уэст.

— Разве я так делал?

Тиффани уставилась на него с удивлением:

— Ты не помнишь?

— Ответ отрицательный.

— Это было, когда мы собирали декорации для «Ромео и Джульетты».

Престон перевел взгляд куда-то вдаль.

— Вот черт, а ведь правда!

Тиффани смутилась оттого, что важный для нее факт был для него столь незначительным, поспешно взяла кокосовое масло и бросила в котел довольно большой кусок.

— Я всегда считала, что причина в том, что ты не видишь меня отдельно от всех Уинтерсов.

Престон посмотрел на нее неожиданно серьезно:

— Так я напоминал себе, что доступ к тебе для меня закрыт.

Сердце забилось сильнее, чем должно было, и Тиффани принялась венчиком разбивать тающие кусочки масла. Подобное признание — последнее, чего она ожидала от Престона. В школе он производил впечатление сноба, в колледже — целеустремленного трудоголика. Ни одна из этих характеристик не подходила умному, харизматичному человеку, благодаря которому часы работы пролетели незаметно. Впервые мысль о совместном воспитании ребенка не показалась ей абсурдной.

Главным для него есть и остается бизнес, но он внимательный, заботливый и чуткий, что сделает его отличным отцом.

— Не пора ли добавить шоколад? — Слова Престона вывели из задумчивости.

— Я сама принесу.

Сейчас очень кстати остаться на несколько минут наедине в кладовой.

Закрыв за собой дверь, она прижалась к ней спиной и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, надеясь успокоить разбушевавшиеся гормоны. Престон Дель Рио сделал ей пару комплиментов, а она млеет, будто влюбленный подросток.

Достав из кармана телефон, взглянула на время.

Если удастся продержаться еще девяносто минут, она передаст заказ посыльным Миши и отправится наконец домой, где сможет принять ледяной душ. Одна.

Тиффани нашла брикеты бельгийского шоколада для производителей и выключила свет.

В кухне Престон оборачивал пленкой последний из четырех подносов. Несмотря на прежние противоречивые чувства, она залюбовалась тем, как гармонично он смотрится у стойки в кухне. Подносы выглядели весьма привлекательно: кусочки рубиново-красной клубники на ярко-зеленых листьях инжира, белоснежное облако из зефира, выложенные в ряд сочные ананасы вместе с золотистыми сердечками — печеньем, приготовленным в порыве вдохновения. Все было готово для того, чтобы сотрудники Миши сами нанизали их на шампуры и погружали в шелковистые потоки шоколада. Фондю станет главным блюдом на приеме.

— Я попрошу тебя отнести их в зал и начать измельчать белый шоколад.

Престон кивнул и легко поднял первые два подноса.

Проводив его взглядом, Тиффани посмотрела на экран телефона и с удивлением увидела сообщение от Алиши:

«Только что узнала об отравлении Мойры и Стефа. Ты в порядке? Помощь нужна?»

Тиффани хоть и преждевременно, но заверила сестру, что все в порядке, она начала рано и все успеет. Вскоре пришел ответ:

«Что ж, как скажешь. Но тебе придется увидеться с мамой, она стала задавать вопросы о том, что с тобой происходит».

* * *

Поразмыслив, Тиффани решила отменить душ и после отправки заказа поехать к родителям.

— Я, конечно, не эксперт, — раздался голос Престона, заглядывающего сзади ей через плечо, — но, думаю, секрет успеха в ровной нарезке.

— Это касается фруктов и бисквита, но не шоколада — он же растает.

Тиффани подхватила доску, прошла к котлу и вывалила содержимое.

— Что-то еще? — спросила она, поворачиваясь.

— Я говорю, что готов продолжить работу. С белым шоколадом надо сделать то же самое?

— Да, пожалуйста.

Тиффани вылила в другой котел нужное количество кокосового масла.

Белый шоколад был нарезан с неожиданной скоростью, и в условленное время, когда в магазине появились сотрудники Миши — между прочим, на двадцать минут раньше, — заказ был полностью готов.

Престон помог им загрузить все в фургон, Тиффани еще раз повторила, что шоколад для фонтана необходимо нагреть, и объяснила, как это сделать.

Вернувшись в магазин, она повернулась к Престону:

— Спорим, через двадцать минут позвонит Миша и скажет, что шоколад застыл?

— На сколько спорим? Думаю, будет лучше написать сообщение Трею и объяснить, как и что делать.

Престон был еще в рабочем фартуке, но без шапочки, которую, видимо, снял при первом удобном случае.

— Неплохая идея, — кивнула Тиффани, тоже стянула шапочку и потерла лоб там, где все время давила резинка.

— Он всегда о вас заботился.

— Скорее, излишне опекал. Неудивительно, что даже в старших классах школы я никогда не ходила на свидания.

— Не припомню, чтобы у тебя были проблемы в этой сфере.

— К тому времени, когда ты был помолвлен с Санни Ротшильд, меня всего однажды пригласили на танец на школьном вечере.

Улыбка исчезла с лица Престона, и Тиффани сразу пожалела, что коснулась этой темы.

— Твой танец длился дольше, чем наша помолвка. Я знал, что это ошибка, еще до того, как сделал предложение.

— Тогда почему ты его сделал?

Престон оперся на стойку и сильно сжал пальцами край.

— Потому что ее отец магнат, владелец сталелитейных заводов на всем Восточном побережье. Папа практически навязал мне это решение и вручил фамильное кольцо с бриллиантом.

Тиффани глава семейства Дель Рио всегда казался ей красивым мужчиной, хотя отчего-то пугающим. Его ненависть к их семье была очевидна, и ей в голову не приходило задаться вопросом, что же происходит по ту сторону кирпичной стены между ними, в поместье Дель Рио.

— Он говорил, — продолжал Престон, — что после того, как будет определена дата свадьбы, мы с ним можем обсудить сроки передачи мне управления компанией. Однажды утром я проснулся и понял, что ждать придется не до свадьбы, а до выхода отца на пенсию.

— Может, до того, как он узнает правду о ребенке, тебе стоит добиться обещания и конкретной даты твоего вступления в должность? — Она повернулась к нему спиной, жестом попросив развязать фартук.

— Все не так просто, Уинтерс. — Теплые руки легли ей на плечи, губы почти касались мочки уха. — Думаю, мне полагается награда.

Тиффани указала широким жестом на витрины:

— Угощайся.

— Вот с этим проблема. — Он потянул завязки фартука, Тиффани, замерев, следила, как он снимает его и кладет на стойку. — Я не могу.

Глава 5

Надо уметь себя сдерживать.

У него было множество причин в прошлом усвоить урок.

Лучше всего было уехать, проводив фургон ресторана Миши. С каждой минутой в обществе Тиффани росла вероятность нарушить данное Алише слово. Утро было похоже на прелюдию к основному действу, их тела двигались рядом в пространстве, наполненном сладкими ароматами, — настоящий букет афродизиаков. Взгляд Тиффани временами был прикован к нему, будто она ждала, когда он осмелится и поцелует ее.

Престон откашлялся и взял себя в руки.

— Я не могу определиться, с чего начать, хотя меня привлекает и манит вся эта красота, — признался он.

Тиффани заморгала и смущенно улыбнулась:

— Это правильно. Прошу сюда, добрейший сэр.

Он задержался на пару мгновений, чтобы полюбоваться ее бедрами, обтянутыми потертыми джинсами, сидящими как вторая кожа. Ее грация стала еще одной вещью, поражавшей и притягивающей.

— Итак, — Тиффани повернулась к нему лицом, — прежде чем подобрать лучшие экземпляры для знакомства, надо уточнить несколько деталей.

— Начнем.

— Молочный или черный?

— Черный, — ответил он без колебаний.

— Ты ответил так, потому что действительно любишь черный шоколад или решил произвести впечатление?

— Разве нельзя сделать и то и другое?

Тиффани закатила глаза:

— Жесткий или мягкий?

— Мягкий.

— С алкоголем или фруктами?

— Вот опять. Я могу выбрать оба варианта?

— Знаешь, — произнесла она, подходя к дальней витрине, — вообще-то да.

Она достала два подноса и поставила на стойку перед ним. Красота конфет искренне поразила Престона, они были похожи на маленькие конусы, выстроившиеся ровными рядами. Часть была украшена так, что напоминало о картине Джексона Поллока, с вкраплениями оранжевого и золотистым напылением.

Другие имели несколько граней, будто из драгоценных камней густого красного цвета. Престон взял один конус и прочитал на крошечной карточке-ценнике:

— «Оранжевый восторг»?

— Шоколадный ганаш Валрхона с соленой карамелью Гран-Мернье.

Он взял следующую.

— «Вишневый взрыв»?

Она одарила его чарующей улыбкой:

— Мусс из темного шоколада с чили и марципановой начинкой Луксардо Мараскине.

— Боюсь, мне самому не принять решение, можешь сделать это за меня?

Тиффани принялась водить пальцем над трюфелями, выбирая.

— Не так, — остановил ее Престон. — Вот так. — И решительно взял один и протянул ей.

— Нет, спасибо. Я съела их, кажется, тысячу, когда пыталась найти идеальное сочетание. Знаешь, возьми по штуке каждого, получится как раз коробка — это самое малое, что я могу сделать в благодарность.

— Я бы предпочел смотреть, самому тебя ими накормить.

Взгляды их встретились. Она приоткрыла рот, принимая конфету, Престон внимательно смотрел, как она жует. На какое-то мгновение белые зубы опустились на нижнюю губу.

— Вариант второй, — объявил Престон.

В ушах шумело, когда он подносил к ее рту вишневый трюфель. Провел им по ее губам от уголка до уголка. Она подхватила его и жевала медленнее, чуть прикрыв глаза. Престон чувствовал давление в паху, но не мог отвести взгляда. Удовольствие было написано на красивом лице, будто легло невесомой вуалью. Она распахнула глаза, и они вспыхнули теплым светом.

Пропитанный ароматами воздух между ними стал плотным. Тиффани сжала пальцами его футболку и потянула к себе. Их губы встретились, и он сразу ощутил богатство вкусов. Она прижалась к нему грудью и застонала от многообразия впечатлений.

Престон обнял ее и увлек в офис, поднял и посадил на стол. Тиффани вытянула руку, нащупала шнур, чтобы закрыть жалюзи, он же тем временем расстегивал ремень. Они оторвались друг от друга ровно настолько, чтобы она успела снять футболку с себя и с него. Престон даже не стал тратить время на расстегивание бюстгальтера — просто стянул его. Поцеловав в губы, он переключился на соски. Тиффани выгнулась и вскрикнула, добавляя удовольствия. Ощущения перенесли его в первую ночь. Они тогда отчаянно хотели друг друга и могли думать только о том, что было необходимо для близости.

Тиффани расстегнула джинсы, опустила их, а следом трусики.

Он сразу понял, что она готова принять его, но отчего-то медлил.

— Пожалуйста, Престон, не останавливайся, — простонала Тиффани.

— Но… у меня ничего с собой нет.

— Уже поздно, ничего не нужно.

— А я не причиню… вред?

Тиффани окинула его тем снисходительным взглядом, которым бесчисленное количество женщин одаривало мужчин на протяжении веков. Тех, которые могли позволить себе оставаться невежественными в одном из самых главных для человечества вопросов.

— Нет, — произнесла она, — не причинишь.

Его нерешительность мгновенно исчезла, следом пробудилось первобытное чувство собственника. Он дал волю своему возбуждению, рывком убрал мешающие джинсы, вошел в нее, сделал толчок и замер. Подавшись вперед, он склонился к самым ее губам и прошептал:

— Как долго я мечтал увидеть тебя такой!

Тиффани провела пальцами по его спине, слегка царапая ногтями, и уткнулась лицом в плечо.

— Я твоя, Престон. Мы будем вместе столько раз, сколько захочешь, так часто, как захочешь.

Он хотел всего этого.

Толчок, еще один, он все глубже погружался во влажное лоно.

— Еще, — шептала Тиффани.

Престон был готов. Он переместил руки с ее груди на плечи, удерживая. Вспыхнувшее между ними влечение разрослось до размеров урагана, он готов сгинуть в нем. Желание уничтожило остатки опасений, и он погрузился в ее тело с такой силой, что сдвинул рабочий стол и ножки скрипнули, царапая пол.

Бедра ее поднялись, приветствуя каждое движение, потом с губ слетело его имя, окончательно лишая здравомыслия. Бешеный ритм довел обоих до пика наслаждения, они замерли в объятиях друг друга и довольно долго не шевелились и не произнесли ни слова.

Престон чувствовал себя довольно глупо оттого, что когда-то счел проведенную вместе первую ночь случайностью. Он искренне верил, что сможет оставаться в стороне, быть просто приходящим отцом. Поддавшись влечению, они оказались в серой зоне, где нет ни границ, ни правил.

Возможно, отец прав. У него много слабостей. И главная — Тиффани Уинтерс.

Престон вытянул руки и приподнялся, совершенно не представляя, что говорить и делать дальше.

Тиффани убрала со лба прядь волос, ее карие глаза были обращены прямо на него.

— Мы со всем разберемся, — произнесла она, будто отвечая на вопрос, который он так боялся задать.

Удивительно, но такая простая фраза подарила утешение.

Престон помог ей сесть, надеть джинсы и отвернулся, дав тем самым возможность сделать Тиффани то же не под его пристальным взглядом.

— Чем будешь заниматься сегодня? — спросил он, разозлившись на себя за то, как неестественно звучал голос.

— Для начала вздремну. Вечером поеду на ужин к родителям. Последние несколько недель мне удавалось находить поводы не появляться у них, Алиша сказала, что сегодня я обязана прийти.

Престон ощутил укол вины. Из-за собственных переживаний он ни разу не задумался, в каком напряжении может находиться Тиффани, как непросто ей скрывать правду.

— Ты думаешь, нам удастся сохранить все в секрете до свадьбы Мэгги и Джерико? — спросил он, протягивая ей футболку.

Тиффани быстро надела ее и ловко собрала волосы в пучок.

— При условии, что я не наберу слишком много. Надеюсь, зимой удастся обойтись свободными свитерами и туниками.

Не в первый раз Престона посетила мысль, как несправедливо природа разделила трудности в деле деторождения между мужчиной и женщиной.

Ведь ее жизнь изменится полностью, ее тело не будет прежним.

— Не уверен, что это спасет. Ты можешь надеть мешок и все равно привлечешь внимание.

Он нагнулся, собрал упавшие со стола листы и принялся складывать, чтобы положить на место. Взгляд невольно скользнул по написанному, это оказались отчеты о доходах и расходах, надо сказать, последние были более существенными.

Тиффани достала из ящика стола бальзам и нанесла на губы.

— Ох, прошу тебя, не надо. У дверей моего магазина не толпятся поклонники, а через несколько месяцев надежды увидеть их не будет совсем.

Ему, напротив, казалось, что на шестом или седьмом месяце она будет выглядеть весьма привлекательно. Спортивная фигура приобретет соблазнительные округлости. Он провел пальцем по ее губам и поцеловал.

— Ты можешь писать и звонить в любое время дня и ночи.

Тиффани взяла свитер, повешенный на крючок за дверью, подхватила сумку и ключи.

— Думаю, пока главное — это визит к врачу в четверг.

С его точки зрения, ждать придется целую вечность.

Престон прошел за Тиффани в магазин, где она достала из шкафчика под прилавком золотую коробочку и быстро наполнила конфетами из разных подносов на витринах.

— Это для моей мамы, — объяснила она. — Конфеты отлично помогают забыть о невнимании дочери.

— А как насчет невнимания брата?

— В этом случае, как я слышала, они помогают даже лучше.

Отложив коробку в сторону, она взяла вторую.

— Мэгги любит фруктовые начинки, если я правильно помню.

— Откуда ты знаешь?

— Такие конфеты время от времени покупает Джерико.

— Вот как?

— Да. И часто приходит с огромным букетом цветов, боится, что он завянет в машине за несколько минут его отсутствия. — Тиффани перешла к другому подносу. — Никогда не видела, чтобы он так трепетно к кому-то относился.

Престон поспешил унять внутреннее раздражение, возникающее всякий раз, как слышал это имя. В последнее время он начал испытывать к ней нечто похожее на расположение.

Ему стала нравиться мысль о помолвке сестры с мужчиной внимательным, придающим значение мелочам, которые она любит. Сам он никогда не был таким парнем. Даже женихом. Санни никогда не делала замечания, не жаловалась, а он был слишком занят учебой и работой, чтобы думать о чем-то другом и замечать детали.

Сейчас он испытывал сожаление, но вовсе не оттого, что отношения их закончились, а оттого, что та версия себя самого ему не нравилась, он не делал для Санни ничего, что мог и должен мужчина. Короткое время, проведенное с Тиффани, явственно показало, как плохо он вел себя с Санни.

— Красная, черная или золотая? — Тиффани указала на резиновые ленты.

— Золотая.

Она ловко натянула ее на коробку.

— Сколько я тебе должен?

— Ничего.

Она погасила свет в кухне, включила сигнализацию и прошла к входной двери.

— Вот черт, совсем забыла, что ты оставил машину в переулке! Хочешь, выпущу тебя через заднюю дверь?

— Не стоит, я пройдусь.

— Вдруг кто-то увидит, как ты выходишь из магазина?

Престон поцеловал ее в щеку.

— Надеюсь, им понравится увиденное.

Престон встал у выхода на всеобщее обозрение и смотрел, как она закрывала магазин, затем прошел к джипу и распахнул перед ней дверцу.

— Какой сервис, — улыбнулась Тиффани. — Значит, увидимся в четверг утром?

— Если ты не решишь позвонить мне раньше.

— Еще раз спасибо за помощь.

— Всегда рад.

Он захлопнул дверцу и проводил взглядом выезжающую на Мейн-стрит машину.

Джип уже свернул за угол, когда он заметил на тротуаре фигуру главной сплетницы Ройала — Мэнди Меривезер.

Глава 6

Пробудившись от сна столь глубокого, что не сразу вспомнила, какой сейчас год, Тиффани поплелась в душ и стояла под струями, пока туман перед глазами не развеялся окончательно. Если бы мысли можно было так же легко привести в порядок!

Ей снова снился Престон. Она проснулась возбужденная, будто секса наяву ей было мало.

«Однажды — случайность.

Дважды — опыт».

Эти слова как поговорку любила повторять мама. Иными словами, то, что связывало ее с Престоном, больше нельзя называть случайной связью.

Посмотрев на отражение в запотевшем зеркале, Тиффани с удовлетворением констатировала, что не наблюдает никаких изменений. Небольшой след на груди после бурного секса, но его легко скрыть одеждой. Живот оставался плоским, лишь соски стали темнее — вот и все признаки беременности на этот день.

Ничего такого, что не скроет макияж и тщательно выбранная одежда.

Она внезапно ощутила звериный голод, прошла в кухню и выпила почти целую бутылку апельсинового сока, ожидая, когда поджарится тост. Его вполне достаточно, чтобы избавиться от головокружения, но не испортить отсутствием аппетита настроение маме.

Трей будет на вечеринке в ресторане Миши, но по поводу присутствия остальных она получила от мамы расплывчатый ответ.

— Ах, милая, здесь последнее время бывает столько народа: организаторы свадеб, ландшафтные дизайнеры, оформители и флористы, всех не упомнишь.

Тиффани надеялась, что сегодняшний вечер будет исключением.

Она поспешила в спальню и остановилась, увидев серебряную погремушку, лежащую на кровати на белоснежном одеяле. Оно принадлежало ей и стало единственным предметом, связывавшим ее с родной матерью, которая умерла вскоре после родов. Его она достала из коробки, в которой хранила, сразу, как узнала о беременности.

Грудь сжалась от боли.

Она не могла мечтать о лучших родителях — отце и Камилле. От нее она получала больше всего тепла, любви, добра. Она стала ей матерью во всех смыслах. К тому же брак отца подарил ей старшую сестру.

Тиффани взяла игрушку, провела кончиком пальца по надписи. «Боже, пусть она окажется пророческой!».

Внезапно вспомнилось, с какой горечью в голосе Престон говорил об отце. Возможно, ее положение станет причиной худших событий в семье.

Только бы им удалось сохранить тайну до свадьбы и кадровых перестановок!

Тогда появится надежда, что все будет хорошо.

Через тридцать минут под шинами ее джипа хрустел гравий подъездной дороги у дома родителей. Стоило войти в холл, как знакомые запахи выпечки едва не сшибли с ног. Их разносили по дому ароматизированные свечи, обожаемые мамой. Впрочем, даже они не могли скрыть то, что нельзя было не почувствовать — мама готовит фирменную лазанью.

