Дмитрий Янтарный

Острова Теневых Символов. Том 2

Часть 1

Глава 1

Едва прозвучал сигнал к бою, как Анейраш и Эмиль начали двигаться одновременно. Первый запустил струю холода, второй — режущую волну, заряженную пламенем. Оба снаряда столкнулись в воздухе, породив невероятной силы взрыв. В воздух мгновенно взметнулась туча песка, пыли и камней. Когда же она рассеялась — противники сблизились и начали прощупывать друг друга.

С одной стороны, у Анейраша было преимущество: шест был длиннее катаны и, очевидно, легче. При этом реализовать преимущество тяжести у Эмиля не вышло: он как минимум два раза пытался либо разрубить шест, либо сломать его. Но у него, ожидаемо, ничего не получилось. Впрочем, по его лицу нельзя было сказать, что его это сильно разочаровало. Если уж Анейраш с этим шестом прошёл первые 3 поединка — наивно было ожидать, что сейчас, в финале, получится сломать его оружие. Это было бы слишком просто. С другой стороны, попробовать тоже было нужно.

С минуту ни Анейраш, ни Эмиль не использовали никаких способностей, изучая друг друга исключительно на предмет Параметров. И их можно было понять: слишком многое поставлено на кон, слишком далеко оба зашли, чтобы так опрометчиво рисковать, слишком велика будет цена ошибки. Именно поэтому оба так осторожничали, обмениваясь исключительно базовыми атаками. При этом все понимали: это лишь затишье перед бурей. Разгон, буйство и ураган силы были ещё впереди.

Наконец, Эмиль не выдержал и раскрыл свой первый козырь. Слишком уж удачным оказался момент. Анейраш при очередном блоке увёл своим шестом катану Эмиля далеко в сторону — и открыл правый бок для атаки. Конечно, если бы Эмиль рванул, чтобы ударить его кулаком или локтем — Анейрашу бы хватило времени уйти от этого удара. Но неожиданно тот выполнил колющий приём… ножнами, которые до этого висели у него на поясе. Анейраш получил весьма болезненный тычок в солнечное сплетение. После чего стревлог, ожидаемо, разорвал дистанцию. Но и в его глазах не было ни капли раздражения или досады. Напротив, это — ценная информация, и мелкая рана, полученная сейчас, станет ключом ко всем будущим ситуациям, когда подобной атаки можно будет предвидеть. А пока стоило держать в голове: Эмиль может при помощи ножен продолжить, вероятнее всего, любой свой приём.

А Эмиль продолжал напирать, закрепляя успех. Новый приём, который до этого нигде не был показан, стоил Анейрашу едва ли не половины здоровья. Эмиль нарочито медленно убрал свою катану в ножны — и после этого Анейраша… вернуло в точку, где он находился секунду назад. И Эмиль, конечно же, зная, что он там появится, выхватил катану и совершил точный укол, пробив Анейрашу предплечье.

После этого Анейраш уже вынужден был отдать заряд Тёмной Фазы, чтобы набрать безопасную дистанцию. Судя по всему, с помощью своей способности Эмиль теперь мог не только останавливать время на одну секунду, но и поворачивать его вспять. Таким образом, ты никогда не можешь чувствовать себя в безопасности, ибо соперник просто вернёт тебя в предыдущую точку, где тебя будет поджидать заботливо подставленный клинок.

Кроме того, когда Анейраш унёсся прочь в виде тёмного облака, Эмиль коротко кивнул про себя. Одной из его первоначальных задач было выяснить, что у Анейраша будет за дополнительная способность, которая крайне сильно мешала его предыдущим соперникам весь турнир. И, получив подтверждение, что это та же Тёмная Фаза (Хотя Эмиль, конечно же, не мог знать её точного названия), он на основе полученной информации дорабатавал стратегию поединка на ходу.

В данный момент Эмиль желал закрепить свой успех. Он указал на Анейраша левой рукой, направил на соперника катану, выставив её параллельно руке, и совершил смертоносный рывок. Вот только теперь и Анейраш начал раскрывать свои козыри. Перехватив шест обеими руками, он совершил перед собой движение, будто пытается что-то сбить на землю. И, к огромному удивлению зрителей, Эмиль, который был от него на расстоянии не менее 20-ти шагов, буквально споткнулся в воздухе и упал на землю.

Сареф, конечно же, знал, что это была за способность. Умение, с помощью которого стревлог мог толкать своих соперников. Именно с этого умения, кажется, началась их схватка в Приграничье. Но при этом в течение всех Состязаний это умение стревлог не демонстрировал. И Сареф уже подумал было, что за полтора года Анейраш сменил его на что-то ещё. Но нет… стревлог явно приберегал его для заключительного поединка, рассчитывая не только на помощь Сарефа с оружием и Параметрами. Когда же Эмиль упал на землю, Анейраш исчез — и в следующее мгновение в его сторону на огромной скорости один за другим направились сразу 3 чёрных хлыста. От первого Эмиль кое-как сумел уклониться, второй отразил катаной, а третий оставил на его предплечье кровоточащий рубец.

Кроме того, Анейраш моментально продолжил свою атаку. Материализовавшись, он тут же использовал умение на смещение противнику за спину. И Эмиль должен был получить мощнейший удар в хребет, учитывая, что его катана была всё ещё далеко после отражения чёрного хлыста. Но Эмиль… второй рукой подхватил ножны и, не оборачиваясь, заблокировал ими шест Анейраша, отбросив стревлога назад. И после этого, повернувшись, снова убрал катану в ножны и выхватил её, заряженную силой молний.

Поединок начинал переходить в более напряжённую фазу. Противники тщательно прощупывали бреши в обороне друг друга. С одной стороны, Эмиль явно продемонстрировал, что с ножнами в качестве едва ли не полноценного вспомогательного оружия на близкой дистанции сражаться с ним крайне опасно. С другой — и Анейраш показал, что оружие ближнего боя в его руках совершенно не означает, что Эмиль может вольготно носиться по арене, разгоняя свою силу так, как ему угодно.

Снова серия атак в ближнем бою, снова попытка разменов дальнобойными атаками. Оба соперника успели пустить друг другу кровь, но ни один из них от этого не потерял голову, по-прежнему поддерживая невероятный уровень концентрации. Наконец, Эмиль запустил в Анейраша режущую силовую волну, после чего подбросил катану в воздух. И Анейраш прекрасно просчитал этот приём. Спасаться было бесполезно: Эмиль просто вернёт его в эту же точку, где стревлога пронзит падающая с небес катана. Поэтому Анейраш провёл невероятную комбинацию, раскрутив шест в своих руках. Его пальцы двигались с такой скоростью, что за ними было просто невозможно уследить. И это ошеломительная вертушка сначала просвистела над его головой, отбрасывая катану, а потом — перед его животом… да, блокируя атаку Эмиля ножнами, которую он хотел провести под шумок.

Катана отлетела в сторону, и Анейраш, пользуясь выигранным моментом, при помощи силовой телекинетической атаки сбил Эмиля на землю. После этого он метким ударом зарядил Эмилю в челюсть, рассчитывая оставить его без пары-тройки зубов. Но тут уже сам Эмиль сумел частично отбить удар ножнами, поэтому шест вместо челюсти всего лишь скользнул по щеке. Хотя сила и скорость удара была такой, что даже так Эмилю стесало часть кожи на лице.

Поднявшись на ноги, Эмиль вытер кровь с лица и… неожиданно смазал ею лезвие вернувшейся в руку катаны. После чего указал катаной на Анейраша и… просто бросил её. Но в следующий момент клинок словно кто-то подцепил и выровнял ему направление… и теперь оружие летело точно в грудь Анейрашу.

Тот, конечно же, отбил её шестом, заставив отлететь далеко в сторону. И катана, действительно, отлетела в сторону. Анейраш же, не теряя времени, бросился на Эмиля, обрушив на него серию атак шестом. И хотя тот блокировал их своими ножнами, всё равно слишком много тычков прошло точно по телу Эмиля, заставив его потерять немало здоровья. Под конец Анейраш даже замедлился, не понимая, в чём здесь ловушка. Почему Эмиль просто выбросил катану в слабой атаке и остался с одними ножнами?

И мгновение спустя он получил ответ на свой вопрос. Катана, лежавшая в стороне, неожиданно вспыхнула багровым сиянием и, поднявшись, снова стрелой полетела в Анейраша. Запоздало Анейраш понял, что Эмиль сознательно пропускал по себе удары, чтобы спровоцировать и зарядить технику Догони-Меня-Смерть. При этом было чудом, что Анейрашу хватало скорости ускользать от катаны. Если бы стревлог не остановился в последний момент — нанесённый хозяину урон, вероятно, разогнал бы катану до неимоверной скорости.

Но даже того, что было, Анейрашу хватало для того, чтобы едва успевать реагировать. Отбивать атаки катаны было бесполезно: она и без хозяина разгоняла свою силу с каждым отражённым ударом. В итоге Анейрашу только и оставалось, что спасаться от неё бегством. Что, конечно же, предвидел Эмиль, раз за разом возвращая Анейраша на секунду назад. И тот вынужден был тратить заряд Тёмной Фазы, чтобы его не проткнул сияющий багрецом клинок. Это продолжалось целую минуту, и Сареф уже даже почти смирился с тем, что Анейраш сейчас всё равно отдаст первое Системное перерождение… но и на этот раз стревлог сумел найти выход из тупика, в который его загнали.

В какой-то момент он оказался рядом с силовым полем, что ограждало арену от зрителей. И в решающий момент он использовал Тёмную Фазу… но сместился едва ли на один шаг. Зато в это время катана на огромной скорости пронеслась сквозь тёмное облако и врезалась в барьер. Уже от одного только этого по барьеру пошли трещины, а в точке соприкосновения клинка и силового поля и вовсе замерцали красные искры.

Анейраш же, материализовавшись, поднял ногу и с огромной силой пнул катану в рукоять, пытаясь загнать её ещё глубже в барьер. Судя по тому, как в этот момент скривилось его лицо, после такого приёма на подошве у него на долгое время останется синяк. Но это того стоило.

Катана, которая ещё глубже вошла в барьер, пустила по нему трещины ещё дальше. Но в этот момент силовое поле вспыхнуло — и все трещины с огромной скоростью вернулись к точке соприкосновения катаны с барьером… после чего раздался взрыв колоссальной силы. И обугленная катана отлетела в сторону. Эмиль поспешно призвал клинок в руку и внимательно его осмотрел. Беспокойство на его лице сменилось облегчением.

Сареф только сейчас понял, что именно провернул Анейраш. Конечно же, у Эмиля было легендарное неразрушаемое оружие: с другим на Всесистемные Состязания не приходят. Но этим манёвром Анейраш столкнул механики правил Системы. С одной стороны, неразрушаемое оружие, очевидно, разрушить нельзя. Хотя даже Хим ему очень давно говорил, что есть исключения. С другой стороны, безопасность зрителей на Всесистемных Состязаниях — приоритетная для Системы вещь. И потому, если бы Эмиль вовремя не отозвал катану себе в руку… кто знает, возможно, из-за парадоксально разрушенного неразрушаемого оружия Анейраш выиграл бы Состязания прямо сейчас.

Снова посмотрев на Анейраша, Эмиль смахнул с лица сбившуюся прядь волос и взмахнул катаной. Анейраш в ответ вызывающе прокрутил шест у себя в руке. Этап обмена любезностями завершён — и поединок переходит на новый уровень…

Глава 2

Несколько секунд противники ничего не делали, изучая друг друга. После чего Эмиль подпрыгнул на месте и вонзил катану в землю — и в тот же момент от него пошла борозда клинков. Правда, на этот раз она была одиночная — и куда более стремительная. Настолько, что Анейраш даже не успел уйти с её пути. Впрочем, он тоже не просто стоял на месте. Стревлог прокрутил шест в руках — и запустил с него колоссальную волну холода, которая направилась к Эмилю. И тот, всё ещё пребывая в инерции от прыжка, так же не успел уйти от атаки.

И всё же оба смогли сгладить полученный урон. Анейраш сумел отбить клинки, вышедшие из земли, раскрученным шестом, и потому вместо того, чтобы пропороть ему бок, один из клинков лишь царапнул ящера по бедру, наверное, повредив только одежду. Эмиль же стремительно убрал катану в ножны — и этим, судя по всему, погасил холодную волну. А, скорее всего, даже забрал себе её часть.

И в следующий момент Эмиль снова выхватил катану — и вместе с ней высвободил и поглощенную силу холода от атаки Анейраша, и свою собственную. И вылилось это в то, что на Анейраша обрушился целый вал ледяных стрел, которые тот едва успевал отражать крутящимся шестом. Впрочем, Эмиль это предвидел — и потому большую часть ледяных стрел направил именно в центр летающей вокруг Анейраша вертушки: туда, где стревлог держал свой шест пальцами, которые при всём желании нельзя было подстраховать при таком способе защиты.

Видя, что его атака оказалась эффективна, Эмиль продолжил давление. Снова убрав катану в ножны, он на этот раз зарядил их силой молний и, выхватив клинок, на огромной скорости понёсся на Анейраша. Но тот моментально наказал Эмиля за такую наглость. Он перехватил шест и ударил им по каменистой поверхности — и этим вызвал мощную световую вспышку. Эмиль моментально прекратил свой рывок и припал к земле, выставив катану и ножны накрест перед собой, ожидая, пока пропадёт Ослепление, и напрягая слух, готовый отразить любой удар Анейраша.

И тот не стал размениваться на мелочи — а тоже выдал полноценный новый козырь. Стревлог повторил свой жест, с помощью которого он толкает своего противника или сбивает ему траекторию движения. Вот только на этот раз над Эмилем вспыхнул огненный шар, который Анейраш мгновение спусти буквально вбил в своего соперника. Раздался мощный взрыв, который отбросил Эмиля назад. Но тот, несмотря на боль от полученного урона, всё равно рванул вперёд, рассчитывая контратаковать во время отдачи Анейраша. И, выхватывая катану, он начал совершать уже знакомые движения своей самой смертоносной атаки. Кагиараш, который сам в молодости сражался на клинках, называл этот приём атакой девятихвостого дракона. И это, действительно, был один из самых смертоносных приёмов, даже если забыть о Системных усилениях.

Вот только Анейраш теперь был готов к этой технике. В нужный момент он начал стремительно раскручивать шест. Противники столкнулись! И… Сареф отчётливо услышал девять звонких щелчков с разницей в доли секунды, с которыми шест, идеально подставленный под удары, отразил каждый из выпадов клинка Эмиля. И ящер, наказывая соперника за столь дерзкую атаку, в последний момент перехватил шест и ткнул Эмиля в живот с такой силой, что у него глаза на лоб полезли от боли. Вот только и сам Анейраш не учёл того, что если Эмиль не набрал дистанцию после полного блока — то это тоже было сделано с определённой целью. И верно… катана, получившая блок на каждый из ударов атаки девятихвостого дракона, развернулась в руках Эмиля… после чего он нанёс сокрушительный удар рукоятью в висок Анейраша.

Размен вышел достойный. Судя по хрипу Эмиля, дышать после атаки шестом Анейраша ему было крайне больно. Но и сам Анейраш от такой травмы мало того, что потерял концентрацию над призрачным пламенем своего шеста, так и вообще едва ориентировался в пространстве. Можно было не сомневаться, удар рукоятью, может, и не наносил много урона (хотя кто знает, как сказывается подобный удар в висок), но накладывает любые ослабления, какие только возможно.

Впрочем, Анейраша спасло то, что благодаря реликтовому качеству вспышка света сбросила ему перезарядки всех умений. И потому стревлог сначала набрал дистанцию при помощи Тёмной фазы, а потом подлечил себя собственным умением на восстановление. Эмиль, воспользовавшись передышкой, тоже скрестил катану и ножны перед собой, и коснулся ими своей головы, восстанавливая здоровье и заглушая боль от раны. Пока поединок шёл полностью на равных. Оба противника не уступали друг другу в мастерстве, у обоих ещё оставались козыри в рукаве, оба сосредоточенно продумывали десятки тактик в голове… и любые их атаки встречали либо полный блок, либо более-менее равный размен по здоровью.

Несколько мгновений передышки — и противники снова пробуют достать друг друга дальнобойными атаки. Анейраш раскрутил шест в руках — и запустил в Эмиля волну холода. Но и тот достойно ответил на этот приём. Он убрал клинок в ножны — и это действие запустило целый электрический вал, направившийся в ответ холодному потоку Анейраша. Две энергетические волны слились — и снова породили взрыв колоссальной силы.

А когда он закончился — Эмиль выхватил катану из ножен и совершил… какую-то новую вариацию старого приёма. Он выполнил взмах клинком, заряженным силой молний — и тот запустил волну электрической энергии, конусом направившейся в сторону Анейраша. Но тот… просто изящно подпрыгнул на своём шесте, уходя от этой волны. А когда Эмиль попытался послать в Анейраша режущую волну воздуха, пользуясь тем, что стревлог не может уклониться от неё из-за силы падения, тот просто… улетел на очередном заряде Тёмной Фазы Эмилю за спину.

Тот резко развернулся, ожидая атаки, но Анейраш… использовал умение на телепорт и снова оказался у Эмиля за спиной и попытался провести атаку. Но Эмиль, держа в одной руке катану, а во второй — ножны, был готов к атаке с любой стороны. И потому стремительным взмахом ножен он отбил удар шестом. Чего он не предвидел — так этого того, что Анейраш будет ожидать блока. И потому стревлог, позволив увести шест в сторону, развернул его в воздухе… так, что он прописал повернувшемуся Эмилю удар точно в челюсть.

Но теперь уже и сам Анейраш не ожидал того, что эту атаку, которая оставила его, минимум, без двух зубов, Эмиль пропустил по себе намеренно. Ибо только сейчас стревлог понял, в какую ловушку угодил. Поединок снова привёл их к краю арены, и Эмиль, пользуясь отдачей Анейраша, скрестил катану и ножны и, поймав в захват шест Анейраша… изо всех сил прижал его к силовому барьеру, защищающему зрителей.

По барьеру в точке соприкосновения снова угрожающе затрещали багровые искры. А через мгновение по нему вновь пошли трещины. И только сейчас Анейраш понял, что Эмиль пытается провернуть с ним ту же самую штуку, вынудив Систему уничтожить его оружие. Стревлог в ярости попытался выдернуть шест — но тот слишком неудобно упёрся другим концом в каменистую поверхность, и его не получалось так просто вырвать.

Трещины в барьере становились всё сильнее. Анейраш изо всех сил молотил Эмиля руками и ногами, но тот, сцепив зубы, не ослаблял напор, понимая, что у него есть шанс закончить всё прямо здесь и сейчас. Но, наконец, стревлог нашёл решение. Развернув корпус, он стремительно ударил Эмиля по лицу своим хвостом. И настолько унизительный жест Чемпион клана Кайто не смог проигнорировать даже в такой ситуации. Наконец, сумев чуть отодвинуть шест от барьера, Анейраш вцепился в него — и сместился при помощи заряда Тёмной фазы. Искры погасли, и трещины на барьере снова заросли.

И никому неведомо было, что Сареф от этого жеста едва не потерял сознание прямо на трибунах. Потому что те короткие мгновения, что Эмиль вдавливал шест Анейраша в барьер, его руку пронзила такая сильная боль, что лишь верный Хим, взявший под контроль горло хозяина, не позволил ему закричать. Йохалле, моментально уловивший, что с его другом что-то не так, рукой прижал Сарефа к себе, не позволяя ему упасть. А сидевший по другую сторону Ансильяш, тоже моментально всё понявший, своей ладонью накрыл ладонь Сарефа. Мгновение спустя ладонь едва ощутимо кольнуло холодом, а ещё через секунду перед ним оказался откупоренный пузырёк.

— Пей, парень, — голос Ансильяша звучал невероятно спокойно и даже умиротворяюще, — всё в порядке, просто выпей и подыши.

Сареф послушно проглотил содержимое. Сначала напиток неприятно осел в горле, ибо был слишком густым и не очень вкусным. Но в следующий момент любые отголоски боли пропали, и в голову вернулись ясность и чёткость мысли.

Эмиль же на арене в ярости смотрел на Анейраша, который невозмутимо прокручивал шест в своих руках. Он был почти уверен, что сможет провернуть эту комбинацию, у него почти получилось! Откуда же он мог знать, что лишь реликтовое качество выиграло оружию Анейраша спасительные пару секунд и защитило его от того, чтобы оказаться разрушенным. За что Анейраш его и наказал: получить от стревлога хвостом по лицу считалось одним из самых унизительных жестов в Системе. Но никто не собирался осуждать ни первого, ни второго. Ибо ставки были слишком высоки.

Впрочем, Эмиль всё-таки сумел извлечь из этой атаки какую-то выгоду. Зачерпнув кровь, которая шла у него из левого уголка рта тонкой струйкой, он снова смазал ею свою катану — и запустил её в Анейраша. Тот отбил клинок — и набрал дистанцию, помня, что в этот момент Эмиля атаковать нельзя. Однако в этот раз, судя по всему, катане было достаточно той крови, которой напоил её хозяин, ибо она снова замерцала багровым сиянием и понеслась на Анейраша. Стревлог принялся от неё ускользать — но это было не так просто, потому что теперь Эмиль мешал ему ещё сильнее. Он постоянно возникал на его пути, преграждал ему путь своими ножнами, отбрасывал назад во времени — и стабильно отгонял Анейраша от барьера, едва тот к нему приближался. Теперь уже казалось, что первая смерть Анейраша была неизбежна. Он явно устал, он был измучен, у него просто не оставалось сил носиться с огромной скоростью по арене, но…

Внезапно ему в голову пришла очередная блестящая мысль. Катана уже разогналась до такой скорости, что должна была войти в тело по самую рукоять, если она его догонит. Поэтому Анейраш просто сложил два плюс два… и пришёл к вполне закономерному выводу. Если уж его первая смерть всё равно неизбежна… и если Эмиль настолько упорно, так сказать, желает сблизиться с ним… То нужно было ему помочь.

Эмиль, атакуя Анейраша ножнами, вполне логично ожидал, что тот заблокирует его атаку. Чего он не ожидал — так это того, что контратака будет настолько сильна, что и ножны, и шест отлетят в сторону. А в следующий момент Анейраш подскочил к Эмилю и… обхватил его, вцепившись с чудовищной силой. И слишком поздно Эмиль сообразил, чего добивается Анейраш. Лишь в тот момент, когда катана достигла своей цели и пробила грудь обоим насквозь, Эмиль с ненавистью признал, что проклятый стревлог даже из такого положения сумел извлечь максимальную выгоду.

— Оба противника отдают свои первые Системные Перерождения, — прокомментировал Аларик, когда зелёное сияние унесло Анейраша и Эмиля на исходные позиции, — напряжение всё нарастает. Кто же, кто же сумеет переиграть своего соперника и вырвать заслуженную победу?

Анейраш и Эмиль, вернув себе в руки оружие, с ненавистью посмотрели друг на друга. У каждого из них был свой ответ на этот вопрос, и они готовы были биться за него до последней капли крови…

Глава 3

Оба соперника снова сблизились и принялись обмениваться ударами. Шест мелькал в руках Анейраша с невероятной скоростью — но Эмиль исправно отражал каждый удар либо катаной, либо ножнами, которые тот теперь уже постоянно держал в левой руке. От их ударов летели искры, трещала сдерживаемая энергия, и казалось, что вот-вот один из них использует первое Системное умение, но нет, оба соперника медлили.

Анейраш за весь предыдущий поединок чётко усвоил правило: не наносить Эмилю никаких кровоточащих ран. Потому что слишком уж он усиливал себя, когда поил своей кровью катану… Анейрашу хватило предыдущих двух раз. А Эмиль никак не мог подвязать к своим тактикам тот факт, что с помощью Тёмной Фазы Анейраш может сместиться в любой момент времени в любую точку арены. Слишком уж эта способность ломала ему все варианты атак, ведь в таком поединке позиционка противника решала всё. И даже умение, которое возвращает соперника на одну секунду назад, чаще использовалось не для давления, а для того, чтобы заставлять стревлога отдавать хоть какие-то ресурсы.

Наконец, Анейраш первым решил размочить эту серию поединка, взмахнув шестом. И здесь Эмиль даже не знал, что он собирается сделать: толкнуть лично его — или направить стихийный снаряд. И потому тоже наугад выставил перед собой руки и убрал катану в ножны.

Эмиль угадал: Анейраш пытался пробить его защиту ледяным шаром, который мгновение спустя взорвался ледяными осколками. Но Эмиль своим приёмом запустил огненную волну — и в очередной раз два стихийных потока столкнулись и с оглушительным взрывом взаимно погасили друг друга. После этого Анейраш бросился к Эмилю и, использовав свое умение на серию атак, провёл стремительный град ударов шестом, который его соперник едва успевал блокировать. Когда же Эмиль попытался провести контратаку рукоятью — Анейраш сместился прочь при помощи Тёмной Фазы, больше не желая рисковать и подставляться под такой опасный приём.

И в этот момент Эмиль совершил самую гениальную за весь сегодняшний поединок комбинацию. Указав катаной на материализовавшегося на другом конце арены Анейраша, он использовал умение на возврат соперника во времени, после чего в тот же момент бросил катану вверх, а сам с ножнами рванул вперёд. И, таким образом, Анейраш был поставлен перед выбором: либо отражать удар катаны — и подставлять тело атакам ножен Эмиля, либо отражать ножны — и допустить ранение от катаны.

Впрочем, как известно: если тебе предлагают вариант из двух лучших решений — нужно искать третье. И стараниями Сарефа у Анейраша оно было: оказалось невероятно удобно, что у Тёмной Фазы, пусть даже Серебряного качества, всё равно было 3 заряда, и потому Анейраш молниеносно использовал второй заряд умения и снова ушёл из-под смертоносной атаки. И ножны, и катана едва-едва успели коснуться его тела.

Но, как бы невероятно это не было — Эмиль предвидел даже подобный исход. Потому что он схватил падающее оружие и резко убрал его в ножны. А потом так же стремительно выхватил, обрушив на тёмное облачко, каковым сейчас был Анейраш, целый шквал света.

Здесь, Сареф, признаться, забеспокоился. Нет, описание его умения, конечно, гласило, что в таком состоянии блокируется 100% физического и 90% любого другого урона — но, признаться честно, никогда его тёмная форма не противостояла чистой стихии света. И потому, учитывая, какие чудовищные усиления порой использовались на Состязаниях, у него не было полной уверенности, что подобное столкновение не понесёт непредвиденных последствий.

Но нет. Материализовавшийся Анейраш выглядел вполне нормально, следовательно, умение сработало должным образом, пропустив лишь 10% урона от световой атаки. И Анейраш моментально перешёл в контратаку, выдав свой самый главный козырь, который он терпеливо берёг для наиболее подходящего момента. Он завёл шест за спину — и хотя этот жест длился едва ли половину секунды, Сареф видел его так, словно время замедлилось в 10 раз. После чего свободной рукой Анейраш указал на Эмиля, и… исчез. А мгновение спустя 5 чёрных теней с разных сторон одновременно обрушились на Эмиля — и такая шквальная атака отбросила его далеко в сторону, нанеся колоссальный урон. Вероятно, это было его модифицированное умение на цепочку теневых атак. С учётом того, что Эмиль был один, и за вторую цель взять было нечего, умение было изменено так, что оно наносило не 10, а 5 атак. Зато — все сразу и в одну цель.

Умение оказало сокрушительное воздействие: Эмиль после него с трудом поднялся на ноги — и с ещё большим трудом отразил новую атаку Анейраша, когда стревлог телепортировал Эмилю за спину и попытался пробить ему хребет. Но тот, отразив атаку, снова убрал катану в ножны — и вокруг него взметнулся целый ураган, отбрасывая Анейраша в сторону. И тот послушно отпрыгнул назад, понимая, что этот приём сейчас стоил Эмилю не менее дорого, чем его модифицированная теневая атака. Но в следующий момент случилось немыслимое. Все раны Эмиля как будто затянулись, и он, совершенно обновлённый, поднялся на ноги. Ни Анейраш, ни Сареф не зафиксировали срабатывание Системного умения… и, тем не менее, Эмиль стоял на ногах, полный сил.

— Это всё не твоё, ублюдок, — прошипел он стревлогу, — это умение теневого облака — не твоё! Эти Параметры — не твои! Ты украл их, и используешь чужое. Но ты не владеешь этим по настоящему, ты не можешь использовать их полную мощь. Поэтому ты никогда меня не одолеешь!

— Кто бы говорил, — коротко рыкнул Анейраш, — тебя, конечно же, твой клан не усиливал всем, чем можно, засунув по Пункту Развития в каждую дырку твоего тела!

Эмиль зашипел от ярости — и в следующий момент испарился с арены. Но на самом деле он, конечно же, на невероятной скорости бросился вперёд, исполняя свою технику девятихвостого дракона. И, как и в прошлый раз, Анейраш занёс свой шест за спину… и в следующую секунду тяжелые лязгающие щелчки показали, что он полностью отразил эту атаку. Но теперь… Эмиль только разгонялся. Перехватив улетающую на силе инерции катану, он провёл атаку рукоятью, которую Анейраш тоже предвидел — и выставил мощный блок, от которого и катана, и шест, хотя и не были выпущены своими хозяевами из рук, всё же сместились далеко в сторону.

И только теперь Анейраш понял, что задумал Эмиль. Эта атака была даже не с двойным, а с тройным дном. И по её итогу корпус Анейраша остался совершенно беззащитным на это мгновение — против Эмиля, который в другой руке всё ещё держал верные ножны. И… невероятно долгая секунда, в течение которой Сареф отчётливо увидел, как Эмиль повторяет атаку девятихвостого дракона уже ножнами. Конечно, такая атака была далеко не так эффективна, как если бы она была проведена клинком — но зато проклятые ножны достали до каждой уязвимой точки тела Анейраша.

Ударная мощь атаки была так велика, что и Анейраша, и Эмиля упругой волной воздуха отбросило друг от друга. При этом Эмиль ловко приземлился на ноги, в то время как Анейраш упал на спину в песчаном секторе. Эмиль хотел было окончательно закрепить свой успех — и набросился на Анейраша — но тот даже в лежачем состоянии выбросил вперёд свой шест — и телекинетическая волна остановила Эмиля в воздухе, отбросив назад.

— Вы всего лишь раса воров, — прошипел Эмиль, с ненавистью наблюдая, как несчастный Анейраш поднимается на ноги, — ты украл чужую способность… чужие Параметры… а теперь вы хотите украсть чужие земли! Я сражаюсь за правое дело — и потому всегда буду на полшага впереди!

— Мне всё равно, какую ложь ты создал у себя в голове, — выплюнул Анейраш, с трудом держась на ногах, — добей меня, раз я такой лжец. Докажи Системе, что достоин.

Взревев, Эмиль рванул прямо на Анейраша. Теперь он даже отбросил ножны в сторону, с неимоверной скоростью орудуя клинком, держа его двумя руками. Анейраш пытался блокировать его атаки — но тщетно, Эмиль своими блоками, а так же собственным гневом так разогнал себя, что его уже было невозможно остановить. И всё же два раза Анейраш сумел реализовать преимущество длины своего оружия — и два раза весьма болезненно зарядил Эмилю шестом прямо в грудь. Но этого, конечно же, было недостаточно. Новый рывок, неимоверное давление, вспышка силы — и шест Анейраша вылетает у него из рук.

Эмиль торжествующе взревел. Анейраш, понимая, что для него это конец, попытался удрать хотя бы на заряде Тёмной Фазы — но у него осталось слишком мало сил, и потому он сместился всего на десяток шагов. Эмиль, уже предвкушая свою победу, рванул прямо на ящера, который пытался встать с четверенек… и едва тот повернулся, как Эмиль с торжествующим рёвом вогнал ему катану прямо в сердце.

Вот только… в тот же момент Эмиль почувствовал какое-то странное ощущение в своей груди. И, опустив взгляд, он увидел, что руки Анейраша… держит его собственные ножны, которыми стревлог и совершил последний стремительный укол, вложив в него остаток своих сил.

И в тот момент, когда Анейраш рухнул на землю, сражённый клинком, у Эмиля… просто остановилось и лопнуло сердце в груди. После чего у него моментально закружилась голова, и он рухнул на землю…

— Мразь, — с ненавистью прохрипел он, захлёбываясь кровью, — даже здесь…

— Это не я их украл, — с безумной улыбкой ответил Анейраш, — это ты за ними не уследил…

— Оба противника отдают своё второе Системное перерождение, — прокомментировал Аларик, когда зелёное сияние унесло Анейраша и Эмиля на исходные позиции,- права на ошибку больше нет ни у кого. Кто потеряет своё здоровье до конца — тот покидает турнир. И совсем скоро мы узнаем, кто это будет…

Анейраш и Эмиль смотрели друг на друга уже не столько с ненавистью (на неё просто не осталось сил), сколько с усталым презрением вперемешку с задумчивостью. Они раскрыли друг другу абсолютно все свои карты, показали все козыри. Каждый из них знал и чувствовал своего соперника не хуже, чем себя самого. И здесь исход поединка могло решить всё, что угодно…

Глава 4

Первым атакующий приём выдал Анейраш. Он запустил в Эмиля струю холода из шеста — и одновременно с этим создал над ним ледяную сферу, которую направил на своего соперника. Эмиль моментально отреагировал на это перекрестным блоком катаны и ножен, отскакивая назад. После чего уже сам набрал дистанцию и принялся метать в Анейраша ударные энергетические волны, заряжая их стихиями на свой выбор, впрочем, больше отдавая предпочтение молниям.

Анейраш тоже предпочитал не рисковать, ограничиваясь метанием струй огня и холода. Слишком рискованно было вступать в ближний бой, любые планы после этого моментально рушились, и начинало происходить всё, что угодно, кроме того, что задумывалось. А Эмиль понимал, что он сейчас находится в проигрышном положении. Он слишком рассчитывал первым выбить у стревлога все перерождения, клан ради его победы даже пожертвовал Пепельный Пункт Развития… но проклятый ящер всегда умудрялся вцепляться ему в ногу — и ни за что, ни на одну секунду не отставал, дорого разменивая свои жизни. И теперь у него было катастрофическое преимущество. Повальная теневая атака, которой он достанет до него откуда угодно. И техника теневого облака позволяла ему сместиться в любую точку арены. А он не мог, он больше не имел права на ошибку. Его атака девятихвостого дракона была его последним шансом, и когда он будет её проводить — то должен быть уверен, что чешуйчатая тварь не ускользнёт в последний момент.

И, кажется, Эмиль дождался нужного момента. Анейраш занёс шест за спину и указал на него рукой. Эмиль моментально припал к земле, чтобы чёрные тени хотя бы не атаковали его снизу, но в следующий момент… хитрый Анейраш просто телепортировал ему за спину и нанёс мощный удар в хребет. А когда Эмиль в ярости вскочил — то уже тогда Анейраш пропал, и пять чёрных теней с убийственной мощью атаковали Эмиля. Подобный приём, совершенный вдогонку к первому, слишком сильно застал его врасплох, и потому он сумел заблокировать лишь 2 атаки из 5.

И, едва ящер материализовался, как он тут же набрал безопасную дистанцию при помощи Тёмной Фазы, не дожидаясь, пока Эмиль «отблагодарит» его за такой подарок. В ярости Эмиль вернул катану в ножны — и выпустил в Анейраша целый огненный вал, который должен был спалить проклятого ящера до последней чешуйки. Но тот всего лишь невозмутимо исчез… и в Эмиля полетели 3 чёрных хлыста.

И хотя для него это означало дополнительную боль… внезапно в его сознании вспыхнул свет. Нет, Эмиль, вопреки инстинктам и здравому смыслу, не стал уклоняться от этих атак — и мгновение спустя три чёрных хлыста больно ударили его, оставив кровоточащие рубцы. И это было именно то, что ему нужно! В кураже атаки Анейраш совершенно позабыл про этот губительный момент. И Эмиль, с мстительным воодушевлением предвкушая контратаку, со всего размаху вонзил катану в землю — и в сторону Анейраша пошла борозда клинков. И в тот момент, когда Анейраш материализовался, Эмиль заранее использовал на него умение на возврат во времени, чтобы ящер не удрал с помощью техники теневого облака.

Впрочем, Анейраш по возвращении в материальный мир молниеносно оценил ситуацию — и понял, что Эмиль обязательно использует возврат во времени именно сейчас. И потому драгоценные доли секунд он использовал, чтобы при помощи шеста оттолкнуться от земли и набрать высоту. И это сработало: вместо того, чтобы оказаться куском мяса, нанизанным на десятки клинков, Анейраш сумел обойтись всего тремя ранами. Один клинок достал-таки до его подошвы, второй царапнул бедро, а третий оставил на шее кровоточащий шрам, идущий от левого уголка рта к груди. И то — стревлогу не отсекло голову только потому, что он уже в воздухе сумел-таки извернуться — и избежать самого страшного.

Но всё это было несущественно. Эмиль уже с воодушевлением вернул катану в руку, собираясь напоить её со своей кровью, как вдруг… арену обдала вспышка невыносимого жара. Как оказалось, Анейраш снова обратился к одной из своих техник, когда он мог запускать огонь или холод не только струей или снарядом, но и сплошной волной. Урона это, само собой, почти не нанесло. Зато и у Эмиля, и у Анейраша кровоточащие рубцы спеклись от жара и, собственно, перестали источать кровь. И оказалось весьма удачно, что Анейрашу было на руку и первое, и второе.

— Ай-ай-ай, — ящер погрозил Эмилю пальцем, — ковыряться в ваве нельзя, болеть будет.

— Я тебе сейчас такую ваву сделаю, что болеть будет до конца жизни, — мрачно пообещал ему Эмиль, после чего моментально использовал рубящий удар воздуха. Анейраш, конечно же, тут же ушёл при помощи Тёмной Фазы. Но Эмиль лишь довольно кивнул про себя. Он оценил то, что Анейраш даже от такой простой атаки ушёл не прыжком, а теневым облаком. Значит, ему было больно передвигаться на ногах… и именно в том, что стревлог сейчас был хоть как-то ограничен в передвижении, и заключался его последний шанс.

Собирая в себе остатки сил, Эмиль рванул за Анейрашем и, нагнав его и парой ударов убедившись, что у ящера не осталось зарядов умения теневого облака, начал проводить атаку девятихвостого дракона. И да, на этот раз Анейрашу пришлось несладко. Он исправно пытался отражать атаки, но из-за ран, которые не получилось затянуть собственным лечением, его позиция была неустойчива, и он пропустил удары и по левому бедру, и по правому плечу, и каким-то чудом не получил удар в голову.

Мощь атаки отбросила Анейраша в сторону, и Эмиль с победным рёвом рванул к нему, рассчитывая повторить технику при помощи ножен — и одержать окончательную победу. Но Анейраш из последних сил завёл шест за спину… и снова исчез. Правда, в этот раз Эмиля атаковали всего 3 чёрные тени, но ему этого было достаточно. У него тоже уже не осталось сил, катана в руках с каждой секундой становилась вся тяжелее, и Эмиль сползал, сползал в бездну поражения…

В отчаянии Эмиль метнул катану ровно в ту точку, где должен был появиться Анейраш… и эта проклятая атака сработала! Несчастному стревлогу пробило плечо — но он, тоже держась из последних сил, с яростным воплем вырвал катану из плеча и, отшвырнув её в сторону, бросился на Эмиля. Тот пару раз заблокировал его выпад ножнами… Но стревлог, черпая силы уже из каких-то невозможных источников, телепортировал ему за спину, с омерзительным хрустом ломая позвоночник и опрокидывая врага на землю. Эмиль упал на спину, застонал от боли — и в следующий момент Анейраш напрыгнул на него и, придавив своим шестом горло врага, начал его душить. Это был конец. Если только…

Затухающим взглядом Эмиль сумел-таки углядеть катану, лежавшую в десятке шагов от него. Одно усилие… одно последнее усилие… он указал рукой на катану, и она исчезла, чтобы появиться над Анейрашем и обрушиться на него…

Вот только стревлог, до последнего момента не терявший бдительности, сумел-таки просчитать этот роковой момент — и отпрыгнул в сторону в последнюю секунду… для того, чтобы собственный клинок Эмиля вошёл ему в грудную клетку и, наконец-то, прекратил его мучения.

— Извини, — покачав головой, хрипло прошептал Анейраш, — я не куплюсь второй раз на собственный приём, использованный против меня. И всё же… что бы ты ни говорил… ты был самым достойным из всех. Спасибо тебе…

С этими словами Анейраш мягко, почти с отеческой нежностью совсем чуть-чуть надавил на катану — ровно настолько, чтобы забрать у Эмиля последние крохи здоровья и, наконец-то, избавить его от боли увечий. Хотя, можно было не сомневаться, боль от этого поражения будет преследовать его до конца жизни. И лишь когда Эмиля унесло синее сияние, Анейраш позволил себе подняться на ноги.

Когда защитное поле пропало, на трибунах стояла мёртвая тишина. Никто, абсолютно никто не мог в это поверить. И всё же… это было так. Анейраш, израненный, с кровоточащими увечьями, хромающий, со шрамом на горле… всё же нашел в себе силы встать и медленно пошёл к центру арены. И каждый шаг с ним делали его сородичи, что с самого начала — и до самого конца были с ним. Что разделяли с ним его тяготы. Что разделяли с ним его боль. Что добровольно отдавали последнее — ради него. И даже проклятый мальчишка… стиснув зубы, Анейраш мотнул головой. Нет, сейчас, в ТАКОЙ момент, стоило быть честным до конца. Мальчишка стал именно тем самым ключом, тем последним камушком, благодаря которому удалось выстроить фундамент этой почти невозможной победы.

— Эмиль Ваусторк Кайто, несмотря на отчаянное сопротивление, выдающее мастерство и упорство, равному которых не найти во всей Системе, всё же уступает своему сопернику и покидает Состязания, — мёртвым безжизненным голосом проговорил комментатор Аларик, — Анейраш из Юго-Западных земель, представляющий Дом Клинков Тишины, одерживает победу — и получает Титул Чемпиона Всесистемных Состязаний этого цикла. Прими поздравления, Анейраш из Юго-Западных земель — и получи же свою заслуженную награду.

И сразу после этих слов над трибунами появилась сверкающая точка. Сареф смотрел на неё — и понимал, что она в десятки, сотни, даже тысячи раз красивее Радужной Эссенции. Он смотрел на неё — и не мог насмотреться. Он не мог сказать, какого она была цвета — сразу всех, самых приятных, самых чистых… Сареф помимо воли ощутил, как всё его естество потянулось к этой сфере… чистому кусочку силы самой Системы… и ведь наверняка он был не один, кто испытывал такую жажду.

Но все, конечно же, держали себя в руках. Звёздная Эссенция сделала 3 стремительных почётных круга перед трибунами, после чего сместилась в центр и начала опускаться. И когда она почти достигла поверхности арены, Анейраш, измученный, окровавленный, принесший в жертву всё, выстрадавший эту победу своей кровью… и совершенно не скрывающий сейчас своих слёз, протянул к ней руки…

Глава 5

Почти целую минуту Анейраш стоял неподвижно, держа в своих руках заслуженный приз, Чистую Звёздную Эссенцию. Все знали, что он изучает информацию в своём Системном окне. Ведь неизвестно, как должна сработать эта механика, как должно исполниться это пророчество… и внезапно Сареф понял, что Анейраш, на самом деле, сейчас делает выбор. Ведь он мог отказаться исполнять пророчество. И никто не знал, что он на самом деле сейчас видел в своём Системном окне, какие силы предлагает ему Система. Или даже не силы — а просто возможность исполнить какое-то своё сокровенное желание. Ведь… конечно, сейчас об этом думать было, наверное, едва ли не оскорбительно, но Сареф почти ничего не знал об Анейраше как о личности, как о Жителе Системы. О чём он мечтал, чем жил по жизни, что любит делать… нет, волею судьбы он смог стать Чемпионом — и так же положил на это лучшие годы своей жизни.

И Сареф не знал о нём ничего. Единственный кусочек личности, который Сарефу случайно удалось едва ли не подсмотреть — это когда он в момент их первой встречи сказал, что шкура стревлога слишком уж светлая для того, чтобы ящер высокомерно называл других молокососами — что тогда очень сильно его задело. Нет, речь всегда шла об Анейраше как Чемпионе, как участнике Состязаний, как ему помочь, как усилить, какие артефакты подобрать, какие Параметры скомбинировать… и стревлог покорно нёс эту ношу весь свой путь. И… Сареф, конечно же, знал, что Анейраш исполнит то, что от него сейчас ждали братья… Но Сареф сейчас не осудил бы Анейраша, если бы узнал, что тот сожалеет о том, чем ему приходится ради этого пожертвовать. Ещё один… самый последний — и самый невыносимый раз.

Внезапно в этот момент Анейраш очень точно выцепил взгляд Сарефа на трибунах, хотя это было почти невозможно… И улыбнулся ему. Словно стревлог сейчас понял, о чём думает Сареф, и был благодарен ему за понимание. Как бы это парадоксально ни звучало — именно потому, что стревлоги были теми, кто они есть — они даже мысли допустить не могли о том, что Анейраш даже не поступит — а просто захочет поступить по-другому. А Сареф… это понимал. И не осуждал стревлога за то, что был не только мессией по возвращению утраченных земель, но и живым существом…

После этого Анейраш вздохнул, закрыл глаза и чуть подбросил Звёздную Эссенцию над собой. И та, поднявшись над его головой, вспыхнула… и пропала. После чего все стревлоги, что присутствовали на арене, подняли голову и прочитали то, что им выдало их Системное окно. Как и члены клана Кайто, которых, очевидно, полученные новости совершенно не порадовали…

Сареф почувствовал, как кто-то сжал ему ладонь. Повернувшись, он увидел, что Ансильяш, сидевший слева, смотрит в своё Системное окно… и не может сдержать слёз. Смутившись, он отвернулся, чтобы не ставить в неудобное положение стревлога, с которым у него и так всегда были самые непростые отношения, но тот неожиданно сжал его руку и тихо сказал:

— Ничего, парень. Не страшно, что ты видишь мои слёзы. Сегодня мне никому не стыдно их показать. И да, я знаю, что был несправедлив к тебе. Мне жаль… но я, наверное, до конца не верил, что твоя помощь сработает. Потому что ты даже не представляешь, сколько до этого было таких, как ты. Теперь же… впрочем, это подождёт.

В этот момент Анейраш, закончив читать то, что сообщала ему Система, поднял правую руку и победно зарычал — и ему вторили абсолютно все стревлоги, что присутствовали на Состязаниях. Они кричали, пели, скандировали его имя, некоторые рыдали от счастья. Сами же Кагиараш, Брайсаш и Ансильяш встали и спустились на арену, к своему Чемпиону.

И после этого уже началось форменное представление. Абсолютно все главы людских и гномьих кланов, эльфийских Домов и орочьих Ханств выходили на арену и поздравляли нового Всесистемного Чемпиона. Они пожимали руки сначала Анейрашу, а потом Кагиарашу, как его главному представителю. Брайсаш и Ансильяш при этом скромно стояли позади, явно получая немалое удовольствие от происходящего.

Да что там говорить, наверное, добрая половина всех глав любых рас с огромным трудом сохраняла лицо, когда им приходилось это проделывать. Особенно сильно, конечно, корёжило тех людских глав, которые неожиданно для самих себя обзавелись новым территориальным соседом. Который при этом имеет огромное репутационное преимущество перед Системой — и с которым неизбежно придётся налаживать хорошие отношения. Почти все эльфы, как тёмные, так и светлые, тоже не могли не скривить лицо перед тем, как совершить рукопожатие. Что было и неудивительно: раса, долгое время воспринимавшаяся другими как источник дармовой рабочей силы, которой можно пользоваться для самой грязной работы, неожиданно стала равноправным членом Системы, с интересами которого теперь неизбежно придётся считаться. Впрочем, у гномов и эльфов было чуть большее пенальти во времени, чтобы с этим свыкнуться. А вот орки, от которых новый клан стревлогов находится не так уж и далеко, и, особенно, люди будут вынуждены демонстрировать чудеса по скоростному переобуванию в воздухе.

Впрочем, справедливости ради, обе эльфийские королевы вполне благожелательно отнеслись к новому Чемпиону. Как, кстати, и Тарлиссон вместе с неизвестным Сарефу светлым эльфом, который, скорее всего, так же занимал важную должность при дворе королевы островов Серебряного Леса. И отдельно Сареф отметил, что главы Домов Нарн и Вериал тоже, на удивление, равнодушно отнеслись к новому чемпиону. Впрочем, этому удивляться не стоило. Сареф уже знал, что в этих Домах жили самые, если так можно выразиться, продвинутые представители тёмных и светлых эльфов. И пока остальные кривили лица, воротили носы и гнули пальцы, эти уже явно прикидывали, какую выгоду можно будет извлечь из сложившегося положения вещей.

Но основное зрелище, конечно, Сарефу доставили те главы кланов, которые обзавелись новым соседом. Когда Анейраша поздравляли главы кланов Ксавия, Такменташ и Эшли, то непонятно, чего в их взгляде было больше: страха или ярости. А уж когда Анейраша подошла поздравлять глава клана Ювенаро Валка, с которой клан стревлогов тоже соприкасался территориями в одном из важных речных узлов, рядом с ними ненавязчиво появились два эльфа в золотых доспехах, ясно давая понять, что любые неразумные действия будут пресечены — и за них последует самое жестокое наказание. Впрочем, основную злость Валка, скорее всего, уже выплеснула два дня назад, поэтому, даже если бы почётного эскорта и не было — скорее всего, она вряд ли позволила бы себе лишнего.

А вот глава Кайто, полненький мужичок с залысинами, одетый в золотой наряд, пожимал руку Анейрашу так долго, что Сареф подумал, будто он хочет проклясть Чемпиона стревлогов прямо здесь, даже ценой своей жизни. Но эскорт эльфов никуда не делся, и потому он, злобно сверкнув глазами, отвернулся и поспешно направился прочь.

Вся церемония заняла примерно полчаса. И после того, как Аларик поспешно и немного скомкано объявил Состязания завершёнными и поблагодарил всех за присутствие, на арену хлынули зрители стревлогов. Они продолжали скандировать имя Анейраша, подходили к нему (на удивление, организованно, без давки и толчеи), благодарили его, пожимали руки… судя по всему, Анейраша ожидает очень насыщенный вечер… возможно даже, что схватка с Эмилем будет не главным испытанием сегодняшнего дня.

— Пойдём, Сареф, — мягко сказал ему Йохалле, — сегодня нас ждёт редкое зрелище: мы увидим, что стревлоги, оказываются, умеют веселиться.

— Да, — кивнул Эргенаш, подсевший к Сарефу после того, как Ансильяш спустился на арену, — к сожалению, у нас в последнее время было для этого слишком мало поводов. И Анейрашу сегодня предстоит очень много общаться с теми, кто возложил на него надежды всей своей жизни… Но я обещаю тебе, Сареф: твой вклад тоже не будет забыт.

Сареф рассеянно кивнул. По правде говоря, он ни на что особо от стревлогов и не рассчитывал. Он всего лишь исполнял свои обязательства. А то, что его вклад реально что-то изменил и сумел покачнуть весы положения вещей… какая разница? Стревлоги всего лишь вернули свой дом. Каждый в этом мире имеет право на свой дом. Справедливо ли здесь требовать что-то свыше?

И только когда они спустились вниз и направлялись вслед за основной толпой стревлогов, которая вела себя подобно живому существу, приливами и отливами стекаясь в центр, а потом от него, Сареф заметил красное сияние над своими собственными глазами. Уже очень давно он этого не видел, и по привычке открыл Системное окно, не ожидая ничего особенного. Но как же он ошибался…

Поздравляем! Вы помогли стревлогам вернуть свои земли! Получено достижение: Дело жизни целой расы! Отныне все ваши активные способности, которые при этом не являются способностями-режимами, получают дополнительный заряд умения.

Сарефа это так ошеломило, что он чуть не споткнулся на ровном месте, и лишь Хим, вовремя уследивший за ногами хозяина, позволил ему сохранить равновесие. Но Сареф этого даже не заметил. Вот это ничего себе… да о таком усилении можно было только мечтать! Ощущение было такое, что Анейраш не просто сжёг Звёздную Эссенцию ради исполнения пророчества, но лично скормил её Сарефу. И он поспешно пробежался по своим умениям. Да, конечно, Призыв Демона и Рука Пересмешника были способностями-режимами, но остальное… Теперь у него было 2 Власти Жизни, 2 Полиморфа, 3 Силовых Поля или Дробящих Темницы (поскольку это были взаимозаменяемые умения с общим запасом зарядов), 4 заряда Тёмной Фазы — и 2 заряда Знака Подражателя! И простор для тактик в бою открывался просто широчайший. Да, стоило признать, что сразу и одномоментно в бою на всё это богатство запаса сил ему не хватит. Но даже и того, на что хватит, уже было много. Теперь в бою можно было проклясть Полиморфом сразу двух врагов. Зафиксировать в Силовом Поле лишнего сильного противника — или подстраховать от смертельного урона союзника. Моментально слить Знак Подражателя и использовать его повторно, если в первый раз украденное умение оказалось не тем, на что он рассчитывал. Подлатать сразу двух союзников Властью Жизни… или вырвать сразу две души из объятий смерти-навсегда…

— Что ты там застрял? — вырвал его из раздумий голос Йохалле, — всё-таки не зря задницу ради стревлогов рвал, отметила Система твои труды?

— Да… более чем, — кивнул Сареф, взглядом давая понять, что обсудить это более подробно лучше без лишних ушей. А ещё Сареф невольно признал, что это усиление было получено крайне своевременно. Если в обычной ситуации это просто было очень сильно — то на Островах Теневых Символов подобное, действительно, могло быть залогом выживания. Его — и тех, кто рискнёт отправиться туда с ним.

Дальнейшие события развивались так, как Сареф и предсказывал. На стоянку стревлогов прибывали всё новые и новые гости. Поначалу Сареф удивлялся, как небольшой дворик — и ещё более небольшой домик не лопнули от такого наплыва гостей. Но потом догадался, что, вероятно, кто-то из Старших, предвидя такой наплыв гостей, подшаманил с пространством, чтобы вместить всех желающих.

Тем более, что все желающие шли не с пустыми руками. Они несли еду, напитки, подарки Анейрашу, и он, конечно же, должен был попробовать каждый кусочек, сделать глоток из каждого предложенного стакана, оценить каждый подарок… В те моменты, когда Сарефу удавалось увидеть виновника торжества, выглядел он стоически, но в душе явно мечтал о тишине и покое.

Сам Сареф, а так же Йохалле, Ангреаш, Эргенаш и Бьярташ небольшой группкой сидели в стороне и играли в Порочную Благодать. Йохалле заявлял, что если Сареф собирается на Острова Символов, то он должен научиться играть в эту игру. И, стоило отдать стревлогам должное, хотя большую часть внимания уделяли Анейрашу, с десяток стревлогов, которых Сареф даже не знал лично, подходили к нему и благодарили за помощь Анейрашу. Судя по всему, это были высокопоставленные помощники Старших, которых тоже частично ввели в курс дела… и которые тоже понимали, как на самом деле велик вклад Сарефа в их победу.

Но в самый разгар веселья случилось непредвиденное. Сначала никто даже не понял, что случилось. Просто во дворе, где праздновали, наверное, 2 сотни стревлогов, воцарилась тишина. А когда Сареф повернулся — то увидел стоящего у входа Эмиля Вуасторк-Кайто. Катана, конечно же, висела у него на поясе, но по его виду не было похоже, чтобы он собирался устраивать какие-то разборки. Хотя и явно нервничал.

Среди ящеров начал нарастать гул. Они издевательски гудели, улюлюкали и свистели, а один даже спросил:

— Ты что тут забыл, Щёчки-В-Шрамах?

— Тишина! — прогремел Кагиараш, который тоже весьма вовремя обернулся. После чего жестом правой руки приказал остальным ящерам уступить гостю дорогу, а самому Эмилю — подойти. Тот подчинился, и хотя ему явно было неуютно среди такого количества недоброжелателей, он ничем этого не показывал.

— Приветствую тебя, Эмиль Ваусторк-Кайто, — кивнул ему Кагиараш, когда Эмиль подошёл к их столику, — твой клан шлёт нам какую-то весть? Признаться, не ожидал, что они так быстро пойдут на диалог.

— Вы можете больше не трудиться выговаривать моё полное имя, потому что я больше не член клана Кайто, — невозмутимо ответил Эмиль, — по этой же причине я не знаю, когда Гьядаол будет готов говорить с вами.

— И ты, конечно, пришёл сказать нам, какие мы плохие, раз это случилось по нашей вине, — ехидно сказал Ансильяш, но Кагиараш едва слышно рыкнул — и тот, поняв, что сейчас под руку лезть не стоит, моментально растворился в толпе гостей…

— В таком случае — что же тебе нужно? — спросил Кагиараш.

— Я пришёл договариваться с вами, — так же невозмутимо ответил Эмиль, — дело в том, что 2 года назад мне было даровано поместье, где ныне живёт моя семья. Это поместье находится на территории, которая после сегодняшних событий принадлежит вашему клану. И я хочу знать, как вы собираетесь поступать с теми, кто проживает на… ныне вашей территории, и при этом… не является стревлогом?

— Вопрос понятен, — кивнул Кагиараш, после чего сказал куда громче, так, чтобы его слышали все, — мы никого не будем насильно выгонять из домов, которые принадлежат жителям по праву собственности — любой расы. Если они сами не пожелают жить под нашим руководством — мы, конечно же, будем выкупать у таких жильё по Системному номиналу. Но никаких гонений не будет! Мы будем стараться возвращаться на свои земли как можно более бескровно. Мы возвращаемся домой — а дома не устраивают кровавую бойню! Конечно же, мы будем строить новые города. Конечно же, будет много изменений. Но никаких гонений и покушений на чужую собственность. Я надеюсь, что вы все, братья мои, разнесёте эту весть остальным. Чтобы радостный момент возвращения наших земель для кого-то не стал печальным.

— То есть вы, просто… позволите нам жить дальше? — недоверчиво спросил Эмиль.

— Если вас не будет стеснять необходимость платить налоги руководству нового клана, — мягко ответил Кагиараш. После этих слов Эмиль сложил руки по швам, благодарно кивнул Кагиарашу и, развернувшись, покинул двор. И всем хватило ума ничего не говорить ему вслед. Потому что все понимали: этот первый контакт — важнейший, и то, как сейчас повели себя Эмиль и Кагиараш, возможно, определит будущее для стревлогов и их соседей на годы вперёд.

— А ты большой оптимист, — сказал старшему ящеру Брайсаш, когда остальные вернулись к празднику, — ты же понимаешь, что всё равно будет месть, будут самосуды, будет… да много чего будет.

— Конечно, — кивнул Кагиараш, — но если не обозначить направление прямо сейчас — этого будет в сотни раз больше. А так… мы предупредили. И те, кто будут за этим пойманы… пусть пеняют на себя. Ладно, давайте же праздновать. Подумать о делах мы успеем и завтра.

Сареф, который наблюдал эту сцену от начала и до конца, был совершенно с ним согласен. Хотя у него дела будут совсем другие, и далеко не такие радостные, как у стревлогов.

* * *

Наутро большинство гостей, конечно же, покинули дворик. И вот, Старшие стревлоги, а так же Сареф и его друзья собрались в гостиной, чтобы попрощаться.

— Мы ещё раз сердечно благодарим тебя, Сареф, — важно сказал Кагиараш, — ты, действительно, помог нам намного больше, чем обещал… и этого хватило для долгожданной победы. Сейчас мы все уходим, потому что вынуждены уходить… но ты… и те, за кого ты поручишься своим словом, всегда будут желанными гостями на наших землях. Даём слово…

— Даём слово, — хором повторили Эргенаш, Бьярташ, Ангреаш, Ансильяш, Брайсаш и Анейраш.

— Я благодарю вас за доверие, — кивнул Сареф, — я надеюсь, что обретение дома подарит счастье и покой каждому из вас. Я так же знаю, что и вы, — он посмотрел на Эргенаша и Бьярташа, — тоже хотите поскорее уйти… вернее, вернуться туда. А вы, — он кивнул эльфам, — в силу личных причин сейчас не можете пойти со мной. И потому… удачи вам. Я обязательно вас навещу.

— Уж постарайся, — потирая руки, с воодушевлением сказал Ангреаш, который вчера радовался победе не меньше любого из стревлогов, — это ж у нас столько изменений… у нас появятся собственные пещеры для походов, монстры в них… у нас будет собственный легендарный монстр пятого уровня — и крутейший артефакт с него. Ты обязательно должен будешь с нами на него сходить!

— Я это учту, — с улыбкой сказал Сареф, — а теперь, если это всё… нам пора прощаться…

— Остался один момент, — остановил его Эргенаш, голос которого зазвучал непривычно резко, — я бы хотел, чтобы ты здесь присутствовал, Сареф.

— Чего тебе ещё от него надо? — недовольно спросил Ансильяш.

— Не от него, — Эргенаш с тёмным предвкушением в глазах посмотрел на Ансильяша, — от тебя. Ты думал, я ничего не узнаю? Или забуду? Нет, Ансильяш. Ты дважды пытался убить меня. И ты ответишь за это — здесь и сейчас…

Глава 6

— Ты всё-таки не желаешь это оставлять, — печально сказал Кагиараш, — Эргенаш, ну подумай об этом ещё раз, прошу тебя! Ну, неужели ради нашей общей победы не стоит забыть все распри, что были между нами до этого?

— Но почему, Кагиараш? — невозмутимо повернулся к нему Эргенаш, — почему я должен об этом забывать? Особенно если помнить, что именно я внёс решающий вклад в нашу победу. Пришёл бы Сареф сюда с Рукой Пересмешника, а так же прочими своими талантами — если бы я не попросил его об этом? Отправился бы он искать Анейраша на материк тёмных эльфов — если бы я не попросил его об этом? И что же я получил за свой труд? Две заточки в спину? Хороша же награда. Нет, Кагиараш. Одно покушение я бы, возможно, простил. И поверил бы, что Ансильяш сделал бы это в ярости, не соображая, что он делает. Но после первого покушения он хладнокровно начал планировать второе — и не случилось оно только чудом! И после этого я должен забыть обо всём этом и позволить своему убийце вернуться на земли наших предков? Ни за что.

— Весьма умно с твоей стороны поднять этот вопрос сейчас, после того, как Анейраш выиграл, — Ансильяш если и растерялся от такого поворота, то очень быстро взял себя в руки. — После того, как помощь Сарефа, действительно, принесла плоды и склонила чашу весов в нашу пользу, ты, действительно, имеешь право орать о том, как ты был мудр и дальновиден, что завёл дружбу с Сарефом. Вот только ты и сам не хуже меня знаешь, сколько раз до этого мы имели дело с такими, как Сареф. Сколько мы платили, сколько раз отдавали последнее — ради ничего. Поэтому да, Эргенаш, я полагал, что ты всего лишь транжиришь наши ресурсы.

— Транжирит ваши ресурсы, — задумчиво повторил Сареф, — значит, вы так и не простили Эргенашу то, что он во время обсуждения платы за спасение Анейраша встал на мою сторону? Но разве оно того не стоило? Сколько я помог Анейрашу здесь и сейчас — неужели это не стоило того, чтобы всего лишь сразу честно расплатиться в тот раз?

— Ты говоришь с той же позиции, что и Эргенаш, Сареф, — махнул рукой Ансильяш, — сейчас, когда мы одержали победу, очень легко рассуждать о том, как надо и как не надо, как правильно и как неправильно. Но я не собираюсь оправдываться, равно как и омрачать этот день своим братьям. Позвольте мне один раз, всего один чёртов раз ступить на земли, ради возвращения которых я положил свою жизнь. После этого делайте со мной, что хотите.

— Нет уж, Ансильяш, — зловеще сказал Эргенаш, — ты был готов убить меня два раза. Ты был готов к тому, что я тоже никогда не увижу возвращённые земли наших предков. Так с чего я должен давать тебе такую поблажку? Нет, ты не вернёшься на земли клана Агруменаш. Ты заплатишь за свои преступления здесь и сейчас.

— Что, прямо здесь? — усмехнулся Ансильяш, — хочу напомнить, что, вообще-то, фиолетовая категория безопасности держится ещё 2 недели после завершения Всесистемных Состязаний. Не слишком ли накладно будет убить меня прямо здесь?

— Не думаю, что у эльфов будут к нам какие-то вопросы, — зловеще сказал Эргенаш, — всё самое страшное, что, с их точки зрения, могло случиться — уже случилось. Так что… если у тебя есть какие-то последние слова…

— Достаточно! — раздался голос молчавшего до этого Анейраша, — у меня есть решение, которое устроит всех.

И хотя внешне голос Анейраша совершенно никак не изменился… всё же была в нём какая-то новая, едва уловимая нота. Какая-то интонация, почти незаметная, но заставившая всех без исключения присутствующих замолчать и посмотреть на него.

— Никто никого убивать не будет, — заявил Анейраш, — не сегодня, не в такой день для моих братьев. Я не желаю, чтобы возвращение земель наших предков началось с кровопролития среди тех, кто всё отдал ради этой победы.

— Я этого не приму, — с ненавистью прошептал Эргенаш, — даже твоей власти Чемпиона не хватит, чтобы просто закрыть этот вопрос, Анейраш. Даже если ты сейчас и заткнёшь мне рот — за мной всё равно остались две попытки убийства. И пусть не сегодня, не завтра и даже не через месяц — но я всё равно воспользуюсь этим правом, и никто не сможет мне помешать.

— Я не договорил, — невозмутимо ответил Анейраш, которого совершенно не смутил гнев Эргенаша. Мельком Сареф даже подумал, что Анейраш в некотором роде… просветлился и стал мудрее после того, как он держал в руках Чистую Звёздную Эссенцию. Даже с учётом того, что ему пришлось ею пожертвовать. А, может быть… особенно с учётом этого.

— С твоей стороны, Эргенаш, я бы тоже не стал требовать просто забыть и простить это. Ты сделал не меньше, чем любой из нас, а, возможно, даже больше. И я бы не хотел, чтобы ты отправлялся домой, переполненный чувством мести и обиды. Поэтому моё решение таково: Ансильяш объявляется изгнанником. Он не может вернуться на земли Агруменаша.

— И как же мне заслужить прощение? — спросил Ансильяш. И почему-то никто, абсолютно никто не посмел сейчас оспаривать слова Анейраша. Вероятно, его статус Чемпиона Всесистемных Состязаний, действительно, давал ему многие полномочия.

— Жизнь в обмен на жизнь, — пожал плечами Анейраш, — ты знаешь, какая беда сейчас пришла в дом Сарефа. Ты знаешь, что он должен сделать. И ты сам видишь, что он слишком благороден, чтобы просить сейчас о помощи кого-то из своих друзей — хотя мог бы. Так вот моё решение, Ансильяш. Помоги Сарефу. Сбереги его до его собственных Всесистемных Состязаний. Если ты это сделаешь — то тогда заслужишь прощение, и тогда сможешь вернуться домой.

— Так, стоп-стоп-стоп, — Сареф, поняв, что за схему сейчас хочет провернуть Анейраш, возмутился до глубины души, — во-первых, мой отряд — не исправительная колония для стревлогов. Во-вторых, именно потому, что я сейчас собираюсь туда, куда собираюсь, мне не нужны силой навязанные спутники!

— А, в-третьих, возможность присоединиться к Сарефу — это честь, а не наказание, — злобно добавил Эргенаш, которого не меньше Сарефа бесило, как ловко у него из-под носа уводят возможность отомстить, — я сам пойду с Сарефом, если в этом есть такая нужда!

— Не переживай, Сареф, — мягко сказал Анейраш, который был переполнен какой-то безмятежностью, — даже ты за это короткое время успел узнать Ансильяша. Он тебе пригодится. Что до тебя, Эргенаш… Ты, действительно, готов сделать Ансильяша изгнанником навсегда? И если он во время путешествия всё же спасёт жизнь Сарефу и его друзьям — разве это не будет того стоить?

Сареф, честно, не знал, что это была за магия. Но и у него, и у Эргенаша пропало всякое желание спорить. От Анейраша исходил какой-то… неестественный покой. От которого веяло… Сарефу сейчас приходилось напрягать весь свой Интеллект, чтобы правильно объяснить то, что происходит. Словно Анейраш пытался сохранить жизнь и дать шанс всем своим братьям, даже самым строптивым, даже самым злым и непослушным. Ведь, если вдуматься… умереть не так уж и трудно, хотя и очень страшно. А вот успеть ещё что-то в этой жизни исправить… это уже было намного труднее. Чёрные Легенды не дадут соврать.

— Ну, так что? — мягко подытожил Анейраш, — это решение устраивает всех?

— Ради возможности вернуться домой — я согласен, — тут же кивнул Ансильяш.

— Если это, действительно, поможет вам примириться — пускай, — невольно кивнул Сареф. Он уже понял, что спорить было бесполезно, Анейраш со своим умиротворением сейчас всё равно переспорит любого.

