Эшли Элстон

Побеждает первая ложь

Ashley Elston

First Lie Wins

© Ashley Elston, 2024

© Перевод. Л. Винокурова, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

Посвящается Миллеру, Россу и Арчеру

Глава 1

Все начинается с мелочей: еще одна зубная щетка в стаканчике возле раковины, несколько предметов одежды в самом маленьком ящике шкафа, телефонные зарядки по обеим сторонам кровати. Затем появляются вещи покрупнее – бритвы, ополаскиватель для рта и противозачаточные таблетки отвоевывают себе место в аптечке, – а вопрос «Ты приедешь сегодня?» сменяется вопросом «Что приготовим на обед?».

Затем, как бы ни было страшно, приходит время сделать следующий шаг.

Я впервые вижу людей, собравшихся сегодня за столом, – людей, которых Райан знает с детства, – и от них не укрылось, что я уже стала полноценной частью его жизни. Каждая вторая гостья, едва переступив порог, замечает крошечные штрихи, которые привносит в дом мужчины женская рука: будь то диванные подушки одинаковой расцветки или деликатный аромат жасмина, источаемый стоящим на книжной полке диффузором.

С дальнего конца стола, украшенного зажженными свечами, доносится чей-то голос и, обогнув цветочную композицию в центре стола – как меня заверили, изящную и при этом смелую, – зависает в воздухе передо мной:

– Иви – какое необычное имя.

Я поворачиваюсь к Бет, размышляя, стоит ли отвечать на этот комментарий, который и вопросом-то не назовешь.

– Сокращенно от Эвелин. Меня назвали в честь бабушки.

Женщины украдкой переглядываются, понимая друг друга без слов. Они взвешивают и фиксируют каждый мой ответ, чтобы потом обсудить.

– Ох, какая прелесть! – взвизгивает Эллисон. – Меня тоже назвали в честь бабушки. Напомни, откуда ты родом?

Я не рассказывала о своей семье, и они это прекрасно помнят. Но подобно хищным птицам будут клевать, клевать и клевать меня весь вечер, пока не получат желаемые ответы.

– Из маленького городка в Алабаме, – отвечаю я.

Прежде чем меня успевают спросить из какого именно, Райан меняет тему разговора:

– Кстати, Эллисон, я на прошлой неделе видел в гастрономе твою бабушку. Как она?

Райан выторговал мне несколько бесценных мгновений, чтобы я смогла перевести дух, пока Эллисон рассказывает о том, как живет ее бабушка после смерти дедушки. Но уже скоро я вновь окажусь в центре внимания.

Мне даже не обязательно быть знакомой с этими людьми, чтобы знать о них все. Они вместе ходили в детский сад и оставались дружной маленькой компанией до самого школьного выпускного. По два-три человека они поступали в немногочисленные колледжи, до которых отсюда можно доехать на машине. Знакомились с компаниями новичков со схожими жизненными историями и вступали в женские или мужские студенческие сообщества, чтобы в итоге вернуться и осесть в этом маленьком городке в Луизиане и общаться все в том же узком кругу. Они променяли греческую литературу на членство в волонтерской организации, званые обеды и гольф по субботам – разумеется, если в этот день нет матча местной команды по американскому футболу.

Я не виню их за то, какие они, – я им завидую. Завидую легкости, которую они испытывают в подобных ситуациях, зная, чего ожидать и чего ждут от них; легкости, приходящей вместе с осознанием, что все в этом городе видели тебя с самой неприглядной стороны и все равно принимают.

– Как вы познакомились? – спрашивает Сара, когда внимание всех присутствующих вновь переключается на меня.

В общем-то невинный вопрос, но он все равно меня нервирует.

Судя по улыбке на лице Райана, он догадывается, как я отношусь к подобным расспросам, и готов ответить вместо меня, но я лишь отмахиваюсь.

Аккуратно промокнув губы одной из белых тканевых салфеток, купленных специально для этого случая, говорю:

– Он помог мне поменять спущенное колесо.

Райан выдал бы им больше, чем они заслуживают, поэтому я его и остановила. Я не упоминаю о том, что это произошло на стоянке грузовиков на окраине города, где я работала в маленьком ресторанчике, следя, чтобы стаканы посетителей не пустовали. И я умалчиваю, что у меня лишь диплом о среднем образовании, в то время как они знают кучу умных слов и даже получали всяческие степени.

Эти люди, его друзья, невольно, не со зла, используют даже такие мелочи против меня. Хотя могут и не отдавать себе в этом отчета.

Я поделилась с Райаном опасениями, что они меня осудят, узнав, как сильно мой жизненный опыт отличается от их. Он заверил меня, что ему все равно, что они подумают, но это не так. Тот факт, что он поддался на уговоры и пригласил всех сюда, что целую неделю помогал мне составлять правильное меню, гораздо красноречивее всех сказанных шепотом в темноте слов о том, как ему нравится, что я не такая, как все, что я отличаюсь от девчонок, с которыми он вырос.

Эллисон поворачивается к Райану и говорит:

– Что ж, а ты, оказывается, можешь быть полезным.

Я наблюдаю за Райаном. Я уместила всю историю нашего знакомства в одно предложение, а он до сих пор не счел нужным меня поправить. Когда он смотрит на меня, на его губах играет едва заметная улыбка.

Муж Эллисон, Коул, добавляет:

– Я бы не удивился, узнав, что Райан специально проколол тебе колесо, чтобы потом помочь его поменять.

За столом раздаются смешки. Коул схватился за бок, похоже, жена пихнула его локтем под ребра. Райан качает головой, по-прежнему не сводя с меня глаз.

Я улыбаюсь и смеюсь – не слишком громко и не слишком долго, – чтобы показать, что меня тоже изумляет мысль о Райане, который мог пойти на такие крайности ради знакомства со мной.

Изумляет и забавляет, что кто-то может достаточно долго наблюдать за другим человеком и знать, что он каждый четверг заправляет машину на этой стоянке грузовиков, возвращаясь из офиса в Восточном Техасе. Что этот кто-то знает, что он предпочитает заправляться на колонках с западной стороны здания и провожает взглядом едва ли не каждую проходящую мимо женщину, особенно если на ней короткая юбка. И еще примечает разные мелочи: бейсболку с эмблемой Университета Луизианы на заднем сиденье или футболку студенческого сообщества, просвечивающую через ткань белой рубашки, или наклейку загородного клуба в левом нижнем углу лобового стекла его машины, – чтобы потом, когда они действительно познакомятся, было о чем говорить. Этот кто-то надавит ногтем на ниппель, слушая, как воздух со свистом выходит из шины.

Я хочу сказать, разве можно всерьез поверить, что один человек зайдет так далеко исключительно ради знакомства с другим?

– Кажется, я отлично справилась, – говорю, опуская последнюю тарелку в раковину с мыльной водой. Райан подходит ко мне сзади, неспешно проводит руками по бедрам и обнимает за талию. Положив подбородок мне на плечо, он приникает губами к самому чувствительному месту на моей шее.

– Ты им понравилась, – шепчет он.

Я им не нравлюсь.

В лучшем случае я удовлетворила первую волну любопытства. И прям вижу, как все эти женщины, сидя на пассажирском сиденье и не успев отъехать от нашего дома, уже пишут в групповой чат, смакуя все подробности вечера, и параллельно прочесывают соцсети в попытке выяснить, кто же я такая и из какого именно маленького городка в Алабаме приехала.

– Рэй только что написал. Сара просит твой номер, чтобы пригласить тебя на ланч на следующей неделе.

События разворачиваются быстрее, чем я предполагала. Видимо, на меня надвигается вторая волна любопытства, спровоцированная тем, что поиски информации обо мне принесли минимальный результат. Они жаждут большего.

– Я отправил ему твой номер. Надеюсь, ты не против.

Я разворачиваюсь к Райану, мои ладони медленно скользят вверх по его груди.

– Конечно, не против. Они твои друзья. Надеюсь, они станут и моими друзьями.

Итак, теперь меня ждет ланч, где вопросы будут более прямыми, потому что в отсутствие Райана меня некому будет от них защитить.

Поднимаюсь на цыпочки, пока между нашими губами не остается и пары сантиметров. Мы оба любим этот момент, момент предвкушения, когда дыхание смешивается и мои карие глаза неотрывно смотрят в его голубые. Мы стоим близко, но хочется быть еще ближе. Его руки проникают под край моей блузки, пальцы впиваются в нежную кожу на талии, в то время как я глажу его по шее и зарываюсь пальцами в темные волосы – они сейчас длиннее, чем когда мы познакомились или когда я начала за ним следить. Я сказала, что мне нравится такая длина, нравится, когда есть за что ухватиться. Поэтому он перестал стричься. Я отметила удивление на лицах его друзей. Судя по фотографиям, найденным мной в соцсетях, его волосы никогда не касались воротника. Потом их взоры обратились на меня, и в них ясно читалось: «Почему Райан изменился? Неужели из-за этой девчонки?»

Он опускает руки, хватая меня за ягодицы под короткой юбкой и приподнимая, чтобы я могла обхватить его ногами.

– Останешься? – шепчет он, хотя кроме нас двоих, в этом доме никого нет. Он спрашивает меня об этом каждый вечер.

– Да. – Мой ответ всегда один и тот же.

Губы Райана почти касаются моих. Его лицо расплывается у меня перед глазами. Напряжение сводит меня с ума, но я жду, пока он сам сделает решающий шаг.

– Я больше не хочу спрашивать. Я хочу знать, что ты будешь здесь каждую ночь, потому что это и твой дом тоже. Ты согласна? Согласна считать этот дом своим?

Я запускаю пальцы глубже в его волосы, крепче обхватывая его ногами.

– Думала, ты никогда не попросишь.

Чувствую, как он улыбается мне в губы, наконец целует и несет через кухню и прихожую прямо в спальню.

В нашу спальню.

Глава 2

Прошло пять дней, как Райан попросил меня переехать к нему и я согласилась, и он ждет не дождется, когда же это окончательно случится. Утром после торжественного обеда он уже висел на телефоне с транспортной компанией – договаривался о перевозке моих вещей этим же вечером, воспользовавшись тем, что у них в последний момент отменился заказ.

Я уговорила подождать хотя бы неделю и убедиться, что он действительно этого хочет и на решение не повлиял приятный вечер с дорогим красным вином и прекрасно приготовленной говядиной. А еще заметила, что он бежит впереди паровоза со звонком в транспортную компанию, ведь я даже не начинала собирать вещи.

– Если бы ты на самом деле не хотела переезжать, ты бы мне сказала, правда? – Райан стоит перед зеркалом в ванной, завязывая галстук в голубую и серую полоску и пытаясь делать вид, что спросил меня о чем-то незначительном. Он дуется. Я уже видела его таким – он всегда обижается, если не получает желаемого.

Я сажусь на белую мраморную столешницу прямо перед ним. Он выглядывает из-за моего плеча, будто не может справиться с галстуком, не глядя на свое отражение. Сегодня утром он ведет себя немного по-детски.

Я хорошо помню его лицо, но при случае продолжаю изучать, пытаясь отыскать мелкие детали, что могла упустить. Он красив в общепринятом смысле этого слова. Густые темные волосы чуть вьются на кончиках, когда сильно отрастают, – вот как сейчас. У него пронзительные голубые глаза, и, хотя он только побрился, я знаю, что к вечеру подбородок потемнеет от щетины, которая будет тереться о мою шею, заставляя все тело покрываться мурашками.

Я помогаю ему затянуть узел галстука.

– Разумеется, я хочу переехать. С чего вдруг такие вопросы?

Райан опускает взгляд на галстук и поправляет его, хотя в этом нет никакой необходимости. Просто ему надо куда-то деть руки. Он все утро ко мне не прикасался и едва удостаивал взглядом. Ну правда, детский сад какой-то. – Поскольку он молчит, я добавляю: – Может, это ты передумал насчет моего переезда? Я знаю, ты считаешь, что я уклоняюсь от сбора вещей, но я специально освободила весь сегодняшний день, чтобы этим заняться. Еще приедут из секонд-хенда, заберут все ненужные вещи. Но могу позвонить им и все отменить…

Наконец Райан прикасается ко мне и смотрит мне в глаза.

– Я по-прежнему хочу, чтобы ты ко мне переехала. И я не знал о твоих сегодняшних планах. Но ты выбрала единственный день, когда я не смогу тебе помочь. На работе завал.

Сегодня четверг, и он проведет весь день в восьмидесяти километрах от дома в офисе в Восточном Техасе. Как всегда по четвергам.

– Понимаю, день не самый удачный. Но я только сегодня смогла отпроситься с работы, и машину из секонд-хенда могут прислать только сегодня. Но вещей не так много, так что быстро управлюсь и без твоей помощи.

Крепко держа меня за талию обеими руками, Райан наклоняется, чтобы поцеловать в губы. Он больше не дуется, и я цепляюсь ступнями за его бедра, притягивая ближе.

– Может, мне позвонить и сказать, что я заболел? В конце концов, я же босс, и сейчас самое время злоупотребить служебным положением, – со смехом говорит он.

Я хихикаю между поцелуями.

– Прибереги больничный для более подходящего случая, не стоит тратить его на сбор вещей. И мне правда не так уж много придется собирать, ведь я почти все отдам. – Я бросаю взгляд в сторону спальни. – Мои вещи похуже тех, что есть у тебя, так что нет смысла их перевозить.

Он касается ладонями моего лица.

– Я же говорил, что для всего найдется место. Ты не должна избавляться от своих вещей.

Кусая нижнюю губу, я говорю:

– Поверь, тебе не захочется видеть в своей гостиной мой уродливый диван.

– Откуда мне знать, захочу я или не захочу видеть твой уродливый диван? Ты мне даже не дала на него взглянуть. – Я отвожу глаза в попытке обойти опасную тему разговора, но Райан берет меня пальцами за подбородок и ловит мой взгляд. – Тебе нечего стесняться.

– Есть чего, – говорю я и затем быстро целую его, не давая шанса снова надуться. – Убедишься в этом в субботу, когда будем ждать грузчиков у меня в квартире. Я вчера с ними договорилась. А все воскресенье уйдет на то, чтобы пристроить мои вещи здесь. Вот в понедельник тебе как раз пригодится больничный. К понедельнику мы оба будем вымотаны донельзя, и нам точно не помешает пижамный день. Можно даже без пижам.

Он прислоняется своим лбом к моему, его улыбка заразительна.

– Договорились. – Быстро поцеловав меня напоследок, он отстраняется и неспешно выходит из ванной.

Через двадцать минут после того, как «шевроле-тахо» Райана выруливает со двора, я сажусь в свою десятилетнюю «тойоту-фораннер» и тоже уезжаю.

Лейк-Форбинг[1] – средних размеров городок на севере Луизианы, известный плодородными почвами и глубокими залежами природного газа. Здесь крутятся немалые деньги, но место это очень тихое. От дома Райана до жилого комплекса «Лейк Вью»[2] пятнадцать минут езды, и, насколько я могу судить, самого озера, в честь которого назван город, оттуда не видать.

Я паркуюсь на месте, отведенном для квартиры 203, прямо рядом с фургоном магазина секонд-хенд «Гудвил», вхолостую коптящим воздух.

– Ты рано, Пэт, – говорю я водителю, когда мы оба выходим из машин.

Он кивает.

– Да мы с первым заказом обернулись быстрее, чем думали. Куда идти?

Мы поднимаемся по лестнице, пока помощник Пэта открывает двери кузова. Остановившись перед дверью, я достаю из сумки ключ.

– Это моя квартира.

Он снова кивает и направляется обратно к грузовичку. Мне не сразу удается справиться с замком: из-за редкого использования он стал тугим. Уже поворачивая ручку, я слышу, как металлическая тележка с глухим стуком преодолевает ступени, поднимаясь вверх.

Я придерживаю дверь, пока Пэт и его помощник пытаются протиснуться с тележкой через узкий дверной проем.

– Куда их поставить? – спрашивает он.

Обведя взглядом пустую квартиру, я говорю:

– Оставьте в центре комнаты.

Оглядываю первую партию коробок, наполненных вещами, которые я выбирала последние четыре дня. Эти вещи Пэт хранил в своем фургоне, пока я не дала ему отмашку везти их сюда. Эти вещи я перевезу в дом Райана в субботу. И скажу, что они были моими несколько лет, а не пару дней.

В два приема удается затащить наверх все коробки. Я достаю из заднего кармана пять двадцаток и вручаю их Пэту. Обычно магазин «Гудвил» не оказывает подобных услуг, но за небольшое вознаграждение наличными Пэт с радостью вызвался мне помочь.

Когда парни уже собираются уходить, я спрашиваю:

– Кстати, вы привезли дополнительные коробки?

Пэт пожимает плечами и, обернувшись, смотрит на своего помощника. Тот кивает:

– Ага, они в кузове. Их тоже сюда?

Если кому-то из них происходящее и кажется странным, они не подают виду.

– Нет. Можете оставить их на тротуаре перед моей машиной.

Иду на улицу вместе с грузчиками. Когда они выгружают стопку сложенных картонных коробок, мы прощаемся. Потом я достаю из багажника своей машины маленькую черную сумку. В моем списке осталось совсем немного дел.

Планировка квартиры очень простая. При входе сразу попадаешь в маленькую гостиную с кухонным уголком у дальней стены. Узкий коридор ведет в ванную и спальню. Бежевый ковер лежит на бежевом линолеуме среди бежевых стен. В кухонной зоне я расстегиваю молнию на черной сумке и достаю четыре рекламных меню из ближайших ресторанов, три наших с Райаном фотографии, распечатанных в автомате, и семь магнитиков, чтобы прилепить все семь бумажек на холодильник. Затем достаю несколько бутылочек с соусами и выливаю половину содержимого каждой из них в раковину, прежде чем поставить в ряд на дверце холодильника. Переместившись в ванную вместе с черной сумкой, вытаскиваю шампунь и кондиционер и поступаю с ними так же, как с соусами: выливаю половину того и другого, – а потом ставлю на край ванной. Распечатав мыло, кладу его в раковину и включаю воду. Я переворачиваю мыло каждые несколько минут, пока логотип не стирается и края не становятся округлыми, потом бросаю его на полочку в душевой кабине. Осталась зубная паста. Я выдавливаю из тюбика порцию пасты и оставляю пару капель на ободке раковины, как у Райана дома, хотя знаю, что он будет бухтеть. Не закрыв крышку, я бросаю тюбик на раковину рядом с краном.

Спальня – моя последняя остановка. Я достаю из сумки последнее, что там осталось: несколько проволочных и пластиковых вешалок, – и вешаю их в пустой шкаф. Вернувшись в гостиную, передвигаю коробки так, чтобы они стояли по всей комнате. Беру две коробки – одну с книгами, другую со старыми флаконами из-под духов – и открываю их. Книги распаковать легко, так что уже примерно через минуту на полу красуется несколько небольших стопок, будто я еще не успела их упаковать.

На духи уходит немного больше времени. Я водружаю коробку на маленькую барную стойку и расставляю четыре флакона так, чтобы свет из окна проходил через цветное стекло. И обшарпанное помещение преображается, подсвеченное пучками синих, фиолетовых, розовых и зеленых лучей.

Я много всего накупила на этой неделе, но флаконы из-под духов найти было труднее всего, хотя это было очень весело. На самом деле, я лишь по счастливой случайности узнала, что мне вообще нужно их искать: пробежав глазами пост, в котором отметили Райана, я поняла, что именно такие предметы я должна «коллекционировать». В прошлом году он подарил один флакон маме на день рождения. Это была вещица в стиле ар-деко: шар из матового стекла, покрытый серебром и украшенный маленькими зеркальными квадратиками. Нечто в таком духе Джей Гэтсби мог подарить своей Дейзи. Судя по улыбке, его мать была в восторге.

И если бы я была из тех девушек, которые что-то коллекционируют, это определенно были бы красивые флаконы.

Я в последний раз обвожу взглядом комнату. Все выглядит ровно так, как мне надо. Будто я все упаковала, за исключением нескольких вещей, до которых у меня просто не дошли руки.

– Тук-тук, – доносится голос от двери, и я поворачиваюсь на звук всем корпусом. Это сотрудница жилого комплекса. Именно она сдала мне эту квартиру в понедельник после обеда.

Она заходит в комнату и осматривает царящий в ней беспорядок.

– Я забеспокоилась, когда здесь никто не появился ни в понедельник, ни в последующие дни.

Я засовываю руки в передние карманы и прислоняюсь спиной к стене рядом с барной стойкой, скрестив лодыжки. Мои движения медленные, но четко выверенные. Меня беспокоит, что она заявилась меня проверить: вдруг ей приспичит зайти в субботу, когда мы с Райаном будем вывозить вещи? Я специально выбирала место, где никто не стремится познакомиться с соседями, а квартиры оборудованы бытовой техникой, ведь их можно снять даже на одну неделю. Одной недели мне было вполне достаточно.

Вероятно, ее интерес вызван тем, что я сняла одну из немногих квартир без мебели. Но мне не хотелось, чтобы Райан думал, что моя жизнь настолько нестабильна, что у меня нет даже собственного дивана, так что заранее меблированная квартира мне не подходила. И вот, на четвертый день, ничто не свидетельствует о моем пребывании здесь, кроме восьми коробок, в особом порядке расставленных по комнате.

Женщина проводит ладонью по ближайшей коробке и разглядывает флаконы на барной стойке. Я знаю этот типаж. Густо накрашенная, в обтягивающей одежде – когда-то, возможно, считалась красивой, но годы ее не пощадили. Ее взгляд цепляется за все, что попадает в поле зрения. Такие квартиры зачастую снимают для нелегальных делишек, и она пытается контролировать происходящее, вынюхивая и высматривая, кто чем занимается и нельзя ли извлечь из этого какую-то выгоду. И сейчас она прошла через парковку и вошла прямо в мою квартиру, подозревая меня, но не понимая, как это использовать в своих интересах.

– Просто хотела убедиться, что вы заселяетесь, – говорит она.

– Заселяюсь, – отвечаю я, затем бросаю взгляд на бейдж с именем, приколотый к блузке с глубоким вырезом. – Шона, ваше беспокойство излишне. И нежелательно.

Она напрягается. Мой резкий тон контрастирует с расслабленной позой. Она пришла сюда, считая себя хозяйкой положения, но я ее обломала.

– Могу ли я по-прежнему рассчитывать, что вы освободите квартиру и вернете ключ к пяти часам вечера в воскресенье? – спрашивает она.

– Как и я рассчитываю, что больше не будет неожиданных визитов, – говорю я с полуулыбкой, указывая головой на дверь.

Цокнув языком, Шона разворачивается и уходит. Я еле сдерживаюсь, чтобы демонстративно не закрыть дверь на задвижку. Я почти закончила, но есть еще дела, с которыми надо покончить до того, как Райан в семнадцать тридцать пересечет границу штата Луизиана.

Глава 3

Дед Райана скончался три года назад – всего лишь через год после своей жены – и оставил Райану дом со всей обстановкой: посудой в серванте, картинами на стенах… Ах да, и приличную сумму денег в придачу.

По словам Райана, однажды он зашел проведать деда и нашел его в постели – тот тихо умер во сне. Уже через неделю Райан въезжал в его дом. С собой он привез только одежду, туалетные принадлежности и новый матрас для спальни. Райан, наверное, нашел бы место для уродливого дивана из секонд-хенда… если бы он у меня был.

Вдоль улицы растут большие дубы, и тротуар на всем протяжении находится в тени их ветвей. Все соседи – солидные люди старшего поколения, которые любят вспоминать, как «этот милый мальчик» рос у них на глазах. Человек селится в таком доме, когда добивается определенных успехов в жизни. Когда у него уже несколько детей, а страх, что не сможешь заплатить по счетам, отступает и теряет свою удушающую силу.

Но для Райана этот дом – два этажа, просторная терраса, просторный задний двор, бело-зеленые ставни, идеально ухоженные клумбы и мощеная кирпичом дорожка к главному входу – слишком велик. Если пройти по дому, заглядывая в каждую комнату, уйдет несколько минут, а из хозяйской спальни не слышно, когда кто-то заходит в дом со стороны гаража.

Я паркуюсь задом на подъездной дорожке, чтобы не так далеко было тащить коробки. Лишь потянув за ручку багажника, я замечаю соседей слева, Бена и Мэгги Роджерс, наблюдающих за мной со своего крыльца. Точно по расписанию. Их утренняя прогулка совпадает с нашим отъездом на работу, а вечером, когда мы возвращаемся, они неизменно сидят на крыльце с коктейлями. На этой улице такая атмосфера царит повсеместно – большинство живущих здесь или уже на пенсии, или вот-вот прейдут в разряд пенсионеров.

Миссис Роджерс наблюдает, как я достаю первую коробку. Завтра утром, после их традиционного обхода, вся улица будет знать, что я теперь не только ночую у Райана. Супруги Роджерс вывели добровольное патрулирование местности на новый уровень. Они молча смотрят, как я разгружаю коробку за коробкой.

Райан подъезжает к дому, как раз, когда я тянусь за последней из них, и тут же выскакивает из машины, чтобы помочь.

– Дай сюда, я донесу, – требует он.

Коробка мешает нам обняться, но я встаю на цыпочки и целую его.

Прежде чем зайти в дом, он приветствует Роджерсов:

– Вечер добрый!

Миссис Роджерс поднимается с места и подходит к самому краю крыльца, рискуя свалиться в кусты азалии.

– У вас там просто кипит работа! – кричит она в ответ.

У Райана заняты руки, и он может только кивнуть в мою сторону.

– Иви переезжает ко мне.

Его улыбка вызывает мурашки, и я сама невольно расплываюсь в такой же широкой улыбке.

Миссис Роджерс бросает мужу торжествующий взгляд – ее догадки только что подтвердились.

– Вот как. Что ж, мне кажется, современные молодые люди пропускают несколько важных шагов. – Она сдавленно хихикает, пытаясь сгладить колкость.

Райана ее замечание ничуть не смущает.

– Наши шаги могут идти в другом порядке, но мы их все обязательно сделаем.

Я невольно выдыхаю и заставляю себя не искать подтекст в этой шутливой перепалке.

Мистер Роджерс подходит к краю крыльца и встает рядом с женой.

– Что ж, тогда мы должны оказать Иви по-настоящему теплый прием! Заходите к нам как-нибудь на послеобеденный коктейль. – Если мистер Роджерс и обеспокоен скоростью событий, то скрывает это мастерски.

– С радостью. Может, на следующей неделе? – Райан отвечает за нас обоих.

Мистер Роджерс с искренней улыбкой предлагает:

– Я только что приобрел новую коптильню для виски, и мне не терпится ее использовать.

– Давненько я не пробовал коктейль «Олд фешен» в вашем исполнении. Жду не дождусь. – Райан смеется и слегка подталкивает меня плечом в сторону дома.

Наконец мы оказываемся внутри, и Райан ставит коробку рядом с другими в дальнем конце просторного коридора.

– Я решила не тянуть и привезла одежду и обувь. Как прошел твой день?

Он пожимает плечами.

– День был длинный. И я бы предпочел провести его с тобой, собирая вещи.

Райан никогда не рассказывает, чем занимается по четвергам. И пусть он утром в шутку заявлял, что готов сегодня пропустить работу, мы оба знаем, что этого бы не произошло.

По четвергам он занят чем-то важным.

Райан окидывает взглядом коробки. Сегодня утром они были пустыми – именно их парни из секонд-хенда оставили на тротуаре возле моей машины, – а теперь в них те немногие вещи, что действительно принадлежат мне. Он накручивает на палец прядь волос, выбившуюся из моего неаккуратного пучка.

– Многое успела сделать в квартире?

Я улыбаюсь.

– Ага! Подготовила все к приезду грузчиков в субботу, но, по правде говоря, мы и сами могли бы справиться – перевезти все вещи на наших двух машинах. Всю мебель я в итоге раздала. Осталось всего восемь или десять коробок, – говорю я и пинаю ближнюю ко мне коробку.

На лице Райана отражается замешательство и даже грусть.

– Иви, что, правда все раздала?

Я провожу большим пальцем по его лбу, разглаживая морщины.

– Ты живешь в доме, где каждый предмет мебели что-то для тебя значит. О чем-то напоминает. Ты вырос среди этих вещей, так что они теперь часть тебя. С моими вещами все обстояло иначе. Просто предметы первой необходимости, чтобы было на чем сидеть или лежать, – не более того. Я с легкостью с ними рассталась.

Конечно, никакую мебель я сегодня не отдавала, но чувства мои все равно искренни.

Райан выуживает из переднего кармана телефон и набирает номер. Слежу за ним, гадая, что он затеял.

– Привет, это Райан Самнер. Иви Портер оформила у вас заказ на субботу, но мне придется его отменить.

Свободной рукой он притягивает меня к себе, крепко обнимая. Выслушав ответ, благодарит невидимых собеседников и сбрасывает звонок.

– Поехали, заберем остальное. Прямо сейчас. Всю погрузку я беру на себя, ты наверняка уже выдохлась. Только дай мне пять минут, чтобы переодеться.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он накрывает мои губы своими, и я забываю, что хотела сказать. Райан так долго целует меня, что мы оба задумываемся, не стоит изменить план действий, но потом он отстраняется и пулей вылетает из комнаты.

– Пять минут! – вопит он, исчезая в глубине дома.

Я прислоняюсь спиной к стене и смотрю на часы. Сейчас половина седьмого. Офис жилого комплекса «Лейк Вью» уже закрылся, а женщина, которая там работает, ушла домой и появится только утром.

«Тахо» едет за мной следом. Я рада, что не окажусь рядом с Райаном, когда до него дойдет, куда мы едем. Ему не трудно будет понять, что мне действительно было неловко признаться, где я живу.

Он паркуется рядом со мной и тут же выскакивает из машины. Я не успеваю даже открыть дверь, как он уже стоит рядом.

– Ты должна была сказать мне, что живешь здесь. – Он обводит парковку оценивающим взглядом, словно пытаясь обнаружить источник опасности, которая, он уверен, подстерегает нас.

Подцепив пальцами шлевки на его джинсах, я притягиваю Райана к себе.

– Вот поэтому я тебе и не говорила. – Я вкладываю свою правую руку в его левую, и он крепко стискивает ее, заходя вслед за мной в подъезд. Пока мы поднимаемся по лестнице, он подмечает каждый разбитый светильник.

На этот раз ключ проворачивается легче, и в ту же секунду, как дверь гостеприимно распахивается, Райан затаскивает нас внутрь и поскорее запирает замок изнутри. Он прохаживается по квартире, уперев руки в бока. Приходится признать, что мне нравятся его тигриные повадки, и его инстинктивное стремление защитить меня настолько же непривычно, насколько приятно.

Я плюхаюсь на пол рядом со стопкой книг и начинаю складывать их в стоящую неподалеку пустую коробку.

– Забыла, что кое-что не упаковала.

Райан подходит к барной стойке и берет в руки один из флаконов. Он подносит его к глазам и внимательно рассматривает, затем проделывает то же самое с другими флаконами, красиво расставленными рядом.

– Твоя коллекция?

– Ага! – отвечаю я с лучезарной улыбкой и собираюсь было рассказать, что коллекционирую их, потому что они напоминают мне о бабушке, но ложь замирает на кончике языка. Вместо этого я говорю: – Я увидела один из таких флаконов на фото и… Даже не представляла, какими роскошными и какими разными они могут быть. Меня это так впечатлило. Фиолетовый мой любимый. – Всегда лучше врать максимально близко к правде и говорить как можно меньше, но дело не только в этом. Я не хочу ему лгать без нужды.

Райан не упоминает, что его мама тоже коллекционирует флаконы из-под духов, и не говорит, что мы с ней в чем-то похожи, что у нас одно хобби, но я не стану анализировать чувства, которые у меня вызывает тот факт, что он об этом умалчивает. Он ставит флакон обратно и начинает выдвигать кухонные ящики, а потом его взгляд падает на холодильник. Отлепив одну из фоток, он всматривается в нее. Это селфи, которое мы сделали вскоре после знакомства. Было холодно, и мы сидели, прижавшись друг к другу, у маленькой костровой чаши на заднем дворе его дома. Я тогда принесла ингредиенты для приготовления сморов[3], и наши лица перепачканы маршмэллоу и шоколадом. На этом фото я сижу у Райана на коленях, прижимаясь к нему щекой, и наши лица озаряют широкие, от уха до уха, улыбки.

– Хороший был вечер, – говорит он.

– Да, хороший, – соглашаюсь я.

В тот раз я впервые осталась ночевать в его доме. Впервые спала в его постели. Райан продолжает разглядывать фотографию, и я невольно задаюсь вопросом, какие мысли проносятся в его голове, когда он вспоминает ту ночь.

Наконец он снимает все фотки и меню и, положив их стопкой на барную стойку, открывает холодильник.

– Здесь кое-что осталось.

– Вот черт! Я думала, что все выкинула. Можешь просто бросить все в мусорку?

Слышу, как он достает бутылочки из дверцы, открывает шкафчик под раковиной и бросает их в ведро. Бросает их поверх каких-то коробок из-под взятой навынос еды и другого мусора, который я выудила из уличного контейнера. Затем достает ведро и спрашивает:

– Что-то еще надо выбросить или уже можно выносить?

Я задумчиво хмурюсь:

– В ванной могло еще что-то остаться.

Он идет следом по коридору за мной. Я достаю из душевой кабинки раскисшее мыло и бросаю его в ведро. Беру шампунь и кондиционер, взвешиваю их на ладони, словно пытаясь решить, стоит ли их забирать, но потом тоже швыряю их в мусор.

Райан открывает по очереди все ящички и шкафчики, проверяя каждый уголок. Он куда дотошнее, чем я предполагала.

Когда мы возвращаемся в большую комнату, он заглядывает в коробки, которые я упаковала днем. Но это не похоже на простое любопытство – такое ощущение, будто он что-то высматривает.

После того как он просмотрел содержимое трех коробок, я спрашиваю:

– Ты что-то ищешь?

Вскинув голову, он встречается со мной взглядом и слегка улыбается, отчего на его щеках появляются ямочки.

– Просто пытаюсь узнать о тебе все.

Такие слова мечтает услышать каждая девушка, но в них чувствуется какой-то подтекст. Довольно неприятный. И я задаюсь вопросом, не подбирает ли он слова так же тщательно, как я.

Глава 4

Есть немало причин, почему я не заходила сюда неделю, – покупка и сбор вещей, переезд, – но больше тянуть нельзя. До официального закрытия осталось пятнадцать минут, и хотя, зная код, можно войти и после окончания рабочего дня, я не хочу оставлять следов.

Подобно каждой третьей из присутствующих здесь женщин, я одета в черные леггинсы, футболку и беговые кроссовки. Длинные черные волосы собраны в низкий пучок, торчащий из-под бейсболки. Голову наклоняю вниз, лицо разворачиваю влево – чтобы камера в углу не запечатлела меня слишком четко. Несколько человек стоят в очереди и ждут, пока кто-то из клерков освободится и обслужит их. Одна женщина сражается со стопкой маленьких коробочек, перекладывая их из одной руки в другую, и в итоге роняет все на пол. Два человека, стоящие в очереди перед ней, нагибаются, чтобы помочь ей собрать рассыпавшиеся посылки, при этом не уронив свои. Я обхожу эту суматоху стороной и направляюсь к постаматам у дальней стены.

Нижний левый угол. Ячейка 1428.

Шестизначный код набираю костяшкой согнутого пальца. Замок щелкает, но дверца лишь немного приоткрывается. Все так же костяшками пальцев я открываю ее на полную, достаю из-за резинки леггинсов маленький конверт и, помявшись секунду или две, засовываю его в пустую ячейку.

Дверца захлопывается с глухим стуком. Я снова ввожу код, проверяя, надежно ли она закрылась, и тут же ухожу – так же быстро и незаметно, как появилась.

Глава 5

Я опаздываю на ланч с девочками. Мы с Сарой бесконечно переписывались в последние несколько дней, пытаясь выбрать день, который устроил бы всех. Будь я в их общем чате – сэкономили бы кучу времени. Но для такого приглашения одного ужина у Райана явно недостаточно.

Они предлагали встретиться в маленьком кафетерии в недрах магазина подарков, где торгуют всем подряд: от бижутерии ручной работы до детской одежды с оборочками и элитных средств по уходу за кожей. Там каждого посетителя знают в лицо.

Я, конечно, готова к расспросам со стороны подруг Райана. Но не намерена откровенничать с посторонними. Пока что. Пока я не узнаю о них больше, чем они когда-либо узнают обо мне.

Поэтому мы встречаемся в маленьком ресторанчике неподалеку от моей работы. Всего через неделю после нашего знакомства Райан устроил меня на новую должность – такую, о которой он будет без колебаний рассказывать друзьям, если они спросят, где я работаю. Теперь я ассистент координатора мероприятий в небольшой галерее в центре города. Работа непыльная, а поскольку хозяин, мистер Уокер, – один из клиентов Райана, мы пропустили этап собеседования, на котором я должна была представить три рекомендательных письма и резюме с указанием предыдущего опыта работы.

Бет, Эллисон и Сара уже сидят за столом вместе с еще одной женщиной, которой не было на ужине, но чье лицо я узнала по фотографиям.

Подходя к ресторану, я наблюдаю за ними через окно. Это, скорее, придорожная забегаловка, и почти все посетители либо офисные работники, либо клерки из здания суда по соседству. Моим новым знакомым здесь явно неуютно, и, судя по взглядам, которыми они окидывают тесное помещение, они пытаются понять, как их занесло в такое заведение, где запах фритюра въедается в волосы, одежду и кожу и будет преследовать их весь остаток дня. В таком месте они не задержатся дольше необходимого.

Сара, заметив меня, машет рукой. Пока я иду к столику, все четыре женщины оценивающе разглядывают меня: четыре пары глаз оценивающе скользят по моей длинной ярко-синей юбке с разрезом, тонюсенькой белой футболке, под которой без труда можно различить нежно-голубой бюстгалтер, и многочисленным позвякивающим браслетам. Я долго решала, в каком образе предстать перед ними: пытающейся вписаться или намеренно выделяющейся.

Сегодня меня сложно не заметить.

– Привет, Иви, так приятно снова встретиться с тобой. – Сара улыбается, жестом указав на подруг: – Бет и Эллисон ты помнишь.

– Конечно, – киваю я.

– А это Рейчел Мюррей. Рейчел, это Иви Портер.

Сидящая на противоположном конце стола Рейчел поднимает руку в небрежном приветствии.

– Привет, приятно познакомиться, Иви. Столько о тебе слышала.

Да уж наверняка.

– Взаимно, – улыбаюсь я.

Немного неловко становится при мысли о том, что мы не встречались, потому что Райан сознательно не пригласил ее на тот ужин. Он долго раздумывал, звать ее или нет, поскольку, как он выразился, иногда та может вымотать «все чертовы нервы до последнего». К тому же она одинока, и это нарушило бы гармонию за столом.

Как раз когда я ставлю сумочку на пол рядом со стулом, телефон оповещает меня вибрацией о входящем сообщении. Мельком взглянув на экран, я вижу, что оно от Райана:

Желаю приятно провести время за ланчем, но не позволяй им глумиться над собой. Позвони, когда все закончится.

Я прикусываю губу, скрывая улыбку.

– Спасибо, что согласились встретиться здесь. У меня не очень большой перерыв на обед, – говорю я и вытаскиваю ламинированный листок меню, зажатый между сахарницей и бутылкой с кетчупом.

– Пустяки! – Сара достает второе меню. – Мы редко выбираемся в центр, так что это даже весело.

Остальной троице наверняка потребовалось приложить неимоверные усилия, чтобы не закатить глаза. Это не их территория. Совсем не их.

– Значит, перед скачками в субботу выпьем у нас дома, – говорит Бет.

Я две недели пялилась на это приглашение на дверце холодильника Райана. И хотя мы ни разу не в Кентукки, нас пригласили за город на лошадиную ферму: скачки и вечеринка, где будут подавать коктейль «Мятный джулеп» и «хот браун» сэндвичи[4]. Приглашение гласило, что шляпы – чем большего размера, тем лучше – приветствуются.

Девушки пытаются расположить меня, приглашая включиться в светскую беседу, но ясно же, что я не знаю ни людей, ни места, ни события, о которых они говорят, так что вместо участия в разговоре я наблюдаю за ними. Смотрю, как они общаются, как жеманничают, какие слова выбирают. Они затеяли это встречу, чтобы побольше узнать обо мне, но в конечном итоге я получу гораздо больше сведений, чем они.

После того как мы сделали заказ – воду и салат, – все четверо подаются вперед, и я готовлюсь к тому, что сейчас произойдет.

Неудивительно, что Рейчел не выдерживает первой.

– Меня не было на том ужине, так что давай наверстаем. Расскажи о себе. Всё.

Я откидываюсь на спинку стула, чтобы быть как можно дальше от них.

– Да особо и нечего рассказывать.

Они ждут от меня продолжения, хоть каких-нибудь подробностей, но для этого придется приложить чуть больше усилий.

Сара вертит в руках стакан, теребит салфетку, то и дело хватается за телефон.

– Она из Алабамы, – говорит она Рейчел, отвечая за меня. Сара из тех девушек, кто хочет, чтобы все друг с другом ладили. У нее на свадьбе, наверное, были бледно-розовые розы и посуда той расцветки, которая понравилась свекрови.

– Из какого района? – спрашивает Бет.

– Из-под Таскалусы.

– Ты училась там в универе? – спрашивает Эллисон.

В этот же момент Рейчел решается на более прямолинейный вопрос:

– Как называется твой родной город?

Я игнорирую ее, предпочитая ответить на менее агрессивный вопрос Эллисон.

– Да, какое-то время.

По их лицам ясно: разочарованы.

Старая поговорка гласит: «Побеждает первая ложь». Это не о маленьком безобидном вранье, что ненароком слетает с языка, – речь о лжи настоящей. Той, что меняет правила игры. Той, которая говорится осознанно и создает предпосылки для всех последующих событий. И как только она произнесена, большинство в нее верят. Первая ложь должна быть самой прочной и самой важной. Той, которую нельзя не сказать.

– Я из Бруквуда, это пригород Таскалусы. Пару лет училась в университете Алабамы, но не доучилась. Мы с родителями попали в серьезную аварию несколько лет назад. Выжила только я. После больницы… мне нужны были перемены. Поэтому я часто переезжала.

Выражения их лиц мгновенно меняются. На этом вопросы должны прекратиться: они будут выглядеть бесчувственными стервами, если продолжат допытываться.

– Мне так жаль… – говорит Сара, и я вижу, что эти слова сказаны от чистого сердца.

Кивнув, прикусываю нижнюю губу. Я избегаю встречаться с ними взглядом, а мой язык тела говорит о том, что я вот-вот расплачусь, поэтому не стоит заставлять меня развивать эту тему.

Рейчел слегка улыбается, как бы говоря, что понимает мою печаль, остальные ерзают на стульях, явно чувствуя себя неловко. Они явно рассчитывали выудить какие-то компрометирующие подробности – что-то, что позволило бы им докопаться до истины и, возможно, найти грязь, которую можно будет использовать против меня в будущем. Но теперь осознают: от бедной сироты так просто не отделаешься, и им придется продолжать это неудобное знакомство.

На мгновение за столом воцаряется тишина, которую нарушает Рейчел, наплевав на все приличия:

– И как ты оказалась в Лейк-Форбинге?

Теперь я понимаю, почему Райан говорил, что она может вымотать «все чертовы нервы до последнего».

Этот вопрос требует особой осторожности. Лейк-Форбинг не тот городок, куда переезжают, если в нем нет родных или друзей.

– Увидела вакансию в интернете. Откликнулась, получила работу – вот и переехала.

– А где ты работала? – не отстает Рейчел.

– В больнице.

– Ого. В каком отделении?

Да, она определенно мастер выводить из себя. Остальные женщины переглядываются и толкают друг друга локтями, молча умоляя прекратить допрос.

– В отделе выставления счетов, – отвечаю я.

Сара, которой явно не по себе от этого разговора, спешит вмешаться:

– Даже не представляю, как тяжело тебе пришлось. Но я так рада, что ты нашла Райана, а он – тебя.

Приносят наш заказ, и я получаю передышку, когда все принимаются за еду. Рейчел продолжает то и дело поглядывать на меня, пытаясь меня раскусить. Удачи.

Проходит несколько минут. Наколов на вилку помидор, Рейчел наставляет ее на меня.

– Удивительно, что Райан так быстро созрел для серьезных отношений. Бет говорит, ты уже переехала к нему. Сколько вы вообще знакомы? Месяца два?

Все, пора мне показать зубы.

– Рейчел… – шепчет Эллисон.

Я поднимаю руку, давая понять, что все в порядке.

– Я понимаю, правда. Вы знаете Райана целую вечность, а тут, откуда ни возьмись, появляюсь я. – Моя улыбка становится шире. – Ему повезло с такими заботливыми друзьями. – Пристально глядя Рейчел в глаза, добавляю: – Так давай сразу к сути. Что вы на самом деле хотите спросить? Охочусь ли я за его деньгами? Использую ли я его? Я прекрасно понимаю, о чем вы думаете.

Сара нервно заикается:

– Н-нет, конечно нет…

Но Рейчел невозмутима:

– Меня беспокоит, что он думает не головой, а другим местом.

Эллисон в отчаянии роняет голову на руки, а Бет закатывает глаза и говорит:

– Рейчел, хватит.

Сейчас они, возможно, даже рады, что вокруг нет никакого из знакомых.

Признаюсь, хоть Рейчел и бесит меня, я испытываю к ней невольное уважение.

Я наклоняюсь вперед, отодвигая тарелку, чтобы положить локти на стол. Остальные машинально повторяют мое движение.

– У вас нет ни единой причины мне доверять. Ни единой причины верить в чистоту моих намерений. Но доверьтесь своему другу. Да, мне некомфортно раскрывать вам все подробности, но ему-то я рассказала. На сегодня большего я вам предложить не могу.

Добавить, по сути, нечего. Если я правильно считываю их эмоции, Бет, Сара и Эллисон, вернувшись к мужьям, будут жаловаться не на мои тайны, а на выходки Рейчел. А поскольку Рейчел не была приглашена на ужин, ее мнение о моих отношениях с Райаном меня мало беспокоит. Главное – никто не сомневается в том, кто я и откуда.

Первая ложь побеждает.

Мы быстро доедаем, почти не разговаривая, словно соревнуемся, кто первым сможет уйти. Стоя на тротуаре, я наблюдаю, как они поспешно расходятся к своим машинам.

С друзьями всегда больше всего возни. Я достаю телефон и вбиваю в поиск: «Иви Портер Бруквуд Алабама», зная, что они сделают то же самое, едва захлопнув двери машин. В результатах – расплывчатые заметки о давней аварии. Катастрофе, о которой «жители Бруквуда» вряд ли помнят, но никогда в этом не признаются – кто же захочет выглядеть бессердечным, забыв о гибели земляков? Судя по датам, статьям этим уже несколько лет, но на самом деле появились они лишь пару месяцев назад. Они были созданы как подтверждение моей легенды и объяснение, почему я не люблю говорить о прошлом.

Выключив телефон, я бросаю его в сумку, затем иду два квартала до работы.

Глава 6

Райан стоит, прислонившись к косяку открытой двери маленькой каморки в подвале галереи. Прошло меньше двух часов с момента окончания ланча – поразительно, как быстро до него дошли слухи.

– Слышал, ланч удался на славу, – говорит он с усмешкой, которая мне хорошо знакома. Но взгляд у него сегодня какой-то чужой. Сегодня он выбрал неформальный стиль: джинсы, которые, кажется, носит со времен колледжа, и рубашка навыпуск. Выглядит моложе и беззаботнее.

Утром я не стала спрашивать, почему сегодня нет ни костюма, ни галстука, ни привычной укладки. И он сам ничего не объяснил.

– Весьма на славу, – с такой же улыбкой отвечаю я.

Передо мной на столе разбросаны семьдесят пять карточек с именами гостей, приглашенных на завтрашний прием, – каждую нужно пометить цветом в зависимости от выбранного меню. Райан плюхается на стул рядом, его нога нечаянно касается моей, и берет две ближние к нему карточки.

– Этих двоих нужно посадить как можно дальше друг от друга.

Я бросаю взгляд на имена. Меня уже предупредили, что они могут не захотеть сидеть за одним столом, но я все равно решила рискнуть. Любому официальному обеду коллекционеров искусства не помешает немного драйва.

– Верно подмечено, – соглашаюсь я.

Райан бросает карточки обратно и говорит:

– Я удивился, что ты не позвонила, когда все закончилось.

Разворачиваюсь на стуле, чтобы оказаться к нему лицом.

– Да я и сама со всем справилась.

– Но ты не обязана справляться в одиночку. – Он берет меня за руку и усаживает к себе на колени.

Бросаю взгляд на открытую дверь, надеясь, что никто нас не застукает в таком виде. Я всего пару недель на этой работе, и все знают, что получила ее только благодаря протекции Райана.

– Это не лучшим образом скажется на моей репутации, – говорю я, тем не менее устраиваясь поудобнее.

Райан крепко прижимает меня к себе и проводит пальцем по вырезу моей тоненькой футболки.

– К твоему сведению, это настоящая пытка, – шепчет он.

Я прижимаюсь к его ладони, а он бросает взгляд в коридор, проверяя, что мы здесь по-прежнему одни. Прежде чем ему в голову взбредет похулиганить, я говорю:

– Ты слишком занят и не прибежал бы сюда, только чтобы проведать меня. – Переплетаю наши пальцы, останавливая его руку. – Которая из них тебе позвонила?

Ставлю на Сару.

– Сара. Она беспокоится, что ты их теперь ненавидишь, – подтверждает он с тихим смешком, затем лицо становится серьезным. – Хочешь об этом поговорить?

Я мотаю головой.

– Нет. Меня не волнует, что они думают. – Изворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. – Но меня волнует, что думаешь ты.

Райан проводит рукой по моим волосам, накручивая прядь на кулак, пока наши лица не оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Я думаю, ты чудесная.

– Ну, я думаю, ты тоже ничего, – я впервые говорю совершенно искренне, без скрытых мотивов.

В такие моменты мне хочется, чтобы все было по-другому. Чтобы это была настоящая жизнь, а моей самой большой проблемой были мелкие разборки с его друзьями. Как бы мне хотелось, чтобы я была девушкой, у которой спустило колесо, а он – парнем, который просто оказался рядом и помог. Тогда у нас могло бы быть настоящее будущее.

Он так многого не знает. Столько всего я не могу ему рассказать и никогда не расскажу.

Райан окидывает взглядом беспорядок на столе.

– Похоже, сегодня тебе не удастся уйти пораньше.

– Не-а. К завтрашнему дню они должны быть уже готовы. И еще нужно проверить скатерти на всех столах. – Я спрыгиваю с его коленей и быстро пересаживаюсь обратно на свой стул.

Он подается вперед, будто не может допустить, чтобы нас разделяло слишком большое пространство.

– Приходи работать ко мне. Тогда мы сможем уходить, когда захотим.

Райан это уже предлагал, но на этот раз, похоже, говорит серьезно.

– Совместная работа будет слишком отвлекать. Нас обоих, – с тихим смешком добавляю я, намеренно сосредоточившись на сортировке карточек по группам.

Он подцепляет мою ступню своей.

– Ты права. Я бы тогда ничего не делал. Ходил бы за тобой по пятам целый день.

Приглушенная вибрация заставляет Райана с тяжким вздохом встать и вытащить телефон из заднего кармана.

– Я сейчас, – говорит он, выходя в коридор.

Здесь достаточно тихо, чтобы, не слишком напрягаясь, слышать его разговор.

– Подтверждение? – спрашивает он. И почти без паузы продолжает: – Одного дня должно быть более чем достаточно. Присылайте предварительный расчет и планируйте приезд на одиннадцать утра в этот четверг.

Четверг.

– Что-то еще?

Его плечи напрягаются, пока он слушает неведомого собеседника. Я готова к его взгляду через плечо, поэтому он видит только мою полную поглощенность планом рассадки гостей. Он отходит еще на шаг, понижает голос. Слов не разобрать, но он явно недоволен – разве что не рычит в телефон. Таким я его еще не видела.

– Найдите, – резко говорит он, прежде чем завершить звонок.

И теперь я хочу знать, что же он потерял.

– Все в порядке? – спрашиваю, когда он возвращается.

Отмахнувшись от вопроса, он посылает мне улыбку, от которой у него на щеке появляется ямочка.

– Ага, просто небольшая проблема на работе. – Он снова садится рядом.

Поворачиваюсь к нему на вращающемся стуле.

– Если бы я работала на тебя, могла бы помочь с такими проблемами.

Хотя эта конкретная проблема явно не из тех, к которым у меня был бы доступ.

Он напряжен, но все равно наклоняется ближе и берет мою руку.

– Но ты отказала, так что, видимо, придется все разгребать в одиночку.

Мы оба старательно избегаем слов, которые не можем произнести вслух.

Чувства к нему сбивают меня с намеченного пути, так что это маленькое напоминание обо всем, что он скрывает от меня, и обо всем, что я скрываю от него, как нельзя кстати.

– Как думаешь, когда закончишь? – шепчет он и нежно целует меня в губы.

Немного отстраняюсь, чтобы ответить:

– Может, через час? А ты?

– Примерно в это же время. – Поцеловав меня напоследок, Райан встает. Уже почти у самой двери он добавляет: – Ты ведь знаешь, что можешь что угодно мне рассказать?

Киваю, поерзав на стуле.

– Знаю.

Несколько секунд он пристально смотрит на меня – достаточно долго, чтобы часть меня задумалась, не может ли его взгляд проникнуть под созданную мной блестящую обертку. Он добавляет:

– Даже когда мои друзья ведут себя по-уродски.

Улыбаясь, я отвечаю:

– Даже тогда. Не волнуйся, меня не так просто напугать. Пока, увидимся дома.

Бросив еще один взгляд на телефон, он снова смотрит на меня.

– Мне нравится, как это звучит.

Я провожаю его взглядом, пока он не исчезает за поворотом коридора.

Карточки рассадки готовы. Миссис Робертс и миссис Салливан будут пялиться друг на друга с разных концов первого стола, а все остальные, я уверена, будут пялиться на них. С другими делами тоже покончено, но перед уходом надо сделать один звонок.

Она поднимает трубку после первого гудка.

– Привет, Рейчел. Это Иви. Есть минутка?

Тишина. А потом:

– Конечно, говори.

Откидываюсь на спинку стула и бросаю взгляд в коридор – никого.

– Мы расстались на плохой ноте, и я от этого совсем не в восторге. – Даю словам повисеть в воздухе, затем добавляю: – Было бы здорово сделать еще одну попытку.

Сначала молчание, потом тихий смех.

– Должна признать, сегодня мне многие звонили насчет нашего ланча, но этого звонка я не ожидала.

Райан наверняка звонил, и это ее не удивило. Но теперь мне любопытно, что он сказал.

– Я тоже виновата в том, что произошло, – говорю я. – Мне действительно сложно говорить о прошлом.

– Нет, я не должна была на тебя давить. Это было бестактно. – Она произносит «бестактно» так, будто это слово сегодня уже не раз звучало в ее адрес.

– Мир? – спрашиваю я.

– Конечно, мир, – коротко отвечает она.

Я издаю такой вздох облегчения, чтобы она услышала.

– Отлично! Что ж, увидимся в субботу на скачках.

– Жду не дождусь, – говорит Рейчел и отключается.

Я улыбаюсь, убирая телефон в сумку.

Наверняка сейчас Рейчел прокручивает в голове наш разговор, откинувшись на стуле в маленьком кабинете, расположенном через три двери от кабинета партнеров – заветного места, которое она, без сомнений, разглядывала в свой первый рабочий день, бродя по коридорам самой престижной юридической фирмы в городе. Той самой фирмы, где она стажировалась в студенческие годы и соблазняла младшего партнера. Той самой фирмы, которая ведет все дела Райана.

Она разбирает мою историю на молекулы в поисках правды, скрывающейся за моими словами. Я изучила ее биографию, и, судя по всему, она хороша в своем деле. Что-то ее насторожило, и теперь она решает, стоит ли копать глубже, рискуя дружбой с Райаном.

Придется наблюдать за Рейчел внимательнее.

Глава 7

– Это просто смешно, – говорю я, глядя в зеркальце на солнцезащитном козырьке и поправляя воздушную розовую отделку шляпы. – Я выгляжу нелепо.

Наш внедорожник сворачивает на длинную гравийную дорогу и въезжает в богато украшенные ворота, над которыми раскинулась составленная из металлических букв надпись: «Ферма Укромные холмы».

Райан бросает на меня быстрый взгляд.

– Твоя шляпа будет далеко не самой большой.

– Думаешь? Потому что я уверена на все сто, что они решили меня подставить. – Я согласилась пойти по магазинам с Сарой и Бет, чтобы купить все необходимое для вечеринки по случаю скачек, и они убедили меня, что эта шляпа – идеальный выбор. – И это нечестно: я весь день буду таскать на голове эту штуку, а ты – разгуливать в брюках-хаки и рубашке.

– Ты замечательно выглядишь. Как всегда, – говорит он, затем перехватывает мою руку, которой я ощупываю шляпу, и подносит к своим губам, целуя каждый палец.

После моего переезда Райан стал еще более романтичным: нежные прикосновения, ласковые слова – он делает все, чтобы я была счастлива. Когда он не на работе, мы всегда вместе. Судя по его репликам во время разговоров с друзьями, они недовольны, что я монополизирую его время. Хорошая девушка настаивала бы, чтобы он больше виделся с друзьями. Но я не хорошая девушка.

– Твои друзья обидятся, что мы не встретились с ними перед вечеринкой?

Мы пропустили встречу в доме Бет и Пола не потому, что мне была невыносима сама мысль о разговоре с Рейчел, а потому, что она была невыносима Райану. Он до сих пор не успокоился насчет ее поведения за ланчем. Она вытягивала из меня информацию, а не ударила по лицу, но в маленьких городках и тесных компаниях друзей это почти одно и то же. Райан умеет затаить обиду.

– Уверен, мне об этом обязательно заявят, но не переживай.

Мы, вероятно, приехали раньше его друзей, и мне интересно, к какой компании Райан примкнет – обычно на таких мероприятиях он не расстается со своей «группой поддержки». Когда мы паркуемся, я с радостью убеждаюсь, что хотя бы насчет шляп он был прав: моя не слишком большая по сравнению с другими и не самая уродливая, хотя это лишь означает, что мы все выглядим глупо.

Первую остановку делаем у бара.

– Добро пожаловать на ферму «Укромные холмы», – говорит женщина за грубо сколоченной деревянной стойкой. – Можно узнать ваши имена, прежде чем я сделаю вам коктейль?

Мне эта просьба кажется необычной, но Райан без колебаний отвечает:

– Райан и Иви.

Барменша кивает и присаживается на корточки за стойкой. Я с минуту разглядываю женщину, стоящую в очереди за нами: уверена, что пластиковая лошадка на ее шляпе точь-в-точь как та, что мне подарили на Рождество в детстве: одна из лошадок Барби с розовым седлом и бантиком в гриве. Барменша выныривает из-под стойки и начинает делать нам мятный джулеп. Не уверена, что у нас был выбор, ведь она даже не спросила, что мы будем пить. Но когда я вижу, сколько виски она наливает, исчезает всякое желание протестовать. Она вручает каждому из нас по серебряному стакану. На стакане Райана выгравирована буква «Р», а на моем – «И».

Я все еще рассматриваю стакан, когда мы с Райаном отходим от бара.

– Это все-таки уже перебор, – говорю я. – А если бы я сказала, что меня зовут Квинн, она бы достала стакан с буквой «К»?

– Когда я подтверждал приглашение, то сообщил имена. Дома у меня целая коллекция таких стаканов. Этот шестой.

– Глупость какая, – бормочу я, а он смеется.

Мы пробираемся через толпу, и Райан знакомит меня буквально с каждым встречным, представляя своей девушкой.

– Так-так, а вот и вы двое!

Мы оборачиваемся на голос миссис Роджерс, соседки Райана. Похлопав меня по руке, она обнимает Райана. Меня восхищает, как ей удается притянуть его к себе и не сбить при этом свою нелепую шляпу.

– Как весело, правда?

– Правда, – отвечаю я.

Вскоре она отправляется обнимать других гостей, а Райан погружается в беседу о предстоящих выборах с местным судьей. Я же, пользуясь моментом, осматриваюсь вокруг. Красиво. К дому ведет длинная подъездная дорога, так что трассу отсюда не видно и не слышно шума проезжающих машин. Кажется, будто это место скрыто от остального мира, – как и следует из его названия. Красный деревянный павильон стоит на вершине холма, во все стороны от него, спускаясь по склонам, простираются пастбища, похожие на зеленые моря в обрамлении белых заборов. На одной стене павильона висит большой, как в кинотеатре, экран, а между столами с белыми скатертями расставлены экраны поменьше – для трансляции скачек. Официанты разносят серебряные подносы с мини-сандвичами «хот браун», кукурузной кашей в порционных горшочках и изысканными канапе.

Судья отходит, и Райан вздрагивает от неожиданности, когда к нему приближается какая-то пара.

– Райан! – Мужчина обхватывает одной рукой шею Райана.

Пока они обнимаются, я изучаю женщину. Высокая, примерно моего роста, светло-каштановые длинные волосы, стройная, но крепкая – наше сходство буквально бросается в глаза.

Освободившись, Райан представляет нас:

– Иви, это мой старый друг Джеймс Бернард. Джеймс, это моя девушка Иви Портер.

– Так значит, ты и есть та девушка, которая подмяла Райана под себя, – говорит Джеймс с широкой ухмылкой.

Я протягиваю руку, и он с энтузиазмом пожимает ее. Джеймс высокий и худой, и у него вид человека, борющегося с зависимостью: впалые щеки, темные круги под глазами, дрожащие руки, висящий костюм. Его спутница выглядит куда лучше – не только ее одежда, но и сама она излучают благополучие. Кремовое платье-рубашка без рукавов, доходящее до середины бедра, дорогие итальянские туфли и простые, но стильные украшения. Они друг другу не подходят.

– Еще не подмяла, но работаю над этим, – отшучиваюсь я.

Джеймс поворачивается к Райану:

– Чувак, я так за тебя рад.

Мы с Райаном переглядываемся. Мы вроде как не помолвлены, и эти сердечные поздравления – некоторый перебор.

– Спасибо, – говорит Райан, обнимая меня одной рукой. Мы оба смотрим на женщину, стоящую рядом с Джеймсом, и Райан кивает в ее сторону. – Представь нас своей спутнице.

Джеймс резко оборачивается, явно смущенный своей забывчивостью.

– Райан, Иви, это Лукка Марино.

Ее имя пронзает меня подобно электрическому разряду.

– Лукка, – говорю я, словно пробуя слово на вкус. – Необычное имя. – А ведь именно так сказала Бет на званом ужине.

Женщина с улыбкой закатывает глаза.

– Знаю. Меня назвали в честь итальянского города, где родились бабушка с дедушкой. Две буквы «к». Никто не может написать его правильно.

Мой взгляд падает на серебряный бокал у нее в руках: между пальцев проглядывает буква «Л».

Пока Джеймс и Райан обсуждают ставки на скачки, я не могу оторвать глаз от женщины.

– Вы родом из этих мест? – Во рту пересыхает, я делаю глоток джулепа. Всего один.

– Нет. Из маленького городка в Северной Каролине, чуть севернее Гринсборо. Он крошечный, уверена, вы никогда о нем не слышали.

– Иден, – выпаливаю я, не успев прикусить язык.

Она едва заметно вздрагивает.

– Ну, да… Иден. Как вы…

– Да просто наугад сказала. В колледже была девчонка из Идена.

Я должна взять себя в руки. Сделав глубокий вдох, я на мгновение задерживаю дыхание, а потом мягко выдыхаю. Проделав это еще два раза, чувствую, что сердцебиение начинает замедляться.

– У вас остались там родственники? – спрашиваю я, вернув самообладание.

– Нет, – хмурится она. – Мы с мамой жили вдвоем, но она умерла, когда я училась в старших классах. Рак груди.

Я уже заметила наше сходство, но теперь изучаю ее в деталях, сравнивая с собой. У нас обеих слегка волнистые волосы до середины спины, но ее светлее. Мои были бы такими же, не покрась я их, переехав сюда. Цвет глаз – совпадает. Оттенок кожи – одинаковый.

Заметив мой пристальный взгляд, она тоже начинает меня разглядывать: скользит по моему телу снизу вверх – от ступней до большой нелепой шляпы. Удивляет ли ее наше сходство?

– Вы бывали в Идене? – спрашивает она.

– Да. Мы с однокурсниками ездили туда на какой-то фестиваль, нас приглашала та самая подруга, о которой я говорила. Кажется, «Спрингфест»… Есть такой?

Это тест. И мне нужно, чтобы она его провалила.

Ее лицо растягивается в улыбке, брови ползут вверх.

– Осенний «Риверфест». Он всегда проходит в сентябре, в районе моего дня рождения. Обожаю его!

Нет. Нет-нет-нет.

Кивнув, я поворачиваюсь к Райану. Он поглощен разговором с Джеймсом, но я все равно его перебиваю.

– Слушай, мне нужно в туалет. Скоро вернусь.

Я быстро ухожу, не дав ему шанса что-то сказать или предложить мне помощь в поисках. Быстро шагая в обтягивающем черном платье и на высоких каблуках, я едва не роняю запотевший бокал с буквой «И». Подходя к до нелепости симпатичному биотуалету, сталкиваюсь с какой-то женщиной.

– Ой, вы в порядке? – спрашивает она, придерживая меня за руку, чтобы я не упала.

Я киваю, не в состоянии произнести ни слова. Они с мужем озабоченно переглядываются, когда я освобождаюсь и иду дальше под их недоуменными взглядами.

Я изо всех сил стараюсь держать себя в руках, но теряю самообладание, едва скрывшись от посторонних глаз в одной из кабинок, потому что у меня едет крыша.

Заперев дверь, я приваливаюсь к ней спиной, издаю беззвучный крик и крепко зажмуриваюсь.

«Это не хорошо. Не хорошо. Не хорошо».

Не она родом из Идена, Северная Каролина, а я.

Не ее мать умерла от рака груди, а моя.

Не ее зовут Лукка Марино, а меня.

Лукка Марино. Десять лет назад

Я медленно и осторожно открываю окно. Сегодня днем я его проверяла – оно скрипит, если открыть больше, чем наполовину, и потому надо вовремя остановиться. Щель достаточно широкая, чтобы проскользнуть внутрь.

Прилив адреналина никто не отменял.

Бросив рюкзак на пол в гостевой комнате, я быстро стягиваю черные леггинсы и осторожно снимаю худи, стараясь не задеть сеточку для парика и не размазать макияж. Из сумки достаю расшитое блестками черное коктейльное платье и натягиваю его: сидит как влитое и едва прикрывает попу – любое неосторожное движение грозит демонстрацией нижнего белья. Идеально для сегодняшнего мероприятия.

Теперь длинный золотисто-каштановый парик. Надеваю и несколько минут вожусь, поправляя. Я достаточно много тренировалась в темноте, чтобы понять, когда он сядет как надо. Туфли на шпильках и маленький черный клатч довершают образ.

Запихиваю свою одежду под кровать и тихо выхожу из комнаты.

Вечеринка в разгаре, а от гостевой комнаты до центра дома рукой подать. Снаружи играет живая музыка, в гостиной накрыт шведский стол – устрицы и миниатюрные сэндвичи с лобстером я приметила на кухне, когда приходила днем. В животе урчит, но поем потом.

В меня врезается какая-то женщина, и мне приходится поддержать ее, чтобы не завалиться на пол вместе с ней.

– Ой, милая, мне так жаль! – заплетающимся языком говорит она, хватаясь за мою руку. Это миссис Уиттингтон. Вторая миссис Уиттингтон, нынешняя жена мистера Уиттингтона. Не путать с первой миссис Уиттингтон, которая обожает поливать грязью вторую при каждом удобном случае.

– Ничего страшного, – отвечаю я.

Она обводит меня взглядом с ног до головы.

– Прелестное платье! Где брали?

– Ой, в одном маленьком бутике на Вирджиния Бич. Мы там отдыхали, и я случайно на него набрела, – отвечаю я без малейшего акцента. Избавиться от него было сложнее, чем научиться надевать парик в темноте.

Я жду, когда на ее лице промелькнет узнавание, но в этом образе – в парике и с густо накрашенными глазами – от меня ничего не осталось. Мне не обидно. Никто не ожидает увидеть бедную девушку из цветочного магазина среди высшего общества, празднующего помолвку пары, чей брак не продержится и двух лет. По правде говоря, этим двоим очень повезет, если они вообще дойдут до алтаря.

Убедившись, что миссис Уиттингтон твердо стоит на ногах – насколько позволяет ее нынешнее состояние, – я иду дальше. Было бы проблематично войти через главный вход, поскольку родители жениха и невесты встречают гостей. Но теперь, когда я внутри, никто не заподозрит неладное.