В последнее время обоняние ее обострилось, потому в большей степени стал доступен весь спектр ароматов, от которых на глаза навернулись слезы.

— Привет! — Звуки ее голоса разнеслись эхом по огромному холлу. Ей никто не ответил. И у дома нет других машин. Может, они стоят в просторном гараже?

Тиффани прошла знакомой дорогой в кухню, к большому блестящему холодильнику с двумя дверцами, к одной из которых было прикреплено магнитом приглашение на свадьбу с фотографией Мэгги и Джерико. Она склонилась, вгляделась в счастливые лица, и сердце невольно сжалось от тоски. Они были влюблены и светились, как два солнышка.

Тиффани открыла холодильник не потому, что была голодна, а лишь с целью оторвать взгляд от красивой черно-белой фотографии.

Содержимое намекало на то, что мама собиралась готовить ее любимые осенние блюда. Сытные супы, которые часто варила в больших количествах и замораживала. Корж на крошку, как та, что для пирога крамбл, — ею они любили посыпать запеченную тыкву и яблочные чипсы.

В их семье еда всегда играла важную роль.

Тиффани не могла не задуматься, будет ли нечто подобное в ее будущем, когда они с Престоном определятся, как воспитывать ребенка вместе, живя при этом раздельно. Ведь у малыша могут появиться сводные или родные братья и сестры. А она будет мачехой.

Тиффани была так увлечена размышлениями, что подпрыгнула, когда закрыла дверцу и увидела перед собой маму.

На ней были черные легинсы и удлиненный белый свитер. Лицо раскраснелось, как после пробежки.

— Это на День благодарения, — произнесла она, увидев кусочек коржа для крошки в руке Тиффани. — Охлаждаю, прежде чем положить в морозилку.

— Обычно ты начинала подготовку за несколько дней.

— Ну, теперь, в связи с изменениями в личной жизни детей у нас будет больше гостей.

О боже, она даже не подумала о праздниках! Как же быть? Удастся ли найти повод не присутствовать? От этих мыслей в желудке все перевернулось. А ведь будут еще дни рождения и отдых всей семьей.

— Я не знала, что все соберутся у вас. — Тиффани вернула кусок коржа в холодильник.

— Может, не знала потому, что в последнее время редко сюда заглядывала? — ехидно спросила мама. — И сейчас ты ведешь себя как чужая. Даже не обняла меня. — Камилла вытянула руки.

Тиффани была рада оказаться в теплых объятиях, вдохнуть знакомый армат духов.

— Прости, мама. — В глазах блестели слезы. — Только закончила огромный заказ, устала.

Мама похлопала ее по спине:

— Все хорошо, милая. Хотя у нас, конечно, немало дел в связи с приготовлением к свадьбе.

— Кстати, как идут дела? — произнесла Тиффани в теплое плечо.

Камилла отстранилась и тяжело выдохнула:

— Мечтаю больше никогда в жизни не слышать слово «рассадка».

Открыв холодильник, достала бутылку любимого шардоне Тиффани. Вероятно, мама купила его специально для нее, от этого чувство вины кольнуло особенно сильно.

— Не могу описать, сколько мы потратили сил, чтобы разместить за столом людей, которые на протяжении десятков лет считали друг друга врагами. — Она открыла ящик и достала штопор. — Поверь, мне не раз хотелось вернуться в прошлое и вырвать сияющее ожерелье из пальцев Элизы Будро.

Камилла поставила на стол два бокала.

У Тиффани потекли слюнки при мысли о прохладном вине, как приятно будет ощущать послевкусие, но она остановила маму, когда та наполнила один бокал.

— Думаю, я откажусь. Сегодня у меня неприятные ощущения в желудке.

Как и весь последний месяц.

Мама нахмурилась, посмотрела с беспокойством и отставила бокал и бутылку.

— Ты действительно бледная. — Она приложила тыльную сторону ладони к ее лбу. — Ты не могла подхватить то же, что у Мойры и Стефа?

— У них отравление. Со мной все нормально, правда. Просто плохо спала ночью.

— Тревожилась из-за заказа?

Тиффани больше всего ценила в мачехе ее способность всегда найти самый простой выход из любой ситуации.

— В последнее время дела магазина заставляют меня больше шевелиться.

Камилла поправила прядь ее волос.

— Мне кажется, ты работаешь слишком много. Твоя сестра сказала, сегодня ты на рассвете уже была в магазине, заканчивала готовить заказ.

В этом есть доля правды. Мама открыла холодильник и достала банку имбирного эля, как делала всегда, когда Тиффани в детстве жаловалась на желудок. Она навсегда запомнила его вкус, как и то, как Камилла возилась с ней в начале их с отцом отношений. Могла, несмотря на наличие няни, отменить светский выход и остаться с ней дома. Тиффани всегда была привязана к женщине, которая вырастила ее, как родную дочь, и теперь от воспоминаний она так расчувствовалась, что на глаза вновь навернулись слезы.

— Милая моя, что случилось? Ты выглядишь так, будто вот-вот заплачешь.

Нотки обеспокоенности в голосе лишили Тиффани последних сил, она закрыла лицо руками и разрыдалась.

Когда она немного успокоилась, мама убрала ее ладони, пристально вгляделась в глаза и протянула салфетку.

— Полагаю, дело не только в заказе для ресторана. Я не хочу вынуждать тебя признаваться в том, о чем не хочешь говорить, но знай, я всегда готова выслушать.

Тиффани опустила голову и принялась разглядывать узор на мраморной столешнице. Она чувствовала себя опустошенной, как никогда, не в силах встретиться с мамой взглядом.

— Я беременна. Не представляю, как я справлюсь, но уверена, что оставлю этого ребенка.

Тишина длилась, кажется, вечность.

Подбородка коснулись теплые пальцы. Камилла подняла ее голову и посмотрела с нежностью:

— Значит… я снова стану бабушкой?

Тиффани захлюпала носом:

— Не завтра, конечно, но да.

Восторженный крик Камиллы вывел ее из равновесия. Мама вскинула руки и принялась кружиться в танце.

— Вот тебе, Гейл Дель Рио. У вас может быть самое большое поместье, ожерелье с бриллиантами, такими же крупными, как в короне, а у меня скоро родится второй внук!

Выходит, нейтралитет, которого она всегда придерживалась, все же был лишь видимым.

Тиффани откашлялась:

— Ты ненамного ее обогнала, мама.

— Ты имеешь в виду Мэгги? — Глаза ее стали огромными.

— Я имею в виду Престона. Он отец ребенка.

Камилла, воспитавшая троих пасынков, была способна выдержать любое признание — братья Тиффани попадали за годы взросления в разные ситуации. Но никогда она не видела маму такой потрясенной.

— Ты и… Престон?

Тиффани кивнула.

— Получается, вы… — Мама замолчала, давая ей возможность самой найти определение их отношениям.

Проблема в том, что Тиффани сама не знала, какое будет наиболее подходящим.

— Нет, мы не пара. Это случилось всего лишь раз.

— Ой.

— В вечер помолвки Мэгги и Джерико?

Брови Тиффани поползли на лоб.

— Не представляешь, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы твой отец не увидел, как вы танцуете. — Мама взяла бокал вина и сделала большой глоток. — Престон знает?

Тиффани забралась на барный стул.

— Знает. Но мы оба считаем, что объявить об этом будет лучше после свадьбы.

На лице Камиллы мелькнуло беспокойство.

— Ты уверена? Скоро начнутся слушания по делу об ожерелье. Боюсь даже представить…

— Я совсем не хочу, чтобы беременность использовали в корыстных целях. — Тиффани отпила из банки имбирного эля. — Никто не узнает об этом, пока не будет закрыт вопрос с бриллиантами и не закончатся свадебные торжества.

В коридоре послышался голос Джозефа Уинтерса, и обе женщины подпрыгнули на месте.

Помимо футболки с фото группы «Зи-Зи Топ», отец носил потертые джинсы — братья шутили, что в них он похож на администратора группы — и мягчайшие замшевые мокасины, отчего перемещался по дому совершенно бесшумно.

— О чем не узнает? — спросил он.

— О сюрпризе, который Тиффани готовит для Мэгги и Джерико, — ответила мама, не медля ни секунды.

— Вот как? — Отец достал платок и принялся натирать стекла очков, которые носил только дома. — А кто кричал? Мне казалось, я слышал крик.

Женщины обменялись взглядами.

— Кричала я, — ответила Камилла. — Мне пришло письмо от организатора свадеб, сообщает, что они опять меняют рассадку гостей.

— Опять?

— Боюсь, что да.

Отец принялся ворчать и побрел прочь из кухни.

— Как соберешься рассказать отцу, непременно позови меня. — Мама сделала еще глоток вина. — Может быть, вам с Престоном вообще лучше находиться подальше, когда он узнает.

— Что ты предлагаешь?

— После свадьбы мы с твоим отцом едем на побережье в Амальфи, там я найду момент и сообщу ему.

— Тогда придется заказывать срочный трансатлантический перелет, чтобы он придушил Престона.

— Все воспринимается иначе после вкусного ужина из морепродуктов.

— …и если он думает, — послышалось за спиной, — что я буду сидеть и смотреть, как он наживается благодаря идеям моего сына, он ошибается. — В кухне появился отец с бокалом виски в руке. Он опрокинул содержимое в рот и оглядел жену и дочь. — Что тут происходит?

— Ты о чем? — Камилла посмотрела на мужа, изобразив на лице наивность.

Голубые глаза отца превратились в щелочки.

— Выглядите так, будто что-то замышляете.

— Мы обсуждаем планирование торжества. А замышляешь, похоже, ты. Надеюсь, это никак не повлияет на свадьбу нашего сына. И еще я хотела обговорить с тобой эту чертову рассадку.

Отец сразу сник.

— У меня деловой ужин. Но я обещаю вернуться к тому времени, когда вы, дамы, соберетесь подавать десерт.

Тиффани проводила отца взглядом и облегченно выдохнула.

— Все будет хорошо, Тиффани.

Уверенности и нежности в голосе мамы было достаточно, чтобы она успокоилась.

Камилла посмотрела на живот дочери.

— Ты была у гинеколога? Нужны контакты врача не в Ройале?

Забота ее тронула.

— Я записана к доктору Эверетт на четверг на одиннадцать.

— С тобой кто-то поедет?

— Престон.

Камилла одобрительно закивала и погладила ее по плечу:

— Отлично. А теперь допивай свой эль, Алиша уже должна быть здесь.

Тиффани взяла бокал и развернулась спиной к стойке и лицом к плите, у которой мама начинала готовить ужин. Наблюдать за этим всегда было ее излюбленным занятием.

— Алекса, включи Этту Джеймс.

Из колонок полилась мелодия, которая сразу подняла настроение. Камилла достала из холодильника панчетту и принялась нарезать на кубики, улыбаясь при этом своим мыслям. Тиффани не сомневалась, что связаны они с еще не рожденным ребенком.

Хлопнула входная дверь, и послышался голос Алиши:

— Прошу простить за опоздание. — Войдя в кухню, она пристроила сумку на стойку, рядом бросила ключи от машины. — Надо было закончить готовить семинар по Северному Возрождению. — Камни браслета сверкнули в свете ламп, когда она принялась тереть виски.

— Все так плохо? — спросила Тиффани. Ей были известны проблемы Алиши, которая была помощником профессора кафедры истории искусств.

— Каждый день что-то случается.

— Вот черт, — пробурчала Камилла. — Тиф, ты не могла бы достать из морозильника жемчужный лук? У меня руки жирные из-за панчетты.

— Конечно. — Тиффани спрыгнула со стула и присела, чтобы открыть дверцу камеры. Достав пакет, она резко поднялась и покачнулась. — Ох… — Пол ушел из-под ног, приятная мелодия стала отдаляться, на краю картинка стала серой.

— Тиффани! — Нож с грохотом упал на столешницу, а Камилла бросилась к дочери.

В следующую секунду перед глазами Тиффани стало темно, будто действие закончилось и опустили занавес.

Глава 7

Новая встреча. Новые бумаги перед глазами.

Престону казалось, что он провел в зале для заседаний «Дель Рио Труп» целый год. Запах мебели въелся в легкие и вызывал головную боль. Голоса слились в монотонный гул.

Учитывая, как прошли его выходные, ничего удивительного. Коробка конфет, любовно собранная Тиффани для Мэгги, так и лежала на стойке в кухне холостяцкого дома.

А теперь еще и это:

«Привет! Буду в городе на этой неделе. Надеюсь, сможем встретиться».

Сообщение от Санни ошеломило.

Отец поднялся из-за стола и медленно сделал несколько шагов туда-обратно — верный признак того, что собирается сказать что-то важное.

Престон оторвался от телефона и сосредоточился на нем.

— Когда мой прадед купил эту землю, у него была простая и понятная мечта.

Остальное он мог не слушать, а сам повторить наизусть: «Имея в кармане всего двадцать пять долларов».

Он не испытывал зависти к людям и их жизни, которая, как представлял, была проще современной. Он родился в мире людей богатых и своими глазами видел, как деньги портят многих. Одержимость получением наследства превратила таких как отец, в заносчивых павлинов. Престон сам слишком долго желал денег и власти, потому не задумывался, этого ли на самом деле хочет. Мечтает ли о том, чтобы встать во главе компании, или просто слепо подражает отцу?

То же самое можно сказать и о его отношениях с Санни.

Престон подумал и решил, что после того, как узнал о положении Тиффани, обязан разорвать все прежние связи. По крайней мере, до того времени, как будет готов принимать решения относительно будущего.

Все присутствующие смотрели на него. Он порылся в мыслях, но не нашел, что ответить.

— Первого января, — произнес сидящий рядом мужчина и похлопал его по спине. — Как тебе дата?

Престон перевел взгляд на отца, тот широко улыбнулся, глаза довольно вспыхнули — он был согласен с датой выхода на пенсию.

В тот момент, когда принималось решение, которого так долго ждал, он думал о бывшей девушке. Его отстраненность не могла быть не замечена.

Внезапно Престону стало холодно. Фернандо окинул взглядом членов правления, не сводивших с него глаз.

— Приглашаю всех сегодня вечером в Глас-Хаус, отметить знаменательное событие.

Престон откашлялся:

— Не уверен, что смогу присоединиться к вам вечером.

Довольная улыбка сползла с лица отца.

— Но ты главное действующее лицо. Что может быть важнее празднования скорого вступления в должность?

Его вряд ли порадует честный ответ — Престон планировал навестить Тиффани Уинтерс. Она не написала ему ни строчки за выходные и не ответила сегодня на просьбу подтвердить визит к врачу.

Напряжение в зале росло, члены правления заерзали на местах.

Престон решил, что проведет полчаса на приеме, пожмет несколько рук, подставит вторую щеку в ответ, а потом улизнет и отправится к Тиффани.

— Ничего не может, — выдавил он из себя, растянув губы в улыбке. — Кому-то придется отвезти меня домой, я точно не смогу сесть за руль.

Развязное заявление вызвало одобрительные возгласы. Престон ненавидел подобные проявления панибратства, но добился главного результата — настроение отца изменилось к лучшему.

— Тогда ровно в шесть? — предложил Фернандо. — Первый стакан за мой счет. Второй за счет моего наследника, человека, который займет место главы компании, крупнейшей в десяти округах.

Все стали с шумом подниматься с мест и пожимать руку Престону, произносить слова поздравлений. От этого неожиданно стало тягостно.

Отец и он последними присоединились к медленно направляющейся к дверям толпе.

— Надеюсь, ты доволен сделанным мной заявлением?

Престон переложил ноутбук под мышку.

— Конечно.

— Я спрашиваю, потому что ты выглядишь рассеянным.

— Слишком много мыслей в голове.

Отец подождал, но он не представил дополнительных объяснений.

— Что по поводу предстоящей встречи с Джеком Чоудри? — Фернандо скрестил руки на груди. — Я надеюсь на твое присутствие. Теперь, когда стало известно о твоем назначении генеральным директором, Престон, люди будут внимательнее следить за нами. Крайне важно, чтобы мы выглядели крепкой, сплоченной семьей.

Его раздражали даже интонации отца, не говоря о смысле. Не важно, что у них всегда были разногласия, главное, чтобы со стороны они выглядели единомышленниками. Это его заставили усвоить, едва он научился говорить. От него не требовали стать идеальным, нет, но обязательно убедить в этом окружающих. Наличие любых проблем и недостатков приемлемо, если они остаются тайной. Главное — фасад. Он много лет поддерживал его и сейчас вынужден признать, что утомлен, измотан. Он на грани выгорания.

— Я буду там, — ответил Престон.

— Хорошо. — Отец кивнул и прошел вперед, оставив шлейф одеколона и накрахмаленной ткани. Потом он неожиданно обернулся и добавил: — Надеюсь, ты не изменишь решение в последнюю минуту. Для многих наших партнеров твое отсутствие будет большим разочарованием.

— Я понимаю, папа.

— Их доверие — один из столпов «Дель Рио Труп», без него…

— Я буду там, папа.

Фернандо задержал взгляд на сыне:

— Хорошо, поговорим вечером.

Престон ответил коротким кивком.

Путь до кабинета вместо нескольких секунд занял много минут. Его останавливали и поздравляли сотрудники, и он был вынужден выслушивать восторженные речи.

Закрыв наконец за собой дверь, Престон прислонился к ней спиной и выдохнул. Завибрировал телефон. Вероятно, это Санни, предложение которой выпить кофе он принял.

Но оказался не прав.

«Поздравляю, Прее!»

Сообщение было от сестры.

«Слухи разносятся быстро».

«Я знала, что он объявит об этом сегодня, но не знала точно, пока Аманда Баттл не спросила меня в кафе, что я об этом думаю».

«Черт возьми, откуда она знает?!»

«Ты не в курсе, у нее шпионы в каждой точке в радиусе шестидесяти миль?»

Он отправил смайлик.

«А я-то думал, ты вся в любви».

«Я и тебе желаю найти вторую половинку, но, поверь, свадьбу лучше отложить. Беги, пока не поздно».

У Престона появилось ощущение, что ему в грудь выпустили стрелу. Найти вторую половинку? На всю жизнь? Да он не смог сохранить отношения, длившиеся больше года.

Единственная женщина, чувства к которой он сохранил на протяжении всех прошедших лет, остается для него недоступной, хоть и вынашивает его ребенка.

«Даю слово».

Напечатав ответ, он прошел к столу и опустился в кресло. Развернулся к окну от пола до потолка, открывавшему вид на Техас.

Это его королевство. Так воспитывали его с детства. Сегодняшний вечер станет воплощением одной его мечты.

Одни и те же фразы не удивляли, в конце концов, он слышал их с того времени, как стал подростком. Ничего странного, он будущий генеральный директор компании, как иначе? Точная копия своего отца. У него не было выбора. Он мог и не прикладывать никаких усилий со своей стороны.

Престон позволил отцу около получаса водить его по внутреннему дворику Глас-Хаус, дав возможность желающим терзать его разговорами, пока не ощутил, что растерзан, как стол с закусками.

Атмосфера была праздничной, красивая музыка и свет, заботливо установленные обогреватели во дворике. Вечер получился торжественным, но скорее камерным, нежели пафосным, несмотря на огромное количество приглашенных.

Престону все казалось нереальным, будто театральным действием. Лишь увидев позади толпы маму и Мэгги, он немного успокоился.

Гейл Дель Рио сияла, в отличие от Мэгги, которой ради появления на ужине пришлось отменить примерку, что ее явно расстроило.

Престон быстро прошел к ним, следом появился отец. Предварительно позаботившись, чтобы репортеры сняли их всех вместе. Сам Фернандо безупречно сыграл роль, встав рядом с сыном, на которого смотрел с гордостью и улыбкой. Престон, кажется, не вовремя моргнул из-за вспышки.

— Принесу выпить, — произнес он, ощутив непреодолимое желание бежать.

В баре он залпом выпил половину бутыли воды, и в нос ударил аромат жасмина и ванили — любимые духи Санни.

Теперь сообщение Мэгги обрело иной смысл.

Он должен был догадаться, что появление Санни в день объявления отца не могло быть случайным.

— Ты же не думал, что я пропущу такой важный момент? — Санни оставила на его щеке липкий след блеска для губ.