— Эргенаш? — вопросительно взглянул на него Анейраш. Тот же подошёл к Ансильяшу почти вплотную и прошептал:

— Если я только узнаю, что из-за твоего малодушия Сареф… или кто-то из его друзей пострадали… и, уже тем более, погибли… одной смертью ты не отделаешься. Я тебе это обещаю.

— Чудесно, — Анейраш с сияющим взглядом хлопнул в ладоши, — значит, на этом решено.

— Тогда мне, наверное, пора, — осторожно сказал Сареф, после чего взглянул на Ансильяша и поправился, — вернее… нам?

— Дай мне ещё пару минут, — попросил Ансильяш. Сареф кивнул и направился на выход. Во дворике стревлоги уже активно собирали свои вещи, явно желая отправиться в путь как можно быстрее. Некоторые из них махали Сарефу и благодарили его, другие просто смотрели вслед, явно не понимая, за какие такие заслуги ему вообще позволено здесь находиться. Что ж… пусть лучше и не знают. У них теперь снова есть дом, и это самое главное. А всё остальное — их уже волновать не должно.

Когда Сареф стоял на улице, размышляя о том, что ему предстоит сделать… неожиданно ему сзади закрыли глаза две чёрные мохнатые руки.

— Ага, попался, — раздался знакомый голос.

— Хим тебя почувствовал за полсотни шагов, — мягко сказал Сареф, отметив, что Ванда и Красс пребывают в крайне хорошем настроении, раз позволяют себе такое ребячество, — но, так и быть, будем считать, что я попался.

— Так что ты решил насчёт меня, Сареф? — спросил Ванда, позволив рукам Красса пропасть.

— По правде говоря, я рассчитывал, что ты сама за ночь об этом как следует подумаешь, — ответил Сареф, — это не увеселительная прогулка. Это место, где живут и правят Теневые Символы — и они любому глотку перегрызут даже за каплю этой власти. Если ты, действительно, понимаешь, во что ввязываешься… то да, Ванда, конечно, мне сейчас любая помощь не будет лишней. Если ты будешь готова слушаться любых моих приказов.

— Я готова, — кивнула Ванда.

— Подумай об этом как следует, — настойчиво повторил Сареф, — ты знаешь, что на кону стоят жизни двух членов моей семьи. И даже если мы вдруг встретим того Теневого Символа, который убил Эмрикеля и связал тебя с Крассом — ты ничего не сможешь ему сделать, ты, скорее всего, не сможешь ему отомстить. Ты должна будешь стоять и мило ему улыбаться, так, чтобы он даже не заподозрил ничего. Вот это ты сможешь вынести?

Теперь Ванда уже задумалась куда серьёзнее. О таком развитии событий она, действительно, не задумывалась. А, возможно, задумывалась, но как раз с позиции того, что именно там ей будет проще выследить своих врагов — и отомстить им. Сареф же предвидел такую ситуацию моментально — и требовал от Ванды, чтобы она была к ней готова.

— Я справлюсь, — наконец, кивнула она, — если я не смогу в такие моменты держать себя в руках — буду ли я вообще достойна своего хилереми?

— Я готов, Сареф, — дверь за их спиной открылась, и со двора стревлогов вышел Ансильяш, — а это… ну да, конечно…

— Мастер Ансильяш? — удивлённо спросила Ванда. Нехотя Сареф отдал ей должное: эльфийка не просто за один день запомнила всех ключевых стревлогов, но и умудрилась не запутаться в том, кто есть кто. У самого Сарефа, несмотря на его симпатию к стревлогам, с этим первое время были некоторые проблемы.

— Да, это я, — невозмутимо кивнул он, — мне приятно, что ты запомнила меня, девочка, спасибо.

— Вы что-то хотели? — спросил Ванда.

— Он… так получилось, что он идёт со мной, — сказал Сареф.

— Правда? Но я думала, что вы… впрочем, неважно, — Ванда поспешно оборвала саму себя, явно догадавшись, что всё это не просто так.

— Ансильяш, я хочу договориться с вами сразу, — Сареф подошёл к нему, — я знаю, что не так вы себе представляли своё будущее. И я не собираюсь осуждать вас за то, что вы хотели или могли сделать — кто из нас не ошибался, в конце концов? Особенно — из страха совершить самую ужасную ошибку. И всё же сейчас — мы в одной лодке. И если Анейраш говорит, что вы можете помочь — я охотно приму вашу помощь. Но я хочу быть полностью уверенным в вас… в тебе. И потому я спрашиваю: я могу рассчитывать на твоё добросовестное отношение?

— Добросовестное отношение, — Ансильяш хотя и смотрел на Сарефа так, словно совершенно не удивился его словам, всё же сохранил благожелательный голос, — что ж… вынужден признать, Сареф, что ты — единственный за всю мою жизнь человек, который делом доказал то, что слова «добросовестное отношение» для него не пустой звук. Так что ты можешь быть уверен в том, что я сделаю всё возможное, чтобы тебе помочь.

С этими словами Ансильяш протянул Сарефу руку — и тот с облегчением её пожал. При этом у Сарефа всё равно мелькнуло ощущение, что он сейчас проходил какую-то внутреннюю проверку самого Ансильяша и, вроде как, он её прошёл. Потому что момент был очень острый: одно неверное слово — и Ансильяш навсегда остался бы в роли должного, который отрабатывает своё право однажды вернуться домой. А Сарефу это не нужно. Ему нужны друзья, ему нужны те, кто схватят его за руку и удержат от ошибки, а такое могут позволить себе лишь равные. И хотя ещё вчера ему бы даже в голову не пришло, что ситуация сложится именно так… что-то подсказывало Сарефу, что он был на верном пути.

— И я, короче, тоже всё увидела и засвидетельствовала, — сказала Ванда, тоже положив свою руку поверх их рукопожатия, после чего смущённо улыбнулась. Ансильяш лишь вздохнул, убирая руку. И хотя на его лице не отразилось ни одной эмоции, Сарефу показалось, что он не рассердился. Да и сам Сареф не мог сейчас сердиться на Ванду. Зная, через какие пытки она прошла, он мог лишь радоваться тому, что теперь она, наконец, может жить, полностью свободная от этой боли.

— Что теперь? — деликатно спросил Ансильяш.

— Теперь — в поместье, где гостят кланы Ондеро и Джеминид, — пожал плечами Сареф, — думаю, нас там уже ждут…

Глава 7

И вот, Сареф в компании Ванды и Ансильяша направлялся к гостевому поместью, где он уже побывал несколько дней назад, и где Изабель и сообщила ему, что они с Джайной готовятся к свадьбе. Признаться, ещё в тот момент Сарефу это показалось несколько странным. Но тогда он был полностью погружён в Состязания — и не до того ему было, чтобы об этом думать.

Преаторат всего за 1 день, а, вернее, одну ночь растерял большую часть своего лоска. Нарядные ленты, украшения, магические фонари — всё это большей частью уже было убрано. И хотя постоялые дворы так же работали, да и гости других рас всё ещё гуляли по городу… возникало ощущение, что эльфы ненавязчиво так намекают остальным, что Состязания закончены, и делать здесь больше нечего. Поэтому, чем раньше «дорогие» гости уберутся отсюда — тем лучше будет для всех. При этих мыслях Сареф усмехнулся про себя. Его-то уговаривать было не надо, он собирался покинуть Преаторат уже сегодня.

И вот, наконец, поместье. Сегодня оно выглядело мрачным и печальным. Возможно, Сарефу это только казалось, но давящая тишина, окружавшая здание, была самой что ни на есть настоящей. Сареф, конечно, был прав: их тут уже ждали. Ему даже стучать не пришлось — двое слуг, которые явно ожидали именно его, открыли ворота и заявили, что готовы проводить его к главам Адейро и Гидеону. Ванда и Ансильяш хотели было остаться снаружи, но Сареф настоял, чтобы они пошли с ним. Если уж они согласились ему помочь в столь опасной миссии — пусть каждый и по своим причинам — они заслуживали всей полноты информации.

Слуги привели их в зал, где находились Адейро, Исмарк, Озмунд, Гидеон, Месс, Аола, Линда, Юдара, Красс и бабушка Ижени.

— А это кто такие? — высокомерно спросила Юдара, с неприязнью глядя на Ванду и Ансильяша. Стоило отдать должное: даже похищение и непосредственная угроза жизни её дочери не смогли пошатнуть клановый снобизм, который Юдара привезла с собой из клана Джеминид.

— Это мои спутники, которых я нашёл достаточно компетентными, чтобы они могли отправиться со мной на это задание, — мгновенно ответил Сареф, — и я бы на твоём месте поубавил спеси в голосе, тётя Юдара. Потому что им ты тоже будешь говорить «Спасибо» после того, как у нас всё получится.

— Ты… ах ты, мелкий…

— Довольно! — прикрикнул Гидеон, — мы собрались здесь не для того, чтобы препираться. Мы обратились к Сарефу именно потому, что он всегда доводит до логического завершения дела, за которые берётся. Как он при этом работает — это уже его дело.

Юдара злобно посопела себе под нос, но ни она, ни её муж Красс больше ничего не посмели возразить Сарефу.

— Впрочем, не могу не заметить, что я удивлён вашему присутствию, уважаемый, — осторожно кивнул Гидеон Ансильяшу, — не то, чтобы я был против… Но у меня сложилось впечатление, что после этих Состязаний все ваши братья желают вернуться на территорию ныне сформированного клана Агруменаш.

— Я помог стревлогам — теперь стревлоги помогают мне, — мягко сказал Сареф, решив не посвящать членов своей семьи в тонкости дел с Ансильяшем, — и да, дедушка, с твоей стороны было очень любезно заметить, что стревлоги не просто бросили меня сейчас, когда узнали об этой беде. Хотя никто сейчас их бы не осудил. Так что с твоей стороны было весьма кстати отметить это, дедушка. Как было бы любезно с твоей стороны по возвращению хотя бы немного наладить связи с новым кланом. В качестве, так сказать, аванса. Потому что нынешние соседи Агруменаша вряд ли станут иметь с ним дело в ближайший год. А стревлогам очень нужны соседи, которые будут относиться к ним… ну хотя бы нейтрально.

Гидеон невозмутимо кивнул, принимая услышанное к сведению. А вот Ансильяш с острой благодарностью посмотрел на Сарефа, от которого он сейчас вообще не ожидал такого жеста. После чего, судя по глазам стревлога, в его голове явно запустился глубокий мыслительный процесс. Ансильяш явно понял, что даже здесь он может принести пользу своим братьям, своему новому клану. И за наказанием, которым первоначально предстала его ссылка в отряд Сарефа, открылись возможности, благодаря которым он сможет не просто вернуться в родной клан — но и сделать себе новое имя. И вот тогда, когда он вернётся, уже никто из братьев не посмеет сказать, что он, Ансильяш, не имеет на этого права.

— Так что ты решил, сынок? — мягко спросила Сарефа Аола, благоразумно смекнувшая, что из всех членов семьи только на неё Сареф не станет бросаться, — какой у тебя план?

— По правде говоря, никакого конкретного плана у меня нет, мама, — пожал плечами Сареф, — после того, как мы обсудим все детали, я сегодня же покидаю Преаторат и ухожу на север. Мне нужно прибыть в деревню Гьельбачи. Там меня будет ждать свой человек… вернее, гном, который и проведёт меня на острова. Ну а там — уже будет видно. Я понятия не имею, что мне там надо будет делать, потому что я до сих пор не знаю, зачем Джайну и Изабель туда увезли. Вам точно не поступало никаких предложений от Символов? — уточнил Сареф, глядя на Адейро и Гидеона.

— Никаких, — покачал головой Адейро.

— Это странно, — нехотя сказал Сареф, задумавшись, — если Символам от вас не нужны деньги, может быть, они хотели шантажировать вас. Ведь сейчас на Севроганде происходит восстание, которым как раз руководят Символы. Может быть, Символы хотят, чтобы вы не мешали их войскам пройти по территориям кланов Джеминид и Ондеро.

— Это не так-то просто, — сказал Красс, — они даже ещё толком не освоились на землях Церебро и Уайтхолл. И, учитывая, что Церебро имеет границу с кланом Айон, а Уайтхолл — с Зинтеррой, действовать им приходится осторожно. Но вообще, на перспективу — имеет смысл то, что ты говоришь, мальчишка.

— Просто у меня нет никаких других идей, — пожал плечами Сареф, — либо кому-то из Символов ударила моча в голову, и он решил разжиться для себя сразу двумя клановыми невестами, либо отложенный во времени шантаж. Других вариантов нет. Если, конечно, не рассматривать всерьёз какую-нибудь бредятину о том, что их собираются ради чего-то там принести в жертву.

— Какую жертву, чё ты несёшь, придурок?! — проревел Исмарк.

— Ну, это так, в порядке общего бреда, — пожал плечами Сареф, — когда нет никакой информации — приходится отрабатывать даже самые невероятные варианты.

— Понятно, — кивнул Гидеон, — мы тебе чем-то ещё можем помочь, Сареф. Припасы, деньги?

— Деньги у меня есть, и припасы я себе раздобуду, — покачал головой Сареф, — брать же с собой больше денег опасно. Это же Острова Теневых Символов, там почти все Системные правила не работают. Не удивлюсь, если у кого-то там обнаружится способность одним взглядом определять, сколько у Жителя Системы с собой денег. Неразумно отправляться на Острова, потрясая мешком золота за спиной. Если мне будет очень нужно — на худой конец, мы их заработаем на месте.

— То есть — сейчас тебе ничего не нужно? — уточнил Гидеон, — и об оплате мы будем говорить, когда вы вернётесь?

— Я бы хотел взять с собой по одной личной вещи Джайны и Изабель, — сказал Сареф, — думаю, если наши поиски совсем зайдут в тупик — можно будет попробовать поискать их и так.

Гидеон кивнул, щелкнув пальцами. В тот же момент служанка, стоявшая в углу, удалилась вглубь поместья. Через 2 минуты она вернулась, держа в руках пару платков. На одном была вышита рыжая роза, на втором хрупкий подснежник. Сареф кивнул про себя. Наоборот, лучше, что ему дали вещи, которые девушки создавали своим трудом. Драгоценные безделицы только привлекали бы ненужное внимание.

— Спасибо, — кивнул Сареф, — вот теперь — всё. Если… то есть, разумеется, когда я найду обеих девушек — я, конечно же, позабочусь о том, чтобы доставить их домой. Потому что к эльфам их явно везти смысла нет, не так ли?

— Да, — кивнул Гидеон, — они, конечно, прислали нам свои соболезнования, но это только лишний раз подтверждает… наши подозрения.

— Нет, это не всё! — прорычал Исмарк, поднимаясь на ноги, — я иду в этот поход с тобой, Сареф. На кону стоит вопрос жизни моей дочери…

— Не трудитесь, — перебил его Сареф, который, в принципе, ожидал чего-то подобного, — вы мне в отряде не нужны.

— Ты не можешь мне запретить! — рыкнул Исмарк.

— Могу. И запрещаю, — пожал плечами Сареф, — мне в отряде нужны спокойные, уравновешенные личности, которые сохранят голову холодной даже в критической ситуации. Кудахтающий отец, вся польза которого состоит в том, что он будет причитать и путаться под ногами, мне в отряде не нужен. Кудахтать надо было до того, как вашу дочь украли у вас из-под носа, — жёстко закончил он.

— Ты не можешь мне запретить! — прорычал Исмарк, едва сдерживая себя в руках, — я — брат главы клана, и это — моя дочь! Ты можешь говорить всё, что угодно — но я отправлюсь с тобой!

Сареф устало вздохнул, после чего мрачно посмотрел на Исмарка.

— Дядя Исмарк, ты, действительно, не понимаешь, что ты творишь? Это — острова Теневых Символов. Место, где ненавидят кланы, ненавидят Систему, ненавидят её правила. Мои друзья, которые давали мне консультации об этих островах, сразу предупреждали, что даже мне, который уже 4 года как не состоит в клане, с вероятностью в 90% придётся менять внешность. И, как ты очень тонко подметил, единственное твоё достижение за всю жизнь состоит в том, что ты являешься братом главы клана Джеминид. И, поверь мне, твоё лицо там очень быстро узнают, и я даже думать не хочу, что после этого со всеми нами там сделают. Поэтому, Исмарк, если ты не можешь сидеть на месте, и тебе нужно что-то делать — делай это, пожалуйста, подальше от меня!

— Я не… — начал было Исмарк.

— Он прав, брат, — перебил его Адейро, — ты там будешь только мешаться. Если уж мы попросили Сарефа взяться за это дело — пусть он работает так, как считает нужным.

— А что насчёт меня? — спросил Красс.

— Те же самые причины, — Сареф с раздражением посмотрел на мужа Юдары, — вы, Красс, конечно, не брат главы клана, но я готов поспорить, что и ваше лицо на Островах отлично знают. Мы не можем позволить себе такой риск.

— Эм… Сареф, если позволишь — на два слова тебя, — неожиданно попросил его Ансильяш. Сареф удивился, но послушно подошёл к стревлогу.

— Если для тебя моё мнение что-то значит — то я бы посоветовал тебе подумать насчёт Красса, — осторожно прошептал стревлог, — я имел с ним дело… Давно, по разным поводам. Он неплох и в разведке, и в маскировке, и в добыче информации — а это я тебе как стревлог говорю. И в бою тоже небесполезен, хотя до такого обычно не доходило. Так что… ну, сам понимаешь, в разведке профнепригодные редко задерживаются надолго. Так что… подумай.

Сареф подозрительно посмотрел на Красса. Признаться, такая характеристика со стороны Ансильяша его очень сильно удивила. И сейчас он увидел, что Красс и Ансильяш обмениваются очень многозначительными взглядами. В которых не было любви и дружелюбия, но в которых, тем не менее, неприкрыто сквозило уважение к оппоненту.

— Вы же понимаете, что поступая в мой отряд, вы обязуетесь выполнять любые мои приказы? — спросил Сареф Красса.

— Разумеется, — кивнул тот.

— Вы же понимаете значение слова «Любые»? — уточнил Сареф, — если я вам прикажу остаться и пожертвовать собой, прикрывая наше отступление — вы сделаете это. Равно как если я прикажу вам бросить всех нас и спасаться самому — вы так же сделаете это?

— Само собой, — кивнул он.

— Ладно, — кивнул Сареф. В конце концов, возможно, свидетель со стороны семьи Гидеона ему пригодится. Особенно если уж Ансильяш поручается за его прямые руки. И если Сареф сделает всё, что в его силах, но потерпит неудачу — Красс будет свидетелем этому, — сколько времени вам нужно?

— 10 минут, — отчеканил Красс.

— Хорошо. Ждём вас на улице, — сказал Сареф, после чего кивнул главам, — Глава Гидеон. Глава Адейро.

Те кивнули ему в ответ.

— Удачи, сынок, — мягко сказала Аола, — береги уж там себя. И возвращайся. Поверь, я буду очень рада принять участие в обсуждении вопроса твоей награды.

— Спасибо, мама, обязательно, — улыбнулся ей Сареф, после чего знаком велел Ванде и Ансильяшу следовать за собой.

— Надеюсь, мы об этом не пожалеем, — задумчиво сказал он, когда за ними закрылись ворота поместья.

— Нет, Сареф, — уверенно сказал Ансильяш, — ты же знаешь, как я на дух не переношу людей. Но этот и правда хорош, как мало кто. На территории клана Ондеро мы друг другу немало нервов попортили. Для задачи, что перед нами стоит, он подходит идеально.

— Если только не будет проблем с тем, чтобы он выполнял мои приказы, — заметил Сареф, — крайне важно, чтобы его отцовские чувства не подвели нас в ответственный момент.

— С этим проблем тоже не будет, — раздался позади них голос. Как видно, Крассу хватило даже пяти минут, чтобы собраться, попрощаться и выйти к Сарефу, — я буду держать себя в руках, даю слово.

— Ну — тогда нас здесь больше ничего не держит, — сказал Сареф, — значит — вперёд, в Гьельбачи…

Глава 8

Путь в указанную деревню занял у Сарефа 4 дня. И за это время они не столкнулись ни с какими проблемами. Ну, то есть, не то, чтобы Сареф в принципе их ожидал. В конце концов, сейчас, после Всесистемных Состязаний, всем гостям так или иначе нужно было время, чтобы разъехаться по домам. Поэтому конкретно в этот период времени странно было бы ожидать, если бы к его отряду начали приставать с расспросами стражи светлых эльфов. Но нет, начиная с самого Преатората и до указанной деревушки встречаемые стражи смотрели на них так, словно узнавали их. Но при этом всегда уступали дорогу — и не задавали ни единого вопроса. И у Сарефа возникло стойкое ощущение, что Тарлиссон через свои личные связи со светлыми эльфами персонально подсуетился и позаботился о том, чтобы ни к нему, ни к Ванде никто даже близко не подходил. По крайней мере, без очень веского повода.

Потихоньку в дороге Сареф склонял к разговору и Ансильяша, и Красса. Оба должны были понимать, что, раз они находятся в отряде, то имеют право на своё мнение и право голоса. Ванда так же старалась вести себя благожелательно, подбадривая Красса словами, что они обязательно найдут и вызволят его дочь. Кроме того, она познакомила их со своим хилереми — и для Красса стало забавным совпадением, что у него и у хилереми Ванды одно и то же имя.

Сам Красс-хилереми тоже был вполне доволен жизнью. Он слушался всех приказов Ванды, отвечал Сарефу, когда тот его о чём-то спрашивал (что со стороны хилереми, вообще-то, было знаком немалого уважения. Эти существа были крайне ревнивы к своим хозяевам и очень редко слушались чужих приказов, уж Хим был прямым тому подтверждением), и тоже высоко оценивал командирские способности Сарефа. В частности, когда Сареф прямо спросил его, сможет ли он держать себя в руках, если они встретят того, кто убил Эмрикеля, хилереми честно и прямо ответил, что ради Сарефа и его миссии он стерпит и вынесет всё, что угодно. Но они с Вандой всё равно запомнят всё, что увидят… и потом обязательно сделают свой ход.

Вообще было удивительно, насколько к месту пришлись в отряде Сарефа и Ансильяш, и Красс, хотя, казалось бы, оба были выдернуты со своих мест совершенно случайно, и никого из них Сареф рядом с собой даже представить не мог. Тем не менее, и Красс, и Ансильяш, и Ванда вполне дружелюбно общались как между собой, так и с Сарефом. При этом, несмотря на первоначальное уважение, и Красс, и Ансильяш пока не горели желанием раскрывать тайны своего знакомства до отряда Сарефа. Но он с этим не спешил: им явно предстоит провести много времени вместе, так что и до этой темы они обязательно дойдут. Впрочем, в противовес этому, на первой же ночёвке вне Преатората, подальше от чужих ушей, и Ансильяш, и Красс рассказали о своих строках умений, чтобы было банальное понимание того, чего от них ждать в бою.

Ситуация со стревлогом вышла, в принципе, примерно такая, как ожидал Сареф. Ансильяш обладал маной, и больше специализировался на стихийных умениях дальнего боя, которые наносили большой урон. Так же у него было усиление на ускорение союзника и массовое лечение. Оружия как такового у него не было. Зато были два весьма специфических артефакта. Прежде всего, его плащ был не простой, а очень даже волшебный. Когда Ансильяш натягивал капюшон на голову, он получал невидимость на 15 секунд. И из этих 15-ти секунд первые пять он был невосприимчив к любому типу урона. После чего у плаща наступала перезарядка в 2 минуты.

Вторым артефактом был железный браслет на левой руке. С его помощью Ансильяш мог обездвижить врага при помощи цепей на 3 секунды. Естественно, враг должен быть соразмерным его габаритам, что-то подсказывало Сареф, что с Рубиновым Паладином такой фокус не прошёл бы. Мог и дольше — но каждая следующая секунда съедала 20 единиц маны. В общем, артефакты Ансильяша были направлены на то, чтобы позволить своему хозяину отступить и сохранить свою жизнь. Что было вполне логично для дипломата, которому было важнее не столько сражаться, сколько выживать для будущих переговоров. В итоге для стревлога оптимальной была пятая позиция. Неожиданным, но очень сильным бонусом стало то, что у стревлога был иммунитет к стихии молний. Даже больше: поглощая электрический урон, Ансильяш на какое-то время становился сильнее.

Впрочем, если подумать об этом чуть дольше нескольких секунд — подобный выбор иммунитета был вполне логичен. Если бы враг ставил целью достать до Ансильяша на пятой позиции — сделать это легче именно с помощью молнии, так как и булыжник, и ледяная стрела, и огненный шар — то есть любые базовые атаки других стихий — летят до цели намного дольше. По крайней мере, сравнивая с той же молнией. Но вообще — в определённых ситуациях это могло сильно зарешать. И сейчас Сареф со своей перчаткой мог перенаправлять вражеские молнии… а если теперь перенаправлять их можно будет и в союзника для его усиления…

С Крассом вышло интереснее. Ему оружием служили одновременно короткий прямой клинок, который назывался спата, и пистолет, очень похожий на тот, что был у Брендона в походе на Безумного Богача. К тому же Красс, который использовал в бою стихии огня и молний, мог постоянно меняться позициями с союзниками. Где надо — он использует против врага спату, где надо — дотянется своим огнестрелом. Кроме того, ультимативным умением Красса было превращение в огромную змею, что тоже могло порой внести сумятицу в ряды врага.

При этом стоило отдать Крассу должное: и спата, и пистолет выглядели… вполне обычно. Не было никаких богатых узоров, гравировок, кланового клейма или тому подобных отличительных знаков. Вполне можно было поверить в то, что этими оружиями обладает обычный Житель Системы. Да, они выглядели крепкими, надёжными, но эти качества им мог придать любой кузнец, и при большом желании не так уж трудно было накопить на это денег.

Но всё равно выходило так, что на первой позиции Сарефу приходилось рассматривать как себя, так и Ванду. С одной спатой Красс в авангарде много не навоюет. Впрочем, ещё оставался Амидал, с которым им предстояло познакомиться в ближайшие дни. При этом, когда Йохалле говорил об этой Чёрной Легенде, они с Ангреашем так ехидно улыбались, что у Сарефа не было никаких сомнений: его ожидает очередная порция сюрпризов-тараканов в голове, с которыми ему придётся ладить с нуля. Впрочем, его это мало смущало. При всей спорности и противоречивости его Системного Развития, долгое время которому палки в колёса вставлял его Нулевой Атрибут, Сареф не мог пожаловаться на то, что у него не получалось найти с кем-то общий язык, особенно, когда ему это было очень надо.

* * *

Наконец, на пятый день пути перед ними показалась искомая деревня. Конечно, можно было нанять транспортный экипаж и добраться сюда быстрее, но против этого был целый ряд причин. Во-первых, сейчас, когда все разъезжались, свободных экипажей почти не было. Во-вторых, даже если бы они урвали себе места и добрались сюда раньше — им всё равно пришлось бы ждать Амидала, который тоже побросал все свои дела и направился сюда. А с учётом того, что попасть с Островов Теневых Символов на материк эльфов было сродни переходу из одного мира со своими уникальными законами в другой — это физически нельзя сделать быстрее, чем за определённый период времени. Ну и, в-третьих, если уж им всё равно пришлось ждать это время — Сареф предпочёл потратить его на то, чтобы посмотреть, как новые члены отряда будут уживаться друг с другом в пути. И его ожидания более чем оправдались: Ванда, Ансильяш и Красс поладили между собой вполне неплохо. Ну, насколько это было возможно для таких разных Жителей Системы, как стревлог, тёмный эльф и человек.

Деревня оказалась очень приятным местом. Каким-то образом и на представителях эльфийской расы тоже сказывалось, как и где они живут. Эльфы, живущие в городах, естественно, были более гордые, надменные и очень ценящие своё место. А деревенские жители были более… не сказать, чтобы простые, но всё же… более искренние и честные с самими собой, как бы странно это ни звучало. Они жили здесь, они радовались этому, и северные воды кормили их самой что ни на есть отборной рыбой, щедро вознаграждая их за этот простой, но такой необходимый труд. Но всё же Сареф отметил, что большей частью в деревне жили либо совсем молодые эльфы и эльфийки, либо те, кто были уже в возрасте. Эльфы в самом расцвете сил явно так или иначе пробовали найти себя вдали от дома.

И как же прекрасна была местная рыба. Насколько Сареф знал, и стревлоги, и тёмные эльфы… ну, не то, чтобы брезговали рыбой, но всё же, если был выбор, всегда предпочитали что-то другое. И всё же и Ванда, и Ансильяш, и Красс уминали рыбный суп, которым их угостили на постоялом дворе, так, что за ушами трещало. При этом и Сареф, и Ванда угостили своих хилереми тремя отборными рыбинами, которые те с благодарностью умяли с такой скоростью, что несколько секунд спустя от них не осталось даже запаха. Да и сам Сареф, с одной стороны, никогда не был особым любителем такой еды, а, с другой, помнил, как вкусна была рыба на территории клана Зинтерра, который тоже был расположен на севере.

В итоге, отъевшись с дороги от души, они ушли в снятую комнату на втором этаже, рассчитывая провести пару часов в разговорах и обсуждениях перед тем, как разойтись спать. И, что было удивительно, в этот же вечер они встретили того, за кем сюда пришли.

Когда в дверь раздался тройной требовательный стук, Сареф как-то сразу смекнул, что это именно Амидал, который, как оказалось, уже какое-то время здесь был — и который сам смог их найти. И в тот момент, когда он вошёл — вот тогда для Сарефа и начались сюрпризы.

Прежде всего, для Сарефа стало новостью, что Амидал был подземным гномом. Сегрун, Бреннер и Вартран были наземными гномами, и Сареф искренне полагал, что Амидал был из них. Но нет… светло-синяя кожа, абсолютно белые короткие волосы на голове, глаза вообще были непонятного цвета, нечто среднее между красным и фиолетовым. Роста при этом он был совсем уж скромного: скорее всего, и Бреннер, и Вартран, и Сегрун будут повыше своего подземного собрата. Но при этом, ещё даже не поздоровавшись, гном умудрялся смотреть на всех присутствующих свысока.

— Ну, наконец-то, я вас нашёл, — довольно сказал Амидал, небрежно закрывая за собой дверь и безо всякого стеснения подходя и занимая единственное оставшееся в комнате кресло, — а ты, я так понимаю, тот самый главный придурок, за которого меня просил Йохалле.

— Почему придурок-то? — опешил Сареф, придерживая в разуме Хима, который уже был крайне недоволен таким отношением с начала общения.

— Ну а кто ты ещё? — всплеснул гном с таким искренним видом, что любой уличный актёр позавидовал бы неподдельности его эмоций, — ты стоял перед Чёрным Молохом! Перед существом, которое, наверное, древнее, чем наш мир! Ты мог попросить всё, что угодно. Вот вообще всё, что угодно! И что ты выбрал? Избавить от проклятия восемь системных неудачников! Ну вот кто ты после этого, как не придурок?

— Ну а у тебя-то к этому какие претензии? — Сареф, быстро отойдя от первого шока, перешёл в аккуратное наступление, — или у тебя болит душа от того, что твоя жизнь смогла стать лучше только потому, что в ней появился какой-то глупый придурок?

— Гы-гы. Смешно, — хмыкнул Амидал, в глазах которого появился оттенок уважения, — теперь понятно, почему остальные Чёрные Легенды поручились за тебя своими шкурами. Действительно, что-то такое в тебе есть, мальчишка… Ну да ладно. Познакомиться ближе мы ещё успеем. Сейчас давайте обсудим то, зачем вы сюда пришли…

Глава 9

Сареф коротко обрисовал проблему, с которой они столкнулись, и какая помощь им нужна от Амидала. И тот, выслушав Сарефа, стал задумчиво почёсывать подбородок.

— Я даже и не знаю, что тут сказать, парень, — осторожно заговорил он, — допустим, вы правы, и это похищение организовал Красный Папочка. Но что он с ними стал делать дальше — я понятия не имею. Для себя он точно не стал бы их красть, человеческие бабы не в его вкусе. Загнать их кому-то? Но кому? Слишком всё это проблемно. Вот скажи мне вообще, — он в упор посмотрел на Сарефа, — вот с чего вы взяли, что их потащили именно на Острова? Их же могли отправить куда угодно.

— Глава Гидеон говорит, что они обе до сих пор живы, — подал голос Красс, — от них могли избавиться на месте, убив их, это, действительно, так. Но всё же напавшие на караван этого не сделали. Следовательно, их должны были убрать с материка как можно скорее, потому что иначе за ними бы отправили поисковый отряд. С главами их кланов во главе. Поэтому их должны были убрать куда-то, куда клановым нет хода. И Острова Теневых Символов — лучшее для этого место. Учитывая, как близко оно находится от Арены Состязаний, где ещё совсем недавно находились обе невесты.

— Не знаю, — покачал головой Амидал, — может быть, ты прав, а, может — промахнулся по всем пунктам. Всё равно — этого недостаточно. Я так понимаю, вы хотите, чтобы я провёл вас на Острова. Что ж, — он критическим взглядом осмотрел Сарефа и его спутников, — конечно, над некоторыми моментами придётся поработать, но, в целом, задача выполнимая. Вопрос в другом. Вот вы туда попали. Дальше что?

— Будем действовать по обстоятельствам, — пожал плечами Сареф, — может быть, какие-то слухи. Дело-то необычное, наверняка кто-то что-то сболтнёт.

— Иными словами — плана у вас нет, — подытожил Амидал, — ну, оно, конечно, понятно, что раз Йохалле и Ангреаш потревожили меня — то и повод должен быть веским. Но всё равно… Видишь ли, парень, ситуация на Островах такова, что не получится просто шляться по ним и расспрашивать, не видал ли кто двух девчонок из кланов. Собственно, уже из названия ты мог бы догадаться, что правят на этих островах Символы, и далеко не в единственном числе. Весь архипелаг поделён на тринадцать групп островов, и каждой группой заправляет свой Символ. Соответственно, за каждый клочок земли и за каждый островок постоянно идёт грызня между Символами. Любые слухи, опять же, курсируют только в рамках одного местного, так сказать, государства. И будет очень непросто прыгать с одних островов на другие, да ещё и постоянно задавать вопросы.

— Но ты как-то это делаешь, — возразил Сареф, — Йохалле говорил, что ты ходишь по островам, как у себя дома.

— Йохалле болтать бы поменьше о том, в чём он ни рожна не смыслит, — огрызнулся Амидал, — у меня за эти годы на островах сложилась репутация психа, с которым лучше лишний раз не связываться. И к тому, что я постоянно катаюсь по островам туда-сюда, все уже относительно привыкли. Но вот если этим начнёт заниматься целая группа — тогда уже последуют очень настойчивые вопросы.

— Ну тогда мы просто найдём там Красного Папочку, и выведаем у него, куда он отправил Джайну и Изабель, — пожал плечами Сареф, — и ему придётся ответить.

— И как ты собираешься это сделать? — хмыкнул Амидал, — Красный Папочка, конечно, не самый сильный Теневой Символ, но сдачи он дать может, уж можешь мне поверить.

— Так, а никто не говорит, что мы пойдём брать штурмом его поместье, — пожал плечами Сареф, — можно притвориться, что мы, например, хотим устроиться к нему на работу. Готов поспорить, новые люди Символам нужны всегда и каждую секунду. Особенно если они постоянно грызутся за земли. Ну а потом, когда мы останемся наедине, и он уже никуда не сбежит — вот тогда можно будет и поспрашивать.

— Блестящий план, — фыркнул гном, — Красный Папочка, конечно же, такой дурак, чтобы оставаться с новичками, которые даже прошли все отборы, один на один. Это же ни разу не подозрительно, и вообще на Островах все Жители каждый день обнимаются и доверяют друг другу.

— Слушай, если ты не хочешь нам помогать — то не надо, — рассердился Сареф, — от тебя нам нужно одно — попасть на Острова. Если наша затея тебе кажется такой провальной, или у тебя есть свои срочные дела — после того, как приведёшь нас на Острова, можешь катиться на все четыре стороны. Мы дальше сами разберёмся, что нам делать!

— Ууу, какой сердитый, — хмыкнул Амидал, — хотя вообще, с другой стороны, ты по-своему тоже прав. На месте оно, действительно, будет виднее. Ладно. С этим разберёмся позже. Сейчас каждому из нас надо поработать над своей легендой. А кое-кому — и над внешностью. Давай начнём с тебя, стревлог. Внешность в твоём случае роли не играет. Стревлога можно усыпать драгоценностями и усадить на золотой трон — он от этого не перестанет быть нищим неудачником без роду-племени.

— Теперь, когда мы выиграли Состязания, и вырастет новое поколение стревлогов, у которых всегда были свой дом и свои земли, совсем скоро это изменится, — уязвлённо заявил Ансильяш.

— Возможно, — равнодушно пожал плечами Амидал, — я сейчас это говорю не для того, чтобы оскорбить вас. Я рассуждаю с точки зрения местных стражей, которые, в любом случае, будут задавать нам вопросы. Даже если мы пойдём моим особым ходом — нам всё равно встретятся дознаватели. На Острова невозможно попасть тайно, каждому прибывшему Жителю Системы ведётся строгий учёт. И вот с их точки зрения прибывший стревлог не вызовет больших подозрений. Но всё равно — тебе нужна легенда.

— Я убил своего собрата, и теперь скрываюсь от преследования, — Ансильяш решил не выдумывать свою историю с нуля и частично взял за основу то, что с ним, действительно, случилось, — мне повезло, что сейчас стревлоги выиграли Всесистемные Состязания и теперь массово ломанулись на Севроганд. В другое время мне вряд ли повезло бы вырваться из их цепких рук.

— Приемлемо, — кивнул Амидал. Да и Сареф отдавал должное: замешанная на правде, легенда выглядела вполне убедительно.

— Теперь ты, девочка, — Амидал ткнул пальцем в Ванду, — и тебе нужна легенда посерьёзнее. С одной стороны ты, конечно, эльфийка. Если даже эльфа бросить в лужу грязи — это никак не повлияет на его красоту. Но у тебя-то ситуация особая, верно? Раз уж даже я чувствую, что в тебе, равно как и в тебе, Сареф, есть… скажем так, особая сила, то дознаватели Островов, тем более, это почувствуют. Поэтому ваша легенда должна содержать в себе очень веские причины, почему вы решили лезть на Острова. Когда всем отлично известно, что Адральвез очень ценит всех носителей этой силы. Даже если они не являются частью его клана.

— Я никогда в своей жизни не видела Адральвеза, — пожала плечами Ванда, после чего вызвала своего хилереми в его полном обличье, — и хранителя ко мне привязали после того, как его предыдущего хозяина убили. После этого ритуала я едва не сошла с ума — но всё же выжила. И после этого попыталась добраться до главы своего Дома и порвать ему за это пасть. Но, к сожалению, у меня этого не получилось. Пришлось удирать, и особого выбора у меня не было.

— Тоже пойдёт, — довольно кивнул Амидал, — с учётом того, что твой хилереми — самец, думаю, вопросов ни у кого не возникнет.

— Ещё раз так меня назовёшь — я тебе сам вырву то, что делает тебя самцом, подземный слизняк! — прошипел Красс.

— Ой, какие мы обидчивые, — отмахнулся Амидал, которого слова хилереми вообще не задели, — дознаватели Островов могут про тебя и не такое сказать. И, кстати, даже пощупать. И ты должен будешь это стерпеть. Так что советую поработать над самоконтролем. Иначе и ты, и твоя хозяйка рискуете попасть в рабство до конца жизни. На Островах ошибок не прощают.

— Мы примем это к сведению, — миролюбиво кивнула Ванда, отзывая своего хилереми.

— Теперь ты, мужик, — Амидал повернулся к Крассу, — признаться честно, с тобой проблем тоже будет немало. Рожа-то у тебя, может, и не откормленная, но кланами от неё так и прёт. С этим надо что-то делать.

— Я к этому подготовился, — мягко ответил Красс, — дайте мне одну минутку.

После этих слов он извлёк из своего Системного Инвентаря какую-то красную ткань и отвернулся. С полминуты он повязывал её себе на голову, на манер пиратской банданы. И когда он повернулся к ним обратно… У Сарефа буквально отпала челюсть. Казалось бы — не изменилось почти ничего. И вместе с тем — изменилось вообще всё! Взгляд у Красса был уставший, глаза — потухшие, кожа на лице обвисла, само лицо одновременно вытянулось и осунулось, под глазами набрякли мешки… всего за несколько секунд из сильного, здорового человека, преисполненного чувством собственного достоинства Красс превратился в развалину, которую жизнь немилосердно трепала, наверное, последние десять лет, и которая непонятно каким образом всё ещё живёт и волочит свои старые кости.

— Вот это вообще неплохо, — Амидал уважительно присвистнул, оценивающе глядя на результат, — даже мне в какой-то момент захотелось дать тебе монетку. А ведь меня не так просто разжалобить. И что, неужели это всё из-за одного платочка?

— Да нет, — ответил Красс, у которого даже голос и темп речи изменились, — свои кое-какие навыки на это дело тоже есть. Но повязка, конечно, помогает сильно.

— Ну что ж, моё уважение, — с самым серьёзным видом кивнул ему гном, — сразу видно, ты понимал, куда собираешься, и что от тебя требуется. Ну, тогда остаётся наш главный придурок.

Амидал подошёл к сидевшему в кресле Сарефу и бесцеремонно пощупал ему голову.

— Волосы — точно состричь, — заявил он, — с такими локонами в тебе кто угодно кланового выходца распознает. Когда у тебя волосы такие, будто тебе их клановые служанки с пяти лет натирали разными маслами и снадобьями.

— Что за чушь, какие локоны? — возмутился Сареф, — да я уже четыре года как не в клане, с чего ты всё это взял?

— Ну, значит, родословная у тебя хорошая, — невозмутимо сказал гном, покрутив в пальцах прядь волос Сарефа, — предки здоровье берегли, ели хорошую еду, вовремя лечили все болячки, на простолюдинских работах спину до ломоты в костях не гнули.

— Система с тобой, — махнул рукой Сареф, — тебе виднее, как на Островах себя вести, чтобы на нас никто не смотрел лишний раз. Надо состричь — стриги. Заново отрастут.

— Ну, вот это совсем другое дело, — довольно кивнул Амидал, подходя к креслу Сарефа сзади и извлекая из Системного Инвентаря какую-то бритву, — сказано — сделано, и без всяких споров. А то некоторые как начнут спорить…

Сареф, признаться, не ожидал, что у Амидала будут навыки цирюльника. Тем не менее, всего через десять минут Амидал закончил, и когда Сареф подошёл к зеркалу — то вместо привычных длинных блестящих волос его взору предстала простая короткая стрижка. Причём, стоило отдать должное: выглядело это так, будто его волосы всегда были такими.

— И что? — уточнил Сареф, — думаешь, этого будет достаточно?

— Зависит от того, какую легенду ты собрался себе придумывать, — пожал плечами Амидал, — с одной стороны, ты ещё молодой, тебе нет нужды особо себя уродовать. С другой стороны, у тебя тоже есть хилереми, и скрыть этого ты не сможешь. Так что…

— Работал на клан Зинтерра и шпионил за кланом Айон, — пожал плечами Сареф, решив частично состряпать себе легенду из истории зинтерровца, которого драконы при нём показательно напоили кровью Чёрного Молоха, — задание, в принципе, выполнил, но сильно подставился — и потому бежал, потому что Адральвез вынужден был от меня отречься, и путь домой мне теперь заказан.

— Неплохо, — кивнул Амидал, — но, признаться, для полноты образа стоило бы набросать ещё пару штрихов.

— Это каких? — спросил Сареф.

— Йохалле вроде упоминал, что у тебя имеется такая замечательная вещь, как Скальпель Архитектора Плоти?

— Ну, допустим, — осторожно согласился Сареф.

— Ну, так вот, с её помощью я могу немного… скажем так, подправить тебе лицо. Чтобы уж точно ни у кого не возникло вопросов о том, что тебе нужно было бежать.

— Шрамы? — уточнил Сареф. Несмотря на то, что необходимость дополнительно уродовать своё лицо его не особо привлекала, беспокоило больше другое, — а это не перебор? Как по мне, шрамы вызовут только больше внимания.

— Так в том и прикол, — пояснил Амидал, — когда у тебя есть шрамы — то все смотрят на твои шрамы, а не на черты лица. И на шрамы, как правило, смотрят недолго, потому что на такого долго пялиться — себе дороже. Иначе тот, на кого ты пялишься, может уже сам разукрасить тебе лицо. И с учётом того, что таким обычно уже нечего терять, их стараются лишний раз не злить.

Сареф вздохнул. Логика в этом, конечно, была. Не та, к которой он привык, но и Амидал был не из его привычного мира и окружения. А с учётом того, что на этой территории категории безопасности не было, стоило использовать каждую возможность, чтобы отвести от себя подозрения.

— Ну, если ты в этом так уверен, — вздохнул Сареф, — просто тут ещё вот какая проблема… один из моих Талантов Полуторного Совершеннолетия — это Зеркало Боли. И очень сильное. Как Талант, ты его даже Истощением не выключишь.

— Ничего страшного, — пожал плечами Амидал, — главное, что ты меня предупредил. Я потерплю.

— Ну, тогда дерзай, — Сареф лёг на диван и постарался принять как можно более устойчивое положение, чтобы не дёргаться.

— Не волнуйся, — мягко сказал Амидал, — я не зря попросил Скальпель, я хорошо знаю, что это за штука. Больно почти не будет…

Спустя час крайне малоприятных процедур Сареф снова смотрел на себя в зеркало.

— Если что — я этим Скальпелем смогу их потом убрать так же легко, как наложил, — мягко сказал Амидал, возвращая Сарефу оружие. Тот ничего не ответил, разглядывая себя в зеркало. Амидал оставил ему три длинных, но не очень глубоких шрама под левым глазом, которые спускались по щеке до уголка рта. А вот от правого уха до подбородка шёл второй шрам, уже куда глубже. Стоило отдать должное гному: шрамы выглядели максимально естественно. Словно он дважды не уследил за противником в бою: в первый раз ему это стоило удара когтистой лапой, второй — порезом от клинка, который, окажись он чуть менее удачливым, оставил бы его без головы. При этом шрамы выглядели так, словно Сареф получил их месяцы, если не годы назад.

— Не переживай, — ободряюще сказал Амидал, — на островах есть места, где ты с такими шрамами будешь первым красавцем, и все девки только за тобой волочиться будут. Ладно. Образы у нас есть. Легенды — тоже. Тогда — завтра утром, на рассвете, встречаемся у входа. Припасы у вас, вижу, есть, так что можно не тянуть. Если всё пойдёт как надо, и если никто не будет жаловаться, что у него ножки болят — дней через 5 уже будем на месте. Желаю вам не сдохнуть за ночь.

И после такого необычного пожелания гном выкатился из комнаты. Судя по всему, спальное место у него уже было.

— Ну и как он вам? — спросил Сареф своих спутников минуту спустя.

— Наглухо отбитый, — с восторгом сказала Ванда, — с учётом того, куда мы собираемся, он — это то, что нам нужно.

— Признаться, было время, когда и я тебе хотел разукрасить рожу подобным образом, парень, — мягко сказал Ансильяш, глядя на Сарефа, — признаться честно, меня порой забавляют такие ситуации. Система на самом деле часто исполняет наши желания. Но немного не так, как мы бы этого хотели. И всё же… что про него сказать. В одном из бродячих цирков по нему явно плачет место клоуна, но дело своё он знает. Если Йохалле и Ангреаш говорят правду, и этот гном, действительно, уже 7 лет не просто выживает на Островах, но и прекрасно себя там чувствует — к его словам стоит лишний раз прислушиваться.

— За этим весельем скрывается глубокая печаль, — осторожно заметил Красс, на эту ночь решив всё-таки снять свою Повязку Побитой Собаки, как её ехидно окрестил про себя Хим, — подземные гномы — народ очень гордый. И закрытый. И что-то его до сих пор очень сильно гнетёт. Но лучше не спрашивайте его об этом. Иначе вот такие шрамы — это меньшая из проблем, которая вас после этого ждёт.

И когда полчаса спустя они разошлись по постелям, Сарефа внезапно посетила непрошенная мысль. А не могло ли быть так, что Амидал на самом деле… не был рад тому, что проклятие Чёрных Легенд оказалось снято? Потому что раньше… ну вот была у него минус категория безопасности, он и тусовался на Островах Теневых Символов, какие к нему были вопросы? А теперь проклятия нет… снова появился шанс на нормальную жизнь… вот только, вероятно, к своим сородичам Амидалу вернуться всё равно не суждено. И снятое проклятие каждый раз ему об этом напоминало. Поэтому-то гном не мог удержаться от того, чтобы несколько раз назвать его придурком. Потому что Сареф невольно изменил его жизнь, хотя Амидал никого об этом не просил.

Ну, что поделать. Остальные семеро были явно рады сложившемуся положению вещей, так что и Амидал ради общего блага всё-таки прикусил язык. Ну а с учётом того, сколько времени Амидалу предстоит провести в их компании… возможно, подземный гном ещё поменяет своё мнение на этот счёт…

Глава 10

На следующее утро Амидал, действительно, уже ожидал их у выхода из таверны, хотя они вышли даже ещё до восхода солнца. Критически оглядев группу, подземный гном коротко кивнул и велел им следовать за собой.

Идти пришлось почти полдня. При этом Сареф благоразумно не стал спрашивать, почему нельзя было преодолеть это расстояние на транспортном экипаже. Естественно, Амидал проверял, нет ли за ними хвоста. Особенно если он собирается вести их по своему особому пути, который явно не стоило делать достоянием общественности.

Наконец, они прибыли к пещере, у входа в которую стояла ржавая вагонетка на почти рассыпавшихся железных путях.

— Здесь что, когда-то были шахты? — поинтересовалась Ванда, когда они устроили привал на перекус.

— А то, — захихикал Амидал, — эльфы как-то нашли здесь выработку какого-то ценного металла, не помню уже точно, какого. И, стоило отдать должное, шахту они выкопали приличную. Копать эльфы всё же умеют. Зато как дело дошло до добычи руды — тут то они и взвыли, что работа не для их нежных ручек. Сначала гоняли сюда заключённых — каждую неделю бунт и попытка побега. Потом пригоняли сюда стревлогов — но приходили самые полудохлые, и их тоже хватало, максимум, на несколько дней. Короче, спустя полгода эльфы сдались и заключили договор с гномами Бесшумных Барсуков. Которые приехали сюда, наладили инфраструктуру и за 3 года подчистую выработали эту шахту. И теперь, кстати, гномы регулярно подкатывают к эльфам, чтобы они позволили им ещё поискать ценные месторождения. Но остроухи, конечно, отказываются. Они сюда-то позволили гномам прийти только потому, что уже вложили сюда деньги, и надо было их хоть как-то отбить.

— История, конечно, интересная — но какое это всё имеет отношение к нам? — спросил Сареф.

— Ну так… штольни и пути остались, — пожал плечами Амидал, — и кое-какие умельцы грамотно этим воспользовались.

— Там что, прорубили подземный канал между материком эльфов и Островами Теневых Символов? — недоверчиво спросил Красс, — и что, никто о нём не знает и не пользуется? Да такого просто быть не может.

— Знать-то, конечно, знают, — пожал плечами Амидал, — да вот только пользуются очень немногие. Потому что, как и в любом пустующем месте, там спустя какое-то время заводится нечисть. И ходить там опасно.

— Насколько опасно? — тут же спросил Сареф.

— Опасно в том плане, что там нежелательно устраивать проходной двор, по которому тоннами будут таскать контрабанду. Небольшой мобильный отряд, каковым мы, собственно, и являемся, проскользнёт там без труда. Если всё будете делать так, как я скажу.

Сареф поджал губы. Ему вспомнилось, как он четыре года назад с Бреннером точно так же шёл в Джибен по подземному ходу. И как плачевно это могло для них закончиться, если бы Магмовый Арбалетчик не обеспечил ему знакомство с Пришибленным Председателем. И только сейчас, с огромным опозданием, Сареф понял, какой это был с его стороны жест доверия: обеспечить знакомство с Системообразующим Монстром. Сареф надеялся, что судьба ещё когда-нибудь сведёт его с Арбалетчиком, и он сможет отблагодарить его за это.

Наконец, с едой было покончено, и отряд, спешно свернув лагерь, направился в сторону входа в шахты.

— На всякий случай давайте сделаем группу, — сказал Амидал, — это, конечно, не поход на монстра, но всё же нам проще будет контролировать друг друга в отряде. Да и если в бой всё-таки придётся вступить — тоже лишним не будет.

После того, как Сареф сформировал отряд, выглядел он следующим образом:

Амидал, уровень 16, запас здоровья 493/493, Здоров.

Сареф, уровень 16, запас здоровья 792/792, Здоров.

Ванда, уровень 17, запас здоровья 500/500, Здорова.

Красс, уровень 15, запас здоровья 468/468, Здоров.

Ансильяш, уровень 9, запас здоровья 580/580, Здоров.

Признаться, Параметры Ансильяша Сарефа очень сильно удивили. С одной стороны, он даже не перешёл на десятый уровень, хотя был одним из главных стревлогов, которому уж сама Система велела вкладываться в своё развитие ради дела, на которое он положил свою жизнь. Но нет, все ресурсы по типу Радужных Эссенций шли только — и только Чемпионам стревлогов. С другой стороны — это нисколько не помешало Ансильяшу эффективно выбрать какую-то боковую ветку развития — и, таким образом, разогнать своё здоровье. Да так, что в отряде Сарефа, где, в общем-то, каждый себя не на помойке нашёл, он занимал второе место по живучести.

— Интересная ситуация, — заметил Амидал, — ну, то что у нашего главного придурка здоровья хоть жопой жуй — это и так понятно. Раз у него мозгов нет — должна же была Система ему это как-то компенсировать. А вот ты, стревлог, меня изрядно удивил. Вид у тебя такой, будто ты с пелёнок всю жизнь недоедал. А здоровье — посмотри-ка. Недаром говорят, что стревлога не так-то легко убить.

Ансильяш лишь устало закатил глаза, никак не реагируя на это замечание. Как, впрочем, и Сареф. Амидал отчаянно продолжал пытаться их задирать — что отлично перекликалось с тем, что вчера сказал о нём Красс. Амидал, судя по всему, даже с Чёрными Легендами вступал в контакт по минимуму, предпочитая одиночество. А теперь он, внезапно для самого себя, оказался нагружен не самой приятной работой. И отказаться не получится: во-первых, братья-легенды попросили. А даже если послать их — всё равно, как минимум, Сарефу он должен за снятое проклятие. И теперь Амидал усердно доказывал всем и каждому, что ему плевать на Сарефа, и что это вообще ничего для него не значит. Но вместе с тем Сареф видел в нём то, что было в нём самом всё его клановое детство. Отчаянное желание быть нужным хоть кому-то… вместе с отчаянным страхом быть отвергнутым.

И всё же Сареф лишь слегка улыбнулся про себя. В отряде с этим проблем не будет. Ансильяшу после возвращения земель стревлогов любые нападки были, что с гуся вода. Ванда просто радовалась, что в неё поверили и взяли на серьёзное и опасное дело. С учётом того, как она была закалена страданиями, которые девушка вынуждена была переносить целый год, сейчас она была намного меньше восприимчива к внешним раздражающим факторам. Кроме того, она всё ж таки была девушкой, и на её счёт Амидал всё же старался лишний раз не прохаживаться. А Красс, пока они двигаются в направлении его пропавшей дочери, стерпит абсолютно всё. Так что… Амидал может сколько угодно брыкаться и разбрасываться оскорблениями. Никто из Чёрных Легенд не смог ускользнуть из цепких лап харизмы Сарефа… и гордый подземный гном тоже никуда не денется.

— Так что, парень, — спросил его Амидал, который ещё не знал, какую судьбу ему уготовил Сареф (а, может, как раз-таки знал, потому и бесился), — откуда у тебя столько здоровья? Бонусы от хилереми?

— Нет, — покачал головой Сареф, — в важный момент моего развития получилось взять очень хорошее умение на здоровье. Кстати, Кейя посоветовала.

— Да, Кейя соображать умеет, когда надо, — нехотя признал Амидал, — жаль, что всё остальное время она ведёт себя так, будто постоянно обо что-то бьётся головой.

— Ты несправедлив, — возразил Сареф, — мы видели её на Всесистемных Состязаниях. Выглядела она хорошо и вела себя вполне прилично.

— Ну, дай-то Система, чтобы у неё с этим Роггвиром всё сложилось, — проворчал Амидал, первым заходя в пещеру шахты, — она-то среди нас самая молодая, даже пожить толком не успела. Может, оно и к лучшему, что… ладно, неважно!

— Наверное, кому-то из нас придётся нести факел? — деликатно поинтересовалась Ванда, когда они все зашли под свод пещеры, — я, в принципе, могу.

— О, на этот счёт не волнуйтесь, — довольно заявил Амидал, — я этим путём регулярно хожу, так что позаботился о том, чтобы не пришлось беспокоиться о факелах.

С этими словами он поднял руки над собой… и на мгновение всё его тело словно пронзил зловещий красный свет. Однако мгновение спустя тело гнома снова приняло нормальный вид… вот только теперь вокруг него на расстоянии пятнадцати шагов светил яркий свет, словно от мощного фонаря.

— Удобно, — кивнул Сареф, — но, наверное, силы жрёт?

— Вообще не жрёт, — хмыкнул Амидал, — повезло сожрать Мутную Радужку, и она мне прокнула на это умение. И умение получило щедрые усиления, жаловаться не на что.

— А это вообще безопасно — вот так вот ходить? — поинтересовался Ансильяш, — я понимаю, что ты, гном, уже долго ходишь по подземельям, но всё равно — тебя же за сотни шагов с таким светом видно.

— А это уже с какой стороны посмотреть, стревлог, — мягко ответил Амидал, — так-то если с факелами идти — то некоторые твари тебя всё равно заметят. Вот только из-за окружающей темноты они всё равно могут к тебе подкрасться и атаковать. А вот на свет выходить они, как правило, очень не любят. А те, кто всё-таки выходят — те получают от меня угощение. Настолько вкусное, что всем обычно хватает одной порции.

Больше спорить не стали. Просто направились за Амидалом, который шёл впереди, уверенно показывая дорогу. Первые несколько часов дорога была относительно ровной. Да и кое-где попадались сломанные кирки, разбитые каски. Один раз даже попался брошенный сапог. Сареф искренне понадеялся, что его хозяин сумел выбраться отсюда целым и невредимым, а не пошёл кому-нибудь на закуску.

Шли они долго даже по меркам Сарефа. Под конец и с ним, и с Вандой уже неприкрыто делились силами хилереми. Да и Красс с Ансильяшем, судя по всему, из принципа ничего не говорили, устроив между собой молчаливое соревнование: кто быстрее сдастся и попросит об отдыхе.

— Вот! — наконец, заявил Амидал. Оглядевшись, Сареф увидел, что вышли они на небольшую площадку — и, судя по всему, здесь и закончили свою разработку гномы Бесшумных Барсуков. Либо посчитав, что копать дальше нецелесообразно, либо время контракта вышло, и эльфы Дома Золотых Листьев вежливо попросили гномов удалиться с их земель.

— Нас интересует вот эта дырка, — Амидал подошёл к стене и указал на небольшую щель, в которую, в принципе, мог протиснуться Житель Системы среднего роста, — уж извините, господа изнеженные, что пришлось протащить вас таким марш-броском, но для отдыха вот это — самое безопасное место. Вся гадость, которая теоретически может появиться и изгадить нам сон — появится вот из этой дырки. Так что тот, кто останется дежурить — будет непрерывно смотреть на эту дырку, и если из неё покажется хоть что-то — орать во всю глотку и будить всех немедленно.

— А завтра, я так понимаю, нам предстоит туда лезть? — без восторга спросил Ансильяш, осмотревший пещеру и пришедший к неутешительному выводу, что, кроме пути, которым они сюда пришли, и этой дырки, другого выхода отсюда нет.

— Именно, — невозмутимо кивнул Амидал, — но не переживайте, там у меня тоже есть укромные уголки, где можно безопасно переночевать. Так, кто останется дежурить?

— Мой хилереми, — сказала Ванда, — он уже второй день скучает без дела, вот, пусть займётся.

— И я, — вышел вперёд Красс-человек, — мне лучше ещё подежурить сейчас, а потом, когда меня сменят, поспать.

— Ты уверен? — с сомнением спросил Амидал, оглядывая Красса, — я, конечно, понимаю, что это маскировка, но даже у меня сейчас совесть чешется ставить тебя на дежурство. Хотя я похоронил свою совесть ещё 8 лет назад.

— Не волнуйся, со мной всё в порядке. А если что-то будет не в порядке — я обязательно скажу, — заверил его Красс, — поверьте, среди вас я больше всех заинтересован в том, чтобы добраться до конечной цели.

— Я тебя сменю, — сказал ему Ансильяш, — за все эти годы, что я… короче, мне теперь всё равно, когда спать.

— Чудесно, — кивнул Амидал, — тогда теперь — всем есть, а потом тем, кому не дежурить — отдыхать.

И когда полчаса спустя все разошлись по своим спальным мешкам, Сареф внезапно сообразил, что за всеми делами он так и не поинтересовался, что Амидал может в плане системных способностей. А с учётом того, что уже завтра они вполне могли вступить в бой, просветиться на этот счёт явно стоило.

— Слушай, — Сареф осторожно подошёл к Амидалу, который, раздав всем ценные указания, уже явно отдал себе команду спать, и потому клевал носом, — я так и не узнал у тебя, что ты умеешь делать в бою. Может, сейчас…

— Ой, Сареф, я так устал, и мне так лениво сейчас всё это рассказывать, — сонным голосом отмахнулся Амидал, — вот, можешь посмотреть, если тебе так охота, — он высунул из спального мешка руку и положил её на бок, явно давая понять Сарефу, что он может её коснуться. Тот, ещё не утративший своего любопытства и умения восторгаться разнообразием умений, которыми Система одаряет своих Жителей, охотно принял это приглашение.

Амидал Ванкеург-Бергерезам, уровень 16.

Первичные Параметры:

Сила — 30,1

Ловкость — 34,5

Интеллект — 17,9

Вторичные Параметры:

Сила Воли — 24

Телосложение — 32,3

Хитрость — 39,3

Здоровье — 493

Выносливость — 493

Способности.

1 — Выживание Хитростью. Вы получаете на (Хитрость)% меньше урона любого типа, кроме Чистого, и тратите на (Хитрость)% меньше выносливости на любые умения и атаки. Каждое качество умения усиливает урон способности Вспыхни на 10% (Пассивное, Золотое).

2 — Вспыхни. Создаёт взрыв, который наносит врагу (Хитрость*1,25) огненного + (Хитрость*0,3) физического урона и отбрасывает его на 5–10 шагов, в зависимости от веса и габаритов противника. После сотворения умения Создатель может набрать аналогичную дистанцию, в этом случае он сбросит 50% перезарядки умения. Способность в начале боя имеет 1 заряд, однако в бою может быть накоплено до 3 зарядов. Во время перезарядки с 1 до 2 заряда перезарядка удваивается, а со 2 до 3 — утраивается. Если у вас осталось меньше 50% здоровья, способность возможно использовать сквозь Молчание. (Стоимость 50, Перезарядка 30, Время сотворения 0,1, Золотое)

3 — Вечный огонь. Вы обладаете иммунитетом к стихии огня, а так же можете без затрат выносливости поддерживать вокруг себя свет в радиусе (Хитрость/5) метров. Каждые 10 единиц поглощённого огненного урона увеличивают на 1% урон от следующего использования способности Вспыхни. (Пассивное, Радужное)

4 — Прижигание. Если на союзника действует Кровотечение — Создатель использует Прижигание, останавливая его. Это наносит союзнику 5% урона от его запаса здоровья, но затем в течение 5 секунд восстанавливается 25%. Прижигание, использованное на противника, так же остановит ему Кровотечение, но при этом отнимет 10% его запаса здоровья (5% у более сильных врагов). После использования Прижигания следующее применение способности Вспыхни гарантированно подожжёт противников, попавших в область его действия. (Стоимость 30, Перезарядка 50, Время сотворения 0,65, Серебряное)

5 — Взрывной снаряд. Вы можете использовать бомбу, которая создаст взрыв/маскирующее облако/ослепляющее облако/применит Провокацию. Имеет 2 заряда бомб. Использование способности Вспыхни моментально восстановит один заряд умения. (Стоимость 60, Перезарядка 40, Время сотворения 0,2, Золотое)

6 — Звуковой резонанс. Накладывает на противника проклятие на 10 секунд. Под этим проклятием враг становится на 50% уязвимее к физическому урону и теряет иммунитет к физическому урону, если тот присутствует. Если у слабого врага осталось меньше 40% здоровья, и на нем висит проклятие Резонанса, использованная способность Вспыхни заставит его взорваться. Или получить трёхкратный урон умения, если это сильный противник или главный монстр подземелья. (Стоимость 50, Перезарядка 80, время сотворения 0,3, Радужное)

7 — Дымовая волна. Выпускает дымовую волну, которая сбрасывает со всех врагов Невидимость и понижает их уклонение на 30% на Хитрость/5 секунд. Использование этой способности сбрасывает с самого себя любые вражеские метки. Если использовать способность Вспыхни на врага под действием Дымовой волны, он получит Ослепление на Хитрость/10 секунд. (Стоимость 30, Перезарядка 100, время сотворения 0,2, Золотое)

8 — Стойка быка. Вас нельзя сбить с ног. Если вражеская способность должна была сбить вас с ног, полученный урон восстановит вам здоровье, а враг получит урон в размере 50% от количества выносливости, которую он вложил в атаку. Способность имеет 3 заряда, каждый из которых восстанавливается (1000/Хитрость) Секунд. Каждый потраченный заряд Стойки быка восстанавливает 50% перезарядки умения Вспыхни. (Пассивное, Радужное)

9 — Пламя ненависти. Каждая обычная атака наполняет врага силой пламени ненависти на 3% (1% на более сильных врагов), а каждый заряд умения Вспыхни — на 9% (3% на более сильных врагов). Каждый процент пламени ненависти увеличивает весь входящий урон на 1%. При этом каждый процент пламени ненависти сбрасывается раз в 30 секунд. Если цель набирает 100% пламени ненависти, она взрывается и погибает. Если на цель с запасом здоровья менее 20% и уровнем пламени ненависти более 90% использовать Прижигание, она погибает навсегда. (Пассивное, Золотое)

— И что… часто получалось убивать пламенем ненависти? — осторожно спросил Сареф.

— Один раз, восемь лет назад, очень хотелось испробовать на кое-ком. К сожалению, Йохалле тогда меня опередил, — сонно пожал плечами Амидал, — а вообще — с этой способностью есть свои заморочки. В описании этого нет, но за годы практики я вывел, что каждый излеченный % здоровья так же сбрасывает 1% пламени ненависти. И 10% пламени ненависти сбрасывается при Развеивании. Так что даже обычных врагов не всегда получается накачать. Ну а когда доходит до комбинации 20/90, это уже обычно и не нужно.

— А каким оружием…

— Сареф, давай с остальным завтра, — взмолился Амидал, — я спать хочу, ну ты же вроде не совсем придурок, сам видишь. Всё расскажу, обещаю.

И когда Сареф укладывался в свой спальный мешок, он невольно отметил, что, действительно, впервые видит такую интересную ветку развития. Есть одно ключевое умение — и остальные, которые, хоть сами по себе и относительно независимы, всё же частично в той или иной степени связаны с ключевым. Тут требовалось серьёзно продумать такую ветку умений, а потом долгое время филигранно её шлифовать, чтобы идеально сбалансировать все эффекты. Ну что ж, сонно подумал про себя Сареф, после сорванных Состязаний у Амидала было 8 лет — и он явно нашёл, чем себя занять…

Глава 11

Ночью отряд Сарефа никто не потревожил, поэтому, поднявшись, быстро позавтракав и свернув лагерь, уже через час они готовы были идти дальше.

Несмотря на заверения Красса и Ансильяша о том, что из щели не доносилось ни малейшего шума, Сареф всё равно сначала отправил вперёд на разведку копию своего Игнаримха, сжимающую лучину от факела. Ничто не атаковало перчатку, так что было решено, что на той стороне относительно безопасно.

Первым, конечно, полез Амидал. И в процессе он несколько раз ругался на себя, мол, опять живот вырос, и тяжело стало лазать в щель. Больше, к счастью, никто с такой проблемой не столкнулся. Ванда и Ансильяш проскользнули в щель, как змеи. У самого Сарефа тоже проблем не возникло, и даже Красс, который, в принципе, ничем не был ограничен во время своей сытной клановой жизни, тоже всё ж таки достаточно поддерживал себя в форме, чтобы без проблем преодолеть этот проход.