Осторожно пробираюсь через зал к коридору в дальнем конце особняка. Я обычно стараюсь не светиться, но планировка дома не оставляет выбора. Оркестр расположился буквально под окнами хозяйской спальни, поэтому придется пройти через внутреннюю дверь.

Я замедляю шаг перед коридором, который приведет меня в спальню супругов Албриттон. С телефоном в руке выгляжу как гостья, ищущая уединенное место для звонка. Но смотрю не на экран, а по сторонам, оценивая, насколько я интересна окружающим. Второй рукой я сжимаю небольшое устройство, припрятанное в клатче. Сделав глубокий вдох, нажимаю на кнопку.

Оглушительный грохот со стороны кухни заставляет всех обернуться, и я незамеченной проскальзываю по коридору в спальню. Когда они попытаются найти источник шума, то не обнаружат ничего необычного.

В комнате темно, но без труда нахожу ванную. Достаю из клатча пару черных перчаток и, натянув их, выдвигаю ящик туалетного столика в поисках шкатулки в форме сердца, которая, насколько мне известно, скрывается в его недрах. Вот она. Роюсь внутри: кольцо с сапфиром, изумрудные сережки, цепочка с крупным аметистом в бриллиантовом обрамлении. Жаль, нет тех бриллиантовых серег и подвески, что миссис Албриттон надевала в магазин на прошлой неделе, – уверена, что они сейчас на ней.

Бросаю добычу в сумку, сверху – перчатки. Возвращаюсь тем же путем. Страх быть пойманной душит меня, но я отбрасываю его и невозмутимо вхожу в большой зал.

К счастью, никто не обращает на меня никакого внимания. Я не торопясь иду в комнату для гостей, даже останавливаюсь на какое-то время, чтобы ухватить один сэндвич. Он нереально вкусный, как я и надеялась.

Вытаскиваю из-под кровати рюкзак, снимаю платье, скидываю туфли. Через несколько секунд уже вылезаю в окно, облаченная в леггинсы и худи.

– Мама, я пришла! – кричу, входя в трейлер. Стоит переступить порог, и мой тягучий южный выговор возвращается.

– Привет, милая! Кто победил? – спрашивает мама из своей комнаты.

На моих светло-каштановых волосах уже нет сеточки для парика, а на лице не осталось и следа от макияжа. Вместо черного худи джемпер с названием и эмблемой школы.

С коричневым бумажным пакетом в руках я захожу к маме. Бросив пакет на сервировочный столик у кровати, забираюсь к ней в постель.

– Мы проиграли. Немножко не хватило до победы.

Мама запускает руку в пакет, и ее лицо растягивается в улыбке.

– Ох, моя сладкая, ну зачем ты…

По комнате распространяется запах корицы, и мое сердце разрывается, когда я вижу, как она радуется обычной булочке.

– Тебе нужно больше есть, мам. Ты сильно похудела.

Она разворачивает кондитерскую бумагу – большая маслянистая улитка с корицей выглядит так же роскошно, как пахнет.

– Моя любимая, – шепчет она.

– Я знаю, – шепчу я в ответ.

Пока она ест булочку маленькими кусочками, я беру один из квадратных листков бумаги из стопки на прикроватном столике и начинаю складывать, как она учила. Мама ест, молча наблюдая за мной, и не поправляет, – ждет, пока я сама замечу ошибку.

Через несколько минут листок бумаги в моих руках превращается в маленького белого лебедя.

– Какой красивый! – Мама берет лебедя с моей ладони и ставит на полку в изголовье. Там уже целая коллекция бумажных животных всех цветов – караульные у ее постели. У мамы всегда были золотые руки, а у меня хорошо выходит только лебедь.

Осилив примерно половину улитки с корицей, она заворачивает ее в бумагу и кладет на прикроватный столик.

– Завтра доем, – говорит она, хотя мы обе знаем, что не доест. Она и так уже съела на удивление много.

– Какие планы на остаток выходных? – спрашивает она, укутываясь в одеяло.

– Работа в цветочном. Завтра большая свадьба.

Она слабой рукой гладит меня по щеке.

– Ты слишком много работаешь. А ведь ты в выпускном классе. Надо больше гулять с друзьями и развлекаться.

Качаю головой, сглатывая ком в горле.

– Я успеваю и то, и другое, – вру я, но мы обе делаем вид, что верим этим словам.

– Тебе уже ответили из колледжей, куда ты подавала документы?

Я отрицательно качаю головой.

– Еще нет, но должны со дня на день. – Я не могу ей сказать, что не подавала документы, потому что не хватило денег даже на вступительный взнос. И, как бы я ни гнала от себя эти мысли, мама, возможно, уже не узнает, что осенью я все еще буду торчать в этом маленьком городке.

– Все будут рады тебя принять. Но выбор за тобой.

Я согласно киваю, но ничего не говорю. Затем она вдруг придвигается ближе и хватает меня за руку.

– Скоро ты станешь совсем взрослой. – Она издает смешок и добавляет: – Да что я такое говорю, ты и так уже взрослая. Заботишься обо мне и обо всем остальном. Я так многого для тебя хочу, Лукка. Чтобы однажды у тебя появилась своя семья. И тот дом, о котором мечтаешь. Может, тебе удастся его построить в том модном новом районе на берегу озера.

– И там у тебя будет своя комната, – подыгрываю я ее фантазии. – Мы выкрасим ее в зеленый цвет, потому что он твой любимый, и поставим кровать с балдахином. А на заднем дворе ты сможешь разбить сад.

Мама поднимает руку и заправляет мне за ухо прядь волос.

– Мы будем выращивать помидоры и огурцы.

– И морковь.

Ее веки тяжелеют. Я знаю, что через несколько секунд она провалится в сон, хотя наверняка спала весь день.

– Морковь обязательно. Ты ведь ее обожаешь. И я испеку тебе морковный пирог.

Она засыпает, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку, стараясь не паниковать от того, какой прохладной кажется ее кожа. Накрываю дополнительным одеялом и тихо выхожу.

Иду в крошечную комнатушку в передней части трейлера. По сути, это всего лишь большой шкаф, но, входя в эти двери, я словно оказываюсь в другом мире. До того как рак растерзал ее тело, мама пропадала здесь целыми днями – сидела за швейной машинкой. Матери со всей Северной Каролины приезжали сюда, чтобы заказать ей платье для конкурса красоты или на выпускной, а иногда и свадебное платье для своих дочерей. В детстве я сидела у ее ног, наблюдая, как обычные девушки превращались в принцесс. Именно тогда я поняла: можно стать совершенно другим человеком, если правильно подобрать прическу, одежду и аксессуары.

У одной стены сложены рулоны ткани и мотки ленты, а на стеллаже позади швейной машинки громоздятся банки, набитые разнообразной фурнитурой: и перья, и стразы, и все что душе угодно.

Когда мама только заболела, я взяла ее заказы на себя. Сколько себя помню, я ей помогала, так что сложностей не было. Но платья для конкурсов красоты и бижутерия ручной работы не приносили достаточно денег, чтобы оплатить лечение и лекарства. Пришлось проявить смекалку.

Решением стала работа в цветочном магазине в Гринсборо. Туда женщины приходили, нацепив лучшие украшения, и хвастались планируемыми вечеринками и списками приглашенных. И разумеется, им нужно, чтобы мы все доставили и оформили в лучшем виде.

В предпраздничной суматохе легко проникнуть во всеми забытую комнату и отпереть окно. Главное – ничего не брать, когда доставляешь цветы. Это вызвало бы подозрения в отношении тех немногих, кто побывал в доме в течение дня. Пусть хозяйка сначала наденет свои лучшие украшения и запомнит, что лежало в шкатулке. А потом, когда дом наполнится гостями, официантами, барменами, – неприметная девушка из цветочного сможет вернуться и взять то, что осталось. Полиция обязательно спросит, когда в последний раз миссис Албриттон видела украденное, и она скажет, что перед самой вечеринкой, тем самым исключив из списка подозреваемых тех, кто доставил цветы.

Я также уяснила, что эта версия меня не должна пересекаться с моей настоящей личностью. Лукка Марино – семнадцатилетняя школьница, которая шьет платья и изготавливает на заказ украшения, чтобы помочь маме. У девушки, работающей в цветочном магазине, другие волосы, другой макияж и другое имя.

Немного повозившись, я вынимаю камни из оправ, затем бросаю золото в маленький плавильный котел. На следующей неделе я поеду в противоположную сторону – пересеку границу штата Вирджиния – и избавлюсь от камней и золота. Без оправы камни не опознать.

Приходится сильно рисковать ради пары сотен баксов, но для нас важен каждый цент.

Я научилась правильно выбирать жертв: достаточно богатых, чтобы нанимать флористов и хранить несколько симпатичных драгоценностей, но не настолько, чтобы пришлось вскрывать сейф или отключать сигнализацию.

Я работаю аккуратно. Рассматривая каждое украшение через увеличительное стекло с подсветкой, высвобождаю камни из оправы, стараясь их не повредить. Мама управилась бы с этим за считанные минуты. Хотя нет. Она бы меня отшлепала, узнай, для чего я использую ее инструменты. Но что скрыто – не может ранить.

Заканчиваю работу около полуночи. Мне еще нужно написать сочинение и дать маме лекарство – лишь потом смогу лечь в постель. Убирая инструменты и выключая свет, я уже думаю о завтрашней свадьбе.

Глава 8

Наши дни

Минут через десять мне, наконец, удается взять себя в руки. Глупо было паниковать – надеюсь, в итоге я об этом не пожалею.

Мне не следовало уходить. Я должна была выяснить, что ей известно. Возможно, она знает лишь название моего родного города и общие факты из моей прошлой жизни. А может, ее познания глубже и включают детали, известные лишь горстке людей.

Надо было продолжать расспросы, найти слабое место в ее истории и вывести ее на чистую воду.

Я должна была это предвидеть.

Давненько я не попадала в такую ловушку.

Когда я выхожу из туалета, Райан озирается в поисках меня. Он остался на том же месте – наверное, решил, что так мне будет проще его найти. Но ни Джеймса, ни его спутницы рядом с ним уже нет.

Когда я подхожу к Райану, он тут же притягивает меня к себе, обнимая за талию.

– Все в порядке? – спрашивает он. – Ты что-то бледная.

Появление этой женщины тревожит меня, но я пока не понимаю, чем именно оно мне грозит. Легко сделать поспешный вывод и предположить, что это как-то связано с моей последней работой, но было бы ошибкой не рассмотреть другие варианты. За последние десять лет я нажила немало врагов, но удар можно ждать и от тех, кому я доверяла.

Я напоминаю себе: только факты.

Кивнув, прочищаю горло и говорю:

– Да, все хорошо. Просто голова закружилась от коктейля.

На лице Райна читается облегчение – проблема оказалась пустяковой. Он ведет меня к столу с закусками и накладывает полную тарелку. Находит два свободных место за одним из столов, покрытых белой скатертью, и ставит тарелку между нами.

– Если тебе не полегчает после еды, мы можем уйти.

Но я ни за что не уйду, не попытавшись разговорить эту женщину. Откусываю кусочек канапе, а Райан жестом просит официанта принести бутылку воды.

Несколько глубоких вдохов – и я снова в игре.

– Похоже, ты давно не видел своего друга Джеймса.

– Ага, года два. Боже… Мы были близки в детстве. Он не вернулся в город после колледжа. – Райан хмурится. – Жизнь его знатно потрепала. Говорит, приехал, потому что отец сломал ногу. Так что пробудет здесь какое-то время, помогая маме ухаживать за ним.

– Может, пригласим их на обед, пока он здесь? Тогда вы двое сможете наверстать упущенное.

Райан пожимает плечами:

– Ага, можно.

Я хочу расспросить его об этой девушке: что он о ней знает и знает ли вообще, а может, она рассказала что-то о себе, когда я сбежала в туалет. Но это будет не в моем стиле. Я создала образ человека, который не сует свой нос в чужие дела и не задает лишних вопросов. Не выпытывает информацию о друзьях или их спутницах. Мне нужно, чтобы встреча с Джеймсом и его спутницей растворилась среди других воспоминаний об этом дне, а не закрепилась в памяти как что-то важное.

Для этого достаточно одного неверного шага. Говорят, если хочешь, чтобы какой-то момент запомнился в мельчайших подробностях, нужно внести лишь одно маленькое изменение в привычный порядок действий. Например, если боишься не вспомнить, запер ли дверь перед отъездом в отпуск, надо ее закрыть каким-нибудь необычным способом, отойдя от привычного автоматизма. Достаточно просто повернуться вокруг своей оси, прежде чем вставить ключ в замок. Одно простое движение – и это воспоминание навсегда отпечатается в мозгу. Оно будет таким четким, что вы сможете раз за разом прокручивать его в голове: вот перед вами возникает дверь, вот вы поворачиваете ключ и дергаете за ручку, чтобы проверить замок. Вам не придется гадать, будешь точно знать: да, запер.

Мне не нужно, чтобы Райан потом ломал голову, почему меня так заинтересовал его друг и женщина из Северной Каролины. Почему я так стремилась их найти и провести с ними больше времени. Мне не нужно, чтобы подобные вопросы стали тем самым поворотом вокруг своей оси, который выделит этот момент среди других.

Здесь много людей, но не настолько, чтобы мы не столкнулись с ними вновь. А пока я подожду и поищу логическое объяснение. Вариантов может быть много.

– Эта шляпа на тебе смотрится потрясающе! – взвизгивает Сара, подходя к нашему столу.

Я наклоняю голову то в одну, то в другую сторону, и шляпа покачивается вместе со мной.

– Твоя тоже! – с энтузиазмом отвечаю я.

Вскоре появляются и остальные друзья Райана. Судя по остекленевшим взглядам и раскрасневшимся щекам, они неплохо повеселились «за бокальчиком», прежде чем приехать сюда.

Райан встает, приветствуя друзей: одному жмет руку, другого хлопает по плечу. Если они и недовольны, что мы не встретились перед вечеринкой, то не подают вида. Парни образуют тесный круг в паре метров от нас, а Сара плюхается на освободившийся стул Райана. Бет и Эллисон притаскивают стулья от соседнего стола, и только Рейчел стоит в стороне. Подвинувшись на краешек своего стула, Эллисон подзывает ее жестом.

– Садись, обеим места хватит.

Возможно, Рейчел и правда всего лишь не хватило стула, но, мне кажется, она бы предпочла остаться с парнями.

Когда все расселись, Бет заявила:

– Я бы жутко разозлилась, если бы пришла сюда и увидела, что у трех женщин такая же шляпа, как у меня.

Речь, видимо, о шляпе с павлиньими перьями, которые веером спадают почти до земли. Сегодня я видела минимум три таких.

– Вот поэтому надо ходить к Марте. Она всегда записывает, кому какую шляпу продала, и не повторяется. И никогда не повторяет модели на следующий год: вдруг кто-то решит извлечь старую из закромов. – Сара делает глоток из серебряного бокала и кивает в сторону Эллисон: – А еще можно заказать себе шляпу у флориста.

Шляпа Эллисон больше напоминает покрывало из красных роз – судя по виду, свежих, – точь-в-точь наградная попона для лошади-победителя.

Я непроизвольно прыскаю со смеху. Эти шляпы – серьезное дело. Судя по тому, как Рейчел закатывает глаза и качает головой, она единственная согласилась бы со мной, как все это глупо.

Они продолжают перемывать косточки присутствующим, и я понимаю, что могу использовать это в своих интересах. Если Джеймс Бернард был старым другом Райана, значит, они тоже его знают. Нужно просто дождаться удобного случая.

– Ого! – взвизгивает Эллисон. – У Джины Килберн хватило наглости сюда явиться!

– Где она? – спрашивает Бет.

Эллисон указывает на низенькую пухлую блондинку, увешанную украшениями. Она явно пьяна. Я уже обратила на нее внимание, когда та шла от столов с закусками и чуть не навернулась на своих шпильках.

– Клянусь, никогда не пойму мужчин, – говорит Сара. – Если уж изменять, то не с такой стремной телкой, как Джина.

Когда они перестали строить предположения, кто станет следующей жертвой Джины, я осторожно вступаю в разговор:

– Райан тут случайно встретил старого друга, которого сто лет не видел… Джеймса Бернарда. Похоже, он был рад его видеть.

Все четыре женщины резко поворачиваются в мою сторону.

– Он здесь? – Бет взирает на меня с приоткрытым ртом, словно эта новость привела ее в ужас.

Я киваю, украдкой наблюдая за остальными. На их лицах – разные степени шока и недоумения. Всех, кроме Рейчел. Для Рейчел это не новость.

– Он здесь с какой-то женщиной. – Я не называю ее по имени. Не могу заставить себя произнести его вслух. Мое имя.

Эллисон, Бет и Сара озираются, пытаясь найти их в толпе. Рейчел смотрит только на меня.

Бет поворачивается обратно к столу и говорит:

– Поверить не могу, что он тут. Деньги, наверное, нужны.

Я медленно делаю глоток, словно совершенно никуда не тороплюсь, затем ставлю бокал на стол и спрашиваю:

– Почему ты так говоришь? – Моя спокойная и сдержанная внешняя оболочка, обычно наглухо закрытая, трещит, угрожая рассыпаться на мелкие кусочки.

– От него одни неприятности, – добавляет Эллисон. – Он едва не разорил своих родителей из-за увлечения азартными играми. Они вносили за него залог чаще, чем следовало бы. И никто не знает, где он был все эти годы.

– Как он выглядел? Плохо? – спрашивает Бет. – Готова поспорить, что плохо. И если честно, я в шоке, что он нашел себе пару. Наверняка такую же патологическую неудачницу, как он сам.

Я не уточняю, что она вовсе не выглядела неудачницей.

– Удивительно, что ему хватило смелости заговорить с Райаном, – говорит Сара.

Со всей небрежностью, на которую способна, я спрашиваю:

– Почему?

Эллисон отвечает за нее:

– Год назад Райан пытался ему помочь. Устроил его на работу, нашел жилье и все такое. А Джеймс его кинул. Украл деньги или что-то в этом роде. Райан был в бешенстве.

– Ага, но нам всем известно, что если кто и простит Джеймса, то это будет Райан. Интересно, кто эта девушка? – Сара гремит льдом в своем опустевшем бокале. Еще пара порций, и Рэю придется выносить ее отсюда.

Стало еще тревожнее. Возвращению Джеймса не рады, и его появление здесь, вместе с ней, меня беспокоит. Нельзя исключать, что женщина, присвоившая мое имя и мое прошлое, использует Джеймса, чтобы подобраться ближе ко мне.

Рейчел молчит. И это убеждает меня – она знает ответы на все их вопросы.

Рысак по имени Медовик, далеко не фаворит, выиграл гонку больше часа назад, и Райан теперь на седьмом небе от счастья – он поставил на него и сорвал куш.

Мы несколько раз обошли всех присутствующих, но больше не встретили Джеймса и ту женщину. Мой рассказ подогрел интерес всей компании, и они жаждали взглянуть на них обоих. Но никто их не видел.

Райан наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Знаешь, как лучше потратить выигрыш? Сразу в аэропорт – и не останавливаться, пока не окажемся на пляже в Мексике.

Я поворачиваюсь и притягиваю его ближе, наматываю галстук на руку.

– Мне нравится, как это звучит, – мурлычу я, прижимаясь к нему всем телом.

У Иви Портер много вещей, но паспорта среди них нет. Райан несколько раз подливал в свой серебряный именной бокал, и вряд ли его слова можно принимать всерьез, – к тому же он никогда не уедет, предварительно не уладив все дела. Но я не против ему подыграть, это даже весело. Что еще важнее – такая девушка, как я, без раздумий сбежала бы с парнем на пляж.

– Мечтаю увидеть тебя в том розовом бикини, что ты привезла на прошлой неделе. – Он целует меня в шею. Мы близки к тому, чтобы спровоцировать скандал – на таких вечеринках не принято открыто проявлять чувства.

Я впервые вижу его таким пьяным. Он становится счастливым, шаловливым. Его эмоции считываются как открытая книга.

– Нам не нужен пляж, чтобы я показала тебе бикини. – Мне хватает беглого взгляда по сторонам, чтобы понять, что люди вокруг уже обсуждают нас шепотом. Мы продолжаем стоять так еще несколько минут, потому что моя сегодняшняя цель – закрепиться в статусе девушки Райана, а после вечеринки все будут говорить лишь о том, что он без ума от меня.

Но теперь, когда стало ясно, что Джеймс и его спутница исчезли, я тоже готова уйти. Чем быстрее я отсюда выберусь, тем быстрее смогу понять, что происходит.

– Попроси парковщика пригнать машину, и я довезу нас до дома, – говорю я, ослабляя хватку на его галстуке и отстраняясь.

Райан тянется ко мне, чтобы поцеловать, и я не сопротивляюсь. Поцелуй неспешный и сладкий – и после хочется большего.

А хотеть большего – опасно.

Я разрешаю себе тридцать секунд пожить в мире, где все это происходит по-настоящему. Где мой парень не скрывает чувств, и ничто не угрожает нашим отношениям. Где не существует вопроса, кто я такая на самом деле и каковы мои мотивы.

Но это время быстро истекает, слишком быстро.

– Все на нас пялятся, – шепчу я ему в губы.

Райан не сводит с меня глаз.

– Хорошо, – отвечает он и тянет меня в сторону парковки, по пути роясь в кармане в поисках чаевых и талончика на машину. Его друзья разбрелись кто куда, но мы и не собираемся с ними прощаться.

Едва сев за руль, я бросаю туфли и шляпу на заднее сиденье и поднимаю кресло повыше. Райан же откидывает спинку, прикрывает глаза и начинает негромко подпевать песне, звучащей по радио.

Мне нравится видеть его таким. В обычные дни он бывает очень раздражительным и немного ворчливым, если у него проблемы на работе, но сейчас он расслабленный, свободный. Я ненавижу ту часть себя, которая сразу начинает прикидывать, что бы такое у него выведать, пользуясь его беззащитностью.

Он протягивает руку, переплетая пальцы с моими.

– Лукка… – говорит он, и это слово вышибает воздух из моих легких. Моя рука крепко вцепляется в руль, и лишь благодаря этому наша машина не вылетает с дороги в кювет. Пока мой мозг лихорадочно соображает, что сказать, он продолжает: – Та девушка, что была с Джеймсом. – Глаза Райана по-прежнему закрыты, поэтому он не замечает мою беззвучную истерику. – Она сказала кое-что странное после того, как ты ушла в туалет.

Черт.

Черт, черт, черт.

Я делаю глубокий вдох через нос. Медленно и спокойно выдыхаю через рот. Повторяю еще два раза.

– Что именно? – спрашиваю я и надеюсь, что в моем тоне слышна только скука.

– Прямо перед тем, как они ушли, она сказала, что Джеймс надеется возобновить наше общение, но сказала это так, чтобы он не услышал. А еще сказала, что хотела бы познакомиться с тобой поближе.

Вот сука.

– И что в этом странного?

– В последний раз, когда я сталкивался с Джеймсом, между нами возникло… некоторое напряжение. Я понял, что с ним надо быть осторожнее… – Райан недовольно хмурится. – Но она вроде нормальная. Слишком хороша для него.

У меня внутри все кипит. Я по-прежнему готова рассмотреть все версии, но происходящее уже не похоже на совпадение.

– Я больше не стану вносить за него залог. Не-а. С меня хватит. Теперь это ее проблемы.

Я кладу наши сцепленные руки себе на колено, нежно сжимая его ладонь. Он улыбается пьяной улыбкой, и я надеюсь, что завтра он с трудом вспомнит этот разговор.

– Хм… Так тебя, значит, заинтересовал тот купальник, да? – Я отпускаю его руку, но не убираю ее со своего бедра.

Райан оживляется, скользит по мне взглядом – лицо, тело. Я засовываю его руку под подол платья, провожу его пальцами по кружевному краю чулка. Его глаза округляются от удивления – вот что я, оказывается, скрываю под платьем! Мало кто сейчас носит чулки, и я согласна – это дьявольское изобретение. Но я еще не встречала мужчину, способного перед ними устоять: это безотказный способ отвлечения, и лучше им не пренебрегать.

Сейчас моя задача сделать так, чтобы Райан не думал о Лукке Марино, вспоминая эту поездку. Его память должна сохранить совершенно другие образы.

Глава 9

Наши дни

Терпеть не могу приходить сюда в нерабочее время, но после вчерашнего откладывать визит нельзя. В воскресенье утром почтовый пункт закрыт для посетителей, так что я ввожу свой код на панели и быстро прохожу вглубь помещения.

Как бы я ни пыталась предугадать поведение других людей, кое-что остается совершенно непредсказуемым, а именно – содержимое почтового ящика.

Каждое новое задание отличается от предыдущего, и мой босс старается держать меня в неведении как можно дольше, ведь только так он может контролировать ход операции и меня саму. Информацию он выдает дозированно, ровно столько, чтобы я могла сделать следующий шаг, – но не вырваться вперед или изменить ход.

И мне, разумеется, не положено знать, кто заказчик, потому что, видите ли… меня нужно контролировать.

Сначала я получаю данные о локации. Я досконально изучаю все о городе, в который меня отправляют.

Потом – имя объекта.

Мне повезло: я из тех, кому достаточно один раз прочитать текст, чтобы навсегда сохранить его в памяти. Поэтому перед глазами четко стоит распечатка с информацией о Райане.

Объект: Райан Самнер.

30 лет, белый, не женат. Проживает: Берч драйв, дом 378, Лейк-Форбинг, штат Луизиана. В 22 года он окончил Государственный университет Луизианы по специальности «Бизнес и финансы». Через полгода выпуска сдал экзамен серии 7[5] и сейчас занимает должность специалиста по финансовому планированию.

Семья: Сестра Натали, старше на три года. Отец, Скотт Самнер, попал в автомобильную аварию и скончался от полученных травм, когда Райану было 10. Мать Райана, Мередит Самнер (ныне Мередит Дональдсон) через год повторно вышла замуж. Из-за конфликтов с отчимом в возрасте 12 лет Райан переехал к бабушке и дедушке по отцовской линии, Ингрид и Уильяму Самнер. Спустя шесть лет Ингрид скончалась после непродолжительной борьбы с онкологическим заболеванием. Через год от разрыва аневризмы скончался Уильям, Райан обнаружил его в постели. Дом с обстановкой достался Райану, финансовые активы разделили между ним и Натали.

Сейчас Райан живет в доме бабушки и дедушки. Это место стало для него своеобразным убежищем, поэтому веди себя там осторожно. Если он сочтет тебя достаточно безопасной, чтобы привести в свой дом, считай, дело сделано.

История романтических отношений Райана свидетельствует о его гетеросексуальности. Самые долгие отношения у него были с Кортни Бэннинг – они встречались на втором и третьем курсах университета, но расстались, когда Кортни на последнем курсе уехала учиться в Италию. Вернувшись в Лейк-Форбинг, Райан возобновил отношения со школьной любовью, Амелией Родригез, но их роман продлился всего пять месяцев. С тех пор Райан периодически встречается с девушками, особенно когда ему нужна пара для участия в социальных или деловых мероприятиях. Иногда находит себе спутниц в барах или ночных клубах, но больше одного раза с ними не встречается. НЕ РЕКОМЕНДУЮ ЗНАКОМИТЬСЯ С НИМ В ПОДОБНЫХ МЕСТАХ.

Райан окружен тесным кругом друзей, для которых он готов на все. Они считают его надежным и безотказным. На мой взгляд, лучшая тактика – «Беспомощная барышня».

Я провела несколько недель, изучая Райана: пересматривала записи его школьных футбольных матчей, анализировала соцсети его родственников, отслеживала его передвижения лично и через камеры наблюдения. И да, подход «Беспомощная барышня» – идеальный вариант.

Изучив локацию и объект, я создаю новую личность, в которую мне предстоит перевоплотиться для этой работы – с именем, биографией и документами, которые помогут «продать» легенду клиенту. Изучив фотографии Кортни и Амелии (они обе брюнетки с длинными волосами), я решила, что Иви Портер тоже будет выглядеть так. Но на этом сходство закончится: возможно, Райана и привлекает этот типаж, но ни одни из его отношений не продлились долго. Иви будет выделяться – ее стиль слегка богемный, с хипповым оттенком: минимум макияжа, но много цепочек и браслетов. То, что нужно «золотому мальчику» из частной школы, чтобы встряхнуться.

Для полноты картины осталось только узнать детали задания – их я получаю в последнюю очередь.

Некоторые задания длятся несколько дней, максимум неделю. Иногда – месяцы или дольше. Мне было сказано, что, возможно, придется пожить под этим именем довольно продолжительное время. Работа Райана в Восточном Техасе играет ключевую роль, и добыть нужную информацию будет непросто.

Мое положение шаткое: босс недоволен результатами предыдущей работы. За шесть месяцев я не смогла получить данные на Виктора Коннолли, главу одного из крупнейших преступных кланов Северо-Востока. В этой сфере второй шанс – редкость. Это задание станет проверкой: останусь ли я ценным активом или стану обузой. Я ожидала сложностей, но не такого поворота.

Лукка.

Ее появление изменило все. Именно поэтому я проверяю почтовый ящик в воскресенье.

К счастью, на улице дождь, поэтому я в наглухо застегнутом черном плаще с капюшоном. Капли воды стекают на пол при каждом шаге, пока я иду к ящику 1428.

Сделав глубокий вдох, я набираю номер. Распахиваю дверцу. Пусто. Подо мной на ковре растекается лужа.

Захлопнув дверцу, я снова ввожу код и возвращаюсь в машину, размышляя, что делать дальше.

Меня учили рассматривать все варианты, но интуиция подсказывает: эту женщину прислали те же люди, что и меня. И, как говаривала моя мама: «Из двух зол выбирают меньшее».

У меня есть номер, по которому я могу позвонить, чтобы пересказать последние события, но мне неоднократно говорили, что воспользоваться им можно только в крайнем случае. Это будет означать, что ты в шаге от провала или что легенда была раскрыта. Это означает, что ты признаешь свое поражение, или еще хуже – что тебя поймали.

Но мой босс забыл упомянуть, как надо действовать при встрече с самозванкой, которая прикидывается мной.

Я на неизведанной территории.

Лукка Марино. Восемь лет назад

Цена поездки в Мексику доходит на аукционе до двенадцати тысяч долларов. Я знаю, они скажут, что эти деньги пойдут на благое дело, но только по пьяни можно заплатить больше десяти тысяч долларов за поездку, которая стоит максимум пару штук.

Но я рада, что у всех присутствующих достаточно большой кредитный лимит, чтобы они могли позволить себе такую щедрость.

С пустым подносом в руках я прохаживаюсь по танцевальному залу. Это очередной субботний вечер в Роли и очередной сбор средств, когда с аукциона продаются сотни предметов. Эти люди в смокингах и бальных платьях собрались здесь сегодня, чтобы поддержать местную оперную гильдию.

Передо мной возникает мужчина лет пятидесяти с хвостиком и долго пялится на мою грудь – намного дольше, чем необходимо, чтобы прочитать имя на бейджике.

– Сюзан, есть ли у меня шанс получить стаканчик «Макаллан» со льдом? – спрашивает он.

– Разумеется, мистер Фуллер. Назовите свой номер участника, пожалуйста.

Он не удивлен, что мне известно его имя, и на одном дыхании выпаливает пять цифр, хотя я их и так знаю.

Приняв еще два заказа, я иду к бару, а следующие десять минут гоняюсь за каждым участником, чтобы вручить им их напитки. В некоторых благотворителях я узнаю завсегдатаев. Они зачем-то приходят сюда каждые выходные. Но новых лиц тоже довольно много.

Я в этом деле несколько месяцев, и оно оказалось более прибыльным, чем я думала. Сегодня, когда все уже было готово к приему гостей, я подсоединила сканер к одному из терминалов оплаты. Когда гости оплачивают купленные втридорога вещи, у меня остается копия данных кредитной карты: номер, имя и фамилия владельца и срок действия.

Сканер стоил недешево, и я надеюсь, что сегодня заработаю достаточно, чтобы приобрести еще один.

Фишка в том, чтобы на какое-то время придержать эти данные. Мне не пойдет на пользу, если куча членов клуба обратятся в администрацию с жалобой на то, что их кредитную карту сегодня украли. Тогда они обязательно присмотрятся к тем, кто был здесь в этот вечер. Как говаривала моя мама: «Терпение и труд все перетрут». Нет, я подожду несколько недель, прежде чем использовать эти кредитки, и тратить буду понемногу – то с одной, то с другой карты. Маленькие списания не вызовут тревоги и не заставят банк усомниться в правомерности платежа. В моем распоряжении так много номеров, что эти мелкие суммы довольно быстро превратятся в одну большую.

– Поездка на Кабо на четверых по системе «все включено» продана миссис Роллинс за тринадцать тысяч пятьсот долларов! – объявляет ведущий в микрофон и ударяет молотком по трибуне. По толпе проносятся восторженные возгласы.

Ага, здесь моя совесть может спать спокойно.

Последний лот продан. Музыканты начинают играть громче, а желающие получить свои покупки выстраиваются в очередь вдоль дальней стены зала. Официанты снуют туда-сюда, чтобы ни один член клуба, застрявший в очереди, ни в чем не испытывал нужды. Несколько человек даже просят меня посторожить их место, пока они отлучатся в уборную.

Когда вечер близится к завершению, я начинаю крутиться у стола организаторов, чтобы улучить возможность и снять сканер.

– Помощь нужна? – спрашиваю я у их руководительницы, пока остальные возвращают помещению первозданный вид.

– Да! Нам любая помощь пригодится! – чересчур радостно восклицает она. Протянув руку, она сжимает мое предплечье, вероятно, пытаясь этим жестом выразить свою благодарность, но у меня внутри звучит тревожный звоночек. Распрямив спину, я обвожу помещение критическим взглядом. Что-то здесь не так. Я начинаю складывать оставшиеся программки в коробки, потом ставить их на тележку, на которой все будут вывозить на парковку, параллельно наблюдая за всеми. Вроде все как всегда, как в любые другие выходные, и я подавляю свои дурные предчувствия. Дождавшись, когда все отвлекутся, я подхожу к терминалу оплаты, быстро беру его в руку и одним молниеносным движением выдергиваю из него сканер.

– Что у тебя в руке? – раздается голос за моей спиной.

Меня прошибает холодный пот. Развернувшись, я вытягиваю вперед руки: в одной держу терминал, в другой – сканер.

– Простите, пожалуйста. Можете вычесть это из моей зарплаты. Я не знала, что он такой хрупкий, иначе не стала бы его трогать.

Я передаю оба предмета моему менеджеру, глядя ему прямо в глаза. Пару секунд он пребывает в нерешительности, но потом, похоже, берет себя в руки.

– Можешь не смотреть на меня своими большими невинными глазами. Мы знаем, что ты сделала. Обокрала членов нашего клуба и их гостей. – Мистер Салливан вырывает у меня из рук терминал и сканер и сует их двум полицейским в форме, возникшим рядом. Но ни один из полицейских не берет у него прибор. Тот, что стоит ближе к нему, протягивает мистеру Салливану пластиковый пакет, чтобы он бросил туда вещественное доказательство.

Я морщу лоб, изображая замешательство, а мой рот приоткрыт ровно настолько, насколько нужно.

Несколько членов клуба еще слоняются по залу, и мое общение с полицейскими привлекает их внимание, заставляя подойти ближе. Я лихорадочно соображаю, что делать: в паре метров отсюда, под столом с десертами, я спрятала свой ноутбук и модем. Уже через несколько минут уборщики снимут скатерть, выставив их на всеобщее обозрение.

Я поднимаю руки вверх, ладонями к Салливану.

– Подождите. Вы думаете, я обворовывала этих людей? При помощи этой черной пластиковой штуковины?

Мой голос звучит тихо и срывается на некоторых словах, словно мне слишком сдавило горло, чтобы произнести их целиком. Повернувшись к полицейским, я быстро читаю фамилии на их значках.

– Офицер Форд, я всего лишь помогала навести порядок!

Мои глаза наполняются влагой, одна большая слезинка стекает по щеке. Мне хватит и доли секунды, чтобы схватить свои вещи и свалить отсюда. Я не могу позволить им задержать меня. Я здесь работаю под вымышленным именем и с фальшивым номером социального страхования, и это быстро вскроется при проверке. Я должна исчезнуть.

Мистер Салливан обращается к офицеру Уильямсу, поскольку офицер Форд, похоже, склоняется к тому, чтобы мне поверить:

– Я хочу, чтобы ее здесь не было. Сейчас же.

Кивнув, Уильямс достает из заднего кармана маленький блокнот.

– Разумеется, но прежде, чем мы уйдем, мне нужно кое-что выяснить. – Указав на стул, стоящий рядом со столом, он жестом просит меня присесть. Секунды три я обдумываю побег, но без ноутбука мне далеко не уйти.

Я сажусь и внимательно осматриваю помещение, вглядываясь в лица тех, кто еще не ушел, пока Уильямс беседует с организаторами, а Форд молча стоит рядом с ним.

– Можете рассказать, как вы поняли, что с одним из терминалов есть проблема? – спрашивает Уильямс у женщины, которая недавно сжимала мою руку.

– Конечно, – с радостной улыбкой отвечает она. – Сегодня вечером мы прогнали карту через терминал, а когда вытащили ее, эта черная штуковина вышла вместе с ней. Мы осмотрели остальные терминалы и выяснили, что там никаких лишних деталей нет. Это заставило нас задуматься, что же это за устройство. Мы показали его мистеру Салливану и совместными усилиями определили, что это сканер. Больше мы этим терминалом не пользовались.

Он все записывает.

– Можете сказать, кто из вас работал на указанном терминале?

Стоящая рядом невысокая блондинка поднимает руку.

– Я работала, – говорит она и бросает на меня извиняющийся взгляд, словно ей неловко участвовать в моем разоблачении.

Записав ее имя, Уильямс начинает задавать ей один вопрос за другим.

Салливан не выдерживает и перебивает Уильямса:

– Вы уже должны все это знать. Вас сюда прислали, чтобы вы проследили за тем, попытается ли злоумышленник забрать это устройство. – С тех пор как меня поймали, прошло уже минут тридцать, и члены клуба, которые не успели уйти, начинают подходить ближе; ему явно хочется побыстрее от меня избавиться, пока они не встряли в разговор. – Мы хотим выдвинуть обвинения, и я прошу немедленно увести ее отсюда.

– Извините, кто-то оставил под столом свои вещи. – Один из уборщиков стоит неподалеку со свернутой скатертью в одной руке, а другой указывает на пол.

Мое оборудование обнаружено. Ноутбук защищен паролем, так что войти в него они не смогут, но, если у меня его заберут, я все потеряю.

Женщина, которая здесь всем заправляет, подходит ближе, чтобы его осмотреть, затем говорит, обращаясь к полицейским:

– Это не наше.

Форд подходит к столу и поднимает с пола ноутбук и модем, предусмотрительно используя салфетки, чтобы не оставить на них своих отпечатков. Потом спрашивает, глядя на меня:

– Полагаю, это ваше?

Я не отвечаю. Он кладет оба устройства в коробку, предоставленную организаторами. Из комнаты отдыха приносят мой рюкзак, и его полицейские тоже забирают.

– Уберите ее отсюда, – с отвращением в голосе говорит мистер Салливан.

Уильямс поднимает меня со стула и поворачивает лицом к залу.

– Дайте мне ваши руки.

Он надевает на меня наручники, параллельно зачитывая мне мои права. Опустив голову, я следую за ним на выход. Форд идет позади, неся все мое имущество. Я так злюсь на себя. Злюсь за то, что меня поймали. За то, что не прислушалась к внутреннему голосу, когда он пытался меня предупредить, что что-то не так.

Мы выходим на парковку и останавливаемся рядом с полицейским автомобилем. Форд ставит коробку на землю, чтобы найти в кармане ключи и разблокировать замок. Потом Уильямс открывает заднюю дверь и жестом приказывает мне садиться в машину.

– Вы ведь обязаны меня задержать, – говорю я. Это скорее утверждение, нежели вопрос.

Без особого энтузиазма (и на том спасибо!) он отвечает:

– Боюсь, что да. Но если это ваше первое правонарушение, велика вероятность, что к вам проявят снисхождение.

Когда Форд уже собирается поставить коробку с моими вещами в багажник, к нам подходит пожилой мужчина в брюках и дешевой коричневой куртке.

– Уильямс! – зовет он, и полицейский оборачивается на голос, не успев запихнуть меня в машину.

– Детектив Сандерс, – говорит Уильямс. Судя по голосу, он удивлен. – Они вас вызвали ради этого?

Детектив окидывает меня взглядом, затем вновь сосредотачивается на Уильямсе.

– Ага. Там какая-то шишка переживает за данные своей кредитки, даже капитану позвонили. Он приказал мне пулей метнуться сюда и заняться этим делом, чтобы нам потом не пришлось выслушивать всякую хрень.

Он протягивает руки к коробке с моим ноутбуком, модемом и рюкзаком, и Форд безропотно передает ее Сандерсу.

Офицер Уильямс кивком указывает на меня.

– Хотите, чтобы я ее принял, или она поедет с вами?

– Со мной, – говорит он. – Снимите с нее наручники. У меня есть свои.

Через несколько секунд меня освобождают, но только для того, чтобы передать в ведение другого полицейского.

Он нависает надо мной.

– Сможете дойти со мной до машины без глупостей или мне снова надеть на вас наручники?

– Я готова сотрудничать, – говорю я.

Полицейские садятся в патрульную машину и уезжают, а мы подходим к автомобилю без опознавательных знаков. Он ставит коробку на заднее сиденье, затем поворачивается ко мне, в одной руке держа маленький телефон, а в другой – мой рюкзак.

– Позвоните по номеру в этом телефоне и сделайте то, что он скажет. Тогда получите свои вещи назад.

Когда я не беру ни то, ни другое, он трясет телефоном перед моим носом.

– Я бы не стал пренебрегать этим предложением. Другого вы не получите.

Выхватив у него телефон и рюкзак, я устремляю на него пристальный взгляд.

– Вы меня отпускаете?

Он молча направляется к водительской двери. Я не двигаюсь с места, пока огни его автомобиля не растворяются в темноте.

Шум у главного входа в клуб побуждает меня действовать. Веселье закончилось, и толпа расходится. Я бегу к своей машине, на ходу доставая из сумки ключи. Кладу телефон на переднее сиденье и не трогаю его до тех пор, пока не останавливаю машину у переоборудованного под квартиру гаража, в котором живу.

Вбежав внутрь, я швыряю рюкзак на маленький кухонный стол и вместе с телефоном забираюсь на кровать. В списке контактов только одно имя: мистер Смит.

Я выбираю это имя и нажимаю кнопку вызова.

– Мне сказали позвонить по этому номеру, – говорю я, когда устанавливается соединение.

– Мы наблюдали за тобой, – отвечает мне механический голос, и я чуть не бросаю трубку от неожиданности. Он использует одно из этих устройств для изменения голоса. – Сначала в Гринсборо, теперь в Роли. Сожалею насчет кончины твоей матери.

У меня внутри все холодеет. Никто не должен связать девушку в этой квартире с той, что жила в трейлерном парке в Идене. Я об этом позаботилась.

Или думала, что позаботилась.

– Зачем?

– Ты смогла взять кое-что, к чему не должна была иметь доступа. У нас ушло довольно много времени и ресурсов на то, чтобы выяснить, что это была ты. На меня сложно произвести впечатление, но каким-то образом тебе это удалось.

Вот черт.

Меня переполняет ужас, и я делаю несколько вдохов, чтобы успокоиться. Я довольно быстро перешла от простых драгоценностей к картинам, серебру, антиквариату… ко всему, до чего могла дотянуться, – лишь бы размеры добычи позволяли унести ее в одиночку. А если копнуть поглубже, в интернете можно найти покупателя на любой товар.

– Вернуть вам ваше имущество?

– Мы его уже сами забрали.

Почему-то это меня совсем не радует.

– Но ты попала в небольшую передрягу. Твое оборудование тебя так некстати подвело. Хорошо, что тебя не успели привезти в участок: оттуда я мог тебя уже не вытащить.

Я ложусь на спину и устремляю взгляд в потолок. Сказанное не укладывается у меня в голове, и я не понимаю, что мне делать с этой информацией. Никто не приглядывал за мной с тех пор, как мама заболела, но я не думала, что у моего ангела-хранителя будет механический голос.

– Наверное, я должна вас поблагодарить. Как вам это удалось?

– Я кое-кому оказал услугу, а теперь попросил об ответной, – говорит он. – У меня твой ноутбук, и я полагаю, ты бы очень хотела получить его обратно. У меня есть для тебя работа, и, если ты меня выслушаешь, я верну твое имущество.

– Даже если я откажусь от этой работы? – спрашиваю я.

– Не откажешься. Сейчас ты получаешь сущие гроши за свою грязную работу. Я предлагаю тебе такие деньги, каких ты никогда не видела, и всестороннюю поддержку, чтобы тебя не поймали, как сегодня вечером.

Я не отвечаю, потому что мы оба знаем, что я согласна.

– Я пришлю тебе адрес в сообщении. Приходи туда в понедельник, в девять утра.

На этом разговор обрывается.

Хотела бы я сказать, что эта работа не возбуждала мое любопытство и что я собиралась в любом случае отказаться от нее, но это было бы ложью.

В понедельник, еще до восхода солнца, я стою в квартале от места назначения, стараясь оставаться незамеченной. По указанному адресу оказался офис агентства, оформляющего поручительство под залог, и в восемь утра посетители входят в здание и выходят из него практически непрерывным потоком. Наверное, после выходных для такого заведения это в порядке вещей.

Я не люблю неизвестности, поэтому надеюсь увидеть знакомое лицо до того, как приду на встречу. Голос, который я слышала по телефону, не дал мне никаких зацепок. Я точно не знаю, может ли преобразователь голоса скрыть акцент, но что-то мне подсказывает, что он со своим потенциальным акцентом поступил бы так же, как я, – избавился бы от любых отличительных особенностей, способных поведать о том, кто он такой и откуда родом. Устроившись на свою первую работу, в цветочный магазин, я очень скоро поняла, что из-за моего резкого акцента между мной и посетительницами магазина существует огромная пропасть – даже разница в суммах на наших банковских счетах значила меньше, чем этот акцент. Как ты ходишь, как говоришь, как двигаешься – все это говорит о тебе намного больше, чем что-либо еще.

Мы с мистером Смитом наверняка пересекались в прошлом, если я смогла что-то у него забрать. Лица, имена, места, события и числа намертво отпечатываются в моей памяти, когда я слышу или вижу их. Но когда до девяти часов остается совсем немного, я смиряюсь с тем, что придется действовать вслепую, поскольку так и не узнала никого из прохожих.

Приземистое здание из коричневого кирпича находится в центре квартала, и по обеим сторонам от него располагаются такие же депрессивные здания. Я открываю дверь под синей вывеской, которая гласит: «ААА – РАССЛЕДОВАНИЯ И ПОРУЧИТЕЛЬСТВО ПОД ЗАЛОГ». Внизу более мелким шрифтом написано: «обналичивание чеков и микрозаймы».

Стоит мне переступить порог, как на меня обрушивается волна горячего воздуха вперемешку с запахом пота. Я называю свое имя секретарю на ресепшн, и она жестом просит меня подождать, а сама тем временем поднимает телефонную трубку, чтобы сообщить о моем приходе человеку на другом конце провода. Разномастные стулья стоят вдоль стен, увешанных постерами, на которых изображения дикой природы причудливо сочетаются с вдохновляющими цитатами, как будто белоголовый орлан может что-то знать о лидерских качествах. Я плюхаюсь на свободный стул между двумя пожухшими растениями. Кроме меня в зоне ожидания всего лишь несколько человек: в уголке тихо переругиваются мужчина и женщина, а справа от меня, скрючившись на стуле, громко храпит пожилой мужчина.

Через несколько минут секретарша подзывает меня и указывает на коридор, уходящий вглубь помещения за ее спиной, коротко пояснив:

– Последняя дверь справа.

Я иду по узкому коридору и, миновав три двери, останавливаюсь перед нужной. Я выжидаю пару секунд, стараясь сосредоточиться, затем стучу в дверь.

– Входите! – доносится из-за двери приглушенный возглас.

Толчком открыв дверь, я с удивлением взираю на мужчину, сидящего за столом. Мое воображение рисовало мне типичного скользкого типа – низенького лысеющего мужчину с неприятной ухмылкой, который при моем появлении откладывает зажженную сигарету в стоящую неподалеку пепельницу. Но этот мужчина представляет собой полную противоположность данному образу – передо мной роскошный блондин. Когда я вхожу, он встает и через стол протягивает мне руку. У него крепкое и энергичное рукопожатие. Его голубая рубашка идеально подходит к глазам, и эффект настолько ошеломляющий, что я готова поклясться: у него в шкафу полно рубашек этого цвета.

– Лукка! Рад вас видеть. Я Мэтт Роуен.

Невозможно понять, тот ли это человек, с которым я разговаривала вчера вечером, или нет. Но я готова побиться об заклад, что это не он.

Я киваю:

– Мистер Роуен.

Одарив меня ослепительной улыбкой, он говорит:

– Зовите меня Мэтт. Пожалуйста, присаживайтесь.

Присев на краешек стула, я замечаю свой ноутбук на углу стола.

Проследив за моим взглядом, Мэтт говорит:

– Не стесняйтесь, берите. Вы пришли, а значит, он ваш.

Я беру ноутбук со стола и кладу его себе на колени, борясь с желанием прижать его к груди.

Мэтт крутит в руках ручку, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Должен сказать, нас впечатлило, в какие места тебе удалось проникнуть и выбраться без последствий.

– Кого «нас»? Сколько плохих парней в вашей маленькой банде? – спрашиваю я.

Он ухмыляется, как будто я кажусь ему милой. Его телефон тренькает, и он плавным движением берет его со стола. Его пальцы бегают по экрану с потрясающей скоростью, все внимание поглощено телефоном.

– Это мистер Смит?

Он не обращает на меня никакого внимания.

Ну ничего, терпения мне не занимать.

Наконец Мэтт поднимает взгляд от экрана и говорит:

– У нас есть для тебя работа. Шанс заработать приличные деньги.

– Что нужно делать? – спрашиваю я.

Ненадолго забыв о телефоне, Мэтт кладет локти на подлокотники и закидывает ноги на стол.

– Будешь делать то, что у тебя хорошо получается. Мы создадим тебе условия, и ты добудешь нам то, что нам нужно. Так, чтобы никто ничего не узнал. Ты почувствуешь разницу, когда будешь работать под нашим прикрытием. И сильно удивишься. Подробнее расскажу, как только ты мне скажешь, что ты в деле.

Я разрываюсь, видя перед собой два разных пути. Я на перепутье. Принять предложение Мэтта – значит погрузиться глубже в этот мир, но у меня будет поддержка, благодаря которой ощущение наручников, впивающихся в мои запястья, станет отдаленным воспоминанием. Другой путь – это путь вынужденного исправления. Мне придется выйти из игры, пока я не столкнулась с настоящими проблемами. Потому что, как показал субботний вечер, что угодно может пойти не так – это лишь вопрос времени.

Мама всегда говорила, что для достижения успеха в жизни необходимо следовать трем правилам: учиться всему чему можно, стараться изо всех сил и быть лучшим в своем деле.

Как показал субботний вечер, мне еще многому предстоит научиться.

При одной мысли о маме у меня сдавливает грудь. Но я заталкиваю свою боль поглубже. Ее больше нет, и та старая жизнь для меня закончилась. Однажды я снова стану Луккой Марино, девчонкой из маленького городка Иден, штат Северная Каролина, которая живет в своем доме мечты с садом мечты, но этот день еще не настал. Сегодня я должна научиться зарабатывать деньги, чтобы эта мечта воплотилась в реальность.

– Окей, я в деле. Что за работа?

Глава 10

Наши дни

Прошло три дня с вечеринки по случаю скачек, а почтовый ящик по-прежнему пуст. И я до сих пор в неведении, как зовут эту женщину и откуда она взялась. А пока я не узнаю ее настоящее имя, она так и останется для меня «этой женщиной».

Но тот факт, что я не наткнулась на нее в городе, еще не говорит о том, что она скрывается. Куда бы я ни пришла, кто-нибудь обязательно произносит имя «Лукка Марино», рассказывая о своей встрече с ней.

После скачек меня добавили в групповой чат, так что я моментально узнала о том, что Сара столкнулась с ней в том кафетерии, где предполагалось устроить наш первый ланч, а Бет случайно встретила ее на маникюре. И несмотря на то, что Эллисон крайне плохо отзывалась о Джеймсе на вечеринке, они с Коулом пообедали с ними в городе вчера вечером. Сегодня утром она поведала нам об этом во всех подробностях.

Их с Джеймсом фото даже появилось в разделе «Светская хроника» крохотной местной газетенки: на бумаге ее шляпа выглядела еще более изысканно, чем в реальности.

У меня ушло немало времени, чтобы проникнуть в это сообщество, а она ворвалась туда как ураган.

Я и не осознавала, насколько велика ее наглость, пока не наткнулась на страницу матери Джеймса в Фейсбуке[6]: она написала длинный пост, посвященной этой женщине и супу, который та сварила для папы Джеймса. Под постом было 128 комментариев (и весьма серьезных!) – люди писали, как Бернардам повезло, что она у них есть. Мама Джеймса упомянула ее в посте, так что я в один клик оказалась на ее страничке.

Ее профиль был создан недавно. Первым делом она загрузила фото на аватарку с комментарием: «Печаль, мой старый аккаунт взломали, давайте дружить здесь!» Произошло это через неделю после моего приезда в Лейк-Форбинг.

Это был второй пост, который подтвердил, что она не случайно появилась в этом городе, присвоив себе мое имя и мою прошлую жизнь.

Когда я была в шестом классе, мы с одноклассниками ездили на местную ферму, где целый день играли в фермеров и выполняли разные поручения – например, доили коров и кормили цыплят. Эта женщина каким-то образом нашла групповое фото, которое мы сделали в конце дня, и выложила его в рамках «ностальгического четверга» с подписью: Смотрите, что я нашла, копаясь в старых коробках. Какой классный был день! Отмечайтесь в комментариях, кого пропустила.

На фото я сидела, скрестив ноги, вторая слева в первом ряду, в своей любимой красной толстовке, воротник, манжеты и полы которой мама отделала темно-синей клетчатой тесьмой.

Несколько человек из моей школы, о которых я много лет не вспоминала, отметили себя в этом посте. В комментариях получилась настоящая виртуальная встреча одноклассников, ведь большинство из них написали, что очень рады возобновить общение. В полной уверенности, что она – это я.

Вернувшись к фото на аватарке, я рассматривала его, пока оно не стало расплываться у меня перед глазами. Голова повернута, длинные волосы закрывают бо́льшую часть лица, и она смеется. Прекрасное, не постановочное фото. В последний раз эти старые друзья видели меня, когда я была еще подростком с детским жирком на щеках. Легко понять, почему они поверили, что она именно та, за кого себя выдает.

Будь это любая другая работа, я бы схватила свои немногочисленные пожитки и убралась из города к чертовой матери в ту же секунду, как услышала имя этой женщины, но последствия отказа от этой работы таковы, что мне никак нельзя поддаваться этому инстинкту. Я не могу сбежать. Пока не могу. Я еще помню, как закончилась моя прошлая работа.

Мне пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы не выйти из образа беззаботной, счастливой девушки, который до той вечеринки успел стать моей второй натурой: Райан не должен ничего заподозрить.

Я бросаю взгляд на кухонные часы и понимаю, что мне пора. Ополоснув кружку в раковине, я хватаю сумку и направляюсь в гараж.

Я долго думала, но теперь пришло время сделать этот звонок: откладывать больше нельзя. Но для этого мне надо уединиться в своей машине. С большой натяжкой можно допустить, что самозванку сюда прислал не мой босс, а кто-то другой, но вероятность этого крайне мала. Если босс узнает об этой женщине не от меня, последствия, без сомнения, будут серьезными. Надо позвонить и все рассказать, потому что от меня этого ждут, а сейчас мои действия должны быть стопроцентно предсказуемыми.

Сидя в своей машине в гараже Райана, я достаю из бардачка телефон с предоплаченной сим-картой. Я воспользуюсь им один раз, а затем уничтожу.

Распаковав аппарат, я включаю его и набираю номер, который запомнила, приступая к выполнению этого задания. Соединение устанавливается, и механический голос спрашивает:

– Какие-то проблемы?

Несмотря на все доступное ПО для распознавания голоса, истинное звучание голоса мистера Смита остается тайной за семью печатями, как и его настоящее имя.

– Возникли новые важные обстоятельства, которые вынудили меня сделать этот звонок. Я встретилась с женщиной, которая выдает себя за меня. Она назвалась моим именем, заявила, что родом из моего города, использовала события из моего прошлого в своих целях. Прошу совета.

Пауза неприятно затягивается.

– Но ты все равно выждала три дня, прежде чем сообщить об этих обстоятельствах.

Черт.

– Хотела убедиться, что это не совпадение, прежде чем…

Он перебивает меня, не дав договорить:

– Решил тебе напомнить, что мне есть кем тебя заменить. Расценивай ее появление как мотивацию для успешного выполнения этого задания, ведь прошлое ты полностью провалила. Если результаты твоей работы меня удовлетворят, ты снова станешь единственной Луккой Марино из Идена, штат Северная Каролина, которая на меня работает. – Немного помолчав, он добавляет: – Я знаю, как это важно для тебя.

Если бы информация, которую я должна была передать боссу при выполнении прошлого задания, не была настолько конфиденциальной, сомневаюсь, что он стал бы мне угрожать подобным образом. Я пока не знаю, насколько сильно мне может навредить эта женщина, присвоившая себе мое имя и мое прошлое, но это не значит, что она не может мне навредить. Мистер Смит ничего не делает без веской причины.

При таком роде занятий, если тебе находят замену, это не значит, что тебя просто увольняют без рекомендательного письма. Пусть мне и неизвестно настоящее имя мистера Смита, я знаю о нем достаточно, чтобы понимать: просто так меня никто не отпустит.

Вцепившись в руль свободной рукой, я проглатываю рвущийся из горла крик. Когда мне наконец удается совладать со своим голосом, я говорю:

– Мне не особенно нравится, когда мне угрожают, особенно после всех заданий, с которыми я успешно справилась.

– Именно после всех твоих прошлых успехов мне так сложно было принять твой последний провал. Но благодаря этому ты получила еще один шанс. Помни об этом, когда в следующий раз будешь сидеть на заднем дворе, поедая китайскую еду, взятую навынос.

Китайская еда, взятая навынос.

Именно это я вчера ела на обед.

– Больше всего на свете я хочу, чтобы результаты моей работы вас удовлетворили. Когда я смогу получить дальнейшие инструкции?

– Точную дату не назову, но в течение ближайших двух недель. И я хочу, чтобы ты уяснила: это напоминание, а не угроза. Если бы я тебе угрожал, ты бы это поняла.

В трубке повисает молчание.

Из этого разговора я узнала не все, что хотела, но вполне достаточно. Я получила подтверждение, что именно Смит прислал сюда эту женщину, и узнала приблизительные сроки получения новых инструкций.

Но что самое важное – я выяснила, что его доверие ко мне подорвано, но не потеряно полностью.

Я чувствую, что нахожусь в очень уязвимом положении, но я должна довести начатое до конца.

Пора отойти от сценария.

Я завожу машину и, вырулив на подъездную дорожку, направляюсь в сторону работы. Оказавшись на одной из более оживленных улиц, я начинаю вилять, резко дергая рулем, и мое левое переднее колесо налетает на бетонный бордюр. Раздается громкий скрежет, потом покрышка лопается. Машина, прихрамывая, въезжает в шиномонтаж в конце квартала. Один из механиков жестом направляет меня в открытый бокс, затем подходит ближе, чтобы осмотреть колесо.

– Повезло вам, что мы оказались рядом. На такой покрышке вы бы далеко не уехали, – говорит он, когда я выхожу из автомобиля.

– Очень повезло, – соглашаюсь я. Прихватив сумочку, я захожу внутрь.

Парень за стойкой приветствует меня:

– Что вас привело к нам сегодня?

Закатив глаза, я говорю:

– Ехала по улице, задела колесом бордюр, и у меня лопнула шина. – Я указываю в окно на свой автомобиль.

Уточнив мое имя и получив всю необходимую информацию, он заполняет бланк заказа.

– Будет готово через пару часов. Перед вами небольшая очередь.

– Без проблем, – говорю я, направляясь в зону ожидания.

Откопав в сумочке телефон, я звоню Райану. Он отвечает после второго гудка.

– Привет, как дела? – спрашивает он.

– Привет, – расстроенным тоном отвечаю я. – Я в шиномонтаже на Джексона. Отвлеклась, задела бордюр, и у меня лопнула шина. Хорошо, я была недалеко отсюда и смогла кое-как доехать.

– Не клеится у тебя с шинами.

– Не клеится, – соглашаюсь я.

Усмехнувшись, он спрашивает:

– Тебя подвезти? Я могу позвонить Коулу – он приедет за тобой и отвезет домой или на работу. – Обычно Райана нет только по четвергам, но сегодня у него встреча с потенциальными клиентами в другом городе, к югу отсюда, поэтому он весь день будет вне пределов досягаемости.

– Нет, я подожду. Они сказали, это не займет много времени. Я позвоню на работу. Не думаю, что они будут против, если я опоздаю, ведь я задерживалась на прошлой неделе, когда мы готовились к мероприятию.

– Ладно. Скажи мне, когда закончат с ремонтом.

– Обязательно. До вечера.

Потом я отправляю сообщение своему начальнику – объясняю, что случилось, и предупреждаю об опоздании. Затем подхожу к мужчине за стойкой, с которым недавно общалась.

– Напишите мне, когда все будет готово, и я заберу машину.

– Да, мэм, – кивает он.

Я выхожу из автомастерской и, миновав три дома, захожу в офис компании по прокату автомобилей. Молодая девушка за стойкой, чересчур бодрая для столь раннего часа, спрашивает намного громче, чем нужно:

– Чем могу помочь?

– Я бронировала машину. На имя Энни Майклс.

Постучав по клавиатуре, она одаривает меня лучезарной улыбкой:

– Все верно! Машина вас ждет!

Подписав необходимые бумаги, я хватаю ключи от черного седана, припаркованного снаружи. Через десять минут я уже в пути.

У Райана вошло в привычку заглядывать ко мне на работу, так что я должна была воспользоваться его неожиданной загородной встречей. А еще мне нужно было как-то объяснить начальнику свое отсутствие. Поскольку в этом городе все друг друга знают, я рассказала им одну и ту же историю.

Вырулив на трассу, я направляюсь на запад, стараясь выбросить из головы все лишнее и полностью сосредоточиться на том, что ждет меня впереди. Приехав сюда, я несколько недель наблюдала за бизнесом Райана в Восточном Техасе. Когда я, наконец, получила первую порцию инструкций, до меня дошло, насколько велика важность этого бизнеса для моего задания. Обыскав его офис в Гленвью, я добыла кое-какую информацию, но не ту, которая позволила бы мне завершить свою работу здесь. Однако появление этой женщины в городе лишило меня покоя – я почувствовала, что должна туда вернуться и убедиться, что ничего не пропустила. Поэтому я решила поехать туда, когда Райан сказал мне, что его весь день не будет в городе.

После телефонного разговора с мистером Смитом у меня впервые за все время возникло ощущение, что эта работа не терпит отлагательств. Он хотел продемонстрировать мне, что меня можно заменить. А еще он показал мне, что приложил немалые усилия, чтобы за время моей подготовки к новому заданию создать моего клона. Ясно, что я упускаю из виду что-то важное, и мне жизненно необходимо вернуться в самое начало и посмотреть на все свежим взглядом.

Правила игры изменились.

Глава 11

Наши дни

В Лейк-Форбинге Райан руководит филиалом брокерской фирмы общенационального масштаба. Офис расположен в одном из тех новых бизнес-парков, где все здания выглядят как аккуратные коттеджи. Большинство его клиентов – пожилые женщины, доверяющие ему свои нефтегазовые доходы. Он местный «золотой мальчик», которому они полностью доверяют. Полагаю, список его клиентов до последней фамилии совпадет со списком гостей, присутствовавших на похоронах его деда.

В Гленвью, штат Техас, у Райана бизнес, связанный с грузоперевозками. Его компания «Гленвью Тракинг» занимает склад на окраине промзоны. Единственный опознавательный знак – скромная металлическая табличка с названием. Номер телефона ведет на автоответчик, у фирмы нет ни сайта, ни соцсетей. Райан никогда не упоминает о ней, и, похоже, почти никто не знает о ее существовании.

Когда я пересекаю границу Техаса, проходящую ровно посередине между Лейк-Форбинг и Гленвью, перед моим мысленным взором всплывает печатная страница с информацией о Райане и его бизнесе, которую я получила от босса.

Компания «Гленвью Тракинг» была основана в 1985 году дедом Райана, Уильямом Самнером. Сын Уильяма, Скотт, по окончании колледжа в 1989 году стал вести бизнес вместе с отцом. На заре существования фирма занималась легальными перевозками на востоке Техаса и севере Луизианы.

Сфера деятельности компании и по сей день остается неизменной, но в конце 1990-х она расширилась – теперь в нее входит брокерское обслуживание краденых товаров. Считается, что в настоящий момент два из трех грузовиков, заезжающих на территорию фирмы, везут грузы для черного рынка. Хотя нелегальная часть куда прибыльнее, «Гленвью Тракинг» – бесценное прикрытие, работу которого необходимо поддерживать.

Райан возглавил компанию, когда у его бабушки, Ингрид Самнер, обнаружили рак, и дед полностью посвятил себя уходу за ней. При этом он появляется в офисе лишь по четвергам. Райан, как и его отец с дедом, мастерски разделяет бизнес в Техасе и личную жизнь в Лейк-Форбинг.

*Мнение, основанное на изысканиях, но не подкрепленное объективными доказательствами: Райан, похоже, прилагает максимальные усилия, чтобы сохранить компанию, основанную его дедом, где до самой своей смерти в 2004 году работал и его отец. Я считаю, что этот бизнес крайне важен для него, и он постарается его сохранить во что бы то ни стало.

Мое последнее задание было необычным в том смысле, что я сразу знала, что от меня требуется добыть конфиденциальную информацию, которой шантажируют Виктора Коннолли. Обычно между получением имени объекта и первыми инструкциями проходит какое-то время. Я использую это время для детального изучения всех аспектов жизни объекта, чтобы приступить к работе во всеоружии. Еще не зная деталей задания, я пытаюсь угадать, зачем нас наняли, хотя имя заказчика мне никогда не сообщают.

Именно это я и сделала, когда узнала имя объекта: Райан Самнер.

Сначала я предположила, что дело в его финансовом бизнесе и клиентах – пожилых дамах с нефтегазовыми доходами. Но чем больше я узнавала об этой стороне жизни Райана, тем менее вероятным мне это казалось. Ни один из его клиентов не выглядел причиной моего внедрения.

Всегда существует вероятность, что объект нужен лишь для того, чтобы через него подобраться к одному из его друзей, но я довольно быстро исключила и эту возможность. Друзья Райана из тех людей, кто может жульничать в игре в гольф, изменять жене или уклоняться от налогов, но не более.

Но стоило мне узнать о его автотранспортной компании в Гленвью, как сразу поняла, зачем меня прислали. За шесть лет Райан превратил скромный семейный бизнес в прибыльное предприятие, оказывающее услуги специфического характера клиентам, находящимся в самых разных уголках страны. Раньше через него шли краденые игровые консоли, теперь – редкие и коллекционные товары. Он стал менеджером по работе с вип-клиентами черного рынка.

По сути, Райан такой же вор, как и я.

Первые инструкции подтвердили догадку: его бизнес стал настолько прибыльным, что его решили отнять. Подобные задания у меня уже были.

Меня прислали помочь клиенту захватить компанию Райана, но мои цели изменились, когда мистер Смит ввел в игру самозванку. Теперь мне плевать на заказчика. Я хочу понять, почему Смит выбрал именно Райана Самнера и именно эту работу для проверки моей профпригодности.

Немного не доехав до пункта назначения, я заруливаю на старую заправку и останавливаюсь в дальнем углу парковки, чтобы переодеться. Прокатный автомобиль в этой промзоне выглядит немного не к месту, зато у меня маскировка что надо. Я сменила юбку-карандаш и блузку свободного покроя на поношенные мешковатые джинсы, рубашку цвета хаки и сигнальный жилет. Спрятала волосы под короткий парик и бейсболку, а с помощью сделанных на заказ силиконовых накладок придала своему лицу более мужественный вид. Так я смогу сойти за мужчину, который идет на работу.

Я паркуюсь перед зданием, расположенным по соседству с «Гленвью Тракинг», и направляюсь к забору из сетки-рабицы, отделяющему эту территорию от владений Райана. Я была здесь лишь однажды, но пересмотрела бесчисленное количество видео, снятых в этом месте, где запечатлен Райан за работой. Прежде чем вступить в контакт, я всегда собираю подробные разведданные об объекте, поэтому видела, как он быстро меняет пальто, брюки и туфли, в которых выехал из дома, на поношенные джинсы, футболку и старые сапоги.