Она была прекрасна, как никогда. Длинные темные волосы лежат на спине, большие карие глаза смотрят пристально, золотисто-бронзовая кожа сияет. Все это некогда привлекало его, но сейчас совершенно не трогало. Похоже, такое равнодушие испытывал он один, остальные мужчины не сводили с нее взгляд. Стоит отметить, что на Санни было алое коктейльное платье.

Отец определенно приложил руку к ее появлению, словно танцовщицы из торта, эффект, по крайней мере, был таким.

— Не могу поверить, что это, наконец, произошло.

Бармен протянул ему бокал с виски, он взял и бросил двадцать долларов в ящик для чаевых.

— Я тоже. Боялся, что старик будет сидеть в своем кресле, пока его не придется подпирать с обеих сторон.

— Я вообще-то о нас, — произнесла Санни, томно прикрыв глаза.

Надежда на быстрый разговор, который навсегда исключит возможность продолжения отношений, испарилась.

— Хочешь пройтись? — предложил Престон, желая избавиться от свидетелей.

— С удовольствием, — протяжно ответила Санни.

Ни о чем, не спросив, бармен протянул ей бокал с «Мартини». От благодарности и широкой улыбки уши его стали малиновыми.

Они вышли и спустились по лестнице на территорию отеля «Беллами». Добравшись до тихого уголка у живой изгороди, Престон замедлил шаг.

— Тебя пригласил отец, верно?

— Да. Но я пришла не только поэтому.

— Почему же еще?

Санни сделала шаг к нему:

— Потому что скучала по тебе.

Сердце Престона упало. Меньше всего хотелось бы причинять ей боль…

— Санни…

— Прошу, позволь мне сказать, пока я не потеряла решимость. — Она перевела дыхание. — С того дня, как мы расстались, я часто думала о твоих словах о том, что ты не женился на мне из-за карьеры, которая была и будет для тебя на первом месте, а это несправедливо по отношению ко мне. Теперь я поняла, что была виновата, не оказывала тебе должную поддержку, надо было не таскать тебя по модным заведениям, где нас постоянно фотографировали, как идеальную пару, тогда, возможно, мы бы такой парой стали.

— Нет. Только я один виноват в нашем расставании.

— Почему?

— Я не был честен с тобой, Санни.

— Что ты имеешь в виду? — Она обхватила себя руками.

Легкий ветерок доносил до них шум вечеринки, играл листьями старого дуба.

— Отец постоянно твердил, что мне пора остепениться, я решил, что наша помолвка станет для него знаком, что я готов к месту генерального директора.

— Но… — Она смотрела растерянно. — Когда ты делал предложение, ты говорил…

— Ты мне очень нравилась, Санни. Я пытался убедить себя, что стану хорошим мужем, но даже не представлял, насколько для меня важна цель занять место отца.

— Рядом с тобой я чувствовала себя любимой, Престон.

— Значит, все было не зря. — Он положил руку ей на плечо. — Хотя я не был таким, каким ты меня видела. Помнишь, сколько свиданий я сорвал в последний момент? Я понимал, что ты хочешь показать, что не обижена, но это было не так.

Санни опустила голову, волосы упали вперед и скрыли лицо.

— Ты знаешь, что я прав. Ты еще найдешь человека, который будет любить тебя так, как не мог я.

— Спасибо, Престон. — Она подняла на него влажные глаза.

— За что?

— За правду. Хоть и болезненную. — Она улыбнулась ему с нежностью.

Он смахнул слезу с ее щеки:

— Дай слово, что будешь счастлива.

Она прижала его ладонь:

— Обещаю, что постараюсь.

Они долго смотрели друга на друга, думая каждый о своем.

— Наверное, мне пора. Передавай от меня маме и сестре наилучшие пожелания.

— Непременно.

Он смотрел, как она идет по лужайке к стоянке машин, и слушал шум веселья. На самом деле они пришли сюда не ради него, а ради самих себя, надеялись, что под его руководством компания увеличит прибыль и их доход.

Он непременно поговорит с отцом о Санни, но не сейчас. А вообще ее появление стало очень полезным, теперь он, кажется, понял, как должен поступить.

Достав из кармана телефон, Престон открыл семейный чат в Ватсап и быстро напечатал:

«Появилось внезапно срочное дело. Извинитесь за меня, пожалуйста».

В груди появилась тяжесть, когда он увидел, что и мама, и сестра, и отец прочитали сообщение. Мама и сестра ответили сразу, отец, как было видно, набирал текст.

Мама: «Конечно, сынок. Занимайся тем, чем считаешь нужным».

Мэгги: «Мы все сделаем, господин президент».

Отец перестал печатать, и Престон поблагодарил Бога за то, что в его жизни есть сильные и любящие женщины.

Оказавшись на стоянке, он сел в машину и поехал к дому Тиффани. Он обязан увидеть ее и поговорить. И не по причине далекой детской влюбленности, а настоящей любви, которую, как понял сейчас, испытывает к Тиффани Уинтерс. Если он не будет осторожен, чувства могут дорого стоить им обоим.

Глава 8

— Вы представляете, мисс Уинтерс, какими будут последствия принятого вами безответственного решения? — спросил судья суровым голосом, отчего стал до ужаса похож на Фернандо Дель Рио.

Тиффани лихорадочно вспоминала, что привело ее в суд, но не могла вспомнить. Каждый раз, когда она открывала рот, раздавался стук судейского молоточка. Наконец она так сильно разозлилась, что выкрикнула что-то прямо ему в лицо и… в следующую секунду проснулась от звуков собственного голоса.

Она заснула на диване. На груди лежал учебник по экономике, который она читала. На черном экране телевизора мелькал логотип «Нетфликс». На экране телефона, который она предусмотрительно отключила, чтобы подготовиться к экзамену, — несколько пропущенных вызовов. Последний от Престона.

Теперь настойчивый стук в дверь объясним.

Тиффани с трудом поднялась с дивана, тело было тяжелым, как бетонная глыба.

— Иду! — крикнула она, с трудом передвигая ноги.

Красивое лицо Престона было мокрым от пота и выражало сильное беспокойство. Потом на нем мелькнуло облегчение, а следом сразу раздражение.

— Ты чертовски меня напугала! Через несколько секунд я бы стал звонить в службу спасения.

Тиффани сделала шаг в сторону и потерла глаза.

— Что ты здесь делаешь?

— Помимо того, что нервничаю? — ехидно спросил он и переступил порог.

— По какому поводу ты нервничаешь? — поинтересовалась она, зевая, отчего последние звуки вышли смазанными.

— Ты не отвечала на мои звонки, я приезжаю, вижу джип в гараже, во всем доме горит свет, и ты не открываешь дверь.

— Я спала. — Тиффани прошла в гостиную и указала на диван.

— И как я должен был узнать?

— Никак. Ты должен быть дома, или в ресторане, или заниматься тем, чем ты обычно занимаешься вечерами.

— Отныне я попрошу тебя не отключать звонок на телефоне, когда остаешься одна.

— Это почему? — Тиффани скрестила руки на груди и посмотрела с возмущением.

— Потому что мне важно всегда иметь возможность убедиться, что с тобой все в порядке. Ты могла потерять сознание, упасть и удариться головой.

Адреналин развеял остатки дурмана.

— В таком случае я не смогу добраться до телефона, даже если звонок будет включен.

Губы Престона превратились в тонкую линию, лицо приобрело розоватый оттенок, что не помешал заметить даже обычный для него легкий загар. Он достал из кармана телефон и принялся что-то печатать.

— Что ты делаешь?

— Покупаю тебе систему экстренного оповещения.

— Может, проще установить камеры в доме? Тогда сможешь наблюдать за мной всегда, когда захочешь.

Лицо его смягчилось.

— Неплохая идея.

— Я пошутила.

— Можешь убедить меня, что повода для беспокойства нет? Я хорошо помню, что произошло на днях.

Ее раздражение переросло в ярость.

— Что тебе рассказала Алиша?

Престон прищурился:

— А что мне могла рассказать Алиша?

— Ответь на мой вопрос, тогда я отвечу на твой.

Тиффани прошла к холодильнику и достала бутылку крепкого имбирного эля, о запасах которого позаботилась Камилла. Предложила одну Престону, но тот мотнул головой, отказываясь.

— Алиша ничего мне не рассказывала. Я напоминал тебе о том, что в «Шоколадном мире» у тебя закружилась голова и ты чуть не упала.

Тиффани сделала глоток эля и выдохнула.

— Это называется гиперемезис беременных, ничего серьезного.

Она вернулась в гостиную и устроилась на диване.

Престон прошел следом, но остался стоять напротив.

— Доктор Эверетт говорила, что это явление весьма распространенное…

— Доктор Эверетт? Мне казалось, ты была записана в четверг на первый прием.

— Так и было. — Произнося эти слова, Тиффани думала, как изложить оставшуюся часть случившегося. — Я заходила к маме, и она посоветовала перенести его.

— Постой, Камилла теперь тоже знает?

Тиффани кивнула:

— Мы встретились, и я поняла, что скрывать нет смысла. Она согласна, что лучше подождать с объявлением до свадьбы. И вообще она на нашей стороне.

Он молчал, переваривая информацию.

— Хорошо, но почему она настояла на переносе визита?

Рухнула надежда на то, что, рассказав об открытой маме тайне, она сможет увести разговор в сторону.

— Мне опять стало плохо у нее в кухне, и на этот раз я… упала в обморок.

— На этот раз? Хочешь сказать, такое случалось и раньше?

— Не такие глубокие обмороки, — с неохотой призналась Тиффани. — Скажем, короткое отключение.

Ноздри Престона раздулись.

— И когда ты собиралась мне признаться?

— Разве это необходимо? Какова цель?

— Цель — сообщить мне о проблемах со здоровьем у матери моего ребенка.

— Теперь это мой официальный статус? — Она поставила бутылку эля на журнальный столик. — Если так, мне надо знать, что за этим следует. Ты имеешь право быть в курсе всех медицинских исследований? Или надо сообщать только о тех вещах, которые угрожают течению беременности?

— Я хотел сказать совсем не это.

— Тогда что?

Престон переступил с ноги на ногу, гнев понемногу рассеялся.

— Я хотел сказать, что мне небезразлично происходящее с тобой. Я хочу знать обо всем, быть рядом.

— Это вряд ли возможно. — Тиффани пожалела, что ответила так резко, потому добавила: — Хотя твоя забота мне приятна, ты не можешь быть постоянно рядом, приезжать каждый раз, когда я не ответила на звонок. Ты не можешь быть частью отношений, которых нет.

Престон прошел к окну, выходящему на улицу, за ним на обочине стояла его машина.

Тиффани внезапно охватило острое желание прижаться щекой к его спине, услышать удары сердца, ощутить силу мужского тела.

— Из меня не выйдет хорошего партнера, Тиффани. Я отлично себя знаю, на первом месте для меня всегда будет работа. Мне никогда не удавалось это изменить.

— И для меня тоже, Престон.

— И ты имеешь на это право. Мне следует с большим уважением относиться к твоей личной жизни, поэтому я считаю, что нам придется оставить отношения платоническими.

Зародившаяся в сердце надежда растаяла, как мороженое на солнце.

— Понятно.

— Извини, что на днях не сдержался. Я только все усложнил.

— Мы оба виноваты. Если правильно помню, инициатором была я.

— В любом случае, как бы нас ни влекло друг к другу, мы не должны поддаваться чувствам ради карьеры и наших семей.

Тиффани уже думала об этом после того, что между ними произошло. Им еще о многом надо поговорить, принять немало решений, но мысль начать сейчас вызвала очередной приступ тошноты.

— Раз договор заключен, не мог бы ты оставить меня, я мечтаю принять душ и лечь спать.

— Только после того, как ты примешь душ и я уложу тебя в постель. Хочу быть уверен, что ты не упала, что все в порядке.

Ей очень хотелось заставить его уйти немедленно просто из принципа, чтобы доказать, что может отказаться от секса с ним так же легко, как он. Остановило лишь внезапное нежелание оставаться одной.

Мама и Алиша предлагали пожить у нее неделю, пока не начнет действовать прописанное врачом лекарство, которое должно было убрать неприятные симптомы, но Тиффани не хотела нарушать их привычный уклад жизни. К тому же им пришлось бы рассказать своим мужчинам о беременности.

Но была и другая причина задержать Престона. Рядом с ним она ощущала себя спокойно и в безопасности. Приятно, когда он рядом и можно хоть ненадолго представить, что они пара.

— Соглашаюсь только ради того, чтобы ты тоже спал спокойно, — произнесла Тиффани таким тоном, будто действительно шла на уступки.

Дотянувшись до пульта, включила телевизор и положила открытую книгу на журнальный столик вверх обложкой. Затем, сделав усилие над собой, подняла налитое свинцовой тяжестью тело и потащилась в ванную.

Престон шел на расстоянии вытянутой руки, готовый в любую минуту подхватить ее.

В спальне Тиффани достала из ящика комода чистое белье и большую футболку. Престон наблюдал за ней, оставаясь в дверном проеме, а затем прошел следом в ванную комнату.

— Нам надо купить тебе табуретку, — произнесла она, потянулась за стеклянную перегородку и включила воду.

«Нам».

Опять это мы, нам.

Пусть это лишь мечты, но Тиффани не хотела отказывать себе в удовольствии употреблять эти местоимения.

Она включила воду и продолжала:

— Уверена, смогу найти что-то подходящее в Интернете.

Престон мгновенно достал телефон, сосредоточился, глядя в экран, и вскоре повернул его к ней:

— Может, что-то вроде этого?

— Очень симпатичная. — Тиффани глянула краем глаза на табурет из тикового дерева. — Скинешь ссылку?

— Ее привезут завтра с четырнадцати до семнадцати.

— Ты шутишь? — Она мысленно отругала себя за несдержанность. — Но ты не должен, Престон…

— Я сделал то, что хотел. Мне будет приятно знать, что она у тебя есть.

— Будет заменять тебя на дежурстве у душа?

Тиффани собрала волосы, скрепила резинкой, повернулась к нему спиной и сняла футболку.

— Ты сможешь на нее присесть и не бояться упасть.

Она засмеялась.

— Конечно, не можешь же ты проводить здесь все вечера!

Он не ответил, что заставило ее обернуться. Взгляд его был прикован к ее обнаженной спине, губы поджаты. Тиффани кашлянула, и он сразу поднял глаза к потолку.

— Тебе это было бы неприятно?

— Вовсе нет. Я просто уверена, что ты на такое не пойдешь.

— Почему?

— Мне известно, сколько общественных мероприятий ты посещаешь по распоряжению отца. Я понимаю, как для тебя важно вращаться в обществе. Ты, без сомнения, самый завидный жених в десяти округах. Я не ожидаю, что ты пожертвуешь общественной жизнью ради того, чтобы стать охранником одной беременной женщины.

Престон оттолкнулся от стены и подошел к ней ближе.

— Ты не просто какая-то беременная женщина.

Тиффани оглядела растянутые спортивные штаны с дыркой на коленке и пятнами.

— Я точно не гламурная дама.

— У тебя никогда не получится казаться непривлекательной.

— Подожди, скоро к этим пятнам добавятся еще и те, что оставит малыш.

— Жду с нетерпением, — произнес он неожиданно пылко. — А теперь иди в душ, пока не вытекла вся горячая вода.

Оставив смущение, Тиффани стянула штаны и отбросила к плетеной корзине.

Горячие струи приятно согревали кожу. Она повернулась так, чтобы они падали на уставшую шею.

— Как прошел твой день? Что было самым приятным? — спросила она, не представляя, как себя вести. Обычно душ она принимала в одиночестве.

Взяв мочалку и гель, вспенила его и приступила к обычному процессу мытья.

— Отец объявил дату выхода на пенсию.

Рука с пенистым клубком, ползущим вверх, застыла около ключицы.

— Правда?

— Правда. Первого января у «Дель Рио Труп» будет новый генеральный.

— Почему ты не рад?

— Потому что я предчувствую подвох.

— Например? — Тиффани отложила мочалку и принялась умываться.

— Никаких примеров, но я приложу все усилия, чтобы выяснить.

— Ты не допускаешь, что он просто решил, что ты готов?

Краем глаза она заметила, как Престон зашевелился, переступил с ноги на ногу.

— Фернандо Дель Рио не меняет своих решений. Он упрям и горделив.

— Я думаю, все по-честному, — заключила Тиффани, откинула голову и принялась смывать пену с шеи и груди.

— И что это значит? — Голос его прозвучал неожиданно близко.

— Ничего не значит, просто выражаю мнение.

— Тогда я тоже хотел бы выразить мнение. Мне кажется, ты мало ешь.

Тиффани принялась яростно наносить на лицо средство для умывания.

— Прежде чем делать выводы, загляни в кладовку. Там стоит огромный пакет с картофельными чипсами в шоколаде, который вчера еще был полный до краев.

— Что ж, поговорим о странных вкусах беременных?

— Если это правда, значит, половина Ройала беременна. — Тиффани подставила лицо потокам воды. — Это один из моих бестселлеров. И еще помадка из коричневого сахара. Кстати, Мэгги понравились конфеты?

— Я их еще не передал.

— Вы не виделись?

— Виделись сегодня вечером, но конфеты я не передал.

— В доме твоих родителей?

— В Глас-Хаус.

Тиффани вздрогнула от его тона.

— Там был ужин?

Престон некоторое время молчал.

— Там был прием по случаю объявления о смене руководства.

Она потерла глаза и повернулась:

— Мероприятие так рано закончилось, что ты к семи часам уже был у моего дома?

— Не совсем.

Тиффани выключила воду и вышла из душевой кабины.

— Значит, ты сбежал, чтобы приехать и проверить, что со мной?

Престон оглядел с ног до головы ее обнаженное тело и уставился в пол.

— Да.

— И почему ты так поступил?

Он осмелился поднять глаза, только увидев, что она завернулась в полотенце.

— Потому что я должен был убедиться, что с тобой все в порядке.

Престон уехал с праздника по случаю победы, к которой шел всю жизнь, чтобы проведать ее? Она чуть не расплакалась от того, как неприветливо себя с ним вела.

— Можно было просто позвонить Алише. Сказал бы, что не можешь дозвониться до меня и волнуешься. Тебе вовсе не обязательно было…

— Да. Да, я сбежал с приема и приехал. Я не мог находиться там, вести беседу и улыбаться всем и делать вид, что мне интересно происходящее, когда ты могла быть в беде.

В горле встал ком, мешая произнести то, что она намеревалась.

— Отвечая на твой предыдущий вопрос, скажу, меня интересует не только связанное с беременностью, я хочу знать о тебе все. Знать, что ты чувствуешь, о чем думаешь, что тебя пугает и что волнует. Мне интересно все, что с тобой происходит.

Глаза его горели, дыхание стало шумным и частым.

Она так много хотела бы ему рассказать, задать много вопросов, но останавливал собственный страх. Лучше начать с наиболее безопасного признания.

— Я боюсь, что потеряю магазин или не смогу получить диплом. А может случиться и то и другое. Я только начала входить в нужный ритм, а теперь мне кажется, к моим ногам привязали кирпичи.

Тиффани ступила на коврик у кабинки и закрепила полотенце под мышкой.

Престон деликатно сделал шаг в сторону.

— Тиффани, поверь, я действительно хочу помочь.

Она открыла шкафчик с зеркальной дверцей и взяла крем от высыпаний, связанных с гормональными изменениями, его передала ей Алиша.

— Предлагаешь сделать за меня домашнее задание?

— Я готов выполнить любую работу по дому или в другом месте, где потребуется.

— И даже то, что ты уже делал в магазине? — улыбнулась она.

Он вновь переступил с ноги на ногу.

— Это наше общее дело, Тиффани. Я хочу, чтобы ты верила мне.

Она тоже хотела. Заглушить настойчивый голос, твердивший, что все происходящее с телом не затрагивает сердца. Все обязательства Престона перед ней и ребенком лишь морально-этические, он хочет «все сделать правильно», но она не уверена, что это «правильно» подойдет всем.

— Спасибо, что зашел, — сказала она. — Поверь, все будет намного лучше, когда начнет действовать лекарство.

— Это знак, что мне пора уходить?

— А ты собирался остаться?

— Если ты забыла, я собирался уложить тебя в постель. Пусть будет сервис в полном объеме.

— Ты совсем не обязан возиться со мной, Престон.

— Ты не допускаешь, что мне приятно, что я сам этого хочу?

Перепалка с ним едва ли принесет нужный результат.