И когда они, наконец, получили возможность осмотреться, то Сареф с удивлением понял, что они попали, ни много, ни мало, в другой мир. Здесь на камнях рос какой-то диковинный мох, который под действием света Амидала переливался всеми цветами радуги, и который мерцал холодным голубым светом в темноте. По углам пещер клубились странные тёмные силуэты, которые тут же с недовольным шуршанием уползали в темноту, едва их касался свет. Да и вообще, место выглядело… иначе. Заброшенная шахта выглядела именно что заброшенной и безжизненной. Здесь же чувствовалась жизнь. Несомненно, не такая, как на поверхности, но тем не менее. И всё же казалось, что это именно отдельный маленький мирок, со своими правилами, своей природой. И в глубине души он чувствовал странную тревогу… словно это место тоже знало, что сюда проникли чужие.

— И часто ты пользуешься этим ходом? — спросил Сареф.

— Ну… не особо, — нехотя признался гном, — так-то, если острой необходимости нет, то обычно я кораблём катаюсь. Как правило, договориться на гамак в трюме и несколько кусков хлеба в день труда не составляет. Но пару раз в году бывает ситуация, когда мне надо прямо исчезнуть. И тогда этот лаз просто незаменим.

— А откуда он взялся? — спросила Ванда, осматривая щель, — с такой разницей между той и этой стороной… он не может быть естественного происхождения. Ты что, сам его пробил?

— Ну… можно и так сказать, — Амидал скромно опустил взгляд и пошаркал ножкой. При этом он выглядел весьма удивлённым: явно не ожидал, что Ванда так быстро догадается.

— Но чем? — удивлённо спросил Ансильяш, который тоже уже заинтересовался этой темой, — ладно, допустим, у тебя хорошее чувство камня, и ты знал, в какой точке и куда надо копать. Но там длина лаза… ты бы и за год киркой бы сюда не пробился.

— Киркой — конечно, — невозмутимо кивнул Амидал, — но для этого у меня есть отдельная штука. Собственно, раз уж Сареф вчера интересовался, то…

Амидал поднял правую руку — и, как оказалось, на неё совсем не зря был намотан целый слой ткани. Потому что скрывался под ней весьма диковинный механизм. На самый первый взгляд это был металлический браслет, полностью закрывавший руку от запястья до локтя. Но потом оказалось, что внутри скрывается гарпун на цепи, которым Амидал мог стрелять на вполне приличное расстояние. Гарпун вонзался в цель, после чего его наконечник раскрывался четырьмя крюками, как цветок. Таким образом, гном мог в бою быстро подтянуть себя гарпуном к какому-нибудь врагу… либо вырвать из него вместе с гарпуном кусок мяса. Да и лазить по горам с такой штукой явно было сподручно.

Но самые глубокие возможности оружие проявило, когда гарпун, вонзившийся в камень, резко выпрямил свои крюки, и они закрутились с огромной силой. И за совсем короткое время оружие Амидала пробурило в камне приличных размеров и длины отверстие.

— Всё равно не сходится, — упрямо сказал Ансильяш, изо всех сил делая вид, что подобная разработка подземных гномов его ни капли не впечатлила, — по такому лазу разве что змеи проползут, и то, не самой большой толщины.

— Ну, естественно, я пробурил его не с первого раза, — пожал плечами Амидал, — с первого раза и нельзя. Всё обвалиться может. Но постепенно, аккуратно, никуда не спеша… терпение и труд всё перетрут, знаете такую поговорку?

— А как тебе это вообще в голову пришло? — поинтересовался Красс, впервые за всё утро открывший рот, — вот ты просто-просто бродил по заброшенной шахте, и решил: а пробурю-ка я вот здесь дыру?

— Да там история нехорошая случилась, — с явным удовольствием начал рассказывать Амидал, — одному Теневому Символу сильно поднасрал. Вроде бы и мелочь, да момент больно неудачный. Сейчас, если я его встречу — мы только посмеёмся над этой ситуацией. А вот тогда я рисковал угодить в котёл с кипящим маслом. В общем, загнали меня в пещеру одну, но лично за мной идти зассали. Решили подождать, пока я ослабну без еды и воды. И вот тогда-то, шатаясь по этой пещере, я внезапно почувствовал, как в одном месте стена хоть и большая… но всё же за ней что-то есть. Ну, терять мне было нечего, так что я принялся бурить. Ну и пробурил дыру, в которую и свинтил. Слуги Символа зассали лезть в неё за мной, понадеялись, что я там и сдохну. Особенно с пониженной категорией безопасности-то. И не без причины, стоит сказать. Воды здесь, конечно, хватало, но вот поголодать мне пришлось знатно.

— Но, подожди, — прервал его Сареф, — ты же ведь сам — подземный гном. Разве ты не должен… ну, разбираться во всём этом, что тут растёт, что из этого съедобное, на что можно охотиться, и так далее?

— В том-то и дело, что нет, парень. Это уникальное место, о котором я совершенно ничего не знаю, — развел руками Амидал, — и, судя по всему, никто во всей Системе не знает. Даже когда я смотрю на них через Системное окно — то вижу лишь какую-то белиберду.

Сарефа это не убедило. Приказав отряду остановиться, подошёл к длинному сиреневому пахучему цветку, который держался на толстом спиральном стебле, покрытом шипами, и, убедившись, что цветок безопасен и не станет атаковать, вызвал Системное окно. И перед ним появились какие-то руны… непонятные, но в то же время было в них что-то знакомое…

— Не получается… но, погодите:

Сареф вызвал своё Системное окно, чтобы проверить актуальные Параметры:

Сареф Гайранос-Джеминид, уровень 16.

Первичные Параметры:

Сила — 16,1

Ловкость — 33,1

Интеллект — 40,8

— А что если… увеличить Интеллект? — подумал про себя Сареф, после чего приказал, — Хим, ну-ка сбрось мне Куртку.

— Слушаюсь, — откликнулся хилереми, и в Инвентаре Сарефа появилась запрошенная вещь. Сначала он извлёк Куртку, которая дополнительно дала ему 2 единицы Интеллекта. А потом извлёк реликтовый Обруч Познания, который давал целых 6 единиц. После чего снова посмотрел на цветок через Системное окно. Вот только после этого всё стало ещё хуже. Руны словно стали складываться в привычные буквы, вот только их смысл всё ещё ускользал — и это было невыносимо! Сарефу было знакомо это чувство. Как будто бы во сне тебе попадает в руки какая-то книга, и ты пытаешься её читать, и вроде бы буквы знакомые, но всё равно ты вроде бы понимаешь, но всё равно не понимаешь…

— Почти! — в отчаянии простонал Сареф, — я почти могу это прочитать! Ещё бы пару единиц Интеллекта…

— Слушайте, давайте уходить отсюда, — нервно сказал Ансильяш, — у меня дурное предчувствие. Нас сюда и так никто не звал. Мне кажется… будет ещё хуже, если мы начнём везде совать свой нос.

Нехотя Сареф признал, что стревлог был прав. В конце концов, Джайна и Изабель где-то там… ждут помощи… или даже не ждут, а просто сдались и покорно делают всё, что от них требуют. А он здесь сокрушается, что ему не хватает пары единиц Интеллекта на то, что решить глупую задачку, которая вообще ни на что не повлияет!

Спустя несколько часов они вышли к подземной реке, шум от бурного течения которой внутри замкнутого пространства буквально бил по ушам.

— Здесь можно пополнить запасы воды, — распорядился Амидал, — безопасно, проверено на себе.

Здесь же решили устроить и небольшой привал. Место было красивое. В глубине чистейшей воды были видны мерцающие водоросли, а из реки то и дело выпрыгивали светящиеся фиолетовым светом рыбки.

— Так, а что дальше-то было? — спросил Амидала Сареф, — ну, попал ты в эту пещеру — а как из неё выбрался потом?

— Вот, не поверишь, парень — чудом, — нехотя ответил Амидал, — почти две недели без еды тут шлялся. Но потом всё-таки нашёл ту стену, через которую мы сюда залезли, и тоже почувствовал, что за камнем что-то есть. Ну и начал бурить. Ещё сутки на это потратил. Ну и когда вылез — тогда уже всё равно было, к кому попадать, сразу бы точно не убили, а потом отбрехался бы как-нибудь — то узнал эту дурацкую шахту, где когда-то работали Барсуки. Ну и… повезло, что Зак неподалёку оказался. Нашёл он меня и выходил… скотина ушастая.

Сареф улыбнулся про себя. Судя по всему, он был не первым, кому досталось за его доброе дело. Братьям-легендам, судя по всему, тоже регулярно перепадало от Амидала, когда они ему помогали. При этом не было никаких сомнений: в миг нужды Амидал примчится к своим друзьям с другого конца мира и порвёт всех врагов в клочки. А потом доступно объяснит каждому, что ему на них плевать, и вообще ему просто нечем было заняться…

— Ай, — неожиданно вскрикнула Ванда. Все немедленно повернулись к ней. Эльфийка трясла руками, шипя от боли.

— Я… я попыталась схватить лапами Красса одну из этих рыбок, — смущённо призналась девушка, — они постоянно прыгали, и они были такими красивыми… я не удержалась. И она обожгла нас.

— Значит, правильно я делал, что даже не пытался их ловить, — невозмутимо кивнул Амидал, — раз они даже шкуру хилереми могут обжечь, значит, яд там — будь здоров. С другой стороны — оно, наверное, и логично. Если в условиях жестокой и безжалостной природы ты, будучи рыбой, постоянно выпрыгиваешь из безопасной воды — значит, ты можешь себе это позволить.

Сареф отнёсся к случившемуся гораздо серьёзнее. Он настоял, чтобы Ванда, несмотря на все протесты, вызвала Красса, чтобы можно было его осмотреть. Если уж они даже информацию про цветок прочитать так и не смогли — травануться ядом неизвестного происхождения было вообще некстати. Тем не менее, и Красс, и Ванда выглядели нормально. Даже с рук Ванды краснота сошла довольно быстро, не говоря уже за хилереми, которому этот яд вообще был, что с гуся вода. Убедившись, что эльфийка и её хранитель полностью здоровы, Сареф согласился продолжить путь.

Спустя два часа хода они подошли к изгибу реки, где она немного замедляла своё течение — и где весьма удачно был каменистый брод, через который они и пересекли её. Дальше их путь пролегал через огромную равнину, по которой везде росли диковинные розовые цветы. Их лепестки с небольшим промежутком времени мерцали — и в сочетании с полумраком пещеры зрелище было просто потрясающее, Сареф в жизни не видел ничего подобного.

— Мне кажется, нам стоит держаться подальше от этих цветов, — мрачно сказал Красс, недоверчиво разглядывая поле и дёргая себя за узелок банданы.

— А как ты это обойдёшь? — хмыкнул Амидал, — не переживай, я не раз тут ходил, они безвредные. Правда, голой кожей я их не трогал — а, в остальном, ничего.

В подтверждение своих слов он двинулся прямо на поляну — и цветы, достававшие ему до пояса, просто расступались, не нападая, не обжигая и вообще никак не реагируя на вторжение.

— Голой кожей не трогать, — скомандовал Сареф, — идти будем очередью, один за другим. И как можно меньше шумим.

Первые полчаса всё было спокойно. Они продвигались через цветы, и Амидал заверил их, что сразу после этой поляны будет первое укромное место, где можно сделать ночёвку. Ванда же была в полном восторге от этой поляны. Даже несмотря на запрет Сарефа, она не удержалась и аккуратно понюхала цветок. После чего тут же сообщила всем, что такой дивный аромат встречает первый раз в своей жизни. Впрочем, Сареф тут же приказал ей прекратить вдыхать аромат цветов — даже они могли оказывать ядовитый или усыпляющий эффект. И хотя Амидал заверял, что раньше он через это поле часами ходил — и ничего не было, Сареф не желал рисковать.

— А всё ж стоит признать, что красиво тут, — нехотя признал Амидал, пока они шли через цветочное поле, — вот где нет Жителей Системы, где чистая природа живёт по своим законам — ну красота неописуемая. А где начинают Жители Системы что-то делать, и нет руководства толкового, чтобы аккуратно всё делать и природу беречь — там моментально появляется засранная пустыня. Взять хотя бы ту же шахту. После гномов там не осталось просто ни-че-го. Так что, может, и правильно эльфы сделали, что гномов не пустили дальше. Они бы им весь континент в такую помойку изгавняли бы, что… — не договорив, Амидал махнул рукой и смачно сплюнул.

Причём сила и масса плевка были так сильны, что он пролетел, наверное, десять шагов… и попал точно в один из цветков, который чем-то отличался от остальных. Его светящийся бутон свисал вниз, на нём почему-то не было лепестков, а на стебле — листочков. А в следующий момент этот странный цветок резко ушёл под землю. После чего под их ногами задрожала земля… и с каждой секундой дрожь становилась сильнее и громче…

— Проклятье, — тихо выругался Амидал, — кажется, мы…

Договорить он не успел — неожиданно под ними разверзлась земля, и оттуда вырвался… монстр, подобных которому Сареф раньше не видел и даже не читал о таких. Огромный скользкий фиолетовый червь, по всему телу которого шли красные мерцающие полосы. От его эффектного появления Сарефа, Ванду, Красса и Амидала отбросило в сторону. А вот бедный Ансильяш, оказавшийся точно в центре прорыва, оказался подброшен в воздух на огромную высоту. Мало того — червь выпрямился, рванув вслед за ним и явно рассчитывая на то, что стревлог приземлится точно ему в пасть.

Спасла его только отменная реакция Сарефа, который в тот же момент вызвал копию Игнаримха. С её помощью он схватил Ансильяша за шиворот и утащил подальше от страшной зубастой пасти, после чего, так же придерживая, помог ему приземлиться.

— Это… что за монстр… — упавшим голосом спросила Ванда, с ужасом наблюдая, как чудовище сотрясается, явно работая челюстями и ещё не понимая, что добыча от него ускользнула.

— ДА КАКАЯ РАЗНИЦА! — взревел Сареф, — ВАЛИМ ОТСЮДА, БЫСТРО!!!

Глава 12

Дважды никому повторять было не надо. Красс моментально обернулся блестящей бледно-золотой змеёй длиной примерно в 2 человеческих роста и с огромной скоростью заскользил между цветов. Ванда вызвала своего хилереми в виде двух лап, которые подхватили девушку под плечи и почти с такой же скоростью понесли её прочь. Сареф надеялся, что Ванде хватит выносливости, чтобы убраться отсюда подальше.

Сам Ансильяш, моментально взяв себя в руки, натянул на голову капюшон и, став невидимкой, тоже помчался прочь от монстра. Сам Сареф, помня, что на дальность действия Тёмной Фазы влияют Сила Воли и Интеллект, снова вызвал из Системного Инвентаря Куртку Солнечных Весов и Обруч Познания. Кроме того, Хим дополнительно через Системный Инвентарь сбросил Сарефу Реликтовые Сапоги Следопыта, которые добавили ему ещё 6 единиц Ловкости. После чего Хим же вызвал Системное окно хозяина и использовал первую способность в режим Одержимости для того, чтобы удвоить Сарефу итоговый показатель Силы. В итоге перед тем, как двигаться, Сареф всё-таки успел мельком увидеть обновленное Системное окно:

— Сареф Гайранос-Джеминид, уровень 16.

Первичные Параметры:

Сила — 33,8

Ловкость — 41,6

Интеллект — 48,8

Вторичные Параметры:

Сила Воли — 83,6

Телосложение — 37,7

Хитрость — 50,2

Запас Здоровья — 1114

Запас Выносливости — 986

К сожалению, у Сарефа не было времени восхититься тому, насколько реликтовые артефакты и Одержимость от хилереми разогнали ему Параметры, и что по уровню здоровья он, в принципе, уже сравнялся с легендарными монстрами подземелий первых уровней. Сейчас ему нужно было думать о том, как его отряду свалить отсюда. Потому что для этого червя даже он со всеми своими силами — не более, чем вкусная и жирная закуска. Поэтому, подскочив к Амидалу, у которого в чистом поле не было возможности быстро удрать при помощи своего гарпуна, он схватил его за руку и вызвал Системное окно:

Тёмная Фаза!

В тот же момент он обратился тёмным облаком и, захватив с собой Амидала, рванул прочь. И когда его сознание на мгновение соприкоснулось с сознанием подземного гнома, Сареф уловил ненависть и ярость, но при этом в сочетании с торжеством и холодным расчётом. Не успел Сареф удивиться тому, как настолько разные эмоции сейчас уживаются в его голове, и не был ли прав Йохалле, когда говорил, что Амидал даже ему даст фору в отбитости и свихнутости, как гном выдернул руку и прорычал:

— Не надо! Спасайся сам! Я вас прикрою!

— С ума сошёл? — возмутился Сареф, — он же тебя сожрёт!

— Не волнуйся, — ухмыльнулся Амидал, — раз уж я обещал показать тебе Острова — в моих планах ещё есть немного пожить.

Сареф не стал спорить — на это не было времени. Он поспешно сместился ещё на 1 заряд Тёмной Фазы, но сильно спешить не стал, на случай, если Амидала нужно будет прикрыть Силовым Полем. Или червя задержать Полиморфом.

Но Амидал, несмотря на рискованное поведение, вполне успешно справился и сам. Он выстрелил гарпуном в червя, но явно не с намерением зацепиться за его шкуру. Тем более, учитывая, какая она была толстая и скользкая — вряд ли это было так просто.

— Эй, ты, жирное чучело, я здесь! — проревел Амидал, когда гарпун отскочил от монстра. Червь моментально услышал гнома — и совершил молниеносный бросок в его сторону. Вот только Амидал благоразумно отскочил мгновением ранее. И вот здесь… Сареф имел удовольствие увидеть, как действует умение Вспыхни.

Раздался взрыв такой силы, что Сарефу буквально заложило уши. И он мельком удивился тому, что Амидал до сих пор не оглох, если каждый раз находится в эпицентре этого умения. Червь, получивший мощный заряд огненной стихии, которая, очевидно, плохо сочеталась с его влажной шкурой, взревел и принялся кататься по земле, извиваясь. Амидал же, который даже силой своего умения не смог сдвинуть с места существо такого размера, в итоге принял весь заряд обратной тяги взрыва на себя. И потому со свистом пролетел мимо Сарефа с такой скоростью, словно им выстрелили из баллисты.

— Ну, чё встал, догоняяя… — только и смог расслышать Сареф, провожая взглядом улетающего Амидала. Понадеявшись, что Ванда догадается смягчить его приземление, Сареф снова вызвал Системное окно и использовал очередной заряд Тёмной Фазы, после чего принялся нагонять своих спутников.

Червь же отнюдь не собирался так просто упускать свою добычу. Вероятно, добившись того, что уровень боли в обожжённой шкуре стал приемлемым, он рухнул на землю и, безошибочно уловив их след, бросился в погоню. Сареф же как раз нагнал своих спутников.

— Нужно как-то его отвлечь! — сказал он, поравнявшись с остальными.

— Не проблема! — заявил Красс, доставая свой огнестрел.

— Нет! — приказал Сареф, — никаких прямых атак. Для Червя это только будут подсказки, куда двигаться. Давайте, вперёд!

Пропустив всех перед собой, Сареф повернулся в сторону Червя, что с ужасающей скоростью скользил в их сторону, и вызвал Системное окно:

Полиморф!

В тот же момент Червь превратился в колоссальных размеров фиолетового склизкого поросёнка. А ещё мгновение спустя пещеру наполнил омерзительный поросячий визг, от которого, продлись он на секунду дольше, из ушей могла пойти кровь. По счастью, червь пребывал в этом состоянии всего 2 секунды, после чего вернул свой облик.

К сожалению, много времени им это не выиграло. Пару секунд в состоянии Полиморфа и, максимум, ещё 10 секунд Червю понадобилось, чтобы избавиться от дезориентации. И вот он снова скользит за ними, неумолимо сокращая дистанцию.

— Ничего страшного, — запыхавшись, пробормотала Ванда, — моя очередь оставить ему небольшой сюрприз.

Остановившись, она вызвала Системное окно, после чего указала рукой на червя. Мгновение спустя рука безвольно повисла — и из неё упало на землю с полсотни энергетических сгустков. Червь добрался до них всего 7 секунд спустя — и они разом облепили его морду, если к червю применимо подобное слово, и разорвались с огромной силой. Это дополнительно его дезориентировало, и он принялся трясти своим головным концом, пытаясь вернуть чувство пространства. Эта атака оказалась намного эффективнее: множество взрывов, да ещё и разных стихий сильно сбили монстра с толку, и ему понадобилось почти 30 секунд, чтобы прийти в себя. И после этого…

Сареф, который в этот момент обернулся, обомлел. Потому что из отверстия над пастью червя вылез стебелёк со светящимся шариком на конце. И мгновение спустя от этого шарика разошлась вспышка холодного розового света. И, конечно же, она их зацепила — у них было слишком мало времени, чтобы среагировать. И после этого червь совершенно неожиданно закопался под землю.

Сареф, конечно же, не поверил в то, что они так просто спаслись, и приказал остальным не сбавлять темпа. Вот только, как оказалось, ждало их ужасное. Спустя тридцать секунд Червь вырвался из земли уже перед ними. Неизвестно как — но он обогнал их под землёй, и теперь им нужно было либо поворачивать назад, либо сражаться.

И ситуация была такова, что убегать — бесполезно. Вокруг них было чистое поле, никаких скал, никакой воды… если они будут убегать, Червь, даже если и не станет атаковать сразу, всё равно загоняет их. И когда они останутся без сил и станут лёгкой добычей… Нет, выход оставался один — сражаться.

— Принять боевое построение, — скомандовал Сареф, — и всем, у кого есть сильные огненные умения — приберечь их до моей команды!

Весь отряд рассыпался полукругом. Сареф вызвал Хима, отдав ему Куртку и Сапоги. Кроме того, отдельным приказом он запретил ему надевать Повязку Провокатора — у Сарефа были другие планы. Ванда так же вызвала Красса, который принялся метать в Червя небольшие огненные сгустки. Червь то и дело пытался броском накрыть кого-нибудь своей пастью, но всем хватало реакции вовремя сместиться.

Постепенно Сареф вышел вперёд из атакующего полукруга союзников. В то же время он метал в Червя тёмные молнии из Игнаримха, и не было никаких сомнений, что эти разряды больно били по его влажной шкуре.

— Хозяин, что вы делаете? — мысленно спросил его Хим, невольно сделав шаг в сторону хозяина.

— Держи позицию, Хим, — приказал Сареф, — и готовь весь свой огонь.

— Есть, хозяин, — ответил хилереми, послушно остановившись на месте.

И вот, наконец, ещё несколько секунд спустя, после очередной серии уколов тёмными молниями, Сареф понял: сейчас!

— Давайте! — взревел он за мгновение до того, как Червь обрушился на него своей пастью. И, конечно же, в самую последнюю секунду он наложил на себя Силовое Поле. В следующий момент он ощутил, какое чудовищное давление на него оказывается. Ротовое отверстие, наполненное сотнями острейших зубов, сейчас пыталось перемолоть его защиту и добраться до вожделенной добычи… И то, что об силовую защиту даже ломалась часть его зубов, Червя совершенно не смущало. Ему хотелось добраться до этой наглой добычи, которая слишком уж долго ему сопротивлялась…

Остальные же члены отряда Сарефа, не тратя ни секунды, выдали свои умения, которые они приберегали по приказу своего командира. Красс взмахнул спатой — и шкура Червя вокруг ротового отверстия просто вспыхнула пламенем. В тот же момент он, продолжая комбинацию, выхватил свой пистолет и совершил три стремительных выстрела. Следом за ним Хим и Красс выпустили с двух рук мощные струи пламени. Их атаку подхватил Ансильяш, сотворив струю ярко-красного, почти кровавого огня, которая стремительно пролетела расстояние до монстра и врезалась в его шкуру. И завершил эту серию атак Амидал, подскочив к Червю и использовав своё коронное Вспыхни.

Это заставило Червя оторваться от Сарефа и замотать своим головным концом с истошными воплями. Сам Сареф поспешно набрал дистанцию при помощи Тёмной Фазы, пока на него не обрушилась слизь, что осталась на Силовом Поле после попыток Червя пробить его защиту.

После этого Червь принялся бить по земле, словно огромный молот, рассчитывая достать хоть до кого-то из спутников Сарефа. Но все были настороже — и вовремя уходили из-под радиуса атаки. А когда уже Хим так же подставился по приказу Сарефа — хозяин прикрыл его Силовым полем, а все остальные члены команды снова запустили в него все свои огненные умения.

После этого Червь несколько набрал дистанцию и замедлился. Из бугорка над его пастью снова вышел светящийся глаз, который обдал всю команду Сарефа холодным розовым светом, вероятно, фиксируя для себя их местоположение — и снова скрылся в своём бугорке. После чего Червь, раскрыв пасть, начал поливать их струями фиолетовой кислоты, которая с шипением растворяла всё, к чему прикасалась. Улучив момент, Сареф всё-таки посмотрел на Червя через Системное окно. Описание монстра давали такие же рунические символы, как и при попытке изучить цветок, и Сареф не мог их разобрать, но зато внизу присутствовала фиолетовая шкала, которая была опустошена едва ли на двадцати процентах.

— Удалось что-нибудь узнать? — спросил подскочивший к Сарефу Амидал.

— Мы ему едва пятую часть здоровья снесли, — выдохнул Сареф, — я не знаю, у него, наверное, десять тысяч единиц здоровья. Нам никаких сил не хватит с ним справиться. А если мы от него умрём — не факт, что отправимся на перерождение.

— Мда, жирная сволочь, — признал Амидал, — но, мне кажется, я знаю, как с ним справиться. Дай мне Скальпель Архитектора — и сделай так, чтобы он снова попытался кого-нибудь сожрать.

Сареф послушно бросил гному Скальпель, после чего сам рванул вперёд. Хим снова попытался броситься ему на помощь — и снова Сарефу пришлось его одёрнуть. Подойдя совсем близко, Сареф совершил несколько выстрелов молнией из Игнаримха — и Червь запустил в него струю слизи. Отдав заряд Силового Поля, Сареф пропустил всю кислоту мимо себя, после чего освободился от защиты — и громко заорал, привлекая внимание Червя. И тот, думая, что зацепил и ранил жертву, не удержался и снова обрушился пастью на Сарефа, который вновь закрыл себя в Силовое Поле.

И, как по команде, все союзники снова повторили свой залп огненных умений… кроме Амидала. Тот, благоразумно выждав пару секунд, пока отряд отдаст свой огонь, выстрелил крюком в шкуру Червя — на этот раз сумев за неё зацепиться — и, подтянув себя к нему, выхватил Скальпель и нанёс несколько стремительных ударов точно в бугорок, под которым скрывался розовый глаз.

И этого, наконец, оказалось достаточно. После этой раны Червь завизжал с такой силой, с какой ещё этого не делал. Он отстранился назад и даже потерял равновесие, упав и несколько секунд извиваясь, словно обычный червяк, выброшенный на горячий камень под солнцем. Но потом, наконец, нашарил головным концом расщелину, из которой появился, и спешно скрылся в ней.

Сареф, как и положено командиру, сохранял хладнокровие, провожая взглядом тварь, спасающуюся бегством. Красс, Ванда и Ансильяш сели на землю и застонали, не скрывая своего облегчения. Каждый из них, вероятно, оценил, в какой опасности они сейчас были. А вот Амидал буквально прыгал от восторга:

— Да, вот так! — гном довольно бил правым кулаком о левую ладонь, — вот так этой твари! Ишь, гонять нас вздумала! А мы ей вот так, вот так!

После чего, невероятно довольный собой, он сел на землю и снял сапоги, вытянув перед собой босые ноги.

— Вот это я понимаю — команда. Моё вам уважение — никто не струсил, никто не потерял голову от страха. Вот это я понимаю. Какой же кайф! Как же давно я хотел накостылять этой проклятой твари…

Сареф, вполуха слушавший радостное бормотание, на этих словах резко обернулся.

— Что… что ты сейчас сказал? — спросил он Амидала.

— Я сказал, какие мы крутые, что такую тварь прогнали! — гордо заявил Амидал, хотя виновато забегавшие глаза выдавали беднягу с головой.

— Нет, ты сказал не это! — Сареф так разозлился, что вызвал копию Игнаримха — и перчатка, подхватив гнома за лодыжку, подвесила его вниз головой перед Сарефом, — ты сказал, что давно хотел накостылять этой твари! Значит, ты знал, что эта тварь здесь живёт. Ты специально харкнул ей прямо в глаз, который она высунула — и который мы спокойно могли обойти! И это при том, что ты знаешь, как нам важно попасть на Острова, как высоки ставки с учётом того, что в опасности находятся жизни членов моей семьи! И, зная это, ты всё равно подставил нас под схватку с тварью, о которой никто в Системе ничего не знает, правильно я понимаю?!

— Нет… нет, ты всё не так…

— ОТВЕЧАЙ!!! — прорычал Сареф. И, судя по всему, не только его вскрывшаяся правда довела до бешенства. Красс, Ансильяш и Ванда, до которых из-за шока доходило медленнее, тем не менее, тоже осознавали, кто устроил им такую подставу — и тоже явно собирались поделиться своим мнением на этот счёт…

Глава 13

— Я предлагаю заткнуть ему рот и оставить в таком положении на пару часов, — кровожадно сказал Ансильяш, с мстительным удовольствием глядя на подвешенного в воздухе гнома, — после этого он не будет тратить наше время на сказочки о том, что он тут ни при чём.

Ванда и Красс промолчали. Но, судя по их злым взглядам, им тоже явно было что сказать. И Ванда успела оценить, как её счастливая жизнь, свободная от мучений хилереми, могла закончиться, едва начавшись. И Красс прекрасно понимал, что если бы им сейчас так не повезло — его дочь навсегда останется пленницей на Островах Теневых Символов. Не говоря уже за самого Ансильяша, которому момент, когда он падает в зубастую пасть Червя, наверное, ещё долго будет сниться в кошмарах.

— Нет… Сареф, пожалуйста, я всё объясню. Только… отпусти меня… прошу тебя…

И, несмотря на то, что это были простые и даже, в принципе, ожидаемые слова, Сарефа мороз продрал по коже от того, как они были сказаны. Сареф буквально почувствовал, как Амидал, который, наверное, без особого труда мог накостылять почти каждому Жителю Системы один на один, и который последние годы, наверное, никого и никогда ни о чём не просил, а просто брал то, что ему нужно… И как сейчас он буквально выворачивался наизнанку и просил выслушать его. А не просто зарядил ему в лицо умением Вспыхни, хотя его держат вниз головой, подвесив за лодыжку, как младенца. Достаточно унизительный жест и по меркам самого Сарефа, чтобы после этого позволить себе даже друзей поставить на место.

— Уж постарайся, — ядовито сказал Сареф, тем не менее, отпуская Амидала достаточно бережно, чтобы гном при падении не свернул себе шею, — ты отлично понимаешь, что у нас нет другого выбора, кроме как простить тебя. Потому что без тебя на Островах мы и шагу не ступим.

После этих слов уже принявший сидячее положение Амидал остро взглянул на Сарефа — и получил не менее острый и пронзительный взгляд в ответ. Убийственная честность Сарефа просто поражала. Без Амидала им было никуда. Но сейчас решался вопрос, смогут ли они ему доверять… Или в дальнейшем пути всё, что ждёт гнома — это постоянные косые и недоверчивые взгляды… а, возможно, и кое-что похуже…

— Я не всю правду рассказал о том, как попал сюда в самый первый раз, — мрачно заговорил Амидал, — когда я блуждал здесь уже, наверное, дней десять без всякой жратвы — то уже просто с ума сходил. И решил на этой поляне всё-таки попробовать пожевать эти проклятые цветы. И тоже увидел этот… так сказать, цветочек! Стебель без шипов, мясистая головка свисает… ну красота. И… точно так же на меня вылетела эта тварь. А там… ты ж знаешь Системные правила, парень. После десяти дней голодухи у меня здоровье выше, чем 75%, уже не поднималось. А запас сил и вовсе был процентах на 30. Поэтому всё, что мне оставалось — это драпать. Как можно быстрее.

— Но… тут куда ты спрячешься? — Амидал обвёл взглядом равнину, — правильно. Никуда. Но всё-таки самую капельку мне повезло. В одном месте я увидел сталактит, который был достаточно большим, чтобы я достал и зацепился за него своим гарпуном. И уже от него смог дотянуться и до свода пещеры. И Червь, эта сучья тварь, при помощи своего глаза отлично видел, где я нахожусь. Сначала он раза три пытался до меня допрыгнуть — но, слава Системе, высота была приличная, и не достал он меня. Ну и как ты думаешь, что сделала эта тварь потом?

— Она принялась тебя ждать, — ответил Сареф. Слишком уж это было очевидно.

— В точку, — сквозь стиснутые зубы процедил Амидал, — двое суток, парень, двое суток мне пришлось висеть над этим проклятым Червём, понимаешь?! А эта тварина лежала внизу и вальяжно ждала, пока я, аки спелое яблоко, сам ей в глотку упаду. Что происходило тогда с моей рукой — говорить не буду, но готов свой гарпун поставить — ты в жизни таких мучений никогда не испытывал. Хотя… тогда мне пришлось пересмотреть некоторые свои взгляды. До этого я был совсем лихим парнем без царя в голове, у которого как будто и не было минус категории безопасности, и который плевать хотел на смерть. А когда эта самая смерть подобралась к тебе и схватила за задницу — в такие моменты ТАААК хочется жить, что и представить себе не можешь. И только двое суток спустя Червь, наконец, уполз — и то, я ещё часа три прождал, чтобы он уж точно свалил, прежде чем спускаться. Бедная моя рука… я тогда думал, что она отвалится.

— Так, значит, Зак тебе и руку вылечил? — спросил Сареф.

— Ну, конечно, — хмыкнул Амидал, — или ты думаешь, мне помощь была нужна, потому что я несколько дней не пожрал? Да три дня в любой таверне отожраться и отоспаться — и ты как новенький. А вот лапа — это да. Зак ради этого на меня даже потратил пузырёк целебной воды из Королевской Купели. Ну, надеюсь, за эту милость его самого когда-нибудь там и утопят.

— И что? — требовательно спросил Сареф, — это всё, конечно, ужасно. И слава Системе, что ты тогда выжил. Но это не объясняет того, зачем ты устроил всё это сейчас?

— Потому что я не мог этого оставить, — тихо ответил Амидал, — потому что это была первая за много времени тварь, которая заставила меня в страхе убегать без возможности дать сдачи. И когда я висел двое суток на своём гарпуне, то поклялся, что отомщу. Да, я знаю, — он предупреждающе поднял руку, видя, что Сареф собирается возразить, — что это глупо. Что это всего лишь Системный монстр, который поступает так потому, что ему нужно что-то жрать. А не потому, что ему нравится играть со своей едой. Но это воспоминание с тех пор отравляло моё существование. Я должен был закрыть этот вопрос Сареф. Мне жаль, что так вышло… но я прошу всего лишь каплю понимания. Тебе ведь тоже приходилось долгое время выжидать удобный момент для того, чтобы отомстить, не так ли? Приходилось ведь…

Сареф в раздражении отвернулся. Как и любая другая Чёрная Легенда — Амидал был далеко не так прост, как могло показаться на первый взгляд. Даже с позиции виноватого, с позиции извиняющегося — он всё равно сумел надавить на слабое место Сарефа, и теперь внимательно ждал реакции. Потому что — а так ли уж он не прав? Или Сареф, действительно, готов обвинить других в том, что он позволил себе?

— Мне, действительно, приходилось мстить, — кивнул Сареф, — но когда я это делал — то отослал всех своих друзей прочь, чтобы им не пришлось нести ответственность, если бы у меня не получилось.

— Если бы мне хватило сил сделать это самому — я бы давно сделал это сам, — ответил Амидал.

— Но если для тебя это было так важно — почему ты не попросил о помощи других Чёрных Легенд? Да ты же ради них саму Систему сковырнёшь. И не ври, что это неправда! Так неужели они бы не помогли тебе, раз уж это настолько для тебя важно?

— Мне… стыдно было о таком просить, — опустив голову, тихо ответил Амидал, — ты же знаешь, какие мы все покалеченные жизнью? Что Кейя, что Бреннер, что Йохалле, что Ангреаш… да вообще все. И после этого говорить им, что меня обидел плохой монстр, и для душевного покоя мне надо пойти ему отомстить… это было слишком унизительно. Да я даже сейчас, по правде говоря, не планировал этого делать. Но как назло мне этот стебелёк на глаза попался… и я не смог удержаться.

Некоторое время Сареф молчал. После чего повернулся к остальным.

— Раз уж вы состоите в моём отряде — то имеете право высказывать своё мнение по важным вопросам. И сейчас я желаю его услышать. Ванда?

— Прости, Сареф… я понимаю, что он чудовищно подставил нас под такой удар… и рисковал он не только нашими жизнями, но и жизнями твоих сестёр. Но… если эта заноза, правда, сидела в его мозгу — то лучше, чтобы он от неё избавился. Я могу понять его желание отомстить. Особенно сейчас, если бы мы просто прошли мимо — Амидал бы возненавидел себя за это. За то, что имел возможность — и не отомстил. Я достаточно времени провела со своим хилереми до того, как ты сумел мне помочь. Я знаю, как могут разъедать горечь и желание отомстить. Поэтому, если ты спрашиваешь моего мнения — я за то, чтобы дать ему шанс.

— Мне всё равно, — пожал плечами Красс, — я, в любом случае, буду за ним присматривать. И ты, Сареф, в любом случае, был прав: на Островах нам без него делать нечего. Поэтому я предлагаю побыстрее свернуть этот разговор, по итогам которого всё равно ничего не изменится, и двигаться дальше.

— А я за то, чтобы на Островах отправить его гулять на все четыре стороны, — злобно сказал Ансильяш, — потому что нет никаких гарантий, что уже там ему что-нибудь не взбредёт в голову, и он не выкинет что-нибудь ещё, чтобы отомстить кому-нибудь. И тогда на нас ополчатся все Острова, и это будет полный провал твоего задания, Сареф.

— Да ну, — Сареф внимательно посмотрел на Амидала, — в этом я сомневаюсь. Если уж ему так засел в печёнки этот червяк — значит, все свои вопросы с Жителями Системы он порешал. По крайней мере, те, которые остро требовали решения. Да и вообще, — Сареф снова с подозрением уставился на подземного гнома, — ты же ведь специально проговорился. Скажешь, нет? В обычной ситуации такие, как ты, даже разговаривать не стали бы с такими, как мы. Хочешь сказать, не нашёл слов, чтобы выразиться так, чтобы не вызвать подозрений?

— Да, специально, — кивнул Амидал, — потому что я хочу быть честным. И чтобы вы знали: это был больной вопрос, который не только Сареф — вы все помогли мне решить. И у каждого из вас я в долгу, неважно, что вы сейчас обо мне думаете.

— Ладно, — сдался Сареф. Нехотя он признал, что хитрый подземный гном идеально обставил всё в свою пользу. Он всё равно знал, что на Островах без него никуда. И при этом он подставил слабое место и сказал: да, вот я виноват, можете бить меня за это, я заслужил. С другой стороны, Амидал, наверное, очень долго собирал информацию о Сарефе от своих братьев. Потому что тяжело было представить, чтобы подземный гном вообще допустил ситуацию, в которой он отдал бы себя на милость человека, — ты гарантируешь, что таких моментов с твоей стороны больше не будет? А если и будет — ты хотя бы честно предупредишь об этом?

— Я даю своё слово, — смиренно кивнул Амидал.

— Тогда будем считать, что эта тема закрыта. В конце концов, как правильно заметил Красс, самое лучшее, что мы сейчас можем сделать — это двинуться дальше.

— Я всё равно считаю, что это плохая идея, — возразил Ансильяш, — это сейчас он может сказать всё, что угодно, а когда дойдёт…

— Я сказал, что тема закрыта, — мягко, но вместе с тем с нажимом повторил Сареф, — так что прояви к нему немного понимания, Ансильяш. В конце концов, тебе ли сейчас его терзать? Если ты помнишь — тебе простили и позволили исправить куда более страшную ошибку.

Стревлог злобно сверкнул глазами, но не нашёлся, что на это ответить. В качестве компромисса он повернулся к Амидалу и сказал:

— Я обещал слушаться приказов Сарефа, поэтому, так и быть, тема закрыта. Но это не означает, что я не буду приглядывать за тобой, гном. Особенно в те моменты, когда ты даже не будешь подозревать об этом.

— Это очень хорошо, — невозмутимо кивнул Амидал, — Острова Теневых Символов — место непредсказуемое, и я только порадуюсь, если кто-то будет лишний раз приглядывать за моей спиной.

И здесь не найдясь с ответом, Ансильяш в сердцах сплюнул на землю.

— Плеваться я вам всем тоже запрещаю, — невозмутимо сказал Сареф, — мы и без того в гостях в этом месте — и оно, судя по всему, не любит такого отношения к себе. Если в первый раз к нам пришёл делать замечание огромный фиолетовый червь — я боюсь даже представить, кто будет следующим…

Загыгыкав, Амидал вскочил, натянул сапоги и снова двинулся вперёд, показывая дорогу. А Сареф, внимательно разглядывая довольно шагающего гнома, не мог отделаться от мысли, что всё это была одна большая махинация с его стороны. Гном специально заварил всю эту кашу, после чего отдал себя на милость Сарефа и стал очень внимательно наблюдать за тем, как тот себя поведёт. Если бы Сареф сразу простил гнома — он бы показал себя нюней и размазнёй, которой можно вертеть и манипулировать, как угодно. Если бы он на нём сорвался — то показал бы себя самодуром, который в любой момент может спустить на тебя всех собак, а то и вообще бросить тебя, едва ты станешь бесполезен.

Но то, как решил вопрос Сареф, который сначала выслушал его самого, потом спросил мнение членов своей группы — и по итогам этого вынес решение, за которое тут же и постоял… Сарефу казалось, что сейчас он по-настоящему заслужил немного уважения Амидала. В конце концов, он же подземный гном. И наивно было полагать, что он воспылает к Сарефу дружескими чувствами просто потому, что другие Чёрные Легенды сказали ему, что он хороший. Нет, Амидал лично решил проверить, из какого теста слеплен Сареф… и, судя по его довольному ворчанию и вальяжной походке, результат его, ну, как минимум, не разочаровал…

Часть 2

Глава 1

Больше никаких сюрпризов по пути не было. Дальше Амидал их вёл точно по своему маршруту, и ещё две ночи они провели в весьма укромных закутках пещеры, которые даже если специально будешь искать — то не сразу найдёшь. Припасов у них тоже было более, чем достаточно. Хотя Сареф и подметил, что здесь Амидал ел немного больше обычного. Как видно, неприятные воспоминания о том, как он здесь шатался, подыхая с голоду, всё ещё преследовали подземного гнома, и он подсознательно пытался это компенсировать попыткой наесться впрок.

Наконец, на четвёртые сутки своего пути они добрались до очередной расщелины, которую Амидал в своё время точно так же пробурил, спасаясь от людей Теневого Символа. И после того, как каждый преодолел эту щель, Амидал гордо возвестил:

— Ну вот, Сареф. Конечно, отсюда это пока плохо видно, но всё же рад сообщить, что мы прибыли на Острова Теневых Символов. И, с вашего позволения, сразу — короткий инструктаж. Едва мы выйдем — тут же нарвёмся на патрули. Это нормально. Так надо. Не переживайте, если мы дёргаться не будем — то они нам ничего не сделают. Тут это обычная практика, они ищут тех, кто прибывают сюда, и сразу направляют на первичный допрос, пока они не наделали глупостей. Там вас выслушают — и там, в принципе, можно говорить всё, что угодно. Тут никто никого не судит. Напротив, тут вам могут даже немного помочь, оценив ваши способности и направив туда, где вам могут дать работу.

— Второй важный момент. Деньгами старайтесь сильно не светить. И вот эту штуку, — Амидал ткнул пальцем в Реликтовое Кольцо Силы, — я бы советовал тебе снять, парень.

— Думаешь, попробуют отнять? — усмехнулся Сареф.

— Напрямую — нет, — покачал головой Амидал, — ты удивишься — но на улицах днём за порядком тут следят не хуже, чем в кланах. Но ты ж новенький. К тебе будут приставать с предложениями продать или обменять его. И часто. Могут тебе сильно этим надоесть. Да и вообще, штука-то в чём? Что с деньгами, что с реликтом. С ними ты будешь отсвечивать. А тут главное — не отсвечивать, и быть таким же, как все. А это значит — скромно работать, не нарываться, просить еду в долг. Тут это нормально, еды тебе всегда дадут. И долги потом, в принципе, все отрабатывают. А так — ты и своего хилереми сильно не скроешь, и реликт на пальце многим запомнится.

— Я всё же оставлю кольцо, — ответил Сареф, — если я буду придерживаться той легенды, что себе придумал — кольцо, наоборот, будет только подтверждением.

— Дело твоё, — кивнул Амидал, — совет я тебе дал, как поступать дальше — решай сам. Второе. Я сниму нам комнату в трактире Хмельная Выхухоль.

— Хмельная… кто? — поперхнувшись, спросил Ансильяш.

— Выхухоль, — в раздражении повторил Амидал, — зверь такой. Странно, что ты не знаешь. Не суть. Комната на третьем этаже номер 31. В принципе, она уже неформально за мной закреплена, и трактирщица вопросов не задаёт. Если с ней будут какие-то проблемы — просто невзначай похвалите её волосы, и она моментально оттает. Так вот. Ночевать все будем там. Может, немного тесновато — зато туда никто посторонний не сунется. А вот по Бруяну ходить вместе — слишком опасно. Лучше по одному, максимум — по двое. Местная стража крайне не любит, когда по городу шатаются толпами. Группа в пять человек может собраться вместе и куда-то пойти только в одном случае: если они собрались в отряд и записались в поход на местного монстра подземелья.

— На Островах Теневых Символов тоже есть свои подземелья с монстрами? — невольно заинтересовался Сареф.

— А то как же, — ухмыльнулся Амидал, — правда, справедливости ради стоит сказать, что появились они тут не сразу. Этим территориям, наверное, лет четыреста будет. И поначалу тут, конечно же, ничего не было. Первые сто лет Теневые Символы грызлись друг с другом и делили территории. Потом кое-как угомонились и стали вместе… не знаю точно, как это тут работает, но они копили местный аналог репутации. И потом каждые 40–50 лет появлялась новая пещера с монстром. Так что вот, как-то и сложилось. И даже шепну тебе по секрету — Символы сейчас хотят провернуть какой-то финт, чтобы открыть подземелье шестого уровня.

— Шестого? — опешил Сареф, — но это же невозможно! В Системе только 5 уровней монстров.

— Ну, так-то оно, конечно, так, — Амидал задумчиво провёл рукой по волосам, — но, с другой стороны, Теневые Символы Системные правила вертели сам знаешь где. Да и та тварь, с которой мы встретились… ну, сам посуди, вполне может быть монстром шестого уровня.

Сарефу услышанное не понравилось. Он даже представить не мог, как на подобное отреагируют те же Пришибленный Председатель и Хозяйка Тайных Троп. Да и Мёртвый Король воров, конечно, любит пошатать Систему и пожонглировать её правилами — но считает эту привилегию принадлежащей исключительно ему одному. С другой стороны — может, наоборот, только обрадуются. Посадят там какое-нибудь чудовище, которое будет жрать всех тупоголовых идиотов, что посмеют к нему сунутся, и будут, довольные, наблюдать. И монстра кормить не надо, и популяция идиотов будет отбраковываться, прямо как естественный отбор в дикой природе.

— Я это всё, собственно, к чему, — снова заговорил Амидал, — нам стоит разделиться. Мне лучше ходить самому — я и так страже на нервы действую… немного больше обычного. Сареф, полагаю, будет вполне естественно смотреться с Вандой. С вашими демонюками вы, как герои сказки про двух рыбаков-неудачников, идеально подходите друг к другу. Ни у кого не возникнет вопросов.

— Что за сказка такая? — с подозрением спросил Сареф. Мимси в детстве читала ему не так уж мало сказок, но про рыбаков-неудачников он никогда не слышал.

— Ну как же. Два брата-рыбака, несмотря на запрет отца, вышли рыбачить в открытое море, где их едва не настиг шторм. Обратно они плыли очень-очень быстро, но всё-таки доплыли. С тех пор все звали их Гребибля и Гребубля.

— Если будешь много умничать — я тебя зашвырну прямо в открытое море, — пригрозила ему Ванда, — будешь Гребиблей и Гребублей в одном лице.

— Простите, милая леди, — шутливо поклонился ей Амидал, — ну и эти двое тоже будут выглядеть вместе вполне сносно. Потрёпанная жизнью развалина — и стревлог, который чисто из научного интереса ходит за ним и ждёт, когда же эта развалина развалится окончательно.

Красс пожал плечами. Ему было совершенно плевать на оскорбления и язвительные замечания. Напротив, если уж на то пошло — всё это сейчас работает в его пользу. Если уж даже Амидал, прекрасно понимающий, что это маскировка — и то порой не может перед ней устоять, то у остальных тем более вопросов не возникнет. Ансильяш тоже кивнул, но внимательный Сареф не мог не обратить внимание, что стревлог нервничает. Хотя и изо всех сил пытается это скрыть. Но ему-то чего боятся? Даже если встретит он тут кого-то из своих сородичей…

И после этого Сарефу пришла в голову непрошенная мысль. Другие-то расы на Ансильяша внимания обращать не будут. А вот стревлоги, которые могут обнаружиться на этих островах… как поведут себя они? Ансильяш был одним из главных лиц стревлогов, которые представляли их интересы во всей Системе. Уж они-то могут его узнать. А если узнают… что если кого-то из них ловили лично по приказу Ансильяша? В конце концов, вряд ли приказ об убийстве Эргенаша был первым, который отдавал в своей жизни этот стревлог.

— Я знаю, о чём ты думаешь, парень, — сказал Ансильяш, углядев замешательство Сареф, — не переживай, с этим проблем не будет.

— Ты точно в этом уверен? — с беспокойством спросил Сареф, нехотя отмечая, что он не один тут такой внимательный.

— Анейраш, конечно, редкостная скотина за то, что поставил меня тебе прислуживать…

— Ансильяш, мы об это говорили, — сердито заявил Сареф, — мне нужен друг, а не слуга! Поэтому прекрати…

— Да, да, конечно, не это важно, — отмахнулся Ансильяш. И хотя его раздражение выглядело вполне естественно, Сарефу показалось, что стревлог очень серьёзно отнёсся к этому возражению, — суть в том, что Анейраш провернул это в максимально узком круге лиц. Поэтому почти никто не знает, что я ушёл с тобой. Все уверены, что Старшие — в том числе и я — отправились осваивать Агруменаш. Поэтому на Островах даже если кто-то из стревлогов меня и увидит — он в жизни не поверит, что это я.

— И что, — Амидал не упустил случай вернуть Ансильяшу должок, — не жалеешь, что все твои братья отправились домой, а тебе дали пинка под зад?

Сареф возмущённо хотел было поставить Амидала на место — но, к его удивлению, стревлог и сам вполне мог за себя постоять.

— Сначала, конечно, было досадно, — согласно кивнул он подземному гному, — а потом подумал: да оно и к лучшему. Сейчас там начнётся такая заваруха… разборки с местными жителями, новые стройки, пересмотры базовых законодательных актов, приведение их к правилам Системы, учёт новых подземелий… Да ради всего святого, пусть этим занимаются молодые. А я четыре года спустя вернусь туда, закину ноги на стол и буду всеми командовать. Видит Система: я всю жизнь надрывался ради того, чтобы эти Состязания случились, и чтобы наш Чемпион получил на них все возможные шансы. Я заслужил несколько лет в роли простого искателя приключений, который просто подчиняется своему командиру, и который не несёт ответственность одновременно за сотни процессов, переговоров, сделок и тому подобного.

— Так что можешь за меня не переживать, гном, — ядовито улыбаясь, добавил Ансильяш, — мне, в отличие от тебя, есть, куда возвращаться…

— Ах ты, нагла зелёная морда, — тут же взвился Амидал, которому стревлог явно не случайно надавил на самую старую и больную рану, — да я тебя…

— Прекратить споры, — бесстрастно сказал Сареф, — если уж на то пошло — вы оба ещё не реабилитировались после своих косяков. И затевать сейчас новые разборки — не самая лучшая идея.

Амидал и Ансильяш взглянули на Сарефа… и тут же отвели взгляд. Несмотря на недолгое пребывание в отряде, оба уже успели усвоить, что Сареф — хороший командир, который заботится о своих подчинённых, и в обычной ситуации им будет позволено многое. Но всё же в какие-то моменты спорить с ним не стоило.

— Мы закончили инструктаж? — спросил он Амидала.

— Да. Выходим отсюда, попадаемся патрулю, нас отводят на ближайшую заставу и допрашивают. После этого расходимся на 3 группы — и аккуратно собираем по городку слухи. Встречаемся вечером в Выхохули.

Согласовав этот план, они двинулись дальше. Примерно через полчаса хода их встретило сообщение от Системы:

Внимание! Вы находитесь вне зоны действия категорий безопасности. Если вы будете убиты — то не будете возрождены Системой и погибнете навсегда.

Амидал не отреагировал на это сообщение никак. Красс и Ансильяш, судя по их виду, тоже не первый раз сталкиваются с подобным. А вот Ванда явно беспокоилась. Хотя у неё был хилереми, который, уж точно не позволит ей так просто умереть, всё равно девушка явно в первый раз вступает на территорию, где прекращают действовать всякие системные законы.

Ещё час — и они, наконец, выходят из пещеры. Дав своим глазам время снова привыкнуть к свету поверхности (к счастью, сейчас небо было затянуто облаками), Сареф осмотрелся. И увиденная картина его особо не порадовала. Просто длинные серые каменные равнины. С таким же серым волнующимся морем где-то вдалеке. Конечно, было не совсем справедливо судить об этом сейчас, ранней весной, когда снег ушёл, а природа ещё не проснулась… и всё же что-то подсказывала Сарефу, что жизнь тут круглый год именно такая. Серая, безрадостная и безнадёжная. Поневоле ему пришло в голову, что от такой безрадостной картины в один день может прийти только желание найти верёвку покрепче и сук потолще… Хим даже возмущённо ужалил разум Сарефа: хилереми эти мысли совсем не понравились.

— Ну и как видок, парень? — деловито спросил Амидал, который сейчас жадно изучал первые реакции своих спутникам на это место, — нравится?

— Насчёт нравится — не уверен, но вот запомню на всю жизнь, это точно, — пробормотал Сареф.

— Вот это точно, — кивнул Амидал, почему-то довольный ответом Сарефа, — даже те, кто отсюда выбирается — те навсегда запоминают, где им когда-то приходилось прятать свою шкуру. Советую — всем вам, кстати, советую — сильно тут ничем не очаровываться. Иначе это место в один момент буквально нацепит на вас ошейник — и вы останетесь здесь навсегда.

— Как оно это сделало с тобой? — не удержавшись, спросил Ансильяш.

— Как оно это сделало со мной, — невозмутимо ответил Амидал, в голосе которого послышалась старая печаль, — казалось бы, вот мы только что прошли по дырке от пещеры до пещеры, где нарвались на бой, по большому счёту, из-за собственной глупости. Казалось бы: уходи — не хочу. На материке — братки, которые всегда и лучшую еду тебе на стол поставят, и постель организуют, да и вообще — думаете, если бы я не захотел — так не нашёл бы себе работы? Теперь, когда проклятия на мне уже почти 2 года как больше нет — Гильдия ходоков мне красную ковровую дорожку выстелет, устланную лепестками роз. И ещё с десяток сисястых красоток будут махать мне шёлковыми платочками и лить слёзы восхищения. Но всё равно… не могу. Даже если надолго ухожу — не могу, не могу хотя бы иногда не вернуться на эту проклятую помойку!

Внезапно точно у ног Сарефа упала стрела. Он обернулся, собираясь вызвать Игнаримх, но Амидал его успокоил.

— Всё в порядке, нас заметили патрули. Так и должно быть, стоим, ждём их и не рыпаемся…

Повернувшись, Сареф увидел в нескольких сотнях шагов двоих, что весьма быстро направлялись к ним. Нехотя Сареф отдал должное мастерству лучника: дул сильный западный ветер, и на таком расстоянии ему требовалось очень точно рассчитать выстрел так, чтобы стрела упала рядом с ними — и при этом никого не покалечила.

Ждать им пришлось едва ли 5 минут — патруль добрался до них очень быстро. Впрочем, короткого взгляда хватило, чтобы понять: и оружие, и сапоги, да и остальная броня у патрульных явно не самые простые.

— Ничего себе, — присвистнул один из них, что с копьём, — жирный улов. Сразу пятеро. Хотя, — голос его скис: он явно узнал Амидала, — этого утырка я знаю. Ох, дождусь я, когда ты окончательно Шадия доконаешь, и он спустит с тебя шкуру и повесит её у себя на стене.

— Ну, жди, жди, — хмыкнул Амидал, — может, когда-нибудь дождёшься, так и потеребишь себе…

— Отставить пустые разговоры! — рявкнул лучник, который явно был настроен более профессионально, — сначала — на заставу, на допрос! Потом — всё остальное.

— Ну да, надо бы по порядку, — нехотя кивнул копейщик, — хотя и так всё ясно. Этот прощелыга привёл их сюда своими тропами — и обобрал их за это до нитки. И хорошо если хоть кормил их в пути. А то вон тот, — он кивнул на Красса, — выглядит так, будто вот-вот на куски развалится. Эй, мужик, что там этот гном с вами делал?

— Да ничего он не делал, — выдохнул Красс, превосходно имитируя усталость, — просто я это… ну, жизнь так сложилась. Но я не жалуюсь, просто… как-то так получилось.

— Да уж, жизнь у всех тяжёлая, — копейщик неожиданно хлопнул Красса по плечу и, сняв с пояса свою флягу, протянул ему, — вот, хлебни. А то ты ж пока до заставы дойдёшь — так душу и отдашь. А Системы тут нет, так что неизвестно, кому ты её отдашь, — гыгыкнул копейщик.

— Пошути мне тут! — рыкнул лучник, ткнув напарника кулаком. И хотя рыкнул он негромко, и удар вышел слабым, всё же было ясно, что на эту тему здесь лучше не шутить.

— Спасибо, господин, — Красс бесстрастно хлебнул из фляжки и с благодарностью во взгляде вернул её хозяину, — мне, конечно, уже мало что поможет… но немного сил прибавило.

— Вот и славно, — добродушно ответил копейщик, забирая флягу, — а то ну вот не люблю я, когда людей до такого состояния доводят. Не дело это.

— Следуйте за нами, мы отведём вас на заставу, — распорядился лучник, — ты, Амидал, можешь идти, если у тебя есть дела. Дальше мы о них позаботимся.

— Да нет уж, пройдусь с вами до заставы, — ответил гном, — работу надо отработать до конца.

— Как хочешь, — пожал плечами лучник, — пошли.

И они послушно направились за патрульными. Нехотя Сареф был в восторге от того, насколько хороша оказалась маскировка Красса. До такой степени, что патрульные даже не стали докапываться до стревлога и тёмной эльфийки в их отряде. Хотя и первые, и вторые явно не самые частые гости на Островах. Было бы весьма удачно, если бы так дела шли и дальше. Но всё же стоило быть готовыми: на заставе допрос будут вести стражи явно более умные и опытные, и им так просто задурить голову уже не получится…

Глава 2

Идти пришлось достаточно долго, почти час. Нехотя Сареф удивился тому, насколько большие территории патрулируют стражи Островов. Потому что по пути они никого не встретили. А Сарефа и его группу эти стражи обнаружили меньше, чем за 5 минут. Впрочем, бросив взгляд на стражей, Сареф снова заметил, как едва уловимо мерцают их доспехи и сапоги. Вещи явно были зачарованы на то, чтобы их носители могли быстрее двигаться и меньше уставать. Это сейчас, когда стражам приходилось сопровождать найденных, они замедлились, чтобы те могли за ними поспевать.

Наконец, час спустя перед ними показалась сторожевая башня. Причём показалась она перед ними достаточно внезапно: поначалу перед глазами ничего не было, а потом, примерно в сотне шагов, вдруг резко возникла из пустоты. Наверное, здесь тоже были наложены какие-то чары, чтобы видеть башню можно было только с определённого расстояния. Удобно и безопасно, стоило признать: ты на вершине видишь всё, что происходит, а тебя никто не увидит до тех пор, пока не подойдёт практически вплотную.

— Амидал, ты точно хочешь идти в башню? — неожиданно уточнил у подземного гнома лучник, — там сейчас проводит ревизию Бруминья. Ты же знаешь, что она тебя терпеть не может. Здесь то уж ты можешь быть уверенным, что с твоими подопечными ничего не случится.

— Да, Зем, тут ты прав, — гном с неприязнью посмотрел на башню, — Бруминью я сейчас точно видеть не хочу. Но и уйти не могу, я обещал, что приведу их в Бруян, они доплатили за это.

— Тогда подожди их около Полумаяка, — сказал лучник Зем, — когда их отпустят, я тебе брошу сигналку, чтобы ты их встретил.

— Договорились, — серьёзно кивнул ему Амидал и, коротко взглянув на спутников, пошёл в сторону берега, где находился одинокий высокий камень, который, наверное, местные стражи в шутку и называли Полумаяком. Стражи же повели их в башню. При этом Сареф видел, что Амидал нервничает, да и у него самого на душе было неспокойно. Их визит на Острова явно пошёл не по плану. Одно дело — навешать лапши на уши стражам, тихо проскользнуть на Острова и раствориться там. И совсем другое — попасть в поле зрения местного казначея, который, судя по должности, является одним из личных доверенных лиц местного Теневого Символа, и который, уж конечно, запомнит их отряд, в составе которого аж целых два носителя хилереми. И переигрывать что-либо уже поздно: у Амидала и Зема, судя по всему, были неплохие отношения, но явно не до такой степени, чтобы Амидал сейчас сказал: «Извините, мы зайдём к вам в другой раз». Впрочем, паниковать раньше времени не стоило. Возможно, и из этого удастся извлечь пользу.

Башня, на удивление, была устроена вполне добротно. На первом уровне у стены был сложен небольшой очаг, на котором можно было и еду готовить, и использовать для обогрева. Рядом с ним — крышка люка, ведущая в подвальные помещения: там явно хранили еду. Перед очагом были четыре постели, явно для стражей, чтобы они переночевать рядом с теплом. Или всё было вообще устроено ещё проще: за одной башней закреплялось 4 стража. Одна пара патрулировала территорию, вторая отдыхала, отсыпалась, ну и допрашивала редких путников. А через сутки они друг друга сменяли.

Стражи повели их на второй этаж, откуда негромко доносились голоса. Там уже находился письменный стол, за которым сидела женщина в длинном чёрном платье, сверявшая бумаги. На её лице поблёскивали очки в серебряной оправе, которые она то и дело поправляла. Её волосы, заплетённые в одну большую косу, Сареф сначала принял за седые. Но, когда Сареф чуть пристальнее на них посмотрел, они оказались серебристыми, почти как у Йохалле, хоть и на пару тонов светлее. Сареф решил, что у женщины, наверное, были в роду эльфы, от которых она и унаследовала такие красивые волосы.

Ей подносили бумаги ещё двое стражей, которые, правда, были освобождены от доспехов. Женщина — а это, несомненно, была та самая Бруминья, с которой Амидал не пожелал встречаться — взглянула на поднявшихся стражей и путников и, казалось, даже обрадовалась.

— О, вот это я сегодня удачно зашла, — она поправила очки и с любопытством уставилась на вошедших, — и камни эти показали хороший результат… Шадий будет рад узнать, что теперь продукты будут храниться намного дольше… и новенькие к нам прибыли. Грэм, Инга — возвращаю вам ваш стол. Я просто сяду тут, в уголке, и вы можете представить, что меня здесь вообще нет. Хаземир, Бран — вы можете идти продолжать патрулировать.

Лучник и копейщик кивнули Бруминье и направились на выход. Вторые стражи, Грэм и Инга, поспешно уселись за стол, убирая все бумаги. Мимоходом Сареф отметил, что это было весьма любезно со стороны стражи: бросить все свои дела и сразу принять их. Было бы куда логичнее ожидать, что их заставят несколько часов ждать, пока казначей завершит здесь все свои дела, мимоходом указав им, что их место у параши, и потому пусть они будут благодарны, что их вообще сюда пустили. С другой стороны — дело здесь вряд ли было в любезности. Просто редкие допросы на этой заставе — единственное доступное стражам развлечение, которое хоть как-то скрашивало их однообразную службу.

— Так, — сказала Инга, вытащив чистый лист бумаги, перо и чернильницу, — садитесь. Когда я буду на вас показывать — будете вставать и рассказывать о себе.

С этими словами она щёлкнула пальцами — и перед письменным столом появилась длинная лавка. Неловко переглядываясь, Сареф, Ванда, Красс и Ансильяш проследовали, куда была сказано, и заняли указанные места.

— Отлично, — Инга указала на Ванду, — давай сначала ты, девочка. Признаться, тёмных эльфов я у нас на островах давно не видела. Да ещё и женщин. Как правило, даже самые… хм… нагрешившие эльфийки обычно без труда находят себе покровителя, который счастлив взять её под своё крыло.

— Меня зовут Кали, полное имя — Калиона. Меня воспитывали в Доме Гибельного Тумана, — встав, начала говорить Ванда, — вот только делали это не по доброте душевной. В один не очень прекрасный день надо мной провели неудачный эксперимент. Мне пытались привить хилереми, которого отняли у эльфа из другого Дома. Предварительно убив его, разумеется. Глава Дома посчитал, что я от этого обрету новые силы — но по факту я от этого едва не сошла с ума. Потому что глава, конечно же, не учитывал тот факт, что хилереми горюет по убитому хозяину. Зато это сполна на себе прочувствовала я. Глава Дома, увидев, что со мной стало, просто выкинул меня в подвал поместья, где за мной смотрели, как за душевнобольной. Но за год я всё же сумела, хоть и ценой огромных усилий, но наладить контакт со своим хилереми. Хотя вы не представляете, как нас обоих угнетало то, что мы не выбирали друг друга, но наши жизни оказались связаны.

И вот, в один вечер, когда я точно знала, что в Доме будет праздник, и все выпьют много вина, я попыталась отомстить. Глубокой ночью я взломала двери своей тюрьмы и выбралась. Безо всяких препятствий добралась до спальни Главы Дома. И почти… почти сумела его до него добраться. Как же близка от меня была его глотка!

— Это было несколько… опрометчиво, — осторожно заметила Бруминья, — даже если бы ты до него добралась — что в поместье сделать и без того почти невозможно — статус главы Дома не позволил бы ему умереть.

— Да, я в этом плане была легкомысленна, — уныло кивнула Ванда, — я понадеялась на то, что за год Хранитель привык ко мне, и не будет обращать на меня внимания. Но вот второе… скажем так, Глава Дома не зря хотел сохранить этого хилереми. Так что… если бы у меня всё получилось — его бы даже статус Главы не спас.

— Собственно, поэтому я и здесь, — закончила свой рассказ Ванда, — попытку убийства Главы Дома мне не простят никогда. Я… кое-что знаю о том, как тёмные эльфы выслеживают своих врагов. Так что хоть какой-то шанс скрыться у меня есть только здесь.

— Понятно, — кивнула Инга, что-то быстро написав на своём листе, — следующий…

— Один вопрос, моя дорогая, — мягко прервала её Бруминья, — почему ты говоришь о своём хилереми как о нём? Он что, мужского пола?

— Да, — кивнула Ванда, — это, как вы понимаете, нисколько не облегчило процесс нашего… знакомства.

— Могу ли я на него взглянуть? Пожалуйста? — попросила Бруминья. Ванда кивнула, после чего закрыла глаза. С 30 секунд ничего не происходило, после чего девушка, якобы случайно прошептала:

— Ну, пожалуйста… Это очень важно…

Мысленно Сареф похвалил Ванду. Девушка идеально следовала своей легенде, не только на словах, но и на деле показывая, что со своим хилереми она, может, и нашла общий язык — но при этом он далеко не спешит выполнять любую её команду. Но, наконец, несколько секунд спустя по сценарию, смилостивившись, Красс-хилереми появился посреди комнаты.

— Ого, — Бруминья, впечатлённая увиденным, даже встала со своего стульчика и подошла к Крассу, — ничего себе. Впечатляет.

Она обошла его, внимательно рассматривая и поправляя очки. Один раз Бруминья даже тронула его за плечо. Красс недовольно повернул к ней голову и шумно выдохнул воздух, явно давая понять, что ему не нравится, когда другие распускают руки. Но на первый раз всё же стерпел.

— Извини, дружок, это было всего один раз, — мягко сказала Бруминья, возвращаясь на своё место, — ладно, девочка, к тебе больше нет вопросов. Что ж, добро пожаловать на Острова. Надеюсь, ты со своим хилереми окончательно найдёшь общий язык, да и вообще — освоишься здесь. Даже хорошо, что у тебя есть хранитель. Женщинам тут несколько… тяжелее, чем мужчинам.

— Теперь ты, стревлог, — Инга указала на Ансильяша.

— Моё имя Сайраш, — заговорил тот, снимая капюшон, — я оказался здесь потому, что убил своего сородича, и мне за это грозила смерть.

— Почему ты его убил? — спросила Бруминья.