На записях он выходит из офисного помещения в углу склада и подходит к каждому грузовику, подъезжающему к зданию, со стороны водительской двери. Водитель опускает стекло, и между ними происходит что-то вроде обмена любезностями. Затем Райан достает из кармана пульт и открывает гаражные ворота.

Помещение настолько огромное, что там целиком поместится даже восемнадцатиколесная фура: она может въехать в здание спереди через одну из исполинских подъемных дверей, разгрузиться без посторонних глаз, а потом выехать через двери, расположенные по задней стене. Я планирую проникнуть туда тем же способом, что и в первый раз.

Сегодня здесь довольно спокойно. Из отчетов мне известно, что нелегальные грузы прибывают сюда только по четвергам, когда Райан может лично их проверить. Но в последние пару лет товарооборот растет, и скоро ему придется выделить еще один день, чтобы удовлетворить все запросы. Поток легальных грузов намного меньше. Райан хорошо поработал над тем, чтобы эти две стороны его бизнеса никогда не пересекались. Это касается и персонала. Те немногие работники, кто находится здесь сегодня, никогда не приезжают по четвергам. Думаю, я смогу незаметно проскользнуть внутрь – эта бригада не так бдительна, как та, что работает с Райаном.

Я жду по другую сторону забора, рядом с парковкой для сотрудников Райана. Увидев подъезжающую фуру, я хватаю кусачки с пояса и проделываю в ограждении небольшое отверстие. Когда из офиса выходит мужчина, чтобы поздороваться с водителем, я пролезаю через дыру и, делая вид, что просто иду с парковки, направляюсь к задней стене здания. Недолго поковырявшись в замке отмычкой, я открываю металлическую дверь.

Внутри никого нет, кроме одного работника, который складывает коробки в штабеля в дальнем правом углу. Он, похоже, поглощен работой, так что я бочком пробираюсь через склад, направляясь к офису в левом ближнем углу. Бросаю взгляд в окошко, убеждаюсь, что внутри пусто, и проскальзываю внутрь как раз в тот момент, когда одна из дверей начинает подниматься, чтобы впустить грузовик.

В офисе царит беспорядок. Все три стола завалены бумагами, пустыми кофейными чашками и коробками из-под пиццы. Копаться в этом кажется бессмысленным – лучше проверить шкафы с документами.

Я уже дважды передавала мистеру Смиту информацию об этой компании. В первый раз – общие сведения о повседневной деятельности и ключевых сотрудниках, которые мне удалось почерпнуть из папок, хранящихся в этом офисе.

Данные были полезными, но не теми, что нужны для задания. Неудивительно: в отсутствие Райана сюда приходят те, кто управляет легальной частью его бизнеса. Он не стал бы оставлять конфиденциальные документы на виду – это слишком беспечно. Во второй раз я передала критически важную информацию: финансовые отчеты с указанием мест хранения денег, списки клиентов и поставщиков краденого и контрабандных товаров, контакты сотрудников правоохранительных органов и пограничного контроля, которые закрывают глаза на его деятельность. Эти данные я выудила из ноутбука Райана – того самого, с которым он никогда не расстается. Я неделями терпеливо ждала подходящего момента, чтобы в него залезть.

Я нашла все, что нужно мистеру Смиту, чтобы отобрать у Райана дело, на которое тот потратил годы. К своему удивлению, я ощутила укол раскаяния, когда подумала о том, сколь велика будет его потеря. Впервые за все время я пожалела о том, чем занимаюсь.

Впервые я захотела дать объекту шанс побороться за то, что ему принадлежит.

Я старалась не задумываться, почему испытываю такие эмоции, зная, как важна эта работа для моего выживания.

Поэтому, хоть я и приехала сюда, чтобы снова покопаться в уже просмотренных папках, я не ожидаю найти ничего полезного. Просто хочу взглянуть еще раз – вдруг замечу что-то новое, теперь, когда фокус сместился.

Заехав на склад, водитель грузовика не заглушил двигатель, и из-за этого я не слышу голоса и шагов, пока люди не оказываются почти у двери. Осознав, что через несколько секунд дверь распахнется, я пулей залетаю в крошечную ванную, забираюсь в душевую кабину и задергиваю молочно-белую шторку. Это единственное укрытие. В тот же миг дверь распахивается, и в офис входят двое.

Согнувшись в три погибели и привалившись к стенке кабинки, я осторожно заглядываю в щель между шторкой и стеной, наблюдая через открытую дверь. На ближайшем ко мне стуле кто-то сидит, но мне видно лишь часть мужского плеча.

– Приведи его сюда.

От этого голоса у меня перехватывает дыхание. Это Райан. Райан здесь. Он не встречается с клиентами в Луизиане, а сидит в паре метров от меня.

Дверь открывается и закрывается, и мы остаемся одни. Я отодвигаюсь от шторки: вдруг он решит сходить в туалет.

Я веду себя безрассудно, а я ведь никогда не совершаю неосмотрительных поступков, что бы ни думал мистер Смит о моем последнем задании. Но если бы он видел меня прямо сейчас, я бы не стала его винить за сомнения в моей способности успешно завершить эту работу.

С этого ракурса ничего не видно, но по шелесту бумаг я понимаю: Райан еще здесь.

Через несколько минут дверь снова открывается, и я слышу, как по бетонному полу шаркают две пары ног.

– Эй, чувак, что ты здесь делаешь сегодня? – спрашивает мужской голос. Его обладатель старается придать ему удивленную интонацию, но нервная дрожь его выдает. Он напуган. Не дождавшись ответа, мужчина продолжает говорить, будто слова менее опасны, чем разлитая по комнате тишина. – Я знаю, что должен работать только по четвергам, но я хотел немного подработать. Бывшая опять достает меня из-за денег. Хочет отправить детей в какой-то гребаный детский лагерь в Арканзасе. А я типа, какого хрена, им необязательно ехать в чертовы горы, чтобы поиграть в салочки или позаниматься еще какой-нибудь фигней… – Тишина. – Прости, Райан. Я знаю, что меня не должно здесь быть.

Голос срывается на имени, и это самое интересное. Райан еще ничего не сказал, а человек уже напуган до смерти. Я-то всегда видела милого Райана. Романтичного Райана. Веселого Райана.

Райан, внушающий страх, – это интересно.

– Да брось, Фредди. Ты правда думал, что можно провернуть левую сделку и организовать приезд моего грузовика в мое отсутствие? – чуть понизив голос, спрашивает Райан.

– Нет. Это было тупо. Глупо. Реально, жесть как глупо, – отвечает Фредди.

Третий человек, присутствующий в комнате, еще не проронил ни слова.

Что-то скрипит – возможно, Райан откинулся на спинку стула, пружины которого давно не смазывали. Я представляю, как он сложил руки за головой, может быть, закинул ноги на стол. Выглядит расслабленным, но по голосу ясно: это лишь видимость.

– Сет, возьми кусачки со стола Бенни, – обманчиво спокойным тоном говорит Райан.

Шорох. Затем голос Сета:

– Взял.

Теперь в тоне Райана появляются нотки, которых я раньше не слышала:

– Ты мне расскажешь, кто еще в этом замешан, или Сет с удовольствием воспользуется кусачками. – Стул опять скрипит, и Райан добавляет: – Как думаешь, Сет, по одному пальцу за каждую минуту ожидания?

– Как по мне, в самый раз, босс. Правда, они довольно тупые, так что одной минуты может не хватить, чтобы отчекрыжить палец.

Сет не успевает закончить фразу, а Фредди уже начинает говорить. Он сыплет именами, планами и датами с такой бешеной скоростью, что Сет, надеюсь, забыл о кусачках и вооружился ручкой и бумагой.

– Ты чего-то недоговариваешь, – говорит Райан. – Ты и эти идиоты слишком глупы, чтобы провернуть все самостоятельно. Кто еще в этом замешан?

– Это все, клянусь!

Судя по звуку, Райан сдвигает стул, и я представляю, как он наклоняется вперед, ставит локти на стол и сцепляет руки перед собой. Потом слышу, как на пол падает стопка бумаг.

– Думаешь, я не замечу, что кто-то копается в моем дерьме?!

Вот черт. Этот бедолага может огрести за то, что сделала я.

– Сет, забери у него телефон и устрой поудобнее на складе. Приведи остальных. Я предупрежу Роберта, что они его ждут.

– Подожди! Подожди! Не надо звать Роберта! – Фредди кричит, и теперь в его голосе чистый ужас.

По информации, которую мне удалось раздобыть, Роберт – это, вероятно, Роберт Дэвидсон, один из крупнейших клиентов. И судя по тому, что я о нем узнала, Фредди и его подельники должны быть до смерти напуганы его потенциальным вмешательством.

Выдержав долгую неприятную паузу, Райан говорит:

– Думаешь, груз, который вы пытались сегодня украсть, взялся из ниоткуда? Думаешь, Роберт не узнал бы, что его товары не доехали до пункта назначения? – С каждым предложением он все сильнее повышает голос, чеканя каждое слово: – Ты и эти чертовы идиоты, твои дружки, ради каких-то пары штук баксов поставили под угрозу всю операцию. Вы даже не знали, сколько на самом деле стоит этот груз. Думаете, вы такие умные, что заранее подыскали покупателя, но вы охрененно тупые, потому что заключили сделку с одним из моих людей. Я узнал о ваших планах через тридцать секунд после того, как вы с ним связались.

– Черт, Райан, прости. Я не хотел этого делать. Меня парни подговорили.

– Хватит болтать, а то выбесишь меня вконец! – Райан почти кричит, и я невольно отшатываюсь. – Ты уже не моя проблема. Ты выбрал не тот груз, друг мой. Роберт хочет перекинуться парой слов с тобой и твоими приятелями. Сет, убери его из моего офиса к чертям собачьим.

Воцарившаяся тишина почти режет слух. Я никогда не слышала, чтобы Райан разговаривал с кем-то так жестко. Трудно представить, что мужчина, которого я знаю, и мужчина в соседней комнате – это один и тот же человек.

Он еще какое-то время работает за столом, пока я сижу на корточках в душевой кабине. Вскоре возвращается Сет, и они обсуждают шансы «Техасских рейнджеров» на попадание в плей-офф. Райан подкалывает Сета насчет какой-то девушки, с которой тот встречается. Затем следует продолжительная дискуссия на тему крафтового пива, которая вызывает у меня желание биться головой об стену, но я сдерживаю себя, чтобы не выдать свое местонахождение.

Пока я жду возможности совершить побег, в моем мозгу формируется образ нового Райана. В бизнесе приходится быть беспощадным, тем более если ты работаешь по ту сторону закона. Я понимала, что Райан не смог бы добиться такого успеха, не запачкав руки. Но если бы я не слышала этого своими ушами, то ни за что бы не поверила, что он способен грозить кому-то по одному отрезать пальцы. Методы у него, конечно, немного варварские, но, похоже, эффективные, поскольку Фредди за считанные секунды сдал своих дружков. Я рада, что мне довелось увидеть его с этой стороны. Я должна знать, с кем имею дело в случае с Райаном.

Наконец Райан и Сет уходят из офиса. Выждав несколько минут, я медленно отодвигаю занавеску. Бросив взгляд в окно, я вижу, что они поглощены разговором с водителем грузовика, только что подъехавшего к складу. Я незаметно пробираюсь обратно к арендованной машине, оставленной на парковке у соседнего здания.

Проверяю телефон: сообщение от шиномонтажа и письмо от Райана, отправленное 15 минут назад. Он пишет, что встреча почти закончилась, и он скоро выезжает. Продолжая за ним наблюдать, я пишу ему в ответ, что прихвачу что-нибудь на ужин по дороге с работы. Меньше чем через минуту он достает телефон из заднего кармана, затем отходит в сторону от своих собеседников и поворачивается к ним спиной – а значит, ко мне лицом. Удивительно, какой у него усталый, изможденный вид. Он печатает, и мой телефон вибрирует.

Райан: Сегодня отстойный день. Жду не дождусь нашей встречи.

Я пытаюсь игнорировать чувства, которые у меня вызывают эти два предложения, напоминая себе, что вечером Райан придет домой в том же костюме, в котором уехал утром, и будет лгать о том, почему день был отстойный. А потом я покажу ему квитанцию из шиномонтажа и буду ворчать, что они взяли с меня слишком много.

Я знаю, что он мне соврет, но ожидает ли он, что совру я?

Глава 12

Наши дни

Прихватив чашку с чаем, я плюхаюсь на ступеньки, ведущие на задний двор. Сегодня один из тех дней, когда небо такое большое и синее, что просто невозможно усидеть дома. Райан переворачивает вверх тормашками газонокосилку, которая на вид старше него, и начинает ее внимательно разглядывать, как будто собирается оперировать.

– Какой прогноз? – спрашиваю я.

Он поднимает на меня глаза, на его щеке грязные разводы.

– Я констатирую смерть. – Он бросает взгляд на часы. – Время смерти: десять часов сорок пять минут.

Я хихикаю, а он накрывает косилку ковриком, словно мертвое тело.

– Видимо, придется ехать в магазин бытовой техники.

– Составить тебе компанию? – спрашиваю я.

Ох уж эта его улыбка!

– Конечно, я всегда за, – отвечает он. – Дай мне пару минут, я хоть умоюсь.

Он заходит в дом, а я прислоняюсь спиной к стене и устремляю взгляд в небо. Прошло несколько дней с тех пор, как я шпионила за ним на складе, а почтовый ящик по-прежнему пуст. Вчера Джеймса с этой женщиной опять видели в городе. Судя по информации в соцсетях, они побывали на концерте популярной местной группы в одной из городских пивоварен. Они прошлись по всем злачным местам в городе.

Мое внимание привлекает кормушка для колибри, висящая на ветке дерева рядом с крыльцом, и я наблюдаю за тем, как птички машут своими крохотными крылышками, шныряя туда-сюда, чтобы попить. Райан наполняет кормушку каждое утро – наверное, так делала еще его бабушка.

Маме бы тут понравилось.

Мы много ночей провели в мечтах о доме, который однажды построим, представляя, каким он будет. Раньше я думала, что ей просто не нравится трейлер. Или она его стесняется. Лишь повзрослев, я поняла, что мама хотела для нас большего, чем просто более просторное жилье. Она мечтала о другом образе жизни. При котором не надо думать, хватит ли тебе денег на еду. И при котором ей бы не пришлось беспокоиться о том, что будет со мной, когда ее не станет.

– Готова? – спрашивает Райан, стоя в дверном проеме.

– Ага. – Бросив последний взгляд на птичек, я вскакиваю на ноги и вслед за ним иду обратно в дом. Через кухонную дверь мы выходим в гараж.

Мы медленно идем вдоль рядов «Хоум Депо»[7], и Райан внимательно изучает каждую косилку, а затем читает отзывы на телефоне, чтобы отсеять неподходящие варианты. Когда он уже минут двадцать пялится на одни и те же три газонокосилки, я не выдерживаю.

– Пойду в отдел растений, – говорю я.

– Возьми тележку. Нам нужно купить что-то для крыльца. – Оторвавшись от газонокосилок, он поднимает на меня глаза. – Может, какой-нибудь папоротник.

– Висячий? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами, затем кивает, давая мне понять, что выбор за мной, потому что в его представлении это и мой дом тоже. Мы выглядим как образцово-показательная семейная пара. Разве что за руки не держимся и не пьем на ходу кофе из «Старбакса».

Отдел «Все для сада» – просто оазис в море инструментов, пиломатериалов и электроприборов. Я не спеша прогуливаюсь мимо поддонов с геранями, петуниями и фиалками, размышляя о том, что еще я бы посадила на клумбах перед домом, если бы он действительно был моим и я могла делать там все, что захочется. Если бы у меня был шанс увидеть эти растения в полном цвету.

Поглощенная созерцанием прекраснейших розовых гортензий из всех, что я когда-либо видела, я не замечаю, как моя тележка задевает другую, следующую с противоположной стороны.

– Ой, простите! – Я останавливаюсь как вкопанная, увидев перед собой Джеймса с женщиной, которая притворяется мной.

– О, привет! – говорит она. – По-моему, мы встречались на вечеринке по случаю скачек!

Я растягиваю лицо в улыбке, стараясь ничем не выдать желания закатить глаза от этих слов. Кивнув им обоим, я говорю:

– Да, конечно.

Может ли она знать, кто я на самом деле? И что ее послали сюда, угрожая меня заменить? Потому что она хороша. Действительно хороша. В ее глазах нет ни проблеска узнавания, она не смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом как на свою явную противницу. Есть шанс, что она еще на стадии «ожидания информации» для своего задания, но разве она не замечает несомненного сходства между нами? Мне-то оно просто бросается в глаза, даже несмотря на то, что мои волосы сейчас темнее.

– Папа обычно сам обновляет мамины клумбы, но сейчас он выбыл из игры, и мы подумали, что сделаем это за него, раз уж выдался такой прекрасный денек, – говорит Джеймс, кивая на растения в своей тележке.

– Какой хороший сын, – говорю я, скрежеща зубами.

– Джеймс, привет, чувак! – слышу я за спиной голос Райана. Он подбегает к нам, и они жмут друг другу руки, потом Райан приветственно кивает женщине. – Лукка. – Он смотрит на нее, потом на меня, потом снова на нее. Он тоже видит сходство.

Джеймс смеется:

– Черт, когда мы успели так постареть, что в прекрасный весенний день думаем о работе в саду? Мы должны сейчас быть на озере, пить ледяное пиво.

– Ага, точно, – говорит Райан, но я знаю, что, будь у нас выбор, мы бы все равно уехали отсюда и провели день в собственном дворе, отложив озеро и пиво на потом, когда работа будет сделана.

– В другой раз, – говорит Джеймс. Мужчины еще несколько минут болтают о том о сем, а мы с этой женщиной просто смотрим друг на друга.

Когда они уже собираются идти дальше по своим делам, я накрываю руку Джеймса ладонью, останавливая его.

– Я просто подумала… у вас двоих есть планы на сегодняшний вечер? – Мельком взглянув на Райана, я снова перевожу взгляд на них. Слишком долго она от меня ускользала. – Мы бы очень хотели пригласить вас на обед.

Она лучезарно улыбается в ответ на приглашение.

– Было бы здорово, – отвечает Джеймс за них обоих. – Что принести?

– Ничего! У нас все есть. – Я смотрю на женщину. – Жду не дождусь!

Вымышленное имя: Иззи Уильямс. Восемь лет назад

Это первая работа, когда у моего фальшивого имени и легенды есть документальное подтверждение. Я даже загуглила свое новое имя, Изабель Уильямс – сокращенно Иззи, – и выяснила, что я несколько лет назад участвовала в чемпионате штата по бегу по пересеченной местности в составе команды одной из местных школ. Статья сопровождалась нечеткой фотографией, и я была готова поклясться, что третья слева девушка, блондинка с короткими волосами, это я: сейчас на мне именно такой парик.

Это заставляет меня задуматься над тем, сколько же людей работают на мистера Смита. Не только тех, кого, как меня, посылают на задания, но и тех, чья работа остается за кадром, кто редактирует фотографии для интернета и буквально из ничего создает новых людей.

Единственный живой человек, с которым мне довелось общаться, – это Мэтт, но по ощущениям, что бы ни представляла собой эта организация, в ней состоят явно не только они с мистером Смитом.

Эта работа потребовала от меня серьезной подготовки. Меня проинструктировали, как поднимать волосы и закреплять их под париком, чтобы ни одна из прядей не выбилась из-под него. Мне также сказали намазать подушечки пальцев толстым слоем медицинского клея, обновляя его каждые пару часов, чтобы спокойно прикасаться к любым предметам без риска оставить отпечатки. Я тру пальцы друг о друга, пытаясь привыкнуть к потере чувствительности. По собственной инициативе я нанесла контурный макияж и вставила в глаза цветные контактные линзы. От мамы я узнала, как несколько мазков пудры могут изменить форму и черты лица, хотя, конечно, она научила меня этим трюкам, чтобы я могла сделать свою внешность более выразительной, а не изменить ее до неузнаваемости.

Сегодня первый день моей первой работы на мистера Смита, и, должна признать, я слегка нервничаю. По информации, полученной Грегом и Дженни Кингстон, я новая няня их сына, Майлза. Но на самом деле у Грега дома хранится то, что нужно моему боссу, и я здесь, чтобы добыть это для него.

Меня подробно проинструктировали и как обращаться с добычей. Как только предмет, за которым меня послали, окажется у меня в руках, я должна отнести его в заранее оговоренное место, и чем быстрее, тем лучше. Меня будет сложнее поймать и уличить в воровстве, если украденного предмета у меня уже не будет.

Поднявшись на крыльцо, я поправляю рубашку и шорты и нажимаю на кнопку звонка.

Дверь тут же открывается, словно Грег только и ждал моего прибытия. На нем серый костюм и серый галстук более темного тона, а его волосы выглядят так, словно он с детства прическу не менял. Короткие, расчесанные на косой пробор, волосок к волоску.

– Изабель Уильямс? – спрашивает он, окидывая меня взглядом сверху донизу. Я одета точно по инструкции. Шорты цвета хаки, длиной на пять сантиметров выше колена, и розовая рубашка-поло. Я выгляжу так, словно собралась играть в гольф.

Я протягиваю руку, и он пожимает ее.

– Да, сэр, мистер Кингстон. Можете звать меня Иззи.

Кивнув, он жестом предлагает мне войти. Смотрит на часы во второй раз с тех пор, как открыл дверь, затем орет в сторону винтовой лестницы, убегающей вверх у дальней стены прихожей.

– Дженни! Она пришла!

Наши взгляды устремляются на верхнюю площадку в ожидании появления Дженни.

Она не появляется.

Грег еще раз выкрикивает ее имя, и мы опять ждем.

Он раздражен. И немного смущен.

– Простите, я сейчас, – бормочет он и уходит. Взбегает по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и быстро исчезает из виду.

– Ты новая няня?

Я оборачиваюсь – за моей спиной в дверном проеме стоит Майлз. Я изучила планировку и знаю, что эта дверь ведет в столовую, а оттуда можно попасть на кухню.

Я медленно иду к нему и, не дойдя нескольких футов, сажусь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним.

– Да. Меня зовут Иззи. А тебя? – спрашиваю я, хотя уже знаю и его имя, и все остальное, что мне нужно о нем знать. Когда я согласилась работать на мистера Смита, Мэтт снабдил меня подробной информацией об этой семье. Майлзу пять лет, он единственный ребенок в семье, а я его четвертая няня за этот год.

Сказав, как его зовут, он снова засовывает в рот большой палец, хотя уже должен был это перерасти.

Я показываю на его футболку.

– Железный человек – мой любимый герой.

Он оттягивает перед футболки и разглядывает его, словно не помнит, что на нем надето. На футболке изображены все персонажи Марвел в своих боевых позах.

– Мне нравится Халк. Он все разбивает, – говорит Майлз, потом издает рык и сжимает руки в кулаки. Я уже собираюсь задать еще один вопрос, но наше внимание привлекает какое-то движение на лестнице.

Грег обнаружил Дженни и теперь тащит ее за собой вниз по лестнице. Она почти спотыкается, когда они преодолевают последнюю ступеньку, словно ей невдомек, что лестница закончилась.

– Иззи, это моя жена, миссис Кингстон. – Он крепко вцепился в ее предплечье, и это, похоже, единственное, что удерживает ее в стоячем положении.

Дженни смотрит на меня с улыбкой, но ее взгляд остается безучастным.

Еще мне известно, что утром Дженни предпочитает ксанакс, днем – шардоне, а вечером балуется водкой.

Я протягиваю руку, и она хватает ее обеими руками.

– Иззи, так приятно с вами познакомиться!

Она держит мою руку так долго, что я начинаю испытывать дискомфорт. К счастью, к нам подходит Майлз, и она переключает внимание на него.

– А вот и ты, милый! Ты позавтракал?

Майлз кивает, но ничего не говорит.

– Так, ладно, мне пора в офис, – говорит Грег и, обращаясь ко мне, добавляет: – Вы занимаетесь Майлзом. Его распорядок дня висит на холодильнике; на том же листочке внизу есть мой номер телефона. Он может устроить вам экскурсию по дому и показать, где что находится. Я буду дома к шести.

Взъерошив Майлзу волосы, он направляется к двери. С Дженни он не прощается, даже не смотрит в ее сторону.

Несколько секунд мы втроем неловко стоим в прихожей, потом Дженни наклоняется, целует Майлза в щеку и, одарив меня широкой улыбкой, медленно поднимается обратно на второй этаж.

– Хочешь, покажу тебе здесь все? – спрашивает Майлз, возвращаясь туда, откуда вышел.

– Да, устрой мне большую экскурсию, – говорю я, следуя за ним.

Мама говорила, что я сразу пойму, когда начну жить той жизнью, которая мне предназначена. Я разглядываю интерьеры этого дома, пытаясь представить себе, что это и есть моя жизнь – что я на самом деле Иззи Уильямс, студентка колледжа и няня Майлза Кингстона.

Могу с уверенностью заявить, что такая жизнь точно не для меня.

Прошло пять дней, а я до сих пор не нашла то, что ищу.

Зато узнала, что хозяин в этом доме – Майлз. Он знает, когда приходит домработница, где лежит мелкая наличность, чтобы она могла купить продукты, а еще он знает, когда Дженни переходит с таблеток на напитки. Когда вино льется в бокал, вместе с ним льются слезы, и мы стараемся не попадаться ей на глаза.

В то время как Майлз вызывает у Дженни грусть, я ее только злю. В присутствии Грега она мне улыбается, но стоит ему уйти, как она выпускает когти. Она не хочет видеть меня в своем доме. Не хочет, чтобы я проводила время с ее сыном. Но она слишком часто бывает пьяна или под кайфом, чтобы как-то на это повлиять.

Мы с Майлзом играем в лего. Мы строим крепости. Мы поем песни. И я ищу, ищу, ищу.

Врать не стану – эта работа с каждым днем дается мне все труднее. Потому что как только я добуду то, зачем меня сюда послали, я покину этот дом. А кто позаботится о Майлзе?

Но так думать опасно. Поэтому каждый день я закладываю еще один кирпич в стену, растущую внутри меня, которой надеюсь отгородиться от этого светловолосого, голубоглазого ребенка, слишком взрослого для своего возраста.

На восьмой день мне удается попасть в спальню Дженни.

Наконец-то.

Мне не часто выпадает возможность проникнуть в эту часть дома, потому что именно здесь Дженни проводит больше всего времени. Когда она отваживается выйти из своей комнаты, Майлз ходит за мной, как хвостик. Сейчас он спит, а Дженни отмокает в ванне, за тонкой дверью, отделяющей ванную комнату от спальни.

Она засела на несколько часов? Или быстро ополоснется и выйдет? Кто знает. Но я не могу себе позволить упустить эту возможность только потому, что не знаю, чего ждать.

Я брожу по комнате, рассматривая все критическим взглядом. Я ищу флешку – такую же, как та, что лежит у меня в кармане. Когда найду, поменяю их местами. Существуют тысячи разных мест, где можно спрятать такой мелкий предмет. Я обыскала каждый ящик, каждый уголок и закоулок в кабинете Грега – безрезультатно. Я бы и ящик с его носками перерыла, если бы он прятал там что-то ценное.

Я начинаю думать, что, раз на плане дома нет встроенного сейфа, он мог появиться здесь позже. Поэтому теперь я рою носом землю, чтобы его найти, ведь я не хочу провалить свое первое задание.

Несколько ювелирных украшений Дженни беспечно разбросаны по поверхности изящного антикварного стола. Это очень дорогие украшения, и я мысленно вынимаю камни из оправы, прикидывая, сколько можно выручить за каждый из них.

Но я здесь не за этим, поэтому я заставляю себя оторваться от их созерцания.

Я открываю ящики и обшариваю каждый уголок комнаты. Она достаточно просторная, здесь даже есть гостиная зона, которая находится как раз возле двери, ведущей в ванную. Осторожно, без единого звука, я захожу в этот закуток, слушая фальшивое пение Дженни, доносящееся из-за двери ванной.

На стене висит семейный портрет Кингстонов в рамке. На нем изображено идеальное маленькое трио, которого не существует в реальности. Я уверена, что Дженни выложила это фото в свои соцсети, чтобы все поверили, что ее жизнь так же безоблачна, как на снимке. Я подцепляю угол рамы – как делала это со всеми предметами искусства, висящими на стене, – и едва сдерживаю ликование, когда картина сдвигается в сторону, открывая взору маленький сейф, встроенный в стену. Потянув за ручку, я обнаруживаю, что дверь прочно заперта.

Пялясь на десять цифр на клавиатуре, я начинаю потеть. Я многое умею, но специалистом по взлому сейфов меня точно не назовешь. Я достаю телефон, который мне дал Мэтт для экстренных случаев.

Это экстренный случай.

К счастью, он отвечает после первого гудка.

– Что случилось.

– Ничего, – шепчу я. – Я нашла сейф. Он с кнопками, а у меня мало времени. Что мне делать?

– Сделай фото и пришли мне.

Я делаю как он просит и жду ответа.

– Это просто. Не похоже, что он привязан к сигнализации. Попробуй ввести четырехзначный код и посмотри, что будет.

Я вбиваю 2580: я когда-то прочитала, что это самая распространенная комбинация, поскольку это единственная четырехзначная последовательность цифр на клавиатуре.

– Один звуковой сигнал и одна красная вспышка.

Мэтт замолкает на несколько секунд на другом конце линии, потом говорит:

– Попробуй день рождения ребенка.

Я прочитала все важные даты в инструкции, которую мне дали перед заданием, так что без проблем извлекла из памяти нужное число. Я набираю 1017 – 17 октября.

– Один звуковой сигнал и две красные вспышки.

– Черт, – плюется Мэтт на другом конце линии. – Похоже, это такая система, когда после трех ошибок замок блокируется насовсем. Думаю, она перезагрузится через какое-то время. Может, через двадцать четыре часа. Сейчас ничего не делай, завтра попробуешь снова.

В трубке повисает тишина.

Я расстроена. Я хочу свалить из этого дома. Из ванной доносится плеск воды, и я замираю на месте. Потом слышу, как Дженни запевает всю ту же дурацкую песню, которую поет уже два дня. Снова бежит вода: видимо, Дженни сидит там так долго, что вода успела остыть.

Я не свожу глаз с клавиатуры, прокручивая в голове важные даты и числа семьи Кингстон. Потом думаю о Греге. Я могу с уверенностью сказать, что он любит Майлза, хоть и не принимает активного участия в жизни сына. Он пишет мне в течение дня – спрашивает, как у Майлза дела, – и, похоже, не против поболтать с сыном, когда приходит вечером домой. Но в коде зашифрован не его день рождения.

Дженни громко смеется. Я могу только воображать, что там происходит, когда она в одиночестве принимает ванну.

Почему Грег до сих пор не выгнал ее из дома пинком под зад? У него явно достаточно денег, чтобы нанять любых помощников по дому. Он разговаривает с Дженни только по необходимости, хотя иногда я замечаю, как он с грустью смотрит на нее. Его выражение лица говорит о том, что он ее еще любит, хотя ненавидит то, во что она превратилась. Ее дата рождения может быть кодом? Или их годовщина? Грег пытается это скрыть, но он каждую ночь спит в комнате для гостей, и возле кровати там стоит только одна фотография. На ней изображены Грег и Дженни – молодые, улыбающиеся, щекой к щеке – на фоне салюта. Скорее всего, это фото было сделано на их первом свидании, на пикнике по случаю четвертого июля в загородном клубе.

Не сводя глаз с клавиатуры, я задерживаю дыхание, потом набираю 0704. В течение нескольких секунд ничего не происходит, потом лампочка мигает зеленым, и я слышу, как отодвигается замок.

Я выдыхаю, едва не закричав от радости. Я это сделала!

Потянув на себя дверь, я вижу внутри всего один предмет – красную флешку с синей крышкой, точно такую же, как подделка с поврежденными данными у меня в кармане, которую я оставлю здесь вместо нее. А еще она способна превратить любой компьютер, в который ее вставят, в бесполезный хлам. Пока Грег будет сходить с ума, пытаясь понять, что пошло не так, он не догадается о подмене.

Меняя флешки местами, я снова слышу смех Дженни, но на этот раз он звучит ближе. Она вышла из ванной и теперь неотрывно смотрит на меня.

– Я уже неделю наблюдаю, как ты шныряешь по моему дому. – Язык у нее заплетается, глаза полузакрыты. Она накинула халат, но не запахнула его, и я вижу, как с ее обнаженного тела течет вода, собираясь в лужу на деревянном полу.

Это плохо. Очень плохо. Она поймала меня с поличным.

– Это не то, что вы думаете, – говорю я.

Покачнувшись, она издает визгливый смешок.

– Ну да, конечно. Это именно то, что я думаю. – Дженни кидается на меня, вытянув руки, словно пытается то ли схватить, то ли ударить меня, но ногой зацепляется за пояс халата, свисающий до пола, и падает, а я не успеваю ее подхватить. Она с громким хрустом ударяется головой об пол, и из-под светлых волос вытекает тонкая струйка крови. Она в полной отключке.

– Вот дерьмо, – шепчу я, падая на колени рядом с ней, и пытаюсь нащупать на шее пульс.

Я снова звоню Мэтту.

– Флешка у меня, – говорю я, как только он отвечает. – Но жена меня застукала. Она пьяная, споткнулась и упала. Разбила голову до крови.

– Она мертва? – тихим голосом спрашивает он.

– Нет. Но ей нужна помощь. Позвонить 911?

– Чтобы она могла сказать полиции, что застукала тебя за воровством? – ругается Мэтт. – Сваливай оттуда к чертовой матери вместе с флешкой.

– А как же Майлз? – Пусть мы с Дженни и не испытываем друг к другу теплых чувства, мальчик этого не заслуживает.

– Убирайся оттуда немедленно! Тебя не должны поймать. Кингстон ничего не сможет сделать, если тебя там не будет. – Мэтт кричит так громко, что его голос эхом прокатывается по комнате.

И в трубке повисает тишина.

Я боюсь ее снова трогать. Могу ли я оставить ее в таком положении? Могу ли я бросить Майлза? Но если я останусь, я могу попасть в тюрьму. Она скажет полиции, что я их грабила. Меня даже могут обвинить в ее падении. Она скажет, что я ее толкнула.

Я достаю из кармана другой телефон – тот, на который звонит Грег, чтобы справиться о делах Майлза. Тот, который я включаю, только переступая порог дома Кингстонов.

– Алло, – отвечает Грег.

– У нас проблема. Я поднялась наверх, чтобы сказать миссис Кингстон, что мне срочно нужно уйти по семейным обстоятельствам, а она лежит на полу без сознания. Похоже, упала. Майлз спит на диванчике в игровой. Вы должны приехать домой. Мне самой надо срочно бежать, я не могу остаться.

– Погоди…

Но я уже нажала «отбой». Я бросаю фальшивую флешку в сейф, потом закрываю его и возвращаю фото на место. Я беру на себя такой риск только ради Майлза.

Грег может позвонить 911. Он может прийти домой и разобраться с этим. Я должна полагаться на свое вымышленное имя, на те меры, которые приняла, чтобы скрыть свою подлинную личность. Сбежав по ступенькам, я одним глазком заглядываю в дверь игровой, чтобы в последний раз проверить Майлза. Маленькое личико расслаблено – он крепко спит, сжимая в руке бумажного лебедя, которого я научила его делать, как когда-то меня научила моя мама. С ним все будет хорошо. Его папа скоро приедет. Он не моя проблема.

Пулей вылетев во двор через черный ход, я крадучись пробираюсь вдоль стены дома, пока не оказываюсь на улице. Я прыгаю в машину, которую мне предоставил Мэтт для этого задания. Когда я выезжаю из ворот поселка, мимо меня проносится скорая с включенной сиреной в сопровождении полицейской машины.

Пригнув голову, я еду на предельно допустимой скорости. Ведется ли видеосъемка на посту охраны? Попаду ли я в объектив? Сколько времени пройдет, прежде чем полиция начнет меня искать?

Через десять минут я подъезжаю к зданию «ААА – РАССЛЕДОВАНИЯ И ПОРУЧИТЕЛЬСТВО ПОД ЗАЛОГ». Мне было сказано никогда сюда не возвращаться, но ситуация сейчас явно нестандартная.

Мэтт ходит взад-вперед по улице в ожидании меня.

Не успеваю я заглушить двигатель, как он уже рывком открывает водительскую дверь.

– Какого черта ты так долго? – Он вытаскивает меня из машины и тянет за собой в здание. Останавливаемся мы только в офисе.

– Я приехала, как только смогла, – говорю я, вручая ему флешку. Телефон, который я использовала, чтобы созваниваться с Грегом, я кладу на стол, не упоминая о своем разговоре с ним. Прежде чем выключить телефон, я на всякий случай удалила из журнала вызовов запись об этом звонке: вдруг Мэтт проверит.

Мог ли Майлз проснуться и обнаружить ее до того, как его отец приехал домой?

Нет, мне нельзя о нем думать.

Держа флешку в руке, Мэтт что-то печатает в телефоне. Читает ответ и вздрагивает, когда телефон звонит.

– Да. – Он смотрит на меня, буравя меня взглядом, потом передает мне телефон.

После секундного колебания я беру у него телефон.

– Алло, – шепотом говорю я.

– Расскажи мне, что произошло сегодня днем. Во всех подробностях. – Искаженный голос мистера Смита скрадывает злость, которая сквозила бы в его настоящем голосе.

Я ему рассказываю обо всем, в том числе о том, как вычислила код к сейфу. Обо всем, кроме звонка Грегу.

– Ты испытываешь чувство вины за то, что оставила Дженни Кингстон истекать кровью на полу.

Это не вопрос, но я отвечаю:

– Да.

– Это был лишь вопрос времени – рано или поздно это бы произошло. Не сегодня – так завтра, или на следующий день. Она давно к этому шла.

Я молчу. Может, это и так, но я не могу не думать о том, что сегодня этого бы не произошло, если бы я не оказалась в ее комнате и не копалась бы в их сейфе. Она бы вышла из ванной и рухнула на кровать, как делала это каждый день, пока я была там. Так что если сегодня она «добилась успеха», то только благодаря мне.

– Да, я знаю, – отвечаю я ему.

– Ты выполнила задание, но проявила безрассудство. Пошла на риск с сейфом. Позволила этой пьянчуге подкрасться к тебе. Ты способна на большее.

И он прав. Я способна на большее. Я должна была заметить, что она перестала петь. Я должна была услышать неуклюжие шаги по полу ванной. Я должна была услышать, как она поворачивает ручку двери.

– Что бы ты сделала, если бы она не упала сама? – спрашивает он меня.

– Не знаю, – быстро отвечаю я. И это правда. На что бы я пошла, чтобы обеспечить себе возможность уйти? Видимо, я этого никогда не узнаю.

– Я отвечу на этот вопрос за тебя. Ты сделаешь все, что нужно, чтобы спасти себя и выполнить задание. Потому что ты не должна забывать, что это твоя работа. Ты не член этой семьи. Это не твоя жизнь. Не твой мир. Ты призрак, который ненадолго к ним занесло. Этим людям насрать на тебя, так что тебе должно быть насрать на них.

Я молчу, пока он продолжает мне выговаривать, и его слова мне как ножом по сердцу.

– Я долго за тобой наблюдал. Ты достигла настолько многого, потому что ты изобретательна и способна на ходу принимать решения. А еще у тебя есть природная интуиция, которой нельзя научиться. Это бесценные дары. Дары, которые ты сегодня едва не профукала. Я понимаю, что ты почувствовала необходимость обратиться к Мэтту за помощью, когда нашла сейф, но звонки – это крайняя мера. Обращение за помощью входит в привычку. Мне нужны люди, способные решать проблемы без поддержки со стороны, потому что не всегда можно получить помощь. Эта женщина подкралась к тебе, потому что тебя больше волновало, как бы поскорее закончить работу, и ты рассчитывала на помощь Мэтта. Тебе следовало отступить на шаг назад. Внимательно изучить сейф. Определить, как его можно вскрыть, не зная кода. Не раскрывать свою личность, делая чертов звонок, пока его жена отмокает в ванной в соседней комнате.

Непристойности, произносимые механическим голосом, звучат еще более вульгарно. Не такой мотивационной речи я ожидала, но, как ни странно, именно такая встряска была мне нужна. И он абсолютно прав. Я спешила выполнить задание. Я не хотела там больше оставаться, чтобы не привязаться к Майлзу еще сильнее.

Впредь я должна быть умнее. Я буду умнее. Это был суровый урок, который я должна выучить.

Мне тяжело слушать, как он рубит правду-матку мне в лицо. Пусть я на всю жизнь запомню Майлза и это задание, он, несомненно, забудет обо мне. Но мистер Смит ошибается. Я не просто призрак, который ненадолго занесло в жизнь Кингстонов.

Я сама живу как призрак.

Никому нет до меня дела, кроме меня самой. Никто не позаботится о моем выживании, кроме меня.

Я сама по себе.

Наконец он говорит:

– Деньги за выполнение задания будут переведены на твой счет. В течение недели ты получишь инструкции к следующему заданию. У тебя есть несколько дней, чтобы собрать вещи, поскольку твоя следующая работа будет связана с переездом. Здесь ты можешь столкнуться с Кингстонами, а нам нельзя так рисковать.

– Да, сэр.

– Скорая уже увезла миссис Кингстон из дома, а полиция опрашивает мистера Кингстона, пока мы с тобой разговариваем. В следующий раз, когда я попрошу тебя рассказать мне, что произошло, во всех подробностях, не опускай ни одной долбанной детали.

Я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, пока не чувствую небольшое жжение в груди и помутнение в голове. Выдохнув воздух с легким свистом, я шепчу:

– Я исправлюсь. Больше никаких ошибок. – И мысленно добавляю: «И больше никаких привязанностей на работе».

– Никаких ошибок, – повторяет он.

Глава 13

Наши дни

Этот званый ужин будет сильно отличаться от того, который мы устраивали несколько недель назад. Я накрываю стол во внутреннем дворе, а не в столовой, пользуясь тем, что погода хорошая, а комары еще не слишком озверели. Райан охлаждает пиво и вино, купленное заранее, поместив их в декоративную оцинкованную ванночку с надписью Самнер, выгравированной на передней стенке. Сара подарила его Райану на прошлый день рождения. Если мой многолетний опыт чему-то меня научил, так это тому, что лучшим подарком южане считают подарок именной.

Джеймс с этой женщиной приходят, как раз когда Райан разжигает огонь под грилем.

Мы оба приветствуем их, когда они поднимаются на террасу. Райан берет у Джеймса одну из больших упаковок пива, которые тот притащил с собой, а она вручает мне накрытое фольгой блюдо и говорит:

– Я знаю, вы сказали ничего не приносить, но мы с мамой Джеймса напекли сегодня слишком много брауни.

Я отгибаю край фольги, чтобы взглянуть на содержимое блюда.

– Ох, вкуснотища, запах божественный. – Я так и вижу пост в Фейсбуке, который миссис Бернард, наверное, уже опубликовала.

– Как себя чувствует твой отец? – спрашивает Райан у Джеймса, когда они пожимают друг другу руки.

– Нога уже лучше, – отвечает Джеймс. – По крайней мере, он меньше жалуется на нее.

Женщина издает смешок, пихая Джеймса локтем.

– Прекрати. С ним у врачей намного меньше проблем, чем было бы с его сыном. – Она поворачивается ко мне. – Он не выходит из дома и без конца играет в покер. Скоро среди его друзей не останется желающих играть с ним на деньги, он ведь у всех выигрывает. – Она нежно кладет ладонь на руку Райану. – Я знаю, он был бы рад, если бы вы к нему заглянули. Может, проиграли бы ему партию или две для поднятия духа?

Не успела она прийти, а мужчины уже ловят каждое ее слово.

– Райану не трудно проиграть в карты! – говорит Джеймс.

Я смеюсь, но не переигрываю, чтобы смех звучал искренне, потом жестом приглашаю всех сесть за стол. Райан кладет в ванночку пиво, принесенное Джеймсом.

– Я сейчас. – Я иду в дом, чтобы принести закуски, которые приготовила заранее. Потом возвращаюсь за стол и делаю глубокий вдох, наслаждаясь обстановкой. Вечер сегодня просто роскошный, и погода на редкость прекрасная для Луизианы: тепло, дует легкий ветерок, низкая влажность. Жаль, что приходится тратить такой идеальный вечер на работу.

Разговор течет непринужденно, болтают в основном парни. Похоже, она к подобным вещам подходит так же, как я, предпочитая слушать и мотать на ус.

– Мы перетягиваем одеяло на себя, – со смехом говорит Райан и смотрит на женщину, сидящую рядом с Джеймсом. – Мне бы хотелось побольше узнать о новом жителе Лейк-Форбинг.

– Да, на вечеринке нам толком не удалось поболтать… Лукка, – я с трудом произношу это имя вслух. Мое имя. Как я и предполагала, оно оставляет на языке горькое послевкусие.

Она пожимает плечами, тепло улыбаясь Джеймсу.

– Рассказывать особенно нечего. Мы с Джеймсом познакомились несколько месяцев назад. Мы оба работали в Батон-Руж. Я приехала туда как страховой аджастер: прошлой осенью по городу пронесся торнадо, и мы получили много заявок на возмещение убытков.

– Ага, это было ужасно, – говорит Райан. – У меня там пара клиентов живет. Много домов было разрушено.

– Настоящая трагедия. – Она берет Джеймса за руку. – Заставляет по-настоящему ценить то, что имеешь.

Я из последних сил продолжаю мило улыбаться, изображая заинтересованность.

– Так вы, значит, ездите от одной катастрофы к другой? – спрашиваю я.

Она смущается.

– В основном. Иногда бывает тяжело. Но случаются и перерывы, вот как сейчас. Мне никуда не надо ехать, так что я могу заниматься бумажной работой из любого места. – Она снова бросает на Джеймса полный любви взгляд и стискивает его ладонь, но он слишком занят, чтобы это заметить, – свободной рукой заливает в горло остатки пива.

Она хороша. Легенда железобетонная. Подача безупречная. Мимика соответствует эмоциям. Впечатляет.

А вот Джеймс нуждается в дрессировке, хотя я уверена, что он просто пешка в этой игре. Она выглядит элегантно и ухоженно, а он похож на человека, жизнь которого идет под откос. Не представляю, при каких обстоятельствах эти отношения могли состояться в реальности.

Мне доводилось бывать на ее месте. Переступать через себя исключительно ради выполнения задания. Тот факт, что она смотрит на него как на само совершенство, заставляет меня уважать ее больше, чем мне бы этого хотелось.

Повернувшись ко мне, она говорит:

– Джеймс сказал, вы здесь недавно, Иви. Что привело вас в Лейк-Форбинг?

– Ну, я какое-то время моталась по стране. Мои родители погибли в автокатастрофе несколько лет назад, и мне нужна была смена обстановки. – Я прикусываю нижнюю губу и бросаю на Райана полный беззащитности взгляд, но быстро прячу эти эмоции поглубже. Он пододвигает свой стул ближе и кладет руку мне на бедро. – В итоге я оказалась здесь и влюбилась в это место. Я обожаю милые маленькие городки, – с нервным смешком говорю я. – И милых парней, которые умеют делать мелкий ремонт машины.

Посмеиваясь, Райан замечает:

– Будь это нечто большее, чем замена колеса, мне пришлось бы вызывать подкрепление.

Она наклоняется вперед, и ее лицо расплывается в улыбке, больше похожей на ухмылку.

– К слову о маленьких городках… как зовут твою однокурсницу из Идена, Иви? Уверена, я знаю ее или ее семью. В таком крошечном городке это практически неизбежно.

Вот сука.

Я отвечаю ей такой же улыбкой.

– Реджина Уэст. У нее есть младшая сестра, Матильда, и старший брат, Натан. Знаешь таких? Мы у нее ночевали, когда приезжали в город, но название улицы или район я тебе не скажу.

Посмотрим, насколько она хороша и насколько подробное досье на меня ей предоставили. С Реджиной Уэст я училась в школе, но в седьмом классе ее семья уехала из города. В детстве мы были лучшими подругами, и мне очень интересно, что и в каких объемах известно мистеру Смиту о моем прошлом. Натан получил медицинское образование и вернулся в Иден около пяти лет назад. Он открыл в городе клинику, где принимает всех желающих. В тех местах не так много семейных врачей, поэтому он хорошо знаком местным жителям и пользуется у них большим уважением.

Она хмурит бровь, словно пытаясь решить, как мне ответить.

– Да, знакомое имя… – Она замолкает, не договорив.

Не-а. Очко в мою пользу. Она явно не искала информацию самостоятельно, полностью полагаясь на то, что ей дал мистер Смит. Она была бы в курсе насчет Натана, если бы они узнали о моей детской дружбе с Реджиной, потому что мы были неразлучны, пока она не переехала. Видимо, мистер Смит не заглядывал в мое прошлое дальше старших классов школы.

– Ты по-прежнему считаешь Иден своим домом? – спрашивает Райан. – Удивительно, что твоя компания отправила тебя в командировку в такие далекие края.

– Я сейчас живу в Роли, Северная Каролина. Иден – прекрасный город, но маловат для меня, понимаете? – Она пожимает плечами и смотрит на меня, как будто ждет, что я с ней соглашусь. – Моя компания испытывает нехватку персонала, вот и приходится как-то выкручиваться. Меня посылают туда, где я нужна.

– Да, девчонки, вы обе изрядно помотались по стране, – с громким смехом говорит Джеймс. – Иви, мне думается, раз уж ты переехала к Райану, то планируешь задержаться здесь на какое-то время. Больше никаких скитаний? Или это лишь временная остановка?

– Джеймс, ты ставишь ее в неловкое положение, – с холодком в голосе говорит Райан, напомнив мне о том разговоре в его офисе в Гленвью несколько дней назад.

Она сжимает руку Джеймса так сильно, что он взвизгивает от боли, а потом тихо говорит ей:

– Я думал, ты хочешь знать, останется ли она здесь.

Да уж, он точно не работает на мистера Смита: играет он довольно паршиво. А ей бы надо лучше дергать свою марионетку за ниточки.

– Справедливый вопрос, – говорю я, игнорируя его последнее замечание. – Я бы не приняла предложение Райана переехать к нему, если бы планировала двигаться дальше.

Райан нежно поглаживает мое бедро большим пальцем, и я понимаю, что он доволен моим ответом.

– Когда она увидит мои планы по обустройству огорода и теплицы, она никуда не уедет. Для этой работы понадобятся две пары рук, так что она не сможет меня бросить.

Я переключаю внимание на него.

– Ты собираешься разбить огород?

Он медленно качает головой, и его улыбка становится шире.

– Нет, – отвечает он и, выдержав короткую паузу, продолжает: – Мы вместе разобьем огород. Ты говорила, что всегда о нем мечтала.

Мое лицо заливается румянцем, самым что ни на есть настоящим, и мне жаль, что приходится делить этот момент с двумя другими людьми за столом.

Она наклоняется вперед, разрушая волшебство между Райаном и мной, и спрашивает:

– Покажешь мне, где у вас ближайшая дамская комната, Иви?

Но Райан уже встает из-за стола.

– Я тебя провожу. Я все равно иду в дом, чтобы принести стейки. Пора начинать их жарить, иначе придется их есть на завтрак.

Она исчезает за дверью вслед за ним, и я знаю, что она воспользуется этим моментом, чтобы порыться в наших вещах. Я бы поступила именно так, но что более важно, именно этого я от нее и жду. Я оставила для нее кое-какую мелочь, о которой, я уверена, она сообщит мистеру Смиту. Я затеяла опасную игру, но мне нужно, чтобы он выложил карты на стол. Меня тошнит от сюрпризов.

Интересная ситуация складывается: я правда не понимаю, знает ли она, что я здесь на задании, как и она сама. Или же работает со мной как с обычным, ничего не подозревающим объектом? Говорилось ли в ее инструкциях о том, что упоминание города Иден, штат Северная Каролина, заставит меня разволноваться?

– Джеймс, ты какую прожарку предпочитаешь? – кричит Райан, снова появляясь на террасе с подносом маринованных стейков в руках. На нем передник с надписью: «Целовать меня не обязательно, но можешь принести мне пива».

– Среднюю, – отвечает он, направляясь к грилю. Я даю этой женщине еще несколько минут, чтобы покопаться в моих вещах, потом поднимаюсь из-за стола.

– Похоже, ты забыл овощи. Я схожу за ними.

Кивнув мне, Райан снова переключает внимание на Джеймса.

Я захожу на кухню, ожидая увидеть ее, но там пусто. Я бросаю взгляд на часы. Она слишком долго возится.

Я неслышно иду к лестнице. Как только я поднимаюсь наверх, она выходит из туалета, расположенного на площадке второго этажа.

– Я уж испугалась, что ты заблудилась.

Она издает пронзительный крик и отпрыгивает назад, хватаясь за грудь.

– Ой, я тебя не заметила! – Затем ее лицо вновь расплывается в очаровательной улыбке. – Я все не могла наглядеться на эти милые семейные фото на стене, когда поднималась по лестнице! Райан был таким лапочкой!

Обернувшись, я смотрю на вышеупомянутые фотографии. Вынуждена согласиться: Райан действительно был лапочкой. Я мысленно хвалю ее за находчивость: она придумала хорошее оправдание.

Она подходит к лестнице и останавливается, как будто ждет, что я начну спускаться первой, но я отхожу в сторону, пропуская ее.

– Встретимся внизу. Я только захвачу кое-что из своей комнаты.

Секунду поколебавшись, она улыбается и проходит мимо меня. Когда она исчезает из виду, я пересекаю лестничную площадку и захожу в нашу комнату. Здесь она могла найти только одну вещь, и я надеюсь, ей это удалось.

Я подхожу к туалетному столику и выдвигаю ящик. Там лежит стопка бумаги, на которой я оставляла две ручки и карандаш, расположенные особым образом. Ей пришлось бы отодвинуть их в сторону, чтобы прочитать то, что было написано на верхнем листе, и, судя по всему, именно это она и сделала. Я закрываю ящик и спускаюсь на первый этаж.

Я выхожу во двор с подносом овощей и вручаю его Райану. Солнце окончательно село, и я зажигаю свечи, которые заранее расставила вокруг в свободном порядке.

– Скоро все должно быть готово, – говорит Райан.

Кивнув, я говорю:

– Супер. Пойду принесу с кухни остальное.

Уже скоро Райан раскладывает по тарелкам стейки с гарниром из овощей-гриль, а я ставлю в центр стола чесночный хлеб и большую миску с салатом.

– Выглядит очень вкусно, – говорит женщина. – Вы превзошли себя.

Отрезав маленький кусочек стейка, я кладу его в рот и медленно жую.

– Мы любим принимать гостей, – говорю я, поглядывая на Райана. Он усмехается в ответ, ведь мы оба помним, как он в прошлый раз две недели уговаривал меня устроить званый обед.

– Сколько вы еще пробудете в городе? – спрашивает Райан.

Она смотрит на Джеймса, словно не знает, что ответить.

– Может, еще пару недель, – говорит он. – Как только папа начнет лучше передвигаться самостоятельно, я смогу уехать со спокойной совестью.

– Хорошо, что тебе удалось так надолго отпроситься с работы, – говорит Райан, прежде чем сделать большой глоток пива. Сегодня днем он делился со мной своим беспокойством насчет того, почему Джеймс на самом деле вернулся в город. Если Джеймс не соврал и действительно привел свою жизнь в порядок, нашел нормальную работу, возникает закономерный вопрос: как ему удалось взять такой большой отпуск?

– В этом прелесть работы за компьютером, – со смехом говорит он. – Можно работать где угодно.

– А чем ты занимаешься, Джеймс? – спрашиваю я.

Он смотрит на женщину, словно только она знает ответ на этот вопрос. Она отвечает ему взглядом, в котором безошибочно читается надежда на то, что он не полностью облажается с ответом.

Наконец, он снова поворачивается к нам:

– На самом деле, Лукка нашла мне работу в своей компании. Я работаю на нее.

Он мог бы произвести лучшее впечатление, если бы не сказал это таким мрачным тоном. Не похоже, что они коллеги по работе, – скорее, это больше похоже на благотворительность.

Райан не был в восторге, что я пригласила их на обед. Он целый час гремел чем-то в гараже, а остаток дня провел, пряча некоторые из явно дорогих и легко перемещаемых вещей в доме, в том числе мои украшения и все рецептурные лекарства, хранившиеся в аптечном шкафчике. Девчонки говорили, Джеймс что-то украл у Райана, когда был в городе в прошлый раз, но Райан мне в этом так и не признался. А сейчас, глядя на них, и не подумаешь, что между ними были какие-то терки.

Подготовка к этому вечеру вызвала в наших отношениях небывалое прежде напряжение.

Неважно, какие страхи обуревают Райана и какими мотивами руководствуется Джеймс, потому что меня волнует только она.

Остаток обеда проходит за светской беседой. Райан и Джеймс с одинаковой скоростью накачиваются пивом, к концу вечера прилично захмелев. Потом мы наводим порядок, пока Джеймс и Райан в полутемном дворе перебрасываются старым футбольным мячом, промахиваясь чаще, чем попадая.

Она идет следом за мной в дом; мы моем грязную посуду и убираем остатки еды. Мистер Смит рассказал мне, почему она здесь, но она слишком ценный актив, чтобы бездарно использовать ее в качестве напоминания. А теперь, когда она порылась в моих вещах, я знаю, что она играет активную роль, а не просто наблюдает. Я решаю перейти в наступление.

– Ты получила следующую порцию инструкций или еще проверяешь почту каждый день? – непринужденным тоном спрашиваю я, и, судя по тому, что тарелка выскальзывает из ее пальцев и падает в раковину, я застала ее врасплох.

Но она быстро берет себя в руки. Придав своему лицу недоуменное выражение, она спрашивает:

– Инструкций?

– Я не жду от тебя ответа. Но ожидаю, что ты передашь ему, что я здесь для того, чтобы выполнять свое задание, и мне не нравится, когда мне мешают. – Язык ее тела говорит о том, что мои слова вызывают у нее неподдельное удивление, – полагаю, она не знала, что у нас с ней один начальник. Я наклоняюсь ближе. – У нас больше общего, чем ты думаешь.

Ее лицо по-прежнему выражает недоумение, но она уже лучше контролирует свои эмоции.

– Прости, я правда не знаю, о чем ты говоришь.

– Знаешь круглосуточный магазин «Шитц» на шоссе Норт ван Бюрен в Идене? На углу какой улицы он стоит?

Ее рот слегка приоткрывается, но она не издает ни звука.

– Ист стадиум драйв. Эта дорога ведет к школе. Любой житель Идена без раздумий ответил бы на этот вопрос, – говорю я. – Ты уже послала ему фотографию того, что нашла наверху, или сделаешь это, когда вернешься в дом к Бернардам?

Ее передергивает от моего тона.

– Я не знаю…

Я наклоняюсь еще ближе.

– Можем перейти сразу к той части, где ты просто отвечаешь на мой вопрос?

После минуты напряженного ожидания она говорит:

– Я уже послала ему это фото.

Она не могла знать, что ее находка совершенно бесполезна, – поняла лишь, что этот предмет там не к месту и вообще выглядит подозрительно. Ей бы этого хватило, чтобы доложить о находке мистеру Смиту.

А я не могла устоять перед возможностью дать ему понять, как отношусь к ее присутствию здесь. Он знает, что я не стала бы хранить в этом доме никакую конфиденциальную информацию. Поэтому я создала таблицу под названием «Благотворительная акция Ассоциации работников оперных театров» со списком вымышленных имен и номеров кредитных карт: такая же табличка оказалась бы у меня в руках после аукциона в загородном клубе, если бы в тот вечер меня не застукали на месте преступления. Этого хватило, чтобы привлечь ее внимание, и мистер Смит поймет, что я все подстроила так, чтобы она нашла эту табличку. Я не в восторге оттого, что он присылает кого-то на мою территорию.

Она отходит в сторону, потом застывает в нерешительности.

– Как ты поняла?

– Я была готова к тому, что ты станешь копаться в моих вещах, и оставила ее там специально для тебя. Но если бы я не знала этого заранее, ни за что бы не догадалась. – Не знаю, с чего вдруг я расщедрилась на эту похвалу, ведь мы с ней не союзницы.

– Пойду проверю, как там Джеймс, – говорит она.

Уже у самой двери, ведущей на террасу, я говорю:

– Последнее предупреждение. Выполняя задание, ты в два счета можешь сама стать заданием. – Я могла бы добавить к этому еще кое-что, но я и так уже сказала слишком много, а мистеру Смиту не понравится, что я с ней разговаривала так откровенно.

Толчком открыв дверь, она говорит своим сахарным, сладким голоском:

– Джеймс, милый, ты готов?

– Ага, крошка. Если ты готова, я тоже готов, – откликается он.

Мы с Райаном их провожаем, и я замечаю, что не только мы с ней напряжены, но и между Райаном и Джеймсом кошка пробежала.

Мы коротко прощаемся, больше не рассыпаясь в любезностях, как во время обеда. Она садится за руль, поскольку Джеймс с трудом дошел до машины на своих двоих, а когда заводит машину, мы с ней встречаемся глазами.

Мы с Райаном смотрим, как они задом выезжают на дорогу.

– У вас с Джеймсом что-то произошло? – спрашиваю я.

Райан заметно напрягается рядом со мной.

– Да все то же дерьмо.

Когда их автомобиль сворачивает за угол, мы рука об руку заходим в дом.

Глава 14

Наши дни

В воскресенье я встаю раньше, чем обычно. События вчерашнего вечера породили бесконечный поток вопросов, из-за чего я не могла нормально спать. Я выскальзываю из кровати, стараясь не разбудить Райана, тихонько спускаюсь на первый этаж и иду на кухню. В ближайшие пару часов я должна поразмыслить, что мне делать в ожидании следующего шага мистера Смита.

Я запускаю кофемашину, а потом включаю маленький телевизор в закутке, где мы обычно завтракаем. Там идет какой-то старый черно-белый фильм, и под фоновое бормотание телевизора я наблюдаю за размеренным падением темных капель в кофейник.

Грохот шагов на лестнице заставляет меня резко повернуться в ту сторону. Райан с разбегу влетает на кухню, прижимая к уху телефон. Пощелкав пальцами у меня перед носом, он показывает на телевизор и, прикрыв трубку ладонью, говорит:

– Включи третий канал.

Вид у него крайне напуганный.

– Я тебе перезвоню, – говорит он и нажимает «отбой».

Я переключаю канал, и на экране появляется ведущая местных новостей. Она стоит на обочине дороги, за ее спиной теплится восход, и солнечные лучи подсвечивают мост, соединяющий противоположные берега озера.

– Авария произошла вчера вечером, в начале двенадцатого. Официальные лица заявляют, что машина двигалась на высокой скорости, когда съехала с дороги, пробила ограждение у опоры моста и рухнула в озеро. На вопрос, был ли водитель в состоянии алкогольного опьянения, полицейские ответили, что они ждут результатов токсикологической экспертизы.

Камера снимает панораму местности, и к моему горлу подкатывает тошнота. Ту самую машину, которая вчера задом выезжала с нашего двора, сейчас вытаскивает из воды огромный эвакуатор. Потом экран заполняет фотография Джеймса и этой женщины, сделанная на вечеринке по случаю скачек.

– Джеймс Бернард и его спутница, Лукка Марино, приехали в город из Батон Руж. По заявлениям медиков, они оба погибли на месте. Семью Бернард уже известили об этом, – говорит репортерша.

Срань господня.

Затем на экране снова возникает телестудия, и диктор говорит:

– Крисси, это, наверное, ужасная трагедия для семьи Бернард.

Экран делится пополам, и на второй половине появляется Крисси.

– Да, отец мистера Бернарда сейчас не выходит из дома – восстанавливается после падения, – а его сын, Джеймс, приехал в город, чтобы помочь матери ухаживать за ним. Они просят их не беспокоить в этот трудный час. Мы связались с нашей студией в родном городе Лукки Марино, Идене, штат Северная Каролина, и в нашем вечернем выпуске расскажем, что нам удалось о ней узнать.

Райан неотрывно смотрит на маленький экран, прикрыв рот рукой. Его лицо ничего не выражает, словно он еще не переварил увиденное.

Когда начинается следующий сюжет, я выключаю телевизор. Райан плюхается на ближайший стул, уронив голову на руки. Я подхожу к нему и запускаю пальцы в его длинные волосы.

– Поверить не могу. Мы вчера расстались на плохой ноте, а теперь это. Вся его жизнь – сплошной облом: то вляпается в какое-нибудь дерьмо, то меня обворует… но я думал, вдруг он исправился. А потом, когда мы вчера играли в футбол, он попросил у меня денег. Я был пьян и вышел из себя. Сказал ему, что знать его больше не хочу.

Я ничего не говорю, просто продолжаю гладить его по волосам, прикидывая, как это могло произойти и что это значит.

– Нужно съездить к его родителям, – говорит он, поднимая на меня глаза. – Она была пьяная? Может, не надо было пускать ее за руль?

Я качаю головой, не сразу обретая способность говорить:

– Нет. Она выпила два бокала за весь вечер и могла прекрасно вести машину. – Я не хочу, чтобы он винил себя в том, что произошло.

Это его, похоже, немного успокаивает, но ненадолго. Он вскакивает со стула, словно сидел на пружине.

– Мне нужно повидать его родителей. Его мама будет безутешна. Отец тоже. Черт, полицейские обязательно захотят с нами поговорить. – Он зажмуривается. – Мы последние видели их живыми. У них будут к нам вопросы.

Он болтает что попало, я должна помочь ему сосредоточиться. И надеюсь, мне удастся отговорить его звонить в полицию. Меньше всего мне нужно, чтобы полиция узнала что-то обо мне.

– Давай решать проблемы по мере их поступления. Сперва оденемся и поедем к родителям Джеймса. Узнаем, не нужно ли им помочь все организовать. Об остальном подумаем позже.

Он кивает, нарезая маленькие круги посреди кухни.

– Да, давай так. – Потом останавливается. – А как насчет Лукки? Может, позвонить ее родителям? У тебя еще остались контакты твоей школьной подруги, у которой там родня? Может, она их знает.

Сделать глубокий вдох. Задержать дыхание. Медленно выдохнуть.

– Давай начнем с родителей Джеймса. Возможно, они уже связались с ее родственниками.

Он снова кивает и устремляется к лестнице.

– Я буду готов через десять минут.

Я плюхаюсь на стул, который освободил Райан.

Беги.

Мысленно я хватаю ноги в руки и без оглядки бегу из этого города.

Дыши.

Мне нужно все обдумать. Я должна взглянуть на это с позиции мистера Смита. Мог ли он потратить время и силы на ее подготовку к этому заданию, привлечь свои связи, чтобы внедрить ее сюда, – а потом прикончить вскоре после приезда?

Это могло произойти лишь в том случае, если она выполнила задачу, которая была перед ней поставлена, и стала бесполезной. Мне такой сценарий кажется маловероятным.

Я знала, что это задание станет для меня проверкой – не первой за те восемь лет, что я работаю на него, – поэтому предполагала, что кое-какие детали происходящего здесь от меня изначально утаили. Одно я знаю наверняка – появление этой женщины здесь было связано с недовольством моего босса результатами моей прошлой работы. А теперь она мертва.

Сейчас я поеду с Райаном к родителям Джеймса, где мы будем их утешать, рассказывая, как счастлив был их сын в последние часы своей жизни. Я выясню все, что смогу, о женщине, которую прислали сюда, чтобы изображать меня. Я буду держать Райана за руку, пока он будет оплакивать потерю своего друга. Несмотря на его жесткие слова, я знаю, что Райан предпочел бы, чтобы Джеймс не погиб в автокатастрофе прошлой ночью. Смерть имеет свойство избавлять людей от обид.

Но что самое важное, я завершу начатое.

Подъехав к дому родителей Джеймса, мы видим две полицейские машины, припаркованные перед входом. Я знала, что такое может быть, хотя надеялась, что они уже успели уехать.

Райан паркуется у обочины через два дома от них: ближе места не нашлось.

Бернарды живут в старом районе на противоположном от Райана берегу озера. Дома там восьмидесятых годов постройки, все из коричневого кирпича разных оттенков, с почти плоскими крышами и узкими подъездными дорожками.

Ко входу в дом нескончаемым потоком идут люди, и мы вливаемся в этот поток.

– Почему здесь сейчас так много народу? Такие толпы обычно собираются на похороны, – шепчу я Райану, пока он, лавируя в толпе, ведет меня к боковой стене дома. Я знала, что они с Джеймсом вместе росли и в детстве он проводил здесь много времени, поэтому я не удивлена, что он проходит мимо парадного входа.

– Это, наверное, в основном соседи и прихожане их церкви. В день похорон народу здесь будет в два раза больше. У многих из этих женщин специально на такой случай в морозилке лежит готовая запеканка. – Обернувшись, он смотрит на меня поверх плеча и, закатив глаза, добавляет: – А еще они пришли послушать сплетни.

Мы с Райаном заходим в дом через боковую дверь и проходим по темному узкому коридору в гостиную зону. Она под завязку заполнена людьми, и низкий потолок усиливает ощущение клаустрофобии. Несколько маленьких пожилых женщин с именными бейджиками и в передниках – вероятно, костяк церкви, куда ходят Бернарды, – снуют между гостями, предлагая им воду или кофе, а также следят за чистотой в помещении.

– Их здесь нет, – бормочет Райан, затем утягивает меня за собой обратно в коридор и через другую открытую дверь заводит в маленький кабинет.

Тонкое, хрупкое тело Роуз Бернард забилось в угол огромного кресла, а Уэйн Бернард сидит рядом с ней, с трудом втиснувшись в кресло с подголовником и закинув ногу на маленькую банкетку. Один полицейский в форме сидит на табуретке перед ними, а двое других стоят за его спиной.

Стоит нам появиться в дверях, как взгляды полицейских устремляются на нас.

Мы с Райаном одновременно отступаем на шаг назад.

– Простите, мы не хотели мешать…

При виде Райана миссис Бернард издает страдальческий вопль.

– Не уходите, – кричит она. – Как это произошло, Райан? Он себя нормально чувствовал, когда был у тебя? Что-то случилось?

Райан заходит в комнату и садится на корточки рядом с ней, накрывая ее ладони своими.

– Ничего не случилось. Он был в полном порядке! Она тоже. Я бы не позволил им уехать, если бы не был уверен, что с ними все хорошо.

Полицейские обмениваются взглядами, когда понимают, что погибшие перед аварией были у нас дома. Мы перешли из разряда случайных посетителей в разряд потенциальных свидетелей того, в каком состоянии они были перед ДТП.

Миссис Бернард наклоняется вперед, чтобы Райан смог ее обнять. Мистер Бернард сглатывает комок в горле и в знак поддержки берет жену за руку.

Мне не следовало приезжать. Надо было позволить Райану самому разобраться с этим. Убедить его, что такое деликатное дело не терпит присутствия чужаков вроде меня. Но я так жаждала узнать хоть крупицу информации об этой женщине, что пренебрегла рисками, с которыми могла здесь столкнуться.

Теперь я понимаю, какую большую ошибку совершила. Полицейский, который сидел на табуретке, не сводит с нас глаз. И поскольку в объятиях Райана миссис Бернард хоть как-то удается сохранить остатки самообладания, полицейский сперва обращается ко мне.

– Здравствуйте, – говорит он, переворачивая страницы блокнота. – Я помощник шерифа Буллок. Занимаюсь сбором информации. Вы не против, если я задам вам несколько вопросов?

Я в ступоре. Я не могу сказать, что ничего не знаю, потому что они явно были у нас вчера вечером. И как бы мне ни хотелось отложить ответы на эти вопросы до более удобного случая, придется разбираться с этим сейчас.

– Конечно, – говорю я, кивая в сторону Райана. – Мы примчались сюда, как только услышали, что произошло. Джеймс и Лукка были у нас в гостях вчера вечером.

Он находит в блокноте чистый лист и, приготовившись записывать ответ, спрашивает:

– А вас зовут?..

Лишь на секунду замешкавшись, я отвечаю:

– Иви Портер. – Теперь я официально солгала полиции.

– Иви – ваше полное имя, или это сокращение от какого-то другого?

– Эвелин.

– Итак, мисс Портер, как вы познакомились с мистером Бернардом и мисс Марино?

Райан выпускает миссис Бернард из объятий, пообещав ей, что скоро вернется, подходит ко мне и встает рядом. Правой рукой он обнимает меня за талию – то ли пытается показать, что мы выступаем единым фронтом, то ли ему нужна моя поддержка в любом виде.

– Здравствуйте. Я Райан Самнер. Джеймс был моим старым другом. Мы с Иви ужинали с ними у нас вчера вечером.

Помощник шерифа Буллок быстро записывает за ним и, не поднимая головы, задает следующий вопрос:

– Мисс Марино выпивала вчера вечером?

Прежде чем ответить, Райан смотрит на меня, и возникшая пауза заставляет помощника шерифа прекратить писать и поднять на нас глаза.

– Она выпила один бокал вина, когда они только приехали, около шести, а потом еще один бокал за ужином. Джеймс выпил намного больше, поэтому за рулем была она, – отвечаю я.

Выждав пару секунд, помощник шерифа Буллок возвращается к своим заметкам.

– Вы можете сказать, что она была в состоянии контролировать свои действия, когда покидала ваш дом?

– Да, – отвечает Райан.

– А что, если она выпила больше, чем вы видели? Может, тайком опрокинула еще бокал-другой?

– Думаю, это возможно, но, по-моему, маловероятно. Она была на виду весь вечер, лишь однажды отлучалась в туалет.

Вождение в пьяном виде – самая очевидная причина подобных аварий. Вскрытие покажет, сколько она выпила, но я знаю, что она не могла выпить больше двух бокалов.

– Мистер Бернард не скандалил из-за того, что ему не дают сесть за руль? – спрашивает он.

Услышав это, миссис Бернард хватается за сердце. Понимая, как сильно она расстроена, Райан жестом предлагает нам переместиться в коридор.

– Нет. Вовсе нет. Он добровольно и с радостью сел на место пассажира, – наконец ответил Райан, когда мы вышли из комнаты.

Помощник шерифа кивает. Он записывает больше, чем мы говорим, но его блокнот повернут так, чтобы нельзя было разглядеть, что он там пишет.

– Как общались мистер Бернард и мисс Марино вчера вечером? Спорили о чем-то? Ссорились?

– Нет, ничего подобного, – отвечаю я.

– Что-то могло расстроить мисс Марино? Заставить ее потерять концентрацию? – Полицейский переводит взгляд на Райана и, пожав плечами, добавляет: – Может, разговоры о бывших подружках? Я знаю, как старые друзья любят предаваться воспоминаниям. Может, ей пришлось сидеть и слушать о славном прошлом мистера Бернарда, и ей не понравилось то, что она услышала?

– Да не было такого, – говорит Райан, и голос его звенит от гнева. – Ни он, ни я не хотели бы, чтобы Лукка или Иви почувствовали себя неуютно.

Полицейский поднимает руку:

– Ладно-ладно, я все понял, но я должен был задать этот вопрос. Я просто пытаюсь понять, что происходило у нее в голове, когда она была за рулем вчера вечером.

Я знаю, какие мысли роились у нее в голове. Я не только вывела ее на чистую воду, я чуть ли не угрожала ей, что скоро ей достанется от мистера Смита, как досталось мне. А Райан только что сказал своему старому другу Джеймсу, что больше знать его не хочет, когда тот попросил у него денег. У них у обоих настроение было неважное.

– В котором часу они от вас уехали? – спрашивает он.

– Около одиннадцати, – отвечаю я.

Мы отвечаем на все вопросы, пересказывая события вчерашнего вечера, – начиная с того, как пригласили их на ужин вчера утром в «Хоум депо», и заканчивая тем, как их автомобиль скрылся во тьме на нашей тихой улочке. Помощник шерифа Буллок отрывает взгляд от блокнота, только когда Райан спотыкается на каком-то ответе, но размытость его формулировок объясняется тем, что он пил наравне с Джеймсом, и я уверена, что его воспоминания о вчерашнем вечере немного туманны.

– Когда вы в последний раз общались с мистером Бернардом до его возвращения в город?

Райан какое-то время молчит, задумчиво глядя вдаль, и наконец отвечает:

– Может, год назад. Ему нужны были деньги. Я послал их ему. – Его ответ предельно лаконичен, и он не упоминает о том, что Джеймс только что снова просил его о финансовой помощи.

Помощник шерифа переводит взгляд на меня:

– А вы когда в последний раз общались с мистером Бернардом до его возвращения домой?

Я качаю головой:

– Я познакомилась с ним только неделю назад.

Тут Райан добавляет от себя, хотя его никто не просит:

– Иви переехала сюда из Бруквуда, штат Алабама, несколько месяцев назад. Она не была знакома с Джеймсом.

Вот дерьмо. Я наблюдаю за тем, как полицейский резво записывает за Райаном эту бесценную информацию, и надеюсь, что легенда Эвелин Портер выдержит проверку.

Наконец помощник шерифа убирает блокнот и ручку в карман.

– Мы с вами свяжемся, если у нас возникнут еще вопросы.

Я киваю, и полицейский уже собирается уходить, но Райан его останавливает.

– Вы уже оповестили родных Лукки? – Он продолжает обнимать меня за талию, притягивая ближе. – Я подумал, они могут захотеть поговорить с нами, ведь мы были последними, кто ее видел.

– Мы связались с местным отделением полиции в Идене и ждем от них ответа. Они пытаются найти ее родственников.

У Лукки Марино нет родственников в Идене, штат Северная Каролина, но он и сам скоро это узнает.

– Что ж, если они захотят о чем-то спросить или просто поговорить, дайте им мой номер, пожалуйста, – просит Райан.

Помощник шерифа Буллок кивает:

– Конечно.

После ухода полиции мы провожаем Бернардов в большую гостиную. Хотя там уже выстроилась очередь из желающих принести им свои соболезнования, миссис Бернард снова вцепляется в Райана. Он сидит рядом с ней на кушетке, пока она разговаривает с каждым, кто к ней подходит. Похоже, в обозримом будущем мы отсюда не выберемся. Я решаю предложить помощь на кухне, куда переместилось большинство представительниц церковной общины. Никто не сплетничает так, как богобоязненные женщины, приносящие с собой запеканку, поэтому я устраиваюсь рядом с кофейником и наливаю кофе всем желающим в надежде услышать что-нибудь интересное и в ожидании возможности обыскать комнату, в которой жили Джеймс с этой женщиной.

Кроме меня, на кухне еще три женщины. Фрэнси, похоже, отвечает за готовку в этой компании: половину разномастной еды, принесенной посетителями, она поделила на порции и убрала в холодильник Бернардов, на потом. Вторую половину разложила на столе в столовой, чтобы посетители могли угоститься. Тони из тех, кого мама называла «суетологами», – она отлично умеет изображать бурную деятельность, по факту не делая ничего. А Джейн – специалист по спискам. У нее есть список людей, которых надо обзвонить. Список того, что нужно купить. Список блюд, которые принесли. Список тех, кто заходил в гости. И список людей, которые напишут благодарственные письма тем, кто принес еду или заходил в гости.

Смерть требует серьезной организации.

Фрэнси на несколько минут исчезает в маленькой прачечной, прилегающей к кухне, а потом возвращается, таща за собой большую корзину, наполненную аккуратно сложенной одеждой.

– Пойду отнесу ее в комнату Джеймса.

Корзина явно слишком тяжелая для нее, и я хватаюсь за эту возможность.

– Пожалуйста, позвольте мне помочь. Я могу ее отнести, если вы мне покажете, куда идти, – говорю я, уже забирая у нее корзину.

Фрэнси говорит с явным облегчением:

– Дорогая, это так мило с вашей стороны. Это вещи Джеймса и Лукки. Я не хотела, чтобы Роуз сейчас с ними возилась. Его комната там, вторая дверь справа, – говорит она, указывая на отходящий от кухни коридор.

Пулей вылетев из кухни, я несусь по коридору. Комната предстает передо мной в том же виде, в котором они оставили ее вчера вечером, думая, что вернутся. Есть в этом что-то жутковатое. Бросив корзину на не заправленную кровать, я просматриваю бумаги на маленьком письменном столе, но там, похоже, нет ничего важного.

На полу рядом с кроватью бок о бок стоят два открытых чемодана, из которых вываливается одежда. Столешница в ванной захламлена туалетными принадлежностями и косметикой. Первым делом покопавшись в чемодане этой женщины, я не нахожу ничего, кроме одежды и обуви. Я удивлена, что они так и не распаковали вещи, хотя здесь есть и пустой стенной шкаф, и комод. А они ведь долго здесь жили. Я провожу пальцами по внутренней поверхности ее чемодана и замираю, наткнувшись на что-то твердое и выпуклое. Я залезаю рукой под подкладку и нащупываю липучку. Открыв ее, я достаю из чемодана знакомый картонный конверт формата А4.

В таких конвертах я получаю свои инструкции.

Я открываю конверт, и мое сердце начинает бешено колотиться, когда я вижу там одинокий лист бумаги.

Объект: Иви Портер.

Поскольку первый контакт с объектом состоялся, готовься к новому взаимодействию с объектом. Если представится возможность попасть в дом объекта, воспользуйся этим, чтобы порыться в ее пожитках. В первую очередь обыщи ее комнату и личные вещи. Сообщай обо всем, что она сочла достаточно важным, чтобы спрятать, что бы это ни было. В случае сомнений сфотографируй находку и пошли мне. Действуй предельно осторожно и не оставляй следов.

Осмотрев конверт снаружи, я вижу адрес почтового отделения и номер абонентского ящика – 2870. Он в отчаянии, если послал ее копаться в моих вещах. Он знает, что я не стану хранить у Райана ничего ценного.

Запихнув инструкции обратно в конверт, я складываю его и засовываю в задний карман джинсов.

– У тебя все в порядке? – спрашивает Фрэнси, стоя в дверях. Я вздрагиваю от неожиданности.

Бросив на нее взгляд через плечо, я хватаю стопку одежды, которую до этого вынула из чемодана.

– Я решила избавить миссис Бернард от хлопот и заранее сложить вещи Лукки в чемодан: ей все равно придется отправить их ее семье, а так хоть со сборами не надо возиться.

Фрэнси одаривает меня широкой улыбкой.

– О, чудесно. Я помогу тебе с этим. Я прячусь от Джейн. А то заставит меня мыть посуду.

В следующие полчаса мы с Фрэнси складываем все их пожитки обратно в два чемодана. Я продолжаю искать предыдущие инструкции с подробным описанием меня как объекта, которые она должна была получить, но больше ничего не нахожу.

Я направляюсь в большой зал, чтобы разыскать Райана. Мне нужно выбраться отсюда, чтобы поговорить с единственным человеком, который может посоветовать мне, что делать дальше.

Вымышленное имя: Миа Бьянки. Шесть лет назад

Множество людей пытаются выглядеть самыми сообразительными и толковыми помощниками в глазах Энди Маршала. Очковтирательство и целование задницы – два главных занятия каждого сотрудника и волонтера. Я решаю пойти другим путем. Конечно, это рискованно, но мне без разницы, насколько раздутое у тебя эго: честность и прямолинейность ценятся больше, чем слепое поклонение. Если Эндрю хватило ума, чтобы забраться так высоко, он это знает.

На этот раз меня внедрили в предвыборный штаб Эндрю Маршалла, кандидата в губернаторы Теннесси. Когда я получила первый комплект инструкций для этого задания с указанием моего нового имени – Миа Бьянки – и адреса моей новой квартиры в Ноксвилле, штат Теннесси, внизу страницы было приписано от руки: «Ты переходишь во взрослую лигу, смотри не облажайся».

Я работала на мистера Смита уже чуть больше двух лет, но никогда не встречалась с ним лично и не разговаривала по телефону с тех пор, как сбежала от Кингстонов. А значит, это примечание оставил Мэтт.

Все проходит через Мэтта.

Вторая порция инструкций пришла через неделю после того, как я поселилась в Ноксвилле. В них говорилось, что моим объектом будет Эндрю Маршалл и что Миа Бьянки приступит к работе в его предвыборном штабе на следующей неделе. Моя прическа, макияж и одежда должны быть безупречны. Моя задача – стать для него незаменимой. У меня было семь дней, чтобы подготовиться к этому заданию – погрузиться в жизнь Эндрю Маршалла и собрать максимум информации обо всех, кто имеет к нему отношение, в том числе о его оппонентах. Я ничего так не хотела, как перейти на более высокий уровень, так что не подготовиться просто не могла.

Я проделала большой путь с того первого задания. Я была безрассудна, как сказал мистер Смит. Сработала грязно. Но удача была на моей стороне. Дженни неделю была в медикаментозной коме. Удар по голове плохо сочетается с алкоголем и таблетками в больших количествах. Когда она пришла в себя, у нее отшибло память о том, что произошло в последние сутки перед падением. Я была вне подозрений. Вернее, не я, а Иззи Уильямс.

Пару раз за эти два года я проверяла, как дела у Майлза. Кингстоны теперь в разводе, и похоже, что Майлз живет с мистером Кингстоном и новой миссис Кингстон. Когда я в последний раз заглядывала на ее страничку в Фейсбуке, я увидела, что она наняла компанию, занимающуюся дизайном интерьеров, чтобы уничтожить все следы Дженни. Она поделилась их постом, в котором были фотографии недавно обновленных интерьеров дома, в том числе комнаты Майлза. Увеличив фото, чтобы лучше разглядеть стеллаж с книгами, я заметила на одной из полок бумажного лебедя. Я никогда не узнаю, тот ли это лебедь, которого мы с ним сделали в тот памятный день, или он научился их делать самостоятельно, но этот лебедь, выставленный на всеобщее обозрение, как какая-то важная вещь, уже служит доказательством моего присутствия там, пусть и очень кратковременного.

Может, я не стала таким уж призраком, как предполагала.

Это мое первое задание, когда мне приходится обживаться на новом месте, потому что мне сразу сказали, что дальнейшие инструкции я получу лишь через пару месяцев. А еще мне впервые выдали толстую пачку наличных на оплату расходов вроде арендной платы и коммунальных услуг, а также всего остального, что может потребоваться, чтобы стать Миа Бьянки. Оказаться на следующей ступени карьерной лестницы довольно приятно.

У меня ушло на это три месяца, зато теперь Эндрю Маршалла интересует мое мнение по всем вопросам – от того, какой галстук надеть, до того, нужно ли ему участвовать в том или ином мероприятии. Кивнув или отрицательно покачав головой, я способна разрушить чьи-то тщательно продуманные планы на его счет.

Эндрю Маршалл единственный, кого это устраивает.

Мне не нужны глаза на затылке, чтобы увидеть нарисованную там мишень. Его сотрудники копались в моем прошлом, пытаясь найти малейшую зацепку, чтобы скинуть меня с моего трона, но вернулись ни с чем.

Я Миа Бьянки. Хотя мне только двадцать два года, в документах о приеме на работу сказано, что мне двадцать семь. Главное – правильно подобрать одежду и макияж. Я выпускница университета Клемсона – «Вперед, Тигры!» – и я блистала на занятиях по государственному управлению и была звездой дискуссионного клуба. Я не буду даже пытаться представить себе, как кто-то ухитрился добавить мое изображение на фото дебатов с университетом Северной Каролины, которые прошли несколько лет назад. Но оно там было. Достаточно четкое, чтобы при желании меня можно было узнать, но все же слегка размытое, чтобы не вызывать вопросов у студентов, которые там на самом деле присутствовали.

Проработав с Мэттом два года, я уже знаю, что он не занимается техническими вопросами моего внедрения в искусственно созданную жизненную среду, и мне становится все более любопытно, кто еще входит в команду мистера Смита и сколько человек решают подобные задачи.

Но об этом я подумаю в какой-нибудь другой день.

А сегодня Эндрю Маршалл должен решить, примет ли он участие в мероприятии Американской коллегии адвокатов, в каком-то модном отеле в Хилтон Хед, штат Северная Каролина. Это конференция выходного дня для юристов, в том числе тех, кто, подобно Эндрю, оставил практику, но продолжает обновлять лицензию. Там они будут повышать квалификацию в промежутке между утренней игрой в гольф и послеобеденным неформальным общением за рюмкой чая. В общем, там будут тридцатиминутные интенсивы на темы вроде новых технологий для малого бизнеса вперемешку с тусовками. А поскольку я наконец получила третью порцию инструкций, где четко говорилось, что Эндрю определенно должен быть там, я активно продвигаю эту идею.

Но в это же время в Мемфисе пройдет еще одно мероприятие, которое принесет больше пользы его кампании. А с учетом того, что он баллотируется на должность губернатора Теннеси, а не Северной Каролины, передо мной стоит почти невыполнимая задача.

Жену Эндрю, Мари, я раздражаю. Я не давала ей ни единого повода для подозрений, что меня в каком-то виде интересует ее муж, но женщины – странные существа. Ей не нужен повод, чтобы ожидать от меня чего-то подобного.

Эндрю на удивление хороший человек. Я вдоль и поперек изучила его личное дело и просмотрела все файлы, до которых смогла дотянуться. А поскольку у него нет никаких подозрений на мой счет, я получила полный доступ ко всей интересующей меня информации. Я не нашла ни намека на хищение денег или уход от налогов, никаких закулисных сделок или негласных обещаний. Он все так же влюблен в свою жену, как в день знакомства, и хорошо обращается со своими работниками. Даже собак своих он взял из приюта.

Все мои прошлые задания заключались в том, чтобы достать что-то для мистера Смита – будь то файлы в компьютере или документы, какой-то товар или чужая собственность. Но эта работа с самого начала отличалась от других.

Теперь я знаю, зачем я здесь. Эндрю Маршалл будет следующим губернатором Теннеси, и мистер Смит хочет с самого начала подмять его под себя.

Поскольку никакого повода для шантажа я не нашла, придется создать его самой.

Начальник его штаба только что закончил приводить прекрасные доводы в пользу поездки в Мемфис вместо Хилтон Хед. Свои весомые аргументы в пользу слета юристов я уже выложила: это региональное мероприятие, выходящее за рамки Северной Каролины, и там соберутся кое-какие важные птицы, ведь главный спикер только что объявил, что будет участвовать в президентской гонке. Это значит, что оно будет освещаться в СМИ по всей стране. Соответственно, там у него будет больше возможностей для налаживания связей и привлечения спонсоров для своей кампании. А поскольку социальные сети заметно изменили политический ландшафт, для того, чтобы стать губернатором Теннесси, нужно мыслить более глобально.

В комнате воцарилась тишина: все присутствующие ждут, что решит Эндрю насчет поездки в Мемфис.

Эндрю знает, что выбрала я. Он смотрит на меня, и я должна быстро решить, приложу ли я руку к тому, чтобы испортить идеально хорошего человека.

Я коротко качаю головой – его судьба предопределена.

Эндрю полагал, что я поехала в Хилтон Хед на день раньше, чем он и вся остальная команда, чтобы все подготовить и выжать максимум пользы из его пребывания там. Но я поехала на восток на день раньше вовсе не по этой причине, и моим пунктом назначения была Джорджия, а не Северная Каролина. В пятницу утром в Саванне, что в часе езды к югу от Хилтон Хед, я жду отправления первого туристического автобуса, маршрут которого пролегает по Старому городу.

Когда автобус подходит, я прохожу прямиком в конец салона и занимаю место у прохода в последнем ряду, с водительской стороны, надеясь, что никто не захочет протиснуться мимо меня к окошку.

Туристическая компания отлично знает свое дело, и всего через несколько минут заполненный людьми автобус отправляется в путь. Энергичный пожилой мужчина вещает в микрофон; его раскатистый голос звучит так громко, что не только пассажиры, но и прохожие на улице узнают что-то новое о достопримечательностях Саванны.

К тому времени, как наш первый круг подходит к концу, в автобусе не остается никого из тех, кто вместе со мной сел на первой остановке: все сошли где-то по пути.

На второй остановке моего третьего круга в автобус заходит высокий, худой чернокожий мужчина; он неторопливо идет по проходу и останавливается рядом со мной.

На нем футболка бейсбольного клуба «Атланта Брейвз» и шляпа, глаза скрыты за темными стеклами солнечных очков.

– Здесь не занято? – спрашивает он, указывая на место у окна, которое я охраняла.

Я поджимаю ноги и жестом предлагаю ему располагаться.

Проскользнув мимо меня, он садится и ставит рюкзак на колени.

– Девон, верно? – говорю я. – Я в восторге от ваших шпионских штучек, но у меня много дел, и тратить два часа на покатушки по кругу не входило в мои планы.

Он кивает на динамик, встроенный в потолок салона, и я только сейчас замечаю маленькую красную лампочку, скрывающуюся под обивкой.

– О человеке можно многое сказать по тому, как он себя ведет, когда его заставляют слишком долго ждать.

Я перевожу взгляд обратно на него.

– Думаю, я успешно прошла это испытание.

– Справились на «отлично», миссис Смит, – усмехнувшись, говорит он.

Наверное, это было глупо, но я не могла устоять перед использованием того же вымышленного имени, как у моего босса. Я нашла Девона в интернете год назад, когда искала кое-какие технические приспособления, необходимые для выполнения очередного задания. Мы впервые встречаемся лично, вот он и устроил мне эти танцы с бубнами, прежде чем показать свое лицо.

Но уровень паранойи, конечно, восхищает.

– Чего изволите, миссис Смит?

А вот это щекотливый вопрос.

– Я пока не знаю точно. У меня работа в Хилтон Хед, но я получу инструкции, только когда буду там, поэтому не знаю своих потребностей. Как только узнаю, мне нужно будет оперативно получить все необходимое, поэтому я прошу тебя быть на связи. Я рассчитываю на твою поддержку.

Он молча смотрит в окно. Это серьезная просьба, вот почему я хотела обсудить все лично, а не по нашим обычным каналам связи.

С той памятной ночи, когда меня едва не арестовали в загородном клубе, я ценю возможность иметь под рукой людей, которые смогут меня защитить, если что-то пойдет не так. Но на помощь мистера Смита я могу рассчитывать лишь в той мере, пока это не вредит ему самому. А мне нужен кто-то, кто будет присматривать за мной и только за мной. Пора начинать формировать свою собственную команду.

Наконец Девон снова поворачивается ко мне.

– А вдруг тебе потребуется что-то, что я не смогу так быстро достать?

– Тогда, я надеюсь, мы с тобой проработаем эту проблему, и ты сможешь предложить мне другое решение.

Он снова устремляет взгляд в окно; автобус останавливается для посадки и высадки пассажиров.

– Похоже, ты думаешь, что стоит ждать проблем, – говорит он.

Я киваю, хоть он и не смотрит на меня.

– Да, я так думаю. Нутром чую, если хочешь. Тот, кто курирует мою работу, не так хорошо понимает участников игры, как я. Я стараюсь подстелить соломки на тот случай, если получу свои инструкции и пойму, что план не сработает.

– Обычно я так не работаю, – говорит он.

– Я понимаю. Я компенсирую тебе потраченное время. А также, если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, можешь на меня рассчитывать.

Он понимает, о чем я прошу, – о партнерстве. Мы плотно работали с ним весь прошедший год; он знает, что я хорошо плачу, а я знаю, что он всегда доставит то, что мне нужно.

– Давай попробуем, миссис Смит. При первом намеке на проблему я сваливаю.

Кивнув, я достаю из сумки листок бумаги с информацией, имеющей отношение к предстоящим выходным, и вручаю ему.

– Ничего другого я и не ожидала.

Автобус останавливается. Прежде чем выйти, я задаю последний вопрос:

– Как мне удалось справиться на «отлично»?

– Ты сидела там, словно в твоем распоряжении было все время мира, хотя я знал, что это не так. Мне этого достаточно.

Эндрю Маршалл и остальные члены команды прибыли в Хилтон Хед. Я помогаю Эндрю устроиться в его люксе, а потом заселяюсь в свой намного более скромный номер четырьмя этажами ниже. Едва я успеваю скинуть туфли и расстегнуть сумку, как раздается короткий стук в дверь.

Я открываю и вижу улыбающегося парня в униформе работника отеля, перед которым стоит тележка с тарелкой, накрытой куполообразной крышкой.

– Вы ошиблись комнатой. Я не заказывала доставку еды в номер, – говорю я, собираясь закрыть дверь.

Парень подталкивает тележку чуть ближе к двери – ровно настолько, чтобы она не закрылась.

– Это комплимент от Мэтта, – тихим, доверительным тоном говорит он.

Я застываю на месте. Я еще не встречалась ни с кем, кто работает на Мэтта.

После беглого осмотра я прихожу к выводу, что парню лет тридцать пять. Волосы коротко подстрижены, на висках седина, и он лишь на несколько сантиметров выше меня. К униформе прицеплен бейджик с именем Джордж. Внешность у него довольно заурядная – потом и не вспомнишь, как он выглядел. Но его пристальный взгляд убеждает меня, что я его не забуду.

Я открываю дверь шире и жестом предлагаю ему войти. Он ставит тележку в центре комнаты и уходит, больше не сказав ни слова.

Под куполообразной крышкой обнаруживается кусок морковного пирога и конверт, похожий на те, что я обычно нахожу в своем почтовом ящике.

Мне становится неуютно оттого, что они в курсе моей любви к морковному пирогу.

Я отношу пирог и конверт на маленький столик, чтобы перекусить, пока буду знакомиться со стратегией на эти выходные.

Прочитав инструкции, я убеждаюсь в том, что этот план вряд ли сработает. Это слабый план. Крайне слабый.

Как я и боялась.

Мэтт хвалился, что будет руководить этим проектом, и я предположила, что мистер Смит хочет проверить, на что он способен. Видимо, не одной мне предложили повышение. Но я уже два года веду дела с Мэттом и не уверена, что он готов к автономной работе, поэтому обратилась к Девону.

В следующий раз, услышав стук в дверь, я знаю, чего ожидать, – это уже не Джордж в униформе, а носильщик с багажной тележкой. Он закатывает тележку в номер и выгружает с нее три больших коробки. Я даю ему на чай, и он уходит. Я устанавливаю мониторы и подключаю к ним ноутбук, потом захожу под своим логином на сайт, о котором говорилось в бумагах, полученных мною ранее. Экран заполняют маленькие квадратики, на которых отображается каждый уголок номера Эндрю, включая балкон.

Мэтт как-то ухитрился раздобыть для жены Эндрю, Мари, приглашение на очень престижное мероприятие в Нэшвилле, чтобы она гарантированно не путалась под ногами сегодня вечером, во время фуршета, когда к Эндрю подойдет женщина и попытается развести его на то, чтобы он пригласил ее к себе в номер. А я в это время буду здесь и позабочусь о том, чтобы камера засняла все происходящее в его комнате.

Такой бестолковый план, даже обидно.

Потому что Мэтт не понимает, что, даже имея возможность, Эндрю не станет изменять жене. Неважно, сколько красивых, полураздетых женщин будут кидаться ему на шею. Неважно, что номер в его полном распоряжении. Неважно, сколько он выпьет. Он не из тех, кто изменяет.

Мэтт не сделал домашнюю работу, и это сказывается на его подготовке к этому заданию.

Но я не могу вернуться из этой поездки с пустыми руками. Ясно, что теперь я играю по-крупному и на кону стоит намного больше, чем раньше. Мелкое воровство осталось в прошлом.

Я испытываю облегчение оттого, что привлекла к работе Девона, и лишь это удерживает меня от паники. Я делаю звонок, и через полчаса у нас есть план. Более надежный план.

Пока Девон спешно собирает все необходимое, я беру мобильник и звоню Эндрю. Он отвечает после первого гудка.

– Привет! – говорит он. – Ну как, все устроились?

Эндрю поселился в одном из самых больших сьютов в этом отеле. Помимо спальни, там есть огромная гостиная зона и столовая. И каждый сантиметр его номера находится в поле зрения камер, так что я могу наблюдать за тем, как он вышагивает по комнате, прижав телефон к уху.

– Да. Все благополучно заселились. А ты как?

Он плюхается в одно из массивных кресел у окна.

– Все хорошо. Предвкушаю небольшой отдых, ведь на конференции мне надо быть только завтра утром. Думаю, я не пойду вечером на фуршет, за завтраком увижусь со всеми. На конференции и на завтрашнем обеде будет полно времени, чтобы пообщаться. Сейчас закажу еду в номер, а потом лягу спать: надеюсь, удастся выспаться.

В этом весь Эндрю Маршалл, кристально чистый и немного скучный.

– Ты ведь знаешь, что моя задача – сделать так, чтобы каждая минута твоего пребывания здесь приносила пользу твоей кампании, – со смехом говорю я в телефон. – Особенно если учесть, что мы всех выбесили, приехав сюда вместо Мемфиса.

Я вижу, как он понуро опускает голову.

– Миа, мне нужно отдохнуть, хоть один вечер.

Меня захлестывает чувство вины, но потом я вспоминаю работу у Кингстонов. Это не мой мир. Я лишь призрак, который ненадолго сюда занесло. Этого достаточно, чтобы я запихнула свои чувства поглубже и продолжила гнуть свою линию.

– Послушай меня: я просмотрела список участников, и там есть несколько важных шишек. Может, я приглашу их к тебе в номер на часок? Выпьете по коктейлю в неформальной обстановке, пообщаетесь. Устроим такое закрытое, приватное мероприятие, а потом я выгоню всех из комнаты, и остаток ночи будет в полном твоем распоряжении.

Теперь он положил голову на спинку кресла и трет лицо рукой.

– Один час.

– Поняла! Я организую доставку еды и напитков к тебе в номер. – Я нажимаю «отбой» и приступаю к воплощению оставшихся пунктов моего плана.

Все, кого я пригласила на приватную вечеринку к Эндрю, с радостью ухватились за это приглашение. Я очень тщательно подошла к составлению списка, выбирая людей со всего юга, поскольку это региональная конференция, выходящая за рамки Северной Каролины. В последние два года я работала исключительно на юге, так что я прекрасно осведомлена о политической обстановке в каждом штате и наслышана о пороках и добродетелях каждого из видных деятелей, собравшихся здесь.

Здесь есть горстка юристов, которые, подобно Эндрю, занимают выборные должности, от членов местного самоуправления до сенаторов. Но я пригласила только плохих парней, которые не прочь порезвиться. И которые на своем следующем публичном выступлении будут цитировать Библию и клясться в любви к семье и Богу.

Почему бы не выжать из этого максимум пользы для его политической карьеры, пока это в моих силах.

Эндрю общается с присутствующими, одним глазом поглядывая на часы: не может дождаться, когда же все это закончится. Выпивка течет рекой – спасибо моим девочкам-официанткам, которые не забывают наливать. Я вручаю Эндрю бокал пива, и он благодарно кивает. Он редко пьет, а если пьет, то исключительно «Миллер Лайт», и не больше одного бокала.

Потягивая пиво, он тихо говорит:

– Не уверен, что я бы пригласил сенатора Нельсона или конгрессмена Берка.

Меня не удивляет его комментарий. Эти двое – самовлюбленные мудаки, впрочем, как и все остальные, кого я пригласила сюда сегодня.

– Я знаю. Так надо. Нравится тебе это или нет, но это парни с самыми большими связями и влиянием.

Я киваю одной из девушек, и музыка становится немного громче. Гости расслабляют галстуки и начинают распускать руки.

Перемены в обстановке не укрываются от внимания Эндрю, и он в замешательстве смотрит на меня. Его глаза уже подернуты поволокой.

– Может, пора сворачиваться? Я неважно себя чувствую, – говорит он, наклонившись к моему уху.

Я бросаю на него сочувственный взгляд.

– Ты неважно выглядишь. Давай выведем тебя на воздух. – Я провожаю его на балкон и помогаю забраться на шезлонг. Едва коснувшись головой подголовника, он вырубается. Его пальцы разжимаются, и недопитый бокал падает на пол; пиво, к которому я подмешала секретный ингредиент, разливается по плитке.

– Прости, Эндрю, – шепчу я и возвращаюсь на вечеринку. Девчонкам пора действовать.

Глава 15

Наши дни

Когда я закончила собирать вещи этой женщины, мы смогли наконец уехать от Бернардов, пообещав вернуться завтра, чтобы помочь им организовать поминки по Джеймсу. На этот раз я с радостью отпущу Райана одного, ведь все, что можно было здесь найти на Лукку, я уже нашла.

Райан ведет машину, а я листаю ленту в Инстаграме. Мое внимание привлекает последняя публикация Southern Living – камера запечатлела прекрасное крыльцо с белыми деревянными качелями, обрамленное висячими папоротниками. Снимок просто роскошный. Кликнув на кнопку «Комментировать», я печатаю: Идеальное место для посиделок за бокалом вина. А где-то уже пять часов!

Как только мой комментарий загружается, я просматриваю все оставшиеся обновления, а потом убираю телефон в сумочку.

Когда мы приезжаем домой, Райан падает лицом вниз на диванчик в своем рабочем кабинете. Я сажусь рядом, и он приподнимает голову ровно настолько, чтобы я могла пододвинуться, и он положил ее мне на колени. Его глаза закрываются, когда я нежно глажу его по волосам. Ни один из нас не испытывает нужды в разговорах.

Опустив на него взгляд, я размышляю о том, что вчера произошло.

Теперь, когда прошел первый шок от их гибели, я вижу два возможных варианта.

Первый – авария была несчастным случаем, который унес жизни двух человек.

Второй – мой босс намеренно их прикончил.

Интуиция подсказывает мне, что второй вариант более вероятен, но мой мозг пытается найти причину, по которой он бы не стал этого делать. Не было похоже, что она выполнила свое задание. Ее тщательно готовили к исполнению этой роли – роли меня, – и ее вывод из игры мне кажется преждевременным. И зачем их убивать? Можно ведь было просто отозвать. И почему именно сейчас? Этот вопрос не дает мне покоя.

К чему привело их убийство? Лукка Марино из Идена, штат Северная Каролина, мертва.

Я не скрывала, что яростно отстаиваю свое право на собственную личность. В тот первый год Мэтт начинал каждый наш телефонный разговор как светскую беседу, хотя звонил, чтобы обсудить мое следующее задание, и я была достаточно наивна, чтобы поверить, что мы с ним друзья. Во время этих разговоров я постоянно заявляла, что планирую вернуть себе собственное имя. Я даже рассказала ему о доме, который построю, и о саде, который разобью.

Но ее смерть не остановит меня в моем стремлении снова стать Луккой Марино. Это сложно, но не невозможно. Ее убийство было беспрецедентным шагом, которого ни я, ни Девон не ожидали. Мистер Смит сказал, что ее послали в качестве напоминания, но мне не нужно напоминать о том, как опасна эта игра.

Это возвращает мне надежду на вариант номер один – что это действительно был несчастный случай.

А еще нельзя забывать о Райане.

Если это не был несчастный случай, как это влияет на мою работу?

Негромко всхрапнув, он размыкает объятия. Сегодняшний день не прошел для него бесследно.

Я медленно отцепляю его руки от моей талии и выскальзываю из-под него, подложив ему вместо себя диванную подушку. После утреннего похмелья и напряженного дня он даже не морщится.

Бросив взгляд на часы на микроволновке, я понимаю, что мне пора двигать. Надеюсь, Девон будет ждать меня, чтобы мы могли пробежаться по всем событиям последних суток.

За шесть лет совместной работы мы с Девоном прошли большой путь. Он знает, кто я такая и откуда приехала, а я вошла в чрезвычайно короткий список тех, кому он рассказал правду о себе и своем прошлом. На самом деле мне кажется, что в этом списке нас всего трое.

Я достаю телефон и открываю Инстаграм. У меня нет ни одной публикации и лишь горстка подписчиков – в основном ботов, – но я подписана на фиктивный аккаунт Девона и еще на сорок семь других, девяносто процентов из которых принадлежат компаниям или знаменитостям, которые ежедневно что-то постят. Аккаунт Девона подписан на тридцать два из этих сорока семи аккаунтов. И хотя я оставила комментарий под последней публикацией на страничке Southern Living, сигнализируя ему, что хочу встретиться с ним сегодня в пять часов вечера, он ответит мне в комментарии под фото из другого аккаунта, чтобы никто не мог связать наши комментарии друг с другом.

Его паранойя не знает границ.

Но я не стану на него наезжать из-за этого, потому что его меры безопасности выручали нас бессчетное количество раз, а мы узнавали об этом лишь постфактум.

Я перестаю листать ленту, когда добираюсь до странички футбольного клуба «Нью-Орлеан Сэйнтс» и вижу комментарий от пользователя skate_Life831043. Этот комментарий Девона – единственный, который отображается в моей ленте, поскольку мы подписаны друг на друга и на этот аккаунт, так что мне не нужно пролистывать сотни комментариев, чтобы найти его.

Его комментарий гласит: «Кто это здесь у нас? Это же мой третий любимый игрок! #Вовремя».

Когда я узнаю подробности нового задания, Девон в первую очередь подбирает пять мест, где ему удобно со мной встречаться. Под номером три в том списке, который он мне дал, когда мы приехали в Лейк-Форбинг, значится кофейня на Главной улице. С помощью хэштегов он либо подтверждает время встречи, либо предлагает альтернативу. У меня есть полчаса, чтобы доехать до назначенного места, ведь он будет #вовремя.

Я выдираю лист бумаги из блокнота, лежащего рядом с холодильником, оставляю Райану записку, что ушла купить какой-нибудь еды, и выскальзываю из дома.

Я прихожу на пять минут раньше, но вижу, что Девон меня опередил.

Девону потребовалось два года, чтобы поделиться со мной первыми крупицами личной информации о себе. Мы просматривали поэтажные планы офисного здания, в которое мне нужно было проникнуть в нерабочее время, и он увидел знакомое имя среди тех, у кого был офис на том этаже, куда мне надо было попасть. «Это айтишник. Читал лекции в Массачусетском технологическом институте, когда я там учился», – сказал он тогда. Я не хотела проявлять излишнее любопытство, но мне все же хотелось узнать о нем как можно больше, так что я попыталась пошутить в надежде вытянуть из него больше информации. «Ты решал за него сложные уравнения?» – спросила я. Его пристальный взгляд заставил меня испугаться, что я выбрала неправильную тактику, но потом он засмеялся. Искренне, от души. И это растопило лед между нами. Подробности по-прежнему выдавались мне маленькими порциями, но теперь я имею полное представление о том, кто он такой на самом деле.

Девон сидит в дальнем конце зала у длинной, во всю стену, барной стойки. Эти места в основном занимают одиночки или пары, поскольку за стойкой не поболтаешь ни с кем, кроме своего ближайшего соседа. Он решает одну из своих любимых головоломок Какуро из лежащего перед ним сборника; на голове у него огромные накладные наушники – его голова и плечи двигаются в такт ритму, хотя я знаю, что в динамиках не звучит никакая музыка.

Его айкью зашкаливает. Когда он бодрствует, ему непременно нужно чем-то занять свой мозг – например, такими вот головоломками. Он поступил в Массачусетский технологический институт в семнадцать лет, хотя не думал, что задержится там надолго, но не потому, что не мог справиться с нагрузкой, – скорее, ему было смертельно скучно. Это его слова. Окончательно он решил бросить учебу, когда получил задание спроектировать сетевую систему для вымышленной компании, занимающейся рекламой в интернете, а потом узнал, что фирма самая что ни на есть настоящая, а его преподаватель использовал своих студентов, чтобы подзаработать на стороне.

В условиях свободного рынка он пошел прямо к клиенту и продал ему свои наработки напрямую по слегка заниженной цене. Потом рассказал обо всем остальным студентам из своей группы, и они последовали его примеру.

Так он оказался в деле. Уже очень скоро он выяснил, что самая прибыльная работа не всегда законна. Он добился наибольших успехов, добывая информацию и продавая ее по привлекательной цене людям, которые в ней нуждались, хотя зачастую даже не подозревали об этом. Он любит действовать на ощупь и обходить системы защиты. А если ты докажешь свою преданность ему, он всегда будет предан тебе.

Я заказываю капучино и пробираюсь к нему. Я сажусь на табурет через одно место от него. Не глядя на меня, он говорит:

– Я подключился к кабинету судмедэксперта, так что получу слепок ее зубов, как только его загрузят в базу. Вряд ли найдется совпадение, но кто знает.

Я едва заметно киваю, также не глядя на него. Совпадения не найдется. Мистер Смит не стал бы работать так грязно. Бесит, что мы можем никогда не узнать, кем она была на самом деле.

– А мы уверены, что это правда она? Что она правда погибла в той аварии? – Наверняка он уже все перепроверил, но я не могу не спросить.

Он кивает, и мне этого достаточно, чтобы понять: он уверен, что тело в морге принадлежит ей.

– Я нашла последнюю порцию инструкций, которые он ей дал, – говорю я ему.

Переворачивая страницу своей книги, Девон спрашивает:

– Что в них было?

Я достаю лист из заднего кармана и незаметно подкладываю его в потрепанный журнал, который затем бросаю на пустое сиденье между нами. Он не притронется к нему, пока я не уйду.

– Можешь сам посмотреть, но фактически он сказал ей вступить со мной в контакт и по возможности обыскать мою комнату. В довольно обтекаемой форме. И она сделала именно так, как он просил. Я оставила кое-что специально для нее, и она это нашла.

– Мне это не нравится. Совсем, – тихо говорит он.

– Ты не думаешь, что это был несчастный случай?

Он едва заметно качает головой – так, чтобы я поняла, что он так не думает.

– Но почему? Ты думаешь, она выполнила задание, а мы просто об этом не знаем?

– Или она облажалась, и он вывел ее из игры.

– Как думаешь, какую роль в этом играл Джеймс?

– Он был марионеткой, – без раздумий отвечает Девон. – Масштабные проблемы с наркотиками и игровая зависимость. Отчаянная потребность в деньгах. Чрезвычайно удобный объект для манипуляций. Я не удивлюсь, если Смит приложил руку к перелому ноги у его отца, чтобы заманить его сюда.

Господи. Об этом я и не подумала.

– А мы допускаем, что Райан в этом как-то замешан?

Мы с Девоном многое обговорили перед тем, как меня сюда отправили и сообщили, кто мой объект, в том числе пытались прикинуть, не кроется ли в этом задании какой-то подвох. Как только мы узнали, что меня приставили к Райану, Девон начал усиленно собирать сведения о нем. Информация о задании, которую мне присылает мистер Смит, не идет ни в какое сравнение с тем, что я получаю от Девона. Мы узнали о его бизнесе и о том, каким успешным он стал. Логично, что кто-то захотел его забрать. Несколько лет назад я выполняла кое-какие задания для мистера Смита и была свидетелем того, как он пользовался услугами Райана, чтобы перевезти разные предметы. Несложно догадаться, как Райан попал в его поле зрения.

Девон неопределенно поводит плечами, словно не уверен в своих ощущениях на этот счет.

– Во-первых, мы знаем, что все возможно, так?

– Так.

– Возможно, но, по-моему, все-таки маловероятно. Какими бы мутными делишками ни занимался Райан, он слишком прочно связан с местным сообществом, а это противоречит всему, что мистер Смит ищет в людях, которых нанимает на работу.

Я была никем – человеком без семьи и горизонтальных связей. Никто не забил бы тревогу, если бы я исчезла. Никто не стал бы добиваться справедливости для меня, если бы что-то пошло не так. О Райане этого сказать нельзя. Он живет в доме, в котором прошло его детство, и рос буквально на глазах у своих соседей.

– Мы оперируем фактами, и у нас нет ни одного, который указывал бы в том направлении, – говорит Девон.

Минуту или около того мы сидим в тишине, обдумывая сделанный нами вывод. Наконец я говорю:

– Я прижала ее к стенке на кухне. Сказала, что знаю, на кого она работает. И что она очень легко может оказаться на моем месте.

Его карандаш перестает бегать по бумаге впервые с того момента, как я села рядом.

– Эль, зачем?

Он называет меня Эль, потому что Лукка – слишком необычное имя, а так любой, кто нас подслушает, решит, что меня зовут Элли. Но даже с такими предосторожностями Девон крайне редко обращается ко мне напрямую, так что я осознаю всю важность этого вопроса.

– Мне надо было узнать, считает ли она меня случайным объектом или знает, что я тоже на него работаю. Кстати, она этого не знала. Удивление на ее лице было неподдельным. И я не то чтобы узнала какой-то большой секрет, ведь он уже признался, что прислал ее сюда.

Карандаш Девона снова начинает двигаться, и он качает головой в такт воображаемой музыке.

– Величайшее достижение Смита – система управления подчиненными, при которой они остаются в полном неведении относительно устройства его организации и своего места в ней. Никто никого не знает.

Мистер Смит – загадка, над которой Девон бьется уже несколько лет.

– И копы знают о существовании Иви Портер из Бруквуда, штат Алабама, – почти шепотом добавляю я, словно каюсь в своих грехах.

Услышав это признание, он устремляет взгляд на меня.

– С этого места поподробнее.

Я посвящаю его в детали нашего визита в дом Бернардов и пересказываю разговор с полицией, пока его карандаш резво бегает по открытой перед ним странице.

Когда я заканчиваю свой рассказ, он говорит:

– Мне это не нравится. Не нравится, что я не понимаю, к чему все идет. Думаю, нам надо валить.

Это заставляет меня задуматься. Мы не единожды оказывались в ситуациях, казавшихся почти безвыходными, но он еще ни разу не предлагал свалить.

– А что потом? Мы с самого начала знали, что его разозлила моя неудача, когда я не смогла вернуть ему компромат на Коннолли. А еще мы знали, что он пытается выяснить, не добилась ли я на самом деле успеха и не решила ли оставить добычу себе. Если мистер Смит хочет вывести меня из игры, мое бегство ему не помешает, а мне в таком положении особо некуда будет податься, тем более что Лукки Марино больше нет.

– Все равно мне это не нравится, – говорит он. – Сидеть и ждать новых инструкций – значит стать легкой мишенью. А если их вообще не будет?

– У меня нет другого выбора – я должна идти вперед.

Около минуты мы оба молчим, погрузившись в размышления. Потом я спрашиваю:

– Как там Хезер?

Он пригибает голову, как будто собирается проигнорировать мой вопрос, но в конце концов отвечает:

– Хорошо. У нее все хорошо.

– Будем придерживаться намеченного курса, Девон. Это единственно возможное решение.

После секундных колебаний он говорит:

– В четверг через «Гленвью Тракинг» пройдет новый большой груз. Я все подробно разузнал, информация в журнале «Пипл» перед тобой.

– Хорошо. Думаю, Смит будет сбит с толку, когда увидит, что я продолжаю выполнять задание даже после смерти этой женщины.

Передав первую порцию сведений о бизнесе Райана мистеру Смиту, я испытала сожаление по поводу роли, которую играю. Возможно, дело было в моих мечтах, в которых дом Райана и эта жизнь на самом деле принадлежали мне, но в момент особой слабости я изменила несколько ключевых финансовых показателей и имен клиентов, прежде чем отправить данные мистеру Смиту. Изменения небольшие – мистер Смит их и не заметит, – а Райану этого будет достаточно, чтобы получить шанс побороться за свой бизнес.

Я планирую внести подобные правки и в только что полученные данные, прежде чем передать их дальше.

Девон не знает, что я это делала, и мне стыдно за то, что я скрываю это от него. Он бы решил, что я иду на неоправданный риск.

– Закину все в почтовый ящик по дороге домой.

Девон едва заметно поворачивает голову в мою сторону.

– Это не твой дом, Эль.

Меня передергивает от его слов. Я хватаю журнал, лежащий передо мной, и запихиваю его в сумку. Потом беру свою чашку и встаю.

– На связи.

Уходя, я слышу его шепот:

– Пожалуйста, береги себя.

Глава 16

Наши дни

Когда я вернулась после встречи с Девоном, мы с Райаном весь вечер объедались взятой навынос едой и безостановочно смотрели Нетфликс, пытаясь забыть о том, каким ужасным был этот день. Весь день Райану на телефон сыпались звонки и сообщения от друзей, и он в итоге его выключил, хотя такое с ним редко случается. Ни ему, ни мне выспаться не удалось, поэтому в понедельник утром нам было особенно трудно подняться с кровати и начать что-то делать.

Хотя Райан взял несколько дней отпуска, расписание у него сегодня очень плотное, ведь он вызвался помочь с организацией похорон Джеймса. Я бы, может, тоже могла взять выходной, но я не хочу снова ехать к Бернардам, а потом изобретать какой-то способ улизнуть оттуда в районе ланча, чтобы встретиться с Девоном.

Я разливаю на кухне кофе по термокружкам для каждого из нас, когда Райан бегом спускается по лестнице.

– Мы с парнями сначала едем к Бернардам, – говорит он. – Миссис Бернард хочет, чтобы мы помогли ей связаться с его коллегами и рассказать им о случившемся. Потом поедем в похоронное бюро.

– Да уж, не завидую тебе сегодня. – Я вручаю ему кофе и начинаю собирать сумку на сегодня. – Черт, я оставила телефон наверху, на зарядке.

Когда я возвращаюсь на кухню, Райан уже стоит у двери и ждет, закинув на плечо сумку; в одной руке кружка с кофе, в другой – ключи.

– Постараюсь сегодня не поздно.

Я сгребаю свои вещи со стула.

– И я. Позвони, как поедешь домой, я сбегу пораньше, – говорю я и следом за ним иду в гараж.

Я уже протягиваю руку, чтобы открыть дверь своей машины, когда Райан прижимает меня к себе и нежно целует.

– Я до жути боюсь того, что ждет меня сегодня, – тихо говорит он. – Это ужасно, что я не хочу туда ехать?

Я глажу его по щеке, затем обнимаю за шею одной рукой, притягивая ближе. Он зарывается носом мне в шею.

– Мне так жаль, – шепчу я ему на ухо. Я чувствую, как у меня в сумочке вибрирует телефон, но не выпускаю Райана из объятий до тех пор, пока он к этому не готов.

Я точно не знаю, сколько времени мы стоим там и обнимаемся. Наконец он отстраняется, напоследок целует меня еще раз и, разомкнув объятия, направляется к своей машине.

Я сажусь в свою машину, а он – в свою. Когда дверь гаража открывается, он кивком предлагает мне выезжать первой. Я начинаю осторожно сдавать назад, поскольку в гараже тесновато, и мне приходится постоянно смотреть в боковое пассажирское зеркало, чтобы не поцарапать дверь машины.

Едва выехав из гаража, я достаю из кармана телефон: мне редко приходят какие-то уведомления. На экране висит сообщение от незнакомого номера, и мое сердце пускается в галоп. Я уверена, Райан недоумевает, почему я остановилась, даже не выехав на дорогу.

Неизвестный номер: 911.

Вот дерьмо. Это предупреждение от Девона, чтобы я убиралась отсюда. Подняв глаза, я вижу, как Райан выходит из машины; его внимание приковано к улице позади меня.

Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида, заранее опасаясь того, что могу там увидеть.

Позади меня остановились три полицейских машины, заблокировав выезд нам обоим.

Уже через пару секунд до меня доходит, что мимо них никак не пробраться. А еще мне в голову приходит мысль, что, не задержись я с Райаном в гараже, я бы сразу увидела сообщение Девона. Эти несколько минут могли стоить мне свободы.

Райан выходит из машины и идет к моей двери. Он пытается ее открыть, но замок заблокирован, поскольку у меня все еще включена задняя передача. Я быстро прикидываю, есть ли в этой машине что-то такое, из-за чего у меня могут быть неприятности, но заранее знаю, что нет.

Он стучит в стекло.

– Иви, открывай. – Он не сводит глаз с приближающихся полицейских.

Медленно, неторопливо я перевожу рычаг в положение «паркинг» и заглушаю двигатель. Замки щелкают, сигнализируя о разблокировке, и в ту же секунду Райан открывает мою дверь и вытаскивает меня из машины.

Его лицо абсолютно непроницаемо. Хоть я и не видела его во время разговора с тем пройдохой, который на него работает, сдается мне, тогда у него был такой же вид.

Он думает, они пришли за ним, потому что узнали о его делишках в Восточном Техасе? Мне правда становится приятно, когда он встает между мной и полицейскими, но сообщение от Девона говорит мне, что они здесь ради меня, и он не может меня спасти от того, что сейчас произойдет.

– Не волнуйся, – шепчет он. – Я разберусь.

Он и правда думает, что они пришли за ним.

Полицейские идут по подъездной дорожке, ведомые все тем же помощником шерифа Буллоком, который был в доме Бернардов. Мне кажется, его глаза поблескивают за зеркальными стеклами очков.

– Мисс Портер, – говорит он, положив руки на поясной ремень для ношения оружия. – Прошу вас проехать со мной в участок, чтобы ответить на несколько вопросов.

Уперев руки в боки, Райан полностью заслоняет меня от полицейских.

– В чем дело?

Помощник шерифа Буллок выглядывает из-за Райана и обращается ко мне:

– Управление полиции Атланты хочет допросить вас как важного свидетеля по делу о смерти Эми Холдер.

Я вижу, как двое других полицейских подходят ближе, и не хочу, чтобы эта сцена стала еще более некрасивой. Соседи Райана, чета Роджерс, вернулись с прогулки и наблюдают за происходящим, как и еще несколько человек на другой стороне улицы. Неподалеку остановилось несколько машин. Эта тихая зеленая улочка никогда не видела подобного переполоха.

Я кладу руку на плечо Райану, что заставляет его обернуться и посмотреть на меня. Я ничего не говорю – просто киваю, давая знать, что согласна поехать с ними. Секунду-две он внимательно смотрит на меня, пытаясь понять по моему лицу, что происходит. Полицейские вежливо провожают меня до ближайшего патрульного автомобиля. К счастью, никто не делает поползновений подойти к моей машине, и я надеюсь найти ее на том же месте, когда выйду.

Эми Холдер была моим объектом на прошлом задании – том самом, которое я не выполнила, к неудовольствию мистера Смита. Но имя, под которым я выполняю текущее задание, Эвелин Портер, должно было иметь незапятнанную репутацию и никаким образом не должно было ассоциироваться с Эми Холдер или ее смертью. Тот факт, что они собираются меня допрашивать по делу о ее смерти, означает, что меня рассекретили, и это вполне может вписываться в неведомые мне планы мистера Смита на мой счет.

Неподвижное сидение на месте требует большей концентрации, чем может показаться. Я не стучала ногой, не ерзала на стуле и неотрывно смотрела на светло-серую стену прямо передо мной. Я дышу свободно, вдыхая через нос и делая выдох через едва раскрытые губы. Я моргаю спокойно – не слишком быстро и не слишком медленно.

Я знаю, что они наблюдают за мной из-за зеркальной стены слева от меня, но даже мизинцем не пошевелю – не доставлю им такого удовольствия, ведь я не забыла, что мне сказал Девон в нашу первую встречу: «О человеке можно многое сказать по тому, как он ведет себя, когда его заставляют ждать слишком долго».

Они устроили целое представление, заводя меня в комнату для допросов и усаживая за этот стол. Полицейские в форме и детективы в штатском сновали туда-сюда: каждый из них хотел принять в этом участие. Мне предложили что-нибудь выпить, спросили, не надо ли мне в туалет. Мне задавали вопрос за вопросом, и на каждый из них я давала максимально односложный ответ. Последний вопрос задала уже я. Я спросила, можно ли мне пригласить адвоката.

Я попросила связаться с Рейчел Мюррей, хотя я уверена, что Райан уже сам ей позвонил.

Через какое-то время Рейчел приходит и садится напротив меня. Я молчу, пока она открыто изучает меня. Я не знала, чего от нее ожидать, – восторга по поводу моего задержания или испуга оттого, что приходится сидеть за одним столом с человеком, который может быть замешан в убийстве, или недоумения, почему я позвала ее, – но не вижу ничего из перечисленного. Ее лицо так же лишено выражения, как и мое, и я рада, что решила пойти именно таким путем.

Она ждет, что я заговорю первой, и это вызывает во мне уважение.

– Ты будешь представлять мои интересы? – спрашиваю я. Я категорически отказываюсь рассказывать ей хоть что-то, если наши разговор не будет защищен адвокатской тайной.

– Да, – говорит она и достает из сумки, стоящей на полу у ее ног, какой-то документ. – Я подумала, что ты не станешь со мной разговаривать без этого.

Это стандартное соглашение о том, что наши отношения переходят в профессиональную плоскость, – теперь Рейчел становится адвокатом по моему делу, и ее имя будет занесено в протокол.

– Полагаю, ты согласна потом получить от меня счет? – спрашивает она.

Я киваю:

– Разумеется.

Она запихивает документ назад в сумку и направляется к двери. Приоткрыв ее, она говорит:

– Я адвокат мисс Портер, прошу отключить микрофоны и видеокамеры в комнате.

Дверь закрывается, потом она идет к окну и опускает жалюзи.

Теперь мне остается лишь довериться этой системе и надеяться, что никто не услышит то, что я ей сейчас расскажу. Воспользовавшись некоторым уединением, я ерзаю на стуле, пытаясь восстановить кровоток тех местах, которые в этом нуждаются.

Она прищуривает левый глаз, наблюдая за мной.

– Райан позвонил мне в ту же секунду, как они выехали со двора с тобой на заднем сиденье. Когда ты послала за мной, я уже была здесь. Сказать, что я была удивлена, – это ничего не сказать.

Наконец я спрашиваю:

– Ты знаешь, что у них есть на меня? Почему они считают меня важным свидетелем?

– Офицер Буллок вчера пробил твое имя по базе в Бруквуд, штат Алабама, и всплыла эта повестка о вызове на допрос. Сегодня утром он первым делом позвонил своему коллеге, который ведет дело Эми Холдер. У них есть основания считать, что в момент ее смерти ты находилась рядом с ней и либо располагаешь сведениями о том, что там произошло, либо каким-то образом поспособствовала или стала одной из причин ее смерти. Они попросили привлечь тебя к сотрудничеству, поэтому местные парни поехали к Райану, чтобы привезти тебя сюда.

Ни Иви Портер, ни Бруквуд, штат Алабама, не должны быть никоим образом связаны с Эми Холдер.

– Какие у них есть доказательства того, что я была там?

– Мне сказали, что ты попала на фото, сделанное на месте смерти Эми. Местные полицейские говорят, что Управление полиции Атланты не передало им его, поэтому они не смогли показать его мне. Не знаю, правда это или нет. Как бы то ни было, я запросила копию этого снимка, и меня заверили, что она скоро будет в моем распоряжении.

Я киваю, переваривая информацию.

– А откуда они знают, что на фото запечатлена именно Иви Портер?

Рейчел склоняет голову набок:

– Я не совсем понимаю твой вопрос.

Я уверена, она гадает, почему я говорю о себе в третьем лице.

– У них есть досье на Иви Портер? Что-то помимо доказательств ее присутствия на месте смерти Эми Холдер? – упавшим голосом спрашиваю я. Я пока не готова рассказать ей все, но мне нужно знать, что ей известно. Мне еще рано возвращать себе имя Лукка Марино, и придется какое-то время продолжать хранить его в тайне – пока я не буду знать наверняка, что происходит. А пока Лукка Марино мертва, ее больше нет, и я вынуждена оставаться Иви Портер.

Рейчел подается вперед и кладет локти на стол.

– Не хочешь рассказать мне, что происходит? Я не могу тебе помочь, если ты будешь держать меня в неведении.

– Я знала Эми Холдер. – Она не выказывает удивления, услышав это признание. – Но в то время меня звали не Иви Портер.

Она склоняет голову набок.

– И как же тебя звали?

– Реджина Хейл.

– Реджина Хейл, – повторяет она.

Я киваю, и она спрашивает, не спуская с меня глаз:

– Ты Реджина Хейл?

Я отрицательно качаю головой.

– Реджина Хейл – реальный человек, за которого ты себя выдавала? – наконец спрашивает она.

– Нет.

– Ты нарочно напускаешь тумана? – спрашивает она. – Потому что, если тебе важнее сохранить свои секреты, чем довериться мне, я знаю, где выход. Можешь меня не провожать.

Боже, вот же упрямая стерва, но именно такая упрямая стерва мне и нужна.

– Я называла себя Реджиной Хейл, когда жила в пригороде Атланты. Насколько я понимаю, смерть Эми была квалифицирована как несчастный случай.

Рейчел откидывается на стуле назад, скрестив руки на груди и открыто разглядывая меня.

– Иви Портер – твое настоящее имя?

Я достаточно долго медлю с ответом, чтобы она поняла, каким он будет, но она все равно ждет, пока я отвечу.

– Нет.

– А какое настоящее? – спрашивает она.

– Не Иви Портер, – отвечаю я. Я не готова выложить ей все. Не сейчас.

Мы смотрим друг на друга, пытаясь определить, кто из нас не выдержит первой. Наконец Рейчел наклоняется и достает какие-то бумаги из своего кейса.

– Здесь то, что я нарыла сама. Я могу выяснить, есть ли у полиции что-то еще.

Хотя я знала, что она будет искать информацию обо мне, я оказалась не готова увидеть то, что сейчас лежит на столе передо мной. Это ксерокопия студенческого билета Университета Алабамы семилетней давности – он был выписан на имя Эвелин Портер, и на нем красуется мое фото.

– Что это? – спрашиваю я. Я узнаю эту фотографию. Она была сделана во время моего первого задания, когда я работала у Кингстонов под именем Иззи Уильямс, но почему-то вдруг оказалась на студенческом билете Эвелин Портер.

Рейчел молча вручает мне еще один лист бумаги. Это ксерокопия водительских прав, выданных шесть лет назад на имя Эвелин Портер, и опять с моей фотографией. В этом образе я работала на Эндрю Маршалла под именем Миа Бьянки.

Еще одна страница ложится на стол. Паспорт Эвелин Портер, выданный четыре года назад. Еще одно мое фото, которое предназначалось для задания во Флориде, где я была Венди Уоллес.

Еще три листка бумаги: счет за электричество, штраф за превышение скорости и заключение врача. Еще три доказательства того, что я Эвелин Портер.

Я на протяжении восьми лет скрывала свою истинную личность, в то время как мистер Смит восемь лет создавал для меня новую.

Мы с Девоном очень основательно подходим к изучению каждого нового города и нового объекта, но пренебрежение комплексным анализом моего нового имени оказалось нашей ахиллесовой пятой.

Рейчел ждет от меня какой-то реакции. Когда до нее доходит, что она ее не дождется, она откидывается на спинку стула и с шумом выдыхает воздух.

– Ты по-прежнему настаиваешь на том, что ты не Эвелин Портер?

Я опять замолкаю, сохраняя спокойствие и невозмутимость. Мой мозг может разрываться от миллиона разных мыслей, но я никому не позволю об этом узнать.

– Если ты не Эвелин Портер, но отказываешься сказать мне, кто ты на самом деле, как я могу тебе помочь? – спрашивает она.

– Мне надо выбраться отсюда. Мне нужно несколько дней, чтобы со всем разобраться.

Она уже качает головой.

– Я могу попытаться, но особо не надейся. Они потратили время, чтобы тебя найти, и не станут рисковать, отпуская тебя на все четыре стороны. Все, что у них есть, – это официальная просьба допросить тебя в качестве важного свидетеля, не подозреваемого в убийстве, но я все равно не думаю, что они просто так позволят тебе выйти отсюда сегодня. Может, мне удастся вытащить тебя через денек-другой, но только при условии, что ты сразу же поедешь на допрос в Атланту.

Время – то, что мне сейчас нужно больше всего. Я выжидаю несколько секунд, прикидывая, какие у меня есть варианты, потом пододвигаю к себе ее блокнот и ручку. Нацарапав на листе имя, я подталкиваю блокнот к ней. Я не хочу произносить его вслух: вдруг нас все же кто-то подслушивает.

– Позвони этому человеку. Скажи, что твоя клиентка была в Хилтон Хед в июне 2017 года. Скажи ему вытащить меня отсюда. Сегодня.

Рейчел подается вперед и слегка бледнеет.

– Ты хочешь, чтобы я позвонила ему и упомянула о Хилтон Хед в июне 2017 года, а потом что… попросила его потянуть за какие-то ниточки, чтобы тебя выпустили?

Это не вопрос, так что я не считаю нужным отвечать.

Коротко кивнув, она выходит из комнаты. Я удивлена, что она не стала допытываться, что значит мое загадочное сообщение, но до меня уже доходит, что я недооценивала Рейчел.

Я никогда не мечтала оказаться здесь и разбираться с тем, с чем приходится разбираться, но все равно была к этому готова. Пора получить услугу за услугу.

Дверь медленно открывается, но для возвращения Рейчел еще слишком рано. Я принимаю расслабленную позу на стуле, настраиваясь на игру с детективами. Потом в приоткрытую щель просовывается голова Райана, словно он не уверен, что попал в нужную комнату.

Думая, что полиция пришла за ним, он стремился меня защитить. Теперь же он взирает на меня с опаской.

– Рейчел уговорила копов пустить меня к тебе на минутку. Мне кажется, они все просто боятся сказать ей «нет». Но она предупредила, что камеры и микрофоны наверняка уже работают.

Возможно, они специально пустили его ко мне в надежде, что я скажу ему что-то, что они смогут использовать против меня.

После секундного колебания он подходит ко мне и заключает в объятия. Я удивлена нахлынувшими на меня эмоциями. Такое облегчение видеть его. Он крепко прижимает меня к себе и тихо бормочет:

– Какого черта, Иви.

Надо бы мне отстраниться, разорвать объятия.

Но я не могу его отпустить.

Я не хочу его отпускать. Я списываю свою беззащитность на длинный день… на последние несколько длинных дней.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Да, – отвечаю я. – Когда ты рядом, мне лучше.

Он отстраняется, чтобы взглянуть на меня.

– Рейчел говорит, она работает над тем, чтобы вытащить тебя отсюда.

– Хорошо. Это хорошо.

У него уставший вид. Последние двадцать четыре часа его не пощадили. Сперва он теряет своего друга детства, потом его девушку увозят в патрульной машине.

Он переплетает свои пальцы с моими.

– Что происходит, Иви? Тот коп сказал, что тебя хотят допросить как важного свидетеля по делу о смерти какой-то женщины в Атланте. Они думают, ты была там, когда это произошло.

– Да, мне тоже это сказали. Я была удивлена не меньше твоего, что они хотят поговорить со мной. Я понятия не имела, что на мое имя выписана повестка, – говорю я, стараясь подбирать слова так, чтобы не сказать ничего, что не сказала бы в присутствии полицейских, раз уж они могут нас прослушивать.

– Значит ли это, что ее смерть вызывает у них какие-то подозрения? Я хочу сказать, зачем иначе вызывать тебя на допрос, чтобы поговорить с тобой?

Я делаю глубокий вдох, прежде чем выпалить:

– Я без понятия, почему они считают, что я что-то знаю.

Он кивает в такт каждому слову, словно прикидывает, сколько в них правды.

Он не успевает ничего ответить, потому что дверь открывается, и в комнату проскальзывает Рейчел. Она переводит взгляд с меня на Райана и обратно, и мне ясно, что она обо все этом думает. Что я обманываю ее друга.

– Иви, – говорит она, делая упор на мое имя. – Я сделала звонок. Похоже, он увенчался успехом. Скоро будем знать наверняка.

Я киваю, потому что знала, что так и будет.

Она смотрит на Райана:

– Можешь дать нам пару минут? Мне нужно кое-что обсудить с Иви.

Он переводит взгляд то на нее, то на меня – уверена, он гадает, что мы можем обсуждать втайне от него.

Когда я не говорю, что он может остаться, он отвечает:

– Конечно. Я буду за дверью. – И выходит из комнаты.

Она обводит комнату рукой:

– Микрофоны и камеры опять выключены.

Я киваю и жду, что же такое секретное она мне скажет.

– Ты собираешься рассказать ему, кто ты на самом деле? – спрашивает она.

– Я наняла тебя, чтобы разбираться с юридическими аспектами моей жизни, а не с личными.

– Он мой друг, – невозмутимо отвечает она.

Я не отвечаю, и мы несколько секунд молча таращимся друг на друга. Потом она говорит:

– Я вернусь, когда поступит распоряжение о твоем освобождении. Если поступит.

– Непременно, – говорю я.

Она бросает на меня последний взгляд и выходит из комнаты.

Я откидываюсь на спинку стула и выбрасываю из головы все лишнее, чтобы начать составлять план.

Лукка Марино. Шесть лет назад

Я не спеша еду на машине из Хилтон Хед обратно в Роли, Северная Каролина, и моя голова плотно занята событиями последних двенадцати часов. Мне должно быть наплевать, что теперь думает обо мне Эндрю Маршалл, но мне не наплевать.

Я вне зоны доступа. Мэтт звонил мне миллион раз и отправил кучу сообщений с угрозами, но меня это не колышет.

В понедельник, ближе к обеду, я паркуюсь перед входом в здание «ААА – РАССЛЕДОВАНИЯ И ПОРУЧИТЕЛЬСТВО ПОД ЗАЛОГ», хотя мне было наказано больше никогда здесь не показываться. Прошло сорок восемь часов с тех пор, как я оставила Эндрю на том курорте в Северной Каролине.

Мэтт не ожидает меня увидеть.

В прошлый раз, когда я была здесь, я сходила с ума от ужаса. Тогда я только что сбежала из дома Кингстонов, оставив истекающую кровью Дженни Кингстон умирать на полу и бросив спящего на диване Майлза.

Сегодня все иначе.

Сегодня я захожу в его офис как к себе домой.

В приемной ждут несколько незнакомых мне людей, а за стойкой ресепшн сидит та же самая девушка, что и в прошлый раз. Она одаривает меня равнодушной улыбкой, когда я направляюсь в ее сторону, но выражение ее лица стремительно меняется, когда я прохожу мимо ее стола и выхожу в коридор.

– Подождите! Вам сперва надо зарегистрироваться! – вопит она, следуя за мной по пятам.

Повернув ручку, я распахиваю дверь кабинета Мэтта, и секретарша едва успевает остановиться, чтобы не врезаться мне в спину.

– Где тебя черти носили! – едва завидев меня, орет Мэтт, затем переводит взгляд на секретаршу, которая маячит за моей спиной. – Вали к чертовой матери обратно на ресепшн!

Прежде чем захлопнуть дверь, я вижу, как она разворачивается на сто восемьдесят градусов.

Я сажусь на тот же стул напротив его стола, что и два года назад.

У него такой вид, словно он с пятницы не спал. С нашего последнего разговора. С тех пор как он в последний раз наблюдал за номером Эндрю с помощью камер, которые установил. Как раз перед тем, как я их отключила.

– Моя девочка искала Эндрю весь долбанный уикенд! Она даже ходила и стучалась в его дверь! И куда ты исчезла? Ты что, возомнила себя чертовым Гудини? – Его лицо покраснело, изо рта вылетают капельки слюны.

Выждав немного, я отвечаю:

– У тебя был бестолковый план. Я его скорректировала.

Он скрежещет зубами, его глаза бешено мечутся по моему лицу.

– Что все это значит? – наконец спрашивает он.

– Набери мистера Смита, – говорю я.

Теперь у Мэтта такой вид, словно он готов меня убить. Он выходит из-за стола и встает рядом, нависая надо мной. Наклонившись, он кладет ладони на подлокотники моего стула, чтобы я не могла встать.

– Ты отчитываешься передо мной, – говорит он.

– Нет, больше нет. – Подняв руку, я смотрю на часы. – У тебя есть пять минут, потом я уйду. А тебе не надо, чтобы я уходила.

Я играю в очень опасную игру, но я должна слушать свой внутренний голос. Он никогда меня не подводит.

Мы долго и пристально смотрим друг на друга. Момент очень напряженный.

Что-то произошло со мной, когда я перехватила у него инициативу и решила взять на себя выполнение этого задания. И я не допущу, чтобы все вернулось на круги своя.

– Четыре минуты.

Он так сильно отпихивает мой стул, что я едва не опрокидываюсь на спину. Дрыгая ногами, я восстанавливаю равновесие. Он берет со стола телефон. Повернувшись ко мне спиной, тихо разговаривает с мистером Смитом.

Через несколько секунд он разворачивается ко мне лицом, демонстрируя телефон, поставленный на громкую связь.

– Говори, – приказывает Мэтт.

На другом конце полнейшая тишина, но это меня не остановит.

– Эндрю Маршалл – дохлый номер. Он бы никогда не изменил жене. Он слишком щепетилен. А если бы вы его заставили, это был бы такой позор, что он предпочел бы выйти из гонки. А зачем вам компромат на человека, у которого нет власти. Десятиминутного общения с этим парнем достаточно, чтобы это понять.

Мэтт сверлит меня взглядом, пока комната наполняется молчанием мистера Смита.

– Но у меня для вас есть кое-что получше. Сенатор Нельсон. Он занимает это место в Джорджии уже восемнадцать лет. Он член всех важных комитетов. Он любит Бога, свою жену, свою страну. А еще любит, когда его шлепают по заднице, а рот его при этом заткнут кляпом в форме шарика. Он в вашем полном распоряжении. Просто скажите мне, куда послать флэшку.

Я очевидным образом выключаю Мэтта из игры, не отдавая флэшку ему, чтобы он ее передал. Об одном я умалчиваю – о том, что Эндрю Маршалл теперь мой. Скоро он станет губернатором, и он отдает себе отчет в том, что его чуть не поимели, при этом понимая, кто спас его от этого.

Я смотрю на Мэтта, а Мэтт не сводит глаз с телефона. Его лоб покрылся испариной.

Тот разговор с Эндрю был тяжелым. Когда он проснулся наутро все на том же балконе, у него возникли вопросы. И на каждый из них я дала ответ. Бдительность. Впредь он никогда не должен ее терять. Никакого слепого доверия никому, даже самым проверенным людям. Этот трудный урок необходимо усвоить. Он поблагодарил меня и предложил мне любую помощь, чтобы я могла оставить эту жизнь, полную преступлений, и начать жить достойно. Потому что таков уж Эндрю Маршалл.

Я обняла его, поблагодарила и быстро ушла.

Я также знаю, что он всегда придет мне на помощь, если мне это будет нужно, действительно нужно.

Похоже, мистер Смит сегодня не собирается со мной разговаривать, поэтому я продолжаю:

– Вам может не нравиться, что я изменила задание, и результаты могли не оправдать ваших надежд, но план Мэтта не сработал бы. А сенатор Нельсон лучше, чем провалившийся план и впустую потраченные ресурсы. Если вы собираетесь продолжать пользоваться моими услугами, я хочу иметь дело непосредственно с вами. Не с Мэттом. Я хорошо делаю свою работу. Лучше, чем он. И вы это знаете.

Тишина.

Мэтт вне себя от ярости. Его шея багровеет, челюсти крепко сжаты.

Наконец мистер Смит произносит:

– Мэтт, дай Лукке свой телефон, потом выйди и подожди в коридоре. Лукка, как только он выйдет, закрой дверь и отключи громкую связь.

Глаза Мэтта, кажется, вот-вот вылезут из орбит. Он выходит из кабинета, громко хлопнув дверью.

Я беру телефон и отключаю динамик.

– Я здесь, – говорю я.

– Мне доложили, что в номере Эндрю Маршалла в пятницу вечером устроили целое мероприятие.

Я отвечаю без колебаний:

– Да, я пригласила несколько больших шишек на фуршет, как только узнала о планах Мэтта. Я знала, что замазать Эндрю грязью не удастся, так почему бы не проделать это с кем-то не менее, а то и более важным.

Тишина.

А когда он, наконец, заговаривает, он задает мне еще множество вопросов.

– Где был Эндрю Маршалл во время этой вечеринки? Если у тебя есть то, что ты говоришь, был ли он свидетелем поведения сенатора?

– Я вырубила Эндрю и уложила его на шезлонг на балконе. Сенатор Нельсон увел одну из девочек в свою комнату – там между ними все и произошло.

Снова молчание. Он заставляет меня нервничать, делая долгие паузы между своими вопросами и моими ответами, – уверена, так и было задумано.

– Инструкции от Мэтта были переданы тебе в четыре тридцать пополудни, а приглашения на коктейль в номере Маршалла ты разослала в пять сорок пять. Как тебе удалось найти оборудование и персонал, чтобы провернуть это за такой короткий срок? Или ты заранее планировала пойти по беспределу, еще до получения инструкций?

Было бы наивно полагать, что он просто поверит мне на слово.

– Как вы уже говорили, я находчива и соображаю на ходу. Ну так вот вам еще один пример этого. Перед поездкой я не думала, что придется менять план, но было бы непрофессионально не предусмотреть разные случайности. Получив инструкции, я поняла, что операцией теперь руководит Мэтт. Судя по халатному и дилетантскому подходу к делу.

– И я должен поверить, что ты не нарыла ничего на Маршалла за эти выходные? Что за все то время, пока ты была рядом с ним, ты фактически не узнала ничего, что мы могли бы использовать против него?

– Это правда. Он чист как стеклышко.

Я чувствую, он мне не верит. Через минуту я бросаю взгляд на телефон, чтобы проверить, не прервалась ли связь.

– Сенатор Нельсон нам пригодится – хоть мы и не за ним тебя посылали, но я признаю и ценю то, что ты спасла операцию от провала, – говорит он. – Впредь будешь отчитываться передо мной напрямую. Посмотрим, что нам это даст. Пока так. Преподнесла ты мне сюрприз, однако. Дальше будет видно, насколько он приятный или неприятный.

Я игнорирую зловещий подтекст последней фразы.

– Мое новое положение отразится на моей оплате, правда?

Он неожиданно издает смешок.

– А ты не упустишь шанса на меня надавить, да?

– А вы бы меня уважали, если бы я этого не делала?

Он пропускает мой вопрос мимо ушей.

– Посмотрим, так ли ты хороша, как думаешь. Сейчас нам не помешает твоя помощь во Флориде. Нужно разрулить кое-какую ситуацию в одном маленьком, сонном университетском городке, где денег куры не клюют. Поедешь туда.

– Без проблем, – без колебаний отвечаю я. Пусть мне не известно, в чем состоит задание, я знаю, что мне дается одна попытка, чтобы доказать, что я заслуживаю повышения.

– Поезжай в «Холидей Инн Экспресс» возле аэропорта. Заселись под своим нынешним именем и жди дальнейших инструкций.

Затем в трубке окончательно воцаряется тишина.

– Я закончила с ним разговаривать! – ору я в сторону закрытой двери, и через пару секунд Мэтт толчком открывает ее, сразу же выдергивая свой телефон из моей руки.

– Ты об этом пожалеешь, – говорит он.

Пожав плечами, я достаю из кармана крохотного бумажного лебедя и небрежно бросаю его на угол его стола.

– Это еще что за хрень?

– Сувенир на память обо мне, – говорю я, направляясь к двери.

В тот самый момент, когда я выхожу из этого здания, маленькие белые коробочки доставляются в самые разные места. В каждой коробочке находится лебедь из оригами, похожий на того, которого я только что дала Мэтту. Если лебедя развернуть, внутри у него окажется фото получателя в очень компрометирующей позе, с подписью красным маркером «Хилтон Хед 2017». И больше ничего.

Я только что приняла в свою команду еще несколько человек, пусть и помимо их воли. Кто-то ответил услугой за услугу в ту ночь, когда меня едва не арестовали в Роли, и этого оказалось достаточно, чтобы вызволить меня из беды.

Однажды мне понадобятся эти мужчины, и они явятся по первому моему зову. Теперь у меня в кармане несколько уважаемых, богобоязненных политиков. Один сенатор, пара конгрессменов, несколько мэров и членов законодательного собрания штатов. А еще бедный судья Макинтайр из Луизианы, который пришел на фуршет за компанию с другом.

Глава 17

Наши дни

Судья Макинтайр проявил себя как надежный член банды. Другого я от него и не ожидала. Мы с Райаном едем обратно домой, а Рейчел следует за нами в своей машине. Она согласилась взять меня на поруки, так что, похоже, мне от нее не отвязаться.

Чтобы выйти оттуда сегодня, мне пришлось согласиться встретиться с детективами в Атланте в пятницу утром и ответить на вопросы об обстоятельствах смерти Эми Холдер. Если бы я отказалась это сделать, меня бы продержали в управлении полиции Лейк-Форбинг до прибытия машины сопровождения из управления полиции Атланты – и меня бы отвезли туда силой. Если я не явлюсь туда на встречу в пятницу утром, будет выписан ордер на мой арест за неявку на допрос.

Вчера план мистера Смита был мне не вполне ясен, но сегодня все иначе. Я-то думала, что всегда могу снова стать Луккой Марино, но после сегодняшних событий будет практически невозможно сбросить с себя шкуру Иви Портер. Прежде чем выпустить, меня заставили сфотографироваться и сдать отпечатки пальцев, так что теперь я не только впервые в жизни оказалась в базе – я оказалась там в качестве Эвелин Портер.

Я так старалась, чтобы Лукка Марино оставалась чистой и не замазанной – эдакой «табула раса», на которой я напишу все, что захочу, когда буду готова, – что теперь у меня нет никаких доказательств, что я – это она. Зато у Иви Портер есть и биография, и история – в том числе фотографии, а теперь еще и отпечатки пальцев в базе и повестка на допрос в качестве ценного свидетеля по делу о смерти Эми Холдер.

Восемь лет назад мистер Смит спас меня от потенциального ареста, а теперь подставил меня под задержание.

Сегодня понедельник, который уже наполовину прошел, так что у меня осталось лишь три полных дня, чтобы разобраться с этим.

В салоне автомобиля царит молчание.

Из всех вопросов, роящихся сейчас у меня в голове, один беспокоит меня сильнее всего: «Зачем мистеру Смиту повышать ставки именно на этом задании?» Может, я и застряла в этом городе и в этой шкуре, но я выполнила свое задание здесь. А было ли это настоящим заданием или лишь уловкой, чтобы удержать меня на одном месте?

– Спрашивай что хочешь, – наконец говорю я, когда тишина становится невыносимой.

– Как она умерла? – спрашивает он. – Та женщина, о которой тебя будут допрашивать?

– Она погибла при пожаре.

Он слегка морщится, по-прежнему не сводя глаз с дороги.

– Как ты с ней познакомилась?

– По работе, – отвечаю я. И это правда: она была моим последним заданием.

Мы в нескольких минутах езды от его дома, а он больше ничего не спрашивает, и я решаю его к этому подтолкнуть:

– И ты не спросишь, была ли я там? Известны ли мне какие-то подробности того, что произошло с ней? Имела ли я к этому какое-то отношение?

– Нет. И не потому, что не хочу слышать ответы. – Он поворачивает голову и смотрит на меня секунду-другую, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу. – Просто ты не готова сказать мне правду, а я бы предпочел, чтобы ты мне не лгала.

– И тебе не страшно сожительствовать с преступницей? – спрашиваю я без малейшего намека на шутку. – Не боишься, что я подожгу твой большой, прекрасный дом?

Давай, давай, ну давай же.

Его безрадостный смех прокатывается по салону.

– Все соседи видели, как мою девушку увозили полицейские. Я провел целый день в отделении полиции, делая все возможное, чтобы ее выпустили. А теперь она задирает меня по дороге домой, потому что я отказываюсь играть с ней в игры. – Он снова бросает на меня взгляд. – Радует ли меня то, что происходит? Нет. Поддерживаю ли я тебя в этой ситуации? Да. Боюсь ли я тебя? Нет. Мне хватит терпения, чтобы дождаться, когда ты будешь готова поговорить со мной об этом. Но я не стану вести с тобой теоретических дискуссий на эту тему.

Его слова задевают меня неожиданным образом.

Райан протягивает руку и вкладывает свою ладонь в мою, разряжая атмосферу в машине.

– Мы поедем в Атланту и скажем им, что ты ничего не знаешь, ответим на их вопросы, а потом сможем вернуться к нормальной жизни. – В его голосе сквозит такая решимость, что я почти готова поверить в вероятность такого исхода для меня.

Я понятия не имею, на что похожа нормальная жизнь.

Мы заезжаем в гараж, но Райан не глушит мотор.

– Мне нужно заехать в офис и кое-что забрать, раз уж до этого не получилось, – говорит он, глядя прямо перед собой через лобовое стекло.

Я выхожу из машины, пока не сказала чего-то, о чем потом пожалею. Эта короткая речь вызвала у меня желание рассказать ему все, чего рассказывать не стоит, а теперь он сбегает от меня. Уже в дверях дома я слышу, как Рейчел захлопывает дверь своей машины, и за моей спиной раздается цокот каблуков.

– Иви, нам нужно кое-что обсудить, – говорит она, следом за мной входя в дом через заднюю дверь.

Я киваю, не оборачиваясь.

– Первым делом мне нужен душ и немного времени. Дай мне час. – Я начинаю подниматься по лестнице, пока она не успела ничего возразить.

Я останавливаюсь как вкопанная перед закрытой дверью спальни. Мы никогда не закрываем эту дверь, когда в комнате никого нет. Я мысленно возвращаюсь в сегодняшнее утро, когда мы готовились к предстоящему дню, передвигаясь по дому с черепашьей скоростью, оба как в тумане после таких выходных. Я первая спустилась на кухню, немного погодя ко мне присоединился Райан, но потом я бегала наверх, за телефоном, который заряжался возле кровати.

Я вышла из комнаты, оставив дверь открытой.

Медленно повернув ручку, я толкаю дверь.

Постель заправлена, что тоже редкость для нас с Райаном, и мы бы уж точно не стали этим заниматься сегодня утром, учитывая наше состояние. Я внимательно осматриваю комнату и с шумом втягиваю воздух, увидев, что ждет меня на тумбочке с моей стороны кровати.

Это лебедь из оригами.

Он стоит, прислонившись к лампе, и благодаря крошечному размеру не привлекает внимания – никто, кроме меня, его бы не заметил.

Я пялюсь на него дольше, чем следует, наделяя его властью, которой он не заслуживает.

Наконец я беру лебедя в руки и разворачиваю его. В его теле спрятан еще один листок бумаги. На одной его стороне напечатаны две фотографии. Значит, вот что попало в распоряжение полиции Атланты благодаря мистеру Смиту. А что это его рук дело, я ни капли не сомневаюсь. И он доставил мне весточку тем же способом, которым я воспользовалась, чтобы сообщить судье Макинтайру о том, что у меня на него кое-что есть.

На верхнем изображении мы с Эми Холдер стоим у гостиницы в центре Атланты в паре метров друг от друга – она злобно смотрит на меня, вскинув руку с вытянутым средним пальцем. На втором снимке я захожу в отель следом за Эми. Всего через несколько минут камеры всех мобильных телефонов на этой улице запечатлеют черные клубы дыма, вырывающиеся из окна, выходящего на балкон ее номера. Очевидно, что между нами возникла какая-то проблема, и ясно как день, что я зашла в гостиницу после нее.

Я отлично помню этот момент. Ее злость, сквозящую в каждом слове, пристальные взгляды людей, оказавшихся достаточно близко, чтобы услышать, что она мне кричит, а потом и вой пожарных сирен, прорезающий воздух, вопли, едкий запах дыма.

Идеальное подтверждение того, что я выясняла отношения с жертвой на месте ее гибели. Зная мистера Смита, можно не сомневаться, что есть и другие, не менее наглядные, снимки, сделанные с других ракурсов, которые в любой момент могут быть переданы управлению полиции Атланты. А эти предназначены лишь для затравки, чтобы раздразнить их аппетит.

Взглянув на оборотную сторону листка, я понимаю, что ему от меня нужно.

Там помещено мое фото, сделанное в тот же день, но в другом месте. На нем я выхожу из банка в нескольких кварталах от отеля, в котором остановилась Эми.

Внизу приписан номер телефона. Выудив мобильник из сумки, я тут же звоню ему.

– Я не ожидал услышать тебя так скоро. Тебе удалось выбраться оттуда быстрее, чем я предполагал, зная твои способности, – говорит мистер Смит в трубку; его механический голос звучит чуть выше, чем обычно.

– Вы всегда меня недооценивали. – Ценой невероятных усилий мне удается придать своему тону игривые нотки.

– Ты вернешь мне то, что забрала у Эми Холдер в Атланте, – в противном случае ничем хорошим это для тебя не кончится.

Я крепко зажмуриваюсь и неслышно делаю глубокий вдох.

– Я объяснила, что там произошло. Я ничего не забирала, потому что нечего было забирать. Все сгорело при пожаре.

– Тогда что было в банковской ячейке?

Я снова перевожу взгляд на фото, на котором я запечатлена перед входом в банк.

– Только не говорите, что устроили мне подставу с полицией из-за этой фотографии.

– А теперь ты недооцениваешь меня, – с ухмылкой говорит он. – У меня есть запись с камер видеонаблюдения в отделении «Уэллс Фарго» на Пичтри-стрит. Ты арендовала ячейку еще до того, как пожарные полностью потушили охваченное пламенем тело Эми Холдер. Ты никогда не держишь при себе ничего ценного, а это ближайшее место, где ты могла надежно спрятать добычу. Мы сейчас ведем эту беседу лишь по одной причине: я не знаю номера ячейки, и у меня нет образца подписи клиента.

– Вы все неправильно поняли, – говорю я. – Это не имеет никакого отношения ни к Эми Холдер, ни к ее смерти.

Донесшийся из динамика механический рык (спасибо преобразователю голоса!) заставляет меня поежиться от страха.

– Не надо мне тут косить под дурочку. Ты вернешься в Атланту, но я хочу, чтобы ты приехала туда в среду. Для тебя забронирован номер в отеле «Кэндлер» в центре Атланты. В десять утра в четверг один из моих людей встретит тебя в холле отеля и проводит до банка. Вы вместе зайдете в хранилище. Он сам осмотрит все, что лежит в ячейке. Если твои слова подтвердятся и ее содержимое никак не связано с делом Эми Холдер, тогда мы закроем этот вопрос раз и навсегда и продолжим работать как прежде. А детективы из Атланты быстро потеряют к тебе интерес.

– И я должна поверить, что вы отзовете своих псов, если я покажу вам содержимое ячейки? А что насчет текущего задания? Я должна просто махнуть на него рукой? Вы же ненавидите проигрывать, почему сейчас вас это не волнует?

– Ты правда хочешь это знать? В твоем-то дерьмовом положении? Сейчас важно лишь одно – вернуть то, что взяла Эми Холдер. В полном объеме. – Немного помолчав, он добавляет: – Когда-то ты была моим лучшим активом, а теперь посмотри, как низко ты пала.

– Я и сейчас ваш самый ценный актив, и мы оба это знаем.

Громкий лающий смех заставляет меня вздрогнуть.

– Ты добровольно приехала в участок и разговаривала с копами. Теперь у них есть папочка с твоим именем на обложке. Ты хоть сопротивлялась, когда они попросили тебя сдать отпечатки пальцев? Я посмотрел видео из комнаты для допросов. Похвальное самообладание.

Его слова точно пули – бьют прямо в цель.

– Сколько еще «судей Макинтайр» припасено у тебя в рукаве?

Я издаю смешок, надеясь, что он прозвучит непринужденно.

– Достаточно, чтобы отбивать ваши крученые подачи.

– К сожалению, Лукка, ты сделала свой выбор, так что я делаю свой, – рычит он.

– Не делайте вид, что не готовили мне подставу с самого начала. Все эти годы. Я была у вас одной из лучших, а вы только и ждали момента, чтобы придраться ко мне.

Цокнув языком, он говорит:

– Конечно, ждал. Неужели ты думаешь, что у меня нет резервного плана на случай, если кто-то из моих людей выйдет из-под контроля? Давай без лишних эмоций. Это бизнес.

– А женщина, которая выдавала себя за меня, знала, что с ней случится, когда приступала к выполнению задания? Вы ей сказали, что это смертный приговор?

– Этой женщине не повезло стать жертвой несчастного случая. У нее был потенциал. Но я всегда готов принимать трудные решения. Дело Холдер важнее.

Вот оно. Подтверждение, что их смерти не были случайными.

– Она хоть выполнила задание, которое вы ей дали? Или как-то подвела вас?

– Я прислал ее сюда, чтобы она тебя нервировала. И она это делала. Все в городе должны были узнать ее под именем Лукка Марино. Она с этим справилась. В тот вечер ее отправили к вам обедать, чтобы именно ты стала последней, кто видел ее живой. Тогда полиция была бы просто обязана расспросить тебя о вашем совместном вечере. Я думал, мне придется вмешаться, чтобы они гарантированно узнали о повестке, выписанной на твое имя, но ты и здесь облегчила мне задачу. Ее копание в твоих вещах было призвано тебя разозлить, ведь я знаю, как ты это ненавидишь. Хотя меня позабавила таблица, которую ты оставила для нее. Неплохо придумано.

У меня внутри все клокочет – ужасно хочется наорать на него и шваркнуть телефон в стену с такой силой, чтобы он разбился на миллион кусочков, но он не должен видеть, как сильно я расстроена.

– Какие у меня есть гарантии, что я не закончу как она? Она приехала сюда, чтобы выполнить задание, и что в итоге? Нырнула в реку с моста вместе с машиной.

– Я могу гарантировать, что тебя постигнет та же судьба, если ты во второй раз не сможешь добыть для меня то, за чем тебя послали, – говорит он и более мягким тоном добавляет: – Я знаю, ты сделаешь все необходимое, чтобы попасть в сказку, о которой всегда мечтала, с большим домом и садом. Помнишь, какие планы вы с мамой строили давным-давно, пока она загибалась в этом вашем трейлере? У тебя еще есть возможность получить желаемое. Я могу превратить Иви Портер в смутное воспоминание и вернуть Лукку Марино из мертвых, если ты дашь мне то, что я хочу.

Он правда думает, что я поверю в вероятность такого исхода?

– Сколько раз я должна повторять, что в Атланте вышел облом. Я не знаю, что именно я должна была забрать у Эми Холдер, но она унесла это с собой в могилу. В банковской ячейке лежит не то, что вы думаете.

Выждав немного, он говорит:

– Этот номер будет отключен, как только закончится разговор. Ты знаешь, как это работает. Если ты не встретишься с моим человеком в холле отеля в назначенное время, я буду вынужден передать управлению полиции Атланты все, что у меня есть. Эти снимки – лишь трейлер к основному фильму. Ты, конечно, можешь сбежать, но ты больше не призрак. И за тобой будет охотиться не только полиция, – добавляет он, прежде чем завершить звонок.

В трубке повисает тишина. Я не пытаюсь перезвонить, потому что он не разбрасывается пустыми угрозами.

Я отношу его послание в ванную, бросаю в раковину, затем беру зажигалку, которую держу там на случай, если захочется зажечь свечи. Всего через несколько минут лист бумаги превращается в пепел. Я смываю все следы содеянного, пока пожарная сигнализация не среагировала на дым.

Я включаю душ, выкручиваю горячий кран так, чтобы кожа едва терпела, затем раздеваюсь и встаю под струи воды, отчаянно желая смыть с себя последние несколько часов.

Так много вопросов, на которые пока нет ответов.

Так много эмоций, с которыми нужно разобраться. Злость оттого, что человек, на которого я работала все эти годы, пошел против меня, да так, как я и представить себе не могла. Разочарование, охватившее меня, когда я узнала, что он с самого начала создавал для меня новую личность с единственной целью – сломать мне жизнь. Горечь, наполнившая мое сердце, когда выяснилось, что он с самого первого задания планировал меня убрать. Это задело меня сильнее, чем я думала. К такому я оказалась не готова.

Но самым болезненным ударом стала для меня смерть этой женщины. Она просто делала свою работу. Это я виновата в том, что она мертва. Что Джеймс мертв. Если бы я не играла в эту игру с мистером Смитом, она была бы еще жива.

Я драю мочалкой каждый сантиметр своего тела. Мою волосы шампунем. Умываю лицо. Что угодно, лишь бы почувствовать себя чистой.

Ее смерть тяжким грузом лежит на моих плечах, заполняет мои легкие, затуманивает мое зрение.

Дверь ванной со скрипом открывается, заставив меня подскочить, хоть я и ожидала, что Райан придет меня проведать, как только вернется из офиса.

Стекло запотело от пара, и я вижу лишь смутные очертания его силуэта. Открыв дверцу, он окидывает меня внимательным взглядом и хмурится. По выражению лица непонятно, о чем он думает. Мне начинает казаться, что он сейчас уйдет, но он тихо раздевается и присоединяется ко мне. Забирает у меня мочалку и поворачивает меня лицом к стене. Одну руку он кладет мне на бедро, чтобы зафиксировать меня на месте, а в другой сжимает мочалку, протяжными, размашистыми движениями проводя ей по моей спине и плечам.

Я снова поворачиваюсь к нему и утыкаюсь лицом ему в грудь. Мы стоим под струями воды, и я плачу. Едва начав, я уже не могу остановиться. Мое тело сотрясается от мощных, надрывных рыданий.

Райан шепчет мне на ушко всякий вздор, ласковые слова, обещания.

Его тихий голос находит прорехи в моей броне.

На десять минут я позволяю себе расклеиться, десять минут я наслаждаюсь его поддержкой, и неважно, заслуживаю я ее или нет. А когда эти десять минут истекут, я опять возьму себя в руки.

Вода начинает охлаждаться, и Райан закрывает кран, а потом как-то ухитряется взять мое полотенце, не выпуская меня из объятий. Я стою смирно, пока он меня вытирает.

– Хочешь, залезем в постель? Или сперва поедим? – спрашивает он, пока я натягиваю на себя леггинсы и мешковатую футболку.

– Рейчел еще здесь? – спрашиваю я.

Он кивает, вытираясь.

– Да, она чувствует персональную ответственность за тебя и собирается оставаться рядом, пока мы не доберемся до Атланты.

Я делаю глубокий вдох. Потом еще один.

– Тебе не обязательно ехать со мной в Атланту.

Райан пожимает плечами:

– Обязательно. Но сегодня мы не станем это обсуждать. Будем строить планы завтра.

Мой мозг уже обдумывает разные сценарии: теперь-то я знаю, с чем имею дело. Прежде чем поехать в Атланту, я должна сделать еще несколько остановок.

– Что творится у тебя в голове? – спрашивает он.

Мне не нравится, что он так хорошо считывает мое состояние. Это говорит о том, что я слишком расслабилась рядом с ним.

– Я просто думаю, о чем они меня будут спрашивать. И что будут делать, если я не смогу ответить на их вопросы.

Райан притягивает меня к себе.

– Я все время буду рядом с тобой. Как и Рейчел. Мы на твоей стороне. Можешь быть в этом уверена.

Я подношу его руки к своим губам и целую костяшки пальцев.

– Я проголодалась. Но мне нужна еще минутка, чтобы привести себя в порядок.

Он с улыбкой сжимает мои ладони.

– Пойду добуду какой-нибудь еды. Спускайся, когда будешь готова.

Пожалела себя – и хватит. Пора за работу.

Глава 18

Наши дни

Мистер Смит хочет видеть меня в Атланте послезавтра, и меньше всего мне нужно, чтобы Рейчел была там со мной.

Спустившись на первый этаж, я вижу, что она обустроила в столовой мини-офис. На одном краю обеденного стола расположился ее ноутбук, по столешнице разбросаны коробки с документами.

– Где Райан? – вместо приветствия спрашиваю я.

Она складывает документы в стопку рядом с компьютером и отвечает, не поднимая глаз:

– Он побежал за едой.

Я долго смотрю на нее, чтобы заставить нервничать. Она прерывает свое занятие и наконец обращает все свое внимание на меня, плюхаясь на стул у края стола.

– Мы должны быть в Атланте к девяти утра в пятницу, а значит, нам нужно уехать отсюда в четверг, – говорит она. – Я посмотрела варианты перелетов – есть прямой рейс в половине пятого вечера. Мы можем забронировать два номера в каком-нибудь отеле рядом с аэропортом. Давай спланируем сегодняшний вечер и завтрашний день так, чтобы успеть все обсудить и подготовиться.

Я сажусь на стул рядом с ней, отодвинув в сторону бумаги, чтобы облокотиться на стол.

– Встретимся в Атланте в половине девятого утра в пятницу, но сперва мне нужно кое-что сделать. В одиночку.

Не дослушав меня, она уже качает головой.

– Я за тебя отвечаю. Если ты не явишься, мне будет жопа. Я уверена, что ты можешь с легкостью – и с удовольствием – исчезнуть, но я-то живу здесь. Вся моя жизнь здесь.

– Я бы не поступила так с Райаном, – тихо отвечаю я.

Она закатывает глаза.

– Он даже не знает твоего настоящего имени.

Рейчел хочет вывести меня из себя, и ей это вот-вот удастся.

– Это не обсуждается. Я могла кинуть тебя в любой момент, ты бы и охнуть не успела. Но я любезно предлагаю тебе встретиться в Атланте в пятницу. Просто скажи мне, куда подойти.

Мы пристально смотрим друг на друга, ожидая, кто из нас дрогнет первой. Открывается дверь черного хода, извещая нас о возвращении Райана с едой, а мне нужно все уладить, пока он не оказался втянут в этот разговор.

– Я знаю, для тебя это может прозвучать неубедительно, но я даю тебе слово. Я буду там. А когда я даю слово, я его держу. Всегда.

Она резко выдыхает.

– Ты не считаешь нужным тратить время на обсуждение твоего дела.

Мне нужно подготовиться, но для этого мне нужен Девон, а не Рейчел.

– Нет, не считаю.

Райан заглядывает в столовую. Его взгляд мечется между мной и Рейчел.

– У вас здесь все хорошо? – спрашивает он.

– Все хорошо, – говорит Рейчел.

– Конечно, – отвечаю я.

– Пошли есть, – говорит он, и мы идем следом за ним обратно на кухню.

Я достаю тарелки и приборы, а Райан тем временем обустраивает на кухонном островке шведский стол.

– Я накупил всякого-разного, потому что не знал, чего вам хочется.

Пока мы с Райаном суетимся, накрывая на стол, Рейчел внимательно наблюдает за нами. Смотрит, как мы передвигаемся по кухне, как чувствуем присутствие друг друга даже спиной. Я ее раздражаю – уверена, ей тяжело на это смотреть, ведь она кое-что обо мне знает.

Я накладываю себе большую порцию курицы «пармиджана», когда наконец вспоминаю, что Райан должен был сегодня поехать к Бернардам.

– Миссис Бернард расстроилась, что тебя сегодня не было?

Прежде чем ответить, он делает большой глоток пива.

– Я позвонил ей и сказал, что кое-что случилось, и у меня не получится приехать.

Я занимаю место рядом с ним за кухонным столом.

– Его похороны пройдут на этой неделе, и мне кажется, тебе определенно стоит остаться здесь вместо того, чтобы ехать со мной в Атланту.

– Я уже сказал Бернардам, что меня не будет на похоронах, потому что мне нужно уехать из города по неотложному делу.

Я качаю головой:

– Тебе правда нужно быть здесь. Мы с Рейчел можем сами со всем разобраться в Атланте.

Он бросает вилку на тарелку, и этот звук эхом прокатывается по кухне.

– По-моему, я сам в состоянии решить, где мне нужно быть.

Не стоит превращать этот разговор в шоу для Рейчел, и я решаю отложить его до тех пор, пока мы не окажемся с ним наедине в нашей спальне. Она уже знает, что я планирую покинуть этот дом в одиночку. Подняв на нее глаза, я спрашиваю:

– Полагаю, ты тоже готова пропустить похороны?

– Ну да, – с нажимом говорит она. – В последний раз я разговаривала с Джеймсом года два назад, когда он позвонил, чтобы попросить денег. Я дала их ему при условии, что он обратится за помощью к специалистам. Я даже нашла для него место в реабилитационном центре. Он перестал отвечать на мои звонки, как только получил наличные. Я была одной из немногих в нашей компании, кто не виделся с ним в этот его приезд.

– Ага, я уже десяток таких историй слышал, – бурчит Райан.

Остаток обеда проходит за бессмысленной светской болтовней, и уже скоро мы удаляемся в свою спальню, а Рейчел – в гостевую, расположенную на первом этаже.

Стоя в центре нашей комнаты, я медленно выдыхаю воздух. Мне нужно сосредоточиться.

– Мне нужно решить пару вопросов в одиночку, – говорю я Райану, пока он расправляет постель, не заметив, что кто-то ее заправил за нас. Он меняется в лице, но я не отступаю: – Мы с Рейчел встречаемся в Атланте. Буду рада, если ты тоже туда подъедешь.

Не сводя с меня глаз, Райан раздевается и залезает в кровать.

– Я больше не хочу сегодня разговаривать. – Он откидывает одеяло, предлагая мне тоже забраться в постель.

Мне следует проявить настойчивость, но я уже тоже наговорилась, поэтому выключаю свет и ложусь рядом с ним.

Когда на кухню вплывает Рейчел, я сижу за кухонным столом, передо мной – открытый блокнот. Я выдираю из блокнота два листка, на которых писала, складываю их в несколько раз, чтобы они поместились в задний карман моих джинсов, потом убираю блокнот в рюкзак и подхожу к кофейнику, чтобы налить кофе в термокружку.

– Где тут у вас чашки? – спрашивает Рейчел.

Я киваю в сторону шкафчика, висящего на стене над кофейником. Она не спеша подходит и берет себе чашку.

– Уже уезжаешь?

Бросив взгляд на часы, я отвечаю:

– Через час.

Я просматриваю ленту Инстаграма на телефоне и останавливаюсь, когда дохожу до последнего поста на страничке известного кулинарного телеканала: на фото Бобби Флей стоит перед грилем со своей фирменной самодовольной ухмылочкой. Я комментирую: «Переплюнь Бобби Флея» – кулинарное шоу #1 для меня. Его невозможно переплюнуть за 45 минут! #ВсеХорошиеРецептыЗаписаны.

В нормальной ситуации я бы дала Девону больше сорока пяти минут, чтобы встретиться со мной в первой из списка наших предварительно оговоренных локаций, но я уверена, что после вчерашнего он так же, как и я, обновляет ленту каждые несколько минут. И хэштег никому, кроме Девона, ничего не скажет, но мне нужно, чтобы он понял, что у меня для него кое-что есть, и сказал мне, куда это положить.

Рейчел высыпает в чашку пакетик сахара и наливает немного сливок, потом поворачивается ко мне, помешивая кофе.

– Райан знает?

– Знает, – говорю я, продолжая листать и обновлять свою ленту. Всего через пару минут он оставляет комментарий под последним постом: «See you soon» от Coldplay недооценена. #ТвинкиТоже[8].

Видимо, на месте встречи мне нужно искать «Твинки».

Я выхожу из приложения, а потом вприпрыжку бегу наверх, чтобы собраться. Побросав вещи в сумку, я иду в ванную за туалетными принадлежностями. Когда я возвращаюсь в спальню, сумка Райана стоит на кровати, открытая и наполовину заполненная.

– Как думаешь, костюм мне понадобится? – спрашивает он.

Я опускаю в сумку все, что у меня в руках, затем иду к шкафу за обувью.

– Мне нужно сделать это в одиночку. – Я не решаюсь посмотреть на него.

– Понимаю, ты думаешь, что должна все сделать сама, но ты больше не одна. – Он ловит мой взгляд, стоя по другую сторону кровати. – Я еду с тобой.

Не отводя глаз, я говорю:

– Но тогда ты пропустишь работу в четверг, а я знаю, как важны для тебя встречи именно по четвергам, – не сдаюсь я. Интересно, что он на это скажет.

Склонив голову набок, он прищуривается:

– Я готов поделиться с тобой своими секретами, если ты готова поделиться своими, – понизив голос, говорит он. Это немного нервирует. – Ты первая. – На краткий миг я вижу перед собой парня, который отдавал распоряжения там, на складе.

Сложив руки на груди, я молча смотрю на него.

Райан вскидывает руки вверх, когда я не принимаю его предложение.

– Я не задаю вопросов. Меня не так-то легко напугать. Не знаю, что тебе нужно сделать, но я правда не хочу, чтобы ты делала это в одиночку. – Мы продолжаем пристально смотреть друг на друга, потом он, наконец, добавляет: – К тому же мои навыки могут пригодиться, если что-то пойдет не так. – При этих словах его лицо озаряется улыбкой, придающей ему несказанное обаяние.

Я была уверена, что мне сейчас не до улыбок, но невольно улыбаюсь в ответ.

– И что же это за навыки?

Он пожимает плечами, продолжая складывать вещи в сумку.

– Возьми меня с собой и узнаешь.

Я разрываюсь, не зная, как поступить с Райаном. Мистер Смит решил сыграть со мной в свою чудовищную игру именно во время этого задания, и я должна понять почему.

Мистер Смит ждет, что я поеду одна. До настоящего момента я хотела быть на сто процентов предсказуемой, а теперь мне надо вести себя прямо противоположным образом. Да и Райан упорно намеревается поехать со мной, несмотря на то что пропустит похороны Джеймса и неделю не появится на работе. Очень любопытно.

Протяжно выдохнув, я делаю вид, что сдаюсь.

– Я принимаю все решения. Если мне нужно будет отлучиться, чтобы самой решить какой-то вопрос, ты не станешь мне возражать. Ни единым словом.

Он кивает.

– Даже не думай отделаться от меня по пути, – с усмешкой говорит он. – У тебя это на лице написано.

Мы оба знаем, что такой вариант никогда нельзя исключать.

Рейчел в бешенстве оттого, что Райан едет со мной, а она – нет.

Я загружаю наши сумки в багажник своей «Тойоты», пока Райан возле дома ведет жаркую беседу с Рейчел. Захлопнув дверь багажника, я поворачиваюсь лицом к улице, стараясь запечатлеть ее на память. Я буду скучать по ней сильнее, чем готова признать.

Проскользнув на водительское сиденье, я жду Райана. Услышав, что я завела двигатель, он поворачивает голову, глядя на меня через плечо. Рейчел пытается его остановить, когда он направляется к машине. Она знает обо мне нечто такое, чего не знает он, но не может ничего ему рассказать, потому что я нахожусь под защитой адвокатской тайны. Вот она и лезет из кожи вон, пытаясь его остановить.

Он ее не слушает.

Райан забирается на пассажирское сиденье, потом опускает стекло, когда Рейчел подходит к машине с его стороны. Он хотел, чтобы мы ехали на его «Тахо», но это мое шоу, и, если я все же решу бросить его где-то по дороге, мне понадобится моя собственная машина.

Рейчел бросает на меня взгляд, который мне не очень-то нравится, потом снова фокусирует внимание на нем.

– Я не шучу, Райан. Встречаемся в Атланте в пятницу в восемь тридцать, не позже. Я пытаюсь уломать детективов встретиться с нами не в участке, а где-нибудь в другом месте. Как только решу этот вопрос, сообщу вам адрес.

– Ты уже несколько раз это говорила, – отвечает он, положив голову на подголовник и устремив взгляд на лобовое стекло. Она вцепляется обеими руками в открытое окно, словно физически пытается нас удержать.

Я ерзаю на своем сиденье, готовая двинуться в путь. Я никогда не прощаюсь. Вообще.

Райан, видимо, ощутив мое беспокойство, кивает мне. Я включаю заднюю передачу, а затем отпускаю педаль тормоза, и Рейчел приходится убрать руки и отступить на шаг назад.

– Я тебе позвоню, – говорит он ей, когда мы начинаем медленно двигаться задом. – И не удивляйся, если тебе придется подбирать меня на дороге после того, как она меня бросит.

Ей эта шутка явно не кажется смешной.

Когда мы выезжаем на улицу, он закрывает окно и спрашивает:

– Хочешь, я забронирую нам гостиницу в Атланте? Конечно, если я правильно понял, что мы сейчас едем туда.

– Я уже с этим разобралась, – отвечаю я.

Я выезжаю из нашего района на одну из оживленных магистралей, пересекающих город насквозь, затем сворачиваю на заправку.

– Можешь заправить машину? А я пока схожу куплю что-нибудь перекусить в дорогу.

Не успеваю я закончить фразу, как он уже выскакивает из машины.

– Возьми мне колу и чипсы. Со вкусом барбекю, – говорит он, когда я подхожу к дверям магазина.

Я иду вдоль рядов со снеками, беру с полок пару пачек разных чипсов и упаковку «M&M's» с арахисовой пастой, а затем замечаю Девона, который наливает в стакан газировку из автомата. Я достаю из заднего кармана сложенный листок бумаги и подсовываю его под пачку «Твинки». Пока я расплачиваюсь за покупки, он подходит к рядам со снеками и достает мою записку, из которой он узнает, что произошло вчера и каков мой план дальнейших действий. Это не лучший способ связи, но достаточно старомодный, чтобы быть неуязвимым для современных технологий взлома. Если все пойдет как задумано, мы с ним скоро встретимся лично.

Вернувшись к машине, я забираюсь на пассажирское сиденье.

Райан продолжает заливать в бак бензин, глядя на меня через открытое окно с водительской стороны.

– Я так понимаю, ты хочешь, чтобы теперь я сел за руль?

– Да, пожалуйста, – отвечаю я и делаю глоток диетического «Доктор Пеппер».

– Тебе придется сказать мне, куда мы едем, если я буду вести машину, – говорит он, снова усаживаясь рядом со мной.

– Выезжаем на трассу и двигаемся на восток.

Какое-то время мы едем, не произнося ни слова. В машине тихо – ни музыки, ни разговоров. Я лишь по необходимости указываю направление движения.

Ландшафт становится более равнинным, когда мы въезжаем в дельту Миссисипи, где на многие километры вокруг простираются лишь возделанные поля. Мы уже съехали с трассы и теперь трясемся на ухабах, проезжая проселочными дорогами через маленькие городишки, которые встречаются на нашем пути каждый час или два. В таких городах максимально допустимая скорость без какого-либо предупреждения падает с пятидесяти пяти до шестидесяти километров в час, и водитель оказывается не готов к встрече с притаившимися в засаде радарами, благодаря которым и собираются средства на содержание этих дорог.

Мы снова делаем остановку, чтобы заправиться, и Райан настаивает, что сам заплатит за бензин. Я настоятельно рекомендую ему платить наличными. Он вынимает пухлый бумажник, наполненный двадцатками – похоже, он лучше подготовился к этой поездке, чем я ожидала, и я напоминаю себе, что он такой же мутный, как я.

– Жаль, что ты не попадешь на похороны Джеймса, – говорю я, когда мы вновь выезжаем на дорогу.

Он тяжело вздыхает:

– Мне тоже. – Я думаю, что он больше ничего не скажет, но он продолжает: – Я годами помогал Джеймсу… спасал Джеймса. Я давал ему деньги, одежду, ночлег. Устраивал его в реабилитационный центр, и не раз. Я был соломинкой, за которую он хватался. Он знал, что я всегда буду рядом. Что я спасу его. Так зачем прилагать усилия, чтобы разобраться со своим дерьмом, если всегда есть кто-то, кто тебя спасет?

Проходит несколько минут, прежде чем я говорю:

– Я не нуждаюсь в спасении.

Он резко поворачивает голову в мою сторону. Смотрит на меня – я смотрю прямо перед собой, – затем возвращает взгляд на дорогу.

– Я это знаю. Может, ты в чем-то и нуждаешься, но только не в спасении.

Это вызывает у меня желание начать задавать вопросы. У меня так много вопросов. Но он четко дал мне понять: он раскроет мне свою душу, но сначала я должна раскрыть свою. Так что я не задаю вопросов, а просто говорю:

– Через три километра нужно повернуть налево.

Вымышленное имя: Венди Уоллес. Шесть лет назад

Я люблю этот маленький городок. В другой жизни я бы закончила школу и прямо здесь поступила в колледж. Я бы ходила на каждое спортивное мероприятие, пьесу и выставку. На переменах я бы сидела во дворе колледжа с однокурсниками, и мы бы жаловались друг другу на несправедливость оценок, выставленных нашим преподавателем за последний экзамен.

Но я не живу этой жизнью.

На второй день моего проживания в отеле при аэропорте Роли, штат Северная Каролина, раздался стук в дверь. Открыв, я увидела парня в форме сотрудника UPS, но при ближайшем рассмотрении поняла, что это тот же парень, который доставлял мне последние инструкции от Мэтта.

– Вы Джордж, – сказала я.

На его лице отразилось замешательство.

– Кто, простите? – спросил он.

Я указала на то место на своей футболке, куда крепился бы бейджик, если бы он у меня был.

– Джордж. Это имя было на вашей униформе в отеле в Хилтон Хед. – Он, похоже, удивился, что я это помню. – Но смею предположить, это не ваше настоящее имя.

Он вручил мне простой коричневый пакет без адреса и транспортной маркировки и сказал:

– Нет, не настоящее.

Уверена, ему не полагалось разговаривать со мной, он должен был просто доставить посылку.

– Скажете мне свое настоящее имя, или мне и дальше называть вас Джорджем?

Он пожал плечами.

– Думаю, Джордж сойдет.

– Хорошо, пусть будет Джордж. – Он уже собрался уходить, но остановился, когда я спросила: – Вы поедете во Флориду со мной? Или вам надо еще что-то доставить?

– Поживем – увидим, – вновь пожав плечами сказал он и был таков.

Разорвав пакет, я нашла внутри водительское удостоверение, выданное в штате Флорида на имя Венди Уоллес, а также листок бумаги, на котором был указан адрес постамата с номером ячейки и название жилого комплекса с номером квартиры. А еще была связка из двух ключей, один намного больше другого. И наконец, там было фото мужчины лет тридцати пяти – сорока. На обратной стороне я прочитала его имя – Митч Кэмерон – и подпись внизу: Узнай о нем все.

Я мгновенно нашла Митча Кэмерона. Все знают Митча Кэмерона, ведь он главный тренер по футболу в одном из колледжей центральной Флориды. Его в равной степени любят и ненавидят.

Митчу тридцать семь лет, и последние десять лет он женат на Минди. Митч и Минди. Как мило. А еще Митч – отец двух маленьких детей: мальчика по имени Митч-младший и девочки по имени Матильда.

В этой семье все на букву «М».

У меня ушло всего четыре дня, чтобы разузнать все о Митче и его повседневной жизни, но я, хоть убей, никак не могла понять, почему моим объектом стал тренер студенческой футбольной команды. Мне никогда не сообщают имя клиента, но мне не терпится узнать, что его побудило нанять мистера Смита. Что не так с этим Митчем?

На этой неделе я каждый день приезжала на велосипеде к полю, где проходят тренировки, чтобы понаблюдать за его работой. Сегодня я постелила на траву покрывало и обложилась учебниками, подобно нескольким другим студентам, делающим домашку на природе этим осенним днем, и подставила кожу флоридскому солнцу, придающему ей роскошный золотистый оттенок. Я никогда не проводила так много времени на свежем воздухе.

Митча, похоже, действительно любят его подопечные. Он ведет себя с ними жестко, но может и подбодрить, и от души похвалить за усердие. Каждый день после окончания тренировки, когда Митч отправляет футболистов в душ, я собираю свои вещи и направляюсь к постамату, чтобы проверить ячейку. До сих пор она всякий раз оказывалась пустой, но сегодня мне повезло.

У меня вырывается восторженный возглас, когда я вижу внутри маленький конверт. Наконец-то! Заткнув его за пояс своих шорт и прикрыв сверху рубашкой, я пулей вылетаю на улицу.

Лишь оказавшись в безопасности в своей квартире, я открываю конверт.

В нем лежит один-единственный листок бумаги, на котором написано пять имен, каждое в сопровождении даты и времени.

Погуглив два имени, я уже вижу сходство. Все люди в этом списке – старшеклассники, живущие в радиусе ста километров от университета, каждый из которых успел сделать потрясающую карьеру в футболе. Также делаются предположения насчет того, где они будут играть следующей осенью.

Сначала мне это кажется какой-то нелепостью. Зачем я здесь? Чтобы наблюдать за каким-то футбольным тренером и горсткой восемнадцатилетних мальчишек?

Я погружаюсь глубже в футбольную жизнь школ и колледжей. И до меня доходит, что университеты делают на этих игроках многие миллионы долларов, прежде чем они переходят в профессиональный спорт. Если им повезет стать профессионалами.

Это большой бизнес.

Также ходит немало разговоров о том, что игроков подкупают, чтобы они выбрали тот или иной колледж, – рассказывают, что толстосумы по ночам передают им наличные, используя для связи одноразовые телефоны. Еще больше меня поражают спонсоры колледжей, также известные как «старожилы», которые тратят большие деньги в надежде на то, что их альма матер выиграет какой-нибудь чемпионат. Они щедро вкладывают наличные в разные спортивные программы и хотят видеть результаты. А если результатов нет, деньги перестают поступать. Еще вопрос, кто на самом деле руководит этими программами – спортивный директор учебного заведения или несколько толстосумов, выписывающих чеки. Нужно лишь погуглить молодежную христианскую организацию «Т. Бун Пикенс» и Государственный университет Оклахомы, чтобы получить общее представление.

Предпринимаются энергичные попытки изменить правила и с 2020 или 2021 года позволить спортсменам, которые учатся в колледже, принимать финансовую помощь, но сейчас это строго-настрого запрещено. Если учебное заведение будет поймано на финансировании спортсменов, его оштрафуют на кругленькую сумму, и оно может потерять возможность присутствовать на матчах плей-офф в конце сезона, тем самым лишившись шанса набрать новых игроков. Но самого спортсмена ждет еще более суровое наказание. Он больше не сможет играть. Нигде.

После получения общей информации наступает затишье – конкретных инструкций приходится подождать. При выполнении последних заданий я использовала это время, чтобы угадать, для чего нас наняли.

Поскольку мне были переданы имена перспективных игроков, я полагаю, они играют во всем этом какую-то роль. Может, Митч подпольно набирает игроков? А наш клиент – школа, с которой он соперничает, заинтересованная в том, чтобы у Митча с его программой возникли неприятности.

Сосредоточившись на датах и именах, я отмечаю на карте их адреса, изучаю их статистику, прочесываю их соцсети.

Пять имен. Пять дат. Первая уже через неделю. Мне понадобится кое-какое оборудование и помощь в его установке, так что я действую в соответствии с указаниями Девона и прошу его приехать во Флориду.

Я планировала понаблюдать за тем, как Митч Кэмерон будет обхаживать этих игроков, но не ожидала застукать за этим занятием еще и тренеров из других учебных заведений. Эти парни – лучшие из лучших в этом регионе, и все хотят их заполучить. Университет, в котором работает Митч, конечно, хороший, но неподалеку отсюда есть пара более крупных и престижных, так что конкуренция серьезная.

Когда Девон привез необходимое оборудование, нам не составило большого труда проникнуть в дом к каждому из пяти игроков, чтобы его установить, хотя я думала, что придется с этим повозиться. Все футболисты жили в бедных районах, и их дома практически никак не охранялись. Сложно не думать о том, какие деньги может получить колледж по итогам удачного сезона, в то время как этим мальчишкам даже поесть нельзя за счет человека, представляющего ту или иную школу. По-моему, это несправедливо.

Пошпионив за этими парнями неделю, я обнаруживаю в почтовом ящике очередную записку.

Все аудио- и видеозаписи, а также фото лиц из предыдущего списка, на которых запечатлены встречи, разговоры или дискуссии (даже дискуссии с членами семьи) на тему любой футбольной программы, должны быть переданы мне. Ежедневно в 10 часов вечера в твою квартиру будет приходить курьер, чтобы их забрать. Не оставляй их в ячейке.

Я знала, что мистер Смит будет внимательно за мной наблюдать, но даже не представляла, насколько внимательно. Это также говорит в пользу того, что клиент представляет конкурирующую школу. Мистера Смита интересуют разговоры игроков не только с Митчем, но и со всеми остальными тренерами. Но тренеры – не единственные, кто заявляется к ним домой, чтобы поболтать.

Быстро становится очевидным, кто из этих игроков самый ценный: Тайрон Николс. Тайрон живет в одном из беднейших «черных» районов того же города, где расположен университет. В его доме три маленьких спальни и одна крошечная ванная, но там обитает сам Тайрон, его родители, бабушка и пять младших братьев и сестер. Его родители постоянно пропадают на работе, а бабушка сидит с детьми – теми, кто еще не ходит в школу. Ясно, что его родители понятия не имеют, что делать со всем вниманием, обрушившимся на Тайрона.

Но Тайрон умен. Ему предлагали деньги, но он не взял ни цента. Потому что, если на то пошло, на кону у Тайрона стоит больше, чем у других игроков. Если он потеряет допуск к соревнованиям, он не сможет играть. А без успешной футбольной карьеры в колледже его шансы попасть в Национальную футбольную лигу, где ему наконец-то будут платить достойную зарплату, стремятся к нулю.

На своем маленьком экранчике я вижу, как у двери Тайрона появляются мужчины в накрахмаленных рубашках. Я отмечаю про себя, как он ведет себя с ними, а потом слушаю его разговоры с братом, который всего на год младше него, о том, что ему предлагают.

К началу второй недели я как выжатый лимон. Даже несмотря на разделение обязанностей, у нас с Девоном уходит целый день на то, чтобы просмотреть видеозаписи со всех пяти мест и вычленить важные эпизоды до того, как в мою дверь постучится Джордж в своей форме курьера UPS.

Единственный плюс во всем этом – то, что Джордж, похоже, оттаивает по отношению ко мне. В первые пару раз, приезжая забрать пакет, он вел себя исключительно по-деловому, а теперь задерживается в дверях, чтобы немного поболтать. Вчера вечером я даже дала ему с собой в дорогу несколько кусков пиццы, потому что у него был такой же измученный вид, как у нас. Интересно, сколько километров он успевает намотать за день, если ему нужно каждый вечер возвращаться сюда.

Нам удалось собрать кое-какой компромат на нескольких тренеров, но Митч Кэмерон ни разу не переступал черту во время своих встреч с потенциальными игроками. Он прямо говорит им о своем желании принять их в свою команду, он учтиво общается с их родственниками и хвалит любую еду или напитки, которые ему предлагают. Он идеальный гость.

Перед моим мысленным взором проносятся картинки из того времени, когда я работала с Эндрю Маршаллом, и у меня скручивает живот при мысли о том, что мне могут поручить.

Я готова узнать, каково мое задание.

В очередной раз просидев целый день за просмотром видеозаписей, я бросаю флешку в конверт и смотрю на часы. Джордж должен быть здесь с минуты на минуту.

Увидев мои последние инструкции, Девон решил вовсе не приезжать сюда: он был не в восторге оттого, что Джордж будет регулярно ошиваться поблизости. Поэтому мне приходится встречаться с ним, чтобы забрать его записи. Каждый день в новом месте.

Два коротких стука в дверь возвещают о том, что он здесь.

– Привет, Джордж, – говорю я, вручая ему маленький пакет.

Он хмурит лоб:

– Ты неважно выглядишь.

– А ты мастер говорить комплименты. – Я закатываю глаза. – Посмотрела бы я на тебя, если бы ты целыми днями сидел перед монитором, изучая записи с камер.

Он передает мне коричневый конверт.

– Принес тебе кое-что сегодня. Подумал, чего тебе мотаться лишний раз к постамату, раз уж я все равно сюда еду. Только не закладывай меня.

Я не скрываю облегчения.

– Наконец-то. И не волнуйся, я твой секрет не выдам. – Я уже готова разорвать конверт, но замечаю, что Джордж еще стоит в прихожей. – Что-то еще?

Кивнув, он говорит, понизив голос почти до шепота:

– Поскольку это твое первое задание, когда ты общаешься напрямую с ним, если тебе кажется, что это проверка, так и есть.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, молча умоляя рассказать еще что-нибудь. Но с этими загадочными словами он исчезает.

Я спешно открываю конверт.

Кэмерон должен быть смещен со своей должности без негативных финансовых или публичных последствий для него, для университета, его спортивной программы или перспектив на будущее. Никакого скандала.

У меня было много предположений насчет того, что мне поручат сделать, но это не входило в первую десятку. И хотя желаемые результаты и критерии описаны очень четко, инструкции все равно слишком расплывчатые.

Если тебе кажется, что это проверка, так и есть.

Ладно, поехали.

Несколько дней я перебирала разные варианты дальнейших действий и прикидывала, насколько велики шансы добиться успеха, при этом не нарушив ни одного из изложенных мистером Смитом правил.

Я не могу залить порно с несовершеннолетними на компьютер Митча и шантажировать его, чтобы он ушел, потому что, во-первых, нет гарантии, что это не обернется каким-то скандалом, и во-вторых, в случае ухода он не получит остаток суммы, причитающейся ему по контракту, – шесть миллионов долларов, – а это причинит ему финансовый ущерб.

Шантаж его жены приведет к таким же результатам, а при шантаже любого из сотрудников колледжа они могут оказаться вовлечены в скандал, а также понесут финансовый ущерб, поскольку будут вынуждены выкупить его контракт.

Я чувствую себя в загнанной в ловушку.

Похоже, я не пройду его проверку.

Единственный вариант – вернуться в самое начало. Он бы не подставил меня таким образом, чтобы я полностью провалила задание, – видимо, я что-то упускаю. Он хочет, чтобы я доказала свою состоятельность, а значит, есть способ выполнить это задание – мне просто нужно его найти.

Новый дилерский центр «Форда» сияет чистотой, а главный торговый зал представляет собой открытое пространство с обилием стекла и хрома. Менеджеры по продажам кружат у входа как акулы, но я иду напролом, не сбавляя шага и не встречаясь глазами ни с одним из них.

За стойкой ресепшн сидит молодая блондинка; быстро смерив меня взглядом, она нацепляет на лицо широкую улыбку.

– Добро пожаловать в южное представительство «Форд». Чем могу помочь?

– Мне нужно поговорить с Филом Робинсоном.

– Я не уверена, что он свободен…

– Дайте ему это. – Я кладу перед ней на стойку белый конверт. Фил владеет пятью дилерскими центрами «Форда», разбросанными по центральной Флориде, но главный офис у него здесь.

Через считанные мгновения секретарша возвращается и проводит меня к нему. Фил встречает нас у дверей. Его взгляд скользит по моему телу, от кончиков пальцев до макушки. Я хочу, чтобы он увидел и запомнил меня именно такой, как я выгляжу сейчас. Я хорошо одета, но без лишних изысков: мой жакет выглядит так, словно его шили на заказ, но моя юбка явно куплена в обычном магазине. На мне недорогие, но со вкусом подобранные украшения. Волосы зачесаны назад, а на лице чуть больше «штукатурки», чем в обычной жизни. Мне легко можно дать все тридцать.

Подойдя к нему, я протягиваю руку, и после секундного колебания он сдается.

– Мистер Робинсон, спасибо, что приняли меня, – говорю я, когда мы пожимаем руки.

Он жестом предлагает мне войти в свой офис, и я быстро осматриваю комнату. Он оголтелый фанат и один из крупнейших спонсоров колледжа. Футболки в рамках соседствуют с футбольными мячами, фотографии игроков – с фотографиями тренеров, среди которых и Митч Кэмерон. Фил опускается в кресло и указывает мне на стул, стоящий по другую сторону его рабочего стола.

– Что все это значит? – спрашивает он. Он открыл конверт и вынул оттуда фото, на котором запечатлены пачки наличных, лежащие в кузове грузового «Форда», на заднем стекле которого красуется наклейка с логотипом одного из его дилерских центров. Мне некогда вести светские беседы.

– Я пришла поговорить о Роджере Макбейне.

На лице Фила отражается замешательство, но шея под накрахмаленным воротником заливается краской.

– Я не знаю никого по имени Роджер Макбейн.

Я морщу лоб, словно его ответ меня озадачил, затем достаю еще несколько фотографий. На них запечатлены Фил и Роджер вместе.

– Хм, а здесь вы с ним так тепло общаетесь.

Я кладу свой айпад на стол, чтобы ему было видно экран, и включаю воспроизведение заранее подготовленного видеофайла. Это запись обеда с участием Фила, Роджера и еще нескольких других мегаспонсоров. Видео начинается с того момента, когда присутствующие обсуждают, кого из перспективных спортсменов-старшеклассников Роджер должен окучить и сколько денег они предложат каждому из них. Фил даже предлагает подкинуть пару машин, если понадобится. «Что угодно, лишь бы они не пошли в Университет штата Флорида», – говорит он. Не обходится и без бахвальства – они вспоминают, как в прошлом году им удалось заполучить несколько самых крутых спортсменов. Я останавливаю воспроизведение видео сразу после того, как Фил говорит: «Подаренный F-250 стоил двенадцати забитых голов».

Фил неотрывно смотрит на экран и бледнеет на глазах.

Единственная группа, о которой ничего не говорилось на том листе бумаги, – это спонсоры. Объект: под защитой. Школа: под защитой. Программа: под защитой. Перспективы на будущее: под защитой. И ни слова об этих обеспеченных людях, проявляющих к спортсменам повышенный интерес.

Мистер Смит знал, что я не только увижу разговоры игроков с тренерами, но и застукаю людей, подобных Роджеру Макбейну, за попыткой провести с ними переговоры от имени спонсоров – таких, как Фил Робинсон.

– Роджер работает на вас. Вы сообщаете ему имена игроков, которых хотите склонить на сторону своей альма матер, и даете ему деньги, чтобы он переманил их у конкурентов.

У меня есть доказательства, и он это знает. Не произнося ни слова, он крутит в руках черную шариковую ручку.

– У меня еще куча ваших фото со спортивным директором, президентом университета и половиной тренерского состава, так что я не ошибусь, предположив, что в колледже знали, чем вы занимаетесь, и даже потворствовали этому. Как думаете, на сколько сезонов их отстранят от участия в кубке? На три или на четыре?

Это мой единственный блеф, потому что на самом деле я не могу втягивать в это школу, но Фил об этом не знает. Мне лишь нужно хорошенько припугнуть его тем, что я приплету школу к его делишкам. Последнее, что ему нужно, – это стать тем человеком, из-за которого накрылась вся программа.

Наконец он заговаривает:

– Чего вы хотите?

Хотя я знала, что Фил ни за что бы не позволил команде отдуваться за то, что он сделал, я испытываю облегчение оттого, что мои угрозы на него подействовали.

– Мы хотим, чтобы Митч Кэмерон ушел. Вы и ваши маленькие друзья будете настойчиво, но мягко требовать его увольнения. Скажете, что не согласны с его концепцией. Что настало время для обновления. А потом вы выкупите его контракт. Незачем вешать на школу эти шесть миллионов долларов, если это вы во всем виноваты.

Он обнажает зубы, словно хочет зарычать на меня.

– Вам кажется, что у меня больше власти, чем есть на самом деле.

– Не-а. Я в вас верю, Фил, – жизнерадостно говорю я. – Я верю, что вы можете это сделать.

– Почему? – спрашивает он. – Почему Кэмерон?

– Как и вы, мы хотим для школы самого лучшего. Мы в одной команде, Фил.

Ему не нравится мой ответ, но больше он ничего не спрашивает. Я собираю свои вещи, не спеша кладу все обратно в сумку.

– Я жду официального объявления самое позднее в понедельник утром, – с этими словами я ухожу.

Спустя три дня я снова сижу в своей квартире, одним глазом следя за новостями спорта по телевизору и одновременно просматривая видео с камер, установленных в домах наших перспективных спортсменов. В почтовом ящике записок больше не было, и Джордж больше не приходил ничего забирать. Скоро я узнаю, сыграла моя ставка или нет, а пока остается лишь ждать. Спонсоры нередко требуют отставки тренера и собирают деньги для выкупа его контракта. Но обычно это происходит в конце провального сезона, когда тренер не справляется со своей работой.

Срочный выпуск новостей на спортивном канале заставляет меня отвлечься от нечеткой картинки на экране и сфокусировать внимание на бегущей строке внизу экрана.

ВО ФЛОРИДЕ ОТПРАВЛЕН В ОТСТАВКУ ТРЕНЕР МИТЧ КЭМЕРОН

А дальше идут подробности. Университет расторг с ним контракт, а спонсоры собрали деньги, чтобы покрыть его выкуп. В качестве причины указывается, что у тренера Кэмерона и спортивного директора было разное видение будущего программы.

Вот и все.

Не проходит и минуты, как раздается стук в дверь, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Я приглаживаю волосы, делаю несколько глубоких вдохов и лишь после этого открываю дверь. В коридоре стоит мой старый знакомый в коричневой униформе курьера UPS, держа пакет в протянутой руке.

– Привет, Джордж! – говорю я, беря у него пакет. – Похоже, я прошла проверку.

– Похоже на то, – отвечает он с улыбкой, привалившись к дверному косяку. – Как ощущения?

– Довольно приятные, – отвечаю я.

Постояв так еще несколько секунд, он отлипает от косяка.

– До скорого! – говорит он и уходит.

Закрыв за ним дверь, я тут же разрываю пакет. Внутри лежит чек, телефон-раскладушка и лист бумаги с печатным текстом.

Оплата переведена на твой счет. Подробности прилагаются. Держи телефон заряженным, и с тобой свяжутся насчет твоего следующего задания.

Больше ничего. Я изучаю чек и снова читаю записку. Опять перевожу взгляд на сумму в чеке. Это куча денег. И они мои.

Мне хватает всего нескольких минут, чтобы закинуть в сумку все необходимое, но я не собираюсь возвращаться в Северную Каролину. Мне нужно найти такое место, где меня не найдут, где я смогу спокойно отсидеться в перерыве между заданиями. За прошедшие годы я поняла, как важно откладывать деньги на черный день, который неизбежно наступит. Может, мне спрятаться в таком же маленьком университетском городке, как этот? Затеряться в толпе студентов?

Я подключаю воображение и представляю себя в маленьком сонном городишке вроде этого. В милом маленьком домике на тихой улочке. Где я буду в безопасности.

Теперь дело за малым – воплотить задуманное в жизнь.

Перед отъездом мне нужно сделать одно дело. Подъехав на своей свежекупленной «Хонде» к небольшому домику, я запираю дверь и иду ко входу через крошечный дворик.

Я стучу в дверь. Тайрон открывает через несколько минут.

– Привет, можешь выйти на секунду?

Он явно сбит с толку, но делает, как я прошу. Я иду обратно к своей машине и приваливаюсь к багажнику, а он останавливается на краю тротуара рядом со мной. Здесь у нас больше шансов поговорить с глазу на глаз, чем в доме.

– Ты меня не знаешь, но я хотела дать тебе кое-какой совет. Тебя ждет блестящее будущее, и ты умный парень, но ты должен быть умнее. Представь, что кто-то тебя слушает. Все время. Представь, что кто-то на тебя настучит. Я знаю, ты любишь обсуждать с младшим братом все предложения… и дополнительные плюшки… но пора прекращать. Не советуйся ни с кем.

Его глаза округляются. Округляются от ужаса.

– И бери от жизни все. Не ограничивай себя. Не давай обещаний и подписывай контракт с той командой, которая тебе нравится, независимо от того, что тебе предложат другие команды. Но делай это по-умному.

Мы разговариваем еще несколько минут, и он жадно внимает всему, что я говорю. Задает вопросы, и я отвечаю на них так, как могу. Я даю ему советы, куда вложить деньги, чтобы они приносили доход. Как не привлекать к себе излишнего внимания. Как никогда не доверять технологиям. И когда я уже собираюсь уехать, он спрашивает:

– Кто ты?

Улыбнувшись ему, я отвечаю:

– Я та, кому, как и тебе, пришлось быстро повзрослеть. – Прежде чем сесть в машину, я задаю последний вопрос: – Ты уже думал, где хочешь играть?

Он пожимает плечами.

– Пока не знаю. Наверное, там, где тренером будет Митч Кэмерон.

Я киваю:

– Ага, я слышала, он сейчас ищет новую работу.

– Ну да, он знал, что это произойдет, но сказал, что волноваться не о чем.

Что-то в его голосе заставляет меня напрячься.

– Когда он тебе это говорил?

Я наблюдала за всеми разговорами Тайрона и Митча в том доме, но ни разу не слышала, чтобы он об этом упоминал.

– Я наткнулся на него где-то неделю назад. Он был типа весь такой загадочный, но я понял, что он хочет сказать. Он дал мне понять, что я ему нужен, даже если он уедет из Флориды.

Наткнулся на него.

Неделю назад.

Митча Кэмерона уволили сегодня утром. Он не должен был знать об этом неделю назад.

Очень интересно.

Глава 19

Наши дни

Ближе к вечеру мы въезжаем в Оксфорд, штат Миссисипи.

Оксфорд – маленький, живописный студенческий городок, где возникает ощущение, что все возможно. Я даю Райану указания подъехать к отелю, расположенному в двух шагах от главной площади. Это излюбленное место всех учащихся местного колледжа – днем они делают уроки в вестибюле, а затем поднимаются на лифте на крышу, чтобы опрокинуть там на закате пару коктейлей.

– У меня были разные мысли насчет того, куда мы едем, но вот уж не думал, что ты привезешь меня сюда, – говорит Райан, когда мы въезжаем на парковку.

В этом городе находится Университет Миссисипи – «Старая Мисс», – один из соперников альма-матер Райана.

– Ты здесь бывал? – спрашиваю я, в основном чтобы отвлечь его. Мы проделали долгий путь в тишине, и мне не особо хочется пускаться в объяснения по поводу того, зачем мы здесь.

– Ага, приезжал один раз, когда наш универ здесь играл. – Он переводит рычаг в положение «паркинг» и поворачивается ко мне. – Мы остановимся здесь на ночь?

Я качаю головой:

– Нет. Мне нужно, чтобы ты поднялся в бар на крыше. Съешь что-нибудь. Выпей пива. Заплати наличными. Встретимся у машины через час.

Я открываю дверь и выпрыгиваю из машины. Он тут же возникает у меня за спиной.

– Мы должны держаться вместе, – говорит он. Мимо проходит, сгибаясь под весом своих рюкзаков и сумок, группа девушек, на рубашках которых красуются надписи греческими буквами. Они бросают на нас любопытные взгляды.

Я жду, когда они пройдут мимо, затем подхожу вплотную к Райану и упираюсь ладонями ему в грудь.

– Мы об этом говорили. Тот факт, что ты здесь, в этом городе, со мной, пока я разбираюсь со своими делами, уже говорит о многом. Я знаю, ты считаешь, что я от тебя отгораживаюсь, но ты единственный человек, которого я впустила в свою жизнь впервые за много лет. Но мне нужен этот час. Не заставляй меня получить его другим способом.

Еще минуту мы пристально смотрим друг на друга, потом он притягивает меня к себе и целует в лоб.

– Один час, – говорит он. – Ключи нужны?

Если мистер Смит следит за моей машиной, что не исключено, пусть знает, что мы в Оксфорде, но я не хочу, чтобы он имел представление о моем точном местоположении в данный момент. Во всяком случае пока.

– Нет. Тут недалеко, и я не против размять ноги.

Райан направляется к отелю, а я иду в противоположную сторону. Свернув на маленькую тихую улочку неподалеку от площади, я останавливаюсь перед красивым белым домом с террасой, опоясывающей дом по периметру. Кусты гортензии перед домом усеяны розовыми цветами, а вокруг кормушек, развешенных на ветвях гигантского дуба, порхают колибри.

Горшки с разросшимися весенними цветами примостились на ступенях кирпичной лестницы. По левую руку от двери на террасе обустроена зона отдыха, а справа висят старомодные качели. Стоя перед дверью, я поворачиваю голову вправо, потом влево, затем не спеша иду к зоне отдыха, где стоит маленький диванчик и кресло-качалка. Оба предмета мебели накрыты покрывалами в красно-синей цветовой гамме университета, а диванные подушки украшены принтом «Хотти Тодди»: это непереводимое словосочетание давно стало синонимом «Старой Мисс». Я взбиваю несколько подушек, смахивая с них тонкий слой пыльцы, которой в это время года покрыты все поверхности без исключения. Еще немного времени уходит на то, чтобы расположить подушки на кресле-качалке так, как мне надо.

Это дом моей мечты, тихая гавань, которую я всегда хотела иметь.

Очень жаль, что он не мой.

Подавив поднявшуюся к горлу тоску, я снова подхожу к двери. Нажимаю кнопку звонка, и через несколько минут мне открывает светловолосая девочка-подросток.

– Привет, папа дома? – спрашиваю я ее.

– Конечно, сейчас позову, – говорит она, закрывая сетчатую дверь перед моим носом. Я слышу, как она кричит ему, а затем откуда-то из глубины дома доносится звук его тяжелых шагов.

Сетчатая дверь медленно открывается, и Митч Кэмерон спрашивает:

– Чем могу помочь?

Я знала, что рискованно приезжать к нему домой, но ему больше негде быть в это время года и в это время дня. И я бы не хотела с ним встречаться в каком-то другом месте.

– Можете уделить мне минутку вашего времени? Меня зовут Венди Уоллес, и это я помогла вам избавиться от вашей тренерской работы во Флориде, – говорю я.

Он отступает на шаг назад, словно я физически набросилась на него. Бросив взгляд через плечо, он убеждается, что мы одни, но он не хочет, чтобы его семья меня видела, поэтому выходит на крыльцо, прикрыв за собой дверь.

Я и не ожидала, что меня пригласят в дом.

– Простите, я не совсем понимаю, о чем вы…

Я иду к зоне отдыха и сажусь на середину диванчика. Он следит за мной взглядом, пытаясь разгадать мою игру. Несколько напряженных секунд мы молча таращимся друг на друга, затем он расслабляется и садится в кресло-качалку рядом со мной.

– Я действительно теряюсь в догадках относительно причин вашего визита, мисс…

– Зовите меня Венди. И я уверена, что вы все понимаете.

Я позволяю неловкости окутать нас. Я приглашаю ее стать третьим участником нашей беседы. Я позволяю ей вывести Митча из состояния равновесия.

Он воздевает руки к небу и говорит слегка срывающимся голосом:

– Послушайте, я не знаю, зачем вы сюда пришли и чего от меня хотите, но я был уволен. И для меня это стало полнейшей неожиданностью. Поэтому, возможно, вы что-то не так поняли.

Я подаюсь вперед, понижая голос до шепота:

– Позвольте мне отбросить в сторону всю эту ахинею и перейти прямо к сути. Вы наняли моего босса, чтобы он освободил вас от вашего контракта. Вы ненавидели спортивного директора, а эти спонсоры были для вас как заноза в заднице. Познакомившись с некоторыми из них, я могу понять почему. Уйти по своей воле значило потерять хренову тучу денег, поэтому вы наняли человека, который помог вам выйти из игры. Но как благородный человек, вы не хотели, чтобы в процессе пострадала учебная программа. А значит, у вас еще остались какие-то представления о приличии.

Митч откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники. У него такой вид, словно он боится пошевелиться.

– Поскольку спрашивать, что мне нужно или чего я хочу, для вас означает в чем-то сознаться, я избавлю вас от этой необходимости. Мне нужно немного денег. Я взялась за эту работу и выполнила ее. Вы ушли в закат с чеком на кругленькую сумму в кармане и быстро получили новое предложение работы. Предложение, которое, как я полагаю, не стало для вас неожиданным. Мне кажется, будет справедливо, если вы меня выручите сейчас, раз уж я выручила вас тогда.

Стуча зубами, он скользит взглядом по моему телу сверху вниз.

– Боитесь, что на мне микрофон? – Поднявшись с места, я раскидываю руки в стороны. – Можете обыскать меня. Не стесняйтесь.

Ему не смешно. Но он не успевает ничего ответить, так как в этот момент у него пищит телефон. Вынув аппарат из кармана, он бросает взгляд на экран, а потом тычет в него пальцем. Через несколько секунд он убирает телефон обратно.

Я снова сажусь, поскольку не похоже, что он собирается принять мое предложение и проверить, нет ли на мне микрофона. Мы смотрим друг на друга, пока он медленно качается взад-вперед. Я почти вижу, как в его мозгу роятся мысли.

– Кто вы такая на самом деле? – наконец спрашивает он.

– Никто, – отвечаю я.

Митч Кэмерон оправдывает свою репутацию тренера со стальными нервами.

– Что ж, Никто, вы совершили ошибку. Я любил свою работу во Флориде и остался бы там до пенсии, если бы они мне позволили. Мне повезло, что получилось устроиться здесь, и теперь это мой дом. А я охраняю свой дом. Вам лучше уйти. Сейчас.

Я расстроенно опускаю голову, и он поджимает губы, воздерживаясь от дальнейших слов. Он провожает меня пристальным взглядом, в котором читается жалость.

Поднявшись с диванчика, я направляюсь к ступеням, ведущим вниз с террасы. Он продолжает сидеть в кресле-качалке.

Уже на лестнице я снова поворачиваюсь к нему и позволяю своей досаде выплеснуться наружу. Вместе с ней выходит весь гнев и вся злость на моего босса, который после восьми лет сотрудничества пошел на меня войной. И я позволяю себе взорваться.

– Знаешь что? Ты говнюк. Я оказала тебе огромную услугу, а сейчас, когда мне нужна помощь, ты ведешь себя как полный мудак. Ну и черт с тобой, пошел ты на хрен, урод.

Его лицо краснеет, и он быстро вскакивает на ноги, едва не опрокинув кресло-качалку. Мое внимание поглощено его креслом, но, к счастью, оно удерживается в вертикальном положении. Было бы не очень хорошо, если бы с него сейчас упало все, что там лежит.

Митч орет на меня, брызжа слюной:

– У тебя есть тридцать секунд, чтобы убраться с моей территории, или я вызову копов! Никто не смеет приходить в мой дом и разговаривать со мной в таком тоне, девчонка! – Теперь его уже не беспокоит, что он может привлечь внимание.

Мне надо гарантированно довести его до белого каления, поэтому я показываю ему средний палец, прежде чем потопать прочь с его двора. Это помогает мне добиться желаемого результата. Он подходит к лестнице и останавливается на верхней ступеньке, сжав руки в кулаки. Я уже стою на тротуаре перед соседним домом, когда он наконец оглядывается вокруг, пытаясь понять, слышал ли кто-то нас.

– Иди в жопу, Митч! – для пущей верности кричу я и трусцой убегаю прочь.

В паре улиц от дома Митча я снова беру себя в руки. Я повела себя безбашенно, безрассудно. Разошлась на полную катушку – такого со мной еще не бывало.

Как же это приятно.

Я смотрю на часы. Райан уже должен ждать меня на парковке у отеля. Я иду дальше и больше не оглядываюсь.

Когда я подхожу к машине, Райан уже сидит за рулем, запустив двигатель. Я запрыгиваю на пассажирское место и говорю, усиленно пряча улыбку, от которой вот-вот треснут щеки:

– Поехали.

Положив руку на рычаг переключения передач, он поворачивает голову и смотрит на меня, усмехаясь уголком губ.

– Эта улыбка неспроста – похоже, ты изрядно пошалила. Хочешь, чтобы я газанул отсюда, как с места преступления, или все-таки покажешь, в какую сторону ехать?

– Выезжаем из Оксфорда и направляемся на север, в сторону Теннесси. – Он меня подкалывает, и мне это даже нравится.

– Я прихватил тебе кое-что из еды, – говорит он, кивая на заднее сиденье.

Протянув руку назад, я нащупываю пластиковый пакет для упаковки еды навынос. В нем лежит чизбургер без лука и порция сладкого картофеля фри.

– Спасибо, – шепотом говорю я.

Райан выруливает на дорогу, а я откусываю огромный кусок бургера. Он молчит, пока я ем, и мне трудно глотать: мешает комок в горле. Он купил мне еду. И не забыл, что я люблю сладкий картофель больше обычного. И ненавижу сырой лук. В моем мире такая заботливость была большой редкостью.

Быстро поев, я бросаю весь мусор обратно в пакет.

– Значит, просто Теннесси? – спрашивает он.

– Да, – киваю я.

Его челюсть напрягается, словно ему трудно сдержать слова, рвущиеся наружу. Наконец он решается:

– Ты верно подметила, что для меня очень важна работа в четверг. У меня есть бизнес в Гленвью, штат Техас. Он отличается от того, чем я занимаюсь в Лейк-Форбинг. Я приобретаю вещи сомнительными способами, а потом продаю их с приличной наценкой. Об этом не знают в городе, и в мои планы входит оставить все как есть.

Его признание повергает меня в шок.

– Но ты рассказываешь об этом мне, – говорю я.

Повернув голову, он всматривается в мое лицо, а затем вновь переводит взгляд на дорогу.

– Решил, буду первым.

Никто из нас больше не произносит ни слова. Так мы проезжаем много километров – он следит за дорогой, а я смотрю в боковое окно на пролетающий мимо размытый пейзаж.

– Я все тебе расскажу. Но не сейчас. Нужно пережить пятницу, – шепотом говорю я, но я знаю, что он слышал все до последнего слова. Потому что в пятницу я узнаю все, что мне нужно знать.

– Я согласен, – говорит он. – Но в пятницу мы выложим все карты на стол.

Мой телефон оповещает меня о новом уведомлении, избавляя меня от необходимости что-то ему отвечать. Когда я смотрю на экран, меня захлестывает волна облегчения.

Райан бросает взгляд в мою сторону и замечает перемену.

– Хорошие новости?

– Да. То, что нужно, – киваю я.

Я вывожу на экран приложение, которое позволяет мне видеть точную копию того, что происходит в телефоне Митча прямо сейчас. Разумеется, он сделал именно то, чего я от него ждала. Связался с мистером Смитом, чтобы пожаловаться на меня.

Визит к Митчу был рискованным шагом. Я не думала, что он пригласит меня в дом, но никогда нельзя знать наверняка, если имеешь дело с настоящим южанином. К счастью, он решил оградить от меня свою семью, и мы остались на крыльце. Потом он сел в кресло – прямо на устройство, которое я подложила туда несколькими минутами ранее, – и ему оставалось лишь открыть сообщение от Девона, сидя напротив меня, чтобы мы взломали его телефон.

Тот факт, что он только сейчас решил связаться с моим бывшим боссом, означает, что он какое-то время раздумывал над этим. Не зря он славится своим хладнокровием. Уверена, он понимал, что рискует, снова выходя на связь, и это его беспокоило, но мое появление у него на пороге несло в себе намного более серьезную угрозу – вот поэтому я перед уходом и устроила сцену. Я видела, что сначала он мне сочувствовал, а это не приближало меня к моей цели. Мне нужно было вывести его из себя. И немного напугать, чтобы он рискнул выйти на связь с мистером Смитом.

Я многого не знаю о мистере Смите. Несмотря на свои впечатляющие навыки, Девон не смог узнать его настоящее имя и выяснить, где он живет. Еще нам не удалось понять, как клиенты выходят с ним на связь и как протекает их общение. Проработав столько лет с Девоном, я знаю, что здесь используется что-то посложнее фальшивого адреса электронной почты. И тут в игру вступает Митч. Это единственное из всех выполненных мною заданий, когда я смогла вычислить заказчика, спасибо Тайрону Николсу. Митч Кэмерон знал о своем увольнении во Флориде за неделю до моей встречи с тем спонсором. И он предусмотрительно разговаривал с Тайроном вне пределов досягаемости подслушивающих устройств, установленных в его доме, когда приглашал его в свою команду независимо от того, в каком учебном заведении будет работать. Он мог узнать все это лишь при одном условии.

Митч Кэмерон и был нашим клиентом.

Теперь он активно общается на форуме фанатов музыкального коллектива из семидесятых под названием «Кинг Харвест». Сдается мне, большинство из сообщений там предназначены для моего босса, и лишь немногие форумчане на самом деле фанатеют от единственного хита этой группы, Dancing in the moonlight. На экране телефона открывается окошко нового сообщения, и Митч начинает печатать:

Футбольный босс: Я сегодня впервые услышал песню Dancing in the Moonlight.

Вот оно. Похоже, так он выходит на связь с мистером Смитом.

– Пора принимать решение, – говорит Райан, кивком указывая на приближающиеся дорожные указатели. – Прямиком в Мемфис или куда-то еще?

– Не в Мемфис. Поворачивай на северо-восток, – говорю я, и он включает поворотник. – Мы едем в Нэшвилл.

Он мельком смотрит на меня:

– Не в Атланту?

– Пока нет.

Он кивает:

– Заеду заправиться, раз уж придется делать такой приличный крюк. Возьму нам еще еды.

На ближайшей заправке он заливает полный бак, а потом идет в магазин.

Я не отрываюсь от телефона, ожидая ответа вместе с Митчем. Мистер Смит не торопится отвечать на сообщение Митча, но я надеюсь, что любопытство возьмет верх, и он спросит, чего хочет Митч. К тому же он с большой долей вероятности следит за мной и знает, что мы были в Оксфорде. Я жду от него абсолютно конкретной реакции, иначе мне крышка.

Теперь, когда я знаю, где искать, я открываю браузер и нахожу этот форум, чтобы полазить по нему, а не пялиться в одну точку, как Митч. Поскольку Девон тоже видит экран Митча, я уверена, он занят тем же самым. Я вижу много сообщений с текстом: «Я сегодня впервые услышал песню Dancing in the Moonlight». Я всегда знала, что я не единственный работник у моего босса, но, судя по числу сообщений, он ведет намного больше дел, чем я думала изначально. Некоторые имена пользователей я могла бы соотнести со своими прошлыми заданиями, но мне видно лишь первое сообщение. Уверена, дальнейшие разговоры с мистером Смитом ведутся в личных сообщениях.

Где-то через минуту мне приходит уведомление, что Митч получил ответ на свое сообщение.

Мегафан Кингхарвест: Чем могу помочь?

Футбольный босс: Ко мне в дом заявилась одна девчонка. Сказала, что работает на вас. Некая Венди. Просила у меня денег! Потом совершенно распоясалась – послала меня куда подальше, когда я предложил ей уйти. Орала так, что соседи слышали. Я слишком много вам заплатил, чтобы какая-то психопатка барабанила в мою дверь!!

Мегафан Кингхарвест: Приношу свои извинения за неожиданный визит. Уверяю вас, о ней позаботятся, и вас больше не побеспокоят.

– Ага, – шепчу я, – вот ты и попался.

Мы приезжаем в Нэшвилл поздно вечером. Райан останавливает машину у обшарпанного мотеля на окраине города; я открываю дверцу еще до того, как он переключает рычаг в положение «паркинг».

– Жди здесь. Я организую нам номер, – говорю я, уже выставив одну ногу за дверь.

Он глушит двигатель.

– Ты уверена? Я могу…

– Уверена. Жди здесь.

С самого Оксфорда у него от меня сплошное расстройство: я отмахивалась от всех вопросов, которые он задавал.

Через несколько минут я снова сажусь в машину и называю Райану номер комнаты. Мы паркуемся перед самым входом, потому что я попросила дать нам номер на первом этаже. Мы могли бы позволить себе более комфортное жилье, но я предпочитаю иметь возможность быстро смыться, если возникнет такая необходимость.

Мы приехали налегке, так что заселение не отнимает много времени.

– Я в душ, – говорит Райан. – Потом схожу нам за едой.

Как только он включает воду, я достаю телефон и пролистываю ленту в Инстаграме, пока не нахожу комментарий, в котором зашифровано время завтрашней встречи. Я оставляю комментарий под другим постом, давая Девону понять, что получила его сообщение.

Когда дверь ванной открывается, из нее появляется Райан в одном полотенце.

Я могла бы смотреть на него весь день напролет. Его тело абсолютно в моем вкусе – подтянутое и хорошо сложенное, но не чрезмерно мускулистое. Райан, должно быть, заметил блеск в моих глазах, потому что вместо того, чтобы пойти к своей сумке, он залезает на кровать и ползет ко мне. Его настроение заметно улучшилось.

И я разрешаю себе насладиться этим моментом. Отбрасываю в сторону все планы, роящиеся у меня в голове. Ставлю на паузу свой график. Смакую эти украденные у судьбы мгновения, когда мы можем побыть нормальными.

Я притягиваю его к себе, и он придавливает меня своим весом. Я поднимаю руки и касаюсь его волос, еще влажных после душа.

– Аццкая выдалась неделька, – говорит он, почти касаясь губами моих губ.

– А еще только вторник, – отвечаю я. Затем мое выражение лица становится серьезным. – Жалеешь, что поехал со мной?

– Пока нет, – со смехом говорит он.

Райан целует меня в шею – он знает мое любимое местечко, – и этот поцелуй не оставляет равнодушными даже пальцы у меня на ногах.

– А что, если я правда это сделала? Что, если я как-то связана со смертью Эми Холдер? – сказанные шепотом слова повисают в воздухе между нами. Я наступаю на горло собственной песне самым изощренным образом.

Он замирает. Затем поднимает голову и встречается со мной глазами.

– Это не тот вопрос, на который мне нужен ответ.

Райан наклоняется ближе и мягко касается губами моих губ. Уже скоро мы лежим, прижавшись друг к другу, и я растворяюсь в этом мгновении, пока его руки и губы медленно скользят по моему телу сверху вниз, а затем в обратном направлении.

Вцепившись в меня руками, он притягивает меня еще ближе, словно боится, что я исчезну, потом зарывается лицом в то чувствительное местечко, где моя шея переходит в плечо. Он шепчет мне всякую бессмыслицу – бессвязные слова и неоконченные фразы потоком вырываются наружу.

Для меня эти слова наполнены смыслом, и я внемлю им, впиваясь ногтями ему в спину. Я показываю ему, что испытываю те же чувства, и он понимает меня без слов.

Вымышленное имя: Хелен Уайт. Четыре года назад

Сейчас я работаю под именем Хелен Уайт в городе Форт Уорт, штат Техас, – так далеко на запад я еще не забиралась.

Я всегда задавалась вопросом, почему меня каждый раз отправляют на задание в один из южных штатов, – наверное, в других частях страны на мистера Смита работают другие люди, а Юг, очевидно, моя территория.

Все как в большой корпорации.

Но Техас – новое для меня место. Здесь просто другие ощущения. И дело не только в повышенном уровне громкости и больших размерах всего вокруг. Ты испытываешь нечто вроде культурного шока.

На первый взгляд, работа в Форт Уорт должна представлять собой простое изъятие. Некая картина, стоимость которой составляет несколько миллионов долларов, была украдена много лет назад. Есть информация, что она спрятана в недрах просторного дома нефтяного магната Ральфа Тейта. Тот, кто нанял нас для выполнения этого задания, по всей видимости, годами пытался купить ее у Ральфа, но Ральф наотрез отказывается ее продавать, так что мы ее у него украдем.

Но я не одна пытаюсь это провернуть.

Мистер Смит обожает свои игры, и это задание – великолепный пример того, каким чокнутым он может быть. Он сказал мне, что я не единственная, кого он отправляет на поиски картины, но не уточнил, сколько нас в этом участвует. Потому что это состязание, и тот, кто вынесет картину из дома, получит премию. Большую премию.

Я чувствую, что отчаянно хочу победить. Судя по моим последним заданиям, я карабкаюсь все выше и выше по этой лестнице, но, заполучив эту картину, я докажу, что я у него лучшая.

Изучив информацию об искомом произведении искусства, я была немного разочарована тем, что оно не входит в число пропавших шедевров, вроде той картины Ван Гога, с желтыми маками. Объект моих поисков стоит около пяти миллионов, и эту картину даже красивой не назовешь. Мне передали подробные инструкции к этому заданию тридцать шесть часов назад, и чем глубже я копаю, тем больше убеждаюсь, что мистер Смит хочет сам завладеть этой картиной, поэтому решил устроить из ее похищения такое шоу.

Это будет не первая работа, у которой нет заказчика.

Система безопасности в доме Тейта – сущий кошмар, к тому же лишенный всякой логики. Она больше напоминает полосу препятствий. Я давно в этом бизнесе, но никогда не пойму богатых людей.

Старина Ральф считает, что его систему взломать невозможно, но у меня в команде есть Девон. Он всегда достает то, что мне нужно, и может сказать то же самое обо мне.

Я захожу в ресторан «Дикие крылья Баффало» и оглядываюсь по сторонам в поисках Девона. Когда наши взгляды встречаются, он кивает, и я прохожу через толпу посетителей к кабинке, в которой он меня ждет. Сажусь за стол напротив него, и он тут же вручает мне пиво. Если бы мы были наедине, я бы заключила его в объятия, ведь мы давно не виделись. Но он настаивает, чтобы на людях мы не делали ничего, что может привлечь к нам внимание. Впрочем, он одаривает меня робкой улыбкой, и я широко улыбаюсь в ответ.

– Эта цветовая гамма тебе идет, – говорю я. На нем футболка «Ковбоев из Далласа», хотя мне известно, что он их ненавидит. Он надел ее, потому что знал, что половина ресторана облачится в эту экипировку в честь своей домашней команды. Окинув помещение взглядом, я вижу бескрайнее сине-бело-серебристое поле.

– Не начинай. Я это делаю ради тебя. – Закатив глаза, он делает вид, что его вот-вот вырвет.

– Ты меня любишь, я знаю. – Подняв свою бутылку, я чокаюсь горлышком с бутылкой Девона. – Будем здоровы!

– Ну да, ну да, – бормочет он, делая глоток пива. – Тебя впервые отправили в Техас. Не уверен, что мне это нравится.

Отвращение Девона ко всему новому – единственная неизменная составляющая моей жизни.

– Может, моя территория расширяется, – со смехом говорю я.

Он склоняет голову набок, всем своим видом давая понять, что он в этом не уверен, но больше ничего не говорит, потому что к нам подходит официантка.

– Привет, дорогуша, – говорит она. – Принести тебе поесть?

Я смотрю на Девона, и он говорит:

– Я взял бургер и картошку фри. Это вкусно. Тебе понравится.

Я киваю:

– Мне то же самое.

Когда официантка уходит, я достаю из сумки коричневый конверт и вручаю его Девону, попутно рассказывая ему все, что мне известно на данный момент.

Пока он читает то, что я ему дала, я потягиваю пиво и расслабляюсь – впервые с момента пересечения границы штата Техас. Я знаю, что Девон приехал как минимум за час до меня и прочесал это место на предмет жучков и иных записывающих устройств, хотя ни одна живая душа не в курсе, что я здесь.

Приносят еду; я наблюдаю за проходящими мимо людьми, пока Девон внимательно читает страницу за страницей.

В полуметре от нашего столика останавливается ребенок.

– Этот телефон – полный отстой. Никак не могу загрузить картинку, – говорит он своему приятелю.

Осмотрев аппарат со всех сторон, мальчишки уходят. Я посмеиваюсь, и Девон поднимает на меня глаза.

Я указываю на маленькое черное устройство на нашем столике.

– Какого диаметра мертвую зону ты сделал?

Он усмехается, глядя на парнишку:

– Восемь метров. – И снова погружается в изучение планов, лежащих перед ним.

Я обвожу взглядом комнату и замечаю, что все присутствующие испытывают схожие трудности со своими гаджетами. Девон поверг окружающий нас мир в хаос.

– Их это бесит.

– Прямо сейчас я уберегаю множество людей от принятия неверных решений. – Секунду или две он смотрит на шумную толпу возле барной стойки. – Они бы потом мне спасибо сказали, если бы могли.

Наконец, перевернув последнюю страницу, он поднимает на меня глаза.

– Никогда не видел систему безопасности, спроектированную подобным образом.

– Сможешь ее взломать?

Вскинув голову, Девон смотрит на меня, и во взгляде его читается: «Не смей меня так оскорблять».

– Рассказывай, – с улыбкой говорю я.

Покопавшись в стопке бумаг, он вытягивает из нее поэтажный план.

– Это роскошная схема. Просто убойная. Вообще непонятно, почему система спроектирована именно так, и в этом ее изящество. – Ткнув пальцем в один из отсеков, он спрашивает: – Картина предположительно находится в этой комнате в центре дома, так?

– Ага, это комната с его трофеями, где он хранит чучела экзотических животных, которых убил в Африке. Я нашла несколько фотографий, сделанных в этой комнате. Там еще стоит шкаф для хранения сигар и коллекция бутылок текилы, от которой у тебя слюнки потекут. – Я выдергиваю из стопки бумаг один лист. – А на этом чертеже отражена перепланировка комнаты, сделанная вскоре после исчезновения картины. Похоже, там была построена фальшпанель, которая отодвигается в сторону. Сдается мне, за этой панелью он прячет картину – или еще какое-нибудь нелегальное приобретение, – когда к нему приходят люди, которым он не готов ее показать.

Девон изучает чертеж перепланировки, затем возвращается к поэтажным планам.

– Ты должна будешь находиться у кодового замка на входе в комнату, где, как ты считаешь, хранится картина, – он проводит пальцем по линиям, изображающим на схеме кабели и провода, – пока я буду возиться с резервной системой вот здесь, чтобы не допустить ее срабатывания слишком быстро. Дистанционно работать здесь не выйдет. Система до ужаса простая, но беспорядочная. И у тебя будет минут пять, не больше. Пять минут в незнакомой комнате – кто знает, с чем еще ты там столкнешься. По-другому обойти систему не получится. Она просто великолепна.

У него нет любимой девушки, но, если когда-нибудь появится, я надеюсь, он будет испытывать к ней такие же чувства, как к хорошо продуманной системе безопасности.

– Почему я смогу пробыть там всего пять минут? Если ты отключишь систему, разве она не останется отключенной?

Он медленно качает головой.

– Не-а. В доме мистера Тейта установлена система видеофиксации – все происходящее в комнате записывается на камеру, – и, если она отключится больше чем на пять минут, сработает сигнализация. Ни заблокировать, ни обойти ее нельзя, потому что эта система находится в комнате. Удаленно подключиться к ней тоже невозможно. – Он указывает на два обозначенных на схеме участка и начинает мне что-то объяснять насчет проводов, которые нужно закоротить, и всего остального, в чем я совершенно не смыслю.

– Время нужно рассчитать идеально. На все сто. До секунды. Сигнал тревоги звучит только в помещении охраны, так что ты даже не узнаешь, что она сработала, пока не будет слишком поздно.

Девон продолжает разглядывать поэтажные планы, медленно кивая головой, словно не верит своим глазам.

– Это все, конечно, прекрасно, но тут что-то не так. Ну кто так делает, в самом деле! Мне не нравится, что тебе приходится в этом участвовать. Тут явно есть какие-то подводные камни.

– По-моему, это игра. Мне уже сообщили, что не я одна буду пытаться достать картину.

– Но зачем? – спрашивает он. – Это Смит посылает туда несколько человек или есть еще другие игроки?

– Думаю, это все затеял мистер Смит.

– Но зачем? – снова спрашивает Девон. – Это же нелогично.

Я пожимаю плечами.

– Он уже делал нечто подобное. Мне кажется, ему становится скучно, и он решает поиграть в игры. Богатые люди, они странные.

Девон склоняет голову набок.

– Ты можешь отказаться от этой работы?

Этот вопрос заставляет меня задуматься.

– Ты правда считаешь, что я не должна этого делать?

– Не знаю. – Он жует нижнюю губу, изучая чертежи.

Я наклоняюсь вперед, пытаясь увидеть их его глазами.

– Не уверена, что могу сказать «нет». Я никогда не отказывалась от задания.

– Мне нужно еще немного времени, чтобы разобраться со всем этим. Когда ты хочешь приступить к делу?

Закинув в рот картошку фри, я обдумываю свой следующий ход.

– Мне нужно съездить в Остин на несколько дней. В эти выходные Тейт устраивает у себя дома роскошную вечеринку по случаю Четвертого июля. Может, это и есть лучший момент для атаки. Если тебе удастся к тому времени со всем разобраться и достать все необходимое, пока меня не будет.

Медлить рискованно, ведь мне не известно, кто еще пытается добраться до этой картины и сколько всего человек в этом участвует, но на этот риск стоит пойти, особенно если Девону нужно больше времени на подготовку.

Немного помолчав, я добавляю:

– Тебе придется найти способ проникнуть на вечеринку. Это не та ситуация, когда ты можешь подогнать фургон к самому дому и сделать все оттуда.

Он кивает:

– Я знаю.

Девон комфортно себя чувствует, находясь в тени, за кулисами, но эта работа требует иного подхода.

Я пинаю его ногой под столом.

– У тебя получится.

Он возит картошкой в соусе.

– Поживем увидим.

Кавер на песню «Милый дом Алабама» был бы довольно неплох, если бы солист не фальшивил и не завывал, потому что остальные музыканты играют отлично. Но я все равно киваю головой в такт музыке.

Я приехала в Остин как раз перед тем, как они вышли на сцену, и весь концерт просидела в первом ряду. Солист это заметил. Последние две песни он пялится на мою грудь, и я тяну вниз свой облегающий джемпер с глубоким вырезом, чтобы облегчить ему задачу.

Когда их выступление заканчивается, он ловит мой взгляд и кивком приглашает за кулисы.

Пробившись через толпу, я отодвигаю занавес и вижу, что он меня ждет. Он притягивает меня к себе и крепко целует, даже не спросив, как меня зовут. Я не сопротивляюсь. Потом отстраняюсь и говорю:

– Вы меня так завели своей игрой.

Я провожу ладонями по его груди, а он зарывается пальцами в мои волосы, недавно выкрашенные в глубокий синий цвет.

– Красивый оттенок, – говорит он.

– Я большая фанатка «Синей полосы», – отвечаю я, приникая к нему всем телом. – Самая преданная.

Он указывает кивком на дверь черного хода, ведущую из клуба на улицу.

– Хочешь, сбежим отсюда?

Услышав это, его музыканты кричат ему:

– Сойер! Ты никуда не свалишь, пока мы не погрузим все в машину!

Он прижимает меня к себе и кладет мою руку себе на талию. Я запускаю пальцы под ремень его джинсов, нежно царапая ногтями его кожу.

– Ага, давай сбежим, – говорю я.

– Мне надо идти! Потом сочтемся, – орет он, даже не глядя в их сторону.

– Да пошел ты, Тейт!

Я думаю, его давным-давно выперли бы из группы как самого бесталанного и никчемного участника, если бы дорогой папочка, Ральф Тейт, не финансировал этот маленький проект.

– Как тебя зовут? – спрашивает он, не обращая внимания на людей у нас за спиной.

Хелен Уайт тут не годится.

Я морщу нос и закусываю нижнюю губу. Он пялится на мой рот, как я этого и ожидала. Затем я шепчу:

– Китти.

Он изображает мяуканье. Мне стоит невероятных усилий не закатить глаза.

Ухмыляясь, Сойер одной рукой хватает меня за задницу, другой открывая дверь черного хода. С этим парнем придется повозиться. Но если я что и умею, так это находить подход к золотым мальчикам с раздутым самолюбием.

Вечеринка в доме Тейта по случаю Четвертого июля – это большое, шумное сборище, где гости гоняются за свиньями и соревнуются в метании лассо, а сразу после заката запланирован получасовой фейерверк. Получить приглашение на эту вечеринку практически нереально.

Если только ты не фанатка группы, в которой играет его сын.

Мы с Сойером и двадцатью его лучшими друзьями заявляемся на вечеринку с часовым опозданием. Я постаралась разузнать о каждом из них как можно больше, чтобы понять, не пытается ли кто-то еще, кроме меня, с помощью Сойера проникнуть в дом. Но они не просыхают со вчерашнего вечера, так что, думаю, я единственная подсадная утка. Я еще и травки с собой прихватила, чтобы они гарантированно оставались в нужной кондиции. От меня не убудет.

Мы тормозим у стойки парковщика, позади нас останавливаются еще четыре машины из нашего кортежа. Сойер бросает ключи бедному прыщавому подростку, дежурящему на парковке.

– Поставь ее поближе. Мы надолго не задержимся.

Я незаметно пристраиваюсь рядом, кладу руку ему на спину, и мы входим в необъятных размеров дом.

– Но ты обещал мне фейерверки, – говорю я, надувая губки.

– Будут тебе фейерверки, Китти Кэт, – говорит он, хватаясь за промежность.

Это самый простой, но самый противный способ проникнуть на вечеринку.

Стоит нам войти в дом, как до моих ушей доносится чей-то крик:

– Сойер!

Обернувшись, мы видим Ральфа Тейта, который взирает на нас с лестничной площадки второго этажа. Я знала, что мое появление в компании Сойера не пройдет незамеченным, и постаралась извлечь из этого максимум пользы. Мои джинсовые шорты такие короткие, что сзади из штанин выглядывают булки, а топик в цветах американского флага почти не оставляет простора для воображения. Мои волосы выкрашены в синий цвет в честь дня рождения моей страны и в знак моей огромной любви к музыкальному коллективу Сойера, «Синяя полоса». Несколько временных тату в удачных местах, густая подводка для глаз и помада цвета пожарной машины дополняют образ. Я прячусь у всех на виду.

Ральф Тейт медленно приближается к нам, и я чувствую, как Сойер напрягается рядом со мной. Он хочет устроить сцену. Хочет показать, что ему наплевать на папочкины деньги. Но я знаю, что он сдуется в ту же секунду, как папочка пригрозит отнять у него эти деньги. Эти мальчики так предсказуемы.

– Сынок, по-моему, ты говорил, что позовешь с собой нескольких друзей. – Он оглядывает группу за нашей спиной. – А их немного больше, чем мы планировали.

Сойер широко раскидывает руки.

– Или мы все заходим, или никто.

Долбанный идиот. Я задерживаю дыхание в надежде, что Ральф не вышвырнет нас на улицу, чтобы указать ему на заслуженное место. На наше счастье, в разговор вмешивается миссис Тейт, чтобы разрядить обстановку.

– Дорогой, у нас всегда найдется место для тебя и твоих друзей!

Она ему не мать, потому что всего лет на шесть старше него, но ей нравится играть в эту игру не меньше, чем Сойеру. Ральф исчезает за дверями дома, а миссус показывает нам, где найти еду и бухлишко. Выудив телефон из заднего кармана, я посылаю Девону короткое сообщение: Тук-тук.

Сойера окружает стайка девушек, которых он знает с детства, а я незаметно проскальзываю к бару, слегка покачиваясь на ходу, чтобы выглядеть такой же загашенной, как толпа парней, с которой я сюда пришла.

– Клюквенной водки, – говорю я.

За барной стойкой стоит Девон. Я бы его не узнала, если бы не знала, что это он. На нем такая же униформа, как на других официантах, но на лице красуются роскошные усы, а короткая стрижка уступила место дредам. Когда он поделился со мной своим обновленным планом, я была удивлена его готовностью взаимодействовать с таким большим количеством людей, но меня порадовал его выход из зоны комфорта. Он достаточно долго оставался в тени.

Девон вручает мне напиток – естественно, безалкогольный, – потом смотрит на часы.

– Без изменений. Камеры выключатся в четыре семнадцать.

Поскольку нам было известно, что не мы одни будем пытаться провернуть это дело, он внедрился в систему безопасности дома через считанные часы после ухода из ресторана «Дикие крылья Баффало» и с тех пор не спускал с него глаз. Вчера вечером он прислал мне цифру «4», давая понять, сколько неудачных попыток добыть картину уже было предпринято. Подробностей я пока не знаю, но, поскольку он сказал «без изменений», похоже, никто не пытался сделать это тем же способом, что и мы.

– Сколько их здесь?

– Трое, но я надеюсь, что они дождутся начала шоу, – отвечает он.

Кивнув, я отхожу в сторону.

У нас была мысль подождать до фейерверка, прежде чем приступить к делу, – так, по его мнению, поступят те трое, кто пришел сюда за картиной, – но мы знали, что можем столкнуться с толпой конкурентов, если будем ждать так долго. Поэтому решили действовать среди бела дня.

Я плюхаюсь на стул рядом с дверью, ведущей во внутренний двор, и не свожу глаз с часов. Мы все рассчитали с точностью до секунды, поэтому, как только на часах высвечиваются цифры 4:17, я ставлю напиток на маленький приставной столик и пробираюсь вглубь дома. Пересекаю главный зал и целенаправленно иду к туалету, расположенному в коридоре возле внутреннего холла. Я наизусть запомнила планировку всех этажей здания, поэтому не рискую свернуть не туда. Зайдя внутрь, я тут же закрываю дверь на замок и достаю сумку, которую Девон заранее спрятал в стенном шкафчике. Там лежит черный парик и униформа официантки, а еще пара перчаток, часы и большой черный мешок для мусора. Я натягиваю одежду поверх шорт и топа за рекордно короткое время. По идее, я не должна попасть в поле зрения камер, но, если я столкнусь с кем-то в коридоре в образе Китти, меня обязательно запомнят. Выйдя из уборной, я отправляю Девону сообщение: Вперед.

Я иду по коридору и выхожу во внутренний холл. Если из него повернуть налево, попадешь в комнату с трофеями Тейта.

Я сворачиваю направо.

Пригнув голову, я прохожу через кухню, держа перед собой мусорный мешок, словно щит. Никто не обращает на меня внимания, поскольку я похожа на человека, идущего выбросить мусор.

Свернув еще несколько раз, я оказываюсь у входа в прачечную.

Я отправляю еще одно сообщение: Готова.

На кодовом замке сбоку от двери красная лампочка сменяется зеленой. Я открываю дверь и вхожу внутрь, ставлю мусорный мешок на сушилку, затем достаю из него маленькое черное устройство. Подношу его к дверям стенного шкафа возле стиральной машинки и ввожу комбинацию цифр, присланную мне Девоном. Снаружи непонятно, что шкаф заперт на замок, но через несколько секунд раздается щелчок, и его дверцы распахиваются.

Шкаф забит вешалками с охотничьей одеждой. Снимая со штанги по несколько вешалок за раз, я опустошаю шкаф, затем прислоняю коробочку к панели, которая была спрятана за одеждой. Девон посылает мне еще один код, который я вбиваю в устройство.

Через несколько секунд панель со щелчком открывается, и перед моим взором предстает очень дорогая, но при этом очень уродливая картина.

Я беру в руки картину и кладу на ее место копию, которая была припрятана в мусорном мешке. К счастью, картина не очень большая. Снова развесив одежду в шкафу, я с помощью Девона выхожу из системы, по очереди запирая все двери.

Через несколько минут я выхожу из прачечной в коридор и направляюсь в сторону гаража. Мое сердце пускается в галоп, когда один из охранников, патрулирующих дом, появляется из-за угла и едва не врезается прямо в меня. Он хватается за мою руку, чтобы удержать равновесие.

– Прошу прощения. Надо быть потише на поворотах, – говорит он.

Я смеюсь в ответ, зная, что он этого ждет.

– Ничего страшного, – говорю я.

Взмахнув перед моим лицом почти пустой бутылкой воды, он кивком указывает на мусорный мешок у меня в руке.

Я открываю мешок, и он кидает бутылку туда.

– Благодарю, – говорит он.

– Не за что, – отвечаю я, надеясь, что картина не испортится от небольшого количества воды.

Глядя себе под ноги, я выхожу через боковую дверь в гараж, где находятся мусорные баки. Стянув с себя униформу, я остаюсь в шортах и топике, затем засовываю одежду и парик в мусорный мешок, в котором лежит картина, завязываю его и кидаю в мусорный бак. Выйдя на задний двор, я пишу Девону: Я вынесла мусор.

Он вытащит мешок, а затем снова включит камеры.

Через двадцать минут после того, как я поставила напиток на тот приставной столик, я снова беру его в руки. Лед едва успел растаять. Сделав большой глоток, я отправляюсь на поиски Сойера. Он сидит на бортике бассейна, и я втискиваюсь между ним и какой-то блондинкой, занимая ее место рядом с ним. Она явно недовольна.

– Где пропадала, крошка, – говорит он, едва ворочая языком.

– Искала тебя.

Он обнимает меня одной рукой, притягивая ближе, и начинает болтать с девчонкой, сидящей по другую сторону от него.

Глотнув из своего стакана, я делаю глубокий вдох. Я в большом долгу перед Девоном за эту работу.

На следующий день после того, как мы встретились в «Диких крыльях Баффало», он заявился в Остин. Я нашла его в отделе детской и подростковой литературы Центральной публичной библиотеки, где он учил трех школьниц играть в напольные шахматы. Несмотря на все свои правила и порядки, рядом с детьми он начисто теряет волю.

Я тихо села в одно из множества кресел, стоявших неподалеку, и подождала, пока они закончат. Когда девочки стали расставлять огромные фигуры для новой партии, он подхватил картонный тубус и жестом позвал меня за собой в одну из комнат для индивидуальных занятий. Положив на стол черную коробочку, которая обеспечивала нам защиту от посторонних ушей, мы во второй раз склонились над уже знакомыми чертежами.

– Ты уверена, что картина в той комнате? – спросил он.

Перегнувшись через стол, я попыталась увидеть то, что видел он, но мой взгляд ни за что не зацепился.

– Эта комната защищена сильнее, чем любое другое место в доме. Фальшпанель, пристроенная в процессе перепланировки, наводит на мысль, что он за ней что-то прячет. Ты сказал, что эта система безопасности… как ты ее назвал? Изящная? Все указывает на то, что картина в той комнате.

– Но ты говорила, что это какая-то игра, так ведь? И что ты не одна будешь ее искать?

Я кивнула, и он указал пальцем на маленький закуток в доме.

– Видишь вот это?

Я придвинулась ближе и прищурилась, будто это поможет увидеть то, что он хочет мне показать.

Не помогло.

– Я сдаюсь, рассказывай, – наконец сказала я.

Он постучал пальцем по отсеку с надписью: «Прачечная».

– Видишь все провода, подведенные к этой комнате?

Я снова кивнула.

– Это перебор для помещения, в котором нет ничего, кроме стиралки и сушилки.

Я сразу поняла, что он имеет в виду.

– Значит, ты считаешь, что комната с трофеями – это приманка. Чтобы направить всех потенциальных грабителей в комнату, оснащенную сумасшедшей системой безопасности, которую невозможно обойти. Когда она сработает – а это непременно произойдет, – охрана получит бесшумный сигнал и схватит их. А картина тем временем спрятана рядом с морозильником.

Лицо Девона расплывается в широченной улыбке.

– Именно так я и думаю.

– И ты по-прежнему готов пойти туда со мной? Поучаствовать в спектакле?

Он кивнул:

– Уже работаю над маскировкой. – В его голосе слышится намек на радостное возбуждение. Чего-чего, а этого я никак не ожидала.

И он оказался прав. К настоящему моменту Девон уже завладел картиной и покинул владения Тейта. Я буду тусоваться с Сойером столько, сколько он захочет, а как только мы выйдем отсюда, отделаюсь от него.

Я выковыриваю из заднего кармана белого бумажного лебедя, которого засунула туда утром, и ставлю его на воду. Покачнувшись, он начинает кружить по водной глади бассейна.

Я делаю еще один глоток своего напитка. Уже скоро начнется салют.

Я жду звонка, но все равно подпрыгиваю на месте, когда звонит одноразовый телефон, который я обнаружила на кухонном столе, вернувшись домой после вечеринки.

– Да.

– Синие волосы смотрятся лучше, чем я думал, – говорит мистер Смит своим механическим голосом.

– Смыть краску будет чертовски трудно.

Он тихо смеется.

– Посылку скоро заберут, а подробности нового задания получишь вместе с чеком, в сумму которого включена премия.

Я открываю ноутбук и захожу в личный кабинет банка: деньги уже поступили на мой счет. Я сразу начинаю перекидывать их в другое место, как всегда.

– Буду ждать.

Я уже думаю, что он сейчас повесит трубку, как вдруг он добавляет:

– Должен сказать, я впечатлен тем, что ты ее достала.

– Сколько человек я обошла? – Я пытаюсь сама раздобыть кое-какую информацию. Не думаю, что он мне ответит, поэтому слегка напираю на него: – Я была аутсайдером? – Я хочу знать, сколько еще лестничных пролетов мне надо преодолеть, чтобы добраться до самого верха.

Он издает тихий смешок:

– У тебя всегда было больное самолюбие, Лукка.

– Я называю это уверенностью в себе, и до сих пор это мне ничуть не мешало, – мурлычу я в трубку.

В трубке надолго повисает тишина, но я терпеливо жду. Если бы он не собирался больше ничего говорить, уже отключился бы.

Наконец он произносит:

– Я сейчас тебе это скажу лишь потому, что ты победила и набралась смелости спросить меня об этом.

Когда он замолкает на целую минуту, я не выдерживаю:

– Вы меня заинтриговали так, что я вот-вот лопну. Хватит уже меня дразнить.

Снова этот смех.

– Скажем так: я хотел посмотреть, кто из моих людей доберется до вершины в условиях, далеких от идеала. И кто сможет понять, что самый очевидный путь ведет в никуда. Мои поздравления.

– А заказчик-то там хоть был? Это не было похоже на настоящее задание.

– Задание всегда настоящее, но ты можешь не всегда быть в курсе конечной цели.

Прежде чем я успеваю произнести еще хоть слово, мистер Смит говорит:

– Открой дверь. Я скоро с тобой свяжусь.

Разговор окончен, и я иду к двери. Посмотрев в глазок, я вижу своего знакомого в привычной униформе курьера UPS, с маленькой коробочкой в руках.

– Ты вовремя, – говорю я, открывая дверь. Он вручает мне маленькую коробочку, а я передаю ему картину, завернутую в коричневую бумагу. – Зайдешь выпить? Мы можем напиться и выложить друг другу все свои секреты, – подмигнув, говорю я. – Ты ведь этого хочешь, Джордж.

– Ты ведь знаешь, что я не могу на это пойти, как бы мне ни хотелось.

Мы с Джорджем за эти годы стали приятелями. В этом бизнесе сложно завести друзей, ведь ты постоянно переезжаешь с места на место. На самом деле, Девон – мой единственный настоящий друг, но мы иногда месяцами не видимся. Джордж – вторая и последняя постоянная величина в моей жизни. Ну, не считая мистера Смита, но я не уверена, что он когда-то станет для меня чем-то большим, чем механический голос в трубке.

– Синие волосы, значит, да? – спрашивает он.

Я встряхиваю головой.

– Нравится?

– Мне нравилось, когда ты была блондинкой в Новом Орлеане. Пожалуй, это мой любимый цвет.

Я смеюсь:

– Ну, может, я снова стану блондинкой, когда смою эту краску.

– Ладно, Лукка, я должен отвезти это большому парню. Не нарывайся на неприятности.

Высунувшись в коридор, я кричу ему вслед:

– Когда-нибудь я тебя дожму, и ты останешься выпить со мной!

Он останавливается и поворачивается ко мне лицом.

– Если кому и удастся уговорить меня нарушить правила, так это тебе. – Он делает шаг в мою сторону и добавляет: – Только помни: чем более серьезную работу тебе поручают, тем пристальнее за тобой наблюдают. Глаза повсюду.

Я смотрю, как он уходит, раздумывая над его словами. Он уже не в первый раз предупреждает меня о чем-то. И надеюсь, не в последний.

Глава 20

Наши дни

Райан провожает меня до двери нашего номера в мотеле, но не выходит следом за мной на улицу. Обернувшись, я тянусь к нему губами и нежно целую.

– Я ненадолго, – тихо говорю я.

Он обвивает меня руками и прижимает к себе.

– Уверена, что сама справишься? Точно не хочешь, чтобы я поехал с тобой? Вдруг тебе снова понадобится водитель, чтобы по-быстрому смыться?

Я смеюсь достаточно громко, чтобы это звучало естественно.

– Было бы здорово, но с этим делом я должна разобраться в одиночку. К тому же я знаю, что тебе надо поработать. Твои старушки не должны страдать.

Он осыпает меня быстрыми поцелуями, блуждая руками по моему телу.

– Звони, если понадоблюсь.

Один последний поцелуй – и я ухожу.

Райан наблюдает за мной, стоя в дверях, пока я выезжаю с парковки. Сегодня важный день – мне нужно выбросить из головы все лишнее и напомнить себе, зачем я здесь. До следующей остановки у меня еще есть время, поэтому я катаюсь по городу, хаотично меняя направление, чтобы сосредоточиться.

Параллельно я пытаюсь определить, кто за мной следит, и избавиться от «хвоста».

Потому что я знаю, что там кто-то есть. С тех самых пор, как я работала в доме Тейта, за мной постоянно кто-то наблюдает.

Кружа по незнакомым улочкам, я мысленно возвращаюсь к тому заданию. Я вспоминаю сложную систему безопасности, охраняющую несколько чучел животных, шкафчик с сигарами и… больше ничего. Это была не столько работа, сколько какая-то извращенная игра, в которой он столкнул нас всех лбами.

Девон так же фанатично наблюдал за тем домом, как мама наблюдала за Виктором Ньюманом в шоу «Молодые и неугомонные», – не отвлекаясь ни на секунду. Он смотрел, кто входит в дом и выходит из него, он выяснил расположение всех камер, чтобы я как можно меньше попадала в объектив, и он идентифицировал каждого, кто приходил за картиной.

Когда я передала картину и получила вознаграждение, пришло время двигаться дальше, но я не могла выбросить из головы всех тех, кто приходил в тот дом, но не добился успеха. Мне было любопытно узнать, кто они такие и хотят ли от жизни большего, чем я, чья жизнь состоит из бесконечной череды заданий.

Девон есть Девон – я и заикнуться ни о чем не успела, а он уже прислал мне именно то, что я хотела. И даже ухом не повел, когда я сказала, что мне нужны не только стоп-кадры с видеозаписей, на которых видны их лица, но и фамилии с именами, и адреса. Мистер Смит отправил на это задание шесть человек, включая меня, и я хотела встретиться со всеми остальными.

У меня впервые появилась реальная возможность узнать, кто еще на него работает, и я не хотела ее упускать. Я знала, что кто-то из них может не захотеть со мной разговаривать, но надеялась, что удастся поговорить хотя бы с парой человек.

Может, мы и были соперниками в доме Тейта, но почему мы впредь не можем быть союзниками? Это не первое задание, когда я по достоинству оценила наличие в команде человека, который отвечает только передо мной. И на этот раз я стала бы одной из проигравших, если бы не Девон. Я убедила его, что вреда не будет, если я с ними свяжусь. Мы бы могли объединить усилия. И совместно продумывать стратегии.

Мы могли бы создать сообщество.

В результате поисков Девон смог дать мне имя и адрес лишь одного человека. В промежутке между заданиями я проделала долгий путь на машине до мыса Сан Блас, штат Флорида. Потом дошла пешком до самого миленького маленького розового домика, на крыльце которого висело полдюжины ветряных колокольчиков, а надпись на придверном коврике с изображением песка и доски для серфинга гласила: «Мы только и делаем, что гребем к берегу».

Поиск других людей, пытавшихся выкрасть картину Тейта, и беседа с тем единственным человеком, с которым мне-таки удалось поговорить, изменили для меня все.

Мне впервые захотелось бросить эту работу, выбраться из этой колеи. Сбежать и начать новую жизнь, наполненную смыслом, как говорил Эндрю Маршалл тем утром в Южной Каролине. Сияющий блеск моей теперешней жизни потускнел, обнажились все царапины и вмятины. Но с этой работы нельзя уволиться, написав заявление за две недели, если я хочу когда-нибудь снова стать Луккой Марино, во всех смыслах этого слова.

Поэтому я никуда не ушла. Я бралась за все задания, которые он мне подкидывал: можно подумать, у меня был выбор.

Когда меня послали в Луизиану, сообщив имя «Райан Самнер», я думала, что готова к предстоящему заданию.

В теории легко поверить, что я могу справиться с любой работой, которую он на меня взвалит.

В действительности подготовиться к тому, что он сделал, было невозможно. Мистер Смит ударил меня в самое больное место.

Бежать слишком поздно, так что придется пройти через это.

Наконец я прибываю в свой пункт назначения и нахожу место для парковки. Бросив несколько четвертаков в паркомат, я ныряю в магазинчик, где продают всякую всячину, чтобы купить одноразовый телефон, одноразовую упаковку обезболивающего и бутылку воды. У меня за левым глазом нарастает головная боль, и мне надо действовать на опережение. Привалившись к багажнику машины, я набираю номер и прижимаю телефон к уху плечом: мне нужны обе руки, чтобы забросить в рот две таблетки и залить их водой.

Соединение устанавливается после второго гудка, но вместо приветствия Девон лишь молчит в трубку.

– Это я, – говорю я.

– Через час в отеле «Двадцать один Си», кофейня в вестибюле.

– Номер?

– Пятьсот пятнадцать, – говорит он и нажимает «отбой».

До отеля рукой подать, и мне, по счастью, удается найти парковочное место за углом здания, в паре шагов от главного входа. «21С» не только отель, здесь находится еще и музей, поэтому вестибюль кишит людьми, и я вынуждена лавировать в толпе, уворачиваясь как от людей, везущих за собой чемоданы на колесиках, так и от любителей размахивать портфелями. Наконец я добираюсь до кофейни, расположенной справа от главного входа. Мое внимание привлекает огромный баннер, натянутый под потолком в коридоре, ведущем в залы заседаний.

ПЕРЕИЗБЕРЕМ ЭНДРЮ МАРШАЛЛА НА ВТОРОЙ СРОК ОБЕЩАНИЯ ДАНЫ – ОБЕЩАНИЯ СДЕРЖАНЫ

Обогнув большую очередь за кофе, я нахожу маленький столик, откуда хорошо просматривается вестибюль.

Сорок пять минут спустя мое лицо расплывается в улыбке, когда я вижу, как в здание размашистой походкой входит губернатор Эндрю Маршалл. С ним довольно много людей, двое из которых мне знакомы по моей недолгой работе на него. Судя по результатам предварительных опросов, он победит на выборах с большим отрывом, и его имя уже всплывает то тут, то там в контексте будущей президентской гонки.

Я оставляю свой пиджак на столе, чтобы никто не занял мое место, и иду к ним. Он замечает меня, когда между нами остается около трех метров, и на его лице читается узнавание, хотя шесть лет назад я выглядела иначе.

Он отделяется от своей группы и подходит ко мне.

– Миа? – спрашивает он.

– Да, губернатор. Это я.

– Как твои дела? – спрашивает он. Готова поклясться, что ему хочется как-то показать мне свое расположение – может, обнять или пожать руку, – но в текущих обстоятельствах и то, и другое будет выглядеть неуместно, поэтому он просто засовывает руки в карманы.

– Я в порядке. Следила за вашей карьерой. Горжусь вами.

Он пожимает плечами.

– Давным-давно мне дали один хороший совет… я уверен, он принес мне колоссальную пользу.

Я делаю глубокий вдох и спрашиваю:

– Можем минутку поговорить наедине?

Рядом с ним материализуется одна из его помощниц.

– Извините, но у губернатора Маршалла плотное расписание. Всего через несколько минут у него выступление на официальном обеде. – Она берет его под руку и пытается увести, но он ее останавливает.

– Маргарет, все в порядке. У меня есть пара минут.

Я жестом указываю в направлении кофейни, и он идет за мной к столику, который я застолбила. Когда мы усаживаемся, он спрашивает:

– У тебя проблемы? Поэтому ты здесь?

Я робко улыбаюсь в ответ:

– Да так, небольшие. Но я в порядке. Пока что.

Эндрю наклоняется вперед, положив локти на стол, и понижает голос почти до шепота.

– Я твой должник, мы оба это знаем. Как я могу тебе помочь?

Качая головой, я говорю:

– Я пока не готова взыскать с вас этот долг, просто должна была убедиться, что наш уговор еще в силе и ваши намерения не изменились.

Мы внимательно смотрим друг на друга – он пытается что-то понять по моему лицу, но я ничем не выдаю своих эмоций.

– Если это в моих силах, я помогу тебе.

Я киваю, зная, что большего от безупречного Эндрю Маршалла мне не добиться.

– Это я и хотела услышать. А теперь хватит обо мне и моих проблемах. Как вы?

Он откидывается на стуле, не сводя с меня глаз.

– Я хорошо. Совмещаю работу с предвыборной кампанией, так что время у меня напряженное. Но я должен спросить, Миа, у тебя все хорошо? Ты счастлива?

Боже, если бы он только знал…

– Осталось сгладить несколько шероховатостей, но я уже близка к этому.

Наконец мне удается вызвать у него улыбку, хотя не такую широкую, как мне бы хотелось. Он бросает взгляд на часы, давая понять, что наше время истекло.

– Вам пора идти, – говорю я, упрощая ему задачу.

Эндрю поднимается со стула и достает из кармана визитку, затем вручает ее мне. Пока я ее изучаю, он говорит:

– Мой личный мобильный. Просто дай мне знать, что я должен сделать.

И он уходит.

Я плюхаюсь обратно на стул и смотрю ему вслед. Держа перед собой карточку, я снова читаю то, что на ней написано.

Громкий скрежет отвлекает меня от моего занятия. Какой-то мужчина выдвигает стул, на котором только что сидел Эндрю Маршалл. Это Джордж, но вместо униформы курьера UPS на нем темный костюм.

Плюхнувшись на стул, он успевает заметить промелькнувшее на моем лице удивление до того, как мне удается его скрыть.

– Ты хорошо выглядишь в костюме.

Он улыбается в ответ:

– А ты должна быть в Атланте.

– Я туда еду. Но с остановками, – отвечаю я.

– Что ты делаешь? – тихо спрашивает он, не скрывая своего беспокойства за меня. – Ты играешь с огнем. Эндрю Маршалл не станет марать руки, мы оба это знаем.

Я неотрывно смотрю на Джорджа.

– Не понимаю, о чем ты. Я просто проезжала через город и подумала, что будет здорово пересечься с парой старых друзей.

Он хмурится:

– Можешь врать кому угодно, но не мне. Мы слишком давно друг друга знаем.

– Тогда не задавай мне вопросов, на которые я точно не смогу ответить.

Потерев рот ладонью, Джордж говорит:

– Мистер Смит считает, что тебе не хватает мотивации, надо бы добавить.

Я громко выдыхаю, не скрывая досады.

– Пошлешь детективам еще одно мое фото, сделанное в общественном месте?

– Не я, – говорит он. – Я всего лишь посыльный. Если они получат новый комплект фотографий, вытащить тебя будет намного сложнее. Он шутки шутить не станет.

Я медленно киваю, обдумывая его слова.

– Это все? Больше никаких сообщений передать не хочешь?

В уголках его глаз собираются морщинки, когда он прищуривается, всерьез раздумывая над тем, что собирается сказать:

– Только от себя лично. Поезжай в Атланту. Ты еще можешь успеть добраться до банка завтра к обеду и открыть ячейку. Дашь ему то, что он хочет. Мне не хочется делать то, о чем он меня попросит, если ты не выполнишь его требование. Пожалуйста, Лукка.

Я немного опешила. Таким откровенным он со мной еще не был.

– Спасибо за предупреждение, – говорю я. Только и всего.

Я продолжаю сидеть, когда он поднимается с места.

– Скажи своему парню, что он теряет хватку. Я заметил, как он входил в здание через служебный вход в одежде ремонтного рабочего.

Он всегда зовет Девона «моим парнем». Девон и Джордж годами вели свою собственную игру в «кошки-мышки», пытаясь выяснить подноготную друг друга, но, по-моему, ни один из них не добился успеха. Во всяком случае, Девону удача точно не улыбнулась.

– Жаль, мы так и не выпили с тобой, – говорю я.

– Тащи свою задницу в Атланту, и, может, еще выпьем, – со смехом говорит он. Прежде чем уйти, он оборачивается и добавляет: – Удачи!

Я пожимаю плечами и улыбаюсь ему:

– Кому нужна удача?

Его смех шлейфом следует за ним, когда он выходит из кофейни.

Минут десять я сижу неподвижно, как приклеенная, вновь и вновь прокручивая в голове наш разговор.

Меня переполняет почти непреодолимое желание бежать куда глаза глядят.

Но если я сбегу, я всю оставшуюся жизнь буду озираться по сторонам, скрываясь не только от мистера Смита, но и от полиции.

Наконец я встаю и направляюсь к лифтам. Войдя в кабину, нажимаю кнопку восьмого этажа. Иду по коридору до двери, ведущей на лестницу. Еще трижды спускаюсь и поднимаюсь на лифте и по лестнице, пока, наконец, не оказываюсь на пятом этаже, убедившись в том, что за мной нет «хвоста». А зная Девона, я могу быть уверена, что он «закольцевал» изображение с камер на этом этаже еще до того, как переступил порог отеля.

Я стучусь в дверь номера 515.

Открывая, Девон говорит:

– У тебя был такой офигевший вид, когда к тебе подсел Джордж! Это даже мило.

– Он говорил мне в Форт Уорт, что «глаза повсюду», но я понятия не имею, кто за мной следит – он сам или кто-то другой, – поэтому я действительно была немного удивлена, когда он оказался со мной за одним столом. – Я сажусь на стул рядом с Девоном. – Он сказал, ты теряешь хватку. Видел, как ты заходишь в отель через служебный вход.

Девон оскаливается, обнажая верхние зубы.

– Неужели он думает, что я чисто случайно вошел в здание в ту же секунду, что и вы все? – Закатив глаза, он добавляет: – Я попадаюсь ему на глаза лишь тогда, когда сам этого хочу.

На письменном столе у Девона установлен монитор и принтер, и я изучаю изображения, которые он вывел на экран. Мы с Эндрю здесь тоже есть, но фокус внимания направлен не на нас, а на Джорджа. Пока я болтаю с Эндрю, он сидит в кресле с подголовником в вестибюле и наблюдает за мной, делая вид, что читает газету.

– Полагаю, аудиозапись у Джорджа тоже есть. Он мог подслушать наш разговор с Эндрю?

Нажав еще пару кнопок, Девон воспроизводит видеозапись нашей с Эндрю беседы.

– Ага, видишь того старика в бейсболке? Думаю, микрофон был у него в трости, потому что он передал ее Джорджу, когда вышел из отеля.

Я нахожу его на экране – разумеется, его трость прислонена к столику под таким углом, чтобы ее набалдашник был направлен в мою сторону.

– Я не знала, как Эндрю отреагирует на мое появление, но он повел себя именно так, как я надеялась, – говорю я. Было рискованно приходить сюда, но шесть лет назад он ясно дал мне понять, что считает себя моим должником, поэтому я была уверена, что мне удастся всколыхнуть в нем прежние чувства. Мне лишь надо было, чтобы он произнес это вслух, и он меня не подвел. И я уверена, что мистер Смит воспримет это так, как нужно мне. Он не подумает, что Эндрю хочет мне помочь, потому что он хороший парень, он решит, что Эндрю вынужден мне помогать, потому что у меня на него что-то есть. Мистер Смит всегда считал, что я добыла компромат на Эндрю Маршалла, но приберегла его для себя. Вот почему он с легкостью поверил, что я проделала то же самое с досье на Виктора Коннолли. Он думает, я забрала его у Эми Холдер и припрятала, вместо того чтобы передать ему.

Похоже, именно аренда сейфовой ячейки заставила его усомниться в моей преданности.

Он вынес мне обвинительный приговор, и я до сих пор не нырнула носом в ближайший водоем лишь по одной причине: ему нужно содержимое коробочки размером 12 на 18 сантиметров, запертой в хранилище банка.

– Коннолли просто сидит и ждет или мне нужно беспокоиться на его счет? – спрашиваю я.

Несколько касаний клавиш – и изображение на экране меняется.

– Пока он сидит смирно, но я внимательно за ним наблюдаю.

Я разглядываю фото вышеупомянутого мужчины. По моим сведениям, ему шестьдесят семь лет, но на фотографиях, собранных Девоном, он выглядит старше. Немногие оставшиеся волосы совершенно седые, а долгие годы, проведенные на открытом солнце, не пощадили его кожу. На вид он просто дряхлеющий старикашка, но я-то знаю, что он крайне опасен.

В бизнесе Коннолли есть как законная, так и нелегальная составляющая, что вполне ожидаемо. Нужно ведь показать, откуда у тебя деньги на крутые тачки и частные самолеты, на дома, разбросанные по всей стране. Но солидные суммы, которые он указывает в своей налоговой декларации, – ничто по сравнению с его теневыми доходами.

Вот почему мистер Смит из кожи вон лезет, чтобы Виктор Коннолли был доволен его работой.

И мне ни к чему, чтобы мистер Смит сделал меня козлом отпущения, если Коннолли начнет проявлять недовольство.

Поэтому мы с Девоном переходим в наступление.

Я знала, что у мистера Смита есть еще улики против меня, но мне хотелось выяснить, что же это за улики, до того, как я окажусь за одним столом с теми детективами. Поэтому я специально вывожу его из себя. Он думает напугать меня тем, что передаст полиции все, что у него на меня есть, но пусть лучше выложит все сейчас, пока я еще могу что-то с этим сделать. Пока у меня еще есть шанс сбежать, если понадобится.

– Когда ты сможешь идентифицировать мистера Смита? – спрашиваю я.

Мы не просто так делали крюк и заезжали в Оксфорд, у нас были на то три причины. Во-первых, я хотела произвести впечатление человека, слетевшего с катушек. Мистер Смит должен был почувствовать, что теряет надо мной контроль, и забеспокоиться насчет моих дальнейших перемещений. Сложнее предсказать следующий шаг человека, который действует хаотично.

Во-вторых, нам было необходимо выяснить, как клиенты выходят с ним на связь. Я знала, что тренеру Митчу больше не к кому будет обратиться, когда я постучу в его дверь. Привет, Кинг Харвест.

И наконец, мы до сих пор не знаем, кто такой мистер Смит на самом деле, и нам позарез нужно это выяснить. Попав на фанатский сайт и узнав ник мистера Смита, Девон начал прочесывать всю систему, надеясь нащупать какие-то ниточки, ведущие к нему.

– Скоро, – коротко отвечает он, и я не требую подробностей.

Он достает листы с рукописным текстом, оставленные мной вчера на заправке под коробкой с бисквитами.

– Ты не виновата, что он убил ту женщину и Джеймса.

Я киваю, хотя мне следовало знать, что он может пойти на это. Я должна была сказать ей больше в тот вечер, перед ее отъездом. Как-то предостеречь ее.

– Ты по-прежнему считаешь, что нам надо сваливать?

Он глубоко вдыхает, затем выдыхает, всматриваясь в мое лицо.

– Я бы предпочел свалить, чтобы мы могли заново собраться с силами. Потому что, если так дальше пойдет, ты окажешься либо за решеткой, либо в могиле.

Не дослушав до конца, я мотаю головой.

– Если мы свалим сейчас, это не убережет меня ни от одной из данных опций.

За нашей спиной дзинькает компьютер Девона, и он не успевает ничего мне ответить. Получив какое-то уведомление, он переключает изображение на экране, и мы видим, что он наконец проник в компьютерную систему управления полиции Атланты.

– Я сейчас открою папку с делом Эми Холдер, и мы посмотрим, что у них есть. – Девон выводит на экран несколько изображений. – Судя по датам, эти снимки были загружены за месяц до того, как ты приехала в Лейк-Форбинг, – видимо, они и стали основанием для вызова тебя на допрос в качестве важного свидетеля.

Мы оба придвигаемся ближе к экрану, чтобы получше все разглядеть.

– Фотка, где ты вытаскиваешь Эми из машины, не говорит в твою пользу.

– Ничего не поделаешь.

Он продолжает щелкать мышкой по изображениям.

– Ты правда хорошо уворачиваешься от камеры. Ты знала, откуда за тобой велась слежка?

Джордж редко следит за мной, когда я на задании: для этого нужен особый случай, вроде моей первой самостоятельной работы над делом Митча. Моим «сопровождающим» часто приходится слоняться без дела, а я уверена, у него есть более важные занятия. Как правило, я могу определить, кто за мной наблюдает, но не всегда. В ту ночь я никого не видела: было слишком темно, чтобы разглядеть что-то на расстоянии более метра.

Я качаю головой:

– Нет. То есть в большинстве случаев я догадывалась, где может находиться «хвост»… где я сама находилась бы, если бы следила за собой.

– Ага, вот оно. В папку только что были загружены новые изображения – давай-ка поглядим, что прислал Смит. Похоже, ты его реально выбесила. Он не заставил себя долго ждать.

К снимкам прилагается записка, из которой следует, что их послал детектив из другого департамента, который наткнулся на эти важные улики при расследовании другого дела. Девон, наверное, смог бы удалить их с сервера прямо сейчас, но мистер Смит просто пришлет их снова. Лучше оставить все как есть.

Пробежавшись пальцами по клавиатуре, Девон выводит на экран последнюю улику против меня.

Это видео.

Он включает воспроизведение, и вот она я.

Глава 21

Наши дни

День уже клонится к вечеру, когда я въезжаю на парковку нашего мотеля. Я вижу, как Райан ходит взад-вперед перед открытым окном нашей комнаты, прижав к уху телефон. Он прерывает разговор и выходит из номера, едва я останавливаю машину.

Не успеваю я заглушить двигатель, как он уже стоит у моей двери.

– Я много раз пытался до тебя дозвониться. – Он явно на нервах из-за того, что я отправила его в игнор на весь день.

– Я же писала тебе, что продлила нам номер еще на одну ночь, – говорю я, затем выхожу из машины и целую его, не давая вымолвить ни слова. Несколько минут мы стоим, утопая в объятиях друг друга, и постепенно перестаем тревожиться о том, что в наших отношениях есть какая-то проблема.

– Прости, это заняло больше времени, чем я думала.

После просмотра видео нам предстояло принять целый ряд решений и тщательно все спланировать. Надо отдать мистеру Смиту должное – ему осталось лишь повернуть ключ в двери моей тюремной камеры.

Райан идет следом за мной в номер. Я достаю из своей сумки чистую одежду, чтобы переодеться.

– Я сегодня разговаривал с Рейчел, – говорит он. – Она будет в Атланте завтра во второй половине дня. Она надеялась, что мы встанем пораньше и отправимся прямиком туда, чтобы у вас было немного времени на подготовку к пятничному допросу. Ехать нам часа четыре, может пять.

– Ладно, – отвечаю я. – Пойду приведу себя в порядок.

– Есть хочешь? – спрашивает он.

– Умираю с голоду.

– Тут рядом, на заправке, есть пиццерия. Я сбегаю туда, пока ты будешь в душе. – Он подходит ко мне, быстро целует и выходит из комнаты.

Я отношу вещи в ванную и начинаю рыться в косметичке в поисках обезболивающего, потому что моя утренняя головная боль вернулась. Наконец я нащупываю нужный пузырек, но сразу понимаю, что он пуст.

Я на секунду задумываюсь, что мне делать: написать Райану, чтобы захватил мне таблетки, или просто купить их в автомате возле лифта. Я знаю, что там продается куча разных таблеток в одноразовых упаковках.

Моя голова пульсирует от боли, и чаша весов склоняется в пользу автомата, потому что пиццу еще надо дождаться.

Я так и не разделась, поэтому мне нужно лишь всунуть ноги в туфли. Я почти у цели, когда из холла, где стоят вендинговые автоматы, до меня доносятся обрывки разговора. Я останавливаюсь. Возможно, это просто постояльцы, но внутренний голос подсказывает мне быть осторожнее.

Я делаю маленький шажок по направлению к цели, затем прислоняюсь спиной к кирпичной стене и закрываю глаза, стараясь дышать размеренно. Я напрягаю все остальные органы чувств, надеясь определить, что же вызвало у меня такие ощущения. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

Разговаривают двое мужчин. У одного голос намного ниже, чем у другого.

Я расслабляю тело и вся превращаюсь в слух. Мужчины разговаривают всего в полуметре от меня, и в потоке слов легко уловить те, что имеют ко мне непосредственное отношение: «Атланта» и «Эми Холдер».

Я выуживаю телефон из заднего кармана и пишу Райану:

Оставайся в ресторане, пока я не скажу тебе возвращаться. Не задавай вопросов.

Как только я отправляю сообщение, со стороны вендинговых автоматов до меня доносится знакомый «дзинь».

Что. За. Черт.

Мужчины продолжают негромко переговариваться между собой, пока он пишет ответ. Звук на моем телефоне выключен, так что сообщение приходит совершенно бесшумно.

Райан: Ладно. Дай знать, что мне делать дальше.

– Черт, что-то ее вспугнуло. – Голос Райана заполняет пространство, и я замираю. Они немного приблизились ко мне.

А потом другой знакомый голос говорит:

– Она сказала, что случилось?

Джордж.

Он разговаривает с Джорджем.

– Нет. Надо возвращаться в номер. Сообщу, когда мы доберемся до Атланты.

– А если она завтра опоздает? – спрашивает Джордж.

Я делаю глубокий вдох. Нет, нет, нет. Только не это.

– Я дам тебе знать, что собираюсь делать дальше. Мне не нравится, что вся эта информация находится в общем доступе.

– Хорошо, буду ждать, – говорит Джордж. – И на вот, держи. Я давно их забрал, но не смог передать тебе до твоего отъезда из города.

Я тихо отхожу на несколько шагов, затем пулей несусь вдоль стены здания к нашему номеру.

Ровно в тот момент, когда я открываю дверь, телефон начинает вибрировать у меня в руке, оповещая о входящем звонке. Фото Райана заполняет экран.

Я не отвечаю, пока не захожу внутрь.

– Привет.

– Эй, что происходит? Ты в порядке?

– Да все хорошо. Просто перенервничала. – Мой голос звенит от возбуждения, но пусть это будет подтверждением моих слов, а не реакцией на мое открытие.

– Я иду обратно. Потерпи, я сейчас, – говорит он и отключается.

Скинув обувь и стянув джинсы, я иду в ванную. Врубаю воду в душе, потом заворачиваюсь в одно из тонких белых полотенец. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

Слышу, как открывается дверь.

– Иви!

Я выглядываю из-за двери ванной:

– Я здесь.

Он тут же подбегает ко мне. Прижимает меня к себе, заключая в объятия, как в тиски. Я заставляю себя обнять его в ответ.

– Что случилось?

Если бы я не знала, с кем он только что разговаривал, мне бы польстило его беспокойство.

Я крепко зажмуриваюсь и считаю до пяти. Делаю еще один глубокий вдох, медленно выдыхаю.

– Да ничего, правда. Услышала какой-то шум на улице. Оказалось, просто уборщица шваброй гремела.

Открыв глаза, я вижу отражение наших тесных объятий в зеркале ванной за его спиной. И свернутые в трубочку бумаги, торчащие из заднего кармана его штанов. Видимо, это их передал ему Джордж.

Зеркало постепенно растворяется в облаке пара, заполняющем крошечное помещение. Из крана капает вода, и я считаю секунды между каплями, чтобы абстрагироваться от того, что происходит здесь и сейчас. Мне нужно отвлечься от жгучего желания отреагировать на то, что я только что услышала, поэтому я пытаюсь сосредоточиться на чем-то постороннем. Мне необходимо провести черту между ним и мной, хотя бы мысленно.

Райан шепчет мне на ушко:

– Ты в порядке?

Он делает ровно то, что должен, и я прокручиваю в голове все наши совместные моменты начиная с первой встречи на парковке, когда он помог мне со спущенным колесом. Разбираю их по косточкам с придирчивостью человека, уверенного в его причастности к происходящему.

Я киваю, опасаясь, что голос может меня выдать.

Он встречался с Джорджем. Он болтал с Джорджем так же непринужденно, как я.

У меня много раз возникало чувство, что Райан вот-вот расскажет мне все свои секреты. Он даже открыто говорил о своем бизнесе в Техасе. Я неоднократно оказывалась в шаге от того, чтобы во всем ему признаться.

Но он играл со мной, в то время как я была готова рискнуть всем ради него.

Пелена печали затуманивает мой взор, окутывает мои мысли, все мои внутренности.

Его ладони скользят вверх по моему телу и касаются моего лица. Он отстраняется, чтобы взглянуть на меня, и некоторое время мы стоим, внимательно глядя друг другу в глаза.

– Что это ты вдруг переволновалась? Это не похоже на тебя, – шепчет он. Он прав.

Изучал ли он меня так же, как я его? Были ли у него инструкции, которые гласили: «Она любит сладкий картофель и кофе с двумя пакетиками сахара»?

– У меня весь день жутко болела голова. Потом я услышала этот ужасный шум и страшно испугалась. – Я бросаю взгляд в сторону душа. – Надо успеть помыться, пока горячая вода не закончилась.

Он еще раз проводит ладонями по моей спине и делает шаг в сторону.

– Я приплатил кассиру двадцать баксов, чтобы пиццу доставили сюда, так что она должна быть уже здесь, когда ты выйдешь.

Я не могу запереть дверь, когда он закрывает ее за собой, потому что его девушка так не поступила бы. Я встаю под горячие струи и чувствую, что меня будто встряхнули и ударили по лицу. Именно этого мне и не хватало. Морок рассеивается, но грусть продолжает бежать по моим сосудам. А внутри пустота.

Я даю себе пять минут, чтобы оплакать несостоявшееся «мы». Пять минут, чтобы погоревать о том, что могло бы быть. Пять минут, чтобы расстаться с мыслью, что я могу быть той девушкой, которой предназначено жить в идеальном доме на идеальной улице, с идеальным парнем.

И я вспоминаю, что это не моя жизнь.

Я всего лишь призрак, который ненадолго занесло в этот мир.

Кода я выхожу из ванной в чистой одежде и с мокрыми волосами, Райан расчищает поверхность маленького стола, чтобы мы могли на нем поесть. Полчаса назад я умирала с голоду, а теперь от одной мысли о еде меня начинает тошнить.

Но я сажусь за стол и заталкиваю в себя кусок пиццы. Заполняю тишину бессмысленной болтовней. Потому что так вела бы себя его девушка.

– Я боюсь, вы с Рейчел можете не успеть подготовиться к пятнице, – говорит он, выкинув пустые коробки в стоящий на улице мусорный бак. Бумаги исчезли из его заднего кармана – надеюсь, он не выбросил их заодно с коробками.

– У нас с Рейчел будет полно времени. Обещаю. – Я забираюсь в постель, кутаясь в одеяла. – Здесь холодно. Можешь немного приглушить вентиляцию?

Райан подходит к окну, под которым установлен кондиционер, чтобы отрегулировать температуру.

Послонявшись по комнате несколько минут, он направляется в ванную. Вскоре он уже залезает в кровать и ложится рядом. Я позволяю ему прижать меня к себе. Он ничего не говорит и не требует большего. Наши тела соприкасаются от макушки до пят, и я чувствую размеренное биение его сердца, когда он прижимается грудью к моей спине. Несколько раз мне кажется, что он собирается что-то сказать, но слова так и не слетают с его губ.

Я вновь и вновь прокручиваю в голове разговор Райана с Джорджем.

– Ты какая-то рассеянная. О чем думаешь? – шепчет он, почти касаясь губами моего уха. У меня возникает ощущение близости, словно мы на самом деле в одной лодке.

– Просто устала.

Не настаивая на продолжении разговора, он проводит пальцами по моим волосам – именно так, как мне нравится. Проходит еще какое-то время, прежде чем мы оба засыпаем.

Глава 22

Наши дни

Я просыпаюсь еще до рассвета.

Вчера я не могла заснуть целую вечность, а потом, наконец, забылась беспокойным сном. Райан под утро всегда спит очень крепко, так что это мой шанс поискать бумаги, которые он принес с собой после встречи с Джорджем.

Ночью Райан ослабил хватку, и мне не составляет труда выскользнуть из кровати, не разбудив его. Я ползу по полу, подбираясь к его сумкам. Все его вещи, обувь и туалетные принадлежности лежат в большой спортивной сумке, а все рабочие принадлежности – в сумке для ноутбука. Я уже несколько раз рылась в этой сумке, просматривала файлы на его компьютере и проверяла историю браузера, но мне лишь однажды удалось обнаружить и передать мистеру Смиту то, что ему нужно: Райан осторожен и не оставляет в свободном доступе ничего лишнего.

Теперь меня осенило: он просто знал, что я буду там копаться. Я нашла лишь то, что он мне позволил. Так глупо.

Но те бумаги, которые дал ему Джордж, должны быть где-то здесь, если только он их не прочитал и не выкинул вместе с коробками из-под пиццы.

Кондиционер под окном снова включается, и в его шуме тонет звук расстегивающейся молнии на сумке Райана. В первую очередь я достаю из нее ноутбук, поскольку он занимает больше всего места. Я вижу большой блокнот с желтыми листами, в котором он делает заметки во время разговоров с клиентами, и буклет какого-то паевого инвестиционного фонда, который он кому-то активно рекламировал по телефону во время нашей поездки.

Во внутреннем кармане лежит стопка бумаг. Я просматриваю их, страницу за страницей, – большинство из них касаются бизнеса по оказанию финансовых услуг, и я готовлю себя к тому, что искомых документов здесь может и не оказаться. Но у последних листов в этой стопке края загибаются кверху, словно подчиняясь мышечной памяти. Это они были свернуты в трубочку.

Расправив их, я быстро понимаю, что это.

В моей голове звучат тревожные звоночки.

Это последняя порция информации, которую я оставила для мистера Смита. Девон подсунул мне эти листы, вложив их при встрече в журнал «Пипл», и я просмотрела их, чтобы решить, что передавать, а что нет. Маленькая пометка синей ручкой в нижнем углу последней страницы, где я сообщаю ему, что на следующий день снова проверю почтовый ящик, свидетельствует о том, что это оригинал, а не копия, потому что у меня в сумочке была только синяя ручка.

Этого здесь быть не должно.

Обернувшись, я окидываю взглядом силуэт спящего Райана, и головоломка в моей голове начинает складываться. Даже если представить, что Райан продвинулся дальше меня по служебной лестнице, у него не должно быть этих бумаг. По крайней мере, оригиналов. Полученных от Джорджа. Который, судя по всему, забрал их из почтового ящика и доставил прямо сюда, ему.

Я думала, что мистер Смит хочет прибрать к рукам этот бизнес: это казалось наиболее вероятным сценарием. Но что, если за этим кроется нечто иное? Я не могу запороть рейдерский захват бизнеса, который и так ему принадлежит. Ему нет смысла дожидаться, пока я выполню задание, которое и заданием-то не является.

Я лихорадочно соображаю, перебирая в голове разные теории, предположения и догадки, пока Райан спит под мерное гудение кондиционера.

Вчерашняя встреча Райана и Джорджа кое-что прояснила. Джордж знает, где мы, потому что ему сказал Райан. И их манера общения друг с другом свидетельствует о близости, которая возникает лишь со временем.

Я годами пыталась представить себе, как выглядит мистер Смит. Обернувшись, я смотрю на Райана, лежащего в постели в полуметре от меня, и мне трудно поверить, что он и есть тот самый босс, которого я презираю.

Нет. Нет, тут что-то не так, время не сходится. Он слишком молод.

Аккуратно запихивая все обратно в сумку, я мысленно прокручиваю в голове каждый свой разговор с мистером Смитом.

Впервые я говорила с ним восемь лет назад. Райан тогда еще учился в универе и не имел никакого отношения к Северной Каролине.

Мистер Смит передал меня в руки Мэтту, и в последующие два года я имела дело исключительно с ним. Я не общалась с мистером Смитом до того, как провернула фокус с Эндрю Маршаллом шесть лет назад.

Шесть лет назад.

Бабушка Райана заболела раком шесть лет назад. Райан начал помогать деду вести автотранспортный бизнес – как законный, так и незаконный, – чтобы он мог оставаться дома и ухаживать за своей женой. После смерти деда он полностью принял на себя руководство компанией.

Но только ли эту фирму он унаследовал от деда?

Нет.

Нет.

Райан едет со мной в Атланту, где я буду разговаривать с кучей полицейских. Стал бы он так подставляться?

И тут я мысленно возвращаюсь в дом Бернардов. Вижу маленькую комнатку, где мы отвечали на вопросы полицейских. Где тот детектив узнал, что Иви Портер родом из Бруквуда, штат Алабама. Потому что Райан ему об этом рассказал: «Иви переехала сюда из Бруквуда, штат Алабама, несколько месяцев назад. Она не была знакома с Джеймсом».

Нет, нет, нет.

Вспоминаю утро понедельника в гараже, когда Райан замешкался, и я не прочитала предупреждение Девона. Потому что Райан никак не хотел меня отпускать. Я помню, как подумала, что, не задержись я с Райаном в гараже, сразу бы увидела сообщение Девона. Что эти несколько минут могли стоить мне свободы.

Погодите-ка. Нет. Мистер Смит ответил Митчу на том форуме после того, как мы уехали из Оксфорда. Райан был за рулем. Я вспоминаю тот момент, когда я увидела ответное сообщение. Я была на пассажирском сиденье своей машины. Райан только что залил полный бак и пошел в магазин за едой. Он был там, когда я наблюдала за перепиской Митча с мистером Смитом.

Вновь вспоминаю разговор Райана и Джорджа, но на этот раз смотрю на него под другим углом. Они явно давно знакомы: я бы так же общалась с Джорджем. Но именно Райан принимает решения. И Джордж считается с его мнением. Джордж приносит ему документы.

Это задание было проверкой. Проверкой на верность.

Вот черт, Райан должен был сразу заметить, что я вносила изменения в информацию о его бизнесе, прежде чем передать ее дальше. У него есть прямое доказательство, что я не выполняла свою работу. А я-то беспокоилась, как бы мистер Смит не отжал у него бизнес.

Я знала, что за мной будут пристально наблюдать.

А разве не проще всего наблюдать за человеком, если живешь с ним под одной крышей?

Нет.

Я не полезу в эти дебри. Не сейчас.

Можно легко наделать поспешных выводов, но строить предположения очень опасно.

Я ползком подбираюсь к своей стороне кровати и хватаю телефон с прикроватной тумбочки.

Открыв Инстаграм, я листаю ленту. Наткнувшись на публикацию с пересказом пяти важнейших новостей дня, я пишу комментарий: Вот это сенсация! Я в шоке от таких новостей! #СноваВПуть #СольнаяВечеринка.

С большой долей вероятности Девон увидит это лишь через пару часов, но мне нужно сообщить ему, что я уехала отсюда. Без Райана.

Как только мой комментарий публикуется, я хватаю сумочку и ключи, забив на все остальное. Я и так планировала перед выездом из города заехать в благотворительный магазин, чтобы купить все необходимое в дорогу, так что мне всего лишь придется добавить пару пунктов в свой список покупок.

Дверь номера щелкает, открываясь, и этот звук эхом разносится по комнате. К счастью, Райан продолжает лежать неподвижно. Через считанные минуты я уже выезжаю с парковки на своей машине. Едва выехав на трассу, я выбрасываю телефон, которым Иви Портер пользовалась в Лейк-Форбинг. И даже если в машине установлен маячок, он не сможет передавать никакую информацию, потому что у меня есть черная коробочка Девона. Раньше я хотела, чтобы мистер Смит знал, куда я направляюсь, но больше не хочу.

Проехав два часа кряду, я останавливаюсь, чтобы купить одноразовый телефон, и звоню Девону.

– Привет, – говорю я, когда он отвечает на звонок.

– Что случилось? – спрашивает он.

Я рассказываю ему обо всем, и мы оба несколько минут молчим.

– Ты знаешь, о чем я думаю, – наконец говорю я, не желая озвучивать свои мысли относительно того, кто такой на самом деле Райан Самнер.

– Ты знаешь, что я думаю о том же, – отвечает он. – Но никаких предположений…

– Мы оперируем только фактами, – говорю я, опережая его. Это наша мантра.

Я все еще на парковке у магазина, где купила этот телефон, хожу туда-сюда вдоль машины. Я убеждаю себя, что у меня просто затекли ноги, но на самом деле я не нахожу себе места от страха.

– Я возвращаюсь в Лейк-Форбинг, – говорит Девон. – Займусь своей работой, а ты займись своей. – Прежде чем положить трубку, он говорит: – Я почти у цели на том форуме. Не выбрасывай этот телефон, чтобы я мог до тебя дозвониться, если понадобится. Думаю, доступа в Инстаграм у тебя пока нет. Риск невелик.

Не знаю, по каким критериям Девон оценивает соотношение рисков и потенциальной пользы в таких ситуациях, но я доверяю ему и не ставлю под сомнение его доводы.

– Окей. – Немного помедлив, я добавляю: – Если будет понятно, что завтра утром все закончится не так, как мы надеемся, быстро сваливай. Забей на все и уноси ноги.

– Эль, ты знаешь, я тебя не брошу.

– У меня тут мистер Смит и копы, и мы оба знаем, что мои шансы выйти сухой из воды довольно призрачные. Да и о других надо подумать. Прежде всего ты нужен Хезер.

– Могу ответить тебе тем же, – говорит он. – Никогда не поздно пуститься в бега. Просто поднимайся и иди.

– Я позвоню, когда сделаю все дела сегодня, – говорю я и кладу трубку. Весь этот разговор был так похож на прощальный, что я с трудом себя заставила это сказать.

Во второй половине дня я проезжаю мимо билборда, надпись на котором гласит: «Добро пожаловать в Иден». Поездка была долгой – я делала остановку лишь для того, чтобы купить телефон и позвонить Девону, да в Уинстон-Сейлеме забегала в благотворительный магазин за одеждой.

Я во все глаза смотрю по сторонам: этот город я когда-то считала своим домом. Воспоминания накатывают на меня с такой скоростью, что я практически тону в них. Вот забегаловка, где я зависала с друзьями, а вот магазин тканей, где мы с мамой часами разглядывали новые поступления каждую неделю. Время эти здания не пощадило – без должного ухода они пришли в упадок. Повернув за угол, я еду мимо школы, где училась в старших классах, и у меня буквально перехватывает дыхание, когда я вижу протоптанную в траве тропинку, ведущую от парковки к боковому входу, по которой я проходила тысячу раз.

Кажется, в последний раз я была здесь в другой жизни.

А еще у меня такое чувство, что это было вчера.

Но как бы мне ни было знакомо все вокруг, я все равно здесь чужая. Нет никого, к кому я могла бы зайти в гости.

Свернув в последний раз, я оказываюсь на моей старой улице. Въезжаю в трейлерный парк и выхожу из машины, не заглушив двигатель. Внимательно рассматриваю каждый из жилых автоприцепов, втиснутых в это пространство, мысленно сравнивая их нынешний внешний вид с тогдашним и вспоминая тех, кто называл их своим домом. Трейлер, стоящий в среднем ряду с левой стороны, я оставляю на десерт.

Меня передергивает при мысли о том, как стыдно было бы маме, если бы кто-то увидел его в таком состоянии. Пусть он и был довольно невзрачным, когда принадлежал нам, она всегда содержала его в чистоте и порядке и обязательно сажала цветы на узеньких клумбах. Теперь они заросли сорняками, кусок синего брезента прикрывает прореху в кровле, а рядом со входом на бетонных блоках стоит сломанный фургон.

Мне больно вспоминать ту девочку, которой я когда-то была. Ту, что называла это место своим домом. Эта девочка была счастлива здесь. Действительно счастлива. Даже когда мама заболела, та молодая, наивная девочка думала, что сможет о ней позаботиться. Думала, что сможет спасти ее от смерти.

Но та маленькая девочка многому научилась в том трейлере. Она усвоила, что, как бы ты ни старался, иногда этого недостаточно. Она узнала, что единственным человеком, которому ты можешь доверять и на которого можешь рассчитывать, являешься ты сам.

В окне ближайшего ко мне автофургона я вижу женщину, которая подглядывает за мной из-за занавески, и вспоминаю, что проделала весь этот путь не для того, чтобы поностальгировать.

Я вернулась в Иден по одной конкретной причине.

Я сажусь в машину, разворачиваюсь и снова выезжаю на главную улицу. Делаю остановку у магазина «Шитц», чтобы заправиться и быстро переодеться в туалете. Потом в считанные минуты добираюсь до более новой части города, где вдоль дороги тянется длинный ряд зданий с зеркальными окнами, в которых находятся офисы разных компаний.

Я паркуюсь у офиса доктора Брауна в дальнем конце улицы и направляюсь к двери.

– Чем могу помочь? – спрашивает секретарша, когда я подхожу к стойке ресепшн.

– Я от управляющей компании. Мы проверяем выключатели во всех зданиях. Вчера вечером в зоомагазине произошло замыкание, но, по счастью, кто-то оказался рядом и принял меры, так что возгорания удалось избежать. Это займет не больше пары минут. – Мне крупно повезло найти в благотворительном магазине форменную рубашку и пару брюк цвета хаки, в которых я могла сойти за работника соответствующей сферы.

– А, ясно, – говорит она, жестом предлагая мне пройти. – Конечно. Дайте знать, если вам что-нибудь понадобится.

Широко улыбнувшись ей, я направляюсь вглубь офиса. К счастью, все сотрудники заняты пациентами в смотровых, и мне удается незаметно проникнуть в техническое помещение. Я прохожу мимо электрического щитка и иду прямиком к главному серверу. Вставляю в него вынутую из сумки флешку, затем нажимаю несколько кнопок, следуя инструкциям Девона, чтобы файлы гарантированно загрузились на сервер.

Через пять минут я уже выхожу из помещения. Вернувшись в зону ресепшн, киваю девушке за стойкой:

– У вас все в порядке, хорошего дня.

Десять минут спустя я в последний раз уезжаю из Идена.

Звоню Девону.

– Все сделано, – говорю я, когда он отвечает.

– Высылаю тебе скриншот, – говорит он. – Ставка на тренера Митча сыграла. Мы теперь знаем, кто такой Смит.

У меня резко подскакивает пульс, и я останавливаюсь на обочине в ожидании загрузки изображения. Вот оно – на крошечном экране появляется знакомое лицо. Я пялюсь на него дольше, чем следует.

Наконец, я снова прикладываю телефон к уху.

– Теперь мы оперируем фактами, – говорю я.

– Да. – Помедлив, он говорит: – Это не должно ничего изменить, Эль.

Я сглатываю комок в горле.

– Я знаю. Звони куда надо. В первую очередь я хочу разобраться с полицией. Потом буду волноваться по поводу банка. Если я не смогу заставить копов отцепиться от меня, остальное не имеет значения. Поэтому они сейчас в приоритете.

– Окей. Помни, что я сказал. Никогда не поздно свалить. Просто вставай и иди.

Я киваю, хотя он не может меня видеть.

– А ты разбираешься с делами в Лейк-Форбинг?

– Уже разобрался. Проник в дом без проблем. Завтра утром первым делом дам наводку полиции, – говорит он. – А ты, когда в следующий раз будешь проезжать через реку, выкинь туда этот телефон. Не бери его с собой на встречу с копами.

– Хорошо. Куплю другой, когда доберусь до Атланты, так что в следующий раз я тебе позвоню, как только закончу все дела с теми детективами. А если не смогу позвонить, ты все поймешь…

– Не-не, давай отложим разговоры о конце света. Буду ждать твоего звонка. – И Девон отключается.

Я пялюсь на его изображение еще несколько минут, прежде чем удалить его.

Вымышленное имя: Реджина Хейл. Шесть месяцев назад

Я впервые скучаю на задании. Я в городе Декейтер, штат Джорджия, и пока что получила только новое удостоверение личности, членский номер в местном загородном клубе и имя Эми Холдер. Сопроводительная записка гласила:

В распоряжении Эми Холдер находится кое-какая конфиденциальная информация, касающаяся Виктора Коннолли и бизнеса его семьи. Она угрожает использовать эту информацию против Виктора, продав ее кому-то. Я не могу выразить словами, насколько важно забрать у нее имеющуюся информацию до того, как она сможет осуществить свою угрозу. Тебе доверили эту работу, и ты должна сохранять конфиденциальность. Никто из нас не хотел бы нажить такого врага, как Виктор Коннолли. Ты должна наблюдать за Эми Холдер и разузнать о ней все. Не вступай с ней в контакт, пока я не скажу, но будь готова действовать моментально.

Как по расписанию, в пять часов двадцать пять минут Эми вваливается в бар через двойные стеклянные двери. В последние две недели она сидит дома примерно до пяти часов вечера, потом проезжает жалкие три километра до этого загородного клуба, где накачивается мартини с водкой до самого закрытия.

Эми ростом сто семьдесят сантиметров, атлетического телосложения. У нее светлые, с медовым отливом волосы длиной чуть ниже плеч. Минимум макияжа, практически никаких украшений и вечно недовольная физиономия.

Когда она усаживается на свой любимый стул, бармен в идеально выглаженной рубашке с логотипом клуба и с именем «Моррис» на бейджике тепло улыбается ей и радостно приветствует, ставя перед ней первый в длинной череде бокалов. Девон определенно освоился в активной роли за последние несколько лет.

– Хотите посмотреть меню, мисс Холдер? – спрашивает он.

– Может, чуть позже, – отвечает она.

– Разумеется. Скажете, когда будете готовы, – говорит он и уходит.

Этот обмен репликами тоже неизменная величина: один и тот же вопрос – один и тот же ответ. Она не попросит меню, а он не станет предлагать дважды, но ей достаточно лишь слегка кивнуть, и ее бокал будет снова наполнен за считанные секунды.

На протяжении одиннадцати дней я забегала в этот бар совсем ненадолго, но вот уже третий вечер подряд устраиваюсь поудобнее, никуда не тороплюсь и больше не прячусь. Эми потягивает свой напиток, не обращая ни на кого внимания. Непонятно, есть ли у нее телефон, ведь она ни разу его не доставала и не проверяла, в отличие от всех остальных посетителей, включая меня саму. Хотя бы чтобы узнать время.

Эми весь вечер просидит за барной стойкой, выпьет от четырех до шести мартини, затем схватит сумочку и поедет домой на машине. Ехать всего ничего, но порой даже такое короткое расстояние она не может преодолеть по прямой, и ее машина выписывает зигзаги на дороге, постоянно выезжая на встречку. Она живет в таунхаусе и платит за жилье больше, чем следовало бы, из-за его расположения. Наутро она проснется, и весь процесс начнется сначала.

И поскольку не существует способа проникнуть к ней в дом, не упустив ее из виду, мне остается лишь безвылазно торчать в этом клубе.

Со своего места в противоположном углу помещения я наблюдаю за всеми, кто входит и выходит. Я только этим и занимаюсь каждый вечер. В зоне бара собираются члены клуба, чтобы отпраздновать победу или оплакать поражение в игре в гольф или теннис. В ресторан приходят обедать целыми семьями. Везде шум, суматоха.

Это просиживание штанов и ожидание утомляют меня.

Обычно у меня есть немного времени в запасе, чтобы подготовиться к работе, но уже через сутки после того разговора с мистером Смитом я въезжала в Декейтер. Мой поспешный приезд навел меня на мысль, что мне нужно будет немедленно вступить в контакт с объектом, но мне было предписано вести себя прямо противоположным образом. Прошло уже две недели, а я так ничего и не сделала – только наблюдала за тем, как она пьет свой обед.

Это не значит, что я не в курсе происходящего здесь.

Меня держат в режиме ожидания по одной причине – кто-то другой тайно пытается уговорить ее передать информацию добровольно. Не потому, что хочет решить все полюбовно: просто это лучший способ гарантированно получить назад все, что она взяла.

Эми до сих пор не тронули лишь потому, что компромат еще находится у нее. И неважно, вернет ли она его по собственной воле или мне придется его у нее отнять, но в ту же секунду, как она его лишится, ей предстоит испытать на себе всю силу гнева мистера Смита и семейства Коннолли.

Я помню, о чем меня предупреждали после работы в доме Тейта, поэтому не питаю иллюзий, что я здесь одна. Эми Холдер занимает первое место в списке приоритетов мистера Смита, и он не станет полагаться на авось.

Я подхожу к бару, сажусь на стул, оставив между нами три пустых места, и жестом прошу еще бокал вина.

Девон ставит его передо мной и спрашивает:

– Не хотите посмотреть меню?

– Нет, спасибо, – с улыбкой отвечаю я, и он отходит, чтобы обслужить группу посетителей с другой стороны бара. Хотя я не уверена, что на этом задании мне понадобится его помощь, я уже дошла до того, что не берусь ни за одну работу без него. Мы стали неразлучной командой.

– Ты здесь новенькая, – говорит Эми.

Я озираюсь по сторонам, чтобы убедиться, что она обращается ко мне. Удостоверившись в этом, я отвечаю:

– Да, я только что переехала в город. – Я поворачиваюсь к ней лицом, показывая, что открыта для разговора.

Она окидывает меня внимательным взглядом с головы до ног, затем снова поворачивается к своему мартини.

– Я знаю, что ты ищешь, но здесь ты это не найдешь. – Она помешивает свой напиток пальцем, потом подносит палец ко рту и обсасывает с него жидкость. – Не найдешь! Скажи своим людям!

Я невольно отшатываюсь: не ожидала от нее такого всплеска эмоций.

Эми подносит стакан к губам и делает большой глоток, прикончив напиток.

– Вы никогда, никогда ничего не найдете! – размахивая бокалом, говорит она так громко, что несколько голов поворачиваются в ее сторону.

Какое-то время она смотрит прямо на меня, широко ухмыляясь, затем вновь отворачивается к бару.

– Тю-тю, – громким шепотом говорит она.

Несколько дней назад я определила, кто наблюдает за мной, пока я наблюдаю за ней. Мужчина, старше меня, неизменно сидит в дальнем углу помещения, одет как человек, только что сыгравший партию в гольф. Я знаю, что он с большой долей вероятности отчитывается мистеру Смиту о моих действиях в реальном времени, так что я должна действовать осторожно, поскольку мне было сказано не вступать с ней в контакт. Я не хочу, чтобы меня сняли с этой работы.

– Полагаю, вы меня с кем-то перепутали. Я не понимаю, о чем вы, – говорю я, вновь поворачиваясь лицом к бару и делая глоток вина из своего бокала. Мистер Смит разозлится, что она психанула из-за меня.

Наблюдая за ней краем глаза, я вижу, как ее плечи опускаются, словно она во мне разочаровалась. Несколько секунд я наблюдаю за ней, потом перед ней возникает еще один коктейль, и ее лицо озаряется улыбкой.

– Моррис! Мой герой! – взвизгивает она.

Интерес толпы к ней угасает, и уровень шума повышается, когда люди возобновляют прерванные разговоры.

Я слегка разворачиваюсь в ее сторону, чтобы было чуть легче наблюдать за ней.

Она замечает, что я повернулась, и делает то же самое.

– В первый раз ты появилась в клубе в позапрошлый понедельник в шесть часов семнадцать минут вечера. На тебе была голубая теннисная юбка и белый топ. Волосы собраны в хвост. Ты заказала клюквенную водку. На следующий вечер ты пришла сюда в пять сорок пять вечера, на тебе был балахон в цветочек. Ты выпила два бокала шардоне. – Она тычет в мою сторону пластиковой палочкой для помешивания коктейлей, без запинки перечисляя все мои приходы сюда: во сколько я пришла, что ела, что пила, во что была одета. Постепенно ее голос начинает звучать все громче. – И каждую ночь твой темно-синий «Лексус SUV» провожает меня до дома. – Она называет даже номер машины.

Я обвожу взглядом помещение и вижу, что мы снова привлекли к себе внимание. Мой соглядатай в дальнем углу в открытую таращится на нас. Я лишь однажды выслушивала нечто подобное, от другой пьяной женщины, Дженни Кингстон. На меня обрушиваются воспоминания о том, как она лежала на полу, а вокруг ее головы растекалась лужа крови. И о том, какой вопрос задал мне мой босс после этого: «Что бы ты сделала, если бы она сама не упала?» Этот вопрос восемь лет не давал мне покоя.

Я должна попытаться спасти ситуацию.

– Я недавно в городе, и мне показалось, что здесь будет проще всего познакомиться с людьми.

– Ясно, – говорит она. – Я знаю, что они хотят получить все назад, но мы обе знаем, что мне не жить, если я верну то, что взяла.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках камер и микрофонов, чтобы определить, какая часть нашего разговора дойдет до ушей мистера Смита. В глаза ничего не бросается, но я не могу исключить слежку, поэтому продолжаю разыгрывать дурочку:

– Не знаю, о чем вы говорите, но, если вам нужна помощь, я могу…

– Ты здесь не для того, чтобы помочь мне. Никто не может мне помочь. Но у меня не было выбора. Я была бы уже мертва, если бы не взяла это… Просто уходи уже, – не дав мне и рта раскрыть, говорит она и вновь утыкается носом в свой бокал.

Я не спеша допиваю свое вино и оплачиваю счет, затем соскальзываю со стула и выхожу из бара.

Сев в машину, я на автопилоте доезжаю до маленькой квартирки, снятой для меня. Мистер Смит, несомненно, уже слышал о той сцене, которую мы устроили в баре. Вряд ли он выведет меня из игры после сегодняшнего, но теперь точно будет наблюдать за мной как никогда пристально.

Проходит три дня, прежде чем я делаю свой следующий ход. Я прячусь на противоположной стороне улицы, напротив ее дома, в ожидании ее возвращения. Я получила вторую порцию инструкций наутро после того, как Эми наехала на меня в баре. Как я и думала, мистер Смит был недоволен мной.

Сроки передвинулись из-за твоей неспособности следовать простейшим инструкциям. Используй любые средства, чтобы определить местонахождение и изъять любое цифровое устройство, включая сотовый телефон, компьютеры, планшеты, жесткие диски и т. п. Если там может храниться какая-то информация, забери их у нее. Я не стану напоминать тебе, насколько конфиденциальна эта информация и как ты должна с ней обращаться.

Мы отбросили в сторону все приличия, и мне предельно ясен смысл этого предостережения: информация, которую я должна добыть, предназначена только для его глаз, в противном случае меня постигнет та же участь, что Эми Холдер. Я не должна пытаться с ней подружиться, сблизиться или вытянуть из нее информацию. Я должна все у нее забрать. Немедленно.

Двор озаряется светом фар, и машина Эми сворачивает в тесную подворотню, чудом не задевая мусорный бак правым крылом. Сегодня вечером она выпила точно не меньше пяти мартини.

Она глушит двигатель, но водительская дверь не открывается.

Проходит несколько минут, а она по-прежнему сидит в машине. Выждав десять минут, я покидаю свое укрытие и медленно иду по подворотне к тому месту, где она припарковалась. Подойдя к машине достаточно близко, я вижу ее обмякшее тело, лежащее на руле.

Я открываю водительскую дверь и подхватываю ее, пока она не упала на бетон. Порывшись в ее сумочке, я нахожу ключи и засовываю их себе в карман. Хватаю Эми под руки и оттаскиваю ее от машины. Она теряет одну туфлю, затем вторую. Меня так и подмывает показать средний палец в камеру, которая, я знаю, направлена на меня, но я сдерживаюсь и продолжаю идти, старательно поворачиваясь спиной к дороге. Медленно, но верно мы добираемся до входной двери. Нас встречает благословенная тишина, когда я отпираю замок и открываю дверь.

Я не останавливаюсь, пока не дотаскиваю ее до кушетки. Уложив ее, я снова выхожу из дома, чтобы подобрать ее туфли и сумочку, и попутно обыскиваю ее машину. В ней так же чисто и пусто, как в тот день, когда Эми впервые выехала на ней со стоянки.

Я начинаю рыскать по ее дому, потому что в создавшейся ситуации мистер Смит вполне мог послать кого-то подглядеть за мной в окно, чтобы убедиться, что я обыскиваю дом. В доме царит такая же первозданная чистота, как в машине. Здесь нет никакой техники. Есть проводной телефон, но нет ни сотового, ни компьютера, ни планшета какого-нибудь. И никаких зарядок, которые навели бы меня на мысль, что техника в принципе существует, но находится в другом месте. Есть один телевизор, но он ловит сигнал с помощью комнатной антенны, стоящей прямо на нем. Я проверяю все обычные тайники, но создается такое впечатление, что в этом доме нет ничего младше 1980 года.

Тогда я ищу блокнот или записку, да хоть клочок бумаги с парой слов: вдруг она решила действовать по старинке. Ничего.

Какое-то время я сижу на стуле и смотрю на спящую Эми, прежде чем решить, что на сегодня достаточно, и покинуть ее дом.

Эми переехала в отель в центре Атланты на следующий день после того, как я обыскала ее дом. Это было четыре дня назад. Я сижу в машине и вижу, как она нетвердой походкой выходит из бара на углу – судя по всему, в ней не меньше четырех мартини.

Я получаю новые инструкции почти каждый день, поскольку поведение Эми меняется так же резко. Последние инструкции свидетельствуют о том, что мистер Смит окончательно потерял терпение.

Эми неуправляема. Привези ее немедленно. Это не обсуждается.

«Привези ее немедленно». Это что-то новенькое. Куда я должна ее привезти? Мне что, нужно схватить ее и ждать, когда ко мне кто-то подойдет? Или запихнуть ее к себе в багажник? Мистер Смит ведет себя так же нелогично, как она. Он теряет самообладание, и я задаюсь вопросом, как сильно на него давит Виктор Коннолли, чтобы он решил эту проблему.

Выскочив из машины, я перехожу через дорогу, держась на почтительном расстоянии от нее.

Эми ступает на проезжую часть, как только пешеходам зажигается зеленый. Ее ярко-красное пальто развевается у нее за спиной. Она врезается в людей, не успевших убраться с ее дороги, и едва не падает, споткнувшись о бордюр на другой стороне улицы.

Она явно играет на публику.

Не обращая внимания на группу туристов впереди, она проталкивается через нее, направляясь к своему отелю.

Вдруг Эми замирает, и я смещаюсь вправо, чтобы не останавливаться на дороге и не приближаться к ней вплотную.

Она встает, как вкопанная, посреди тротуара, и пешеходы пихают ее, пытаясь обойти. Она крутится на месте до тех пор, пока не оказывается лицом к лицу со мной. Она фиксирует на мне взгляд, и на ее лице явственно читается узнавание.

Она поднимает руку и наставляет на меня палец:

– Ты. Что ты здесь делаешь? Мне казалось, я просила тебя уйти.

Я отступаю, пятясь к углу здания, но прежде, чем я успеваю скрыться из виду, она подходит ближе и вопит:

– Можешь пойти и сказать этому членососу Смиту, чтобы он шел на хрен. Он не такой умный, как думает. Он годами нагло обманывал людей, и мне об этом известно в мельчайших подробностях! У меня на него столько компромата, что он и представить себе не может! – Осклабившись, она показывает мне средний палец, потом разворачивается и непринужденно заходит в вестибюль отеля, словно и не было только что этой выходки посреди улицы.

Мое лицо искажается от шока, вызванного ее словами о мистере Смите, но я привычным усилием воли придаю ему нейтральное выражение, потому что знаю, что за мной наблюдают прямо сейчас. Я обшариваю взглядом улицу в поисках пожилого мужчины, которого ко мне приставил мистер Смит. Сейчас он впервые услышит, что конфиденциальная информация, которую она украла, касается не только клиента. Вне всякого сомнения, он будет в ярости, когда узнает об этом. Он с трудом доверил мне найти то, что у нее есть на Виктора Коннолли, так что он ни за что бы не послал меня на это задание, если бы думал, что мне, возможно, придется добывать информацию о нем самом. Ему совсем не понравится, если я узнаю что-то, что может быть использовано против него. Что-то, что я могла бы использовать против него.

Я годами пыталась выяснить о нем хоть что-то. Найти какую-нибудь зацепку, которая помогла бы мне узнать, кто он такой на самом деле. Он не напрасно беспокоится о том, что я сделаю, если информация о нем окажется у меня в руках.

«Делай все, что нужно, чтобы спасти себя и выполнить задание». Этот совет, который давным-давно дал мне мистер Смит, прочно засел у меня в голове. Этим советом я руководствуюсь при выполнении каждого задания.

Эта работа еще далека от завершения.

Я захожу следом за ней в здание, действуя согласно своему плану. Через несколько секунд я подхожу к двери, ведущей в хозяйственные помещения. В одной из подсобок я нахожу пакет, в котором лежит униформа горничной. Я быстро переодеваюсь, затем собираю свои темные волосы в тугой пучок на затылке. Порывшись в сумке, я нахожу на дне микрофон и наушник. Прикрепляю микрофон к внутренней стороне воротника, засовываю наушник в ухо – все, я готова.

Девон обычно не одобряет использование подобных устройств, поскольку с близкого расстояния частоту легко перехватить, но обойтись без этого никак не получалось.

– Я готова.

В наушнике раздается голос Девона:

– Можно идти. Будь осторожна.

Он пробрался в здание вчера, чтобы взломать их систему, и теперь работает из фургона, припаркованного у обочины. Одним глазом он будет приглядывать за мной, другим – следить за картинкой с камер видеонаблюдения в отеле. По плану он должен «заморозить» изображение, поступающее на экран, когда участок, который мне предстоит пересечь, пуст, и снова «разморозить» его, когда я скроюсь из виду. Я буду передвигаться по отелю короткими перебежками, оставаясь невидимой для висящих над головой камер.

Хозяйственные тележки сдвинуты в сторону: уборка во всех номерах была сделана несколько часов назад, и теперь они ждут, когда их пополнят работники ночной смены. Схватив первую попавшуюся тележку, я запихиваю свое черное пальто в отделение, предназначенное для грязного белья, и вызываю лифт.

– Лифт свободен. Я дождусь, пока холл опустеет, потом открою двери.

– Принято, – говорю я.

Двери открываются. Я заталкиваю тележку в лифт и нажимаю кнопку пятого этажа. Когда двери лифта открываются, я выкатываю тележку в коридор.

– Жди там, – говорит Девон. – Эми только что вышла из главного лифта и направляется к своей комнате. Нам нужно, чтобы она попала на ту камеру, поэтому я не буду ее отключать, пока она не зайдет в номер.

Я смотрю на часы.

– Что это она так долго? Должна была уже дойти.

Я обшариваю взглядом коридор, молясь, чтобы никому не взбрело в голову выйти из номера прямо сейчас. Я не хочу, чтобы хоть один человек упомянул о встрече с горничной, везущей тележку, на этом этаже и в это время дня.

– Она у двери. В пятый раз пытается засунуть карточку в щель.

– Бог ты мой, – бормочу я.

– Окей, она в номере. Можешь идти.

И я начинаю движение. Толкая тележку перед собой, я иду по коридору. Добравшись до главного холла, сворачиваю в сторону комнаты Эми.

Затормозив перед ее дверью, я стучу и кричу:

– Уборка номеров!

Не проходит и минуты, как Эми открывает дверь. Не дав ей шанса сказать хоть слово, я просто заталкиваю тележку в номер, оттесняя Эми от входа, затем с размаху захлопываю дверь за собой.

Глава 23

Наши дни

Я прихожу в отель «Вестин» в центре Атланты точно в назначенное время. Рейчел ждет меня в вестибюле, но вид у нее недовольный: она явно предпочла бы, чтобы я пришла пораньше.

Поскольку я не заселилась в забронированный для меня номер в отеле «Кандлер» и так и не явилась в банк, пропустив все «крайние сроки», мне нужно было правильно рассчитать время своего прихода на эту встречу.

– Я сомневалась, что ты до нас доберешься, – говорит Рейчел, когда я подхожу к ней.

Я замечаю фигуру, стоящую в паре метров позади нее.

– Я дала тебе слово, что буду здесь, – говорю я ей.

– Можно с тобой поговорить? – спрашивает Райан, подходя ближе.

Рейчел говорит:

– Он позвонил мне и сказал, что ты его кинула. – От моего внимания не ускользает ее тон и приподнятая бровь, но я их игнорирую.

Я смотрю на Рейчел:

– У нас встреча через несколько минут, так ведь?

Рейчел бросает взгляд на часы и жестом предлагает мне пройти вместе с ней к лифту.

– Райан, давай мы сначала с этим разберемся, а потом займемся остальным, ладно?

Она думает, что у нас просто небольшая размолвка. Я ее не поправляю.

Райан плюхается в кресло в вестибюле и смотрит нам вслед, пока двери лифта не закрываются.

Когда мы поднимаемся на наш этаж, я выбрасываю Райана из головы и фокусируюсь на задаче, которую мне предстоит решить.

– Как ты это провернула? – спрашиваю я у Рейчел. Я искренне восхищена тем, что она смогла перенести встречу из полицейского участка в одну из переговорных в этом отеле. Она хороша, надо отдать ей должное.

– Мы были не в курсе, что где-то есть эта повестка, и проделали весь этот путь, чтобы ответить на их вопросы. Мы добросовестно явились сюда, желая покончить с этим недоразумением, и посещение полицейского участка кажется нам излишним.

Я рада, что она на моей стороне, но я видела ту видеозапись, которую получили полицейские, и, возможно, они решили выполнить ее просьбу, чтобы не спугнуть меня. Иначе был риск, что я не явлюсь на встречу.

– Запомни, – говорит она, пока мы идем по коридору, где располагаются переговорные, – не отвечай ничего, пока я не дам тебе разрешения. И не добавляй ничего от себя.

Я киваю, а она внимательно смотрит на меня. Мы остановились у двери с табличкой «Комната 3».

– Я еще собиралась попросить тебя скрывать свои чувства, но ты и так с этим прекрасно справляешься.

Эти слова невольно вызывают у меня улыбку, потому что, мой бог, знала бы она…

Рейчел толчком открывает дверь, и я вхожу в комнату следом за ней. Я ожидала увидеть длинный стол со стульями, но здесь уютнее. Это маленькая комната с большими, во всю стену, окнами, из которых открывается вид на невероятную панораму Атланты. У одного из окон стоит кофейный столик в окружении дивана и двух массивных кресел.

– Весь смысл в том, что мы готовы сотрудничать и нам нечего скрывать, – говорит она, проходя в центр комнаты. Заметив мое удивление, вызванное этой комнатой, она добавляет: – Мне понравился антураж. Разве в таком теплом, приятном месте может произойти что-то плохое?

На середине стола стоит кофейник со свежезаваренным кофе и тарелка с черничными маффинами.

– Садись туда, – говорит Рейчел, указывая на кресло слева от диванчика. – А я сяду в это кресло. Детективы могут уютно устроиться на диванчике между нами.

Я усаживаюсь поудобнее, а она бросает свой портфель на пол возле стола.

– Не буду врать – у меня такое чувство, что я недостаточно подготовилась к этой встрече. У нас не было ни минуты, чтобы обсудить тот день и решить, как действовать.

Откинувшись на спинку кресла и положив ногу на ногу, я говорю:

– Просто доверься мне и следуй моему примеру.

Она наблюдает за мной с другой стороны стола, и я знаю, что у нее куча вопросов, но, к счастью, она их не озвучивает. Времени для неловкого молчания не остается, потому что в этот момент раздается стук в дверь.

– Твой выход, – говорит Рейчел и поднимается с места, чтобы открыть. Посторонившись, она впускает в комнату мужчину и женщину. Я остаюсь на своем месте, вынуждая их подойти ко мне, чтобы представиться и пожать руки.

– Я детектив Крофтон, а это – детектив Вест, – говорит мужчина, когда они подходят ко мне.

Стоя возле второго кресла, Рейчел жестом предлагает им присесть на диван. Детектив Вест переводит взгляд с дивана на Рейчел и, наконец, на меня. До нее доходит, что она не сможет смотреть на нас обеих одновременно.

Поколебавшись несколько секунд, детективы занимают места на диване. Прежде чем начать, они еще с минуту ерзают, стараясь занять удобное положение.

Детектив Вест – тонкая как тростинка белая женщина в белой блузке, черном пиджаке и черных брюках. Похоже, она уже лет десять ходит на работу в таком виде. Простое золотое кольцо на левом безымянном пальце – единственное украшение, которое на ней надето. Морщинки возле рта выдают в ней человека, который любит затянуться сигареткой. Детектив Крофтон – ее полная противоположность. Это высокий черный мужчина, который, судя по его габаритам, в прошлой жизни мог быть полузащитником в футбольной команде. На нем рубашка в голубой «огурец», а туго затянутый ремень на песочного цвета брюках говорит о том, что он в последнее время похудел в талии. На шее у него болтается простая золотая цепь с крестиком. Пока он не сел, я успела подглядеть, какие у него носки: бледно-розовые, с рисунком в виде кошек верхом на единорогах. У него явно есть чувство юмора.

Интересно, они правда такие?

Или они, как и я, скрывают свои истинные лица под масками?

Потому что сегодня утром я нарочно оделась так, чтобы предстать перед ними в определенном образе: на мне простая белая футболка и джинсы, на лице ноль косметики, волосы стянуты в хвост. Мне легко можно дать на пять лет меньше, чем есть на самом деле.

– Хотите кофе? Может, маффин? – спрашивает Рейчел.

Детектив Крофтон хлопает себя по животу:

– Я пас. Мне строго-настрого приказано скинуть двадцать фунтов, а осталось еще пять.

Детектив Вест вынимает из сумки маленький блокнот и открывает его.

– Давайте начинать, – говорит она, игнорируя предложение Рейчел.

Детектив Крофтон достает маленький диктофон и нажимает круглую красную кнопку на верхней панели. Детектив Вест говорит низким, хриплым голосом:

– Детективы Вест и Крофтон опрашивают Эвелин Портер, особо важного свидетеля по делу о гибели Эми Холдер. – Она называет сегодняшнюю дату, место и время, затем ловит мой взгляд.

Рейчел поднимает руку:

– Прошу занести в протокол, что гибель Эми Холдер была квалифицирована как несчастный случай. И что мы здесь сотрудничаем с властями, чтобы снять с моей клиентки, Эвелин Портер, любые обвинения в причастности к тому, что произошло с мисс Холдер.

– Ваше замечание занесено в протокол, – говорит детектив Вест и, обращаясь ко мне, спрашивает: – Почему вы жили под именем Реджина Хейл в городе Декейтер, штат Джорджия, в то время, когда умерла Эми Холдер?

Что ж, мы переходим сразу к делу. Я не оставила мистеру Смита выбора, и он дал им все, что можно, чтобы потопить меня. Я смотрю на Рейчел, и она едва заметно пожимает плечами, напоминая мне, что я здесь играю главную роль.

– Я была в очень токсичных отношениях и переехала подальше от своего бывшего. Он не хотел, чтобы я от него уходила, и я боялась, что он меня выследит. Я обратилась в полицию, но единственное, что они были готовы для меня сделать, – это выдать мне запретительный ордер, а нам всем известно, что их эффективность стремится к нулю. Поэтому я называлась фальшивым именем, надеясь, что он меня не найдет.

Это заставляет их задуматься. Рейчел слегка изгибает левую бровь, словно мой ответ произвел на нее впечатление.

– Где вы жили, когда это произошло? – спрашивает детектив Вест.

– В Бруквуде, штат Алабама.

Мой босс приложил титанические усилия, чтобы сделать меня Эвелин Портер, прожившей всю жизнь в Бруквуде, так почему бы не использовать это в своих целях.

– Нам придется позвонить в управление полиции Бруквуда и проверить эту историю, – тихо произносит детектив Крофтон.

Я киваю:

– Разумеется. Моего бывшего парня зовут Джастин Бернз. Его брат там служит. Капитан Рей Бернз.

Детектив Вест записывает эту информацию в блокнот. Если они туда позвонят, то узнают, что там действительно есть капитан Рей Бернз, у которого есть брат Джастин, примерно моего возраста. Джастин уже привлекался к ответственности – пару раз за вождение в нетрезвом виде, а еще за нарушение общественного порядка: соседи вызвали полицию, когда он ссорился с девушкой во дворе перед своим домом.

Если они не найдут упоминания о наших с ним разборках, то не подумают, что этого не было, – они решат, что брат Джастина смог его отмазать.

Первая ложь побеждает.

Я и правда отлично подготовилась.

Похоже, вопросы здесь задает детектив Вест, и, хотя мои ответы вроде бы заставили ее немного поумерить свой пыл, она не сдается:

– Откуда вы знаете Эми Холдер?

– Мы обе были членами загородного клуба «Оук-Крик», – отвечаю я.

Она делает какую-то пометку в блокноте, как будто сверяется со списком заранее подготовленных вопросов.

– Для Эми Холдер никто не устраивал ни панихиды, ни похорон. Она была единственным ребенком, не состояла в браке и не имела детей. Вам что-то известно о ее родственниках или друзьях?

Рейчел подается вперед, не вставая с кресла.

– Мы здесь не для того, чтобы отвечать на вопросы о жизни мисс Холдер. Нам говорили, что у вас есть конкретные доказательства присутствия моей клиентки на месте происшествия. Можем сразу перейти к делу? Пожалуйста.

Детектив Вест шелестит бумагами, лежащими у нее на коленях.

– Сейчас перейдем, мисс Мюррей, – говорит она Рейчел, затем снова поворачивается ко мне. – Когда вы в последний раз видели Эми Холдер?

Началось. Я давно поняла, что врать нужно максимально близко к правде.

– Я уехала из Декейтера в начале сентября. Я помню, что видела ее до переезда, но точную дату назвать не могу. – На самом деле, правду говорить можно – главное, правильно подбирать слова и использовать нужную интонацию. Они подумают, что «точную дату назвать не могу» значит «не помню», потому что я сказала это с определенной интонацией. На самом же деле я не могу назвать эту дату, потому что тогда окажусь под подозрением.

– Двадцать седьмого августа, в шесть часов двенадцать минут вечера, Эми Холдер вошла в отель «Американ». Двадцать семь минут спустя ее комната была объята пламенем, – ровным тоном говорит детектив Вест. – Вы бывали в этом отеле?

– Я заходила поесть в ресторан, который находится в этом отеле. – И это правда.

Детектив Крофтон достает айпад. Он кладет его на середину стола, и мы с Рейчел наклоняемся вперед, чтобы видеть экран. Он нажимает на кнопку воспроизведения, а детектив Вест говорит:

– Это запись с камеры видеонаблюдения, на ней Эми Холдер заходит в отель перед смертью.

Мы все смотрим размытое видео, на котором Эми переходит дорогу, протискиваясь мимо семьи из четырех человек. Потом в нее врезается парень, который смотрел в телефон и не видел, куда идет, отчего ее разворачивает в другую сторону. Благодаря красному пальто ее легко узнать в толпе, особенно когда она делает взмах рукой и показывает мне средний палец. Сама я маячу где-то на заднем плане, и мое изображение немного не в фокусе.

Здесь видеозапись обрывается, и детектив Вест смотрит на меня. Изображение неподвижно, и меня с трудом можно разглядеть в углу экрана.

– Это подстегивает вашу память, мисс Портер?

Не дав мне возможности ничего сказать, Рейчел отвечает за меня:

– Вы намекаете, что тот размытый силуэт на заднем плане – моя клиентка? У половины белых женщин в Джорджии каштановые волосы. Это может быть любая из них. – Подавшись вперед, она нажимает кнопку, чтобы посмотреть видео еще раз. – Я тут вижу явно нетрезвую женщину. Мисс Холдер была известной курильщицей, которая погибла при пожаре, возникшем в результате ее курения в постели в пьяном виде. Если у вас есть что-то, указывающее на причастность мисс Портер к смерти Эми Холдер, мы бы хотели это видеть. И ради всего святого, пусть это будет изображение, хотя бы отдаленно напоминающее мою клиентку.

Черт, Рейчел. Я под впечатлением.

Детектив Крофтон выводит на экран следующее видео.

– Это было снято очевидцем.

В будни в центре Атланты не так многолюдно, хотя в выходные бывают наплывы народа. Девон нашел все видеозаписи, сделанные в тот день, от записей с камер видеонаблюдения до роликов, выложенных в соцсети с указанием геолокации или названий фирм, расположенных в этом районе. Мы узнали о существовании этого видео менее двух суток назад – сдается мне, у нас с этим «очевидцем» один начальник.

Съемка ведется из здания на противоположной стороне улицы, камера расположена на одном уровне с номером Эми, и это позволяет ему беспрепятственно заглянуть прямо в комнату. При этом настоящим очевидцам, которые стояли внизу, задрав камеры, удалось заснять лишь узкую полоску комнаты Эми, когда из ее балконной двери повалил дым.

Видео начинается с того, что камера ощупывает стену здания и останавливается, поймав в объектив открытые балконные двери номера Эми. Ограждение балкона непрозрачно, и взгляду открывается лишь верхняя половина комнаты, а кровать в кадр не попадает.

В видео есть звук, но мы с Девоном полагаем, что аудиодорожка была добавлена позже, чтобы как-то оправдать мое попадание на камеру именно в этот момент.

Детектив Крофтон увеличивает громкость, и мы слышим мужской голос за кадром:

– Внимание, обнаружена секси горничная! Может, пришла расправить постель?

И вот она я, в той самой униформе. Я стою в глубине комнаты, но через открытые балконные двери меня видно как на ладони. Мой взгляд направлен вниз – туда, где стоит кровать, скрытая от глаз балконным ограждением. Мое изображение предельно четкое, в отличие от того, которое мы только что видели в другом ролике.

Я прекрасно помню этот момент. Я только что достала из сумки коробок спичек и готовилась зажечь одну из них. Спустя мгновение кровать будет объята пламенем. Проходит несколько секунд, и мои воспоминания оживают на маленьком экране. Потом я скрываюсь из виду за плотными клубами черного дыма.

Глава 24

Наши дни

Я сохраняю спокойствие, не позволяя эмоциям отразиться на лице. Это дается легко – видео я видела не в первый раз.

Ладно, поехали.

Оба детектива в ожидании воззрились на меня.

– Это Лукка Марино, – помолчав несколько секунд, говорю я.

Они переглядываются, потом опять смотрят на меня.

– Лукка Марино? – переспрашивает детектив Крофтон.

– Да, женщина на видео – Лукка Марино.

Я годами оберегала это имя. Делала все, чтобы когда-нибудь вернуть его себе и снова стать Луккой Марино. Уже купила землю для дома нашей мечты – такого, о каком мы говорили с мамой. Даже сад спланировала именно так, как ей бы понравилось. Но когда кто-то присвоил это имя, я поняла: оно всего лишь ярлык. Я потратила годы на защиту идеи под названием «Лукка Марино», но я больше не та наивная маленькая девочка. Было непросто наконец решиться и отпустить ее, но правда в том, что ее уже давно здесь нет. Мне не нужно быть Луккой, чтобы хранить память о маме. Или делать то, чего она от меня ожидала.

Взгляды всех присутствующих, в том числе Рейчел, направлены на меня.

– Позвольте, вы утверждаете, что это не вы? – уточняет детектив Вест.

Я приподнимаю брови, слегка приоткрываю рот. Наклоняю голову и смотрю на них с наигранным недоумением.

– Женщина в отеле – Лукка Марино. Не знаю, как еще мне это сформулировать. – Они могли бы подключить меня к детектору лжи, и я бы с легкостью прошла проверку.

Рейчел перебивает меня:

– Моя клиентка имеет в виду женщину, которая недавно гостила в Лейк-Форбинге, штат Луизиана. Она попала в автомобильную аварию неделю назад и погибла.

Кивнув, я добавляю:

– Лукка жила здесь, когда умерла Эми. Они были знакомы.

– Вам известно, как именно она была связана с Эми Холдер? – Вест открывает ноутбук, вероятно, ища данные о Лукке Марино.

– Напоминаю, – говорит Рейчел, – мы здесь не для того, чтобы отвечать на вопросы о связях Эми Холдер.

Я поднимаю руку и говорю:

– Все в порядке, Рейчел. Я могу ответить на этот вопрос. – Тщательно подбираю слова. – Эми связалась с плохими людьми. Лукка была среди них. Это все, что я могу сказать. – Опять же, интонация решает все.

Они показывают еще несколько фотографий, о которых мне уже известно, в том числе ту, где я тащу Эми от машины к дому.

Просмотрев их, я пожимаю плечами:

– На всех этих снимках Лукка Марино.

Вест с головой ушла в изучение информации на ноутбуке. Крофтон наклоняется ко мне и бормочет:

– Сходство просто поразительное.

Похоже, они нашли ее фото. Изогнувшись, я бросаю взгляд на экран. Ага, это один из постов на страничке матери Джеймса, в котором она писала о том дурацком супе. На фото у женщины волосы собраны в хвост, нет макияжа, простая белая футболка с джинсами. Мы могли бы быть близнецами. Мистер Смит может пожалеть о том, что нашел такого идеального двойника.

Сейчас Вест обнаружит записи, оставленные Девоном, из которых следует, что Лукка Марино снимала квартиру в центре Атланты в то время, когда погибла Эми. Для убедительности там будет еще пара штрафов за неправильную парковку на улице, где жила Эми.

После того, как мы с Девоном расстались в Нэшвилле, я поехала в Северную Каролину, а он вернулся в Луизиану. Когда детективы позвонят в полицию Лейк-Форбинга и станут расспрашивать о Лукке Марино и о том, чем она там занималась, им расскажут о папке с фотографиями и информацией об Эми Холдер, которая была найдена в сумке, забытой в комнате Джеймса. Сумке, которую подбросил Девон. Он же позвонил в полицию, представившись одним из церковных помощников, и сообщил, что к личным вещам Лукки Марино, которые уже находятся в распоряжении полиции, нужно добавить еще один предмет.

– Зачем Лукке Марино ехать за вами в Луизиану? – спрашивает детектив Вест.

Я пожимаю плечами:

– Я не могу ответить на этот вопрос.

Моя задача – направить их расследование в нужное русло, а не раскрывать все детали.

Босс старательно искал женщину, в точности похожую на меня, чтобы она могла назваться моим именем и присвоить себе мою жизнь. Он создал ее профили в социальных сетях и сделал так, чтобы о ней заговорил весь город. Он продумал каждую мелочь. А затем убил ее.

Теперь, когда она мертва, детективы не смогут ее допросить, а значит, никто не сможет опровергнуть то, что я рассказала сегодня.

Мистер Смит думал, что усложняет мне возвращение к настоящему имени, но вчера я поставила точку в этой истории. Благодаря униформе из секонд-хенда и моему последнему визиту в стоматологическую клинику в Идене, Северная Каролина теперь имеет запись зубной формулы этой женщины – пациентки по имени Лукка Марино. Это позволяет окончательно идентифицировать ее тело.

Если я навсегда теряю имя Лукка Марино, это должно того стоить.

Детективы прилипли к экрану компьютера, а Рейчел внимательно наблюдает за мной со своего места. Я так же пристально смотрю на нее.

– Детективы, – наконец говорит она, – мы проделали весь этот путь, но до сих пор не увидели никаких доказательств того, что моя клиентка имеет отношение к смерти Эми Холдер. И если у вас больше ничего нет…

– Мы проверим новую информацию. Но для полноты картины нам не хватает ответа на один вопрос: где вы были вечером двадцать седьмого августа?

Они не сдаются.

Я сижу в расслабленной позе. Спокойная. Собранная.

– Я проверила календарь, когда узнала от полиции в Лейк-Форбинге, что меня вызывают на допрос. В тот день была в гостях у друзей – у них родился ребенок, и они пригласили меня на смотрины и ужин.

Мой ответ – чистая правда, за исключением даты. В гости я ездила за неделю до этого.

Детектив Вест взяла ручку и приготовилась записывать.

– Можете дать их контакты?

– Да, конечно. Тайрон Николс.

Детектив Крофтон резко поднимает голову:

– Тайрон Николс, который играет за «Фалконс»?

– Да, он мой старый друг, – с улыбкой отвечаю я.

И это тоже правда.

Взяв в руку телефон, я говорю:

– Я говорила ему, что встречаюсь с вами. Он сказал, что вы можете ему позвонить и уточнить все, что нужно. Хотите, наберу его прямо сейчас? Он просил не раздавать его номер, если без этого можно обойтись.

Детектив Крофтон с радостью хватается за возможность поболтать с одним из самых известных игроков «Атланта Фалконс».

Я решила позвонить по видео, потому что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Тайрон появляется на экране. Он дома, сидит в кресле в кабинете. На стене за ним – фотографии, вырезки и футболки, отмечающие его спортивные успехи: от старшей школы до Национальной лиги. Когда-то он был наивным восемнадцатилетним парнем, мечтавшим получить стипендию, чтобы играть в американский футбол в колледже, в надежде обеспечить лучшую жизнь своей семье. С тех пор он проделал большой путь.

– Привет, малышка, – говорит он своим раскатистым голосом.

– Привет, Тайрон. Есть секундочка поговорить с детективами? – спрашиваю я, для пущего эффекта закатив глаза.

– Конечно, давай их сюда.

Я протягиваю телефон детективу Крофтону – судя по его виду, он пребывает в полной эйфории.

– Да, здравствуйте, мистер Николс. Я детектив Крофтон из полиции Атланты. Нам нужно проверить алиби мисс Портер на двадцать седьмое августа. По ее словам, в тот вечер она была у вас дома.

Откидываюсь на спинку кресла. Рейчел снова сверлит меня взглядом. Я отвечаю ей едва заметной улыбкой.

– Само собой, – говорит Тайрон. – Она была у нас. В игровой сезон я только по вторникам ужинаю дома, вот мы и пригласили ее в тот день в гости, чтобы она на сына нашего посмотрела.

Детектив Крофтон удовлетворен ответом Тайрона, но детектив Вест не так ослеплена его звездным блеском и задает еще один вопрос:

– В котором часу мисс Портер приехала к вам в тот вечер и во сколько уехала?

– Забрал ее после тренировки, около пяти. Засиделись допоздна, ведь мы давно не виделись. Где-то в девять-десять они с женой опустошили бутылку вина. – Он громко смеется. – А потом им, конечно же, приспичило попеть в караоке. Мой бог, эти двое воображают себя певицами.

Не подкопаешься.

Детектив Крофтон благодарит Тайрона и возвращает мне телефон.

– Спасибо, что помог все прояснить, – говорю я, глядя на экран.

– Пожалуйста, – со смехом говорит он. – Не за что. Заезжай на ужин, пока в городе. Ты удивишься, как вырос Джейден.

– Обязательно! Я тебе позвоню, когда выйду отсюда, и мы все обсудим.

Я нажимаю «отбой» и перевожу взгляд на детективов.

Они смотрят на меня, потом переглядываются, молча обмениваясь мнениями.

Детектив Вест закрывает блокнот.

– Думаю, на сегодня это все. Если у нас возникнут еще вопросы к мисс Портер, мы с вами свяжемся.

Они за считанные секунды собирают свои вещи и выходят из переговорной.

Мы с Рейчел продолжаем сидеть друг напротив друга.

– Ты не была знакома с Луккой Марино, когда она явилась на скачках вместе с Джеймсом, – говорит она.

Я качаю головой.

– Если помнишь, я упомянула о том, что он пришел с женщиной. Я не уточняла, знаю ее или нет.

Вот почему я говорю правду как можно чаще.

Рейчел встает и разглаживает складки на юбке.

– Что ж, похоже, мы удачно обстряпали это дело.

Я пожимаю плечами:

– Я просто рада, что все позади. – Но не для меня. Одну угрозу я устранила, но наибольшую опасность представляет вторая.

Она хватает портфель и направляется к двери, но не открывает ее.

– Да, я тоже. Мне ужасно не хотелось думать, что ты имеешь какое-то отношение к смерти той женщины.

Глядя прямо на нее, я говорю:

– Можешь мне верить – это Лукка Марино была в комнате с Эми в тот день.

Мы несколько секунд внимательно смотрим друг на друга, затем она выскальзывает из комнаты, не сказав больше ни слова.

В то время как Рейчел уходит отсюда со спокойной душой, у меня ситуация иная. Выйти из этого здания мне будет не так просто, как войти.

Я достаю из сумки новый, «чистый» телефон и, выйдя в коридор, звоню Девону.

– Я разобралась с полицией, – говорю я, как только соединение устанавливается.

– Хорошо, – говорит он. – Теперь давай решать другую проблему.

– Райан был здесь, когда я пришла. Мне нужно, чтобы его не было. Можешь это устроить?

До меня доносится знакомое клацанье – это он стучит по клавиатуре.

– Во что он сегодня одет?

Его образ всплывает перед моим мысленным взором.

– Джинсы. Синяя рубашка.

– Ладно, я позвоню в службу безопасности отеля и сообщу о его подозрительном поведении. Надолго устранить его не получится, но, надеюсь, ты успеешь выйти из здания. Подключи блютуз-гарнитуру. Я хочу оставаться с тобой на связи.

Порывшись в сумке, я достаю маленький наушник телесного цвета – разработка Девона – и подключаю его к телефону. Распускаю хвост и вставляю наушник в правое ухо. Он сливается с кожей, и за волосами заметить его будет трудно.

Засунув телефон в задний карман, я иду по коридору. Тот факт, что Девон настоятельно попросил меня не отключаться, когда я пойду в львиное логово, ужасно растрогал меня. Прямо сейчас он ставит себя под удар ради меня.

– Вдруг потом не получится это сказать: спасибо тебе за все. Спасибо за то, что был моим другом.

Он прочищает горло.

– Сейчас не время для этой фигни. Игра начинается. Просто уходи, если понадобится. Никогда не поздно свалить.

Толчком открыв металлическую дверь в конце коридора, я выхожу на лестничную клетку. В бетонном колодце темно и сыро, и мой голос эхом отражается от стен.

– Я иду вниз.

Добравшись до первого этажа, я медленно открываю дверь и одним глазком заглядываю в вестибюль. Я вовремя: два охранника в форме приближаются к Райану. Они подходят ближе и что-то ему говорят, а он обшаривает взглядом большое помещение и почти не обращает на них внимания. Они жестом просят его пройти с ними, но он пререкается с ними, по-прежнему не сводя глаз с лифтов.

Они хватают его под руки, и он сначала вроде бы сопротивляется, но потом обмякает в их цепких руках. Когда его уводят, он бросает последний взгляд за спину.

Как только он уходит, я осторожно выхожу с лестничной клетки и шепчу:

– Двигаюсь к выходу.

– Я подключился к уличным камерам, так что буду видеть тебя, когда ты выйдешь из отеля.

Дверь ближайшего выхода ведет на боковую улицу. Когда до нее остаются считанные шаги, я слышу:

– Привет, Лукка.

Я оборачиваюсь и замираю, когда вижу, кто передо мной.

– Надеялась увидеть тебя здесь, Джордж.

– Выведи его на улицу, – говорит Девон мне на ухо. – Я не могу наблюдать за тобой, пока ты там.

– Вчера ты меня продинамила, так что удивляться нечего, – говорит он.

Я киваю на дверь, давая понять, что мы продолжим наш разговор снаружи. Он кивает в ответ, будто соглашаясь.

– Вижу тебя. Следуй на север до перекрестка, – говорит мне Девон.

Хоть я и не вижу камер, я чувствую некоторое облегчение оттого, что кто-то в этом мире приглядывает за мной, пусть даже не имея возможности помочь мне прямо сейчас.

– Ты что, план Б на случай, если детективы облажаются? – Я изо всех сил стараюсь говорить уверенным и ровным тоном.

Джордж смеется:

– Предполагалось, что я буду планом А. Если бы ты просто дала мне то, что он хочет, тебе не пришлось бы возиться с теми копами.

Я пожимаю плечами и смотрю на него:

– Пока я его еще раз не разозлю. Тогда он снова выложит эту карту. Ведь у дел об убийстве нет срока давности.

– Может, тебе стоило об этом подумать до того, как ты зажгла ту спичку, – тихо произносит он.

– Райан вышел из отеля, – это снова Девон.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Потом еще раз.

– Я об этом очень сожалею, и мне придется жить с тем, что я сделала. – Я смотрю ему в глаза. – Ты не обязан это делать.

Мы останавливаемся в паре метров от пешеходного перехода, и он пристально смотрит на меня, вглядываясь в мое лицо.

– Я не хочу это делать. Но я должен получить то, что лежит в той ячейке. Мы оба знаем, что сейчас это единственный вариант. У меня связаны руки, Лукка. Ты не оставила мне другого выбора.

– А что потом? – шепчу я.

Засунув руки в карманы, он отходит от меня и озирается по сторонам. Затем снова поворачивается ко мне.

– Может, я отвлекусь, пока буду изучать содержимое ячейки. И не увижу, что ты сбежала.

Он хочет, чтобы я думала, что он позволит мне уйти. Возможно, так и будет, но долго это не продлится – скоро я снова увижу его у себя за спиной.

Пешеходам загорается зеленый, и мы переходим через дорогу. Пройдя в молчании еще два квартала, мы оказываемся возле банка.

– Если собираешься уйти, сейчас самое время, – говорит Девон мне на ухо. – Когда войдешь внутрь, пути назад не будет.

Джордж начинает подниматься по ступенькам ко входу, а я не могу сдвинуться с места.

– Ты идешь? – спрашивает он.

Сбросив с себя оцепенение, я следую за ним. Бегство не вариант, и никогда им не было.

Вымышленное имя: Реджина Хейл. Шесть месяцев назад

В нос ударяет запах серы, когда на кончике спички занимается огонь. Секунду-две я держу ее, чтобы убедиться, что она не потухнет, затем бросаю на кровать. Пламя расползается и растет, поглощая синтетическую ткань покрывала, и по-настоящему разгорается, ухватившись за ярко-красное пальто.

Бросив оставшиеся вещи Эми в черную спортивную сумку, я напоследок обвожу взглядом комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла, затем закидываю сумку обратно в хозяйственную тележку. Языки пламени взмывают вверх, и комната наполняется густым черным дымом. Пора уходить.

Потянув за ручку, я открываю дверь номера и выкатываю тележку в коридор, направляясь прямиком к застывшему в ожидании меня служебному лифту. На первом этаже меня встречает Девон. Я вынимаю сумку из тележки и передаю тележку ему. Мы молча расходимся в разные стороны – он идет по крытому паркингу к противоположному выходу, а я прохожу через кухни к двери, которая выведет меня в узкий переулок сбоку от отеля.

Отперев машину, я тяжело опускаюсь на водительское сиденье. У меня дрожат руки, когда я достаю телефон и набираю номер, предназначенный для экстренных случаев.

Мистер Смит отвечает после первого же гудка.

– Какого хрена там произошло? – Он уже знает о пожаре.

Я судорожно вздыхаю, надеясь, что он это слышит.

– Когда я вошла в ее номер, она уже лежала в кровати, пьяная в хлам, с сигаретой в зубах. Я стала приближаться к ней, чтобы вколоть рогипнол[9], но она словно взбесилась, когда я подошла к кровати. Сигарета выпала у нее изо рта и упала на покрывало. Рядом с ней стояла пустая бутылка из-под вина, но ее содержимое, видимо, впиталось в постельное белье, потому что пламя распространилось по всей кровати буквально за секунды. Я хотела ее вытащить, но она… уже горела. Ее одежда… – Мой голос срывается, меня передергивает. – Это было жутко, – со стоном продолжаю я. – И так быстро. Она была просто… объята пламенем. – Я явно в истерике. Напугана. Мой голос дрожит.

Какое-то время он молчит в трубку.

– В ее комнате было что-то полезное? – наконец спрашивает он.

– Не знаю. Я собиралась осмотреть комнату после того, как усыплю ее, но мне пришлось уйти, когда сработала пожарная сигнализация, – быстро отвечаю я. – Я не смогла ничего найти.

– Ты ничего не прихватила с собой?

– Нет. Ничего. – Я запихнула черную сумку обратно под свой пиджак, так что никто не должен был меня с ней увидеть.

Я жду ответа или следующий вопрос, но слышу лишь тишину. Наконец он говорит:

– Насколько я понимаю, она сыпала угрозами на тротуаре перед отелем. И эти угрозы касались меня.

– Она была совершенно пьяная и вела себя неадекватно, – говорю я ему, при этом не отрицая сказанное им.

– Тебе подвернулся удобный случай, чтобы завладеть чем-то, что можно использовать против меня. А потом сказать мне, что ты ничего не брала. – В его голосе сквозит холодок, какого я прежде не слышала.

Дрожащим голосом я отвечаю:

– Я не знаю, что у нее было на вас. Я ничего не нашла ни у нее дома, ни в машине, ни в этом гостиничном номере. Если она и принесла туда что-то с собой, то теперь все превратилось в пепел.

Молчание. Молчание, которое длится бесконечно.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он говорит:

– Остаемся на связи. – И отключается.

Положив голову на руль, я делаю глубокий вдох. Мое сердце бешено стучит. Рука неуклюже пытается повернуть ключ в замке зажигания. Лишь через несколько минут мне, наконец, удается переключить рычаг в нужное положение. Я трогаюсь с места, а к отелю подъезжают все новые пожарные машины.

В двух кварталах от этого места я паркуюсь перед банком «Уэллс Фарго» и направляюсь внутрь.

Глава 25

Наши дни

Когда мы заходим в банк, я направляюсь к стойке, где нужно зарегистрироваться для доступа в хранилище.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – спрашивает женщина за стойкой.

Я улыбаюсь ей, хотя мне совсем не до улыбок.

– Добрый день, мне нужно открыть свою ячейку.

– Конечно! Номер ячейки и фамилия?

– Реджина Хейл. Ячейка 3291.

Я показываю удостоверение личности на это имя и маленький ключик, который несколько месяцев хранила в надежном месте. Она открывает журнал на странице с номером моей ячейки, и я ставлю подпись под первой – и единственной – записью в этом журнале, сделанной в тот день, когда я оформила аренду.

– У вас гость. Только что пришел. Стоит на улице у лестницы, – шепчет Девон мне в наушник.

Я делаю глубокий медленный вдох. Мы с Джорджем следуем за банковской служащей по хранилищу и заходим в отдельную комнату, где все стены увешаны маленькими ящичками с медными дверцами, а в центре стоит большой стол. Она вставляет свой ключ в одну замочную скважину, а я свой – во вторую. Мы одновременно поворачиваем ключи.

Когда дверь со щелчком открывается, она говорит:

– Можете поставить ящик на стол. Не спешите, время у вас не ограничено.

Затем она уходит, закрыв за собой дверь. Тишину нарушает лишь тиканье часов на стене. Тик-так, тик-так. У меня такое чувство, словно стены комнаты сжимаются.

Джордж вынимает ящик из ячейки – его содержимое скрыто под крышкой – и ставит его на стол.

Он пристально смотрит на меня. Пять секунд. Десять. Мы оба знаем, что после этого возврата к прошлому не будет. В его взгляде я вижу проблески печали и, может, даже легкое сожаление, но я отказываюсь показывать свои эмоции. Наконец он переводит взгляд на ящик перед ним и медленно снимает крышку.

Внутри – лишь маленький белый лебедь из оригами.

По его лицу пробегает тень смятения. Это длится секунду-две, затем смятение сменяется яростью – настолько всепоглощающей, что кажется, будто она высасывает из комнаты весь воздух. Он прищуривается, сдвигает брови, его челюсти сжимаются.

Тик-так, тик-так.

– Наверное, мне больше не нужно звать тебя Джорджем, – говорю я, чтобы заглушить тиканье часов.

Он берет лебедя за крылышко и вертит в руке, затем медленно разворачивает, убеждаясь, что лист бумаги пуст. Очевидно, в этом ящике нет никакой информации ни о нем, ни о Викторе Коннолли.

Я была готова к разным реакциям, но его пристальное внимание к пустому ящику меня удивило.

– Я-то думала, что ты назвался мистером Смитом, потому что был фанатом «Матрицы» или просто человеком без фантазии, но ты на самом деле мистер Смит. Мистер Кристофер Смит. Довольно остроумно, признаю. Твоя фамилия уже стала нарицательной в определенных кругах. – Я пытаюсь его заболтать.

Он усмехается, но в этом смехе нет ни капли веселья.

Наконец он поворачивается ко мне лицом, не выпуская из рук развернутый лист бумаги. Делает шаг, затем второй. Он приближается, я отступаю назад.

Лист бумаги выпадает из его руки и медленно опускается на пол.

Он делает еще один шаг.

Я отступаю еще на шаг.

– Когда ты догадалась?

– Догадалась, что мой босс и мой курьер – один и тот же человек? Узнала твое настоящее имя? Вчера днем, – отвечаю я.

Он кивает на открытый ящик:

– Но это ждало меня здесь куда дольше.

Я киваю.

– Я, конечно, впечатлен тем, что тебе удалось это выяснить. Многие пытались – безуспешно. Но знание моего имени ничего не меняет. – Судя по голосу, он едва сдерживается. – Где информация, которую украла у меня Эми Холдер? Ты ушла из отеля, как только в ее комнате начался пожар, и первым делом приехала сюда. Только не ври, что ничего не взяла. – Он окидывает взглядом сотню ячеек на стенах, и я понимаю, о чем он думает: у меня может быть не одна ячейка, и то, что он ищет, спрятано где-то здесь.

– Ну да, то, что было у Эми, сейчас у меня. Только не здесь, – говорю я, обводя комнату рукой. – Но я знала, что смогу убедить тебя в обратном. Усвоила один из твоих уроков: «Тебя будет трудно поймать, если ты не будешь держать при себе то, что украла».

Я упираюсь спиной в стену, и между нами теперь лишь несколько сантиметров. Металлические ручки сейфовых ячеек впиваются мне в кожу. Я фокусируюсь на этой боли, чтобы сосредоточиться. Здесь и сейчас я, может, и в его власти, но за дверью – люди. Ему будет непросто выйти без меня, ведь служащая ждет, чтобы запереть ячейку.

– Ты провалила задание ради собственной выгоды.

– Это ты думаешь, что я его провалила. На самом деле я выполнила работу – просто ты не понял моей задумки. – Я бросаю его же слова ему в лицо, и по его взгляду я понимаю: будь мы в другом месте, мне бы не выжить.

Он скрещивает руки на груди.

– Похоже, у нас больше общего, чем ты готова признать. Вместо того чтобы выполнить работу, ты воспользовалась ситуацией.

Верно подмечено, но я не должна позволять ему влезть ко мне в голову.

– Я многому научилась у тебя за эти годы. Но самое важное – «делать все, что нужно, чтобы спасти себя и выполнить задание». Я стараюсь всегда следовать этому принципу.

– Ты прошла большой путь из того трейлерного парка в Северной Каролине. Я возлагал на тебя серьезные надежды, но ты меня разочаровала, – говорит он с презрительной усмешкой.

– Я была твоим самым ценным активом, и мы оба это знаем. Ты ничего не знаешь о разочарованиях.

Он нависает надо мной, заставляя меня откинуть голову, чтобы видеть его лицо.

– Ты давно планировала предать меня?

– Четыре года, – отвечаю я, не поправляя его. – Вполовину меньше, чем ты планировал предать меня.

Я вижу, как он перебирает в памяти события четырехлетней давности, пытаясь понять, что толкнуло меня на этот шаг.

Наконец он произносит:

– Работа в доме Тейта.

Я киваю.

– Работа в доме Тейта.

Он отстраняется и разводит руками:

– Может, скажешь, ради чего все это? Полагаю, ты не просто так провернула этот трюк.

– Эми сказала тебе, что у нее есть компромат на Виктора Коннолли и его семью, но на самом деле у нее были доказательства, что ты годами вел с ними двойную игру. Не лучшая идея – поиметь один из самых влиятельных преступных кланов на Восточном побережье. У нее были банковские переводы, документы, переписка – все, что подтверждало: ты присваивал их деньги, продавал их секреты и использовал информацию в своих целях, а не в их интересах. Ты заставил их думать, что защищаешь их, в то время как на самом деле был для них главной угрозой. Но шантажировать тебя, не зная твоего имени, было бесполезно, Кристофер.

Его лицо становится каменным.

– Хватит трепаться. Чего ты хочешь, Лукка?

– Ничего. И теперь я мисс Портер. Я больше не трачу на тебя силы. Просто предупреждаю по-дружески, раз уж мы ударились в воспоминания. На улице тебя ждут старые друзья. Не заставляй их ждать слишком долго. – Я смотрю на него две-три секунды, прежде чем добавить: – Ты что, думал, у меня нет запасного плана?

Он пристально смотрит на меня, приподняв бровь. Он всегда умел превращать молчание в оружие, и этот момент не исключение.

– Сегодняшний день закончится не так, как ты думаешь, – говорит он, приближаясь ко мне почти вплотную. – Лучше почаще оглядывайся назад, потому что в один прекрасный день я окажусь у тебя за спиной. Обещаю.

– Ты уже отнял у меня единственное, что мне было дорого. Лукки Марино больше нет – она в могиле. Тебе больше нечем мне угрожать.

Он отходит, и мне стоит неимоверных усилий не рухнуть на пол. Он рывком распахивает дверь, та с грохотом ударяется о стену.

Я говорю ему вслед:

– Не поддавайся эмоциям. Это просто бизнес.

Выйдя из хранилища, он достает телефон. Ко мне приближается женщина, которая впустила нас в комнату, но я отмахиваюсь от нее:

– Нам больше не нужна ячейка. Ключ в замке.

– Без проблем, мисс Хейл, но нужно, чтобы вы подписали закрывающие документы…

Не обращая на нее внимания, я выхожу из банка и успеваю застать тот самый момент, когда Кристофер замечает Виктора Коннолли и его людей на лестнице перед входом. Поколебавшись несколько секунд, он завершает звонок и засовывает телефон в задний карман. Затем расправляет плечи, готовясь встретиться с человеком, у которого украл миллионы. Он ни разу не оборачивается, чтобы посмотреть на меня.

Его усаживают во внедорожник, и Виктор Коннолли кивает мне, прежде чем сесть на переднее пассажирское сиденье. Вчера мы отправили ему всю информацию, добытую Эми, пообещав сегодня доставить предателя. Уверена, мистер Смит не раз выходил сухим из воды, но в этот раз вряд ли получится.

– Черт, Эль, надо было нацепить на тебя камеру – я бы отдал все, чтобы увидеть его лицо, когда он открыл тот ящик, – смеется Девон у меня в наушнике.

– Меня сейчас вырвет, – бормочу я. Теперь, когда все закончилось и адреналин отпускает, я чувствую себя опустошенной. Сложно привыкнуть к тому, что мой знакомый Джордж оказался мистером Смитом.

– Полный отрыв. Лови такси. У тебя вылет через полтора часа.

«Приземлились», – пишу я и кидаю телефон на пассажирское сиденье.

До цели ехать еще полчаса, а я уже едва держусь на ногах. Не уверена, что не усну по дороге. К счастью, уже скоро я сворачиваю и по извилистой гравийной дорожке подъезжаю к дому.

Над входом горит свет, чему я очень рада, ведь на улице непроглядная тьма. Я с трудом вытаскиваю себя из машины и бреду к крыльцу. Прислонившись к дверному звонку, жму на него, пока дверь не открывается.

– Это уже перебор, тебе не кажется? – говорит Девон, впуская меня в дом.

– Это были самые долгие три дня в моей жизни. – Рухнув на диван, я скидываю обувь. – Я просплю трое суток без перерыва.

– Спальня дальше по коридору, – говорит он, но накрывает меня пледом и выключает лампу, зная, что я не сдвинусь с места.

– Я так понимаю, все прошло хорошо?

Я с трудом поднимаю голову. Передо мной Эми Холдер в пижаме, с растрепанными волосами. Мелочная сторона моей натуры радуется, что я ее разбудила: неделька у меня выдалась еще та!

– Похоже, меня все-таки не посадят за твое убийство.

Эми хихикает. Мои глаза закрываются, и я перестаю существовать для этого мира.

Лукка Марино. Четыре года назад

Во время работы над делом Тейта в Форт-Уорте, штат Техас, мне впервые стало доподлинно известно, что не я одна работаю на мистера Смита. Девон несколько дней просматривал записи с камер видеонаблюдения в доме – еще до моего приезда – и видел других людей, присланных с той же целью. Когда я попросила его вычислить всех, кто пытался вынести картину из дома Тейта, он сделал все возможное.

Теперь я стою на занесенной песком улице в маленьком городке во Флориде, разглядывая очаровательный розовый пляжный домик. Океан отсюда не видно, но слышно.

Дорожка к входу вымощена хаотично уложенными разномастными камнями. Если хозяйка дома хоть немного похожа на меня, она уже знает о моем присутствии.

Когда до крыльца остается несколько шагов, входная дверь открывается.

– Привет, – говорю я, растягивая губы в широкой улыбке.

– Чем могу помочь?

– Эми Холдер? Надо поговорить. Есть минутка?

Она настороже – и правильно. На ее месте я бы вела себя так же. Когда создаешь себе тихую гавань, не ждешь незваных гостей с непонятными намерениями.

– Оставайтесь там и говорите, чего хотели.

Кивнув, я обдумываю, с чего начать.

– Мне нужно поговорить с вами о деле Тейта в Форт-Уорте.

Единственная реакция – приподнятые брови.

– У нас один работодатель, – добавляю я.

Она скрещивает руки на груди.

– Вам лучше уйти.

Черт. По глазам вижу – она готовится к бегству. Поднимаю руку, будто могу ее удержать.

– На вашем месте я бы тоже насторожилась, если бы кто-то вот так взял и заявился ко мне домой. Нам действительно нужно поговорить – но место и время выберете вы. – Порывшись в сумке, достаю ручку и чек с автозаправки, где я только что залила полный бак. Нацарапав на обратной стороне свои контактные данные, я смотрю ей в глаза, чтобы моя искренность не вызывала сомнений, и говорю: – Вот мой номер. И настоящее имя. Его знают лишь несколько человек. Мне важно с вами поговорить. Буду ждать звонка в Панама-Сити.

Развернувшись, я иду к почтовому ящику у дороги, кладу туда листок и ухожу. Она молча провожает меня взглядом. Я сознательно иду на огромный риск, выбора нет.

Лишь через пять дней она выходит на связь.

Она готова встретиться со мной на фермерском рынке возле пляжа, предупредив за пятнадцать минут до назначенного времени. Многолюдно и шумно – я бы тоже выбрала такое месте.

– Единственная Лукка Марино примерно вашего возраста и национальности упоминается в некрологе Анджелины Марино из города Иден, штат Северная Каролина.

Я киваю:

– И больше никто ничего не узнает, пока я сама этого не захочу.

Мы идем вдоль прилавков, уворачиваясь от снующих туда-сюда маленьких детей, и наконец оказываемся в небольшом закутке, оборудованном для пикников. Находим свободный столик в дальнем углу и садимся друг напротив друга.

– Ладно, говори.

Я перехожу сразу к делу.

– У меня есть друг, который мне помогает. Он подключился к системе безопасности в доме Тейта перед тем, как я приступила к этому заданию. Ты была там сразу после меня. Украла подделку, которую я оставила.

После паузы она говорит:

– Мне здорово влетело за то, что я принесла фальшивку и даже не поняла этого.

– Да я уродливее картины в жизни не видела. Понимаю, почему ты не подумала, что кому-то придет в голову ее подделать, – я пытаюсь разрядить обстановку.

Она смеется. Негромко и недолго, но уже прогресс.

Моя улыбка гаснет, когда я вспоминаю о том, что должна ей сказать.

– Ты знала, мы были не единственными, кто пытался ее добыть?

Она кивает.

– Ага, мне сказали, что это типа испытания. Победителю – бонус.

– Думаю, это было больше чем испытание, – тихо говорю я. – Мой друг вычислил других участников, и я стала их разыскивать, вот как тебя.

– И?

Я прочищаю горло.

– Остались только я и ты. Мы единственные, кто остался.

Эми заметно напрягается.

– Что ты имеешь в виду?

– Мистер Смит решил провести кадровую чистку и таким способом пытался определить, кого оставить, а кого нет. Он же не может просто уволить людей, знающих слишком много.

Я зачитываю список имен и причины смерти. Она неотрывно смотрит на меня.

– Думаю, тебя пощадили, потому что, по сути, ты разгадала загадку – пошла в прачечную, хоть и вернулись с подделкой.

Когда я просила Девона найти всех, кто попал на видео, это было не только из практических соображений. Моя жизнь наполнена одиночеством – вечные переезды, постоянная ложь о том, кто я. В других исполнителях я видела не только конкурентов, но и потенциальных друзей – людей, которые понимают, каково это. Вместе мы могли бы быть собой, помогать друг другу – хотя бы выслушать и дать совет насчет сложного задания. Девон сомневался, что стоит разыскивать остальных, но я его убедила. Ни он, ни я не ожидали, что все, кроме меня и Эми, стали жертвами несчастных случаев или внезапно умерли от смертельной болезни вскоре после этого задания.

Эми до сих пор не проронила ни слова.

– Рано или поздно и мы проиграем по итогам одного из его испытаний, это лишь вопрос времени. Если бы не мой друг, я бы не догадалась проверить прачечную. Он буквально спас мне жизнь.

Она отводит взгляд, рассматривая толпу.

– Я не собираюсь ждать, пока он меня устранит, – говорю я.

Наконец я получаю ответную реакцию: она хмурится, обдумывая мои слова.

– Так ты… уходишь? Я пыталась… Это невозможно, – у нее срывается голос, и мне ясно, что она многого недоговаривает.

– Уйти придется мистеру Смиту, – отвечаю я.

Она качает головой, собираясь встать. Я ее напугала.

Я продолжаю гнуть свою линию:

– Я долго об этом думала. Но в одиночку не справиться. Если ты в деле, нам придется действовать осторожно и не спеша. Собрать на него весь возможный компромат. Все, что можно использовать против него. С такими грязными методами, как у него, он наверняка многих подставил. Мы найдем доказательства и передадим их этим людям. Пусть разбираются с ним сами.

Эми упорно смотрит в сторону, стиснув зубы.

Я не останавливаюсь:

– И нам нужно выяснить, кто он такой на самом деле. Бесполезно рассказывать людям, что он их обманывал, если мы не можем назвать его настоящее имя.

Она качает головой. Информации слишком много, она не успевает ее обрабатывать.

– Мы примем все меры, чтобы защитить себя, – добавляю я. – Когда придет время для ответного удара, все должно быть продумано до мелочей.

Она встает и делает первый шаг, чтобы уйти.

Я спрашиваю:

– У тебя есть родственники, через которых они могут на тебя надавить? Кто-то, кого ты готова защищать любой ценой.

Она долго раздумывает, отвечать мне или нет.

– Да, есть кое-кто, – коротко говорит она. Подробностей я не требую.

– Значит, нам придется обеспечить их безопасность.

Наконец она поворачивается ко мне:

– А у тебя?

– Нет. У меня никого нет.

Вижу, она хочет что-то сказать, но колеблется.

– Ты когда-нибудь отказывались выполнять его приказы? Говорила ему «нет»?

Качаю головой:

– Ни разу.

Она отводит взгляд и горько усмехается:

– Ты понятия не имеешь, что он сделает, если узнает о твоих планах.

Меня немного беспокоит, что она не сказала «наших планах». Но она пока не ушла – и это уже что-то.

– Он попытается нас уничтожить, но если мы будем действовать на опережение, то сможем превратить это в контролируемый взрыв, – после паузы продолжаю: – Иногда бомбу можно обезвредить, только взорвав ее. Мы возьмем под свой контроль все, что возможно, и, когда произойдет взрыв – а он произойдет, – последствия будут не такими катастрофическими.

Она снова смеется, словно я наивная девочка. Возможно, так и есть.

– Ты действительно это сделаешь, – констатирует Эми после паузы.

– Думаю, у нас нет другого выбора, – отвечаю я.

Глава 26

В моей профессии бывают и короткие аферы, и долгие многоходовки. Но то, что я только что провернула, стало самым продолжительным и сложным делом в моей карьере. Теперь, когда все закончилось, я чувствую странную опустошенность.

Когда я сказала, что просплю три дня, в моих словах была лишь доля шутки, потому что я проспала почти два. Девон и Эми ходили вокруг на цыпочках, приносили еду и сдерживали поток вопросов – хотя видела по их глазам, как им не терпелось все обсудить.

Ведь они тоже много вложили в это дело.

– Наконец ты проснулась. – Девон плюхается в кресло рядом с диваном.

– Не совсем, – бормочу я. – Чувствую себя так, будто у меня жуткое похмелье, а вечеринки-то и не было.

Он смеется:

– Значит, еще рано стрелять в потолок пробкой от шампанского?

– Для этого никогда не рано! – раздается голос Эми из дверного проема. Она устраивается рядом с Девоном. – Доброе утро.

– Как скажете. – Я едва успеваю подумать о том, как сильно хочется кофе, а Эми уже ставит передо мной кружку.

Какое-то время мы молча пьем кофе, пока Эми не нарушает тишину:

– Жаль, я не видела его лица, когда он открыл ящик.

Девон фыркает:

– Я сказал то же самое.

Пожав плечами, я говорю:

– Надеялась увидеть, как у него челюсть отвиснет от осознания, что его переиграли, но он лишь приподнял одну бровь.

Следующие полчаса я в подробностях рассказываю о встрече с детективами – Девон не слышал этот разговор.

– Бог мой, тебе повезло, что он прислал практически твоего двойника, иначе ты бы спалилась, – говорит Эми. – Даже при наличии алиби, подтвержденного Тайроном, тебе было бы сложно убедить их, что это не ты.

Я пожимаю плечами:

– Я всегда могла воскресить тебя из мертвых, если бы на горизонте реально замаячила тюрьма. Я вообще-то никого не убивала.

– Ну да, это аргумент, – со смехом говорит Эми.

– Хорошо, что Эми уже была в корзине для белья, когда началась съемка. Я проверял соседнее здание прямо перед тем, как притащить из морга труп, и в комнате напротив ее номера было пусто. – Нахмурившись, Девон добавляет: – Ненавижу, когда кто-то вот так переходит мне дорогу.

Я пихаю его ногой.

– Да перестань. Ты столько раз спасал наши шкуры – даже стыдно вспоминать. Нельзя всегда быть идеальным.

Я думала, что просила у Девона всего, что только можно, пока не попросила достать мне труп. Очень специфический труп. Недавно умершую белую женщину. Неизвестную, которую никто не хватится. Ростом примерно сто семьдесят, с длинными светлыми волосами. Затем мы надели на нее то самое незабываемое красное пальто.

Чтобы наш план сработал, Эми Холдер должна была умереть эффектно.

Когда мы только начали готовиться к этому дню – дню освобождения от мистера Смита, – никто из нас не знал, сколько времени это займет.

Хотя реализация плана заняла больше времени, чем нам троим хотелось, сам план был довольно прост. Мы продолжали выполнять задания, параллельно собирая компромат на его двойные игры с клиентами. И не по мелочи, а так, чтобы испугался за свою шкуру, если это выплывет наружу. И главное – нам нужно было узнать его настоящее имя.

Но Эми, конечно, была права. Мы не представляли, как он отреагирует, заподозрив неладное.

Мы должны были заранее узнать о любых его подозрениях на наш счет, чтобы корректировать план. Когда Эми нашла доказательства его двойной игры с Коннолли, это стало идеальным вариантом. Поэтому Эми предстояло принять огонь на себя. Она должна была стать тем самым недовольным сотрудником, который сорвется с цепи во время задания. Тогда мистер Смит будет вынужден разыграть свой козырь, чтобы прижать ее.

И он нас не разочаровал.

Эми далеко не сразу рассказала мне о своей сестре Хезер. Их обеих отдали на усыновление в детстве, после того как их мать умерла от передоза, а родственники не захотели их брать. Девочек разлучили, и они потеряли связь. Эми нашла Хезер, когда начала работать на мистера Смита, – у нас есть свои ресурсы, которые мы обычно используем для заданий. Мы обе понимали: если ее нашла Эми, то мог и мистер Смит.

Туда он и нанес удар. У него наготове были улики, на основании которых Хезер арестовали бы за употребление и распространение наркотиков, и ее маленькая дочь, Сейди, была бы передана в приют. Это был худший кошмар для Эми и Хезер.

Девон вытащил Хезер и Сейди – перевез их в другой штат под вымышленными именами, как только мистер Смит впервые пригрозил им. Временное решение, но лучше, чем ничего.

Мы контролировали взрыв.

К тому же Девон и Хезер отлично поладили, и с тех пор он очень заботится о них обеих. Никто не смог бы подобраться ни к ней самой, ни к ее дочери.

– Что теперь будет с Хезер и Сейди? – спрашиваю я сейчас у Эми. – Они вернутся в Талсу?

– Ей нравится в Финиксе. Не удивлюсь, если они останутся там. Перемены в жизни пошли им на пользу. – Эми с усмешкой смотрит на Девона. – Я слышала, ты тоже подумываешь о переезде.

– Может быть, – пожав плечами, говорит Девон, но улыбка выдает его с головой.

Как только Хезер и Сейди оказались вне опасности, Эми перебралась в Атланту, где должна была вести себя эксцентрично и непредсказуемо. У мистера Смита оставался только один выход – послать кого-нибудь забрать у Эми то, что она прибрала к рукам.

Больше всего мы рисковали, рассчитывая, что эту работу поручат именно мне. Мы подстроили так, чтобы Эми пошла вразнос именно тогда, когда я закончу свое очередное задание и буду свободна. И, честно говоря, я была одной из лучших в его команде. Мы придумали запасной план на случай, если он отправит не меня, но, к счастью, эта работа досталась мне.

И хотя люди мистера Смита следили за мной, пока я наблюдала за Эми, они не обратили внимания на бармена, который готовил для Эми напитки, и не замечали, что Девон не добавлял в них ни капли алкоголя. Им не показалось странным, что всякий раз, когда Эми орала на меня, выбалтывая важную информацию в нужный нам момент, это происходило на людях – а значит, мистеру Смиту обязательно должны были об этом доложить.

Или что Эми выбрала Атланту, чтобы пережить бурю, которую сама же и породила, а именно в этом городе живет Тайрон – один из моих самых старых друзей, который будет счастлив обеспечить мне алиби. Он предупредил, что вечер вторника подходит ему лучше всего.

Эми сыграла безупречно. Она попала на десяток камер видеонаблюдения, когда выходила из бара и переходила улицу, нетвердым шагом направляясь к отелю. В ее состоянии неосторожность с сигаретой выглядела правдоподобно. Я вывезла Эми из ее гостиничного номера в хозяйственной тележке, потом Девон принял у меня эстафету и переправил ее на подземный паркинг, где уже ждала машина. С тех пор она скрывалась в этом домике.

Я хотела вызвать у мистера Смита подозрения, но не ожидала, что у него будут неопровержимые улики против меня, указывающие на мою причастность к убийству.

Это стало неожиданностью для нас всех.

После Атланты можно было переходить ко второй части нашего плана. У нас было достаточно, чтобы похоронить его. А «смерть» Эми защищала ее от дальнейших попыток поквитаться с ней.

Осталось узнать его настоящее имя.

Пришла моя очередь действовать. Я должна была вынудить его достать свой «козырь» и использовать против меня. Чтобы проконтролировать мой взрыв.

Мы знали, что Хезер и Сейди были слабым местом Эми, но не могли с такой же уверенностью сказать, как он ударит по мне. Поэтому мне пришлось играть по его правилам, пока он не раскрыл карты.

Поездка на автомобиле должна была свидетельствовать уже о моей эмоциональной нестабильности. Я знала, что тренер Митч – самый верный способ выяснить, кто такой мистер Смит на самом деле. Теперь, получив на него компромат, мы могли действовать.

Нужно было спровоцировать Митча, а еще я знала, что встреча с Эндрю Маршаллом выведет мистера Смита из себя – он всегда подозревал, что Эндрю на моей стороне.

Это привело в действие бомбу, которую он припас для меня.

По крайней мере, он так думал.

– Что-то известно о местонахождении мистера Смита? – спрашивает Эми, выдергивая меня из размышлений.

Девон стучит по клавиатуре ноутбука.

– Ничего конкретного. Семья Коннолли разберется с ним по собственному усмотрению, а значит, вряд ли обнаружатся хоть какие-то части тела, пригодные для опознания.

Я морщусь при этих словах. Мистер Смит заслуживает и не такого после всего, что он сделал, но Девон знает, что мне нелегко смириться с тем, что я лично передала его в руки убийц.

Но выбор был прост – либо он, либо мы.

– Хорошо, что все позади, но были моменты, когда мне казалось, он меня переиграл, – тихо говорю я.

Девон издает страдальческий стон.

– Да уж, фальшивая Лукка поставила меня в тупик. Я ведь так и не понял, к чему все идет.

– Жаль, мы вовремя не вытащили ее, – вздыхаю я.

Эми сжимает мою руку.

– Мы бы это сделали, если бы имели хоть малейшее представление о его планах. Но она стала его последней жертвой.

Я киваю, пытаясь найти в этом какое-то утешение.

– Ты выяснил, как сильно замешан Райан?

Девон поднимает взгляд от ноутбука. Я не спешила с этим вопросом, потому что не была уверена, что хочу услышать ответ. Подкинув информацию об Эми в дом родителей Джеймса, Девон полетел в Вирджинию, где жил мистер Смит. В тот самый момент, когда мистер Смит входил вместе со мной в банк, Девон взламывал его компьютер. Как только он нашел нужные файлы, информация хлынула потоком.

– Только то, что мы уже знали. Смит годами пользовался его услугами. По мере роста бизнеса Райана рос и интерес Смита к нему. Думаю, он действительно собирался поглотить компанию Райана. Судя по тому, что я уже нашел – но я еще не все проверил, – Райан знал его по их прошлым сделкам, но не был в курсе всех его дел.

Эми переводит взгляд с меня на Девона.

– Тогда почему Смит передал ему инфу о его собственном бизнесе?

Девон пожимает плечами.

– Трудно сказать. Думаю, у Смита были причины, но, не спросив Райана, мы можем никогда этого не узнать.

– Что ж, значит, никогда и не узнаем.

– Серьезно? Ты его даже не спросишь? – смеется Эми.

– Я не могу его спросить!

– Конечно, можешь, – не отрываясь от ноутбука, говорит Девон.

– Какой смысл? Я больше не работаю над этим заданием. Я теперь на праведном пути, никакой незаконной деятельности.

Эми закатывает глаза:

– Ты можешь быть праведной и не бросать его. У него сомнительные моральные принципы, у тебя тоже. К тому же он суперсекси и, наверное, хорош в постели.

– Держу пари, не пройдет и трех месяцев, как она мне позвонит и скажет: «Девон, тут есть одно дельце…» – пискляво передразнивает он меня.

Я смеюсь и закатываю глаза.

– Даю ей один месяц, – говорит Эми.

Я швыряю в них диванную подушку.

Мы остаемся в домике еще три дня, пока Девон просматривает оставшиеся файлы, скопированные с компьютера мистера Смита. Но наше затворничество не может длиться вечно.

– Ладно, дамы, я поехал, – говорит Девон, взвалив на плечи рюкзак, и поднимает с пола сумку. Оборудование уже загружено в машину. Он уезжает первым, и мы с Эми по очереди обнимаем его, но только я выхожу вместе с ним на крыльцо.

– У нас получилось, – говорю я.

Его лицо расплывается в улыбке.

– Да, мы справились. – Немного помолчав, он добавляет: – Когда перестанешь думать, что покончила с этой жизнью, дай знать.

– Я правда всё, – говорю я, хотя выходит не очень убедительно. – Но мы можем видеться как друзья. Не обязательно всегда общаться только по работе.

Девон смеется:

– Конечно, можем. Я всегда готов – только позови.

Закинув вещи на заднее сиденье, он садится в машину и уезжает.

Эми – следующая на очереди.

– Напиши мне, когда устроишься, ладно? – просит она.

– Хорошо. Увидимся через пару недель.

Я помогаю ей отнести сумки в машину, потом мы обнимаемся и долго стоим, не шевелясь.

Она тоже уезжает.

Я остаюсь в домике еще на какое-то время. Нужно разобраться с делами, построить планы, обдумать решения. Одну благословенную неделю я могу просто побыть в тишине.

Вымышленное имя: Иви Портер. Четыре месяца назад

Сегодня четверг, и Райан Самнер появляется минута в минуту. Как всегда, паркуется у дальней колонки.

Сегодня он одет неформально – поло с логотипом местного клуба вместо привычной рубашки. Интересно, что делает этот четверг особенным.

Подтягиваю юбку чуть выше и поправляю волосы.

Я изначально знала, что это будет мое самое опасное задание. Мистер Смит отправил меня на него, чтобы уничтожить меня.

Я буду играть в эту игру по правилам. Не стану выходить за рамки или бежать впереди паровоза. Я позволю событиям разворачиваться вокруг меня. И буду ждать удара от мистера Смита, прежде чем ударить в ответ.

– Привет, – говорю я, подходя к его машине.

Он вздрагивает от неожиданности, но быстро берет себя в руки.

– Привет, – с непринужденной улыбкой говорит он. Вживую он симпатичнее.

Я киваю в направлении своей машины, которую перекосило на один бок из-за спущенного заднего левого колеса.

– Не поможете? Отец много лет назад учил меня менять колеса, и в теории я примерно представляю, как это делается, но на практике все страшнее.

Он улыбается.

– Не вопрос. Сейчас только закончу здесь – и подъеду.

Я отвечаю ему ослепительной улыбкой и возвращаюсь к своей машине.

Он паркуется рядом, выходит и достает домкрат, затем опускается на корточки у пробитого колеса. Я сажусь на корточки рядом с ним, и он на несколько секунд задерживает взгляд на моих ногах, как я и надеялась.

Из исследований я знаю, что он играет в гольф и теннис, хотя ни в том, ни в другом особо не преуспел. Я знаю, что он учился в Университете Луизианы и был председателем студенческого братства. На втором и третьем курсах он встречался с одной девушкой, но она с ним порвала и уехала учиться за границу.

– Ты кажешься мне знакомым, – говорю я, пока он откручивает первую гайку.

Бросив на меня взгляд, он говорит:

– Я только что об подумал об этом же.

– Ты знаешь Калли Роджерс? Мы дружили в универе.

Судя по его выражению лица, имя ему знакомо, но он не может вспомнить его обладательницу. Я нашла девчонок, которые учились примерно в одно время с ним. Их отмечали в постах друзей его друзей, но не одновременно с ним. Он должен был их помнить, но не настолько близко общаться, чтобы расспрашивать обо мне.

– Она дружила с Марти Брайтон?

– Да!

– По-моему, встречал ее пару раз в компании Марти, – говорит он, возвращаясь к работе.

Как только мы находим общих знакомых, я больше не воспринимаюсь как посторонняя, и разговор течет непринужденно. Закончив с колесом, Райан не спешит уезжать. Мы стоим у машины, разговаривая.

– Я должна угостить тебя выпивкой! – говорю я. – Хоть как-то отблагодарить за спасение.

Он наклоняется ко мне:

– Только если это будет во время ужина.

Райан умеет найти подход к девушке.

– Такое чувство, что я тебя уже знаю, но нас официально не познакомили. – Я протягиваю руку. – Иви Портер.

Он слегка сжимает мою ладонь.

– Райан Самнер.

– Что ж, Райан, ужин с напитками звучит отлично.

– Поехали?

– Показывай дорогу.

Мы подъезжаем к маленькому бистро, и Райан оказывается у моей водительской двери еще до того, как я успеваю ее открыть. Он подает мне руку, помогая выйти из машины.

Мы устраиваемся в патио, хотя в это время года на улице еще прохладно даже в Луизиане. Короткая юбка совсем не защищает от холода, но между столиков я расставлено несколько обогревателей. Гирлянды между деревьями создают сказочную атмосферу.

Мы заказываем вино и закуски и разговариваем без остановки. Он подается вперед, чтобы быть ближе ко мне, и я отвечаю тем же.

– Расскажи мне еще что-нибудь о себе, – просит он, когда нам приносят горячее.

Меня переполняют воспоминания о маме и маленьком трейлере, который мы называли домом. Впервые мне не хочется лгать. Я хочу рассказать ему, как она научила меня шить и как мы шили одежду для всех моих мягких игрушек. Как мы устраивали чаепития, воображая себя королевскими особами. Я хотела рассказать ему о карте мира, которая висела на стене: мы бросали в нее дротик, а потом подробно изучали то место, в которое он воткнулся.

Но я следую сценарию: рассказываю, что родители погибли в автокатастрофе, а я просто пытаюсь найти свое место в этой жизни. Но вплетаю в кружево своего рассказа больше правдивых нитей, чем следует. Я еще никогда и никому не рассказывала о себе так много.

Его ладонь скользит по столу, и внутренне я готовлюсь к тому, насколько приятно будет ощутить его прикосновение. И это действительно прекрасно.

Даже слишком.

Поэтому я слегка отстраняюсь. Не настолько далеко, чтобы он почувствовал себя отвергнутым, – просто небольшая дистанция. Я мысленно строю стену вокруг своих эмоций, кирпичик за кирпичиком. Райан Самнер – мой объект, и эта работа не продлится долго. Он очарован Иви Портер – моим творением.

Пришло время вспомнить, кто она такая и зачем она здесь.

Пора приниматься за работу.

Иви Портер. Наши дни

Райан косит траву перед домом, толкая газонокосилку взад-вперед по идеально-зеленому газону. Закатное солнце окутывает двухэтажный белый дом золотистым сиянием, заставляя его буквально мерцать в угасающем свете дня.

Заметив меня, он тут же выключает двигатель. На нем поношенные шорты цвета хаки и выцветшая голубая футболка.

Я стою на тротуаре и наблюдаю за ним, пока он наблюдает за мной. Несколько минут ни один из нас не двигается.

С того утра в отеле Атланты прошло три месяца.

Когда он наконец делает шаг мне навстречу, я замечаю, что травинки прилипли к его кроссовкам, а руки испачканы машинным маслом.

Я внимательно изучаю его лицо: изменилось ли оно с тех пор, как мы виделись в последний раз.

– Надеюсь, ты все еще хочешь поговорить, – я заговариваю первой.

Райан достает из заднего кармана тряпку и вытирает руки.

Проходит немало времени, прежде чем он наконец поднимает на меня взгляд и кивает в сторону дома. Не дожидаясь моей реакции, он направляется в обход здания к заднему двору.

Мой взгляд невольно цепляется за три аккуратные грядки с обильным урожаем овощей в дальнем углу участка.

Райан ставит два деревянных садовых кресла друг напротив друга и жестом предлагает мне занять одно из них. Я выбираю то, что повернуто спиной к саду – сейчас мне слишком больно на него смотреть.

Он достает две бутылки пива из стоящего неподалеку холодильника и передает одну мне.

– Я подумал, лучше поговорить вдали от любопытных глаз соседей. Хотя должен сказать тебе спасибо: старушки, живущие на этой улице, за версту обходят мой дом после того представления на подъездной дорожке и больше не пытаются подсунуть мне своих внучек.

– Обращайся в любое время, если нужно запятнать репутацию, – говорю я, делая маленький глоток пива.

– Моя репутация и так никогда не была такой кристально чистой, как ты думала. Можем перестать притворяться, когда будешь готова.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервную дрожь.

– Даже не знаю, с чего начать. Я… так долго притворялась…

Райан наклоняет голову, изучая меня внимательным взглядом. Хотя мы с Девоном и Эми строили предположения, истинные мысли Райана и степень его осведомленности о мистере Смите оставались для нас загадкой. Нам доподлинно известно только одно: Райан вел дела с мистером Смитом в том или ином качестве, но он был единственным владельцем бизнеса в Восточном Техасе после смерти дедушки.

А еще я знаю, что между нами осталась некоторая недосказанность, а мое желание увидеть его никуда не делось за эти месяцы.

– Ты не особо торопилась с этим разговором, – замечает он, ставя пиво на маленький столик и откидываясь на спинку кресла, заложив руки за голову. – Признаю, я не был готов к этой встрече. Знал ли я, что ты пыталась добыть информацию о моем бизнесе в Гленвью, когда менял твое колесо? Нет. Еще до нашей встречи я чувствовал, что что-то происходит. Кто-то переставлял мои вещи с места на место – что на работе, что дома. Что-то пропадало. Когда я познакомился с тобой, стало только хуже, но я не связал одно с другим. Я вообще на тебя не подумал. – Криво усмехнувшись, он пожимает плечами, как бы говоря: «Да, должно быть неловко, но мне все равно». – Мой давний деловой партнер предупредил меня, что, по слухам, в мою фирму внедрился информатор, продающий данные о грузах.

– Партнер? – переспрашиваю я.

Он мотает головой:

– Больше ни слова от меня не услышишь, пока сама не скажешь хоть что-то.

Сделав большой глоток пива, он возвращает бутылку на столик.

– Ты был моим объектом. У меня… были проблемы с боссом, и он был мной недоволен. Получая это задание, я не была уверена, настоящее ли оно… В привычном смысле этого слова. Мой босс… обожал игры. Устраивал мне проверки, чтобы убедиться в преданности. Конечно, я не могла быть уверена, что ты не действуешь с ним за одно.

Райан прищуривается, пытаясь осмыслить мою путанную речь.

– Звучит… стремно. Твой босс, похоже, редкая сволочь.

Мой неожиданный смех удивляет нас обоих.

– Еще какая.

Я и не предполагала, что быть честной окажется так сложно.

– Если твой партнер, предупредивший об утечке, – тот мужчина, с которым ты говорил в мотеле в Теннесси, значит, ты знаком с моим боссом.

Он резко подается вперед, от его расслабленности не остается и следа.

– Я не знал, что ты слышала наш разговор. Ты потому психанула и уехала? И да, это был он. Но как он мог быть твоим боссом? – Его взгляд становится отсутствующим, пока он пытается упорядочить мысли. – Он сказал мне, что ты воруешь мои данные.

– Очень на него похоже. Стравливать людей друг с другом – его любимое развлечение. – Или лучше сказать, что это было его любимым развлечением. – Он считал, что это помогает добиваться наилучших результатов. Когда один мешает другому, никто никому не доверяет, а он наблюдает со стороны.

Мы пристально смотрим друг на друга, мысленно сверяя старые представления с новой информацией.

– Когда он сказал тебе про меня? И почему ты не бросил меня, узнав о предательстве? – спрашиваю я. Когда я думала, что Райан и есть мистер Смит, это казалось мне логичным.

– Он написал мне как раз перед тем, как я вышел из полицейского участка. Попросил встретиться. Сказал, что у него есть информация. Вот куда я ездил, когда сказал тебе, что мне надо заехать в офис. – Райан смеется, но смех звучит неестественно. Он устремляет взгляд в пространство. – Теперь, задним числом, легко понять, как он мной манипулировал. Утверждал, что к нему обратились с предложением сотрудничества, зная о наших прошлых сделках, и хотят работать напрямую. Но он заверил меня, что он на моей стороне. И не позволит этим людям добиться желаемого. Он обвинил тебя в том, что ты использовала меня для доступа к финансовой отчетности, клиентским базам, реестрам поставок. Подсунул «доказательства». Утверждал, что в Атланте ты собираешься передать им оставшиеся данные, а они пообещали тебе уладить проблему с полицией. Я согласился не спускать с тебя глаз. Хотел узнать, кто за этим стоит. Кто поручил тебе свою грязную работу. Я был просто в бешенстве. Сидел в машине возле дома и изучал материалы, что он мне передал.

Наконец Райан снова поворачивается ко мне и наклоняется вперед, упершись локтями в колени.

– Но тут я совсем запутался, – говорит он тихо, но четко. – Все документы, которые ты якобы украла, были исправлены. Даты поставок сдвинуты на неделю, объемы грузов уменьшены, имена покупателей изменены. Ерунда какая-то. Этого было достаточно, чтобы я засомневался в его словах. А потом я вошел в номер. Стал искать тебя и нашел в душе, и ты казалась… совершенно раздавленной. Рыдала, будто тебя разрывало на части. Я чувствовал то же самое. И понял, что многого не знаю. – Он одаривает меня грустной улыбкой. – Решил переждать бурю и посмотреть, куда нас вынесет.

Его взгляд такой пронзительный, что мне приходится отвести глаза. Кашлянув, чтобы избавиться от комка в горле, я, наконец, говорю:

– Не только он играл в игры. Мне нужно было его разозлить. Он уже на меня злился, но я должна была окончательно потерять его доверие. При этом я не хотела, чтобы он завладел твоим бизнесом. Не хотела работать на него. Поэтому изменила данные.

Райан наклоняется вперед, берется за ножки моего кресла и притягивает меня ближе.

– Расскажи мне все.

Сделав глубокий вдох, я рассказываю ему о Девоне и Эми, не называя их имен. Рассказываю об Идене, штат Северная Каролина, и о жизни в трейлере с мамой до ее смерти. Рассказываю о мистере Смите и Джордже и о том, что не догадывалась, что это один и тот же человек, пока едва не стало поздно. Я рассказала ему о женщине, которая притворялась мной, и как мистер Смит лишил ее и Джеймса жизни, только чтобы сказать свое слово.

В какой-то момент Райан усаживает меня к себе на колени. Моя голова лежит на его груди, а его пальцы мягко перебирают мои волосы, пока я изливаю душу.

– Мне очень жаль, что Джеймс оказался втянут во все это. Если бы я знала, что их ждет, нашла бы способ спасти обоих.

– Я знаю.

Мы так долго сидим в тишине, что солнце уже начинает скрываться за горизонтом.

Мне должно быть стыдно за легкость, с которой я вернулась к повседневной жизни с Райаном. С одной лишь разницей – мы больше не скрываем друг от друга свои темные стороны.

Сегодня четверг, и Райан едет в Восточный Техас.

– Вернусь к шести, – говорит он, наливая кофе в термокружку. Он одет в джинсы и футболку, ведь ему больше не нужно притворяться, что он едет в офис.

– Буду ждать тебя здесь. – Я подхожу ближе и обнимаю его.

Он прижимается лицом к моей шее, осыпая ее поцелуями.

– Хочешь, куплю несколько стейков по дороге домой?

– Звучит неплохо. Еще у нас полно кабачков – можно пожарить на гриле. А то соседи от меня уже шарахаются.

Райан смеется:

– Вот что происходит, когда половина двора превращена в огород, и приходится пихать овощи всем встречным. – Его губы снова находят мои. – Веди себя хорошо, пока меня нет.

Я смеюсь в ответ:

– Постараюсь, но ничего не обещаю.

Я провожаю его взглядом, пока машина не скрывается из виду.

Налив еще кофе, я иду в маленький домашний офис, обустроенный в гостевой комнате. Несколько минут уходит на то, чтобы удобно устроиться и включить всю технику. Девон создал для меня это пространство, и мы не пренебрегаем никакими мерами предосторожности.

Я звоню по защищенной линии, и Эми отвечает после первого же гудка.

– Доброе утро, – говорит она, хотя, судя по голосу, еще не совсем проснулась. Она оставила имя, но сменила фамилию – теперь она тоже Портер. Видимо, не только мне хочется ощутить связь с кем-то еще.

– Доброе, – говорю я в ответ, входя под своим логином на форум фанатов «Кинг Харвест». На панели моргает уведомление.

– Два новых сообщения, – говорю я Эми.

Эми зевает:

– Открывай, посмотрим, что им нужно, мисс Смит.

Это мое любимое занятие по утрам.

Благодарности

В процессе написания этой книги я столкнулась со множеством вызовов: переключилась с молодежной на взрослую аудиторию и начала сотрудничать с новым агентством и издательством. И это был потрясающий опыт!

Во-первых, огромное спасибо моему агенту, Саре Ландис. С нашего первого разговора от тебя исходил ни с чем не сравнимый энтузиазм и любовь к роману «Первая ложь». В твоем лице я обрела не только яростного поборника этой книги, но и нового друга. Я так признательна тебе за рекомендации и поддержку.

Спасибо Дане Спектор и Берни Барта за то, что поверили в эту книгу и нашли невероятную команду, готовую адаптировать ее для съемок фильма. Вы лучшие!

Происходит какая-то магия, когда книга находит идеальный дом. Памела Дорман, Джерами Ортон, Мари Майклз и Шериз Хоббс – вы команда редакторов моей мечты, и я так благодарна вам за профессионализм и поддержку. Спасибо за весь ваш нелегкий труд и стремление придать роману «Первая ложь» законченный вид. Спасибо всей команде Viking/Pamela Dorman Books and Headline: Диандра Алварадо, Мэтью Боузи, Джейн Каволина, Челси Коэн, Триша Конли, Тесс Эспиноза, Кассандра Мюллер, Брайан Тарт, Андреа Шульц, Кейт Старк, Ребекка Марш, Мэри Стоун, Кристин Чой, Молли Фессенден, Джейсон Рамирез, Линн Бакли и Клер Ваккаро. Я знаю, что труд очень многих людей остается за кадром, и я благодарю вас всех.

Спасибо Меган Миранда и Элль Козимано за то, что были самыми лучшими рецензентами и подругами, о которых только может мечтать девушка. Не представляю, как бы справилась с этим без вашей помощи.

Мне очень повезло, что так много людей меня подбадривали. Спасибо моему мужу, Дину, и нашим сыновьям – Миллеру, Россу и Арчеру – за то, что были моими самыми преданными болельщиками. Я вас всех так люблю и каждый день благодарю судьбу за то, что вы у меня есть. Спасибо маме и Джоуи и остальным членам семьи за то, что неизменно гордитесь мной. Спасибо моим друзьям, которые всегда рядом. Особая благодарность Эме Баллар, Кристи Пул и Пэм Детлофф, которые заботились о том, чтобы мои волосы, одежда и фон были идеальны на каждом видео, которое мне пришлось снимать. Общими усилиями мы это сделали!

И наконец, но не в последнюю очередь, я хочу поблагодарить моих читателей! Независимо от того, первая ли это из моих книг, которую вы прочитали, или же следите за моим творчеством с самого начала, я ценю всех и каждого из вас!

Примечания

1

Озеро Форбинг (англ.).

2

Озерный вид (англ.).

3

Американский десерт, состоящий из двух крекеров из муки грубого помола, между которыми кладут кусочек шоколада и поджаренный на костре зефир-маршмэллоу. Непременный атрибут посиделок у костра в летнем лагере. Название происходит от фразы some more – «еще немного». – Здесь и далее примечания переводчика.

4

Открытый сэндвич с грудкой индейки, ветчиной и беконом, покрытый сливочным соусом Морне и запеченный или поджаренный до тех пор, пока хлеб не станет хрустящим, а соус не начнет подрумяниваться. Был создан в Кентукки в 1926 году.

5

Общий квалификационный экзамен представителя по ценным бумагам – оценивает компетентность работы в качестве генерального представителя по ценным бумагам.

6

Здесь и далее упоминаются социальный сети «Фейсбук» и «Инстаграм», принадлежащие компании Meta Platforms Inc., которая признана экстремистской, и ее деятельность на территории России запрещена.

7

Американская торговая сеть, являющаяся крупнейшей в мире по продаже стройматериалов и инструментов для ремонта.

8

Кекс в индивидуальной упаковке, описываемый как «золотой бисквит с кремовым наполнителем».

9

Снотворный, седативный препарат.

Content

Эшли Элстон
Побеждает первая ложь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Благодарности

Примечания