— Хорошо, подожди снаружи, я оденусь.

Через несколько минут она вышла из ванной и увидела Престона в кухне с подносом в руках. На нем были бутылка воды, имбирный эль, ее бальзам для губ и пакет соленых крекеров.

Слезы обожгли глаза.

— В чем дело? Я что-то забыл?

— Ты… такой милый, так заботишься обо мне!

Он одарил ее задорной мальчишеской улыбкой.

— Я еще буду над собой работать.

Тиффани вытерла ладонью слезы.

— Я была груба с тобой, а ты собрал такой чудесный поднос для прикроватной тумбочки! — На последнем слове голос дрогнул.

— Тебе определенно пора спать. — Он подтолкнул ее к кровати, подошел, поставил поднос на тумбочку и принялся убирать покрывало и декоративные подушки.

— Можешь бросить их в угол.

— Почему их называют декоративными? Раз ты просто швыряешь их в угол?

— Они декоративные, — отчего-то повысив голос, заявила Тиффани.

Престон откинул угол одеяла и устроил настоящее шоу, взбивая подушку.

Тиффани забралась в постель, спрятала ноги под одеяло, и Престон накрыл ее.

— Подожди, это еще не все, — сказал он, когда она прижала пуховое одеяло к груди.

— Что еще?

Престон потянулся, чтобы поправить подушки у нее за спиной.

— Главное — правильно опуститься на подушку, пышную и правильной формы. Чтобы буквально утонуть в ней. Для того чтобы все хорошо прочувствовать, надо опускаться медленно.

Тиффани засмеялась, ощутив спазмы в животе. Теперь эта область реагировала на все особенно остро.

— Откуда такая странная теория?

Он пожал плечами и почесал затылок:

— Это то, чем мы с Мэгги занимались в детстве.

Тиффани очень хорошо представила темноволосого мальчика и девочку с огромными глазами и озорными лицами. Она была сосредоточена на том, какую роль может сыграть Престон в жизни ребенка, и совсем забыла, что есть еще сестра — тетя Мэгги. И дядя Джерико. Не важно, как сложатся отношения с Престоном, у ребенка будет семья. Мысль значительно ее утешила. Тиффани надеялась, что этого будет достаточно, чтобы воображение успокоилось и не рисовало страшные сценарии будущего.

Тиффани принялась медленно опускаться на подушку, но в ту секунду, когда голова коснулась ее, усталость, преследовавшая, будто леопард, настигла ее в одно мгновение. Тиффани закрыла глаза.

— Вот так лучше. Тебе еще что-то принести?

Она широко зевнула.

— Нет, спасибо. — Лампа на тумбочке погасла. — Чтобы запереть входную дверь, надо… нажать штуковину на ручке, подержать и дождаться сигнала.

— Нажать на штуковину, я понял.

Погасла вторая лампа. Тиффани ощутила, как руки натягивают одеяло, накрывая ей плечи, следом окутал восхитительный аромат Престона. Проваливаясь в сон, она услышала:

— Спокойной ночи, Джульетта.

Глава 9

Престон не мог пошевелиться, пальцы покалывало от нарушения кровообращения, локти давили на ребра. Колени уперлись в нечто неподдающееся, спина затекла от долгого нахождения в одной позе. Перед глазами мелькали ноги, между ними с трудом удалось разглядеть изумрудную траву футбольного поля. Только это напомнило, где он находится — стадион Ройала, штат Техас, на матче школьной команды. Только отчего-то он под трибунами, а не на поле. Неудивительно, что его имя в который раз слышится из громкоговорителя.

Престон запыхтел, пытаясь выбраться из-под сидений. Освещенный стадион был так близко, что он уже ощущал запах свежескошенной травы, хот-догов и попкорна, продающихся на прилавках и… кофе?

— Престон, — произнес в очередной раз громкий и знакомый голос.

Что-то теплое легло на лоб, и он распахнул глаза. Понять, где он и что происходит, удалось не сразу. Кофейный столик. Стопка книг. Перед ним Тиффани с дымящейся кружкой в руках.

— Неужели я вижу ангела?

— Я уверена, у ангелов нашлось бы что-то лучше обычного колумбийского кофе.

Престон сел на диване и поморщился — все тело болело.

— Не знаю, какой пьешь ты, приготовила так, как люблю сама.

— Спасибо. Я пью обычный черный из капсул, уверен, твой значительно лучше. — Он сделал глоток и восторженно воскликнул: — О, что ты в него добавила?!

— Коричневый сахар, мадагаскарский ванильный сироп и немного молока и сливок.

Она взяла свою кружку с горкой взбитых сливок.

— А почему у меня этого нет? — прищурился Престон.

— Решила не навязывать тебе свою любовь к сладкому. — Она встала, направилась, шлепая босыми ногами, в кухню и вернулась с баллончиком. — Профессиональная привычка.

Престон протянул кружку и получил красивую «шапочку» на кофе. Результат он назвал про себя декадентским и прекрасным. Удивительно, что он никогда не пробовал такой вариант.

Обхватив кружку руками, он с удовольствием наблюдал за Тиффани, вернувшейся в кухню. С дивана было хорошо видно, что она делает в просторном помещении, оборудованном всем необходимым, в его кухне не было почти ничего. Он завтракал в кафе после спортзала, обедал и ужинал с партнерами в ресторане или в доме родителей. Его жилье не было таким, как у Тиффани, — настоящим домом.

Мысли вызвали боль в груди.

Дом родителей сохранил особенную атмосферу, вызывающую ностальгию. Но он больше не был его домом, не являлся центром притяжения в повседневной жизни. Последние несколько лет он жил только своими целями.

Наверное, иметь такой дом называется «свить гнездо». Создать теплое пространство, куда хочется возвращаться, оставив весь мир за дверью.

Престон поднялся с дивана, ощущая каждую мышцу, встал в дверном проеме с кружкой кофе и потянулся.

— Ты мог бы лечь в кровать. — Тиффани взглянула через плечо.

— Знаю. — Едва ли. Он с трудом перестал думать о Тиффани и уснул, даже находясь в другой комнате. Даже во сне до самого рассвета он видел ее прекрасной, только вышедшей из душа.

— Или вернуться домой, — добавила Тиффани.

— Знаю.

Вечером он дошел до гостиной и сразу вернулся обратно, проверить, не случилось ли чего. Поняв, что она дышит ровно и спокойно, собрался опять уходить, но остановился, услышав шорох за окном. Это был всего лишь опоссум, но он решил выглянуть на задний двор и проверить, все ли в порядке.

Сначала на улице. Затем в гараже. Успокоившись, решил, что пора ехать домой, но заметил приоткрытое окно в ванной. Вернулся в дом убедиться, закрыты ли остальные окна.

— Надеюсь, у тебя не очень занятой день.

Престон был уверен, что на следующий день после объявления отца сможет извлечь всю пользу из нового положения. Он еще не проверял телефон, но подозревал, что сообщений там немало. От одной мысли он уже ощущал себя уставшим.

— Со мной все будет хорошо, — заверил он. — А как ты?

Тиффани прошла к шкафу и вернулась с яркой коробкой, которую поставила на стойку. Открыв, он обнаружил песочное печенье в разноцветных гофрированных бумажках.

Она взяла одно, окунула в кофе и откусила.

— Как всегда, — произнесла она, жуя.

— Печенье на завтрак?

— Это песочное печенье.

— Какая разница?

— Здесь пара яиц, немного соды и мой талант убеждать.

Она подтолкнула к нему коробку. Престон взял одно печенье, положил в рот, и оно сразу растаяло на языке, оставив ароматную сладость.

В последнее время сладости в жизни было совсем мало, потому каждое мгновение, дающее такое ощущение, было невероятно ценным. Это касалось и состояния, и ощущения.

— У меня есть идея.

Тиффани проглотила остатки печенья.

— Какая?

— Сегодня мы отправимся гулять.

Она сморщила веснушчатый нос:

— Гулять? Серьезно?

— Серьезно. Когда ты в последний раз гуляла?

Тиффани поджала губы:

— Никогда.

— Ты никогда не ходила на прогулку?

Она помотала головой.

— Даже в старших классах школы?

— Особенно в старших классах. Нарушителем спокойствия всегда был Маркус, остальным просто не было места.

— Тогда решено: уезжаем из Ройала и отправляемся гулять по магазинам, будем покупать для ребенка все, что тебе понравится.

Жаль, что у него не было возможности запечатлеть навсегда ту бурю восторга, которой ответила ему Тиффани.

— А ты уверен, что сможешь? — спросила она, успокоившись. — После объявления…

— Я больше года работал без выходных. Не думаю, что работа компании без меня встанет. А как насчет тебя? В магазине все будет в порядке?

— Я думаю, ребята справятся.

— Замечательно. Тогда мы допиваем кофе, я вернусь домой и заеду за тобой через час.

Тиффани подняла кружку, чтобы чокнуться.

— Похоже на свидание… э-э-э… сделку, — быстро исправилась она.

Престон предпочел бы первое второму, но промолчал.

Вернувшись домой, он приступил к обычному утреннему ритуалу, но решил прежде написать отцу. Ограничившись коротким: «Сегодня работаю из дома», он минут пять смотрел на экран, прежде чем нажать «Отправить». Потом положил телефон на стойку и отошел подальше, будто это бомба. К большому удивлению, выйдя из душа, он увидел на экране сообщение:

«Не беспокойся. Завтра примемся за дело с новой силой».

Лучше бы отец отреагировал, как обычно, возмущением. Отправив смайлик, он принялся одеваться и решил, что и такой ответ неплох: дареному коню в зубы не смотрят.

Тиффани встретила его на пороге улыбкой и трюфелем.

— А ты быстро, — сказала она и повесила на плечо сумку.

— Что это? — Престон указал на блестящий, словно отполированный, конус красного цвета, увенчанный ядовито-зеленым листом.

— Одна из новинок, над которой я сейчас работаю. — Она переступила порог и закрыла за собой дверь.

— Не забудь нажать на штуковину, — предупредил он и положил конфету в рот. — Ух, замечательно, очень вкусно! — Шоколад растаял на языке, вкусы раскрывались один за другим. — Как называется?

— «Плохое яблоко». Персипан, ганаш из белого шоколада с мадагаскарской ванилью и яблочное желе с добавлением цейлонского виски с корицей.

— Что такой персипан?

— Такая штуковина, как марципан, только из яблочных семечек, а не из миндаля. Тебе нравится?

— О да! Я бы съел таких штук тридцать.

— Человек, не привычный к таким нагрузкам? Тебе стало бы плохо.

— Прости, я забыл спросить, как ты себя чувствуешь? Точно готова к прогулке?

— Однозначно, — кивнула Тиффани. — Не знаю, поспособствовали тому таблетки или крепкий сон ночью, но я чувствую себя прекрасно.

— Я очень рад.

Груз, давивший на грудь, рассыпался на кусочки и исчез. На улице было тепло и тихо. Престон открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья.

— Как думаешь, сможем выбраться из города незамеченными?

Тиффани села и пристегнулась.

— Если увидишь кого-то, дай мне знать, я сразу пригнусь.

Он завел двигатель и выехал на дорогу.

— Прости, что вел себя как параноик, просто отец…

— Тебе не надо извиняться, мне хорошо известно, что такое давление семьи.

— Ты чувствуешь давление?

Тиффани пожала плечами:

— У всех моих братьев и сестры чрезвычайно успешный бизнес и стабильное положение, я же с трудом содержу маленький магазин и к тому же беременна.

— Ты начала с нуля. Воплотить в жизнь свою идею может только человек мужественный.

— Или наивный, — пробормотала она. — Маркус и Джерико делали то же, что и я, но их бизнес стал успешным с самого начала.

— Знаешь, я думаю, мы не должны в выходной день говорить о делах. А также о семейных распрях, украденных ожерельях и тому подобном.

— Это сужает выбор тем для разговора очень значительно. — Тиффани достала бальзам для губ, опустила «козырек» и принялась наносить блеск.

Престон сразу ощутил аромат ванили. Любопытно было бы попробовать, какой этот бальзам на вкус.

Он много раз повторял себе, что их отношения должны быть платоническими для блага ребенка, но, видимо, Бог считал иначе, потому что желание продолжало его терзать.

— Куда отправимся сначала? — спросил он, чтобы отвлечься. — «Бэби Барн»? «Бэби Март»? «Бэби Депо»?

Тиффани вернула «козырек» в исходное положение.

— Выбор огромный. Знаешь, мне всегда нравилась железная дорога.

— Решено, значит, «Бэби Депо».

Вскоре они въехали в торговый центр, в котором в будний день было относительно тихо. До Дня благодарения далеко, но гипермаркет уже украсили к празднику гирляндами, венками, колокольчиками и фигурками эльфов и оленей.

Праздничная атмосфера и улыбка Тиффани быстро заставили Престона забыть, какую цену ему, возможно, придется за это заплатить. Он следовал за ней от стойки к стойке и останавливал себя всякий раз, когда хотелось взять телефон и проверить сообщения.

— Бог мой, только посмотри на это!

Тиффани держала в руках самую маленькую пижаму из всех, что доводилось видеть. Она была светло-кремового цвета с фигурками лам, в комплекте имелся халатик с большими ушами на капюшоне, глазами и носом-пуговкой. Престон взял в руки пинетки и поставил на ладонь. Представить ступню такого размера совершенно невозможно.

— Жаль, что мы не можем их купить.

— Почему нет?

— Это же ламы, а я точно помню, ты говорила, что в детской все будет с альпака.

Тиффани ударила его рулоном с набором пеленок:

— Это близко.

Престон усмехнулся и положил комплект в тележку, уже заваленную товарами.

Через час они стояли у машины Престона, а он переставлял пакеты в багажнике, чтобы найти место для огромной плюшевой ламы, которую они купили в последнем магазине. Заднее сиденье машины уже было заполнено.

— Как думаешь, мы не слишком увлеклись?

— Ничуть. Я слышал, в наши дни максимализм в моде.

— Что ж, все, что не поместится в детской в моем доме, можно разместить в детской в твоем доме.

Престон от неожиданности чуть не ударился о дверцу багажника. Как же он раньше не подумал? Он размышлял о появлении в жизни ребенка, но как-то абстрактно, а ведь необходимо будет оформлять документы, регулирующие время проживания, обязанности родителей и прочее.

Он выпрямился и перевел на Тиффани задумчивый взгляд.

— Эй, что с тобой?

— Все в порядке. Просто задумался.

— О чем? — Они не двинутся с места, пока он не объяснит, отчего у него такое выражение лица. — Как со всем справиться? Полагаю, если убрать систему утилизации подгузников, увлажнитель воздуха и мини-батут, то коробки можно сложить…

Остальное он не слышал, отвлекшись на мужчину, который сажал белокурого смеющегося малыша на плечи, мама шла за ними.

Престон не хотел быть отцом, которого никогда не бывает дома в пятницу днем, который не приходит на футбольные матчи и пропускает баскетбольные. Как и любые другие моменты, незначительные для него, но важные для ребенка. Ему хорошо известно, что чувствует ребенок такого отца.

Тиффани кашлянула, возвращая его в реальность.

— Позволь я попробую?

Пока Престон счищал шерсть, она быстро переставила вещи в багажнике. Закончив, повернулась к нему:

— Знаешь, что нам надо сейчас сделать?

Престон знал точно, чем хотел бы заняться — постоянное присутствие Тиффани действовало на него возбуждающе.

— И что же?

— Посмотреть фильм.

— Фильм?

— Мне безумно захотелось попкорна, а здесь через дорогу огромный кинотеатр.

— Не представляю, что сейчас идет. — Он даже не мог вспомнить, когда последний раз был в кино.

— Вот и выясним.

Варианты были предсказуемы: романтическая комедия, фильм про супергероя, фантастическая эпопея, ремейк классики, ужасы и приключенческий боевик. Они выбрали романтическую комедию. Тиффани настояла, что в этом случае вероятность того, что она расплачется, ниже всего, ведь другие жанры предполагают опасные ситуации.

— Давай я пойду за билетами, а ты найди что-нибудь нам перекусить.

— Согласна.

Когда она удалилась, он повернулся к молодому парню за стеклом.

— Сколько билетов ты продал на «С любовью, Линда» на одиннадцать?

Парень взглянул на экран:

— Пока ни одного.

— Сколько будет стоить выкупить весь зал?

Глаза парня за стеклами очков расширились.

— Весь зал?

— Весь, — кивнул Престон.

— Одну минуту, я позвоню менеджеру. — Парень взял трубку и что-то забормотал. Затем прижал трубку к впалой груди и переключился на Престона: — Он говорит… две тысячи долларов плюс налог и плата за уборку.

Престон вытащил из заднего кармана бумажник, а оттуда платиновую карту и положил в металлический лоток под стеклом.

Глаза парня стали размером с утиное яйцо.

Прокатав карту, он вложил ее в чек и вернул Престону.

— Хорошо вам провести время, сэр.

Открыв бумажник, Престон извлек купюру в сто долларов и тем же путем передал ее парню.

— Спасибо за помощь, — он прищурился, чтобы прочитать написанное на бейдже, — Даг.

— Спасибо вам, сэр! Хорошего отдыха, сэр! — Щеки Дага покрылись розовыми пятнами, кончики ушей стали пунцовыми.

Престон шел по залу, вдыхая аромат попкорна. Тиффани он нашел у одного прилавка.

— Этого не много? — спросил он, увидев размер купленного.

Тиффани взяла несколько салфеток и положила на поднос рядом.

— Самая большая порция попкорна с маслом и солью. Лакричный мармелад-червяки и шоколадно-молочные шарики.

— А это что?

— Соус ранч.

— Теперь я хотя бы знаю, чего тебе хочется.

Тиффани смущенно улыбнулась:

— Честно признаться, я всегда ем попкорн с этим соусом.

— Почему-то я не удивлен.

Престон провел ее к девушке со сканером и показал билет. Та широко ему улыбнулась.

— Ваш зал номер семь. Направо по первому коридору, зал в середине слева.

— Большое спасибо, — сказал Престон, пропустил вперед Тиффани и сунул девушке купюру в сто долларов, которую держал сложенной в ладони. На сердце стало теплее, когда ее лицо вытянулось от удивления.

Оказавшись в полумраке зала, Престон замер, испытав чувство дежавю, — таким способом в колледже он устраивал немало свиданий.

— Ты ведь знаешь, что сиденья откидываются, — послышался приглушенный голос Тиффани.

— Почему ты говоришь шепотом? Кроме нас, здесь никого нет.

Он очень старался не замечать легкие прикосновения ее плеча.

— Правила поведения в кинотеатре все равно надо соблюдать, — ответила она, кусая лакричного червяка, — вне зависимости от того, присутствуют другие зрители или нет.

Престон взял ведерко с попкорном и поставил себе на колени. Откуда это странное ощущение переосмысления жизни, ощущение, будто все происходит во сне?

Поглядывая краем глаза на красивый профиль Тиффани в свете экрана, он подумал, насколько приятнее и проще стала бы их жизнь, если бы нечто подобное произошло еще в подростковом возрасте. Но он был глупым, безответственным, эгоистичным и недальновидным. Если бы только можно было вернуться в прошлое и пригласить ее на такое свидание…

— Ты смотрел ремейк «Гамлета»? — Грудь Тиффани коснулась его руки, когда она наклонилась взять горсть попкорна.

— Нет, не смотрел.

— Ты должен посмотреть. В «Тите» Энтони Хопкинс сыграл лучше, но, думаю, тебе понравится.

— Обязательно этим займусь.

На экране мелькали кадры, но все его внимание было обращено на соседнее место, где лежащая на подлокотнике ее рука иногда касалась его руки. Престон действительно похож сейчас на себя в старших классах школы. Неуместная эрекция, о которой он тщетно старался не думать. Правила отца запрещали иметь постоянную девушку до возраста, когда можно получить водительские права. В тот знаменательный день Фернандо настоял, чтобы они вместе проехались по одной из проселочных дорог Ройала. Машина двигалась между рядами мескитового кустарника, постепенно покрываясь пылью, и отец наконец завел разговор.

Не о технической стороне, о которой он на тот момент знал уже довольно много, а о последствиях. Остановившись на одной из смотровых площадок, откуда открывался вид на принадлежащие им земли, Фернандо убедил сына в необходимости предохраняться.

— Иметь власть, распоряжаться чем-то по своему усмотрению — привилегия, сынок. О мужчине можно сказать многое по тому, как он распоряжается ею и с кем ее решает разделить.