— Это важно? — стревлог недовольно на неё посмотрел.

— Извини — но да, — пожала плечами Бруминья, — одно дело, если ты ему отомстил. И другое — если ты убил его в припадке гнева. Во втором случае, сам понимаешь, за тобой придётся присматривать.

— Я ему отомстил, — нехотя сказал Ансильяш, — мы с ним работали на Гильдию Ходоков, куда попали с очень большим трудом, и за нас просили все возможные знакомые. А год спустя он меня подставил — и свалил после очередного похода со всей добычей. Соответственно, я, как тот, до которого Гильдия сумела добраться, потом три года пахал на неё бесплатно, отрабатывая украденное.

— А, ну да, извечная история, — махнула рукой Бруминья, — Гильдия так любит наступать на эти грабли, нанимая стревлогов на работу, а потом жалуясь, что они её обворовывают. Впрочем, я слышала, что на этих Всесистемных Состязаниях стревлогам, наконец-то, повезло. Интересно будет посмотреть, изменится ли после этого хоть что-нибудь.

— Хорошо, — Инга пару раз что-то чиркнула в листе и указала на Красса, — теперь ты, мужик.

— Кудо моё имя, госпожа, — Красс, тяжело крякнув, поднялся на ноги. Мало того, он даже весьма убедительно изобразил, как у него хрустнули кости, — да история у меня почти такая же, как у почтенного Сайраша. Убил я, госпожа. Всю жизнь на кланы проработал, всё здоровье положил — но скопил денег и открыл свою лавочку. А ещё через полгода невеста у меня появилась. Молодая, красивая… вот не поверите, сам не знаю, за что полюбила меня. А потом оказалось, что за этой девушкой ещё дворянчик местный ухаживал. Молодой, наглый. На меня, как и положено клановому, как на пустое место смотрел. А Мино моя… целых три раза отказала ему. И он нам за это отомстил.

Я-то сам родом с клана Айспик, ну и туда вернулся, когда задумал лавочку открывать, там хоть какие-то знакомые есть. А вот с тех пор, как простые люди волноваться начали — так и пошатнулись категории безопасности. И как-то ночью к нам пришли… гости. Меня до полусмерти избили. Сам не знаю, как жив остался. Лавочку мою сожгли. А Минушка моя… с ней сотворили такое, — в этот момент Красс весьма убедительно уставился в землю и даже чуть всхлипнул, — с ней сотворили… ну, в общем, потом она как увидела меня, так подумала, что и меня убили. И, в общем… руки на себя наложила.

А я выжил. Хоть я и выгляжу так, словно от дуновения ветерка упаду и больше не встану — всё равно выжил! И понял, что мне уже нечего терять! Пошептался со знакомыми, что остались, кое-какие запасы с тайников поднял… и дали мне ножик один заговорённый. Который один раз может убить навсегда. Разузнал, какими дорогами этот дворянчик ездит развлекаться, где остановки делает. Ну и, в общем, добрался до него. Отомстил. Ну и что мне после этого оставалось делать? Холоп на кланового руку поднял — где это видано? Но вот, знаете, госпожа, не жалею. Мне уже терять было нечего. Зато родители этого говнюка… пусть они знают! Пусть они на всю жизнь запомнят, какой кусок говна вырастили!

— Понимаю, — покивала Бруминья, — что ж, в том числе и по этой причине в один момент появились Острова Теневых Символов. Потому что даже вроде и есть Система, и вроде действуют её правила… а только богачи всё равно находят способ отнимать последнее у простых людей. Но здесь такого произвола не будет. Конечно, у каждого Теневого Символа свои порядки, но на Земле Шадия с этим всё строго. Нередко он даже лично принимает участие в судах над преступниками. И ещё ни один по-настоящему виноватый не ушёл от наказания.

— Хорошо. Давай, парень, остался ты, — Инга ткнула пальцем в Сарефа.

— Меня зовут Рен, — Сареф с мрачным выражением на лице поднялся на ноги и угрюмо заговорил, — мне особо нечего рассказывать. Я вырос и обучался в клане Зинтерра. В какой-то момент меня послали на важную операцию в клан Айон. Но… многое пошло не так. Подробностей рассказать не могу, сами понимаете. Мне удалось устранить все цели, но теперь у драконов есть неоспоримые доказательства того, что я к этому причастен. И теперь даже клан Зинтерра не может меня защитить. Я тайно встретился с мастером Адральвезом, мы поговорили… и решили, что мне нужно бежать. Ну и… Думаю, вы сами знаете, что такое клан Айон. Обычно они высокомерные и спесивые мудаки, которым плевать на остальных… но если уж тебе удалось их по-настоящему разозлить, то они перевернут всю Систему, чтобы до тебя добраться. Мне, к сожалению, удалось.

— Ну, понятно, — фыркнула Инга, — извечная история.

— Это точно, — поддакнул ей молчавший до этого Грэм, — парня использовали и выкинули на помойку. Ещё и шрамы на морде оставили на память. Этот Адральвез — типичный старый сукин сын, который использует людей, а потом избавляется от них.

— Нет! — возмущённо возразил Сареф, — вы… вы не правы. Адральвез не такой, не надо так про него говорить.

— Да что ты говоришь, — Грэм с настоящим умилением посмотрел на Сарефа, — наверное, поэтому за свои труды ты получил не личное поместье, а изгнание туда, где, как принято считать, живут все отбросы Системы. Ну да что поделать, — он философски пожал плечами, — мир так устроен, что каждому личное поместье не построишь. Не будь наивным, парень. Тебе повезло, что ты вообще остался жив. На самом деле я удивлён, что Адральвез отпустил тебя, а не прикончил на месте и не отдал твою голову драконам, чтобы уладить этот конфликт.

Мгновение — и на руке Сарефа появляется Игнаримх, который создал свою копию. И копия стремительно пролетела через всю комнату и, схватив Грэма за горло, на огромной скорости сшибла его со стула и впечатала его в стену.

— Я СКАЗАЛ ВАМ НЕ ГОВОРИТЬ ТАК О МАСТЕРЕ АДРАЛЬВЕЗЕ! — прорычал Сареф.

— Спокойно, спокойно, — Бруминья вскочила на ноги, и вокруг неё заклубился серебристый туман. Но Сареф почти в то же мгновение и сам отозвал оружие.

— Ой… простите… что я наделал, — пробормотал он, — простите… хотя что тут говорить… вы меня теперь выгоните, да?

— О, да! — рыкнул Грэм, поднимаясь на ноги и потирая горло, — я тебя прямо в окно сейчас выкину, сосунок!

— Тихо, тихо, — сказала Бруминья, которая по какой-то причине выглядела невероятно довольной, — не надо злиться, Грэм. Это всего лишь в очередной раз доказывает, как хорошо Адральвез… разбирается в людях. Раз уж этот мальчик после того, как Адральвез выгнал его из клана и лишил всего, всё равно продолжает сохранять ему верность. Это не страшно. Это пройдёт. Нам всегда тяжело разочаровываться в тех, кого мы боготворили всю жизнь. Впрочем, я полагаю, что вот это, — Бруминья, которая успела подойти к Сарефу, указательным пальцем легонько щёлкнула по Реликтовому Кольцу Силы, — твой мастер дал тебе на память, не так ли?

Сареф, продолжая отыгрывать свою роль, прижал руку с Кольцом к своей груди и прикрыл её другой рукой. Но несколько секунд спустя, подняв взгляд, пару раз коротко кивнул.

— Что ж, всё понятно, — в этот момент Бруминья с какой-то печалью вздохнула, — очередные 4 сломанные судьбы, которые прибыли сюда, потому что во всей остальной мудрой и справедливой Системе места им не нашлось. Ну, я таких каждый день вижу, так что уже ничему не удивляюсь. Что ж, полагаю, больше нет смысла вас терзать, заставляя вспоминать прошлое. Инга, Грэм, оформляйте пропуска. Первые полгода ваши пропуска будут действовать месяц, потом их надо будет продлевать в местной канцелярии. Если будете вести себя хорошо — вам будут оформлять годовые. И да, — она достала из своего платья золотистую карточку и протянула её Сарефу, — это вам. Таверна Ласковый Медоед. Покажете хозяину — он вам даст еду и комнаты на три дня. А дальше уж разберётесь.

— Спас… спасибо, госпожа Бруминья, — благодарно кивнул Сареф, принимая карточку.

— А я вроде бы не называла своего имени, — женщина с улыбкой уставилась на Сарефа, и тот с досадой прикусил себе язык.

— Стражник с луком… который, кажется, Хаземир. Он предупредил, что вы сейчас инспектируете башню, он назвал вас по имени и приказал нам, чтобы мы были с вами очень почтительны.

— Ааа, — кивнула Бруминья. Кажется, объяснение её устроило, — ну тогда понятно. В таком случае — берите ваши пропуска, и мы вас больше не задерживаем. Идите на восток вдоль берега — там и Бруян будет, мимо не пройдёте.

Ещё раз поблагодарив Бруминью, каждый из них подошёл к столу и взял свой пропуск. Когда к столу подошёл Сареф, Грэм, недовольно сопя, посмотрел на него исподлобья, но не решился ничего сказать. Как видно, госпожа Бруминья обладала большим авторитетом, и если она сказала, что вопрос закрыт — значит, остальным со своим мнением лучше не высовываться.

Пару минут спустя они вышли из башни и направились к камню, где их ждал Амидал. От разговоров пока решили воздержаться: лучше было отойти подальше от башни. Но, в целом, Сареф случившимся был доволен. Он, как ему казалось, вполне достоверно сыграл свою роль. Да и каждый из его спутников был вполне убедителен. Что ж, значит, сейчас их ждёт Бруян… ну и все сюрпризы, которые может преподнести этот город едва прибывшим новичкам…

Глава 3

Когда они проходили мимо Полумаяка, к ним присоединился Амидал, которому страж Зем наверняка послал сигнал, как и обещал.

— Ну и что? — с улыбкой поинтересовался он, — как вас теперь зовут?

— Рен, Кали, Кудо и Сайраш, — ответил Сареф.

— Угу, — хмыкнул подземный гном, — догадаться, кто есть кто, в принципе, нетрудно. Ну и как вам Бруминья?

— Не знаю… обычная женщина, — пожала плечами Ванда, — конечно, ей нравится быть главной, но при этом быть доброй и благородной, судя по всему, тоже нравится.

— Как же я ждал от тебя этих слов, девочка, — загыгыкал Амидал, хлопнув себя по животу, — поверьте, Бруминья — та ещё сука и стерва, и вам всем лучше держаться от неё подальше.

— Ну, ты всё-таки не совсем прав, — вступилась за неё Ванда, — когда Сареф, отыгрывая свою роль, немного переборщил — она же за него вступилась.

— В каком смысле — переборщил? — удивился Амидал. Сареф коротко пересказал свой допрос.

— А вот это жалко, — с явным огорчением сказал Амидал, — Грэм тоже та ещё скотина, и я бы с удовольствием посмотрел на то, как с его наглой морды стёрли эту вечную ухмылочку. Ну и, конечно, Бруминья была так добра и благородна, что вступилась за бедного мальчика, оскорблённого в лучших чувствах. Ещё и подарочек вам какой-то дала в дорогу, признавайтесь. Дала ведь, так?

Сареф молча показал ему золотистую карточку. Отпираться не было смысла. Хотя и поносить Бруминью последними словами он тоже не спешил. В конце концов, стоило помнить, что Амидал — подземный гном, а им вообще мало кто нравился.

— Не будьте наивными, — продолжал вещать Амидал, который, судя по всему, оседлал свою любимую волну. Вероятно, история их отношений с Бруминьей, действительно, была очень насыщенной, — Ласковый Медоед — это её персональная вотчина. И то, что она дала вам эту бумажку означает, что и тебя, и Ванду она уже себе приглядела. Что естественно, она же не дура, в конце концов. Так что день вы там посидите — а на второй вам придёт приглашение, отказываться от которого будет невежливо, потому что вы ей вроде как должны. Там она вам сделает предложение, которое, не сомневайтесь, будет одним из лучших, потому что дураков нет — носителей хилереми из-под носа упускать. И опять же, отказываться вам будет неудобно, потому что вы вроде как должны. А даже если и откажетесь — её ищейки потом с вас глаз не спустят. Оно нам, как вы понимаете, даром не надо.

— Так что, думаешь, не стоит даже соваться? — спросил Сареф, бесстрастно всё это выслушав и выстраивая в голове полную картину происходящего.

— Один раз можете зайти пожрать, — пожал плечами Амидал, — это ни к чему не обязывает. Но задерживаться там дольше — не советую. Как там кормят — не знаю, я там уже года три в чёрном списке. Но говорят, что неплохо. Впрочем, было бы странно, если бы там подавали помои. Бруминья в Медоеде проводит все свои сделки и махинации, так что и жратва там должна быть приличная.

— Ну, хорошо, — спросил Сареф, — а Красный Папочка живёт на этом острове?

— Ну нет, — махнул рукой Амидал, — ты же сам слышал, что мне стражи говорили. Да и Бруминья наверняка упоминала своего начальника. Нет, здесь руководит орк по имени Шадий. И руководит не так уж плохо, стоит признать. Среди всех тринадцати Островов владения Шадия, наверное, одно из трёх мест, где пребывание не самое невыносимое. А почему ты спрашиваешь? Ты всё-таки думаешь, что твоих сестёр похитил Папочка?

— Я не думаю, — хмуро сказал Сареф, который сам удивлялся тому, как он не вспомнил и не связал эти факты раньше, — я теперь это точно знаю. И дело здесь не только в том, что это случилось на землях эльфов. На Состязаниях после первого тура к нам приходил торговать Пунктами Развития некто Кетерджин.

— А, да, этого болтливого упыря я тоже знаю, — кивнул Амидал, — и что?

— У меня появилось доказательство того, что он в своих переговорах использует Очарование, — пожал плечами Сареф, — хотя он, судя по всему, строит свою репутацию исключительно на честных переговорах. Мне оказалось достаточно на него надавить, чтобы он продал стревлогам свои Пункты Развития по цене в 10 раз ниже заявленной. И когда мы потом с ним встретились, Кетерджин сказал, что в качестве компенсации Красный Папочка скоро получит себе двух хорошеньких овечек. Я только сейчас понял, что он говорил о Джайне и Изабель. Значит, эта операция была давно распланирована, и о ней много кто знал. Поэтому — все следы ведут к Красному Папочке. Тут просто нет других вариантов.

— Представляю, как вы должны были довести Кетерджина, чтобы он настолько не уследил за языком, — хмыкнул Амидал. Впрочем, судя по его озадаченному взгляду, полученная информация явно заставила гнома хорошенько задуматься, — ну, я тебе уже говорил, парень, что до Папочки тут добраться будет непросто. Есть земли трёх Символов: Шадий, Марумот и Эмерик. На их территорию прибывает, наверное, 99% беженцев. И многие, в принципе, тут и остаются. Здесь постоянно прибывают новички, и на этом, в принципе, можно неплохо зарабатывать. А вот дальше уже пускают не каждого. Нужно обзаводиться знакомыми, местной репутацией. И пускают туда только в том случае, если у тебя есть конкретная цель — и эта цель будет согласована с представителем Теневого Символа, на территорию которого ты собираешься.

— А тайно туда проникнуть никак нельзя? — спросил Сареф. После этого вопроса Амидал скривил лицо, явно вспомнив о чём-то нехорошем.

— Я бы крайне не советовал. У меня, конечно, есть несколько знакомых. И они, в принципе, готовы мириться с тем, что я иногда тихонько перекатываюсь через границы. Потому что они знают, что я языком не болтаю и следов не оставляю. Но вот проводить кого-то с собой… это без шансов. На Островах и так очень плохо берут взятки. Когда тебя смерть постоянно за плечо держит — ты трижды подумаешь, а стоит ли нарушать правила и рисковать. Поэтому лучше не спеша, своим ходом. Я предупреждал, что быстро не получится. Особенно если тебе нужен именно Красный Папочка.

— Ладно, не будем спешить, — вздохнул Сареф, — в конце концов, попробуем разузнать информацию в городе. Может быть, их у Папочки уже вообще нет. Ты сам сказал, что человеческие женщины не в его вкусе.

— Поспрашивать, конечно, нужно, — кивнул Амидал, — но я бы не сильно рассчитывал на то, что он их отдал. Возможно, в плане постельных утех они ему и не подходят, но Папочка очень не любит выпускать из своих рук то, что в них однажды попало.

— Давайте не будем говорить об этом прежде времени и накручивать себя, — вмешался Красс, которому эти разговоры, очевидно, не прибавили хорошего настроения, — будем говорить об этом, когда узнаем хоть что-то конкретное…

* * *

Час спустя, как и обещала Бруминья, перед ними вырос город Бруян. И пока они в него не вошли, Сареф внимательно осматривал его издали, пытаясь понять, какие он вызывает эмоции.

На удивление, первое впечатление было не самое отталкивающее. В городе явно было много высоких каменных зданий. Работал порт, хоть и небольшой, но с десяток кораблей стояли пришвартованные.

Не сильно впечатление изменилось и тогда, когда Сареф со своим отрядом пересекли стену, показав страже свежие пропуска. Причём стражи, едва взглянув на Амидала, махнули на него рукой с ворчанием сквозь зубы. Как видно, подземного гнома здесь знали все — и при этом далеко не все рисковали с ним связываться. Потому что нервы трепать Амидал умеет превосходно, Сареф это и на себе ощутил.

Город выглядел, на удивление, опрятно. Внутри, действительно, было много каменных зданий. А те, что были сделаны из дерева, тоже выглядели вполне добротно. Даже когда они шли мимо длинного одноэтажного здания, скорее всего, барака для тех, кто приходил на Острова без гроша в кармане — чистота поддерживалась даже здесь. Судя по всему, в Бруяне с этим было очень строго. Что ж, уже за это Шадию стоило отдать должное: жить в чистоте, определённо, было приятнее, чем посреди помойки.

В итоге Бруян оставил в душе Сарефа крайне странное впечатление. С одной стороны, в городе ощущались некоторая гордость и, как бы странно это ни звучало, чувство собственного достоинства. Но при этом оно густо замешивалось на ощущении полной безнадёжности. Словно жили здесь люди хоть и небогато, но старались блюсти чистоту и порядок, насколько у них хватало сил. Но делали они это потому, что у них просто не осталось выбора. Отсюда им уже некуда идти.

И в этот момент Сареф очень хорошо прочувствовал то, о чём ему несколько часов говорил Амидал. Если ты позволишь себе здесь расслабиться — тебе конец. Не в том плане, что тебя прирежут, ограбят или тому подобное. Ты можешь остаться здесь — и этот город тебя и пригреет, и приютит, и даже пожалеет. Но если это место запустит в тебя свои корни — ты уже никогда отсюда не уйдёшь.

— Э, вы, — внезапно раздался голос позади, и Сарефу в спину уткнулось что-то острое, — чё толпой ходите? Порядков не знаете?

Повернувшись, Сареф увидел очередную пару стражников, один с копьём, второй с арбалетом. Что ж, об этом Амидал их тоже предупреждал.

— А мы, гражданин начальник, только сегодня в город прибыли, — немедленно ответил стражнику гном, выступив вперёд группы, — вот, я этих ребят до таверны обещал довести да покормить. Так что дойдём — а дальше они уже разбредутся.

— Ну да, ну да, — стражник с короткими чёрными усиками недоверчиво хмыкнул, — Амидал собрался кого-то со своего кармана кормить. Может, и документики покажете, раз такие сказки пошли?

Сареф и остальные невозмутимо протянули стражнику документы. Тот, осмотрев их, озадаченно крякнул:

— А и правда… сегодняшним числом оформлено. Ну… — он с сочувствием посмотрел на Сарефа и его друзей, — я даже представить боюсь, сколько шкур за свои услуги содрал с вас этот прощелыга, раз уж даже кормить вас собрался. Ладно, свободны.

Потеряв к ним интерес, стражники направились дальше. Амидал же, повернувшись к остальным, озадаченно сказал:

— Всё, как я и говорил. Не любят тут такого. По-хорошему нам бы уже сейчас разделиться.

— Вы идите в Выхухоль, — сказал им Сареф, — а мы с Вандой всё-таки сходим в Медоеда. Раз уж это важное место, куда кого попало не пускают — стоит хотя бы один раз разведать там обстановку.

— Воля ваша, — с раздражением сказал Амидал, которому эта идея явно была не по душе, но подземный гном не стал спорить, — тогда вам по этой улице — и топаете до огромного орешника, что посреди улицы растёт. Там свернёте направо — и топаете прямо, пока не увидите этот богатый гадюшник. Мимо точно не пройдёте.

Сказав это, он знаком велел Крассу и Ансильяшу следовать за собой. А Сареф и Ванда направились по указанному пути.

И, стоило признать, этот план замечательно сработал. За те полчаса, что они шли до указанного дерева, им встретилось ещё четыре пары стражников. Сареф нехотя второй раз отдавал должное местному Теневому Символу, который явно не жалел денег на поддержание порядка. Но никто из них к ним так и не подошёл. Не исключено, что и по причине того, что лицо Сарефа было весьма недружелюбно украшено шрамами, и потому совершенно не располагало к тому, чтобы к нему лишний раз кто-то совался. Здесь предусмотрительность Амидала была как нельзя кстати.

— Как думаешь, в этой таверне, действительно, всё так плохо… или Амидал просто завидует, что его туда не пускают, — осторожно поинтересовалась Ванда.

— Не знаю, — Сареф пожал плечами, — он же подземный гном, а они никого особо не любят. Ну и остальные исправно платят ему той же монетой. Раз уж каждый, кого мы встречаем, считает своим долгом нам сказать, какой Амидал жадный кусок говна.

— А что ты по этому поводу думаешь? — с любопытством спросила Ванда, которую явно потянуло на общение после того, как они остались вдвоём.

— Даже если и так — он НАШ кусок говна, который всё для нас сделает. Но, скорее всего, стражники тоже ему завидуют, — пожал плечами Сареф, — он, стоит признать, неплохо здесь устроился, раз может себе позволить почти без ограничений кататься по всем Островам — и при этом большинство предпочитает махнуть на него рукой. Потому что большого вреда от него не будет, маленький никто не заметит, а если связаться — он тебе высушит мозги на месяц вперёд. Так, кажется, вон то дерево, о котором он говорил.

Они вышли к небольшой площади, где даже было сделано что-то вроде места для гуляния. Небольшой сквер, где в центре произрастал огромный орешник, а перед ним — статуя высотой в два человеческих роста. Сареф сначала подумал, что это была статуя местного Теневого Символа, но, подойдя ближе, он понял, что фигура была изображена в плаще с натянутым на голову капюшоном. И скульптору как-то удалось передать в статуе интересное сочетание чувства собственного достоинства и одновременно скромности. При этом, возможно, это и была статуя, посвящённая Теневым Символам. Которые, хоть и находятся в тени, но при этом твёрдой рукой поддерживают порядок в городе.

После Сареф и Ванда свернули направо и пошли по новой улице. Но едва они прошли сотню шагов, как неожиданно из незаметного переулка вышли трое огромных коротко стриженых амбалов.

— Здравствуйте, уважаемые господа, — неожиданно мягким голосом поприветствовал их первый, — какая неожиданная, но от того не менее замечательная встреча, не так ли?

Сареф уставился на них. Они находились едва ли не рядом с, вероятно, единственным культурным сооружением в этом городе. И они собираются попытаться ограбить их или нарваться на драку?

— Встреча только началась, поэтому рановато давать оценку, — тем не менее, осторожно ответил он, — вам что-нибудь нужно?

— Да, — кивнул второй, — нам нужно вот это замечательное кольцо, — он указал на Реликтовое Кольцо Силы на пальце Сарефа.

— Как интересно, — Сареф подозрительно уставился на них, — ну, мне оно тоже нужно. И что мы с этим будем делать?

— Как так? — мягко заговорил третий, — а вот у нас возникло ощущение, что оно вам совершенно не нужно.

— Ну, в таком случае, вы ошиблись, уважаемые господа, — Хим в разуме Сарефа внимательно следил за поведением амбалов, готовый среагировать на любое резкое движение, — оно мне очень нужно. И, судя по тому, что оно находится на моём пальце, мне оно нужнее, чем вам.

— А, может, оно всё-таки нужнее нам? — мягко спросил первый, — а то, как знать… может, и какая-нибудь неприятность случится.

— В жизни часто случаются неприятности, — уже с неприкрытой насмешкой сказал Сареф, — но ведь, если вдруг что-то случится, мы же все вместе справимся с ней, не так ли?

В этот момент первый амбал сделал резкое движение рукой… после чего эта же рука сделала стремительную петлю и ударила его самого по лицу.

— Чёрт, — выругался он, — проклятые мошки! Ненавижу, когда они садятся на лицо.

— Да, разумеется, — с самым серьёзным видом кивнул Сареф, — это наверняка была какая-нибудь особо злая мошка, которая проснулась на два месяца раньше положенного и прилетела сюда специально, чтобы сесть вам на лицо. Такие особи, конечно, невероятно бесят.

Амбал с подозрением посмотрел на Сарефа. Но тот, безмятежно улыбаясь, смотрел на него в ответ.

— Ну, так что? — спросил он, — где же эти неприятности? Может, нам пойти их поискать? Они же нас ждут.

Амбал только сплюнул на землю и, повернувшись, зашагал прочь, ругаясь себе под нос. Двое товарищей поспешно побежали за ним. До него донеслись обрывки голосов:

— А я сразу сказал, что не сработает. Если говнюк носит такое кольцо на виду, значит, он может себе это позволить.

— Да ты шо! Это же целый реликт! Мы должны были попытаться, иначе я бы ночью сам себя сожрал бы…

Повернувшись, Сареф быстро нашёл взглядом парочку стражников, которых самих отсюда видно почти не было, но которым отлично была видна вся сцена. И те, поняв, что их обнаружили, быстро скрылись за невысокими одноэтажными домами кривой улочки.

— Ну, понятно, — хмыкнул Сареф, — типичная разводка на лоха. В первом случае я должен был обосраться от страха и сам отдать им кольцо. Тогда какие вопросы: они не угрожали, они вежливо попросили. А если бы мы среагировали на его выпад и полезли в драку — рядом бы тут же появились стражники. А по факту первыми напали бы мы — так что и мы были бы виноваты. И, конечно же, вопрос можно было бы легко уладить в обмен на то же самое Кольцо. Уроды.

— Признаться, я едва не полоснула этого придурка, когда он рукой замахнулся, — хмуро заметила Ванда, — повезло, что сдержалась.

— Ты молодец, что сдержалась, — похвалил её Сареф, — а что до этих уродов… Хим, ты их запомнил?

— Запомнил, хозяин, — ответил хилереми, которому тоже очень не понравилось, как его хозяина только что попытались развести, как последнего простака.

— Чудесно. Если будет возможность — я обязательно отблагодарю их за этот урок. Ладно, пошли отсюда, пока не прицепился ещё кто-нибудь…

Глава 4

С двадцать минут Сареф и Ванда, помня указания Амидала, шли прямо по улице. Пока, наконец, не вышли к очередному перекрёстку дорог, прямо за которым…

— Кажется, мы пришли, — хмыкнул Сареф, разглядывая здание, которое, действительно, значительно выделялось на фоне прочих, — да уж, готов поспорить, что каждый житель Бруяна знает это место.

Перед ними находилось трёхэтажное деревянное здание, которое выглядело не так уж богато, зато оно было сделано на совесть и выглядело очень опрятно. Было совершенно непонятно, почему Амидал назвал это место богатым гадюшником. Как раз-таки богатства здесь почти не наблюдалось. Что, кстати, было весьма благоразумно: на Островах нет богатых, а даже если они есть, то стараются благоразумно не отсвечивать своим достатком.

Но дело было в другом. Это место излучало покой и надёжность. Возникала твёрдая уверенность, что если войти туда — то ты будешь в безопасности, о тебе позаботятся. И это тоже играло крайне важную роль. Потому что на Островах не было категорий безопасности, и угроза смерти здесь была близка и постоянна. На фоне этого место, которое гарантирует тебе покой и безопасность, обладало куда более мощной притягательностью, чем если бы даже это здание было сделано из чистого золота.

— Ты тоже это чувствуешь, да? — спросила Ванда, внимательно разглядывая таверну, — как будто это место может решить все твои проблемы. Вот… словно ты войдёшь туда — и тебе ни о чём до конца жизни не надо будет беспокоиться.

— Да, чувствую, — нехотя ответил Сареф. И это его беспокоило. При том, что ни он, ни Ванда не ощущали никаких чар, никакого очарования. Хотя у обоих были хилереми, а у Сарефа ещё иммунитет к Очарованию и Сила Воли значением выше 50. Сареф ещё раз оглядел здание. Нет, ничего. Даже вывеска, где изящная рука гладила медоеда, который, зажмурив глазки, так же ластился к этой руке, не содержала в себе никаких чар.

— Ладно, — сдался Сареф, — не думаю, что нас там сожрут, в конце концов. Раз уж пришли — глупо будет просто развернуться и уйти.

Но, как оказалось, попасть в таверну было не так то просто. Когда они открыли дверь, то оказались в довольно широкой прихожей, где на стульчике сидел скучающий орк. Впрочем, едва он остановил на них взгляд, как скука моментально испарилась из его взгляда.

— Дверью не ошиблись, малявки? — вызывающе осклабившись, спросил он.

— Да… мы, вообще-то… по приглашению… — неловко сказал Сареф, хотя ему хотелось сказать совершенно другие слова. Но всё же он сдержался. Уже одним только первым впечатлением Медоед показывал, что пускают сюда далеко не каждого, и получить приглашению в эту таверну — большая честь. И потому наглеть и хамить прямо на входе уж точно не стоило. Даже если для этого был повод.

— Да ну? — недоверчиво усмехнулся орк. Нехотя Сареф отметил, что орк здесь сидит явно не только за свои боевые качества. У него была весьма запоминающаяся внешность. На выбритом черепе был единственный чуб, увитый красными кожаными шнурками — и спускался этот чуб почти до самого пояса. А верхние клыки у него были такой длины, что доходили до середины подбородка. Сареф ни у одного из орков не помнил такой длины клыков. И благодаря этой детали своей внешности каждая улыбка или ухмылка орка обладала сразу десятком оттенков эмоций, до искреннего дружелюбия до желания прямо сейчас засадить тебе нож в брюхо. И — Сареф был готов поспорить — орк отлично знал об этой своей особенности и активно этим пользовался.

— Ну-ка дайте, — орк протянул руку, когда Сареф достал карточку Бруминьи. На карточке, кстати, не было ничего написано, это был просто красивый кусок бумаги. Орк, однако, взяв карточку, несколько секунд на неё недоверчиво смотрел, после чего протянул обратно.

— Вот оно как. По личному приглашению хозяйки. Ну что ж, проходите, чувствуйте себя, как дома, — с этими словами орк ткнул большим пальцем правой руки себе за спину и опустился обратно на свой стульчик.

Получив разрешение, Сареф и Ванда проследовали через прихожую к следующей двери. И, войдя, наконец, в помещение, с любопытством стали осматриваться.

В помещении было очень светло и, разумеется, очень опрятно. В главном зале стояло два длинных стола, за которыми на лавках сидело около десяти посетителей. По краям помещения располагались столики, с обоих сторон которых находились уже куда более мягкие и уютные диванчики. За каждый стол могло сесть до 4 гостей. Кроме того, внутри помещения лестница вела на второй этаж — и, как мог видеть Сареф, столы с диванчиками были и там. Но это уже, вероятно, были места для тех, кто искал уединения или же желал приватности для обсуждения важных дел. А вот напротив входа в помещение находились три двери, выполненные из какого-то светлого дерева. Это уже явно были комнаты для особо важных гостей, где, возможно, Бруминья и заключала свои сделки.

— Добрый день, уважаемые гости, — к ним подскочила служанка в нежно-голубом платье и таком же голубой шапочке, под которую были убраны светлые волосы. Впрочем, судя по тому, что в таких же платьях ещё две девушки стояли у стойки, а ещё одна с подносом спускалась со второго этажа, здесь эта была рабочая форма.

— А… мы… — растерянно сказал Сареф, снова доставая золотую карточку, — мы здесь как бы по приглашению…

— Ни слова больше, — с ослепительной улыбкой сказала служанка, которой хватило одного взгляда на карточку. Она повернулась и повела Сарефа и Ванду к одному из столиков в углу таверны. И когда они заняли предложенные места, на них с лавок в центре с явной завистью покосились несколько гостей. Судя по всему, это посетители, которые были на хорошем счету у Бруминьи, и потому их пускали сюда есть, скорее всего, каждый день. Но вот статуса на то, чтобы обслуживаться за персональным столиком, им явно не хватало.

— Леди ест мясо? — деликатно поинтересовалась служанка у Ванды.

— Леди ест очень много мяса, — с улыбкой ответила Ванда. Даже Сареф с невольным уважением посмотрел на служанку: такое внимание к деталям впечатляло, даже в богатых клановых тавернах Севроганда не каждый день встретишь такое отношение.

После этого служанка принесла им сначала изумительную луковую похлёбку с салом и горохом. Потом — отварной, но при этом слегка поджаристый молодой картофель и кусочки сочной свинины, которую явно только что приготовили на огне. И после этого — два стакана лимонада и вазочку с тонкими сахарными крендельками. При этом снова уточнив, не желают ли гости чего покрепче. Но Сареф и Ванда отказались: для алкоголя точно было не время и не место.

Неожиданно Ванда задела ногой что-то под столом — и в следующую секунду из-под столешницы выехала небольшая деревянная платформа, которая как будто слегка удлинила стол.

— Ой… а это здесь зачем? — удивилась Ванда.

— Может быть, сюда можно класть свои вещи? — предположил Сареф, — или это дополнительный столик для младенца. Или…

Договорить Сареф не успел: в следующий момент по полу метнулась какая-то тёмная тень, послышался звук бегущих когтистых лапок — и вот на выехавшую платформу запрыгнул самый настоящий… медоед. Который теперь внимательно смотрел на гостей.

— Ой, — смущённо сказала Ванда, — надо же. Какой… милый.

Она протянула руку и осторожно коснулась его головы. В тот же момент медоед зажмурил глазки и довольно зафырчал. Сарефа всё это очень сильно сбило с толку. С одной стороны, медоеды в дикой природе ведут себя совершенно иначе. Это дикие и весьма агрессивные существа, особенно если им покажется, что ты претендуешь на их территорию. С другой стороны — раз этому зверьку позволено здесь гулять, вряд ли он доставляет посетителям неудобства.

Получив порцию ласки от Ванды, теперь зверёк требовательно смотрел на Сарефа. Тот медленно протянул руку и тоже несколько раз погладил медоеда. Зверёк снова зажмурился и довольно зафыркал.

— Вы там сильно не увлекайтесь, хозяин, — недовольно сказал Сарефу Хим.

— Ты что, ревнуешь? — удивился Сареф. Подобная реакция его откровенно позабавила.

— Ничего я не ревную, — пробурчал Хим.

— Ну да, — хмыкнул Сареф, — какой же ты всё-таки милый, когда пытаешься притворяться. Тебя на ночь по голове погладить или за ухом почесать?

— Не надо меня нигде гладить и чесать! — возмутился Хим, — и я не милый!

— О, какая приятная встреча, — раздался уже знакомый голос, вырвав Сарефа из своих мыслей, — рада, что вы приняли моё приглашение.

Сареф и Ванда подняли взгляд. Рядом с их столиком стояла Бруминья собственной персоной. И хотя смотрела она на них в высшей степени благожелательно, на дне её глаз угадывалось хорошо скрытое торжество.

— Надо же… и моему Рахи вы понравились, — с долей удивления сказала она, увидев на выдвижной платформе медоеда.

— Так… это ваш зверь? — спросила Ванда.

— Ну, конечно, милая Кали, — ответила Бруминья, — в его честь я и назвала это место. Надеюсь, — она взглядом указала на пустые тарелки, — вам было вкусно?

— После месяца бегства и скитаний это просто праздник для души, — вежливо ответил Сареф, — большое вам спасибо.

— Рада это слышать, дорогой Рен, — кивнула Бруминья, после чего подошла к стороне столика, где сидела Ванда, — вы позволите?..

— Да, конечно, — Ванда поспешно подвинулась, уступая Бруминье место. Едва та села, как медоед перебрался к ней на колени и довольно заурчал.

— Мне, наверное, следует извиниться за некоторую… назойливость со своей стороны, — мягко заговорила Бруминья, поглаживая своего питомца, — я знаю, не очень вежливо вот так приставать к путникам, когда они даже не успели отдохнуть. Но… мне известно, что прибыли вы сюда с проводником по имени Амидал. Который, конечно же, не преминул вам рассказать, какая я жадная, расчётливая и меркантильная сука, не так ли?

— Да, он отзывался о вас не очень хорошо, — кивнул Сареф.

— И что вы думаете о его словах? — мягко поинтересовалась Бруминья.

— Я не для того несколько лет проработал в разведке демонов, чтобы верить на слово всему, что мне говорят, — пожал плечами Сареф, — вы сумели добиться расположения Теневого Символа, доказать ему свою лояльность — что, вообще-то, непросто, мне приходилось с ними сталкиваться — и создать это место, — он обвёл взглядом таверну, — подобное говорит о том, что вы весьма умны. Причём не в том плане, что знаете, когда нужно надавить, чтобы добиться желаемого. Но и в том плане, что вы знаете, когда разумнее будет признать поражение и отступить. При всех… несомненных достоинствах Амидала мне порой казалось, что вот этого качества ему немножко не хватает.

Бруминья довольно рассмеялась. После чего мягко сказала:

— Надо же… ты весьма неглуп, парень. Возможно, ты не соврал, и ты действительно работал там, где говорил.

— Соврал? — осторожно уточнил Сареф.

— Естественно. Здесь все врут, — пожала плечами Бруминья, — а нам приходится выслушивать это и притворяться, что мы верим. Впрочем, я не в претензии. Порой сюда приходят люди, которые чудом избежали смерти. Естественно, они первое время никому не верят. Это нормально. Да и вообще, знаете, как говорят? Правда экономит время, но ложь лучше раскрывает человека.

— И всё же вы не были тогда уверены, вру я или нет? — деликатно уточнил Сареф.

— Возможно, ты нарочито хорошо играл свою роль. Мне трудно представить, чтобы Адральвез ничего не придумал, чтобы сохранить в своих руках столь ценный кадр. Впрочем, с моей стороны высокомерно было бы полагать, что я разбираюсь в отношениях между драконами и демонами. Так что…

— Вы хотели от нас что-то конкретное? — Ванда мягко вернула разговор в нужное русло.

— В общем, да, — Бруминья уставилась на Сарефа и Ванду новым, деловым взглядом, — я знаю, что Амидал вам посоветовал один раз здесь пожрать, а потом испариться. И именно потому, что я, как изволил выразиться уважаемый Рен, достаточно умна, мне пришлось немного сыграть на опережение, чтобы не упустить вас. Я предлагаю вам поработать на меня. Один раз. Если после этого вы пожелаете продолжить эту работу — я буду только рада. Но то, что мне нужно… два носителя хилереми — это слишком большая удача, чтобы я так просто её упустила.

— Чем именно мы можем помочь? — спросила Ванда, которая, кажется, невольно начинала проникаться к Бруминье симпатией.

— Моя просьба будет несколько странной, и всё же… Я хочу сходить в поход на местного монстра, Обозлённого Оракула. Во-первых, мне для одного важного дела нужна его Тиара. Во-вторых, есть момент репутации. Ходить в такие походы у нас, сами понимаете, крайне опасно. Возрождения, как в прочих землях Системы, здесь нет, и если отряд не возвращается — значит, все погибли навсегда. Тем не менее, каждый из доверенных лиц Шадия так или иначе в походах бывал. Кроме меня. И при каждой встрече эти хвастуны не упускают возможности поддеть меня. Конечно, я понимаю, что они хотят, чтобы я исчезла, и они загребли себе и это место, и всё остальное… да и вообще, я всё-таки женщина, и Шадий некоторые вещи мне прощает, но всё равно… порой это так бесит, вы и представить не можете. Ты же ведь понимаешь меня, Кали, не так ли? — Бруминья проницательно посмотрела на Ванду, — ведь твоя ситуация похожая. Наверняка глава твоего Дома выбрал тебя для того ужасного эксперимента потому, что девочку для этого было не так жалко, как мальчика… верно?

Ванда вспыхнула и отвернулась, явно давая понять, что эта тема для неё неприятна, и говорить об этом она не желает.

— И кого же вы хотите взять в поход ещё? — теперь разговор поддержал уже Сареф.

— Ваших спутников, с которыми вы сюда прибыли, — пожала плечами Бруминья, — если они смогли сюда прийти — то явно могут за себя постоять.

— Но… мы не вместе, — кинул пробный камень Сареф, — мы даже с Кали здесь только потому, что во время пути несколько… сдружились, и решили, что нам лучше держаться вместе… хотя бы первое время.

— Они пошли вместе с Амидалом в Хмельную Выхухоль, — пожала плечами Бруминья, чётко давая понять, что она за ними внимательно следила, — в принципе, это даже не самое плохое решение. Амидал, несмотря на свой скверный характер, неплохо здесь ориентируется. Возможно, он сумеет их куда-нибудь и пристроить…

— А они согласятся с нами пойти? — разумно поинтересовался Сареф, — хорошо, допустим, у нас с Кали есть хилереми. Это несколько повышает шансы. Хорошо… если вы так хотите отправиться в этот поход, полагаю, вы можете за себя постоять. Но они… они будут сильно рисковать. И, честно говоря, на их месте я бы отказался. Да и с нами вопрос тоже остаётся… что мы получим по итогам этого похода, если Тиару с Оракула вы уже зарезервировали себе?

— Всю остальную добычу вы можете забрать и поделить. Кроме того, всем вам четверым я оформлю пропуска, чтобы вас свободно пускали на территорию Марумота и Эмерика. У Шадия с ними хорошие отношения. Кроме того, с таким пропуском вас могут пропустить и дальше на Острова. Сильно рады вам там, конечно, не будут, но шанс проявить себя дадут — а здесь это уже много. Полагаю, вы, как молодые и перспективные бойцы, не захотели бы ограничивать себя одним Островом. Несмотря на… случившиеся в вашей жизни несчастья, даже здесь вы ещё можете достойно себя реализовать. Да и эти Кудо с Сайрашем явно будут иметь больше возможностей, если смогут путешествовать. Я могу это устроить. Скажу даже больше: если мы успешно завершим этот поход, я легко это устрою.

Сареф и Ванда переглянулись. Ещё час назад Амидал предупреждал их, что легко и быстро не получится. И вот теперь Бруминья предлагает им вполне разумный вариант. Ну, по крайней мере, если она лично готова туда пойти и высоко оценивает свои шансы выйти оттуда живой — значит, дело это хоть и трудное, но не невозможное.

— Нам надо подумать, — ответил, наконец, Сареф.

— Я знала, что вы так ответите, — кивнула Бруминья, — это разумно в том числе и потому, что походы на монстров у нас не совсем простые.

— Как это понимать? — подозрительно спросила Ванда.

— С ними ведь какая штука вышла, — Бруминья значительно понизила голос: как видно, говорить об этом здесь было не принято, — сначала Символы вроде как отреклись от Системы и ушли на земли, где не было её влияния. А потом начали формировать подземелья с монстрами, обращаясь, что логично, к той же Системе. Вышло немного… двуличненько. И Система не оставила это без своей реакции. Каждый поход на этих Островах значительно усложняется каким-либо условием. Вам стоит лично это увидеть — и решить для себя, готовы ли вы к такому испытанию. И вот тогда уже и принять окончательное решение.

— Я всё ещё не понимаю, о чём речь, — сказал совершенно запутавшийся Сареф.

— Я же говорю: это надо именно увидеть. Рахи, — обратилась она к своему питомцу, что лежал у неё на коленях и тихонько фырчал, — отведи этих молодых людей в То Место. Пусть они посмотрят. Не переживайте, дорогу обратно он найдёт сам.

Рахи, казалось, прекрасно понял, что от него требуется. Он спрыгнул на пол и зашуршал своими когтистыми лапками в сторону выхода. Сареф и Ванда поняли, что их вежливо выпроваживают отсюда. Что было вполне логично. Бесплатно их тут покормили один раз, дальше право на вкусную жратву придётся зарабатывать.

— Если всё же будете согласны, и если уговорите Кудо и Сайраша — в следующий раз скажете Мьюку, моему стражнику, что вы лично ко мне. Даже если меня не будет на месте — он свяжется со мной, и я прибуду так быстро, как только могу.

Сареф и Ванда вежливо кивнули, ещё раз поблагодарили Бруминью за угощение и поспешили на выход, где их уже ждал нетерпеливо фыркающий медоед…

Глава 5

Во время похода к Тому Месту, как назвала его Бруминья, Сареф и Ванда благоразумно помалкивали. Потому что Бруминья показала просто выдающиеся способности в слежке. Раз она так легко предсказала, что Сареф и Ванда появятся в её таверне. И так же легко проследила, что Амидал, Ансильяш и Красс ушли в Хмельную Выхухоль. Что самое главное — Амидал этого даже не заметил, а уж этот подземный гном явно был не из тех, кого можно застать врасплох. Частично, кстати, подобное могло объяснить его неприязнь к этой женщине: даже его навыков не всегда достаточно, чтобы уйти от её слежки. При всех этих условиях переговариваться в присутствии её личного питомца, через которого она запросто могла их подслушивать, было просто неразумно.

Идти пришлось почти 40 минут. За это время они встречали и стражников, и просто шатающихся бездельников, которые явно испытывали нездоровый интерес к Реликтовому Кольцу Силы Сарефа, едва оно попадалось им на глаза. Но все они, едва заметив медоеда Бруминьи, резко терялись, чтобы не попадаться ему на глаза. Как видно, все в Бруяне очень хорошо знали, чей это медоед, и что бывает с теми, кто осмеливается перейти ему дорогу.

Наконец, они вышли за черту города, и спустя ещё 15 минут Рахи, наконец, привёл их к большой пещере. После чего гордо фыркнул и, получив от Ванды небольшую порцию ласки, засеменил обратно к своей хозяйке.

Сама пещера выглядела достаточно обычно. Хотя после слов Бруминьи Сареф был готов даже к тому, что монстры из этой пещеры могли выходить и бродить вокруг неё на каком-то расстоянии. Но нет. Впрочем… присмотревшись внимательнее, Сареф заметил едва-едва уловимую красную мерцающую границу, которая опоясывала небольшую площадку перед входом в пещеру. Как видно, небольшой эффект от того, что родной Интеллект Сарефа уже перевалил за 40.

— Подойди ко мне, — позвал Сареф Ванду, — я вижу границы места, откуда начинается поход. Мне кажется, чтобы увидеть то, о чём говорила Бруминья, нам нужно встать сюда.

Эльфийка послушно подошла к Сарефу и встала рядом. И после того, как они пересекли границу, перед Сарефом вспыхнуло Системное окно. И, признаться, увиденного даже он не ожидал. Хотя ему ли было не знать, как разнообразна Система и то, что в ней можно было встретить.

Внимание! Поход на монстра Озлобленный Оракул сопровождается дополнительным постоянным условием: Нагнетание стресса.

В течение похода каждый участник дополнительно получает Шкалу Стресса, которая заполнена от 0 до 10%, в зависимости от состояния участника. Каждые 5 минут вне боя случайный участник группы получает 1–3% стресса (не накапливается по время привалов). Каждую минуту в бою вся группа получает 1–3% стресса. Каждый нанесённый критический удар сбрасывает вам 2–4% стресса и остальной группе 1–2% стресса с шансом в 50%. Каждый критический удар, полученный участником группы, нагнетает 6–12% стресса ему и 3–6% стресса — остальным участникам. Все ваши умения на время похода дополнительно модифицируются, нагнетая или сбрасывая стресс во время своего использования. Минимальное количество получаемого или снимаемого стресса — 1%.

Если шкала стресса достигает 100%, то происходит следующее событие:

1 — с шансом 80% вы испытываете Срыв. В этом случае ваш уровень стресса и ваш уровень здоровья падает до значения в 30%. Все ваши спутники нагнетают 10–20% стресса, а ваш максимальный уровень здоровья снижается на 10% до конца похода.

2 — с шансом 20% вы испытываете Воодушевление. В этом случае вы полностью восстанавливаете здоровье, а ваши спутники сбрасывают 5–15% стресса. Воодушевление не снимает штраф к уровню здоровья, вызванный Срывом. Усиление от воодушевления действует 10 минут, в течение которого вы не можете получить Срыв, даже если шкала стресса вышла за 100%. После завершения Воодушевления весь стресс будет обнулён.

Если вы во время похода получили 2 Срыва, то в третий раз, когда Шкала Стресса доходит до значения в 100%, и происходит Срыв, вы не теряете здоровье, однако стресс продолжает накапливаться. Если в этих условиях Стресс будет накоплен до значения в 200%, Житель Системы умирает навсегда от разрыва сердца.

Каждые 5 единиц Силы Воли снижают на 1% шанс на Срыв и увеличивают на 1% шанс на Воодушевление.

Закончив читать, Сареф растерянно посмотрел на Ванду, которая тоже едва-едва закончила чтение. Да уж, Бруминья не преувеличивала, когда говорила, что такое надо увидеть своими глазами. И это всего лишь одна пещера, один поход. А на всех островах, если представить их как отдельный клан, таких пещер должно быть с десяток. И на каждой, судя по всему, свои уникальные условия, усложняющие поход. Более того — Символам и этого уже мало! Раз уж Амидал говорит, что ходят слухи о том, будто Символы собираются создать подземелье шестого уровня. А уж Амидал явно не их тех, кто будет разносить пустые слухи и сплетни.

— Я… даже не знаю, что сказать, — Ванда явно выглядела ещё более растерянной, чем Сареф, — это же… такой огромный риск. Ты… точно уверен, что оно того стоит?

— Даже в этом нелогичном и извращённом месте Система должна поддерживать хотя бы какое-то подобие баланса, — пожал плечами Сареф, — там было написано, что наши умения тоже будут дополнены с учётом этого условия. Давай хотя бы посмотрим, что там будет.

Сареф Гайранос-Джеминид, уровень 16.

Строка умений.

1 — Призыв демона. Когда призывается хилереми в физическом воплощении, члены группы нагнетают 5–10% стресса. Если один из участников группы тоже является носителем хилереми, он не получает стресс. В состоянии Одержимости вы на 50% медленнее нагнетаете и сбрасываете стресс.

2 — Рука Пересмешника. Вы делите пополам нагнетаемый стресс с целью Руки Пересмешника.

3 — Власть Жизни. Сбрасывает цели стресс в размере 50% от силы лечения.

4 — Полиморф. Нет эффектов стресса.

5 — Кровавый договор. Дополнительно понижает шанс на Срыв и повышает шанс на Воодушевление на 5%.

6 — Сохранение энергии. Количество получаемого стресса так же снижается на 14% (минимальная экономия получаемого стресса — 1%).

7 — Силовое Поле. Каждую секунду, которую союзник находится под действием умения Силовое Поле, он нагнетает себе 1% стресса.

8 — Тёмная фаза. Каждая единица урона, полученная в состоянии Тёмной Фазы, нагнетает вам 1% стресса.

9 — Призрачное Возмездие. Когда умение срабатывает, вы сбрасываете половину от количества накопленного стресса.

10 — Знак Подражателя. Нет эффектов стресса.

Признаться, увиденное Сарефа не особо воодушевило. От Власти Жизни и Призрачного Возмездия он, в принципе, получил те эффекты, которые от них и ожидались. Неожиданно приятно отыграл Кровавый Договор, дополнительно повышая шанс на Воодушевление. Теперь, с учётом того, что у него была Сила Воли выше значения в 50, соотношение шансов на Срыв и Воодушевление было уже не 80 на 20, а 65 на 35, что, несомненно, выглядело куда привлекательнее.

А вот Силовое Поле и Тёмная Фаза, в общем-то, главные козыри Сарефа, которые позволяли ему контролировать поединки и держать дистанцию, получили крайне неприятные противовесы. Теперь спасти союзника от сильного урона — значит, разменять это действие на стресс, который он получит от Силового Поля. Да и Тёмная Фаза… Раньше он мог просто уйти от шквальной огненной или электрической волны, которая должна была нанести ему условно 500 урона. В обычных условиях в состоянии Тёмной Фазы, когда физический урон снижается на 100%, а любой другой — на 90%, Сареф получил бы всего 50 урона, и на этом бы всё закончилось. В текущих же условиях эти 50 урона дадут ему ещё и 50% в шкалу стресса. Теперь этой способностью стоило пользоваться ещё осмотрительнее, потому что одно неосторожное использование может спровоцировать проверку на рассудок.

Мельком Сареф подумал, что вот здесь бы им очень пригодился Бьярташ со своей флейтой. Потому что даже в обычных условиях его мелодии с короткой перезарядкой оказывали приятный успокаивающий эффект. Здесь бы они наверняка модифицировались именно под функционал поддержания шкалы стресса. Но… чего не было, того не было.

— Мда, — тихонько сказала Ванда, тоже изучив свои способности в Системном окне, — не такого я, конечно, ожидала. Система не забыла, что я совсем недавно поладила с Крассом, и это, конечно, отразилось на моих способностях.

— Кстати, — Сареф заинтересованно взглянул на своё Кольцо, — а артефакты под это место как-то будут подстраиваться? Возможно, это тоже стоит учесть.

Реликтовое Кольцо Силы.

+6 к Силе

Качества артефакта: реликтовое. Каждый реликтовый артефакт понижает шанс на Срыв и повышает шанс на Воодушевление на 2%, если он экипирован на Жителя Системы или его призванное существо, и на 1%, если он находится в Системном Инвентаре.

— А вот это уже интересно, — воодушевившись, сказал Сареф, — значит, Обруч, Сапоги, Куртка и Кольцо дадут нам с Химом ещё 8%. И, кстати…

Сареф извлёк из Системного Инвентаря артефакт, который они выбили с Рубинового Паладина. Знак Доблести. После чего посмотрел на него через Системное окно:

Знак Доблести.

+3 к Силе Воли.

+3 к Телосложению.

Понижение любого входящего урона на 5%.

Иммунитет к любому типу Запугивания.

Понижает входящий стресс на 10%.

Понижает шанс на Срыв и повышает шанс на Воодушевление на 5%.

Вещь занимает ячейку Амулета.

— А теперь — сделаем так, — с предвкушением сказал Сареф, — должен же я хоть раз воспользоваться этим усилением для себя.

Талант Реликтовые Руки. Использовать на артефакт Знак Доблести?

Сареф подтвердил действие. После чего с нетерпением посмотрел в Системное окно.

Знак Доблести. Реликтовое.

+5 к Силе Воли.

+5 к Телосложению.

Понижение любого входящего урона на 7%.

Иммунитет к любому типу Запугивания.

Понижает входящий стресс на 20%.

Понижает шанс на Срыв и повышает шанс на Воодушевление на 10%.

Вещь занимает ячейку амулета.

— Ну вот, — довольно сказал Сареф, — чувствую, эта вещь нам очень пригодится в походе.

— Можно? — Ванда вопросительно протянула руку. Сареф отдал ей значок. Несколько секунд эльфийка его рассматривала, после чего спросила:

— Где же ты умудрился выцепить такую редкость? Да ещё и реликтовое?

— Сам знак упал с Рубинового Паладина, — пожал плечами Сареф, — а реликтовым его сделал я. Я могу поддерживать в реликтовом состоянии одну любую вещь или оружие. Этой технике я научился в клане Айон.

— Ааа… я поняла, — ответила Ванда, — ну, в принципе, могла бы и догадаться. Анейраш наверняка не просто так сражался шестом, который вообще никакими способами нельзя было сломать?

— Примерно так, — кивнул Сареф, — ну так что. В принципе, сбор отряда начинается уже сейчас. Ты видишь, на что мы подписываемся, и, по правде говоря, утешает меня только то, что раз Бруминья сама рвётся в этот поход — значит, она обладает подходящими для него навыками. Но ты… ты видишь, во что мне приходится вписываться. Ты готова пойти со мной?

— Готова, — кивнула Ванда, — меня таким не напугаешь. Я участвовала во Всесистемных Состязаниях, и проиграла я в них, по большому счёту потому, что ты меня об этом попросил. Да и по правде говоря… мне кажется, после того червя меня уже мало что может испугать. Кроме того, — с улыбкой добавила она, — раз у нас обоих есть хилереми, значит, друг друга мы стрессовать не будем. Уже какая-никакая синергия…

— Ну, тогда нам надо обсудить это с остальными, — сказал Сареф, уже предвкушая реакцию спутников. Красс, скорее всего, возражать не станет. Особенно когда узнает, какую награду за это обещает Бруминья. Всё, что угодно, чтобы быстрее добраться до своей дочери. Ансильяш же явно куда сильнее проявит своё недовольство. Хотя, можно было не сомневаться — он пойдёт. После того, как он своими умениями вытащил стревлогам шанс на победу… и после того, как он отказался пользоваться своим положением и помыкать Ансильяшем, тот пойдёт за ним куда угодно, как Эргенаш и как Бьярташ.

А вот на какое говно изойдёт Амидал, когда узнает, что Бруминья в первую же встречу припахала Сарефа поработать на неё (и он согласился!), оставалось только догадываться…

Глава 6

Дорога обратно заняла у них ещё 2 часа. Во-первых, они и сами не спешили, обдумывая то, что увидели. Во-вторых, когда они всё-таки дошли до города, то оказалось, что точное положение Хмельной Выхохули они у Амидала так и не разузнали. Впрочем, это было поправимо. Патрулирующие город стражники встречались им регулярно, поэтому не составило труда уточнить дорогу у одного из них. Кстати, ради интереса Сареф спросил и дорогу к Ласковому Медоеду. И он обратил внимание, что о Медоеде стражник отзывался с почтением и даже некоторой долей страха. А вот о Выхухоли — с теплотой. Как видно, для многих в городе это было приятным местом для проведения свободного времени.

Когда они, наконец, нашли нужную таверну, солнце уже спряталось за крышами домов, хотя и продолжало светить. На вывеске был изображён зверёк, похожий на мышь, только с очень большим хвостом и таким же большим носом. Зверёк был изображён сующим свой длинный нос в пенящуюся пивную кружку, и, судя по тому, как были прикрыты его глазки, это действие явно приносило ему удовольствие. Хмыкнув, Сареф толкнул дверь и вошёл в таверну.

Здесь, конечно, убранство было не такое роскошное, как в Медоеде, но всё тоже выглядело чистым и опрятным. Сейчас в таверне было всего несколько посетителей, так что и хозяйка, высокая крепкая орчанка с рыжей косой до пояса, со скучающим видом стояла за стойкой и протирала кружки.

— О, какие интересные голубки ко мне залетели, — с любопытством прогудела орчанка, оглядывая Сарефа и Ванду, — видать, новенькие в Бруяне? Тебя бы, с твоим боевым раскрасом, я бы точно запомнила, парень. Да и тёмные эльфы гости у нас нечастые.

Сареф едва заметно поморщился. Шутка, конечно, была так себе, но он для того и обзаводился этими шрамами, чтобы все на них смотрели.

— Ну, вам чего? Еды или комнату на ночь?

— Шуйтам, дорогая, а эти двое со мной, — одним из посетителей неожиданно оказался Амидал, который подскочил к ним, — их… ну, туда же.

— Опять?! — Орчанка мгновенно рассвирепела, — Амидал, я тебя когда-нибудь точно придушу! Комнаты у меня не резиновые, чтобы ты там постоянно устраивал свои рассадники!

— Шуйтам, дорогая, ну это совсем ненадолго, и мы будем вести себя смирно, вот честно-честно.

Сареф, который искренне не понимал, какая тут проблема, потянулся в карман, чтобы расплатиться за комнату, как Амидал почти незаметно шлёпнул его по руке, явно требуя, чтобы он не лез. И спустя несколько секунд Сареф понял, в чём дело. Для Амидала и Шуйтам это, судя по всему, уже был устоявшийся ритуал, когда гном с виноватым выражением лица упрашивал грозную орчанку, а та хмурила брови и сердито ему выговаривала. Наконец, спустя пару минут орчанка махнула рукой и потребовала, чтобы Амидал со своим выводком скрылся с её глаз. После чего бросила взгляд на Ванду и сердито спросила:

— Ну а ты чего на меня уставилась, девчонка? Связалась с этим пройдохой — так и топай, пока я добрая.

— Да вот смотрю я, добрая госпожа, — неловко сказала Ванда, — волосы у вас очень уж красивые.

— А чего это тебя так мои волосы заинтересовали, — орчанка подозрительно посмотрела на Ванду, — уж никогда не слышала, чтобы тёмные эльфы на свои волосы жаловались.

— Да я тоже как-то пару раз отращивала, чтобы в косу заплетать. Да только какая-то тонкая у меня коса всегда выходила. А у вас прям… такая пышная…

— Ну, это-то да, — орчанка, наконец, соизволила принять комплимент и гордо подбоченилась, поглаживая свою рыжую косу, — а вот от бабки рецепт особой настойки достался мне, чтобы волосы такими были. Может быть, как-нибудь тебе и расскажу. Ладно, топайте. Сейчас народ с работы подвалит, нет у меня лишнего времени языками чесать.

Сареф и Ванда послушно направились за Амидалом, который уже преодолел один лестничный пролёт. Когда же они поднялись на третий этаж, гном повернулся к Ванде и сказал ей:

— Умница, девочка. Всё, как надо сделала. Если бы Сареф ей комплименты стал отвешивать, она бы взбесилась, мол, я тебя надоумил. А ты так аккуратно и скромно всё провернула… лучше и не придумать. Так что теперь она и ворчать не будет, что мы все в одной комнате ютимся. Да и ты, парень, на будущее, не спеши в карман лезть при каждом удобном случае. Тут, видишь ли, не принято другим рот деньгами затыкать. Здесь нужно уметь поупрашивать, побыть скромным, чтобы другим было приятно, чтобы они почувствовали себя важными, понимаешь? Вот тогда у тебя связи начнут появляться, вот тогда тебе доверять потихоньку станут. А не высокомерно затыкать других своим золотом, как это делает меркантильная сука Бруминья.

Мимоходом Сареф подумал, что, судя по тому, как каждый встречный житель Бруяна критикует Амидала за жадность, то меркантильная сука здесь вовсе даже не Бруминья, а кое-кто другой. Но благоразумно не стал ничего говорить. Ему и так было, чем сегодня «порадовать» подземного гнома.

* * *

Красс и Ансильяш благоразумно отсыпались. Сареф оценил убранство комнаты. Здесь было три одиночные кровати, по одной у каждой стены, шкаф для вещей и стол с парой стульев в центре.

— Не волнуйтесь, — сказал Амидал, отследив направление взгляда, — я ночью кое-куда смотаюсь, да нашего чешуйчатого друга прихвачу с собой, так что вы отоспитесь.

— А я тебе зачем понадобился? — сонным голосом спросил дремавший Ансильяш.

— А затем. Тут местечко есть, где стревлоги живут. С полсотни где-то. Проблем от них никогда нет, но это ж стревлоги. От них ничего не укроется. А при этом чужаки к ним — ни-ни. Уж даже я как к ним только ни подбирался — так мне только на дверь и указывали. А пару раз даже пинком выкидывали. Ну, ничего, если я приду к ним с тобой, и ты подтвердишь, что я твой самый-самый лучший друг, и что мне можно доверить — то вот тогда-то будет шанс, что они с нами поговорят.

Ансильяш недовольно покосился на Амидала, явно не обрадованный такой ролью. Но делать нечего, местные стревлоги, действительно, много чего могли разузнать, уж кому, как не ему было это понимать.

— Ну а у вас как дела? — спросил Амидал Сарефа и Ванду, — наведались в Медоеда? Ну и как вам этот богатый гадюшник? Кстати, этот орк Мьюк всё ещё там работает? Ну, у которого клыки на весь хлебальник свисают. Не понимаю, как этот придурок до сих пор пасть себе не порвал.

— Бруминья нас там ждала. И подловила нас, как только мы поели, — сказал Сареф, решив не тянуть с неизбежным.

— И она, конечно, предложила вам работу, — с ехидной злобой проскрежетал Амидал, — и вы, конечно же, согласились. Сареф, скажи, что вы не согласились. Я вот перед тобой на колени встану, — и Амидал, действительно, подскочив к Сарефу, бухнулся перед ним на колени, — только скажи, что вы не согласились работать на эту жадную мразь!

— Я сказал, что мы подумаем, — ответил Сареф, — мы сначала хотели обсудить это с тобой.

— Ну, хотя бы на это тебе мозгов хватило, — Амидал закатил глаза, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны, — ну, давай, расскажи, что за выгодную сделку она вам предложила. А я тебе подробно расскажу, где и в каких местах она рассчитывает поиметь выгоду. И не только выгоду, кстати.

Сареф коротко рассказал Амидалу, чего хочет от них Бруминья, и чем она готова за это заплатить. И с каждым словом выражение лица гнома менялось с раздражённого и уставшего на непонимающее и задумчивое. В конце концов он, сделав пару кругов по комнате, рухнул в пустую постель и замолчал.

— Ты что, обиделся? — спросил его Сареф 3 минуты спустя.

— Я думаю, — буркнул гном.

— Долго думаешь, — заметил Сареф, — давай, рассказывай мне, где здесь места, в которых Бруминья хочет нас поиметь.

— Это на неё очень не похоже, — нехотя протянул Амидал, — если бы она нас пятерых попыталась подрядить на этот поход — то тут было бы всё понятно. Что прошли бы мы этот поход, что сгинули все там — она, в любом случае, была бы в плюсе. Но… если это правда, и она сама готова туда пойти… Ни за что бы не подумал, что для неё это так важно. Видать, Жамьен и Сигурд совсем её доконали, раз она лично готова рискнуть своей задницей. Да и то, что она обещает… Она, действительно, может сделать эти пропуска. И это, действительно, облегчит нам дальнейшее продвижение. Но… это как раз то, о чём я говорил, парень. Это будет слишком быстро.

— Я предпочту более быстрый вариант, — заявил Красс со своей постели, — я в курсе, что не всегда самые быстрые пути — самые правильные, но сейчас на кону стоит жизнь моей дочери. Поэтому если выбирать между месяцем работы в порту или одной услугой для местного важного человека — я выберу второе. Даже если придётся сильно рискнуть.

— Поддерживаю, — кивнул Ансильяш, — я, конечно, обещал тебе помочь, Сареф, но если можно обойтись без того, чтобы несколько недель таскать ящики с рыбой — я предпочту обойтись.

— Да так-то оно, конечно, так, — всё ещё недовольно сказал Амидал, — но всё равно… не нравится мне это.

— Ты можешь объяснить, чем именно тебе не нравится Бруминья? — не выдержал, наконец, Сареф, — да, ей приходится быть хитрой и скользкой — но здесь, на Островах, что в этом плохого? В конце концов, ей приходится каждый день иметь дело с мужиками-бандитами, и она успешно справляется с этим, судя по всему, не первый год. Такие люди и не обязаны нравиться всем подряд. Так почему ты постоянно поливаешь её дерьмом? Она что, Ласкового Медоеда у тебя когда-то отжала?

— Ой, Сареф, ну какой же ты тугой, — простонал Ансильяш, поворачиваясь в своей постели, — да она его бывшая баба, ну можно было давно догадаться.

— ЧЕГО?! — взревел Амидал, в ярости вскочив со своей постели, — бред мне тут не неси!

— Ой, твою ж Системное налево, мне-то можешь сказки не рассказывать, — фыркнул Ансильяш, — я таких как ты, за свою жизнь повидал сотни. Даже примерно представляю, как это было. Вы сошлись. Возможно, ты даже помогал ей с этой таверной. А потом случилось то, что случается со всеми женщинами. Она потребовала от тебя стабильности, чтобы ты хоть как-то остепенился. Или, по крайней мере, перестал так явно и показательно трепать нервы местному Теневому Символу. Ты отказался, и она тебя вышвырнула. И, кстати, правильно сделала. А теперь у тебя горит пердак, потому что ты думал, что без тебя она за эти 3 года потонет — а она живёт, процветает, и плевать на тебя хотела.

— ЗАТКНИСЬ! Заткни свою пасть! — прорычал Амидал. После чего, потеряв всякое терпение, он бросился на Ансильяша, явно рассчитывая придушить его на месте. Сареф среагировал моментально.

Силовое Поле!

И призрачная защита мгновенно окутала Амидала, заставив повиснуть его в воздухе в прыжке, когда до стревлога было буквально рукой подать. Ансильяш, на удивление, даже не пошевелился.

— Успокаиваемся, — не терпящим возражений голосом сказал Сареф, — Шуйтам и без того была добра к нам, когда позволила пятерым заселиться в трёхместную комнату. Мы же не хотим устраивать здесь погром и огорчать её, не так ли?

И хотя Амидал, в силу действия способности, оставался неподвижен, Сареф понял, что он внял этим аргументам. Поэтому тут же отменил действие способности, освобождая гнома. После чего повернулся к стревлогу.

