Наследник пепла. Книга IV

Глава 1

Это ЧЕТВЁРТЫЙ том. Начать читать историю можно здесь: https://author.today/work/430433

* * *

— Чем займёмся? — переспросил я, скорее, для себя, чтобы проще было сформулировать ответ. — Если присмотреться, дел у нас полно. Но самое главное, что будет меня постоянно отвлекать, — это необходимость приглядывать за сестрой. Это утренние и вечерние тренировки, да и вообще неопределённость с её нынешним статусом.

— Мы чем-то можем помочь? — поинтересовался Костя.

— Полагаю, раз уж мы теперь братство, — задумчиво проговорил Тагай, — то вполне могли бы взять Аду на полное попечение.

— Это как? — я приподнял бровь, хотя примерно понимал, о чём он говорит.

— Те же тренировки, если они не касаются магического прорыва, то мы вполне сможем присматривать за ними по очереди, — пожал плечами Добромыслов. — Думаю, в этом не будет никаких проблем. Опять же, где-то нам придётся отлучаться по одному, а другие будут контролировать, чтобы ничего не случилось.

Тут он задумался, а потом глянул мне в глаза и добавил:

— Я бы с ума сошёл, если бы знал, что с моей сестрой что-то случилось.

— Спасибо, — ответил я, чувствуя пульсацию в месте пореза на ладони.

Мы даже ещё не осознали, как круто изменилась наша жизнь. Мы поймём это чуть позже, когда перед нами встанут испытания, которые придётся преодолевать вместе.

— Слушай, — Костя всё не мог поверить в то, что услышал. — А вот, когда ты понял, что переродился, ты решил бороться с теми, кто вас обвинил и предал? Как вообще ты решил действовать?

— Ну, — я сразу же вспомнил свои первые порывы и улыбнулся им, — я составил подробный список и даже набросал план действий. Вот только жизнь настолько изменилась, что весь этот план пошёл в мусорное ведро. За последние полтора месяца я понял, что необходимо не только уметь намечать цели, но и действовать по обстоятельствам. Именно поэтому мы сейчас только набросаем общие очертания нашей будущей деятельности.

— Это уже интересно, — хмыкнул Тагай. — Раньше я жил, плывя по течению. Куда вынесет, туда и плыл. А намечать предстоящие события — это интересно.

— Так вот, — я прошёлся по комнате взад-вперёд, — перво-наперво мы закроем все твои долги, Тагай. Чтобы, так сказать, никакие Хмурые, Сутулые, Вялые твой покой больше не нарушали. Не хочется тебя периодически отбивать от различных отбитых личностей.

— Спасибо, конечно, но это же мои долги… — начал было он.

Но Костя его перебил.

— Теперь мы вкладываемся все вместе по мере сил, как я понимаю, — сказал он. — И Витя тут прав. Мы — единое целое, а цель наша — избавить тебя от головной боли. Если это можно сделать деньгами, то почему нет? Тем более, они у нас теперь есть.

— Вот именно, — кивнул я, понимая, что мне очень нравится то, как меняется сознание моих друзей прямо на моих глазах. — Теперь ты, Кость.

— А чего я-то? — он округлил глаза. — Кроме повышенной когтистости у меня проблем-то особо нет.

— У тебя — нет, — сказал я. — А вот у отца — явно есть. Мы сами были свидетелями того, что его хотели подставить. Предлагаю взять Игоря Вениаминовича под негласное шефство. Допустим, какая-то встреча, так мы сможем прощупать, кто и чего хочет. Тем более это в наших интересах, ведь Костин отец обеспечивает нам пока львиную долю прибыли.

— Это так, — кивнул Костя.

— Ну, если какая-то встреча, то я могу прощупать… — проговорил Тагай, но вдруг остановился и прислушался. — Тс-с! К нам идут.

За дверью раздались тихие шаги. Добромыслов подошёл к ней и распахнул. Недалеко стояла Радмила, которая, если что-то и хотела услышать, то вряд ли смогла.

— Ты что-то хотела? — спросил Тагай, глядя на девушку, почему-то одетую в гражданское.

— Да я услышала у вас тут звуки, вспомнила, что Константин из столицы, зашла напомнить, что с сегодняшнего дня отменили домашний, так сказать, арест, и все местные могут ночевать дома, — потом она посмотрела на наши лица и перемотанные ладони. — У вас всё хорошо, мальчики?

— Ого! — Костя вскочил, радуясь, на мой взгляд несколько преувеличенно. — Домой можно! Это круто! Спасибо огромное, что сообщила!

Зорич пожала плечами и ушла. Мы чётко услышали её удаляющиеся шаги.

— Так вот почему в общежитии стало так тихо, — проговорил я. — А то уж думал, что все вымерли.

А сам подумал, что всё-таки в общежитии обсуждать столь серьёзные вещи, о каких мы говорили сейчас — не только неудобно, но и опасно. Тут есть немало тех, кто может подслушать, а это для нас равносильно смерти. Не стоит подставляться на ровном месте. А что это значило?

Вкупе с тем, что теперь на ночь в общежитии оставаться было необязательно, это означало, что мы для наших нужд мы могли снять какой-нибудь небольшой особняк. Там проводить свои собрания и планировать действия. Ну или купить портативную артефактную глушилку, что по стоимости равнялась аренде особняка за несколько месяцев…

Но для начала необходимо было решить все вопросы с сестрой. Оставить её одну в общежитии я тоже не мог. Но и взять с собой было бы проблематично, потому что, например, оставить её одну в столичном особняке представлялось мне равным катастрофе. Но я подумал, что решу этот вопрос позже. Сейчас нужно было разобраться с текущими проблемами.

— Ты пойдёшь сегодня домой? — спросил я у Кости.

— Да нет, как-то не собирался, — ответил он, и тут его лицо озарилось, но пока говорить он не стал, видимо, подбирал слова.

Зато продолжил говорить Тагай.

— Так вот, я смогу прощупать практически любого человека, причём, не только на встрече Игоря Вениаминовича, но и на любой другой, — проговорил он. — Но это в том случае, если на нём не будет какой-нибудь ментальной или артефакторной защиты.

— Это само собой разумеется, — ответил я. — Ну что тогда, отбой? Я предлагаю спать, так как завтра будет много дел.

— Я вот что забыл сказать со всеми этими нашими серьёзными разговорами, — улыбнулся Костя. — Отец сказал, что панцири — это, конечно, ценно, и порошок из них на вес платины, а то и бриллиантов. Но они очень хорошо подойдут, чтобы сделать качественную защиту. Причём, не только для нас, — Жердев посмотрел на свои руки. — Но и для тех, кто нам дорог. Я бы для него сделал. Ты, Вить, для сестры, брата, родителей. Тагаю тоже наверняка есть, кому сделать.

Я сразу же прикинул, что качественная защита в нашем деле просто необходима.

— Хорошо, — кивнул я, — полагаю, нам надо будет проработать этот вариант. Качественная защита получится?

— Лучшая, но… — ответил Костя и замялся. — Но тогда панцирей недостаточно. Нужна ещё паутина. Причём, того же самого паука. Сможем достать?

— С этим будут трудности, — честно ответил я. — Но возможность такая имеется.

— Ну что ж, — улыбнулся Жердев. — Вот тогда и вписываем это в наши планы: сходить за паутиной, чтобы усилить собственную защиту. Деньги деньгами, но жизнь и здоровье родных дороже любых денег.

* * *

Александр Сергеевич Ермолов сидел в своём кабинете гарнизона Коктау, где он был до этого всего-то пару раз, и размышлял о том, как несправедливо с ним обошлась жизнь. Главное, что он смог понять, его подставили.

Он смотрел в окно на горы, усыпанные этим отвратительным снегом, и думал. Да, Ермолов терпеть не мог ни холод, ни снег, ни зиму. Ему больше нравилось тепло, особенно уют дворца.

«Впрочем, — думал Александр Сергеевич, — не всё так плохо».

Да, от трона его отлучили, что, конечно, было неприятным фактом. Но совершенно не означало полную ссылку. Ермолова не лишили ни чинов, ни званий, просто убрали с глаз долой. А это означало, что он вполне ещё мог вернуться в столицу, как только опала пройдёт.

В конце концов, императрица поймёт, что его советы бесценны, и вернёт его к трону. Иначе и быть не может. В противном случае всё произошло бы, как с Орловыми, и Александр Сергеевич сейчас примерял бы каторжную робу вместо своего генеральского мундира.

А тут, можно сказать, попал под горячую руку. Ну и, чего греха таить, отослав его, сама императрица осталась чистенькой. Переложить вину за какую-то неудачу или даже просто неловкую ситуацию на другого — это всегда самый лучший вариант. Как человек в этих делах опытный, Ермолов понимал это прекрасно.

Жаль, конечно, что козлом отпущения оказался именно он. И то, очевидно, что императрица всё сделала очень мягко. А это означало, что она его ценит и подаёт сигнал, мол, посиди немного у себя в Коктау, а там…

Да, повезло. Тут без вариантов. Другой вопрос, кто подтолкнул Александра Сергеевича к бездне? Даже не так. Кто эту бездну разверз под его ногами?

Хотя зачем гадать? Тут всегда всё понятно — ищи того, кому это выгодно. А слухи имели свойство распространяться очень быстро. Вот и до Ермолова уже дошла информация, что никому бы то ни было, а Слободану Зоричу перепало личное распоряжение императрицы заняться организацией заповедных дендрариев и зверинцев.

Александр Сергеевич, поскольку был человеком неглупым, сразу же провёл параллель. Дело в том, что и его служба подле императрицы когда-то началась с личного поручения. А именно ему поручалось создать гарнизон с размещением полка быстрого реагирования. Вот именно того самого, в расположении которого он и предавался своим невесёлым думам.

То есть, в целом, ситуация похожая. И можно даже не гадать, кто именно подвинул его от трона. И как могла императрица соблазниться каким-то там чужеземцем, презрев своего, посконного, столько раз доказавшего свою верность?..

Но тут Ермолов оборвал сам себя. Нет, не на этом следовало делать акцент, а совсем на другом. Нужно было придумать, как уничтожить Зорича. Стереть его в порошок, наблюдая за падением этого сербского коршуна.

На этот счёт у Александра Сергеевича своё мнение имелось. Был он человеком очень наблюдательным, иначе просто не занял бы то место, которое занимал при троне.

Императрица, как огня, боялась менталистов. Это было её идеей фикс. Вообще, если бы некоторые законы не сдерживали её, она бы вырезала их начисто. Понятно, что ноги всего этого панического страха росли из детства, когда клан Молчащих убил её отца. И тем самым подписали смертный приговор не только себе, но и другим родам.

Менталистам приходилось прятаться и скрываться. Но это не значило, что они под прикрытием не могли подобраться к трону. Значит, нужно представить каким-нибудь образом Зоричей наёмниками-менталистами. И тогда императрица сама захочет избавиться от них. Причём, это произойдёт совсем не так, как с ним. Весь их род предадут смерти и забвению.

А Ермолов в который раз докажет свою преданность короне и сможет претендовать на прощение. Вот такой простой в общем-то, но очень элегантный план. Осталось придумать, как именно его провернуть.

Александр Сергеевич тяжело вздохнул. Теперь ему придётся быть начеку, потому что Зорич мог приставить к нему соглядатаев. А уж рот и вовсе держать на замке. Вот дёрнул же его чёрт с этой изменой дёрнуться. А ведь это могла быть умышленная подстава его, как одного из влиятельнейших деятелей государства.

Его мысли прервал адъютант, постучавший в дверь.

— Да-да, — отозвался Ермолов.

— К вам прибыл племянник, — сообщил адъютант. — Николай Фёдорович Голицын.

— Спасибо, я знаю, как зовут моего племянника, — пробурчал себе под нос Александр Сергеевич. — А другого у меня нет.

Голицын появился в дверях бледный и нервный, не скрывая своего разочарования.

— Дядя, какого хера? Что ты творишь? — с порога набросился он на пожилого генерала, но тот шваркнул кулаком по столу.

— Цыц! — и тут же сменил гнев на милость, понимая, что Николай — это его глаза и уши в столице, а, возможно, не только они. — Не менжуйся, племянничек, — проговорил он, после чего встал и проверил, что адъютант ушёл, после чего подошёл к Николаю почти вплотную и продолжил: — Мысли, как вернуться, у меня есть. И потом… посмотри на меня, я же не в ссылке и не на каторге. Я в расположении своего гарнизона, не утративший ни званий, ни чинов. Прорвёмся.

— Да, но меня уже все кому не лень пытаются смешать с дерьмом в академии, — возмутился Голицын.

— Сожми зубы и держись, — прорычал на него Ермолов. — Меня, если ты заметил, даже в отставку не отправили. Это просто временная опала, и всё. Вы с матерью, главное, держитесь. Наймите дополнительную охрану, полагаю, она понадобится, но не более, чем на три месяца. Вот увидишь, максимум через три месяца я снова буду восседать возле трона. А пока императрицу лучше не злить.

— За три месяца Толстой от моей репутации камня на камне не оставит, — ответил на это Николай. — Как только слухи о тебе пошли, он сразу меня послал, как шавку какую-нибудь.

— А ты вот смотри, — Ермолов сложил вместе указательный и средний пальцы и ткнул ими в грудь племяннику. — Внимательно следи, кто в это сложное для тебя время не старается сделать тебе плохо, даже уколоть. И запомни, что с этими людьми в будущем можно будет иметь дело. И наоборот, запоминай, кто пытается тебя топить, кто относится к тебе неподобающим и не соответствующим титулу образом. Даже тех, кто просто насмехается, запоминай. Плохая память, записывай. А потом мы всем припомним их отношение в момент слабости, ты понял?

— Понял, — хмуро кивнул Голицын.

— Считай, что жизнь тебе преподнесла опыт на блюдечке с голубой каёмкой! — Ермолов распалился и даже стал говорить громче. — Чтобы вычислить достойных людей, у некоторых десятки лет уходят. А тебе вот! Так что воспринимай это как подарок. Ты понял? А потом мы всех… — и Александр Сергеевич сжал кулак. — Вот так их.

— Ага, — проговорил Николай. — Толстого я лично урою!

* * *

— Это что же получается, — Тагай не мог успокоиться, потому что искренне был рад снятию «домашнего» ареста с курсантов, — теперь можно и в город в любой момент выходить! Завтра-то как раз выходные начинаются! А это значит девочки, кафешки, гулянки!..

— Стоп-стоп-стоп! — остановил я его. — Выход в город мы будем использовать пока исключительно для решения вопросов, — а сам подумал, что мне-то всё равно придётся докладываться о своих отлучках Путилину. — Ты долги как раз вернёшь, о чём мы уже говорили. Я сестру, наконец, выгуляю, как обещал ей. Плюс, как понимаю, нам всем понадобится экипировка для наших вылазок, чтобы академическую форму не угробить ненароком.

— Вот, — Тагай показал на меня Косте двумя руками, как будто тот меня никогда не видел. — Я же говорю, типичный пример лидера. Всегда помнит о таких мелочах, на которые лично мне наплевать.

— Да я согласен, — хмыкнул Костя. — Но, если какой-нибудь паук отъест половину кителя, за это точно по голове не погладят.

— Бр-р, — Тагая аж передёрнуло. — Единственное, что мне неприятно, что большую часть дел придётся иметь с различными не очень приятными существами.

— Зато, кроме них, сколько будет хороших, — подхватил я его фразу, но совсем другим тоном. — Скорпииды, сколотуры, кареострисы мадагаскарские. Но и с людьми придётся иметь дело, это да, — я демонстративно вздохнул.

Мы снова расхохотались, несмотря на то что время было уже позднее и пора было спать. А когда отсмеялись, Костя проговорил.

— Кстати, я тут на днях в криптозоологической энциклопедии вычитал, что кареострисы мадагаскарские просто млеют от лекарственного папоротника. Вот просто, словно котята становятся, теряют агрессию и готовы тебе хоть сами свитер связать, — он смотрел на меня бодрым взглядом отличника, а я вспоминал ту агрессивную тварь, которую очень хотелось убить.

— Это когда уже успел-то? — с подозрением спросил я.

— Ну, так… — он потупил взгляд. — Когда ты притащил ещё панцирей, я и решил, что доступ у тебя есть, а значит, надо быть во всеоружии, чтобы пойти туда за паутиной.

— Это да, — согласился я. — А где этот папоротник лекарственный взять-то? И как именно он на пауков этих действует?

— Так это, — Костя, казалось, даже опешил, — в нашем ботаническом лесу он точно есть. Твоя сестра должна знать. А действие — ну, кайфуют они от него. Ластиться начинают, брюшко дают почесать, угодить пытаются. Агрессия начисто пропадает.

— Хорошо, — я задумался. — Завтра попрошу сестру, чтобы показала мне хоть как он выглядит. Не хочу выглядеть идиотом перед пауком. А то там будет эта каланча пожарная с лапками надеяться на меня, а я ей — раз и не тот папоротник. А она мне: «Ну что ж ты, Витя, уже третье свидание, а цветы не те принёс!».

Тут уж наш хохот было слышно на всё общежитие. Хорошо ещё, что никто не решил проверить, чего это мы тут общественный порядок нарушаем. К счастью, на территории осталось совсем немного курсантов.

— Ладно, раз мы всё, — сказал Тагай. — То я, пожалуй, пойду.

— Ты куда это? — прищурился я.

— Да тут, недалеко, — ответил он. — Надо, так сказать, нанести визит вежливости.

С тем и исчез за дверью. Мы с Костей перебросились несколькими ничего не стоящими фразами и стали готовиться ко сну. И совершенно неожиданно, меньше, чем через час Тагай вернулся. Причём, по его виду нельзя было сказать, что что-то не так. Всё было нормально.

К тому же он притащил новость.

— Вить, тебя там записка внизу дожидается, — сказал он, ехидно улыбаясь. — Тоже что ли даму сердца завёл?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Пойду гляну, что там.

Записка для меня была тщательно сложена и упакована так, чтобы случайно не развернулось. Внутри аккуратным почерком шло три абзаца ругательств и взываний к небесам о том, что я снова просрочил время возврата второго тома атласа энергетических разломов. Который невыносной. Ага!

Широкая улыбка расцвела у меня на губах. Просто не смог удержаться, поняв, что библиотекарь сменила гнев на милость, но выразила это столь оригинальным образом.

Собственно, улыбка не сползла с моих губ и по возвращении в комнату. И это несмотря на то, что шаги гулко отдавались по пустому коридору, а само общежитие казалось почти заброшенным.

— Нет, тебя всё-таки на свидание пригласили, — сказал Костя, глядя на меня уже из-под одеяла. — Иначе, с чего такая улыбка?

— Лучше, — ответил я. — Завтра к Дезидерии пойду кое-какую литературу читать. А то надоело уже, как пингвину, везде с этим яйцом носиться! Заодно и по паучьему логову что-нибудь поищу. Может быть, найдётся.

На том мы, наконец, успокоились и легли спать.

А утром на тренировке я попросил свою сестру показать мне папоротник лекарственный. Ада улыбнулась мне, словно слабоумному.

— Но его же каждый ребёнок знает, — она развела руками. — Ты что, не знаешь, как папоротник выглядит?

— Не хочу разочаровать заказчика, — ответил я. — Так что сегодня вместо десяти кругов — пробежка по ботаническому лесу.

— Ну, если так, то пошли, — улыбнулась она.

Нужное растение мы отыскали достаточно быстро. Что меня порадовало, папоротника было очень много, и можно было его рвать без опасения, что он закончится. Или кто-то вообще заметит.

— Ада, благодарю, — ответил я, внимательно запоминая место.

— Одной благодарностью ты тут не отделаешься, — она, желая подразнить меня покачала головой.

— В таком случае, — проговорил я, внимательно глядя в её глаза, — к обеду собирайся на вылазку в город. Пойдём смотреть что это за голографический театр такой. Нам с друзьями всё равно в город по делам надо. Заодно, кстати, и с ними получше познакомлю.

Радость зажглась в глазах Ады, затем лицо озарила широкая улыбка, она подпрыгнула и хлопнула в ладоши!

— Отлично! — крикнула сестра. — Это самая лучшая новость! Ты — самый лучший брат на свете! — и, естественно, запрыгнула на меня, обвив шею своими тонкими руками.

«В этот раз я буду лучшим, — подумал я про себя и улыбнулся в ответ. — Я не позволю тебе умереть!»

Глава 2

Наши сборы в город оказались весьма скорыми, особенно по сравнению с тем, сколько собиралась Ада. Мне пришлось достаточно долго ждать её в холле общежития. А вот ребята пошли к выходу.

Да оно и понятно, погода располагала. Стояла золотая осень, но яркое солнце и тёплый воздух дарили, скорее, летние эмоции. Точнее, сейчас был вот тот самый момент, когда понимаешь, что можешь ещё хотя бы на день задержать уходящее лето. Можешь почувствовать солнечные лучи на зажмуренных ресницах и улыбнуться.

И листва, хоть и начала менять свой цвет, но пока вся ещё на деревьях. Её не оборвали злые ветры и проливные дожди. Одним словом, время для прогулки мы выбрали как нельзя более подходящее.

— Знакомьтесь, господа, — слегка переигрывая, проговорил я. — Ада фон Аден, моя родная сестра и весьма огненная барышня.

Ада заулыбалась, а щёки её зарумянились. Ребята представились и по очереди поцеловали ей ручку. Когда ритуал был завершён, мы сели в ожидавший экипаж и тронулись по направлению к торговым рядам. В так называемую деловую часть Екатеринбурга.

— Адочка, — проворковал Тагай, севший напротив моей сестры, и я уже хотел состроить ему угрожающую рожу, но это оказалось лишним. — Ты — такое солнышко. Нам, хоть твой брат о тебе много рассказывал, но ты оказалась несравнимо прекраснее его слов. Оно и понятно, человеческим языком сложно описать сияние красоты, исходящее от тебя.

Я глядел на сестру и видел, как она заливается краской, при этом Тагай делал всё на автомате. Он вообще не пытался сделать ей комплимент, он так со всеми девушками разговаривал.

— Так, вот, солнышко ты наше с яркими косами, помоги, пожалуйста, слёзно тебя прошу и умоляю! На колени могу перед тобой встать! — продолжал он, и тут, кажется, моя сестра уже начала догадываться, что перед ней разыгрывается какой-то спектакль.

— Да что случилось-то? — с нетерпением спросила она, подавшись вперёд к Тагаю. — Мне Витя не говорил, что у вас какие-то проблемы.

— Да не у меня, — печальным голосом продолжил Тагай, а я уже не мог сдерживаться от смеха. — У вот этого вот увальня, — он ткнул локтем Костю, — совершенно не выходят комплименты. От его словесных кружев, знаешь ли, мухи на лету дохнут. Вот я и хотел попросить тебя немного поработать объектом для комплиментов. А то, представь, как это странно будет выглядеть, если он на нас с Витей начнёт их отрабатывать.

— Могут не понять, — развеселилась Ада, наконец, поняв, что от неё хотят. — Хорошо, давайте попробуем, — и повернулась ко мне, спрашивая разрешения одними глазами.

Я кивнул.

Да, раньше я никогда не был свидетелем штурма девичьих сердец в исполнении Тагая. Поэтому не особо знал, как он к ним находит подход. Оказывается, заваливает комплиментами и смотрит на реакцию. И сразу же меняет стратегию, если видит, что что-то идёт не так.

— Твои волосы, — несмело начал Костя, — такие чистые, что блестят на солнце, словно хитин магической жужелицы, вылезшей погреться на солнышке в закатные часы.

Надо сказать, что закончил фразу он уже вполне себе уверенным голосом, но, когда глянул на Аду, тут же сник. На лице у девушки была написана не то брезгливость, не то шок, не то ужас. Короче, совсем не те эмоции, на которые надеется парень, делая комплимент девушке.

— Смотри, — сказала она. — Ты немного неправильно понимаешь смысл всего этого действия, — проговорила сестра и задумалась.

— Да я ему сто раз говорил, — хмыкнул на это Тагай. — Всё пытался объяснить, что не нужно сравнивать девушку или какие-то её части с насекомыми, но тут глухо.

— Но блеск хитина — это же очень красиво, — попытался оправдаться Костя.

— А жужелица — это мерзко, — сморщилась Ада. — Давай так, что тебе ещё нравится?

— Ну, скорпииды, некоторые виды тарантулов, есть прикольные моллюски, но они немного склизкие, хотя опять же, если брать раковину, то там есть такие жемчужные…

— Остановись! — вскрикнула Ада, выставив руки вперёд.

— … Если с зубами…

— Стоп! — сказала сестра ещё более весомо. — Я, конечно, сразу поняла, что ситуация запущенная, но, что настолько, даже не представляла. Короче, Константин, — Жердев аж выпрямился, когда услышал своё имя в полной форме, — сейчас я тебе расскажу, как нужно делать комплименты. Самое главное тут — вызвать у девушки отклик, чтобы она подумала: «Ого, он так красиво говорит, возможно, мне будет с ним интересно».

— Но я же красиво… — снова попробовал оправдаться Костя, но на этот раз Ада заткнула его одним только движением руки.

— То, что ты говоришь, должно быть красиво не в твоём воображении, где ты там ценишь разных жаб, змей и насекомых с прочими паукообразными, а для девушки, понимаешь?

— У неё не такие понятия о красоте, как у меня? — догадался Костя.

— Совершенно верно, — хлопнула в ладоши Ада. — Что любят девушки?

— Мясо? — предположил Костя, отчего сестра закрыла рот обеими ладошками и согнулась пополам от хохота.

— Нет, — проговорила она, отсмеявшись. — То есть, да, но вряд ли девушка будет довольна, если ты её сравнишь со стейком. Вот, смотри, ты же начал хорошо. Твои волосы, как лучи солнца, — проговорила она и плавно взмахнула руками, предлагая другу попробовать самому.

Но он снова не понял.

— Которое…

— Нет! — рявкнула Ада. — Этого достаточно. Лучи солнышка — это красиво! Всё! Хватит! Не нужно никаких «которые». Твой смех чарующ и приятен. Я готов слушать его всю свою жизнь.

Тут уж пришла моя очередь тыкать Аду локтем вбок.

— Не то? — спросила она, глядя на меня.

И я в ответ покачал головой.

— Просто учись у Тагая, — сказал я Косте. — У того это на базовом уровне вшито. Он просто видит девушку, открывает рот, и через пару минут она уже стоит растаявшая и обтекает.

— У него это талант, а мне прям учиться надо, — жалобно проговорил Костя. — А когда я попытаюсь что-то сказать Мире, то вообще не смогу ни слова выговорить, потому что впаду в ступор.

— Впадёт, — согласился я, глядя на сестру.

— Ну я тогда не знаю, — вздохнула она. — Заучи что-нибудь нейтральное. Твоя улыбка очаровала меня, а в твоих небесных глазах можно утонуть без шанса вернуться обратно на берег.

— Если немного упростить, пойдёт, — сказал Тагай.

А я вот сидел со скептическим выражением лица. Мне не нравилось то, что они говорили. Вот хоть убей. Мне казалось, что после такого комплимента Мира посмотрит на Костю, как на идиота, и уйдёт. Впрочем, после его комплимента случилось бы тоже самое.

Тем временем, мы приехали в деловую часть столицы. Тут были и торговые лавки, и всякие развлекательные заведения, и представительства разных компаний, и многое другое. Был даже парк с аттракционами.

Мы вылезли из экипажа и расплатились.

— Ну, что, — спросил я. — Какие планы?

Тагай огляделся, и в этом его движении я сразу же узнал несколько вороватые замашки бывшего уличного менталиста, опасавшегося за свою шкуру, и вместе с тем пытающегося выжить.

— Давайте, вы сейчас пробежитесь по магазинам, мороженное поедите, на аттракционах покатаетесь, а я пока схожу по делам, а? — и незаметно для Ады подмигнул мне.

Ясно, решил рассчитаться со всеми долгами. Но, раз брал он у бандитов, отдавать-то тоже придётся им, а на такие встречи девушку в столь юном возрасте лучше не таскать. Это я как раз отлично понимал, поэтому кивнул в ответ.

— Подожди, — крикнул Костя и догнал уже пошедшего по своим делам Тагая.

— Ты чего? — спросил тот.

— Давай я с тобой съезжу, — проговорил Костя.

Я же дал Аде небольшую купюру и отослал её, чтобы купила мороженое, а сам подошёл к ребятам.

— Да зачем? — спросил Тагай.

— Подстрахую на всякий случай, — ответил тот.

— Да чего ты сможешь сделать-то? — без принижения, но по факту поинтересовался Тагай. — Там такие головорезы, что тебе против них не выстоять. Если что, я сам постараюсь.

— Слушай, два не один, — согласился я с Костей и повернулся к Жердеву. — Действительно, сходи с ним.

— Поддержу, — кивнул Костя. — В крайнем случае устрою им настолько нетривиальную оргию, что им стыдно будет признаться об участии в ней вплоть до конца своей жизни.

Тут мы уже заржали, и Тагай не смог отказать. Кажется, теперь он загорелся идеей посмотреть на это.

— Хорошо, — сказал он. — Где встречаемся? И когда?

— Ну, тебе пары часов хватит? — спросил я. — Если да, то давай в пятнадцать ноль ноль в «Сербской таверне», ресторация тут стильная сбоку от парка. Слышал, как Радмила кому-то из однокурсниц советовала. Довольно цивилизованное местечко.

— Ещё бы она не советовала, — хмыкнул Костя, — судя по названию, держит кто-то из их братии.

— Да какая разница кто, — ответил на это Добромыслов. — Лишь бы кормили вкусно.

В этот момент подошла Ада, которая уже купила несколько стаканчиков лакомства.

— Ну, что, по магазинам? — предложила сестра.

— А! — я закатил глаза и поднял лицо к небу. — На кого ж вы меня оставили? А ещё боевое братство! Три часа да по магазинам, да с противоположным полом! Лучше убейте.

— Ничего-ничего, — хмыкнула сестра, глядя на меня. — Нечего тебе быть таким довольным. Я — твоя сестра, мучайся.

— И вообще, — сказал на это Тагай. — Ты против семи легионов демонов выстоял, а тут и подавно продержишься.

— Во-первых, легионов было двенадцать, а не семь, — ответил я. — Семь — это те, кто не смог уйти обратно. А, во-вторых, то — демоны, а это — сестра. Лучше уж с демонами драться, чем по магазинам.

Друзья хохотнули, но махнули руками и удалились по своим делам. А я повесил голову и поплёлся за сестрой. Буквально в тридцати метрах от нас начиналась пешеходная улица, с обеих сторон застроенная самыми дорогими магазинами в империи.

Ада порхала из одного в другой, аки мотылёк, не определившийся, на какой из огней ему лучше лететь. Я страдал от каждого нового восхищённого:

— Ой, а вот в этом, смотри, что есть!.. — но послушно плёлся за сестрой.

В конце концов, давным-давно необходимо было сделать ей праздник. Родители всё-таки не баловали нас походами по дорогим магазинам. Но я прикинул, что денег нам должно хватить. Даже при тех ценах, которые я мельком видел на некоторых вещах. Всё-таки у меня осталась часть денег со скорлупы скорпииды, да и мать нас не обделила.

— Ты только не увлекайся, пожалуйста, — попросил я Аду в одном из магазинов, где она с детским восторгом глядела на витрину с вечерними платьями.

— Ты, брат, не переживай, — проговорила она, сделав жест ручкой, словно останавливала меня. — Я меру знаю!

Знать меру в её понимании означало, что она должна перемерить буквально всё, что видела. К счастью, брала она из этого что-то одно. Но от её нескончаемого воркования у меня уже начинала болеть голова, потому что это было странно и непонятно.

— Так, а если сюда ещё вот эту юбку? Нет, кажется, она на мне висит как-то странно, но, если взять вот эти чулочки, к ним пойдёт другая юбка. Так, но с ней пойдёт не эта блузка, а вот эта. Но она уже не так хорошо идёт к моим волосам, зато к глазам. Но с ней туфельки, конечно, лучше вот эту, и сумочка, ага. Но она совсем не идёт к моим глазам, поэтому надо взять вот ту, а уже к ней вот такая юбка подойдёт. Нет, что-то у этой фасон не тот… А ты как думаешь, Вить? Ты смотрел? Почему ты отвернулся, я же показывала!

И это абсолютно без перерыва на одном вдохе. На следующем ещё столько же. К середине второго часа я понял, что всё безнадёжно, и мне не выжить в этой битве. Действительно, уж лучше демоны.

Тут совершенно случайно я заметил знакомую фигуру. И действительно, узнал я Радмилу сначала по фигуре, а уж потом поднял взгляд и встретился с её глазами, в которых бегали насмешливые искры.

— Утомился, фон Аден? — спросила она, подходя. — Привет.

— Привет, Радмила, — ответил я. — Слушай, можешь помочь, а то я вообще ничего в этом не понимаю, у меня такое ощущение, что сейчас просто голова взорвётся, а мозги в кисель уже. А это только второй час идёт. Спаси меня, пожалуйста!

— Конечно, помогу, — ответила девушка, улыбнувшись. — С удовольствием.

И дело пошло гораздо бойчее. Я познакомил Радмилу и Аду и после этого ходил исключительно в качестве сопровождающего. Причём, сомнений в моей сестре осталось гораздо меньше, чем было их при мне. Радмила действительно обладала отменным вкусом, поэтому отлично помогла сестре.

Наконец, уже незадолго до намеченной с ребятами встречи, мы подошли к последнему магазину. И я заприметил напротив него ту самую «Сербскую таверну». К тому же у неё всё ещё работала летняя веранда с уютными столиками.

— Ада, Радмила, — обратился я к девушкам, приняв вид натурального страдальца. — Прошу пощадить. Сходите в последний магазин без меня, пожалуйста. А я вон там посижу и вас подожду, хорошо? Я как раз столик займу.

— И это наш железный Аден? — насмешливо спросила Радмила. — Ладно, сходим сами, конечно. Если что, тут сто метров по прямой.

Я не стал говорить, но про себя подумал, что моя сестра — редкий талант. Она и за отрезок в сто метров способна найти приключения на свою пятую точку.

Не успел я занять место и заказать себе пенного, как девушки уже вышли из магазина. Я даже не поверил своим глазам сначала, очень уж быстро они справились. Но, когда они подошли ближе, я заметил, что сестра моя полыхает. Причём, в прямом смысле этого слова.

Её руки были в огне чуть выше запястий. Ада пыталась держать себя в руках, но всё равно пламя пыталось подняться выше. Полагаю, если бы не Радмила, которая пыталась успокоить сестру, то всё было бы гораздо хуже.

— Что случилось? — спросил я, вскочив со своего места и подбежав к сестре.

Но Ада мне ответить не смогла. Вместо этого она шипела, как разъярённая кошка, а между её ладоней формировался самый натуральный файербол.

— Да там ситуация некрасивая случилась, — проговорила Радмила с некоторой брезгливостью. — Магазин дорогой, очень престижный и пафосный. Когда они увидели Аду в курсантской форме, едва не выгнали взашей. Мол, нищая, нечего тебе тут делать. Я даже сказать ничего не успела.

— Странно, — проговорил я, — обычно в дорогих магазинах продавцы себя так не ведут. Даже, если выглядишь не очень, всё равно пытаются сделать вид, что рады тебе.

— Ну вот так, — Радмила всплеснула руками.

В этот момент к нам подошёл человек в гражданском, но одетый настолько неприметно, что сразу стало ясно, кем он работает.

— Госпожа Радмила, — поклонился он. — Ваш отец просит вас прибыть к нему по срочному делу. Экипаж подан.

— Виктор, извини, — она неловко улыбнулась. — Мне придётся вас покинуть, отец просто так не будет меня дёргать.

— Да без проблем, — улыбнулся я. — Спасибо тебе огромное, что помогла.

— Не за что, — она сделала лёгкий намёк на книксен. — Была рада помочь. И жаль, что так вышло в последнем магазине, — после этого повернулась к сестре. — А ты, Ада, не бери в голову. Эти люди сами из себя ничего не представляют, вот и пытаются самоутвердиться за счёт других.

И как только Радмила нас покинула, я увидел краем глаза, как остановилась лёгкая пролётка, и из неё выскочили Тагай и Костя и быстро направились к нам.

Первое, на что обратил своё внимание Тагай, как раз состояние Ады.

— Ты чего? — поинтересовался он. — Обидели?

Девушка без слов кивнула и сжала кулаки.

— Погоди, — проговорил мой друг и вытащил пачку исписанных бумаг. — Употреби свою злость по делу, — сказал он и передал их Аде, после чего отвёл от летней террасы, где мы сидели, на середину мостовой. — А теперь жги!

Столб пламени, в котором сгорели бумаги Тагая, был метров шести в высоту, но по счастью никого не затронул. Зато сестра явно разрядилась. На них уставился усатый и пузатый дядька, в форме охранника общественного порядка. Но мер принимать не стал, только пальцем погрозил, мол, не надо больше так делать.

Но мы и не собирались. Все цели были достигнуты. Ничьё имущество не испорчено, а конструкт был применён на безопасном расстоянии от людей и построек.

— Что за бумажки-то? — спросил я у Тагая, когда он, сопровождая мою сестру, подошёл к столику. — Хорошо полыхнули.

— Да расписки мои долговые, — проговорил Добромыслов, присаживаясь за стол, после чего взял правую руку Ады и сдул с её ладони остатки золы. — Да не приведёт меня судьба никогда к этому этапу жизни! Спасибо вам, парни!

— Ну я-то знаю, чем подобный период в жизни мог закончиться, — ответил я. — Особенно для тебя.

— Это точно, — кивнул Тагай. — Кстати, раз уж такое дело, то нужно кое-кого поучить манерам.

— В магазин? — хмыкнул я.

— Именно, — ответил он.

И мы двинули обратно в магазин, предварительно расплатившись за пенное.

На входе нас встретил управляющий. Худой, прыщавый, но с надменным лицом и тонкими усиками как у таракана. Хлыщ, одним словом, и очень неприятный человек, судя по энергетике, от него исходящей. Он ещё не успел открыть рот, а мне уже хотелось ему врезать.

— Лавки для курсантов в двух кварталах отсюда, — сквозь зубы процедил он. — Наш магазин вам явно не по карману. Одеваться здесь могут себе позволить лишь лучшие из лучших дворян и военных чинов.

Моя ладонь мгновенно сжалась в кулак, но я себя сдержал. Вечер переставал быть томным, и впереди должно было быть много веселья.

— Хреново ты свою работу знаешь, — выйдя вперёд, проговорил Тагай, причём, голос его сильно изменился, став грубым и вызывающим. — Если не можешь опознать, кто перед тобой. А между тем, к тебе пожаловал не просто курсант лучшей, — он сделал акцент на этом слове, — военной академии империи, а герой, — снова акцент, — обороны города Горного баронет Виктор фон Аден.

Хлыщ скривился, судя по всему, обдумывая, как он будет нас сейчас выкидывать с помощью охраны. Поэтому я поспешил обратиться к Тагаю.

— Дорогой друг, меня люди чёрные и необразованные знать совершенно не обязаны. Я и герой-то несколько дней, — я смог даже улыбку натянуть. — А вот уважение должно быть ко всем одинаковое. А то знаешь ли, вот так захотят люди потратить много денег, — это предложение я говорил нарочито громко, чтобы слышали все, кто находился внутри, — но будут не поняты и уйдут к конкурентам.

— В смысле необязательно знать? — демонстративно удивился Тагай, продолжая игру, но теперь уже подыгрывая мне. — Твоё лицо на втором развороте «Имперского Вестника». А после финта с послом этой самой Сангрии тебя вообще чуть ли не дважды героем считают! Пока все стояли и глазками хлопали, ты императрицу спасал! Я считаю, что подобное отношение просто не подобает серьёзным заведениям. Полагаю, на завтрашнем приёме у Её Императорского Величества…

Тагая понесло, поэтому я незаметно двинул ему локтем под рёбра. Однако того, чего мы хотели, мы добились.

Из подсобного помещения вразвалочку из-за лишнего веса, но довольно бодро проковылял толстячок с пухлыми губами и щеками, но крохотными глазками. Он не просто отстранил хлыща, он его просто убрал куда-то в сторону.

— Простите, не опознали, — мягко и вкрадчиво проговорил он таким голосом, словно кот урчит. — Но имея алмаз столь редкой красоты, — он указал на Аду, — насколько много вы готовы потратить на его огранку, чтобы создать уникальный бриллиант?

— Вот, — сказал я Косте, — учись. Правда, это профессиональное подхалимство.

Но толстячок сделал вид, что не заметил моей шпильки. Он видел меня насквозь без всякого ментализма и знал, что у меня есть деньги, которые я готов потратить.

— Так сколько, — сказал он ещё мягче. — Много? Или, может быть, очень много?

Толстячок сверкнул глазками и сделал акцент на «о» в слове «очень».

«Ты решил подловить меня, хитрая морда? — подумал я. — Не выйдет».

— Неприлично много, — ответил я, примерив личину мота.

— Сей момент, — невероятно быстро толстячок хлопнул в толстые ладоши, увенчивавшиеся пальцами толстыми, словно сосиски. — Сейчас всё устроим.

На этот звук примчались три девицы, которые тут же взяли Аду в оборот, принялись измерять её и с придыханием интересоваться пожеланиями.

— А героические господа чего изволят пожелать? — поинтересовался хозяин магазинчика. — Пока ваш алмаз принимает свою наилучшую из возможных огранку?

У меня уже не было сомнений, что это именно владелец. Он вёл себя именно не как управляющий, а как хозяин.

— Герой тут пока только один, — заметил Тагай и глазами показал в мою сторону. — Но мы тоже отставать не собираемся.

Толстячок масляно улыбнулся в его сторону, но всё же смотрел исключительно на меня. Этот проныра в советах не нуждался.

— Чего-нибудь прохладительного для начала, — ответил я. — Дело в том, что из-за вашего некомпетентного служащего у нас сорвалась встреча в кафе. Моя сестра, будущая боевая ведьма, даже полыхнула тут поблизости. Так что я бы вам советовал пересмотреть своё отношение к кадрам. Правда, я не имею таких полномочий. Но нам было очень неприятно.

— Понимаю, — подобострастно склонился хозяин, сделав знак кому-то за спиной. — Сейчас всё будет. По поводу служащего я уже давно думал, но сегодня вы открыли мне глаза.

Конечно, он не скажет, что хлыщ тут специально стоит и отшивает потенциальных нищих. Мэтру нужны только люди при деньгах.

Поэтому я привстал, чтобы приблизиться к уху владельца магазина.

— Он деревянный, — проговорил я. — Не понимает, где прибыль есть, а где её нет. Поэтому не стоит держать. Лучше возьмите девушку. И приятнее, и отошьёт грамотнее, и всегда учует выгоду.

— Вы так мудры, — проговорил хозяин, и я понял, что переборщил. — Не зря вы герой. Это чувствуется в одной ауре от вас.

Но намёк он понял, и это самое главное. После прохладительных аперитивов на стол подали дорогую бутылку со множеством звёзд. Да ещё и закусок на всех.

Ожидание сестры явно затягивалось. Но стол значительно его скрасил. Мы сидели, расслабившись, и болтали на какие-то отвлечённые темы. Конечно, больше всего меня интересовало то, что мы уже выполнили один из пунктов нашего общего плана. Освободили, так сказать, Тагая.

— У вас там как, ребят? — спросил я, глядя на своих уже не просто друзей, но братьев названных. — Без проблем всё прошло? А то пачка-то немаленькая была. Хотя я видел только мельком. Ты вообще зачем всем давал расписки-то?

Меня уже чутка развезло от уюта и алкоголя. Пришлось внутренним огнём выжигать градус из крови.

— Молодой был, глупый, — ответил Тагай, и сейчас я в его лице увидел черты того Тагая, которого я отослал со своей последней битвы. — Проблемы были. Куда без них? В последнем месте расписку-то отдали, а вот выпускать из подвала не хотели. Но тут Костя подсобил.

Ребята переглянулись между собой, и оба одновременно хрюкнули в подставленную ладонь. А я успел пожалеть, что не присутствовал на этом празднике жизни.

— Короче, представь себе картину, — продолжил Тагай. — Шикарно обставленное помещение, между нами и дверью человек шесть бугаев, что ты на их фоне будешь просто мальчиком из секции. Так вот, из бара идёт-порхает цыпа главного бандоса, и тут был выход Кости. И какой элегантный это был выход, я тебе скажу! Так быстро сориентироваться ещё суметь надо! Главный помощник главного бандоса, правая рука его получается, берёт и распускает эти самые руки, причём, не только правую, но и левую, хватает цыпу за талию и приземляет себе ровно на колени, где у него уже явно чувствуется интерес к девчонке. Ну тут он, естественно, сразу же отхватывает джебб от главаря и валится вместе с девчонкой. Но бандосы там преданы пятьдесят на пятьдесят тому и этому, — он вздохнул. — Короче, пока они выбивали друг другу зубы, а самые резвые хватались за ножи, мы, как однажды высказался Собакин, совершили тактическое отступление с территории неприятеля.

Я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться во весь голос. Всё-таки атмосфера к тому совсем не располагала.

— Не удивлюсь, — добавил Тагай, — если к утру от шайки останется хорошо если половина. Но туда им и дорога, козлам.

Нас прервала бледная, взволнованная, но прекрасная Ада. Она наклонилась к моему уху и жутко волнуясь спросила:

— Витюш, а сколько у нас денюжек есть?

— А сколько надо? — уточнил я.

— Ну, — она замялась и показала мне салфетку, на которой была написана сумма с тремя нулями, хорошо, хоть в начале была единица. — Вот.

Я кхекнул несколько раз для приличия, но усердствовать не стал. В конце концов, Ада это заслужила. Да, ещё не в этой жизни, но я знал, что это ей нужно. А я могу ей это дать. Так почему, чёрт возьми нет?

— Хватит, — ответил я.

Но сестра, видимо, истолковала мой ответ по-своему. Она принялась перечислять всё, что входило в эту сумму.

— Смотри, это прям вообще набор надолго, — с серьёзным, таким несвойственным ей лицом говорила она. — Тут три платья, две амазонки, ботинки, шляпки, перчатки, зонт, дизайнерский шарф…

— Так, полегче, — попросил я. — Всё равно не понимаю, о чём ты. Всё хорошо, сестрица.

Но тут за спиной сестры вырос толстячок.

— Чтобы вы понимали, это не простые вещи, — проговорил он, уже не так маскируя прононс. — И цена не только за ткань и пошив. Дело в том, что наша мастерская специализируется на нарядах с артефакторной усиленной защитой. Для родовичей мы предлагаем с рунными вышивками. Причём, руны могут быть вышиты драгоценными камнями. Для магов есть энергонакопители и пропитка тканей. От ядов, кислоты, огня и тому подобного. Вставка защитных артефактов и многое другое. Отсюда и цены.

— Ого, — сказал я. — Это очень даже интересно. Но скажите на милость, а магазин, точнее, мастерская эта только для барышень?

— Что вы, что вы? — хозяин ещё больше подобрел и размягчился. — Никак нет. Господ тоже обслуживаем для всех случаев жизни и службы. Курсантская форма ведь не навсегда, — он поклонился.

После этого ненавязчиво положил возле меня карточку с номером телефона и именем Изяслав.

— Приходите с друзьями, как только надумаете. Покажем вам весь наш сногсшибательный ассортимент, — он улыбнулся. — Учитываем личные пожелания.

— Это хорошо, — кивнул я, выписывая чек и балдея от удовольствия. — А жлоба своего всё-таки увольте.

Вышли мы довольные все четверо. Даже не хотелось никуда идти. Но у нас оставался ещё один номер программы. Голографический театр. И вот в него мы уже начинали опаздывать. И всё же успели угостить Аду перед началом представления соком и пирожным в кафетерии. А всё потому, что поесть она за всё время шоппинга так и не успела, зато светилась от счастья, как фейерверк.

В зале уже было темно. Только слабо очерчено светом было то место, где должно было происходить представление. А затем началось действо.

Ничего подобного я не встречал.

Основой была сказка про укатившегося из печки кренделя, который встречал на пути различных монстров, которые пытались его сожрать. То есть сама история была не нова, но исполнение было на высоте. Вернее, даже не исполнение, а абсолютно новое переосмысление истории.

Местные маги вызывали иллюзии, которые выглядели, словно живые персонажи былины. Само по себе представление было просто огонь. Разыгралось такое действо, что мы местами и дышать забывали. Мальчик потерялся в лесу и набрёл на избушку, где проживали милые старички. Вокруг избушки была проклятая зона, оставшаяся после великой магической битвы. Семья оказалась людоедами, и мальчику пришлось бежать. Но в зоне то и дело происходили искривления пространства, из которых лезли всевозможные монстры. Мальчику нужно было пройти между искривлениями и не оказаться обедом монстров. Я сидел, почти не мигая. Сестра попискивала от удовольствия, потому что никогда не видела ничего подобного.

И вдруг в самый напряжённый момент, когда мальчика должен был попытаться сожрать трёхголовый громадный медведь, монстр встал на задние лапы, потянулся и клацнул зубастыми пастями. Только вот это уже была не голограмма. Монстр был живой, и с его клыков капала кровь.

Глава 3

Несколько долгих секунд никто даже не мог понять, что произошло. Люди думали, что это часть представления. Яростный вой, который издавал монстр, приняли за обычную деталь постановки.

Темно. В помещении театра царил кромешный мрак, и только на сцене, где происходило основное действие, горел свет. За кулисами кто-то вскрикнул:

— Берегитесь! Спасайтесь!

Но было поздно трёхголовый медведь прыгнул со сцены и ринулся на первые ряды. Послышались визги, крики боли. Кровь брызнула в разные стороны. В какой-то момент я даже порадовался, что нам не досталось билетов на первые ряды. Но это была сиюминутная мысль, промелькнувшая на краю сознания. Нужно было действовать и действовать быстро.

Крики людей, оказавшихся в первых рядах, сработали спусковым механизмом для остальных. Тех, кого не достал трёхголовый медведь, накрыла паника. Крича, визжа, они вскакивали со своих мест и бежали к выходу. Тех, кто был менее расторопен, затаптывали их же друзья и родственники, которые пытались поскорее выбраться из того кошмара, в который они попали сами за свои же деньги.

А зверюга оскалила все свои три пасти с огромными клыками, окрашенными красным. И со второго ряда полезла уже на третий, где люди просто не успевали выбегать.

И в этот момент плотный и сильный воздушный кулак ударил по монстру, откинув его на время с третьего ряда на второй. Рядом завизжала сестра. Мы сидели на восьмом ряду, и мне надо было преодолеть ещё пять, чтобы нейтрализовать тварь.

— Тагай, Ада! — отдал я короткий приказ, а сам я ринулся вперёд.

Друг приобнял мою сестру и принялся потихоньку успокаивать, убаюкивая и постепенно оттягивая к задним рядам.

К выходу идти было бесполезно, там толпился народ. И хоть двери уже открылись, но выйти через них можно было только по одному, максимум по двое.

С той стороны виднелось обеспокоенное лицо охранника, который не знал, что случилось, но не мог никак проникнуть внутрь, потому что его сносило вываливающейся из зала толпой.

К этому моменту счастливчики из первых рядов, которых трёхголовый медведь не успел погрызть, уже расползлись в разные стороны. Едва слышны были стоны тех, кого затоптали.

С начала событий прошло не больше полуминуты, но мне почему-то казалось, что время замедлило своё течение. И тут я с очевидной ясностью осознал, что просто не успеваю к медведю. Тот уже наметился на новых жертв, которых собрался убить.

И я замер на месте, прицелился, не боясь кого-то зацепить, так как между мной и монстром никого не было, после чего шарахнул таким файерболом, каким до сих пор не обладал. Он был небольшой, но очень мощный, предназначенный для уничтожения.

Я метил в грудь, рассчитывая, что второго удара не понадобится, и мишка рухнет с дыркой в теле. Но в самый последний момент тот ринулся в сторону, и ему пробило одну из голов.

Зверь встал на задние лапы и зарычал во всю мощь своих лёгких. В его голосе смешались боль и ярость. Да, мучить его я не собирался. Но тут он сам виноват. Зато теперь монстр рассвирепел и ринулся в толпу людей. Видимо, стремился отомстить за свои страдания.

Не считаясь с ущербом, я поставил между ним и людьми стену огня. Как и любой зверь, медведь отпрянул. Звериные инстинкты ему не изменили, что оказалось очень кстати. Но я не собирался давать ему уходить, поэтому замкнул стену в кольцо.

Меня охватило ледяное спокойствие. Я понял, что люди по большей части в безопасности. Паника уже начала сходить на нет. Толпа у эвакуационного выхода заметно уменьшилась. Некоторые даже стали возвращаться назад, чтобы помочь тем, кто не мог встать.

И при этом дымилась сцена, воняло горящей шерстью, медведь орал от боли. Надо было прекратить его мучения. Я приблизился, чтобы нанести решающий удар.

Но тут послышался треск ткани, почти перекрывший все остальные звуки. Я резко обернулся к кулисам и увидел, как добрый их кусок остаётся в руках у Кости. После этого он рванул в кольцо пламени с криком:

— Не добивай! Он — мой!

И практически без перехода врезал медведю кулаком в здоровую голову. От такого монстр покачнулся и упал на пол без сознания. Костя встал над ним и принялся упаковывать в кулисы, умело связывая лапы зверя.

— Это что что за тварь такая? — спросил я, подходя к нему и стараясь не смотреть на растерзанных людей, некоторая часть из которых была ещё жива.

— Краснокнижный Пастекусус Триадус, — быстро ответил Костя. — Магически одарённая животина. Правда, практически полностью уничтожена у нас из-за ценности своих когтей. Её используют в настойках для потенции.

— А чего их истребили-то ради когтей? — я убрал огонь и подошёл почти вплотную, встав над поверженным зверем. — Когти же можно постричь.

— Ну вот возьми и попробуй постриги, — проговорил Костя, тщательно связывая лапы за спиной. — Причём, ещё так, чтобы самому пережить эту стрижку! Вот поэтому и редкость.

В этот момент охрана уже смогла пробиться сквозь продолжающих выбегать из зала зрителей и подбежала к нам. Два достаточно тщедушных гражданина с простенькой магией и холодным оружием. Да-а-а-а, с таким набором они бы недолго выстояли бы против зверя.

— Не убивайте! — Костя уселся на медведя сверху и выставил руки ладонями вперёд. — Его нельзя убивать, он охраняется государством! И мы его обезвредили!

— Хорошо-хорошо, — охранники, кажется, и сами были рады тому, что не пришлось биться с медведем. — Вы-то кто? Курсанты, что ли?

— Так точно, — ответил я. — Курсанты военной академии. Виктор фон Аден и Константин Жердев.

В руках одного тут же оказался протокол, и он принялся его заполнять. По поводу курсантов они даже не усомнились, так как мы были в форме академии, а она сильно выделялась среди прочих.

Практически сразу подоспели какие-то мускулистые личности, погрузили медведя на огромные носилки и утащили прочь. Следом появились другие, которые принялись забирать раненых.

Тем временем человек с протоколом записал наши данные и сказал:

— Вы имейте в виду, бойцы, на днях вас вызовут для дачи показаний. Судя по всему, вы лучше других знаете, что тут произошло на самом деле.

— Да, без проблем, — ответил я, поглядывая на Тагая с сестрой, которые опасливо возвращались к нам. — Мы практически всегда на территории академии, так что обращайтесь.

Сразу подумалось о том, что на всё это скажет Путилин, но я практически сразу отмахнулся от этой мысли. В конце концов, на данный момент мы вообще не искали приключений.

Работник с протоколом придирчиво оглядел нас с головы до ног и потом спросил:

— Медицинская помощь нужна?

Я ответил не сразу, потому что ещё не знал, в полном ли порядке моя сестра. Но тут высказался Костя.

— Да, просто необходима, — с чувством сказал мой друг. — Дело в том, что у медведя сгорела одна из голов. Ему сейчас просто необходима помощь!

Охранник не сразу понял, о чём вообще речь, а когда понял, изменился в лице. Но ничего не сказал, лишь прочистил горло. Но, когда отвернулся от нас, всё-таки не удержался и пробурчал под нос:

— И как тебя такого сердобольного в боевые маги-то вообще взяли?

— Подождите! — окликнул его Костя, и я решил, что он начнёт возмущаться, но нет, тот вспомнил нечто, показавшееся ему важным. — Сообщите, пожалуйста, о медведе Слободану Зоричу. Он занимается организацией магических зверинцев и дендрариев вокруг столицы. Он выкупит у вас Пастерикуса Триадуса. Полагаю, за хорошие деньги.

В глазах обернувшегося охранника появились искры интереса. Впрочем, они у многих появляются, когда речь заходит о деньгах. Но охранник тут же сделал вид, что просто принял к сведению. Кивнул и удалился.

Я тяжело вздохнул и пошёл обнимать сестру. Бедняге досталось сегодня сверх меры как положительных эмоций, так и отрицательных. Во всём был баланс.

* * *

— Вызывал? — поинтересовалась Радмила Зорич, представ перед отцом в его рабочем кабинете, выполненном в основном, в светлых тонах. — Что-то срочное?

— Отчасти, — ответил Слободан, повернувшись к дочери и улыбнувшись. — Я же выполняю поручение императрицы, а это всегда повышенные срочность и важность, — хмыкнул он. — Поэтому и вызвал тебя. Хотел попросить, чтобы ты поговорила с фон Аденом. А то на инициативу со зверинцами и дендрариями уже все более-менее сильные кланы родовичей ответили согласием выдать различные чудодейственные растения и магических животных. А вот Рароговы молчат. Попробуй поговорить с Виктором, может, он сможет повлиять на деда Креслава?

Радмила закатила глаза, и отец это увидел, потому прервался и спросил:

— Что-то не так?

— Во-первых, хорошо, что ничего из ряда вон не произошло, — ответила она. — А, во-вторых, когда твой человек меня вызвал, я сидела ровно с Виктором фон Аденом за одним столом. И ситуация полностью располагала к подобному разговору.

— Ну, — Слободан всплеснул руками. — Я же не ясновидящий, а всего лишь… — он не договорил и продолжил прерванную речь. — Так вот у Виктора хорошие отношения с Креславом. Об этом можно было судить хотя бы по реакции старика на пропажу его потомка. Ты поговори с фон Аденом, чтобы тот поговорил с Рароговым. Поняла?

— Да, полагаю, сейчас вполне подходящее время, — согласилась девушка. — Сегодня как раз с его сестрой по магазинам ходила, — она усмехнулась. — Вы-то, мужчины, все одинаковые, вообще не понимаете этого удовольствия. Так вот, полагаю, это достаточно нас сблизило, чтобы я к нему обратилась запросто, по-дружески.

— Понимаю, — задумчиво проговорил Зорич-старший. — Это был хороший момент. Вот бы подгадать, — его всегда отличало то, что он жалел об упущенной выгоде. Но при этом мог в нужный момент собраться и действовать дальше. — Впрочем, хорошие отношения тоже неплохо.

— Вот именно, — согласилась Радмила. — Но думаю, что он даже без всяких там отношений не отказал бы, потому что нам даже в академии преподавали на курсе, что необходимо беречь редкие виды магических растений и животных. Они важны для сохранения магического фона в целом.

— Ого! — удивился Слободан. — Вот что вам уже преподают! А нам ничего подобного не преподавали.

— Почему? — спросила девушка.

— Да мне кажется, что про это просто не думали, — ответил отец.

— Может, проблема ещё не стояла так остро? — поинтересовалась Радмила.

— Скорее всего, — согласился Слободан. — Мы раньше думали, что магия — как воздух. Что-то такое, что есть всегда.

— Но кончиться может и то, и другое, — ответила девушка, и Зорич-старший усмехнулся. — Что там ещё у вас интересного? По Добромыслову есть что-то новое?

— Тут всё странно, — Радмила поджала губы. — Тихомир никак себя не проявляет особо. Но вокруг тройки Добромыслов-Жердев-фон Аден образовалась некая аура тайны. Причём, совсем неясно, в чём суть этой самой тайны. Я хотела попробовать снять амулет и прощупать через дверь, но не успела. Меня заметили.

— Не рискуй, — Слободан сверкнул глазами. — Сейчас, когда всё получается, нам не хватает ещё повторить путь Ермолова. Ты пойми, не только я под прицелами взглядов почти каждого в империи, но и ты. Поэтому, да, попробуй послушать, но аккуратно. Лишний раз не рискуй.

— А если ничего не получится? — с самым серьёзным лицом поинтересовалась девушка.

— Если не выйдет самой, — Зорич сделал знак, означавший, что это приемлемо, — то мы будем действовать по-другому. Вот и всё.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Слушаю, — отозвался Слободан. — Войдите.

— Ваше благородие, — послышался голос секретаря, а затем появился и он сам. — Вам пришёл запрос от службы общественного порядка. Спрашивают, нужен ли вам для зверинца Пастериз… Пастели… твою ж… — секретарь сильно понизил голос, но всё равно было слышно, что он чертыхается. — Язык в трёх местах сломать можно! Пастекусус Триадус.

— А это что такое? — недоумевал Зорич-старший, который только начал изучать Красную книгу вымирающих магических зверей.

— Трёхглавый медведь, — прочитал секретарь, потом посмотрел на хозяина, и снова вчитался в документы. — А, нет. Уже двуглавый, по свидетельствам очевидцев. Когти этой твари используют в настойках для потенции.

Брови Слободана явно пошли вверх.

— Так, стоп! Я не понял! — проговорил он. — А откуда у службы общественного порядка Пати… трёхголовый… двуглавый мишка? Неужто кто-то из генералов решил домашнюю зверушку из-за старости продать?

— Никак нет, — секретарь снова склонился над листом бумаги. — Тут написано: 'захвачен группой курсантов ВАМ ХЕР в голографическом театре во время представления…

— Я даже догадываюсь, кем именно, — с каменным лицом пробормотала Радмила.

— Ну, поехали смотреть, — проговорил Зорич-старший. — Магические твари нам нынче позарез.

* * *

Перед отходом из театра мы всё-таки снова выловили представителя охранного ведомства и дали необходимые показания, решив не откладывать в долгий ящик.

— Да пойдём, — просил меня Тагай, кивая на сестру, когда понял, что я задумал ещё задержаться. — Аде в себя прийти надо.

— Это понятно, — кивнул я. — Нам всем не мешает, но дело в том, что, если отложим, Путилин нас просто сожрёт со всем содержимым нашего кишечника. И под замок опять посадит.

Ребята даже замерли на месте от подобной перспективы, потому что им подобные мысли не приходили. А я же думал немного вперёд.

— Нет, — начал было протестовать Костя. — Да и с чего бы?

— Как это с чего? — я посмотрел на него исподлобья. — Мы как не выйдем за территорию, так у нас какая-нибудь жопа случается. Вот и теперь. Так что давайте сразу отстреляемся, да и дело с концом. И до Путилина слухи не дойдут.

На это друзьям возразить уже было нечего. Да и Ада согласилась с тем, что у неё тоже не самая лучшая репутация сейчас для подобных новостей.

Примерно ещё час ушёл на дачу показаний. И когда мы уже собрались возвращаться в общежитие, не пробуя исправить испорченный вечер, Костя предложил:

— А давайте ко мне заедем, а? — сказал он, открыто улыбаясь. — Поужинаем нормально хотя бы! Заодно вопрос с отцом обсудим по защите.

— По какой защите? — насторожилась Ада.

— Отца надо защищать, — мгновенно отреагировал я. — Недавно на него покушение было.

А потом посмотрел на Костю и покачал головой, намекая, что при сестре пока не стоит обсуждать некоторые темы.

Уж не знаю, интуиция сработала у Жердева-старшего или что-то ещё, но по приезду нас ждал настолько шикарный ужин. Я даже не ожидал. После приёма пищи мне пришлось откинуться на спинку дивана и ещё полчаса блаженно переваривать.

В это время Костя отошёл с отцом в его кабинет и поговорил о важном.

* * *

— Отец, — совсем не теряясь, проговорил Костя. — Нам нужны амулеты от ментального воздействия. Можешь как-то посодействовать?

— Слабеньких достаточно или помощнее нужны? — ничуть не удивившись вопросу, ответил Игорь Вениаминович.

— А какая в них разница? — уточнил Костя.

— Ну, слабые, — Жердев-старший посмотрел в потолок, подбирая аналогию, — это, например, на экзамене мысли скрыть, чтобы не списали. Чтобы случайный менталист мысли не считал. А вот, если тебе надо, допустим, выдержать допрос Тайного сыска, то уже нужны помощнее.

— Второе, — ответил Костя и сглотнул, полагая, что отец сейчас подвергнет его полному и последовательному допросу на предмет, куда он уже успел так вляпаться.

— Сколько надо? — вместо этого спросил Игорь Вениаминович.

— Два, — сходу ответил Костя. — Один — мне, второй — другу.

И вот уже теперь отец придвинулся к сыну и посмотрел в глаза слишком доверительным взглядом.

— Сын мой, — сказал он. — Ты что такое узнал, что на фоне твоего происхождения понадобилось скрывать особенно тщательно?..

— Пап, — копируя тон отца, ответил Костя. — Я кровную клятву дал, — и взгляд алхимика тут же упал на перевязанную ладонь сына. — Но, поверь, секреты не ниже моего уровня.

— Ого! — уважительно кивнул Игорь Вениаминович. — Ладно. Один-то я тебе уже давно приготовил, всё отдать забывал. А второй… Слушай, дай мне пару дней, и всё будет. Просто, поверь, это очень дорогое удовольствие. С другой стороны, если он нужен кому-то из тех, кто сидит в нашей гостиной, то я даже не сомневаюсь в том, что всё возместят.

Костя даже ничего говорить не стал, а просто кивнул. Отец же приобнял сына, что бывало нечасто. В данном случае слова были не нужны.

* * *

Когда Костя закончил, мы вызвали экипаж и уехали в академию. Так совпало, что вместе с нами к воротам подъехала карета с гербом модного дома «Империал» на дверце. Я, конечно, сразу узнал его. Тот самый, где одевалась сегодня Ада.

Пользуясь случаем, мы забрали коробки, пакеты и прочее. Ребятам, которые не собирались провожать мою сестру, пришлось это делать, а в дополнение ещё и носильщиками поработать.

Уже в холле, где местные работницы не понимали, как они всё это потащат в комнату к моей сестре, Ада кинулась ко мне на шею.

— Спасибо, Витенька! — произнесла она мне в ухо. — День сегодня был просто обалденный!

Я даже замер, потому что боялся нервного срыва и истерики. А тут вон какая нетипичная реакция.

Мы попрощались и вышли. И только тогда Тагай позволил себе заметить:

— Да уж, лёгкая шизанутость — это у вас, видимо, семейное.

* * *

Из докладной записки начальнику Имперской службы безопасности, Светлейшему Князю, Иосифу Дмитриевичу Светозарову:

'… таким образом лекари фиксировали повторную инициацию у мага иллюзий М. в спаренном даре вследствие сильного перенапряжения. Результатом стало овеществление иллюзии магической одарённой особи краснокнижного Пастекусуса Триадуса, в простонародье известного как медведь бурый трёхглавый на театральном представлении. Особь удалось захватить живьём с относительно малыми потерями:

— погибшие — три гражданских лица;

— со следами ран, нанесёнными медведем, — семь гражданских лиц;

— пострадавших в давке — десять гражданских лиц;

— минус одна голова у Пастекусуса Триадуса.

— порча императорского имущества на сумму…

При захвате медведя отличились курсанты боевого факультета ВАМ ХЕР В. фон Аден, К. Жердев, Т. Добромыслов.

Медведь был передан в ведение С. Зорича для последующей переправки в императорский зверинец.

Маг иллюзий прошёл процедуру вербовки. Направлен на обучение в специализированную школу…'

Глава 4

— Ну что, идём домой? — спросил Костя.

— Нет, — ответил я, вспомнив, что мне необходимо сделать ещё одно очень важное дело. — У меня на сегодня запланирована ещё одна встреча. Так что ожидайте, возможно, не очень поздно.

— Это что за тайны такие? — поинтересовался Тагай.

— Это не тайны, — сказал я. — Потом всё объясню.

Распрощавшись с друзьями, я поспешил в библиотеку. Если бы я снова пропустил назначенную встречу, полагаю, вход туда был бы для меня закрыт навсегда.

Дверь в библиотеку была заперта, но из-под неё просачивался свет. Я постучал, и с той стороны послышались уверенные шаги. Дезидерия Вайсмовна ходила не как старуха, она оставалась достаточно бойкой женщиной со взрывным характером, в чём я уже успел убедиться.

Щелчок замка, и дверь открылась.

— Добрый вечер, молодой человек, — с лёгкой насмешкой сказала Дезидерия. — А я уж думала, опять какие-то катастрофические неприятности?

— Добрый вечер, Дезидерия Вайсмовна, — ответил я. — Катастрофические неприятности действительно были, завтра почитаете в свежей газете, если охранное ведомство не подсуетится. Но даже они не заставили меня отменить эту встречу.

— Заинтриговал, — ответила женщина, по-доброму улыбнувшись. — Так рассказывай — что тебе нужно?

— Я бы хотел посмотреть книгу, в которой рассказывается про фамильяров и то, как за ними ухаживать.

— Ухаживать за фамильярами? — рассмеялась библиотекарь. — Это за питомцами надо ухаживать. Фамильяры и сами о себе могут позаботиться.

На память Дезидерии жаловаться не приходилось, книжка, о которой я упоминал, уже лежала на специальном столике, куда библиотекарь меня и провела.

Я посмотрел оглавление и начал вчитываться в данные по фамильярам. У меня ушло больше получаса, но никакой информации о саламандрах как фамильярах я не нашёл. В книге были описаны различные василиски, драконы — в том числе и трёхголовые — и ещё множество сказочных существ. Но вот саламандр не было.

— А про саламандр у вас ничего нет? — без всякой на то надежды уточнил я.

— Так они же стихийные духи. К фамильярам не относятся. А духа приручить и привязать к себе в принципе невозможно. Почему именно саламандра?

— Понимаете, у тохарского императорского рода на гербе была саламандра. кусающая себя за хвост.

— А мы всегда считали, что это кольцо пламени, в честь превалирующей родовой стихии, — удивилась архивариус и поставила передо мной на столике чашку с ароматным чаем.

— Все видят по-разному, — пожал я плечами, — но я решил, что это саламандра из-за легенды.

— Какой?

Архивариус поправила очки в оправе и отпила чай мелкими глотками, наслаждаясь вкусом.

— Я происхожу из рода тохаров.

— Ну, это я как раз заметила, — ехидно усмехнулась Дезидерия Вайсмовна.

— Так вот, — продолжил я. — У нас существовала то ли сказка, то ли легенда о нашем первом императоре, которому боги по преданию подарили некий камень силы. Камень позже стал называться «яйцом». Была ли эта вещь на самом деле яйцом какого-то существа или просто камнем, похожим на него, я сказать не могу. Но, поразглядывав герб с саламандрой, логично предположил, что это было её яйцо. Они ведь могут?..

Я сделал паузу и взглянул на внимательно слушающую меня Дезидерию. Архивариус не перебивала, а кивала в некоторых моментах.

— Да и у нас его называли именно яйцом, — добавил я. — Потом, при нападении демонов на империю, этот камень — или это яйцо — куда-то пропало. Но если его удастся не просто отыскать, но и пробудить существо, сокрытое в нём, то с таким союзником можно попытаться изгнать демонов из нашей земли.

Не сказать, чтобы я самозабвенно врал, я всего лишь подтасовывал факты, пытаясь получить хоть какую-то информацию. Ведь, по сути, саламандра была, яйцо существовало, его обитатель должен был помочь мне с демонами… Я, правда, не первый император и даже не последний, но это мелочи. Общая линия получилась складной, а остальное детали. Ну и пусть я сейчас выглядел наивным мечтателем, лишь бы результат был.

Я закрыл книгу и вернул библиотекарю. Взгляд то и дело скользил по полкам, казавшимся бесконечными и утопающим в полумраке библиотеки. Чтобы попытаться найти здесь хоть какую-то информацию, нужно было потратить не меньше половины жизни, а может, и всю целиком.

Видимо, вся безнадежность ситуации отразилась у меня на лице, если Дезидерия сняла очки и взялась пальцами массировать переносицу, что-то вспоминая.

— Допустим, артефакт и правда был подарком древней богини, в чём я сильно сомневаюсь, — принялась она перечислять факты. — Но почему ты тогда решил, что тебе нужны фамильяры? Фамильяры и питомцы — совершенно разные существа. Питомцы — это обычные животные, которые когда-то попали под магическое воздействие. Причём, неважно, случайное это было воздействие, или нет. Питомцы неразумны в нашем понимании этого слова. Но выражают те или иные эмоции и могут донести до хозяина, что они хотят.

Я сразу подумал про Резвого, но потом вспомнил, с какой виртуозностью он может выесть мне мозг чайной ложкой, и сразу же перевёл его в разряд фамильяров. Хотя были у меня подозрения, что и к таковым он не относился, хоть и предан был до безумия.

— А вот фамильяры… Это разумные магически одарённые существа, добровольно вступающие в связь с магом. Есть боевые фамильяры, способные разгромить небольшие армии. Есть чуть ли не медиумы, помогающие магу нестандартно мыслить или придумывать дополнительные заклинания. С ними нужно общаться как с полноценными особями, дружить и лучше не заставлять их на себя работать. Добровольная привязка крепче и даст больше преимуществ.

Дезидерия Вайсмовна рассказывала с таким энтузиазмом, что даже стала выглядеть моложе. В глазах появился блеск, а на губах улыбка.

— Если не секрет, а вы откуда столько знаете про питомцев и фамильяров? — решил я поинтересоваться на свой страх и риск.

Улыбка Дезидерии тут же стала тусклее.

— Понимаешь, а не всегда была библиотекарем и архивариусом. Когда-то я была специалистом по редким магическим созданиям. Помогала их приручать, изучала привычки и прочее. Раньше едва ли не все мало-мальски обеспеченные дворяне пытались заполучить в семью детям хотя бы питомца. Но потом традиция отчего-то пошла на спад. Сами магические существа бежали подальше от столицы, постепенно создав едва ли не зону отчуждения. Изредка меня ещё иногда приглашают в кланы для помощи, но там свои секреты, посторонним нет места.

Поняв, что разоткровенничалась не к месту, архивариус вернулась к теме.

— Итак, гипотетически, предположим, что яйцо первого императора существовало и было подарено богиней, — покладисто согласилась со мной Дезидерия, будто объяснялась с ребёнком или душевнобольным. — Но камень пропал где-то там, а ты здесь! Между вами не просто целая империя, а ещё и орды демонов. Вот они как раз самые что ни на есть реальные.

— Мой дед когда-то сказал, что великие открытия совершают лишь те, кто не знал, что это невозможно.

Дезидерия Вайсмовна многозначительно мне кивнула и добавила:

— Твой дед — умный человек, но мы не надеемся на чудо. Мы используем разум для защиты. Поэтому у нас есть Стена.

— Что до Стены, то я могу сказать с полной уверенностью, она не решит всех проблем, — сказал я. — Судя по тому, что мы видели в Горном, демоны плодятся не хуже кошек или кроликов, а то и лучше. Если мы сейчас их не остановим, то к моим внукам они будут ходить по двадцать-тридцать легионов? Тем более что приходят они как раз со стороны моей бывшей родины. Не хочу, чтобы и эта родина когда-то стала бывшей для моих детей.

— Я тебя понимаю, — проговорила библиотекарь, но при этом хмурилась и сочувственно на меня взирала. — Я не думала, что у тебя вопрос легендарного характера, где на чаше весов наше выживание. Я-то предположила, что ты уже завёл себе питомца и поэтому решил узнать, как с ним обращаться.

— Пока не завёл, — ответил я. — Но если я найду камень силы того императора, то, полагаю, фамильяр у меня точно будет. Поэтому я решил узнать про него наперёд.

— Ну, смотри, — кажется, архивариус сдалась достучаться до моего разума и решила пойти у меня на поводу, лишь бы я от неё отстал. — Есть не одна легенда о подобных вещах. У родовичей тоже есть предания, что изредка в местах энергетических разломов находились детёныши магически одарённых существ или, как в тохарском случае, яйцо. Они со временем становились фамильярами глав кланов.

«Нужно бы у деда спросить есть ли у него фамильяр, — мелькнула у меня мысль. — Может, я просто пришёл не к тому источнику информации?»

Но следующие слова Дезидерии меня разочаровали:

— К сожалению, до наших дней ни один фамильяр не дожил. Что касается яиц… Ты пойми одну вещь: яйцекладущих существ — масса. Просто невероятное количество. И за каждым нужен особый уход.

— Но есть же что-то общее, — перебил я, — что может помочь мне потом пробудить фамильяра? Ведь просто камнем он против демонов особо не поможет. А вот если тварь выродится, да побольше…

— Есть, — кивнула библиотекарь. — Общее есть. Дело в том, что поскольку фамильяры имели большую магическую составляющую им для рождения на свет нужна была подпитка. Почему находили детёнышей в местах энергоразломов? То-то же! Подпитка! Если опять же гипотетически предположить, что вашему императору достался не обычный булыжник, а яйцо богини… то ему для пробуждения нужно место со средоточием сил родственного божества. Таковыми считали алтари в храмах.

— Так, погодите-ка! — Прервал я размышления архивариуса. — Ведь храмов-то никаких нет, богов не осталось.

Дезидерия пожала плечами:

— Никто и не говорил, что будет легко. И это же мы не знаем наверняка, может там ещё какие-то условия есть для пробуждения, ритуал или испытание…

— А можно построить храм и алтарь самому? — я загорелся новой идеей.

— Виктор, не разочаровывайте меня. Если вы выйдете в чисто поле и начнёте разговаривать сам с собой, это место не станет капищем. Сила сама выбирает, по каким разломам циркулировать. Уверена, что та же ситуация и с храмами, место силы и собственных регулярных визитов боги выбирают сами.

— Ну что ж, — хмыкнул я преувеличено бодро. — План есть: найти яйцо, отыскать храм бога, пробудить фамильяра, изгнать демонов!

Дезидерия наградила меня таким взглядом, что мне даже стало смешно. Кажется, меня приняли на тихопомешанного.

— Виктор, простите за мои следующие слова, но, может, вам ещё раз показаться Аграфене Петровне?

А, нет, не показалось. Меня реально посчитали душевнобольным или слегка поехавшим крышей после сражения в Горном.

— Да показывался я, — грустно кивнул архивариусу. — Но пока мы молоды и оптимистичны, нужно хотя бы попытаться отыскать или изобрести иное средство защиты, кроме Стены! Те же спайки фамильяров и питомцев с магами были бы полезны на Стене, но нет. Я что-то не припомню ни одного упоминания о таких усилителях. Мы же сами себе связываем руки и сокращаем инструментарий для защиты!

— Всё верно, Виктор! Тут вы правы, поэтому на втором курсе у вас вернули соответствующий предмет. Возможно, кому-то из вас удастся заполучить себе питомца или фамильяра. Так вы хоть будете знать, что с ними делать!

Кажется, я смог доказать своё здравомыслие последними словами, а потому следовало закрепить успех.

— Дезидерия Вайсмовна, — сказал я с лёгкой улыбкой на лице, — а вы можете мне показать тот самый атлас, который я постоянно у вас «ворую»?

На лице библиотекаря появилась ответная улыбка.

— Атлас, говоришь? Пойдём, покажу.

Она встала и повела меня вдоль длинных коридоров мимо бесконечных стеллажей. Мы завернули за угол — и на огромном столе, размером почти с большую кровать, лежала книга, раскрытая на нужной странице.

Она была гигантской — около двух метров в высоту и трёх с лишним в ширину.

— Ого, — только и смог сказать я. — Впечатляет. Ну, теперь вам хотя бы понятно, почему я его постоянно задерживаю, — с усмешкой добавил я. — Сил нет дотащить до полки.

Мы рассмеялись.

— Разрешите посмотреть земли возле столицы? — попросил я.

— Смотри! — милостиво разрешила библиотекарь. — Как раз открыта нужная тебе страница.

Я подошёл поближе и стал всматриваться в обозначения. В таком масштабе город казался совсем небольшим, но в атласе всё было прорисовано чётко и детально. Я без труда нашёл дворец, академию и даже квартиру, где мы останавливались с семьёй.

Но меня интересовал не сам город, меня интересовало другое.

Я очень хотел понять, куда мы попали с послом во время последней телепортации. И куда прыгали ещё раз — чтобы собрать панцири.

Итак, первый прыжок мы совершили к капищу на территории академии. Я провёл мысленную линию между дворцом и капищем — возле которого мы оказались. Следующим местом, куда мы прыгнули, был вход в пещеры, под которыми обитала скорпиида. Как ни странно, это место тоже оказалось на той же прямой.

То есть мы совершали прыжки не хаотично, а в строго заданном направлении.

Но дальше на карте были только горы.

— А что, если… — задумался я.

В первом капище сил было немного. А вот во время следующего прыжка мы попали в место, где энергетики было значительно больше — за счёт наличия гнезда магического существа, такого как скропиида.

А следующий прыжок… Я продолжил мысленно тянуть прямую. Ничего примечательного не нашёл. Хотя… подождите-ка.

Среди гор была указана точка, обозначенная как место с повышенной силой.

— Интересно… интересно, — подумал я про себя и запомнил координаты.

Затем я глянул на часы и понял, что уже совсем поздно. Поблагодарив Дезидерию Вайсмовну, я попрощался с ней и отправился в общежитие — принять душ и как следует выспаться перед завтрашним днём.

* * *

На следующее утро я проснулся сам.

«Странно, — подумал я, — никакой тревоги, никакого подъёма в три часа ночи».

Потом вспомнил: сегодня воскресенье — и на пары идти не надо. Но валяться в кровати я не стал. Поднялся, потянулся, выглянул в окно, где уже поднималось осеннее, но такое уютное и приветливое солнышко.

Потом пошёл одеваться.

— Ты куда? — сонно пробормотал Тагай.

— Пойду к Геркану. Он мне должен был подготовить план тренировок для сестры, — ответил я.

— Тренировки — это хорошо, — потянувшись, сказал Костя.

— Кстати, — я щёлкнул пальцами в его сторону, — а давайте-ка вы тоже собирайтесь потихоньку и подтягивайтесь к стадиону. Я зайду к Геркану, потом заберу сестру и подойду туда же. Будем тренироваться все вместе — вам тоже не помешает.

— Класс! — сказал Тагай. — Но я ещё посплю.

— Ну уж нет, — ответил я ему. — Спать будешь в положенное время.

Пока мы разговаривали, я успел одеться. Оставив их готовиться к тренировке, я отправился к Геркану.

Я немного переживал, что в такое раннее время он будет ещё спать или окажется не готов, или просто не захочет разговаривать. Но, к моему удивлению, Геркан уже поднялся и даже сделал утреннюю зарядку.

Я нашёл его в его же кабинете, там он сидел за столом и писал какие-то бумаги, а рядом лежали гантели, к которым он периодически возвращался.

— Валерий Александрович, — сказал я, заглянув в дверь, — разрешите войти?

— Да, конечно, заходи, Виктор. Ты за планом для Ады? — уточнил он.

— Да, — кивнул я. — До этого два дня погонял сестру по стадиону, но хотелось бы всё-таки подходить к этому более системно и всеобъемлюще.

— Конечно, понимаю, — ответил Геркан. — Вот, пожалуйста, — он взял со стола лист бумаги и протянул его мне. — Тут я расписал неделю через неделю. Будут немного разные упражнения на различные группы мышц. Тело у молодых ещё эластичное, но держать его в тонусе всё равно нужно. — Основной упор будет стандартный: кардио и немного укрепление мышц. Никакого набора веса вам, естественно, не нужно.

Я поблагодарил Геркана, взял план занятий и пошёл в общежитие зельеваров.

Сестра снова уже ждала меня в холле, что было даже приятно. Я поздоровался с сонной вахтёршей, забрал сестру, и мы направились к стадиону.

С ребятами — Тагаем и Костей — мы встретились примерно за двести метров до самого стадиона. Я издалека уже заметил, как Тагай закатывает глаза, и сначала даже не понял почему, но, подойдя ближе, услышал монолог Кости, и мне сразу всё стало ясно.

— Да ты просто не понимаешь, — говорил Костя. — Это же такой зверь, такое чудовище! Просто удивительно, как магическая природа вообще могла создать подобное существо. Это невероятно! Три головы! Представляешь? Три мозга, и все они составляют единый организм, единый центр принятия решений. С точки зрения логистики, это, конечно, довольно спорное решение, но ты только подумай: ему отстрелили одну голову, а он не только остался жив, но даже не стал тупее.

Я покосился на Тагая, но тот шёл, качая головой и закрывая лицо руками.

— Здесь надо понимать, — продолжал Костя с воодушевлением, — что конкретный пастекусус триадус очень благотворно влияет на развитие рядом с ним других магических тварей. Это очень важно понимать.

— Слушай, — проговорил я, — а откуда ты столько знаешь о магических тварях?

— Да что там! — вмешался Тагай. — Он мне уже с того момента, как с кровати встал, все уши прожужжал этим пустя… простихренус… Я уже не могу слышать о нём ничего!

— Но, если серьёзно… — я отмахнулся от Тагая и снова обратился к Косте. — Это же просто невероятные познания.

— Ну… так получилось, — замялся Костя.

Но я ткнул его в плечо:

— Давай, колись уже.

— Да понимаешь… — начал он. — Когда папа меня читать учил, под рукой у него никакой другой книги, кроме «Красной книги вивисектора», не было. Вот по ней я и учился читать.

— Это как? Это вообще о чём? — спросил я, косясь на сестру, которая хмыкала в ладошку.

— Это такая книга, — продолжил Жердев, снова немного замявшись, — в которой подробно объяснено, на какие полезные органы можно разобрать каждую краснокнижную животину для использования в качестве ингредиентов.

— Какие у вас интересные, однако, книги, — хмыкнул я, стараясь не рассмеяться, — и методы воспитания не отстают.

— Как же скучно я живу, — выдал на это Тагай.

Тут сестра и не выдержала, рассмеялась.

Тем временем мы подошли к стадиону, и я отправил Аду на десять разминочных кругов. Сам же принялся делать зарядку и заставил делать её ребят.

— Кстати, — сказал Тагай, — тут прошла информация: откуда этот ваш Прости Хренус взялся.

— Пастекусус, — поправил его Костя. — Триадус.

— Да мне пофигус, — ответил Тагай. — Короче, этот мишка до какого-то момента действительно был иллюзией. Но потом… поймал страх мага-иллюзиониста. И тот вышвырнул его в нашу реальность уже как совершенно физический объект — не голограмму, а самого натурального зверя.

— И это, как оказалось, была вторая инициация мага-иллюзиониста, — добавил Костя, — или как бы сказал наш товарищ преподаватель Путилин: «Прорыв в рангах владения — налицо».

Я задумался на мгновение. Получается, человек-маг, который просто давал представление, скорее всего, даже не представлял о том, какое несчастье может принести людям, сидящим в зале.

— Я не думаю, что он сделал это специально, — продолжил я вслух. — Скорее всего, это была просто внезапная инициация, поводом которой послужила какая-нибудь мелочь. Возможно, размолвка с близкими, неприятности на работе… Иногда так бывает, что, казалось бы, совершеннейший пустяк запускает такую лавину, остановить которую потом невозможно.

Тренировка была в самом разгаре, когда вдруг я увидел знакомую девичью фигуру, направляющуюся к нам. Я как раз добегал свои положенные круги и в конце подбежал к девушке.

— Радмила, привет! — улыбнулся я. — Что, дома не сидится?

— Да что там делать, — хмыкнула она и коснулась взглядом моих друзей, которые, продолжали бежать, но успели приветливо помахать ей.

К Радмиле поспешила Ада. Сестра горячо и крепко обняла Зорич и от всей души поблагодарила за вчерашний поход по магазинам.

Радмила ответила, что всё в порядке, может обращаться всегда. А потом обернулась ко мне:

— Я вообще-то по вашу душу, — и поманила меня в сторону.

— А конкретно — по мою? — уточнил я.

— Да, да, — кивнула она. — Пойдём пройдёмся?

Она взяла меня под руку, и мы, не торопясь, пошли вдоль стадиона.

— Ты же знаешь, мой отец сейчас занимается зверинцем и дендрарием возле столицы, чтобы увеличить магический фон, — начала издали Радмила.

— Да, слышал.

— Так вот, он очень просил, чтобы ты обратился к вашему главе клана и уговорил передать зверинцу несколько магических зверей. Потому что со всеми остальными есть контакт, а вот с Рароговыми — практически никакого. Совсем нет.

И тут мне почему-то стало смешно. Я не смог сдержать усмешку, и Радмила покосилась на меня непонимающим взглядом, мол, что здесь смешного?

— Ну, вы же пастекусуса получили, — сказал я, продолжая широко улыбаться.

— Ага, — хмыкнула девушка.

— Ну вот, — улыбнулся я ещё шире. — Как раз можете записать на наш счёт. Будет вам зверь от Рароговых. Пастикусус триадус.

— Ага, на ваш счёт, — со скепсисом заметила она. — Только ты в курсе, во сколько он нам обошёлся? Охрана общественного порядка вообще озверела. Такую сумму выставила, что мы даже не ожидали.

— Так деньги-то имперские, не личные. Какая разница? — пожал я плечами. — И вообще, вам ещё кашу с маслом подавай, что ли? Даже почти целого пастекусуса достали. Вам всё не так, да? — затем хмыкнул и добавил: — Он, кажется, ещё и размножаться может, — добавил я.

— Ага, а с кем? — иронично уточнила Радмила.

— Ну, откуда один взялся — там пусть ищут второго.

Девушка не выдержала и тоже засмеялась.

— Ладно, — сказала она, — пастикусуса мы, конечно, запишем на Рароговых. Но всё-таки… Я тебя прошу лично. Как человек, с которым ты ходил в бой против демонов, можно сказать, как твоя боевая подруга. Поговори с главой клана. Попроси зверей. Это делается, в основном, для нас. Потому что если мы сейчас не поднимем магический фон, то, когда вырастем, можем вообще лишиться магии.

Я пообещал ей поговорить с дедом, тем более надеялся вскоре с ним встретиться. Мне нужно было узнать последние новости о матери, да и просто было интересно поболтать. Тем более я знал, что теперь ему в этом мире осталось жить недолго.

Мы попрощались с Зорич, и я продолжил тренировку. На этот раз я заставил Аду сделать все те упражнения, которые ей расписал Геркан.

Первые подходы давались с трудом. В первый раз у неё получалось медленно и не совсем так, как нужно.

— Ты, главное, не расстраивайся, — сказал я ей. — Неважно, что сейчас много повторений не получается. Это нормально. Главное — стараться и делать каждое упражнение максимально правильно. Тогда оно постепенно войдёт в привычку. Мышцы укрепятся, и ты сможешь выполнять нужное количество повторений, чтобы твой мышечный каркас соответствовал твоему возрасту.

Закончив тренировку, мы пошли к душевым, которые находились посередине между стадионом и общежитиями. Обычно после занятий там мылись курсанты — с поздней весны до ранней осени.

Уже подходя к ближнему строению, мы услышали в дальнем какое-то странный, приглушённый писк и возню.

— Что там? — встревоженно спросил Костя.

— Кому-то нужна наша помощь, — быстро ответил Тагай.

И действительно, мы услышали едва слышный всхлип… И одно-единственное слово, произнесённое чуть ли не шёпотом:

— Помогите…

Глава 5

Мы рванули на голос, услышав просьбу о помощи. Перед нами появились раздевалки, расположенные вокруг стадиона. И мы успели увидеть, как чьи-то тёмные фигуры запихивают девушку со светлыми волосами в одну из кабинок.

Поскольку девушек с такими волосами я знал немного, то сразу догадался: кто-то пытается обидеть Миру. А вот кто именно — стало понятно довольно быстро. По одной достаточно объёмной фигуре можно было безошибочно определить, кто этим занимается.

Раздумывать было некогда. Я уже хотел рвануть вперёд, чтобы Мире не успели причинить вреда, но в этот момент почувствовал руку на своей груди.

— Тормозни, — резко шепнул мне Тагай.

— Ты чего? — не понял я, сбрасывая руку друга. — Там наших обижают!

Друг кивнул на Костю. Тот находился в состоянии, близком к трансформации. Я буквально чувствовал, как его распирает ярость.

И тут до меня дошло, что задумал Тагай.

— Дай нашему Ромео спасти девицу, — сказал он. — Отмудохает он всех без тебя. Ты же видишь, в каком он состоянии. А для девушки сейчас важно создать образ рыцаря в его лице.

Костю уговаривать на спасение Мирославы не надо было. Он и так уже летел в сторону раздевалки. Я даже подумал о том, что парня стоит придержать — вдруг он зайдёт слишком далеко и доведёт дело до смертоубийства.

Но вместо этого Тагай крикнул ему вслед:

— Только рот не открывай! Чтобы не испортить весь эффект!

Я же всё-таки не стал останавливаться и быстрыми шагами поспешил за Костей.

— Да подожди ты! — пытался остановить меня Тагай.

— Чего ждать-то? — ответил я достаточно резко. — Я вообще не понимаю, почему ты такой весёлый. Тут девушку обижают, а ты всё зубоскалишь!

Тагай снова остановил меня, подошёл ближе, почти вплотную, и шёпотом сказал:

— Всё нормально. Ситуация как раз-таки контролируемая. Я считал намерения этих уродов. Это толстяк и двое бывших прихвостней Голицына. У Толстого с девушками дела обстоят ещё хуже, чем у нашего Костика. Так что там, скорее всего, без вариантов. Дело в другом. Отец нашего Толстого дал ему установку приблизить к себе рунолога. Другое дело, что сынуля неправильно истолковал слова отца. Приблизить — это совсем не значит силой заталкивать в кабинку. Нет бы начал ухаживать… А он… хрен знает что придумал. В тёмную подворотню затащить и пытаться запугивать.

— А с чего он вообще её запугивать начал? — не понял я, окончательно остановившись и прислушиваясь к вскрикам из кабинки.

— Так она его проигнорировала, — развёл руками Тагай. — Вот теперь он к ней подошёл, попытался завести беседу… — он помедлил, затем взял меня за плечи и повторил уже медленнее: — Она его взяла и проигнорировала, — друг выставил ладони вперёд. — Трогать Толстой её не будет.

— Пусть только попробует, — прошипел я, провожая глазами вывалившегося из двери хрипящего подонка. — Толстой у меня точно превратится в горстку пепла. Он ещё Аду вспомнит.

Тем временем Костя завершил избиение троицы и вывел дрожащую Мирославу из раздевалки.

Костя быстро отвёл девушку в сторону от скулящих и держащихся за переломанные руки прихвостней Толстого. Сам Лёва держался за челюсть, видимо, хорошо получил по лицу.

Я не стал мешкать. Сразу подошёл к увальню в расшитом кителе и схватил его за волосы. После чего притянул его лицо к своему, стараясь сохранять абсолютно спокойное выражение и тон, после чего проговорил:

— Я тебя предупреждал не приближаться к женщинам из рода Рароговых? — проговорил я ему прямо в лицо, и холодная ярость звучала в каждом моём слове… — Предупреждал. Ну вот… теперь пеняй на себя, скотина.

И сразу после этих слов из моих пальцев полилась сила. На голове у Толстого вспыхнул самый натуральный факел. Несколько секунд, и этот жирный увалень получил полную эпиляцию. На его голове не осталось ни единой волосинки: ни волос, ни ресниц, ни бровей.

— Ещё раз услышу, что ты даже взглядом задел представительницу клана Рароговых, — продолжил я, чётко выделяя каждое слово, — и ты пойдёшь работать удобрением. Я тебя испепелю. Ты меня понял?

Толстого трясло и от полученных побоев, и от последующего воздействия огня, поэтому он не смог вымолвить ни слова. Только скривился и поковылял прочь, следом за своими хромающими подельниками.

Когда он приблизился к тем двоим, которые держались за собственные руки, один из них обернулся к нам и плачущим голосом сказал:

— Вы мне руку сломали, суки! Мы жалобу на вас подадим в деканат, вас вышвырнут нахрен из этой академии!

— Давайте, давайте, — ответил я. — Только не тяните, мы в ответ дадим показания, что вы пытались изнасиловать Мирославу Рарогову. И посмотрим, сколько представителей ваших родов останется в живых после визита клана Рароговых к вам домой.

Толстой зыркнул на меня яростным взглядом и заковылял прочь. Прихвостни последовали за ним.

* * *

Пока я проводил воспитательные работы с Толстым, Костя с Мирой куда-то запропастились.

— Они внутрь зашли, — переминаясь с ноги на ногу, ответила Ада, заметив, как я оглядываюсь.

Внутри раздевалки нас ждала трогательная сцена: Костя обернул Мирославу полотенцем, потому что девушку всё ещё трясло от случившегося, и она никак не могла совладать с эмоциями.

А Жердев тем временем присел перед ней на одно колено, положил руку на запястье и говорил абсолютно умиротворяющим тоном:

— Всё закончилось. Не переживай, всё хорошо, всё нормально. Не бойся, сюда они больше не сунутся. Пусть только попробуют, я из них фарш сделаю. Обещаю тебе.

Я оглянулся на Тагая, тот из-за моей спины показывал Косте большой палец: мол, молодец, продолжай в том же духе.

А Мирослава, наконец, перестала дрожать, особенно после слов нашего друга. Но, что удивительно, и руку Кости со своей она не убрала. Прогресс!

В то же время Мирослава подняла на меня серьёзный взгляд и сказала:

— Только теперь я, кажется, поняла, о чём ты говорил, Виктор… Здесь действительно хватает людей, от которых можно ожидать проблем.

— К сожалению, это так, — сказал я.

— Кстати, познакомься, — решил я, что сейчас самое подходящее время представить Мирославе Аду. Понятно, что девушку только что спасли, но по факту она из компании одних парней попала в компанию других. А вот моя сестра как раз отлично разбавляла этот момент.

— Это Аделаида фон Аден, моя младшая сестрёнка, — сказал я, показывая на сестру. — Это Мирослава Рароговa, — представил я их друг другу. — Наша с тобой дальняя родственница.

— Для своих можно просто Ада, — улыбкой постаралась подбодрить родню сестра.

— Тогда и меня можно просто Мира, — улыбнулась Мирослава, и по её голосу, по её лицу я понял, что напряжение окончательно покинуло её. Ей было спокойно. И даже хорошо.

— Мы, собственно, как здесь оказались-то? — продолжил я. — Вот готовлю Аду к поступлению в нашу группу. Для этого тренируемся, подтягиваем физическую форму, чтобы смогла сдать вступительные тесты.

— Ну и для того, — усмехнулся Тагай, — чтобы не получила по зубам сразу после зачисления.

— Кстати, — сказал я, — если ты хочешь, можешь тренироваться вместе с нами. Подтянешь общие показатели.

Мирослава задумалась, но всего на мгновение. Затем посмотрела на меня и просияла:

— Конечно, — ответила она. — Я согласна. И научите меня немножко драться — в следующий раз хоть в морду дать смогу. Или хотя бы промеж ног.

Атмосфера окончательно разрядилась, и мы от всей души рассмеялись.

— Ты, главное, если что, — взял слово Тагай и ткнул пальцем в Костю, — бери его. Он все твои проблемы решит так, как будто их вообще не существовало.

Тут Мирослава посмотрела на своего спасителя совсем другим взглядом. Перемена была едва заметной, но я её уловил чётко. Она накрыла своей рукой его руку и тихо проговорила:

— Спасибо тебе огромное. Ты меня очень сильно выручил.

Мы с Тагаем переглянулись — для нас обоих это был довольно неловкий момент. Но мы решили не уходить: сейчас было не то время и не то место, чтобы давать ребятам возможность уединиться и поворковать втихую.

Мы вышли из раздевалки и сначала проводили мою сестру, а потом уже направились к нашему общежитию. Перед завтраком хотелось принять душ и переодеться в форму.

На завтраке мы разговорились о паутине и, соответственно, о местонахождении башни, в которой обитали пауки, производящие эту самую паутину.

Троица — толстяк и его два подпевалы — косилась на нас ненавидящими взглядами. Но даже шипеть в наш адрес не решались: у двоих руки были на перевязи, а у Толстого голова оказалась намазана какой-то мазью — абсолютно лысая башка напоминала перезревшую тыкву.

Но я старался обращать на них как можно меньше внимания. Слишком много чести. Я сосредоточился на своих друзьях и информации, добытой ещё вчера.

— Друзья, да… — начал я настолько тихо, меня слышали только они. — Вчера вечером совершенно случайно мне в руки попался огромный атлас с чётко прочерченными окрестностями Екатеринбурга и Уральских гор. И я попробовал проследить, как мы с послом прыгали с места на место, телепортируясь сначала из дворца к капищу, а оттуда ко входу в пещеры, под которыми обитает скорпиида. И мне показалось, что я нашёл ту точку, в которую мы переместились в конце.

— Так, и где это? — с интересом спросил Тагай.

А Костя, который до этого с трудом заставлял себя отводить взгляд от Мирославы, вдруг полностью сосредоточился на моих словах и сверкнул глазами.

— Оно находится в самом сердце Уральских гор.

Взгляд Тагая сразу погрустнел. Мне даже показалось, что он внутренне сжался.

— Тагай, ты что? — спросил я, но тут же махнул рукой. — Да чёрт, что случилось?

— Ничего особенного, — ответил друг. — Просто ты же понимаешь, что это дикое и совершенно недоступное место?

— Ну и что? — не сдавался я. — Именно поэтому там всё сохранилось в нетронутом виде. Если бы это было где-нибудь на проходном месте, никаких пауков и паутины бы не было. И мы бы с вами никогда не увидели этого богатства. Благодаря тому, что место хорошо спрятано, мы сейчас имеем возможность им воспользоваться.

— Да, но как мы туда попадём? — проговорил Тагай. — Как ты себе это представляешь? Троп туда нет. Ну просто, — он старался говорить тише, но всё равно выходило у него достаточно эмоционально. — Как с дирижабля спрыгнем или что-то в этом роде?

— Слушайте, — вдруг оживился я. — У меня есть одна идея. Правда, она не идеальна — туда нас доставят, а вот обратно — нет. Нужно будет что-нибудь придумать.

В этот момент в столовую, где мы завтракали, вошёл дежурный. Он подошёл к нашему столику.

— Вас троих — Добромыслова, Жердева и фон Адена — приглашают в кабинет к Путилину. Прямо сейчас, после завтрака.

Я покосился на Толстого. Тагай прошипел всего одно слово:

— Стукачи…

* * *

По дороге в кабинет Путилина мы задержались, зашли в свою комнату, чтобы взять учебные пособия. Вдруг Аркадий Иванович отправит нас в карцер, а сидеть там всё-таки скучно. Однако, когда мы пришли в кабинет, оказалось, что нас уже опередили.

Вдоль одной из стен уже стояли Толстой и двое его прихвостней. Мы выстроились напротив — получилось, как бы «стенка на стенку»: трое побитых, один из которых был полностью облысевший после моего маленького магического «подарка», и мы — ни в чём предосудительном ещё не замеченные.

Путилин сегодня утром находился в довольно хорошем расположении духа. Даже можно сказать — в ироничном. Он закрыл дверь за Костей, вошедшим последним, проследил за нашими действиями и начал медленно прохаживаться по кабинету, между двумя нашими группами.

Прошло минуты две в таком режиме, после чего он остановился и окинул всех нас поочерёдно взглядом.

— И что мне с вами делать? — задал он риторический вопрос. — Одни курсанты… — он показал рукой в сторону Толстого и его подельников, — … десантируются с лестницы. Причём массово: три перелома, на троих — пять трещин в рёбрах, носы свёрнуты. Какая-то драчливая лестница, не правда ли?

Он перевёл взгляд на меня:

— Ну, это ещё ладно. А вот полная эпиляция головы Толстого говорит о том, что лестница у нас, как минимум, одарённая. По крайней мере — с магическими способностями. Да, фон Аден?

— А я-то чего? — спросил я. — Я ничего. К лестницам даже не подходил. Всё утро был на тренировке.

— И даже из общежития не спускался? — удивился Путилин. — По лестнице-то на первый этаж?

— Нет, — гордо ответил я. — Мы десантировались через окно. Погода располагала. Да и науку Бутурлина мы не забываем, — добавил я.

— Вот смотрю я, смотрю на вас… и понимаю, что вы действительно ни при чём, — проговорил Путилин, хитро улыбаясь. — У вас-то — ни единой царапины. Вряд ли такое возможно было при очном противостоянии.

Толстой на это только хрипло прорычал что-то неразборчивое, но Аркадий Иванович сделал вид, что не заметил.

— Ну ладно, этим десантникам мы всё залечили, с ними всё ясно, — проговорил Путилин с нескрываемой иронией и бросил взгляд на Толстого и его прихвостней. — Но вы-то… Вас вообще никуда выпускать нельзя!

— Почему ж нельзя-то? — подхватывая тон Путилина переспросил я.

— А потому нельзя, — ответил Путилин, — стоит вас хоть один раз отпустить в город, причём даже в компании с юной дамой, как вы обязательно найдёте приключения на свою задницу. Вот вроде бы… казалось бы — компания молодых людей идёт в театр. Что может случиться? Что может пойти не так? Но нет! После их посещения театра корона обзавелась собственным пастекусусом триадусом. Это вообще как нормально? — он покачал головой.

Тагай поднял руку, прося слова.

— Говори, Добромыслов, — кивнул Путилин.

— Справедливости ради, — начал Тагай, — без нас жертв было бы гораздо больше. А так — даже императорский зверинец пополнился. Почти целым мишкой, между прочим.

— Вот только из-за этого, — Путилин ткнул в него указательным пальцем, — вы ещё и не в карцере. Ну что ж вы такие активные-то, а, ребят? — добавил он. — У меня на вас всех карцеров не хватит.

Мы пожали плечами, решив не отвечать. Похоже, вопрос был риторическим.

— Ладно, — вздохнул Путилин, обводя нас взглядом. — И не думайте, что наказания не будет. Готовьтесь быть подопытными на моих занятиях. Обещаю — вам не понравится. Свободны.

Мы подождали, пока из кабинета уберётся троица во главе с Толстым, и направились к себе в комнату общежития.

— Кажется, пронесло, — сказал Костя.

— Да ладно, — хмыкнул Тагай. — Он же сказал, что теперь будем подопытными на его занятиях.

— Ну и что? — пожал плечами Костя. — Всё лучше, чем карцер.

А я почему-то не спешил с ним соглашаться. В словах Аркадия Ивановича мне чудилось что-то подозрительное.

* * *

Остаток выходных пролетел практически незаметно. По большей части мы занимались учёбой и подтягивали те предметы, которые не давались нам слету. Тагай зубрил историю оружия, а я решил сосредоточиться на тактике и стратегии ведения боя.

Всё-таки мои личные познания немного расходились с тем, что было написано в учебнике. Я решил прикинуть, насколько существенна эта разница.

Костю вызвал отец. Когда Жердев вернулся к нам уже под вечер, он принёс амулет для Тагая и рассказал, что его отец — Игорь Вениаминович — уже с нетерпением ждёт, когда мы притащим ему паутину. Он надеялся, что отправимся уже на этих выходных. Также Костя добавил, что к нему выстроилась целая очередь желающих получить этот самый порошок.

— Но потом сказал, что решать нам, — закончил он. — Мол, давить он на нас не будет. Однако за амулет всё же нужно было рассчитаться в ближайшее время.

Вечер мы потратили на то, что сидели и обсуждали, как вообще можно выбраться из гор без личного телепорта, но дельных мыслей так и не появилось. В конце концов, легли спать достаточно рано, чтобы хорошо отдохнуть перед началом учебной недели.

* * *

Утро снова выдалось просто шикарным — тёплая, почти летняя погода царила за окном. В связи с этим занятия перенесли из душных аудиторий в заповедный лес.

Аркадий Иванович Путилин выстроил нас прямо рядом с капищем и объявил:

— Сегодня у нас с вами будет очередной урок медитации. Мы будем погружаться в своё сознание и учиться управлять потоками своей магии.

Он оглядел строй и продолжил:

— Соответственно, я разбиваю вас на две группы: родовичи будут заниматься отдельно, аристократы — отдельно. Маги с внутренними источниками тоже отдельно. Я с вами обе группы проинструктирую индивидуально. А сейчас — разбейтесь по принципу владения магией.

Я уже собрался присоединиться к аристократам, но тут Путилин остановил нас:

— Так, так, так… Толстой, Астахов, Выдрин, фон Аден, Добромыслов и Жердев — вы идёте отдельной группой ко мне. У вас будут личные задания.

Мы с друзьями переглянулись и направились к преподавателю. Он оставил нас стоять возле капища, а сам тем временем подошёл к другим группам и начал давать указания остальным курсантам.

В этот момент я буквально физически почувствовал, как капище коснулось моего сознания. Я отмахнулся мысленно — мол, не время, сейчас нельзя.

Но как раз в этот момент к нам вернулся Путилин.

— Господа, — обратился он ко всем шестерым отобранным курсантам, включая меня, — сегодня мы начнём учиться особой медитации, которая может послужить прорывом в вашем ранге владения магией.

Он сделал паузу, глянув каждому в глаза, и добавил:

— Но сразу предупреждаю — это доступно не всем. Всего лишь около тридцати процентов людей способны совершить подобный скачок. Но даже для этого требуется тщательная подготовка.

Он сначала объяснил нам, шестерым, общие принципы сегодняшней медитации — не вдаваясь в детали. А потом подошёл к каждому по очереди и рассказал, что именно должен сделать конкретный человек.

Когда Аркадий Иванович подошёл ко мне, он проговорил:

— У тебя, насколько я помню, с медитациями всё в порядке. Ты легко входишь в состояние транса и достаточно просто из него выходишь.

Он немного помолчал, продумывая тонкости, затем продолжил:

— В связи с этим у меня есть к тебе предложение. Во время медитативного транса посмотри, где находится твой источник, и проверь, насколько он связан с капищем. Идёт ли в тебя внешняя энергия, или ты сам аккумулируешь магическую силу внутри себя? Это будет необходимо для дальнейшей работы, чтобы попробовать усилить твои способности.

— Хорошо, — ответил я. — Я понял. Попробую.

Но едва я успел это сказать, как во мне поселилась смутная тревога. Я буквально чувствовал — что-то не так. Причём, тревога была не моей, а внешней.

Я сел совсем рядом, максимально близко к капищу, закрыл глаза и постарался расслабиться. Я отлично ощущал энергетику, исходящую от полукруглой чаши. Для всех родовичей из числа курсантов медитировать было одно удовольствие — капище пробудилось и стало довольно активным.

Вот только была одна проблема — тянулось оно почему-то исключительно ко мне.

— Виктор… — прошептало капище. Мне показалось, что я услышал своё имя прямо внутри черепа. — Нужна твоя помощь, — продолжило оно.

«Я не могу, — ответил я мысленно, делая вид, что просто разговариваю сам с собой, несмотря на то что наша беседа идёт исключительно в моём сознании. — За мной могут следить».

«Виктор, — снова обратилось ко мне капище, — это вопрос жизни и смерти твоих родных».

Я тяжело вздохнул.

«Я согласен».

И в этот момент мохнатая лапа капища зацепила когтями мою душу и вырвала её из тела. Я тут же понёсся по энергетическим разломам.

Это было не похоже на полёт. Я не видел землю с высоты, где летают птицы, но при этом различал структуры — магические каналы мира, его жизненные потоки. Это было невероятно странно и в то же время величественно. Раньше я никогда не рассматривал свой мир с такого ракурса. А теперь видел всё и понимал, почему в одних местах магии больше, а в других — меньше. Где-то были настоящие узлы силы, где сходились и расходились могучие потоки энергии, а в других местах царила пустота — никакой магии, совсем ничего.

Так я нёсся и нёсся сквозь пространство. Время утратило свою сущность — я не мог сказать, сколько это длилось: пять минут или целый час. Не знаю.

Но главное — меня буквально вышвырнуло из капища. Хотя нет, не совсем… Я уже не находился на территории академии. Моя духовная сущность оказалась в горах — и притом совсем рядом с капищем.

Я увидел альбиноску, которая камлала над моей матерью. Точнее, над её телом. Бубен, трещётки, странная повязка на глазах у женщины и даже одежда с обилием маленьких камешков, увязанных в узелки — всё выглядело чудно и непривычно.

Я видел, как женщина старается, как пытается вырвать мою мать из оков бессознательного состояния. Но ничего не происходило. Она не могла докричаться до души Гориславы. Я её слышал, а вот мать…

Оглянувшись, я с замиранием сердца уловил знакомые черты в одинокой озябшей фигуре, обнимающей себя руками. У капища шатаясь и слепо озираясь по сторонам, стоял дух моей матери.

Глава 6

За несколько секунд наблюдения я сделал вывод: душа моей матери не видит и не слышит своё тело — и даже альбиноску, которая камлала над ним. Зато она каким-то образом улавливала вибрацию… песню, зовущую её с той стороны. То есть не слышала звуки, а чувствовала их. Но при этом Горислава смотрела прямо перед собой, словно ослепшая, и не могла понять, откуда именно доносится этот зов.

Меня прошиб озноб, если, конечно, можно говорить о душе в таких выражениях. Я осознал ужасную правду: душа матери была рядом с телом, но при этом невероятно далеко от него, потому что просто не могла его найти. Это было настолько страшное и жуткое открытие, что я даже растерялся на несколько секунд.

Но затем я понял, зачем здесь очутился. Капище позвало меня не просто так. Оно рассудило, что я единственный, кто может помочь матери снова обрести своё тело.

Я подошёл к маме и обнял её. Она сразу же повернулась ко мне и спросила:

— Витя? Но как⁈ — и в её голосе слышался неприкрытый ужас, словно она призрака увидела.

Хотя, а что в этом было неправдой? Мы оба были бесплотны, но друг для друга ощущались, словно обычные люди в физическом мире.

— Спокойно, мама, — сказал я мягко. — Сейчас всё будет хорошо. Ты вернёшься к нам.

Одной рукой я придерживал её хрупкую ладонь, второй обнял за талию и осторожно повёл к её телу.

— Ты видишь? — спросил я. — Ты видишь своё тело?

Но в этот момент альбиноска вдруг перестала петь. Она резко замерла, уставилась на меня, схватила ритуальную колотушку и начала стучать ею в мою сторону:

— Изгоняю духа! Изгоняю! Чужой! Изыди! Горислава, приди! А ты изыди! — кричала она так, словно я был самым настоящим врагом, при этом я слышал ужас в её голосе.

— Да засунь ты эту колотушку себе знаешь куда! — рявкнул я, потому что альбиноска мешала мне, и у меня никак не получалось задуманное.

По тому, как испуганно она отшатнулась, я понял: возможно, она меня услышала. Не полностью, но смысл поняла. Мне нужно было подвести мать как можно ближе к её телу и дать ей почувствовать, дать понять, куда именно надо возвращаться. Она не видела своего тела, но, возможно, могла ощутить тепло и магию, исходящие от него.

Альбиноска в этот момент активизировалась. Она начала яростно размахивать колотушкой во все стороны и кричать:

— Изгоняю! Изгоняю чужую душу! Вон отсюда! Мы ждём только Гориславу Рарогову! Вон, демонское отродье! — и старалась ударить побольнее.

— Да ты что, серьёзно? — рявкнул я. — Это я — демонское отродье? — и ещё раз попытался призвать её к здравому смыслу: — Прекрати!

Но она меня не слушала. Своей колотушкой она била меня то по лбу, то по носу, мешая мне помочь матери. И самое страшное — это ощущалось настолько физически, что я действительно начал постепенно вытесняться из этого места.

— Прекрати, дура! — снова рявкнул я, вкладывая в голос всю возможную резкость. — Я — проводник! Меня капище прислало!

И словно эти слова стали спусковым крючком — женщина, камлающая над телом моей матери, вдруг замерла. Колотушка застыла в воздухе. Удары прекратились.

Тогда я снова взял душу матери, обнял за талию, второй рукой осторожно сжал её хрупкую ладонь и повёл к её собственному телу. Альбиноска стояла в стороне, пытаясь разглядеть наши души, но, кажется, не видела нас — только щурилась, будто подслеповатая, и бормотала что-то себе под нос:

— Где вы? Где вы сейчас можете быть?

Я же посадил Гориславу прямо рядом с её телом и положил её ладонь на её же собственную грудь, что едва заметно вздыхала с каждым дыханием.

— Ты чувствуешь? — спросил я. — Чувствуешь собственное тепло?

Какое-то время мать смотрела на меня со страхом, и я даже не сразу понял, откуда берётся это чувство.

— Витя… а ты?.. Ты жив? — спросила она дрожащим голосом. — Ты… ты так стар⁈

И в этот момент я понял. Душа, которую я носил с собой, принадлежала не восемнадцатилетнему юнцу, а человеку, чей внутренний возраст близок к сорока. Для матери я действительно слишком быстро состарился, и она не могла понять причины произошедшего.

— Сколько же времени я была без сознания? — тихо спросила Горислава.

Что ж, резонно подумать, что если я потерял пятнадцать лет, а то и больше, то и она столько же.

— Недолго, мам, — ответил я. — Всё нормально. Я потом всё объясню. Ты, главное, почувствуй собственное тело. Обними его и вселись обратно. Мы сейчас тебя пытаемся вернуть к жизни, меня до того уже вернули.

— Да, да, конечно, — кивнула она. — Сейчас… Но ты тоже не останешься здесь? Не будет платы душа за душу? Я не согласна на такой обмен! Я не пойду!

Вот теперь душа матери проявила истинный характер Рароговых, пламенный, упрямый, верный и защищающий, несмотря ни на что.

— Поклянись, что вернёшься в своё тело!

— Конечно, мам, — заверил я, успокаивая родительницу. — Клянусь, что вернусь. Не переживай.

Горислава снова кивнула, мой ответ, кажется, полностью успокоил её. Она легла на собственное тело, обняла его и словно провалилась внутрь.

А затем я услышал другой голос — глубокий, бесстрастный:

— Твоё время вышло.

Словно эти слова стали жирной точкой, поставленной в конце предложения. В тот же момент мне прямо в лоб врезалась колотушка. Это альбиноска улучила момент и ударила изо всей силы, явно придав моей душе ускорение.

Я полетел обратно. Если прибытие сюда было плавным и медленным, то теперь меня будто вытолкнули. Кубарем, с головокружительной скоростью.

Энергетические разломы мелькали перед глазами как километровые столбы мимо окон быстрого экипажа. Меня моментально стало мутить от этого.

* * *

Всё произошло неожиданно — как-то совершенно внезапно. Аркадий Иванович Путилин первым заметил, что практически все родовичи разом вышли из транса и теперь озирались по сторонам, явно потеряв связь с капищем.

— Что случилось? — спросил он настороженно.

— Капище… — одними губами прошептала Мирослава Рогова.

— Капище? — переспросил Путилин. — Что значит «капище»? Оно просело?

— Не понял, — сказал он, обращаясь к группе. — Что произошло?

Тут на помощь Мирославе пришёл Тагай:

— Энергия капища закончилась, — проговорил он. — Просто в один миг — раз, и всё, отрубилась.

— Как это? — не понял Путилин. — Такого быть не может. Капище всегда стабильно, даже когда спит!

Но в этот момент он увидел, как на землю повалился Виктор фон Аден.

— Этого мне ещё не хватало! — воскликнул преподаватель и бросился к курсанту. — Очнись, Виктор! Очнись! — крикнул он и принялся бить фон Адена по щекам.

Но лежащий курсант никак не реагировал на попытки Путилина привести его в чувство.

И вот тогда Аркадий Иванович действительно испугался. Парень, распростёртый прямо на мостовой возле капища, не подавал никаких признаков жизни.

Не теряя времени, преподаватель сбросил пиджак, засучил рукава и начал выполнять реанимационные действия — непрямой массаж сердца, попытки вызвать реакцию.

Но ничего не выходило. Виктор фон Аден казался безвольным телом, распластавшимся на холодной земле.

— Аграфену Петровну! Быстро! — рявкнул Путилин и снова склонился над Аденом.

К ним тут же подскочили Тагай, Мирослава и Костя.

Тагай положил руку на голову Виктора, но почти сразу отдёрнул её. На его лице непонимание смешалось с надвигающимся осознанием неизбежного.

— Что с ним? — резко спросил Путилин, глядя на ребят. — У него бывало такое раньше? Или это впервые?

— Ничего подобного раньше с ним не происходило, — покачал головой Тагай.

— Какого демона! — раздражённо выругался Аркадий Иванович и продолжил пытаться привести курсанта в чувство.

В этот момент в его голове носились самые мрачные мысли:

«Как же так?.. — думал он. — Неужели я угробил парня? Да нет же, я не давал никаких сверхсерьёзных установок… Ещё не давал. Это была всего лишь практика — посмотреть на свой источник, разделить магию, которая приходит извне, и ту, что рождается внутри. Обычное дело. Совершенно обыденная медитация, пусть даже и третьего уровня. Хотя… да, это подготовительный уровень, но он не должен был привести к такому. Просто не мог. Или всё-таки мог?..»

Путилин почувствовал, как холод пота выступил у него на лбу:

«Нет… Я дал задание, к которому он оказался не готов. Его смерть ляжет на меня. Чёрт возьми… Как же так получилось⁈»

Именно в этот момент показалась Аграфена Петровна. Она примчалась с такой скоростью, что курсанты, выбежавшие за ней, остались метрах в ста позади.

— Что случилось? — крикнула она ещё издалека.

Путилин указал на лежащего Виктора и развёл руками.

— Дал упражнение к медитации, потом… что-то произошло. Резко упал магический фон капища, и фон Аден потерял сознание.

Аграфена Петровна склонилась к Виктору, положила левую ладонь ему на лоб, а правую — на грудь. Но уже через пять-шесть секунд она резко отняла руки и посмотрела Путилину в глаза. Попыталась что-то сказать, не смогла. Только взмахнула руками, окинула взглядом собравшихся и снова перевела его на преподавателя.

— Он не потерял сознание, — произнесла она наконец. — Он умер.

Её нижняя губа дрогнула.

— Так лечите! Вы же у нас лекарь! — не сдержавшись, рявкнул Путилин.

— Лечить нечего. Он — абсолютно здоровый… труп, — Аграфена Петровна глубоко вздохнула. Дар речи только начинал возвращаться к ней. Она указала рукой в район солнечного сплетения: — Вот здесь уже никого нет. Это лишь тело. Мёртвое тело.

Путилин снова попытался провести реанимационные действия.

Но Аграфена положила ему руку на плечо:

— Нет, Аркадий Иванович. Нет… Всё кончено. Прекрати истерику. Сейчас я постараюсь тебя успокоить, — и громко выдохнула, собираясь с силами.

Но он не послушался Бабичеву, не поднялся с колен, а продолжил реанимацию курсанта.

— Через сколько наступает смерть мозга у неодарённого человека? — рявкнул он на лекарку.

— Через четыре минуты, — тут ответила та, но скривилась, услышав хруст грудной клетки под ритмичными толчками самоотверженного преподавателя. Путилин продолжал держать ритм, не оглядываясь ни на кого.

— Прекратите издеваться над телом усопшего, — холодного заметила Бабичева. — Здесь четырёхминутный срок вышел две минуты назад.

— Твою мать… — выругался Путилин себе под нос. — Но он — наполовину родович, на капище… У него есть шансы. Капище лечит своих! Оно даже Собакина в Коктау смогло подлатать, а у него кровь разбавленной была. Ну же… давай! Помогай своим, демонова батарейка!

Путилин продолжал реанимацию в полной тишине.

Вокруг толпились курсанты в абсолютно шоковом состоянии. Одно дело — умереть в бою, в схватке с демоном, и совсем другое — вот так, солнечным осенним утром на занятии по медитации. Эта смерть казалась даже страшнее, ведь к такому нельзя подготовиться. И от такого нельзя защититься.

Аграфена Петровна попыталась положить руку на плечо Аркадию Ивановичу, но тот лишь стряхнул её, не отвлекаясь на пререкания.

— Ну давай же! Ты не можешь вот так сдохнуть! Тохары умирают в бою!

Путилин в запале поднял кулак и стукнул из со всей силы по груди Виктора. Того буквально сложило вдвое от удара, а потом повалило набок. В оглушительной тишине раздался хрип, а после Виктора вырвало собственным завтраком.

* * *

Совещание банды «Червонных Валетов» происходило в доме купца Дивова. И дело было не только в том, что сам купец тоже состоял в банде — хотя, разумеется, это играло свою роль. Основной причиной того, почему совещания проходили именно здесь, было месторасположение особняка.

Здание находилось в небольшом парке, на загородной территории. Поблизости не было соседей — ближайшие участки принадлежали самому Дивову. Весь дом был напичкан специальными артефактами, защищающими от прослушки. Кроме того, переговорный кабинет изнутри был обит пробковыми плитами, заглушающими звуки. В таком деле лишняя предосторожность никогда не была излишней. Более того, даже в самом парке были установлены артефакты, которые обнаруживали чужаков без специальных пропусков.

Обстановка внутри была богатой — купец Дивов входил в десятку самых состоятельных торговцев столицы. Он мог позволить себе роскошную мебель, яркие современные гобелены, персидские ковры, различные курительницы. Бар также ломился от дорогих и изысканных напитков.

Но бандой строго соблюдалось одно правило: до окончания собраний никаких возлияний. Все члены Червонных Валетов сидели за столом с простым соком или водой в кружках и делали доклад Фридриху Шпейеру — своему лидеру — об успехах или неудачах.

В данный момент докладывал полевой агент по кличке Шпингалет. Его группа по заданию главы банды «Червонных Валетов» следила за Константином Жердевым.

— Итак, — подвёл он итог, — неделя слежки за Константином Жердевым дала следующие результаты. Объект постоянно находится либо с отцом, либо с друзьями — никуда в одиночку не выходит. Единственное исключение — переходы между общежитием и домом. И то с момента начала слежки он пользуется услугами экипажей.

Докладчик сделал паузу и выпил глоток воды.

— Что касается привычек… — продолжил он, — можно сказать, что он идеален. Не пьёт, не играет в карты, вообще не склонен к азартным играм, по женщинам не ходит. В связи с этим не совсем понятно: на что его приманивать и как вообще разводить? — резюмировал Шпингалет. — Единственная зацепка, которую можно хоть как-то использовать, — это то, что в последние дни он стал носить ментальный амулет, который защищает его голову от вторжения менталистов и телепатов.

— Ну послушайте, — проговорил Фридрих Шпейер. — Не такой он уж идеальный, раз стал носить амулет. Это значит, что ему есть что скрывать.

Он сделал паузу и посмотрел на присутствующих:

— Ищите зацепки. Копайте глубже. Мы лучшие в своём деле и должны таковыми оставаться.

— Из возможных зацепок, — продолжил Шпингалет, — можно рассмотреть тот факт, что совсем недавно, во время приёма в честь героев Горного, Константина Жердева видели на дворцовой площади. С панцирями, которые добыл Виктор фон Аден.

— Тот самый Аден? — уточнил Фридрих Шпейер. — Что увёл посла от девочек в «Национале»?

— Он самый, — кивнул Шпингалет.

— К тому же, как оказалось, на посла охотились не только мы, но и Тайный сыск. Это привело к тому, что девочек, которых мы направили на дело, взяли и посадили в казематы.

— И? — нахмурившись, спросил Фридрих Шпейер, не отводя взгляда от Шпингалета.

— Пришлось устранить девочек во избежание слива информации.

— Это хорошо, — одобрительно кивнул Фридрих Шпейер, но голос его звучал сухо. Он даже ударил ладонью по столу, чтобы подчеркнуть свои слова. — Жаль, конечно, девчонок… Долго не попадались. Но они подписали контракт. Семьям выплатить отступные. И ищем новых на их места. Что по дополнительным источникам заработка?

Шпингалет поднял карту червонного валета, показывая, что ему есть что сказать.

— Слушаю.

— В результате слежки установили, что Виктор фон Аден для нас более приоритетная цель, чем Жердев. Тохар откуда-то приволок паучьи панцири и, судя по цене, объявленной за порошок из них, скоро станет очень богатым. Кроме того, у него есть явная слабость. И эту слабость зовут Ада фон Аден, младшая сестра. На последнем променаде с сестрой он потратил больше тысячи золотых только на одежду для неё. Думаю, на выкуп сестры он тоже не поскупится.

Кто-то присвистнул. Разово потратить такое количество золота исключительно на бабские шмотки — либо показатель богатства, либо идиотизма. Банду устраивали оба эти варианта.

Карту валета поднял Домовой, служащий не на самой низкой должности при дворце.

— Говори, — кивнул Шпейер.

— Упускаете из вида, что фон Адены не провинциальный аристократический род, а кровная родня Рароговых. Это может обернуться большими проблемами. Огненные горцы своих в обиду не дают. Старый Креслав с папашей Виктора чуть из Австро-Венгерского посла всё дерьмо не выбили, когда мальчишка исчез. И дипломатический скандал они в тот момент вертели на подаренных императрицей… саблях.

— Голосуешь против? — поставил вопрос ребром Шпейер, чтобы понимать настроения Домового.

— Призываю обдумать и проработать тщательней, чем с последним заданием алхимиков.

А вот это уже был камень в огород Шпейера. Этот провал ему не скоро забудут.

— Голосуем по фон Адену, — объявил Фридрих.

Большинство червонных валетов оказались подняты в знаке согласия.

— Большинство — за, берём в разработку фон Аденов.

Глава 7

Чрезвычайное заседание ректората Всероссийской Академии Магии имени Христофорова Емельяна Рюриковича

На заседании присутствовали ректор академии Владимир Ильич Романов, а также представители следующих факультетов: артефакторики, целительства, боевой магии, зельеварения и алхимии.

— Рад видеть собравшихся! — поприветствовал всех ректор академии Романов. — Сегодняшнее наше заседание посвящено чрезвычайному происшествию на факультете боевой магии. От него, как я вижу, присутствует декан Иван Васильевич Бутурлин, — кивнул он, — куратор первой группы Глеб Иванович Вяземский и Аркадий Иванович Путилин. В качестве свидетеля от целительского факультета приглашена Аграфена Петровна Бабичева.

Он сделал небольшую паузу и выпил воды из стакана.

— Всех приветствую! Давайте разбираться, что же у нас произошло… — продолжил ректор.

Поднялась декан факультета зельеварения Мария Анатольевна фон Браун:

— Добрый день, Владимир Ильич, — проговорила она. — Хотелось бы в общих чертах побольше узнать о том, что случилось.

— Давайте так, — сказал Романов. — Повторять все обстоятельства мы не будем. У вас есть краткая сводка в повестке дня. Посмотрите у себя на столе — проверьте, у каждого она должна быть. Значит, в двух словах объясню: сегодня во время первой пары, которую вёл Аркадий Иванович Путилин, проходило занятие по медитации и разделению магических потоков. Там и произошла фактическая смерть одного из курсантов.

Несколько человек из присутствующих шумно вздохнули, так как до них эта информация, видимо, ещё не дошла.

— К огромному нашему счастью, его удалось реанимировать, — успокоил их Романов. — Но хотелось бы услышать ваши соображения, господа. Просто поймите: это происшествие чрезвычайной важности. Среди бела дня, в одном из самых охраняемых мест империи, в самом сердце столицы ни с того ни с сего умирает курсант. Разовый это случай или имел место злой умысел, мы не знаем, но слухи о произошедшем могут иметь самые катастрофические последствия.

Он картинно, как дирижёр, взмахнул руками и обратился к преподавателю, на чьём занятии и произошло происшествие.

— Предлагаю первым выступить Аркадию Ивановичу Путилину, — заключил ректор.

— По моей части нарушений не было, — ответил Путилин. — То задание, которое я дал Виктору фон Адену, — это самая простейшая методика сенситивного разделения энергии родовичей и личной магии. Такое вообще не может никого убить. Он даже не манипулировал энергией, просто должен был наблюдать за её движением. К тому же, он повторял технику несколько раз при мне и полностью освоил её. Почему умер, непонятно. Но именно в этот момент зафиксировано снижение заряда капища.

— То есть Виктор сидел, медитировал, рассматривал свои магические потоки и просто в один момент умер? — спросила Мария Анатольевна, декан факультета зельеварения.

— Совершенно верно, — кивнул Путилин.

— Ясно. Спасибо, — ответил ректор и оглядел остальных.

Зал совещаний представлял собой комнату, где в форме полуокружности стояли удобные кресла для высшего педагогического состава. В последнее время, с уменьшением количества факультетов, людей здесь становилось всё меньше.

Да и такие глобальные собрания давно уже не проводились — только в начале и в конце учебного года.

Кресла были обиты красным бархатом, столы — из тёмного лакированного дуба. Мягкий свет добавлял атмосфере уюта.

И несмотря на это, тревожность буквально витала в воздухе.

Сначала ожило капище на территории академии без видимой причины. Потом курсанты попали под внезапный прорыв демонов. Теперь вот — один из них скончался рядом с местом силы, которое должно было его оберегать. И педагогический состав обеспокоился.

— Я бы хотел услышать мнение второго человека, присутствовавшего на месте, Аграфена Петровна Бабичева, — сказал ректор. — Прошу, какие у вас соображения?

— Никаких, — отрезала лекарка. — Он лежал абсолютно здоровым трупом. Простите… Но это не по моей части. Я лечу тело, а тело было целое и без каких-либо повреждений.

Она изъяснялась немного сумбурно и сбивчиво, но всё от того, что до сих пор не пришла в себя от случившегося.

— Что до энергоканалов, — продолжила она, — могу сказать следующее: в прошлый раз, когда он потянулся к силе, каналы были разорваны, как и источник. А теперь — всё целое: и каналы, и источник — работает исправно. Я всё проверила лично. Поэтому говорю: он не мой пациент.

Потом она покосилась на ректора и добавила:

— Уж простите меня за ремарку, но абсолютно здоровое тело без души жить не может. Это, скорее всего, вопрос ментального характера. Однако таких специалистов у нас нет. Если и было воздействие, то на уровне, недоступном нашему пониманию и изучению, а скорее профилю.

— Сомнительно, конечно, — ответил ректор, — но я запишу вашу позицию. Будем учитывать её при дальнейшем составлении коммюнике.

Романов сделал жест, позволяющий Аграфене Петровне занять своё место.

— Теперь у меня вопрос к артефакторам, — перешёл он к следующему участнику. — Павел Егорович, — обратился он к декану факультета артефакторики, — могло ли наличие какого-либо артефакта вызвать подобную реакцию у курсанта? Могут ли артефакты вступить резонанс с капищем? Есть ли данные о том, какие артефакты находились у Виктора фон Адена при себе на момент освоения медитативных практик?

— Простите, — подняла руку Аграфена Петровна и Владимир Ильич кивнул ей. — Я знаю, что у него есть браслет от матери. Это специальный защитный артефакт рода Рароговых. Прошлый браслет распался, когда этого парня вытаскивали с того света. А в этот раз он остался целым. То есть ничего не понятно. Получается, защита не сработала.

Путилин тоже взял слово, извинившись перед коллегой-артефактором.

— Я должен упомянуть, — сказал он, — что курсант фон Аден всегда носил с собой некий камень-артефакт, который помогал ему восстанавливать источник и чинить магические каналы. На занятиях он никогда с ним не расставался. Это такой камень, размером примерно с ладонь, напоминает форму яйца, а по сути — батарейка.

— Очень интересно, — проговорил Павел Егорович Тынянский, декан факультета по изучению и производству артефактов. — Если нам дадут возможность изучить этот камень, мы обязательно разберёмся, могло ли от него исходить воздействие или конфликт сил. Без изучения артефакта, естественно, мы ничего сказать не можем. Мы должны посмотреть, изучить — тогда выскажемся.

— Я вас понял, — сказал ректор, разрешая Павлу Егоровичу сесть обратно. — С этим вопросом мы обязательно разберёмся. Разрешение я вам выпишу сразу же после собрания. Подойдите, пожалуйста, ко мне, когда всё закончится.

— Следующий вопрос у меня к факультету зельеварения, — продолжил он, обращаясь к декану. — Мария Анатольевна, смотрите, какое дело: парня последние два месяца пичкали алхимией сверх всяких возможных мер со всех сторон. Может ли это иметь накопительный эффект? И дать такой результат, при котором абсолютно здоровое тело внезапно перестает функционировать? Останавливается сердце, и человека нет. Всё! Причём, по свидетельствам некоторых, в нём не хватало той части сущности, которую мы называем душой.

Романов на несколько секунд взял паузу, чтобы подобрать слова.

— Просто мы сейчас должны со всех сторон рассмотреть ситуацию и не исключать никаких возможностей, — заключил ректор.

Мария Анатольевна фон Браун задумалась.

— Знаете, что, — сказала она, — те зелья и та алхимия, которые используются в империи, по крайней мере легально, не могут причинить вреда здоровью даже в различных конфигурациях. Это я вам просто гарантирую. У нас специально все зелья разрабатываются таким образом, чтобы не конфликтовать между собой, — женщина сделала небольшую паузу и добавила: — Другое дело, если он принимал что-то запрещённое.

Слова попросил Иван Васильевич Бутурлин.

— Да, говорите, пожалуйста, — разрешил ректор.

— Дело в том, — пробасил Бутурлин, — что ходили такие слухи, мол, при обороне Горного использовалась алхимия и зелья личного производства Рароговых. Эти зелья вне общего имперского доступа. Прошу обратить на это внимание.

— Да, — кивнула Мария Анатольевна, выслушав декана боевой магии. — По этим зельям мы никакого ответа дать не можем и гарантировать безопасность их использования тоже. Пока у нас на руках не будет образцов того, чем пичкали Виктора фон Адена, и мы не проведём соответствующие испытания, никакой ответ — положительный или отрицательный — мы дать не сможем.

Владимир Ильич на это прищурился, потёр устало переносицу и почесал в затылке, затем выдохнул и проговорил:

— Я уже предпринял меры для получения этих образцов, — уточнил он. — Между академией в моём лице и Креславом Рароговым есть договоренность: он должен предоставить нам образцы зелий. Ваш факультет должен будет не только проверить их на совместимость, вам предстоит разгадать их формулу, дабы мы смогли обеспечить себя и Империю точно такими же или аналогами.

Он окинул присутствующих взглядом и убедился, что его внимательно слушают.

— Потенциально — золотое дно. Даже если получится воссоздать состав чуть слабее, мы озолотимся, поставляя их в армию по военному заказу. Именно ради этого можно, в виде исключения, допустить девицу фон Аден к испытаниям для приёма на боевой факультет.

— Фон Аден? — фыркнула Мария Анатольевна. — О, это настолько взбалмошная особа, что я бы не рекомендовала.

Бутурлин даже забыл попросить слова и вскочил, упёршись сжатыми кулаками в столешницу:

— Вы с ума сошли⁈ Пятнадцатилетняя пигалица на боевом факультете⁈

— Тихо, тихо, тихо, — сказал ему Вяземский, положив руку на локоть своего начальника. — Осторожнее, вас же сейчас удар хватит!

— Успокойтесь, пожалуйста, Иван Васильевич, — проговорил ректор. — Ещё абсолютно не факт, что она пройдёт. А если вдруг пройдёт…

В разговор также без приглашения вступил Путилин, причём говорил он с нескрываемым ужасом в голосе:

— Тут с одним её братом фон Аденом проблем не оберёшься. А если их будет двое?

— Послушайте, — добавил ректор в голос твёрдости, — вот когда их будет двое — тогда и будем думать. Не понравится — отчислите после первой сессии и отправите к деду. Мне вас учить, что ли?

— Отчислить? — переспросил его Бутурлин. — С факультета боевой магии? — продолжал он, но уже не так яростно. — Вы что, не знаете: с нашего факультета после сессии могут отчислить только вперёд ногами!

— Ну, конечно, — заметил ректор иронично, — что не помешало половине курсантов вашего факультета подать прошение о переводе в другие учебные заведения после инцидентов в Коктау. Так, ладно, давайте мы сейчас об этом не будем. Это дело стабильности и процветания академии. Пятнадцатилетняя девчонка в этом смысле — ну, не такой уж и большой минус.

— Это вы так думаете, — хмыкнул Вяземский, но решил дальше не распространяться.

— Разберёмся, — окончательно закрыл этот вопрос Владимир Ильич. — Давайте лучше вернёмся к теме нашего совещания. Что говорит сам курсант?

Слово взяла Аграфена Петровна, так как Виктор фон Аден на данный момент находился в лазарете под её прямым попечением:

— После возвращения к жизни он ответил на этот вопрос так: «Просто задумался во время медитации, ничего не почувствовал, думал, что так и положено. Пришёл в себя от резкого воздействия». После его вывернуло. Отчего — не знает.

— Так, проверьте кухню на предмет сегодняшнего завтрака, — распорядился Владимир Ильич. — Возможно, у парня аллергия на что-то, или кто-то новенький затесался на кухню и свёл счёты с Аденами или Рароговыми. Такого тоже нельзя исключать.

Путилин сразу же что-то записал себе в блокнотик. Остальные переглядывались, про опасность, идущую с кухни, никто даже не подумал. Но другой вопрос: пострадал только один фон Аден, и никто больше.

Романов оглядел присутствующих:

— Есть ещё у кого-нибудь какие-то мнения?

— Есть, — отозвался сухонький старичок с факультета целительства. Он был биоэнергетиком, имел преподавательскую и лечебную выслугу более века и понимал в таких вещах, до которых Аграфене Петровне в силу молодого возраста и в большинстве своём боевого опыта было далеко.

— Говорите, Евгений Викторович.

— Описанное состояние и симптомы в отчёте госпожи Бабичевой указывают на кратковременный выход души из тела. Причины могут быть самые разные, но тут нам действительно нужен специалист по ментальным дисциплинам. А эта специальность расформирована личным указом императрицы.

Он замолк, снял небольшие круглые пенсне, протёр их и очень аккуратно продолжил:

— Но они же есть — живые, только в ссылке. Можно же написать письмо. В конце концов… Хорошо, если это разовая акция с фон Аденом. А если что-то не так с телепортами или не дай бог с капищем, и они начнут тянуть на себя души? Представляете — вжух, и нет двухсот человек? Нельзя исключать и такой вариант. Но мы должны связаться со специалистом. Я могу написать письмо кому-то из бывшего преподавательского состава, находящегося в ссылке. Прошу разрешение это сделать.

— Да конечно, — кивнул ректор. — Но перед отправкой — зайдите ко мне и покажите текст письма. Его Тайный сыск всё равно будет проверять так или иначе. Поэтому ни одним словом вы не должны бросить тень на академию.

После этого прозвучало ещё несколько вариантов дальнейших действий, но все они были совершенно несостоятельными.

На этом Владимир Ильич решил завершить совещание.

— Итак, — сказал он, встав перед всеми собравшимися, — алхимики, ждём от Рароговых алхимию для изучения. Артефакторы, отправляетесь к фон Адену для изучения его артефакта. Евгений Викторович, пишите письмо давним коллегам. От занятий у капища пока отстранить всех, не только Виктора фон Адена. Отчёт о перебоях в работе капища отправить в Императорскую канцелярию. Всем всё понятно?

Все кивнули.

— В таком случае, если у кого-то вдруг появятся новая информация или новые мысли по поводу произошедшего, всегда жду у себя в кабинете. На этом всем спасибо. Все свободны.

* * *

Находиться в лазарете и лежать на кровати, без разрешения с неё вставать, было достаточно странно. Дело в том, что я не чувствовал даже усталости, не то что каких-то болей. В моём организме всё работало как часы. Я был абсолютно здоров — и при этом меня всё равно держали в лазарете на кровати. Сказали, что при любой попытке самовольно встать меня могут вообще к ней привязать.

Первой ко мне пришла с визитом Аграфена Петровна. Проверила все показатели моего организма и цокнула языком.

— Пациент чересчур здоров? — поинтересовался я с улыбкой. — Можно всё-таки пойти к себе?

— Нет, лежи, — сказала Бабичева. — Да, ты здоров — могу подтвердить, что по всем параметрам ты здоров. Но ты же буквально несколько часов назад был мёртв, понимаешь? Так что лежи. Набегался уже. Я буду наблюдать за тобой. По крайней мере, до утра. Кошмар, — и закрыла лицо руками.

Следом за ней пришёл Аркадий Иванович Путилин. Я попытался отпроситься у него. Сказал, что с территории академии ни ногой, но дайте мне пойти к себе в комнату в общежитие.

Путилин покачал головой.

— Нет. У меня до сих пор пальцы дрожат из-за того, что с тобой случилось, — я мельком глянул на его пальцы, и с ними всё было в порядке, преподаватель преувеличивал. — Ты кстати… извини за рёбра, — добавил он.

— Да ничего, — махнул я рукой и почувствовал, как внутри разливается настоящее чувство уважения к этому человеку. — Спасибо вам, Аркадий Иванович. Вы — настоящий герой, боролись за меня до самого конца. Благодаря этому я смог вернуться.

Путилин прищурился.

— А ты вообще ничего не помнишь?

— Нет, — ответил я после того, как сделал вид, словно задумался и пытался отыскать в памяти хотя бы какие-нибудь мельчайшие фрагменты, о которых мог бы ему рассказать. Но потом обессиленно всплеснул руками и покачал головой. — Нет. Только задумался — и уже пришёл в себя от того, что меня выворачивает наизнанку.

— Понятно, — ответил на это Путилин. — Смотри, пока на данный момент тебя отстранили от тренировок и медитаций у капища. Было заседание ректората конкретно по твоему случаю. Вот теперь, собственно, жди тут делегации, потому что буквально все участники этого совещания — их было немало — будут к тебе ходить.

После этих слов мы пообщались ещё немного. Путилин сказал, что теперь будет осторожнее давать мне задания по медитации, но я его уверил, что это тут совершенно ни при чём. Если что-то и вызвало мою временную смерть, то уж точно не рассматривание собственного источника магии. С тем он и ушёл.

Следом за ним пришли представители факультета зельеварения.

— Меня зовут Мария Анатольевна фон Браун, — сказала она. — Нам нужно посмотреть, какими зельями, какой алхимией тебя напичкали. Короче говоря, нам нужно понимать, что в твоём организме появилось извне.

Я кивнул.

— Ну, собственно, тут вот на тумбочке всё стоит.

Помощница Марии Анатольевны сразу подскочила к тумбочке и переписала все лекарства.

— Как ты понимаешь, — проговорила женщина, — этого мало. Сейчас мы возьмём у тебя кровь, некоторые другие жидкости и будем исследовать в лабораторных условиях. Ещё мы должны знать, нет ли у тебя на что-то аллергии. Нельзя исключать любые версии причин случившегося с тобой.

Я дал разрешение и следующие полчаса сдавал на образцы кровь и, как мягко сказала Мария Анатольевна, «другие жидкости».

Ещё я невольно подумал о тех людях, которых послали к капищу, чтобы собрать, скажем так, то, что вышло из меня. Потому что если уж у них было подозрение на то, что меня пытались отравить, то доказательства лучше всего искать именно там.

Кто-то ещё ждал своей очереди в коридоре последние десять минут, пока Мария Анатольевна закончит брать мои анализы и выйдет из палаты.

Теперь только я догадался о причине моего нахождения в лазарете. Так проще было обеспечить ко мне доступ всем этим людям.

И вот из всех заинтересованных лиц, приходящих ко мне за информацией, последний визитёр с суровым лицом, наверное, был самым грубым в общении.

— Курсант фон Аден, — проговорил он таким голосом, как будто собирался немедленно отправить меня в карцер. — Что вы можете сказать об использовании неуставного артефакта? Вы понимаете, что он мог войти в резонанс с капищем и тем самым вызвать вашу временную смерть? — он прочистил горло, а затем рявкнул: — Требую сдать артефакт на изучение, чтобы исключить данную возможность!

— Уважаемый, после ЧП в стенах академии, повлёкших мою кратковременную смерть, я из соображений личной безопасности не стану отдавать родовой артефакт непонятно кому, явившемуся в мою палату и даже не назвавшемуся! — ткнул я носом гостя в его же прорехи в воспитании. — А вдруг вы — убийца, что пришёл завершить начатое?

Гость хэкнул и будто бы даже чуть подсдулся.

— Павел Егорович Тынянский, декан факультета артефакторики, — представился он. — Ну и шороху ты навёл, курсант. Вся академия носится, как наскипидаренная.

— Поверьте, Павел Егорович, мне самому такая известность поперёк горла, — честно признался я.

— Так что за артефакт у тебя с собой безотлучно? — закончив минимально возможную дипломатическую прелюдию артефактор вновь перешёл к делу.

— Этот артефакт, — сказал я, поудобнее устраиваясь на подушках, — является родовым. Предполагаю, что вам велено изучить его, но максимум, что я могу для вас сделать, — это позволить посмотреть на него, пока он будет в моих руках.

— У меня есть разрешение на изучение артефакта от ректора! — озлобился тот.

— Да хоть от господа бога! — проговорил я, делая упор на каждое слово: — Это родовой лечебный артефакт. Согласно уложению между империей и родовичами подобные артефакты не подлежат изъятию без согласия владельца. Смотреть смотрите, но из рук я его не выпущу.

Артефактор разжал кулаки, но при этом услышал мои слова и понял, что просто так я не отступлю. Ну и хорошо, что не стал раздувать скандал. Вместо этого он молча осмотрел «яйцо», сделал какие-то выводы про себя и ушёл.

Следующим моим посетителем стал Тагай. Он пришёл, накинув на плечи медицинский халат, как и предписано посетителям.

В отличие от всех тех, кто приходил до этого, он сразу же начал с шутки:

— Извини, что без цветов, — сказал он, — но, к сожалению, пришлось ими подкупить персонал.

Я рассмеялся, и моё настроение моментально улучшилось. Да и что может быть лучше в такой ситуации, чем шутка друга?

— А где Костя? — спросил я.

— Костю мы отправили для отвлечения внимания твоей сестры. Он пошёл её тренировать, взяв, кстати, план Геркана. Так что ты не переживай, без твоего личного участия ничего не пойдёт прахом. Всё будет хорошо.

Я немного напрягся:

— То есть Костя с Адой пошли вдвоём?

— Не! — Тагай покачал головой, и его улыбка расплылась ещё шире. — Костя пошёл с Адой и с Мирой. Она подошла к нему днём и поинтересовалась о тренировке, мол, только утром? Он ответил, что вечером тоже можно повторить. Короче, я боялся, что он потеряется в отношениях с этой девицей, но, видимо, почувствовав, что не безразличен ей, наш с тобой друг умудрился взять быка за рога.

— Что ещё хорошего или плохого? — спросил я, радуясь успехам Кости.

На этих словах Тагай достал блокнот и карандаш. На листе бумаги он написал: «Общаться голосом становится всё опаснее и опаснее. Мы не можем затронуть многих тем, которые нам надо обсудить». Затем он вырвал листок из блокнота, передал мне вместе с карандашом.

Я написал ответ: «И что ты предлагаешь?»

Он тут же дописал ниже:

«Есть вариант, что мы втроём — ты, я и Костя — сможем общаться посредством телепатии. Но для этого мне нужен доступ к твоему сознанию для общения».

«Не совсем понял, — написал я. — мы будем говорить в моей голове?»

«Нет, — ответил Тагай, — это будет просто закрытая телепатическая линия. То есть клятва у нас есть, а вот в моей защите, которую я тебе ставил, должна быть предусмотрена возможность двухстороннего ментального общения. Давай согласие, и попробуем поговорить».

Я попросил у него блокнот и на чистом листе написал:

«А это тебе точно не навредит? Вдруг мы тебе мозги выжжем?»

Тагай улыбнулся, покачал головой, но всё-таки написал:

«Между нами с тобой расстояние — мизерное, а длительность сеансов будет небольшая. Это вообще никак не может мне повредить. Тут главное не злоупотреблять. Ну, чуть разряжу источник, поем на ужине побольше, всего и делов-то».

На эту длинную «тираду», которой он исчертил половину листа, я написал: «Хорошо. Даю согласие на подключение связи».

После этих слов Тагай собрал все листы, на которых было хоть что-то написано, и передал их мне. Я сжёг их на своей ладони, а пепел стряхнул на бумажку, которую Тагай свернул и убрал в карман. Лишь после этого друг расслабился.

«Привет, как слышно?» — услышал я голос Тагая. Причём мозг до сих пор считал, что я слышу его голос ушами. Он звучал объёмно, но как будто внутри головы.

— Ого, круто! — сказал я, а потом вспомнил, что должен был ответить не вслух, а мысленно. — «Интересно, трудно научиться ментально говорить?» — подумал я.

«Шумов пока много, — ответил мне Тагай. — Но ты хорошо учишься. Направляй мысль в мою сторону и сосредотачивайся на конкретных словах и образах. Иначе картинка получается разорванная, и я это слышу не как твою речь, а как разрозненные куски какой-то белиберды».

«Здорово, — попробовал я снова, пытаясь сделать всё так, как он сказал. — И что такого ты хотел мне рассказать, что нельзя было доверить чужим ушам?»

«Да вот уж новостей хоть заройся, — проговорил он, — наша с Костей кровная клятва сработала как связь. Мы с ним почувствовали, что ты умираешь. А я вообще струхнул, когда своими глазами увидел, как какая-то когтистая лапа утащила твою душу в капище. Что это вообще было? Про отключку, как остальным, можешь не рассказывать, — тут он сделал страшное лицо и прошипел в моей голове: — Это демоны пришли за твоей душой?»

«Нет, — ответил я с улыбкой. — Капище попросило меня о помощи. Не ему, моей матери. Помнишь, я говорил, что она пострадала во время прорыва и была всё это время без сознания? Меня отнесло к ней, но не тело, только душу. И душа моей матери была там, блуждала потерянная и никак не могла вернуться в тело. Я помог ей это сделать. А когда меня выкинуло обратно, я даже не понял, что умирал. Меня просто закрутило настолько, что, остановившись, я не смог удержать содержимое желудка».

Тагай сидел с закрытым ртом, но с широко раскрытыми глазами.

' Расскажи, как это было? Что ты видел?'

Задумавшись, я спросил:

«Могу я показать тебе, а не говорить словами?»

Тагай кивнул.

И я вспомнил, как меня тащило по энергетическим каналам, как я увидел наш мир совершенно с другого ракурса, будто пролетал внутри огромного живого организма, сквозь энергетические разломы, через узлы, мимо грандиозных связей. При этом меня несло, волокло, словно на буксире. Я сам не прилагал ни малейшего усилия к движению.

«Ого, — сказал он. — Это что-то похожее на телепорт?»

«Нет, — покачал я головой, ещё не вполне контролируя ментальную речь. — Нифига подобного. Но, кстати-кстати, — добавил я, — ты мне напомнил: при первом переносе через телепорт обычно многих тошнит. И меня тоже стошнило. Только без тела гораздо хуже. Хотя, подозреваю, это именно от скорости меня так вывернуло».

«Кстати, если уже проводить аналогии с телепортом, — продолжил мысленно Тагай, — заряд капища упал при твоём перемещении, как и при телепортации, но площадка при этом не участвовала. Тебя напрямую вырвали».

Тагай явно загорелся после моего рассказа, его воображение начало выдавать невероятные идеи.

«А вдруг в момент соприкосновения миров энергетические линии тоже соприкасаются и смешиваются? Мы раньше думали, что можно телепортировать только тело, а теперь знаем — можно телепортировать и душу. Другой вопрос: станет ли она призраком? Совершенно бесплотной? Или сможет влиять на что-то?»

'Ну, могу сказать точно, — вставил я, — когда я попал туда, к матери, над ней камлала шаманка-альбиноска, необычного вида, симпатичная, но страшная. В этот самый момент она чувствовала мою душу. Она звала душу матери, но в тот же миг почувствовала и меня. И пыталась прогнать.

'Ух, мляяяя, — протянул Тагай и потер лоб пальцами. — А теперь представь: чужую душу не почувствовать, а она подселится. Что тогда? Чужой человек в твоём теле? Или как? Или если подселится душа демона? — продолжил он. — Кем станет такой человек?

Я вдруг замер. Это действительно открывало колоссальные возможности. Сразу же взяв себе на заметку этот вариант, я мысленно передал Тагаю:

«Мне нужно будет поговорить с дедом».

«И что ты у него хочешь спросить?» — уточнил Тагай.

«Нам обязательно нужен какой-нибудь артефакт для определения подселения, — ответил я. — Я вообще попробую узнать у деда Креслава про эту шаманку, чем именно она определяла моё присутствие. Может быть, есть какой-нибудь амулет или артефакт, который позволяет чувствовать чужую душу?»

Я попытался получше припомнить то, что там происходило и продолжил:

«Причём она-то не просто чувствовала, она меня видела. Она мне своей киянкой-колотушкой прямо в лоб стучала».

«Тогда обязательно надо», — согласился Тагай.

Но на этом наш мысленный разговор был прерван, потому что на этаже загрохотал голос деда Креслава, которого мы только что и обсуждали:

— Ну и где мой внук? Ведите меня к нему!

Глава 8

Ректорат ВАМ ХЕР

Креслав Рарогов вошёл к ректору академии без стука с объёмной кожаной сумкой на плече. Секретарша попросту побоялась заступить дорогу этому грозному и решительному мужчине, одна аура которого заставила её поёжиться.

— Приветствую, Владимир Ильич, — сказал он своим гулким басовитым голосом. — Как и договаривались, здесь два комплекта: на лечение и на восстановление резерва. Полагаю, этого вам вполне должно хватить для личного запаса.

Ректор сначала поднял на него глаза, потом встал со своего места и протянул руку для пожатия.

— Рад вас видеть, Креслав Радимирович, — проговорил тот.

— Я, собственно, вот ещё по какому поводу… Мне сказали, что внук мой находится в лазарете. Что с ним случилось?

— Ну, возникли определённые трудности в учебном процессе, — с явным усилием произнёс ректор.

— Малец сжёг что-то к демоновой бабушке что ли? — хмыкнул глава клана родовичей. — Так мы возместим, коли так.

«Лучше бы сжёг», — мысленно сокрушался ректор, не зная даже, говорить ли правду или нет, но внезапно нашёлся:

— Нет, имущество академии не пострадало. На данный момент курсант Виктор фон Аден находится в лазарете для стабилизации состояния после занятий по медитации. Состояние стабильное, ему ничего не угрожает.

— А что угрожало? — не понял Рарогов.

— С нашей стороны — ничего абсолютно, — тут же поспешил ответить Романов. — Просто регулярно контролируем состояние курсанта на случай осложнений после выгорания в Коктау и перенапряжения в Горном. Вы не волнуйтесь. Всё под контролем.

— Ну ладно, — с подозрением кивнул Рарогов, нахмурившись, но расспрашивать дальше не стал. Видимо, ему хватило информации о том, что с его внуком всё в порядке.

— Тогда у меня следующий вопрос: назначена ли дата испытания для моей внучки?

— Как и договаривались, с момента получения образцов ровно через месяц, — ответил Владимир Ильич, сложив руки перед собой.

Рарогов прищурился, немного подумал и добавил:

— Так это же будет праздник урожая.

— Тогда накануне, — улыбнулся Владимир Ильич: — Всё равно она уже начала заниматься с вашим внуком. И, насколько мне доложили, по личной программе нашего инструктора по рукопашному бою. Если она продолжит заниматься по этой же программе, думаю, у неё не возникнет проблем с поступлением на боевой факультет. Но имейте в виду, поблажек не будет. Девочка должна соответствовать. Думаю, как раз накануне праздника урожая мы и примем у неё испытания.

— Хорошо, учтём, — кивнул Рарогов. — Значит, так: внука я забираю на два дня…

— Ему бы ещё немного под наблюдением побыть, — заметил на это Владимир Ильич, поправил очки и откинулся на спинку кресла.

— Нечего здорового мужика к койке привинчивать. Телепорт в Горный у нас уже заказан, — раздражённо взмахнул огромными ручищами Креслав.

— Но есть же учебный процесс, в конце концов, — попытался вставить Романов.

— У вас учебный процесс, а у меня дела рода, — рыкнул глава клана Рароговых, и в кабинете ощутимо потянуло гарью. Это на паркете отпечаталось два огненных отпечатка сапог Креслава. — Поэтому, если он выдержит переход телепортом, то я его забираю на два дня, а если не выдержит, то у меня к вам появятся серьёзные вопросы… Внучку я забираю на месяц. Или, как мы с вами договорились, на месяц без одного дня.

— Всё-таки, — на свой страх и риск проговорил Романов, — Виктора не желательно бы забирать. Он замешан в некотором инциденте, который требует тщательного расследования.

— Тайный сыск замешан? — нахмурился Креслав, оглаживая бороду.

— Н-нет! — не рискнул соврать ректор.

— А раз нет, — ударил Рарогов ладонью по столу не сильно, но ощутимо, так как столешница под этим ударом всё-таки дрогнула, — то давайте вы не будете вмешиваться в дела моей семьи, а я не буду вмешиваться в дела вашей академии. Знаю я эту вашу канцелярщину! Черкни мне освобождение для внука на два дня.

— Хорошо, — сдался Владимир Ильич с тяжёлым вздохом. В конце концов, ради зелий можно было и попрать некоторые процессуальные моменты. — Только на два дня. Он нам понадобится, чтобы докопаться до сути произошедшего.

— Ладно, — махнул рукой Рарогов.

После чего получил необходимые бумаги и ушёл.

Не успела за ним закрыться дверь, как ректор поднял трубку телефона:

— Так, Нинель, — сказал он секретарше, — декана факультета зельеварения и алхимии Марию Анатольевну срочно ко мне.

Мария Анатольевна прибыла буквально через пять минут, словно ожидала, что её вызовут. Ректор передал ей сумку с зельями:

— Значит, так, делайте, что хотите, но в ближайшее время у меня на столе должен лежать доподлинный состав этих эликсиров.

* * *

— Виктор, опять отлыниваешь от учёбы⁈ — притворно грозно прогрохотал дед Креслав, вваливаясь в палату, но, заметив в палате посторонних, стал серьёзным. — Мне как сказали, что ты в лазарете, думаю: ну всё, один за другим посыпались.

— Со мной всё в порядке, дед, — сказал я с улыбкой, протягивая руку для пожатия. — Просто упекли сюда, чтобы посмотреть, всё ли со мной в порядке. Кстати, познакомься, это мой друг Тихомир Добромыслов.

— Тихомир? — переспросил дед, присматриваясь к нему. Сцена показалась мне немного забавной: дед был просто огромен и широк в плечах, поэтому смотрел на моего друга чуть ли не свысока, словно на карлика. — Тихомир Добромыслов, говоришь? Помню ваш клан, бывшие псковичи. Но давно уже ничего не слышал.

— Приятно познакомиться, — проговорил Тагай и тоже протянул руку, после чего обернулся ко мне:

— Я, наверное, пойду, добегу до Ады и скажу, что, если она хочет поговорить с дедом, пусть приходит.

— Давай-давай, — ответил я со смехом. — Может, и правда, захочет пообщаться, хотя я ставлю на то, что она увеличит скорость и побежит в противоположную сторону.

Тагай кивнул и ушёл. Я понял, что он намеренно нашёл повод, чтобы оставить нас одних для приватного разговора.

Креслав взял стул, поставил его так, чтобы находиться напротив меня во время разговора. Потом недоверчиво посмотрел на этот небольшой для него предмет мебели и очень аккуратно присел. Затем глубоко выдохнул, будто с облегчением, и сказал:

— Горислава в себя пришла.

— Здорово, — ответил я, но сыграть удивление у меня не получилось. Поэтому он сразу прищурился и спросил:

— Ты знал?

Я кивнул, задумался, посмотрел в потолок палаты, а потом снова перевёл взгляд на Креслава.

— Чувствовал, — ответил я. — Примерно в этот момент мне самому стало плохо. Так что, думаю, у нас связь гораздо сильнее, чем мы раньше думали.

— Может быть, — согласился Креслав, оглядывая палату. — Но ты знаешь… всё это не прошло бесследно для твоей матери. Она очень сильно поседела. И первое, что она сказала, когда открыла глаза, просила позвать тебя. Поэтому я здесь. Её волю выполняю.

— А что она вообще рассказывала? — спросил я.

— Больше ничего, — покачал головой Креслав. — Вообще. Ни слова. Совсем.

— Понятно, — ответил я.

А про себя подумал, что, наверное, она просто не хочет ни с кем делиться тем, что произошло. Возможно, даже не понимает, было ли это на самом деле, или просто привиделось. И я её понимал.

Нам с ней обязательно нужно будет поговорить, чтобы выяснить, насколько близки наши воспоминания и чувства.

— Хорошо. Как меня только отсюда выпустят, я сразу приеду.

— Ничего подобного, — махнул рукой Креслав, будто отметая все возможные оправдания. — Я договорился, тебя отсюда выпустят. Так что, в общем-то… собирайся! У нас в полночь телепорт в Горный заказан.

— Так, — сказал я, сразу же напрягаясь и понимая, что времени на раскачку у меня на самом деле нет. — А как же Ада? Я не могу оставить сестру одну здесь.

Креслав распрямил грудь и посмотрел на меня в упор.

— По поводу твоей сестры мы тоже всё решили, — громыхнул он. — На семейном совете постановили: Аду забираем на месяц в Горный. Тренировать её будем всем миром. Я пришлю специально обученного человека, но, кроме него, ею будут заниматься и твой отец, и твой брат.

И кивнул, соглашаясь с подобным взвешенным решением. Всё же там сестру поднатаскают на совесть, а не моим скромными силами. Надо бы не забыть передать родне программу тренировок Геркана.

— Что касается матери, — продолжал дед, — её тоже сегодня доставят в Горный. И я полагаю, ей понадобится уход, в том числе и от дочери. Заодно Ада немного «пообтешется» и не станет больше так ерепениться.

— Согласен, это будет ей полезно, — кивнул я. — Но, откровенно говоря, у неё с этим наступили заметные улучшения. Она упрямая, как и все мы! Цель поступить уже поставила, поэтому не отлынивает и слушается во всём.

— По поводу её поступления, — добавил Креслав, — я уже поговорил с ректором, передал образцы семейной алхимии. А это такая ценность, что через месяц она просто обязана поступить к вам.

— Дед, а если расшифруют формулу? — я нахмурился, представляя убытки, которые может понести род от этого.

— Не расшифруют, там секретный ингредиент добавлен. У них такого точно нет, — подмигнул мне Креслав. — А тестирование ей назначили накануне праздника урожая. Аду будем гонять всей семьёй. Спуску ей не дадим, — он вздохнул и посмотрел на меня совсем по-отечески, почти слово в слово озвучивая мои мысли. — К тому же и ты получишь передышку: у тебя учёба, свои важные дела, — он смотрел на меня, практически не мигая, но с улыбкой. — Все всё это отлично понимают.

— Дед, — сказал я, — то, что вы на некоторое время возьмёте Аду на себя — это огромный плюс. Я немного свободнее себя буду чувствовать.

— Всегда пожалуйста. Мы же родня, — ответил Креслав. — Мы должны помогать друг другу. Да так и легче будет наблюдать за её прогрессом.

Кажется, вольготная жизнь для сестры закончилась. За неё возьмутся все и сразу. И в этот момент подумалось: кажется, в этой жизни мне компенсируют то, чего я недополучил в предыдущей — настоящую семью, с тёплыми, уютными отношениями. Сколько раз я видел Креслава в той жизни? Раза два или три мимоходом, а тут погляди-ка — уже несколько раз удалось пообщаться напрямую. И дед ко мне тоже хорошо относится… Нет, не просто относится, он действительно переживает за нас с Адой. Стоит ценить это. И это было на самом деле здорово.

Что ж, если меня сегодня выпустят из лазарета, надо будет сходить в комнату в общаге за вещами. С другой стороны, я и не собирался надолго отлучаться. Максимум, послезавтра вернусь и снова приступлю к занятиям.

Разговор прервался стуком в дверь моей палаты.

— Входите! — сказал я.

Зашла Ада, бледная, испуганная, но, увидев, что со мной всё в порядке, сразу расцвела и улыбнулась. А потом бросилась на шею к деду. Вот уж до чего неожиданная реакция.

— Дед Креслав, я так рада тебя видеть! — воскликнула Ада. — А ты прямо помолодел!

Меня немного зацепила эта фраза, ведь я-то знал: Рарогов вовсе не помолодел. Наоборот, он с каждым днём выглядел всё более уставшим, и это стало уже сильно заметно даже для посторонних глаз.

— Солнце наше, — проговорил дед, тепло улыбаясь. — Благодарю за комплимент. Но должен сказать: сегодня же мы собираемся и переезжаем в Горный. У тебя начинается месяц тренировок и подтягивания формы.

— Мы? — переспросила она. — То есть… мы уже сейчас уезжаем?

Ада побледнела, но пыталась держаться спокойно. Она явно хотела что-то добавить, но не смогла.

— Что случилось? — спросил я.

— Вещи… Все покупки… — она переводила испуганный взгляд с меня на деда и обратно. — Витя мне помог купить всё необходимое для занятий, и чтобы хорошо выглядеть, и чтобы выходить в город… За месяц всё растащат же из общежития, решат, что я с концами уехала… всё пропадёт… А оно такое!.. — сестре явно не хватало слов, чтобы описать собственные чувства. — Мы можем это забрать как-то с собой? — спросила она у деда, сложив ладони перед собой в просительном жесте.

— Нет, — твёрдо ответил Рарогов. — Количество вещей ограничено.

Ада едва сдерживала слёзы, переводя взгляд с меня на деда.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Я не хочу, чтобы все эти прекрасные вещи пропали, — взмолилась сестра. — Они к тому же ещё и дорогие! Нельзя так деньгами разбрасываться. Я думала… Я думала…

— Ада, спокойно, — проговорил ей дед. — Всё, что нужно, слуги доставят в особняк Рароговых здесь, в столице. Потом заберёшь, не переживай. Я дам указания, как только смогу.

— Правда? — Ада мгновенно сменила настроение и засияла от счастья. — Так можно сделать?

— Конечно! — кивнул Креслав, хмыкнув в бороду и тепло посмотрев на мою сестру. — Иди, собирай вещи. Я обо всём распоряжусь.

— Дед, ты лучший! — воскликнула она и обняла его за шею, а потом умчалась паковать вещи.

А я в этом разговоре услышал очень важную и интересную для меня информацию.

— Дед, — обратился я к нему, — а что, у вас и особняк есть в столице?

— Конечно, — ответил он. — Мы же один из старших кланов. У нас не просто дом или особняк, у нас резиденция. А разве мама не говорила тебе? — тут в его глазах блеснула давняя боль.

— Не говорила… — я замялся, — вот как-то не приходилось, — но тут же продолжил расспрашивать. — Ну, а расскажи, что там есть? Просто дело в том, что мы с друзьями хотели найти себе жильё получше общаги. Хотим свободнее себя чувствовать, ходить на пары и только на пары.

— Не нравится в общежитии? — ухмыльнулся Креслав.

— Есть такое, — я решил не углубляться в подробности, что нам необходимо координировать где-то действия нашей группы. — Частенько выбираемся на сбор ингредиентов для одного из местных алхимиков, а возвращаемся поздно… в общем, карцер скоро станет роднее комнаты, — выкрутился я.

— Хм, если так, — задумчиво пробормотал дед, окинув меня оценивающим взглядом, — тогда слушай. У нас есть достаточно небольшая резиденция в клановом районе недалеко отсюда. Остановиться там может любой член клана, когда приезжает в столицу по делам, с супругой или один. Обычно это происходит, когда проводятся приёмы во дворце, аудиенции, иногда даже переговоры с другими кланами. Лично мы там бываем несколько раз в год. Но визиты не длятся дольше нескольких дней, всё же нам тяжело вдали от родных капищ. А тех, кто засиживается в столице в праздности, повторно в резиденцию не пускают. Так что резиденция больше деловой перевалочный пункт напоминает, чем дом.

Он развёл своими огромными руками:

— Полагаю, такое соседство вас не устроит, но могу предложить гостевой домик. Их там несколько, все очень приличные. Они специально оборудованы для тех, кто из нашего рода, и нуждается во временном жилье. Так что можешь после поездки в Горный отправиться туда, выбрать домик по вкусу и остановиться.

— А как там с обстановкой? — спросил я. — Что-то нужно докупать?

— Ничего не надо, там всё есть, — ответил он. — Слуги, питание, спортзал, то есть тренировочный комплекс. Если хотите, можете располагаться. Я даже не против, если вы поселитесь в основном особняке. Только тогда вам придётся иногда мириться с моим обществом, — он хохотнул. — А так — занимайте любой свободный дом, обосновывайтесь и живите.

— То есть можно просто воспользоваться? — уточнил я с подозрением, так как это было даже слишком хорошо. — Можно заезжать и жить?

Я, честно, не верил своей удаче. Всё получалось слишком гладко. Ещё недавно мы с друзьями ломали голову, где бы нам взять нормальное жильё, а тут готовый вариант. Ада спросила про одежду, и тут всплыл особняк, о которым я ни сном ни духом.

— И правда, — я уставился на Креслава, — почему мы раньше о нём не знали?

— Ай, — дед махнул рукой, — дела давно минувших дней. Когда твоя мать собралась замуж, я её выбор не одобрил. Не одобрил так, что мы с твоим отцом чуть не подрались, — он хмыкнул. — Ну, а мать, ты же знаешь, Гориславу… Она гордая. От всего содержания отказалась, от благ Рароговых тоже. Сказала, что они с мужем сами поднимут семью. Никаких подачек от тех, кто не принимает её выбор, ей не нужно.

Креслав вздохнул, но снова глянул на меня.

— Но мы от рода её не отрезали, — продолжил Рарогов, — и, как видишь, оказались правы. У огневиков часто семейные отношения напоминают пламя разной степени горения. То пожар, а то и угли… Но угли-то всё равно наши родные… И вот сейчас у нас эти угольки потеплели, огонёк родства снова затрепетал на бурном ветру перемен, — сказал дед. — Между нами усилились родственная связь и общение. Я буду очень рад, если вся наша семья снова объединится, и вы, так сказать, вольётесь в наш могучий род Рароговых.

— А что, ты больше ничего не имеешь против тохаров? — спросил я с улыбкой.

— Прошли те времена, — буркнул Рарогов. — Да, тогда мне казалось, что чужая кровь лишь помешает процветанию нашего рода. Но сейчас понимаю, как сильно тогда ошибался. И признаю свои ошибки. Что же до вас, — продолжил он, — ну и что, что вы фон Адены? Характер у вас огненный, всё смешалось, и магия у вас есть и одна, и другая. Да, иногда она конфликтует между собой, но ничего страшного. Мы вон тоже иногда ссоримся, а всё к миру возвращаемся. Вы такие же мои внуки, точнее, правнуки, как и все остальные. А с тобой я общаюсь даже гораздо лучше, чем с многими из них.

Он протянул руку и похлопал меня по плечу.

— Ты после всех событий в Коктау и Горном рано повзрослел. Мне с тобой интересно общаться, — добавил дед. — Всё интересно посмотреть, как разгорится твоё пламя в полную силу. Застать бы…

— Спасибо. Если это, конечно, не лесть, — хмыкнул я.

На это Рарогов рассмеялся. А я подумал: всё дело в том, что деду осталось недолго. Вот он и налаживает семейные связи.

Но, если разобраться, в прошлой жизни я видел его раза два-три за всю жизнь. Тогда ему оставалось жить ещё лет сто. Он, наверняка, руководил родом Рароговых и после того, как меня не стало. Но даже тогда он не лишил мать финансовой поддержки. То есть в этом он был последовательным в обеих жизнях. Контур-то защитный для особняка, скорее всего, на средства Рароговых купили.

А в этой жизни семья стала семьей. Аркви раскрылся, и родовичи приняли нас, особенно после обороны Горного.

«Вот это действительно был какой-то невероятный момент по энергетике. С одной стороны, битва, кровь, ужасы смерти… — продолжал размышлять я. — С другой, все встали плечом к плечу и в едином порыве защищали родную землю. И Рароговы, и тохары, и родовичи, и аристократы, и простые военные — все, как один. И это независимо от происхождения и сути их силы».

— Слушай! — окончательно я сел на кровати и приблизился к деду с задорным огнём в глазах. — А раз пошла такая пляска… Нет у тебя случайно дирижабля?

Рарогов хохотнул в бороду:

— Ни хрена себе запросы! — проговорил он. — Вот прямо в кустах за особняком пришвартован!

Ну, тут уже не выдержал и я, рассмеялся. Но дед добавил:

— Нет, если серьёзно, знаю, где взять. Только один вопрос: ради чего? — спросил он совершенно серьёзно.

— Есть какая-то разница? — аккуратно спросил я.

— Конечно. Это же надо будет идти и договариваться с Вихревыми. Я должен знать, ради чего тебе нужен дирижабль! И в чём твой интерес, — ответил он

И тут вернулась Ада, поэтому я сказал:

— Интерес есть. И немалый. Но это мы уже с тобой обсудим дома.

До полуночи дед Рарогов занимался своими делами. Меня выписали около восьми часов вечера. Я вернулся в комнату и быстро собрался. Объяснил ребятам, что к чему и что скоро вернусь. Те отнеслись с пониманием и порадовались, что мне не придётся куковать в лазарете, а уж тем более тому, что мать пришла в сознание. Попросили передать ей самые тёплые приветы от них.

В полночь мы втроём: я, Ада и Креслав — переместились в Горный. Там нас уже ждала вся семья.

Отец и брат получили маленький отпуск, не то в честь победы, не то в связи с возвращением матери с того света. Может быть, и то, и другое, точно не знаю. Мы собрались за столом, и было очень уютно, совсем по-семейному.

Это такое чувство, когда людей вроде бы немного — у нас было всего пять человек за столом, — но при этом было настолько душевно и хорошо, сердце пело. Мы говорили обо всём подряд, как это часто бывает в кругу семьи, стараясь не затрагивать темы, которые могли бы причинить боль. А потом разошлись по своим комнатам спать.

Все основные серьёзные разговоры были оставлены на завтра.

Дед Креслав остался у нас, заняв комнату, в которой теперь бывал регулярно. Я же направился в свою, ту самую, в которой очнулся, будучи уверенным, что умер. Даже орнамент на потолке остался прежним.

У себя на рабочем столе я увидел папку, обитую красной кожей. Я точно знал, кому она принадлежала. Моей матери. Открыв её, я увидел стопку карандашных набросков, сделанных слабой рукой.

И первый же рисунок заставил меня застыть в недоумении. Это была зарисовка руны с доспехов демоницы, которая вывалилась на меня из портала в резиденции Аденизов.

Глава 9

Завтрак прошел в столь же благостной семейной атмосфере. После него Димка забрал Аду проверить, чему её младшенький успел обучить. Мне он подмигнул, сообщив, что заодно проверит и контроль Ады, доставая её шуточками по-братски.

Отец с матерью отправились посидеть на солнышке в деревянных креслах качалках, наслаждаясь последними тёплыми осенними деньками. Горислава при этом была укутана в плед на манер младенца и в руках держала чашку с отваром, но не сказать, чтобы выглядела недовольной. Скорее, жмурилась, как кошка, от любви и заботы мужа.

Мы же с дедом засели в кабинете отца обсудить вопрос с дирижаблем. Всё же привлечение стороннего рода должно было иметь веские обоснования.

И чем дальше я слушал деда, тем яснее осознавал, насколько же я далёк от понимания политических раскладов в империи.

— Итак, начнём с основ, — дед откинулся на спинку кресла, но взгляда не отвёл, — небо над империей всегда было предметом соперничества воздушных кланов. Я тебе сходу могу трёх основных игроков назвать: Громовы, Вихревы, Ветровы. Двое последних — чистые воздушники, Громовы — помесь водников и воздушников, имеющие свою специфику. Все три клана соперничали не только в разработках летательных аппаратов, но и, что было приоритетным, в контроле погоды. Многие кланы с засушливыми территориями заключали договора и получали регулярные дожди.

— Не проще ли было с земельщиками устроить каналы и систему орошения? — резонно заметил я. — Дождь — временная помощь, система орошения — постоянная.

— В теории всё верно, — с улыбкой кивнул дед. — На практике же приходилось брать в расчёт политику, где кланы могли грызться между собой веками. И тогда заключение уклада о погоде было вполне себе реальным вариантом.

— Погода, понятно, но при чём здесь дирижабли? — вернул я разговор к исходному вопросу.

— Экий ты торопыга, потерпи. Разбирать вопрос необходимо с азов. Итак, мы имели три постоянно соперничающих клана, не удивлюсь, если покойный император специально их стравливал.

— Для чего?

— Так пока враги дерутся между собой, они не возвышаются. Проще говоря, покойный император обменял у французов на неизвестно что чертежи первых дирижаблей и собирался полностью подмять под себя небо.

— Ничего себе! — не удержался я. — Альтернатива телепортам?

— Именно! — по голосу я понял, что дед доволен моими выводами. — В последнее время между родовичами и императорской семьёй накопилось много разногласий, и те пытались искать альтернативу.

— Мать говорила, что Рароговы уступили трон Светозаровым, потому что не захотели удаляться от своих капищ, но по силе вполне могли претендовать на трон, — чуть снизив голос, вспомнил я комментарии матери.

— Надеюсь, говорила она это не во дворце, — хмыкнул дед, — а то Екатерина её и так недолюбливает, ведь твоя мать обскакала её и по уровню личной силы, и по красоте, и, что больнее всего ударило императрицу, по вопросу деторождения. У императрицы нет наследников, тогда как у твоей матери трое, и теперь все трое, одарённые сверх меры.

М-да…пришлось промолчать о месте наставлений.

— Так вышло, что мы не стали ввязываться в свару, но нас продолжают считать вероятной альтернативой Светозаровым ещё и потому, что капища у нас не только не затухают, но процент спящих неукоснительно снижается. В то время как вокруг столицы скоро вообще мёртвая зона будет.

— Кстати, о зоне, — вспомнил я о просьбе Радмилы. — Ко мне обратилась однокурсница Радмила Зорич с личной просьбой. Её отец занимается обустройством первого дендрария с магическими растениями и зверинца в пригороде столице. Обещают, что будет похоже на некий заповедный лес вроде того, что при академии. Всё для воссоздания искусственного магического фона вокруг столицы. Быстрого эффекта не обещают, но с чего-то же надо начинать. Как по мне, дело благое.

— А мы при чём?

— Из крупных кланов мы единственные не ответили на письмо и не предоставили образцов растений или животных.

— Надеюсь, ты не разомлел перед девицей и не наобещал чего-то от моего имени? — дед нахмурился, испытующе взирая на меня.

— Ну, во-первых, я и права такого не имею, по фамилии я — фон Аден, а не Рарогов, — напомнил я Креславу, — а, во-вторых, мы на неделе в голографическом театре трёхголового медведя умудрились с друзьями спеленать, правда, одну голову я ему всё-таки… того… и поспешили через охранное ведомство сбагрить животину Зоричам. Так что за нами уже пастекусус триадус записан.

Я чуть скривился, ожидая нагоняя от деда. Похоже, я сам не зная того, влез в какой-то политический расклад. Возможно, что не просто так Рароговы не дали ответа. А тут я весь такой красивый и щедрый.

Но дед, выслушав меня, расхохотался.

— Краснокнижного трехглавого подарить — это сильно, — хохотал Креслав, — хорошо, так и быть, насобираем им каких-никаких деревцев с бору по сосенке. Но на открытие пойдете со мной, добытчики! — утирая слёзы, предупредил дед. — А теперь возвращаясь к теме дирижаблей. Что и где тебе нужно забрать?

Пришлось пересказать кратко наши попрыгушки с австро-венгерским послом.

— Разногласия мы решили, заодно и панцирями кареостриса мадагаскарского разжились. Это такой…

— … паук, который прядет нить крепчайшую, а в хитине содержится вещество позволяющее закалять доспехи и делать их неубиваемыми? — хмыкнул дед. — А неплохо вас так с послом помотало. Знаю эту зверушку. У нас в роду несколько кольчуг древних хранится из его паутины.

— Вот мы тоже хотим паутины достать, — высказал я наши пожелания. — Опять же семье защиту справить лишним не будет.

— И решил, что дирижаблем в Уральские горы смотаться это выход.

Признаться, именно так я и решил, но насмешливый тон деда прямо намекал не подтверждать сие предположение.

— Вить, причин, почему этого делать не стоит, несколько. Во-первых, отвезти они отвезут, но клятву о неразглашении давать не будут, а если и дадут, то гарантии нет, что в навигации дирижабля координаты не останутся. А потом окажется, что некое тайное место вдруг вычистят подчистую без твоего ведома. А, во-вторых, дирижаблю причальная мачта нужна для стыковки. Её в горах днём с огнём не сыщешь. Дальше грузить техническими деталями не буду, но, поверь, не вариант.

— Дед, — я даже не знал, как осторожно уточнить, но потом плюнул и спросил, как есть, — для недоверия Вихревым есть причины?

— Как не быть… После покушения на императора небо не вдруг оказалось в руках Вихревых. Те, выдав планы Молчащих, вроде как и хотели избежать гражданской войны, неизбежно последовавшей бы за переворотом, но и сами в накладе не остались. За верность короне Катенька им чертежи дирижаблей дала и монополию на строительство и вождение воздушных судов подарила. Как ты понимаешь, для многих такая комбинация попахивала гнильцой. Прошлый глава клана Вихревых поплатился за это жизнью. Вот теперь и подумай, как с такими вести дела.

Однако история империи начала открываться с неожиданной стороны. Скандалы, интриги, предательства… Вариться во всём этом нужно уметь, чего у меня не было. Но ради выживания семьи ещё и не на такое будешь способен.

— Кстати, а посол в деле? — деловито уточнил Креслав, что-то обдумывая. — Может, проще у него выкупить артефакт для переноса на точку?

— В деле, — не стал я лгать, — десять процентов от сбыта его. Ну и обещал ещё на точку телепортировать по надобности, но это не скорее, чем через месяц случится.

— А сам он за это время точку вынесет подчистую, — покачал головой дед.

— Сомневаюсь, он мне специфическую кровную клятву дал, но не касаемую конкретно панцирей, правда, — решил я всё же приоткрыть часть правды. — Да и сговорились мы ещё кое-какие дела вести вместе.

— Смотри, чтоб за эти дела Тайный сыск к нам в резиденцию не нагрянул, — нахмурился Креслав. — Вить, даже если смуту затевать удумал, то самое последнее этим с иноземцами заниматься. Тем чужих людей не жаль, они о своей выгоде пекутся.

— Боги с тобой, дед! Какая смута? — возмутился я. — И в мыслях не было. Я клятву давал людей наших защищать!

Уже сболтнув лишнее, я мысленно отвесил себе подзатыльник. Какая клятва у курсанта академии? Клятву при поступлении на службу на Стене дают, будь то каторжник или аристократ.

Красноречиво вздёрнутые в удивлении брови были мне ответом. Прошла минута, прежде чем дед снова заговорил:

— Я сейчас немного отступлю от своих правил, внук. Ответ про клятву мне понравился, но если бы он звучал от твоего брата, то был бы более уместен. К тому же, не сомневаясь в твоей чести, я сомневаюсь в твоём жизненном опыте. Мал ты ещё, а дипломаты — они хуже акул. Всяко ваша «дружба» может обернуться. Столица — она такая, развращает. Много даёт и много отнимает. Деньги большие через руки пойдут, а за ними и соблазны. Внушить что-то легче лёгкого… Может, тебе артефакт от ментала подарить?

Вот же… дед раскрывался совсем с неожиданной стороны. Надо же, мы собирались выкупать артефакты у Жердева, а тут дед сам дарит. Но у меня-то защита, а отказать будет подозрительно.

— Дед, давай так… я не поверю, что у тебя нет своего менталиста при клане. И не надо тут, — улыбнулся я на вздёрнутую бровь Креслава, — пусть попробует пробить мою защиту, если выйдет, то возьму подарок. Если нет, то не будем лишний раз клановые запасы артефактов использовать.

Идея моя была меркантильна до ужаса. Нужно было проверить защиту Тагая, ибо его уровень мастерства я даже примерно не представлял. Вот так понадеешься, а потом в казематах окажешься по глупости и наивности.

Но дед идею оценил и сказал, что пошлёт в резиденцию за специалистом. Более того сам останется на проверку, уж больно интересен ему результат.

* * *

Когда я вошёл к маме в комнату, она уже не спала — листала какую-то книжку, но сразу отложила её, как только увидела меня. Радостно улыбнулась, но тут же поморщилась. Видимо, ещё не слишком хорошо себя чувствовала.

— Ты как, мам? — спросил я вместо приветствия.

— Хорошо, Вить, — ответила она. — Теперь уже хорошо. Как я понимаю, всё это стало возможным только благодаря тебе.

— Это мой долг — защищать своих родных и близких, — уклончиво ответил я. С этими словами пододвинул стул и сел поближе к её кровати. Мы сейчас точь-в-точь повторяли расположение, когда Креслав вчера сидел возле моей кровати, и мы так же неспешно, по-семейному, разговаривали.

— У меня к тебе столько вопросов, — проговорила мать, вглядываясь мне в глаза.

— Понимаю, — ответил я. — У меня их, поверь, не меньше.

Я расслабился, прикрыл глаза, пытаясь вспомнить всё то, о чём хотел поговорить с матерью при встрече.

— Ты мне самое главное скажи: что произошло там, на валу? — задал я вопрос, который терзал меня сильнее всего. — Я как-то смутно видел, что ты стоишь, защищаешься… кажется, ты готовила конструкт, а потом что-то произошло. К сожалению, видел тебя я не очень хорошо. Сама помнишь, темно было. Лишь вспышки огня подсвечивали фигуры на другой стороне вала.

— Помню, — мать усмехнулась, но с какой-то горечью. — Там, на валу, при обороне Горного, я, можно сказать, проиграла.

— Не говори ерунды, — махнул я рукой, улыбнулся и взял её ладонь в свои. — Если бы ты проиграла, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Ты не проиграла. Просто, возможно, воздействие было слишком сильным. Но мне нужно знать, что это за воздействие, чтобы противостоять ему в будущем.

— Конечно, — мать кивнула и тоже прикрыла глаза, видимо, вспоминая, что именно пережила в тот вечер.

— Понимаешь, Вить, у меня было такое ощущение, словно меня заперли в собственном теле. Я сопротивлялась, не сдавалась до последнего, но ничего не могла сделать с этим. Я стала как будто марионеткой, и мной управлял кто-то извне. Он руководил не только моими движениями, но и магией. Это было странно… я сама себе в этот момент не принадлежала.

— Ты так и не поняла, кто тобой управляет? — осторожно уточнил у матери.

— Нет, — Горислава покачала головой. — Мне и не до того было. Я считаю, что умерла два раза в этот момент. Первый раз, когда меня заперли. Представляешь, быть заключённой в плоти собственного тела, стучать изнутри, но не быть услышанной, не суметь ничего сделать?

Мать даже задохнулась, говоря это, но практически сразу взяла себя в руки и продолжила:

— И при этом меня действительно давили, выкручивали мою сущность, чтобы я ничего не могла сделать. Это было похоже на смерть… а может быть, на что-то даже более страшное.

— Мам, этого больше не повторится, обещаю! — я погладил её руку и почувствовал, как на коже родного мне человека выступили мурашки.

— А второй раз… — проговорила мать. — Я умерла в тот момент, когда опустошила источник — причём начисто, в ноль, использовав подготовленный мною конструкт. Причём направив эту невероятную силу на своих же. Это был мой самый сильный конструкт. Ничего сильнее я в жизни не творила.

— Мам, — я старался добавить в голос ноток успокоения, — всё уже закончилось. Не переживай. Мы победили. Всё хорошо.

— Спасибо, что пришёл, — мать улыбнулась мне. Я буквально чувствовал, как беспокойство если не покидает её, то уходит в глубину души, уступая место материнской любви и нежности. — Так ты мне скажи: я, правда, тебя видела, или это бред?

— Правда, — ответил я, кивнув. — Чистая правда. Мы с самого утра на парах были, пошли медитировать к капищу академии, и оно меня позвало. Причём не просто позвало. Сообщив, что тебе нужна помощь, меня выдернули из своего тела и приволокли к тебе.

Мне вспомнились невероятные фантастические картины, которые удалось разглядеть по пути.

— Я увидел много нового, о чём даже не догадывался. Но самое главное — я увидел тебя и понял, что ты никак не можешь попасть в своё тело. Поэтому я взял тебя, обнял и провёл к твоему собственному телу. Кстати, шаманка… вот эта альбиноска, которая камлала над тобой… кто это? Откуда? — я вспомнил о том, о чём мы говорили с друзьями: нужно будет разузнать про шаманку, чтобы раздобыть амулет, с помощью которого можно видеть души людей.

— А, Вересая? — уточнила мать. — Она из Молчащих.

Последние слова она сказала почти шепотом, а я удовлетворённо улыбнулся и проговорил:

— Значит, дед всё-таки принял к сведению мои слова.

Мать не поняла этой фразы, да и интересовало её в этот момент другое.

— Сынок… скажи… я одного не поняла, — проговорила она, и на её лице явственно читалось беспокойство. — Если это действительно был ты, то почему твоя душа оказалась почти ровесницей моей?

Она замялась, но продолжила:

— То есть получается, что-то с тобой случилось? Я, конечно… Я, конечно, видела некоторые изменения в твоём поведении, но, чтобы всё было так серьёзно… Я думала, это обычное взросление.

— Знаешь, мам, — я почувствовал в этот момент холод, ледяной ветер, обжигающий окоченевшее лицо и легионы демонов вдали, которых надо было уничтожить, и вспомнил свой любимый вид, когда стоял на стене и смотрел на далёкие хребты гор, за которыми, как я знал, была моя родина — Тохарская империя.

И сейчас это видение оказалось настолько реальным, что мне даже сложно было из него вырваться.

— Всё дело в том, что… — я посмотрел в глаза матери, — В это, наверное, будет сложно поверить, и мои слова будут выглядеть как бред сумасшедшего, но тебе, думаю, будет проще, потому что ты видела мою настоящую душу.

В глазах Гориславы я увидел страх, но не за себя, а за меня.

— Так вот: я прожил свою жизнь почти до сорока лет. В той жизни мы тоже получили титул и земельный надел. Это было в том же месте, приграничье около озера Горячего. И чтобы не тащить туда Аду, мы отдали её в пансионат благородных девиц. Там она и умерла внезапно, неизвестно отчего. Ты не смирилась с этим и очень сильно сдала.

Говоря это, я непрерывно гладил мать по руке.

— А потом случился прорыв возле нашей усадьбы. Сначала убили брата, а потом и отца, когда он пытался вытащить Димку из когтей демонов. Нас обвинили в предательстве из-за этого прорыва, меня сослали на каторгу. Тебя обвинили в тёмной магии, в связи с демонами и упрятали куда-то в подземелья Тайного сыска.

Мать сглотнула, а я продолжал:

— Пятнадцать лет я провёл на каторге на Стене и героически погиб, прихватив с собой три легиона демонов.

— А как же ты оказался здесь и сейчас? — удивилась мать.

— Вот это уже гораздо интереснее, — сказал я. — Когда умер, то попал в место, где была сплошная темнота и только пламя — изначальное пламя — освещало мне путь. И тогда явилась Саламандра — богиня огня, которая предложила мне пройти этот путь заново и постараться исправить те ошибки, которые были допущены в прошлой жизни.

Я вздохнул, понимая, что мать сейчас может хватить удар от моих слов, но, кажется, она уже была готова к ним. Хотя услышать такое для любой матери очень страшно.

— Думаю, она не просто пожалела меня или весь наш род. Мы ей, вероятно, для чего-то нужны. Именно поэтому меня и воскресили. Собственно, после разговора с ней я и оказался в этом теле, на своей кровати, после проведённого отцом и братом ритуала.

Мать, которая во время моего рассказа всё шире и шире раскрывала глаза от удивления, теперь уже оправилась и сама начала сопоставлять факты.

— Да, — сказала она. — Боря рассказывал, как ты после ритуала встал с кровати, пришёл к ним и начал говорить, что нам угрожает опасность. Они с твоим братом восприняли всё это как бред, помутнение сознания после самого ритуала, будто последствия темной магии. Я, конечно, догадывалась, что это может быть правдой, но одно дело — догадываться, совсем другое — видеть конкретные подтверждения. Но!..

Она подняла указательный палец к потолку, словно требуя дополнительного внимания, хотя я и так ловил каждое её слово.

— Теперь я даже не знаю, как относиться к своим собственным видениям. Считать ли их правдой или нет? Это же не мои мысли и планы. Но я на всякий случай зарисовала всё, что запомнила и решила, что ты должен это знать.

— Что именно? — уточнил я, вспомнив папку на своём столе.

— Что я видела? — переспросила мать, скорее настраиваясь на свой рассказ. — Не могу сказать определённо. Сначала я решила, что это видение тех времён, когда пала империя тохаров. Но с другой стороны — почему именно я должна была это увидеть? — она усмехнулась. — Но потом, по разным деталям, я поняла: нет, это не то. Я вижу что-то совсем другое.

Взгляд Гориславы блуждал в глубинах памяти.

— В своём видении мне предстали крылатые и рогатые демоны, которые воевали, как и мы, против тех самых демонов, с которыми воюем и мы. И не только. Ещё они воевали между собой. Мне пришло понимание, что одни из них — высшие, разумные демоны, а другие — немногим сообразительнее животных. Но животных агрессивных и очень кровожадных.

Она говорила, а я представлял легионы демонов, волнующихся, словно море.

— На равнине, окружённой полукругом гор, — продолжала тем временем мать, — стоял большой замок из коричневого и тёмно-бурого камня с башнями по углам, с бойницами, с флагами, развевающимися над шестиугольными башнями. Настоящий средневековый замок, но такое ощущение, что я видела его сейчас, — в современности. В самом центре этого замка стояла башня, которая резко отличалась от всего остального строения. Она была круглой и сложена из желтовато-белых блоков.

Горислава улыбнулась.

— Очень красивая и изысканная. А по кругу, будто барельеф или настоящее животное, обвилась саламандра. Она была выполнена то ли из золота, то ли из жидкого огня. Но она не казалась застывшей скульптурой — она действительно казалась живой. И вокруг этого самого замка — тектонические проломы… Как море, бушевали легионы демонов, занимающие пространство чуть ли не от края и до края всей этой равнины. Но в бой они почему-то не шли.

Мать закрыла глаза и схватилась рукой за лоб, словно воспоминания причиняли ей боль.

— Прости, — сказала она.

— Всё хорошо, мам, всё нормально, — я снова погладил её по руке и улыбнулся, чтобы она расслабилась и не напрягалась. Сейчас ей это было вредно. — Просто расскажи, что помнишь, и всё.

— Хорошо, — сказала она с тяжёлым вздохом. — Я увидела, что вот эти большие демоны, которые наделены разумом не ниже нашего, обратили своё оружие друг против друга. Мне показалось, что это больше похоже на междоусобную войну. И вот у одного самого злого высшего демона я увидела на голове прозрачную корону, будто сделанную из стекла. Но мне показалось, что это какой-то магический артефакт.

— Мам, — проговорил я, глядя в её уставшие глаза, — а почему ты рассказываешь это мне, а не отцу? — И улыбнулся, показывая, что просто недоумеваю, но не сержусь.

— Потому что, — ответила она твёрдо, — на знамёнах и над башней была одна и та же руна. Она мелькала повсюду на доспехах некоторых высших демонов. И она же горела у тебя на груди, когда ты пришёл меня спасать.

Тут она поднялась на подушках и сверкнула взглядом:

— Сын, скажи мне, откуда у тебя демоническая руна на груди?

— Мам, — я посмотрел на неё и понял, что должен это сказать. — Если я открою тебе всю правду, тебе придётся всю жизнь носить артефакт защиты от менталистов.

— А ты почему не носишь? — удивилась мать.

— Ну, скажем так, — я вспомнил свою первую встречу с Тагаем. — У меня защита стоит очень серьёзная — настолько, что сам автор этой защиты ещё не дорос, чтобы её повторить.

— Хорошо, — ответила мать, вздохнув. И я понял, что она очень сильно устала от нашего разговора.

— Давай тогда отложим эту беседу по крайней мере до того момента, как я не раздобуду амулет, — проговорила она. — Очень не хочу стать камнем, который спровоцирует лавину смертей нашей семьи. И не хочу, чтобы ты переживал это ещё раз. Никто не должен переживать гибель своих близких в таких обстоятельствах.

Затем посмотрела на меня и спросила:

— А что ты будешь делать с той информацией, которую я тебе дала? — спросила она.

— По совести, надо бы предупредить… — я снова вспомнил ту демоницу, вывалившуюся на меня из портала. — Но пока я не знаю, как это сделать. Буду думать.

Пожелав матери здоровья, я оставил её, чтобы она набиралась сил — может быть, поспала немного. Сам же пошёл на конюшню к Аркви.

* * *

Старик встретил меня на пороге конюшни. Он стоял и, прищурившись, смотрел куда-то на небо, не на солнце, конечно, но примерно в ту сторону. Уж за чем он там наблюдал — за птицами или за чем-то ещё — не знаю.

Но когда я подошёл к нему на расстояние пяти метров, он сказал:

— Иди, тебя ждут. Я бы даже сказал заждались.

Я прошёл внутрь конюшни, и мне в руку тут же ткнулась морда Резвого. Я автоматически создал небольшое пламя и протянул угощение.

— Вкуснятина какая! — восхитился тот. — Ты бы почаще приходил кормить!

— Почаще… — задумчиво проговорил я. — Пока не могу… Но обязательно что-нибудь придумаю.

— Придумай, придумай! — нетерпеливо проговорил Резвый. — А то со стариком тут вообще скучно и грустно, и некому морду… этого самого…

— Морды этого самого — мы ещё успеем, — пообещал я коню и потрепал его гриву, а затем снова вышел к Аркви. — Как поживаешь? — спросил я.

— Хорошо, — ответил Аркви, — но тяжко.

— Что такое? — поинтересовался я.

— Слушай, — хохотнул он, — доживёшь до моих лет — поймёшь. Ну ничего, я не жалуюсь.

— Вот-вот, не жалуйся, — сказал я ему. — К тому же, кажется, у нас появились заботы.

— Какие заботы? — спросил у меня Аркви.

— Ну ты, наверняка, в курсе, что мама была без сознания некоторое время?

— В курсе, конечно, — кивнул он. — Ну ты же со мной её тащил с поля боя.

— Ну да, — согласился я. — Но пришла в себя она только вчера. И, скажем так, к этому приложил руку я. Но вопрос в другом. Пока она находилась в беспамятстве, она видела, как селекционеры победили армию Азарета. И она говорит, что победили они с помощью прозрачной короны, сделанной словно из стекла.

— Прозрачная корона… — Аркви нахмурился. — Что-то я не припомню никакой прозрачной короны. Видимо, это что-то новое.

— Я не знаю, — я покачал головой. — Но абсолютно уверен, что именно с её помощью победили армию Азарета. А раз он связан с нами договором, то нужно его как-то предупредить.

Аркви пожал плечами:

— И как мы сможем его предупредить? Я не знаю ни одного способа связаться с ними, кроме того, который мы с тобой уже испытали. Есть ритуальная комната со стелами, там ты можешь вызвать Азарета или, как в нашем последнем случае, кого-то из его рода. Если хочешь, можем сходить ещё раз. Кровь у меня есть, сохранил под заклинаниями стазиса.

— Если не придумаем ещё что-то, то придётся, — ответил я на это.

— Интересное дело, — покосился на меня Аркви, — а у тебя ещё кто-то из советчиков по вопросам демонов появился?

— Пока нет, — покачал я головой, — но есть вероятность, что появятся в скором времени. У меня они, считай, из всех щелей попёрли. В столице повстречал одного Высшего из клана телепортеров. А в друзьях у меня так вообще ходит полукровка, но не из Высших, а из касты воинов, кажется. А раз их не так и мало… То должен быть ещё как-то наработанный канал связи. За последние пару месяцев все мои убеждения в отношении демонов рассыпались в прах. Такое ощущение, что мир перевернулся с ног на голову.

— А что ты хочешь? — Аркви широко улыбнулся и потёр пальцами подбородок. — Ты думаешь, откуда маги-то взялись, сами по себе? Задолго до моего рождения в Тохарской империи особо сильные маги чаще всего были смесками демонов с людьми. Жили в мире и согласии, торговали, общались, заводили семьи. Так что ничего в этом удивительного нет, — закончил он.

Я задумался. Конечно, доверять Аркви можно, каждое его слово звучало правдиво. Но сейчас меня всё-таки терзали некоторые сомнения. Тут я вспомнил то, о чём давным-давно хотел его расспросить.

— Скажи, Аркви, — проговорил я, — а ты что-нибудь слышал про камни?

— Камни? — переспросил меня старик. — Какие камни?

— Ну, скажем так… В тайнике, там же, где яйцо… Я нашёл ещё пяток камней неизвестного мне назначения.

Аркви нахмурился.

— Послушай, я хорошо знаю легенду про наследие рода от богов. Там говорится о яйце, которое богиня передала первому императору, но он так и не понял, что с ним делать. А вот про камни вообще никто ничего не слышал и не видел.

Я вытащил небольшую сумку, в которую упаковал эти непонятные артефакты, вытащенные мною из тайника в Тохарской империи.

— Вот, — сказал я. — Но пока я даже не понимаю, что это и как с ними работать.

Аркви посмотрел на камни, покрутил их в руках, посчитал грани. Почувствовал разницу между ними — она была существенной, как по весу, так и по структуре, и даже по огранке. Да, камни были огранены, несмотря на то что не выглядели драгоценными.

— Я думаю, это наследие Аденизов, — проговорил Аркви. — Но как ими пользоваться — ума не приложу. Пока точно сказать не могу. Зато могу утверждать: нужен полигон для их изучения. Если что, я, как один из обладателей Извечного Пламени, могу тебя подстраховать.

— Это какой ещё полигон нам потребуется? — усмехнулся я, думая, что он шутит.

— С огнеупорными стенами, — совершенно серьёзно ответил Аркви. — Или в крайнем случае можно уйти в горы, чтобы никого не покалечить. Там и разрушений будет минимум.

— Ну ладно… А как их вскрыть?

— Для всех магических предметов, по сути, существует только один способ докопаться до их сути — медитация.

— Да, но если до сих пор никто не смог этого сделать… То как это получится у меня? — спросил я.

— Возможно, им просто было не дано, — пожал плечами Аркви. — Надо пробовать. Пока не попробуешь — не поймёшь. Вариантов, на самом деле, масса, — продолжал он. — Можно попробовать прикоснуться к ним силой. Можно помолиться Саламандре. Много чего можно. Главное — пробовать, и желательно в защищённом или абсолютно безлюдном месте.

— Хорошо, — вздохнул я, напряжённо соображая, что же с этим всем делать.

Затем я посмотрел старику в глаза, они стали совсем выцветшими, чуть ли не белесыми, и сказал:

— Я телепортируюсь в столицу завтра, скорее всего, к вечеру. Так что давай попробуем сходить в ущелье. Найдём местечко потише да потренируемся.

— Как скажешь, — ответил Аркви. — Заодно Резвого выгуляешь. А то он без тебя совсем зачах.

— Зачахнешь тут, — отозвался я, и мы вернулись в конюшню.

— Это что, до завтра ждать? — вмешался Резвый, который понял, что мы уже договорили о серьёзном.

— Ну, полагаю, что да, — ответил я.

Хотя в этот момент я понял, что никаких сиюминутных дел у меня нет.

— Поедем, покатаемся! — подначивал меня конь. — Поедем, поедем! — бил копытом и фыркал, своим видом выражая, что хочет мчаться вперёд галопом — хоть рысью, хоть карьером, лишь бы быть в движении.

— Ладно, ладно, — ответил я. — Поедем, прокатимся. Только недолго.

И мы поехали.

Резвый весь был в движении и болтал не затыкаясь.

— Мы тут с лошадьми всё время проводим. О чём с ними поговоришь? Где сено вкуснее? Ха! — начал он. — Мы видим только конюшню, а изредка старик выводит нас на пастбище. Ну и что там? Что? Трава? Всё! Я — вольное животное. Демонической, огненной природы. Мне нужна воля! Нужен ветер! Нужен огонь!

— Понимаю, — ответил я. — Но, как видишь, на данный момент есть некоторые дела, которые нужно уладить.

— Да какие там дела⁈ — фыркнул Резвый. — Ты понимаешь, что друг сохнет от скуки, от недостатка внимания, от недостатка пыла в наших отношениях?

— Ой, нет, — рассмеялся я. — Избавь меня от этого.

Но про себя подумал: да, наверное, он прав. Даже мне становилось лучше в те моменты, когда я сидел на нём, обхватывал его бока ногами, пригибался к шее и просто мчал сквозь ветер.

Мы выехали за город, и он разогнался до такой степени, что деревья вдоль дороги мелькали одно за другим.

— Скучаешь? — спросил я, почти повторяя банальность, которую конь и так высказал, но больше для того чтобы проверить свои мысли.

— Конечно, скучаю, — ответил Резвый. — С тобой хоть поговорить есть о чём. Кстати, как там в столице? Девчонки-то красивые, небось?

— Девчонки красивые, — согласился я. — Ладно, Резвый, не унывай, — продолжил я. — Скоро переедем в особняк — к другому нашему деду, Рарогову. Наверняка, у него там есть своя конюшня.

— Класс! — с упоением воскликнул Резвый. — Столичная жизнь! Столичные штучки всякие! Там небось кобылки такие…

— Спокойно, спокойно, — перебил я его. — Ты сейчас наболтаешь, что я передумаю.

— Не-не-не! — запротестовал он. — В случае чего, я буду покорен тебе, как пламя в очаге.

— Я прям так взял и поверил, — усмехнулся я. — Разворачивай, поехали домой.

— Ещё немного! Давай добавим скорости⁈ — не унимался он, сейчас напоминая азартного подростка, впервые почувствовавшего скорость и свободу.

— Ну, давай, давай, — согласился я.

И мы понеслись во весь опор.

Иногда мне казалось, что Резвый даже не касается копытами земли, потому что даже пыль над дорогой после нас не клубилась. И в этом безумном беге я ловил ощущение свободы, которое так редко встречается в жизни.

Про себя же размышлял, что, пожалуй, пора бы забрать и Резвого, и Аркви в столицу. Пора начинать учиться, но не тому, чему учат в академии. Нет. Учиться познанию себя. Учиться прокачивать свою силу. Учиться быть не просто магом, а великим магом богини Саламандры. Пора начинать оправдывать оказанное доверие.

Глава 10

Совещание в узком кругу лиц

дворец императрицы

В кабинете, оббитом панелями из пробкового дерева, велась весьма жаркая дискуссия. Длилась она не первый час, и мужской частью дискутирующих воспринималась как женская блажь, однако же в лицо заявить подобное императрице никто бы не осмелился. Даже её дядя.

— Но, Ваше Императорское Величество, — проговорил Чернышов, глядя на государыню, — вы же сами отдали приказ…

— Я помню свой приказ, — перебила его императрица. — Да, Кемизов должен строить стену в Горном, чтобы империи больше не пришлось отражать столь массированные атаки демонов, — Екатерина Алексеевна насупилась, оглядела присутствующих и продолжила: — Однако интересы страны вынуждают меня сейчас отправить его в командировку в Альпы.

Все присутствующие удивились. Кажется, не только Захар Григорьевич, но и Иосиф Дмитриевич были ошеломлены. У обоих глаза стали размером с пятирублёвую золотую монету от неожиданности.

— Ваше Императорское Величество!.. — начал было Иосиф Дмитриевич.

Но та подняла руку, останавливая его:

— Знаю я, что вы сейчас думаете! Блажь бабская лезть в военные дела! Но это не так! Резоны у меня есть для этой командировки сугубо экономические, но и подставлять земли Рароговых под повторный удар я не собираюсь. Из ума не выжила. Заботиться об империи — мой долг. Я не собираюсь полностью оголять нашу оборону по этому направлению. Поэтому прошу: высказывайте, у кого какие есть идеи по поводу того, чем прикрыть сектор обороны в Горном. Нужно-то всего на две недели, пока Кемизов не вернётся и не продолжит стройку.

Иосиф Дмитриевич Светозаров задумался. Уже одно то, что императрица разумно подошла к вопросу, его бесконечно радовало. Личные счёты — это отдельно, а защита империи и репутация императорской семьи, наконец-то, вышли на первое место. Надо было помочь племяннице в правильном направлении. Он быстро прокрутил в голове последние доклады, связанные с Горным.

— В одном из отчётов, — проговорил он низким басом, — упоминался ледяной щит, который раньше защищал Горный от прорывов. Он простирался в том самом ущелье, где держали оборону наши люди, от края до края, занимая собой всю его площадь, и был протяжённостью не менее десяти километров. Но почему-то он вдруг растаял.

— И каково ваше предложение? — спросила императрица, внимательно глядя на него.

Иосиф Дмитриевич помассировал шею пальцами, обдумывая ответ, и после этого твёрдо сказал:

— Возможно, удастся временно восстановить этот ледяной щит или наморозить что-то подобное хотя бы в самом узком месте ущелья. В таком случае проход для демонов будет закрыт.

— Идея хорошая! — воскликнул Захар Григорьевич и оглядел присутствующих. — Но у нас там практически нет водников, особенно морозников. Концентрация минимальна. Нам придётся их откуда-то перебрасывать.

— Нужно организовать группу всего лишь на две недели, — пожала плечами императрица, — желательно сборную солянку — и водники, и морозники. Кстати, у нас же есть целый клан Морозовых. Пусть они и займутся. Тем более что с Рароговыми они не враждуют. Можно сказать, что кланы находятся в добрых, пусть и с некоторой натяжкой, отношениях.

— Идея хорошая, — согласился Светозаров. — Полагаю, это действительно может стать выходом из ситуации, хотя бы временным.

— Отлично, — ответила Екатерина Алексеевна. — Подготовьте мне список, и я завизирую его своей рукой.

— Не знаю, правда, получится ли, — проговорил Иосиф Дмитриевич. — Морозовы… такие — не любят покидать свои льды.

— Так точно, — подтвердил Чернышов. — Как-то раз пришлось их почти две недели уговаривать, чтобы помогли со строительством одного объекта.

— Послушайте, — императрица оглядела присутствующих, — не мне вас учить. Найдите какую-нибудь цацку из сокровищницы. И добавьте это как бонус. Главное — правильно преподнести задачу. Вы скажите им, что работа эта не ради меня лично, а ради обороны всей империи. В конце концов, не в пустыне ведь каток хочу залить для собственных развлечений, а за империю радею. А защита империи — священный долг каждого одарённого подданного.

Императрица расправила плечи.

— А кроме того, — продолжила она, — скажите, что тем самым они окажут помощь дружественному им клану Рароговых. То есть, можно сказать, родовичи просят помощи у родовичей.

— Думаю, с такой постановкой вопроса они согласятся, — кивнул Иосиф Дмитриевич, обдумав ситуацию.

Когда участники совещания разошлись, Иосиф Дмитриевич задержался в кабинете племянницы внимательно посмотрел на уставшую государыню.

— Что, тоже думаешь, что мне блажь в голову стрельнула? — криво улыбнулась императрица половиной лица. — Что на цацки позарилась… Не-е-ет! Цацек у меня и своих хватает, а вот магических полупроводников, усиливающих свойства имперских артефактов не хватает.

— А это здесь при чём? — Иосиф Дмитриевич откровенно опешил, услышав подобную заумную словесную конструкцию из уст племянницы.

— А при том, дядя, что наши умники недавно занимались экспериментами в этой сфере, в том числе и с алмазами нашими… якутскими. Результаты показали средненькие… А вот один камешек затесался ненашенский, и вот он… Сравнили характеристики и под вечер вчера мне отчетец на стол подложили. Я люблю, знаешь ли, на ночь глядя скукоту научную почитать, вот за один вечер похожие циферки два раза и увидела: одни из справочки посла нашего альпийского прыгуна горного, а вторые — с места испытаний. И волшебным образом цацки бабские превратились не в тыкву, как в сказочке, а стратегический ресурс, который грех не освоить. Вот и пришлось, как ужица на сковороде вертеться между вами.

— А что мне не сказала? — не смог скрыть удивление и даже некоторую гордость за племянницу император.

— А начало совещания в семь утра тебе ни о чём не говорит? — зевнула императрица.

— Так ты что, ещё не ложилась?

— Не о том думаешь, дядя. Думать надо о том, чтобы проверить на всякий случай, нет ли пересечений между испытательной командой, работающей на благо империи и послом. А то вдруг там показатели не случайно затесались? Ну да не мне тебя учить, как делом своим заниматься. Просто проверь, хорошо, чтоб я точно была уверена, что не зря весь сыр бор затеяла.

* * *

Я решил не откладывать тренировку на завтра, а провести её уже сегодня вечером. Дело в том, что после разговора с Аркви о камнях мне не терпелось попробовать проникнуть в их суть.

Было очень важно понять, что именно в них сокрыто. Да и Резвому давно пора было дать побегать, только сейчас я осознал, что в какой-то мере совсем забросил его. А ведь он был моим питомцем, пусть и необычным, но близким мне существом.

Прибыв в ущелье, мы спешились. Аркви сказал:

— Предлагаю отправить наших скакунов на разведку. Мало ли какие тут враги засели. Кони, если что, сразу определят и предупредят.

— Но, если кто-то и правда засел, — возразил я, — вряд ли они смогут не заметить цокающих по камням коней.

— Мы только в этой ипостаси цокаем, — возмутился Резвый. — Ты же не думаешь, что мы всего лишь кони? Мы, между прочим, достаточно развитые существа.

— Так-так-так, — проговорил я. — Ну вот о том, что вы можете прятаться в артефакте, я знаю. А вот насчёт того, чтобы подкрадываться незаметно к вражеской засаде… такого я ещё не слышал.

— Тогда смотри, — с гордостью произнёс Резвый.

И в этот момент его грива вспыхнула оранжевым пламенем. Он сам стал струёй огня, переливающейся и скачущей с одного места на другое.

— Ну как? Что скажешь? Правда, я — красавчик? — спросил он.

— О да, Резвый, — улыбнулся я. — Ты действительно красавчик. Ладно, признаю: вы не только можете обнаружить засаду, но и при необходимости спалить её дотла ко всем чертям.

С этими словами два огненных факела — Резвый и Рыжий — унеслись в ущелье, передвигаясь бесшумно. Потом они ещё и приглушили свои огоньки, став почти невидимыми.

Я же задумался, что меня смущало все время, пока мы уходили вглубь ущелья. Недавно на приёме у императрицы говорили, что Стена будет достроена, а вал, созданный Кемизовым, станет основой новой линии обороны. Сейчас же здесь не было строительных бригад или стихийных магов. Никакие изыскательные работы не велись. По дороге нам встретилась всего лишь пара конных разъездов, патрулирующих выход из ущелья к капищу.

У меня зародилось некоторое беспокойство.

— Аркви, а ты не в курсе, почему стройка не идёт? — спросил я. — Может быть, что-то говорили?

— Честно говоря, ничего не могу сказать, — ответил старик. — Я из конюшни почти не выхожу. Хотя… ты знаешь, какие-то слухи до меня всё-таки доходили.

— Просто обычно прямой указ императрицы никто не игнорирует. Такого просто не бывает. Желающих занять всегда вакантные места каторжников на Стене обычно не находится. Здесь же… Либо это диверсия, либо саботаж, либо что-то пошло не так, — проговорил я.

— Ты знаешь, ходили слухи, — задумчиво ответил Аркви. — Говорили о временном переводе Кемизова куда-то. Уж не знаю, что к чему, но что слышал, то и передаю.

М-да, а ведь если демоны решат ударить снова по полуразрушенному валу пусть даже оставшимися пятью легионами, они могут добиться своего. Но, к счастью, пока этого не происходило. Хотя… Я же не вижу всей картины. Может, в горах или на границе с пустыней разведка дежурит. Мало ли… Нужно бы узнать у отца ситуацию.

Мы прошли около километра и нашли небольшую ровную площадку. Здесь мне предстояло медитировать и пробовать различные методы взаимодействия с так называемыми «камнями». Нужно было понять, как с ними работать и извлекать из них информацию или хотя бы определить их предназначение.

То, что они древние, было очевидно. Другой вопрос: откуда они взялись и что собой представляют. Когда я впервые их увидел, что-то внутри подсказало: эти предметы важны. И только сейчас я начинал осознавать, насколько. А тогда просто забрал, не думая, повинуясь одной интуиции.

Разложив все пять камней перед собой, я глубоко вдохнул. Все они были разные — по весу, фактуре, огранке. Некоторые даже излучали еле уловимое тепло.

— Послушай, Витя, — проговорил Аркви. — Может, начнём с обычной тренировки? Разгонишь кровь, мозг лучше заработает. Тогда сможешь понять, что делать с этими артефактами.

— Нет, — отказался я. — Обычную тренировку я и в академии проведу. А сейчас нужно понять самое главное: смогу ли я потом работать с этими камнями в столице?

Ведь если прямо сейчас что-нибудь случится и энергия вырвется — в радиусе двух-трёх сотен метров всё сгорит. А в столице такой эксперимент может снести полквартала. И тогда придётся отвечать не только за последствия, но ещё и с Тайным сыском придётся объясняться. Где-нибудь в пыточных.

Я удобно уселся, закрыл глаза и начал сосредоточенно входить в состояние медитации. Ощущение полной расслабленности давалось мне достаточно легко, но полностью отрешиться от материального мира всегда было сложно.

Закрыв глаза, я почувствовал биение своего сердца, это был первый этап входа в отрешённое состояние. Проще всего биение сердца ощущалось в ушах — ритмичные удары, сопровождаемые едва слышным шуршанием. Это шуршание было ничем иным, как током крови по моим жилам, а также током магии.

Источник, как правило, синхронизировался с ритмом сердца, поэтому магические каналы работали в том же темпе, что и артерии с венами. Это довольно любопытный факт, но обычно на него никто не обращает внимания.

С каждым вдохом я погружался всё глубже, чувствуя, как вокруг формируется внутреннее пространство, где время замедляется, а мысли становятся чётче.

С закрытыми глазами я попытался прочувствовать окружение. Вот он — камень подо мной. Неподвижный, вечный. Это скальный монолит, который лежал здесь миллионы лет. Сотни миллионов лет назад он был расплавленной породой, выдавленной из недр планеты. А теперь — холодный гранит или базальт.

Проникаясь этими мыслями, я почувствовал движение, которое когда-то присутствовало в этом камне. Почувствовал его былой жар. Камень даже чуть завибрировал подо мной, словно снова становился раскалённым потоком, выползающим из глубин земли.

Отлично. Сегодня я вошёл в медитацию особенно глубоко.

Теперь нужно было установить контакт с артефактами, лежащими передо мной. Но в том внутреннем пространстве, которое моё сознание ощупывало уже не обычными органами чувств, а магическими, ничего особого не проявилось. Максимум — пять безмолвных камней. Не то чтобы они были полностью мёртвыми — возможно, в них и была жизнь, но она не отзывалась на моё ментальное прикосновение. Запечатаны, защищены. Требовали другой отмычки.

Я всё ещё не открывал глаза. Помимо воздействия через сознание у меня было несколько других методов.

Камни, забранные из семейной резиденции в Тохарской империи, я разложил в определённом порядке: слева — самый простой по форме, с минимальным количеством граней. Чем больше граней, тем дальше от левой руки и ближе к правой.

В состоянии транса я протянул правую руку к первому слева. Я знал, чем попробовать открыть его. У меня есть то, что должно сработать на артефакты, оставленных богами огненной стихии. Это моё собственное пламя. Изначальный огонь, который живёт внутри меня, найдя там приют, после долгих скитаний между мирами.

Я обжёг камень Изначальным огнём, вышедшим из моей ладони. И почти сразу за этим событием явилась Саламандра — сама богиня огня — и ударила меня своей лапкой по ладони. Не вспышка ярости, не гнев, а скорее предостережение: «Не влезай — убьёт».

Послание всё же дошло до меня, хотя и обрывисто:

— Бери… Что попроще… Это убьёт.

И тут я понял, что неправильно распределил камни. Тот, что слева, содержал, видимо, мало информации, но невероятную силу. Как всегда: чем проще форма, тем выше мощь. В отличие от более сложных по огранке камней, в которых могло быть больше базовых знаний, но меньших по затраченной на изучение энергии.

Поняв это, я протянул руку к крайнему правому камню. Опалил его Изначальным огнём. И в этот момент что-то щёлкнуло, словно выключатель познания переключился на совершенно иное восприятие.

Я не открывал глаз, но почувствовал, как камень потеплел и раскрылся, будто бутон. В сознании зазвучал обезличенный, равнодушный голос, начавший рассказывать базовые принципы и заклинания атаки и защиты, использовавшиеся в огненной магии.

Это было похоже на обучающую систему, будто меню в ресторане, в котором можно выбрать нужное блюдо, и тебе поведают всё о его составе. Голос дословно произнёс:

— Неофит, ты удостоился великой чести! Саламандра избрала тебя для обучения обращению с изначальным огнём. В артефакте тебе доступны базовые знания по атаке и защите при помощи огненной магии. Рассчитана она исключительно на тех, кто наделён благословением Саламандры и принадлежит к одному из её родов. С чего ты желаешь начать обучение?

— Защита, — проговорил я вслух, постепенно выходя из транса.

Но голос продолжил звучать внутри моей головы:

— Первый уровень магической защиты — огненный щит. Он создается для отражения магической атаки на определённом участке.

— Второй уровень магической защиты — огненное кольцо. Круговая защита, но тоже только против магического воздействия.

— Третий уровень защиты — огненный туман. Уже относится к комбинаторной защите. Закрывает площадь вокруг адепта и поглощает не только магию, но и частично физический урон. Например, стрела, выпущенная в огненный туман, замедляется и полностью сгорает. Сам адепт принимает вид огненных капель, в какой-то мере сливаясь с защитной магией, и становится её частью.

— Четвёртый уровень комбинаторной защиты — огненная кожа. Вторая оболочка адепта, которая прикрывает его извне. Поглощает как магический, так и физический урон — до пятидесяти процентов на максимуме мощности. Игнорирует в уничтожении всё надетое на неофита.

— Пятый уровень комбинаторной защиты — щит лавы. Это максимальная защита, которую можно использовать не только для сохранения себя, но и для защиты других. Возможно укрытие целых групп рядом с адептом. На высшем уровне поглощение достигает ста процентов по обоим типам урона.

Кажется, я теперь знаю, что пытался сделать прадед в Агни. Судя по разломам, он хотел выставить максимальную защиту.

— Ого, — сказал я, открывая глаза. — Это же целый базовый курс стихийной магии в одном камне.

А потом мой взгляд упал на остальные артефакты.

— И не только базовый…

Аркви сидел напротив меня с широко раскрытыми глазами и почти отвисшей челюстью.

— Ты понимаешь, что оказалось у тебя в руках? — проговорил он. — Это же… это наследие богини. — Он закрыл лицо руками. — Это возможность стать величайшим магом. Тут их называют Грандами.

— Но Гранды — это же легенда, — ответил я.

— Гранды не легенда, — покачал головой Аркви. — Дело в том, что они настолько сливаются со своей стихией и вообще с направлением магии, что перестают быть людьми в привычном смысле. Их больше не волнует человеческое. Они становятся по-настоящему великими и живут уже в другом ритме, в другом мире, если хочешь. В другом балансе и сочетании ценностей.

Он мечтательно вздохнул.

— Естественно, они уходят из нашего мира. Просто потому, что им здесь больше не место. Поэтому гранды существуют, но увидеть их практически невозможно. А вот это, — он указал на камни, — это путь к этой самой вершине.

Я поднялся, расправил плечи и немного размялся.

— Ладно. Пора тренироваться. Нужно проверить, что я смогу повторить хотя бы из базовых навыков.

Я выбирал по очереди ранги защиты и внимательно смотрел демонстрацию создания того или иного конструкта. После пытался повторить.

Щит у меня получился буквально с первого раза. Я сразу понял, какие каналы задействовать, как поворачивать руку, чтобы увеличивать или уменьшать размер щита. Управление было интуитивным. Простым, но невероятно увлекательным. Так что какое-то время мы зациклились именно на этом уровне.

Аркви швырял в меня фаерболы, я успешно их отражал. А потом он решил подшутить и одновременно с огненным шаром запустил в меня самый натуральный булыжник.

Естественно, огненный щит не справился. Камень прилетел в бедро. Хотелось выругаться, ведь отрабатывали защиту от магии, но я себя сдержал. Я в бою тоже возмущаться стану, если мне вместо магии булыжником по голове прилетит? То-то же.

— Похоже, пора переходить на следующий этап! — расшифровал я толстый намёк на нехватку времени.

— Вот именно, — хмыкнул он. — Иногда некоторые увлекающиеся ведут себя как мальчишки, дорвавшиеся до мороженого на детском празднике, забывая, что есть еще целый стол сладостей.

И правда, я понял, что слишком увлёкся первым уровнем. Нужно двигаться дальше.

Огненное кольцо вокруг себя я построил почти без помех. Оно мало чем отличалось от того, которым я однажды поймал трёхголового мишку, но работало чётко, не пропуская магию. Отличный фильтр.

Но вот булыжники снова и снова пролетали сквозь него. С этим пока ничего нельзя было поделать. Хотя я вспомнил свою охоту на мадагаскарских кареострисов. Те, хвала Саламандре, не камни, сгорали в пламени, оставляя невероятно ценный хитин.

Огненный туман не давался мне, хоть тресни. Ничего не выходило. Пара капель, пара слабых вспышек метрах в полутора от меня — и всё. Они тут же рассеивались, будто их и не было. Я понял: не хватает концентрации.

И уже исключительно на упрямстве и дурости решил замахнуться сразу на четвёртый уровень.

Каково же было моё удивление, когда Огненная Кожа получилась влёт, почти без усилий. То есть… я просто почувствовал, как пламя окружает меня со всех сторон.

Может быть, это связано с тем, что на Стене я часто выходил из тёплого помещения в лёгкой одежде, привыкал к холоду. И каждый раз меня обдавало ледяным порывом ветра, вызывая мурашки на коже. Именно это ощущение я и перенёс в магию.

И это действительно сработало. Ощущение было чуть другим, но покалывание кожи было примерно тем же. Я даже видел, как буквально в миллиметре над волосками на предплечьях образуется тонкий, едва заметный огненный слой.

Пламя окружало всё моё тело, будто вторая кожа. Оно не горело ярко, не выделяло дыма, но ощущалось как живое, чувствительное ко всему вокруг. Для его удержания также нужна была концентрация. У меня её каким-то чудом хватило на две минуты, после источник опустел. Подумав, мы решили не терять время и возможность и принялись за тренировки Аркви. Уж кто-кто, а он за свою преданность семье заслужил быть допущенным к изучению божественной магии.

У него, кстати, с самого начала получалось даже лучше, чем у меня. С щитом он работал мастерски. Хотя кое-что мне показалось странным. Например, зачем он делает два щита — по одному на каждую руку? В правой должно быть оружие, меч или что-то подобное. Щит обычно держат слева, для защиты.

Но, с другой стороны, если вдруг оружие обломается, то вполне можно отбиваться и двумя щитами. Не самая глупая идея.

Затем Аркви создал огненное кольцо. И мне показалось, что оно толще и выше, чем моё. Он контролировал его уверенно, почти лениво.

А потом, практически без усилий, разве что на лбу вздулась небольшая вена, он вызвал огненный туман. Тут я действительно позавидовал. У меня этот уровень никак не поддавался, а у него получилось с первого раза.

Вот только огненную кожу ему освоить не удалось. Сколько он ни бился, не давалась она ему.

Мой источник успел восполниться на треть, пока Аркви проверял свои возможности. Затем примчались Резвый и Рыжий. Они, видимо, решили, что слишком долго наблюдали со стороны и теперь настала их очередь гонять меня, уже втроём.

Теперь защиту приходилось постоянно менять от одного типа к другому, подстраиваясь под напор сразу трёх противников. Причём эти двое из коней не просто скалились и фыркали, они пытались задеть меня пламенем, а Резвый даже норовил ударить копытом. Аркви тоже решил добавить сложности и пару раз-таки ткнул в меня мечом, проверяя мою защиту на прочность.

Моя Огненная Кожа справлялась отлично. Даже лезвие его клинка слегка потемнело, словно закоптилось.

А Резвый и Рыжий, пользуясь своей скоростью, носились вокруг меня и пытались пробить защиту с разных сторон, даже со спины. Но не тут-то было.

Именно тогда я понял одну важную вещь: в бою не обязательно полностью сосредотачиваться на защите. Часть работы можно отдать интуиции, магическому инстинкту. Если правильно натренировать использование защитных конструктов, то часть из них начинает срабатывать на автоматизме, позволяя больше сил и времени уделять атаке.

К концу тренировки я уже свободно комбинировал разные уровни защиты — щит, кольцо, кожа, но полностью закрыться от двух видов воздействия, идущих от трёх противников сразу, не выходило.

— Не печалься, — заметив моё тщательно скрываемое расстройство Аркви, — остальное придёт с тренировками. Нельзя сразу из новика стать боярином. Дело ведь не столько в размере источника, сколько в умении им эффективно пользоваться. А это дело наживное.

Напоследок я снова попробовал сделать огненный туман. Вышло опять немного — пара капель, вспышек… и всё. Как и раньше — рассеялось, не успев набрать силу.

— Никогда в детстве не брызгался ни в кого? — поинтересовался у меня Аркви.

— Не-а, — ответил я. — Мне как-то не довелось. С Димой мы играли в другие игры, с Адой… её вообще лучше было трогать. Поэтому… нет.

— Хорошо, — сказал Аркви, — я тебе потом покажу, что ты должен почувствовать, чтобы создать этот туман.

— Хорошо, договорились, — ответил я.

И мы поехали домой. Но, кроме тренировок, меня интересовал ещё один момент. связанный с нашим родом и видениями матери.

Я хорошо помнил, на что тохары обменивали кровь демона. Я видел пламенеющий меч, сделанный из странного минерала. Видел перчатки на руках у высшего демона, больше похожего на сколотуру, но с человеческим торсом. И, наконец, мать упомянула о некой прозрачной короне, созданной из того же вещества.

— Послушай, Аркви, — сказал я, пока мы ехали. — Меня очень сильно заинтересовал тот минерал, который вы отдавали высшим демонам, точнее — Азарету. Что это было? Где его добывали? Какое у него название, если есть? И где демоны могут его найти сейчас?

— Мы добывали его на северо-западе империи. Для наших нужд минерал был не пригоден, не драгоценный, хрупкий, нигде не используемый. Но отчего-то нужный демонам. Подробностей мы не знали. Его добыча и передача были прописаны в древнем договоре. Мы просто ему следовали.

— Если его добывали в Тохарской империи, — проговорил я, — то, возможно, существует вероятность, что демоны сумели возобновить добычу.

Я пересказал Аркви видения матери после стычки с Высшим.

— Откуда-то же взялась та самая корона, о которой говорила мама. Может, потому и демоны стали сильнее. Я же заметил нескольких демонов, обладающих магией при нападении на Горный.

— Сомневаюсь насчёт возобновления добычи, — покачал головой Аркви. — Когда стало ясно, что прорыва не избежать, мой брат отдал приказ уничтожить месторождение. Да и к тому времени оно было почти полностью выработано. То, что мы передали Азарету в счёт оплаты за меня и, как оказалось, за тебя, было последними запасами, которые остались после закрытия шахт.

— А где точно находилась выработка? — спросил я.

— Не знаю, — покачал головой старик. — Я же был конюхом, бастардом. Это меня не касалось. Я знал, что такое место есть, но вот конкретно где, честно говоря, мне было неинтересно.

Я вздохнул. Опять недостаточно информации.

Потом вскочил на Резвого, Аркви уселся верхом на Рыжего, и мы помчались домой во весь опор. С ветерком, с огнём, с мокрой от приближающейся ночи травой под копытами.

* * *

А дома меня ждала проверка менталистом, которую я сам попросил устроить. На ней присутствовали дед Креслав и специалист по ментальной защите. Как я понял, лучше всего защиту вскрывают именно те, кто ею занимается. Именно они знают о самых уязвимых местах.

Я надеялся, что на проверку приведут ту шаманку, которая камлала над матерью и лечила её. Хотел понять, каким образом она видела мою душу, и можно ли будет повторить это для наших целей, если возникнет такая необходимость.

Но вместо женщины-шаманки привезли слепого бородатого мужика. Высокий, широкоплечий, при одном взгляде на которого верилось, что даже если он не пробьёт ментальную защиту, то запросто добьёт физически.

Он был крупнее меня, в плечах даже шире старшего Рарогова.

— Что от меня требуется? — спросил я.

— Да, собственно, ничего, — ответил он и просто замер передо мной. Как будто настраивался.

Сначала ничего не происходило. Я уже начал думать, что произошла какая-то ошибка. Но потом вдруг голову сковал обруч боли, резкий, плотный, как стальные тиски. Боли, которая не даёт сосредоточиться, не даёт прочувствовать своё тело. Мысли начали путаться, терять форму, превращаться в какие-то вялые макаронины, которые не кружились, а просто плавились в кипящей кастрюле.

И в этот момент я вспомнил, когда испытывал нечто подобное. Это был тот самый момент, когда демон, которому я потом отрубил башку, пытался сломать моё сознание. Тогда, правда, он ещё тащил маму куда-то, отвлекался… А я полыхнул тогда от ярости, интуитивно использовав амулет Аденизов в качестве концентратора.

Теперь я тоже полыхнул. Только без помощи амулета и не во все стороны, как Ада в саду. Всё случилось иначе. По коже побежали искры, сначала по одному волоску, потом по всем. Потом поверх кожи прошла огненная волна от сердца во все стороны. При этом защита одним махом слизала все воздействия.

Ощущение того, что в мою голову пытаются проникнуть, разом исчезло.

А вот у слепого менталиста из носа пошла кровь.

— Ну и чего? Как защита? — поинтересовался у него Креслав, протягивая носовой платок.

— Не пробил, — хрипло проговорил менталист, вытирая лицо. — Мог бы доломать, если бы не такое мощное сопротивление. Но техника вашего внука напрочь снесла всё внешнее воздействие. Однако, — продолжил он, сделав паузу, — на основании этого опыта нельзя судить о качестве защиты в целом. Да, сейчас она очень хороша. Но насколько её хватит в реальности? То, что я сейчас сделал, было площадным конструктом, и воздействие производилось на расстоянии.

Он отдал платок обратно деду.

— Дело в том, что ментальное влияние может быть не только боевым. Оно может быть мягким. Ловким. Особенно если против вас работает кто-то из тонких магов. Они могут подобраться к вам в обычной жизни.

— Объясни толком, — сказал ему Креслав, и я кивнул деду, потому что тоже не понял, о чём говорит менталист.

— Например, ваш внук идёт в какое-нибудь увеселительное заведение. Подходит к нему девушка, делает массаж. Нежными, чувственными пальчиками скользит по маслу, наминая спину, по плечам, голове… Усыпляет бдительность, расслабляет. А потом кто-то ещё прикоснётся к его телу и вскроет мозги на раз-два.

— И как от этого защититься? — спросил я.

— Тренировки, — пожал он плечами. — Плюс — вам нужно научиться определять воздействие.

— В смысле, определять воздействие? — уточнил я.

— Вы должны точно определять, кто и с какой целью к вам прикоснулся. Не просто чувствовать касание, а чётко определять его источник и воздействие.

— А такое вообще возможно? — спросил Креслав.

— Давайте попробуем один пример, — сказал менталист. — В доме были ещё люди, верно? Я слышал голоса.

Позвали моего отца и брата. Мне завязали глаза, сняли рубаху.

Через секунду я почувствовал на своей спине сразу четыре руки. И тут же понял, о каком подвохе говорил слепой бородач.

Дело в том, что ударить огнём сейчас я не мог. Даже зная, что одна рука чужая. Но три-то остальные принадлежали моим близким. Если я сейчас применю магию, пострадают они. Хотя… они же тоже огневики. Но это было слишком просто.

Итак, четыре руки. Четыре руки. Я с закрытыми глазами представил каждую — лежащую на моей спине. Четыре руки, и только одна чужая.

«Ищи, Витя, ищи», — приказал сам себе.

Максимум концентрации, и я почувствовал фокус чужой силы, направленный на меня. Магия, пользуясь моим замешательством, осторожно пыталась пробраться внутрь меня. Сначала лёгкий укол, будто иглой в затылок. А затем эта игла превратилась в сверло, которым начали медленно, но уверенно пробивать основание черепа, стремясь добраться до самого сознания.

Но ударить нельзя. Нельзя ударить. Что лучше всего получалось у меня сегодня? Огненная кожа!

Я снова активировал защиту. Позволил пламени охватить всё тело — словно надел непробиваемый панцирь. И сразу все ладони исчезли со спины. Прекратилось и ментальное воздействие, сверло будто выдернули из головы.

— Хорошая защита, хорошая, — резюмировал менталист. — Не наша, не клана Молчащих. Скорее всего, какая-то родовая техника. Только немного усовершенствованная. Лично я такую не знаю, но даже её можно попытаться взломать. Скажем так, если бы здесь был не один человек, а трое, тогда треугольник защиты можно было бы разрушить. Если четверо, то можно было бы взломать его с перпендикулярным воздействием. Тогда Виктору действительно стало бы плохо.

Он вздохнул и развёл руками.

— Но в одиночку сложно. Очень сложно. И могу сказать определённо: у парня прекрасно развита магическая защита. Она старательно компенсирует возможные слабости и адаптируется.

Креслав явно обрадовался таким словам, но взгляд его оставался напряжённым, почти непроницаемым. Такой же был у отца, смесь гордости и тревоги.

После проверки менталист объявил, что испытание окончено, других тестов не будет. Я поблагодарил его, кивнул деду и пошёл к себе.

Но чуть позже, проходя мимо отцовского кабинета, случайно стал свидетелем скандала, эхо которого доносилась даже сквозь массивную дубовую дверь.

— Ты что ж это наделал, морда ты рыжая? — рычал дед. — Ты что же, поставил своим детям ментальную защиту, а жене — нет? Да как ты мог? Она тебя так любит, а ты зажал родовую технику!

— Я⁈ — возмутился отец. — Вы сами внукам чего-то наставили, а Гориславе зажали, видимо, потому что она мужа «не того» выбрала!

— Так, спокойно, — сказал я, заходя в кабинет. — А то сейчас ещё подерётесь, как пьяные за таверной. А на самом деле никто никому ничего не ставил.

На мне скрестились два прожигающих взгляда.

— Я нахожусь под кровной клятвой, поэтому многое не могу рассказать. Но скажу одно, эта защита — произведение искусства, созданное моим другом. Повторить такое вряд ли кто сможет, даже он сам. Поэтому, дорогие мои родные, давайте прекращайте ругань. Лучше подумайте, что амулет, который дед мне недавно предлагал, можно отдать матери. И всем станет спокойнее — и ей, и нам.

— Так, Виктор, — строго проговорил дед, бросив быстрый взгляд на отца, видимо, тому не пришлось по вкусу, что я их осадил. — Я надеюсь, твоя защита не дело рук австро-венгра? — добавил он с ноткой подозрения.

— Да что ж ты меня постоянно в измене подозреваешь? — развёл я руками. — Мой друг — русский, из родовичей. И вообще, я чего пришёл-то? Там, кажется, подали к столу. Идите, а то все слюной уже истекли, а вас всё нет и нет.

Креслав кивнул, бросил последний взгляд на отца и вышел.

Я развернулся и пошёл за ним, но выйти не успел — отец внезапно окликнул меня:

— Вить, подожди. Один вопрос есть.

Я закрыл дверь и обернулся. А отец проговорил:

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Глава 11

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Вопрос отца рано или поздно должен был прозвучать, и я к нему даже готовился. Потому абсолютно спокойно не повёлся на провокацию.

— Хочу, отец. Боги свидетели, очень хочу. Необходимость поговорить назрела давно, но возможности нет. Вы с Димкой каждый месяц проходите проверку на артефакте правды, как военная аристократия. Если вас хоть где-то зацепит не тем вопросом, то мы всей семьёй не просто на Стене в качестве каторжников останемся, а на эшафот пойдём.

— Креслав не зря беспокоится? Ты спутался с иностранцами? — Борис фон Аден нахмурился. — Так и знал, что не стоило тебя отпускать учиться в столицу.

— И ты туда же, — только покачал я головой. — Я — не предатель, на мне клятва, как и на вас с братом.

— Тогда что? Это как-то связано с ритуалом в исконных землях тохаров?

— В том числе, — не стал кривить я душой. — Я там узнал столько всего, что у меня мир перевернулся.

— Я заметил. Ты стал гораздо взрослее, и я сейчас не про мускулатуру или силу магии. Я про другое.

— Причин много, отец. И я очень хотел бы обсудить с тобой всё… Но это будет возможно, только если у тебя будет ментальная защита. А с этим пока туго. Не будь у вас проверок, можно было бы обойтись амулетом как у матери. Но перед проверкой с вас снимают все амулеты.

— Откуда ты знаешь такие подробности? Нам запрещено поднимать подобные темы.

Кажется, сейчас отец по-настоящему напрягся. Не испугался, но ощутил холодок тревоги у себя на затылке.

— Помнишь, что я вам рассказал после ритуала с источником? Весь тот бред, который я на вас вывалил в гостиной?

Отец заторможено кивнул.

— Мне тогда привиделось, что я прожил другу жизнь на Стене… под клятвой, как и вы, только не в качестве военного, а в качестве каторжника, потеряв всю семью, и напоследок зажарив несколько легионов демонов. В памяти все перемешалось, но многие знания и умения из того сна у меня остались и пригодились в Коктау. Я не знаю как к этому относиться, но знаю, что сделаю всё, чтобы моя семья выжила.

— Жить в собственном доме и не знать, что происходит под его крышей, сродни изощренному проклятью… — выругался отец. — Креслав знает больше, чем я?

— Нет, — успокоил я отца, — он вводит меня в курс межклановой политики, чтобы я не вляпался по незнанию в столице во что-нибудь. За это ему огромная благодарность. Но большинство секретов лежит в области наших родовых тайн, и деда в них посвящать не стоит.

Кажется, отец немного примирился с положением вещей, и я поспешил перевести его мысли немного в иное русло.

— А почему мы не знали, что Аркви наш двоюродный прадед или прапрадед?

Отец впечатлялся.

— Кхм… Я знал, что он приходится нам дальней роднёй. Об этом упоминал отец, но что настолько близкой…

— Он единокровный брат Арена Адени…

— А вот этот вариант фамилии лучше не произносить! — оборвал меня отец, чем несказанно меня порадовал. Хотя бы об этой части истории рода он был в курсе.

— Но почему при семье он был конюхом?

Я действительно не понимал, почему за безусловную преданность Аркви его не приблизили к семье. Если бы мы знали, мы бы относились к нему с большим почтением, как он того и заслуживал.

— Тому есть несколько причин. Первая — он сам так решил. Потеря сюзерена по нему больно ударила, хоть он и не показывал того. Он замкнулся в себе и общался с людьми по минимуму, находя отраду в сбережении породы тохарских скакунов. Вторая — никто не обращает внимания на слуг. Поколения менялись, но ни у кого не возникло вопросов, что конюхом у Аденов служит старик. Из очищенных огнём он остался один. Представь, как бы сильно он выделялся сроком своей жизни, будь он одним из нас по статусу? А так старый верный слуга семьи.

Резоны отца я принимал, но всё же мне было обидно за деда, потерявшего семью дважды: один раз принудительно в лице брата и второй — добровольно в лице его семьи.

— На проверке менталиста ты говорил о друге… он сможет поставить нам защиту?

Что мне всегда нравилось в отце, это отсутствие рефлексии. Принимая исходные данные, он учитывал все варианты и прорабатывал вероятные пути решения проблемы.

— Надеюсь, но это будет не скоро. В том сне он смог достичь подобных высот лишь значительно позже, лет через десять, если мне не изменяет память.

Отец принял информацию как данность и не стал заострять на ней внимание.

— И да… ты видел, каким приёмом я сбил ментальный напор?

Тот кивнул.

— Запомни и при малейшем подозрении на влияние используй огонь.

— Есть основания думать, что мы подвергаемся влиянию?

— Есть. На мать напал менталист, я сам испытал на себе его мощь… что самое неприятное, его напор моя защита пропустила, хоть и смогла частично снизить мощность.

Говорить об амулете с кровью демонов не стал, мысленно дав себе зарок сделать для семьи похожие с кровью демоницы из портала.

— Спасибо за предупреждение, — серьёзно кивнул отец и тяжело вздохнул. — Когда всё успело так измениться? Раньше были они по одну сторону Стеной, мы — по другую. А сейчас… ещё и магия… — Махнув рукой, отец вышел из-за стола. — Пойдём, нас уже наверно все заждались за столом.

* * *

На ужин сегодня была томлёная телятина с картофелем, имбирный эль и свежевыпеченный хлеб. Несколько видов салатов, в том числе и мой любимый — тёртая репа с редисом. А также лёгкие закуски. Я уже забыл, насколько вкусно можно есть дома.

Да, в академии еда была неплохой, но и всего лишь. Не было в ней той душевности, что есть в блюдах, сделанных специально для тебя. Я и не заметил, как соскучился по домашней пище, приготовленной с любовью.

После еды мы разговорились. Это не было похоже на семейный совет — скорее, на беседу близких людей. Могу сказать, что мне очень не хватало этого раньше. В своих стараниях сохранить семью, я, кажется, забыл самое главное — просто наслаждаться компанией этой самой семьи.

И вот сегодня был именно такой вечер: мы все вместе собрались за столом, ели, непринуждённо болтали, шутили. Одним словом — наслаждались атмосферой.

Но разговор, как этого и следовало ожидать, постепенно перешёл на меня.

На очередной вопрос отца — как обстоят дела в академии, чему нас там учат и что проходим — я сказал, что сейчас у нас идут, в основном, вводные предметы. И тут же добавил, что в скором времени собираюсь переезжать из общежития.

— Ого! — сказал отец. — Кучеряво жить начал? — и усмехнулся.

— Нет, — ответил я. — Переезжать я буду к деду Креславу, в резиденцию. Он сказал, что у них там есть домики, в которых можно вполне нормально устроиться, — ответил я и глянул на деда.

— Так и есть, — кивнул Рарогов. — От меня — полное добро. Мужчины должны уметь жить отдельно и заботиться о своём питании, устройстве и организации всех аспектов жизни.

— Это во-первых, — да, — согласился я. — Второй момент — пока Ады не будет, у меня появится хоть какая-то свобода передвижения. Потому что, несмотря на то, что ты, моя дорогая сестра… — я глянул на неё и подмигнул, — мне очень близка, но всё-таки приходилось ограничивать себя во многих делах, чтобы не оставлять тебя одну в общежитии надолго.

— Что у тебя за дела? — спросила мама, которая сидела в специальном кресле. По её виду было понятно, что она уже приходит в себя и чувствует себя более-менее нормально.

— У меня есть друг в академии, Костя Жердев, — сказал я, глядя матери в глаза. — Ты его знаешь. У него отец — достаточно известный алхимик в столице.

— Жердева знаю, — кивнул дед Креслав. — Мы с ним сотрудничали. Очень довольны остались, хотя у него какие-то проблемы с гильдией алхимиков, насколько я помню.

— Да нет, никаких проблем, — я махнул рукой. — Просто он не хочет работать на них, а они не могут с этим смириться.

— А, ну это привычное дело, — хохотнул Рарогов. — Зато как профессионал — очень толковый.

— Вот именно, — подтвердил я. — Мы добываем ему различные ингредиенты для алхимии, и, в общем-то, получается довольно выгодно. Можно сказать, я сам стал зарабатывать на жизнь.

— И это единственная причина, почему ты переезжаешь к деду? — поинтересовался отец, но, скорее, чтобы поддержать беседу.

— Нет, — покачал я головой. — Дело ещё и в том, что некоторые тренировки, которые нужны мне и моим друзьям, а также Аде, лучше проводить подальше от любопытных глаз. В академии нельзя показывать всю силу.

— Здесь полностью согласен, — кивнул брат, который до этого сидел молча и в основном слушал нас. Не знаю, переживал ли он из-за того, что фокус внимания сместился с него на меня в последние месяцы. Мне казалось, что ему было плевать — потому что у него с его жизнью всё было понятно и определено. А тут вдруг появилась какая-то свежая струя в серой и предсказуемой жизни.

— Да, если показывать полную силу, это вызовет вопросы, — согласился отец. — Также зависть, ненужное внимание и всякие докладные записки от тех, кто за тобой наблюдает.

Он повернулся ко мне:

— А с этими ингредиентами… Вам сразу говорят, что именно нужно и где их добывать?

— В целом — да, — я усмехнулся, вспомнив, что в первый раз всё так и было, — но позже эта надёжная схема пошла наперекосяк. Отец Кости дал нам конкретное задание. А мы притащили совсем не то, что ему нужно было, зато в десятки раз дороже. А потом, когда я принёс панцири пауков — это вообще оказалось чистой случайностью. Зато стоили они ещё дороже. А теперь нам предстояло добыть ещё паутину тех самых пауков. Как же их там зовут? Кареострис мадагаскарский, кажется. И вот это уже было задание, но основанное на случайном совпадении.

Правда, пока было не совсем понятно, как именно мы её добудем, но что добудем, я особо не сомневался.

— Вообще это правильно, — сказал отец. Он откинулся на спинку своего обеденного стула и довольно потирал руки, поглядывая на мать влюблённым взглядом. — Мужчина в семье должен уметь сам зарабатывать, а не только тратить деньги рода. И это хорошо, что ты уже задумываешься о том, чтобы привносить свой вклад в финансовое благополучие нашей семьи. Эдак мы процветающим родом станем.

— Дорогой, — проговорила моя мать, глядя на отца, — мы и так, знаешь ли, не бедствуем. Не гневи богов.

— Кстати, — сказал я, вспомнив про панцири и паутину. — В своих поисках ингредиентов для алхимии мы внезапно натолкнулись на достаточно уникальный элемент. Я сейчас подробно описывать его не буду, поскольку ещё нет окончательной ясности, но, если всё получится, то я внесу в нашу семью несколько комплектов брони, которая будет предназначена именно для ваших боевых задач.

Я увидел что-то похожее на восхищение в глазах брата.

— На данный момент могу сказать, что характеристики должны быть просто уникальными, — проговорил я. — Ничего крепче на данный момент не существует.

— Вот это будет здорово! — порадовался Дима. Да и отец тоже не скрывал своего одобрения. — Хорошая броня… — продолжил мой брат. — Это если не восемьдесят, то как минимум процентов пятьдесят успеха.

— Честно скажу, — произнёс отец, — я горжусь тобой, сын. Ты стал невероятно зрело мыслить в последнее время.

— Да, ещё, — добавил я, — поскольку мы будем жить отдельно, я хотел бы забрать Резвого и Аркви, чтобы он за ним ухаживал.

— Я никаких препятствий для этого не вижу, — ответил отец. — Если нужно — забирай. Единственное, нужно будет найти конюха, который будет заботиться об оставшихся лошадях.

Отец налил себе эля и посмотрел на меня:

— Скажи, пожалуйста, а как Ада себя проявила? Всё ли у неё получается в тренировках? — он специально спрашивал у меня, зная, что я не совру, но при дочери, чтобы она слышала моё мнение.

— Ну… — кивнул я, потом искоса взглянул на сестру. — Всё в порядке. Плюс у нас есть один преподаватель с боевого факультета, специалист по единоборствам. Он расписал ей программу занятий. Если она будет заниматься по ней регулярно, через месяц она вполне сможет привести себя в хорошую физическую форму. Достаточную для того, чтобы поступить к нам на факультет.

— Что за программа? — поинтересовался отец. — Это только для физического развития или и для магического тоже?

— Нет, только для физического, — покачал я головой. — Хотя магическое испытание при поступлении тоже есть.

Отец перевёл взгляд с меня на Аду и обратно:

— Как быть с этим? У тебя-то какое было испытание? — спросил он, видимо, от всей души надеялся, что не только я, но и дочь сможет поступить в академию.

— Ничего особенного, — ответил я. — Нам показали демона, каждый в ответ ударил, чем смог. И у кого какой уровень зафиксировали, такой и внесли в личное дело.

— Что ж, запишем, — отец усмехнулся. — Надо достать полк демонов для тренировок.

— Может, не надо, а⁈ — с улыбкой проговорила Ада.

Все понимали, что это просто шутка. Однако ей действительно было необходимо заниматься контролем своих магических способностей, потому что на данный момент они слишком сильно зависели от её эмоций.

— Да, — вступил в разговор дед. — Ты когда собираешься уезжать?

— Ну, наверное, завтра, — ответил я. — По сути, все необходимые дела я уладил. Высплюсь, соберусь, предупрежу Аркви, чтобы готовил наших коней — и отправлюсь в столицу. Мне ещё надо понять, когда можно будет осмотреть дом.

— Удачненько, — обрадовался Креслав. — Только смотри: завтра к порталу доставят саженцы огневицы для дендрария. Их обязательно нужно сопроводить до места высадки в грунт.

Он нахмурился своим собственным мыслям, а затем кивнул и продолжил:

— Я тебе даже больше скажу: высаживать их должен только Рарогов или близкий родственник, как, например, ты. Иначе они просто не приживутся. Раз уж ты в столицу едешь, захвати маленький ящик и потом съезди высади саженцы сам. В руки никому давать нельзя. Не из-за секретов рода, а потому что огневица — очень чувствительное растение. Просто погибнет — и всё. Зато если приживётся, будет расти так, что ни одно другое растение рядом не сможет сравниться.

— Хорошо, — ответил я, — сделаю.

— И вот ещё что, — дед погладил бороду. — Пусть оставят место метров на тридцать во все стороны — чтобы огневице было куда разрастаться.

Я кивнул.

После этого мы ещё некоторое время общались на отвлечённые темы. Отец рассказывал какие-то истории со Стены, мама тоже поучаствовала — поделилась парой историй из времён своей учёбы.

Они о чём-то хохотали с Креславом, вспоминая какую-то преподавательницу — очень въедливую. Которую все не любили, но при этом знания, которые она вдолбила чуть ли не кувалдой, до сих пор хранились в голове у мамы.

Брат и сестра в основном молчали: иногда смеялись над шутками, иногда вставляли пару-тройку слов, не больше. Креслав был явно доволен и атмосферой нашей семьи, и тем, как всё складывается.

Кажется, ему нравилось и то, что у нас с ним завязался столь конструктивный диалог.

Когда ужин закончился и все начали расходиться по комнатам, он сказал мне:

— Будь осторожен в столице, Виктор. Если возникнут малейшие сомнения в отношении взаимодействия с кем-то из кланов, телеграфируй мне. Ты не привязан к капищу, к тому же многие уже заметили наше близкое общение, могут попробовать подобраться через тебя ко мне, потому будь настороже.

— Спасибо, дед. Буду. И ещё раз благодарю за науку с дирижаблями. Выводы сделал для себя.

— Не за что, обращайся.

На следующий день мы уже не виделись, он уехал рано, а я был занят сборами в дорогу. Забежал к Аркви и сказал ему, чтобы собирался. Но не прямо сейчас, а чуть позже, когда я осмотрю и подготовлю для них место. Плюс к этому узнал, где найти ему сменщика, на время, пока Аркви будет в столице.

Перед отправкой ко мне подошёл посыльный и передал маленький ящик. На словах добавил:

— Как можно скорее высадить содержимое в грунт, — причём, это он пробурчал с каким-то недовольным видом, словно я обязательно всё сделаю не так. — Лучше всего сразу по приезду в столицу.

— Постараюсь, — кивнул я.

Но посыльный ещё не закончил сообщение, поэтому мотнул головой и договорил:

— К тому же при посадке нужно присутствовать лично.

— Это я знаю, меня вчера предупредили, — ответил я.

Кажется, посыльный остался недоволен тем, что я не стал слушать его до конца.

Краткий отпуск с семьёй завершился. Впереди ждали великие дела, в том числе и садово-огородные.

Когда я телепортировался в столицу, меня возле площадки уже ждала карета с гербом Зоричей на борту. То есть дед успел предупредить их о том, что прибудет посылка с саженцами.

Кучер оценил форму академии, а потому мигом спешился и открыл дверцу:

— Ваше благородие, велено сопроводить вас на территорию дендрария сразу по прибытию.

— Благодарю, — кивнул я и забрался в пустую карету.

Дорога до заповедной зоны заняла не больше получаса. Мы выехали загород, по обеим сторонам тянулись леса в осенних нарядах и луга с пожухлой травой. Интересно, и что это загорелось императрице такими делами осенью заниматься… Весной было бы логичней. А Зоричам, как той золотой рыбке, теперь вынь да положь заповедный сад. Не позавидуешь.

Заповедник встречал кованной оградой с массивными воротами. К ним то и дело подъезжали кареты, фургоны, повозки и везли образцы растений и животных.

Нас, как экипаж распорядителя дендрарием, пропустили без очереди. Стоило карете остановиться, как дверцу открыл служащий в костюме и фартуке поверх него. Весь испачканный в земле, в перчатках и с безумным взглядом, он осмотрел экипаж, а потом уставился на ящик.

— Это она? Огневица?

— Она, — кивнул я. Чем-то мне этот служащий напомнил отца Кости во время эксперимента. Такой же увлекающийся фанат своего дела.

— Пойдёмте, специально для неё мы оставили место на центральной аллее! Пять метров в обе стороны! Больше только у Свето… кх-кх… — тут же закашлялся он, поняв что сболтнул лишнего.

— Дед сказал, ей простор нужен, метров тридцать в радиусе вокруг. Тогда расти будет отлично!

Агроном схватился за голову и застонал:

— У нас такие размеры только на третьестепенных периферийных дорожках остались! А это уже прямым оскорблением считаться будет! — бедняга натурально едва ли не волосы на себе рвал. — Как же теперь?..

— Огневица, как и настоящий огонь, простор любит. На малой площади зачахнет. Пойдёмте смотреть вашу периферию. Если что, замолвлю за вас словечко.

— А вы, простите, кем Креславу Рарогову приходитесь?

— Внук, Виктор фон Аден, — представился я.

— Внук это хорошо, а Виктор фон Аден — ещё лучше, — отчего-то обрадовался агроном, первым отправляясь на поиски места посадки.

Отыскать подходящее место удалось спустя десять минут неспешной прогулки вглубь новой заповедной зоны. Перед нами пустовала площадка радиусом в полсотни метров.

— Отличное место, а вы переживали, — подбодрил я агронома.

— Это площадка под будущий фонтан. Его должны привезти и установить через пару дней.

— Ничего себе у кого-то запросы, — присвистнул я, представив размер чаши.

Но тут нашу беседу прервал запыхавшийся посыльный с конвертом. Он нагнал нас и вручил послание агроному:

— Распорядителя нет, сказали вам вручить! Срочное вусмерть!

Служащему ничего не оставалось, кроме как стянуть перчатки и забрать письмо. Вскрыв его, агроном внимательно прочитал содержание и хмыкнул…

— Повезло вам, — улыбнулся он криво, — с чашей вышел некий конфуз… На открытии место пустовать не должно. Потому оно ваше!

Я принялся за работу. Вырыл три ямы и пересадил в них с землёй саженцы огневицы.

Сами саженцы были довольно интересны: листьев немного, зато они были яркие, оранжево-красные — как будто пламя.

Справившись с заданием деда, я получил от агронома три пригласительных билета на открытие заповедника.

— Мне сказали, что триадуса пастекусуса удалось живым захватить троице курсантов академии. Вот, добыли для вас пригласительные редкого вида «+1». Надеюсь, заглянете на открытие поглазеть на вашу зверушку. Он великолепен!

— Благодарю, а как же для…

— Не переживайте, вашему достопочтенному дедушке пригласительный направлен в столичную резиденцию.

Когда я уже уходил из заповедника и бросил взгляд назад, показалось, что на месте посаженных саженцев горит небольшой костёр. Я попытался представить, как красиво будет в следующем году, когда огневица разрастётся. Там будет бушевать настоящий пожар, но только внешне. На деле это будут магические заросли.

Ещё одной приятной неожиданность стало то, что экипаж меня дождался и отвёз в академию. Мелочь, а приятно. Уважили и не заставили своим ходом добираться.

* * *

В академию я приехал в тот момент, когда занятия уже закончились, и сразу почувствовал пристальное внимание к себе. Видимо, шила в мешке утаить не удалось, а потому за два дня вся академия стала в курсе результатов моих медитаций. Да уж, регулярная смертность сделала меня объектом повышенного интереса.

Многие приветливо махали, кто-то даже подошёл пожать руку.

Среди последних был и Ярослав Болотов. Посмотрев мне в глаза, он проговорил:

— Рад, что с тобой всё в порядке.

В принципе, это было неудивительно, вся ситуация, которая со мной произошла, действительно была из ряда вон выходящей.

Я понимал реакцию своих сокурсников. Но вот мне самому такое внимание было совсем не нужно.

Совершенно неожиданно ко мне подошла Снежана Морозова. Точнее, сначала она просто окликнула меня.

— Виктор фон Аден!

Я повернулся и кивнул:

— Да, слушаю.

— Мы можем с тобой поговорить?

Я бросил взгляд в сторону и увидел Радмилу Зорич, особенно бросилось в глаза, как она поморщилась после слов Снежаны.

— Да, конечно, — ответил я. — Что-то серьёзное?

— Пойдём поговорим без лишних ушей, — предложила девушка.

Я кивнул, и мы удалились в сквер, где в этот момент учеников не было.

— Ты уж извини, что я тебя сдернула, — сказала она. — Просто у меня ситуация такая. Делегацию из моего рода направляют в город Горный на пару недель — по информации, восстанавливать какой-то ледяной щит. Я просто слышала, что ты оттуда. Может быть, что-то слышал или по рельефу подсказать сможешь, чтобы знать, к чему им готовиться.

— А какое это имеет отношение к тебе? — улыбнулся я, но сразу понял, что вопрос прозвучал слишком резко. — Не хамлю, просто реально интересно. Ты же туда не поедешь. Мы в академии, а им там и военные планы нарисуют выше крыши.

— Планы — это, конечно, хорошо, — кивнула Снежана. — Вот только планы, что военных, что императрицы — одно. Хотелось бы понять, чего сами родовичи хотят в том месте. В конце концов, мы делаем это не для императрицы, мы делаем для всех нас, родовичей, — добавила она.

— Ну, лично я больше отношусь к тохарам, — проговорил я, продолжая улыбаться. — К родовичам — чисто формально.

— Ну да, ну да, — перешла на саркастический тон Снежана. — Именно поэтому тебя постоянно видят рядом с главой клана Рароговых.

Поняв, что сболтнула лишнего, девушка тут же решила перевести тему, включив обаяние на полную катушку:

— Ты не подумай, мне на самом деле очень интересно. Я сама довольно неплохой морозник со специализацией на щиты, но меня, разумеется, туда не берут.

— Тогда могу немного рассказать по местному рельефу, — у девушки в глазах и правда читалось любопытство. — Да, я сам был там и лично видел всё. По сути — вам придётся наморозить ледяной щит в ущелье. В самом узком месте оно имеет ширину примерно сто–сто пятьдесят метров, в самом широком — меньше километра.

Я посмотрел Снежане в глаза.

— Объём работы, как я понимаю, будет большой, но понятный. Хребты с двух сторон возвышаются примерно на одинаковую высоту, особых трудностей быть не должно. Разве что остатки старого ледника придётся укрепить. Ведь там до сих пор могут лавины и сели сходить.

— Оу! Наморозить ущелье… Это не слишком сложно, — кивнула Снежана. — Вот когда приходится делать вертикальные щиты на стенах — это куда сложнее. Или вообще какие-то фигурные изящества.

— Стена само по себе сооружение очень интересное, — согласился я. — Ну а ущелье… Там знаешь ли был ледник. Именно из-за него и не стали продлевать стену в ту сторону — он прекрасно защищал ущелье от демонов. Но по какой-то причине ледник растаял, и мы получили прорыв — двенадцать легионов демонов.

— Ого, — девушка уважительно кивнула. — Я слышала, что у вас там было какое-то огромное количество демонов. А что двенадцать легионов… думала врут, ну или приукрашивают.

Я вспомнил эту темноту, ущелье, освещённое яркой полной луной, и нескончаемый поток демонов, движущихся на нас. Но я не стал этого рассказывать, а просто кивнул.

— И да, — голос Снежаны стал значительно тише. — Стыдно признаться, но с местными барышнями у меня абсолютно не ладится. Не принимают они меня в свой круг. Может хоть что-то подскажешь?

— Здесь всем заправляет Радмила Зорич, как я понимаю, — проговорил я. — Это ты уже заметила, судя по всему. А с ней очень тяжело наладить контакт. Она своенравная девушка, много через что прошедшая. Так что тебе точно будет нелегко.

— Это я уже поняла, — кивнула Снежана. — Только вот дед мой, а точнее прадед — глава нашего клана — требует, чтобы я постепенно вливались в высший свет. Может, на правах бывалого какие-то приёмы подскажешь?

— Ну, не сказать, чтобы я сам влился, — ответил я. — Скорее, просто сразу нашёл тех, с кем было приятно общаться. Скажем так, завёл друзей и не особо заботился о том, что подумают остальные. Ну и кулачную дипломатию тоже никто не отменял.

— Кулачная дипломатия мне, к сожалению, не подходит, — улыбнулась Снежана.

— Тут уж говорю, как есть, — развёл я руками. — Что ещё? В Коктау я не растерялся, это тоже добавило мне очков. А так, если честно, я не сильно дальше тебя ушёл.

— Ну не скажи, не скажи, — Морозова легонько хлопнула меня по плечу. — У тебя позиции всё-таки гораздо крепче. А мне — тринадцатой правнучке, ох, как несладко… Могу я тебя попросить об одном одолжении?

— О каком? — уточнил я, хотя внутренне уже напрягся, понимая, что не хочу бездумно ввязываться в авантюру из-за почти незнакомого человека.

— Академия гудит, — Морозова развела руками, явно начав издалека. — Помимо того, что все обсуждают твою смерть, самой популярной новостью является открытие дендрария на выходных. А у тебя, ходят слухи, должны быть пригласительные. И собственно вопрос: можно составить тебе компанию в этом деле? — спросила Снежана.

Честно говоря, я хотел сразу отказать. Морозова, хоть и красивая, но какая-то холодная и скользкая. Однако потом подумал: в чём-то она права. Отношения со всеми в академии действительно нужно тщательно выстраивать, и это один из тех моментов, когда небольшое усилие с моей стороны сейчас может дать хорошие результаты в будущем.

— Услуга за услугу, — сказал я.

Изящные брови взлетели вверх в удивлении.

— Что потребуется от меня? — спросила она.

— Пригласи нас с друзьями в гости к вам, скажем, в резиденцию Инеево, — проговорил я. — Кажется, там у вас молодёжь собирается?

— Ну да, есть такое, — кивнула Снежана, уже с интересом глядя на меня.

— Просто для Снегово или Ледово мы слишком мелкие сошки, — я пожал плечами. — А вот для Инеево, кажется, в самый раз.

— А откуда ты знаешь такие подробности? — уточнила она.

— Ну, не вас одних натаскивали в детстве по истории родовичей, — я улыбнулся.

— Логично, — согласилась Снежана. — Цена адекватная. Договорились.

— Я вот только одного не понимаю, — сказал я. — Почему ты сама себе не взяла пригласительный? Ваши же наверняка тоже что-то прислали и их пригласили на открытие дендрария.

— Прислали, — вздохнула она, показывая, что сильно расстроена. — Но приглашена туда старшая линия наследования. Они и будут представлены. Мне же нужно самой достать пригласительный на это мероприятие, и вот тогда это зачтётся, как проявление родовой твёрдости. У нас, сам знаешь, репутация строится по снежинке, по малой льдинке.

— Хорошо, я тебя понял, — кивнул я.

После этого Снежана улыбнулась, развернулась и ушла, оставив меня в задумчивости.

Первое, о чём я подумал: в нашем роду всё-таки отношения внутри семьи значительно теплее и добрее. Никто не устраивает социальных соревнований, никто никому рейтинги не прикручивает.

Если у них всё так устроено, то, возможно, и стоит немного помочь. В конце концов, сводить девушку на открытие парка несложно, тем более своей у меня нет.

А тот факт, что у нас появится шанс побывать в Инеево — одной из периферийных резиденций Морозовых на севере — вообще здорово.

Тут мои мысли перекинулись на причину, почему я вообще упомянул эту резиденцию. Дело в том, что о ней мне давным-давно, в прошлой жизни — в прямом смысле слова — рассказывал Белоснежка.

Собственно, так его и прозвали, потому что раньше он носил имя Иней Снегов, но после того, как он вляпался в одну историю среди своих, его не убили, но отправили на каторгу на юг, что для морозника равносильно смерти. Ну и запретили пользоваться фамилией рода.

Закинули его чуть ли не в самые знойные места где он едва не погиб от жары, намораживая ледяные щиты. Но всё-таки смог перевестись к нам, в более холодные края.

Поэтому Морозова со всеми её внутрисемейными играми и соревнованиями как нельзя кстати. Я и сам думал, как бы с ней на контакт выйти и разузнать про Снеговых. А тут такой подарок.

Значит, заморозка стройки — это не саботаж и не диверсия. Просто ждут Морозовых, чтобы те восстановили ледник, а потом уже продолжат работу. Теперь стало понятно, что это имеет смысл.

Возведение стены — достаточно трудоёмкий процесс, требующий сосредоточения большого количества магов, инженеров, проектировщиков, просто разнорабочих и немагических строителей.

Вся эта толпа должна быть полностью защищена, чтобы не попасть под удар демонов. И даже одного-двух легионов будет достаточно, чтобы нанести колоссальный ущерб. А если строителей прикроет ледник, работать станет куда безопаснее.

Маги не будут переживать о том, что сильно расходуют свои источники, и смогут спокойно строить новый участок Стены.

* * *

Прошло не больше пары минут после того, как ушла Морозова, как ко мне вдруг подошла Радмила Зорич собственной персоной.

— Как себя чувствуешь? — спросила она.

Но было видно, что подошла она вовсе не за этим.

— Жив, здоров, — ответил я. — Спасибо за участие.

— Ага… — хмыкнула она, переходя непосредственно к делу. — Ты поаккуратнее бы с этой сосулькой, — проговорила она, пристально глядя мне в глаза. — Хорошо?

— А что с ней не так? — уточнил я, вскинув взгляд.

— Да скользкая она какая-то, — ответила Радмила. — И отмороженная.

«Интересная характеристика Морозовой от моей собеседницы, — подумал я про себя. — Надо бы прислушаться… и присмотреться к Снежане лучше».

— Просто уж на что я сама не огонь для многих, — продолжала девушка, — но меня от неё воротит. А тебе как?

— Мне всё равно, — ответил я. — Она попросила помощи, я ей помогу. Потом она мне поможет. Проблем не вижу. Ты-то на открытии дендрария будешь?

— Конечно, буду, — развела руками Радмила. — Отец мой открывает. Для семьи это достаточно большое событие. А ты как? Пойдёшь?

— Да. Сегодня отвёз растение от деда — огневицу, и как раз получил пригласительные, — ответил я.

— О! Ты привёз саженцы? Отлично! — девушка даже улыбнулась, хотя до этого её лицо выражало крайнюю степень озабоченности. — Спасибо тебе огромное.

В порыве чувств она даже приблизилась ко мне и обняла. У меня на секунду даже лёгкие мурашки пробежали по коже и дыбом встали волоски на руках. Правда, длилось это недолго, не больше пары секунд. Но понять, была ли это обычная реакция на близость или сработала магическая интуиция, не удалось.

— Вообще это просто прекрасно, — проговорила Радмила, отстраняясь. — Теперь у моего отца будет полный комплект магических растений от всех мало-мальски значимых кланов Империи. Это же просто замечательно!

— Ну вот, — кивнул я. — Получается, ты теперь у меня в долгу.

— Обращайся, конечно! — с улыбкой произнесла она: — Если что-то понадобится — буду рада помочь, — Радмила прищурила правый глаз. — Единственное — в рамках разумного.

— Запомню, — ответил я и кивнул.

— Кстати, — неожиданно, но будто невзначай сменила тему Радмила. — А куда тебя увезли после всего случившегося на медитации? К капищу?

— Ну, почти, — ответил я, хотя не хотел особо распространяться, но решил, что секрета тут нет никакого. — У нас мама вышла из комы. Дед забрал нас с сестрой повидаться с ней.

— Вить, я очень рада, — сказала Радмила, и теплота в её голосе была абсолютно искренней. — У нас считали, что иногда между родителями и детьми существует незримая, но очень сильная связь. Обычно матери могут отмолить детей, но бывает и наоборот — дети могут частично «отдать» свою жизнь, чтобы вытащить родителей с того света.

Девушка задумалась, но потом договорила:

— Думаю, это был твой случай. Возможно, ты своей смертью за мать расплатился.

Я даже немного завис, не зная, что на это ответить.

— Что у вас за странные верования? — уточнил я.

— Ну, какие есть, — развела она руками. — В любом случае, ты — молодец.

* * *

У Фридриха Шпейера было несколько советников. В какой-то момент, когда он понял, что банда «Червонных валетов» разрастается, он решил, что одна голова хорошо, а несколько — лучше. Поэтому самых расторопных и сообразительных он к себе приближал.

И вот один из таких людей принёс ему отчёт группы слежки. Он содержал наблюдения и выводы командира группы с позывным «Шпингалет». В отчёте было написано следующее:

'Ада фон Аден вывезена в семейный дом под защитой главы рода.

Причины, по которым это было сделано, на данный момент установить не представляется возможным: то ли заподозрили нашу слежку, то ли просто семейные дела.

На данный момент к ней нереально подобраться. Светиться у родовичей смысла нет — это их территория, они сразу заметят чужаков и немедленно возьмут их под пристальное наблюдение. Поэтому предлагается операцию с младшей сестрой Виктора фон Адена временно приостановить'.

Шпейер оторвал глаза от записки и посмотрел на советника:

— Что скажешь? Действительно лучше поставить всё на паузу?

— Так точно, — кивнул тот. — Родовичи в целом, а Рароговы — в частности, очень чуткие и недоверчивые к чужакам. Если заподозрят что-то неладное, примут меры. Мы можем даже потерять группу. Поэтому согласен: лучше подождать, пока девушка вернётся в столицу.

— Хорошо, — кивнул Шпейер. — Значит, нам нужно что-то придумать с Жердевым.

— За Жердевым наблюдение продолжаем, — ответил ближник. — Он теперь по утрам и вечерам тренируется в академии с одной девицей. Шикарная цыпа… И очень похоже, что он к ней испытывает вполне конкретную слабость.

— Можно попробовать надавить через неё, — задумчиво произнёс Шпеер. — Изысканно или жёстко?

— Можно устроить такую ситуацию, чтобы Жердев решился спасать её любой ценой. Вот тогда-то мы его и посадим на крючок. В общем-то, стандартная ловля «на живца» — только метод может быть разным, — ответил собеседник Шпейера. — Однако есть один скользкий момент во всём этом деле, — добавил советник.

— У нас всё существование клуба — один большой скользкий момент, — усмехнулся Шпейер. — В чём дело?

— Дело в том, что девица тоже Ророгова, — проговорил советник, разведя руками. — И это тоже может нам аукнуться.

— Понял, — кивнул Фридрих. — В таком случае приказываю: пока никаких радикальных мер. Продолжать наблюдение. Как только будут мысли о том, что можно сделать, сразу ко мне. Это касается и всех остальных. Раздайте задание, пусть каждый выскажет свои соображения, как именно нам можно устроить неприятности этой самой Рароговой.

Глава 12

— Ваше Императорское Величество, — Иосиф Дмитриевич поклонился императрице и вошёл в защищённый кабинет для переговоров. — Рад видеть тебя в добром здравии и, надеюсь, в хорошем настроении.

— Настроение… — повторила за ним императрица. Затем подняла на него глаза и чуть прищурилась. — Настроение-то у меня, вроде бы, и неплохое. Но скажи, дядя, почему мы стали так часто видеться по твоей работе?

— Времена нынче такие, — пожал плечами Светозаров. — Многое происходит. Нужно быстро реагировать на все события вокруг. Некоторые из них кажутся не связанными, но вполне могут быть звеньями одной цепи. Мы с вами, — проговорил он, — должны всегда быть начеку и анализировать всю имеющуюся информацию.

— Что до анализа, я вполне доверяю тебе, дядя, — ответила императрица, обворожительно улыбнувшись. — Так что там ещё произошло?

— Произошло, как я уже сказал, достаточно многое, — ответил Иосиф Дмитриевич, усаживаясь в удобное кресло напротив императрицы. — Хотелось бы начать с инцидента в академии. У нас, как ты знаешь, там пробудилось капище. Но мы долгое время не могли понять, кто именно стал его проводником. Судя по тому, что оно продолжает работать примерно на тридцать процентов своей мощности, человек этот, возможно, даже умер или просто больше не связан с капищем.

Он прочистил горло и продолжил:

— У нас было несколько подозреваемых на эту роль, но за прошедшее с начала учебного года время приблизиться к установлению личности так и не удалось. А тут буквально на днях произошло ещё одно немаловажное событие. Во-первых, у капища в один момент резко упала энергия, которую оно выдавало в окружающий мир. Во-вторых, в этот момент один из студентов, небезызвестный тебе как Виктор фон Аден, скончался.

Брови императрицы удивлённо взлетели вверх.

— Не переживайте, — добавил Иосиф Дмитриевич. — Преподаватели провели реанимацию, и студент выжил. На основании всего этого я сделал некоторые выводы.

— Слушаю, — кивнула Екатерина Алексеевна. — Мне очень интересно узнать, что вы думаете по этому поводу.

— Итак, капище действительно пробудилось. Что произошло с энергией, пока не совсем понятно. Однако могу утверждать с достаточной долей уверенности, что Виктор фон Аден не является проводником именно этого капища. Мы в своём расследовании практически вплотную подошли к его персоне. Было несколько моментов, которые указывали на его возможную связь с этим капищем.

Иосиф Дмитриевич достал небольшой блокнот, и иногда сверялся по нему, донося информацию до императрицы.

— Во-первых, первично мы не смогли проверить только факультет Бутурлина, — продолжал он. — Около девяноста человек из всей Академии. Почему? Потому что их в срочном порядке перебросили в Коктау. Во-вторых, в самом Коктау, во время прорыва демонов, Виктор тоже попытался потянуться к капищу. У меня на столе лежат три докладные записки по тем событиям. Но тогда он, можно сказать, получил «по рукам», его каналы были разрушены, источник рассыпался.

Светозаров развёл руками и посмотрел на племянницу.

— Мы сделали вывод, что он пытался присоединиться к чужому капищу, поэтому его и «покрошило». Однако последние события показывают, что это не соответствует истине. Капище в академии его тоже не признало. Более того, оно его попросту убило, не пожалев, несмотря на то что он свой — родович. Хотя и только наполовину.

— То есть это не фигура речи? — уточнила императрица.

— Отнюдь, — покачал головой Иосиф Дмитриевич и снова уставился в блокнот. — Соответственно, при таком раскладе Виктор фон Аден исключается из числа подозреваемых в роли проводника капища в академии. Остальных мы проверили, но, к сожалению, никаких положительных результатов нет.

— Понятно, — ответила императрица, глубоко задумавшись. О чём она думала в этот момент, не мог понять даже Иосиф Дмитриевич.

Поэтому он продолжил доклад:

— Также должен сообщить… — проговорил глава службы безопасности, — что пришла в себя мать Виктора, Горислава фон Аден, в девичестве Рарогова. По последним данным, она поседела, как и её дед, в битве при обороне Горного. Что случилось с самой Гориславой, пока неизвестно. Как узнаю, сообщу. Предположения варьируются от полной потери огня до значительной утраты жизненной силы.

Он перелистнул страницу блокнота, прочитал, написанное там и подытожил:

— Но, если уж проводить аналогии со стариком Креславом, у него после битвы тоже поседела борода, но силы он не потерял.

— Но что-то это да значит, — задумчиво проговорила императрица. — Нам бы иметь больше выводов. Родовичи слишком сильно закрылись от нас, информации дают мало, и именно это меня настораживает. Что же по твоему первому донесению… — Екатерина Алексеевна говорила глухо, но твёрдо: — Очень жаль, что проводником капища в академии стал не Виктор фон Аден.

— Не совсем понял, — проговорил Иосиф Дмитриевич и приподнял правую бровь. — Ты же что Рароговых, что фон Аденов терпеть не можешь.

— Ну, понимаешь, личное — это личное, а государственное — совсем другой коленкор, — задумчиво ответила императрица. — Просто лучше бы враги были знакомыми. Тех, кого уже знаешь и с кем имел дело. Особенно это касается Рароговых и фон Аденов. Это — верные. Стране, империи, своей земле. Пока я с ними в открытую конфронтацию не вступаю, они остаются верны короне. Именно поэтому мне было бы предпочтительнее, если бы именно Виктор оказался проводником капища.

Императрица тяжело вздохнула.

— Ты же сам знаешь, дядя: кто владеет информацией — владеет миром. А мы, к сожалению, сейчас владеем далеко не всей. И змей, что завелись у нас в империи, всё ещё нужно искать, находить и уничтожать, — последовала недолгая пауза. — Расскажи мне лучше вот что, — продолжила императрица. — Что с составом наших учёных? Проверил? Никого не завербовали?

— Нет, — покачал головой Иосиф Дмитриевич. — Пересечений с послом Австро-Венгрии нет никаких. Все члены исследовательской группы чисты перед короной, в каких-либо порочных связях замечены не были.

— Что ты думаешь? — кивнула императрица. — Нам просто повезло?

— Полагаю, что да, — ответил Светозаров. — Думаю, они предлагали тебе исключительно алмазы, а то, что там окажутся ещё и залежи полупроводников, даже не подозревали. Так что это подарок короне.

— Это хорошо. По крайней мере, не зря людей в Альпы посылаем, — усмехнулась Екатерина Алексеевна. — Вроде бы всё складывается. Что скажешь, дядя?

— Скажу, что мне нравятся внутренние перемены, происходящие с тобой. Ты из взбалмошной девчонки превращаешься в настоящую государыню, умеющую вовремя оставлять в стороне личное, — с улыбкой похвалил племянницу Иосиф Дмитриевич. — Народ тебя любит. Родовичи, несмотря на всю их отстранённость, слушают. Поклонники вьются у ног.

— У трона они вьются, а не у ног, — улыбкой на улыбку ответила императрица, но всем видом выказывая удовольствие от похвалы. — Я тут очередную партию досье просмотрела…

— Кто-то приглянулся?

— Да какая уж тут разница. Сантименты в сторону. Приглашай тех из списка, кто для короны образцы не пожалел. Скупердяи мне точно не нужны. На остальных посмотрю, может, кто-то и сгодится для нашего нелёгкого труда на благо империи.

* * *

Своих друзей я встретил в довольно приподнятом расположении духа. Костя буквально светился, видимо, его общение с Мирославой медленно, но уверенно продвигалось. Тагай, как всегда, был невозмутим. Он вообще редко терялся и всегда умел брать от жизни всё, что мог.

— О, Вить, привет! — сказал Костя. — Не ждали тебя так рано.

— Всё потому, что у нас ещё дела, — ответил я.

— Мне нужно с Мирославой тренироваться, — растерялся Костя.

— Перенеси тренировку на завтра, — попросил я. — Сегодня нам с вами предстоит одно очень важное дело.

— Какое же? — поинтересовался Тагай.

Костя же явно расстроился из-за моего указания насчёт тренировки.

— Я договорился с дедом, он предложил в качестве баз для тренировок и выходов за ингредиентами использовать резиденцию Рароговых в столице. Вернее, не всю резиденцию, а один из гостевых домов. Нам предстоит осмотреться и выбрать подходящий для наших целей.

— Мы и ночевать на постоянку сможем там? — уточнил Тагай, воодушевляясь.

— Не совсем, — ответил я. — Это будет наше место сбора, совещаний, тренировок и тому подобного. Но каждый день ночевать там, полагаю, нецелесообразно. Учебный процесс есть учебный процесс, мы и так ему уделяем слишком мало времени. Так что, ребят, надо погрузиться в учёбу и оттачивать всё, что нам дают преподаватели. Но место общего сбора нам действительно необходимо. Поэтому, едем осматривать.

Костя предупредил Мирославу об отмене тренировок, и мы отправились на осмотр. В прошлой жизни я ни разу не был в резиденции клана. Что уж говорить, я даже не знал о её существовании. Потому я даже не знал, чего ожидать. Предполагал, что это будет достаточно большая территория, возможно, с парком, старинной усадьбой, может быть, с колоннадой или чем-то подобным. Но реальная картине несколько отличалась от моих предположений.

Во-первых, центральный пятиэтажный дом был выполнен в достаточно современном стиле. Тут больше чувствовалась утилитарная архитектура, нежели роскошь, но при этом особняк выглядел так, что его размерам мог бы позавидовать даже императорский дворец.

Одна только площадь, на которой располагалась усадьба Рароговых, занимала добрых полгектара.

Нас встретил управляющий, огромный мужчина, чуть поменьше самого Креслава. С черной густой бородой и усами, и абсолютно лысым, словно отполированным черепом.

— Александр Любомирович, — представился он, протянув мне руку, после чего поздоровался и с моими друзьями.

Он же провёл нам небольшую экскурсию по усадьбе.

— Креслав предупредил о вашем визите, — проговорил он низким, немного хрипловатым голосом, — просил показать вам всё здесь. Я даже сперва удивился, кому это из родовичей вдруг экскурсия по родной резиденции понадобилась. А потом вас увидел и понял. Молодая поросль Гориславы ещё ни разу с визитом не была.

— Да, мы немного… в сторону ушли, — ответил я на это. — Но недалеко.

— Конечно, — Александр Любомирович усмехнулся в бороду: — Раз вы здесь, значит, совсем недалеко. Твой дед сюда посторонних не пускает. Расскажите лучше, зачем вам всё это понадобилось. Если цель — алкоголь, девушки и прочие развлечения, то вот есть небольшой флигель, — он махнул рукой в сторону довольно симпатичного дома с большими панорамными окнами, стоявшего справа от нас. — Он рядом с въездом — никому не будете мешать. Можно музыку включить погромче, веселиться до утра. Главное — аккуратнее, чтобы ничего не подхватить. Ну и штатный лекарь у нас тоже имеется, если уж вдруг что… Дело молодое…

— Нас это не интересует, — ответил я. — Нам нужно место для тренировок. Использовать будем два дня в неделю, может иногда чаще. Кроме того, мы периодически за город выбираемся, поставляем алхимику Жердеву ингредиенты. Значит, нам нужен небольшой склад. И желательно конюшня, для моего жеребца на постоянной основе. Ребятам тоже, думаю, прикупим.

— Хм… ну тогда основную резиденцию не предлагаю. Суетно там. Постоянно кто-то въезжает и выезжает, ведь все клановые в столице наездами. Долгое время никто не живёт, все при капищах предпочитают оставаться. В резиденции у нас все общее: обеденный зал, гимнастический, библиотека, бальная и переговорные. Я бы вам не рекомендовал резиденцию ещё и потому, чтобы на Креслава потом не косо не смотрели, что он Гориславы внука выделяет и жить ему разрешил на постоянной основе в столице. Лишнее это. А в гостевых вы сами себе предоставлены, туда редко кто заезжает, если разве что семьёй.

Я поблагодарил управляющего за пояснения. Резиденцию мы обошли стороной и пошли дальше. По обе стороны от резиденции в глубине тенистых аллей виднелись аккуратные домики, возведённые из красного кирпича.

«Домики», о которых Креслав говорил с некоторым пренебрежением, оказались на деле полноценными двухэтажными домами, каждый со своей баней, конюшней, баром и прочими удобствами. Практически всё было предусмотрено. В некоторых даже имелись небольшие оранжереи, не говоря уже о комнатах для игр в карты, бильярд и других развлечениях.

Дома были все, в общем-то, свежие, со множеством спален, подсобными помещениями, дополнительными залами… Каждый обладал своими плюсами и минусами. Но почему-то ни один из них мне не приглянулся.

Тагай и вовсе не выдержал в какой-то момент:

— У вас тут гостевые домики больше, чем у меня вся усадьба в Селябэ! Это просто невероятно!

Радовало меня, что в голосе друга я не слышал зависти, лишь восторг от перспектив.

За главной резиденцией спряталось озеро с горячими источниками.

— По легенде, — проговорил наш проводник, — именно в этом месте когда-то из-под земли вышел огонь Рароговых.

Странно, большинство капищ клана растянулись вдоль гор, а место выхода огня уж больно далеко от них. Видимо, всякой резиденции положено иметь легенду, вот эту и выдумали. Хотя магический фон у озера определённо был выше, чем в остальной столице. Он ощущался на сходном уровне с академическим капищем.

Солнце выглянуло из-за облаков, просвечивая клубы пара над озером. Мне даже показалось, что сквозь них я вижу капище. Ан нет, это было не капище.

— А что это там за терем? — спросил я, указывая рукой на дальнюю сторону парка за озером, где ухоженные тропинки обрывались, а в густых посадках виднелся деревянный сруб из массивных брёвен. Он чем-то напомни мне усадьбу Тагая.

Даже стало интересно, что это за здание упрятали вдали от всех глаз.

— Это… — хмыкнул Александр Любомирович в бороду. — Пойдёмте посмотрим. Только подходить близко не рекомендую.

— Это ещё почему? — удивился я.

Между тем мы уже обошли озеро, и я увидел, что изображает конёк на крыше терема. У меня практически сразу потеплело в груди, потому что на крыше сидел никто иной, как рарог — символ рода матери.

Вокруг дома был возведён забор из толстых кольев, вкопанных в землю. Таким каким уже давным-давно никто не пользуется.

За кольями было видно, что цокольный этаж сложен из серого камня — возможно, привезённого прямо с Уральских гор. А два верхних этажа были сделаны из массивных брёвен, похожих на лиственницу — такую же, как и в усадьбе Тагая.

— А что это? — спросил я. — То есть, я понимаю, что это терем и всё такое… Но какое назначение у этого дома?

Наш провожатый поднял лицо к небу, и по его блестящей лысине скользнул луч солнца.

— Это самая первая резиденция Рароговых, — проговорил он. — Когда-то её возвели прямо рядом с капищем. Оно уснуло уже лет восемьсот назад, а дом сохранился отлично.

Он провёл ладонью по бороде, практически таким же жестом, как это делал Креслав, и продолжил:

— По слухам, кто-то из первых проводников капища установил защиту от распада, запитанную на капище. И она до сих пор действует. Но есть и обратная сторона медали: новый глава клана, прапрапрадед нашего Креслава, так и не был признан домом. А капище уснуло после смерти своего проводника. Потому и резиденцию отгрохали, спрятав старую усадьбу от любопытных глаз. Терем теперь — просто образец зодчества и используется исключительно как музей.

Александр Любомирович развёл руками.

— Но и тут есть свои ограничения. Дело в том, что дом вообще не терпит пришельцев. Внутри, конечно, можно находиться, но гостевой пропуск даётся не более, чем на час. Потом людям становится плохо, и дом попросту выгоняет на улицу всех чужих, хоть зевак, хоть гостей.

— Ничего себе! — проговорил Тагай, оглядел дом снизу доверху и почесал затылок. — Вот это настоящий дом с привидениями, я понимаю.

— Да, — кивнул Александр Любомирович. — Только руки рекомендую не распускать.

— В каком смысле? — уточнил я.

— Там остались вещи владельца… древние экспонаты, ценности, — пояснил бородач. — Множество раритетов, которые до сих пор не могут вынести из дома. Последний раз, когда сюда забрались воришки и попытались что-то утащить, кисти рук им сожгло начисто.

Я стоял возле распахнутой калитки, сделанной из массивных досок, оттого и перекошенной. Свободный край её ушел в землю, и теперь она замерла в таком положении. И смотрел на дом, но воспринимал его больше не зрением, а энергетически. Я чувствовал его, и та сила, которую он распространял вокруг, мне очень нравилось.

Кроме того, слева от дома находилась собственная конюшня, вполне подходящая для четвёрки коней. Складское помещение располагались справа. Там можно было хранить всё, что угодно.

Небольшая площадка перед домом заросла травой, но на ней вполне можно было тренироваться. Приятным сюрпризом стала массивная терраса, где можно было расслабляться, пить чай, медитировать — да делать всё, что угодно. И повсюду веяло спокойствием и основательностью. Видно, что терем строился для себя и с любовью, а не для приёма официальных гостей.

Мне захотелось переехать сюда прямо сейчас. Но, естественно, дом меня не ждал. Чтобы обосноваться здесь, нужно было сначала договориться с ним. А на это требовалось время.

Повернувшись к ребятам, я спросил:

— Ну, что скажете?

— Мрачновато немного, — ответил Тагай. — Но если паутину со стен снять, то будет нормально. Девчонки, конечно, завизжат, но это даже плюс.

— Мне нравится, — ответил Костя, оглядывая дом. — Он какой-то… основательный, — добавил он.

Да, это было именно то слово, которое пришло и в мою голову.

— Как по мне, — проговорил я, — от него чем-то своим, родным веет. А в других домах, честно говоря, как в постоялом дворе или гостинице, не хочется там быть. Нет той грандиозности, которая тянет сюда. Но торопиться мы пока не станем. Несмотря на то, что дом хорош, просто так прийти и поселиться в него нельзя.

Александр Любомирович одобрительно кивнул и снова погладил бороду:

— Да, — сказал он. — В этот дом просто так заселиться не получится. Но если вдруг вам это удастся, я, честно говоря, буду поражён. Впрочем, когда-нибудь должен же найтись тот человек, который приручит эту домину.

— Что, обратно в академию? — поинтересовался Тагай.

— Да, — кивнул я. — Вы с Костей едете обратно в общежитие, ночуете там. А я остаюсь сегодня на ночёвку здесь и попробую разобраться, в чём дело, в чём загвоздка. Я же, в конце концов, наполовину Рарогов. Негатива ни от дома, ни от капища я не чувствую. Поэтому останусь на ночь. Утро вечера мудренее.

— Больше часа внутри ты вряд ли продержишься, — покачал головой наш провожатый.

— Что ж, — посмотрел я на него, — посмотрим. Есть у вас палатка и что-нибудь, что можно будет кинуть на землю? Может, мешок спальный? Заночую на берегу озера. Здесь тепло. Да и огонь собственный не даст замёрзнуть.

Александр Любомирович снова одобрительно кивнул:

— Подожди, я всё сделаю.

Мы попрощались с друзьями, и они уехали в общежитие. Александр Любомирович накормил меня ужином и помог расставить небольшую, но довольно удобную палатку. Для сна мне выдали матрас, набитый ароматным сеном.

Но спать я пока не собирался. Хотел немного потренироваться на берегу озера, а потом посидеть, помедитировать и попытаться поговорить с капищем. В академии, Коктау и дома ведь получилось. Вдруг и местное соскучилось по общению?

Тренировка заняла не так много времени.

Дело в том, что в первом камне содержались довольно распространённые атакующие заклинания, ничего неожиданного или невероятного.

Первый уровень представлял собой плеть — чем-то похожую на ту, которой я уже пользовался. Но здесь она была выполнена гораздо элегантнее. Благодаря некоторым хитростям можно было даже сделать лассо и метнуть его на пятнадцать метров, захватывая противника в небольшое кольцо огня.

Конечно, такое заклинание было бесполезно против большого количества врагов. Зато в схватке с тремя–пятью противниками — вполне себе эффективное.

Следующий этап — магический шар. Тоже самое простое заклинание фаербола, но с одной важной разницей: на него уходило в три раза меньше энергии, чем обычно требовалось мне для подобных атак.

То есть, когда я был простым новиком с уровнем силы в сто единиц, то смог бы выпустить не пять фаерболов, и даже не десять, как вышло у меня при спасении сестры и матери у капища, а целых пятнадцать, может быть, двадцать. И при этом каждый из них был чуть мощнее тех, которыми я владел ранее.

Одним словом, взял на вооружение, особенно для случаев вроде нашей встречи с бандитами возле дома Жердевых.

Даже самые простые уровни давали мне преимущество: несмотря на внешнюю похожесть заклинаний, мой резерв расходовался экономней, а значит, я мог дольше противостоять врагам.

Третий уровень — стрелы. Вот они мне уже понравилось больше.

Огненные стрелы, которые можно было запускать из одной руки сразу в десяти направлениях. Можно было ещё немного прокачать их и сделать самонаводящимися. Но для этого нужна практика, например, небольшой легион демонов, в которых их можно было бы запустить. А здесь, увы, не было никого, по кому можно было бы пострелять. Шутка отца про полк демонов для тренировок переставала быть шуткой. Нужен. Очень нужен!

Последним уровнем, который я решил освоить за эту тренировку, стала огненная стена, но не стационарная, как при обороне, а движущаяся.

Её сначала нужно было выстроить статично, а затем направить на противника, сжигая его дотла. Это был коронный приём моего отца.

Я тоже мог создать подобное заклинание, но у меня оно было эффективным максимум до третьего-четвёртого ряда противников. Здесь же голос, исходящий из камня, сообщил, что движущуюся стену можно поддерживать и таким образом прожигать до десяти–двенадцати рядов в глубину, пока не иссякнет источник.

Если бы, допустим, это заклинание применял Гранд, он смог бы оперировать не только своей магией, но и энергией окружающего мира, и сжёг бы всех на пути движения стены.

Задумавшись, я создал небольшую стену, примерно по высоте забора, и двинул её вперёд. Но заклинание оказалось куда мощнее, чем я ожидал. Стена огня приблизилась к старинному терему и опалила несколько брёвен. На одном даже вспыхнул небольшой огонёк, и угрожающе затрепетал.

Хотя… нет. Вряд ли в усадьбе магов огня возможен настоящий пожар. Однако в тот момент я испугался, что вместо того, чтобы наладить отношения с этим местом, могу их испортить.

Забежав в терем, я схватил первое попавшееся ведро и рванул на улицу с криками:

— Не жги руки, я затушу и верну! Клянусь!

Зачерпнув ведром воды из озера, я выплеснул её на угол терема. Послышалось шипение, очень похожее на старческий ворчливый голос:

— Мало того, что вредитель, так ещё и неуч!

Глава 13

— И почему же я сразу неуч? — возмутился я, отставляя пустое ведро в сторону. — Я всё-таки многое узнал за свою жизнь!

— Да как есть неуч, — продолжил голос. — Потому что любой обученный огневик с малых лет знает: огонь водой не тушат. Его достаточно просто притянуть к себе и поглотить. Я же говорю — скорбный умом, ещё и неуч.

— Ну извините, — я развёл руками, понимая, что для налаживания контакта иногда стоит немного уступить. — Просто запаниковал, испугался, что могу случайно спалить семейный раритет. Мало ли что может случиться, побежал за водой, залил. Спасибо ещё, что руки мои не сожгли.

— Скорбных умом обижать, — ответил мне голос, — к себе уваженье потерять.

— Что вы все заладили-то? — проговорил я. — Кто вы?

— Кто я? — мне показалось, что я услышал саркастические нотки в его ворчливом голосе. — Я — дух, оберегающий этот славный родовой дом.

— Домовой, что ли? — уточнил я.

— Домовой у тебя в палатке, — негодующе огрызнулся голос. — А я — дух, оберегающий дом, дубина. Неуч!

— Ну всё, всё, хватит ругаться, — сказал я. — Лучше расскажите, что не так с домом? Почему никого внутрь не пускаете? Почему дух дома такой злой?

— Да я не злой, — ответил мне домовой. — И вообще, я тут совершенно ни причём. Мои обязанности — охранять дом от повреждений, злых людей и их помыслов. Я не даю дому разрушаться. Каждое бревнышко здесь знаю, каждую щепочку берегу от плесени, гнили, насекомых всяких.

Он сделал перерыв, но почти сразу продолжил:

— В мои задачи входит, чтобы было тепло, светло и уютно. За атмосферу, одним словом, отвечаю. А вот пропуск «свой-чужой» никак не я выдаю.

— А кто же его тогда выдаёт? — поинтересовался я.

— Его выдаёт капище, — уже не так ворчливо, но с какой-то грустью в голосе ответил мне домовой. — Вот с ним и договаривайся, собственно.

Я хотел ещё что-то спросить у Домового, но понял: ничего не добьюсь, пока не получу пропуск в терем.

«Интересно, — думал я. — Пропуск выдаёт капище. Хорошо. Но кроме атмосферы — за которую, по его словам, отвечал сам домовой — я ничего не чувствовал».

Не чувствовал я капища.

Не было ощущения той силы, которая лениво дремлет, будто сонный кот. Не было даже намёка на что-то похожее. Я в каждом шаге, в каждом своём движении пытался почувствовать, эту всеобъемлющую, огромную силищу, притаившуюся где-то рядом. Но всё было бесполезно. Капище не отзывалось.

К хорошему привыкаешь быстро. Вот и я привык, что ощущаю спящие капища, считая это самим собой разумеющимся. Раньше они отзывались всегда, где бы я ни находился: в приграничье, где я спас маму и сестру, в академии, даже в Коктау. Они были рядом, их можно было почувствовать, энергетику, дух. Они могли отвечать либо не отвечать, это не важно. Но они были в доступе в качестве молчаливой поддержки и помощи.

А здесь была пусто. Такое ощущение, что сонный кот ушёл досматривать свои сны где-то в иное место. Но капища не могли уйти. Они могли только умереть. Сомневаюсь, что дед построил бы такую резиденцию на мёртвом капище. Тогда в чём же дело?

Может, домовой сказал правду? Я просто скорбный умом, вот и не могу увидеть? Мысленно я даже фыркнул. До этого всё работало нормально. Если до воскрешения я вообще не чувствовал капища, то после — вполне себе. Едва ли тут могло быть какое-то кардинальное отличие. Да и капище принадлежало Рароговым — а значит, было связано с моей родовой силой.

К тому же ещё одним доказательство жизни капища было озеро. Живое, тёплое, почти горячее. Из воды местами вырывались пузырьки газа, создавая над поверхностью густой пар, похожий на дым, струящийся над водой. Если бы капище умерло, вряд ли вода оставалась бы горячей.

Да и сруб давно начал бы рушиться. Значит, энергия есть, но я её не ощущаю. Ни черта не ощущаю.

Я разделся и вошёл в воду. Почему-то показалось, что именно так я смогу лучше понять происходящее. Возможно, вся сила капища ушла на обогрев озера. Я даже хмыкнул, предположение было странным, но проверить стоило.

Поплавав некоторое время в воде настолько горячей, что даже кожа, привычная к магии огня, стала красной от жара, я понял, что поиски не будут простыми. Я проплыл ближе к центру, затем вернулся к берегу, но ответа так и не получил. Капище не спешило делиться подсказками.

Тогда я решился доплыть до дна озера. Может быть, там есть какая-то отгадка? Но, чем глубже я заплывал, тем горячее становилась вода. К тому же даже после улучшений демонической кровью, без воздуха я всё ещё не мог обходиться, поэтому так и не добравшись до дна, всплыл на поверхность. Настроение стремительно опускалось к минусовой отметке. Но даже при таком раскладе моя решимость остаться здесь на ночь не дрогнула ни на йоту.

Немного поплавав в своё удовольствие, я выбрался из воды и направился в палатку, ан ходу размышляя, как ещё можно пригласить капище к разговору.

Первым делом я подумал улечься спать прямо в палатке, но решил использовать любую возможность, чтобы пообщаться с местными духами. А для этого нужно быть к ним как можно ближе.

Вытащил матрас из палатки и уложил его прямо у самой кромки воды, буквально в десяти сантиметрах, чтобы не замочило сено внутри.

Матрас, кстати, и сам, как будто излучал тепло, пар с озера добавлял уюта, да и внутренняя магия тоже играла роль. Создав несколько огненных рарожиков, я отправил их летать над озером в надежде, что капище откликнется на символ рода. Сам же улёгся и практически сразу уснул.

Сон был на удивление ярким. Вокруг летали огненные птички, вода в озере забурлила клубами пара, из которого соткалась соблазнительная фигура девушки. Та шла по поверхности воды, словно по суше, чуть покачивая бёдрами.

Я искренне пожалел, что это всего лишь сон. Образ был настолько реальным, что казался живым.

Когда девушка подошла почти вплотную ко мне, я увидел перед собой настоящую красавицу. Не просто хорошенькую — сногсшибательную.

При этом я даже пошевелиться не мог. Тем временем девушка подошла совсем близко к кромке воды, но, кажется, не могла покинуть пределов озера. Она наклонилась надо мной, рассматривая каждую деталь.

Увидела татуировки на плече и груди, заметила амулет, задумчиво оглядела его, затем снова посмотрела на меня.

Мне даже показалось, что она хотела прикоснуться, но в последний момент передумала.

— Ну ладно, просыпайся, — проговорила она задумчиво. — С тобой, видимо, можно и поговорить.

Я проснулся и первую минуту был слегка дезориентирован, потому что та самая девица из сна никуда не делась, а выжидательно уставилась на меня. Точнее, не просто девица. Сексапильная демоница. Стоит, хлопает длинными ресницами. Цвет волос — ярко-алый, чем-то похожий на тохарский, но ещё ярче. Из-под них чуть торчали рожки. Да, больше всего этот цвет волос напоминал тот, что был у демоницы, вывалившейся на меня из портала.

Единственное отличие этой демоницы от той, что я видел раньше, — она была не в доспехах, а практически голая. Не считать же за одежду короткую льняную рубашку, облепившую тело и совершенно ничего не скрывавшую.

Одним словом, было на что посмотреть и на что облизнуться. Кто бы знал, каких усилий мне стоило смотреть ей в глаза… В верхние, конечно же, а не в те, что пониже.

Демоница разглядывала меня с тем же интересом, без намёка на угрозу или враждебность. Скорее, с любопытством и удивлением.

И в какой-то момент она своим довольно мелодичным голосом произнесла:

— Ой, а наши опять с людьми сотрудничать начали?

И вот здесь я понял, что полностью теряю нить реальности. Может быть, я ещё не проснулся? И это просто очередной сон?

— А ты вообще кто? — решил спросить я.

При этом я понимал, что вопросом на вопрос отвечать не очень вежливо. Но я не мог понять, как правильно разговаривать с ней, пока она сама не ответит, откуда взялась.

— Как ты сюда попала? — уточнил я.

— А ты тогда кто?

Она удивилась не меньше меня и, кажется, тоже имела довольно боевой характер. Я решил, что начал наш разговор не слишком удачно, поэтому ответил:

— Я — наследник тохарского рода Аденов. И в какой-то мере Рароговых.

— Ой! — воскликнула она. — Так мы же с вами уже имели дело! И с теми, и с другими. Но очень-очень давно.

— Как я понимаю, с Аденами вы имели дело ещё в Тохарской империи? — уточнил я.

— Совершенно верно, — кивнула она. — Тохарская империя. Насколько я помню географию этого мира, находится к югу отсюда. Там были императоры… Как же их звали-то? По-моему, Аденизы. Ты, кстати, не родственник им, фон Аден?

— Самый что ни на есть, — кивнул я и добавил грустным голосом, — только вот империя наша пала. Многие тохары погибли, её защищая. Больше всего повезло представителям нашей ветви Аденизов и магам земли Кемизам. Мы плотно общались с ними, точнее, наши предки. А мы — потомки — до сих пор воюем плечом к плечу.

— А с кем воюете, если не секрет? — поинтересовалась девушка, сделав невинное выражение лица, от которого у меня внутри всё сжалось. Плюс её поза была так соблазнительно близка, что хотелось обнять.

Эх, демоническое отродье…

— Воюем с демонами, — кивнул я. — Но не с высшими, как Азарет. Нет. Мы боремся с низшими демонами. Они лезут постоянно в пределы нашей страны. Захватив Тохарскую империю, они используют её как плацдарм для попыток дальнейшей экспансии.

Я вдохнул побольше воздуха.

— Мы научились им противостоять, но каждый раз они придумывают что-то новое, а мы отвечаем. И так до бесконечности. Когда-нибудь это должно закончиться. Либо мы очистим мир от них, либо…

Я не стал заканчивать фразу. Подобные пессимистические прогнозы никогда не казались мне реальными.

— Да-да, низшие, — сверкнула яростно глазами демоница. — Я помню этих тварей. Их выводили селекционеры. Не то из помощников, не то из воинов. Это была наша общая беда. Именно из-за неё я и оказалась здесь.

— Я даже не могу представить, каким образом ты оказалась тут.

— Я была на боевом задании, — начала она. — У нас девушки воюют бок о бок с мужчинами. Просто в какой-то момент мы поняли, что без этого проиграем. Слишком велика была сила, противостоявшая нам. Но в момент выполнения задания меня окружили. Чтобы не достаться врагу, — она потупила взор, опустив глаза, — я принесла себя в жертву, посвятив свою смерть богине огня.

— Саламандра, — одними губами произнёс я.

— Вот именно, — кивнула она. — Богиня оценила мою самоотверженность и пронесла мою душу через разлом сюда в озеро. А в тот момент здесь находился один маг из рода Рароговых. Он и приложил руку к моему спасению. Нет, он не нашёл мне тело. Ты до сих пор ничего не почувствуешь, если прикоснёшься ко мне…

Я протянул руку. Пальцы прошли сквозь её образ. Почувствовал только горячий пар, из которого она была соткана.

— Так вот, — продолжила она, — для поддержания моего существования он замкнул энергию моей души на капище. А я ему подсказала, какие минералы помогут продлить моё существование. Он их достал. Немного, но пока хватает.

— Какие камни? — спросил я.

— Как ты можешь не знать? — проговорила она. — Точно такие же камни, как тот, что у тебя в амулете. Собственно, потому я и вышла. Почувствовала в тебе кровь Азарета. Нашу кровь. Кровь демонов. И увидела камень, который поддерживает мою жизнь.

— Но почему раньше ты не выходила на контакт с другими людьми, которые здесь жили? — удивился я.

— А зачем? — пожала она миниатюрными плечами. — У них не было ни этих камней, ни крови.

— А со мной, значит решила подружиться? — уточнил я.

— Ну, а почему нет? — спросила она, принимая вновь соблазнительную позу.

Да такую, что у меня где-то внутри застонало мужское естество, требуя немедленной разрядки.

— То есть, только из-за крови? — спросил я, прищурившись.

— Ну, ты ведь свой, фактически, — ответила она. — Кровь наша, минерал, печать богини — всё на месте. И плюс ты не начал орать во всю глотку, увидев меня. Из всего этого я делаю вывод: мы вполне можем подружиться. А то устала одна быть. Скучно.

— А как же капище? — спросил я. — Вы с ним общаетесь? Беседуете? Оно тебя хоть как-то подпитывает?

— Капище спит, — покачала она головой.

— Я тоже так думал, — проговорил я. — Но даже спящее капище обычно чувствуется. А тут совсем ничего, будто его и нет совсем.

— Практически так оно и есть, — смущённо ответила она. — Капище спит очень глубоко. Судя по всему, у него была слишком сильная связь с первым проводником. А когда того не стало, кажется, из-за какой-то трагической случайности, капище впало, можно сказать, в депрессию. Заснуло, ушло в себя и погрузилось в энергетический кокон, откуда его никто не может достать.

— Стоп! — сказал я. — А как тогда быть с пропуском «свой-чужой», за которым меня послал домовой?

— Ах, это, — широко улыбнулась девушка. — Дело в том, что по договору с твоим предком, тем самым магом, который меня спас, это я определяю, кто свой, а кто чужой. Моей силой охраняется не только терем, капище, озеро, а и вся резиденция. Это моя небольшая услуга за спасение в своё время.

— И как так получилось? — спросил я, понимая, что вопрос не самый актуальный, но мне действительно было интересно.

— В своё время, бывший глава клана притащил эти минералы для усиления. Благодаря им, тратя совсем немного жизненной энергии, можно полноценно защищать эту землю от посторонних, от воров, корыстных людей и даже вредоносных существ. Так что я здесь — в некотором смысле сторож.

— Понятно, — кивнул я. — Так и будешь тут куковать?

— К сожалению, нет, — девица стала очень грустной. — Проблема в том, что сила души, даже поддерживаемая этим минералом, без тела не безгранична.

— Что теперь делать? — спросил я, стараясь следить за её мыслями.

— Надо либо пробуждать капище, хотя за все эти годы мне удалось ощутить лишь энергетический кокон. Либо мне нужны новые камни. Те, что у меня есть, почти разрядились, — проговорила демоница. — Ещё лет десять, пятнадцать, двадцать… Может, и пятьдесят протяну. А потом — всё.

Я не стал спрашивать, что будет потом. Не хотел расстраивать эту демоническую, но чертовски симпатичную душу. А она, истолковав моё молчание как-то иначе проговорила:

— Благо, что вы между собой не воюете. Иначе расход камней станет чудовищным, и меня бы уже давно не было.

— Надеюсь, и не будем воевать, — ответил я. — У меня только один вопрос. Сколько всего тебе нужно таких камней, такого минерала? Речь хоть не про сотню килограммов?

— Нет, нет, что ты, — весело рассмеялась демоница. — Мне всего полкило хватило бы, чтобы продержаться ещё тысячу лет.

— А как это работает? — поинтересовался я.

— Моя душа существует, живёт, черпая силы из сердцевины этих камней. Я могу жить внутри, привязанной к этой сущности. Иногда материализоваться, как сейчас. Хотя это требует много энергии. Но я устала прятаться и быть одна. Поэтому и вышла к тебе.

— Понятно, — кивнул я.

А сам подумал: это уже второй случай, когда я сталкиваюсь с упоминанием об этом минерале. И понимаю, что мне нужно его найти.

Но мало того, что мне нужно найти этот минерал, теперь ещё мне требуется сообщать новости демонам. Получается, становится актуальным иметь канал связи с ними.

— Слушай, — сказал я. — Обещаю тебе, что попробую связаться с твоими. Как тебя зовут? Нужно же как-то упомянуть.

— Я — Аза, — ответила демоница. — Из первых дочерей.

— Угу, — я уважительно кивнул. — Из первых, да?

— Да, но из младших, — добавила она. — Поэтому он обо мне может и не вспомнить.

— Вспомнит, — ответил я. — Я уверен. Я обещаю передать, что твоя душа ещё жива и что тебе требуется помощь. Это первое. Получается, твоя душа переместилась сюда из одного мира в другой по энергетическим разломам?

— Да, всё так, — кивнула девушка. — Этот мир связан с нашим. У нас единая энергетическая сеть, и через неё проходят связи между многими мирами.

— То есть вы можете перемещаться между ними? — я, честно говоря, обалдел.

— Если у тебя есть сила богини, ты можешь переносить души по этим разломам между мирами, — сказала она с улыбкой.

— Только души? — уточнил я.

— Нет, конечно, можно и тела, — покачала головой она. — Мне кажется, что душу даже сложнее.

— Просто я тоже перемещался, и именно душой, — неожиданно даже для себя проговорил я. — Это было, когда спасал маму. Но я путешествовал исключительно внутри своего мира.

— Ты мог пролетать сквозь другие миры и даже не заметить этого, — улыбнулась демоница.

— Как ты думаешь, тело твоё ещё живо? — внезапно спросил я собеседницу.

— Сомневаюсь, — она снова погрустнела.

— Когда я вылетал на помощь матери, моё тело погибло, но я вернулся. Вернулся буквально за минуты объективного времени.

— Ну, это хорошо, — кивнула Аза. — А я-то знала… Знала, что у меня билет в один конец. Мне просто повезло оказаться здесь. Повезло, что меня спасли. Хотя, полагаю, это было не случайно, Саламандра что-то рассчитала. И маг не просто так оказался на берегу озера.

Я кивнул. Зная Саламандру, скорее всего, именно так всё и было.

— Ладно, — сказала Аза, — мне пора. У меня не так много энергии осталось, но ты приходи. Мы будем поддерживать с тобой связь. Ты очень симпатичный, — сказала она напоследок, — даже по меркам демонов.

— Спасибо, красавица, — ответил я и улыбнулся. — Я тоже рад, что мы познакомились.

Демоница уже зашла по колено в воду и и даже прогнулась будто собираясь нырнуть… Я же невольно залюбовался плавными изгибами шикарного тела. Но тут аза обернулась, уловив в моём взгляде восхищение.

— Хм… а ты приятно удивил, — улыбнулась она, прикусив нижнюю губку. — Приходил за пропуском, но не стал просить. Зато помощь предложил. Считай, проверку на корысть прошёл, — демоница подмигнула. — Скольким людям допуск давать?

— Мне и двум друзьям, мы с ними кровной клятвой связаны, один из них тоже… из наших. Полудемон, но из касты воинов.

— О! Неожиданно! — обрадовалась демоница. — А второй?

— Менталист, — не стал я скрывать Азы способности Тагая.

— Вот это подарок! — захлопала та в ладоши. — Я со всеми вами смогу общаться, правда, только голосом! На появления много энергии уходит, — последнее она заметила печальным голосом. Меня же отчего-то кольнуло странное чувство вроде тихой радости, что друзья не смогут любоваться прелестями Азы. Неожиданно…

* * *

Ермолов выехал в Тверь полулегально. Вообще, вся эта поездка и последующие встречи стали возможны только благодаря колоссальным усилиям Александра Сергеевича. Пришлось напрячь практически все имеющиеся связи и взыскать большинство долгов за те или иные услуги с его стороны, чтобы ему организовали встречу с одним иностранным специалистом… узкого профиля.

И это была лишь первая ступенька в сложной, многоходовой комбинации, которую задумал Ермолов. В Твери, в условленном месте, он должен был встретиться с менталистом из Черногории. Ему сказали, что это из самых сильных, кто сейчас полулегально находится в Российской империи. В качестве специалиста он помог устроить парочку династических браков и избежать нескольких банкротств.

— Здравствуйте! — Александр Сергеевич протянул руку человеку с внимательным взглядом, сидящему за столиком в кафе, в условленном месте. — Меня зовут Александр Сергеевич Ермолов.

— Рад знакомству, — ответил тот почти без акцента, чуть улыбнулся и добавил: — Драган Зарянич.

— М-м… Зарянич? — Ермолов словно смаковал имя. — Скажите, фамилия Зорич вам ни о чём не говорит? Вы, случайно, не знакомы?

— Слободан? — поинтересовался собеседник.

— Так точно, — кивнул Ермолов. — Слободан Зорич.

— Как же не знакомы, — с пренебрежением хмыкнул Зарянич. — Он мой кузен троюродный.

— Подождите, — не поверил своим ушам Ермолов. — Он что, тоже…?

Александр Сергеевич не стал договаривать.

— Тоже, — кивнул Драган.

Ермолов ликовал в душе. Такое везение раз в жизни случается! На ловца и зверь бежит!

— Скажите сразу, родство не помешает вам оказать мне некую услугу, в результате которой ваш кузен… может потерять свою репутацию? — осторожно спросил он.

— Что вы, — оскалился Зарянич, — скорее поможет. Эта тварь, урвавшая себе место при дворе, совсем забыла про родню. Сам по балам шляется и прёмам, а мы вынуждены… на голодном пайке… на периферии, в нелегальном положении…

Ермолов понял: он уже видит те самые ниточки, за которые начнёт тянуть.

— Скажите, Драган, — проговорил он, — вы готовы ради легализации своего положения и будущей обеспеченной жизни воспользоваться своим даром? Формально, совершённые вами действия даже не будут нести вреда здоровью людей, а потому не могут быть квалифицированы как преступление.

— Звучит заманчиво, — холодно улыбнулся Драган, — но обычно слабо выполнимо. Предполагаю, что озвученная вами перспектива стоит того, чтобы в случае необходимости несколько выйти за рамки закона. И не вижу в этом особой проблемы.

— Отлично, — кивнул Александр Сергеевич. Драган ему уже нравился своей беспринципностью. Но с учётом его способностей, нужно будет перестраховаться. — Тогда перейдём к сути. Слушайте внимательно. Я дам вам амулет изменения облика. Вам предстоит изобразить атаку на одну особу, но никакой реальной агрессии не будет. Не подумайте ничего плохого.

Он развёл руками, показывая ладони. Тем самым Александр Сергеевич стремился показать, что играет в открытую.

— По моим данным, — продолжил Ермолов, — ваш троюродный брат Слободан купил на аукционе в Европе какую-то сверхредкую магическую розу и посадил её в дендрарии. Ваша задача — в его облике привести прекрасную даму к кусту и внушить ей, чтобы она просто понюхала цветок.

— У дамы будет ментальная защита? — уточнил Зарянич.

— Конечно, защита имеется и неслабая, — не растерялся Ермолов. — Но вы же не думаете, что есть защита от простой человеческой симпатии? Чуть-чуть подтолкнуть — и дело сделано. Кроме того, у меня есть смутное подозрение, что прекрасная дама питает к Зоричу некие нежные чувства. Это тоже сыграет в нашу пользу.

— Значит, нужно просто склонить её понюхать цветок? — уточнил Драган.

— Именно, — ответил Ермолов. — А вот в самом цветке будет содержаться афродизиак. Редкий, дорогой. Там, в дендрарии, у меня уже есть свой человек, он всё подготовит, опрыскает перед вашим приходом. Не переживайте.

— На первый взгляд — несложно, — согласился Зарянич.

— Вот именно, — развёл руками Ермолов. — Ничего сверхъестественного. Операция продумана до мелочей — это факт. Затем я лично «вырублю» вас. Разумеется, не всерьёз. Здесь мы договоримся, как лучше провернуть эту сцену. Вас унесут. Я сниму амулет и заменю вас на настоящего Зорича, чтобы после всего этого действа его обвинили не просто в попытке соблазнения прекрасной дамы, этого может оказаться мало, а в ментальном воздействии на неё.

Он шумно вздохнул и промокнул лоб платком.

— Ну а что? Роза — Зорича. Понюхать просил он. Рядом был — он. Ну, и виноват тоже Зорич.

— Хорошо, — кивнул Драган, — а как вы докажете, что прекрасная незнакомка действительно подверглась воздействию афродизиака?

Он спросил не со скепсисом, а уже войдя во вкус и примеряясь к рабочему процессу, полностью приняв ситуацию.

— Есть верный признак, — ответил Александр Сергеевич. — Глаза человека, подвергшегося воздействию, меняют цвет.

— Это интересно, — согласился Зарянич. — Тогда вопрос: какие будут условия нашего сотрудничества?

Ермолов хмыкнул. Условия работы с менталистами всегда были щекотливыми. Дело в том, что они чувствуют, если их пытаются обмануть. Либо просто отказываются от задания, как только почувствуют, что заключающий с ними договор человек что-то скрывает, закрывается от их воздействия.

Поэтому Ермолов шёл с открытой душой. У него стояла лишь простенькая защита от воздействия на ментальном уровне, никаких изысков.

— Обоюдная клятва, — проговорил он. — Самая обычная, смертная. Клятва, нарушив которую, человек умирает сам — без посторонней помощи.

— Я слушаю, — сказал Драган, блеснув глазами.

— Клятва простая: не навреди словом, делом или помыслом. Обоюдное молчание по данному делу — и всё.

— И всё? — удивился менталист.

— Этого достаточно, — ответил Александр Сергеевич. — За исполнение задания я выбью вам наследное русское дворянство и клочок земли, получите немного влияния. А главное — протолкну при дворе.

— При дворе? — уточнил Зарянич. — Вы же сейчас в опале.

— Поверьте, — с чувством собственной важности проговорил Ермолов. — Как только мы закончим, я тут же вернусь во дворец. Вы будете моим адъютантом. Мне нужен рядом человек, который сможет сканировать всех, с кем я общаюсь, чтобы заранее находить врагов. Как оказалось, их даже больше, чем я думал.

— Хорошо, — кивнул Драган. — Я согласен на ваши условия.

Собеседники обменялись кровными клятвами на месте, и лишь после этого Драган задал главный вопрос:

— Кто же у нас та прекрасная дама, на которую нынче открыт сезон охоты и спасения?

Отвечать Ермолов не стал, всё же пусть кафе и было полупустым, но прогореть на такой мелочи не хотелось. Он достал золотой рубль и перевернул его аверсом вверх, где был изображён профиль императрицы. Брови у Зарянича поползли вверх от удивления.

— На такую дичь я ещё не охотился! Когда приступаем?

Глава 14

— Ну чего, мимо? — проворчал Домовой.

— Да нет, — ответил я. — Мне дали допуск в дом. Причём, не только на меня, но и ещё на двоих моих друзей.

— Эвона как! — проговорил Домовой. — И правда, есть допуск. Ну, заходи тогда, мил человек. Располагайся, осматривайся. Расскажи, чего хотелось бы. А я пока стол накрою.

«Нихера себе… — подумал я. — Тут даже скатерть-самобранка есть?»

Но на деле оказалось иначе. Продукты сами собой на стол не выскакивали. Домовой просто застелил столешницу какой-то свежей скатертью. Хотя, если честно, скатерть была старше меня раз так в двадцать, а то и в тридцать.

«Ну ничего страшного. Постепенно обживёмся», — решил я.

В дом я входил с замиранием сердца. Во всём этом было что-то необычное, волнующее.

— Как тебя звать-то, мил человек? — обратился ко мне домовой, когда я переступил порог.

— Зови меня Виктором, — сказал я. — А полностью я — Виктор фон Аден.

— Очень приятно, — дух до сих пор не показывался, но при этих словах мне показалось, что он даже поклонился. — А меня Евпатием величают. Если что понадобится — кликни Евпатия, и я тут как тут.

— Отлично, — кивнул я, чуть усмехнувшись. — И тут же подумалось, что в этот дом, наверное, давным-давно не ступала нога человека. Обстановка явно не менялась десятилетиями, если не столетиями. Среди всего этого могло быть множество ценных вещей, назначение которых сразу и не разгадаешь.

Нет, конечно, гости тут бывали, но, полагаю, час — это слишком мало для того, чтобы отыскать что-то по-настоящему ценное.

— Евпатий, — позвал я духа. — Скажи, пожалуйста, тут наверняка полно артефактов разной степени важности?

— Конечно, конечно, — отозвался домовой. — У хозяев чего только не было, всё было.

«Очень понятно», — подумал я про себя, но вслух спросил другое:

— А не подскажешь ли ты, где можно их отыскать? А заодно и прочитать о них, узнать какую-нибудь информацию?

— Да где такое может быть и ума не приложу, — ответил Евпатий. — Давай мы с тобой так условимся: я соберу всё, что есть, в одном месте. В кабинете бывшего хозяина. Он на втором этаже сразу направо от лестницы.

— Спасибо, — кивнул я. — Пожалуй, я пока осмотрюсь.

— Конечно, осматривайся. Ежели чего кликай. Сразу прибуду, — проговорил домовой.

— Это я уже слышал, — усмехнулся я. — Ладно, ступай, занимайся своими делами.

Первый этаж, как я уже успел заметить, был каменным. Его строили из огромных слоистых валунов, что придавало ему сходство с Уральскими горами. И да, оказалось, что дом такой же основательный, как они.

Правда, именно из-за камня внутри было довольно прохладно, несмотря на тёплую погоду на улице. Но при этом не было этой промозглости и сырости, которая обычно возникает в заброшенных деревянных постройках.

Евпатий заботился о комфорте. Не было чувства запустения. Я прошёл по темному коридору. По правую руку увидел большую гостиную, по левую — кухню. Дальше были другие комнаты, судя по всему, для прислуги или хозяйственных нужд.

Одним словом, дом мало чем отличался от других родовых гнёзд того времени. Но внутри чувствовалась какая-то монументальность. Создавалось впечатление, что здесь можно выдержать осаду не на годы — на десятки лет.

Не дом, а крепость.

Поднявшись на второй этаж, я зашёл в кабинет. Там было намного светлее — окна, в отличие от первого этажа, были не узкие щели, а настоящие проёмы, пропускающие огромное количество солнечного света в дневное время.

Стол стоял так, чтобы солнце не мешало работать. Каждая деталь в интерьере — каждая полочка, каждый шкаф, каждый предмет мебели — говорила о любви хозяина к этому месту. Казалось, что я сейчас рассматриваю чью-то мечту, воплощённую в жизнь с теплом и заботой.

Мечта о собственном уютном доме, где можно было бы чувствовать себя комфортно в любое время года и суток. Всегда.

Думаю, у хозяина это получилось. Только вот он, видимо, слишком сильно эмоционально привязал к себе не только домового, но и дух капища. И когда его не стало, с ним ушла вся та энергия, что наполняла дом жизнью.

То, что я сейчас видел, было лишь крохами по сравнению с тем, что было раньше.

На столе уже лежало несколько артефактов. Но я не спешил их трогать, понимал, что для разбора всего этого необходимо было время, которого я сейчас не имел.

Потому что с рассветом мне надо было вернуться в общежитие, встретиться с ребятами и приступить к занятиям.

Перед этим нужно было успеть заглянуть к управляющему и попросить отправить того две небольшие телеграммы.

Первая уйдёт к отцу. Попрошу. чтобы Аркви с Рыжим и Резвым выдвигались в усадьбу Рароговых. С местом жилья определился, и жду Аркви к себе.

Тут я даже стукнул себя по лбу, ведь совсем забыл попросить пропуск для Аркви во время разговора с демоницей. Не будет же он в самом деле жить на конюшне!

Вторая телеграмма отправится к деду. В ней я сообщу, что получил доступ к капищу и смог войти в старую резиденцию. Все артефакты соберу, переберу, сделаю опись и нужные передам Креславу, как главе клана.

Это всё я продумывал, бродя по пустым комнатам, спальням, игровым и залам неизвестного мне назначения.

Самый большой зал, как мне показалось, использовался для собраний глав семей внутри клана. Там стоял массивный стол посередине, на котором были красиво вырезаны и покрыты лаком чьи-то имена, указания на географические объекты и много другой интересной информации.

Но сейчас разбираться во всём этом времени не было. Выходя из зала, я поймал через одно окно в коридоре солнечный луч и понял: времени ушло гораздо больше, чем планировал. Нужно успеть заглянуть в резиденцию, а потом и на учёбу.

— Евпатий! — позвал я.

— Да, да, господин Виктор, слушаю вас, — раздался голос почти у самого уха, отчего я вздрогнул.

— Не подкрадывайся так больше, — попросил я. — А то заикой оставишь.

— Хорошо, господин Виктор, — ответил домовой, немного отдаляясь. — Не буду.

— Мне сейчас нужно отлучиться, — сказал я. — Вернусь, скорее всего, к вечеру. Возможно, сегодня и не вернусь вовсе, тогда жди завтра или ближе к выходным.

— Слушаюсь, — проговорил Евпатий. — Я пока всё приберу, разберу, приведу в порядок.

— Вот и ладненько, — кивнул я. — Не скучай. Скоро вернусь.

* * *

Управляющего по резиденции ещё пришлось побегать поискать. Из-за этого я едва не опоздал на пары. На завтраке успел только быстро закинуть в себя овсянку и запить кофе.

В аудиторию вбежал последним, но за несколько секунд до начала занятий.

— Всем привет! — сказал я, усаживаясь на место.

— Ты чего так долго? — толкнул меня локтем Тагай. — Мы уже начали волноваться. Может, дом тебя того?

— Чего «того»? — спросил я.

— Ну, сожрал… — развёл руками Тагай.

Я хотел было рассмеяться, но тут вошёл преподаватель, военный историк Василий Михайлович Соловьёв.

— Дорогие курсанты, — начал он, — рад видеть вас всех в целости и сохранности. Очень жаль, что вас стало значительно меньше, чем было до событий в Коктау. Но те, кто остался, скорее всего, доведут обучение до конца. И это радует.

Он попытался улыбнуться, но получилось плохо.

— Сегодня мы будем проходить очень важную тему «География обороны», — продолжил он. — Как вы знаете, на наше государство постоянно совершаются нападения демонов. Поэтому нам приходится держать практически круговую оборону. Вы, наверное, знакомы с таким рубежом, как Стена. Она протянулась на многие тысячи километров вдоль границы с Китаем, по Тянь-шаньскому хребту, доходя практически до Каспия.

Он повернулся к карте, висящей на стене аудитории и указкой прочертил по ней примерную линию.

— Но это не единственное такое укрепление. В нашей библиотеке есть так называемый атлас всех разломов империи и вне её. Если заинтересуетесь и заглянете в него, там будут указаны вероятные места прорыва, а это ничто иное, как энергетические разломы. Да, именно там демонам проще всего прорваться в наш мир. Поэтому к этим местам нужно самое чуткое отношение.

Он прошёл взад-вперёд по аудитории, посматривая на нас. Видимо, смотрел, впитываем ли мы информацию или занимаемся своими делами. Но все курсанты слушали его достаточно внимательно, поэтому он продолжал:

— Ну, про Стену я уже сказал. Да, должна быть ещё так называемая Южная, или Кавказская, стена. Это был проект продолжения Кавказских гор — второй рубеж обороны. Его должны были строить Карагоровы, но глава клана погиб, и всё дело на данный момент застопорилось. Ещё один рубеж обороны держат Вулкановы на Тихоокеанском кольце. Чтобы вы понимали, разлом там круговой и постоянно находится в активной фазе. Почему там не построили полноценную стену? — наверное, спросите вы. И будете правы.

Соловьёв оглядел аудиторию и кивнул, словно получил от нас вопрос.

— Дело в том, что строить там Стену попросту бессмысленно. Во-первых, главный ресурс магии Вулкановых — лава. А с помощью лавы они вполне успешно создают необходимую защиту. А, во-вторых, постоянные подземные толчки делают невозможным удержание любой конструкции. Ни один материал не выдерживает такой тряски. Всё сразу трескается.

Преподаватель развёл руками.

— Но есть ещё и северный рубеж. Это места разломов во льдах. Казалось бы, оттуда невозможно вылезти демонам, ведь те совершенно не переносят холод. Но существует так называемый эффект гейзера, когда под давлением из разлома выстреливает струя горячего воздуха, а вместе с ней вылетает целый легион, а то и два демонов. Не фигурально, а буквально, как снег на голову. Там порой такое кровавое месиво бывает, похлеще, чем на Стене. Потому что на Стену ещё надо забраться, и это пока не каждому демону под силу. А здесь обороняющиеся моментально оказываются лицом к лицу с превосходящими силами противника.

Василий Михайлович поднял указательный палец вверх.

— Не случайно наш Аркадий Иванович Путилин из Мурманска. Именно там разрабатываются шоковые методы прорыва. Потому что именно там людям зачастую приходиться мгновенно мобилизовать все свои ресурсы и даже сверх того. Именно за счёт этого получается прорываться внутри ранга своего владения, но на уровень выше. Все эти методики обкатываются там.

Соловьёв подвёл итог в новой теме, которую он начал:

— И таким образом мы получаем империю, замкнутую по контуру в один большой оборонительный рубеж. К чему я всё это говорю? — продолжил преподаватель. — Чтобы вы понимали, с чем столкнётесь в будущем. И почему вас обучают именно тому, чему обучают в этой академии. Вы — будущие офицеры, опора империи. Те, кто будут стоять на одном из этих рубежей.

Он потёр ладонь о ладонь, и посмотрел так, словно выискивал кого-то среди курсантов.

— Чтобы перейти к следующей части, я немного расскажу вам про офицерскую структуру, которая основана на магическом потенциале. Кто-нибудь напомнит всем остальным, какие у нас существуют ранги владения магией?

Первой руку подняла Радмила Зорича. И тут я понял, что именно высматривал в аудитории Соловьёв — поднятые руки.

— Новик — ёмкость источника до ста условных магических единиц, — отрапортовала она. — Воин — от ста до двухсот пятидесяти. Гридень — ёмкость источника от двухсот пятидесяти до пятисот, в теории может выдержать натиск сотни неодарённых. Ярый — ёмкость от пятисот до семисот пятидесяти. Может справиться с полутысячей неодарённых. Боярин — от семисот пятидесяти до тысячи единиц. Ярило — от тысячи до полутора тысяч единиц.

— Спасибо, — кивнул ей Василий Михайлович. — Достаточно. Как вы понимаете, — проговорил он дальше, — эти цифры напрямую влияют на ваше продвижение по службе. То есть, если вы достигли уровня Ярый (от пятисот до семисот пятидесяти единиц), значит, под вами будет порядка пяти младших офицеров в ранге Гридень. Понятно?

Все в аудитории кивнули.

— Прекрасно, — проговорил преподаватель. — Тогда идём дальше. Только перед этим я должен объяснить вам одну важную вещь. Прежде чем вообще рассчитывать на управление офицерами, вы должны понять: живёте вы войной или мирной жизнью?

— А как это связано? — спросил с места Толстой.

— Хороший вопрос, — ответил Соловьёв. — Хотя в следующий раз прошу поднимать руку, если хотите что-то спросить. Дело в том, что есть большая разница между тем, служите ли вы круглогодично по контракту, имея, конечно, отпуск и прочие положенные поощрения, или живёте обычной мирной жизнью, но два месяца в год призываетесь из резерва на службу во благо империи на одном из рубежей.

Василий Михайлович подошёл к своему рабочему столу и опёрся на него.

— В идеале, наша академия готовит именно высших чинов. Мы формируем военную аристократию. Такие люди, как Бутурлин, Чернышев, Паскевич — все они вышли из стен этой академии. Чему лично я безмерно рад и горжусь этим фактом. Но никто на вас, естественно, не посмотрит косо, если вы откажетесь от военной карьеры. Это при условии, что, скажем, вы единственный сын в семье или, например, не оставили потомства. Причём потомство должно насчитывать как минимум двое детей, и один из них — обязательно одарённый мальчик.

Он снова прошёлся, глядя на нас внимательным взглядом.

— В связи с этим должен сказать: на границах, ближе к рубежам нашей родины — на периферии — достаточно терпимо относятся к бастардам. Если в столице на них смотрят косо, ведь рождённые вне брака всё же считаются некоторой «тенью» на роду, то на периферии к этому относятся спокойно. Если ребёнок одарён, он признаётся родом. Он получает отчество главы клана на тот момент, чтобы не запятнать чью-то репутацию семьянина, и все те же самые права, что и другие дети рода. При этом он зачисляется в боевой резерв.

Соловьёв хлопнул ладонью о ладонь, подводя итог, а я поймал себя на мысли, что меня сильно захватило его повествование.

— Итак, запомните вот что: если вы рассчитываете идти на контракт, то есть посвятить себя службе в армии, вы обязаны подобрать младших офицеров под себя. Что это значит? В вашей команде должны быть люди, которые компенсируют ваши слабости и усилят общую оборону. То есть вы должны сразу понимать, какие задачи вам предстоит выполнять, какие цели преследовать. Исходя из этого, вы набираете свою группу. Например, если ваша задача — разведка, то идеальный вариант — какой-нибудь следопыт. Тот, кто видит дальше обычного взгляда. В идеале — менталист. Хотя сейчас таких сложно найти.

Василий Михайлович явно смутился от собственных слов. Видимо, когда он начинал преподавать, такой ситуации с менталистами, как сейчас, ещё не было.

— Не будем углубляться в детали, — проговорил он. — Также нужны люди, которые смогут обеспечить защиту группы в случае внезапного прорыва. Отлично справляются водники с уклоном в лёд.

Перед моими глазами тут же встал наш состав с Тагаем: Тень, Гризли, Белоснежка… Вот была наша пятерка. Но мы могли не только вести разведку. Мы могли навести такого шороха, что демоны, завидев нас, порой просто разворачивались и убегали.

— В какой социальной группе принята такая форма слаженного взаимодействия? — спросил преподаватель.

Я поднял руку.

— Говори, Виктор, — сказал Соловьёв.

— Среди каторжников, — ответил я, — эта форма распространена больше, чем где-либо.

— Совершенно верно, — кивнул мне преподаватель. — Это те же маги, точно такие же люди, как и мы. Не все они совершили действительно страшные преступления. Иногда на каторгу попадают по ошибке или по воле обстоятельств. Но в целом, вы правы, каторжники образуют самые надёжные пятерки. Более того, они самые сработанные. Потому что в составе группы кто-то может поменяться, только по причине смерти. И чаще всего именно благодаря своей результативности, эффективности и слаженности действий, на первом месте стоят как раз каторжники, на втором — контрактники, на третьем — резервисты. У кого-нибудь есть соображения, почему именно так?

Соловьёв оглядел аудиторию — ни одной руки. Тогда я снова попросил слова.

— Виктор, прошу, — проговорил Василий Михайлович.

— Каторжники на первом месте по слаженности и эффективности работы, потому, что у них нет ничего, кроме жизни, — ответил я. — От их действий эта самая жизнь и зависит.

Преподаватель кивнул, а я продолжил:

— Они находятся на грани смерти и делают невозможное, чтобы выжить. У них нет мыслей о семьях, нет возможности отступить. Они делают всё, чтобы через них враг не прошёл. Контрактники — на втором месте. Они служат годами, становятся единым организмом. За спиной — свои семьи, дом. Это мощный стимул. Как у нас в Горном. Мы стояли насмерть, потому что за нашими спинами были женщины, дети, старики, — наши семьи. Именно ради них мы не отступали. А на третьем — резерв. Потому что их единственная мотивация — дожить до конца двух месяцев службы. Это самая слабая мотивация из всех возможных.

Преподаватель кивнул:

— Молодец. Ответ очень подробный и правильный. Садись, Виктор.

Соловьёв снова оглядел аудиторию.

— Почему я всё это вам говорю? — продолжал преподаватель. — Потому что вскоре вас начнут делить на пятерки и перетасовывать между собой. Зачем? Чтобы вы смогли определиться, с какими магическими силами в составе группы вы сможете показать максимальный результат. Это очень пригодится вам в будущем. Когда пятерки сложатся, у вас будет практика по всем направлениям: Тихоокеанское кольцо, то место, где должна была быть Южная Стена, разломы севера…

Артём Муратов поднял руку.

— А наша Стена когда? — спросил он, когда преподаватель ему разрешил.

— А вам её за Коктау автоматом зачли, — улыбнулся профессор. — Могу на будущее сказать, как узнать, зачли вам практику или нет. Вот если вы вернулись с неё, и никто при этом не умер, все целые и здоровые — значит, зачёт получили, — проговорил он.

Курсанты несмело улыбнулись, подумав, что это была шутка, но серьёзное выражение лица историка намекало, что это была суровая правда нашей жизни.

* * *

После занятий я позвал не только своих друзей, но и Радмилу Зорич, а также Артёма Муратова — они уже входили в нашу пятерку во время событий в Коктау. И ещё Миру.

У меня были мысли насчёт того, чтобы сделать из пятерки шестёрку, но это не понадобилось.

— Друзья, я собрал всех для одной цели, — сказал я, глядя на собравшихся ребят, — чтобы понять и обсудить, кто чем может усилить нашу группу.

— Ребят, — слово взяла Радмила. — Я, конечно, всё понимаю. Мы вместе отбивались от демонов, и довольно эффективно. Но от того, чтобы войти в новый состав твоей группы, Вить, я всё-таки откажусь. Дело в том, что сейчас я формирую свою боевую группу из девушек. Так сказать, женский отряд.

— Я понял, — ответил я, отдав воинское приветствие. — Но знай, что мы всегда будем рады видеть тебя в нашем кругу.

— Конечно, — кивнула она, но тут же сказала: — И ещё, Вить, можно тебя на пару слов?

Мы с ней отошли, но буквально шагов на пять. Где она мне шёпотом сообщила:

— Послушай, я, конечно, понимаю, родственные связи и всё такое, но Мирослава ни разу не боевой маг. Она и маг достаточно слабый. Усилить тебя она никак не сможет. Вот честно, как бы я не относилась к Морозовой, но она, как боевой маг значительно сильнее. Уж лучше рассмотри её кандидатуру.

Я подумал, что Мира наверняка услышала эти слова, несмотря на то что Радмила старалась говорить тихо. Губы девушки сжались в линию, и я понял, что Мирослава всё же расслышала критику в свой адрес.

Естественно, ей было неприятно. Но ничего страшного в этом лично я не видел. Я четко помнил наставления деда, тот просто так не стал бы советовать подтянуть Миру к себе.

— Хорошо, — кивнул я Зорич. — Подумаю над твоими словами. Хотя иногда в группе играют и непредсказуемые ставки.

— Мое дело — предупредить, — проговорила Радмила. — А дальше действуйте, как считаете нужным. Всего доброго.

Она кивнула и ушла, а я подошёл к остальным:

— Ну что, давайте думать. Где наши слабые места? Где сильные? Пожалуй, начнём с меня.

* * *

Инферно

Штаб клана селекционеров

Максвелл сегодня был не в духе. Такое с ним частенько случалось, когда очередной эксперимент шёл не по запланированному сценарию. В такие моменты подчинённые старались обходить его стороной, чтобы самим случайно не стать участниками следующего эксперимента.

Не явиться на совещание было равносильно подписанию себе смертного приговора. Поэтому никто не спешил брать слово. Все ждали, что скажет Максвелл.

— Не скажу, что рад видеть ваши ро… рогатые лица, — вместо приветствия обратился к родне глава клана и идейный вдохновитель восстания низших. — как всегда на повестке дня у нас два направления экспансии: внутренняя и внешняя. Чем порадуете, господа?

Первым слово взял Оег, один из старших сыновей Максвелла.

— Есть результаты по обкатке экземпляров из низших одарённых. Они показали себя хорошо, хотя это касается только человеческого мяса. Против высших они пока слабоваты. Кроме того, с прискорбием должен сообщить, что мы потеряли одного из наших менталистов. Это слишком высокая цена за захват магически одарённых женщин. Поэтому предлагаю временно снизить интенсивность внешней экспансии на этом направлении.

— Хорошо, допустим, — ответил ему Тиннибриффер, ответственный за снабжение клана. — Где вы предлагаете брать магически одарённых человеческих самок для развития нашей программы усиления низших? Мы и так уже остатки тохаров скоро будем как скот разводить, если ситуация не улучшится.

— Тин, ты так спрашиваешь, будто у нас в этот убогий мирок только одна дыра пробита.

От взгляда главы клана демон поёжился и умолк.

— Можем под эту задачу активизировать наступление в другом направлении, — подхватил идею отца Оег. — Тем более у нас есть достаточно перспективное место. То, которое люди из земного мира называют Альпами.

— В каком месте оно перспективное? Те же горы. Тот же лёд. Опять задницы морозить. Не могли эти долбанные телепортщики удрать куда-то в равнины… Нет же… в горы попёрлись! — Тиннибриффер мыслил с точки зрения развёртывания собственных снабженческих отрядов. Именно на их плечи ляжет поиск и доставка магически одарённых человеческих самок.

— И всё же направление Альп более перспективное. Там тоже постоянный прорыв, но основной плюс в том, что Стены нет. Да, там есть серьёзные ледники, но в них имеются проходы. Гораздо проще пробиться именно туда. Концентрация людей меньше, и для их слома требуется меньший натиск. Особенно если туда перебросить магов из числа низших. Они сдержат лавины.

Совет клана ждал реакции Максвелла, и она не замедлила быть.

— Разумно. Пирог лучше есть по кусочкам, не подавишься. А в той стороне земля — сплошное лоскутное одеяло. Их карликовые державы проще будет сломить, чем единый монолит северян.

Получив одобрение главы, совет клана согласовал перенаправление главной ударной силы с южных рубежей Российской империи на прорыв в Альпы — в сторону Австро-Венгерской империи.

— Что у нас с внутренней экспансией? Есть подвижки? — задавая вопрос, Максвелл уже мысленно представлял, что он сделает на очередном эксперименте с человеческими самками.

— Мы, наконец, сломали последнего Тохарского императора, — со злорадной улыбкой доложил Вирго, лучший палач клана и племянник главы, ценившийся им больше многих собственных сыновей за целеустремлённость. — Четыреста лет работы… а на выходе пшик! Он указал место добычи необходимого нам минерала, усиливающего наших врагов. Мы изучили образцы из копей Тохарской империи, даже нашли те самые месторождения. Но дело в том, что копи оказались затоплены, засыпаны и практически полностью уничтожены. К тому же, они уже выработаны. Самое большое, что мы смогли найти — кусочки размером полсантиметра. Одна пластина едва ли не в целый сантиметр.

Вирго развёл руками.

— Естественно, такие образцы нас не интересовали. Но мы изучили их характеристики. На основе этих данных создали модель и рассчитали объём, который потребуется для подавления сопротивления Азарета.

— И сколько же нужно? — заинтересовался Максвелл.

— По нашим прикидкам — минимум пятьсот килограмм, — ответил Вирго и даже, кажется, немного вжал голову в плечи.

— Стоп! — Максвелл встал со своего места, нависая над массивным столом, столешница которого была вырезана из единого куска огненного мрамора. — Вы же сами говорили, что для захвата клана Азарета хватит одной короны. А сколько в ней? Килограммов пять максимум! Жду пояснений!

— Корона — всего лишь проводник, сосредоточение энергии на вашей личности, — попытался разъяснить докладчик. — Чтобы управлять энергией и перенаправлять её, нужны усилители. Вы ведь должны оперировать силой сотни менталистов, увеличенной с помощью минерала. Эту энергию, принятую через контакт, вы соберёте, проведёте через корону и направите в нужную сторону. Но для этого, помимо самой короны, в качестве призмы и других усилителей, нам нужно ещё не менее четырёхсот девяносто пяти килограммов чистого минерала.

— Где мы столько возьмём? — спросил Максвелл.

— Нужно искать, — ответил докладчик. — Самый быстрый способ — мирное внедрение в человеческие империи. Нужно войти в структуры, отвечающие за исследование недр, определить, есть ли у них аналоги нашим образцам и где находятся места его залегания. Точечную добычу организовать легче и быстрее, чем военную экспансию и поиск своими силами.

— Хорошо, — Максвелл посмотрел на остальных демонов, входящих в совет. — Сам этим и займёшься!

Глава 15

Следующим занятием у нас были спарринги между собой — причём не просто обычная рукопашка, а магическая боёвка. И вот здесь нас ждал очередной сюрприз. Преподавателем был никто иной, как Собакин.

Он уже более-менее пришёл в себя после ранения в Коктау, и сейчас лишь пара лёгких повязок напоминала о том, насколько он был разодран. Но при этом было видно, что он стал даже злее и агрессивнее, чем раньше.

Говорил он тоже чуть иначе:

— Сегодня мы проверим, — проговорил Сергей Семёнович, — чему вас научили дома. Наша задача, как Академии, и моя задача, как преподавателя в первую очередь показать всем окружающим, на что вы способны. Это нужно для того, чтобы как следует спаять вас в пятёрки. Соответственно, те люди, которые будут рядом с вами, должны понимать, на что способны их боевые товарищи. А учить вас каким-то азам я не буду, базу для магических боёвок вам должны были вложить дома. А здесь мы как раз и посмотрим, чему вы там научились. Иными словами, мы будем вас бить. Причём бить до тех пор, пока вы не научитесь держать удар и сопротивляться. Если кто-то из вас думает, что сможет как-то схитрить или выкрутиться, это у вас не получится.

И Собакин явил нам небольшой жезл, из которого внезапно вылетела молния.

Я на глаз определил, что, судя по выжженному пятну в траве, как минимум, будет очень больно, когда такая штука вонзится в мягкие ткани, а, как максимум, понадобится лекарь.

— Слушайте меня сюда! — продолжил Собакин. — Сегодня вы не будете, как малые дети, прятаться за артефакторные щиты и за защитные заклинания «мам-пап». У вас будет только одна голая боль. Я прослежу, чтобы всё было честно. Но мы в Академии всё-таки не убийцы, мы только любим обижать маленьких мальчиков и девочек, но не любим, когда они умирают. В связи с этим попрошу поприветствовать ваших помощников, — и он показал рукой на толпу в зелёных халатах.

Те чуть ли не на цыпочках прошли мимо нас и расселись вокруг места для проведения боёв.

Я даже заметил, что это было отрепетировано заранее, потому что между ними было примерно одно и то же расстояние.

— Мы с Аграфеной Петровной решили объединить практику её третьего курса, — пояснил Собакин, — и вашего первого. В случае чего эти ребята сразу же примутся вас лечить.

— А если они мне что-то не то и не туда прирастят⁈ — с места выкрикнул Толстой. — Я не хочу подвергаться лишней опасности!

— Что они тебе там не так прирастят? — брезгливо спросил Собакин. — Глаз на жопу натянут? В таком случае они получат тройку в зачётку. А это, сам понимаешь, никому не нужно. Зато у вас, курсант, будет круговое зрение, так вы сможете гораздо эффективнее выслеживать врага и даже биться с ним. Шучу. Поправит вам Аграфена Петровна задницу, если туда случайно вживят глаз. И он перекочует в какое-то другое место.

— Я не хочу к Аграфене Петровне! — чуть ли не взвыл Толстой.

— Зато она к вам хочет, — хмыкнул Сергей Семёнович и утратил интерес к Лёве.

— Итак, курсанты, сегодня на пары поделю вас я… исключительно так, как захочу. Впоследствии мы будем менять спарринг-партнёров. Но сегодня вы будете биться с тем, с кем прикажу я.

Он назвал несколько пар, и ребята с девчонками начали переглядываться. Ещё не все тут друг друга знали — особенно новичкам было трудно. Но некоторые пары были действительно неожиданными. Например, одной из пар были Морозова и Зорич.

Мне достался Толстой, Тагаю — Боян Болотов, а Косте — Голицын. Не то чтобы это было совсем неожиданно, но прослеживались некоторые закономерности.

— Значит, так, — проговорил Собакин, когда все пары были распределены. — Предупреждаю: использовать атакующие конструкты ёмкостью более ста единиц запрещено. Сто единиц — это максимальная сила конструкта. Хоть на одну единицу больше… и, — он снова показал жезл, из которого выскочила молния, — вам не поздоровится. Тактики боя могут быть разные: чистая атака, чистая защита, но чаще — комбинирование. Имейте в виду: схватка будет продолжаться до первой крови. Но при этом опустошение источника не является причиной для остановки боя.

Он ткнул пальцем нескольких курсантов.

— Почему? Да потому что там, где вы столкнётесь с демонами, вас не прокатит сказать: «Подожди, подожди! Сейчас у меня источник наполнится, и я продолжу драться!» Нет, вас ушатают моментально. Именно поэтому вы должны учиться распределять свои силы на всю длину боя. За нарушение правил последует наказание. Им вы сможете полюбоваться, когда появится первый провинившийся.

Сначала я подумал, что все спарринги будут происходить одновременно. Но нет, я ошибся. Как и на тестах, здесь тоже были свои ограничения.

— Значит, так, — снова проговорил Сергей Семёнович. — Схватки будут проходить по очереди, чтобы я успевал следить за использованием конструкта у каждого. Сейчас вы все снимете свои родовые амулеты защиты и атаки. Никаких исключений быть не может. Мне плевать, кто там вам на что их заговорил. Сейчас вы будете мериться чистыми силами. Я не хочу, чтобы защитные конструкты рода помешали выяснить, кто из вас круче.

Я без раздумий снял браслет — кажется, третий по счёту, который мне надевала мать, а также снял амулет прадеда.

— А это что? — Собакин кивнул на перевязь вокруг моего пояса. — Всё носишься как пингвин со своим яйцом? Когда там ваш рарог вылупится?

— А я что-то не понял, — проговорил Толстой, который уже старался держаться поближе ко мне. Уж не знаю, для чего. Может, рассчитывал нанести какой-то упреждающий удар или что-то в этом роде.

Мне было плевать.

— И что это? — продолжил Лев Николаевич. — Кому-то разрешили магические накопители, а другим — нет? Это максимально нечестно с вашей стороны, Сергей Семёнович.

— То, что я вижу, — проговорил Собакин, — это не защитный магический артефакт, поэтому снимать его необязательно.

— Да, всё верно, — проговорил я. — Это артефакт для поддержания жизненных сил, а не для магического резерва.

— Вот-вот, — кивнул Собакин. — Виктор-то у нас падучий. Уже два раза крылья склеить пытался за эти пару месяцев. И это только те случаи, о которых знаю я. Поэтому такая мера оправдана. Вот ты его ткнёшь пальцем, а он, хлобысь, и скопытится. Что ты потом будешь делать? Тебя ж засудят. Или не засудят, но тогда я смело поставлю на то, что род Толстых долго не просуществует после визита его чокнутой семейки к вам в гости. И да, к магическому резерву эта штука действительно не имеет никакого отношения.

Затем, он брезгливо поморщился и продолжил:

— Значит, так! — Собакин взмахом руки отвёл все претензии Толстого и снова обратился ко всей аудитории: — Значит, так! Выходим: парни — голый торс, можно спортивные шорты или штаны. Девушки хотелось бы тот же вид, но нет, ваш стиль одежды: штаны и рубаха! Итак, в круг! — он указал на начерченный на земле достаточно вместительный круг, примерно пятнадцать метров в диаметре.

— Мы, как говорят у англов, джентльмены, — продолжал он, — дам пропускаем вперёд. Поэтому, Морозова и Зорич, в круг! Покажите нам, что умеете.

Я замер. Мало того, что драка между девушками всегда привлекает взгляды парней. Тут же ещё предстояло действие необычное, в связи со статусами одной девушки и другой, плюс магическое воздействие от каждой из них.

Одним словом, всё это вкупе могло дать очень интересную картинку. Правда, сначала мне даже показалось, что я ошибся. Морозова отлично держала щит и танцевала в круге, пытаясь достать Зорич ледяным хлыстом.

У Радмилы же был световой щит и меч. Ну да, подумал я, всё-таки она — Зорич. Возможно, подобное оружие было связано именно с этим. Но при том мне показалось, что это не её виды оружия. Она явно тренировалась с чем-то другим.

Да, действовала Радмила умело, но при этом казалось, что ей чего-то не хватает. Она по каким-то причинам постоянно себя сдерживала.

Меч, кстати, у Радмилы был хоть и световой, но короткий. И поэтому ей нужно было подойти на короткую дистанцию к Морозовой, а та не давала этого сделать. И вот они кружили, кружили, глядя друг другу в глаза, испытывая друг друга на прочность: короткий выпад, отступление, прикрытие корпуса щитом.

Сначала Морозова, потом Зорич, снова Морозова, снова Зорич. Мне показалось, в какой-то момент, что они так будут танцевать до бесконечности, и мы даже не увидим хорошей драки.

И вдруг после очередной атаки Морозовой Радмила просто встала на месте, даже припустила щит и, посмотрев на девушку-соперницу, выдала:

— И это всё, на что ты способна? Ну так правильно, что я не стала приближать тебя к себе.

Снежана тут же покраснела. Мне показалось, что ещё немного, и из её ушей повалит пар. И кажется, до меня даже донёсся рык. Такой приглушённый, как будто хруст отламывающегося айсберга. Низкий и утробный.

И в это самое мгновение от одной девушки в сторону другой метнулся целый рой ледяных лезвий. Я даже сначала не понял, что это. Лишь приглядевшись, разобрал, причём их действительно было много, наверное, около сотни. Для того чтобы остаться в рамках разрешённого размера конструкта. Практически все они растаяли в световом щите.

Радмила, видимо, думала, что сможет собрать их щитом, чтобы обезопасить себя, но одно из лезвий зацепило её со спины, когда она лихо развернулась вокруг своей оси, и чиркнуло по лбу. У Зорич пошла кровь.

— Стоп! — остановил Собакин поединок.

Да, это, конечно, не совсем то, о чём я мечтал, но последние секунды боя были действительно завораживающие. При этом я начал анализировать бой.

То, что Морозова не нападала сразу, я думаю, было обусловлено тем, что она всё ещё мечтала подмазаться к Зорич и стать её подружкой. Но вот то, что Радмила позволила себе такое высказывание, было в крайней мере странно.

На неё такие высказывания не похожи. Зорич — девушка рассудительная, не прущая на рожон. Это за что же она настолько не переваривает Морозову? Интересно, что за кошка между ними пробежала?

— Итак, — громогласно проговорил Собакин. — Победа за Снежаной Морозовой! Она чуть было не превысила разрешённую величину конструкта, но осталась в дозволенных рамках, так сказать, в зелёной зоне. Зорич, превосходившая до этого Морозову по тактике, проиграла. Смотрите, делайте выводы, анализируйте. Следующая пара — Лев Толстой и Виктор фон Аден.

* * *

Когда я выходил против Толстого, внутренне я ликовал. Я уже давно собирался начистить ему лицо, но всё как-то не получалось, да и не поняли бы. А тут и повода не надо: преподаватель сказал: «Выходи на ринг и набей ему лицо». Я послушаюсь и сделаю с это превеликим удовольствием.

Единственная проблема, которая меня беспокоила, нужно было бить слабыми заклинаниями.

Конечно, я бы с удовольствием съездил бы Лёве кулаком в челюсть, но это уже не выглядело бы как магический спарринг. В данный момент мы соревновались чуть-чуть в другой плоскости. Но если уж предоставится шанс, то прямого запрета на рукопашку я от Собакина так и не услышал.

Как только тренер дал старт нашей схватке, Толстой поставил песчаный щит, который, к моему удивлению, оказался довольно неплохим.

Всё-таки как маг Толстой был достаточно силён, хоть и рыхлым как боец рукопашки. Геркан, конечно, уже взялся лепить из этой глины нечто удобоваримое, но любовь вкусно поесть у Лёвы никуда не делась.

Да и с фантазией у него тоже оказалась беда. Ударил Лёва меня опять-таки песчаной бурей, небольшой стеной песка, примерно на девяносто единиц. Я ещё точно не умел определять мощность конструктов, но в принципе понимал, какую силу задействует мой противник.

В защиту я поставил простенькую огненную стену, которую тренировал буквально недавно. Она напрочь сожгла весь песок, оставив на земле между нами слегка вытянутые капли стекла. Кстати, интересный эффект, можно попробовать вернуть ему это стекло. Будет достойным завершением спарринга.

А затем я попробовал пощекотать его самонаводящимися стрелами. Тем более я как раз хотел их испытать. Причём целей тут было немного, всего лишь одна. Стрелы я сделал самые-самые слабые, чтобы причиняли минимальный урон. И всё-таки, несмотря на щит Толстого, ему снова сожгло брови, ресницы и волосы.

Мне на какой-то момент показалось, что наш дорогой Лев Николаевич превратился в чайник и сейчас закипит от происходящего.

— Что ты сделал⁈ — заорал он, чуть ли не в истерике. — Мне только-только их нарастили, а ты… Да я тебя!..

И в этот момент он кинул шар, обычный такой конструкт-сферу, которая внезапно взорвалась в паре метров от меня, рассыпавшись шрапнелью мелкого щебня.

Я поставил огненный щит, кое-что из шрапнели задержал, но всё-таки один из камней рассёк мне скулу.

«Вот, сука, — подумал я. — Ну, я тебя сейчас…». Но ответить своим конструктом я уже не успел.

— Прекратить! — распорядился Собакин. И прежде, чем кто-либо успел что-то сделать или сказать, он указал на опалённые брови Толстого и на порез на скуле у меня:

— С одной стороны, вроде бы ничья, — сказал Сергей Семёнович. — Но! — и тут он достал свой жезл или скипетр, уж не знаю, что это было, и с большой оттяжкой выпустил жирную молнию прямо в толстый зад Толстого. Тот завизжал на одной ноте от неожиданности и подпрыгнул на месте. К нему тут же бросились лекари-третьекурсники. Ещё бы, первый пациент.

— Поняли, почему? — спросил Собакин окружающих.

— Почему? — спросил его Тагай.

— Потому что ёмкость конструкта, который применил наш дорогой курсант, составила сто семьдесят пять единиц. А я сказал, что сто — это максимум. Предпочтительные конструкты — до девяносто девяти включительно. Поэтому я фиксирую нарушение и проигрыш курсанта Толстого. Виктор фон Аден, вы победили. — Следующие! — продолжил он.

Следующими вышли Костя и Голицын.

Я честно говоря и не мог предположить, чем будет бить Жердев. Дело в том, что его магия не особо предполагает магический бой, по крайней мере в привычном нам смысле. Но я сразу понял, что он что-то сделал для защиты. Возможно, укрепил тело.

Голицын сразу поставил ледяной щит и начал швыряться ледяными сосульками. Костя вполне себе нормально уворачивался от них, то есть они его не задевали. Но дело было в другом. Косте стало холодно. Я вспомнил, с какой ненавистью Жердев относился к холоду на Стене. Теперь я понимал почему. В его жилах была наполовину демоническая кровь, которая просто на генетическом уровне не переносила холод. Демоны любили тепло, огонь.

И вот тут произошло что-то немыслимое.

Голицын сформировал что-то вроде меча или большой сосульки. Что-то достаточно неказистое, но убойное, и пошёл на Костю. Тот, реально уже посинев и выдавая дробный перестук зубами, одной рукой разбил ледяной щит Николая, а второй рукой просто сломал нос Голицыну.

— Победил Жердев, — констатировал Собакин.

Голицын, стараясь заткнуть хлещущую кровь из носа, вскинул глаза на преподавателя и крикнул:

— Это не в счёт!

— Почему же? — спросил у него Сергей Семёнович.

— Это обычная рукопашка! — настаивал Николай.

— Послушайте, юноша, — ответил на это Собакин, — ваш противник не смог бы голыми руками разнести ваш ледяной щит. Его усиление — это магия, и это в счёт. Он магией пробил твой щит. А про запрет использования рукопашки и слова не было сказано. Думайте, господа, думайте, мозги даны именно для этого.

* * *

Следующий бой был вообще самым странным из всех тех, которые мне пришлось наблюдать за сегодняшний вечер. Кажется, не только я, вообще никто не понял произошедшего.

Тагай и Боян Болотов стояли друг напротив друга, даже приняли какую-то стойку. Но в этот момент Боян начал шевелить пальцами. И вот дальше всё случилось за несколько секунд, поэтому воспринять это как единое действие было трудно несмотря на то, что именно таким оно и было.

Тагай вдруг нырнул перекатом со своего места, но не прочь от противника, а прямо к нему вплотную, и просто начал бить кулаком в лицо. Не один раз, не до первой крови, а сразу несколько ударов подряд, до того момента, пока Болотов не упал на пол.

И в этот же момент упало ещё несколько курсантов, ближе всего стоявших к кругу.

Я лично в этот момент был достаточно далеко, поэтому ничего не почувствовал, но какое-то тревожное ощущение в груди всё-таки поднялось. Сразу же к упавшим хлынули лекари. Они практически моментально откачали всех пострадавших и подняли их на ноги.

— Что случилось? — Собакин явно был не готов к произошедшему и первым делом пытался выяснить причины у лекарей.

— Отравление газом, — сказал один из третьекурсников, выпучив глаза.

Тем временем Болотов опомнился и начал отвечать на удары Тагая.

— Остановить схватку! — приказал Сергей Семёнович. — Что происходит⁈ — прорычал он.

У Тагая и у Бояна были разбиты лица. С одной стороны, это означало ничью, хотя первую кровь всё-таки пролил Боян.

Но Собакин, оглядев обоих курсантов, сказал:

— В данном противостоянии однозначно победил Добромыслов. Кто мне скажет, почему?

— Он первый ударил? — предположила Морозова.

— Не-а, — покачал головой Собакин. — Здесь очень интересная ситуация, и я бы хотел, чтобы кто-нибудь из вас в качестве урока осознал, что случилось.

Руку поднял Ярослав Болотов, брат Бояна:

— Если бы мы были на поле боя, — сказал он, — то Боян, поняв, что противник прорвался сквозь его газовую атаку, должен был деактивировать конструкт. А он этого не сделал. По сути, от его магии пострадали свои же. Фактически, это очень серьёзный просчёт.

— Абсолютно верно! — ткнул в него пальцем Сергей Семёнович. — Ты прав. Несмотря на то, что это твой брат, ты не стал его выгораживать. И за это тебе плюс. Что я могу сказать по итогу боя? — продолжил он. — Я выдам предписание о дополнительных тренировках контроля для Бояна. Нам не нужны вредители в своих рядах. И все остальные запомните: если ваша магия может привести к тому, что вред получат ваши союзники, деактивируйте её, устранив опасность для своих. Иначе чем вы лучше врага? С вами и поступать будут также, как с врагом. И поверьте, на поле боя церемониться никто не будет. Вас просто уничтожат с таким подходом.

Он повернулся к Бояну:

— Ты понял меня?

Болотов нехотя кивнул. Видимо, всё-таки не осознавал, что сделал что-то не так.

— Когда он поднырнул под мой конструкт и начал атаковать, вообще не до этого было. Я чуть сознание не потерял. Вы не должны так со мной поступать! — почти простонал он.

— Вот именно для того, чтобы в следующий раз ты над собой контроль не терял, — проговорил на это Собакин, — я именно так с тобой и буду поступать.

Следующий бой мне особо не запомнился, да и несколько последующих тоже. Больше всего меня интересовал бой Миры.

Её поставили с одной из девиц, которые вились нынче вокруг Радмилы. Я не знал её фамилии, но, судя по магии, она была воздушницей.

И вот тут я увидел, как работает Мирослава. Это было довольно интересно. Перед самым боем она начертала какую-то руну у себя на груди. Вторую — на бедре. Но в этот момент её соперница уже начала развёртывать собственный конструкт.

Мира рванула к сопернице, и я увидел, что бежит она очень быстро, гораздо быстрее, чем даже мог бы я. Но всё равно она слишком промедлила из-за нанесения рун.

Конструкт её соперницы успел полностью развиться, и девчонка из свиты Радмилы ударила Мире под дых воздушным кулаком. Мирослава отлетела метра на три. А когда встала — из её носа шла кровь.

Бой был остановлен, и победителем объявили противницу Мирославы.

Практически сразу после этого ко мне подошла сама Зорич и, указывая на расстроенную девушку, уходящую из круга, проговорила:

— Запомни: слабого человека в свою команду брать нельзя, — при этом Радмила отводила свой взгляд и старалась не смотреть мне на грудь, а, вернее, на татуировки, её покрывающие.

«Ну вот зачем ты так? — подумал я. — Ты же тоже проиграла. Зачем ты сейчас лишний раз подначиваешь девчонку? Тем более я видел то, что сделала Мира. Скорее всего, это помогло ей отделаться всего лишь кровью из носа. Возможно, лопнул какой-то сосуд от перенапряжения».

Вслух я произнёс совсем другое:

— Знаешь, Радмила, — проговорил я, — дело в том, что иногда бывают такие слабости, которые на самом деле представляют собой силу. Ты просто, возможно, не видишь всей картины.

— Картину я как раз прекрасно вижу, — усмехнулась Зорич. — Не понимаю только, откуда она взялась.

Уж не знаю, что она имела в виду: мои татуировки или появление Миры, потому ответил нейтрально.

— Без обид, — попросил я. — Понимаю, что ты желаешь мне добра, но я всё-таки сделаю всё по-своему, как обычно.

— Но, если что, — ответила на это Зорич, — обращайся за советом в следующий раз.

Через пару минут после этого ко мне подошла Мира и сказала:

— Знаешь, что… Давай, наверное, ты и вправду возьми Морозову. Не мучайся со мной. Я… Я очень слаба, как боевой маг. Хотела вот, но не получилось. Боевик с меня, конечно, аховый.

Она попыталась улыбнуться, но у неё ничего не вышло. Кроме того, я заметил, что и Мира старательно пытается не коситься на мои татуировки. Похоже, благодаря им я сегодня стану весьма популярен у девушек.

— Успокойся, — сказал я Мире, опустив руки на плечи и повернул к себе так, чтобы наши взгляды встретились. — Никогда не стоит опускать руки. Лично по себе знаю: даже минимальный инструментарий можно использовать совершенно по-разному. Комбинаторика — наше всё. Я видел, как ты рванула с места. Иногда скорость решает. Не сегодня. Ты просто чуть дольше нужного провозилась на старте. Тебе достаточно было начать чуть раньше.

Девушка взглянула на меня с благодарностью.

— Но не это важно, — продолжил я. — Главное — я видел момент удара, когда ты столкнулась с воздушным кулаком. Я видел, что твоё тело было укреплено. Ты не пострадала так сильно, как могла бы. Поэтому… — мне нужно было донести до неё главное, — я собираю в свою группу не тупо сильнейших, а всех нас вместе, чтобы каждый подумал о том, чем именно он может усилить команду. Понимаешь? А ты не вешай нос. У меня есть идея на твой счёт. Никто тебя никуда не выгонит. Рароговы и фон Адены своих не бросают. Я сам прошёл путь к силе через слабость.

— Спасибо, — ответила она, мило шмыгнув носом. — Это из этого пути ты вышел с такими приобретениями?

Мира указала пальцем на татуировки и мило покраснела. Я же заметил взгляд Кости, брошенный на нас.

— Татуировки — результат ритуала, спасшего мне жизнь, — решил сказать я отчасти правду, чтобы поддержать девушку. — Возможно, это те же руны, которыми ты повелеваешь. Не недооценивай их и себя.

* * *

После ужина я отправился к Дезидерии, снова просить кое-что эдакое.

— Добрый вечер, молодой человек! — с улыбкой встретила меня Дезидерия Вайсмовна. Причём я заметил, что эта улыбка относилась не только ко мне. Да, в мою сторону она была шире, но ко всем курсантам, которые посещали её библиотеку, она теперь относилась гораздо менее строго и была значительно приветливее.

Все это замечали и отвечали взаимностью.

Я бросил быстрый взгляд на цветы и увидел, что они оба стоящие рядом, в почти одинаковых горшочках чувствуют себя просто прекрасно.

Главное — сердцелик расправился и отрастил уже не одну пару листиков. На верхушке завязывался неимоверно красивый бутон.

— Что сегодня вам угодно? — спросила Дезидерия. — Опять возьмёте атлас и не будете отдавать?

Я хохотнул.

Это уже становилось нашей, даже не шуткой, а своеобразным паролем, который настраивал нас на нужный градус общения.

— О, нет! — сказал я. — Вы не поверите, но сегодня я пришёл за книгой по рунистике.

— Что именно требуется? — поинтересовалась библиотекарь.

И тут я действительно затруднился сказать, что именно мне нужно.

— Понимаете, у нас на факультет поступила девушка из моей дальней родни по родовичам. У неё лучше всего получается работать с рунами. Я понимаю, что в последнее время рунистика у нас, в общем-то, в упадке. По той простой причине, что мы, как люди неагрессивные, превратили всю науку, всю рунистику, в чисто обережную магию. Руна защиты, руна охраны, руна оберега… А какой-нибудь такой, чтобы взять и порвать жопы легиону демонов, у нас нет.

Дезидерия захохотала так звонко, что я сам не сдержался.

— Но если ничего такого нет, — проговорил я, — то хотя бы какие-нибудь легенды. Не знаю, может, для поднятия боевого духа девчонки в своей пятёрке. А то она совсем в себя не верит.

— Да уж, — проговорила библиотекарь. — Ты не перестаешь меня удивлять. С каждым разом приходишь всё с новой задачей, и не скажу, что она легче предыдущей. Что ж, — добавила она, блеснув глазами, — есть у меня кое-что в запасниках. Но никому не давать, вернуть мне через…

Она посчитала в уме, глянув в потолок:

— Через две недели. На больше дать не могу.

— Ой, да хоть на две недели, и то будет замечательно, — ответил я. — То есть ситуация, можно сказать, критическая.

— Вообще, — чуть не шепотом сказала мне Дезидерия, — вашей бы девочке наставника из скандинавов. Вот они-то как раз сильны в рунистике.

После этого она сбегала куда-то в дальний край библиотеки и прибежала, улыбаясь и неся такой нехилый том с красочной картинкой на обложке.

— Вот смотри, — протянула она книгу, — это дневник одного такого скандинава. Но сразу должна предупредить: тут придётся самостоятельно выгребать дельные советы и конкретные руны из целого моря пафоса, самолюбования и прочего словоблудия. И ковыряться в этом придётся основательно.

— Спасибо вам огромное, Дезидерия Вайсмовна! — сказал я. — Вы так добры. Вы даже не представляете, что вы сделали для одного отдельно взятого человека.

— Благодаря тебе, Виктор, — ответила она, — я начала получать удовольствие от жизни и от того, что делаю добро для людей. Эх, была бы я лет на тридцать помоложе…

Со смехом я вышел из библиотеки и практически сразу же встретил Тагая, который довольный бежал из деканата.

— О, Вить, а я как раз тебя ищу! — вместо приветствия перешёл к делу Тагай, после чего перешёл на мыслеречь:

«Слушай, тебе сегодня ничего странным не показалось во время тренировки?»

«Странностей там сегодня было хоть отбавляй», — ответил я, вспоминая поединки.

Он взглянул на меня и сделал жест рукой, чтобы мы просто пошли рядом — молча, без лишнего внимания. А то мы слишком явно пялились друг на друга, как обычно делают при обычном разговоре.

«Ты помнишь, как повела себя Радмила?» — спросил он.

«Да, совершенно не свойственно ей. Она обычно гораздо более выдержанна».

«Так вот, — проговорил Тагай. — Это не её поведение. На неё ментально воздействовали».

Глава 16

Не то, чтобы я полностью исключал вариант с ментальным воздействием, но когда Тагай сказал об этом напрямик, я понял, что немного даже ошарашен этой новостью.

То есть вот так прямо в Академии, в центре столицы кто-то берёт и воздействует на другого человека. Несмотря на то, что это запрещено.

— Как ты засёк? — спросил я. — Это прямо видно было?

— Да не то, чтобы… — Тагай тоже был ошеломлён случившимся. И только сейчас, начав вспоминать, понял, что всё было крайне необычно. — Сам хоронился, чтобы не спалиться, — добавил он, благо разговаривали мы ментально. — С амулетом-то я немного расслабился, а без… Мысли контролировать надо. А тут просто заметил, что у Радмилы ментальный фон корёжить начало. Не сильно, не с целью убить, покалечить или подчинить себе, а просто поменять настроение или состояние.

Тагая старался не смотреть на меня, так как разговаривали мы мысленно, но всё-таки иногда у него проскакивали косые взгляды.

— Это как бы тебе объяснить… — продолжил он. — Как будто ткань начала рваться — сначала по всему фону прошло дрожание, а потом в районе головы в её ауре вообще всё расползлось. И тогда Радмила выдала ту самую фразу. Но что самое страшное… — он поглядел на меня и покачал головой, а поскольку разговаривали мы, не открывая ртов, выглядело это достаточно странно, но мы надеялись, что никто особо не обратит внимания.

— Что такое? — спросил я.

Тагай, видимо, именно этого вопроса и ждал.

— Самое страшное, — повторил он, — что сам след силы я не увидел. А должен был.

— То есть? — попросил я пояснить.

— То и есть, — мы снова пошли в сторону общежития. — Я не смог отследить ни откуда производилось воздействие, ни тем более кем. Ничего. Пустота. Увидел только искорёженную ауру Радмилы, не больше. И то, скорее всего, не ментализмом, а способностью следопыта.

Весь дальнейший путь до общаги я размышлял. Сейчас, как никогда остро, встал вопрос о понимании нами магии, её видах и вообще возможности обнаружения.

Я мог бы назвать три вида магии.

Два из них — те, о которых говорил Аркви: внутренняя, как у тех же тохаров, аристократов, когда задействуется собственный источник, и внешняя, как у родовичей — заёмная. Но оба этих вида магии, при всей их разнице, были достаточно родственны и вполне определялись другими.

А дальше… Для начала я вспомнил о Росси. Я бы никогда не догадался, что это вообще демон, если бы у меня на груди не висел специальный амулет.

То есть его магия для нас практически не обнаруживаема. Он мог бы творить всё что угодно, если бы я его не разглядел под мороком.

Выходит, магия демонов, хоть и родственна внутренней магии людей, той же тохарской, но она сильнее.

«Вот в чём кроется разгадка», — понял я.

У людей изначально, возможно, вообще не было магии или была лишь такая, как у родовичей. Когда люди научились черпать силу из мест разломов и поставили в этих точках капища, откуда они черпали силу? С другой стороны, а чьи технологии использовали родовичи?

Когда мы беседовали с Азой, она упомянула, что демоны сотрудничали и с Рароговыми, и с Аденизами.

Получается, вся магия в нашем мире изначально принадлежала высшим демонам.

«Вот это да», — подумалось мне.

Я постарался перевести сознание на другие мысли, потому как выводы, к которым я пришёл, были слишком уж революционными. Меня буквально грозило порвать от этой идеи. Но не суть.

Главное-то в чём?

Магия демонов не видна людям потому, что магия людей слабее. Но даже я, серединка на половинку, почувствовал разницу. Я ткнул друга в плечо:

— Слышь, Тагай, — сказал я мысленно, — а что по поводу моей силы? Как ты видишь её с тех пор, как я вернулся? Видишь ли вообще?

Он кивнул, но ответил не сразу, видимо, подбирал нужные слова.

— Я вижу твою магию, — наконец произнёс он, также мысленно. — Только цвет твоего пламени изменился. А к чему ты это сейчас говоришь? — спросил друг.

— Да вот подумал, — ответил я, — что могло быть несколько причин, почему ты не увидел того, кто воздействовал на Радмилу.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался друг. — Делись. Мне даже интересно.

— Самый простой вывод, — проговорил я, — и, возможно, неверный: менталист, который воздействовал на Радмилу, был сильнее тебя. Хотя бы чуть-чуть. Но кто из наших так усердно прячется, что ты его не смог засечь? Амулеты все сдали, поэтому тут есть ещё одна возможность.

— Ну давай, не томи, — поторопил меня Тагай.

— Есть такая вероятность, — медленно и вдумчиво проговорил я, пытаясь передавать только те мысли, которые относились к моим размышлениям. — Что это был высший демон. Либо третий вариант: мог быть использован демонический артефакт. Мало ли кому и что продавали высшие, находясь в этом мире?

— Черт, — проговорил Тагай. — Ты знаешь, вот буквально ни одно из твоих предположений меня не радует. Как и сама ситуация. Ты понимаешь, что у нас в Академии завёлся человек, если это вообще человек, который запросто может воздействовать на наших с тобой сокурсников. А может быть, и это не исключено, и на нас с тобой тоже. Что будем делать? — спросил он.

— Снимать штаны… — начал было я, но осёкся. — Нет, слушай. Нужно надевать амулеты, мешающие ментальному воздействию. И не снимать их ни при каких обстоятельствах. Что же по поводу спаррингов? Мы что-нибудь придумаем. Я попробую поговорить с Гнидой… То есть с Собакиным, — проговорил я, — и легализовать их в какой-то мере.

— Слушай, здорово, — проговорил Тагай. — Но если вдруг…

— А вот если вдруг, — перебил я его, — ты увидишь что-то подобное, сразу бей тревогу. По крайней мере спугнёшь.

— Да ты что? Я же раскроюсь! — отпрянул друг.

— Куда ты раскроешься? — посмотрел я на него с лёгкой иронией. — Ты следопыт. Это твоя магия. Просто предупреди. А уж разбираться будут другие.

* * *

Вечером, когда мы остались в комнате втроём, я поинтересовался у Кости:

— Слушай, а нет ли у тебя выхода на курсантов-артефакторов?

— А зачем? — удивился тот.

— Нужно найти один минерал.

Костя посмотрел на меня как на человека, у которого что-то не так с головой.

— Поехали к отцу, — сказал он. — Он посмотрит и скажет. С большинством магических материалов он имеет дело. А о тех, с которыми не имеет, хотя бы наслышан. Возможно, сможет кое-что подсказать.

— Но как? — удивился я. — Ведь он у тебя алхимик, а не артефактор.

— Витя, — укоризненно произнёс Костя, глядя на меня, — ты просто не представляешь, что только не перетирается в алхимию. Там бывают такие составы, что глаза на лоб полезут…

— Но откуда он всё это берёт? Ладно, вот мы с вами добыли хтонь неведомую. А остальное-то?

— Ну, что-то покупает, — пожал, плечами Костя. — В целом его деятельность приносит очень неплохой доход. Но с детства помню: отец мне частенько говорил, что самый лучший эликсир можно сварить, просто пройдясь несколько часов по свалке и набрав нужных веществ.

— Ну хорошо, — ответил я. — Договаривайся с отцом. Как только у него будет время, нам нужно к нему заглянуть.

— А что, вообще срочно это всё? — поинтересовался Костя.

— Вообще да, — кивнул я. — Мне нужна информация, которая поможет нескольким людям, можно сказать.

— Ну смотри, — ответил Костя. — Пока могу свести тебя с курсантами-артефакторами. Они вообще нормальные ребята. Мы общались ещё до Академии. Пара человек.

— Пошли, — сказал я.

— Что, прямо сейчас? — удивился Костя.

— Ну конечно, а когда? — ответил я. — Зачем тянуть?

— Ну, пошли, — согласился он.

К артефакторам мы пошли все втроём.

Сначала Костя зашёл к ним в общагу, а потом позвал и нас. Там мы встретились с двумя чем-то похожими друг на друга ребятами в рабочих халатах, в очках, оба с широкими лбами. Выглядели они как типичные «заучки».

Я поздоровался. Ребята представились: одного звали Миша, второго — Лёха.

— Очень приятно, — сказал тот, кто был повыше, кажется, Миша. — Очень рады видеть у себя боевых магов в кои-то веки с мирными намерениями.

— А они вообще, знаешь, что подумали? — сказал Костя, усмехнувшись. — Решили, что мы пришли им лица бить.

— Зачем? — удивился я. — За что?

— Ну, просто… — хмыкнул друг. — Зачем ещё боевые маги могут пожаловать к артефакторам?

— Нет-нет-нет, — покачал я головой. — Просто нам нужен один минерал.

— Какой? — спросил Лёха.

— Вот такой, — проговорил я, вытаскивая амулет. — Буду очень признателен, если найдём.

— Без проблем, — сказал Миша. — Сегодня, конечно, уже не получится — поздно. А вот завтра после пар мы можем провести вас в лаборантскую, и вы всё посмотрите.

— Это будет отлично, — сказал я. — Договорились.

Мы распрощались с ребятами и вышли из их общаги. По дороге я повернулся к Косте и сказал:

— Слушай, артефакторы и дружба с ними — это, конечно, хорошо. Я бы даже сказал отлично. Но давай поговорим о чём-то более важном.

— О чём это? — Костя вскинул голову и посмотрел мне прямо в глаза.

А я уже не воспринимал нас троих как просто случайно собравшихся людей. Для меня мы уже были близкими людьми, практически семьёй. И поэтому решил, что все точки в наших отношениях всегда должны быть расставлены правильно.

— У нас с тобой, Костя, на ближайшие две недели задача совсем иного толка, — проговорил я. — Ты за Миру волнуешься? Переживаешь?

Костя сразу весь напрягся, будто встал в боевую стойку.

— Переживаю, конечно, — ответил он.

— И я переживаю, — сказал я. — Но ты переживаешь, как за девушку, а я — как за члена клана и будущего участника нашей команды. Соответственно, чтобы девочка поверила в себя, я взял в библиотеке кое-какую книжицу. С воспоминаниями некоего скандинавского рунолога. Правда, там тонны различного пафоса и самолюбования. Поэтому нам с тобой придётся всё это выгребать вдвоём. Сначала читаю её я, выписываю необходимое. Потом читаешь ты. Каждый из нас конспектирует то, что находит дельного в этой книге.

Я ткнул кулаком Костю в плечо.

— Дальше мы сравниваем всё это и пытаемся привести к общему виду. Конечно, сделать из этого полноценную науку у нас не получится, но что-то приближенное к таковой мы должны создать. Затем всё это мы с тобой вдвоём преподносим Мирославе, чтобы она постигала и повышала свой уровень. Всё понятно?

— Понятно.

Я по его лицу видел, что ему ничего не понятно. Но при этом он был искренне восхищён.

— На всякий случай уточню, это всё делается для того, чтобы Мирослава подросла в своей самооценке и поверила в себя. Понял?

— Понял.

Теперь я видел, что Костя действительно всё уловил.

— Отлично, — ответил я, и подумал также, что как безумно влюблённый мужчина, он сделает всё, что от него зависит. Делегирование заданий — оно такое. И нет, мне было ни капельки не стыдно. Ибо я и сам не планировал отлынивать от этой задачи. Просто одна голова — хорошо, а две — лучше!

— А что за книга-то? — спросил он у меня, когда мы уже оказались в комнате нашего общежития. — Ты о ней говорил так, как будто это что-то страшное.

— Вот, суди сам, — ответил я и достал фолиант, толщина переплёта которого была больше десяти сантиметров.

— Ох, ёх! — вырвалось у Кости.

Но он тут же сел за стол и раскрыл книгу на первой странице.

Примерно в этом месте мы его и потеряли. К утру он осилил уже семьдесят страниц, но постоянно качал головой, сталкиваясь с очередной порцией самовосхвалений автора, его рассуждениями о себе и своём таланте.

Но в целом он настолько увлёкся, что даже на первой паре следующего дня сидел и листал текст. Я попытался сказать ему, что это ни к чему хорошему не приведёт, но он лишь отмахнулся, буркнув что-то вроде: «Это же Мире надо».

Но не только я обратил внимание на его увлечённость. Корней Иванович Дервиз, преподаватель боевой алхимии, буквально прикрикнул на него:

— Константин Игоревич, что вы себе позволяете⁈ — сказал он.

И только тогда Костя оторвал взгляд от книги.

— Я впервые вижу, что вы занимаетесь чем-то, чем вам вообще не положено заниматься на паре, — проговорил он, подходя к Косте и забирая у него том.

Тут надо было видеть глаза Жердева, который остался в полном недоумении. Он сидел, хлопал глазами, смотрел на преподавателя, потом повернулся ко мне и развел руками, одновременно пожав плечами.

Мне было впору хохотать, хотя, конечно, и я сильно переживал, вдруг вся эта история дойдёт до Дезидерии?

— Обычно, вы старательный студент, а нынче читаете какие-то сказочки, — продолжил Дервиз, поднимая увесистым томом перед лицом Кости. — Нет бы чем-то серьёзным заняться! Но это… вы извините меня.

Костя сначала покраснел, потом побледнел, а потом, кажется, даже позеленел. Но при этом никак не отвечал преподавателю.

— Эта книга до конца пары, — проговорил Дервиз, — будет лежать у меня на столе. Заберёте, когда пойдёте на обед.

Похоже, у Кости немного отлегло. Да и у меня тоже.

— И вот запомните, — добавил преподаватель, — для всех этих развлекательных литературок есть специальное время вне учебного процесса. Во время него читайте, вам слово никто не скажет.

Далее мы прослушали увлекательную лекцию о применении боевой алхимии, как маги сохраняют баланс сил в битвах, и тому подобное. Всё это было мне знакомо — не наизусть, но прочувствовано всей жизнью. Правда, предыдущей жизнью.

* * *

После пары, на обеде, Артём Муратов попросил разрешения подсесть к нам.

— Конечно, конечно, — ответил я. — Садись. Какие-то вопросы или предложения?

Честно говоря, я думал, что он хотел сказать что-то по поводу моего вчерашнего вопроса, о том, как мы можем усилить друг друга в пятёрке, что мы можем сделать для общей команды.

Но как оказалось, он уже нашёл ответ на этот вопрос, хотя мы об этом даже не догадывались. И просто спросил Костю:

— Слушай, — проговорил он. — Костя, я, конечно, извиняюсь, что лезу не в своё дело, но просто стало интересно: что происходит? То есть ты никогда раньше не приходил на пару с книгой. А тут будто учёба перестала существовать. Засунулся в книгу и что-то там выписываешь, вычитываешь.

Костя, который вместо обеда занимался тем же самым, поднял глаза на Артёма.

— Да вот… — сказал Жердев. — Понимаешь, нам нужно из этой книги постараться вытащить описание рун и общие принципы работы с каждой. Всё это надо будет свести в некое подобие базы. Но как ты видишь, книга не тонкая, а у нас на эту работу всего две недели. Вот поэтому и пришлось немного пожертвовать учебным временем.

— Почему именно приходится вытаскивать эти руны? — поинтересовался Артём. Потом сразу поправился: — В смысле, что мешает? Это не учебное пособие?

— Нет, — вместо Кости ответил я. — Это рассказ автора о том, насколько он крут, шикарен и просто невероятен. И вот среди этого барахла встречаются крупицы полезной информации. Но, чтобы её вытащить, действительно приходится очень постараться.

Артём посмотрел на меня, потом на Костю:

— Ребят, — сказал он, — я могу вам в этом помочь.

— Так-так-так, — я даже распрямился, чуть откинувшись на спинку стула. — Интересно. Что ты можешь предложить?

— Дело в том, что одна из моих, так сказать, магических способностей — это усиленное логическое мышление. Я смогу не просто быстро прочитать всё, что здесь написано, но и прямо на ходу вычерпать всю нужную информацию и систематизировать её. Если вы мне доверитесь, то через некоторое… — он глянул на книгу и тут же поправился, — … не очень долгое время у вас будет что-то вроде системы, которая вам необходима.

Я переглянулся с Костей. Тот посмотрел на книжку, на меня, на Артёма, и потом как-то не очень уверенно кивнул.

— Послушай, — сказал я ему, — как мне кажется, это идеальный вариант. Мы же говорили: в пятёрке каждый должен усиливать всю команду в целом. Если Артём может это сделать, если у него получится — это только в плюс нашей команде.

— Ну да, — согласился Костя. — Полагаю, в плюс.

* * *

После пар мы хотели отдать книгу Артёму, но он отказался.

— Не-не-не, — проговорил Муратов. — Если скажут, что ты передал книгу кому-то вне своей комнаты, Дезидерия тебя по головке не погладит. Поэтому, если вы не против, я посижу у вас. Типа книгу отдали Виктору, в его комнате она и находится.

— Да без проблем, — ответил я. — У нас там ничего невероятного не происходит.

Затем я вспомнил, что не все дела на сегодня завершены.

— Подожди, — сказал я. — Мне ещё нужно сходить к артефакторам. Они мне обещали показать лабораторию.

Костя явно расстроился и снова стал переводить взгляд то на меня, то на Артёма, то на книгу, которая была у него в руках.

— Не, ну а чего? — сказал я. — Вы идите в комнату, занимайтесь книгой. Я сейчас быстро дойду до ребят-артефакторов, посмотрю, что у них есть, и вернусь.

У Кости от моего предложения отлегло от сердца. Они с Артёмом ушли в общежитие, я же пожал плечами и пошёл в сторону факультета артефакторики.

Нет, конечно, я всё понимал: влюблённый мужчина может горы свернуть ради предмета своего обожания. Но мне не нравилось, когда это переходило некую незримую грань. Не хотелось бы потом видеть Костю разбитым и несчастным. Хотя, честно, я не имел ни малейшего понятия, как бы он себя повёл в случае разрыва с Мирославой.

Тут я сам себя одёрнул, потому что забегал слишком далеко. Пока отношения Кости и Миры даже не предполагались. Они ещё толком не начали встречаться, только тренировались. Хотя в случае Кости это уже было прогрессом.

А я тем временем добрался до нужной лаборатории. Миша с Лёхой встретили меня у входа. Единственное, что вызвало у них недоумение, отсутствие Кости.

— Ой, у него там завал, — ответил я. — Сегодня даже Дервиз поругал его.

— Ого! — округлили глаза оба. — Он вывел из себя Корея Иваныча?

— Ну, а вы как думали? — сказал я. — Костя может.

— Ну что, — проговорил Михаил, когда мы зашли внутрь, — вот она — наша коллекция.

Передо мной раскинулись бесчисленные шкафы с образцами. Да, ряды были почти как в библиотеке. В каждом шкафу множество полок, на каждой полке просто бесконечное количество самых разных минералов.

Я прикинул: наверное, к выпуску из Академии как раз успею всё пересмотреть и найти что-то похожее на тот камень, который был у меня в амулете.

И тогда я достал его из-под рубашки и показал артефакторам.

— Ребят, мне нужно узнать, что за минерал у меня вставлен в амулет, — сказал я.

— А что это? — спросил Миша.

— Понятия не имею, — искренне ответил я. — Сам хочу узнать.

— А зачем он тебе нужен? — поинтересовался Лёха.

— Ну как… — начал я. — Дело в том, что амулет достался мне по наследству от прадеда. А сейчас у меня сестрёнка подрастает. Недавно случайно инициировалась у нас в сквере.

— О да! — переглянулись ребята. — Мы в курсе. Нас даже заставили замерить фон, мол, вдруг это какой-то теракт был или воздействие артефакта?

— Нет, это была всего лишь моя сестра. — ответил я. — Но такой у неё был эмоциональный фон в тот момент.

Ребята рассмеялись. Затем Миша аккуратно прикоснулся пальцем к камню, заключённому в амулет.

— Похож на алмаз, но это точно не он. Не та структура, не та прозрачность. Чуть другая плотность. Да и мутноват немного. Плюс ощущение силы совсем не такое, как у алмазов, — проговорил он так, словно за ним гнались.

— Это ты всё при одном прикосновении выяснил? — спросил я.

— Ну дык… — развёл руками он. — Мы ж артефакторы. С этим работаем, должны натаскиваться, чтобы по камню хоть что-то сказать.

— Понятно, — ответил я. — А кроме «хотя бы» можете мне что-нибудь рассказать про этот минерал? Есть ли он у вас?

Лёха тяжело вздохнул.

— Даже не знаю, что тебе на это сказать. Слушай, ну давай снимай амулет — мы его разберём, внимательно просканируем весь твой артефакт, от начала до конца, и попробуем хотя бы определить, на каком стеллаже искать. Или, может быть, быстрее узнаем, что за минерал.

— Нет-нет-нет, — покачал я головой. — Камень я вам не дам. Амулет с себя снять не могу. А вы говорите дать разобрать.

— Но тогда мы ничего не сможем, — Лёха снова покачал головой. — Так на глаз и не определишь. Просто таких полупрозрачных камней — вагон и маленькая тележка.

— Понятно, — вздохнул я.

Мои надежды быстро разобраться с минералом и найти его залежи немного пошатнулись, но я знал: обязательно найду другой путь, чтобы этого добиться.

— Слушайте, — сказал я, — а вы можете проанализировать хотя бы из моих рук какие-то данные? Может, там просветить чем-то, приложить что-то, чтобы понять, что это?

— Это малоэффективно, — ответил Мишу. — Он же у тебя заряжен. Вот внутри ещё и ёмкость какая-то. Нет, так мы получим только общий фон всего твоего амулета. Всё равно результата не будет. Не поймём, что именно за камень у тебя использован. Нет, ну… ладно тогда давай хотя бы снимем несколько показаний, — продолжил он. — Вдруг что-то получится выяснить?

Мы прошли мимо места хранения различных реактивов, минералов и артефактов в комнату, где стояли самые разные технические приспособления, включая и магические.

Михаил за несколько минут, поднося различные приборы к моему амулету, сделал измерения.

— Отлично, — сказал я. — Если у вас появятся какая-то информация, ну или помощь вдруг понадобится… приходите к нам в общагу боевого факультета. Я всегда готов сотрудничать.

— Идёт, — улыбнулись ребята. — А вы, боевые маги, оказывается, не такие уж и засранцы, — добавил Лёха и слегка смутился.

— Да мы вообще огонь, — усмехнулся я на это и пошёл в нашу общагу под смешки артефакторов, прекрасно знавших мою стихию и оценивших шутку.

А в общежитии в это время творилось настоящее волшебство…

* * *

Артём сидел над книгой. В этом ничего фантастического не было. Другое дело, что по лицам Кости и Тагая я сразу понял: происходит что-то невероятное. И вскоре увидел сам.

Артём читал с огромной скоростью. Но это ещё ерунда. Левой рукой он следил за строчками, проводя пальцем по странице очень быстро. Уходило секунд десять на страницу. При этом правой рукой он что-то чертил в своём блокноте.

Но даже не в этом дело. Он ещё и бормотал что-то вслух. Причём, не прочитывая написанного, а уже создавая что-то своё. То есть это было скорочтение, совмещённое со скорописью и умноженное на невероятную производительность.

Периодически он зависал на несколько минут, а потом снова начинал делать всё то же самое, но ещё быстрее.

— Так… Зелёные вехи направлены на восток. В седьмой день потянут за собой планеты, и тогда восстанет два в семи. Дом среди рыб… и так далее… — произносил он, как заклинание.

Прослушав эту абракадабру буквально пару минут, я решил, что лучше отключиться, иначе мой мозг просто не выдержит.

Это очень сложно, когда знакомые слова складываются в что-то совершенно непонятное. Причём я видел, что Артём создаёт собственные магические конструкты, вкладывая в них то, что почерпнул из книги.

И вот на какой-то миг я взглянул на происходящее другим зрением, будто кто-то показал мне всё со стороны. Я увидел громадную таблицу, раскинутую по всей комнате, состоящую из множества маленьких ячеек.

Именно эти ячейки наш товарищ и заполнял. Делал он это не только очень быстро, но и качественно — аккуратно и грамотно.

Около полуночи я аккуратно поставил рядом с ним чашку чая и спросил:

— Ты к себе-то пойдёшь?

Но он ничего не ответил. Продолжал заниматься книгой. Ему было абсолютно всё равно, что вокруг него происходило, мир перестал существовать.

Весь его мир сузился до этой книги и таблицы, которую он создавал с помощью своего конструкта и своей магии. Ничего подобного я в жизни не видел. Более того, о таком я даже не слышал. Это вам не всем известные стихийные виды магий или лекарство с ментализмом. Это было нечто невообразимое и в то же время реальное.

Закончил он, когда за окном уже совсем рассвело. Взгляд был немного уставшим, сам он выглядел измотанным, но при этом буквально лучился счастьем.

— Я всё сделал, — сказал он.

— Ну, хорошо, — проговорил Костя, подсаживаясь к нему. Жердев тоже не сомкнул глаз эту ночь, просто наблюдал за Артёмом. — И что получилось?

Мне же удалось несколько раз подремать.

А вот Тагай проспал всю ночь безмятежно, ему вообще ничто не могло помешать получать удовольствие от жизни.

— Я создал систему боевых, атакующих, защитных и тайных рун, — ответил Артём. — Всё, что описывалось в этой книге.

— Как нам с ней познакомиться? — спросил я.

Артём провёл рукой по воздуху, и мы все увидели таблицу. Она была необычайно интересной.

Если сосредоточиться на каком-то конкретном квадрате — он приближался, становясь понятным. Здесь было не просто объяснение каждой руны, это действительно была система: какие руны работают вместе, какие усиливают друг друга, какие нельзя использовать одновременно, как правильно чертить, в какое время — и это всё было невероятно сложным, но при этом полностью понятным руководством к действию.

Даже я, человек, который до этого момента ничего не понимал в рунистике, с помощью этой системы смог бы постичь всю ту науку, которая содержалась в книге.

— Артём, — проговорил я, разглядывая, что он создал, — это невероятно. Это просто чудо.

— Ну… — смущённо сказал Муратов. — Это моя способность, ничего более. Где-то потребуется ещё немного времени, чтобы перевести всё это в письменный вид. Очень скоро я смогу вам передать систему.

Он посмотрел на свой блокнот:

— Нет, я, конечно, могу вам его отдать, но тут всё очень нечётко записано.

— Делай как тебе удобно, — сказал я.

— Тогда, — проговорил Артём, — завтра к вечеру у вас будет подробная таблица со всеми необходимыми рунами.

А я тем временем взял с разрешения Артёма блокнот и полистал его.

— Боги и демоны… — пробормотал я. — Боги нервно курят в сторонке.

Это было действительно что-то невероятное. В принципе, уже этот блокнот можно было отдать Мирославе, и она бы во всём разобралась.

— Спасибо, дружище, — сказал я Артёму, протягивая руку. — Ты не представляешь, как я рад, что ты оказался в нашей пятёрке. Но всё же отдохни, прежде чем сядешь за вторую часть своего волшебства. Руны никуда не исчезнут, а тебе нужен сон.

От авторов:

мы вернёмся к вам в понедельник ;) И

ОТ АВТОРОВ:

Новая история от полюбившегося автора, подарившего вам Кодекс Крови, Восхождение Примарха и Наследника Пепла.

Сегодня я начинаю рассказывать вам новую историю: https://author.today/work/454305

Глава 17

Учебная неделя снова промчалась практически незаметно. Я пришёл к выводу, что обучение в академии построено так, что поглощать новые знания было невероятно интересно и познавательно. А уж симбиоз с личной методикой Бутурлина «сделай или сдохни» добавлял отдельной перчинки.

Практически не было таких пар, на которых я бы скучал. Плюс ко всему большое внимание уделялось физической нагрузке, медитативному процессу прокачки магии и так далее.

Буквально за последние две недели я узнал достаточно нового — такого, о чём вообще не догадывался раньше, даже во время службы на Стене.

Нет, конечно, опыт, вынесенный мною со Стены был несоизмеримо выше того, какой получали здесь курсанты. Но на самом деле я ни разу не пожалел, что поступил в академию. Хотя изначально представлял всё немного иначе: приеду, поступлю, встречу Тагая — и сразу же уволоку его прочь.

Но постепенно втянулся в процесс и понял: тут есть своя прелесть. А текущая неопределённость угроз моему роду даже как-то подтолкнула меня к мысли, что лучше остаться именно здесь и наблюдать за всем происходящим из первого ряда.

Так совершенно незаметно снова наступила суббота.

— Ну что, ребятки? — сказал нам Тагай. — Сделаем так, чтобы приключения прошлой недели показались просто весёлым розыгрышем?

— Нет-нет, спасибо, — Костя выставил ладони вперёд. — Давайте как-нибудь обойдёмся более мирными приключениями. Кстати, у нас что на эти выходные на повестке дня? — спросил он. — Отец там постоянно намекает, что пора бы нам и за паутиной съездить.

— Пока это не получится сделать, — ответил я. — Ждём одного человека. Но скажи отцу — пусть не волнуется. Всё обязательно будет. И это я вам обещаю.

— Ладно, передам, — согласился Костя. — Как скажешь.

— Вообще-то, — проговорил Тагай, глядя на Костю, — у нас на этой неделе, а точнее — завтра, открытие столичного дендрария и зверинца. У нас даже есть пригласительный.

— А, точно! — хлопнул себя ладонью по лбу Костя. — А я-то и думаю: «Кажется, у меня есть какие-то планы, но я их никак не вспомню, что именно».

— Кстати, да, — сказал я, тоже вспомнив про открытие дендрария и просьбу Снежаны Морозовой взять её с собой. — Нам нужно подготовиться.

— Ну а чего там готовиться? — махнул рукой Тагай. — Парадная форма — вот она, висит в шкафу, никуда не денется.

— Точно, точно, точно! — встрепенулся и засуетился Костя. — Надо всё погладить, привести форму в порядок, выглядеть на все сто процентов!

— Что это с ним? — Тагай усмехнулся и указал пальцем на Костю.

— Ну как, что, — я развёл руками. — Он же не один пойдёт. С девушкой, наверняка.

— Тише, тише, не спугните, — сквозь зубы проговорил Костя и начал метаться по комнате.

— Понятно, — сказал Тагай. — Тогда я, наверное, лучше пойду.

— Стоять! — проговорил я с улыбкой. — Оставайся с нами. Поможешь Косте шнурки гладить.

— А что их надо гладить? — встрепенулся Жердев.

— Да! Нет! — одновременно ответили мы с Тагаем и заржали.

— Да ну вас! Вот я на вас посмотрю, когда с вами такое случится! — отмахнулся Костя и снова принялся бесцельно метаться по комнате.

— Вот видишь, — обратился я к Тагаю, — друг погибает, а ты свинтить собрался. Оставайся, хоть десяток комплиментов с ним разучи.

Тагай оценил картину «влюблённый полудемон на взводе» и остался.

— А ты с кем пойдёшь? — спросил я.

— С кем надо — с тем и пойду, — уклончиво ответил Тагай.

— Хорошо, — кивнул я. — Но надо же понимать, откуда этого «кого надо» забирать на наёмном экипаже. Пока пять из шести из академии. Только по твоей спутнице вопрос.

— Шесть из шести тогда, — внёс он ясность, но имени называть не стал.

Чуть позже ко мне заглянула Снежана. Парни тактично удалились, хотя Костя задержался, суетился возле своей формы до последнего.

— Ты в чём пойдёшь? — спросила девушка, глядя на меня.

— Я — курсант, — улыбнулся я ей. — У меня на случай выхода в свет всегда есть парадная форма.

Она чуть сморщила носик, но это была не гримаса недовольства, скорее каприз.

— Снежан, всё понимаю, для вас, барышень, вопрос одежды стоит острее, чем для нас. Но сама посуди, пока мы курсанты столичной академии, мы должны гордиться этим званием, а не стыдиться. К тому же я награждён медалью и именным кортиком из рук императрицы.

— Да, — проговорила Морозова, — согласна. Не подумала. Я-то предполагала надеть что-нибудь… со своим фамильным колоритом.

— Делай, как считаешь нужным, — ответил я. — На самом деле — главное, чтобы тебе было комфортно. Но, если ты решишь вырядиться как павлин, то предупреждаю, в нашей компании все будут в форме. Я, Тагай, Костя, мы пойдём в парадке.

— Ладно, — неожиданно легко ответила девушка, — тогда как-нибудь украшениями выделюсь.

— Это, вроде бы разрешено, — кивнул я.

— С формой, правда, не многое сочетается. Серьги, брошь… — будто сама с собой обсуждала Снежана. — Если у тебя будет медаль, то брошь мимо, а вот запонки… и серьги… Есть кое-что из фамильного…

— Ну вот и замечательно, — сказал я.

— Только смотри, — она ткнула указательным пальцем мне в грудь, — там на месте, поскольку мы будем вдвоём, мне в любом случае придётся познакомить тебя со своим дедом. Старик Ледобор будет просто в восторге от такой встречи, — добавила она и хихикнула.

И я понял, что её слова были скорее иронией, чем правдой.

— Без проблем, — согласился я. — Но жди того же самого и с моей стороны. Креслав там тоже будет. Так что и тебе знакомиться придётся.

— Ничего страшного, — улыбнулась Морозова. — Меня для меня это как раз плюс, а не минус.

Она кивнула и ушла.

* * *

Чуть позже к нам заглянул Артём Муратов и застал момент, когда Костя аккуратно наглаживал шнурки, расправляя складки. Вот до чего нервы довели человека.

До этого он постоянно крутился возле зеркала, счищая невидимые пылинки с лацканов.

Артём подошёл ко мне и указал на Жердева.

— Что случилось? Что происходит? — спросил он. — Наш сокурсник, кажется, немного нервничает.

— Ничего я не нервничаю! — ответил тот, продолжая наводить порядок в своём гардеробе.

— Ох, — вздохнул я. — У нас тут псевдосвидание свидание Константина с Мирославой намечается.

— Псевдосвидание? Это как? — усмехнулся Артём.

— Ну, понимаешь, — начал объяснять Костя, подходя к нам. — Мы идём вместе. На открытие дендрария. В выходные. Просто нам, вот, троим выдали пригласительные, каждый на два человека. Можно прийти с дамой. За то, что мы в прошлые выходные отловили пастикусуса триадуса. Ну вот, как бы Витя идёт с Морозовой, я пригласил Мирославу, а Тагай, я так понимаю, свою даму сердца берёт.

— Так, стоп, — проговорил я.

Только сейчас до меня дошло, что ситуация получается не очень красивая. Нехорошо получалось. Как-то неаккуратно.

Между нами повисла пауза. Молчали все. Такая драматическая сцена. Действительно, надо было подумать об Артеме. Он ведь тоже был нашим человеком.

«Ладно, — решил я. — Нужно попробовать подойти к Радмиле и достать ещё одно приглашение для Артема, пока не поздно».

И тут Муратов совершенно спокойно произнёс, разрушая весь накал драмы:

— О, отлично! И я там буду. У меня бабушка какую-то дичь пожертвовала, соответственно, и нам тоже выдали пригласительные.

— А что ещё за дичь-то? — уточнил Тагай.

— Кто его знает, — махнул рукой Артём. — Бабушка жертвовала, а из неё щипцами не вытянешь правду.

У меня камень с души упал. Потому что не пришлось предпринимать отчаянных мер. И в глазах одного из нашей пятёрки я не стал эгоистом, который думает только о себе.

— Ну что ж, — сказал Артём, — тогда встретимся там?

Когда он ушёл, я посмотрел на ребят:

— Как хорошо, что у него оказались билеты.

— А что? — поинтересовался Костя, который из-за своих переживаний немного от нас отключился.

— Как «что»? — ответил я. — То есть представь, четверо из пятёрки идут на мероприятие, выходят в свет, так сказать, а один остаётся один. И это после всего, что Артём сделал для нас и для Миры.

Через несколько минут Артём вернулся с тетрадкой, исписанной убористым, плотным почерком. Всё, что он успел выудить из книги, вся система рунистики была здесь, уже разложенная, разжёванная и понятная даже новичкам.

— Ты просто гений, — сказал я, но отвёл тетрадь рукой в сторону. — Давай сделаем по-другому. Бери всю свою работу с собой на открытие дендрария. А там мы преподнесём её Мирославе.

— Да ладно, зачем? — явно смущённо пробормотал он.

— Там вручим, — сказал я. — Дело в том, что ты — основная движущая сила этого события. Поэтому вручим все вместе. И подчеркнём именно твой вклад дело укрепления пятёрки.

* * *

Открытие дендрария назначили на полдень. Мы начали готовиться ещё с утра. И даже наняли экипаж на шесть человек. Шестой, как я и предполагал, была Ульяна, работающая в секретариате нашего деканата.

Вновь созданный заповедник находился совсем недалеко от города. По пути к нему всё было украшено разноцветными флагами, гирляндами и прочей мишурой. Центральная аллея была перекрыта красной ленточкой.

Предполагалось, что её перережет лично императрица, как бы торжественно передавая дендрарий народу.

Людей на боковых дорожках было видимо-невидимо. Складывалось ощущение, что практически всё население столицы сегодня прибыло сюда, хотя приглашения раздавали в ограниченном количестве.

Но я сразу обратил внимание, что немалая часть этого самого народа принадлежала к службе безопасности. И едва ли не под каждым кустом прятался какой-то ряженый служащий из числа охраны.

Много было тех, кто ходил в реальной форме. А скольких ещё мы просто не заметили? Судя по всему, служба безопасности сегодня присутствовала в полном составе.

Ну и понятно, мероприятие проходило на самом высоком уровне, поэтому безопасность должна была быть максимальной.

Издалека мы заметили Радмилу, которая носилась по дендрарию туда-сюда, выполняя поручения отца.

Мы шли неспешно. Впервые за долгое время представилась возможность свободно погулять, ни о чём напряжённом не думать. Поймать последние лучи солнца в этом году. Предсказывали, что уже через пару дней погода испортится и станет совсем осенней.

Центральная аллея дендрария шла сквозь всю его территорию — от начала до конца. Мы вошли слева, свернули на одну из боковых дорожек и медленно шли, разглядывали диковинные растения. Встречались здесь самые разные экземпляры — от обитателей крайнего юга до чахлых кустиков с крайнего севера.

И вдруг, через аллею, с другой стороны, за одной из боковых дорожек, я увидел нечто невероятное.

Точнее, вышло немного не так, сначала воскликнула Мира:

— Смотрите! Что это там такое яркое?

Мы посмотрели и, действительно, создавалось впечатление, словно перед нами горит пожар. Но ни дыма, ни треска от сучьев, ни запаха горящего дерева не было. А потом я понял: никакой это не костёр и не пожар. Это разрослась моя огневица. Та самая, которую я здесь посадил несколько дней назад.

И да, издалека действительно можно было подумать, что это полыхает пожар.

— Ничего себе! — сказал я. — Чем-то её таким подкармливают, что она так быстро вымахала⁈

Понятно, что она должна была разрастись на тридцать метров в каждую сторону. Но уже сейчас она была ростом около трёх метров и в ширину почти столько же. То есть это был уже вполне себе нехилый куст.

И, скорее всего, не случайно именно возле этой самой огневицы мы столкнулись с дедом Креславом.

— О-хо-хо, — проговорил он, — на ловца зверь бежит. Как впечатления? — спросил Рарогов.

— Только что, — ответил я, — поймал одно просто невероятное, — и указал на огневицу.

— Да, прижилась, — кивнул Креслав. — Сразу видно, что свой сажал. Не зря я тебя послал. Не зря.

Тем временем я развернулся к своим спутникам. Ульяна успела куда-то отойти, Тагай уже порывался пойти за ней, но я попросил его остаться. По правилам этикета первой в очереди на представление была Снежана, как моя спутница:

— Дед, позволь представить тебе мою однокурсницу, Снежану Морозову, — сказал я и указал на деда. — А это мой прадед, Креслав Рарогов.

— Очень приятно, — ответила девушка, сделав книксен.

— Наслышан о вас, — рассмеялся старик. Похоже, сегодня он находился в отличном настроении. — Я рад с вами познакомиться, милое дитя.

— Это мои друзья, — продолжил я, знакомя его с компанией, — с которыми мы будем занимать старую резиденцию, Тихомир Добромыслов и Константин Жердев.

Когда взгляд Креслава остановился на Косте, он прищурился, затем посмотрел на меня и кивнул, махнув рукой, будто что-то понял без слов.

Миру представлять не требовалось, они с дедом обменялись скупыми улыбками.

Дед отозвал меня на несколько шагов в сторону и сказал:

— Молодец, что приблизил к себе Миру. Она уже выглядит гораздо уверенней, чем при поступлении.

— Конечно. Рароговы и фон Адены своих не бросают.

— Просто схватываешь всё на лету, — усмехнулся Креслав. — Молодец. Я в тебе даже не сомневался.

— Кстати, дед, — сказал я, — ты даже не представляешь. Кажется, мы придумали, как развивать её способности.

— Да ну! Рассказывай! — проговорил Креслав и даже сделал шаг ко мне ближе.

— Об этом чуть позже, — ответил я. — Потому что много подробностей, и уложить всё это в двухминутную речь я не смогу. Но да, возможность есть. И, на самом деле, нам очень сильно помог Артём Муратов.

Если до этого дед придвинулся ко мне, то теперь немного отошёл, вернувшись к своей прежней позе. При этом он посмотрел на меня достаточно странно.

— А тебя не смущает, — спросил он, — что он из семьи предателя?

Честно говоря, я понимал, что рано или поздно мне придётся защищать Артёма, даже перед моими близкими.

Клеймо сына предателя калечило судьбу Артёма. Многие взрослые, а вслед за ними и дети, предпочитают вообще не иметь дела с потомками тех, кто был объявлен предателем.

Я не хотел, чтобы это происходило и в нашем случае.

— Нет, — я покачал головой. — Во-первых, дети за родителей не отвечают — раз. А во-вторых, я всегда буду судить о человеке только по его отношению ко мне и к моей семье. Если я замечу гниль, сразу почувствую, и терпеть это не буду. Но на данный момент ничего подобного в его поступках я не видел. Всё остальное, что случилось с его семьёй, меня не касается.

— Я же говорю, молодец, — хмыкнул Креслав, теперь уже без тени улыбки. — Я рад, что у тебя такой трезвый взгляд на вещи. — Тогда мы с тобой как-нибудь обсудим один момент… касаемых Муратовых.

На том мы попрощались с дедом Креславом, и я снова присоединился к друзьям.

* * *

Как по заказу, следующими мы встретили родственников Снежаны. Причём не одного деда Ледобора, а всю главную ветвь наследования.

И вот тогда я понял, от чего меня избавила моя спутница. Все они были облачены в синие, белые и голубые тона. Всё это, конечно, было пышным и великолепным. Какие-то невероятные камни — голубые, синие, светящиеся. Кружева, рюши. Сногсшибательное настолько, что было больно глазам.

И при этом все эти платья, вычурные наряды казались здесь немного неуместными.

И тут я перевёл взгляд на Снежану. Её парадная форма не сильно отличалась от мужской, она дополнила её несколькими украшениями. Но при этом всём мне показалось, что она чувствует себя неуютно, как будто немного ущемлённой.

Но с другой стороны, на фоне разодетой в пух и прах толпы, звенящей сосульками и бирюльками, украшенной драгоценностями, мехами и невозможными перьями, Снежана смотрелась выгодно.

Форма прекрасно подчёркивала все её достоинства.

— Патриах, — присела в глубоком реверансе Снежана, позвольте вам представить моего спутника, Виктора фон Адена, — обратилась Снежана к своему деду как-то уж излишне официозно. Это что у них там за порядки такие?

— Виктор? Как же, как же… — пробасил Ледобор, огромный старик с белоснежной бородой и ледяным взглядом. — Наслышан. Насколько я знаю, на вольере с пастикусусом триадусом ваши имена стоят. И то, что зверя взяли живым. Всё вашими стараниями?

— Ну, почти, — сказал я. — Совершенно случайно вышло, но взять магического зверя живым удалось.

— Что ж, — проговорил Ледобор. — Рад за вашего деда. Даже немного горд, что он сумел вырастить такого внука.

После этого мы раскланялись. Снежана осталась поговорить с дедом, а я отошёл к своим ребятам.

* * *

Как только Виктор фон Аден отошёл, улыбка моментально сошла с лица Ледобора. Осталась лишь холодная отчуждённость, которая уже считалась высшей мерой похвалы от главы клана. Когда тот гневался, то мог заморозить виновника насмерть.

— Ну что, — произнёс Ледобор достаточно сурово, но всё же с родственным участием, — молодец, порадовала меня. Правильно выстраиваешь знакомства.

Снежана отметила, что дед стал таким же холодным и отстранённым, каким был всегда. Его лицо потеряло весь тот светский блеск, который появился было при встрече с Виктором. И в всё же он действительно был ею доволен. Но при этом не упустил возможности слегка уколоть родственницу.

— Единственное, не пойму, — накинул он на неё взглядом от головы до ног, — почему ты выглядишь… неподобающе. Несообразно, так сказать, выходу в высший свет.

Снежана подобралась и встала чуть ли не по стойке «смирно», в ту самую позу, которой её последние дни усиленно муштровали в академии.

— За то, — ответила она, — я выгляжу сообразно этикету и виду приглашающей стороны. Если бы я пошла с ними, облачённая как принято у нас, то выглядела бы напыщенной дурой. Как сейчас выглядит наша Дашенька.

Она кивнула в сторону старшей ветви наследования, где самой разодетой была именно Дарья Морозова в пышных перьях, кружевах и рюшах.

— Её понятно, статус и положение обязывает товар лицом представлять. Её же замуж пытаются выдать, — добавила Снежана. — А мне спокойнее так. Я не выделяюсь, не создаю диссонанса и чувствую себя отлично.

— Ну по Даше это ты зря, конечно, проехалась, — хмыкнул Ледобор. — Хотя, может быть, ты и права.

— Конечно, права, в отличие от Дарьи, мне не нужно распушать все свои перья и вилять хвостом. Я веду себя так, как и чувствую. Спокойно общаюсь со всеми. Мой круг общения принимает меня такой, какая я есть.

— Ну хорошо, допустим, — проговорил Ледобор, и тут же нахмурился, а его густые, мохнатые брови сдвинулись к переносице. — Тогда следующий вопрос: и что ты пообещала, чтобы оказаться здесь? Я прекрасно знаю, какие царят взаимоотношения в высшем свете, — добавил он. — И подозреваю, что внук Креслава, — он снова хмыкнул, — не может быть менее изворотливой и хитрой тварью, чем сам его прадед.

Снежана не удержалась, но прикрыла рот рукой, чтобы не показать улыбки.

— Ты прав, — сказала она. — Но цена была соизмеримой. Он попросил приглашение для себя и друзей в Иннево на зимние каникулы.

— Ну, в принципе, — ответил Ледобор. — Инеево — это третьесортная резиденция. Цена действительно соизмерима.

— Вот я тоже так подумала, — проговорила Снежана. — Поэтому и дала согласие.

— Ну тогда молодец. Хвалю, — сказал дед. — Вижу, что неплохо продвигаешься. Отмечу тебя в своём списке. Точнее, твои успехи. Возьму на заметку. Если так дальше пойдёт, — закончил он, — возможно, подберём тебе местечко похолоднее.

Снежана поняла, что её похвалили. Она склонила голову и направилась к Виктору, который стоял шагах в тридцати от них со своими друзьями.

* * *

Пока Снежана разговаривала с дедом, мы внезапно увидели Болотовых.

— Ну, ничего себе! — проговорил Тагай. — У нас тут пол-академии соберётся, судя по всему.

Мы не стали подходить к ним, но на расстоянии улыбнулись друг другу и махнули рукой. В конце концов, там тоже был целый клан. Подходить сейчас и знакомиться всем вместе было бы просто долго и муторно.

Зато после этого мы увидели Артёма Муратова.

Он вёз на кресле-каталке пожилую женщину, в которую я сразу признал его бабушку.

Артём подъехал к нам и представил:

— Бабушка, позволь представить тебе моих товарищей, курсантов академии ВАМ ХЕР: Виктора фон Адена, Константина Жердева, Тихомира Добромыслова и, Мирославу Рарогову.

— Друзья, а это моя бабушка графиня Феодора Васильевна Муратова, — сказал он.

Мы по очереди подошли, представились, поклонились. Бабушка была очень старой, почти древней. Такая хрупкая, высохшая. Мне вообще было непонятно, что ещё держит её в теле. Но при этом она широко улыбалась и кивала нам, когда мы называли свои фамилии.

В этот момент к нам подошла и Снежана. Она бросила на Артёма несколько настороженный взгляд, но ничего не сказала.

Тот между тем достал из спинки бабушкиного кресла тетрадь и протянул её Мире:

— Мирослава, — сказал он, — мы с ребятами хотим тебе кое-что подарить.

Та сначала посмотрела на Костю, потом на меня, не понимая, что происходит.

— Всё в порядке, — ответил я. — Это действительно наш общий подарок. Прими.

Мирослава неуверенно протянула руку, взяла тетрадь осторожно, будто это была ядовитая змея, открыла первую страницу… Потом раскрыла рот, да глаза у неё расширились. И кажется, полностью погрузилась в написанное.

Так прошла минута. С усилием ей удалось оторвать взгляд от рун, испещривших тетрадные листы, и посмотрела на Муратова.

— Артём… — проговорила она потрясённо. — Спасибо тебе огромное! — сказала она. — Это просто невероятно. Для меня это просто бомба!

Мы еще немного поболтали, а затем Артём с бабушкой поехали дальше осматривать представленные в дендрарии растения.

Я проводил их взглядом и подумал: надо будет сходить к Аграфене Петровне, попросить её взглянуть на бабушку. Возможно, удастся хоть как-то помочь. Если у Артёма это единственный родной человек, то графиню нужно беречь всеми силами.

Она — щит для внука от жесткости высшего света. Без неё на Артёма начнётся травля. Но для него графиня была прежде всего любимой бабушкой. В каждом его движении, в каждой фразе чувствовалось уважение, тепло и любовь к этой женщине.

Именно в таких мелочах и проявляется человеческая сущность.

* * *

Когда Артём с Феодорой отъехали, она попросила остановить кресло и позвала внука к себе.

— Да, — отозвался он, присаживаясь рядом с ней. — Что-то случилось?

— Дорогой внук, — сказала Феодора горячо, с каким-то внутренним жаром, — я, конечно, очень рада, что у тебя появились друзья, с которыми ты можешь общаться. Твои новые знакомые… Но, ты знаешь, я очень переживаю, поэтому должна спросить напрямую. Ты уверен, что они тебя не используют?

— Нет, — усмехнулся Артём. — Не используют.

— Ну… как же, — Феодора покачала головой. — Ты же уже сделал для них что-то сейчас, и они тебе за это благодарны. А завтра начнут потихоньку тянуть из тебя всё больше и больше?

— Нет, — ответил Артём, улыбаясь ещё шире. — Они приняли меня в свой круг задолго до того, как я сделал что-либо для них вообще. И считают равным. Не обращают внимания на слухи или сплетни вокруг моей персоны. А если взять Виктора фон Адена, который по сути главный в нашей компании, — добавил он, — так он меня ещё в Коктау спас. И принимает всех такими, какие они есть. Не оставил на погибель ни меня, ни кого-либо другого.

— То есть он весь такой вот герой? — переспросила бабушка, не скрывая улыбки.

— Не скажу, что он герой, как в постановках, — ответил Артём. — Он просто очень спокойный, адекватный человек. Ценит людей не за прошлое, а за отношения с ним. За поступки. За дела.

— Ну что ж, — проговорила Феодора. — Тогда я очень рада, что у тебя всё-таки появился достойный круг общения. Я очень боялась, что их у тебя никогда не будет после всей этой истории с твоим отцом. Можем ехать дальше.

Артём кивнул и снова взялся за ручки кресла. Бабушке предстояло еще не меньше часа гулять на свежем воздухе, так рекомендовали лекари. Так почему бы и не осмотреть красоты дендрария.

* * *

Мы не успели обойти и половины территории дендрария, как вдруг народ засуетился.

Агенты службы безопасности выдали себя слишком быстрыми движениями. У главного входа мгновенно собралась плотная толпа.

Ко входу подошёл и Слободан Зорич.

Всё говорило о том, что с минуты на минуту прибудет императрица. И действительно, практически сразу, на подъездной дорожке у небольшого, но очень красивого фонтана показалась карета с императорским гербом. Она была выполнена в лазурных тонах и отделана золотом.

Первым из кареты вышел мужчина в возрасте, внешне похожий чертами лица на императрицу. Он быстро оглядел окрестности, просканировав обстановку, а потом подал руку находящейся внутри государыне.

По описаниям я знал, кто это такой: дядя императрицы, Светозаров Иосиф Дмитриевич. По совместительству начальник службы безопасности. Я даже пару раз видел его на балу в честь героев обороны Горного.

Но едва он помог императрице спуститься и передал её в руки Зоричу, то как будто растворился в окружающем пространстве.

Я даже подумал: либо у него есть какой-то амулет, либо это его собственная магия. Потому что так исчезать в толпе надо ещё научиться.

Следом началась торжественная часть открытия дендрария.

Императрице подали большие красивые ножницы на подушке и она разрезала красную ленточку. После этого она поднялась на возвышение и оглядела собравшихся.

Практически сразу все замолкли. Каждому хотелось услышать, что скажет Екатерина Алексеевна.

— Дорогие друзья! — проговорила императрица. — Сегодня начато прекрасное дело — восстановление магического фона столицы. Все вы знаете, что в последнее время у нас были определённые проблемы с этим. Но сейчас общими усилиями мы начали путь к восстановлению. Ещё раз хочу подчеркнуть: эти дендрарий и зверинец, где собраны магические растения и животные, дело рук всех нас. Это олицетворение нашего единства. Для никого, думаю, не секрет, что раньше существовали противоречия между различными кланами, включая и корону. Но сегодня мы начинаем новую веху в нашей истории — веху объединения.

Она обвела взглядом собравшихся.

— Представители разных кланов, как я уже отметила, приложили свою руку к созданию данного заповедника. Привозили всевозможные растения, доставляли животных, которые смогут помочь восстановить фон. Скоро здесь будет ещё больше, как растений, так и животных. Это место станет заповедной зоной. Оно превратится в магический генератор для всей нашей любимой столицы.

Она вздохнула подняла руки, словно попыталась обнять всех присутствующих.

— Хочу также отметить, — продолжила она, — что не только главы кланов откликнулись на мою просьбу. Откликнулась и молодёжь. Простой пример: во время представления был захвачен пастикусус триадус причём живым. И ему сохранили жизнь, чтобы он тоже мог способствовать поднятию магического фона. И это, дорогие мои, прекрасно, — сказала Екатерина Алексеевна. — Мы доказываем сами себе, что можем сосуществовать и делать единое дело. Это просто замечательно. Надеюсь, — закончила она, — что в такой конструктивной атмосфере будет проходить наша дальнейшая жизнь.

На этом речь императрицы не завершилась. Но она получила такую порцию аплодисментов, что даже, кажется, слегка смутилась. Приветственная речь была горячей, можно сказать, пламенной. Поэтому я тоже хлопал вместе со всеми. От всей души.

Да, если всё пойдёт так, как она говорит, если противоречия между различными слоями общества будут нивелированы, возможно, это станет началом чего-то нового. И, может быть, великого.

Когда аплодисменты стихли, императрица добавила:

— За сим объявляю дендрарий открытым!

И начались массовые народные гуляния.

Если до торжественного открытия люди ходили по боковым аллейкам, осматривая, что удалось собрать в дендрарий, то теперь открыли доступ к самым важным экспонатам, к главным достопримечательностям, интересным растениям и вольерам с зверями.

Зорич постоянно следовал рядом с императрицей, выступая экскурсоводом в собственном детище.

К ним подходили главы кланов: то Морозов, то Вихрев, то Вулканов. Возле Огневицы подошёл Креслав и что-то проговорил Екатерине Алексеевне.

А мы вшестером никуда не лезли, просто наблюдали за происходящим. Ну и, конечно, удивлялись разным диковинным растениям.

К императрице и основной группе посетителей было не протолкнуться из-за безопасников. Да и незачем это было. Меня охватила какая-то спокойная, умиротворённая атмосфера. Вдруг показалось, что все наши проблемы остались позади. Что скоро всё наладится.

Мы шли по аллейке параллельной центральной. Там было меньше безопасников и меньше народу, не приходилось сталкиваться с кем-либо на каждом шагу. Просто наблюдали со стороны за всеми.

В какой-то момент наше настроение настолько улучшилось, что мы начали потихоньку обсуждать посетителей между собой.

Где-то на колючках осталась часть чьего-то платья. Где-то магический волк сцапал подол у барышни. Таких моментов для обсуждений хватало.

Больше всего нас рассмешило, когда нечто вроде магического жирафа, но с крыльями, склонившись из-за изгороди к фрейлине, сопровождающей императрицу, сорвало с неё парик и начало его… флегматично жевать.

Всё было спокойно, тихо и мирно. Я даже начал немного расслабляться, ощущая тепло и умиротворения от происходящего вокруг.

Но вдруг, повернув голову, я заметил, что лицо Тагая изменилось. Он был напряжен.

— Что? — спросил я его, мгновенно собравшись.

— Витя, Витя, Витя! — произнёс он в панике, дико озираясь по сторонам.

— Что такое⁈ — рявкнул я.

А он уже пальцами схватил меня за локоть, поворачивая к главной аллее.

— Ты же говорил — предупреждать тебя! — горячо прошептал он.

— Да о чём предупреждать⁈

— Если я снова замечу влияние на кого-либо!

— Где ты заметил влияние? — резко проговорил я.

— Кто-то влияет, — с ужасом проговорил Тагай. — На императрицу.

ОТ АВТОРОВ:

Друзья, на этом четвёртый том истории про приключения Виктора фон Адена и его друзей завершается! Продолжение вы сможете прочитать здесь: https://author.today/work/455063 Не забывайте, что ваши лайки, комменты, подписки и подарочки нас очень мотивируют! А сейчас жмакаем сердечко, кто забыл и отправляемся навстречу приключениям!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Наследник пепла. Книга IV

Content

Наследник пепла. Книга IV

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Nota bene