В то время Престон был ошеломлен тем, что отец использовал слово «мужчина» и не до конца понял сказанное, ведь речь шла не только о том, чтобы защититься от нежелательной беременности. Речь шла о будущем семьи, о наследии.

И о том, что к этому Престон должен отнестись со всей ответственностью. Испытание он не выдержал, об этом придется рассказать отцу.

Тиффани толкнула его локтем:

— Передай, пожалуйста, мармеладных мишек.

На экране герой и героиня склонились друг к другу, выдержали паузу, прежде чем поцеловаться. Престон передал Тиффани коробку, которую она взяла, не отрываясь от экрана. Открыв, принялась рассеянно жевать — действо полностью захватило ее внимание.

Престон поморщился от тяжести в паху, он не представлял, как пережить еще один час, не говоря уже о следующих семи месяцах. Пара на экране каталась по кровати, сбрасывая одежду. На лбу Престона выступили капли пота.

— Ты уверена, что это романтическая комедия?

Тиффани кивнула в ответ. Она сначала промахнулась, поднося ко рту попкорн, затем положила руку мимо ведерка. Престон подвинул его ближе, чтобы ей было удобнее, и толкнул бутылку с газировкой. Они наклонились поднять ее одновременно и ударились головами.

— Черт! — Престон потер место удара.

— Извини. — Тиффани перевела на него взгляд. — Это я виновата, набрала столько еды.

— Тебе не больно? — Престон погрузился пальцами в ее густые волосы и потер кожу головы.

Тиффани закрыла глаза и прижалась к его руке.

— Приятно, — произнесла она мечтательно.

— Хорошо. — Сам он едва дышал, но принялся массировать ее голову.

— М-м-м… — Тиффани подалась вперед, издав тот стон, который он мечтал услышать. Ему потребуется немало дней, чтобы изучить ее тело, понять, какие звуки и когда она издает, что заставляет ее кричать, стонать, смеяться.

— Престон?

Он открыл глаза и наткнулся на пристальный взгляд Тиффани.

Она стала еще немного ближе. Потом еще.

И вот они уже слились в поцелуе.

Он наслаждался медовой сладостью ее губ, их тела тянулись друг к другу, несмотря на ощутимые физические преграды. Локти неловко толкали поднос, зубы ударялись, вызывая смех и неловкость.

— Может, уйдем отсюда? — Губы Тиффани осветила вспышка на экране.

Он мечтал об этом и боялся просить, боялся, что дневной свет уничтожит страсть, а больше того, что может случиться, если этого не произойдет.

— Да.

Они быстро собрали остатки еды в ведерко для попкорна и, бегом преодолев коридоры, выскочили в фойе. Внезапно Тиффани застыла на месте, и Престон испугался, что ей стало плохо, что закружилась голова. Однако знакомый голос, прорвавшийся в двери вместе с прохладным воздухом, все объяснил.

— Ну и ну. — К ним подбежала Мэнди Меривезер и бросилась обнимать Тиффани. Короткие волосы цвета выдержанного вина растрепаны техасским ветром. Цепкий взгляд птичьих глаз метался от Тиффани к Престону. — Что вы делаете здесь вместе?

— Мы здесь по работе, — выпалил Престон. — Тиффани предлагала свои конфеты в местный ресторан, а я знаком с менеджером, так что…

— О, как это мило, — пропела Мэнди. — Должно быть, именно это вы обсуждали на днях у твоего магазина, — сказала она, обращаясь к Тиффани.

— Это так, — подтвердила та.

Престон заметил, что к ней не только вернулась способность говорить, но и бледность сменилась обычным цветом лица.

— И Престон любезно угостил меня. — Тиффани покосилась на ведерко от попкорна.

Густо подведенные карандашом брови Мэнди поползли вверх.

— Всегда рад. А ты пришла на утренний сеанс?

— Боже, нет. Я член комитета по сбору средств. Мы собираемся провести благотворительную лотерею в Техасском клубе скотоводов, и кинотеатр предоставил нам билеты на вечер, я приехала их забрать.

— Что ж, не будем тебя задерживать. — Престон кивнул Тиффани.

— Приятно было увидеться, — сказала та.

Они посмотрели, как Мэдди улыбается репортеру «Вечернего Ройала», и направились к выходу.

Мэдди окликнула их, когда до свободы оставалась пара шагов.

— А вы знаете, что средства от лотереи пойдут в Лигу животных? Всегда можно пожертвовать анонимно. — Она выделила интонациями последнее слово.

Престон и Тиффани обменялись понимающими взглядами.

— Заходи в любое время, соберу для тебя корзину со всякими вкусностями, — произнесла Тиффани.

— Ты такая милая. Надеюсь, вы не сочли это намеком? Я не люблю давить на людей.

— Вовсе нет. Я всегда рада помочь, — отозвалась Тиффани.

— Так приятно. Эти беззащитные существа нуждаются в тепле и защите.

— Думаю, «Дель Рио Труп» тоже сможет помочь, — поспешил заверить ее Престон, когда Мэдди достала телефон, боясь, что она начнет показывать фотографии животных.

— О, благослови тебя Бог, добрый человек. — Она перехватила его взгляд и объяснила, указывая на ведерко попкорна. — Я только хотела сканировать код для розыгрыша. А мы будем рады любой сумме, — продолжала тараторить Мэдди. — Вам известно, что на пять долларов можно кормить бездомное животное неделю. А представляете, что значит, например, пятьсот?

— Даже не представляю, — вставил Престон.

— А тысяча?

Престон удалил сумму, которую указывал в строке в телефоне, и удвоил ее, затем нажал «Перевести».

— О, Престон. — Мэдди прижала к груди руку с маникюром. — Как мне тебя отблагодарить?

— Не говори никому ни слова об этой встрече. Мы были рады помочь.

Женщина двумя пальцами изобразила у рта жест, будто застегивает молнию.

— Желаю вам хорошо провести день.

Престон склонил голову и зашагал к стоянке. Тиффани шла рядом. Лишь через несколько минут они осмелились обернуться и удостоверились, что Мэдди скрылась из вида.

— Почему у меня такое чувство, будто меня только что развели?

— Я не хотела этого говорить, — серьезно произнесла Тиффани, — но тебя развели.

Он нажал на кнопку на брелоке, чтобы открыть машину.

— Хотя могло быть и хуже, — добавила она.

— И что же?

— Мы могли встретиться на выходе из детского магазина. Или вынуждены принять участие в игре «Свидание с холостяком».

Стоило представить оба варианта, и стало намного легче.

— Ты в порядке? — Тиффани прижала прохладную ладонь к липкой щеке. — Выглядишь озадаченным.

Престон положил голову на руль.

— К черту Джека Чоудри, нам надо нанять ее для разбирательства дела с ожерельем.

— И когда состоится заседание по этому поводу?

— Завтра утром, — ответил Престон, заводя машину.

Он выстроил целую стену между этим днем с остальными в жизни, но она стала давать трещину, в которую просачивались капли страха.

— И как ты думаешь, все пройдет хорошо?

Престон надавил на газ, и они выехали на автостраду.

— Мне казалось, мы договорились не обсуждать дела старших.

Тиффани замолчала и оглядела поля люцерны за окном.

— Похоже, они никуда не денутся, даже если мы не будем о них говорить.

— В этом ты права.

Большую часть пути обратно в Ройал они молчали. Он ездил по этой дороге миллион раз, но редко обращал внимание на скромные кирпичные дома в окружении высоких деревьев, высаженных для защиты от ветра. Он никогда не задавался вопросом, кто в них живет, чем эти люди зарабатывают на жизнь. Достаточно ли получают, продав урожай, или этого мало, чтобы покрыть все расходы, и они работают на нефтеперерабатывающих заводах отца. Их ли дети трудятся в кинотеатре и радуются стодолларовой купюре?

— Не возражаешь, если я включу обогрев? — спросила Тиффани.

— Нисколько.

Бескрайнее небо Техаса поменяло цвет с голубого на серый, метеорологи обещали резкое похолодание, к которому были плохо приспособлены энергосистемы. Цифры на панели показывали, что температура упала уже на десять градусов. Престон с тоской подумал о дровяном камине в гостиной Тиффани.

Пусть из-за Мэдди от пылкой страсти не осталось и следа, но они могли бы посидеть вдвоем, любуясь пламенем.

Им повезло: удалось добраться до гаража без непредвиденных встреч. Он проводил Тиффани в дом, чтобы она легла и подняла ноги, заверив, что сам разгрузит машину.

— Уверяю, и руки, и ноги у меня в порядке, — настаивала Тиффани. — По крайней мере, пакеты с одеждой я способна донести.

— Никто не говорит, что ты не можешь, — он подтолкнул ее к двери в дом, — просто раз я здесь, могу помочь.

Они прошли в кухню, и Тиффани положила сумочку на стойку, а затем направилась в детскую.

— А что мне делать, когда тебя не будет рядом?

Престон наклонился, чтобы опустить на пол кучу пакетов и коробочек.

— Я могу всегда быть рядом.

От пульсации крови закладывало уши, но одновременно признание подарило облегчение.

— Ты о том, чтобы жить вместе?

Престон встал напротив и посмотрел в ее большие карие глаза.

— Да, я именно об этом.

Глава 10

Тиффани во все глаза смотрела на Престона, пытаясь понять, не ослышалась ли.

— Подожди. — Она опустилась на одну из коробок. — До сегодняшнего дня ты панически боялся, что нас увидят вместе, а теперь говоришь, что нам надо съехаться?

Идея шокировала Тиффани.

Престон подошел к окну, тому самому, в которое наблюдал за ней, и положил руки на подоконник.

— Я не хочу, чтобы у нашего ребенка было две комнаты в разных домах. Не хочу, чтобы пришлось решать, какую одежду везти туда, а какую лампу сюда, есть ли в обоих домах нужное количество подгузников. — Он взглянул на нее через плечо.

— Ты имеешь в виду просто совместное проживание, платонические отношения или что-то другое?

— Послушай, я не хочу на тебя давить, но ведь ребенку лучше иметь двух любящих родителей, а не приходящего отца только по выходным или в условленное время. Мне не хотелось бы пропустить ни одной минуты его взросления.

— Престон, я ценю твой решительный настрой, я уже высказала свое мнение, когда мы впервые подняли тему. Я не хочу, чтобы ты менял все в своей жизни ради меня.

Плечи его дернулись, выдав опасения, что его собственное желание не так велико. Или ее.

— Но ты можешь обещать мне, что подумаешь?

Тиффани выдохнула и поднялась с коробки.

— Не скрою, у меня были мысли о том, как я, толстая и неповоротливая, буду реагировать, когда увижу тебя в городе с очередной супермоделью. — Она перевела дыхание, видя, как брови его сошлись на переносице.

— Ты правда считаешь, что такое возможно?

Она вгляделась в его лицо:

— Я не знаю, Престон. Может, это совсем не тот ответ, который я должна дать, может, это неумно, но я не представляю, как не ревновать тебя, хотя не имею права ставить тебе условия.

Сердце упало, когда она увидела, как Престон скрестил руки на груди и опустил голову. На глаза сразу навернулись слезы, и она поспешила отвернуться, прежде чем они покатятся по щекам. Волна воздуха коснулась волос, когда он подошел и встал за спиной, а потом обнял ее. Они стояли так, пока она не успокоилась.

— Я здесь, Тиффани, с тобой. — Грубая, словно наждачная бумага, щека коснулась кожи. — Есть только ты и я.

Он уткнулся носом в ее шею, и по телу побежали мурашки. Тиффани вздохнула и закрыла глаза. Горячие слезы катились по лицу и падали на мускулистые руки, лежащие на ее груди.

— Скажи, что ты говоришь это не из жалости.

Голос ее был напряженным. Престон повернул ее к себе лицом и отпрянул, пораженный тем, сколько боли увидел в глазах.

— Ты думаешь, из жалости? — спросил он.

— А что еще мне думать? Нам обоим известно, как все началось, предполагалось, это будет случайная связь на одну ночь. Если бы я не забеременела, тебя бы сейчас здесь не было.

Престон смахнул слезу с ее щеки подушечкой пальца.

— Ты не можешь быть уверена в этом.

— Вот как? — Она вскинула голову. — И в какой же ситуации Престон Дель Рио, сын заклятого врага отца, мог находиться в моей спальне? Так вышло, что теперь мы связаны, Престон, но не стоит пытаться сделать для меня больше, чем ты в состоянии.

— Послушай меня, Тиффани. — Руки переместились на ее поясницу, появилось приятное, согревающее тепло. — Это была совсем не случайная встреча и связь.

— Да? И что же это было?

— Впервые в моей жизни наши семьи немного сблизились, у меня появилась возможность поговорить с тобой, я ею воспользовался. Прости за все неприятности, что появились у тебя из-за меня, но знай, я не жалею ни о чем, что произошло тем вечером.

От его слов кружилась голова.

— Ты серьезно?

Престон кивнул.

— В школе я сменил факультатив, чтобы слушать твой веселый смех, когда ты подходила к шкафчику с вещами.

Тиффани вспомнила переполненный коридор и момент, когда их взгляды встретились, как ей казалось, случайно.

— Но ты всегда выглядел таким недовольным.

— Да. — Руки его скользнули под свитер. — Потому что каждый парень в этой чертовой школе мог с тобой поговорить, а я нет!

Тиффани не позволяла жизненным ветрам сбивать себя с ног, но тут невольно покачнулась.

— Извини, Престон, дай мне минутку.

— Конечно, занимайся тем, чем тебе надо и сколько надо. А я пока перенесу все вещи из машины.

Она села на коробку, откуда было хорошо видно, как комната наполнялась доказательствами того, что Престон говорил правду. В каждом магазине он бросал в тележку каждый предмет, который привлекал ее внимание, ей даже пришлось несколько вещей буквально вырывать из его рук, убеждая, что они еще не знают пола ребенка, к тому же, например, стульчик для приучения к горшку понадобится очень нескоро.

— Думаю, на этом все, — сказал он, укладывая на огромную коробку с кроваткой плюшевую ламу.

Тиффани тогда представила, как они могли бы вместе собирать эту кроватку.

Она подошла и залюбовалась мускулами его спины. Опустила голову между лопатками и просунула пальцы под ремень.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За помощь в «Шоколадном мире», за заказанную табуретку в ванную, за все эти товары для ребенка, ты скупил все, что было в округе с ламами. И за то, что отвел меня в кино.

Спина его затряслась от смеха.

— Не уверен, что последнее можно приписать мне в заслуги — фильм мы так и не посмотрели.

— Но то, что мы делали, мне очень понравилось.

— Мне тоже.

Тиффани переместила руку в карман его джинсов и удивилась сильной эрекции. Прикосновения вызвали у Престона стон наслаждения.

— Запомни это движение, — интригующим тоном прошептал он и скрылся в коридоре. — Закрой глаза, — настойчиво произнес он, вернувшись через пять минут.

— Хочу заметить, что уже видела свой дом раньше…

— Закрой глаза. Или я их завяжу.

Тиффани подчинилась, он взял ее за руку и повел.

— Надеюсь, я не разочаруюсь, — пробормотала она, проходя вслед за Престоном по коридору, то и дело касаясь стены.

— Теперь открывай.

Престон снял подушки с дивана, разложил их на полу, добавил подушки из спальни и пледы. Недоеденное в кино было разложено на журнальном столике.

Воображение Тиффани внезапно нарисовало картину, как Престон лежит, а на животе его устроился маленький мальчик или девочка с темными волосами. Глаза вновь наполнились слезами.

— Тебе надо меньше делать мне приятное или купить ящик бумажных салфеток.

Она села на диван, чтобы разуться. Престон последовал ее примеру, но снял не только обувь, но и носки и рубашку.

— Сэр? — Тиффани вскинула бровь. — Мне казалось, здесь место для семейного отдыха.

— Боюсь, вас дезинформировали. — Он расстегнул молнию на джинсах. — Это первый подушечный форт в Ройале, штат Техас, где можно находиться без одежды.

— Первый? — Тиффани сняла свитер и осталась в рубашке, которую надела на случай, если вдруг станет жарко.

Престон повесил ремень на подлокотник дивана, а рядом пристроил джинсы.

— Франчайзинг допустим.

Тиффани стянула легинсы и бюстгальтер, сложив кучкой на диване.

— Для меня большая честь участвовать в церемонии открытия.

Она плюхнулась на подушки и накрыла пледом голые ноги. Престон лег рядом, оставшись в одних трусах-боксерах.

Они лежали, наслаждаясь уютом, тишиной, и смотрели на огонь.

— Ты когда-нибудь хотел заниматься чем-то другим, а не быть директором «Дель Рио Труп»?

В глазах его заплясало оранжевое пламя.

— Нет.

— Никогда?

— Никогда. Наверное, я всегда знал, что встать во главе компании — это для меня означает не сделать карьеру, а выполнить долг.

— И ты никогда этому не противился? Ведь получается, вся твоя жизнь распланирована за тебя.

Он провел рукой по волосам:

— Я всегда считал отца великим человеком и счел бы за честь стать хоть наполовину таким.

— А знаешь, чего бы хотела я?

Престон лег рядом с ней под плед и положил ее ноги на свои.

— Думаю, обладать способностью Мэнди Меривезер появляться там, где меньше всего хотят видеть.

Тиффани взяла маленькую подушку и ударила его по плечу.

— Я мечтаю, чтобы наши отцы поняли, как нам тяжело жить в состоянии конфликта, ведь мы все дальше от Элизы, Тедди и Фернандо.

Кокетливая улыбка на лице Престона сменилась грустной.

— Согласен с тобой.

Он принялся массировать ей ногу и подниматься от икры выше.

— Так хорошо?

— Великолепно. — Она откинула голову и закрыла глаза, наслаждаясь.

— Если будет слишком чувствительно, ты мне скажешь, да?

— Ты о чем?

— Я читал, что на ранних сроках чувствительность повышается, это связано с гормональными изменениями.

— Престон Дель Рио, ты читал о течении беременности?

— Немного.

— Хочешь сказать, что ты купил настоящую книгу о беременности? Ту самую, с картинками и всеми подробностями?

Его пальцы переместились на ее бедро.

— Я был… совершенно несведущ в этом вопросе.

Тиффани знала, что это мягко сказано. Молодые мужчины, особенно его возраста и статуса, в период взросления не получали информацию о женском теле, даже живя в доме с матерью и сестрой, он, скорее всего, не представлял себе ясно некоторые процессы.

Она вспомнила, в каком ужасе была сама, когда мама показала ей настоящие фотографии родов. Заявила тогда, что едва ли пойдет на такое. Мама, помнится, усмехнулась и сказала, что может настать время, когда она передумает.

Господи, как мама была права!

— И что еще ты узнал? — обратилась Тиффани к Престону.

— Гормоны могут повысить либидо и чувствительность к концу третьего триместра.

Он провел рукой по внутренней поверхности бедра, отчего она едва не задохнулась.

— Ждешь, когда это случится?

— Жду. — Престон потянулся и нежно поцеловал ее.

Испытываемые чувства давали тонизирующую энергию, надо наполниться ею на все время одиночества, которое ждет ее впереди. Она провела ладонью по его торсу, опустилась вниз и коснулась напряженного члена. Его попытка скрыть возбуждение в кинотеатре показалась ей милой и несколько смешной. Отстранившись, он посмотрел на нее с восторгом и благоговением. Тиффани испытывала то же самое. Желание было сильнее голода.

Престон убрал ее ноги и встал перед ней на колени, теперь огонь был у него за спиной. Взгляд, брошенный из-под опущенных ресниц, пронзил в самое сердце.

Он развел ее колени и закинул одну ногу себе на плечо. Тиффани ощущала себя богиней, еще не решившей, как ей должны поклоняться.

— Знаешь, о чем я больше всего сожалел по поводу той ночи?

— И о чем?

— О том, что спешил. Мне казалось, если замедлюсь, проснусь и пойму, что ничего этого нет на самом деле.

Тиффани его понимала. Они были близки дважды, и оба раза делали это, будто прячась, тайком. Опасность разжигала страсть, но заставляла спешить.

В глубине души Тиффани хотела, чтобы ребенок ее был желанным для обоих, не считал себя ошибкой с самого рождения.

Она сняла рубашку и предстала перед ним с обнаженной грудью в свете пламени.

— Я здесь, Престон.

Полено в камине упало, отправив в воздух россыпь искр. Они гасли, будто умирающие звезды. Престон склонился и стал целовать ее шею, плечи и грудь.