— Но вообще, Ансильяш, тебе не следовало так об этом говорить. Это его личная жизнь. Мы не были здесь в тот момент, мы не знаем, как развивались их отношения. Можно было высказать свои предположения более деликатно.

— Я это сделал, потому что мы напрасно теряем время, Сареф, и ты отлично это знаешь, — парировал Ансильяш, — раз Бруминья собирается в этот поход, значит, она будет рисковать своей шкурой так же, как и мы все. Тут нет и не может быть никакой ловушки, по крайней мере, с её стороны! Нам выпал такой шанс ускорить нашу миссию и получить важные документы. А мы тут стоим и жуём сопли, потому что он с ней в прошлом не поладил.

— И, тем не менее, — сурово заявил Сареф, — не было нужды говорить об этом так резко и оскорбительно. На всякий случая я напомню: мы должны беречь друг друга. А это, в том числе, означает и не бить по больным местам со всей силы. Мозги Жителям Системы даны не только для того, чтобы додумываться до таких вещей. Но и для того, чтобы понимать, как и в какой степени об этом говорить.

— Ладно, ладно, — поднял руки Ансильяш, сдаваясь, — я был слишком неделикатен и неучтив. Я приношу за это свои извинения.

— В гробу я видал твои извинения, — прошипел Амидал, с ненавистью смотря на стревлога, — я буду очень внимательно следить за тобой, ящер. И если ты хотя бы один раз ошибёшься — я с радостью пущу твою шкуру на сапоги.

— Чудесно, — ехидно улыбнувшись, ответил Ансильяш, — вот только я надеюсь, что ты займёшься этим после того, как Сареф найдёт своих сестёр. Потому что после истории с червём кое-кто обещал, что его личные закидоны больше не будут мешать нашей миссии.

Амидал недовольно засопел, но против этого аргумента ему уже крыть было нечем.

— Значит, мы согласны? — деликатно подвела итог Ванда, — тогда завтра утром мы пойдём к Бруминье и сообщим своё решение. Ну и там… сколько надо будет ждать…

— Нисколько не надо будет ждать, — пробурчал Амидал, — Озлобленный Оракул — одна из самых мерзких тварей на Островах. Половина идиотов подыхает от разрыва сердца на пути к нему. А ещё треть — во время боя с ним. Поэтому очереди на него почти никогда нет. Кому охота сунуть башку в этот капкан — тот может сделать это быстро и почти безболезненно.

— Но почему умирают? — удивился Красс, — ну, даже если поход сложился неудачно… ну всегда можно отступить, правда?

— Можно, — пожал плечами Амидал, — вот только Срывы — это не такая ерунда, как вы думаете. Ходоки начинают нарушать приказы командира, своевольничать, поступать нелогично, критиковать любые решения. И такое состояние обычно лишь сильнее подстёгивает идти дальше, потому что соображать адекватно в таких условиях очень тяжело. А, ну и да, не забудьте, что если вы решите отступить в этом походе — то это тоже сразу +50% стресса в вашу шкалу. Учитывая же, что ходоки в таком состоянии не отступают до последнего… им часто уже нет разницы, продолжать поход или бежать. Что так подыхать, что так… Так что… ну, признаю, если Бруминья готова лично идти с вами в этот поход — то это многое меняет. Но всё равно… а, хотя ладно. Пара дней до похода у вас точно есть — так что посмотрим, как дело пойдёт…

Глава 7

На следующее утро Сареф и Ванда, позавтракав, направлялись в Медоеда для встречи с Бруминьей. Ансильяш и Амидал, вернувшись со своих ночных похождений, забрали Красса и отправились изучать свои строки умений перед подземельем ещё раньше. Орчанка Шуйтам хоть и приготовила им весьма скромный завтрак — но зато не взяла с них ни одной монетки. И те, наученные Амидалом, горячо поблагодарили орчанку за радушие.

— Да будет вам, — отмахнулась та, впрочем, не скрывая довольного блеска в глазах, — я не знаю, что у вас там за дела с Амидалом, но почти наверняка вы ему должны, а если это так — он с вас три шкуры сдерёт, пока вы ему долг не вернёте. После такого мне совесть не позволит взять с вас денег.

— И всё же, — сказал Сареф, помня наставления подземного гнома, — если мы как-то сможем отработать — только скажите.

— А, знаешь, парень, — Шуйтам с интересом посмотрела на Сарефа, — возможно, ты, действительно, сможешь помочь мне в одном деле… деньков эдак через пять. Внешность у тебя запоминающаяся, это только в плюс пойдёт. И раз ты выжил после того, как обзавёлся этими отметинами — сила в тебе тоже есть. Так что… возможно, у тебя будет шанс поработать, раз тебе так хочется…

И вот они приходят к Ласковому Медоеду, который всё так же внушал чувство покоя и безопасности. Отдельно это подчёркивалось поведением людей: сейчас, ранним утром, они шли на работу, и многие, глядя на таверну, с грустью вздыхали. Как видно, даже просто поесть сюда пускали далеко не каждого. Не говоря уже о том, что если ты устроился сюда на работу — то у тебя будет самое стабильное и обеспеченное будущее, какое оно только может быть у обычного человека на Островах Теневых Символов.

— А, это опять вы, — орк Мьюк, увидев Ванду и Сарефа, на сей раз уже определённо добродушно осклабился, — хозяйка на втором этаже у себя в кабинете. Мимо не пройдёте, ну или кто-то из девочек вас проводит.

Сареф и Ванда послушно направились, куда сказано. И, действительно, к ним сразу подскочила одна из девушек и, услышав, куда им нужно, тут же повела их наверх. И, оказавшись перед дверью из светлого дерева, Сареф постучал и почти сразу получил приглашение войти.

Кабинет Бруминьи был обставлен не так уж богато, но со вкусом. По углам в горшках стояли два декоративных деревца, Сареф не знал их точного названия. С одной стороны на стенах висела пара картин, с другой стоял необычный шкаф. Этот шкаф был разделён на две части: одна была с ящиками, вероятно, для бумаг, вторая, застеклённая, содержала в себе различные хрустальные вазы и кубки. Среди этих кубков обнаружилась карточка, на которой была изображена девочка с такими же волосами, как и у самой Бруминьи.

Сама хозяйка обреталась за длинным деревянным столом, на котором развалился её медоед, сейчас, вероятно, получавший порцию утренней ласки от хозяйки. Увидев гостей, она улыбнулась.

— Ах да, дорогой Рен, дорогая Кали, я очень рада, что вы пришли. Итак, нашли ли вы своих спутников, и что они решили?

— Они… согласились на ваше предложение, — ответил Сареф, — потому что… как сказал Кудо, — он в смущении опустил взгляд, — мы-то с Кали здесь себе работу всегда найдём. А вот такой простой человек, как он, не может упускать такой шанс. Да и Сайраш… он нам, конечно, ничего не сказал, но… я догадываюсь, что он повидался со здешними стревлогами. И почти наверняка они дали ему понять, что просто так никто его здесь кормить не будет. Так что… вы явно знали, что нужно предлагать в качестве награды.

— Ситуация, к сожалению, располагает, — с чуть виноватой улыбкой пожала плечами Бруминья, — здесь у тебя нет времени разводить торговые танцы вежливости, как в клане Гайранос. Здесь у тебя только одна попытка договориться с кем бы то ни было, и твои предложения должны бить точно в цель. Особенно — если ты женщина, и если ты хочешь, чтобы тебя здесь воспринимали хоть сколько-то серьёзно.

— Но ведь вы — казначей господина Шадия, его доверенное лицо, — с недоумением сказала Ванда, — неужели кто-то посмеет…

— Так было не всегда, — коротко пожала плечами Бруминья.

— Мы… обсудили варианты, и Кали, Кудо и Сайраш решили, что командиром группы стоит быть мне, — сказал Сареф, возвращаясь к основной теме, — как вы на это смотрите?

— Весьма положительно, — без тени иронии кивнула Бруминья, — я, конечно, могу за себя постоять, но с моей стороны было бы высокомерно требовать себе место командира, когда даже… в другой моей жизни я не то, чтобы особо часто ходила в такие походы.

— Ну, тогда, думаю, вы с пониманием отнесётесь к тому, что я задам вам вполне закономерный вопрос: что вы умеете делать в бою?

— Ну, с Рахи ты уже знаком, — Бруминья снова почесала своему медоеду голову, и он довольно зафыркал, — собственно, умение на его призыв. И, между прочим, чем больше я отдам в резерв выносливости, тем большего размера он в итоге получится. Но это так, подстраховка. Основная же моя специализация…

Она вытянула руку — и на столе перед ней появился весьма странный музыкальный инструмент. Вроде бы напоминал мандолину или скрипку, но у него был очень вытянутый гриф и странной, почти кубической формы корпус.

— Это что такое? — с интересом спросил он.

— Это сямисэн, — неожиданно сказала Ванда, — редкий инструмент. Я даже пару раз слышала, как на нём играют.

— Верно, — Бруминья с одобрением посмотрела на Ванду, — действительно, не самый популярный инструмент. Но, тем не менее…

Осторожно подвинув своего медоеда, Бруминья взяла в руки сямисэн и вывела небольшую мелодию. И звучание этого инструмента Сарефу откровенно не понравилось. Ему больше была по душе неуловимая лёгкость флейты или весёлое, с ноткой грусти звучание мандолины. Да даже честная печаль скрипки выглядела предпочтительнее, чем это. Сямисэн выдавал звук пронзительной тревоги, и Сарефу это очень не нравилось.

— Ну, и как? — с интересом спросила Бруминья.

— На любителя, — вежливо ответил Сареф.

— Это точно, — с пониманием хмыкнула Бруминья, — хотя здесь многим, на удивление, нравится. С другой стороны, я уже редко беру его в руки. Только когда к господину Шадию прибывают очень важные гости — только тогда, в порядке оказанной чести, я могу для них сыграть. Ну, зато отличный повод встряхнуться. Собственно, умения. Пара способностей для группы: одна для повышения урона и точности, вторая — для лечения. Оба умения снимают группе стресс, хотя второе, конечно, в большей степени. Ну а так… большей частью — проклятия для врагов. Метки, провокации, для особо настырных — так и вовсе кое-что интересное. Но вообще твоя неприязнь к звучанию этого инструмента вполне объяснима, парень. Это вещь не столько для того, чтобы поддерживать союзников, сколько для того, чтобы путать, раздражать и ослаблять врагов.

— В любом случае это — четвёртая или пятая позиция, — задумчиво сказал Сареф, — даже лучше четвёртая, чтобы никто не подобрался со спины. Массовое лечение есть только у Сайраша, но, во-первых, его нужно заряжать почти 5 секунд, чтобы был ощутимый эффект. А, во вторых, не факт, что оно вообще будет снимать стресс. Что ж, в любом случае, на первой позиции стоять мне. На вторую, скорее всего, поставим Кудо, у него в руках и клинок, и огнестрел. Сайраш — стихийный волшебник, оружия у него нет… ну, если не считать ту побрякушку, которая раз в минуту парализует врага на 3 секунды. На четвёртую тогда встаёт Бруминья. И на пятую — Кали, там ты и Бруминью подстрахуешь, и сама, в принципе, своими лапами много куда дотянешься.

— Звучит разумно, — подумав, согласилась Ванда.

— Тут я уже доверяюсь твоему боевому опыту, — кивнула Бруминья, — потому что, знаешь… не только твои шрамы говорят о том, что он у тебя есть.

— На этого монстра сейчас есть очередь? — спросил Сареф.

— Нет, — покачала головой Бруминья, — занято только одно окно, через 3 месяца. Молодые протеже Шадия пойдут себя испытывать с куратором. Все остальное — совершенно свободно, так что можем выступать хоть завтра.

— Замечательно, — кивнул Сареф, — тогда сегодня мы соберём припасы и…

— Если позволишь — этим бы хотела заняться я, — мягко сказала Бруминья, — хоть как-то компенсирую вам то, что с вами пойдёт жадная занудная некрасивая тётка, которая будет действовать всем на нервы своей экзотической балалайкой.

— Жадной и занудной вам положено быть по должности, — пожал плечами Сареф, — что-то мне подсказывает, что женщине вести здесь дела по-другому не получится.

— А любая красота — в глазах смотрящего, — захихикала Ванда, — так что вы слишком строги к себе. Да и потом, если уж вам даже подземного гнома однажды удалось очаровать, то…

Стремительно обернувшись, Сареф со злостью зашипел на Ванду. Но было уже поздно…

— Любопытно, — Бруминья с новым интересом на них посмотрела, — это он сам вам об этом сказал?

— Я догадался, — хмуро ответил Сареф, — Амидал слишком уж зациклен на вас. Здесь, в месте, где, казалось бы, к женщинам принято относиться без особого почтения. Не так уж трудно было понять, что корни такого отношения произрастают из… куда более личных эмоций.

— Весьма проницательно, — кивнула Бруминья, — да, я особо этого и не скрываю. Действительно, мы с ним какое-то время были вместе, и, смею сказать, он немало для меня сделал. Конечно, мужик здесь, да ещё и подземный гном… но было не так уж трудно найти к нему подход, чтобы он двигал все дела, а я только изредка задавала направления. Но потом… все эти его выходки. Господин Шадий очень терпелив, так что многое ему спускал. Но однажды сюда прибыл господин Марумот и потребовал его выдачи. И за его выдачу он был готов дать его тройной вес золотом. Его тогда насилу успокоили и провожали с ворохом привилегий в кармане. И в тот момент я решила, что с меня хватит. Он, значит, ищет себе приключения на пятую точку, а я должна сидеть дома и каждый вечер умирать со страха, боясь, что однажды больше никогда его не увижу. Поэтому в один момент я поставила вопрос ребром: или он прекращает свои выходки и ищет себе развлечения попроще, или нам с ним дальше не по пути. Что он выбрал — вы, в принципе, можете догадаться сами.

— Спасибо за доверие, — осторожно ответил Сареф, — но… вы не обязаны были нам обо всём этом говорить.

— Да, по правде говоря, давно хотелось хоть кому-то выговориться. Так что… уж извините мне моё занудство, но мне почему-то показалось, что уж вы-то не станете болтать. Ладно. На сегодня я вас больше не задерживаю. И да, вы, конечно же, можете перекусить в моей таверне. Впрочем, если вы откажетесь в силу личных причин — я пойму. Тогда — до завтра…

* * *

На следующее утро Сареф, Ванда, Ансильяш и Красс подходили ко входу в подземелье. Последние двое, посетив это место на предыдущий день, остались не очень довольны своими строками умений: практически ничего не сбрасывало им стресс. Так что было крайне удачно, что Бруминья была бардом с подобным функционалом. Что, впрочем, только лишний раз говорило о том, что Бруминья отлично понимала, куда и зачем она хочет.

С ними, разумеется, увязался и Амидал, и хотя Сареф очень настаивал, чтобы гном остался в Выхухоли, тот всё равно упёрся и пошёл с ними. Сарефу пришлось махнуть на это рукой. После вчерашнего откровения, когда его личная жизнь неожиданно оказалась достоянием общественности, стоило пойти на пару уступок.

Тем более, что перед походом он неожиданно отыграл немного репутации назад. Когда предупредил, что в группе будут показываться их настоящие имена. Это стало неприятной неожиданностью для Сарефа: он, как командир отряда, должен был это предвидеть. Нет, само собой, его имя Рен было вторым официальным, поэтому с этим проблем бы не возникло… но всё же не хотелось рисковать. Бруминья уже показала себя как человек, который умеет добывать интересующую её информацию, поэтому было бы весьма некстати, если она внезапно споткнётся об имена Красса, Ванды и Ансильяша.

По счастью, у Амидала имелись нужные навыки маскировки. Он создал свою группу, после чего добавил в неё Сарефа и остальных, назвав их выдуманными именами. После чего сам покинул группу, сдав полномочия командира Сарефу. И, в общем-то, всё было готово: как только в группу вступит Бруминья, поход можно будет начинать.

Сама Бруминья их, кстати, уже ждала, сидя на камушке перед пещерой и поглаживая своего медоеда. Изящное платье она сменила на куртку и штаны — типичную походную одежду, удобную и практичную. Длинные волосы она так же убрала в конский хвост, чтобы они не мешались в бою.

— Ты всё так же ходишь с этой дурацкой пиликалкой, — поприветствовал её Амидал, — заранее сочувствую вам, ребята. Эта бездарная бренчала вам уши в трубочки свернёт тем, что она называет музыкой.

— Я тоже рада видеть тебя, Амидал, — любезно ответила ему Бруминья, — приятно, что ты так беспокоишься об этих ребятах. Подобное поведение тебе несвойственно. Обычно ты берёшь деньги и исчезаешь. А тут, гляди, уже третий день за ними приглядываешь.

— Хорошие ребята, — буркнул Амидал, — жаль будет, если все тут же через пару дней и сгинут. Ты же ведь тоже это заметила, раз сразу пристроила их в свою упряжку.

— Мы с ними заключили сделку, о которой ты, уверена, разнюхал всё, что можно, — с улыбкой ответила Бруминья, — и даже ты вынужден признать, что она вполне честная. Раз уж сегодня я больше Бездарная Бренчала, нежели Меркантильная Сука.

— Ничего, когда дело дойдёт до оплаты, уверен…

— Достаточно, — поднял ладонь Сареф, — Амидал, мы благодарны тебе за присутствие, но мне всё же не хотелось бы начинать поход с максимальным стартовым значением стресса. Бруминья, группу?

— Я жду твоей команды, — кивнула та.

Сформирована группа.

Рен, уровень 16. Командир. Запас здоровья 792/792, Здоров. Стресс 3/100.

Кудо, уровень 15. Запас здоровья 468/468, Здоров. Стресс 8/100.

Сайраш, уровень 9. Запас здоровья 580/580, Здоров. Стресс 7/100

Бруминья, уровень 13. Запас здоровья 412/412, Здорова. Стресс 6/100.

Кали, уровень 17. Запас здоровья 500/500, Здорова. Стресс 2/100.

— Весьма недурно, — кивнула Бруминья, глядя на список, — я, конечно, наверняка не первая тебе об этом говорю, Рен, но твой запас здоровья впечатляет.

— Именно поэтому я встаю на первую позицию, — невозмутимо кивнул Сареф, — и да, ещё кое-что. Как мы выяснили, умение на массовое снятие стресса есть только у вас. Это делает вас ключевым участником данного похода, которому ни в коем случае нельзя выходить из строя. Так что… полагаю, на время нашего похода эту вещь следует взять вам.

С этими словами он извлёк из Системного Инвентаря Реликтовый Знак Доблести и протянул его Бруминье. Та, взяв артефакт, несколько секунд внимательно его осматривала, после чего с нескрываемой грустью в голосе спросила:

— Я так понимаю, предлагать тебе продать эту вещь бесполезно?

— Бесполезно, — кивнул Сареф.

— Что ж… здесь женщине реликт даже в руках не дали бы подержать. Не говоря уже о том, чтобы полноценно экипировать её в поход, — с этими словами она бережно прицепила знак к своей куртке, — что ж, буду благодарна хотя бы за то, что имею.

Амидал в этот момент шумно вдохнул воздух, явно желая напоследок сказать какую-то гадость… но Сарефу сейчас оказалось достаточно короткого взгляда, чтобы гном благоразумно закрыл рот обратно.

— Что ж, если вопросов нет, и мы все готовы, — Сареф оглядел своих спутников и, дождавшись кивка каждого, скомандовал, — значит, вперёд…

Глава 8

Первые две пещеры Сареф со своей группой прошёл, не встречая никаких врагов. И, признаться, это несколько нервировало. Уж лучше бы на них с первой секунды набросились монстры. А так… было ощущение, что подземелье их изучало. Что, в общем-то, даже могло быть правдой.

При этом Сареф невольно думал о том, как вообще на островах появились места для походов. Сначала Символы ушли подальше от Системы. А потом всё равно воззвали к ней, чтобы создать это место. В итоге даже Бруминья, которая была крайне лояльна своему Теневому Символу — и та нехотя, шёпотом, но всё же признавала, что с их стороны это вышло несколько… лицемерненько. И что здешние нейтралы? Связаны ли они с другими, уходят ли дежурить на Приграничье после своих боёв? Или Система просто выбросила их сюда и пожертвовала ими. Вопрос на самом деле был достаточно важный. В конце концов, так ли уж случайно, что Оракул, который ждал их в конце похода, был именно Озлобленный?

В третьей пещере их всё-таки встретили враги. Несколько скелетов, один огромный и почти в полном комплекте брони, двое поменьше с дубинами, ещё двое с арбалетами. И последний, которого они все окружали, был странный скелет в синем пальто, чёрной шапочке и с мерцающим чёрным кубком в руках.

Сареф мгновенно перешёл в режим Одержимости. Накануне они с Химом долго обсуждали, как им использовать свою силу в этом месте. И с сожалением пришлось признать, что призывать Хима на Островах в физическом воплощении будет крайне неразумно. Потому что если сам Сареф ещё мог как-то замаскироваться, позволив состричь себе волосы и украсив лицо шрамами, то у Хима была слишком броская и запоминающаяся внешность. Красная шкура, украшенная сияющими серебряными татуировками, была очень красива — но при этом и слишком бросалась в глаза.

Из чего выходил неутешительный вывод. Сареф дрался с Тарлиссоном, вызвав при этом себе на помощь Хима. Многие тёмные эльфы видели, как выглядит Хим. Следовательно, почти наверняка подробности этого поединка донесли и Красному Папочке. И потому светить внешностью своего хилереми для Сарефа было равносильно тому, чтобы идти через все Острова, вопя во всю глотку о том, что они собираются охотиться на Красного Папочку.

Кроме того, чтобы слишком уж сильно не выделяться, Сареф и Хим провернули ещё одну интересную штуку. Уже показав Бруминье Кольцо Силы и Знак Доблести, он понимал, что если покажет и остальные свои реликты — то даже у Бруминьи, даже к изгнаннику из клана Зинтерра начнут возникать неудобные вопросы. Поэтому Хим в нематериальном облике экипировал на себя и Обруч, и Куртку, и Сапоги. И когда они с Сарефом переходили в режим Одержимости и становились одним целым, то и бонусы этих вещей так же начинали действовать на Сарефа.

Рукой в Игнаримхе Сареф остановил сокрушительный замах булавой огромного скелета. И не передать словами, как это было приятно. Какой восхитительный контраст между маленьким мальчиком, который когда-то даже не мог сам себе открыть дверь — и Сарефом нынешним, который теперь мог проворачивать такое. Впрочем, монстр, крякнув, усилил напор — и здесь Сарефу пришлось уступить. Впрочем, отпрыгнув, он тотчас вызвал Системное окно:

Полиморф!

В тот же миг монстр обратился огромным костяным поросёнком. Но, к удивлению Сарефа, это почти не дезориентировало монстра. Даже в этом нелепом облике он рванул на него, и сила столкновения была так велика, что Сарефа отбросило в сторону на несколько метров. Монстр же, снова приняв первоначальный облик, издевательски постучал булавой о щит. Когда же Сареф выпустил в него разряд тёмной молнии из Игнаримха, то скелет просто закрылся от него щитом.

Однако в этот момент пещеру наполнил пронзительный тягучий звук. И скелет, неожиданно потеряв всякий интерес к Сарефу, повернулся в сторону Бруминьи и направился прямо к ней. Та явно наложила на него провокацию, и очень мощную, раз монстр такой силы и таких размеров, просто позабыв обо всём, направился к ней.

Вызвав копию Игнаримха, Сареф направил его в сторону бредущего к Бруминье скелета. Копия перчатки схватила монстра за костяную ложыжку и с огромной скоростью дёрнула, отчего монстр потерял равновесие и с грохотом упал на землю. Вообще Сареф замечал, что скелетные монстры нередко пренебрегали обувью, что было и неудивительно: им явно не было больно ходить по земле босыми ногами. И всё же стопа, даже костяная, была слишком уязвимым местом, ведь опираться скелетам всё равно приходилось именно на неё.

И в этот момент Сарефу пришла в голову блестящая идея. Он снова направил копию Игнаримха к скелету, который просто не успел подняться на ноги, и снова дёрнул его за костяную лодыжку, но теперь уже с явным намерением оторвать её. Это было на удивление непросто, кроме того, монстр тоже явно понял, что собирается делать Сареф, и с рёвом стал барахтаться, всеми силами пытаясь ему помешать. Но Сарефа было не остановить, он уже начал слышать заветный треск рвущихся жил, как вдруг…

ПЛЮХ!

Получено стресса 11%!

Скелет в синем пальтишке, оказавшись около Сарефа, плеснул ему в лицо жижей из своего кубка. И мало того, что она была невероятно вонючей, так ещё и вязкой и неохотно стекающей с кожи. А в следующий момент случилось то, от чего Сарефу показалось, что он сходит с ума… но на одну крошечную секунду ему захотелось попробовать эту жижу на вкус.

К сожалению, выигранного времени оказалось достаточно, чтобы скелет-гигант снова поднялся на ноги. Рассвирепевший от своей неудачи, Сареф попытался копией Игнаримха ударить скелета в лодыжку, явно надломленную, но тот прикрыл ногу булавой, отражая атаку. После чего сам бросился на Сарефа, вынудив того набирать дистанцию.

У остальных дела шли в том же темпе. Красс и Ансильяш на удивление отлично сработались. Оба они сражались на средней дистанции, постоянно прикрывая друг друга. При необходимости Красс вырывался вперёд, отгоняя наглеющих противников спатой, а в иные моменты Ансильяш создавал струю холода — и скелеты боялись её не меньше, чем магии света. И причиной этому была Ванда.

Девушка с самого начала использовала умение на энергетические сгустки, чтобы дезориентировать противника, после чего своими руками, действительно, дотягивалась почти до каждого врага. И после того, как Ансильяш умудрился попасть ледяной струёй в одного из стрелков, Ванда не упустила такого удачного шанса. И чёрная когтистая лапа её хилереми, сжавшись в кулак, тёмным росчерком пролетела через всё поле боя и, разогнавшись, ударила в замороженного скелета с такой силой, что тот просто разлетелся на осколки.

Воодушевлённая своим успехом, Ванда попыталась этой же лапой достать до скелета в синем пальто, который всё так же с огромной скоростью носился по арене и плескал всем в лицо вонючей жижей из своего кубка. Но когда чёрная лапа почти схватила его, он неожиданно извернулся и чиркнул по запястью коротким кинжалом, который появился в его руках. И судя по тому, как Ванда ойкнула и принялась дуть на свою руку, клинок явно был не самый простой.

В итоге поединок просто увяз практически на одном месте. Монстры были не так уж сильны — зато они были крайне крепки, и поэтому могли хотя бы ненадолго затянуть схватку. И при этом скелет в синем пальто, которого другие монстры так же старались страховать, и который сам был крайне прыткой тварью, носился по арене и то и дело плескал кому-то в лицо жижу из своего кубка. Что практически не наносило урон, зато давало порядка 15–25% шкалы стресса за атаку. Сам Сареф получил только 11% потому, что в состоянии Одержимости весь получаемый стресс резался наполовину. И против такого мощного давления даже Бруминья со своими мелодиями не успевала подстраховать каждого.

В итоге, когда огромный скелет удачно открылся под очередную атаку, и Сареф уже хотел было нанести урон тёмной молнией, как его с другой стороны поля боя окликнула Ванда:

— Рен, скорее, помоги!

Вызвав Системное окно, Сареф с ужасом увидел, что Ансильяш уже накопил почти 80% стресса. Понимая, что следующий залп из кубка может спровоцировать ему проверку на рассудок, Сареф перехватил во вторую руку Скальпель Архитектора и, направив его на Ансильяша, вызвал Системное окно:

Власть Жизни!

Восстановлено здоровья 302!

Сброшено стресса 26%!

В тот же миг стревлог выдохнул и, благодарно взглянув на Сарефа, бросился в бой, страховать Красса. Ванда прикрывала Бруминью, которая разрывалась между отвлечением врагов и снятием стресса. Когда же Сареф повернулся к гиганту… то перед ним снова появился скелет в синем пальто, который с мерзким хихиканьем плеснул ему в лицо вонючую жижу из кубка — и был таков.

ПЛЮХ!

Получено стресса 12%!

— ТВОЮ Ж СИСТЕМНОЕ НАЛЕВО, КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ ДОСТАЛ! — прорычал Сареф, стряхивая стекающую жижу с лица. В следующий момент он вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

После этого скелета-гиганта окружила сияющая защита, и каким бы мощным он не был — на ближайшие 16 секунд монстр оказался обездвижен. Сареф же снова вызвал Системное окно:

Тёмная Фаза!

Став тёмным сгустком, он пронёсся через всё поле боя и, появившись рядом со скелетом в пальто, вырвал из его рук кубок. После чего, пока монстр не понял, что произошло, плеснул ему в костяное лицо содержимым из собственного кубка, а затем засунул кубок ему в челюсть и тремя мощными ударами перчатками вбил чёртову посудину в проклятую черепушку. После чего схватил монстра и с такой силой швырнул его в стену, что тот при столкновении с грохотом рассыпался, и от него остались только синее пальтишко, да чёрная шапочка.

После этого дело пошло резвее. Бруминья, которой не нужно было с каждой перезарядкой тратить выносливость на снятие стресса группы, стала больше провоцировать врагов — и те, поддаваясь на провокации, подставлялись под атаки. В итоге всего 3 минуты — и Ванда эффектно разбивает последнего замороженного противника.

— Фух, — выдохнула Бруминья, садясь на землю и выпуская из рук сямисэн, — начало, конечно, не самое простое. Противный утырок! Сама таких терпеть не могу!

— Ничего, — ответил Сареф, принимаясь собирать добычу, — для нас всех этой, считай, новый опыт. Уверен, дальше будет полегче.

— Да это как сказать, — уязвлённо заметил Ансильяш, — любит же Система такие издёвочки. Когда ты вот развивался, развивался, а тебе опять раз — и такую задачку, что из шкуры надо выпрыгнуть, чтобы её решить. А не выпрыгнешь — так без шкуры и останешься!

Сареф хотел было одёрнуть стревлога, но вовремя увидел, что у того шкала стресса всё ещё колеблется около значения в 50%. Поэтому счёл за лучшее промолчать. Ничего, пара мелодий от Бруминьи — и они все воспрянут духом.

* * *

Немного передохнув, они направились дальше. Ещё пара боёв, правда, здесь уже не было таких активных нагнетателей стресса, поэтому и проходили поединки легче. С другой стороны, и добыча пока не радовала: пластин, камней и эмблем за 3 боя едва ли накопилось на сотню золотых монет. И стоило учитывать, что на Островах выкуп добычи явно будет происходить с более высокой комиссией — просто потому, что альтернатив не было.

Была ещё одна мысль, которая беспокоила Сарефа. Его собственная боеспособность. Неожиданно получилось так, что весь свой атакующий потенциал Сареф вкладывал в Хима. А теперь, когда вызывать Хима было нецелесообразно из-за особенностей их миссии, Сареф столкнулся с не самым приятным положением вещей. Без Хима — даже в состоянии Одержимости — он был крайне живучим бойцом, который мог впитать в себя огромное количество как урона, так и стресса. Особенно с учётом Зеркала Боли, которое под Одержимостью и вовсе начинало возвращать порядка 40% урона. У него были некоторые способности на контроль и на мобильность, но при этом он наносит крайне посредственный урон. Способностей на прямой урон у него вообще не было — разве что получится украсть что-нибудь Знаком Подражателя. Был только Игнаримх, который мог либо пускать тёмные молнии, либо лупить своей копией по врагу. Чего, конечно же, было недостаточно, потому что урон молнии выдавали не такой уж и большой, а дробящий урон от копии перчатки подходил далеко не под каждого противника.

И вот, наконец, очередная пещера. И, когда они в неё вошли, Сареф выругался про себя. Потому что, конечно же, это было Чёрное Зеркало. Ну, разумеется, без этого поганого куска гнилья поход не мог обойтись. Особенно этот, где ошибка одного будет стоить жизни всем пятерым. Что ж, оставалось только молиться Системе, чтобы жертва Зеркала справилась со своим поединком.

И неожиданно для самого себя Сареф почувствовал, что именно его лица коснулось неприятное жжение, словно бы его макнули лицом в расплавленный воск. Ванду, Бруминью, Красса и Ансильяша поглотили столпы чёрной энергии, обездвиживая их.

Несмотря на всю серьёзность ситуации, Сареф оказался заинтригован. Уже очень давно Чёрные Зеркала не рисковали с ним связываться. Кого же они придумают ему теперь? И в этот момент Сареф в своём разуме ощутил ободряющее касание Хима. Хилереми ясно давал понять хозяину, что кого бы им не послало Зеркало — они справятся. И здесь, в таких смертельных условиях, Сареф был благодарен за эту поддержку, как никогда.

К удивлению Сарефа, Зеркало думало долго. Оно покрылось тёмным туманом, за которым ничего не было видно, и это продолжалось целую минуту. После чего… на месте зеркала появилась молодая красивая женщина с чёрными волосами и зелёными глазами. Удобная походная одежда и два зазубренных кольца в руках, одно синее, второе — красное. Кажется, такое оружие называется чакрамы. Но лицо… Сарефу казалось, что это лицо ему знакомо, но никак не мог понять, откуда. Он никогда её не видел… или видел? Он не мог вспомнить. Но в следующий момент…

— Здравствуй, воробушек, — мягко сказала женщина, прокручивая в левой руке синий чакрам, — я рада тебя видеть… несмотря на все обстоятельства.

После этих слов у Сарефа упало сердце и волосы встали дыбом.

— Ты?! — прошептал он, — это… ты?

— Как видишь, воробушек, — мягко ответила молодая версия Мимси, — не всегда я была служанкой, которая угодливо кланялась господам. Было время, когда и я разговаривала с главами кланов на равных. И, знаешь, многих это бесило. И сильно бесило. У них была власть, богатство и положение по праву рождения… зато у меня нередко было то, что нужно им. И, кроме меня, дать им это было некому. Так что…

— Ну да, — хмыкнул Сареф, — и ты, конечно же, взял ту её версию, когда она была на пике своего могущества.

— Разумеется, — невозмутимо кивнула молодая Мимси, — хотите пройти дальше — заслужите это право.

— Ну, хорошо, — Сареф поднял руку с Игнаримхом, — давай посмотрим, что ты умела… нянюшка…

Глава 9

Мимси не стала размениваться на дальнейшие разговоры. Неуловимое движение правой рукой — и мимо Сарефа пролетел огненный чакрам, да с такой скоростью, что он едва успел уклониться — и то, кожа ощутила жар, когда оружие пролетело мимо его лица. Мало того — там, где пролетел чакрам, оставался огненный след, который существовал почти 3 секунды. И не было никаких сомнений, что если бы он его коснулся — то получил бы такой же урон, как если бы оружие до него всё-таки достало.

Как же неудобно всё это выходило! Если бы он мог сейчас вызвать Хима — вдвоём они бы справились с этим Зеркалом. Не сразу, но обязательно справились бы. Теперь же… вариантов у него было не так уж много. Хотя…

Мимси вернула себе в руку огненный чакрам, и теперь швырнула в него ледяной. И вот здесь у Сарефа уже появлялась небольшая вариативность. К стихии холода у него был иммунитет, даже больше: половина холодного урона восстанавливала ему здоровье. Но этот козырь Сареф пока решил приберечь. Если проявить терпение — он обязательно сыграет свою роль.

Пока же Сареф отпрыгнул в сторону, после чего указал на Мимси своей перчаткой, вызвав Системное окно:

Дробящая темница!

На самом деле Сареф так давно использовал эту вариацию способности, что уже даже почти забыл за неё. А, между тем, это всё ж таки была способность на прямой урон! Даром что после победы Анейраша в Состязаниях полученное достижение давало ему дополнительный заряд, и теперь он мог сотворить это умение даже не 2, а целых 3 раза. Против большого количества мелких врагов это, конечно, было не так эффективно. Зато против такого элитного противника, как Чёрное Зеркало, это было именно то, что надо.

Правда, стоило учитывать, что это всё ж таки была Севрогандская Дьяволица на пике своего могущества. И потому не стоило удивляться, что способность, которая должна была действовать 16 секунд, продержалась едва ли 10. Затем Мимси поспешно отскочила, набирая дистанцию, после чего взмахнула руками. И в следующий момент Сареф с удивлением понял, что он покрылся множеством красных точек. Не успел он понять, что это такое, как услышал уже знакомый стрёкот. И, подняв голову, увидел, что на него летит целый рой мерцающих чёрных игл. Значит, эти красные точки были… мишенями.

Ему едва хватило времени, чтобы вызвать Системное окно и выбрать умение Тёмной Фазы. После чего тёмным сгустком он пронёсся сквозь рой игл, рассчитывая, что он не причинит ему никакого вреда. Но, как видно, эти иглы наносили не только физический урон, который полностью блокировался в этом состоянии. И когда он материализовался в конечной точке, перед ним вспыхнуло Системное окно:

Получено урона 14!

Зеркало боли! Возвращено урона 6!

Получено стресса 7%!

И вот это было достаточно неприятно. У Сарефа и так отметка стресса в начале этого поединка колебалась на отметке в 30%. Потому как, несмотря на его богатый опыт взаимодействия с Чёрными Зеркалами, они и здесь нашли, чем его удивить. И хотя в состоянии Одержимости весь получаемый стресс резался наполовину — стоило помнить, что и лечащие умения так же будут сбрасывать его с эффективностью в 50%. Или же ему придётся отменять режим Одержимости и отправлять его на перезарядку. И, таким образом, вообще остаться без поддержки своего хилереми.

Мимси тем временем сотворила очередную способность — и у неё под ногами появилась сияющая руна. Которая, вспыхнув, явно восстановила ей часть здоровья. Мало того, руна осталась мерцать на земле, и, вероятно, Мимси могла ещё несколько раз воспользоваться её эффектом. Ну и, судя по тому, что это было умение Севрогандской Дьяволицы, можно было не сомневаться: если этой руной попытается воспользоваться враг — расплата последует незамедлительно.

Тем временем Мимси снова взметнула руки перед собой — и на поле боя появились три тёмных мерцающих столпа. Они оказались тоньше тех, в которых заключены спутники Сарефа, и тот поспешно отпрыгнул от них, не зная, какого подвоха ожидать. Из них могли ударить чёрные лучи чистой энергии, которые бы прошили его тело насквозь. Что, вообще, было бы разумно: Мимси явно должна была оценить, насколько эффективно Зеркало Боли Сарефа, раз на 14 единиц урона оно вернуло ей целых 6. И вполне логично было бы создать источники урона, которые били бы по Сарефу без её прямого участия.

Но нет. Как оказалось, их функционал был совсем в другом. Когда Сареф попытался выстрелить по Мимси чёрной молнией из Игнаримха, та подскочила к одному из тёмных столпов и, коснувшись его… исчезла. После чего появилась рядом с другим — и уже оттуда снова метнула в Сарефа огненный чакрам. Причём она намеренно запустила его мимо Сарефа, после чего кольцо, повернув под прямым углом, понеслось на Сарефа, вынуждая его отступить… прямо в оставшийся огненный след, который бы так же нанёс Сарефу опосредованный урон и не спровоцировал бы срабатывание Зеркала Боли.

Но в этот момент Сареф решил, что нужно начинать перехватывать инициативу. У него был козырь в виде иммунитета к холоду, у него всё ещё оставалась возможность украсть что-нибудь Знаком Подражателя. И потому… почему бы не начать давить тем, что даже Зеркало не могло бы предвидеть?

Сареф выставил руки навстречу летящему в него пламенному чакраму. И когда кольцо почти достигло его ладоней, он вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

В тот же момент его окружила прозрачная защита, не пропускавшая через себя никакой урон. И его пальцы, окружённые этой мерцающей аурой, ловко поймали в себя огненное кольцо. После чего Сареф медленно опустил руки на уровень груди и начал выгибать их так, чтобы сломать чакрам. Оружие явно было очень высокого качества, и даже в таком состоянии, когда его окружало силовое поле, которое могло продавить всё, что угодно, Сарефу приходилось напрягаться, чтобы сломать его. Мимси, кстати, довольно быстро сообразила, что делает Сареф, и атаковала его вторым чакрамом с такой скоростью, что он отскакивал от него каждую секунду. Но, конечно же, не причиняя ему никакого вреда. И вот, спустя несколько долгих секунд…

ТРЕСК!

Оглушительный звук ломающейся стали — и из рук Сарефа выпадают два обломка, с печальным звоном ударившись о камни.

— Ой. Какая жалость, — мягко улыбаясь, сказал Сареф, — кажется, ты плохо научила меня в детстве не ломать чужие вещи. И что же ты будешь делать, нянюшка?

— То же, что и всегда, — Мимси, пожав плечами, громко щёлкнула пальцами — и два погнутых обломка вернулись ей в руку. Второй щелчок — и они со странным тягучим звоном выпрямились и соединились в единое целое, снова вспыхнув пламенем.

— Ты меня, конечно, удивил, воробушек. Нечасто я с таким сталкивалась. Но всё же ходок моего уровня должен быть готов ко всему. Так что…

В этот момент Мимси метнула в него сразу оба чакрама — и он вынужден был отступить назад. После чего его тело пронзила невыносимая боль…

Получено урона 210!

Получено стресса 10%!

Глянув себе под ноги, Сареф с раздражением понял, что произошло. Мимси сумела удивить его, мгновенно починив свой чакрам — и с помощью этой атаки толкнув его в свою световую руну, которая и нанесла ему такой огромный урон. И, конечно же, этот урон так же был опосредованный — и потому от него не сработало Зеркало Боли. Нехотя Сареф признавал, что даже во время этого поединка ему есть, чему учиться. Он не исключал, что к его собственным Всесистемным Состязаниям его Зеркало Боли достигнет значения в 50%, а, возможно, и больше. Но даже это не являлось панацеей, потому что существовало достаточно способов наносить урон не напрямую. И Мимси сейчас ему это наглядно показывала.

Дальше последовала серия небольших обменов ударами. При этом Сареф благополучно ускользал от атак Мимси через Тёмную Фазу, а она сама металась между тремя своими энергетическими столпами. Наконец, подобрав удачный момент, он снова вызвал Системное окно и указал на Мимси:

Дробящая Темница!

В тот же момент её снова окружила давящая энергия. Но теперь Мимси уже была готова к этой способности — и потому она кончилась уже всего через 7 секунд вместо 16-ти. И после этого… случилась самая настоящая катастрофа.

Чёрный Глаз! Наложен эффект Помеха!

Незримая поддержка! Эффект Помеха развеян!

Чёрный Глаз! Наложен эффект Помеха.

Сареф поспешно отпрыгнул… для того, чтобы в следующий момент осознать, что уж очень легко его уносит в сторону. И, повернувшись, он увидел черный шар, который стягивал в себя абсолютно всё… что, конечно же, тоже было очередным сюрпризом от Мимси…

Нет! — прорычал Сареф, вызывая Системное окно:

Тёмная фаза! Помеха! Нет эффекта!

Тёмная фаза! Помеха! Нет эффекта!

И после этого у него не осталось зарядов Тёмной фазы, и его затянуло в центр этого притяжения и стало крутить вокруг своей оси. И перед ним начали вспыхивать сообщения в Системном Окне:

Тёмное притяжение!

Потеряно здоровья 50! Потеряно выносливости 50!

Потеряно здоровья 50! Потеряно выносливости 50!

Потеряно здоровья 50! Потеряно выносливости 50!

Внимание! Запас выносливости упал до 0! Состояние Одержимости развеяно!

Сарефа отбросило в сторону. Ощущение собственной силы и крепости пропало. Исчезло удвоение Силы от Хима, исчезли Параметры от реликтов. И, спешно перевернувшись, он увидел, как Мимси указывает на него рукой и…

В следующий момент его пронзил очередной столп энергии… и ему казалось, что к него бьют молнии, и сила их была так велика, что, казалось, его вот-вот должно разорвать на части…

Получен критический урон 301!

Зеркало боли! Возвращено урона 120!

Получено стресса 45%!

Получено стресса 9%!

С трудом поднявшись на ноги и опираясь о стену, Сареф с ужасом увидел, что его шкала стресса достигла значения 103%. Что означало вполне закономерное действие.

В этот момент время словно застыло и стянулось в одну-единственную точку, существующую в его разуме. После чего перед ним вспыхнуло Системное окно:

Проверка на рассудок…

СРЫВ! Получен штраф к уровню здоровья: 10% до конца похода!

Хорошего в этом было только то, что здоровье его и так было на уровне 25%, и потому в этом плане он ничего не потерял. Зато Сареф почувствовал, как барьеры в его разуме крушатся, выплёскивая наружу самые кошмарные воспоминания. И он, больше не в силах выносить эти мучения, закричал:

— Я ПЫТАЛСЯ ЕЁ СПАСТИ! Я ПЫТАЛСЯ СПАСТИ ЕЁ ДЛЯ ТЕБЯ! ЕСЛИ БЫ ТЫ ЗНАЛА, КАК Я БЫЛ БЛИЗОК…

И… как ни удивительно, но Мимси в этот момент дрогнула. После чего тихо сказала:

— Я знаю, воробушек. Я знаю. Но ты должен встать. Ты должен сражаться. Я не могу остановиться, я не могу сейчас не нанести удар!

Бросок оружия — и Сареф невероятным усилием перекатился, уклоняясь от огненного кольца. На второй рывок он с усилием поднял себя на ноги. Нет… он не может проиграть. Только не так, только не сейчас, когда за его спиной — четыре спутника, которые поверили ему! И из последних сил он поднял перед собой Игнаримх. Он победит. Он одолеет это проклятое Зеркало во что бы то ни стало!..

Глава 10

От первой атаки Мимси Сареф уклонился своими силами. Во второй раз сработала его черта Умелое Избегание, и Сарефа буквально силой оттолкнуло в самую последнюю секунду перед тем, как огненное лезвие должно было отсечь ему кусок лица. В третий раз он, используя те крохи выносливости, что у него восстановились, ушёл от атаки при помощи заряда Тёмной Фазы.

И когда в следующий момент Мимси метнула в Сарефа огненный чакрам, то всё, что мог сделать Сареф — это выставить навстречу ему руку с Игнаримхом. Чакрам ударил его по руке, и боль отдачи была так сильна, что ему едва не вывихнуло руку. Но всё же от урона перчатка его защитила, а эта, новая боль, сумела заглушить случившееся. Его провал, его катастрофа, его слабость, которую сейчас увидели все… это подождёт, это можно оставить на потом. Сейчас же нужно продолжать сражаться, и победить всё ещё возможно, надо только не ошибиться!

И потому, стиснув зубы, от следующего броска чакрама он увернулся. И от следующего. И от следующего. Сареф перешёл в глухую оборону, лишь копией Игнаримха мешая Мимси бросать чакрамы. Она должна сделать это ещё раз, она должна добить его именно так, как он и задумал. И, наконец, когда он снова отбил её огненное кольцо, Мимси указала на Сарефа свободной рукой… и его снова охватило уже знакомое чувство боли, словно его разрывает на части, у него плавятся кости и вот-вот лопнут глаза…

Получено урона 180!

Зеркало боли! Отражено урона 72!

Получено Стресса 27%!

Призрачное Возмездие! Сброшено стресса 30%!

И уже в призрачном состоянии Сареф указал на Мимси рукой и вызвал Системное окно:

Знак Подражателя!

Получено умение: Стихийная ярость!

Вы заключаете противника в столп энергии, в течение 1 секунды нанося ему чистый холодный, огненный или электрический урон в размере (Сила+1,5*Ловкость + 2*Интеллект) и с дополнительным шансом критического удара 15% (Стоимость 100, перезарядка 60, время сотворения 0,25).

За время действия Призрачного Возмездия Мимси ещё дважды метнула в него свои чакрамы, но, быстро сообразив, что это не даёт никакого толку, стала ждать завершения умения. И вот, когда призрачное состояние пропало, Сареф мгновенно вернул себя в режим Одержимости, после чего снова бросился на соперницу.

И теперь он уже знал все её приёмы. И потому благоразумно держался подальше и от тёмных столпов, и от энергетических следов её оружия. И, наконец, вынудив её снова запустить умение, которое стягивает всё в одну точку, он вызвал Системное окно… ведь теперь у него была возможность закончить этот поединок серией смертоносных атак, которую Мимси, не зная про дополнительные заряды для его строки умений, никак не ожидает.

Дробящая Темница!

Мимси скрутила сияющая защита. Вот только теперь сам Сареф, не дожидаясь, пока та сбросит её с себя, отменил способность уже на пятой секунде, после чего выбрал в Системном окне новое полученное умение.

Стихийная ярость!

Критический урон — 397!

Сброшено стресса 2%!

Мимси от такого манёвра оказалась совершенно дезориентирована. И Сареф в очередной раз не пожалел, что выбрал эту способность. Пусть она была способна удивить соперника всего один раз — зато этого одного раза, как правило, хватало с головой.

Затем Мимси резко набрала дистанцию и вскинула руки. После чего вокруг неё появились 5 змей, сотканных из чистого света. Они разлетелись в разные стороны, после чего, секунду спустя, ринулись к своей создательнице. Наверняка это было какое-то мощное лечебное умение. Но… здесь Мимси явно подводило то, что это умение имело снаряды. Наверняка эти змеи, несущие лечебный заряд, должны были использовать их на тех членов группы, у которых меньше всего здоровья. И теперь они летели в сторону Мимси, и Сареф знал, как этому противостоять…

Силовое Поле!

Сияющая защита окружила Мимси, просто не позволяя лечебным снарядам до неё добраться. Змеи по 2–3 раза врезались в призрачную защиту, после чего, будучи не в силах добраться до своей цели, просто погасли и исчезли. А Сареф вновь отменил умение по своему приказу спустя 5 секунд, после чего использовал второй заряд украденной способности:

Стихийная Ярость!

Критический урон 384!

Сброшено стресса 1%!

И когда после двух таких сокрушительных ударов Мимси упала на землю, явно перейдя в состояние При Смерти, Сареф ожидал, что она использует своё умение на возрождение. Оно должно было быть у Мимси, просто обязано! Но нет. Как видно, световая руна и световые змеи — это всё, что у неё было. С другой стороны — он же не знал, как работают змеи. Может быть, каждая такая змея условно восстанавливала 20% здоровья и выносливости и снимала 1 негативный эффект. И все 5 змей, которые на неё сработали бы, были бы равносильны полноценному возрождению.

И всё же факт оставался фактом. Мимси больше не могла сражаться. Желая полностью избежать ловушек, Сареф с помощью Игнаримха отбросил в сторону чакрамы Мимси, приказав Химу, чтобы он боковым зрением зорко следил за любым их движением.

— Достойный бой… воробушек, — прохрипела Мимси, приподнявшись на руках, — я же тебе… обещала… что однажды твои таланты… раскроются… подобно тому цветку…

— Зачем ты мне всё это говоришь? — резко спросил Сареф, которого снова начала пробирать злость, — я же не смог её спасти! Ты должна ненавидеть меня за то, что я жив, а она — нет! Признай, ты ненавидишь меня!

— Нет, воробушек, — Мимси, насколько это было возможно в её положении, ласково на него посмотрела, — я люблю тебя. Я всегда любила тебя…

Несколько секунд ничего не происходило. После чего из глотки Сарефа вырвался такой вопль ярости и ненависти, который бы, наверное, не могло воспроизвести ни одного существо в Системе. А затем он стремительно поднял руку — и в следующий момент копия Игнаримха обрушилась на Мимси, сломав её хребет. После чего она упала, распластавшись, и более не шевелилась.

Сареф же упал на колени, пытаясь совладать со своими эмоциями. Он не понимал, что с ним происходит — но на него волнами накатывало бешенство, природу которого он не мог понять, и с которым даже Хим, переживавший с хозяином всю эту боль, едва мог совладать.

— Рен… дорогой… всё нормально, — его плеча коснулась чья-то рука. Стремительно обернувшись, он увидел перед собой Бруминью. И это заставило его взять себя в руки. Она им нужна, и он не имеет права сейчас ляпнуть лишнего, от успеха этого похода зависело всё!

— Рен… это нормально, что ты злишься, — мягко продолжила говорить Бруминья, — здесь Зеркала… они всегда такие. Они… специально принимают мягкие и любящие образы из прошлого, для того, чтобы лишний раз ужалить тебя. Чтобы напомнить, чего ты лишился, и чего больше никогда не увидишь. Все, кто ходят на Островах в походы… всё с этим сталкивались.

Сказав это, Бруминья отпустила плечо Сарефа и отошла, позволяя ему самому справиться с этой болью. Сареф закрыл глаза и принялся глубоко дышать, восстанавливая самообладание. Всё хорошо, ничего страшного, легенда для его отвратительного настроения идеально сложилась сама собой. Надо было только немного подыграть.

— Эй, а где тело? — раздался минуту спустя голос Красса. Открыв глаза, Сареф увидел, что, действительно, пока он пытался взять себя в руки, тело Мимси испарилось без следа.

— Исчезло, — возмущённо сказал Ансильяш, оглядывая пещеру, — и оружие её тоже пропало! У, проклятое Зеркало! Мало того, что над бедным Реном наиздевалось — так ещё и без добычи оставило!

— Неважно, — сказал Сареф, поднимаясь на ноги, — полагаю, Оракул нам это возместит.

При этом в глубине души он даже был рад тому, что тело Мимси исчезло. Да, он понимал, что это было всего лишь зеркало… Но как только Сареф представил, как ему приходится обыскивать её тело, как ему тут же становилось дурно.

— Полагаю, нам стоит сделать привал, — сказала Бруминья, после чего с лукавой улыбкой добавила, — я знаю, как нам поднять настроение.

Когда они развели огонь, Бруминья достала какой-то странный железный короб с ручкой и, погрузив в него что-то, поднесла его к огню, разогревая содержимое. Минут через пятнадцать она закончила разогревать его и, ссыпав на заранее приготовленную бумагу, начала раздавать остальным угощение.

Это оказались какие-то маленькие пирожки, начинённые мясом, сыром и каким-то необычным соусом с чесночным вкусом. И, разогретые в этой маленькой переносной духовке, они просто таяли во рту.

— Как вкусно, — сказал Красс, у которого даже на его замаскированном измученном лице отразились радость и наслаждение, — я уж и не помню, ел ли когда-то в своей жизни что-то подобное.

— Бесподобно, — подтвердила Ванда, — я дома даже на праздники не ела такой вкусной еды.

— Да… спасибо, — кивнул Ансильяш, которому было крайне неловко благодарить человека, но который не мог не отдать должное тому, как о нём сейчас позаботились, — это очень, очень вкусно.

— Спасибо, — коротко сказал Сареф, — немного напомнило… впрочем, неважно, — он отвернулся, успешно продолжая поддерживать впечатление, будто случившаяся схватка с Зеркалом до сих пор его угнетает.

— Ну, я-то знаю, что вкусная еда всегда поднимает настроение, — мягко сказала Бруминья, — вот сейчас мы поедим — и сразу станет веселее.

— Так, может быть, вам лучше просто нам сыграть? — спросила Ванда, — у вас же умения снимают стресс. Сыграйте пару раз ваши мелодии, чтобы стресс просто у всех опустился, да и всё. Так же можно сделать?

— Да… вообще лучше не стоит, — нервно почесав подбородок, ответила Бруминья, — если начать использовать способности — подземелье может решить, что мы снова хотим сражаться, и подкинет нам кого-нибудь. Причём не факт, что мы этому врагу будем рады. Так что… лучше не форсировать события.

— Тогда давайте оставаться на ночлег, — продолжила говорить Ванда, — нам не помешает отдохнуть и подготовиться к тому, что нас ждёт.

— Чудесно, — согласилась Бруминья, — думаю, твой хилереми и мой медоед отлично справятся…

— Вызванные существа могут быть уязвимы для засады, — подал голос Сареф, который в прошлом сильно на этом обжигался, — дежурить должны, минимум, один ходок и одно призванное существо.

— Хорошо, — кивнула Бруминья, — тогда Кали, дорогая, позволь мне первую половину ночи подежурить с твоим хилереми. А вторую ты додежуришь с моим медоедом.

— Хорошо, — покладисто кивнула Ванда. И Сареф был благодарен им за то, что они решили этот вопрос без него. После того, что случилось, ему точно следовало отдохнуть…

* * *

В это время в пещере неподалёку монстр с изумрудом в голове лежал на животе, болтал босыми ногами и с искренним наслаждением смотрел в гладкий кусок хрусталя перед собой.

— Сареф, мой дорогой, ненаглядный говнюк, как же я тобой горжусь, — с умилением говорил он, наблюдая, как его группа укладывается на отдых. После чего, поправив сползшую штанину и чуть повысив голос, спросил, — готов поспорить, ты не ожидала, что он настолько жалеет о том, что у него не получилось её спасти. Что ж, для нас это даже хорошо. Потому что когда он узнает, что способ всё-таки есть… его легко можно будет убедить попытаться, не так ли?

Мимси, которая в это время приходила в себя после поединка, ничего не ответила. Да и что она могла ответить после того, что увидела? Когда она лично увидела, как вскрылось нутро Сарефа, и там были не гордость, не превосходство от того, какой он стал сильный и умелый… но лишь сожаление о том, что он не смог сделать. Теперь она точно знала, как была дорога ему. Что ради неё он сделал то, чего, наверное, не сделал бы даже ради своей матери. Как она теперь может подвести его под это, как она будет смотреть ему в глаза, когда он будет умирать ради того, чтобы…

— А готов поспорить, ты рада была вспомнить свои старые навыки, — спросил Мёртвый Король воров, оторвавшись, наконец, от созерцания спящего Сарефа и посмотрев на неё, — хотела бы, наверное, вернуть себе эту силу навсегда?

— Нет, — покачала головой Мимси, радуясь, что разговор сошёл с самой опасной темы, — я давно изменила своё отношение к этому. Такое… приятно вспомнить, спору нет, но это уже не то, что я хотела бы получить любой ценой.

Мёртвый Король воров недовольно посмотрел на свою помощницу: он явно ожидал не такого ответа. Но, учитывая, как она была разбита поединком — а уж Король воров уже не раз даже на своей шкуре испытал, как больно теперь умеет лупить Сареф — больше не стал мучить её вопросами. Вместо этого он посмотрел на второго своего помощника, который сидел в углу и хмурым взглядом сверлил пустоту.

— Ну а ты чего надулся, Медвежонок? Что тебя не устраивает?

— Я не понимаю, что мы тут делаем, — угрюмо ответил Виктор Уайтхолл.

— Как это, — Мёртвый Король воров поднялся на ноги и, подойдя к Уайтхоллу и сев рядом с ним, обнял того за плечо, — мой дорогой Виктор. На случай, если ты этого ещё не понял — поясняю персонально для тебя. Успех того, что мы задумали, и что мы хотим получить, напрямую зависит от того, останется ли Сареф в живых к тому моменту, когда нам выпадет это окно возможностей. Поэтому, естественно, мы должны за ним присматривать. И следить за тем, чтобы наш драгоценный говнюк не возгордился своими силами и не потерял бдительность.

— Но какие тогда задачи у меня? — спросил Виктор, — я не делаю ровным счётом ничего. Лучше бы я остался в поместье.

— Нечего тебе там делать, — равнодушно ответил Король воров, — Сварри раздобыл себе телохранителя из Зинтерры и вполне успешно тебя подменяет. Пусть твой наследник пробует свои силы самостоятельно, ему это будет полезно. И эти три старых жадных придурка не доставят ему проблем, я позаботился об этом. Да и вообще, Медвежонок, никто тебе этого не скажет — так хоть я скажу. Всем членам твоей семьи будет лучше, если ты проведёшь какое-то время вне поместья, и они от тебя отдохнут.

С этими словами он похлопал Виктора по плечу и направился к Мимси. А тот затравленно и униженно смотрел ему вслед. Его семье, ради которой он положил всю свою жизнь, будет лучше без него… Посмей ему сказать такие слова кто угодно другой… но только не он. Нехотя Виктор признавал: Мёртвый Король воров методично исполнил все свои обещания. Репутация его клана плавно вернулась в приемлемое русло, да так, что даже у драконов и демонов не возникло неудобных вопросов. Так же он ненавязчиво устроил этим трём придуркам, Кормаку, Альберту и Фредерику, россыпь мелких проблем, и те спешно побежали их решать, увязнув с головой в бытовой текучке и напрочь позабыв о своих притязаниях на кресло главы клана. Поэтому теперь, если Мёртвый Король воров встанет перед ним и прикажет прыгать, ему только и останется, что встать перед ним на одно колено и спросить: «Как высоко?»

Но вместе с тем Виктор отлично понимал, что за все свои милости Мёртвый Король воров может в любой момент предъявить ему счёт. И пожизненная рабская служба — это, наверное, меньшее, что его ждёт, если он допустит хотя бы одну ошибку…

Глава 11

За ночь никаких сюрпризов не произошло. Ни Ванда с Рахи, ни Бруминья с Крассом, честно отстоявшие своё дежурство, не заметили ничего подозрительного. Что, впрочем, не было поводом ослаблять бдительность: это место, возникшее в нарушение всех правил Системы и работавшее по своим извращённым законам, могло выкинуть всё, что угодно.

Отдельно Сареф отметил, как к его срыву отнеслись спутники. С одной стороны, он был благодарен им за то, что никто не стал его утешать. Сареф и без того не любил чужой жалости, а уж сейчас, когда он был командиром, подобное было бы и вовсе неприемлемо. Тем более, сейчас, когда они находились в смертельно опасном походе, особенно страшно было, когда командир, то есть тот, кто группой был выбран самым сильным, внезапно даёт слабину.

Но нет. Бруминья поступила крайне тактично, поддержав его сразу после срыва заверениями, что с подобной дрянью тут все сталкиваются регулярно, после чего снова набрала дистанцию. Ванда, конечно, не могла порой удержаться от сочувствующих взглядов… Но Ванда у Сарефа была на особом положении. Во-первых, она — девушка, благодаря чему любые эмоциональные проявления для неё были более простительны, и даже если они были не всегда к месту, их нужно было хотя бы попытаться перетерпеть. А, во-вторых, Ванда так же была носителем хилереми… и она, как никто другой, понимала, что раз уже даже такой, как Сареф, не удержался и дрогнул под обрушившейся на него мощью… значит, на его месте никто бы не устоял.

Красс и Ансильяш отнеслись к случившемуся более сдержанно. Ну, от Красса он другого и не ожидал. Во-первых, им нужно было поддерживать легенду о том, что они мало друг с другом знакомы. Во-вторых, стабильность Сарефа — это прямой гарант того, что он сможет продвигаться дальше в поисках своей дочери. Но вот от Ансильяша косых ехидных взглядов он ожидал. Сареф понимал, что там, на Состязаниях, его поведение было одной из главных точек раздражения для Старших стревлогов. Пикантности ситуации добавляло то, что по итогу помощь Сарефа всё-таки сработала, и ящеры получили вожделенную победу. И теперь Ансильяш — во всяком случае, по мнению Сарефа — не мог не получить удовольствия, увидев, что такой сильный, идеальный и, казалось, совершенно непрошибаемый Сареф всё-таки дал трещину в своём самоконтроле. Но нет. Если Ансильяш и сделал какие-то выводы из случившегося, то ни словами, ни действиями он явно не собирался этого показывать.

Продолжился поход в более-менее стабильном русле. Во встречаемых ими группах монстров всё так же были нагнетатели стресса. В первый раз это была какая-то замотанная бинтами фигура, что практически не атаковала их, зато без конца выкрикивала угрозы и проклятия. Во второй — противная жирная старуха с коротким жертвенным ножом в одной руке и тряпичной куклой в другой. Её атаки накладывали сильное замедление и нагнетали стресс, и справиться с ней потребовало немалых усилий. В третий раз — крупный серебристый волк, которого окружала свора волков поменьше. Главный волк практически не атаковал, зато своим воем постоянно либо усиливал стаю, либо в огромных количествах нагнетал стресс, вынуждая Бруминью практически полностью концентрироваться на умениях по его снятию.

И в этом поединке, как ни странно, отличился именно медоед Бруминьи. Потому что этот зверь с гладкой и прочной шкурой мог без труда просачиваться сквозь всю стаю, практически не обращая внимания на их клыки и когти, и вцепляться серебряному волку в морду, мешая ему выть и отвлекая внимание на себя. Больше до него никто добраться не мог, эта тварь была слишком вёрткая, поэтому и от Игнаримха Сарефа, и от стихийных снарядов Ансильяша и выстрелов Красса она уклонялась без труда. Заряды Силового Поля, которые ненадолго могли обездвижить и заткнуть эту тварь, были слишком ограничены. А уж когда Ванда попыталась атаковать серебряного волка залпом чистой боли, тот взвыл с такой яростью и ненавистью, что у всей группы уровень стресса подскочил сразу на 40%. При этом у Красса, который как раз отбивался от двух волков спатой, уровень стресса скакнул аж до значения в 97%, за малым не спровоцировав ему проверку на рассудок.

Даже хилереми Ванды мало что мог здесь поделать: когда он начинал прорываться к серебряному волку, остальные твари из своры начинали буквально гроздьями повисать на его шкуре, доставляя слишком много неудобств даже такому существу, как демонический хранитель. А вот небольшой проворный медоед оказался тем средством, от которого серебряному волку просто не было спасения.

И вот, когда до Оракула, казалось бы, осталось совсем немного — дорогу им преградил ещё один, весьма необычный монстр. Во-первых, пещера, в которой они его встретили, уже сильно отличалась от прочих. Она просто заросла зелёными лианами, и, казалось, не было места, куда бы не дотягивались блестящие зелёные стебли. Во-вторых, по центру заросли лиан стягивались, словно стены, между которыми оставался небольшой проход.

И вот в этом проходе и находился охранявший дальнейший путь монстр. Это был очень крупный доспех из неизвестного чёрного металла с золотыми узорами. Его шлем венчали крепкие рога, а в руках был огромный, размером едва ли не с него самого клинок. Учитывая, что сам монстр был ростом, как полтора Хима, схватка обещала быть не самой лёгкой.

Но самым удивительным было не это. А то, что и из-под перчаток, и из сапог, и из-под шлема выбивались зелёные стебли. Создавалось впечатление, что эти же самые лианы набились в этот доспех и полностью им управляли. И, таким образом, внимательный Сареф, подметивший эту деталь, не знал, чего им больше бояться: этого доспеха — или же лиан, которыми был забит буквально каждый клочок этой пещеры.

— Извините, — пророкотал доспех, выпрямляясь и взмахивая клинком, разминая затёкшие сочленения, — Оракул сегодня не принимает.

— Ничего страшного, — с мягкой улыбкой хладнокровно ответила Бруминья, — мы по предварительной записи.

— Твоя предварительная запись истекла три года назад, когда ты драпала отсюда, сверкая пятками, вперёд своего медоеда, — хмыкнул доспех, — приятно видеть, что твоя гибкая психика это выдержала.

— Тебя что, Амидал покусал? — спросил монстра Сареф, — почему сегодня каждый недовольный жизнью мужик считает своим долгом спустить на неё всех собак?

— Вероятно, есть причина, — прогудел доспех, поворачиваясь к Сарефу, — тебе ли не знать, парень со свежими шрамами, что в Системе просто так ничего не бывает.

— В этот раз я не побегу, — прошипела Бруминья, — чего бы мне это ни стоило. Всё — или ничего!

— Охотно верю, — кивнул, доспех, после чего ткнул в неё пальцем, — вот только мне всё-таки кажется, что этот наградной знак тебе выдали несколько преждевременно.

— Довольно! — прорычала Бруминья, — что мы с ним болтаем? Доброго слова хотим дождаться? Вперёд!

Сареф с этой мыслью в корне не был согласен, потому что слишком уж разным и вариативным было его взаимодействие с нейтралами. Но сейчас самым благоразумным было заткнуть свою совесть и молча исполнить этот приказ.

— Ну что ж, посмотрим ваше представление, — согласно кивнул доспех. В следующий момент на него с двух сторон налетели медоед Бруминьи, которому хозяйка сейчас придала крупную форму, и хилереми Ванды. Но доспех всего лишь взял меч обеими руками и с огромной скоростью прокрутил его перед собой. И ударная режущая волна отбросила и хилереми, и медоеда, подарив при этом обоим глубокие порезы.

После этого Ванда скорее ради проверки использовала свой яростный взгляд, которым наносила противнику чистый болевой урон. Но энергетический поток оказался просто поглощён доспехом, не причинив ему ни капли вреда. И, в общем-то, даже неважно, поглотил его доспех — или лианы, питавшие его силы. Боли в таком виде не боялся никто из них.

После этого вперёд вышел Красс. Он два раза ударил спату и огнестрел друг о друга, после чего метко выстрелил доспеху точно в шлем. Тот покачнулся — и молниеносно ответил выпадом клинка. Красс остался на месте: между ними была дистанция почти в двадцать шагов, и доспех при всём желании не мог бы до него достать. Но, как оказалось, суть его атаки была не в этом. Когда клинок достиг максимально возможной к Крассу точки, с него сорвался тёмный луч, который продолжил движение и ударил Красса прямо в плечо. И его шкала стресса скакнула сразу на 25%.

— Осторожнее, — ехидно посоветовал чувствовал ему доспех, — если я не могу достать до тебя мечом — это не значит, что ты находишься в безопасности.

Дальше атаку подхватила Ванда. Не желая рисковать своим хилереми против такого грозного противника, она вызвала его в форме двух лап, которые сейчас пытались достать до доспеха. И после пары ударов доспех неожиданно перебросил свой огромный клинок в правую руку, а левую резко поднял перед собой, согнув в кулак. И мгновение спустя из-под земли, где стояла Ванда, вырвались несколько чёрных призрачных рук, которые схватили её за ноги и попытались свалить на землю. Та поспешно отскочила в сторону. И здесь была та же проблема, что и с Крассом. Она получила от этой атаки едва ли 20 единиц урона, что с её уровнем здоровья было мелочью. Вот только и уровень стресса у неё тоже скакнул сразу на 20%.

Дальше в тандеме выступили Сареф и Ансильяш. Первый бросился вперёд, при помощи Игнаримха отбивая удары огромного клинка. Благо в режиме Одержимости ему хватало на это Силы. А когда доспех совершил особенно мощную атаку, едва не свалив Сарефа на землю — Ансильяш позади него сотворил мощную струю холода, которая Сарефу с его иммунитетом к этой стихии восстановила здоровье и придала сил, а вот сам доспех сделала хрупким. Сразу после этого Сареф нанёс в корпус доспеха 3 мощных удара Игнаримхом… и после третьего по нему пошли трещины.

Доспех взревел — и его рёв отбросил Сарефа в сторону. А вот Ансильяшу досталось больше: на него с потолка обрушилась целая прорва лиан, которые схватили его и принялись опутывать и душить, нагнетая бедному стревлогу стресс с огромной скоростью. Сареф раздумывал недолго:

Тёмная Фаза!

Обернувшись тёмным сгустком, он ринулся к Ансильяшу и, захватив его с собой, унёс из ловушки. И когда его сознание на мгновение соприкоснулось с сознанием стревлога — Сареф едва не сошёл с ума от целой прорвы противоречивых чувств, которые раздирали бедного Ансильяша каждую секунду. Гордость, унижение, радость, чувство долга, ответственность, отвержение, обида… и посреди всего этого безумного коктейля — крохотный росток надежды на что-то новое и важное…

Но Сареф не успел разобраться в этих чувствах. Да и Ансильяш, казалось, догадавшийся, что Сареф сейчас коснулся его разума, разъяренно посмотрел вверх.

— Проклятые лианы! Да они тут везде! — прорычал он, после чего повернулся к Ванде, — ну ка, девочка, подсоби мне со своим хилереми. Щас мы тут всё…

В его руках начал формироваться огонь. Но за мгновение до этого Сареф оглядел потолок и лениво ползающие по нему стебли. Не может быть, чтобы они первые до этого додумались, это было бы слишком легко… Внезапно осознание ловушки обрушилось на него со страшной силой, и он схватил Ансильяша за руку.

— Нет! — прокричал он, — не вздумайте вызывать огонь! Эти лианы удерживают потолок! Если мы их тронем — то монстр просто обрушит на нас все эти камни, и мы будем заживо тут похоронены!

— Какой умный мальчик, — с одобрением проскрежетал доспех, — демоны хорошо тебя учили. Жаль только, что ты больше их не увидишь, не так ли?

После этих слов Сареф опешил едва ли не больше, чем от соприкосновения с разумом Ансильяша. Потому что это прозвучало до такой степени двойственно, что не могло быть простой случайностью. Либо этот доспех просто почувствовал в нём хилереми, и теперь наугад пытался его задеть… либо он отлично знал, кто это такой — и этой незатейливой фразой поддержал его легенду. Но откуда он может знать?

Доспех тем временем снова отбивался от Ванды и Красса. Ансильяш, смирившись с тем, что стихию огня в этом бою использовать небезопасно, снова направил струю холода. Бруминья без конца наигрывала на сямисене, сбрасывая товарищам стресс. Сам Сареф тоже атаковал монстра либо тёмными молниями, либо с помощью копии Игнаримха. Изредка отвлекаясь, чтобы властью жизни сбросить стресс тем, у кого его накапливалось уж слишком много. Как все уже примерно понимали, монстра не нужно было атаковать стихией огня, и нужно было атаковать так, чтобы не снимать ему сразу слишком много здоровья. Потому что это провоцировало слишком сильные контратаки.

Но всё же в какой-то момент Ванда и Красс-человек нарушили этот порог здоровья. Ванда использовала своё умение на энергетические сгустки — и с полсотни ярких разноцветных шариков, набрав приличный разгон, с грохотом врезались в доспех, значительно пошатнув его равновесие. Кроме того, Красс использовал своё умение на телепортацию. Исчезнув в облаке дыма в одной точке, он появился в другой — и в ту же секунду совершил выстрел. Который, судя по тому, как пошатнулся монстр, нанёс двойной критический удар.

В ответ на это доспех топнул ногой — и на Сарефа, Ванду и Красса сверху обрушились лианы. А вот Ансильяша, Бруминью и её медоеда схватили призрачные руки, вылезшие из-под земли. Сареф при помощи Тёмной Фазы ушёл от своих лиан. После чего заключил Ванду и Красса в Силовое Поле, вынуждая лианы отступить. Бруминья тоже достойно ответила на эту атаку. Она сыграла новый мотив на сямисэне — и вспыхнувшие вокруг неё светлячки озарили пространство, вынуждая тёмные призрачные руки отступить обратно в землю. Сотканные из тьмы, они, вполне логично, боялись стихии света.

Вот только Сареф допустил одну серьёзную ошибку. Выпустив десять секунд спустя из Силового Поля Ванду и Красса, он совершенно позабыл о том, что всё то время, что они находились под действием этой способности, им нагнетался стресс. И монстр мгновенно его за это наказал.

Арену неожиданно огласил его вой, который поднял всем уровень стресса на 25%. У Сарефа, Бруминьи и Ансильша уровень стресса хотя и скакнул до 80%, но, в целом, это было ещё выносимо. А вот Ванда и Красс не уследили за критическим порогом, после которого Система безжалостно бросала кости. И перед Сарефом вспыхнуло Системное окно, и снова мир сжался до одной точки и замер в единственной секунде.

Кудо. Уровень стресса 106%!

Проверка на рассудок…

СРЫВ! Получен штраф к уровню здоровья: 10% до конца похода!

— НЕТ! — взревел Красс, здоровье которого вдобавок упало до уровня 30%, — ЭТО ВЫ, ВЫ ЗАМАНИЛИ МЕНЯ СЮДА, ЧТОБЫ Я СДОХ ЗДЕСЬ! БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ!

После чего он указал рукой на Ансильяша — и выпустил в него электрический разряд, который отшвырнул стревлога прочь. После чего упал на колени и взвыл от ярости и бессилия. Но на этом всё не закончилось. Снова вспыхнуло Системное окно, снова мир сжался в единственную точку и замер в одном мгновении…

Кали. Уровень стресса 102%!

Проверка на рассудок…

ВООДУШЕВЛЕНИЕ! Вся группа сбросила: 11% стресса!

— НУ УЖ НЕТ! — проревела Кали, — Я НЕ ДЛЯ ТОГО ВСЁ ЭТО ВЫНЕСЛА, ЧТОБЫ ЗДЕСЬ СДОХНУТЬ! А НУ-КА ПОДНАЖМЁМ!

После этого она подскочила к доспеху и испарилась. Для того, чтобы мгновение спустя призрачный тёмный кулак Красса пять раз подряд атаковал доспех с разных сторон, заставив его зашататься. Неожиданно в этой атаке им помог Ансильяш, который оказался в полном порядке, и который запустил в доспех мощный поток холода.

Запоздало Сареф понял, что Красс даже здесь смог свести все потери к минимуму. Вероятно, вынужденный атаковать кого-то из своих спутников из-за Срыва, он специально выбрал именно Ансильяша, и специально выбрал умение с электрической стихией, помня, что у стревлога был к ней иммунитет. Что, в общем-то, лишний раз подтверждало, насколько этот человек умел держать себя в руках и просчитывать свои ходы наперёд.

— Рен! Ну-ка помоги мне своей перчаткой! — приказала Ванда. Мгновение спустя перед ним появилась лапа её хилереми. И Сареф моментально догадался, чего она хотела. Вызвав копию Игнаримха, Сареф изящно надел её на лапу Красса. После чего они с Вандой оба одновременно занесли руку назад — и с такой силой разогнали силу атаки, что кулак Красса в перчатке пробил доспех насквозь 2 раза.

От такого урона монстр не выдержал и, завалившись, упал. Но когда он попытался подняться — то увидел около себя Бруминью.

— Представление окончено, — мягко сказала та, и этот голос совершенно не сочетался с мстительным огнём, что горел в её глазах. После чего она, дёрнув одну струну, поклонилась монстру — и в следующий момент его пронзило огромной раскалённое копьё, сделав ему ещё две дыры. После этого монстр в последний раз дёрнулся и затих.

Поединок был окончен. Лианы по всей пещере немного отступили, словно признавая честную победу ходоков и подтверждая их право идти дальше. Ванда и Ансильяш, который уже тоже догадался, что не просто так Красс атаковал именно его, и именно молниями, помогали тому прийти в себя. При этом Ванда сейчас, действительно, распространяла вокруг себя воодушевляющую ауру. И даже Сареф, которому в последнее время было очень несладко от возложенной на него миссии, а так же необходимости практически бродить вслепую в попытках её выполнить, почувствовал, что даже такая задача ему вполне по плечу.

Но оставалась Бруминья. Она всё ещё стояла на коленях возле поверженного монстра. И хотя сейчас она победила — услышанного было достаточно, чтобы понимать, как дорого ей досталась эта победа, и как даже сейчас ей отравляла жизнь горечь когда-то случившегося поражения.

— Вот так тоже бывает, Рен, — тихо сказала Бруминья, безошибочно угадав шаги Сарефа, — да… то, что говорил этот монстр… правда. Я не в первый раз пытаюсь пройти этот поход… и когда-то, действительно, кое-кто заплатил очень высокую цену, чтобы я выбралась отсюда живой. Поэтому…

— Это не имеет значения, — мягко сказал Сареф, положив ей руку на плечо, — вы были добры к нам, когда поверили нашим историям. Хотя отлично понимали, что нам всем было, что скрывать. Поэтому и вы сейчас не обязаны терзать себя за ошибки прошлого. В отношении нас это ничего не меняет. В конце концов, мы бы не пошли в этот поход, если бы не были уверены, что не вытянем его даже при самом поганом раскладе…

После этого он отпустил её, так же позволяя ей справиться со своей болью, как и она позволила ему это сделать несколько часов назад. Но пару секунд спустя до него донёсся тихий шёпот:

— Спасибо…

* * *

Час спустя они двинулись дальше. Добыча с монстра их тоже особо не порадовала: пара серебряных пластин, рецепт Низшего Пункта Развития, обычное золотое кольцо и зелёный рубин. Вроде бы и неплохо — но, с учётом силы монстра, у Сарефа, особенно разбалованного обществом Эмерса, ожидания явно были повыше.

Впрочем, Бруминья его утешила, посоветовав приберечь камень и, если будет возможность, предложить его Теневому Символу Марумоту. По её словам, тот очень любит такие редкости, то есть драгоценные камни неправильных цветов. У него их целая коллекция, и он предложит за него очень хорошую цену, какую даже на материке предложил бы не всякий скупщик.

И вот они находятся у заветной красной черты. Где их ждал, а, вернее, ждала Озлобленный Оракул.

— Освежаем знания по этому монстру, — принялась говорить Бруминья, — здоровья у него 4567 единиц. Стадию здоровья он сбрасывает каждые 1200 единиц. Основные атаки — физика, огонь и, само собой, нагнетание стресса. Ну и, конечно, его главные особенности. На первой стадии здоровья, как ни странно, шанс на Воодушевление выше на 10%, то есть базово, без учёта Силы Воли и прочего, 70 на 30. На второй стадии здоровья этот эффект пропадает, то есть 80 на 20. И на третьей стадии, соответственно, действует уже наоборот, то есть 90 на 10. Поэтому самое главное правило — переходить на третью стадию с минимальным количеством стресса. Потому что на этой стадии всё, что связано со стрессом, будет работать против нас. Поэтому…

— Поэтому с Кали позаботимся о том, чтобы она трогала вас как можно меньше, — кивнул Сареф, — особенно с учётом новой синергии, которую мы с ней открыли.

— Ну, в таком случае — да поможет нам Система, — сказала Бруминья, после чего ойкнула и, виновато оглядевшись, пробормотала, — проклятье, хорошо, что Шадий этого не слышал. В общем — вперёд!..

Часть 3

Глава 1

Когда они пересекли красную черту, то оказались в весьма необычной пещере. Да, повсюду так же был камень, и редкий солнечный свет проникал сюда из редких трещин на потолке… и всё же здесь присутствовал любопытный момент. На стенах были длинные полки, на которых ровными рядами лежали десятки, сотни пергаментных свитков. Создавалось впечатление, что это и не пещера вовсе, а какое-то заброшенное хранилище.

— Ну что ж, — задумчиво хмыкнул Сареф, — если посетителей у Оракула, и правда, немного — она хотя бы может развлечь себя чтением. А то со скуки совсем с ума сойти можно.

— Приятно видеть, что хоть кто-то вообще о таком задумывается, — раздался глубокий бархатистый голос, — с учётом того, что обычно во мне видят только сундук с добычей, подобное даже удивительно.

Спустя мгновение они увидели и хозяйку этого голоса. И, рассматривая Оракула, Сареф нехотя признавал, что у неё была весьма запоминающаяся внешность. Она обладала средним человеческим ростом, смуглой кожей, на голове у неё совершенно отсутствовали волосы. Одета она была в странное белое платье, которое не имело рукавов и обладало обширным вырезом на животе, демонстрируя её идеальную фигуру. Но при этом длинные полосы ткани от этого платья шли вниз, слабо колыхаясь. Отдельным любопытным моментом было то, что Оракул парила в воздухе на высоте примерно половины своего роста.

А вот с глазами вышло несколько иначе, чем всегда. Глаза у Оракула были завязаны золотистой лентой, полосы которой так же слегка развевались за её головой. Поэтому по взгляду, в котором даже самые неприятные и сварливые монстры порой не могли спрятать своих истинных эмоций, увидеть ничего не получилось.

Но самым главным в её внешности оказалось не это. А то, что её лодыжки и запястья были закованы в кандалы, с которых свисали обрывки цепи. А на голове находилась… да, сомнений не было, самая настоящая колючая проволока. Из неё был составлен эдакий своеобразный обруч, который несколько раз обматывал её череп… И не было никаких сомнений, что каждая колючка этого ужасного головного убора каждую секунду причиняла этому необычному монстру постоянную боль, от которой не было спасения.

— Какой интересный состав ходоков, — с лёгким смешком сказала Оракул, чуть повернув голову в сторону остальных спутников Сарефа, — признаться, я уже очень давно не видела в одной группе стревлога и тёмного эльфа. При этом странным образом им обоим не суждено вернуться домой. Ну, и зачем же вы пожаловали? Хотите получить предсказание?

— Нам не нужно предсказание, мы и так знаем, что нас ждёт, — мстительно сказал Ансильяш, которого слова Оракула сейчас изрядно задели, — мы сейчас завалим жирного монстра и получим с него богатую добычу.

— Надо же, какая самоуверенность, — тонкие губы Оракула скривились в лёгкой усмешке, — ну что ж, давайте, воплощайте своё пророчество в жизнь.

Вокруг неё появилось с десяток копий, наконечники которых полыхали пламенем, и она взмыла под потолок, готовая к поединку. А Сареф заметил, что после сказанных ею слов уровень стресса у Ванды поднялся на 5%, а у Ансильяша — на все 20. Ну, этого стоило ожидать. В походе, где накапливаемый стресс имел вполне измеримое значение, и где последствия его излишков проявлялись моментально, такой монстр, как Оракул, идеально подходил для того, чтобы ранить своих противников словами — и этим сводить их с ума.

Первым в атаку бросился Красс. Очевидно, он не хотел услышать что-либо о своей дочери, и желал начать поединок, пока эта озлобленная тётка снова не открыла рот. Он привычно ударил спату и огнестрел друг о друга, после чего совершил три стремительных выстрела. В ответ на это Оракул чуть приподняла руки — и два копья крест-накрест закрыли её, идеально приняв на себя все три выстрела. После чего эта же пара копий полетела вниз, в Красса, набирая огромную скорость…

Но в этот момент в поединок вступила Бруминья. Она вывела тревожно-напряжённую мелодию — и Красс заметно ускорился, что позволило ему таки избежать этой атаки. Копья, не поразив цель, мгновенно вернулись к своей хозяйке, которая всё так же парила и, несмотря на повязку на глазах, вероятно, отлично видела всё, что происходит.

Дальше в дело вступила Ванда. Уронив правую руку, она вызвала энергетические сгустки, которые несколько секунд спустя ринулись к Оракулу. Но она всего лишь подняла руки — и все пылающие копья встали перед ней на манер своеобразного забора, приняв на себя полную мощь атаки Ванды и не пропустив к своей хозяйке ни одного энергетического заряда. После чего сразу четыре копья огненными молниями рванули к Ванде.

Понимая, что эти копья будут доставлять слишком много проблем, Сареф перевёл свой Игнаримх в режим копии. И Ванда вызвала Красса в виде двух лап. И, таким образом, в три своеобразные руки они постоянно мельтешили перед Оракулом, перехватывая её копья и сбивая этим ей концентрацию. Одновременно с этим в поединок вступил Ансильяш. Вскинув перед собой руки, он вызвал целый поток молний, которые устремились к Оракулу. Сареф и его группа с надеждой смотрели на эту атаку: уж против целого потока молний копья, даже огненные, ничего не могут поделать.

Но, увы, Оракул и здесь смогла их удивить. Женщина просто выставила перед собой руки — и все молнии, изменив направление, втянулись в её кандалы на запястья. После чего она развела руки в стороны — и вся сила молний ушла в четыре копья, что парили рядом с ней. Ещё мгновение — и эти копья, заряженные одновременно силой огня и электричества, с огромной скоростью рванули в Сарефа и его товарищей — и им пришлось срочно спасаться.

И пока из увиденного Сареф делал неутешительный вывод. Оракул обладала огромным защитным потенциалом, который наверняка дополнялся крайне высоким уклонением. Они такого, признаться, не ожидали. Но, к сожалению, здесь, на Островах, подобная ситуация с информацией о главном монстре подземелья была обычным делом. Монстр опасный, ходили на него редко, неохотно, и ещё более неохотно о нём делились информацией те, кто выходил из этого похода живым. Если посмотреть с такой точки зрения — им ещё повезло, что в составе их группы была Бруминья. Которая, будучи одной из приближённых Теневого Символа, обладала хоть какой-то информацией. В иных условиях они бы шли на этого монстра практически вслепую.

Так или иначе, все способности, атаки которых имели снаряд или хотя бы видимый эффект, просто не могли причинить ей вреда. Вдобавок — Сарефа сильно сбивал с толку внешний вид монстра. Да, разумом он понимал, что это — Системный монстр, но его глаза видели перед собой обычную слепую женщину. Ему было трудно представить, что это хрупкое женское тело вмещает в себя четыре с половиной тысячи единиц здоровья — и сопоставимую такому уровню мощь. Поспешно вспомнив самых похожих человекоподобных противников, с которыми ему приходилось сталкиваться, Безумного Богача и Контуженного Капитана, Сареф нехотя признавал, что они всё же выглядели несколько иначе. Наверное, их всё-таки выдавали глаза. А вот Оракул свои глаза закрыла — и потому сама не представляла, насколько сильно этим сбивала их с толку. А, может, совсем наоборот — прекрасно представляла.

Тряхнув головой, Сареф заставил себя сконцентрироваться. Если атаки, имеющий снаряд или видимый эффект, не могли навредить Оракулу — значит, надо было пользоваться тем, что не имеет подобных ограничений. И, к счастью, кое-что у Сарефа в рукаве было припрятано и на такой случай. Дождавшись, пока его спутники завершат очередную серию атак и наберут дистанцию, он вызвал Системное окно и вызвал седьмую способность:

Дробящая Темница!

В тот же момент Оракула принялась сжимать силовая клетка. С отголоском угрызения совести Сареф даже подумал, что от этой способности колючий металлический венок ещё сильнее впивается ей в голову — и причиняет ещё большие мучения. Вдобавок он опасался, что не сможет обездвижить монстра: эта способность по- прежнему зависела от Силы Воли как самого Сарефа, так и того, на кого накладывалась эта способность. И хотя у Сарефа Сила Воли уже приближалась к значению в 60, даже этого не всегда хватало.

Но нет. Оракул провела в клетке положенные 16 секунд — и эта атака нанесла ей в сумме 250 единиц урона. Все прочие серии атак не снесли даже сотни. Кроме того, Ванда тоже явно поняла, какой стратегии стоит придерживаться. Вызвав Красса в полном обличье, чтобы дать Оракулу дополнительную цель и ещё больше расфокусировать её внимание, она прижала ладони к рукам и атаковала монстра взглядом чистой боли. Та снова вскрикнула: такая атака, которую, очевидно, не могли отразить никакие копья, стала для неё неприятным сюрпризом.

Тем временем Ансильяш и Бруминья провели неожиданную синергию. Медоед Рахи, который не мог прыгать так уж высоко, крутился возле хозяйки, хотя бы прикрывая её от потенциальных атак. Но в этот момент Ансильяш неожиданно вспомнил, что у него есть умение, которое значительно усиливает высоту прыжков. Он коснулся медоеда своей рукой — и мгновение спустя когтистые лапки того замерцали сиреневым светом. И в следующее мгновение он рванул в сторону Оракула, невероятно быстро освоившись с тем, какая высота ему стала доступна. Кроме того, прочная шкура медоеда, да ещё и наверняка усиленная Бруминьей, не боялась даже раскаленных кончиков копий. Ну, разве что медоеду не повезёт налететь на него совсем уж под прямым углом.

Впрочем, Оракул, видя, какой нежелательный оборот принимает дело, совершенно не собиралась позволять отряду Сарефа разгоняться. Взмахнув руками, она исчезла вместе со всеми копьями. Ровно за мгновение до того, как до неё в прыжке добрался Красс-хилереми. А затем, когда хилереми приземлился на землю, Оракул появилась у него за спиной и вогнала ему в бок копьё. После чего, воспарив, с издёвкой сказала:

— Жалкое ничтожество! Даже если ты воссоединишься со вторым, то не убережёшь его так же, как не уберёг первого!

Итогом этой фразы стало то, что у Ванды уровень шкалы стресса, которую та делила со своим хилереми, скакнул сразу на 40%, перевалив за опасную отметку в 90%. Сарефу моментально пришлось отдать 1 заряд Власти Жизни, чтобы сбить ей уровень стресса. И мгновение спустя вдогонку прозвучала мелодия Бруминьи, которая сбросила всей группе стресс ещё на 10%. В отношении Ванды за стрессом нужно было особенно тщательно следить, потому что один раз ей уже выпало Воодушевление в стандартных условиях 80 на 20. Следовательно, шанс на то, что ей повезёт во второй раз, был существенно ниже.

Но всё же после того, как Оракул получила первый урон, и группа Сарефа более-менее сориентировалась, как с ней надо бороться, его спутники начали проводить всё более удачные схемы. Вот Бруминья уже в третий раз вывела свою провокационную мелодию — и та, наконец, сработала на Оракула, пробив её устойчивость к провокациям. Ванда же, пылая жаждой мести, грамотно воспользовалась этим окном во времени. Отозвав Красса, она подняла перед собой руки, сжатые в кулаки, и исчезла… для того, чтобы на Оракула обрушились 5 ошеломительных атак, которые провели мощные чёрные лапы. Правда, цели достигли всего два удара, но зато каждый нанёс по сотне урона.

Ансильяш использовал свой капюшон на невидимость — и пропал с поля боя. Для того, чтобы несколько секунд спустя в Оракула ударил поток молний. Впрочем, Оракул, быстро пришедшая в себя после атаки Ванды, явно предвидела этот манёвр. Слепого Оракула вообще вряд ли можно было обмануть таким трюком, как невидимость. Вот только, как оказалось, за время невидимости Ансильяш не только подготовил поток молний, но и усилил Красса-человека умением на высокие прыжки. И теперь, пока Оракул сконцентрировала свою защиту на том, чтобы отразить молнии стревлога, Красс прыгнул на монстра. И, обратившись в прыжке в змею, подлетел к Оракулу и, обвившись вокруг неё своим змеиным телом, совершил три стремительных укуса в шею, снеся ей ещё пару сотен здоровья. После чего, сумев сбить монстра на землю, так же стремительно набрал дистанцию, пока Оракул не опомнилась и не понаделала в его шкуре дырок.

И здесь неожиданное окно возможностей для себя увидел Сареф, поразившись тому, как эта блестящая мысль не пришла ему в голову раньше. Долго, слишком долго он мял задницу в поместье драконов, а потом сидел и переживал за судьбу стревлогов. Пора ему снова вспоминать свои боевые навыки и оттачивать рефлексы. Благо что почва Параметров для этого была плодородна, как никогда.

Подскочив к Оракулу, которая не успела снова взмыть в воздух, он схватил её за тонкую шею, после чего вызвал Системное окно.

Силовое Поле!

В тот же момент его окружила сияющая защита, надёжно закрывая своего хозяина от любого урона. Оракул сначала попыталась было вырваться, потом, поняв, что это бесполезно, направила в Сарефа все свои огненные копья. С пару секунд копья тарабанили в защиту Сарефа, но и они сделать ничего не могли — плащ из чистой силы не пропускал через себя никакой урон. И Сареф, медленно, но неотвратимо сжимая горло Оракула, мельком даже подумал, что он может закончить этот поединок, прямо здесь, прямо сейчас, если всё сделать правильно — он за 2 заряда Силового Поля просто оторвёт монстру голову.

Но, к сожалению, даже из такой ловушки Оракул нашла выход. Неожиданно копья переключились на спутников Сарефа — и с огромной скоростью и даже яростью начали атаковать их. Те просто никак не успевали уклоняться, они отчаянно кричали, пытаясь хоть как-то защититься… и Сареф с сожалением понял, что легко не будет. Да, он мог продолжить натиск, но тогда копья просто перебьют всех его спутников, а у него всего 2 заряда Власти Жизни, чтобы вернуть кого-то из них. Поэтому… нет, он, конечно, за этот хитрый манёвр своё получил, но всё же настолько нагло сжульничать не получится.

Поэтому, надавив на горло в последний раз и услышав хруст, Сареф тут же отменил защитное поле и набрал дистанцию. Оракул, получив свободу, тоже взмыла вверх, собрав вокруг себя копья. Урона, который нанёс Сареф, оказалось достаточно, чтобы сбить ей здоровье до второй стадии. Неожиданно кандалы на её ногах щёлкнули и упали на землю. Пламя, горевшее на наконечниках копий, из рыжего стало синим. А вот повязка, что закрывала ей глаза, изменила золотой цвет на кроваво-алый.

— Неплохо, — просипела Оракул, которой после манёвра Сарефа всё ещё было трудно говорить, — признаться, такого даже я не могла предвидеть. Ну что ж, — она взмахнула рукой, снова занося свои пылающие копья, — продолжим…

Глава 2

Теперь копья Оракула атаковали пламенем, оставаясь возле своей хозяйки. Огненные шары, стрелы, прямые кинжальные струи огня… Не говоря уже о том, что синее пламя явно было куда мощнее обычного. Раз уж одна единственная струя, пролетевшая на расстоянии ладони от щеки Сарефа, смогла оставить хоть и мелкий, но всё же неприятный ожог.

Кроме того, и сама Оракул, лишившись кандалов на лодыжках, стала куда мобильнее. Она стремительно перемещалась по полю боя, используя при этом новую мощную атаку. Оказываясь рядом с кем-то из спутников Сарефа, она указывала на него рукой — и копья, парившие рядом со своей хозяйкой, пропадали… для того, чтобы мгновение спустя вырваться из-под земли и проткнуть выбранного противника. И не было сомнений, что такая атака, в самом лучшем случае, выбьет умение на перерождение.

Первым под эту атаку попал Красс, который всё ещё находился в змеином облике. Ему повезло извернуться, уклонившись от всех вырвавшихся из-под земли копий. И всё же пара наконечников прошла по его шкуре по касательной, явно оставив весьма болезненные ожоги. Вторым на очереди стал Ансильяш, которому пришлось спасаться при помощи своего капюшона невидимости. Всё это происходило настолько стремительно, что даже Сареф и Ванда не успевали на это среагировать, и все их атаки просто ушли в молоко.

Дальше Оракул атаковала саму Ванду, которая, к сожалению, потратила умение, дарующее ей нематериальность, и которое позволило бы избежать этой атаки. И потому она вынуждена была закрыть себя лапами Красса, которые и приняли этот катастрофический удар. Судя по тому, как зашипела от боли Ванда, ей было невероятно больно, но она это выдержала.

Следующей в этой серии атак должна была стать Бруминья. И Сареф, понимая, что ей нечем спастись от этой повальной атаки, вызвал Системное окно для того, чтобы подстраховать своего барда:

Силовое Поле!

Бруминью окружила сияющая защита, в которую с бессильным звоном ударили десятки раскалённых наконечников. Конечно, это будет стоить Бруминье порядка 10% стресса, но это определённо лучше, чем 100% здоровья.

И последним в этой серии должен был стать Сареф. Сначала он планировал просто в момент броска уйти из-под удара с помощью Тёмной Фазы. Благо его реакции на это хватило бы. Но потом… он решил этого не делать. Сейчас, в режиме Одержимости, его запас здоровья уже переваливал за тысячу. Поэтому он понадеялся на то, что одну атаку, даже очень мощную, он всё-таки сможет пережить. Тем более, что Оракула в случае успеха ждал неприятный сюрприз. И потому Сареф обречённо зажмурил глаза, представляя, как ему сейчас будет больно…

Получен критический удар 651! Внимание! Получено состояние Ранение!

Получено стресса 4%!

Зеркало боли! Отражено урона 260!

Сареф не ошибся: это было, действительно, больно. Но всё же оно того стоило. Во-первых, Оракул, ожидаемо, споткнулась в своём темпе, когда узнала, как больно умеет давать сдачи Сареф. Во-вторых, пронзив противника копьями, она не могла вернуть их себе в ту же секунду. Чем успешно воспользовались его спутники: Ванда, понимая, что более удобного момента просто не представится, метнула в Оракула залп отравленных дротов — и каждый из них вонзился монстру в живот, накладывая длительное отравление. Ансильяш выпустил струю пурпурного пламени, которое так же достигло своей цели и ударило Оракула в плечо. Красс, пользуясь моментом, совершил три стремительных выстрела. Вдобавок и Бруминья, освободившись из Силового Поля Сарефа, вывела какой-то особо издевательский ритм на своём сямисэне, повесив на Оракула Метку.

Сареф же поспешно набрал дистанцию при помощи Тёмной Фазы, после чего перехватил второй рукой Скальпель Архитектора и вызвал Системное окно:

Власть Жизни! Восстановлено здоровья 580!

Сброшено стресса 13%!

Оракул, наконец, оправившись от этой слаженной атаки, по итогам которой она потеряла ещё порядка 700 единиц здоровья, снова призвала свои копья, которые снова парили вокруг хозяйки, принимая на себя все атаки Сарефа и его группы. Следующие пару минут Оракул только поливала Сарефа и его группу пламенем… но потом сумела удивить их очередным приёмом. Неожиданно она с огромной скоростью рухнула на землю — и с такой силой ударила по ней ногами, что даже пол немного затрясся. В тот же момент копья вокруг Оракула исчезли… а мгновение спустя от неё во все стороны пошла огромная волна пылающих копий, которые должны были нанизать на себя Сарефа и его спутников.

Те, впрочем, творчески подошли к этой атаке. Красс, снова приняв облик змеи, свернулся кольцом, после чего спружинил и в изящном прыжке перелетел через эту смертоносную волну. Ванда вызвала своего хилереми в виде двух лап, которые подхватили под плечи и унесли девушку под потолок пещеры. Ансильяш подскочил к Бруминье и хлопнул её по плечу, отчего ноги бардессы засияли сиреневым светом, и она изящно и безо всякого труда перепрыгнула через волну копий. Сам стревлог вновь укрыл себя своим капюшоном, перейдя в режим невидимости и на 5 секунд получив иммунитет к любому урону. А Сареф перелетел эту волну на очередном заряде Тёмной Фазы. Благо что теперь у него их было целых 4, что открывало просто невероятную гибкость и вариативность в бою.

— Кто бы мог подумать, — с восторгом пробормотала Бруминья, — такая лёгкость. Я уже и забыла, каково это…

— Да уж, конечно, — ядовито сказала Оракул, — от своей любимой доченьки ты точно так же упрыгала в свою свободную и счастливую жизнь, бросив её. Это для тебя было так же легко, не так ли?

Этот выпад заставил шкалу стресса Бруминьи скакнуть сразу на 30%. Вслед за этим Оракул снова обрушилась на землю, заставив землю под их ногами заходить ходуном. Однако… волны копий за этим не последовало, что сильно сбило всех с толку, потому и уклоняться никто не стал. Но мгновение спустя оказалось, что уклоняться всё-таки стоило, потому что легендарный монстр никогда ничего не делает просто так. В тот же момент их всех обдало волной холода, по итогу которой Ванда и Сареф получили по 10% в шкалу стресса, а Ансильяш, Красс и Бруминья — по 20%. И с учётом того, что Бруминья дополнительно получила стресс от издёвки Оракула, а до этого — накопила его, закованная в Силовое Поле Сарефа… для неё это стало последней каплей.

Бруминья. Уровень стресса 106%!

Проверка на рассудок…

СРЫВ! Получен штраф к уровню здоровья: 10% до конца похода!

— НЕТ! — зарыдала Бруминья, — КАК ТЫ МОГ! Я ПОВЕРИЛА ТЕБЕ — И ТЕПЕРЬ БОЛЬШЕ НИКОГДА ЕЁ НЕ УВИЖУ!

С этими словами она подскочила к Сарефу, который даже не успел опомниться и… замахнувшись сямисэном, корпусом инструмента нанесла ему удар в висок такой мощи, что он даже со своим текущем уровнем Силы и запасом здоровья не устоял на ногах и отлетел в сторону. Только и печально звякнули струны инструмента, с которым так непочтительно обошлись.

Получен урон 80!

Зеркало Боли! Отражено урона 32!

Оракул, паря над ними, издевательски расхохоталась при виде этой картины. После чего язвительно сказала:

— Как же, однако, ранимы творческие люди. Порой лучше не вставать у них на пути.

За такой выпад Ванда попыталась отомстить ей, направив в монстра свой коронный взгляд чистой боли… и неожиданно потерпела сокрушительную неудачу. Ванда никак не могла этого объяснить, но умение, прекрасно работавшее на первой стадии здоровья, сейчас по какой-то причине не подействовало…

Дальше Ансильяш и Красс попытались провернуть совместную атаку. Стревлог использовал свой браслет, который он до этого тщательно приберегал — и Оракул оказалась закована в цепи. Красс же, обратившись в змея и получив заранее заряд фиолетовой силы от Ансильяша, прыгнул, пытаясь поразить обездвиженного противника. Но Оракул чуть дёрнулась в своей ловушке — и все десять её копий, развернувшись в воздухе, пронзили её тело.

Вернее, так оно показалось на первый взгляд. Но на самом деле они всего лишь пробили цепи, сковывающие Оракула, возвращая ей подвижность. А потом эти же десять копий резко развернулись — и встретили летящего на них змея тупыми концами, с такой силой вбившись в его шкуру, что у несчастного Красса даже в змеином облике глаза полезли из орбит. Ансильяш же с шипением держался за руку, на которой что-то взорвалось. Судя по всему, такой болезненной отдачей награждал его браслет в том случае, если захваченная цепями цель освобождалась своими силами.

— Жалкие неудачники, — насмешливо сказала Оракул, — вы никогда не получите то, чего ищете. Никому не будет прощено братоубийство, никому не будет прощена потеря бдительности. Ты никогда не вернёшься домой, ящер… равно как и ты, действительно, скоро развалишься на куски — и никогда до неё не доберёшься!

Бруминья, пытаясь отыграться за свой срыв, в это время изо всех сил наигрывала на сямисэне, понимая, что сейчас на них обрушится шквал стресса… Но проклятая Оракул столь метко била в самые больные места… а Сареф всё ещё не пришёл в себя, чтобы хоть немного снизить тот шквал стресса, который монстр на них обрушил. Что привело к вполне ожидаемому результату.

Кудо. Уровень стресса 114%!

Проверка на рассудок…

СРЫВ! Получен штраф к уровню здоровья: 20% до конца похода!

— НЕТ! — голос Красса было страшно слышать, в нём проснулась мольба, действительно, сломленного человека, который был готов на всё, что угодно ради того, чтобы ему пощадили жизнь, — Я… Я УБЬЮ ТЕБЯ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ВОЗОМНИВШИЙ О СЕБЕ УБЛЮДОК, БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!

Сайраш. Уровень стресса 109%!

Проверка на рассудок…

СРЫВ! Получен штраф к уровню здоровья: 10% до конца похода!

— ПРОКЛЯТАЯ ТВАРЬ! — проревел Ансильяш, которого выдержка тоже оставила, — ЭТО ВСЁ ТЫ, ТВОИ КОЗНИ… СДЕЛАТЬ ИЗ МЕНЯ РАБА, ЧТОБЫ ПОХОРОНИТЬ ЗДЕСЬ! НЕНАВИЖУ!

И в тот же момент оба они запустили в бедного Сарефа, который едва успел прийти в себя, свои электрические умения. Ванда с огромным трудом держала себя в руках, да и Бруминья уже была на грани второго срыва, но всё же первая каким-то образом сама себе потихоньку снимала стресс, а вторую защищал Знак Доблести… Однако всё это не отменяло того, что в него летели 2 электрических разряда огромной мощи. Надо было спасаться, уходить при помощи Тёмной Фазы, но… может быть, не зря Бруминья треснула Сарефу своим музыкальным инструментом по голове — и этим значительно прочистила ему мозги.

— Как на тренировках с Махиасом, Хим, — прошептал ему Сареф.

— Я помню, хозяин, — с готовностью откликнулся хилереми. В следующий момент Сареф поднял Игнаримх — и перчатка послушно поглотила всю силу направленных на него молний. Он по привычке прочувствовал огромный заряд этой чудовищной мощи, прошедший через его тело… и, изящной волной пропустив его через себя и снова вернув в перчатку, направил её в Оракула, которая издевательски смеялась над тем, как ходоки лупят друг друга.

И её уста не прекратили смеяться в тот момент, когда тело Оракула пронзила усиленная тёмной стихией молния Сарефа… собравшая в себе просто чудовищную мощь…

Критический удар — 1451!

Подобный шквальный урон моментально сбил Оракула до третьей стадии здоровья… и с ней снова стали происходить ужасные трансформации. Кандалы на запястьях лопнули, освобождая её руки. Повязка на глазах снова изменила цвет, став вместо красного совершенно чёрной. Как Стало чёрным и пламя на наконечниках её копий. И, судя по её торжествующему рёву, а так же чувству подавленности и безысходности, что обрушилось на Сарефа и его спутников, Оракул высвободила свою полную силу…

Однако даже в такой отчаянный момент Сареф не переставал размышлять — и ему в голову пришла ошеломительная идея. И как он только не подумал об этом раньше? Оракул нагнетала его спутникам стресс — но она это явно делала при помощи своих Системных умений. А раз так… то даже такое оружие можно повернуть против своего владельца.

Знак Подражателя!

Получено умение: Предвестие Погибели!

Вы делаете своему врагу предсказание, в котором соединяете воедино все неблагоприятные варианты развития событий — и этим нагнетаете ему 10–40% стресса. (Стоимость 50, время отката 50, время сотворения — 0,5)

И пока Оракул отвлеклась на Ванду и Бруминью, Сареф поднял руку с Игнаримхом и направил её в сторону Оракула, выбирая новое умение:

Предвестие Погибели!

В тот же момент он словно потерял власть над своими устами. Как будто некая равнодушная, но невероятно могущественная сила взяла его под контроль. После чего, открыв рот, Сареф сказал безжизненным голосом:

— Ты никогда не получишь того, чего ждёшь. Система бросила тебя, отдав на растерзание Теневым Символам. Ты обречена сгинуть здесь — и ты никогда больше не вернёшься в Приграничье!

Оракул, как раз отразившая залп отравленных дротов Ванды и поток холода Ансильяша, буквально споткнулась в воздухе. Она коротко взмахнула левой рукой — и всех спутников Сарефа отбросила в сторону. После чего разъярённо прошипела:

— Что ты сейчас там протявкал себе под нос, мальчишка?

— А что, меня было плохо слышно? — деланно удивился Сареф, — ну, в таком случае, приношу извинения, я сейчас повторю.

После чего он поднял руку, используя второй заряд украденного умения.

Предвестие Погибели!

И снова неведомая чужеродная сила взяла его под контроль, заставив открыть рот и заговорить:

— Ты обречена остаться здесь навечно. Ты никогда не будешь избавлена от этих мучений. Как тебя однажды предала Система — так предаст и тот, кому ты поверила.

— Да я тебя сейчас сотру в кровавую пыль! — проревела Оракул. После чего вокруг неё заклубился чёрный туман, затем резкая вспышка тёмной силы — и все десять копий испарились, вернее, соединились в одно-единственное, которое было намного больше, намного толще, и на кончике которого пылала, наверное, сама тьма этого мира, прикосновение к которой означало неизбежную и окончательную смерть.

— Ты заплатишь за это, щенок, — прошипела Оракул, да так, что этот шёпот проникал, казалось, сквозь каждую пору кожи, наполняя унынием и безысходностью, — я похороню вас заживо, и вы останетесь здесь навсегда! И после этого вы тысячу раз проклянёте свою жизнь!

— Сначала сделай, — хладнокровно ответил на это Сареф, — поверь, ты не первая, кто пророчит мне долгую и мучительную погибель.

— Ну, давай посмотрим, кто кого, — Оракул, взяв себя в руки, усмехнулась, после чего с огромной скоростью понеслась на Сарефа…

Глава 3

Сареф без страха смотрел на приближающегося противника. Судя по всему, от ярости она забыла, чем может быть чревато сближение с ним… что ж, значит, придётся ей напомнить.

И ровно в тот момент, когда Оракул, приблизившись, сделала первый рывок, Сареф изящно уклонился, после чего… схватился рукой за древко копья и вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

В тот же момент его окружила сияющая защита. И в следующие несколько секунд Сареф медленно поднёс к копью другую руку. Оракул, поняв, какую ошибку она снова допустила, молотила Сарефа по рукам, пытаясь вырвать своё оружие, но тщетно. В итоге Сареф, взявшись за копьё обеими руками, медленно развернул их перед собой… И в следующую секунду копьё с оглушительном треском сломалось, после чего… испарилось. А затем вокруг Оракула снова появились её 10 обычных копий.

— Ай-ай-ай, — укоризненно сказал Сареф, — ты вроде бы ещё на первой фазе должна была запомнить, что я не люблю, когда нарушают моё личное пространство.

Оракул была в такой ярости, что даже не стала ничего отвечать. Вместо этого она воспарила в центр пещеры и принялась расстреливать ходоков своими копьями. Выигранное Сарефом время остальная группа использовала, чтобы хоть как-то привести в порядок Ансильяша и Красса. Причём второго надо было страховать более тщательно: он уже пережил 2 Срыва, ещё один — и его шансы на выживание будут практически равны нулю.

Броски копий на этот раз были куда коварнее. Во-первых, когда копья попадали, они теперь всегда наносили критический удар. За несколько атак Ванда, Сареф и Бруминья пропустили по одному копью — и все трое получили критические удары с соответствующим нагнетанием стресса. Во-вторых, они накладывали новое — и при этом крайне опасное проклятие. И когда Сареф после своей пропущенной атаки увидел его, то понял, что оно доставит им больше всего проблем:

Получен критический удар 74!

Получено стресса 4%!

Внимание! На вас наложен эффект Тление на 10 секунд. Вы теряете 1% здоровья и выносливости в секунду, а так же нагнетаете 1% стресса в секунду.

Незримая поддержка! Эффект Тление развеян!

Но самое неприятное было то, что даже если копьё промахивалось, то оно создавало взрыв, порождавший небольшую волну тёмной силы. И если эта волна цепляла кого-то из ходоков, то она нагнетала ему 5–15% стресса.

Оглядевшись, Сареф увидел, что Ванда тоже как-то развеяла с себя полученное Тление, а вот Бруминья со своим, вероятно, поделать ничего не могла. И потому Сареф вынужден был отдать заряд Власти Жизни, чтобы развеять этот эффект и немного сбросить ей стресс. Судя по всему, Бруминья очень рассчитывала на реликтовый Знак Доблести, и потому все свои умения отдавала на команду, почти забывая при этом про себя. Что, в общем-то, один раз уже возымело печальные последствия.

Наконец, Сареф и его команда смогли сгруппироваться и подстроиться под этот сумасшедший темп. Ванда и Сареф снова использовали синергию своих умений, когда первая вызвала хилереми в виде двух лап, а второй ловко нацепил на лапу копию своего Игнаримха. И теперь лапа Красса, защищённая копией артефакта, стремительно отбивала каждый бросок копья. Правда, при этом Ванде и Сарефу приходилось двигаться совершенно синхронно, повторяя те же самые движения… но это, на удивление, оказалось не так уж и сложно. Хим и Красс, находясь в боевом трансе, сотворили ментальную связь между своими хозяевами — и теперь они сверхлегко контролировали атаки Оракула.

Проблема, однако, была в том, что в такой позиции им было совершенно нечем контратаковать. Любая смена позиции, любая попытка Бруминьи, Красса или Ансильяша высунуться из безопасной зоны почти наверняка повлечёт за собой новые травмы с Тлением. Но у Сарефа и на этот случай оставался козырь, который он намеренно приберегал весь поединок. И теперь его время пришло.

Чётко выбрав момент, когда лапа Красса отбила очередное копьё, и Оракул на доли мгновения оказалась в зоне видимости, Сареф вызвал Системное окно:

Полиморф!

В тот же момент оракул обратилась весьма упитанным поросёнком насыщенного розового цвета. Ванда, которая по ментальному каналу заранее получила от Сарефа информацию о том, что он собирается делать, направила руку вперёд — и в хрюшку, которая всё ещё по инерции парила в воздухе, на огромной скорости врезалась рука в металлической перчатке, заставив её со скоростью пушечного ядра отлететь в сторону и со смачным шлепком врезаться в стену.

Остальные члены отряда с толком воспользовались выигранным временем, рассредоточившись по арене и начиная проводить новые серии атак. Красс снова обернулся змеёй и на огромной скорости заскользил к Оракулу, которая всё ещё пыталась прийти в себя. Ансильяш снова зачаровал свои ноги сиреневым сиянием — и начал прыгать на огромной скорости, параллельно посылая в Оракула волны огня, холода и молний. Бруминья поспешно заиграла на сямисэне, снова вешая на Оракулу Метку и Провокацию, не позволяя ей просто перейти к контратакам.

Однако, к сожалению, даже если Оракул и не успела прийти в себя — то вот её копья исправно продолжали сражаться. Пара копий бросилась к Крассу, пытаясь его проткнуть и заставляя извиваться в немыслимых фигурах. И, увы, чувствовалось, что два Срыва в этом походе не прошли для него даром: слишком часто копья проходили по касательной по его шкуре — и, скорее всего, даже этим уже накладывали на него Тление.

Ансильяшу тоже очень быстро пришлось сбавить свой темп, так как и он получил свою пару копий. Скорости и ловкости, чтобы уворачиваться от их атак, стревлогу хватало, но вот слишком длинных прыжков он избегал. Потому что их траекторию было слишком легко просчитать, в результате чего копьё просто подставится — и нанизает его на себя, как шмат мяса на вертел.

Бруминья же благоразумно держала дистанцию, и потому копья, сила которых явно зависела от дистанции с хозяйкой, хоть и атаковали её, но куда менее интенсивно. Нехотя Сареф отметил, что даже в таком состоянии эти проклятые копья доставляли его команде кучу проблем. А какую грязь Оракул бы начала творить с тем копьём, которое Сареф столь удачно сразу сломал? Даже представить было страшно.

— Ну что, парень, — с издёвкой спросила Оракул, которая успела полностью прийти в себя и снова воспарить под потолок пещеры, — может быть, сделаешь мне ещё одно предсказание?

— Запросто, — ответил Сареф, — сейчас ты станешь свиньёй ещё раз.

Полиморф!

И снова монстр обратилась в поросёнка, которого лапа хилереми в перчатке точно так же повторно впечатала в стену. И уже после этого все копья, что крутились рядом с Бруминьей, Крассом и Ансильяшем, вернулись к своей хозяйке, защищая её от дальнейших атак.

Кроме того, Сареф, воспользовавшись тем, что один из зарядов украденной способности откатился, снова использовал его, чтобы ещё сильнее ударить по проклятой твари её же собственным оружием.

— Нет больше надежды, нет больше преемников, никто не сменит тебя здесь, — снова заговорил Сареф пустым, безжизненным голосом, чувствуя, как неведомая равнодушная сила вкладывает эти слова в его уста, — Система отвернулась от тебя, а потом отвернётся и он, когда получит всё, что ему нужно.

Реакция на это была самая неожиданная. Оракул, у которой оставалось, наверное, 500–600 единиц здоровья, неожиданно воспарила под потолок, после чего заливисто расхохоталась.

— Какой же ты тупой придурок, — отсмеявшись, пару секунд спустя сказала она, — неужели ты, действительно, думал, что можешь использовать моё же оружие против меня? Как же это оказалось легко, я бы даже и подумать не могла! Что ж… наслаждайтесь, придурки. Вернее, наслаждаться сейчас буду я.

После этих слов она развела руки перед собой, после чего резко соединила их в хлопке. И — странное дело — звук был совсем тихим, словно перед самым хлопком Оракул приостановила ладони, едва-едва соприкоснувшись ими. Но при этом звук этого хлопка был отчётливо слышен в каждом уголке этой пещеры. После чего…

Сареф просто не поверил своим глазам. У него было 28% стресса, у Бруминьи — 66%. Ванда тоже держалась неплохо, всего с 34%, у Красса было 51%, а у Ансильяша — 69%. Но после этого хлопка… который, вероятно, Оракул могла использовать после того, как ей самой накрутили стресс до сотки… Уровень стресса каждого из группы скакнул ровно до 100%. Даже Сареф, даже с условием замедленного на 50% от Одержимости нагнетания стресса, не избежал этой участи. Что означало вполне очевидные… и вместе с тем — совершенно катастрофические последствия…

Кали. Уровень стресса 100%!

Проверка на рассудок…

СРЫВ! Получен штраф к уровню здоровья: 10% до конца похода!

— ДА БУДЬ ОНО ВСЁ ПРОКЛЯТО!!! — закричала Ванда, — Я СНОВА ПОТЕРЯЮ ВСЁ, И ТЕПЕРЬ УЖ ТОЧНО ПОГИБНУ! И ВСЁ ИЗ-ЗА ВАС! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!!!

С этими словами Ванда лапами своего хилереми схватила Красса, который всё ещё пребывал в облике змеи, и с омерзительным треском согнула его… разломав на две части, передавив ему все потроха и переломав все кости… и теперь обе половины несчастного держались на остатках шкуры…

Кудо. Уровень стресса 100%!

Проверка на рассудок…

СРЫВ! Получен штраф к уровню здоровья: 30% до конца похода!

Красс, получивший увечья, несовместимые с жизнью, обратился В человека и теперь лежал с неестественно выгнутой спиной.

— Это моя вина, — едва слышно скулил он, — я не уберёг её. Я не уберёг её. Я больше никогда её не увижу. Проклинаю вас всех, ПРОКЛИНАЮ!

С этими словами перед ним появились его спата и огнестрел. И он… каким-то образом затолкал рукоятку клинка в дуло пистолета… и, приподняв его и прицелившись в сторону Ванды, выстрелил… Для того, чтобы клинок с огромной скоростью пролетел к девушке… и пробил ей грудь, войдя в неё по самую рукоять. Ванда, совершенно не ожидавшая такой атаки, тихо ойкнула… лапы её хилереми попытались было вытащить клинок, но почти сразу испарились, а сама Ванда осела на землю, после чего завалилась в сторону. Но, что самое ужасное… это было только начало.

Сайраш. Уровень стресса 100%!

Проверка на рассудок…

СРЫВ! Получен штраф к уровню здоровья: 20% до конца похода!

— ВЫ СПЕЦИАЛЬНО ЭТО ВСЁ УСТРОИЛИ!!! — прорычал Ансильяш, — ЭТО МЕСТЬ МНЕ ЗА ТО, ЧТО СТРЕВЛОГИ ВЕРНУЛИ СВОИ ЗЕМЛИ! ВЫ ХОТИТЕ УБИТЬ МЕНЯ, ЧТОБЫ Я НИКОГДА ТУДА НЕ ВЕРНУЛСЯ! НЕНАВИЖУ ВАС, УРОДЫ, ВЫ ВСЕГДА ЖЕЛАЛИ НАМ ЗЛА — ТАК ПОЛУЧИТЕ ЖЕ!

С этими словами он направил свой браслет на Бруминью — и ту схватили цепи, которые мгновение спустя швырнули её на стену… аккурат на торчавший острый камень, который пробил ей бок. Всё это происходило так быстро и стремительно, что Сареф даже не успевал испугаться и впасть в отчаяние от того, с какой чудовищной скоростью сейчас разваливался его отряд — и какое ничтожное усилие потребовалось Оракулу, чтобы это устроить. Но и на этом всё не заканчивалось…

Бруминья. Уровень стресса 100%!

Проверка на рассудок…

ВООДУШЕВЛЕНИЕ! Вся группа сбросила: 7% стресса!

— А НУ НЕ СМЕЙТЕ СДАВАТЬСЯ, — проревела Бруминья, которой Воодушевление крайне удачно залечило полученную рану, — МЫ ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛИ!

С этими словами она подскочила к Ансильяшу и треснула его по голове сямесэном. Но Сареф видел, что она соизмеряла силу удара, и это было, скорее, приведение в чувство. После чего она с такой силой ударила по струнам своего музыкального инструмента, что с её пальцев сорвалось несколько капель крови. Но зато вся группа восстановила 20% здоровья и сбросила 20% стресса. И с учётом того, что Ванда и Красс сейчас находились в предсмертном состоянии, было это весьма своевременно. К сожалению, всё это никак не могло помочь самому Сарефу. И снова, как в прошлый раз, время и пространство сжались до единой точки, после чего…

Рен. Уровень стресса 100%!

Проверка на рассудок…

ВООДУШЕВЛЕНИЕ! Вся группа сбросила: 10% стресса!

И вот теперь и сам Сареф испытал это невероятное чувство. Как же это было прекрасно! Он чувствовал, что может в этом состоянии перепрыгнуть море и свернуть гору. И невероятная, просто волшебная лёгкость в душе. Лёгкость в сочетании с тем, что всё идёт правильно, всё так, как надо, как и должно быть. Это чувство Сареф испытывал, когда ушёл из своего клана… так он себя чувствовал, когда победил в своих Системных Состязаниях… это он чувствовал, когда повинился перед Адральвезом в том, что хотел использовать сферу хаоса — и тот простил его, не сказав ни слова упрёка… это он чувствовал, когда вернул Анейраша стревлогам… и это он ощущал, когда тот, наконец, выиграл Всесистемные Состязания…

— ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, СКОЛЬКО РАЗ Я САМ БЫЛ НА ГРАНИ СМЕРТИ, И СКОЛЬКО РАЗ Я ВЫРЫВАЛ ДОБЫЧУ ИЗ ЕЁ ПАСТИ, — проревел Сареф, которого буквально пьянила бурлящая в нём сила, — ТАК ПРОЧУВСТВУЙ ЭТО НА СЕБЕ!

После этого он в одиночку бросился на Оракула, впрочем, благоразумно отдав заряды Власти Жизни Ванде и Крассу — уж слишком сильные травмы они получили. Оракул выставила ему навстречу свои копья — да куда там! Сама мысль, что у Сарефа ничего не получится, сейчас казалась смехотворной.

Но, к сожалению, ему быстро пришлось остудить свою голову. По факту — против Оракула они с Бруминьей остались вдвоём, и ей было слишком просто отгонять их от себя, так как на каждого приходилось сразу по 5 копий. Бруминья неистово наигрывала на сямисэне, Сареф прорывался к Оракулу — но та, помня, как опасно сближаться с Сарефом, теперь сама держала дистанцию. В итоге Сарефу не помогал даже Полиморф: в такие моменты Оракул просто закрывалась забором из своих копий, чтобы переждать опасные пару секунд.

При этом Сареф видел, что и сама Бруминья прорывается к Оракулу, и он знал, что та хочет использовать свою технику огненного копья, но проклятый монстр постоянно от них ускользал. Внезапно преимущество, с которым им наконец-то повезло в этом проклятом походе, таяло на глазах. И Сареф знал, чего ждала Оракул. Как только их Воодушевление завершится, и они снова останутся со своими обычными силами — тогда она их и прикончит. Вдобавок — Оракул совершенно не стеснялась, когда ей выпадали такие окна возможностей, нагонять стресс тем спутникам Сарефа, которые уже не могли сражаться. И с учётом того, что Красс пережил уже третий срыв, его шкала не сбросилась, и у него уже было 170% стресса, он уже, рыдая, бился в тихом припадке, не в силах выносить такое давление… ещё совсем немного — и его ждала мучительная смерть от разрыва сердца.

Но вот, когда до конца Воодушевления оставалось, наверное, 30 секунд, случилось то, чего никто не ожидал… Неожиданно из ниоткуда появился Ансильяш, вероятно, скрывшийся при помощи своего капюшона невидимости. И его лапы, сияющие сиреневым светом, позволили ему подпрыгнуть достаточно, чтобы дотянуться до Оракула… и схватить её за ноги, вцепившись изо всех сил. Монстр в ярости направила на него все свои 10 копий — и всё они прошили шкуру несчастного стревлога, ни одно не пролетело мимо цели. Но Сареф и Бруминья, получив такую драгоценную возможность, не упустили своего шанса…

Тёмная Фаза!

Сареф, подцепив Бруминью, перенёсся теневым сгустком к Оракулу. И когда его разум на мгновение соприкоснулся с разумом Бруминьи, он почувствовал, как её разрывает на части… от воодушевления, что у них вот-вот всё получится, и одновременно от страха потерпеть самый страшный провал в жизни.

Но вот, наконец, Бруминья оказывается рядом с Оракулом, которая вынуждена была спуститься, так как её за ноги продолжал держать несчастный Ансильяш, у которого из спины торчал десяток древков копий. И когда она повернула голову к Бруминье, то даже сквозь свою чёрную повязку почувствовала её торжествующий взгляд.

— Представление окончено… мразь! — прошипела Бруминья, дёргая струну сямисэна и склоняя голову. В тот же момент Оракула прошило огненное копьё, вошедшее ей в правое плечо… и вышедшее из левого бедра. Потеряв последнее здоровье, Оракул медленно завалилась на землю. Сареф тотчас взял Ансильяша за руку и Тёмной Фазой унёс его, значительно подлечив стревлога, а так же оставив на месте пробившие его копья.

— Думаешь, справилась, сука? — из последних сил прохрипела Оракул, — чужими руками справилась, да! Чужой кровью справилась, да! Да чтоб ты провалилась, проклятая Плакальщица! Ты ничего, слышишь, тварь, ничего от меня не получишь!!!

— О, ты ещё не знаешь, как сильно ошибаешься, — мягко пропела Бруминья, вызывая свой Системный Инвентарь. И в следующий момент Сареф с ошеломлением увидел, что она держит в руках… Сферу Хаоса!

— В одном ты была права, моя дорогая, — с мстительной улыбкой прошептала Бруминья, — к этому походу я готовилась очень долго… и очень хорошо.

— Нет, — прошипела Оракул, — ты… дрянь… будь ты проклята, слышишь, БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА, ЕСЛИ ОСМЕЛИШЬСЯ…

Но закончить Оракул не успела. Бруминья сжала перед собой Сферу Хаоса — и монстра охватило зелёное пламя. И от этого она так жалобно и истошно завизжала, что Сарефу даже, наверное, было бы её жаль… если бы она только что не пыталась свести их в могилу самым мучительным способом.

— Ну вот, — после того, как Сфера завершила своё действие, и от Оракула остался обугленный труп, местами вспыхивающий зелёными искрами, Бруминья наклонилась к ней… и поднялась с тиарой в руках.

— Вот она, родненькая, — с улыбкой сказала Бруминья, поглаживая артефакт, — наконец-то. Долго же я этого ждала.

— Простите… а откуда у вас эта вещь? — спросил Сареф.

— Шадий дал, — пожала плечами Бруминья, — он, конечно, не ожидал, что у меня получится её реализовать. Вот он удивится. А что, — она с любопытством посмотрела на Сарефа, — ты знаешь, что это такое?

— Доводилось сталкиваться, — пожал плечами Сареф, — эта вещь заставляет сработать удачу с максимальной силой и вынуждает монстра выдать в добыче самый ценный предмет… но взамен сжигает всю остальное. В итоге даже с Оракула мы ничего не получили. Впрочем, ладно, — он махнул рукой, — после всего, что мы пережили — если мы просто выйдем отсюда, это уже будет огромным счастьем.

— Я обязательно компенсирую вам все недостачи, обещаю, — серьёзно сказала Бруминья, — я знаю, что вы думаете, будто Амидал был прав, называя меня Меркантильной Сукой. Но, поверьте, это не так. Ни один из тех, кто на меня работал, не уходил обиженным.

— Можно хоть посмотреть, ради чего мы так старались? — спросил Сареф 10 минут спустя, убедившись, что Ванда, Ансильяш и Красс успели хоть немного привести себя в порядок.

— Конечно, — Бруминья протянула ему Тиару. Сареф вызвал Системное окно, которое показало ему следующее:

Тиара Озлобленного Оракула.

Интеллект +2

Сила Воли −5

Хитрость −5

Вы получаете пассивное умение: Предвидение. Когда нейтральное существо или Житель Системы, не являющийся членом вашей группы, в радиусе 10 метров от вас собирается использовать способность, вы за (время создания способности*2) секунд до сотворения видите тип используемой способности (Атака, защита, перемещение, лечение, усиление, ослабление, призыв, изгнание, сотворение), а так же стихийное наполнение, если оно присутствует.

— Ну… такое, — с сомнением сказал Сареф возвращая Тиару, — чтобы эффективно использовать эту вещь — это надо взять ходока, который будет работать чисто на информацию, и которого остальные 4 участника группы должны будут страховать всеми возможными способами. С учётом штрафов от этого артефакта — не уверен, что оно того стоит.

— Я знаю, — кивнула Бруминья, — поэтому и говорю, что эта вещь нужна мне для экспериментов. А теперь — предлагаю убираться отсюда. Обещаю: как только мы уйдём из этого места — нам всем сразу станет лучше.

— Согласна, — кивнула Ванда, — никогда бы не подумала, что поход может так вымотать. Впрочем, чего жаловаться? Сама видела, на что подписываюсь.

— Всё в порядке. Сейчас — все приглашены в Медоеда. После такого похода вы все заслуживаете, чтобы о вас позаботились по самому высшему разряду, — мягко сказала Бруминья, убирая Тиару в свой Системный Инвентарь и выбрасывая Сферу Хаоса. Что было разумно, потому что, как очень хорошо помнил Сареф, после того, как этот артефакт отдаёт свой единственный положительный заряд, то становится не просто бесполезным — но и опасным для окружающих… Повернувшись, Сареф коротко осмотрел пещеру. Да… несмотря на весь уровень его силы, он и его друзья едва смогли вынести тяжесть этого похода. И он честно признавался себе в том, что не будет слишком уж сильно скучать по этому месту…

* * *

Несколько часов спустя в пещере Оракул сидела, обхватив себя за колени и чуть раскачиваясь. Давно, давно она не сражалась против столь сильных ходоков. Впрочем, если этот парень — это и есть та самая тварь, о которой они говорили… то ничего удивительного. Особенно когда эта мразь начала её собственными умениями вещать ей пророчества… который на самом деле очень даже имели вес, уж ей ли об этом было не знать.

— Хватит красться, придурок, — бросила она в пустоту, — я прекрасно знаю, что ты здесь.

— Ну, я не могу перестать пытаться, — виновато ответили из темноты, — уж очень хочется, чтобы у меня хоть один раз получилось.

Несколько секунд спустя из темноты вышел… Мёртвый Король воров. Который сейчас с укором смотрел на Оракула.

— Ты не должна была использовать ту способность, — строго сказал он, — это против правил. Ходоки не должны были знать, что ты это умеешь.

— Я не сдержалась, — сквозь стиснутые зубы ответила Оракул, — я, конечно, чувствовала, что этот мальчишка не совсем тот, кем кажется… но я даже и представить не могла, до какой степени. А уж когда он начал мне предсказывать… я потеряла голову. Проклятье, я больше так не могу, — всхлипывая, проговорила женщина, — сколько ещё это будет продолжаться? Сколько ещё я буду терпеть эту боль? Насколько ещё меня хватит после того, как ты решишь, что от меня больше не будет толку, и просто бросишь меня?

— Этого не будет, — ответил Мёртвый Король воров, садясь около женщины и обнимая её, — я сделаю всё, что в моих силах!

— А они ещё использовали Сферу, — всхлипнула Оракул, — ты хоть представляешь, как это было унизительно?

— Прекрасно представляю, — Король мягко прижал к себе Оракула и ласково провёл ладонью по её щеке, — поверь, я за свою жизнь нахлебался унижений, я знаю, каково тебе сейчас. Но… есть вещи, ради которых стоит вынести всё, что угодно.

— Ты даёшь слово? — спросила Оракул, прижимаясь к нему, — ты даёшь слово, что сделаешь то, о чём говоришь?

— Послушай, — мягко ответил Король воров, взял Оракула за виски и смотря ей прямо в глаза, чему совершенно не мешала повязка, снова окрасившаяся в золотой цвет, — мы собираемся сделать то, чего ещё в самой Системе никто не видел. Я не могу ничего обещать, потому что сам не знаю, как может пойти дело. Но я даю тебе слово… если так повернётся… если не останется другого способа… я ради вас буду валяться у него в ногах и умолять, чтобы он сделал это. А ты знаешь, каким я умею быть настойчивым.

— Ну да, — печально хмыкнула Оракул, чуть отстраняясь и снова обнимая себя за колени, — это если он вообще согласится с тобой разговаривать после того, что ты задумал с ним сделать.

— Ну, во-первых, всё-таки не факт, что это понадобится, — пожал плечами Король воров, — а, во-вторых… если всё сделать, как надо — для него это будет только дополнительная мотивация попробовать. А даже если и нет… Найдутся другие способы. Я всегда их нахожу, уж ты-то знаешь…

Оракул лишь снова всхлипнула, крепче обхватив себя. Она, конечно, почти не верила ему. И он знал, что она ему не верит. Но при этом у неё больше ничего не было. И он знал, что у неё больше ничего нет. У неё была только эта призрачная надежда, и если сейчас похоронить и её — то в таком положении только и останется, что сойти с ума. А там… как знать, может, случится чудо, и у него, действительно, получится? В конце концов, она знает силу собственных пророчеств… но при этом знает и то, что никакое пророчество не может быть точным на все 100%…

Глава 4

Когда Сареф и остальные вышли из пещеры, то первое, что они увидели — это, конечно, Амидала. Который сидел под единственным рядом с пещерой деревом ровно в той же позе, в которой они его и оставили.

— Ты что, ждал нас здесь целые сутки? — удивлённо спросила Бруминья. — Неужели ты, действительно, настолько привязался к этим ребятам?

— Не говори ерунды, — отмахнулся Амидал, поспешно сгоняя со своего лица облегчение, когда он только их увидел, — я надеялся, что остальные выйдут и скажут мне, что ты там и сдохла. Но, к сожалению, не всё в жизни случается так, как нам того хочется.

— Ну да, разумеется, — Бруминья, которой в этот момент, казалось, вообще ничто не могло испортить настроения, откровенно веселилась, разглядывая гнома, — бойся своих желаний, Амидал. Ведь если меня не станет — то тебе и ненавидеть будет некого.

Амидал, пробурчав себе под нос что-то неразборчивое, отвернулся.

— Мы сейчас идём в мою таверну, отмечать нашу победу, — заметила Бруминья, — ты тоже можешь пойти с нами. В такой чудесный день я, так и быть, ненадолго уберу тебя из чёрного списка Медоеда. Тем более, раз ты, действительно, целые сутки сидел здесь и беспокоился за нас, значит, тоже заслуживаешь немного праздника.

— Я ни за кого здесь не беспокоился! — прорычал Амидал, который, судя по его голосу, уже готов был полезть в драку, дабы доказать, что ни до кого из присутствующих ему нет дела.