В какой-то момент ощущения стали такими острыми, что Тиффани задохнулась и вскрикнула.

— Все хорошо? — взволнованно спросил Престон. — Я сделал тебе больно?

— Все в порядке, — выдохнула она и застонала. — Просто… у меня такое ощущение… — Слова заглушили стоны.

Он провел рукой по ее трусикам и тоже застонал, ощутив, что они мокрые. Стянув их, склонился к ее лобку.

О его талантах в искусстве любви в городе ходили слухи, они дошли и до подруг Тиффани. Те с придыханием говорили, что Престон Дель Рио может завести даже столб. Однажды его любовница испытала оргазм такой силы, что потеряла сознание.

Слухи были совершенно правдивыми.

Неудивительно, что Престон добился успеха и в бизнесе, и как защитник школьной футбольной команды. Он обладал чутьем, как у дикого зверя вкупе с меткостью удара.

Их предыдущие встречи были слишком быстрыми и бурными, они исключали такие ласки. И это Престон явно собирался исправить.

Тиффани повезло, она знала, что такое хороший секс, и его было много. Так она думала до настоящего момента, до того, как Престон коснулся языком ее лона. Его ласки лишали разума, но она была готова нарушить все приличия, позволить довести ее до безумия.

— Как ты мне нравишься такой жаркой, — пробормотал Престон, не поднимая головы.

Кончиками пальцев он провел по животу и погрузился в ее влагалище. Тиффани ощутила первую волну удовольствия, которое он подготовил для нее с такой тщательностью. Она вцепилась в его волосы, и в следующую секунду ударила молния, такое наслаждение стало для нее откровением.

Престон встал на колени и смотрел на Тиффани сверху вниз.

— Что? — не сдержалась она.

Он провел пальцем вокруг ее пупка.

— Представляю, как он будет выглядеть месяцев через шесть. — Прядь волос упала на глаза.

— Никогда бы не поверила, что у тебя такие извращенные мысли.

— Извращенные?

Тиффани села.

— Неприятно об этом говорить, но, если вид женского тела вызывает у тебя только мысли о том, как оно будет выглядеть из-за беременности, к которой ты тоже причастен, значит, у тебя извращенные мысли.

Уголки его рта поползли вверх.

— Значит, у меня извращенные мысли.

Тиффани встала и толкнула его в грудь, заставляя лечь.

— Я сообщу всем СМИ. — И провела пальцем по его животу, а затем скользнула под резинку трусов.

— Тиффани, ты сводишь меня с ума.

— Возможно, это самые несексуальные слова, которые я говорила, но моя постоянная тошнота требует действовать медленно.

— Тебе совсем не обязательно это делать.

— Но я хочу.

— Можем подождать до второго триместра. — Он провел пальцем по ее губам. — Если верить тому, что я читал, тошнота должна пройти.

Тиффани лизнула подушечку его пальца.

— Ты хоть представляешь, как это возбуждает?

— Тошнота?

— То, что ты читал о беременности. — Она подцепила резинку его трусов и потянула на себя.

И ощутила каменную твердость и шелковистость кожи.

Он прижался лбом к ее влажному лбу и зарылся рукой в волосы.

— Черт! Как приятно!

— Тогда снимай их, и тебе будет еще приятнее.

Он не колеблясь подчинился.

Тиффани воспользовалась моментом, чтобы полюбоваться увиденным. Узкие бедра, мускулистые ноги, ступни с длинными пальцами и большой член.

Она коснулась его губами и услышала вырвавшийся из его груди стон. Она начала двигаться медленно, будто изучая каждый дюйм. Она вошла в ритм, но неожиданно он остановил ее, накрыв руку своей.

— Подожди.

По длинной шее скатилась капля пота.

Тиффани оседлала его, он взял ее под ягодицы.

— Так нормально?

— Более чем.

Тиффани положила руки ему на плечи и опустилась, позволяя войти в свое тело.

Шея его напряглась, на лбу появилась тонкая пленка пота.

— Главное — правильно опуститься, — произнесла она. — Будто утопая.

Тиффани принялась двигаться, желая ощутить его в нескольких местах внутри себя одновременно. Престон приподнялся и подстроился под ее ритм, толчок он встречал движением вперед. Они прижимались друг к другу, словно желая стать одним целым. Она несколько раз встретилась с ним взглядом, казалось, он смотрит прямо ей в душу.

Тиффани откинула голову, изо рта вырвался крик.

— Тебе хорошо, Престон?

— Мне нравится быть внутри тебя.

— Мне тоже это нравится.

Очередное движение подтолкнуло ее к пику наслаждения, они прижались друг к другу и достигли его вместе. Тяжесть его тела притягивала к месту, будто силой гравитации. Не было желания думать о том, что случится с ними сегодня вечером, завтра или через месяц, сейчас она хотела находиться только здесь. Чувствовать себя в безопасности. Покое. Желанной.

И с этими мыслями Тиффани уснула.

Глава 11

Престон вздрогнул и проснулся. Стоило бросить взгляд на плед, которым они были укрыты, как внутреннее чутье подсказало то, что подтвердили позже часы на экране телефона: он опоздал. Через тридцать минут ему надо быть в Техасском клубе скотоводов на встрече по поводу ожерелья. Отец звонил ему уже два раза и оставлял голосовые сообщения.

Престон вскочил и принялся надевать мятую одежду. Тиффани повернулась и потянулась, широко зевнув.

— Который час? — спросила она.

— Девять тридцать, — ответил он, запихивая рубашку в джинсы. Застегнув ремень, повернулся и оглядел себя в зеркало. Он выглядел именно таким, каким был — человеком, которому предстоит обернуть неприятное происшествие на пользу семье.

— Ого! — Тиффани поднялась на локтях. — Не может быть, чтобы я так долго проспала.

— Может. — Престон наклонился и поцеловал ее в лоб. — Извини, мне пора бежать.

Тиффани посмотрела на него с беспокойством:

— Все в порядке? Причина, надеюсь, не в том, что произошло вчера?

— Вовсе нет, — уверенно ответил Престон, хотя сомневался, что сказал правду. Его затуманенный сексом и сном мозг пока не работал в полную силу, произошедшее еще предстояло осознать.

Единственное, что он знал твердо с самого начала их отношений, — что с каждой секундой они приближаются к обрыву, шанс на то, что все закончится хорошо для обоих, минимален.

— Я опаздываю на важную встречу в клуб скотоводов. — Он наклонился, поднес к губам ее руку и положил обратно на плед. — Я позвоню позже.

Тиффани такое объяснение не устроило.

— Ты придешь вечером?

— Конечно, — заверил он, — и принесу ужин.

— Пожалуйста, не надо. Мама забила мне холодильник, боюсь, что половину придется заморозить.

Сказанное было похоже на протянутую оливковую ветвь, и он не мог не принять ее.

— Хорошо. Я позвоню с дороги.

— Да, — кивнула она.

Печальный тон вызвал приступ недовольства собой. Он совсем не хотел уходить вот так. Неприятно видеть тревогу в глазах Тиффани. А ведь он должен не убегать сейчас, а готовить ей завтрак и принести в постель. А потом убедить, что произошедшее вчера не было случайностью и ошибкой. Но приходится уходить, так и не предоставив Тиффани никаких гарантий.

Через тридцать минут Престон входил в Техасский клуб скотоводов с каплей пота на лбу и смущенной улыбкой на лице. Всю дорогу, чтобы заглушить страх получить штраф за превышение скорости, он репетировал речь с извинениями. Все слова вылетели из головы, когда он вошел и увидел отца под массивной люстрой из рогов. Он выглядел так… скажем, был рад видеть сына.

— Смотрите, кто появился, — пробурчал он, оглядел Престона с головы до ног, и взгляд его потух. — А я-то думал, за вчерашний день ты успеешь отдохнуть и подготовиться к переговорам.

Ах, теперь ясно. Понятно, откуда такое воодушевление — отец решил, что причина того, что он исчез с приема, — Санни. Более того, из-за нее он на следующий день не явился в офис.

Престон расправил плечи:

— Мне очень жаль, папа, что так вышло с приемом и прочим. Я собирался с тобой поговорить, но…

— Вы готовы начать? — В дверях одного из залов для переговоров возник Джек Чоудри. На нем были безупречно сшитый темно-синий костюм, белоснежная рубашка и синий шелковый галстук, из-за увиденного Престон почувствовал себя так, будто вылез из канавы.

— Сейчас идем, — ответил отец и, дождавшись, когда Джек скроется за дверью, перевел взгляд на Престона: — Не волнуйся, сын, всем нам случалось являться на встречу после вечера в приятной компании, надеюсь лишь, что это не войдет у тебя в привычку.

Фернандо похлопал его по плечу, развернулся на каблуках и направился в зал переговоров. Прием, оказанный присутствующими там Престону, был еще прохладнее. Во главе стола сидел Джозеф Уинтерс, по одну руку — Маркус, по другую — Алиша. Джозеф походил лицом на одну из статуй, что установлены на острове Пасхи, он мрачным взглядом следил за Престоном, севшим рядом с отцом с другой стороны стола — эти места, очевидно, были уготованы Дель Рио.

— Прошу извинить, что заставил всех ждать, — объявил Престон.

Джек кивнул ему, глотнул воды и заговорил:

— Как вам известно, ожерелье Дель Рио в данный момент находится в Департаменте общественной безопасности. Также рад сообщить, что факт обнаружения и подлинности драгоценности и письма с объяснениями Элизы Будро подтвержден.

Из груди Фернандо вырвался то ли смех, то ли рык. Джек мгновенно к нему повернулся:

— Вы что-то хотели сказать, сэр?

— Подлинность ожерелья никогда не вызывала сомнений, в отличие от письма.

— Полагаешь, оно поддельное? — В вопросе Джозефа Уинтерса мелькнула тщательно скрываемая враждебность.

— Это не так, — произнес Джек. — У меня есть документ, подтверждающий подлинность письма. — Он извлек из папки два листа и поднял так, чтобы обе стороны могли видеть.

— Я не утверждал, что письмо поддельное. Меня смущает время его обнаружения, — продолжал Фернандо. — Слишком уж оно удобно для многих.

— Для кого удобно? — Алиша сложила руки на груди, камни золотого браслета заиграли в свете. — Мне лично совсем не нравится, что Маркус нашел украденное украшение на нашей территории.

— Тем более странным выглядит ваше решение хранить факт в тайне какое-то время, — парировал Фернандо.

— Простите всех нас за эту ошибку и невозможность найти решение проблемы без начала мировой войны. — В глазах Маркуса сверкали молнии.

— Дело в том, — поспешил сказать Джек, стараясь сохранить порядок в зале, — что ожерелье будет возвращено, когда вам будет удобно, обе стороны могут вернуться к привычной жизни. — Он достал из папки документ. — У меня в руках соглашение с условиями возвращения драгоценности семье Дель Рио. Прошу ознакомиться.

Фернандо схватил лист бумаги и полез за очками во внутренний карман пиджака.

Напряженную тишину прервал вибрирующий сигнал телефона Алиши. Она посмотрела на мигающий экран, нахмурилась и перевела взгляд на Джека.

— Извините, я выйду на минутку.

— Конечно, — кивнул тот.

Алиша направилась к двери и вернулась через несколько минут с хмурым лицом. Заняв свое место, она одарила Престона таким взглядом, что у него возникла мысль бежать без оглядки, хотя искренне не понимал, чем мог вызвать ее гнев.

Беспокойство усилилось, когда она взяла телефон и принялась печатать сообщение. Наверняка что-то случилось с Тиффани. Престон украдкой взглянул на свой телефон — никаких уведомлений.

— Соглашение меня устраивает в его нынешнем виде, — заключил Джозеф Уинтерс, положил бумаги перед собой на стол и откинулся на спинку стула.

— Конечно, устраивает, — пробормотал Фернандо, не отрываясь от документа.

— Что это значит? — Маркус подался вперед, его широкие плечи напряглись.

— Это значит, что для семьи Уинтерс не будет никаких последствий, а вы уже сто лет хранили у себя ценнейшую вещь, которая была украдена.

— Украдена до того, как родился кто-либо из сидящих за этим столом, — заметил Джек.

— Факт остается фактом, ожерелье было украдено, и теперь весь Ройал знает, кто в этом замешан. — Фернандо явно намекал на разглашение сведений Джеком. — Какого рода ни была бы информация, я, например, готов на любые расходы, чтобы ситуация изменилась.

Отец все больше раздражал Престона. Эта нелепая гордыня разрушала отношения между двумя семьями, как раковая опухоль, возникла она задолго до его появления на свет, но очень мешает жить именно ему.

— Как насчет пожертвования? — Престон не собирался говорить ничего подобного, идея была спонтанной.

Все присутствующие повернулись к нему, а отец буквально пронзил взглядом.

— Какое пожертвование? — процедил он.

— Прежде всего то, которое сопоставимо с размером украденного. — Престон откинулся на спинку стула и принялся качаться на задних ножках, за что его постоянно ругала мама.

— Например? — Взгляд холодных голубых глаз Джозефа Уинтерса буквально пронзил его насквозь. Он точно не мог знать, как они с Тиффани провели прошлую ночь, но нервное ощущение не покидало Престона.

— Например, компании, которая занимается добычей алмазов, — ответил Престон. — Надо сделать нечто, способное объяснить людям, следящим за этим процессом, что самые известные семьи в Техасе занимаются серьезным делом, а не играют в перетягивание каната из-за вещицы, принадлежавшей людям, которые к моменту их рождения давно превратились в прах.

В помещении воцарилась тишина, будто каждый обдумывал его слова.

Первым заговорил Джек:

— Полагаю, это отличное решение.

Джозеф Уинтерс откашлялся:

— Мы согласны, если это необходимо для того, чтобы поставить точку в этом вопросе.

Его заявление не снизило степень раздражения Маркуса и Алиши.

— Мы согласны? Ты считаешь это приемлемым?

Джозеф посмотрел на Престона и кивнул:

— Да.

— Замечательно, — сказал Джек. — Я внесу необходимые изменения в соглашение и отправлю каждому по электронной почте во второй половине дня.

Он поднялся и стал собирать вещи. Алиша схватила сумку, пробормотала извинения отцу и брату и выбежала из зала.

Престон был ошеломлен такой спешкой, даже не сразу сообразил, что делать, потому пришлось бежать, чтобы догнать ее.

— Алиша! Подожди!

Она, не поворачиваясь, вытянула руку с брелоком и ключами от машины.

— Алиша, пожалуйста, давай поговорим.

— Мне нечего тебе сказать.

— Я понимаю, мы встретились не по самому приятному поводу, но все же я не понимаю, чем заслужил такой тон.

— Ты не знаешь? Впрочем, не важно. Поражаюсь твоей способности ничего не замечать.

— Не замечать что?! — раздраженно бросил он.

Алиша сложила руки на груди.

— Ты действительно собираешься стоять, смотреть мне в глаза и делать вид, что не понимаешь, почему я не желаю с тобой говорить?

— Поверь, я понятия не имею, из-за чего ты расстроена.

Алиша порылась в сумке, достала телефон, провела по экрану и сунула ему под нос. Сердце его упало. На фотографии он и Санни стояли, склонившись друг к другу, он держал ее под локоть, а губы их соприкасались. Разумеется, ниже не было написано, что поцелуй был почти невинным, к тому же прощальным.

Бросив взгляд на заголовок газеты, он прочитал: «Старые чувства вспыхнули вновь». Заметка ниже гласила: «Один из самых завидных холостяков может скоро уйти с рынка. На празднике в честь объявления о его назначении на пост гендиректора „Дель Рио Груп» Престон Дель Рио целовался с бывшей невестой Санни Ротшильд».

Буквы поплыли перед глазами.

— Поздравляю, — ехидно произнесла Алиша. — Ты выбрался в лидеры колонки сплетен о знаменитостях.

Престон был не в силах реагировать на ее колкости.

— Скажи, тот звонок на встрече, он был от Тиффани?

— А ты как думаешь?

Он представил, как Тиффани лежит перед камином, там, где они совсем недавно занимались любовью, и читает статью в газете.

— Поверь, это все неправда. Я понятия не имел, что Санни будет на той вечеринке, до полудня я вообще не знал, что будет какой-то прием. Я был ошеломлен, увидев ее.

Алиша приняла позу оскорбленной королевской особы.

— Настолько ошеломлен, что сразу решил поцеловать?

Престона раздражала необходимость что-то объяснять.

— Я вообще не представлял, что отец готов назвать дату выхода на пенсию, не представлял, что устраивает прием, тем более намерен пригласить мою бывшую невесту. — Перечисляя факты, он загибал пальцы, словно для убедительности.

— И как же вы в итоге поцеловались?

— Я предложил пройтись, чтобы поговорить. Санни призналась, что ее пригласил отец. Потом я сказал, что у меня другая женщина, между нами ничего не может быть, пожелал ей счастья, она ушла, поцеловав меня на прощание. И да, я позволил, за это можешь меня ненавидеть.

— Ты сказал ей, что у тебя другая женщина, то есть моя сестра?

— Да! Как ты догадлива! — Престон всплеснул руками. — Именно это я и сказал. Потом я сам ушел и поехал к Тиффани. Она не брала трубку, я волновался. Я был с ней весь вчерашний день, эту ночь и утро до того момента, как вошел в эти двери.

— Скажи, Дель Рио, теперь ты получил желаемую должность, а какое место уготовил Тиффани?

— Сама Тиффани тоже имеет право голоса в этом вопросе, Алиша. Не мне одному решать.

— Но если бы было так? — Алиша пригвоздила его взглядом.

В нем он прочитал все ее мысли. О том, как истово она любит младшую сестру и готова защищать ее до последнего в любых обстоятельствах.

— Престон? — раздался за спиной голос отца. — Все в порядке?

— Да, я уже иду. — Он перевел взгляд на Алишу: — Извини, мне надо быть там.

Он так и оставил ее вопрос без ответа, потому что не нашел бы его даже для себя самого.

— Я буду рядом с Тиффани, Алиша. Ради нее и нашего малыша. Чего бы мне это ни стоило.

Она перевела дыхание, отвернулась. Когда она посмотрела на Престона вновь, глаза были ледяными.

— Не уверена, что это будет хорошо для сестры и ребенка.

Ему стало неприятно, но он сглотнул горечь.

— Ты сейчас едешь к ней?

— Уже была бы там, если бы не ты.

— Алиша, пожалуйста…

— Нет. Не заставляй меня пожалеть о том, что я однажды уже тебе помогла. — Она распахнула дверцу машины. — На твоем месте я бы держалась подальше от Тиффани, пока не определишься, чего, черт возьми, ты хочешь. У нас три брата, не думаю, что они останутся в стороне, когда все узнают.

Алиша помахала Маркусу, который незаметно появился у входа. Он стоял, сложив руки на широкой груди, и наблюдал за ними.

— А теперь, извини, мне надо ехать.

Престон отступил и несколько минут смотрел, как она удаляется, выпустив облако сизого дыма. Если бы он только знал, чего хочет, непременно бы дал ответ. Единственным твердым желанием было повернуть время вспять и вернуться в объятия Тиффани, положить руку ей на живот, зная, что там растет новая жизнь, которую они зародили вместе. Как жаль, что это невозможно.

— Что это значит? — раздался у самого уха голос отца.

Престон молчал, не в силах заставить себя произнести то, что должен.

— Итак? — нахмурился отец.

Престон глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

— Мы говорили о фотографии меня и Санни, сделанной в Глас-Хаус. На сегодня это главная светская сплетня. У тебя нет мыслей, чьих это рук дело?

Улыбка тронула уголки рта отца.

— Откуда мне знать?

— Должен знать, потому что все подстроил ты. Внезапно объявил о своем уходе, организовал прием и появление Санни.

— Ты сам сказал мне, что вы расстались друзьями. Я подумал, что встреча даст тебе шанс восстановить отношения.

— Ты подумал, что все организуешь, а я, как всегда, подчинюсь. — Престон чувствовал, как холодный пот стекает между лопатками, но остановиться уже не мог.

— Мне не нравится твой тон, Престон.

— Мне тоже не нравится, когда меня подставляют и мной манипулируют.

Престон с детства боялся способности отца под названием «холодное чтение».

Неожиданно лицо Фернандо подобрело.

— Прости, сынок, желание отца помочь. Я видел, в последнее время ты редко отдыхал.

— А все потому, что все усилия тратил на то, чтобы доказать, что я достоин возглавить компанию!

— Говори тише, — осадил его отец.

Престон чувствовал, как сердце начинает биться сильнее.

— Мы с Санни были помолвлены, но я не проводил с ней больше времени, чем требовалось для ужина. Ужина, папа. Ты действительно считаешь, что это подходящая для меня жена? К тому же ты совсем ее не знал.

Отец кашлянул и прошел взад-вперед по тротуару.

— Мне вы казались очень счастливой парой.

— Конечно, со стороны — да. Она ведет активную жизнь в соцсетях. Я могу показать тебе десятки фотографий, где мы улыбаемся, хотя за десять минут до этого ужасно ругались. Выглядеть счастливыми — это ведь главное.

Нет, это не все. Еще выглядеть сильным и красивым. Так, как должен человек привилегированного класса.

Внезапно Престона осенило. Отец выбрал Санни именно поэтому. Ему важно, как они смотрелись на фото в прессе. Неудивительно, что именно теперь, когда он вступает в должность, отец проявил к этому интерес.

— Если тебе не понравилось, что я ее пригласил, почему ты с ней ушел?

— Я ушел не с ней.

Темные брови отца сошлись, на лбу появилась складка.

— Но сегодня утром… твоя одежда…

— Ты прав, я провел прошлую ночь с женщиной. Но это была не Санни Ротшильд. — Он сделал шаг к отцу. — А Тиффани Уинтерс.

Солнце внезапно скрылось за облаком. Над головой пролетела ворона, уселась на крышу, будто желая подслушать, и каркнула. Престон поежился, хотя никогда не верил в приметы.

— Тиффани Уинтерс? Ты убеждал меня, что все слухи о произошедшем в день помолвки лишь сплетни. Я верил тебе, Престон. Постой, ты с ней проводил все ночи с того самого дня?

— Да. — Конечно, это не совсем правда, но у него не было желания и сил объяснять детали.

— Ты не намерен подчиняться моей воле?

Престон расправил плечи:

— Нет.

Лицо отца стало каменным.

— Как же мне доверить тебе компанию, если я не знаю, когда ты говоришь правду, а когда нет?

— Моя личная жизнь никак не связана со способностью руководить.

— Разве?

Порыв холодного ветра покалывал щеки.

— Позавчера вечером собрались одни из самых важных для нас людей, чтобы поздравить тебя. С этими людьми я работал несколько десятилетий. Ты мог бы установить собственные полезные связи, а вместо этого провел вечер с Тиффани Уинтерс. Ты в последнее время очень рассеянный, и теперь причина мне известна.

Престон ощутил холодную ярость. Обидно слышать такие слова после всего, чем он пожертвовал ради компании. Он отдал столько времени работе, а отец упрекает из-за каких-то двух недель, хотя он работал не менее эффективно.

— Единственное, в чем ты можешь меня упрекнуть, — в неспособности держать язык за зубами и делать вид, что я с тобой согласен. — Он перевел дыхание, с трудом сдерживая дрожь ярости. — Все это время я верил, что с тобой поступили несправедливо, но ты в плену своих эгоистичных желаний не замечаешь, что происходит с теми, кто рядом.

— Отлично замечаю, — сверкнул глазами отец. — Ты в той же одежде, что вчера. Ты, как я понимаю, ни во что не ставишь то доверие, которое я тебе оказываю.

— Твоя гордыня давно стала поводом для насмешек, отец.

Они стояли друг напротив друга, как два айсберга, у каждого были свои трудности и непреодолимые препятствия.

— Тем не менее, пока еще я генеральный директор «Дель Рио Труп», и я не передам тебе компанию, пока не закончишь интрижку с Тиффани Уинтерс.

Престон посмотрел на то место, где совсем недавно стояла машина Алиши.

— Это вовсе не интрижка.

— Избавь меня от подробностей.

— Она беременна, папа. Она родит мне ребенка.

Он впервые произнес эти слова вслух.

— Беременна? — Ямочка на подбородке отца стала глубже, лучики морщин убежали дальше к вискам.

— Да. И мы будем воспитывать ребенка вместе.

Отец побледнел:

— Я советую тебе очень хорошо обдумать все варианты, Престон.

— Я всегда так поступаю. — Он развернулся и ушел, прежде чем скажет то, о чем пожалеет. В голове крутились мысли лишь о Тиффани.

Синие цифры светились на приборной панели машины, показывая, как снижается скорость. Престон съехал на обочину.

Что он ей скажет? Что вообще может сказать, чтобы она поняла?

Костяшки пальцев побелели, когда он изо всех сил сжал руль, сопротивляясь желанию ударить по чему-нибудь.

Всю жизнь он трудился, доказывая, что достоин стать наследником рода Дель Рио, он хотел только этого. Пока не увидел Тиффани Уинтерс в переполненном зале на помолвке сестры. Тогда он понял, каково его истинное желание. На мгновение мелькнула мысль, что хорошо бы получить и то и другое.

Он непременно найдет способ исправить положение, иначе потеряет все.

Глава 12

— Обещаю, тебе будет лучше.

Они с Алишей находились в ее доме в ванной комнате. Тиффани смотрела на воду и наблюдала, как та приобретает зеленоватый оттенок оттого, что сестра добавила в нее немного соли для ванны из небольшой баночки.

Тиффани посмотрела на поднимающиеся с поверхности клубы пара и зажмурилась — глаза щипало от нескольких часов плача.

— Спасибо, я ценю твою заботу, но на самом деле я мечтаю скорее лечь в постель и забыть об этом дне.

— Это речь женщины в глубокой депрессии.

Депрессия? Пожалуй. Но насколько глубокая — неизвестно. Тиффани не была специалистом в области психического здоровья, потому не могла ни подтвердить диагноз, ни опровергнуть. Однако она испытывала невероятную боль в сердце, одновременно понимая, что мозг ее отказывается работать, что тоже расстраивало. Она перевела дыхание и откусила заусенец.

— Нет, я не понимаю. Их помолвка была расторгнута больше года назад, почему же он позволил ей поцеловать себя?

Алиша выглядела раздраженной, на это указывало выражение лица, сжатые зубы и тонкая линия губ. Они уже обсуждали это, но полученный ответ никак не желал успокаивать ни ее разум, ни сердце.

— Дорогая, я не знаю, почему он это сделал. Как и тебе, мне лишь известен факт. Ты можешь сейчас сидеть здесь и рассуждать, вновь и вновь задаваясь одним вопросом, а можешь принять ванну, которую я с такой любовью для тебя приготовила, расслабиться и успокоиться. Лично я рекомендую последнее.

Тиффани было неловко, она понимала, что утомила сестру, а ведь она так много сделала, чтобы ее успокоить! Правда, предварительно расстроив, но ведь она и без нее узнала бы о произошедшем.

Алиша представила довольно логичные выводы и не сказала о Престоне ничего, что было бы выдумкой, неправдой. Она называла его подонком, подлецом, мальчиком из богатой семьи, любителем швырять деньгами. Нахалом и снобом, родившимся с золотой ложкой во рту. Алиша ругала и обзывала Престона, но легче Тиффани не стало.

— Все хорошо, не волнуйся, — сказала она сестре. — Я приму ванну.

Она скинула халат и погрузилась в воду. Ласковое тепло коснулось плеч и шеи, растворяя напряжение, которое появилось с момента пробуждения еще утром. Алиша протянула ей салфетку, которую Тиффани намочила и положила на лицо, а через пару секунд скинула и отбросила в сторону. Всякий раз, стоило закрыть глаза, она видела одну и ту же картину — злополучную фотографию.

— Я не виновата, это Тремейн. Он услышал, как я разговаривала с мамой по телефону. Ты знаешь, они с Престоном лучшие друзья. Может, нам удастся уговорить его молчать.

— Итак, значит, ты, мама и Тремейн.

— Да, — кивнула Алиша. И добавила после паузы: — И Маркус.

Тиффани села так резко, что волна воды едва не перелилась через край ванны.

— Маркус тоже знает?

— Он оказался на стоянке, когда я была так зла на Престона, что готова была голову ему оторвать. Он позвонил с расспросами, когда я ехала к тебе, пойми, я не могла не признаться, когда он и так знает. Но не волнуйся, — поспешила добавить она, — Маркус поклялся хранить тайну.

— Ты знаешь, Маркус знает, Тремейн знает, — громко перечисляла Тиффани. — Да, и мама тоже знает. Кто еще?

Золотисто-карие глаза Алиши сверкнули, и она отвела взгляд.

— Возможно, Маркус рассказал Джерико.

— Ты серьезно?

— Не могу утверждать, но Джерико позвонил через несколько минут после Маркуса и задал несколько странных вопросов.

— Что за вопросы?

Сестра дернула плечами.

— Ну, как сказать. О твоем самочувствии. Когда мы последний раз виделись. Спрашивал, не заметила ли я, как вы с Престоном хорошо смотрелись вместе на его помолвке.

Тиффани схватила салфетку и закрыла лицо. Как было бы здорово навсегда остаться в этом теплом, уютном месте и больше никогда в жизни никого не видеть и ни с кем не разговаривать.

— Ты не знаешь, — осторожно поинтересовалась Алиша, — Престон не поделился новостью с Мэгги?

— Насколько мне известно, нет. Если ты помнишь, мы хотели сохранить все в тайне до того, как пройдет свадьба Мэгги и Джерико.

— Учитывая последние тенденции, полагаю, будет лучше, если мама поставит в известность отца. Ты ведь знаешь, как часто общаются Маркус, Джерико и папа, он непременно все узнает, и очень скоро.

Тиффани поникла, плечи ее упали.

— Не понимаю, как же это произошло.

— Я понимаю. — По интонации Алиши Тиффани поняла, что сестра отошла к тумбе и села, — Дело в щетине.

Тиффани убрала салфетку от глаз.

— В щетине? В какой щетине?

— В обычной щетине, — повторила сестра. — На помолвке у Престона была очень сексуальная трехдневная щетина на лице, именно такая, как тебе нравится. Тебе стоило держаться от него на расстоянии не менее десяти ярдов.

Тиффани не могла не согласиться. Она явственно увидела, как он выглядел тем вечером. Темные волосы, растрепавшиеся после нескольких танцев. Голубая классическая сорочка расстегнута настолько, что был виден край нижней майки. Тиффани была уверена, что и в одной майке он смотрелся бы восхитительно, она подчеркивала бы его загар и хорошую кожу. Но лучше всего ей запомнился запах: кондиционер для белья, запах свежести и мыла с древесным ароматом. А еще сексуальная улыбка. Эдакий невероятно привлекательный и красивый плохой парень.

Она помнит, как он подошел к ней в баре поздороваться, и вот она уже в кабинете врача на УЗИ.

— Получается, я сломала себе жизнь из-за щетины на лице? — растерянно произнесла Тиффани.

Алиша взяла со столика кисть для макияжа и провела по ладони.

— Не мне тебя осуждать, я сломала собственную карьеру, потому что в неподходящий момент увидела задницу Тремейна.

Тиффани поджала колени к груди.

— Это правда?

— Ты видела его в рабочем комбинезоне? На самом деле без него он выглядит еще лучше. Если в ближайшее время он не закончит класть плитку в ванной на первом этаже, у Престона-младшего может появиться двоюродный брат приблизительно того же возраста.

Разумеется, сестра хотела поднять ей настроение, но упоминание имени Престона стало ударом кинжала в сердце.

— Скажи, ты действительно совсем не жалеешь? — Алиша отложила кисть и пересела на край ванны. — Я о том, что вы с Престоном не предохранялись?

Тиффани покачала головой.

— Мне, конечно, надо было предложить тебе установить приложение, чтобы ты знала, в какие дни можно быть безрассудной, а в какие нет. Но, знаешь, я тоже рада, что все так сложилось.

— Понимаешь, все дело в том, что у меня есть приложение. Это были не дни овуляции — двадцать пятый день цикла. Месячные должны были начаться со дня на день.

— Какая-то ерунда.

— Алиша, я серьезно, я даже не могу понять и объяснить, как это случилось. Это было… — она помолчала, подыскивая верное слово, — притяжение, будто магнитом. Словно в каждой клетке моего тела было по магниту. Обычно мне не приходится прилагать большие усилия, чтобы заглушить внезапное влечение. Но наша совместная ночь — это совсем другое, она словно уже была заложена в жизненную программу, была запланирована свыше. — Тиффани перевела дыхание и медленно опустила голову на край ванны. — Разумеется, это мне так показалось. Он мне не позвонил с того дня, как вышла газета с фотографией.

Алиша смахнула каплю воды, попавшую на ее брюки кремового цвета.

— Честно говоря, в этом может быть и моя вина.

— Твоя?

— Понимаешь, я велела ему держаться от тебя подальше, пока не разберется, чего хочет. Возможно, он еще не определился.

Тиффани глубоко вздохнула. Слушать такое неприятно, но она понимала, что Алиша должна была это сказать.

— Я хочу задать тебе вопрос. — Сестра пристально вгляделась ей в глаза. — Тебе не обязательно отвечать сейчас, но, надеюсь, он натолкнет тебя на размышления.

— Говори.

— Каким было первое чувство, когда ты увидел фотографию Санни и Престона?

Тиффани ответила сразу и без раздумий:

— Потрясение. Опустошение.

Алиша убрала мокрую прядь с ее лба.

— Что я знаю точно, так это то, что Престон совершит большую глупость, если не поймет, что вы должны быть вместе. Ты будешь потрясающей матерью.

— Почему ты так уверена?

— Потому что я знаю тебя, Тиф. Все, что ты делаешь, ты делаешь от сердца. Думаю, тебе стоит открыть его Престону.

Тиффани положила подбородок на колени.

— Я не смогу. И видеть его прямо сейчас не хочу.

— И не надо. Напиши ему письмо. Помнишь, мама советовала нам так делать, когда мы ссорились и не могли помириться.

Между ними так давно близкие и доверительные отношения, что она уже забыла, как ругалась с сестрой и братьями в детстве.

— Я подумаю об этом.

— Вот и молодец. — Сестра положила руку на плечо и встала. — Оставлю тебя, чтобы ты расслабилась. Подлить еще горячей воды?

— Конечно.

Алиша взяла чайник и подлила кипятка в ванну. Так всегда делала их мама в моменты, когда они особенно нуждались в утешении, и ничто не сможет их теперь разубедить, что вода, вскипяченная в чайнике и только потом добавленная в ванну, делает процесс особенным, будто наполняет ванну еще и любовью.

Сестра поцеловала кончики пальцев и прижала их к голове Тиффани.

— Спасибо, Лиша. — Так она называла ее в детстве.

Оставшись одна, Тиффани сползла так, чтобы вода коснулась подбородка. Голова упала на свернутое полотенце, которое положила на край ванны Алиша. Рука легла на живот под водой. Жизнь, которую они создали вдвоем, теперь размером с черничку, а клетки сердца только начали образовываться. Тиффани дала клятву себе и ребенку, что защитит это сердце от боли, которую ей приходится испытывать сейчас.

Престон хорошо умел прятаться от дневного света. Переехав в свой в новый городской дом, он повесил на каждое окно светонепроницаемые шторы. Все дело в том, что из-за работы он порой ложился в кровать, когда небо озаряли первые лучи рассвета.

И вот он лежит в кромешной темноте, не представляя, который час, и не желая, впрочем, это узнавать.

Он не говорил с Тиффани и не знал, как она отреагировала на фотографию.

В голове всплывали одна за другой фразы, сказанные отцом. Он видел его глаза и разочарование в них.

И отец прав: он повел себя безответственно. Позволил чувствам к Тиффани поставить под угрозу существование «Дель Рио Труп». Возможно, отец имел основания сомневаться, передавать ли ему должность.

Все попытки отключить уставший мозг оказались безуспешными. Престон перевернул измученное тело на другой бок и решил выдать себе еще полчаса сна. Он уже задремал, когда звук извне заставил открыть глаза.

Входная дверь.

Но звуки не заставили его даже пошевелиться. Более того, он отчего-то задержал дыхание, хотя понимал, что его и так никто не услышит. Он надеялся, что человек не дождется ответа и уйдет. Звонки стихли, Престон облегченно вздохнул и натянул одеяло до самого подбородка. И едва не подпрыгнул от резкого звука телефона.

Престон сел в кровати и выругался.

— Я знаю, ты дома, открывай! — Слова сопровождались стуками по стеклу. — Я принесла тебе кофе.

Голос Мэгги произнес волшебное слово.

Престон откинул одеяло, встал и натянул спортивные штаны, а затем прошел к окну и отдернул штору. Перед ним стояла сестра, выглядела она шикарно. Увидев ее выражение лица, он сразу понял, что о нем такого не скажешь.

Мотнув головой, он вышел из спальни и прошел к входной двери.

В дом ворвался аромат мокрой листвы. Мэгги направилась сразу в кухню и поставила на стойку два стакана и белый бумажный пакет, лишь потом она сняла мокрый от дождя плащ.

— Я купила рулет с корицей в «Ройал-дайнер». Можем поделить пополам.

— Спасибо. — Престон снял крышку со стакана и вдохнул аромат кофе темной прожарки. Вкус показался горьким в сравнении с привычным.

— Даю возможность сделать тебе десять глотков, чтобы кофеин подействовал, и потом спрошу, что, черт возьми, с тобой происходит! Предупреждаю, ты от меня не отделаешься.

— Все понятно. Тебя послала мама разведать обстановку.

— Ничего подобного. У меня совсем другая цель.

Открыв сумку, она извлекла конверт размером с открытку, на котором аккуратным, красивым почерком было выведено его имя.

— Я уже получил приглашение на свадьбу. — Он перевел взгляд на дверцу холодильника, к которой оно было прикреплено.

— Это не имеет отношения к свадьбе.

— Что же это?

Он подцепил ногтем край, увидел кремового цвета бумагу, и сердце подпрыгнуло.

Тиффани Уинтерс.

— Откуда у тебя это? — Он поднял глаза на Мэгги.

Сестра взяла свой стакан, открыла и подула, отгоняя клубы пара.

— Мне дал его Джерико, чтобы я передала тебе.

Престон прижал ладони к прохладной столешнице. Если Тиффани отдала письмо брату, значит…

— Поверить не могу, что ты мне не рассказал!

— Я сделал всего пять глотков. И о чем я должен был рассказать?

— Прекрати, весь город знает о тебе и Тиффани Уинтерс!

Кровь отхлынула от головы.

— И о ребенке все знают?

— О чем, о чем? — Мэгги открыла рот.

— О вечеринке в честь твоей помолвки, Мэгги.

— Знаешь, давай-ка рассказывай все, иначе я заберу себе весь рулет с корицей.

Сестра умела заключить выгодную сделку. Престон сел на барный стул и потер помятое лицо.

— Мы провели ночь вместе в день твоей помолвки. Тиффани забеременела, решила оставить ребенка. С тех пор мы были вместе еще пару раз. Отец дал понять, что я должен выбрать между местом генерального и Тиффани. А еще Тиффани увидела ту фотографию в газете, где мы с Санни целуемся.

Удивительно, как легко удалось изложить все свои проблемы.

— Папа знает?

Престон кивнул:

— Я сам ему сказал.

— Кто еще знает?

— Камилла Уинтерс, Алиша, Тремейн. Возможно, кто-то еще, но мне неизвестно.

Престон наклонился и положил голову на столешницу. Камень приятно холодил лоб.

— Черт возьми, а чем ты занимался в тот день, когда не появлялся в офисе?!

Он резко выдохнул и покосился на окно, будто за ним мог стоять снежный человек и подслушивать.

— Мы с Тиффани покупали вещи для ребенка.

— Что? Покупали вещи?

— Тиффани оборудовала в гостевой спальне детскую. Я просто хотел участвовать.

Мэгги открыла рот и прижала руки к груди.

— Слушай, это не бог весть что…

— Не бог весть что? Престон, ты сошел с ума? Ты же станешь отцом! Отцом!

— Да. Мне выпала такая честь.

— Боже! А я стану тетей!

— До тебя только что дошло?

Мэгги задумалась и поправила волосы.

— Слушай, но ведь все между вами не могло произойти случайно?

— Нет, не случайно.

Сестра сложила руки на груди.

— За все время, что тебя знаю, я не видела, чтобы ты хоть краем глаза взглянул на Тиффани Уинтерс.

Престон провел рукой по голове.

— Я стал посещать театральную студию только из-за Тиффани. Подумал, вдруг, если мы будем чем-то заняты вместе, сможем хоть изредка разговаривать.