— Да-да, тебе просто целые сутки нечем было заняться, — невозмутимо кивнула Бруминья, — хватит сопеть, милый, лучше пойдём с нами праздновать. У нас и так для этого здесь слишком мало возможностей, что ещё сейчас изгадить редкий счастливый момент.

С этими словами она направилась вперёд, возглавляя процессию с самым счастливым видом. Сареф, Ванда, Ансильяш и Красс направились следом. Как минимум потому, что Бруминья должна была приготовить им документы, как она и обещала. Да и после такой тяжёлой работы дураков не было отказываться от хорошей пирушки. В конце концов, как когда-то говорил Бреннер, за богатой добычей в походы следовало ходить в том числе и для того, чтобы потом это дело хорошенько отметить. Правда, в этот раз с богатой добычей им не сильно повезло, что, впрочем, праздника не отменяло. К счастью, Амидал тоже это понимал, и потому, наступив на горло своей гордости, встал и тихо направился вслед за всеми.

Впрочем, долго хранить молчание не получилось. Потому что как до этого похода Амидал говорил, насколько он трудный и опасный… так и теперь, очевидно, гном умирал от любопытства, желая узнать подробности, как им удалось его завершить.

— Ну и как у вас было по стрессу? — спросил он Бруминью 10 минут спустя.

— Сначала один срыв был у Рена, ему в противники выпало Зеркало, — начала перечислять Бруминья, — потом у Кудо срыв, а у Кали — воодушевление. И затем на самом Оракуле прямо много всего случилось. Сначала у Кудо и Сайраша по срыву. Потом у меня срыв. И потом на третьей стадии она ударила какой-то ультимативной способностью, которая нам всем пятерым подняла стресс до сотки. В итоге — у Кали, Кудо и Сайраша ещё по срыву, а у меня и Рена — воодушевление. Выходит — 8 срывов на 3 воодушевления.

— Погоди-погоди, — тут же сказал Амидал, — что за ульта такая у Оракула, что она всей группе до сотки стресс подняла? Не дюже ли жирно?

— Это, наверное, из-за меня, — осторожно сказал Сареф, — дело в том, что у меня одна из способность может копировать вражеские умения. Ну, я у Оракула и своровал одну способность, с помощью которой и нагонял ей самой стресс. Я думал, что если её саму довести до срыва, то она потеряет большое количество здоровья. Или и вовсе целую стадию. Но… как оказалось, это было плохой идеей.

— Вот как. Интересненько, — задумчиво сказал Амидал, — надо бы это запомнить. Казалось бы, у Оракула и так целая пачка мразотнейших фокусов, ну куда уж дальше, но нет… Впрочем, учитывая, как появлялись эти монстры, наверное, в этом нет ничего удивительного.

Сразу после этого Амидал и Бруминья, переглянувшись, смущённо замолчали. Как бы эти двое друг к другу не относились, оба они хорошо понимали, что эту тему, мягко говоря, поднимать не стоит. Очень мягко говоря.

— Ну а чего ты так светишься? — спросил гном её минуту спустя, — неужели всё-таки смогла вытащить Тиару?

— Смогла, — кивнула Бруминья, — так что теперь у меня есть и доказательство, что на монстра я, действительно, ходила, и основа для будущих экспериментов.

— Ну, конечно, — Амидал, на удивление, быстро потерял к этой теме интерес. После чего посмотрел на Красса и с сочувствием сказал, — значит тебе, мужик, целых три срыва в подземелье выпало? Вот это, конечно, не свезло. Ты и так выглядишь, будто тебе завтра в могилу ложиться… но при этом за жизнь ты держишься покрепче, чем многие, кого я знаю. Моё тебе уважение.

Красс в ответ на это лишь тяжело вздохнул, продолжая убедительно отыгрывать свою роль. И этот тяжёлый вздох явно говорил о том, что за похвалу он, конечно, благодарен… вот только появилась эта похвала при обстоятельствах, которых лучше бы не было.

— Так что да, — с важным видом продолжал рассуждать Амидал, — тяжкая это доля — быть мужиком. Порой приходится и вот такое выносить.

— Ой, молчал бы лучше, мужик, — фыркнула Бруминья, — к твоему сведению, женщины стареют быстрее мужиков как раз потому, что куда больше в своей жизни выносят невыносимое и вывозят невывозимое.

Судя по лицу Амидала, в этот момент ему на ум пришло очень едкое замечание. Однако в эту же секунду Ванда весьма красноречиво хмыкнула, явно полностью поддерживая в этом вопросе Бруминью. И Амидал, который прекрасно знал, что именно пришлось вынести Ванде, благоразумно не стал развивать дальше эту тему.

* * *

Полчаса спустя они вернулись в Бруян. Здесь Бруминья уже выпустила своего медоеда, который успел отдохнуть в разуме хозяйки и теперь был не прочь размять лапы. Стоило отдать должное: стражники продолжали неусыпно нести дежурство, и на пути до таверны им встретилось ещё, минимум, 3 пары патрулирующих, которые моментально обращали на них внимание. Впрочем, едва они замечали среди них Бруминью, как их интерес тут же угасал. Очевидно, они прекрасно знали, кто это такая. И если уж она таскала за собой целую толпу, значит, имела на это право.

В таверне их, само собой, встречал орк-охранник, который невероятно обрадовался при виде своей хозяйки.

— Госпожа Бруминья, — он тут вскочил и почтительно кивнул ей, — вы вернулись! Мы так за вас переживали…

— Благодарю, Мьюк, — кивнула Бруминья, — я, разумеется, просчитала все возможные риски… и, в общем-то, мои расчёты оказались верны.

— Замечательно. И они все с вами? — он кивнул на Сарефа и остальных, — ну что ж, если вы сберегли жизнь госпожи, значит, заслужили хороший праздник.

— Это точно, — кивнула Бруминья, — идёмте…

— Эй-эй, а ты куда намылился, брюква, — зоркий глаз Мьюка моментально выцепил Амидала, — тебе сюда нельзя, так что вали отсюда.

— Всё в порядке, Мьюк, — мягко сказала Бруминья, — сегодня ему тоже можно.

— Да за какие такие заслуги? — возмутился орк. Бруминья в ответ на это бросила на орка проникновенный взгляд, от которого тот моментально стушевался, и даже его выдающиеся клыки, казалось, немного уменьшились в размерах.

— Извините, хозяйка, — виновато прогудел он, склонив голову, — я… не подумал.

— Всё в порядке, — ответила Бруминья радушным голосом, в котором, однако, чётко угадывалось, что подобное нарушение границы орку спускают без последствий первый и последний раз, — сегодня у всех нас замечательный день, и потому на один разочек можно забыть обо всех нехороших делах и просто приятно провести время.

— Как скажете, хозяйка, — орк ещё раз почтительно склонил голову. Убедившись, что вопрос закрыт, Бруминья проследовала дальше. Амидал же, проходя мимо Мьюка, скорчил ему рожу. Орк в ответ не остался в долгу, ухмыльнувшись одной из своих коронных улыбок и явно давая понять гному, что если его один раз сюда пустили — то это ещё ничего не значит.

— Девочки. Сервируйте нам второй кабинет по высшему разряду на 6 персон, — скомандовала Бруминья, входя в помещение, — и дайте мне ключи от комнат 2,3 и 7.

Девушки-разносчицы поспешно исполнили этот приказ. Через несколько секунд в руках Бруминьи появились три ключа с брелоками, на которых была указана соответствующая цифра.

— Это вам, — ключ с номером 7 она отдала Крассу и Ансильяшу, — это вам, — ключ с номером 2 она отдала Сарефу и Амидалу, после чего протянула последний ключ Ванде, — а это тебе, милая Кали. Ты заслужила провести несколько ночей вдали от мужиков, которые, уж простите меня милосердно, порой бывают такие гадкие. Так что вперёд. Вы можете вымыться и привести себя в порядок. Через час жду вас всех во втором зале.

Наконец-то можно было немного отдохнуть и расслабиться. В комнатах были весьма продвинутые уборные, которые включали в себя и унитаз, и душевую кабину, в которой даже регулировалась температура воды. Амидал благородно уступил право вымыться первым Сарефу, который, конечно, не был изнеженным принцем, и вообще он рассчитывал, что в процессе этого задания ему и его спутникам порой придётся спать на голой земле… но если уж была возможность поддерживать себя в чистоте — то он не собирался её упускать.

Мало того — служанки организовали им и одежду для таверны, в то же время забрав грязную в стирку и пообещав вернуть её уже завтра утром. И хотя Сареф чувствовал себя не в своей одежде несколько неловко, пришлось с этим смириться.

Когда они час спустя пришли в указанный зал — то убедились, что Бруминья отнюдь не преувеличивала, когда говорила о высшем разряде. На столе были блюда, которые и за клановым столом можно было увидеть не по всем праздникам. Молочные поросята, дикая птица из духовой печи, множество разных салатов и закусок, и, конечно, вина. На одной из бутылок Сареф с огромным удивлением увидел знак драконьего дома Вааг. Это было просто невероятно. Даже за столами кланов такое вино можно было встретить крайне редко, а уж здесь…

— Вижу, ты хорошо знаешь, что это за знак, дорогой Рен, — Бруминья с улыбкой проследила направление его взгляда, — конечно, если твои принципы тебе претят — здесь есть много других вариантов на любой вкус. Но — на твоём месте я бы всё-таки попробовала. Есть вещи, которым стоит поучиться даже у самых злейших врагов.

И после этого начался самый настоящий пир. Амидал, совершенно не стесняясь, начал наворачивать всё, до чего мог дотянуться. И Красс с Ансильяшем, которые поначалу, отыгрывая свои легенды, жутко стеснялись находиться за таким богатым столом, понемному присоединялись. А вот Сареф и Ванда приступили к еде сразу, но — выдерживая темп этикета, ведь оба они по своим легендам воспитывались там, где этому должны были учить.

Красс, сбрасывая накопившийся стресс, тянул вино бутылка за бутылкой, и, наконец, опустошив пятую, переместился на один из диванчиков, которые стояли по бокам комнаты как раз для таких случаев, и сладко засопел. Впрочем, чутко прислушиваясь к беседе и вежливо отвечая, когда разговор касался его. Ансильяш, наверное, каждые полчаса благодарил Бруминью, заверяя её, что никто никогда в жизни так его не угощал. И Сареф нехотя признавался себе в том, что даже с учётом настоящей истории Ансильяша это, скорее всего, было правдой. У Старших стревлогов было много недостатков, но вот в каждого своего Чемпиона они добросовестно вкладывали всё, что могли. И если бы кто-то сказал Сарефу, что Старшие в промежутках между Состязаниями устраивали себе богатые пиры — он бы ни за что этому не поверил.

Так же Сареф небезосновательно опасался, что под воздействием вина кто-то из его спутников случайно сболтнёт лишнего… но нет, его опасения оказались напрасными. Хим чутко следил за языком хозяина, пару раз всё-таки одёрнув его в сомнительных моментах. Как, вероятно, и Красс следил за тем, что говорит Ванда. Не говоря уже о Крассе и Ансильяше, которые за свою долгую и нелёгкую жизнь развили достаточную выдержку, чтобы держать себя в руках на любой стадии опьянения. Ну а уж Амидал — так тот, наверное, и вовсе мог перепить их всех вместе, а потом каждого по отдельности.

Наконец, четыре часа спустя все решили, что съеденного и выпитого достаточно. Красс и Ансильяш угостились настолько щедро, что уже не могли передвигаться на своих двоих. В ответ на что Бруминья невозмутимо вызвала орка Мьюка, и тот, без слов поняв, что от него требуется, уложил себе на правое плечо бессознательного Красса, под левое подхватил стревлога, который едва держался на ногах, и повёл их в отведённую комнату. Сареф и Ванда ещё раз поблагодарили Бруминью за угощение, на что получили ответ, что оформление документов может занять около семи дней — и, собственно, эти же семь дней они могут свободно провести здесь.

И вот Сареф и Амидал добрались до своей комнаты — и Сареф, вымотанный сегодняшним днём, рухнул в постель, рассчитывая, что он сразу же и уснёт. Но сон не шёл, и он просто смотрел в потолок, размышляя о том, что с ними случилось. И каково же было его удивление, когда Амидал неожиданно поднялся со своей постели и направился к двери.

— Ты куда? — спросил он его.

— Как куда? К ней, конечно, — ответил гном.

— К кому — к ней? — не понял Сареф.

— А то ж ты сам не догадываешься, — хмыкнул гном.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Сареф, — если тебя один раз сюда пустили — это не означает, что снова надо нарываться.

— Парень, — снисходительно пояснил Амидал, — она пригласила меня сюда, несмотря ни на что. А это значит, что она меня ждёт. И вообще, ты думаешь, она зря поселила меня в комнату рядом со своим кабинетом? Впрочем, в этом нет ничего удивительного. На рост и на рожу мне, может, в Системе повезло меньше, чем остальным… зато кто попадает под чары Амидала — тот остаётся под ними навсегда.

— Ну, давай, — фыркнул Сареф, — если не боишься, что её медоед раздерёт тебе лицо и заодно кастрирует — дерзай.

— Эх, молодой наивный парень, сколько же тебе ещё предстоит узнать о жизни, — с притворной грустью сказал Амидал, после чего выскользнул из комнаты. Сареф насмешливо принялся его ждать, справедливо полагая, что уже через пять минут нахал вернётся, и хорошо, если не с разодранной рожей. Но, к его удивлению, гном не появился ни через 5 минут, ни через 10, ни даже через 20. После чего через стену до него донёсся тихий, но вполне различимый смех. Сдержав желание покрутить пальцем у виска и мудро решив не осуждать других за их странности, Сареф повернулся на другой бок, чтобы уснуть… вот только сон к нему по-прежнему не шёл. После чего Хим осторожно сказал:

— Простите, что беспокою, хозяин… но… вас… зовут.

— Зовёт? — удивился Сареф, — кто? И куда?

— Мне кажется, вас зовут… в комнату номер 3, хозяин…

Глава 5

Сареф вздохнул. Ну, наверное, стоило ожидать того, что Ванда хотя бы один раз не попытается провернуть что-то подобное. Потому что во всём остальном она была, конечно, не идеальна, но достаточно хороша даже по меркам требовательного Сарефа. Она была готова пойти с ним в этот поход, она ни разу ни на что не пожаловалась, и она всегда чертовски хорошо соображала. Поэтому, наверное, логично, что теперь, после всего пережитого стресса, после двух Срывов в подземелье, которые выворачивают душу наизнанку… а так же после устроенного Бруминьей праздника и количества выпитого вина… Ванда хотела окончательно сбросить стресс самым старым и проверенным способом…

Но Сарефа откровенно беспокоил тот опыт, который он уже приобрел. Когда точно так же легко и ненавязчиво начались его отношения с Кейей, и в какую нервотрёпку для них обоих это потом вылилось.

— Мне кажется, вы слишком сильно на этом зациклены, хозяин, — деликатно заметил Хим, — ведь в вашем случае были и другие примеры. Например, та же Джинора. С которой вы с самого начала были честны с ней. Вы не обещали ей того, что не могли бы дать… и её это полностью устраивало, и вы приятно проводили вместе время. Так почему вы считаете, что здесь будет иначе? Просто будьте с ней честны. И если её это устроит — какой смысл переживать ради всего остального?

— Всё равно… а как же ты? — спросил он, — ведь вы с Крассом тоже будете чувствовать… нас? Не уверен, что вам это будет приятно.

— Я уже умею полностью абстрагироваться в нужные моменты, хозяин, — беззаботно ответил Хим, — и Красс, уверен, тоже. Кроме того, возможно, в будущем вы можете использовать меня даже больше, чем сейчас.

— Ты это сейчас что имеешь в виду? — спросил Сареф.

— Ну, в будущем… а с учётом нашей связи — в не таком уж далёком будущем… когда вы будете использовать Одержимость — то сможете получать не просто сиреневое пламя и несколько параметров к Силе, а… полноценно моё тело.

— Это… это вообще как? — опешил Сареф.

— Ну, вот так, — пояснил Хим, причём Сареф был уверен, что его хилереми сейчас откровенно забавляется, — разум будет ваш, мысли — ваши, действия — ваши, а тело — моё. И в таком состоянии вы будете мощной боевой единицей, потому что к вашим собственным Параметрам добавится часть моих… и, возможно, в мирных ситуациях кто-то будет не прочь… скажем так, добавить огонька и специй в привычный режим. Я, так-то, смею заметить, весьма неплох собой — вашими заботами, конечно же, хозяин. Поэтому желающие всегда найдутся. Как вы возможно, помните — даже Кейя однажды передо мной не устояла.

Это всё звучало до такой степени странно и даже глупо, что Сареф никак не мог взять в толк, что такое вообще возможно.

— Неужели кто-то всерьёз этим занимается? — растерянно спросил он.

— А как же, хозяин, — искренне удивился Хим, — в клане Зинтерра самые искусные специалисты по добыче информации — как думаете, кто? Именно вот такие, так сказать, перевёртыши. Профессиональные любовники и любовницы, которые в нужный момент могут принять другой, более горячий и необычный облик. И те, кто попадают под чары таких демонов-обольстителей, обычно готовы для них на всё, что угодно.

Сареф потряс головой. Он не был уверен, что услышанное его порадовало. С другой стороны… возможно, всё-таки было лучше знать. Хотя, конечно, ему даже представить было дико, чтобы он начал с кем-то заниматься сексом в облике Хима. С другой стороны — пример Кейи сейчас был крайне показателен, и кто знает, какие пристрастия могут быть у разных Жителей Системы.

— Я это говорю не для того, чтобы смутить вас, — тут же сказал Хим, впрочем, деликатно дав Сарефу минутку, чтобы тот переварил услышанное, — здесь дело и в Ванде. Красс — более старший и опытный хилереми, и Ванда наверняка переняла от него часть похожих навыков. Поэтому… просто если Ванда решит с вами особенным образом… поиграть — не пугайтесь.

Сареф совершенно не понял, что это значит, но сейчас было не до того. Зов из третьей комнаты становился всё громче и отчётливее, и хотя Сареф точно знал, что уловить его может только носитель хилереми, ему казалось, что ещё немного — и этот гул разбудит всю таверну. Поэтому, встав и накинув халат, он направился к двери.

Едва он постучал в дверь комнаты номер 3, как она тут же открылась… и его внутрь втянула чёрная лапа, подцепив Сарефа за шиворот халата когтистым пальцем.

— Ну, наконец-то, — с предвкушением сказала Ванда, которая уже растянулась на постели, явно обнажённая, но всё ещё кокетливо прикрывающаяся одеялом, — чего ты там так долго копался? Я уж подумала, что ты не хочешь. Это было бы обидно.

— Да нет, просто я, — начал было Сареф, но в тот же момент чёрная лапа дёрнула за шнур на халате, развязывая его, — да нет, погоди, — чёрная лапа ловко дёрнула халат за шиворот, сбрасывая его с Сарефа, — Ванда, да постой, — но чёрная лапа уже толкнула его в постель рядом с девушкой…

— Да-да, мой милый Са…Рен, — промурлыкала она, — вот так, играй, играй скромного и беспомощного мальчика. Как же это… подстёгивает, ты даже не представляешь. Такой сильный, надёжный — но при этом такой робкий и скромный…

В тот же момент чёрные лапы взяли Сарефа за предплечья, зафиксировав его в одном положении. Сама же Ванда, сбросив одеяло, мимолётно поцеловала его, после чего уже руки самой девушки заскользили по его животу.

— Ванда, я серьёзно, — поспешно заговорил Сареф, — я… не смогу дать тебе ничего. Ни стабильности, ни… семьи. Потому что я… не создан для такого. До тебя я встречался с тремя девушками — и всем троим я разбил сердце.

Несколько секунд Ванда растерянно на него смотрела, но потом начала улыбаться. И чем дальше — тем шире становилась её улыбка. Вероятно, даже она почувствовала, что Сареф сейчас если и не соврал — то, как минимум, очень сильно преувеличил. Потому что расчётливую Джинору, с которой изначально были установлены чёткие границы, даже с очень богатой фантазией сложно было представить с разбитым сердцем. Да и Орзана в эту категорию явно попасть не могла. Тем более, с учётом открывшихся знаний от Хима, не исключено, что Орзана и была профессиональной любовницей, потому что этими навыками она как раз-таки владела в совершенстве. Равно как и прилагающейся к этому делу гибкой психикой. Кто в эту категорию точно попадал — так это Кейя, но даже с ней на Всесистемных Состязаниях Сареф для себя закрыл этот вопрос раз и навсегда.

— О, как же ты меня заводишь, — снова промурлыкала Ванда, — такой сильный — и такой ответственный. Не волнуйся, Са… Рен, я не потащу тебя завтра жениться. Но сейчас… после всего этого… ты не представляешь, как я тебя хочу.

При этом одновременно хватка чёрных лап на его предплечья немного ослабла. Словно Ванда, даже в таком порыве страсти, всё же ждала его последнего решения, и если он откажется — она его отпустит, и последствий не будет. И всё же… какой смысл отказываться? В его бешеном темпе, когда каждый день, в котором Сареф не рисковал своей жизнью, считался прожитым зря… таким ли уж грехом было желание хотя бы немного насладиться этой самой жизнью? И потому Сареф глубоко вздохнул и запрокинул голову, принимая этот вызов…

— Умница, — довольно кивнула Ванда и, прижавшись своей грудью к груди Сарефа, пару раз лизнула языком его кожу, — нам надо просто немного поработать над твоим сердцем. И тогда оно больше никогда и никому ничего не разобьёт…

* * *

Просыпался Сареф медленно и неохотно. Слишком уж хороша была прошедшая ночь. Удивительным образом Ванда сочетала в себе буйство эмоций Кейи, коварную беспомощность Орзаны и расчётливость Джиноры. А сейчас она, как самая хорошая в мире девочка, сидела у зеркала и аккуратно расчёсывала свои тёмные волосы.

— Доброе утро… Сарен, — с улыбкой сказала Ванда, наблюдая за Сарефом через зеркало.

— Не называй меня так, — рассердился Сареф.

— Ну, почему? — хмыкнула Ванда, — просто Рен звучит, уж прости, как некий обрубок от имени. А вот Сарен… в этом имени уже чувствуется сила… и некоторое сочетание несочетаемого, ты не находишь?

— Ну, тебе же тоже не нравится твоё полное имя, — фыркнул Сареф, понимая, что ещё немного реакции — и он никогда не избавится от этой дурацкой модификации своего имени, — ты тоже предпочитаешь лёгкое и свободное Кали вместо громоздкого Калиона.

— Ну, так в том-то и дело, — пожала плечами Ванда, — когда в твоём имени два слога — это идеальный вариант. Ну, три — максимум. Когда больше — это, действительно, звучит громоздко. Но когда слог всем один — это уже какой-то… обрубок имени.

— Другого нет, — пожал плечами Сареф, неспешно одеваясь.

— Ну почему. Ты же теперь на Островах. Что тебе эти писаки с материка, которые записали тебе это глупое имя? Здесь ты можешь быть тем, кем захочешь.

— Прекрати! — мысленно скомандовал Сареф Ванде, — ты начинаешь переигрывать. Мне в своё время нужно было максимально короткое и незапоминающееся имя, и ты это знаешь.

— Ладно, ладно, уговорил… Сарен, — лукаво подумала в ответ Ванда.

Сареф проворчал что-то сквозь стиснутые зубы, понимая, что от этой клички ему уже не отделаться. Как же это бесило.

— Ничего, вам это полезно, хозяин, — неожиданно проснулся Хим, — теперь узнаете, каково это, когда кто-то называет тебя так, как тебе не нравится, но ты слишком любишь этого кого-то, чтобы предпринять реально действенные меры…

* * *

Через полчаса они спустились на первый этаж, где их уже заботливо поджидала одна из девушек-разносчиц, которая так же заботливо провела их за отдельный столик. И уже через минуту им принесли завтрак. И хотя сегодня еда была простая: пшённая каша и тушёное мясо — даже эти блюда были приготовлены так вкусно, что оставалось лишь восхититься мастерству местного повара. Впрочем, кого попало Бруминья работать в своё заведение явно бы не позвала, и такой специалист наверняка имел достойную оплату и множество привилегий.

Кроме того, девушка-разносчица сразу сообщила им, что госпожа Бруминья сегодня занята и никого не принимает, а Амидал, Ансильяш и Красс парой часов ранее ушли в город и велели раньше вечера их не ждать. Ну, насчёт Бруминьи всё было понятно: вежливо отблагодарив их за успешный поход роскошным ужином и, вероятно, запустив первоначальный процесс подготовки обещанных документов, она заперлась у себя в кабинете с Тиарой, которую уже очень давно хотела получить.

А вот куда ушли Амидал, Красс и Ансильяш — оставалось большой загадкой. Впрочем, гном говорил, что хочет в компании Ансильяша окучить местных стревлогов и что-то из них вытянуть. Правда, оставалось непонятным, зачем им понадобился Красс. Конечно, не исключено, что для банальной пожалейки: мол, посмотрите, как человека довели до такого состояния, что он даже здесь зависит от милости гнома и стревлога, но… для Амидала это было слишком мелко и примитивно. Скорее уж для того, чтобы задействовать навыки Красса: будучи главой разведки в своём клане, он явно хорошо умел читать как людей, так и представителей прочих рас. И даже если в этот раз им снова не повезёт — Красс, проанализировав ситуацию, наверняка сможет дать им хорошие советы.

Но всё это не отменяло того факта, что Сареф и Ванда на весь день оказались предоставлены сами себе. И вполне логично встал вопрос, чем им занять себя на это время.

— Давай тогда хотя бы сходим, выменяем добычу, что нам осталась, на золото, — предложил Сареф, — Бруминья, конечно, щедро отблагодарила нас за услуги, но не будем же мы вечно сидеть у неё на шее.

— Да, кстати, госпожа Бруминья советовала взять с собой её гостевую карточку, если пойдёте выменивать добычу, — скромно добавила служанка, которая как раз собирала пустые тарелки на поднос, — тогда скупщик предложит вам лучшие цены.

Сареф, раз уж речь зашла на эту тему, дополнительно уточнил, как пройти к этому самому скупщику. На что тут же получил подробную инструкцию, как пройти к приметному фонтану, выступающему ориентиром, а от него — в нужный переулок, где и находится нужная им лавка. После чего, не откладывая дела в долгий ящик, тут же направились по указанному маршруту.

Бруян, как и всегда, не радовал большим количеством гуляющих жителей. И патрулирующие стражники, которые с интересом поглядывали на Сарефа и Ванду, только дополнительно это подчёркивали. И дело было явно не в том, что их двое, а в том, что они почти что показательно бездельничали, гуляя в такое время и ничем не занимаясь.

Сарефа, впрочем, это мало волновало. За эти несколько дней он уже вполне неплохо ориентировался в городе, и потому они с Вандой без труда нашли тот самый фонтан с лошадьми — который, к слову, пока не работал — от него прошли к нужному переулку, ну а там найти лавку скупщика, которая была единственной лавкой в этом переулке, не составило труда.

Когда они со звоном колокольчика, висевшего на двери, вошли в лавку, за прилавком тут же нарисовался сам хозяин заведения. Выглядел он достаточно отталкивающе: лысый, полный, но при этом его хитро сверкающие зелёные глаза явно говорили о том, что он в своей жизни совершил немало выгодных сделок, и вполне возможно, что даже переплюнул на этом пути многих стревлогов. Для которых до недавнего времени умение заключать сделки было вопросом выживания.

— Доброго дня, молодые люди, — он чуть склонился, и его сиреневый шёлковый халат блеснул на солнце, светившем из окна, — вероятно, вы ходили в поход… и вы пришли выменять полученную добычу?

Сареф не стал отмечать, что торговец, судя по всему, ждал их ещё со вчерашнего дня. Что было неудивительно. Местный монстр был настолько лютым, что любой поход на него был событием, о котором наверняка становилось известно всему городу.

— Да, хотелось бы, — кивнул Сареф, доставая карточку Бруминьи, — кроме того, мы от… нашей общей знакомой.

— Ах да, разумеется, — торговец при виде карточки отвесил уже куда более глубокий и почтительный поклон, — конечно же, друзья нашей общей знакомой имеют право на самую лучшую комиссию… в 40%.

— Сколько? — поперхнулась Ванда, — да ты о…

— Мы же только что сказали, что нас прислала наша общая знакомая, — Сареф чуть коснулся руки Ванды, призывая её не разбрасываться оскорблениями на чужой территории, — вы, вероятно, что-то напутали и назвали не ту ставку.

— Увы, молодой человек, я сказал именно то, что сказал, — невозмутимо кивнул торговец, и солнечный блик на его лысине почти нахально подмигнул Сарефу, — обычная комиссия для ходоков — 25%. Если они имеют со мной долгосрочные хорошие отношения — 30%. Если у нас есть общие высокопоставленные знакомые — 40%. Но это потолок. Впрочем, я вас хорошо понимаю. Наверняка специалисты… вашего уровня привыкли получать за свой труд совершенно иные деньги.

— Да дело не только в этом! — возмущённо заявил Сареф, — просто… откуда такая комиссия? В местные походы и без того ходить трудно, да ещё и смертельно опасно! Так какой в этом смысл, если обычные ходоки — за такие риски! — получают всего четверть стоимости от своей добычи?!

— Боюсь, дело в том, что 50% от стоимости добычи я отдаю в качестве налога в казну Теневого Символа, — пожал плечами торговец, — и, более того, нахожу это честным. Вам ведь, полагаю, нравится пребывать в чистом, опрятном, ухоженном городе? Где поддерживается порядок, где всегда достаточно стражи, где… кхм… вопреки всем внешним обстоятельствам всё равно можно чувствовать себя в безопасности? Всё это, представьте себе, стоит денег. И это не только для ходоков, здесь любая работа подразумевает налог на плюс/минус таком уровне.

Сареф поджал губы. С одной стороны, правоту торговца нельзя было не признать. Он за время своих путешествий повидал немало городов, и Бруян вполне выходил за отметку Выше Среднего. Даже если забыть о том, где он расположен. Но всё равно… подобные расценки были на уровне грабежа.

— Впрочем, если вам очень нужны деньги, — ненавязчиво сказал торговец, деликатно указав взглядом на реликтовое Кольцо Силы Сарефа, — то мы можем договориться. И нет, здесь комиссия будет не 40%, эта сделка будет проходить на совсем ином уровне.

— Спасибо, неинтересно, — пробурчал Сареф. Понимая, что другого выхода у него всё равно нет, он вывалил на прилавок всю их небогатую добычу, которой их одарило это подземелье. И с учётом того, что добычу с Чёрного Зеркала Сареф профукал, а добычу с Оракула Бруминья сожгла Сферой Хаоса, чтобы забрать себе Тиару, выходило крайне скромно.

— Неужели это всё? — удивился скупщик, окинув взглядом кучку металлов, камней и пластин, — конечно, наши подземелья добычей небогаты, но чтобы настолько…

— Нам ещё выпал зелёный рубин, — пожал плечами Сареф, — но мы оставим его себе на память. Учитывая, как сильно здесь в подземельях надо рисковать своей шкурой, и как мало по итогу за это платят, скорее всего, это был первый и последний наш поход на Островах. Мы найдём другой способ заработка.

— Понимаю, — кивнул торговец, — в таком случае…

Пара минут расчётов — и торговец называет им сумму в 302 золотых монеты, из которых он выдал им 121.

— Это, конечно, удручает, — с разочарованием сказал торговец, — учитывая, сколько я отдам налогом Шадию — это я, считайте, что бесплатно поработал. Ну да что поделать. За некоторые вещи приходится платить.

Забрав свою долю и наскоро попрощавшись, Сареф и Ванда покинули лавку скупщика. На материке люди этой профессии брали 3, 5, самое большее — 10% от суммы добычи. По сравнению с подобным выкуп добычи здесь был самым настоящим грабежом. Да и мнит о себе этот лысый прощелыга больно много, раз за 15 минут работы положив себе в карман 30 золотых комиссии, он считает, что бесплатно поработал.

Ванда, судя по её мрачному виду, тоже была крайне недовольна случившимся. На этом всё их хорошее настроение пропало, и Сареф, ранее желавший прогуляться по городу, сейчас хотел только вернуться в Медоеда и попытаться отоспаться впрок, насколько это было для него возможно.

Но когда они уже подходили к Медоеду одним из переулков, дорогу им неожиданно перегородил весьма странный персонаж, который к тому же появился буквально из воздуха. У него были лохматые грязные волосы совершенно белого цвета, такие же белые — Сареф себе не поверил, он в жизни не видел такого цвета — глаза. Не просто два белых пятна, а именно белая радужка в глазу вокруг зрачка. Одет он был в красную рваную жилетку и чуть более тёмные красные штаны, тоже явно старые и определённо грязные. Обуви у него не было. И вот это существо смотрело на них странным взглядом, в котором сочетались… нежность и вожделение.

— Вот они, Горошек, — прошептал он, облизнувшись и вперяя в них свой жадный взгляд, — вот они, те, кого мы искали. Ах, они такие молоденькие, такие нежные… нежные малыши. Ах, что они тут делают, Горошек, зачем они в этом нехорошем опасном месте?

Сареф моментально вышел вперёд, выставляя руку с Гилеаном, а второй — убирая Ванду себе за спину. И, как назло, ни одного стражника рядом. Впрочем, судя по внешнему виду этого психа, любой страже связываться с ним было себе дороже.

— Чего тебе нужно? — спросил он. Но психа это не смутило. Напротив, он присел на корточки и, опираясь о землю костяшками пальцев, опустил взгляд и задумчиво пробормотал:

— Кажется, мы их немного напугали, да, Горошек? Нас все боятся, вот и они боятся, но это неважно, правда, Горошек? Как можно причинить вред таким молоденьким, нежным ребятам, нельзя, нет, нельзя-нельзя-нельзя…

— Или говори, что тебе нужно — или убирайся с дороги! — прорычал Сареф. Мало того, что после сделки, вернее, грабежа со стороны скупщика настроения не было, так ещё и этот псих своим непонятным бормотанием начинал знатно его подбешивать.

— Рен, да что с тобой? — непонимающе спросила его Ванда, — неужели ты не чувствуешь?

— Что я должен чувствовать? — спросил Сареф, не сводя с психа неприязненного взгляда.

— У него тоже, — тихо сказала Ванда, — есть… хилереми…

Глава 6

После этих слов Сареф едва удержался от того, чтобы самому себе на месте не отвесить оплеуху. Ну как можно было быть таким недальновидным? Значит, о том, что будет, если они здесь встретят недоброжелателей Красса, он подумал. Что будет, если они встретят стревлогов, и те могут узнать Ансильяша, он подумал. А тот факт, что здесь он может встретить других носителей хилереми, от которых он никак не скроется по самым очевидным причинам, ему даже в голову не пришёл!

И вот — пожалуйста, перед ними теперь стоит больной на всю голову псих, от которого явно не получится отделаться так просто. Даже странно, что Хим никак не отреагировал на это существо.

— Мне они не нравятся, — тут же заявил Хим, — от них смердит! И я не про обычный запах, хозяин. Их сила, их связь, их взаимодействие… от всего этого невыносимо смердит, хозяин. Сделайте одолжение всем нам, прогоните его, да так, чтобы он в принципе позабыл к нам дорогу. Потому что если они прячутся здесь — поверьте, это далеко не просто так.

Странный носитель хилереми так и продолжал сидеть на корточках, раз в несколько секунд бросая на них взгляд, в котором странным образом смешивались радость, жалость и отчаяние. Впрочем, таким ли уж странным? Даже на самый поверхностный взгляд было очевидно, что у этого… человека не всё в порядке с головой. Но… каким бы отталкивающим он не был, Сареф не мог просто так взять и прогнать его.

— Как ты тут оказался? — спросил он его, чтобы прервать эту неловкую тишину, — как ты нашёл нас?

— Как мы нашли их, Горошек? — незнакомец тут же поднял на них взгляд, — так они же сами звали. Я слышал ночью зов. И сильный зов. Я думал, что здесь нужна помощь, помощь кому-то из наших братьев. Я искал всю ночь, я искал всё утро, и вот, наконец-то нашел, нашёл маленьких нежных родичей.

Сарефу сейчас даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, как густо покраснела Ванда после этих слов. Вероятно, по неопытности она вчера использовала свой зов хилереми так громко, что вместо одной таверны он разошёлся на весь город. Последствия чего, в общем-то, не заставили себя ждать.

— Ну… это мы… э… с сестричкой потеряли друг друга, — осторожно сказал Сареф, — и… вот… сейчас нашли. Поэтому… спасибо, но нам не нужна помощь. Если ты искал нас только за этим — то нам ничего не надо.

По правде говоря, он и сам себе не верил, когда говорил эти слова. Слишком это было бы легко. И верно: незнакомец, чутко уловив интонацию Сарефа, жалобно на него посмотрел:

— Нет… маленькие родичи, пожалуйста, не прогоняйте нас. Мы так устали… сколько уже времени мы одни? Пять лет? Семь? Десять? Мы никого не видим, никого не помним. Мы устали, мы так устали быть одни. Пожалуйста, не прогоняйте нас. Пожалуйста. Вам не нужно нас кормить, мы сами о себе позаботимся… но только не одни, умоляем, только не опять, только не одни, только не снова…

Сареф вздохнул. В принципе, всё это он просчитал ровно в тот момент, когда Ванда сказала ему, что этот человек тоже носит в себе хилереми. Как ни один из зинтерровцев ни разу не отказал самому Сарефу в помощи… так и он не мог просто отшвырнуть с дороги этого человека. По крайней мере, пока он его не выслушает.

— Хорошо, — кивнул Сареф, не слушая протестующее бормотание Хима в своём разуме, — ты пока можешь немного побыть с нами. Но — ты в ужасном состоянии. От тебя смердит, как от немытого поросёнка. Это никуда не годится. Поэтому давай мы прогуляемся за город к морю, где ты сможешь помыться и хотя бы немного приведёшь себя в порядок.

— Мыться… мы не любим мыться, — задумчиво сказал незнакомец, — от этого нет толку. Несколько дней — и все старания впустую. А нас и так все боятся. Обходят стороной. Никто не хочет иметь с нами дела. Но если маленькие родичи так хотят… конечно, мы сделаем это для них.

Ванда мысленно коснулась разума Сарефа, обеспокоенная тем, что он задумал. Да и у самого Сарефа от этого внезапного намерения на душе было неладно. Но всё же в нём нарастала решимость. Если уж здесь нет категорий безопасности, и если это существо здесь настолько страдает — Сареф будет готов убить его, чтобы прекратить эти мучения.

— Как хорошо. Как чудесно, — шептал про себя незнакомец, — мы не одни, да, Горошек, мы больше не одни. Да, мы чувствуем, что не нравимся их хранителям, но мы не виноваты, мы, правда, не виноваты, мы постараемся быть хорошими.

— Это ты сам так себя называешь? Горошек? — спросил его Сареф.

— Что? Нет, — поспешно заговорил тот, — Горошек — это мой хранитель. Ну, то есть, его зовут Хоруш. А так… у нас, когда я только получил его, появилась присказка. Я его спрашивал: Хоруш-Горуш, где ты был? А он отвечал мне: я у короля гостил. И вот Горуш как-то раз однажды стало Горошком. Ему нравится, он не обижается. Ну, то есть при чужих я, конечно, так его не называю, но вы ведь не чужие, вы не можете быть чужими. А меня зовут Орик. Вот так просто. Просто Орик.

В этот момент они подошли к воротам, ведущим за городские стены. И стражники, несущие дежурство, очень внимательно на них посмотрели. С одной стороны, уходить за город без особого разрешения наверняка было запрещено. С другой — Сареф и Ванда явно уже были известны всей городской страже после того, как они помогли Бруминье с походом на Оракула. Вдобавок — с ними был Орик, который наравне с Амидалом явно был местной головной болью, и связываться лишний раз с которым было себе дороже. Поэтому стражники, делая непростой выбор между лёгким и правильным, благоразумно выбрали и лёгкое, и правильное.

— Так, значит, твоего хранителя зовут Хоруш? — уточнил Сареф, когда ворота Бруяна остались позади, — необычное имя.

— Да. Но ему нравится и Горошек, — закивал Орик, — потому что только он и со мной, только он и бережёт меня, как может. У меня больше никого, совсем никого нет. Была, правда, одна добрая женщина, но это было так давно. Да и некоторые хозяйки тоже жалеют меня и дают еды, но мы знаем, что мы им в тягость, и потому приходим редко. А так — у меня есть только Горошек. Самый родной, самый близкий. Вы ведь тоже иногда, про себя называете своих хранителей ласковыми именами?

Сареф на мгновение представил, как отреагирует огромное суровое чудище по имени Красс, если Ванда вдруг вздумает называть его Красик или Красушка. А уж если он вздумает назвать Хима Химчиком или Химушкой… Сареф даже не успел додумать эту мысль, как моментально получил по мозгам от своего хилереми.

— Только попробуйте, хозяин, — прошипел Хим в его разуме, — я смирился с тем, что вы иногда тискаете меня, как плюшевую игрушку! Я смирился с тем, что вы иногда называете меня Милым, хотя уже это унизительно! Но если вы посмеете коверкать моё имя подобным образом — клянусь всем, чем угодно, я найду способ вам за это отомстить!

Потирая голову и унимая вспышку боли, Сареф подумал, что это, наверное, было справедливо. Хим любил, когда его ценили и когда им восхищались за его силу и боевые качества, а так же хитрость и смекалку. И на дух не переносил, когда с ним начинали сюсюкаться. Исключения он иногда, в приступе очень хорошего настроения, мог сделать только для других детей. И то — очень ненадолго.

Судя по тому, как вместе с ним голову потирала Ванда, Красс ей тоже доступно и популярно объяснил, что с ней будет, если она вздумает с ним нянчиться. Однако при этом Ванда всё-таки девушка, и Крассу придётся смириться с тем, что в какие-то моменты её будут накрывать эмоции — и он должен будет это перетерпеть. Особенно с учётом того, что сейчас Крассу было ради чего это терпеть. А вот Сарефу от Хима пощады не будет.

— И как же ты сюда попал? — спросил Сареф, — ты верно заметил, что не нравишься нашим хилереми. Они говорят, что не верят тебе. Не верят потому, что… мастер Адральвез без меры ценит каждого, кто принял в себя хилереми. И для того, чтобы тебя изгнали, и чтобы от тебя отвернулись все без исключения члены клана Зинтерра, ты должен был совершить нечто ужасное.

Орик, который в присутствии Сарефа и Ванды буквально расцвёл, так же быстро от этого вопроса сник. После чего грустно заговорил:

— Да… к сожалению, было такое… когда Орик был очень-очень нехорошим. Когда-то давно я жил в клане Квиллинт, родился и вырос в крестьянской семье. Нас было много, десять детей. И мы всегда работали, всегда, каждый день работали на полях, чтобы прокормиться. Сложная была жизнь… сложная… мать с отцом меня не любили, братья и сёстры не любили. Да в нашей семье вообще некогда было любить, мы только и делали, что работали. А не загнулись только потому, что Система изредка вознаграждала нас за тяжёлый труд.

И вот как-то раз мимо нашего поля шёл важный господин, скрывающий своё лицо за капюшоном. Я нёс мешок с навозом, он прошёл мимо… но потом повернулся ко мне и так посмотрел… я даже не видел его лица, но я понял, что должен идти с ним. Если я пойду с ним — то всё будет по-другому, всё будет очень хорошо. Я пошёл к матери и отцу сказать им это — на что они даже не повернулись в мою сторону, а просто махнули рукой, мол, иди куда хочешь. Наверное, им было наплевать. А, может, думали, что это я так шучу, чтобы внимания от них получить.

И я пошёл с этим господином — и пришли мы на далёкий север, где жили очень гордые, очень сильные, но при этом очень добрые люди. Я стал учиться, два года учёбы, сложной учёбы, работать на полях проще было… но когда мне исполнилось 11 лет — они провели ритуал, и ко мне пришёл Горошек, мой Горошек. И он стал мне помогать, учиться стало легче, силы становилось больше, и всё было так замечательно. Ах, это были самые лучшие годы в моей жизни.

Сарефа эта история, признаться, не сильно удивила. Член клана Зинтерра, путешествуя по своим делам, увидел перспективного мальчишку, которого можно было безо всяких проблем забрать из семьи (родители, небось, только порадовались, что не надо лишний рот кормить), и который с высокой вероятностью примет в себя хилереми. Конечно, вряд ли это был лично Адральвез, скорее уж, один из рекрутеров, которые в том числе подыскивают для своего клана молодую и перспективную кровь. Собственно, насколько было известно Сарефу, клан Зинтерра был единственным, кто практиковал подобное открыто. Поэтому капелька Очарования, которым превосходно владел каждый член этого клана — и мальчишка, которому в ином случае грозило всю жизнь гнуть спину на полях ради скудного пропитания, охотно побежал за сильным и внушительным взрослым. Который всего то и дал ему, что капельку внимания и капельку чувства безопасности.

— А потом, — продолжал Орик, — мне понравилась одна девочка. Мне с ней было так легко, так хорошо. Она обо всём мне рассказывала, тоже доверяла. Я думал, что когда мне исполнится 20 — я признаюсь ей в своих чувствах, и мы будем вместе. И когда этот день случился — она позвала меня погулять на берегу Северного моря. Я так обрадовался, подумал, что это такой шанс признаться. Но когда я прибыл туда — оказалось, что она хотела познакомить меня… со своим женихом. Представляешь?! Со своим женихом!

Подавив в себе вспышку злости, которые вызвали эти воспоминания, он отстранённо продолжил:

— И тогда… Орик во мне стал очень-очень плохой… и эти двое стали немножко мёртвыми. И всё сложилось так неудачно. Меня готовили к шпионской деятельности — и поэтому в 18 лет одним из Талантов я взял умение убивать навсегда. Горошек не мог мне помочь: мы только начали тренировать его физическое воплощение, у него не было сил… и он не смог… не успел среагировать на эту ярость. Ну и… всё. Меня обвинили в убийстве двух членов клана. Горошка обвинили в том, что он бесполезен и не способен помочь своем хозяину. Нам поставили Клеймо Отвергнутых и выгнали из клана Зинтерра навсегда. Но… Орик заслужил это. Орик знает, что он был очень-очень плохим, и что такое ему никогда не простят. Вот, теперь вы знаете правду, маленькие родичи. И даже если вы больше не захотите иметь со мной дела — прошу вас, дайте мне хотя бы немного времени. Я так истосковался по своим, так устал от одиночества… пожалуйста, хотя бы немножко времени. Я всё сделаю, всё, что попросите.

В этот момент они, наконец, дошли до берега моря. Орик, не желая оттягивать неприятный момент, с разбегу нырнул в холодную воду. Сареф же с Вандой сели на камень неподалёку, явно не зная, что им делать.

— Так значит, поэтому наши хилереми так отреагировали? Из-за Клейма? — Тихо спросила Ванда Сарефа. — Хим… он тоже сказал, что от него смердит, правда?

Сареф задумчиво кивнул. Но это его сейчас волновало меньше всего. Куда больше его интересовала поведанная история. Как это вообще получилось? Если этого мальчишку притащили в клан Зинтерра — у него должен был быть свой наставник. А уж если из него готовили наёмного убийцу, да так серьёзно, что уже в 18 лет развили в нём возможность убивать навсегда — за ним тем более должны были присматривать постоянно! И этот парень — это, скорее всего, чей-то недогляд, и серьёзный.

Потому что, если по-совести — то за такое преступление Орика должны были лишить жизни на месте. Наоборот, если ему сохранили жизнь и всего лишь выгнали — кто-то должен был серьёзно за него похлопотать. Но, в целом, здесь и сейчас это ничего не меняло. Парень, который находился в одиночестве очень долгое время, теперь вряд ли так просто от них отстанет. Но и убивать его Сареф не мог найти в себе сил. Да, он совершил преступление, и был за это наказан… но велика ли в том его вина?

Но с другой стороны — таскать его с собой? Этого психа, который в любой момент может сболтнуть что угодно? Например, он отлично чувствует, что Ванда и Сареф — никакие не изгнанники, и он запросто может выдать их легенду. С другой стороны… может быть, всё-таки и он им пригодится? Он же сказал, что о нём не надо заботиться… значит, чисто теоретически он может просто находиться недалеко от них, и приходить только тогда, когда они позовут.

Сам Орик, наконец, закончил плескаться в воде и теперь выходил на берег. Отойдя от воды, он неожиданно правой рукой коснулся своего виска, а левой тронул свою грудь в том месте, где находится сердце. И в следующий момент его охватило яркое пламя, горевшее ровно десять секунд. И за это время его волосы и одежда высохли до идеального состояния.

И, стоит признать, после этой процедуры от него и пахнуть стало вполне сносно, и выглядеть он стал куда более опрятно.

— Ну, что вы решили, маленькие родичи? — осторожно спросил Орик, — вы не будете прогонять нас? Вы не будете убивать нас?

Сареф чуть не поперхнулся. Он и представить не мог, что его мысли будет так легко прочитать.

— Все братья и сёстры, которых мы встречали, хотели нас убить за наше Клеймо, — печально сказал Орик, — но иногда нам удавалось убежать. А иногда — они просто брезговали пачкать о нас руки.

— Так… а почему ты здесь? — спросил Сареф, съезжая с неудобной темы, — ведь… ну, даже если допустить, что в клане Зинтерра тебе больше нет места… ты всё равно остаёшься сильным исполнителем. Неужели даже в той же гильдии ходоков для тебя не нашлось места?

— Орик нигде не был так счастлив, как в клане Зинтерра, — ответил тот, — Орик знает, что здесь живут могущественные люди, которые умеют очень многое. Орик думал, что они смогут свести его Клеймо. Орик ошибся. Никто не смог. Или никто просто не захотел помогать Орику. Но Орику очень надо вернуться. Вернуться в то единственное место, где его любили. Только там его принимали. Только там к нему были добры. Только там он был кому-то нужен. Орик должен туда вернуться. Даже здесь Орика никто не любит. Только одна добрая орчанка иногда даёт ему еды… да когда-то здесь была одна добрая госпожа, которая тоже пожалела Орика. Хотя у неё тоже был хилереми, и она, конечно, учуяла Клеймо, но она посчитала, что я наказан достаточно. Ах, какая добрая была госпожа, так жаль, что она ушла и больше не возвращалась.

— В самом деле? — с интересом спросил Сареф, — и как звали эту госпожу, если не секрет?

— Ей звали Нина, маленький родич, — с нежностью сказал Орик, — ах, такая добрая была госпожа. Орик хотел пойти с ней, но она не позволила. Зато дала одну вещь на прощание. Она сказала, что если сможет, то вернётся, но прошло так много времени…

Сареф в этот момент споткнулся на ровном месте и чуть не упал. После чего повернулся к Орику и спросил, едва сдерживая волнение:

— Как… как ты сказал, её звали?

— Нина, маленький родич. Добрая, добрая была женщина…

— Что она тебе оставила, покажи! — потребовал Сареф. В этот момент впервые за всё время их встречи Орик с подозрением посмотрел на Сарефа, после чего сделал два шага в сторону иосторожно сказал:

— Орик не отдаст эту вещь, это всё, что у нас осталось…

— Я её не заберу, обещаю, — в нетерпении сказал Сареф, — но мне нужно её увидеть, пожалуйста!

Помявшись ещё несколько секунд, Орик запустил руку во внутренний карман своей жилетки и, достав небольшой кусочек ткани, протянул его Сарефу. Тот, схватив его, в нетерпении развернул эту вещь. Ею оказался платок, засаленный, замызганный и выцветший… но даже сквозь всё это отчётливо угадывался серебряный кулак на красном фоне. Герб клана Гайранос.

— Орик, пожалуйста, — попросил его Сареф, возвращая платок, — ты должен вспомнить всё, что связано с этой женщиной. Это очень важно. Пожалуйста!..

Глава 7

Орик, забрав обратно из рук Сарефа драгоценный платок, неожиданно отвёл взгляд. После чего нехотя прошептал:

— Я… не могу… не могу рассказать вам…

— Но почему? — спросил Сареф. — Ты не помнишь?

— Я не знаю, — Орика начала бить мелкая дрожь, — эти воспоминания… слишком драгоценные. А каждый раз, когда я думаю об этом… потом мне всё труднее и труднее снова вспоминать. Как будто она с каждым разом уходит из моей памяти. Я не хочу… не хочу терять воспоминания о ней. Я не могу… не могу…

— Если ты ничего не будешь говорить — мы с сестричкой уйдём от тебя, и ты снова останешься один! — свирепея, прорычал Сареф. Он слишком долго искал возможность узнать хоть что-то о своей бабушке по отцовской линии, чтобы сейчас возиться с этим сумасшедшим.

— Нет, — Орик отшатнулся, будто Сареф залепил ему оплеуху, — не… надо… не бросайте нас, пожалуйста. Мы не сможем больше одни, не сможем…

— Тогда расскажи всё, что тебе известно! — приказал Сареф, — к твоему сведению, я знаю сына этой женщины! Которого она оставила, когда ему было пятнадцать лет. Представь, как он всё это время тосковал по ней!

— Рен, — Ванда мягко положила ему руку на плечо, — это надо делать не так. Дай я попробую.

Ванда подошла к Орику и мягко коснулась рукой его плеча. Тот вздрогнул — наверное, уже давно никто не прикасался к нему так ласково — но не отстранился.

— Орик. Послушай. Жизнь всё равно такова, что любые воспоминания рано иди поздно гаснут. Погаснут и эти. Не сейчас — так через два или три раза. И что тогда в них толку? Зато сейчас — эти воспоминания могут нам помочь. Ты можешь нам помочь. Ты можешь быть нам полезен, понимаешь? А там — может быть, они даже помогут нам найти эту добрую госпожу. И тогда у тебя будут новые знакомые. У тебя появятся новые воспоминания. И так ведь будет гораздо лучше. Неужели оно не будет того стоить?

Орик в ответ на это думал почти минуту, продолжая комкать в руках драгоценный платок. После чего сказал:

— Ладно. Ты убедила, маленькая сестричка. Орик расскажет. Давно, очень давно она была здесь. Не знаю… Орик перестал считать свои годы на Островах, чтобы не было так больно. Но… наверное, лет 10 назад. Или, может, 12… она была здесь. Она очень мало говорила, она больше… слушала меня и жалела меня. Но когда я предлагал ей свою помощь, любую помощь, какую только можно — она всегда качала головой. Она говорила, что ищет какое-то средство… не знаю, от чего. От болезни, от травмы… я так и не смог понять. И ей нужны были знания Теневых Символов. Я точно знаю, что она встречалась с местным Теневым Символом, с Шадием. Орик помнит, как она пришла, расстроенная после встречи с ним. Наверное, он не смог ей помочь. И вскоре после него она ушла дальше. Орик просил, чтобы она взяла его с собой, он был готов помогать ей во всём, что госпожа Нина скажет, но она отказалась. Но она пообещала, что вернётся за Ориком и поможет ему. Поможет с клеймом. А даже если у неё и не получится — она заберёт с собой Орика, и потом замолвит за него словечко в клане Зинтерра. Орику не нужны богатства и могущество, ему не нужны слава и известность. Орик просто не хочет больше быть один.

Сареф задумался. Очень сильно, конечно, сбивало с толку то, что не получалось выставить чёткие временные рамки. С одной стороны, Нина покинула свой клан, когда Мессу было 15. С другой — она явно не сразу двинула на Острова. Нина, как минимум, один раз консультировалась с Севрогандскими Дьяволицами. Потому что тот факт, что у Орика из головы медленно, но верно вымываются воспоминания о Нине — это явно следствие техники Дела Поважнее, которой, собственно, владела Мимси.

Но по итогу — Нина потратила на эти поиски почти 30 лет. И кто знает… может быть, Нина осталась на Островах, и теперь ищет лекарство здесь? И тут Сарефу пришла в голову совсем уж безумная мысль. А что, если Бруминья очень давно хотела Тиару Оракула для экспериментов именно потому, что финансировала этот заказ… Нина? Или… может быть, Бруминья — это и есть Нина? Нет, это уже какой-то бред. Во всяком случае, в противовес этому играют два аргумента. Во-первых, если бы Бруминья была Ниной — Хим или Красс обязательно почувствовали бы её хилереми. Да, конечно, носитель на какое-то время может замаскировать своего подопечного, но они провели вместе слишком долго, и будь у Бруминьи хилереми — они бы это почувствовали. А, во-вторых, Оракул говорила, что Бруминье пришлось бросить свою дочь, чтобы попасть сюда. А, насколько известно Сарефу, у его отца не было ни братьев, ни сестёр.

— Ладно, — сказал он, — пойдёшь пока с нами. Если ты давно на Островах — значит, должен неплохо тут ориентироваться. А там, как знать, может, и ты нам пригодишься.

— Орик пригодится, Орик обязательно пригодится, — радостно закивал тот, — Орик знает, Орик много чего знает об Островах. А ещё Орик умеет становиться таким, чтобы от него вообще не было никаких проблем.

— Это… как так? — не понял Сареф.

— А вот, смотрите, маленькие родичи, — с этими словами Орик свёл ладони у своей груди — и в следующий момент исчез. Вернее… как оказалось, не совсем исчез. Вместо него на земле осталась лежать… деревянная кукла. Которая, хоть и схематично, но весьма точно изображала все черты Орика. Подойдя к кукле, Сареф осторожно взял её в руки. Кукла была на удивление увесистой. Не настолько, чтобы её нельзя было поднять без значительной силы, но всё же явно весила больше ожидаемого. Кроме того, кукла была тёплой… и когда Сареф поднял её, его как будто кто-то коснулся тихой радостью. Словно кукла радовалась, что её кто-то вот так взял в руки.

— Ну что ж, — сказал Сареф, положив куклу на место, — это, наверное, весьма удобно, но сейчас в этом нет необходимости. Так что давай, превращайся обратно.

Снова небольшая вспышка — и вот Орик стоит перед ними.

— Правда, это удобно? Орик сможет прятаться у вас в кармане, если ситуация сложится так, что Орику нельзя будет показываться на глаза. И если тебя, маленький родич, куда-то позовут на переговоры, и это может быть ловушкой — ты просто положишь в карман Орика, и никто его не засечёт. И в случае нужды ты просто позовёшь меня — и вот нас против врагов будет уже двое.

— А в бою от этой способности есть какая-то польза? — спросил Сареф.

— Конкретно от превращения в куклу — нет, — покачал головой Орик, — всё, что мне удалось потом с ней сделать — это немного разогнать по устойчивостям. В обычном виде способность даёт мне устойчивость к стихиям яда, молний и холода на 25%. Но взамен я уязвимее к стихии огня на 40%. Такой вот противовес дала Система.

— Понятно, — кивнул Сареф, — ладно, пойдём обратно. Остальные, возможно, уже ждут нас.

* * *

Когда Сареф, Ванда и Орик возвращались обратно в город, стражники смотрели на них с большим удивлением. И Сареф не понимал, чем оно было вызвано: то ли стражники ожидали, что они втроём там передерутся, и обратно вернутся не все… то ли они были удивлены тому факту, что беловолосый псих хоть немного привёл себя в порядок. Но, как и пару часов назад, благоразумно не стали их задерживать.

Дойти до самого Медоеда они не успели — почти сразу их перехватили Амидал, Красс и Ансильяш.

— Ааа, — Амидал оценивающе посмотрел на Орика: ему явно было известно, кто это такой, — простите, ребята. У меня и из головы вылетело, что тут ходит этот псих. Я должен был предупредить вас.

— О, это мой мягкий и упругий друг, — Орик неожиданно с радостью посмотрел на Амидала, — значит, нежные родичи тоже его знают. Как замечательно…

— Мягкий и упругий друг? — Ансильяш с таким ехидством посмотрел на гнома, что было яснее ясного: за все нападки, что Амидал себе позволял до этого, стревлог выжмет из этой темы всё, — а нельзя ли поинтересоваться, при каким обстоятельствах ты выяснил, насколько этот гном мягкий и…

— Я тебе расскажу, — неожиданно равнодушно ответил Амидал, — однажды так получилось, что и мне, и этому психу надо было укрыться. За нами была погоня, и нас почти взяли в кольцо. Но, к счастью, я знал один укромный закуток, где нас бы не нашли. Проблема в том, что места там только на одного. Но этот псих, как оказалось, умеет превращаться в деревянную куклу. И поскольку времени было совсем мало, я эту куклу сдуру себе под куртку засунул, к животу. А потом пришлось на животе с полчаса лежать. И эта кукла, наверное, у меня на брюхе до конца жизни отпечаталась. Я уж думал, что раздавлю его, но нет… Вот такая история, стревлог. А уж верить мне или нет — решай сам.

— Да, — улыбнулся Орик, — хороший, хороший. Помог Орику, защитил Орика. Орик помнит, Орик всегда помнит доброту.

Судя по всему, Ансильяшу очень хотелось бросить напоследок пару шпилек — уж очень удачная для этого была тема. Но всё же он промолчал. Как видно, стревлог тоже сразу понял, что у Орика не всё в порядке с головой. А смеяться над сумасшедшими явно было ниже его достоинства.

— Собственно, мы его встретили, когда шли выменять добычу, — продолжали говорить, — и, представляешь…

Сареф подробно рассказал, чем закончился их поход в лавку скупщика. Он серьёзно ожидал, что Амидал сейчас начнёт над ним смеяться, скажет, что скупщик ободрал его, как липку, но нет… Амидал лишь грустно покивал головой:

— Да, парень, это, к сожалению, правда. На это дело тут самый высокий налог. Ну, раз уж вы намылились в этот поход — я не стал огорчать вас прежде времени. Особенно с учётом того, что в этом походе лишний раз огорчаться — опасно для жизни. А так… ну, стоит признать, Бруминья слово своё держит. 40% комиссии — это, действительно, максимум, который можно себе тут вытребовать.

— Ладно, а вы-то чем похвалитесь? — спросил Сареф, — чем вы занимались?

— Ой, не спрашивай, — Амидал махнул рукой, — местная община стревлогов просто какая-то непрошибаемая. Мы уже всё перепробовали.

— Я сразу сказал, что к ним можно не лезть, — пожал плечами Красс, — они здесь дважды изгнанники. Поэтому да, кого попало к себе не пустят. Даже Ансильяшу они предложили максимум вонючую подстилку и работу в виде необходимости чистить нужники. И через год, если он покажет себя лояльным, может быть, ему расскажут несколько больше.

— Но я не понимаю, почему тебе есть до них дело? — спросил Сареф, — ну, правда, что они могут предложить такого, что тебе вот прям кровь из носу надо с ними подружиться?

— Поверь, парень, причина есть, — Амидал пасмурно посмотрел на Сарефа, — вот представь, что мы… добрались до твоей конечной цели. И что дальше? Как мы отсюда будем сваливать?

— Хочешь сказать, что местные стревлоги по каким-то своим каналам могли бы незаметно вывести нас отсюда? — не поверил Сареф.

— Что-то в этом роде, — кивнул Амидал, — я, к сожалению, не считал нужным налаживать с ними контактов. Сам я без проблем катался по Островам, свой собственный переход на материк у меня есть… но кто ж знал, что вы мне с таким делом на голову свалитесь?

— А если какой-нибудь портальщик? — продолжал перебирать варианты Сареф.

— Исключено. В каждом владении работает 3–4, самое большее — 5 портальщиков, каждый из которых имеет лицензию с личной подписью Теневого Символа. Что, соответственно, позволяет им полностью отслеживать свою деятельность. Никто из них ни за какие деньги не будет так подставлять свою шкуру.

— А если просто заплатить стревлогам? — не унимался Сареф.

— Парень, я тебе уже говорил: без твоего имени твои деньги тут ничего не стоят. Если ты попробуешь им предложить за такое деньги — они их возьмут, после чего скроются, и ты никогда в жизни их не найдёшь. Это тебе не цивилизованный системный мирок, тут работают немного другие законы.

Сареф замолчал. Хотя, вообще-то, замечание Амидала было по существу. Когда он доберётся до своих сестёр и вызволит их — как им потом уходить отсюда? Даже если предположить, что они смогут провернуть всё по-тихому — их отсутствие очень быстро обнаружат… и тогда весь Остров, на котором их держали, встанет на уши. И что тогда…

— Ладно, не забивай этим голову, — сжалился Амидал, увидев растерянное лицо Сарефа, — я об этом уже думаю. Есть пара идей. Ну и, кстати, если уж речь зашла об имени — у тебя есть способ заработать немного репутации.

— Что ты имеешь в виду?

— Шуйтам, — пожал плечами Амидал, — мы сегодня к ней заходили — и она спрашивала тебя. Вероятно, у неё есть для тебя работа. И что бы она ни предложила — советую согласиться. Потому что в поход, ты, конечно, сходил, ты крут и всё такое… но это немного не та репутация, которая делает доброе имя. А вот если ты покажешь, что не чураешься и простой работы — то и отношение к тебе будет совсем иное.

— Ладно, — кивнул Сареф, — мне, как минимум, стоит поговорить с ней. А там уже и видно будет.

— Отлично, — Амидал хлопнул Сарефа по плечу, — тогда бери свою хорошенькую подружку, и топайте в Выхухоль. А мы пойдём знакомить нашего нового придурка с Медоедом. Ох, какая рожа будет у Мьюка, я прям в предвкушении…

С этими словами он дал Орику знак следовать за ним, после чего развернулся и направился в сторону Медоеда. Орик растерянно посмотрел на них.

— Мы скоро будем, — ободряюще кивнула ему Ванда.

— И, пожалуйста, делай всё, о чём попросит тебя Амидал, — добавил Сареф, — он отвечает за нашу безопасность, так что мы все должны его слушаться.

— Ладно, — кивнул Орик, — но… вы возвращайтесь, хорошо?

— Обязательно, — кивнул Сареф. После этих слов Орик, наконец, направился вслед за уходящими Амидалом, Крассом и Ансильяшем. А Сареф и Ванда, как им и было велено, отправились в Выхухоль…

Глава 8

Таверна встретила их затишьем, каковое бывает в конце рабочего дня. Судя по тому, как суетилась хозяйка таверны, она ожидала привычный вечерний наплыв посетителей. Тем не менее, Сарефу и Ванде она обрадовалась.

— Ага, парень, вот и ты, — она знаком велела ему приблизиться к стойке, — ты-то мне и нужен. Ну так вот, ты же намедни говорил, что не прочь поработать у меня? Вот, есть для тебя одна работёнка на завтра. Интересует?

— Я слушаю, — невозмутимо кивнул Сареф.

— Ага. Ну, короче, завтра у Теневых Символов вроде как сходка здесь намечается. Встретиться, обсудить дела, может, о чём-то договориться. Конечно, самые высшие чины всегда собираются в Медоеде — ну да я не в претензии, Бруминья в этом деле подольше меня крутится, так что, наверное, оно и правильно. А вот все их помощники, подхалимы и прочая… кхм… свита — эти все всегда собираются у меня. И для меня это каждый раз такая нервотрёпка — вы себе не представляете. Потому что хоть и принято в тавернах прилично себя вести, а всё равно — несколько бутылок выпивки — и они буквально слетают с катушек. Начинают приставать к другим посетителям, орут, ругаются… Ну, благо хоть у моей таверны есть немножко репутации, от меня накопленной, так что если начинают прям драться — таких я уже могу на улицу вышвырнуть.

Но всё равно… и связываться лишний раз боязно, потому как эти упыри и мне лишний раз могут жизнь осложнить… и спасу от них мне нет каждый раз. Девочек моих постоянно до слёз доводят, даже за тройную плату в этот день работать не хотят. Так что ты, девочка, если простой работы не чураешься, — Шуйтам оценивающе посмотрела на Ванду, — то на денёк я бы и тебе работу предложила. Мне думается, что вы двое уже вроде как сдружились, так что могли бы и в паре тут поработать. А уж как меня бы вы этим выручили — словами не передать…

Сареф поспешно размышлял над этим предложением. С одной стороны, за Шуйтам просил лично Амидал, который, судя по всему, нередко оказывался в долгу у орчанки. И уж явно стоило уважить её просьбу, потому что, судя по тому, как неловко хозяйка сейчас теребила свой передник — она очень редко кого-то о чём-то просила. С другой — светить своими лицами перед прихвостнями Теневых Символов, наверное, было не самой удачной идеей. Потому что им явно придётся поддерживать порядок в куда большей степени, чем это обычно требуется от охранников. А это значит, что их могут запомнить. Разукрашенное шрамами лицо Сарефа так точно запомнят. Да и тёмные эльфийки были не такими уж частыми гостями на Островах, чтобы и Ванда впоследствии не привлекла чьё-то внимание.

Судя по лицу Ванды, та размышляла примерно в том же ключе. С другой стороны… а так ли уж это важно? Даже если их впоследствии просто встретят на Островах — что в этом такого? Насколько уяснил Сареф, перемещаться между Островами, конечно, не особо поощрялось, но не сказать, чтобы это было прям запрещено. Тем более, что Бруминья подготовит для них самые надёжные документы, какие только могут быть. Так что даже если к ним и возникнут вопросы… ну, они недавно прибыли на Острова — и они ищут своё место, потому что, вообще-то, их легенда подразумевает, что они тут до конца жизни. Поэтому и искать своё место на других Островах — это не преступление. А вот когда они всё-таки доберутся до Джайны и Изабель… там уже будет неважно, знали ли их до этого в лицо или нет.