— Помнится мне, — она сделала глоток кофе, — в тот год решили ставить Шекспира, и тебе досталась роль Ромео.

— Верно. Тиффани была помощником режиссера. Потом те, кто исполнял главные роли, заболели, и мистер Овертнон попросил меня и Тиффани сыграть Ромео и Джульетту.

По лицу сестры пробежала тень.

— Ты хочешь сказать, что все это время ты?…

Престон не знал, как описать, что значила для него Тиффани. Где-то он прочитал сравнение чувств с костром, готовым вот-вот вспыхнуть с новой силой. Пожалуй, оно самое точное. Он провел многие годы, работая на благо компании, но его чувства к Тиффани не исчезли, они спали, ожидая шанса разгореться.

Мэгги открыла белый бумажный пакет и достала пластиковый контейнер с большим рулетом с корицей, политым белой глазурью, и две вилки.

Аромат пряностей сразу защекотал ноздри.

— Я думаю, это сделал папа.

— Ты о чем? — Мэгги протянула ему вилку.

— Всего за пару дней до того, как отец объявил о моем назначении, он обвинил меня в том, что я питаю слабость к Тиффани, и вспомнил вечер помолвки. Но до того мы касались этой темы несколько недель назад.

Мэгги откусила кусок рулета.

— Неужели он поставил тебе ультиматум?

— Он всегда так поступал.

— Но не со мной. И что ты ответил папе?

— Я пока не дал ответа.

— А как ваши отношения с Тиффани?

— Честно признаюсь, они были отличными, пока не появилась фотография с Санни.

— Можешь уточнить? Насколько хорошими?

Престон помялся:

— Мы хотели жить вместе.

Мэгги не донесла кусок до рта и застыла.

— Пожениться?

— Нет, просто вместе воспитывать ребенка.

— Стать родителями и получить еще кое-какие преимущества. Потому что, если вы еще и…

— Хорошо. — Престон поднял руки. — Соглашусь, все так, но эту сторону нашей личной жизни мы обсуждать не будем.

— Я хочу сказать, что женщина, которая готова родить от тебя ребенка, так и не получила никакого четкого понимания, как будет складываться жизнь ее и ребенка?

— Не совсем так, — ответил он, откладывая кусок рулета.

— Для человека, сделавшего блестящую карьеру, ты невероятно глуп, Престон, — улыбнулась Мэгги. — Женщина, которая готова изменить все в собственной жизни, даже тело, должна услышать, на какой шаг готов ты. Давай так, начнем с простого: как ты относишься к Тиффани?

— Как отношусь? — Он повторил вопрос, чтобы выиграть время, потому что ответа еще не знал.

— Ты можешь представить, что вы будете долго жить вместе?

Престон встал и принялся ходить по кухне. Это он не только представлял уже давно, но и желал всей душой. Проблема заключалась лишь во вражде семей. И еще в бизнесе Тиффани, ее планах и мечтах.

— Да, могу, но не уверен, что она чувствует то же самое.

Мэгги кашлянула и указала на конверт:

— Посмотри, вдруг ответ здесь.

Престон смотрел на конверт, как на гранату с выдернутой чекой.

— Я могу уйти, если хочешь остаться один.

— Нет, не беспокойся. Мне будет легче пережить этот момент вместе с тобой.

Мэгги потянулась и пожала его руку. Он глубоко вдохнул, протяжно выдохнул и взял письмо.

«Престон, однажды ты сказал мне, что хотел бы знать обо мне все, что я чувствую, о чем думаю. Так вот. Мне все время жарко, потому я держу окна открытыми. Жар поднимается откуда-то изнутри, и больше ничего не помогает. Я плохо сплю, если засыпаю глубоко, то вижу невероятные и прекрасные сны. Меня в равной степени пугает и радует происходящее с моим телом, изменения в мышлении и в жизни в целом. Подобного я и представить не могла, но, признаюсь, иного будущего я уже себе не желаю.

И я боюсь. Боюсь не стать хорошей матерью. Никогда не достичь успеха, какого добились братья и сестра. Никогда не узнать, что со мной стало бы, не случись внезапных перемен. Но больше всего меня пугает то, что я могла принять неверное решение, и тогда не писала бы тебе это письмо.

Какой бы ты ни видел свою роль в воспитании малыша, знай, с ним и со мной все будет хорошо. Я лишь хочу надеяться, что хоть раз в жизни ты примешь решение не под давлением чувства долга, ожиданий, а опираясь на собственные чувства и желания. И я буду ждать тебя.

Т.»

Престон перевел взгляд на сестру. До того, как он погрузился с головой в работу, Мэгги была самым близким человеком и лучшим другом. Ему не нужно было ничего говорить, она все поняла по его лицу.

— Доедай рулет и отправляйся в душ, — сказала она, — у меня есть идея.

Глава 13

— Итак, мы остановимся на розовой или кремовой? — Алиша вышла из гардеробной с двумя блузками в руках.

Все утро они перебирали внушительных размеров гардероб сестры — сплошь известные бренды — и решали, что оставить, а что отдать на благотворительность.

Тиффани предпочла бы провести воскресенье совсем не так, но и это занятие, как ни странно, помогло отвлечься.

— Мы ни на какой не остановились, — возразила она, — потому что я не дала согласия пойти.

— Но это такое полезное мероприятие. — Алиша надула губы.

— Я знаю, потому уже внесла свой вклад. — Тиффани опустилась на край кровати. — Я передала Мэнди Меривезер роскошную корзину с шоколадом и даже согласилась провести частный урок по приготовлению трюфелей.

Алиша повесила блузки обратно.

— Неужели тебе не хочется быть там, чтобы увидеть, кто выиграет твои лоты?

Тиффани сделала вид, что задумалась, но не выдержала дольше секунды.

— Нет, не интересно.

Алиша выключила свет в гардеробной и надела туфли на таких высоких шпильках, что от одного их вида у Тиффани заболела спина.

— А ты не подумала, кого можешь там увидеть? — пропела Алиша.

— Еще одна причина не пойти.

— Ты ведь понимаешь, что рано или поздно придется с ним поговорить. — Алиша взяла с туалетного столика крем и выдавила на руку. — Письмо, конечно, важно, но не забывай, ты носишь его ребенка.

— О, поверь, об этом я отлично помню. — И не она одна. Новость о беременности разнеслась со скоростью пожара в сухом лесу, она уже потеряла счет осведомленным.

— Хорошо, тогда другое предложение. — Сестра энергично растирала руки с кремом. — Если ты пойдешь сейчас со мной, потом я приглашу тебя на педикюр. За мой счет.

— А массаж?

Тиффани скрестила руки на груди.

— Тридцать минут. Если за это время я не увижу Престона, сразу уйду.

— Согласна. — Алиша протянула сестре руку.

Волна беспокойства накатила на Тиффани, когда она увидела на стоянке у Техасского клуба скотоводов в два раза больше машин, чем ожидала. Конечно, дар убеждения Мэнди Меривезер развит почти до совершенства, но такого результата не было ни на одном из предыдущих мероприятий.

Беглый осмотр показал, что машины Престона среди них нет. Маленькая, но радость.

Алиша нашла место на стоянке, и сестры прошли к входу. У самых дверей Тиффани остановилась и перевела дыхание.

— Все в порядке? — спросила Алиша.

Как и говорила доктор Эверетт, лекарство избавило ее от тошноты, но не успокоило нервы.

— Надеюсь, полчаса пройдут быстро.

— Возможно, все будет не так плохо, как ты думаешь. — Загадочная улыбка сестры не стала утешением. — Заходи первой.

— Ладно, раз ты так настаиваешь.

В фойе ее встретила пугающая тишина — никакой музыки, разговоров и тому подобного, что ассоциировалось с большими мероприятиями.

— Ты уверена, что мы приехали туда, куда нужно?

— Клуб скотоводов, как мне известно, в городе один.

Они прошли к главному залу, и Алиша широко распахнула дверь. Тиффани невольно отступила назад.

— Сюрприз! — донеслось до нее со всех сторон.

Перед ней стояли все: мама, братья, друзья и близкие, Мойра и Стеф в том числе, даже несколько постоянных клиентов «Шоколадного мира», с которыми они стали приятелями. Когда первый шок прошел, Тиффани увидела огромный стол с подарками. И в самом центре второй, ломящийся от еды.

— Что это? — повернулась она к Алише.

Та одарила ее счастливой улыбкой:

— Вечеринка в честь будущего малыша. Со всеми привилегиями и без излишних активностей.

Камилла подошла и заключила Тиффани в объятия. Стоило вдохнуть знакомый цветочный аромат, и напряжение отступило.

— Поздравляю, дорогая. — Мама поцеловала ее в щеку.

— Я не верю, что вы все это устроили. Ведь у меня еще даже не второй триместр.

Мама и Алиша переглянулись.

— В последнее время все заняты свадебными хлопотами, мы решили показать, как рады за тебя.

Мама взяла ее под локоть и провела к креслу.

— Твой отец очень хотел быть здесь, с нами, но в последнюю минуту что-то произошло, и он вынужден был уехать.

В глазах было столько сожаления, что Тиффани сразу поняла: дело не в празднике. Она сама струсила и попросила Камиллу рассказать отцу о ее положении. После довольно продолжительного молчания в несколько дней Камилла позвонила и сказала, что папа теперь знает. Разумеется, никто не ожидал криков восторга. Это ведь незапланированная беременность, а не долгожданная и в полной, счастливой семье. Тиффани мечтала, чтобы однажды отец посмотрел на нее и увидел не ребенка, нуждающегося в защите, а женщину, которая выбрала в жизни свой путь.

Горло сдавило, в глазах выступили слезы, когда она увидела идущих к ней братьев. Джерико был первым, рядом стояла Мэгги.

— Поздравляю, Тиф. — Брат наклонился и поцеловал ее в щеку.

Тиффани не смогла сдержаться, поднялась с места и обняла его.

Стоило ей отстраниться, как вперед ринулась Мэгги.

— Не могу поверить, что стану тетей! — воскликнула она.

В словах было столько тепла, что все страхи и сомнения мгновенно развеялись. Тиффани очень переживала, что ситуация может повлиять на приближающуюся свадьбу и обидеть Мэгги.

Затем Тиффани обнималась с Маркусом и Джессикой, потом с Мишей и Треем.

Алиша все время была рядом, пока они обходили гостей.

Тиффани не могла не признать, что, принимая поздравления, ощущала, как переживания из-за того, что ее осудят, постепенно уходили.

На мгновение захотелось, чтобы рядом был Престон. Надо признать, мысль посещала ее нередко с момента их расставания.

Она ощущала его запах на белье, когда ложилась в постель. Вспоминала о нем, когда перебирала и раскладывала детские вещи. Теперь в ее доме многое наводило на мысли о нем. Частичка его жила не только в ее теле.

Обойдя всех гостей, Алиша усадила Тиффани обратно в кресло и громко свистнула, сунув в рот два пальца, чтобы привлечь всеобщее внимание.

— В приглашении говорилось, что никаких активных игр не предусмотрено, хотя, признаю, это не совсем правда. Одну я все же планировала.

Послышались приглушенные смешки.

Алиша кивнула, Трей вынес стул и поставил его в центр зала.

— Я попрошу виновницу праздника пройти и занять это место.

Тиффани покраснела до корней волос, но встала рядом с сестрой, которая движением фокусника извлекла из рукава шелковый шарф.

— Что ты делаешь? — прошептала Тиффани.

— Просто доверься мне, — в тон ей ответила Алиша.

Разумеется, она так и сделала. Как поступала всегда.

Алиша завязала шарф, закрыв глаза, он был приятным на ощупь, холодил кожу и источал аромат любимых духов сестры.

— Так нормально?

— Что во всем этом мне может казаться нормальным?

Алиша прошла и встала перед ней.

— Задача в этой игре проста. Я вложу тебе в руку предмет, а ты будешь угадывать, что это и какое отношение имеет к рождению ребенка.

По толпе пробежал легкий смех.

— Готова?

Лоб под тканью стал потеть, Тиффани потерла его и кивнула:

— Наверное, да.

Первые три предмета она определила сразу: соска, детская бутылочка и боди. Четвертый предмет заставил Тиффани задуматься, что Алиша решила над ней подшутить. В руке лежал тяжелый кубик из дерева со странными бороздками. Она провела пальцем по одной ближе к центру, и он стал разваливаться, и она уронила его на пол.

— Не подглядывать, — сказала Алиша, когда Тиффани вскочила со стула и принялась шарить рукой по полу.

— Это головоломка? — попыталась угадать Тиффани.

— Вторая попытка, — объявила Алиша.

Тиффани продолжила водить рукой по полу, пытаясь отыскать то, что уронила. Внезапно она нащупала нечто гладкое, пробежала пальцами по чему-то рельефному, замерла, пытаясь угадать, что это.

Похоже на ботинок.

Она вскрикнула и сорвала повязку.

— Что за… — потерла глаза, смогла разглядеть фигуру перед собой и вскрикнула.

Перед ней на одном колене стоял Престон и держал в руке коробочку с кольцом.

Сердце колотилось так сильно, будто в груди били в барабаны. Ей очень хотелось посмотреть на Алишу, найти поддержку в ее уверенном взгляде, но оторваться от Престона не смогла.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Он указал взглядом на коробочку в руке:

— Ты уронила это.

Тиффани потянулась, с тихим скрипом открыла крышку и увидела на темносиней бархатной ткани кольцо с бриллиантом, переливающимся, как звезда на темном небе.

— Тиффани Уинтерс, гениальный кондитер, будущая мать моего ребенка, окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

* * *

Либо он утратил способность адекватно воспринимать течение времени, либо между его вопросом и ответом Тиффани прошла целая вечность.

Он все сделал неправильно.

Следовало, как он планировал изначально, отправить записку, попросить ее выйти на лужайку, где паслась пара лам. Она пришла бы от них в восторг, настроение значительно улучшилось бы, дав больше шансов на успех. Он привел бы ее в то место, где они впервые поцеловались, встал бы на одно колено и сделал предложение.

Он отказался от своего плана, и вот стоит в притихшем зале, не понимая, что делать.

Люди стали шевелиться, звуки нарушили тишину.

Колено заболело из-за долгого стояния на деревянном полу. Ладонь руки, висевшей плетью вдоль тела, стала липкой. Он сделал вдох, поразившись, что, кажется, все это время почти не дышал.

Внезапно губы Тиффани растянулись в улыбке, от нее потеплело в груди и развеялся страх. Она походила на лучик солнца, пробившийся из-за туч.

Тиффани обняла его за шею, не выпуская из руки коробочку с кольцом, и прошептала на ухо:

— Да.

Престон наконец вздохнул полной грудью. Он положил руки на ее талию и прижал к себе. Встав на ноги, он подхватил ее и покружил, прежде чем поставить рядом. Послышался скрежет отодвигаемых стульев, гости поднялись с мест и начали аплодировать.

— Кольцо принадлежало моей бабушке. — Престон достал его из коробочки и надел ей на палец.

Повернувшись, перехватил сияющий взгляд сестры и вспомнил, что она сказала, когда они читали в кухне письмо.

— Вероятно, только бриллиант может исправить то, что разрушило ожерелье Дель Рио.

Престон попытался возразить, но она сунула ему в руку кольцо бабушки.

— Мне оно не нужно. — И показала обручальное кольцо Джерико Уинтерса.

— Хочу кое-что тебе показать, — прошептал Престон Тиффани, когда закончились поцелуи и объятия с поздравлениями.

— Здесь? — проворковала она так нежно, что сжалось сердце.

— Нет, вообще-то снаружи.

Алиша подмигнула ему и увлекла родных к буфету, давая им возможность незаметно выйти.

— Возвращение на место преступления? — улыбнулась Тиффани.

— Может быть.

Но удивление — даже шок — пришлось испытать не Тиффани, а самому Престону, когда вместо лам он увидел отца.

И стоящего рядом Джозефа Уинтерса.

Тиффани сжала пальцы Престона, и это неожиданно придало уверенности и сил. Он готов сразиться с самим дьяволом, если это понадобится для счастья.

Они с отцом не разговаривали с момента перепалки в день решения вопроса с ожерельем. Престон полагал, что, сделав предложение Тиффани, он дал ответ на завуалированный ультиматум отца. Какими бы ни были последствия, выбор он сделал и готов за него бороться.

Стебли сухой травы хрустнули под ногами, когда они подошли и остановились напротив двух мужчин. Фернандо Дель Рио вышел вперед, и Престон внутренне сжался, готовясь к удару. Но он неожиданно обратился к Тиффани:

— Поздравляю, моя дорогая. — Морщины вокруг глаз стали глубже.

Он протянул ей руку, но потом, передумав, обнял. В следующую секунду Престон встретился с ним взглядом, и все опасения исчезли, на душе стало легко.

Фернандо отпустил Тиффани и отступил в сторону, давая возможность Джозефу обнять дочь. От Престона не укрылось, как старина Уинтерс пытался скрыть чувства: глаза его блестели, лицо оставалось напряженным.

— Я не могу поверить, — сказал он, — что снова стану дедом.

— Кстати, — Фернандо отступил в сторону и указал на большую коробку, обернутую блестящей бумагой, — примите небольшой подарок для вашей молодой семьи.

Тиффани вытерла слезы, убрала крышку и ахнула. В коробке была невероятной красоты резная лошадка-качалка в стиле ретро. Престон вспомнил, что видел такую среди старых вещей, которые хранил отец, только ее отреставрировали, дерево отшлифовали и покрыли лаком, а гриву покрасили в густой черный цвет.

— Она принадлежала моему деду, Фернандо I, — сказал отец.

— Я этого не знал. — Престон вскинул бровь и провел рукой по кожаному седлу. — Его заменили на новое?

— На самом деле оно старое, — ответил ему Джозеф, делая шаг вперед. — Оно принадлежало Тедди Уинтерсу. Поскольку у вас будет первый ребенок семьи Дель Рио — Уинтерсов, мы решили, что у вас должно быть что-то, принадлежащее обоим предкам.

«Мы решили».

Тиффани и Престон переглянулись. Представить, что их отцы вместе что-то делали и обсуждали, было невозможно. Вероятно, к этому приложили руку Мэгги и Джерико.

— Эти стремена регулируются? — спросила Тиффани и присела, чтобы дать возможность Престону поговорить с отцом.

— Сынок, — начал тот, — я должен перед тобой извиниться.

Такое услышишь нечасто, потому Престон молчал, не желая перебивать отца.

— После того, как ты рассказал мне о Тиффани, я поехал на тот утес, где мы разговаривали, когда ты учился водить машину. Я тогда был так зол, что не знал, как успокоиться. Я сидел, смотрел на земли нашей семьи и размышлял о том, каким я представлял твое будущее. О будущем компании. Я тогда осознал, как только я уйду на пенсию, пути наши разойдутся, мы будет строить это будущее не вместе. — Он покачал головой. — Я просто не хотел лишаться того, что у меня было.

Престон чувствовал, что на глаза наворачиваются слезы.

— Тогда не надо уходить, папа.

Между бровями Фернандо залегла морщинка.

— Я, возможно, довольно много знаю о работе генерального директора, — продолжал Престон, — но совсем не представляю, что значит быть отцом. Мне не обойтись без твоей помощи.

— Не знаю, являюсь ли я хорошим примером для подражания. — Он оглядел мыски ботинок с прилипшими соломинками.

— Являешься, да.

— Послушайте, может, зайдем на праздник, о котором так много говорили?

— Почему бы нет. — Джозеф похлопал Фернандо по спине, и тот ответил.

Престон и Тиффани смотрели им вслед.

— Как думаешь, долго продлится перемирие? — спросила она.

— Надеюсь, достаточно, чтобы попробовать корейку.

— Очень надеюсь. Я просто умираю от голода.

— Я тоже. — Престон обнял Тиффани за талию.

Их страстный поцелуй разжег огонь внутри и проник в самое сердце.

Услышав стук копыт, Престон оторвался от губ Тиффани и повернул ее голову к двум ламам, которых вывели на лужайку Трей и Дез.

На их спинах были закреплены корзины с сувенирами для гостей.

Тиффани издала пронзительный визг.

— Разве это не самое милое и прекрасное, что ты когда-либо видела?

Престон отстранился, чтобы оглядеть светящееся от счастья лицо невесты.

— Почти, — с улыбкой ответила та.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Обин Синтия Лотерея соблазна

Синтия Обин Лотерея соблазна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13