— Я согласен, — кивнул Сареф, — правда, не знаю насчёт Кали. Вряд ли ей приходилось таким заниматься.

— Даже если у тебя нет опыта, девочка — это ничего, — мягко сказала Шуйтам, которая была невероятно воодушевлена согласием Сарефа, — в нашем деле главное — желание работать. А в остальное ты быстро втянешься.

— Ну… хорошо, — кивнула Ванда, — а… насколько мне будет дозволено… кхм… отреагировать, если кто-то из гостей начнёт распускать руки?

— Никого нельзя травмировать и калечить, само собой, — ответила орчанка, — а в идеале — чтобы принятые меры вообще не имели видимого эффекта. Ну а там, если у тебя есть свои маленькие секреты, как дать зарвавшемуся хаму по рукам, и чтобы при этом тебе нельзя было ничего предъявить — то такое я только одобряю.

— Ну, тогда я вам отлично подойду, — улыбнулась Ванда, — и я, конечно же, согласна поработать на вас один вечер.

— Замечательно, — улыбнулась Шуйтам, — в таком случае — завтра жду вас здесь сразу после обеда. Ну и да, я, конечно же, позабочусь о том, чтобы вы не остались голодными, и чтобы вам потом было где выспаться.

Кивнув хозяйке, Сареф и Ванда покинули таверну. И уже на улице Ванда задумчиво сказала:

— Это, и правда, будет интересный опыт. Я раньше никогда не работала разносчицей.

— Ну, тебе-то в четыре руки явно будет не так уж и трудно, — хмыкнул Сареф, после чего, подумав, добавил, — но вообще я рад, что ты тоже согласилась. Не хотелось бы разделяться. Да и мало ли, что могут выкинуть эти особые гости. Не думаю, конечно, что Старшие Символы наделяли своих прихвостней какими-то особыми силами… но лучше не рисковать.

— Согласна, — кивнула Ванда, — и вообще… я тоже сначала подумала, что светить своими лицами — такая себе идея. Но потом поняла, что это, наоборот, хорошо. Мы ищем себе дело, пробуем разную работу. Тем более, если это Острова — тут всё равно долго скрываться не получится. Поэтому, если о твоей личности рано или поздно узнают — то раскрываться надо, так сказать, на своих условиях…

* * *

В Медоеде всё прошло, на удивление, мирно. Орк-охранник, конечно, ни в какую поначалу не хотел пускать Орика, и даже пришлось вызывать Бруминью. Которая, к слову, тоже отлично знала этого сумасшедшего, и была не так уж рада видеть его в своём заведении. Но с учётом того, что Орик сам никогда сюда не совался и не доставлял Бруминье проблем, она согласилась дать ему шанс.

И она была изрядно удивлена, когда увидела, как Орик преобразился рядом с Сарефом и Вандой. Он стал не просто покладистым — он стал шёлковым, готовым выполнить любую их просьбу. В итоге Бруминья, скрепя сердце, позволила ему поселиться в одной комнате с Вандой — под полную ответственность последней, разумеется. Но Сареф сомневался, что от Орика в её адрес будут какие-то поползновения. Разум бедолаги сильно деградировал за годы одиночества, и даже его хилереми не смог этому помешать. В итоге Орик сейчас вёл себя как верный пёс, которому было абсолютно всё равно, где он, что ему делать, что есть, где спать, где работать — лишь бы рядом были хозяева, которых он так долго искал.

И не сказать, чтобы такое положение вещей особо нравилось Сарефу. Всё равно оставался риск, что непредсказуемый Орик может выкинуть какой-то фокус, всё равно могут возникнуть проблемы, если им, например, придётся разделиться, и Орик слишком сильно занервничает… но и просто бросить его, узнав, кто он такой, Сареф тоже не мог. Во-первых, если история Орика, действительно, такая, какой он её рассказал — то вины Орика в этом было меньше всего. Если его, действительно, готовили, как убийцу, и уже в 18 лет позволили ему развить смертоносные способности — то случившееся — это серьёзный косяк наставника, который просто обязан был быть у Орика до его полного формирования. И, во-вторых… ниточка, ведущая от Орика к Нине Гайранос, явно подсказывала Сарефу, что встретил он его не просто так. И, возможно, его присутствие ещё сыграет свою роль.

* * *

На следующий день Сареф и Ванда пришли в Выхухоль, готовые работать. Сарефу Шуйтам позволила оставить свою одежду, ему разве что только пришлось нацепить на грудь вышивку, изображающую 2 скрещённых меча. Кроме того, по желанию она предложила Сарефу маску, которая бы скрывала нижнюю часть его лица. Из любопытства Сареф попробовал. С одной стороны, выглядел он в таком виде, и правда, очень внушительно. С другой — в этой маске было очень жарко дышать. Поэтому он всё же отказался от этой идеи.

Ванде же пришлось основательно переодеться. И когда она сменила свои такие же куртку и штаны на платье разносчицы с передником — то она, буквально преобразилась. И теперь эльфийка скромно поглядывала на Сарефа, стыдливо опустив глазки и сжимая перед собой руки.

— Прекрати, — сердито сказал Сареф, тем не менее, отметив, как свежо и соблазнительно стала выглядеть девушка в этом наряде, — мы собираемся работать.

— Ну а что в этом такого? — хитро спросила Ванда, подходя к Сарефу и поглаживая его по груди, — я сама не ожидала, что эта форма мне так пойдёт. А так… ну представь, что ты — суровый, сильный охранник, который защитит от любой опасности, а я, скромная, беззащитная служанка, которая всего-то хочет немножко…

— Кхм! — раздался голос со стороны двери. Ойкнув и отскочив друг от друга, Сареф и Ванда увидели стоящую в дверях хозяйку… лукаво поблёскивающий взгляд которой выражал куда меньше неодобрения, чем следовало.

— У вас будет для этого время, — хмыкнув, сказала Шуйтам, — форму можете вернуть завтра утром. А сейчас — давайте за мной.

Сареф занял своё место рядом с входом, а вот Ванда ушла на кухню, получать дополнительные инструкции. Пока был день, с ней работала ещё одна девочка, с короткими светлыми волосами и очень приятным лицом. Иногда она что-то подсказывала Ванде, и та благодарно ей кивала: вероятно, замечания были по существу.

Вообще стоило отметить, что их работа разительно отличалась. Сарефу за 3 часа всего-то потребовалось один раз утихомирить особо громкого забулдыгу. И то — ему достаточно было один раз взглянуть в вежливые глаза Сарефа, чтобы уткнуться в свою пивную кружку и всё оставшееся время просидеть так тихо, что о нём больше никто не вспоминал.

А вот Ванда носилась туда-сюда с подносом, то принося блюда, то убирая посуду. И, судя по её выражению лица, она уже всерьёз задумывалась, не вызвать ли себе в помощь лапы Красса. Впрочем она, вероятно, быстро отказалась от этой идеи. Красс был сильный и выносливый, но вот удерживать посуду и соблюдать баланс, чтобы ничего не уронить, без практики ему явно будет трудновато. А ведь, судя по всему, светловолосая разносчица заканчивает свою смену аккурат перед приходом особых гостей. Что означало, что Ванде придётся обслуживать всех в одиночку. Что ж, ехидно подумал Сареф, зато после такой работы у неё вряд ли останутся силы на всякие глупости.

И вот, наконец, настал тот самый момент. По приказу орчанки Сареф и Ванда заранее сдвинули вместе 6 столов, чтобы создать единое пространство для всей группы. Гостей оказалось ровно 20, и этот большой стол аккуратно вместил их всех.

И пока Ванда, а так же вышедшая ей на помощь Шуйтам поспешно записывали первые заказы, Сареф внимательно осматривал гостей. Сразу бросалось в глаза то, что среди них не было ни эльфов, ни гномов, ни стревлогов. Только люди и орки. Было, конечно, несколько человек, которых можно было бы заподозрить в том, что они полукровки, но большой уверенности у него не было.

Наконец, собрав все заказы, Ванда и Шуйтам ушли на кухню. Впрочем, меньше чем через минуту Ванда вышла обратно, неся по две пивных кружки в каждой руке. Так ей пришлось сбегать целых 5 раз прежде чем она смогла, наконец, приступить к выносу тарелок с закусками. Впрочем, с закусками ей уже помогала орчанка. Как видно, в самом начале Шуйтам всё же решила помочь Ванде, чтобы та справилась с самым большим наплывом заказов. А уже потом, если будут какие-то небольшие дозаказы, а так же с прочими столиками Ванда справится уже сама.

В конце концов, Сареф ненадолго сменил позицию и, поймав за руку убегающую на кухню Ванду, отдал ей своё Кольцо Силы. Девушка, оценив предстоящий объём работы, не стала спорить и послушно нацепила перстень под перчатки разносчицы.

Вернувшись на своё место, Сареф снова прошёлся взглядом по помощникам Теневых Символов, которые на данный момент вели себя вполне мирно, потягивая пиво из своих кружек… и неожиданно его взгляд зацепился на одном человеке, который показался ему знакомым. Длинные каштановые волосы, убранные в хвост, вытянутое лицо… Невзначай пройдя мимо большого стола с нужной стороны, Сареф украдкой скосил взгляд, и… так и есть! Один глаз красный, второй — бесцветный. Да это же его старый знакомый Брик, который четыре года назад помог Сарефу и Бреннеру уйти из Джибена. И который, судя по всему, устроил огромное количество проблем Дювалю, главе клана Бенджи, когда тот решил, что поохотиться на Теневого Символа — это отличная идея.

Вернувшись на своё место, Сареф растерянно задумался. Шуйтам вроде бы сказала, что все эти люди и орки — это лишь помощники Символов. Но, тем не менее, Брик был вполне себе действующим Символом, который очень много умел. Тогда что он делает здесь? Выходит, он не глава на своём Острове? Да, скорее всего, Символы делились в том числе и по рангам. И Брик явно имел не Высший ранг, как тот же Шадий, Марумот… или Красный Папочка.

Разумеется, они с Амидалом предвидели то, что он тоже сюда заявится. И так же совместно решили, что будет лучше, если он никого из них не увидит. Потому что даже если возьмут его за глотку здесь — это ничего им не даст. Даже взятый в заложники, он наверняка найдёт тысячу и один способ сбежать от них — и тогда им уже ни за что до него не добраться. Поэтому самый лучший вариант — это не отсвечивать. Браться за Папочку они будут уже на его территории, когда ему будет некуда деваться, и когда Джайна и Изабель окажутся в пределах досягаемости.

В этот же момент случился забавный казус. Когда Ванде дозаказали мяса на огне, и она направилась на кухню, коренастый полукровка с блестящей лысиной, сделавший заказ, не удержался и звонко хлопнул уходящую девушку по ягодицам. Та мгновенно повернулась — и уставилась на него своим коронным взглядом. Сареф усмехнулся: бедолаге сейчас будет очень несладко.

— Вам, наверное, нужно что-нибудь ещё, уважаемый господин, — ласково спросила Ванда, вперяя в него свой взгляд.

— Мне… нет… ничего, — фальцетом пропищал бедолага, которого сейчас душила парализующая боль, и который был готов на всё, чтобы это прекратилось.

— Вы в этом совершенно уверены? — деликатно уточнила Ванда, — у меня создалось впечатление, что вы о чём-то забыли. Может быть, соус или специи?

— Нет… всё хорошо, — ещё более жалко пропищал бедолага, — просто… мясо…

— Замечательно. Скоро заказ будет, — и, неторопливо повернувшись, Ванда уплыла на кухню. Символы за столом негромко засмеялись: судя по всему, некоторые из них, которые изредка бросали заинтересованные взгляды на Ванду и Сарефа, догадывались, что примерно этим подобная выходка и закончится. Символ же, распустивший руки, с полминуты теребил глаза, явно пытаясь скрыть выступившие от боли слёзы, после чего резко поднялся со скамьи… для того, чтобы столкнуться нос к носу с Сарефом.

— Что-нибудь случилось? — вежливо поинтересовался он.

— Случилось?! — прорычал Символ, который явно не собирался так просто спускать Ванде подобную дерзость, — да она… она… она…

С каждым словом его голос становился всё тише. Потому что, глядя в бесстрастные глаза Сарефа, на дне которых дремала тёмная и опасная сила, он понимал, что если возникнет нужда — его вышвырнут отсюда за несколько секунд. И тогда от этого позора он точно не отмоется до конца жизни.

— Да, господин. Вы, несомненно, правы, — невозмутимо заметил Сареф, — это именно она. Если бы она была переодетым мужиком — я бы это точно знал.

За столом вновь весело зашушукались. Как видно, Сареф им явно импонировал, и им хотелось посмотреть, каков он будет в деле… вот только даже смутьян уже понял, что продолжать скандал — не лучшая идея.

— Ничего, — прорычал он, усаживаясь обратно, — вернись на своё место, шавка, тебя сюда никто не звал!

— Гав, господин, — насмешливо ответил Сареф, возвращаясь на свой пост. В нём работало удивительное хладнокровие, которое всегда появлялось, когда Сареф начинал серьёзно работать. И в таком состоянии его совершенно не волновали какие бы то ни было оскорбления. Напротив, смутьян ещё несколько минут нервно на него оглядывался, явно жалея, что настолько не уследил за языком. Потому что… ну, это была такая шавка, которая по настроению могла сказать «Гав», а могла оставить тебя без куска жопы. И виноват в этом будешь исключительно ты сам.

По итогу остаток встречи Символов прошёл более, чем мирно и спокойно. И, судя по тому, с каким облегчением на лице Шуйтам провожала этих гостей уже ближе к полуночи — она явно отделалась настолько малой кровью, насколько и сама не ожидала. Ванда уже еле передвигала ноги от усталости; к счастью ей в помощь уже вышла пара девушек на вечернюю смену, поэтому Ванда только наблюдала за столиком Символов, чтобы принести им что-то ещё, если они пожелают.

И вот, наконец, толпа сытых и пьяных мужиков, весело переговариваясь и посмеиваясь, направлялись на выход. Даже смутьян, который приставал к Ванде, судя по всему, уже забыл о случившемся недоразумении. Тем более, что в их беседе явно слышалось желание «найти толковых девочек», так что готовая (и явно обеспеченная) клиентура уже была готова обслуживаться в следующем заведении.

К большому удивлению Сарефа, Теневой Символ Брик неожиданно отстал от своих товарищей. После чего подошёл к Сарефу и спросил:

— Прости за назойливость, парень, но… мы раньше не встречались? У меня плохая память на имена, зато хорошая на лица. Я уверен, что мы раньше пересекались.

— Возможно, — пожал плечами Сареф, — Системный мир не так велик, как о нём думают.

— Осторожность? — понимающе хмыкнул Брик, — не переживай, последние два года я ни с кем серьёзно точно не ссорился… а если дела давние — мстить не буду. Даю слово.

Сареф всё равно пожал в ответ плечами.

— Да ладно тебе, — Брик хлопнул его по плечу, — не хочешь говорить имени — так хоть намекни. Я ж покоя себе не найду, если не вспомню.

Сареф понял, что отвертеться не получится. Отказать после такой настойчивой просьбы — это уже будет серьёзным неуважением. А это явно не то, что хотела в своём заведении Шуйтам, которая почти умоляюще смотрела в их сторону, очевидно, желая, чтобы последний проблемный клиент покинул её таверну.

— Ну что ж, — пожал плечами Сареф, — неудивительно, что вы не помните. Потому что, наверное, и сами никому не рассказывали. Теневые Символы, конечно, умеют многое, но вот взрывать клановые тотемы — это чересчур даже для них.

Брик после этих слов посмотрел на Сарефа удивлёнными глазами… но мгновение спустя по его лицу расползлась широкая улыбка.

— Да ладно, — не веря, воскликнул он, уже куда крепче хлопнув Сарефа по плечу, — парень, неужели это, и правда, ты? Во дела… Ну, наверное, тебя поздравлять не с чем… сюда не от хорошей жизни попадают… но я всё же рад тебя видеть. И что ты тут? — он окинул взглядом таверну.

— Работаю, — пожал плечами Сареф.

— Работа… работа — это всегда хорошо, — хмыкнул Брик, после чего неожиданно подмигнул Сарефу:

— Слушай, парень, раз уж ты здесь — может, всё-таки подумаешь над тем, чтобы в мой отряд пойти? Я ж ещё тогда знал, я чувствовал, что в тебе есть потенциал. А сейчас… раз уж ты Жмелику одним взглядом рот заткнул — то, надо думать, силы в тебе прибавилось, и немало.

— Боюсь, не получится, — покачал головой Сареф, — мне в моём положении… неразумно возвращаться на материк.

— Тю. Да разве ж это проблема? — рассмеялся Брик, настроение которого росло с каждой секундой, — да у меня в отряде половина таких. И, представь себе, никто пока не помер… ну, во всяком случае, от того, что у них при себе нужных документов не оказалось. Впрочем, ладно, — неожиданно серьёзно кивнул он, — на пьяную голову такие разговоры не ведутся, это оно даже и правильно. Ты вот что. Над моими словами всё-таки подумай. И если решишь — то приходи во владения господина Самедея, в город Гиазоль. И там в любой таверне спросишь Брика… ну а там нас сведут… и там мы уже самым серьёзным образом поговорим. Ну а пока… бывай, парень. А я пошёл… пока парни меня не потеряли…

И, насвистывая весёлую песенку себе под нос, Брик направился на выход. Сареф же пребывал в смятении. Ему казалось, что от этого разговора было больше проблем, чем пользы. Как минимум — ему крайне повезло, что Брик оказался подчиненным неизвестного ему Самедея, а не Красного Папочки.

— Слава всему сущему, — рядом с ним появилась Шуйтам, — парень, спасибо тебе огромное. Ты не представляешь, как я рада, что ты сегодня был здесь. Вот, — в его ладонь лёг ключ, — комната номер 17. Вы с вашей подружкой можете отдохнуть… и даже немного пошалить.

— А где она сама? — спросил Сареф.

— Пошла надеть чистую форму, — подмигнув, ответила Шуйтам, — и советую не закатывать глаза. Такие игры могут привнести свежую струю даже в самые… застоявшиеся отношения.

И, тихонько хихикая, орчанка, невероятно довольная собой, удалилась на кухню. Сареф едва заметно покачал головой. Кажется, здесь все были немного двинутые на голову. Но, учитывая, где они жили, и с чем каждый день сталкивались — вряд ли их можно было сильно в этом винить.

Сареф в заключительный раз обвёл взглядом таверну. Девушки-сменщицы поспешно уносили посуду со стола, где пировали Теневые Символы. Ещё парочка работяг неспешно поглощала поздний ужин, да в углу сидел бородатый мужик и пил пиво, закусывая его солёными крендельками.

И, казалось бы, ничего особенного… Сареф уже отвернулся, чтобы поискать взглядом Ванду… как неожиданно резко снова повернулся к пьющему пиво бородачу. Он совершенно точно видел его раньше. И мгновение спустя он вспомнил… как точно такой же бородач, с такими же чертами лица, с такими же злыми глазами держал клинки у горла орка Эмерса и требовал, чтобы никто не смел и рыпнуться до того момента, пока не подойдёт его хозяин… и как он же мгновение спустя в виде хрюшки с оглушительным визгом летит за борт корабля…

Глава 9

Сареф до такой степени потерял над собой контроль от ошеломления, что сам не заметил, как поднял руку с Игнаримхом, вокруг которого заклубилась тьма. Остановило его лишь то, что вокруг пальцев бородача, державших пивную кружку, замерцал серый туман… и, судя по его взгляду, он тоже отлично узнал Сарефа… и если здесь сейчас устроить потасовку — не факт, что никто не пострадает…

— Рен. Я готова, — рядом с ним появилась Ванда в свежей форме разносчицы, — Рен, что с тобой? Ты в порядке? Кто это? Что-то не так?..

Она тоже посмотрела на бородача — и тот моментально потерял весь свой боевой запал. Если в схватке с Сарефом один на один он имел неплохие шансы, как минимум, прорваться с боем, то два носителя хилереми расправятся с ним за несколько секунд. Вместо этого бородач неожиданно хмыкнул и указал взглядом на место напротив себя.

— Может, сначала поговорим, парень? — мягко спросил он, — я вроде просто сижу, никому ничего плохого не делаю. В конце концов, подраться никогда не поздно.

Чуть помедлив, Сареф едва заметно кивнул. В конце концов, первый его импульс напасть был продиктован, скорее, обстоятельствами, при которых они расстались в прошлый раз.

— Милая, принеси мне, пожалуйста, кружку лимонада, — попросил Ванду Сареф. Та, благоразумно не задавая вопросов, кивнула и удалилась на кухню.

— Лимонад? Как-то мелковато, — хмыкнул бородач, щедро приложившись к своей пивной кружке.

— В детстве не напился. Навёрстываю упущенное, — бесстрастно ответил Сареф. Бородач без тени улыбки кивнул, словно действительно принял эти слова к сведению.

— И что же ты, позволь спросить, здесь делаешь? — полюбопытствовал Сареф, — неужели твой… работодатель настолько тебя разочаровал?

— О, отнюдь, — бородач кивнул, явно довольный тем, что Сареф не произносит ненужных имён, — мой работодатель настолько добр, что даёт увольнительные на берег… тем, кто в них нуждается, конечно.

— Странно видеть, что он ходит так далеко, — деликатно заметил Сареф, — я, конечно, понимаю, что он ходит кораблём и, в общем-то, весь океан для него открыт… но здесь несколько далековато от его обычного маршрута, разве нет?

— То же самое я мог бы сказать и о тебе, парень, — невозмутимо ответил бородач, — все эти люди хотя бы знают, где тебе предстоит участвовать через четыре года? Или ты тоже предпочитаешь не отвечать на такие неудобные вопросы?

Сареф поспешно прикусил язык. Действительно, об этом он не подумал. Как и о том, что если бы он сейчас сцепился с первым помощником Грозового Герцога — то подверг бы значительному риску свою маскировку. Снова сполна окупала себя тактика сдержанности. Начать махать кулаками никогда не поздно, но сперва всегда надо попытаться поговорить. Даже напавшие на него монстры Хаоса не смогли удержаться от того, чтобы не сказать ему хотя бы несколько слов. Хотя, как неожиданно пришло ему в голову, судя по утверждению несущих там службу нейтралов, они вообще никогда и ни с кем не разговаривают.

В этот момент Ванда принесла Сарефу кружку лимонада и, дождавшись его кивка, села рядом. Одновременно с этим она коснулась разума Сарефа — и тот в общих чертах передал ей свои воспоминания о том, кто это вообще такой, и что он здесь делает.

— Ну, так что? — мягко спросил бородач, ставя пустую кружку на стол, — может… на том и разойдёмся, парень? Вы не узнали меня… я не узнал вас. Да, прошлая наша встреча была не из самых приятных, ну да что поделать… Работа у нас такая, ничего личного. А тут… ну нечего нам делить, парень, да и прошлое ворошить смысла нет.

Сареф напряжённо размышлял. Несомненно, на первый взгляд бородач был совершенно прав. Грозовой Герцог, действительно, мог быть здесь просто потому, что тем Жителям Системы, которые согласились служить ему, порой было нужно пройтись ногами по твёрдой земле, посидеть в таверне и выпить пива, возможно, ущипнуть пару раз за задницу хорошенькую служанку… а то и вовсе за несколько монет договориться с ней и уединиться в укромном месте. В этом не было совершенно ничего ужасного. Напротив: для нейтрального монстра это даже был определённый уровень заботы, которого обычный человек не от всякого Жителя Системы мог бы дождаться. Что ж… неудивительно, что при таком раскладе вся команда Герцога так предана ему. Если их преданность основывается не только на страхе (хотя, разумеется, не без этого), но и на уважении — то такая преданность имеет под собой куда более прочный фундамент.

— Пожалуй, ты прав, — осторожно кивнул Сареф, — я погорячился… мы оба из-за этого чуть не наломали дров. Кто я такой, в конце концов, чтобы осуждать тебя за твой выбор? Мне и самому, если уж на то пошло, пришлось несладко в том месте, где я родился и вырос. Так что… действительно, притворимся, что этой встречи не было.

— Вот и замечательно, — бородач поднялся и, достав из кармана четыре золотые монеты, положил их на стол и кивнул Сарефу, — в таком случае — надеюсь, что больше не увидимся. Мой работодатель, конечно, не сентиментален… но, подозреваю, он будет не слишком рад, если в будущем ему снова придётся… работать с тобой.

Сказав это, бородач направился на выход. Но, уже взявшись за ручку двери, он неожиданно остановился. И стоял он долго, секунд 30, дёргая себя за воротник безрукавки. После чего повернулся и, подойдя к столу Сарефа, тихо сказал:

— Парень, если позволишь… на пару слов тебя, на улице.

Сареф этому очень сильно удивился. Но, понимая, что этот бородач (особенно учитывая, кем он был), ничего не станет делать просто так, осторожно кивнул.

— Мы с Кали, если не возражаешь, — заметил он.

— Если ты ей безоговорочно доверяешь — на здоровье, — махнул рукой бородач, после чего направился на выход. Сареф и Ванда переглянулись, после чего поспешно направились за ним…

К счастью, им повезло, Шуйтам в это время была на кухне — и не заметила, как они покинули таверну. Пройдя пару десятков шагов и убедившись, что Сареф и Ванда достаточно близко от него, бородач совершил жест рукой, от которого их словно на мгновение закрыла туманная сфера. Сареф догадался, что таким образом он поставил антипрослушку.

— Хозяин, конечно, может меня за это наказать… но может и наградить, — пробормотал про себя бородач, явно набираясь смелости, после чего куда увереннее сказал, — должен признать, парень, тебе удалось впечатлить… моего работодателя. После нашей встречи он не раз тебя вспоминал… не в самых приятных тонах, конечно, но по-другому его уважение заслужить просто невозможно. Да и девочка… очень рада была твоему подарку. Который ты, вообще, имел право зажать и не отдавать — если уж на то пошло. И тот факт, что сейчас ты не стал на меня кидаться и раскрывать мою личность, тоже значительно говорит в твою пользу. Так что, так и быть… как первый помощник своего хозяина, я знаю несколько больше, чем все остальные. И… видя здесь тебя, я допускаю, что… может такое быть, что и ты, и мой хозяин находятся здесь по одной и той же причине.

Сарефу услышанное показалось сомнительным. Грозовой Герцог присутствует здесь для того, чтобы спасти Джайну и Изабель? Верилось в это с трудом. А, может быть, он присутствует здесь потому, что Джайна и Изабель, будучи в руках Красного Папочки, открывают ему какие-то опасные и нежелательные для Системы возможности? А вот это уже больше походило на правду. Правда, оставалось непонятным, как это могло быть между собой взаимосвязанным. На этот счёт у Сарефа мыслей пока не было…

Судя по тому, каким сбивчивым и нетвёрдым шагом бородач вёл их к кораблю — он и сам-то не особо верил своим словам, и явно предложил им это на импульсе. И теперь он уже явно жалел о том, что всё это затеял… Но сказанных слов уже не воротишь.

Они вышли за черту города — причём вопросов у стражи не возникло ни к бородачу, ни к Сарефу с Вандой. Ну, последние двое, заработав репутации в походе с Бруминьей, явно страже были уже неинтересны… но, как оказалось, и у бородача была пропускная грамота сюда, да такая, что даже у бдительной и недоверчивой стражи Бруяна не оказалось к ней вопросов. Невольно возникала мысль, что к возможности для своих… хм… живых людей посетить город и немного развеяться Грозовой Герцог подходит куда серьёзнее, чем это может показаться на первый взгляд.

Идти пришлось ещё почти час. С одной стороны — Сареф и Ванда не волновались: Герцог должен был подобрать для стоянки удобное и неприметное место — а на Островах Теневых Символов такое найти особенно тяжело. Огорчало другое: рассчитывая, что они, действительно, выйдут всего на пару минут на разговор, Сареф с Вандой просто ушли со своих рабочих мест. Да, Шуйтам вроде как подтвердила, что их работа была закончена в тот момент, когда последний Теневой Символ покинул её таверну… И всё же получилось, что они просто тихо свалили, прихватив форму разносчицы. Сареф понадеялся, что они смогут достаточно быстро вернуться и объясниться.

Но и упускать такой шанс он не имел никакого права. Множество раз нейтралы встречались на его пути — и почти всегда они серьёзно помогали ему или спасали от большой беды. Взять хотя бы того же Председателя. Или Бакуса. Или Безумный Богач… Да что там говорить, даже Мёртвый Король воров всегда был, как минимум, благосклонен к Сарефу… по крайней мере, до тех пор, пока он не умыкнул у него из-под носа Чемпиона Стревлогов. Что ж… это, действительно, был момент, когда ему пришлось делать выбор, после которого обратного пути уже не было.

Наконец, они подошли к неприметной бухте… внутри которой, однако, ничего не было. Но несколько шагов спустя перед ними, явно укрытый дистанционной маскировкой, появился тот самый корабль, который они повстречали два года назад во время пути на Глумидан. И по спущенному трапу они поднялись на палубу.

Двое пиратов, что несли ночную вахту, посмотрели на Сарефа и Ванду, как на приведения. После чего уставились на бородача, явно желая покрутить пальцем у виска.

— Джамиль, ты совсем рехнулся? — спросил один из них, — ты в курсе, что Герцог тебе за это на месте башку открутит?

— Да ладно, — примирительно сказал второй, почёсывая кинжалом круглый подбородок, — это же тот самый хитрожопый хлыщ, который угадал загадки нашего капитана пару лет назад. Говорят, что он хорошо умеет убеждать. Ну а тут ещё такая хорошенькая служаночка, — он с неприкрытым интересом посмотрел на Ванду, которая, действительно, в этом наряде выглядела неуместно соблазнительно, — вот они и поработали языками… каждый на свой лад.

Ванду от такого оскорбления явно неслабо покоробило, но виду она не подала. Потому что, если судить справедливо — с такой точки зрения подобное, и правда, неслыханно. На палубу корабля Грозового Герцога могут ступать только те Жители Системы, которые поклялись ему в верности до конца жизни. Да и вид самого Джамиля явно говорил о том, что он уже не раз пожалел о своём импульсе. Но, взявшись за дело, твёрдо был намерен довести его до конца.

Хихикающие и насмехающиеся пираты остались позади, а Джамиль провёл Сарефа и Ванду к двери, которая выглядела хоть и просто, но по какой-то причине внушительно. Наверняка она вела в капитанскую каюту. Бородач, выдержав небольшую паузу и собираясь с духом, постучал в дверь.

— Заходи, Джамиль, — небрежно ответили с той стороны, — мне тоже крайне интересно, что же это ты такое решил выкинуть.

Сареф понял, что их присутствие, разумеется, не было тайной для Герцога с того момента, как их ноги коснулись палубы его корабля.

Внутри было достаточно скромное убранство… по крайней мере, по меркам того пирата, которым Герцог показал себя два года назад, когда желал забрать всю добычу с захваченного корабля. Стул, стол для каких-то бумаг, впрочем, стоило отдать должное, красивое резное окно, несколько ковров — и маленький диванчик сбоку, на котором и лежал герцог. У его ног сидела Карина, которая с огромным усердием, даже закусив губу и чуть высунув язык, массировала своему папе ступни. Сареф даже всерьёз подумал, что именно это — та причина, по которой Герцог не вскочил и не начал рубить головы всем подряд за этот фокус.

— О, привет, парень, — Карина искренне улыбнулась Сарефу, — рада тебя видеть. Надеюсь, папочка тебя не убьёт. Впрочем, что я такое говорю. Ты же Чемпион во Всесистемные. Конечно, папочка тебя не убьёт.

Герцог подал Карине знак — и та послушно оставила его ступни в покое, быстренько сполоснув руки в тазу, после чего поспешно уселась рядом со своим отцом, который тоже принял сидячее положение…

— Убить, может, и не убью, — мягко сказал Герцог, положив Карине руку на плечо и прижимая её к себе, — а вот забрать в рабство на четыре года — вполне могу. Ты неплохо будешь смотреться в моей команде. Особенно — в должности первого помощника. Джамиль решил пройтись по очень тонкому льду, и я не уверен, что после этого фокуса он сохранит свою должность. Что ж, я вас очень внимательно слушаю…

Глава 10

— Дело в том, капитан, что эти двое… они узнали меня, когда я отдыхал в таверне. Они могли схватить меня, могли выдать… вы же знаете, на большой земле за головы таких, как мы, платят очень дорого. Но они этого не сделали. Они позволили мне уйти с миром.

— И что? — кисло спросил Герцог. — Конечно, это делает им некоторую честь — но не до такой степени, чтобы ты тащил их сюда. Что на тебя вообще нашло?

— Хозяин… но ведь вы же знаете, кто это. И, с учётом того, зачем мы здесь, не может ли быть так, что…

— Джамиль, — сурово сказал Герцог, — ты об этой информации вообще не должен был знать. И я не для того тебе это рассказал, чтобы ты потом трепал языком каждому встречному-поперечному!

— Вы имеете в виду тот факт, что Теневые Символы хотят призвать на свои земли пещеру с монстром шестого уровня? — поинтересовался Сареф. Герцог с такой злостью посмотрел на него, что, казалось, готов был испепелить его на месте.

— Откуда у тебя эта информация?! — требовательно спросил он.

— Слухи ходят, — пожал плечами Сареф.

— Неужели? — Герцог столь пристально посмотрел на своего первого помощника, что тот буквально съёжился от его взгляда.

— Он тут ни при чём, — снова сказал Сареф, — ваш помощник не нарушал своего слова, он не сказал ничего из того, что ему говорить не следовало.

— Почему же ты тогда за ним пошел? — вполне закономерно спросил Герцог.

— Потому что он сказал нам, что… может такое быть, что у нас здесь общие интересы, — осторожно ответил Сареф, — и учётом того, что я знал, что Джамиль работает на вас — то вполне закономерно решил, что его словам можно верить.

Герцог, во время своего допроса вставший с дивана, хмыкнул и уселся на него обратно. После чего необычайно вежливо и — страшно сказать — ласково спросил Сарефа.

— Парень. Вот скажи мне — что ты вообще тут делаешь?

— В смысле? — Сареф так растерялся от этого вопроса, что чуть не споткнулся на ровном месте.

— Ты. Вот здесь. Что делаешь? Ты работаешь лестью так, как не во всех кланах это умеют делать. Гладишь всех по самым уязвимым местам — при этом с нужным давлением и максимально ненавязчиво. Ты должен не здесь сидеть, на захудалом судёнышке Системой позабытого нейтрала. Ты должен сидеть рядом с Ильмаррионом или Адральвезом и, грамотно жонглируя словами, на пару с ними управлять целым кланом — а то и всем Севрогандом. Ты сам не знаешь, какие в тебе скрыты силы и какая поразительная у тебя чуйка. В сочетании с умением говорить людям те вещи, которые им нравятся — ты бы с лёгкостью стал правой рукой любого из них, и пару лет спустя они были бы готовы на всё ради своего любимца.

— Счастья в кланах для меня как-то не нашлось, — туманно ответил Сареф, совершенно сбитый с толку таким комплиментом. При том, что Герцог явно был не из тех, кто станет сотрясать воздух по пустому поводу.

— Может быть, ты просто не там его искал? — вежливо уточнил Герцог.

— Может быть, — согласно кивнул Сареф, — когда для меня пройдут мои Всесистемные, и мне придётся решать, чем заниматься по жизни дальше — я всерьёз подумаю над вашими словами. Это, конечно, в том случае, если вы позволите нам уйти отсюда.

— А вот стоило бы вас оставить тут хотя бы на годик, — рыкнул Герцог, который понимал, что из него опять начинают вить верёвки, но ничего не мог с этим поделать, — а то вы совсем страх потеряли — заявляться ко мне на корабль! Давно я таких нахалов не видал. Ты бы вот, парень, как раз пришёлся на место младшего помощника. А то в последнее время какие-то все бестолковые. Да и девчонка хороша, что и говорить… А парней-то у меня много, и не всегда есть возможность к берегу причалить…

Ванда ничего не успела на это ответить — неожиданно Герцогу отвесила подзатыльник… Карина.

— Папочка! Ты не будешь этого делать! — строго сказала рыжеволосая девчонка.

— Да я пошутил, — неловко пробормотал тот.

— Не шути так! — потребовала Карина.

— Ладно, ладно, не буду, — пробормотал Герцог, в чёрных глазах которого удивительным образом промелькнули опасение и нежность. Сареф благоразумно уставился в пол, хотя бы формально оставляя их наедине. Понятно было, что это — очень личное.

— Ну хорошо, — Герцог щёлкнул пальцами — и рядом с Сарефом и Вандой появилось по креслу, — рассказывай, что тебе понадобилось на этих Островах, парень. Конечно, я догадываюсь, какой будет ответ… но всегда лучше лишний раз уточнить. Джамиль — пока свободен!

Первый помощник с облегчением покинул каюту, а Сареф и Ванда заняли предложенные им места. При этом Сареф совершенно не стеснялся рассказывать всё: нейтралы уже не раз доказывали, что если они обещали помочь — значит, помогут. Ну или, как минимум, не будут болтать языком.

Сареф коротко представил Ванду и пояснил, кто она такая. Герцог нетерпеливо кивнул: новости о Всесистемных Состязаниях явно доходили и до него, поэтому дальше имени тёмная эльфийка в представлении не нуждалась. После чего Сареф подробно рассказал, как к ним обратились главы кланов Джеминид и Ондеро, и за какую работу он взялся.

Большинство деталей он пропускал, но вот тот промежуток времени, когда Амидал проводил их через таинственную пещеру с незнакомой флорой и фауной, Герцог потребовал пересказать чуть ли не посекундно. Ему было страшно интересно, из чего Сареф сделал вывод, что об этом месте даже большинству нейтралов, скорее всего, ничего не известно. Вполне возможно, что о существовании этого места знали только Мёртвый Король воров и Хозяйка Тайных троп — да и те благоразумно помалкивали.

А уж когда Сареф начал описывать схватку с сиреневым червём — то Герцог и вовсе слушал, затаив дыхание. Его привёл в полный восторг тот факт, что они всеми своим силами не смогли сбить червю даже четверти здоровья, и прогнать его помогла только случайная хитрость.

— Вот это, конечно, было приключение, — с уважением сказал Герцог, когда Сареф дошёл до того места, где они уже попали на Острова, — вот это вы, конечно, такой историей меня порадовали. Кто бы мог подумать, что Система таит в себе подобные секреты?

— Ну… ясно ведь, что в Системе есть такие секреты, — осторожно заметил Сареф, — когда мы с Бреннером шли по подземельям от пещеры Магмового Арбалетчика до Дигавина — то порой видели чёрные провалы, в которых явно жили монстры даже злее и опаснее нейтралов пятого уровня.

— Так то разве чудо? — махнул рукой герцог, — обычные подземные твари, могущие лишь спать да жрать. А тут — целый маленький мир, живущий по своим законам. Вот где чудо-то.

— Возможно, — кивнул Сареф, — но мы немного отвлеклись. Вы полагаете, что Джамиль был прав… что Теневые Символы… а, вернее, один конкретный Символ может попытаться создать на Островах подземелье шестого уровня потому, что ему в руки попали мои сёстры?

— Не исключено, — кивнул Герцог, — но почему именно они? Если ему нужны… жертвы, не проще ли было набрать их на Островах. Что в них такого особенного?

— Может, кровь? — предположил Сареф, — вы же знаете, чья Джайна дочь?

После этих слов монстр посмотрел на Сарефа с такой лютой яростью, что моментально стало яснее ясного — тема Севрогандских Дьяволиц здесь максимально неуместна. И всё же, взяв себя в руки, Герцог с усилием кивнул.

— Возможно. Но этого недостаточно. Должно быть что-то ещё.

— Это что-то ещё Символы могут взять из Хаоса, — пожал плечами Сареф, — многие явно используют его как источник своих способностей.

— Вот это как раз настораживает больше всего, — с неожиданной злобой проговорил Герцог, — эти глупцы сами не понимают, с какими силами заигрывают!

— Вот для того, чтобы всех этих нехороших вещей не случилось, я и должен спасти своих сестёр. И мне, признаться, любая помощь сейчас была бы не лишней.

— Да понимаю я, — махнул рукой Герцог, — и, если уж по совести говорить — то твоя миссия делает тебе честь. Многие люди вообще предпочитают всю свою жизнь жить с башкой в песке и даже не задумываться о том, что в Системе вообще существуют Острова Теневых Символов. Не говоря уже о том, чтобы лично сюда заявиться и так рисковать своей шкурой. Но…

— Папочка, мы должны ему помочь! — неожиданно заявила Карина. — Брат спасает своих сестёр! Это так благородно! И он не побоялся прийти сюда! Он заслуживает того, чтобы ему помогли.

— Да… это, конечно, замечательно… но, — Сареф впервые реально задумался о перспективах, — твой папа… все его силы сосредоточены в этом корабле. На суше его мощь наверняка упадёт в разы. Нет, вы и без того слишком хорошо к нам относитесь, чтобы ради нас ещё и подвергать свою жизнь такому риску.

— Но мы прибыли сюда не одни, — горячо ответила Карина, — может быть, кто-то…

— Карина! — рявкнул Герцог, да так, что теперь уже дочка испуганно съёжилась, осознав, что ляпнула уже что-то совсем лишнее.

— Нет, — покачал головой Сареф, — вы уже дали нам очень много информации. И, Карина, вот правда… то, что мы здесь находимся — это вот прям особая-особая ситуация. Многим ли Жителям Системы дозволяется сюда заходить?

— Только Джамилю, — растерянно ответила девочка, — все остальные заходили сюда один раз в жизни: поступить на службу и принести папе клятву верности.

— Ну вот, — кивнул Сареф, — поэтому перед другими нейтралами его тоже не стоит подставлять. Подозреваю, большинство из них и без того тихонько меня ненавидит… Особенно если они считают, что Кладбищенского Чемпиона убрали из-за меня.

После этих слов Герцог уже не мог скрыть неподдельного уважения, с которым он смотрел на Сарефа. Нейтрал явно не ожидал, что Сареф, во-первых, грамотно просчитает ситуацию — и откажется от помощи, потому что на суше от морского монстра проку будет немного… и, во-вторых, того, что о делах нейтралов ему известно куда больше, чем полагается знать обычному Жителю Системы.

— Нет, Сареф, ты не совсем прав, — неожиданно подала голос Ванда, — этот храбрый капитан может нам помочь!

Сареф украдкой взглянул на Герцога. Всё-таки какое значение имеет то, кто говорит слова. Назови так Герцога сам Сареф — то наверняка получил бы рукоятью его сабли в висок. А от слов Ванды нейтрал буквально расцвёл и налился гордостью. Похвала девушки, которая явно не была изнеженной принцессой и знала цену и словам, и силе, невероятно ему польстила.

— Это ведь то, о чём нам говорил Амидал, помнишь? Когда мы спасём твоих сестёр… Даже если мы и убьём Теневого Символа — то всё равно неизбежно наследим, и за нами будут охотиться все Острова! Каким бы путём мы туда не пришли — обратно им нам уже никак не уйти. И вот если бы в этот момент на море появилось судно, которое могло бы забрать нас всех в безопасное место, которому не страшны ни буря, ни шторм, ни погоня…

— Ванда, да ты гений! — просиял Сареф, наклонившись к девушке и крепко её обняв, — это было бы изумительно!

— Да вы совсем страх потеряли! — рассердился Герцог, стукнув кулаком по подлокотнику дивана, — хотите из моего боевого корабля экскурсионную баржу сделать?!

Но Ванда и Карина столь сурово и одновременно упрашивающе на него смотрели, что спустя всего 20 секунд нейтрал сдался.

— Ладно уж, Хаос с вами… Но за эту услугу я желаю получить соответствующую награду!

— Папочка! — негодующе сказала Карина, — на кону стоит благополучие… эээ… много кого! Нельзя быть таким мелочным!

— Ну почему мелочным, — с улыбкой сказал Сареф, хорошее настроение которого сейчас ничто не могло поколебать, — твоему папе, вообще-то, через несколько лет дочку ставить на ноги, которая совершеннолетия достигнет. На это тоже нужны средства.

— Ну и болван! — Карина показала ему язык, — для тебя же старалась!

— Что толку бесконечно копить вещи? — пожал плечами Сареф, — сразу всё на себя всё равно не нацепить. А твой папа оказывает нам огромную честь, соглашаясь выполнить работу, которая вообще не имеет ничего общего с тем, ради чего его создала Система. Он заслуживает за это вознаграждения.

— Вот как ты теперь заговорил, — хмыкнул Герцог, — ну что ж, давай, выворачивай свой Системный Инвентарь. Я хочу получить от тебя одну штучку…

Коротким смешком дав понять, что намёк на их прошлую встречу Сареф понял и оценил, он послушно принялся извлекать свои вещи. На столик легли: 2000 золотых монет, что взял с собой Сареф, и ещё 121, которые они заработали здесь в походе на Оракула, четыре Реликта, обрывок герба клана Сэйна, Осиновый Кол, Перстень на скидку в клане Ниафрост, гостевая карта клана Чёрный Ветер, Повязка Провокатора, Амулет Бакуса, половина герба клана Вальмонт и Знак доблести. Последним на столик лёг зелёный рубин, который они специально решили приберечь.

На золотые монеты Герцог даже не взглянул: за всю жизнь через руки такого старого и опытного пирата их прошла не одна тысяча. Вместо этого он пристально взглянул на остальное.

— Ну… на Реликты, наверное, претендовать будет нечестно, — он бросил на Сарефа короткий взгляд, в котором впервые за всё время их знакомства промелькнул отблеск сочувствия, — я немного знаю о твоей ситуации с Параметрами, так что по больному бить не буду. Клочки гербов мне неинтересны, рубин тоже явно не стоит таких хлопот. Клановое барахло мне тем более не нужно. Кол… вот кол как раз неплох, но в морских сражениях он вряд ли будет слишком полезен. Когда мой корабль сближается с вражеским судном — обычно уже всё решено, и биться в ближнем бою нет нужды. А вот это, — он аккуратно подцепил Знак Доблести и посмотрел на него, — штучка хорошая. Буду ею своего первого помощника отмечать. Что скажешь?

— Неплохая мысль, — невозмутимо кивнул Сареф, — если вы хотите себе эту вещь — берите.

Потеря Знака, конечно, была не очень приятна — но это то, чем можно было пожертвовать. Герцог поступил невероятно благородно, не став требовать никакой из Реликтов, каждый из которых был невероятно функционален и полезен практически в любой ситуации. А Знак… что ему, что Химу он был не так уж сильно и нужен. В конце концов, главную роль эта вещь сыграла, когда позволила им вытянуть поход против Озлобленного Оракула. Поэтому можно было отпустить артефакт путешествовать дальше.

— Вот и замечательно, — сказал Герцог и, дождавшись, пока Сареф уберёт остальное в Инвентарь, рыкнул, — Джамиль!

Первый помощник явился в каюту спустя всего 10 секунд.

— Вот, — Герцог протянул ему артефакт, — за твою верную службу я награждаю тебя этим знаком отличия. Теперь именно он будет означать занимаемую должность первого помощника. И помни: в бою я ожидаю от тебя соответствующую храбрость.

— Благодарю, хозяин, — Джамиль бережно принял Знак и, рассмотрев артефакт через Системное окно, расплылся в счастливой улыбке от того, что его отметили таким знаком милости. Он бережно прикрепил Знак к своей жилетке, после чего сказал:

— Можете быть уверены, капитан, я вас не подведу!

После чего ударил себя кулаком в грудь и, с огромным уважением кивнув Герцогу, покинул его каюту. Нейтрал несколько секунд довольно смотрел на дверь, за которой скрылся его первый помощник, после чего хлопнул в ладоши и сказал:

— Эх, ну по случаю такой сделки и бутылочку винца раздавить не грех. Готов поспорить: вы, смертные, никогда не пили Грозового Вина.

— Я тоже, я тоже буду, — радостно захлопала в ладони Карина, — я уже большая, мне уже можно…

— Ровно половину бокала, — сказал Герцог настолько суровым голосом, что рыжеволосая чертовка, в большинстве случаев явно легко вившая из своего папы верёвки, сейчас спорить не решилась.

Убедившись, что все удобно сидят, Герцог вызвал бутылку, в которой что-то искрилось. Ловко открыв и разлив вино по бокалам, он поставил её на стол и поднял свой:

— Ну, за нашу сделку… про которую, надеюсь, никто и никогда не узнает, — фыркнул он, после чего осушил свой бокал. Сареф с Вандой же восхищённо смотрели на вино. Изумительного розового оттенка, оно не просто пенилось, но слегка потрескивало, словно с каждым крошечным пузырьком взрывалась маленькая искра, и этот приятный потрескивающий звук наполнял их невероятным предвкушением.

И результат превзошёл все ожидания! Невероятный изысканный вкус только подчёркивали пузырьки с искорками, которые буквально ласкали язык и приятно щекотали горло, а потом напиток уходил дальше — и по всему телу расходилось приятное тепло, дающее невероятный прилив сил.

— Да простит меня Магмовый Арбалетчик, — тихо пробормотал Сареф, сделав первый глоток и смакуя ощущения, — но даже его Магмовая Настойка не была такой вкусной. Хотя… возможно, я просто слишком давно её пил.

— У Магмовой Настойки своё очарование, — мягко заметил Герцог, который, впрочем, не мог скрыть того, как сильно ему польстили эти слова.

— Папочка, а я вот что придумала, — неожиданно сказала Карина, — этот парень прав! Я скоро стану Совершеннолетней! Я должна учиться самостоятельности! Так почему бы мне не пойти с Сарефом и Вандой? Это будет для меня самое лучшее испытание!

— Ага! Ишь, чё удумала, — хмыкнул Герцог, наливая себе второй бокал, — пока не будет полной строки умений — шагу не ступишь с корабля! И вся команда знает этот приказ, и их шкурам ох как не поздоровится, если они упустят тебя.

— Ну, вот всегда ты так, — надулась Карина, — а ведь ты сам говорил, какой огромный во мне скрыт потенциал! И как много я буду уметь.

— Будешь. Но не сразу, — заметил Герцог.

— Но я уже готова! — заявила Карина, — в конце концов, ты сам говорил, что моя мама была невероятной силы воином, которая умела справиться с любым врагом. И раз я её дочь — то, конечно же, унаследовала её способности! Значит, я всё смогу!

— В самом деле? — Сареф поднёс бокал к губам, намереваясь выпить остаток вина, — и как же звали твою маму?

— Её звали Мидори! Имя сильной и гордой женщины, которой любая задача была по плечу!

Последних слов Карины Сареф уже не услышал, потому что вино, которое он не успел проглотить, с оглушительным звуком вышло через его нос и заставило закашляться.

— Что с тобой? — удивлённо спросила Карина, — тебе плохо?

— Наверное, мальчик слишком давно не пил хорошего вина, — неожиданно вклинился Герцог, не давая Сарефу сказать ни слова, — и тут появилось одно дело… Карина, дорогая, покажи нашей гостье корабль. Уверен, она умирает от любопытства. А мне надо поговорить с нашим парнем о кое-каких мужских штучках.

— И вы туда же, — презрительно махнула рукой Карина, — вся команда на корабле и без того о них говорит — так теперь ещё и вы… Ладно, Система с вами. Пошли, Ванда, я тебе столько всего покажу!

С этими словами она вскочила и открыла дверь, выпуская Ванду, а потом выходя сама. Сареф успел расслышать снаружи лихое посвистывание.

— Вау, какая у нас завелась служаночка, да с какими булочками да дыньками… Может, ты и меня обслужишь?

Сразу после этого раздался короткий глухой звук. Сареф, уже привыкший к способностям Ванды, безошибочно определил, что она вызвала лапу Красса, которая припечатала бедолагу к ближайшей мачте. Следом раздался глухой удар. Здесь Сареф уже не мог сказать точно, но наверняка Карина донесла до хама своё праведное негодование посредством удара коленом. И хорошо, если оно пришлось в живот, а не в более уязвимое место.

— Понял, — прохрипел бедолага, — обойдусь самообслуживанием…

После этого дверь закрылась, и того, что происходило дальше, Сареф уже не слышал. Тем более, что на повестке дня были более важные вещи. Например, тот факт, что на него смотрел Герцог с холодной расчётливой злобой… и Сареф понял, что его жизнь и жизнь Ванды снова повисли на тончайшем волоске…

Эпилог

Шли секунды — но ни Сареф, ни Герцог не предпринимали никаких действий. Потому что они успели оценить взаимные обязательства друг друга — и понимали, что ни один не станет так сильно рисковать. Сареф прекрасно знал, что Герцогу будет совершенно не с руки несколько минут спустя объяснять Карине и Ванде, почему вместо Сарефа здесь сидит его труп. А Герцог отлично понимает, как Сарефу важно спасти своих сестёр — и потому он тоже не будет нарываться… сверх допустимой меры.

— Вот почему с тобой всегда так сложно, парень? — со вздохом спросил Герцог, снова усаживаясь на свой диван, — почему тебе обязательно надо сунуть нос в каждую вещь, которая тебя не касается?

— Я не хотел выяснять это специально, — виновато пожал плечами Сареф. Убедившись, что Герцог не будет кидаться на него здесь и сейчас, он тоже опустился в своё кресло, — я всего лишь хотел поддержать разговор. Впрочем, можно было догадаться, раз уж вы так рассвирепели за один намёк о матери Джайны.

— Но теперь же начнётся целая куча вопросов, не так ли? — Герцог с усмешкой посмотрел на Сарефа, — тебе обязательно всё про всех нужно знать?

— Но я не понимаю, как так получилось, — с недоумением сказал Сареф, — если Мидори погибла вместе с остальными — откуда у неё могла взяться дочь? Я знаю её мужа, он ничего не говорил мне о других детях, если только… если только…

Внезапно осознание поразило его, подобно разряду молнии. Он в ужасе уставился на Герцога и прошептал:

— Мидори была беременна во время этого похода… святая Система, да что же вы наделали?

— А что мы наделали? — с усмешкой спросил Герцог, но на дне его глаз застыла мрачная бездна, — ты бы предпочёл, чтобы она осталась умирать в теле своей уже мёртвой матери?

Признаться, этот вопрос застал Сарефа врасплох. С такой морали он об этом не подумал. Сама ситуация для него звучала настолько шокирующе и аморально, что даже и в голову не приходило, что и здесь можно было делать выбор.

— Но как это вообще стало возможно?

— Когда Молох уничтожил первых четырёх Дьяволиц и почти добил пятую, появился Мёртвый Король воров и рассказал ему, как их подставил клан Айон. Вместе они сумели извлечь… плод из тела Мидори, и его забрал Мёртвый Король воров. Я не знаю досконально, как он это провернул, но, если совсем коротко: за каждый месяц, что ребёнок не провёл в утробе матери, он потом год провёл в каком-то специальном месте, где его держал Король воров. И 3 года спустя наступил момент, когда ребёнок сформировался до такого состояния, по достижению которого он по законам природы должен появляться не свет.

Сареф с удивлением отметил, как охотно Герцог рассказывает обо всём этом — и это вообще не вязалось с тем, как изначально монстр был взбешён после того, как имя Мидори прозвучало в этой каюте. А потом… неожиданно понял. Герцог понимает, что рано или поздно он всё равно будет рассказывать об этом Карине. Потому что любопытная и настойчивая девчонка всё равно рано или поздно докопается до правды — и будет лучше, если она узнает правду от него, самого близкого существа во всей Системе. А так… Герцог неожиданно получил возможность отрепетировать этот разговор, используя Сарефа как тренировочный полигон. Что, в общем-то, тому было только на руку.

— Ну а потом встал вопрос — что делать с этой малышкой. В мир людей мы её возвращать не пожелали: отец этой девочки допустил халатность, позволив своей беременной жене пойти в этот поход. Он к тому времени уже не раз получал предупреждения от членов клана Айон, что стоило бы поумерить пыл своей излишне любознательной жены. Но ничего не предпринимал, надеясь, что всё как-нибудь само собой рассосётся. Но само собой обычно ничего не рассасывается… в лучшем случае. Обычно вещи, пущенные на самотёк, протекают по наихудшему сценарию.

Многие были готовы взять её к себе. Но большинство из нас ограничены своей пещерой или заповедником, и девочке было бы очень скучно провести в одном месте всю жизнь. Поэтому жребий пал на одного из тех, кто может путешествовать по Системе. Я оказался этим счастливчиком. И теперь, когда я смотрю на эту девчонку, которая однажды, уверен, самой Системе даст просраться — то ни о чём не жалею.

— Но… как же с возрастом? — осторожно уточнил Сареф, цепко подметивший эту деталь, — даже если девочка 3 года… формировалась, то сейчас ей всё равно должно быть 21–22 года. А, судя по вашим разговорам, полной строки умений она всё ещё не получила.

— Тут я тоже немного подшаманил, каюсь, — кивнул Герцог, — когда ты постоянно в море… время немного по-другому идёт. Ты не видишь зиму, лето, осень… Ну, то есть ты их видишь, но не видишь, как они идут на смену друг другу. Поэтому я, пользуясь возможностями своего корабля… немного замедлил рост своей девочки. Люди всегда так стремятся вырасти… но только для того, чтобы потом всю жизнь жалеть о том, как мало они успели насладиться своим детством. Так, Система меня подери, если у меня есть возможность продлить счастливые и безоблачные годы для своей дочери — пусть она насладится ими сполна.

Герцог замолчал. Молчал и Сареф, которому на это просто нечего было сказать. В очередной раз нейтральные монстры вместо чудовищ, которыми все так привыкли их рисовать, оказались человечнее большинства Жителей Системы. Которые, в лучшем случае, просто бросили бы всё так, как было… А в худшем — вскрыли бы мёртвой женщине живот и довершили бы начатое до конца. А так… ребёнок не понёс ответственности за то, что делала его мать. И она получила не просто возможность жить, но и жить намного счастливее подавляющего большинства Жителей Системы. Кроме того, Карина оставалась единственной из детей Севрогандских Дьяволиц, которой удалось скрыться от бдительного ока клана Айон. Лине, Джайне и Махиасу в этом плане повезло намного меньше.

— Ну и что? — с ухмылкой спросил Герцог, которого теперь даже забавляло наблюдать за умственными потугами Сарефа, — что ты теперь будешь делать, когда узнал об этом?

— А что я имею право делать? — тихо ответил Сареф, пожав плечами, — вы не просто подарили этой девочке жизнь. Вы подарили ей такое детство, какого среди Жителей Системы ни одна сирота не увидела бы. Это достойный уважения поступок. Поэтому — у вас есть моё слово, что я никому и ничего об этом не скажу. И, — чуть запнувшись, Сареф поднял взгляд и смело посмотрел в глаза Герцогу, — я надеюсь, что когда придёт время, и вы решите рассказать Карине правду… она вас поймёт.

В чёрных глазах нейтрала что-то блеснуло на один миг, но уже секунду спустя он бесстрастно посмотрел на Сарефа и сказал:

— Надеюсь, что так и будет, парень. Пока ты, конечно, никому не давал повода усомниться в том, будто ты не держишь своего слова… Но если это окажется не так — ты очень сильно пожалеешь. Я тебе это гарантирую.

— Я приму это к сведению, — кивнул Сареф ему в ответ, после чего поднялся, — в таком случае… нам, наверное, пора?

— Да, — Герцог поднялся вместе с ним, — я тоже так думаю. Ты и без того узнал здесь намного больше, чем можно представить. И, что самое немыслимое, после этого ты можешь так же легко уйти с моего корабля, как и пришёл сюда. Я даже и не могу припомнить, было ли такое хоть когда-нибудь. Что ж, тогда последний момент. Возьми вот это, — Герцог протянул Сарефу какую-то вещь. Этой вещью оказался маленький железный жетон, на котором тремя чёрточками был изображён разряд молнии, — когда ты закончишь свои дела — капни на эту метку каплю своей крови. Само собой, убедись, что при этом рядом с тобой находится открытый источник воды, где может появиться корабль. И тогда я прибуду так быстро, как только смогу.

Кивнув, Сареф забрал монету и направился к выходу. Покинув каюту капитана, Сареф огляделся. Ванды и Карины нигде не было видно. Но при этом он отчётливо слышал их весёлое щебетание. Подняв голову, он увидел, что девчонки сидят в смотровой корзине на самом верху, и Карина что-то объясняет Ванде, указывая рукой то в одну, то в другую сторону.

— Ванда, спускайся, — крикнул ей Сареф, — мы уходим.

Ванда изящно спустилась, поддерживаемая лапами своего хилереми. А вот Карина с помощью пары канатов спустилась на такой скорости, что Сареф только подивился тому, как девочка не отбила себе ноги.

— Ну что, наговорились, мужики? — фыркнула она, — и у кого же штучка оказалась больше?

— Вот когда станешь совершеннолетней — тогда и узнаешь, — хмыкнул в ответ Сареф.

— Да у него тоже штучка ничего, — суфлёрским шёпотом сказала ей Ванда, после чего они пронзительно захихикали. Сареф закатил глаза, а Герцог отвернулся и пробормотал: «Девчонки…»

— Нам пора, — Сареф повернулся к Герцогу, — спасибо вам за всё, что вы для нас сделали. Мы очень это ценим.

— Рано благодаришь, — фыркнул Герцог, — возможно, мои услуги вам и не понадобятся. И я не скажу, что так уж сильно расстроюсь, если это случится… УЙ!

В этот самый момент Карина отдавила своему папе босую ногу.

— Папочка, нельзя так говорить!

— Карина! Ты у меня однажды допросишься, что я тебя выпорю! — сурово сказал ей Герцог.

— Ага. Сначала поймай меня, — рыжеволосая бестия показала ему язык, после чего взметнулась почти на самый верх. Сареф отлично понимал, что, будучи хозяином своего корабля, Герцог мог спеленать Карину за пару секунд. Но, к его огромному удивлению, нейтрал тоже полез на мачты, и теперь они с Кариной со смехом гоняли друг друга. Поняв, что это зрелище тоже не для посторонних, Сареф взял Ванду на руку и увёл её с корабля. Один из пиратов, поднимая за ними трап, неодобрительно покачал головой и пробормотал:

— Живые на корабле — к большой беде…

Впрочем, пробормотал он это очень тихо, чтобы Герцог и Карина его не услышали. И когда Сареф и Ванда отошли от корабля достаточно далеко, девушка с восторгом сказала:

— Ну, вот это ты даешь, Сареф! Побывать на корабле самого Грозового Герцога! Да мне никто в жизни не поверит!

— И хорошо, что не поверит, — заверил её Сареф, — потому что нам самим лучше об этом помалкивать.

— А эта Карина… такая замечательная девочка. Добрая, открытая. Пару раз нас перед своим папой выгородила. Ах, хотела бы я иметь такую сестру, как она.

— Да, она хорошая девочка, — согласно кивнул Сареф, надеясь, что Ванда не станет развивать тему того, откуда она взялась на этом корабле.

— И она, кстати, рассказала мне, как вы с ней познакомились. И рубиновую статуэтку мне показала. Я бы, кстати, тоже от такой не отказалась.

— Когда мы закончим здесь свои дела — я придумаю, как тебя порадовать, — кивнул ей Сареф, принимая эту просьбу к сведению.

— Ты можешь порадовать меня прямо сейчас, — хихикнула Ванда, коснувшись пальцем кончика носа Сарефа, — эти события меня приятно взбодрили после целого дня рутинной работы. Так что я сейчас была бы очень даже не против… получить от тебя одну штучку… милый Сарен.

Сареф закатил глаза. Похоже, шутка про штучку прочно закрепится в их лексиконе наравне с его, если так можно выразиться, постельным именем. С другой стороны — Сареф был не против. Если Ванда на этом корабле просто приятно взбодрилась — то Сареф, буквально, снова побывал на краю бездны и чудом из неё выкарабкался. И потому он был совсем не прочь снять стресс старым и проверенным способом.

У стражи на границе не возникло вопросов ни к тому, чем Сареф и Ванда занимались за пределами города, ни к тому, куда подевался их спутник, с которым они отсюда уходили. И Сареф находил такое поведение весьма практичным. Бумаги в порядке? Пропускай — и не задавай лишних вопросов.

Но когда они вернулись в Хмельную Выхухоль — то их ждал очень неприятный сюрприз. Хозяйка таверны беседовала с каким-то орком, который стоял спиной к выходу… и Сареф чувствовал, что это не сулит им ничего хорошего.

— Я… я не знаю, куда они ушли, господин, — чуть не плача, говорила Шуйтам, — они работали у меня весь день, я выделила им комнату, чтобы они могли отдохнуть, я не знаю… Ой, да вот же они, — орчанка указала на дверь, в которую вошли Сареф и Ванда. Орк стремительно повернулся к ним… и Сареф почувствовал, как у него буквально уходит опора из-под ног.

Орк выглядел невероятно внушительно: из всех встреченных ранее представителей этой расы подобным ростом и мускулами могли похвастать единицы. Орк при этом, на удивление, придерживался традиционной для своей расы причёски: полностью выбритый череп, за исключением одного чуба на затылке, увитого кожаными шнурками.

Ещё одной странностью было его лицо. И дело было даже не в клыках, которые хоть и не могли сравниться с клыками Мьюка, но всё же тоже были достаточно длинны. Нет, дело было в его… коже. Сначала Сареф даже не понял, что это вообще такое. Ему показалось, что орк раскрасил себе лицо белой краской. Но потом, присмотревшись, понял, что у этого орка кожа на лице… просто теряет свой цвет и становится белой. Сареф видел подобное всего пару раз в жизни. Кажется, такой эффект называется… витилиго.

Но самым главным, конечно, были его глаза. Орк на них просто смотрел — а Сарефа уже начинала бить мелкая дрожь, и мороз шёл по загривку. Эти два чёрных провала… казалось, в них обитала какая-то страшная, немыслимая сила, которая в мгновение ока могла затопить и поглотить всё вокруг.

— Значит, вот они какие. Те самые птенчики, за которых так радеет Бруминья, — глухо пророкотал орк, — ну что ж… если вы вытащили ей поход на Оракула — значит, и правда, представляете собой нечто более толковое, нежели обычные ленивые придурки, которые толпами ходят через этот город.

Сареф ничего не ответил. Он чувствовал, как Ванда неосознанно подвинулась чуть ближе к нему. Он чувствовал, как Хим и Красс буквально дрожат в их разуме от ужаса… хотя сомневаться не приходилось: если дело дойдёт до драки — они умрут ради своих хозяев.

— Полагаю, вы знаете, кто я, — участливо спросил орк, в голосе которого, казалось, промелькнула искорка уважения от того, что эти двое мало того, что продолжают сохранять спокойствие — так ещё и осмеливаются смотреть ему в глаза.

— Вероятно, вы — Шадий. Хозяин этих земель, — вежливо ответил Сареф. Признаться, подобная мощь просто ошеломляла. По сравнению с ним Красный Папочка выглядел как просто очень сильное существо. Впрочем, наверняка Папочка, будучи эльфом, нашёл со своей силой более… изящный и комфортный для существования симбиоз. Да и, как когда-то отмечал Амидал, Красный Папочка всё-таки не самый сильный Теневой Символ.

— Вот это ты очень хорошо подметил, — довольно кивнул Шадий, — я здесь именно хозяин. И моё слово по любому вопросу всегда — последнее и решающее.

— Мы вам… чем-нибудь можем помочь? — спросил Сареф. Всё-таки тот факт, что у него Сила Воли перевалила за 50 единиц, давал о себе знать. И если сначала Сареф, не ожидавший такой встречи, несколько и поддался страху, то теперь стремительно возвращал самообладание.

— Мне, признаться, хотелось с вами познакомиться, — кивнул орк, который уже с заметной долей уважение посматривал на Сарефа, который осознавал, какую мощь таит в себе этот орк — но при этом всё равно сохранял чувство собственного достоинства, — Бруминья готовит для вас очень серьёзные документы… и мне бы хотелось посмотреть, кто их получит. Всё-таки моя монетных дел мастерица далеко не каждый день проворачивает подобное. Так что — следуйте за мной. Поговорим в более укромном месте.

Дав знак следовать за собой, орк направился к выходу. Взявшись за ручку двери, он, не оборачиваясь, сурово добавил:

— И без глупостей! Если я захочу — вы за несколько секунд станете безмозглыми рабами, которые будут служить мне до конца жизни.

Сареф и Ванда послушно направились следом. Шуйтам за стойкой давно уже не было, и Сареф не мог её в этом винить: от такого существа кто угодно будет стараться держаться как можно дальше. А уж если Бруминья работала с ним каждый день — оставалось только подивиться тому, до какой степени на самом деле у неё были стальные яйца.

Впрочем, всё это не могло подсказать им, зачем они могли понадобиться Шадию. Пока они шли по тёмным улицам Бруяна, Сареф поспешно отрабатывал в голове версию за версией… и каждый из вариантов не сулил им ничего хорошего…

Content

Дмитрий Янтарный
Острова Теневых Символов. Том 2

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог