Марк Экклстон

Руководство для начинающего детектива-реставратора

Элли, Чарли, Джейку и Дейзи

©M.H. Eccleston, 2022 This edition is published by arrangement with Hardman and Swainson and The Van Lear Agency LLC

©Белеванцев А., перевод на русский язык, 2023

©Издание на русском языке, оформление. ООО «Эвербук», Издательство «Дом историй», 2024

Глава 1

Астрид повернула «мини» на широкую буковую аллею, и показался Шерборн-холл. Огромный трехэтажный особняк из красного кирпича венчала крутая крыша, украшенная башенками, парапетами и рядами гаргулий. Сквозь разросшийся плющ подмигивал блестящий медный громоотвод. Дом смахивал на георгианского щеголя – расфуфыренного и сильно постаревшего, но по-прежнему старающегося обратить на себя внимание.

Паркуясь возле деревянной будки привратника, Астрид размышляла о том, что почти ничего не знает про «Английский фонд». Коричневые дорожные указатели с дубовыми листьями, приглашающие в принадлежащие Фонду достопримечательности, встречались в сельской местности часто. Однако до сегодняшнего дня Астрид их не посещала. Мама, правда, состояла в рядах его фанатов. Однажды она сказала: «„Английский фонд“ олицетворяет все, что есть приличного в Англии». И потом что-то добавила про «безупречно чистые туалеты». Стоит держать это про запас, если вдруг собеседование забуксует.

Мужчина, словно вшитый в твидовый пиджак, вышел из будки и указал на боковую часть дома. Шурша гравием под каменным взглядом гаргулий, Астрид прошла по тропинке до таблички «служебный вход». Не успела она постучать, как дверь распахнулась, появилась молодая девушка-ассистент и представилась как Эмили. Она провела гостью в дирекцию в темпе, намекавшем, что опаздывать не стоит.

Крессида Джайлз сидела за широким столом красного дерева. За сорок, светлые волосы чуть выше плеч идеально подстрижены. Мазок бордовой помады гармонирует со строгим темно-синим костюмом.

– Итак… – Она сдвинула назад ободок для волос и широко улыбнулась. – Большое спасибо, что пришли, Астрид.

– Ну что вы.

– Замечательно. – Крессида пробежала взглядом по экрану ноутбука. – Давайте распечатаем ваше резюме. Посмотрим, чем вы занимались.

В углу зашумел принтер – лишь он с ноутбуком были в комнате современными. Мебель позднего георгианского периода, похоже, собрали со всего дома. По стенам висели старые портреты в тяжелых рамах, но Астрид не смогла узнать ни одного художника. Хозяйка кабинета подошла к принтеру и вернулась с двумя листочками бумаги. Она водила пальцем по резюме, иногда прерываясь, чтобы взглянуть на Астрид.

– Художественный факультет Эдинбурга… стажировка в Брера в Милане… – Крессида склонила голову набок, будто можно было проверить написанное, взглянув на посетительницу. – Восемь лет реставратором в Национальной галерее…

– На данный момент это все, – подсказала Астрид.

– Весьма впечатляюще, – широко улыбнулась Крессида. – Я могу проверить ваши рекомендации?

Астрид вспомнила, что одним из рекомендателей все еще числился Саймон.

– Разумеется. – Рекомендации ведь никогда не проверяют, правда?

– Потрясающе.

Крессида отложила резюме.

– Я по-быстрому пробегусь по статистике нашего легендарного Фонда. Но вы наверняка уже всё знаете.

– Конечно, но с удовольствием услышу еще раз от вас.

– Прекрасно. – Крессида сдвинулась на краешек стула. – Фонд владеет пятью сотнями домов-музеев, замков, памятников, добром такого типа. Почти шесть миллионов членов. Шестьдесят пять тысяч волонтеров. Полно народу, но, как я говорю… – Крессида сплела пальцы и изобразила, будто не может их расцепить. – Мы одна большая семья. – Она развела руки и помахала пальцем. – И я в восторге, что меня сюда назначили руководителем отдела по маркетингу наследия.

Астрид раньше не встречались люди с таким уровнем оптимизма. Ему сложно было соответствовать.

– Круто, – сказала она, чуть приподняв сжатую в кулак руку.

– Итак, Астрид. – Крессида уперлась в нее взглядом. – Что самое важное в маркетинге наследия?

– М-м-м… наследие?

– Нет, это число посетителей – проходимость, как говорят в нашем бизнесе. – Эта часть собеседования явно позволила Крессиде оседлать любимого конька. – Вы знаете, что Фонду уже сто двадцать пять лет?

– Да, конечно.

– И пора ему подстраиваться под всех. – Крессида выделила последнее слово, будто Астрид нужно было его повторить.

– Всех, – повторила Астрид.

– Именно. В дирекции хотят увеличить поток посетителей в Шерборн-холле, и я этого добьюсь. – Она встала и ткнула пальцем прямо в собеседницу. – Вот как, Астрид, я думаю это сделать…

Раздался стук в дверь, и стремительно вошедшая в кабинет женщина в одежде викторианской кухарки весело сказала:

– Извините, что прерываю.

– О, привет, Дениз. – Крессида снова села.

– Просто хотела сообщить… Итальянский джентльмен с экскурсии откусил в кладовой от восковой селедки.

– О боже… – Крессида скривилась.

– С ним все в порядке. Просто чтоб вы знали.

– Спасибо, что держишь в курсе.

Дениз скрылась за дверью.

– Это Дениз, наш волонтер. Она очаровательна. Хорошо, на чем мы остановились?

– Вы добьетесь увеличения потока.

– Спасибо, Астрид. В общем, нам нужно привлечь посетителей разных возрастов, устроив побольше мероприятий. Они часто организуются при поддержке какого-нибудь бренда, и не все этим довольны. Может, вы слышали, как сопротивлялись «Охоте за яйцами с Кэдбери»?

– Честно говоря, не припоминаю.

– Ну, многие наши члены посчитали ее уж слишком коммерческой. Не тем, чем должен заниматься Фонд. – Крессида выдвинула верхний ящик стола и достала стопку писем. – Смотрите. – Она начала зачитывать небольшую записку нежного кремового цвета: – «Мы с женой вышли из Фонда после пятидесяти трех лет членства. Когда нам понадобится парк развлечений, мы поедем в „Диснейуорлд“».

Она взяла следующее письмо.

– А вот сразу по делу. «Сотворивших это ждут горящие угли ада. Искренне ваш, преподобный Лайонел Армитаж».

– Видимо, людям не нравятся перемены.

– В точку, Астрид. – Крессида постучала себя по виску. – Непредвзятое мышление. Людей это пугает. – Она опустила стопку назад в ящик. – Ага… – Вместо писем в ее руке появился блестящий негнущийся листок. – Вот он – «основополагающие ценности Фонда». Мне нужно вам их зачитать. Готовы?

– Я вся внимание.

– Отлично. – Она прокашлялась. – Это вдохновлять людей. Любить памятники. Думать на перспективу и… – Она скосила взгляд на листок. – М-м-м, простите, наш ламинатор слишком греется, здесь он заплавил. Думаю, основное мы сказали.

Она спрятала листок обратно и захлопнула ящик. Скрипнула дверь, и в проеме показалась голова Дениз.

– Простите, забыла спросить. Мне заполнить наши стандартные формы о происшествии?

– Если можно, Дениз. Спасибо.

– А селедка-искусительница, с ней что делать?

– Реши сама.

Голова исчезла. Крессида расправила плечи.

– Я устроилась сюда три месяца назад и сразу написала в общей рассылке, что у меня «правило открытых дверей». Не стучите – заходите сразу.

– Такое может аукнуться.

– Я допускала подобное.

Астрид поерзала на стуле. Прошло уже пять минут, а про ее работу не было сказано ни слова.

– Крессида, могу я узнать, зачем конкретно вам нужен реставратор?

– Понимаете… – Крессида взглянула на дверь. – Давайте пройдемся и поговорим.

* * *

Через боковой выход они прошли в обнесенный стеной сад. Дорожка, выложенная кирпичом «в елочку», вилась мимо треугольных грядок, окаймленных низкой лавандой. Из земли торчали аккуратные ряды рассады. Подписанные от руки таблички сулили морковку, карликовую фасоль и пастернак. Нигде не было ни единого сорняка.

Крессида говорила взахлеб. Кухонный огород, объяснила она, – это только небольшая частичка поместья на триста пятьдесят акров, которое находилось во владении семьи Шерборнов с середины XVII века. Не так давно нынешняя леди Шерборн, уже двадцать лет как вдова, с неохотой решилась ужаться. Она согласилась продать Фонду большую часть здания с условием, что сама сможет остаться жить в восточном крыле. Фонд также договорился о покупке части картин из семейной коллекции.

В конце концов, когда собеседницы миновали арку в тисовой изгороди и вышли к садам, задачи Астрид прояснились. Лучшая десятка картин станет ядром выставки «Сокровища Шерборн-холла», которая, Крессида совершенно не сомневалась, будет «блокбастером» в календаре событий Фонда. Только требовался реставратор, чтобы придать картинам идеальный вид. Немного почистить, чтобы они засияли. Астрид не сказала почти ничего. Но не беда, ведь ее резюме, по словам Крессиды, «говорило само за себя», и, если ее все устраивает, она принята.

– Ух ты, да, я согласна. – Астрид неловко протянула руку, чтобы стукнуться кулачками. Не то чтобы она обычно так делала, но событие того стоило. Она обошла всех конкурентов за двадцать минут. Или больше никто не откликнулся?

– Потрясающе, – сказала Крессида, потирая костяшки пальцев. – Так, я понимаю, что уже пятница, но не могли бы вы подскочить завтра и сразу начать работать? Я очень хочу поскорее все запустить.

– Ну, основные реставрационные инструменты у меня с собой, так что вполне могу.

– Отлично. И поздравляю с назначением.

По дорожке перед домом заскрежетали колеса. Старый «лендровер» затормозил и остановился, подняв облако пыли. Из водительского окна высунулась пожилая женщина в яркой, в цветочек косынке и что-то прокричала одной из посетительниц. Та немедленно закрыла стоящему рядом ребенку уши ладонями. «Лендровер» взревел и умчался по гравию, вынудив людей отпрыгнуть на обочину.

– Кто это был? – спросила Астрид.

– Это леди Шерборн.

– Любопытно.

Астрид смотрела, как «лендровер», побуксовав, скрылся за углом дома.

– Да, забыла вас спросить, – сказала Крессида. – Что вас сюда привело – в такую даль?

После паузы Астрид ответила:

– Сложно объяснить.

Глава 2

Среда, 48 часов назад

Астрид стояла у панорамного окна своей квартиры и наслаждалась видом – потрясающим, как и всегда. Над городом нависала гряда облаков. На востоке стремилась к устью Темза, грязно-коричневая после недели весенних дождей. Через мосты тянулись ленты из машин и фургонов – живой пейзаж, обрамленный серым алюминием с голубоватым отливом. Окна, как и всё в квартире, рассчитывались до мельчайших деталей. Ни единого компромисса. Бюджет пришлось выбрать до предела, но, как она убеждала Саймона, вполне можно все сделать идеально.

Источником вдохновения послужил гостиничный номер в Милане – целиком, от темно-орехового пола до столиков в стиле ар-деко. Пару штрихов она добавила от себя. Скажем, диванные подушки с геометрическим принтом она подсмотрела в Elle Decoration, а золоченое зеркало-солнце нашла на рынке Портобелло[1]. Единственным вкладом Саймона была картина, его свадебный подарок четыре года назад – полностью белая с напечатанными жирным черным шрифтом вехами их отношений. «Айви»[2] – первое свидание, «Кипр» – первый совместный отпуск, «„Бар Гарри“[3], Венеция» – там он сделал предложение. По меркам Саймона, довольно безвкусное полотно. Но оно напоминало Астрид о стольких романтических моментах, что постепенно она его полюбила.

В кармане зазвонил телефон, прервав ее грезы. Городской номер с незнакомым кодом. Она нажала «Отклонить вызов» и засунула телефон обратно. Кто сейчас вообще пользуется городскими линиями? Она посмотрела на часы. Нужно было разобрать рабочую почту. Просмотреть стопку писем из прихожей. Но это может подождать. День в ее распоряжении – Саймон вернется только завтра вечером, и на сегодня она все распланировала.

В частном спортзале для жильцов она позанимается часок на велотренажере. Скорее всего, в одиночестве. Большую часть квартир скупили иностранцы, живущие в них лишь изредка. Сестра однажды ей сказала, что с учетом жилищного кризиса это просто позор.

– Квартиры для них – как банковские ячейки, только из стекла и стали.

– Клэр, – ответила она, – эти квартиры – произведения искусства. Вот что люди покупают на самом деле.

После тренировки она выпьет восстанавливающий яблочно-кейловый смузи из фреш-бара, потом в зале же примет душ. Нет смысла изнашивать собственную ванну. Затем закажет еду – за углом появился южнокорейский фастфуд, отзывы восторженные. В винном шкафу бутылка «Монраше Премьер Крю» слезно молила, чтобы ее открыли.

Но было нечто, чего она ждала больше, чем спорта, еды или вина. Ее постыдная тайна. В полвосьмого она включит телевизор, растянется на диване и посмотрит последний выпуск «Собаке нужен дом». Это была ее любимая передача, хотя даже в просмотре канала, на котором она выходит, Астрид никогда бы не созналась. Она уже прочитала анонс: «Сегодня: Пэм из Норфолка подружилась с мопсом по кличке Тоби благодаря прогулкам и шорти[4]». Мечты о собаке разбивались об аллергию Саймона – он чесался, едва подумав о псе. Поэтому «СНД» – так передачу называли поклонники – это максимум, на который Астрид могла рассчитывать.

Она пошла в ванную за болеутоляющим. Стала иногда побаливать голова, что Астрид списывала на кондиционер. Похоже, он сушил воздух сильнее обычного. Консьерж Франсуа обещал «эскалировать» ее жалобу до уровня руководства управляющей компании, так что скоро все выяснится. В шкафчике с лекарствами лежала свежая упаковка «Нурофена». Астрид наполнила чистый стакан водой, выдавила таблетку – и та вместе с водой провалилась в желудок. Затем рассмотрела себя в зеркале. Пора бы подровнять волосы, придать форму светлому бобу. В остальном она выглядела нормально, может, немного уставшая. Скоро короткий отпуск на Кипре – отпраздновать четвертую годовщину. Последнее время они слишком много работают. Капелька солнца пойдет им на пользу.

Астрид направилась к выходу из ванной, грея ноги на теплом полу. Затем остановилась. Что-то привлекло ее взгляд – золотой блеск на самой границе слива. Она подошла и заглянула за стеклянную ширму. Да, там что-то было. Если смотреть в слив строго вниз, видно отчетливо. Звенья цепочки. Девушка снова подошла к шкафчику, достала пинцет и вернулась к душу. Встав на четвереньки, она ухватила конец цепочки и аккуратно ее достала. Это оказался браслет. И он был чужой.

Внезапно пришло чувство, будто ее сейчас вырвет. Астрид скрючилась на мраморной плитке, пытаясь сдержать подступающую волнами тошноту. Через пару минут она встала и дождалась, пока комната перестанет вращаться. Саймон бы ей никогда не изменил. Ведь так? Только не ее Саймон.

По дороге на кухню Астрид постепенно осознавала, что он был в душе с другой женщиной. Чем больше девушка отгоняла эту мысль, тем больше картинок рисовало воображение. Влажные объятия, браслет соскальзывает с дрожащей руки. Нет, должно быть какое-то объяснение. Четыре года брака. Зачем ему отбрасывать их прочь?

Она бережно положила браслет на мраморную столешницу. Руки затряслись. Медленный вдох через нос, тихий выдох. Этому учили на модных занятиях по йоге. Посчитать от десяти до одного. Высвободить негативную энергию.

Когда руки перестали дрожать, она пошла к буфету в прихожей за старым рабочим чемоданчиком. Сделанный из черной кожи, размером он был с докторский саквояж. Кое-где потертый – оттого, что его много лет таскали по разным работам. Она положила его на стол и щелкнула латунными застежками.

Откинувшуюся крышку заполняли два лотка с закрепленными в них стеклянными пузырьками с растворителями, лаками и красками. На каждом красовалась маленькая, от руки надписанная бирка. Основная часть чемоданчика была поделена на отсеки с ватой, одноразовыми перчатками, скальпелями и прочими инструментами. Астрид выудила лупу и навела ее на браслет. На его внутренней стороне виднелась печать с цифрами 950, что означало практически чистое золото в двадцать три карата. По крайней мере, так заявлялось.

Она снова залезла в чемоданчик и достала маленький матово-черный брусок. Взяв браслет, она сильно потерла цепочкой о брусок, пока на его поверхности не блеснуло желтое пятно. Затем она выбрала бутылочку с надписью «14 карат» на этикетке и аккуратно капнула на пятно растворителем. Постепенно мельчайшие блестящие частички проступили в жидкости, словно крошечный снежный шар. Ясно – браслет меньше четырнадцати карат. Она повторила процедуру с десятикаратным растворителем. На этот раз жидкость осталась чистой. Следовательно, браслет золотой, пробой между десятью и четырнадцатью карат. Дешевка. Подделка. Чей же он и когда был оставлен в квартире?

Астрид убирала все назад в чемоданчик, продумывая возможные версии, а в груди у нее росла острая сосулька страха. Итак, сегодня среда. Последний раз она была в душе в понедельник, когда пропустила тренировку. В тот раз она бы наверняка заметила браслет.

Уборка приходила утром в пятницу, так что это не они. С прошлого года, как они с Саймоном сюда въехали, на ночь никто не оставался. Близких друзей у нее было только двое, и они жили в Лондоне. Клэр живет в Слау и ни разу не забредала внутрь М25[5]. Мама не наденет дешевые драгоценности даже в гроб, а папа сидит сиднем на своей испанской вилле и хлещет дешевую риоху.

Выходит, это Саймон позвал кого-то домой. Сосулька подросла. Сердце забилось быстрее. Он уехал по делам во вторник после обеда, и они – кто бы это ни был – должны были прийти в понедельник между восемью утра, когда она ушла из квартиры, и половиной седьмого вечера, когда вернулась с работы. За это время гостья приняла душ. И наверняка не одна. О боже, они спали в ее кровати?! Картинки, заполнявшие мозг, становились все ужаснее. Нет, нужно что-то предпринять. Перестань ломать голову и действуй. Вот именно. Тогда еще есть шанс, что все объяснится.

Она захлопнула чемоданчик и стала тщательно обыскивать квартиру, начиная с кухни. В холодильнике не было ничего необычного. В посудомойке – три грязных бокала, из которых она пила сама. Кофемашина Nespresso без единого пятнышка. Они оба не пили кофе. Машину подарили на свадьбу, и ее не стали выбрасывать, потому что она подходила к черно-металлической плите KitchenAid, также нетронутой.

В спальне она поискала под кроватью сброшенную одежду. Пусто. К счастью, постельное белье только утром вернулось из прачечной, что позволяло избежать унизительного осмотра. В шкафу она обыскала пиджаки Саймона. Тоже ничего подозрительного. И обход гостиной улик не добавил.

В прихожей тоже ничего не нашлось, кроме стопки нераскрытых писем в верхнем ящике комода. Саймон предпочитал сам вскрывать всю их почту, но за последние пару недель у него явно не доходили руки. Наверху лежала открытка – глянцевое фото пляжа – с надписью «Привет из Испании». От папы, державшего дочь в курсе «новостей»: проблемы с крышей виллы, поездка на местный «раанык» – рынок? Видимо, да. Было что-то про дядю Генри, но разобрать слов она не смогла. Папин почерк становился все запутаннее и угасал в серповидном пятне от вина. Остальные письма выглядели как счета, и Астрид оставила их в ящике.

Пододвигая диван назад к стене и поправляя подушки, она думала о том, что шансов найти улики больше нет. Но она уже знала достаточно. Придется это принять: он ей изменил. Мысль о нем с другой была невыносима. Омерзительна. Забирая полотенце из ванной, Астрид не смотрела на душ. Она хлопнула дверью и пошла в спальню за спортивной одеждой.

* * *

В спортзале никого не было. Она выбрала велотренажер в углу и настроила на «невысокие холмы». После получасовой выматывающей езды к гневу добавилось новое чувство: разочарование. Именно горькое разочарование. Он ее подвел. Это не входило в их пятилетний план и тем более в планы этого года. Нужно было решить: уйдет ли она из-за его романа?

До сих пор они были счастливы. Безмятежно счастливы. Им нравилось одно и то же: искусство, еда, путешествия. И друг друга они любили – с самого первого вечера, когда встретились в переполненном баре в Блумсбери и он прошептал ей на ухо, что никогда не встречал никого красивее. Их жизнь, работа, эта квартира – они так упорно трудились. Вместе. Он говорил, что она – его продолжение.

Дорожка на экране тренажера пошла в гору. «Давай, Астрид», – промычала она, сильнее крутя педали. Последний рывок через гребень холма, и она решила, что будет делать. Завтра, когда Саймон вернется, она ему все выскажет. Он извинится, спишет все на мгновенное помутнение ума и будет умолять о прощении. А другой женщине, если она еще рядом, укажет на дверь. И после юбилейной поездки на Кипр все постепенно встанет на свои места. Может, это и есть нужный им тревожный звонок. Ну что же, вызов принят. В конце концов их брак станет только сильнее.

Конечно, Клэр будет в шоке, что Астрид сразу не выгнала Саймона. «Как ты могла его простить? Если б я поймала Уоррена в душе с другой…» Но Клэр необязательно об этом знать. Никому не нужно. Разве Джине сказать – только ей можно открыться. То, что нужно. Картинка на экране застыла – 34 минуты 15 секунд, новый личный рекорд.

* * *

Ровно в полвосьмого Астрид устроилась смотреть «Собаке нужен дом». Она свернулась калачиком в углу дивана, натянув шерстяное покрывало до самого подбородка. В руке большой бокал с вином. Она не знала, хватит ли ей душевных сил, чтобы досмотреть передачу. Зачем Саймон все испортил?

Последние пять минут передачи занимал ролик про день, проведенный Пэм вместе с Тоби: Пэм неловко бросает мяч, Тоби катается с песчаной дюны. Затем следовало финальное объявление. Примет ли Пэм Тоби как своего Питомца Навеки? Астрид сжала край покрывала. Да, Пэм сделает все правильно. Должна сделать.

– Конечно, возьму, – выдохнула Пэм.

Тоби пулей помчался к новому хозяину с выражением полнейшего счастья на своей песочной морде. Пэм схватила его в объятия… и Астрид зарыдала. Слезы текли по щекам, вино из бокала залило диван. Целых пять минут безудержного плача.

Рядом завибрировала диванная подушка. Астрид вытерла глаза тыльной стороной руки. Опять тот самый городской номер. Точно спам. «Тьфу!..» Она швырнула телефон через всю комнату и поплелась на кухню подлить вина.

Глава 3

Четверг, день второй

На работу Астрид обычно ездила на метро. Станция «Ватерлоо» за углом от дома, потом две остановки под Темзой до «Чаринг-Кросс». Но сегодня утром девушка решила пройтись. Не тот день, чтобы лезть под землю.

По пешеходной части железнодорожного моста в обе стороны текла толпа. На двух скоростях. Прибывшие на Ватерлоо шли навстречу ветру, стремясь на север. Туристы заметно медленнее – на юг. Под ними всеми преодолевал течение прогулочный кораблик. Далеко в небе к востоку в аэропорт Лондон-Сити заходил на посадку самолет. По рельсам рядом прогрохотал поезд. Все было в движении. Лондон просыпался, поигрывал мускулами. То, что Астрид нужно сегодня, – затеряться среди незнакомцев и городского шума.

Она шла дальше к Трафальгарской площади, мимо огромных бронзовых львов, охраняющих колонну Нельсона. Впереди возвышалась над площадью Национальная галерея. Лавируя между группами туристов, девушка поднялась по ступеням из песчаника, удовлетворенная тем, что вчерашнее решение сохранить брак не ослабло. Вечером Саймон вернется и объяснится. Она почти с нетерпением ждала его униженных извинений. Затем продолжится совместная жизнь. Золотой браслет лежал в сумочке. По пути домой Астрид остановится на мосту и выбросит его в реку. Это будет символично. Новое начало.

* * *

Отдел реставрации выглядел как продвинутая химическая лаборатория. Хорошо освещенный, с яркими белыми стенами. Толстая труба из серебристой фольги шла вдоль потолка и разделялась на отростки, нависавшие над пятью стальными столами. На доске на дальней стене разместились разнообразные инструменты, от миниатюрных отверток до болторезов. И повсюду, прислоненные к стенам или стоящие на мольбертах, были картины. Портреты, пейзажи, натюрморты, батальные сцены. Обнаженная фигура, застенчиво отворачивающаяся от окна.

Астрид повесила пальто на один из крючков рядом с дверью. В углу за столом уставился в монитор молодой человек. Копна иссиня-черных волос подрагивала в такт металлическому ритму, доносящемуся из наушников. Он заметил Астрид, только когда она встала практически вплотную к нему.

– Привет, Астрид. – Он крутанулся на кресле и снял наушники. – Как дела?

– Все нормально, спасибо, Мураки.

– Саймон еще не вернулся?

К вопросам коллег о Саймоне Астрид относилась недоверчиво. Иметь мужем руководителя отдела реставрации не способствовало сближению с людьми. Ну или они чересчур старались. Мимоходом бросали: «Пойдем выпьем», затем добавляли: «И если хочешь, зови Саймона», будто эта мысль только пришла им в голову. Но Мураки был слишком ценным сотрудником, чтобы беспокоиться насчет мнения начальства.

– Вернется сегодня вечером. Неважно. – Она указала на монитор, заполненный зубчатыми цветными полосками. – Проба Тициана?

– Да, она.

Астрид присмотрелась к изображению. Взяла со стола карандаш и провела его острием вдоль белой линии на экране.

– Видишь? На нижнем слое нет угля.

– Поразительно, да? Без эскиза, сразу на холсте.

– Вижу… гениально. – Она выпрямилась и повернулась, чтобы отойти.

– Постой, – позвал Мураки.

Она обернулась.

– Смотрел вчера фильм с актрисой, которая тебя напоминает.

– Правда? Как ее зовут?

– Понимаешь, – Мураки качнулся назад на кресле, – я вроде как заснул до титров.

– Серьезно?

– Да ты ее знаешь. Такая клевая красотка.

– В самом деле?

– Как Грейс Келли.

– Ух ты, Грейс Келли, – она сделала пируэт, – это мне подходит.

– Только ты постарше.

– Постарше? Мураки, ты знаешь, что в этом месяце Саймон проводит твою аттестацию? Одно мое слово, и ты пропал, – сказала она, стараясь казаться невозмутимой.

– Точно-точно. Но я же талант и виртуоз, да? Значит, детка, я неуязвим, – хихикнул он и крутанулся на кресле, сделав полный оборот.

– Мураки, может, родители привели тебя по программе «Покажите детям свою работу» и потом забыли забрать?

Мураки подмигнул и отвернулся к монитору.

– Увидимся, неудачница.

– Увидимся.

* * *

Остаток утра Астрид чистила автопортрет Уильяма Добсона[6]. Ватными дисками с растворителями она постепенно раскрывала оригинальные цвета. Представляла, как художник стоял и рассматривал себя в зеркале. Был ли он доволен увиденным? Вероятно, нет – он не обольщался. Непослушные волосы, большой нос, рябой, как и вся кожа.

Прослеживая каждый мазок, она ощутила проворство руки мастера – ему не терпелось окончить картину. Но он потратил много времени на глаза. Изумрудные, блестящие из-за мимолетных касаний кистью. Ничтожная белая точка добавляла взгляду огня.

Астрид любила такие дни. Тихие дни, когда слышно только урчание металлических труб, втягивающих воздух. Она с головой погружалась в работу, наблюдая, как постепенно оживает полотно, будто бы само, без ее помощи. А сегодня это позволяло ненадолго забыть о Саймоне. После тщательной очистки левого зрачка Добсона его настроение переменилось. Теперь он будто улыбался, хотя рот она еще не трогала. Возникло чувство радостного возбуждения. Благодаря ей спустя четыреста лет кто-то снова улыбается.

* * *

В двенадцать двадцать она отставила портрет в сторону и направилась на третий этаж, к собственным обеденным залам Национальной галереи. На полпервого Астрид забронировала столик на двоих – пообедать с Джиной, и очень этого ждала. Они не виделись с тех пор, как подруга ушла из отдела работать в фешенебельную галерею на Кинг-роуд. Дату обговорили за несколько недель и ни разу не перенесли. С другими так, чтоб встречу пару раз не отложили, случалось редко. Люди бывали заняты. Кто-то, по мнению Астрид, не менял планы до последнего на случай, если подвернется что получше. Только не Джина. На Джину можно положиться.

На входе метрдотель, худой мужчина с темными прилизанными волосами, просматривал книгу бронирований. На стук каблуков Астрид по паркету он выпрямился, словно выдра, услышавшая лязгнувшее ведро смотрителя.

– Ох, Астрид, какая приятная встреча! – Такого приветствия можно было ожидать, если пару месяцев назад вы без вести пропали в море и надежды уже не оставалось. – Пожалуйста, проходите.

Он провел ее к столику возле огромного, во всю стену ресторана, окна.

Отодвинул кресло.

– Ваш муж присоединится к вам?

– Не сегодня.

– Превосходно. – Он наклонился убрать стоящий напротив второй бокал для вина.

– Нет, простите, – Астрид подняла руку, – скоро придет моя подруга.

– О, конечно. – Он вернул бокал. – Как ее зовут?

– Джина Руссо.

– Превосходно. Я принесу вам воды со льдом и, когда мисс Руссо придет, провожу ее.

– Большое спасибо.

Астрид взяла за краешек салфетку, встряхнула ее и расправила на коленях. Покрутила на свету столовые приборы – безукоризненно чистые. Бокал тоже. Она откинулась в кожаном кресле и посмотрела на Трафальгарскую площадь. Мысленно взяла колонну Нельсона, будто шахматную фигуру, и двинула ее по улицам. Вдаль по Уайтхолл, сквозь остроконечные крыши Парламента, затем через Вестминстерский мост, разумеется, обогнув по пути свой жилой комплекс на набережной. Наконец, к Южному Лондону, сливавшемуся со смогом на горизонте.

– Астрид!

– Джина!

Джина наклонилась обнять подругу, когда та еще не успела подняться, и придушила ее своей шерстяной шалью. Астрид выпуталась.

– Ты смогла приехать.

– А как иначе. – Джина прошла к противоположной стороне стола, где уже стоял метрдотель, готовый пододвинуть кресло. – Прости, что опоздала. Не могла поймать «Убер».

Она села и откинула с лица непослушный локон медового цвета. Если не считать волос, девушки были поразительно похожи. Рост пять футов шесть дюймов, светло-голубые глаза и смуглая кожа. Их вечно принимали за сестер, и Астрид никого не поправляла.

– Дамы, желаете воды? – Не дожидаясь ответа, метрдотель стал наполнять стаканы из оловянного кувшина. Он выпрямлял его точно в тот момент, когда пара кубиков льда и кружочек лимона выскальзывали в стакан. – Я подойду, когда будете готовы заказать.

– Мне нужно немного времени, – сказала Астрид.

– Разумеется. – Метрдотель отошел.

– Видишь ли, – Астрид подалась вперед, – Саймон всегда заказывает за меня.

– Правда? – Джина попыталась устроилась в кресле поуютнее. – Очень мило с его стороны.

– Ага, он точно знает, что мне понравится. Впрочем, неважно, – она потянулась и сжала руки Джины, – я так рада тебя видеть.

– И я.

– Расскажи мне все, что случилось новенького. Как там в вашей галерее?

– Ужасно. Им бы только продать побыстрее. Они заполучили Рембрандта на гаражной распродаже и дали мне две недели на реставрацию – очень уж им деньги нужны.

– Рембрандт? И они тебе доверили?

– Ага. – Джина хихикнула. – У них крупный покупатель из Сингапура, которому картина нужна немедленно. Поэтому у меня стоят над душой и все время спрашивают, когда уже будет готово.

– Тебе надо уволиться. Возвращайся в музей.

– Не беспокойся, я с ними справлюсь.

Они засмеялись, переходя к привычной дружеской болтовне.

– Выпьем чего-нибудь нормального? – предложила Астрид.

– Отличная идея.

– Давай же сделаем это.

– По коктейлю?

– Однозначно.

Метрдотель вернулся с кувшином и долил воды. Он дождался паузы в разговоре.

– Вы готовы сделать заказ?

– Думаю, уже пора, – сказала Джина, беря меню. – Астрид, ты готова?

– Пожалуй, возьму что-нибудь мясное. Саймон настаивает, что нам надо стать вегетарианцами, чтобы спасти планету.

– Да ты что?

– Меня это просто убивает. С правильным соусом я могу и туфли съесть. Постарайся ему не проболтаться, он будет страшно зол.

– Обещаю.

Метрдотель предложил три блюда, подробно описывая, как шеф-повар будет их готовить. Астрид выбрала третье – курицу «Монте-Карло». Калорийную, но явно стоящую того, чтобы себе ее позволить.

– Отличный выбор, – сказал метрдотель, принимая у Астрид меню. – Если членская карта у вас с собой, могу записать счет на нее.

– Конечно.

Она поставила на колени сумочку и стала в ней рыться, доставая по несколько вещей за раз и кладя их на стол. Небольшая косметичка. Ключи от квартиры. Браслет из душа в прозрачном пакетике с застежкой… Джина внезапно протянула к нему руку.

– Где ты это взяла?

– Что-что?

– Это мой браслет.

Глава 4

Астрид сидела на скамейке возле пруда в Сент-Джеймсском парке, не очень понимая, как там оказалась. Она помнила, как схватила браслет и встала из-за стола. Что она тогда сказала Джине? Промямлила, что ей нужно на свежий воздух, а дальше? Еще помнила, как прислонилась к стене в коридоре, мечтая, чтобы перестали подкашиваться ноги. Словно бурное течение пыталось затянуть ее под воду.

Помнила, как брела, спотыкаясь, по музею и застряла в кучке школьников с одинаковыми голубыми рюкзаками. Потом оказалась на солнце.

Посмотрев на часы, Астрид увидела, что уже почти два. Возвращаться в лабораторию не имело смысла. Но и сидеть тут дальше, думая по кругу одно и то же, невозможно. Саймон и Джина. Ну почему именно она? Единственная близкая подруга. Только-только Астрид осознала, что у мужа роман, и со всем справилась, так ведь? А теперь еще и это. Такое не прощается.

Астрид вытерла рукавом слезы. Спустя минуту подавила новый приступ рыданий. Она не могла больше плакать. Только не после вчерашнего вечера. Саймон и Джина… слезы вернулись. Гулявшая рядом парочка задержала на ней взгляд. Затем они крепче взялись за руки и прибавили шаг. Будто горе было заразным.

Неподалеку мужчина в ярко-желтом сигнальном жилете выгребал мусор из урны. Он замер и уставился на Астрид. Отлично, она превратилась в официальный памятник. «Брошенная женщина в парке – НЕ ПРИКАСАТЬСЯ».

В сумке завибрировал телефон. Снова вчерашний номер. Она глубоко вздохнула и собралась, держа палец над кнопкой «Принять вызов». «Ну что ж, – буркнула она, – сам напросился».

И опустила палец.

– Мне все равно, что вы продаете, мне это не нужно. Уберите меня из вашей базы и никогда больше не звоните. Вам ясно?

После паузы послышался мужской голос:

– Прошу прощения, вы – Астрид Киснер?

– Да.

– Меня зовут Энтони Даттон, я из «Даттон и Паркер, поверенные». Вы получили документы, которые я выслал по почте?

– Ой, простите, – Астрид выпрямилась, – я давно не просматривала письма. Скажите, пожалуйста, о чем идет речь?

Снова пауза.

– Миссис Киснер, я советую вам прочитать эти документы как можно быстрее.

* * *

Вернувшись в квартиру, Астрид достала из комода стопку писем. Первые два оказались счетами, которые она уже оплатила онлайн. Она разорвала их пополам и выбросила в корзину для бумаг. Дальше лежало письмо с данными бронирования поездки на Кипр и двумя билетами на самолет. Годовщина. Четыре года. Они не смогли продержаться даже четыре года. Билеты были порваны на мелкие клочки и отправились вслед за счетами.

Следующее письмо было явно поважнее. Конверт из качественной светло-кремовой бумаги, адрес написан от руки. Причем перьевой ручкой – точки были четкими и жирными.

Астрид открыла конверт и прочитала адрес в верхнем углу: «Даттон и Паркер, поверенные. Пул, Дорсет. DH14 8XG». Затем выхватила глазами из послания самое важное. Судя по всему, с ней уже давно пытались связаться по поводу смерти дяди Генри. Она вздохнула, ощутив укол скорби даже сквозь боль от предательства Саймона. В детстве она очень любила дядю. Несколько раз ее семья проводила лето у него в Дорсете. Дядя был художником-пейзажистом, причем очень хорошим. Во время каникул он учил ее всему, что умел сам. Как смешивать краски. Выбирать кисти. Запечатлевать на холсте шторм или восход солнца. Те летние месяцы, когда они вместе рисовали в его саду, были счастливейшими в ее жизни. Из-за него она стала реставратором.

Потом ее отец и дядя из-за чего-то поругались, и больше Астрид с ним никогда не встречалась. Как и с другими распрями внутри ее семьи, причины остались неизвестны.

Похоже, нашлось объяснение последней открытке от папы. Новости про дядю Генри спрятались в каракулях.

Астрид, присев на краешек дивана, прочитала письмо внимательнее. Там говорилось, что поверенные уже писали ей в прошлом месяце и теперь беспокоятся об улаживании формальностей с имуществом. Не могла бы она заполнить присланные ранее формы как можно скорее?

Как и следовало ожидать, в оставшейся стопке нашелся второй кремовый конверт. Письмо из него все полностью проясняло. Завещание дяди объявляло ее, «Астрид Киснер (в девичестве Астрид Свифт)», единственной наследницей. После уплаты всех налогов и пошлин ей оставалось его основное жилье, «Приют кроншнепа, Хэнбери, Дорсет». Даттон и Паркер будут «полностью к ее услугам для утверждения завещания и передачи собственности». Письмо заканчивалось витиеватой подписью «Э. Даттон».

Клэр дядя Генри ничего не оставил. Правду сказать, они не были близки. Но папе? Странно. Чтобы увериться, она перечитала последний раздел. Так и есть, дядя Генри оставил ей свой дом – насколько она помнила, очень большой. Красивый каменный особняк с видом на реку, не меньше пяти спален. И недалеко от Лондона, что еще повышало его стоимость.

Все обдумав, Астрид сложила бумаги в сумочку. Саймон вернется через пару часов, значит, ехать в Дорсет нужно прямо сейчас. Она вступит во владение домом и останется там до его продажи. Затем выкупит долю Саймона в квартире. Оба вложили в нее все свои сбережения, да еще взяли на двоих солидную ипотеку. Сам он ее выплатить не сможет, так что придется ему продать Астрид свою долю. Тогда она вернется в Лондон и найдет новую работу.

Астрид почувствовала угрызения совести. Умер дядя Генри, добрый, замечательный человек, а она думает только о наследстве. Но, рассуждала она, сегодня необычный день. Этот внезапный подарок небес означал, что ей теперь есть куда пойти. Нет нужды проводить еще одну ночь в этой квартире. Ходить крадучись, думать, чем и где они тут занимались. Отмывать душ. Дядя Генри любил черный юмор, а это было очень смешно. Достойная месть гаденышу-мужу.

Астрид посмотрела на часы: полтретьего. Она набрала номер поверенного и стала обходить спальню, уже прикидывая, какую одежду стоит взять с собой. На том конце сняли трубку.

– Энтони Даттон, слушаю вас.

– Добрый день, это Астрид Киснер. Послушайте, я прошу прощения, что накричала на вас. Вы застали меня в неудачный момент.

– Ничего страшного, миссис Киснер. Вы прочитали письма?

– Да, прочитала. Если вам удобно, я могла бы подъехать ближе к вечеру и со всем разобраться.

– Ближе к вечеру? Сейчас посмотрю. – Послышался приглушенный скрип выдвигаемого ящика и шелест бумаг. – Мне подходит. Заезжайте до половины шестого, и мы всё оформим.

Она повесила трубку и завела новый контакт в телефоне: Э. Даттон, поверенный Генри.

Затем достала с верхней полки гардероба чемодан. Тот, который брала для отпусков короче недели, но длиннее выходных. Чемодан был с твердым черным корпусом и маленькими колесиками по углам. Она собрала с десяток нарядов, быстро просмотрев вешалки и перебрав ящики. Взяла и несколько шикарных вещей: серый брючный костюм Armani и любимое черное миди-платье Chloé. Слишком круто? Ничего подобного. Скоро она станет владелицей загородной усадьбы, и выглядеть нужно соответствующе.

Обувь – ежедневные туфли с ремешком, кроссовки Asics, элегантные лодочки для выхода в свет. Остальное – набор не самой формальной офисной одежды. Приталенные рубашки, брюки, несколько кашемировых джемперов.

Наконец из глубины шкафа Астрид достала желтый бумажный пакет. Внутри находилась ее последняя запретная покупка: шелковое бледно-голубое коктейльное платье от Стеллы Маккартни – куплено за полцены на распродаже в Selfridges. Только это не помогло бы заполучить одобрение Саймона. Муж сказал бы «слишком откровенное» или что-то в этом роде. Поэтому она заплатила своей кредиткой. На общем счете оно никак не засветилось.

Чемодан был почти полон. Свободного места оставалось ровно на ноутбук, зарядку и всякие мелочи. Обязательно «Шанель № 5». «Хорошая парфюмерия – тайное женское оружие», как говорила мама.

И старый рабочий чемоданчик Астрид забрала из кухни. Он был слишком ей дорог, чтобы оставить. Полностью все сборы заняли минут пятнадцать – почти на час меньше, чем ее предыдущий рекорд.

В гостиной она достала из комода блокнот. Занесла ручку над верхним листком. Не усложняй, Астрид. Без истерики.

«Саймон, надеюсь, оно того стоило». Задумалась. «Можешь считать это моим заявлением об уходе». Она достала из сумочки браслет и положила возле записки. Рядом легло обручальное кольцо.

Она вернула сумочку Mulberry на плечо и осмотрела комнату. Когда она вернется, квартира будет принадлежать ей. Вся целиком. Обстановку хорошо бы сменить. Диван, ковры, столики, картина «особых мест». Как же грустно. «„Бар Гарри“, Венеция». «Прокат лодок в Гайд-парке». «Амстердам». Теперь пусть Джину туда водит.

Астрид пошла в ванную, взяла зубную щетку Саймона и пять минут очень тщательно вычищала ею унитаз.

Глава 5

Выехать из Лондона оказалось легче, чем она предполагала. В три она уже была за рулем, а через двадцать минут оказалась на практически свободном шоссе. По «Радио 3» шел «Полуденный концерт», изредка прерываемый командами навигатора: «Оставайтесь на эм-три», «Держитесь правее на эм-двадцать-семь»…

Номера шоссе не вызывали никаких ассоциаций – со времен тех самых детских каникул она здесь не ездила. Как странно, что возвращаться довелось спустя десятилетия, одинокой и безработной. Чтобы привыкнуть, понадобится время. Впрочем, сказочное богатство не повредило бы. Она сделала обдув потеплее, двадцать два градуса, и перестроилась на съезд с шоссе.

* * *

Офис Даттона и Паркера находился в маленьком городке на окраинах Пула, над китайским рестораном в ряду магазинчиков, половина которых явно не работала. Их окна покрывала белая смывающаяся краска, мешающая заглянуть внутрь. Астрид толкнула дверь и начала подниматься по узкой лестнице.

На небольшую площадку второго этажа вышел дородный мужчина, закрыв собой и так с трудом просачивающийся свет.

– Вы миссис Киснер?

– Да, это я.

– Заходите, – сказал он и скрылся в своем офисе.

Когда Астрид вошла, он уже сидел за столом. Достав из кармана полосатого пиджака платок, поверенный промокнул каплю пота на виске и улыбнулся – видимо, довольный, что взял верный тон авторитетного юриста.

– Пожалуйста, садитесь, – приглашающе повел рукой он.

– Спасибо. – Астрид уселась на вращающееся кресло напротив стола и огляделась. Все вокруг было не первой молодости. Красный ковер протерся около дверей. Металлические шкафы для документов в царапинах и вмятинах. Новым выглядел только диплом юриста, висевший прямо над лысиной мужчины.

– Добро пожаловать в «Даттон и Паркер». Я Энтони Даттон – отвечаю за Даттона.

– А кто отвечает за Паркера?

– Никто, – он засмеялся, – две фамилии звучат солиднее. Вам не кажется?

– Ну, меня вы провели.

– Именно. – Даттон с трудом выбрался из кресла и подошел к полке, заставленной одинаковыми папками-регистраторами. – Ну вот.

Розовыми пальцами он выцепил одну из них и положил на стол возле кучки печенья с предсказаниями. Поверенный заметил взгляд Астрид, брошенный на печенье.

– Хотите одно?

– Нет, спасибо.

– Как пожелаете. – Он достал из папки стопку документов. – Сожалею, что мне довелось сообщить вам о смерти дяди, – торжественно произнес он. – Никто из родных не мог вас оповестить?

– Разве что папа.

– Да?

– Он прислал открытку, может, там написано. Но у него такой ужасный почерк, что наверняка сказать трудно.

– Ясно. – Он разломил в ладони печенье, достал сложенную бумажку и скомкал ее, не читая. Затем, не донося руку до рта, забросил в него пару кусочков. – В общем, у него случился сердечный приступ. Вышел прогуляться, – он щелкнул пальцами, – ну и вот.

– Не худшая смерть.

– Несомненно. Его обнаружил фермер – в поле, с улыбкой на лице. Так мне сказали.

– Пожалуй, это утешает.

Внизу раздался глухой крик, а потом стук половника о сковородку. Хозяин кабинета взглянул на настенные часы. Была почти половина шестого.

– Паспорт у вас с собой?

Она полезла в сумочку за паспортом и аккуратно провела его по столу, лавируя между крошками от печенья. Даттон раскрыл документ на первой странице и внимательно рассмотрел фотографию, время от времени переводя взгляд на девушку перед собой.

– Да, это точно вы. – Он вернул ей паспорт, после чего подписал несколько лежавших на столе бумаг. Затем положил их в прозрачный файл и пододвинул к ней. – Ну вот. Сделано на все сто.

– Сколько я вам должна?

– Ничего – ваш дядя заранее оплатил юридические услуги.

– Отлично. Тогда я пойду.

Она сложила файлик в сумочку и встала. Поверенный проводил ее вниз по лестнице и вышел вместе с ней на улицу. К двери китайского ресторана подошел мужчина и помахал им. Даттон поднял в ответ большой палец и повернулся к Астрид.

– Ах да, чуть не забыл. – Он достал из кармана связку ключей. К ним был привязан пробковый шарик размером с небольшое яблоко. – Ваши ключи, – сказал он, опуская связку ей в ладонь. – Могу ли быть еще чем-то полезен?

– Я думаю выставить все на продажу. Вы могли бы помочь с документами?

– Буду очень рад. Даттон и Паркер, – он подмигнул, – к вашим услугам.

– Только Даттон.

– М-м-м… да, хорошо.

Она смотрела, как он неторопливо заходит в ресторан. Заходящее солнце освещало черепичную крышу, в воздухе было разлито тепло. Чувствовалось, что погода не переменится. Астрид подбросила ключи на ладони. Дом принадлежал ей. «Спасибо, дядя Генри», – произнесла она вполголоса.

Она посмотрела документы и набрала в навигаторе «Уиндмилл-лейн, Хэнбери». Тот быстро нарисовал широкую дугу немного в стороне от побережья. Трасса снова была свободна – сначала Астрид ехала по второстепенным шоссе, проходящим через маленькие городки, потом снова к морю по узкой извилистой дороге, вдоль которой сверкала яркой зеленью высокая живая изгородь. Через несколько миль открылась широкая пойменная долина. Черно-белые коровы, толстые, как шмели, паслись среди пучков высокой травы.

На всё ушло меньше двух часов, если не считать заезда к поверенному.

Для продажи это очень выигрышный момент. Два часа от Лондона. Идеально для семьи, ищущей место для выездов из города на выходные. Рядом вся инфраструктура. Живописное побережье. К тому моменту, как «мини» остановился на небольшой парковке в конце дороги, в голове Астрид уже почти составилось риелторское объявление.

Судя по деревянному указателю, Уиндмилл-лейн продолжалась за железными воротами. Запертыми. Ничего, Астрид скопирует ключ у соседей. Пока просто нужно попасть в дом до темноты, чтобы было время осмотреться. Взяв с пассажирского сиденья сумочку, девушка прошла к багажнику и выволокла оттуда чемодан. Выдвинув ручку, она протащила его через зазор между живой изгородью и воротами. Оказалось, что дальше смог бы проехать только внедорожник – не улица, а грунтовка со стоящей в глубоких колеях водой. В рекламном тексте лучше этого не упоминать.

Вскоре дорога уперлась в реку и потянулась вдоль нее вверх по течению. Астрид шла дальше, колесики чемодана оставляли в грязи змеившийся трамвайный путь. Через сотню ярдов показалась обшарпанная лодочная мастерская. С десяток старых парусных лодок возвышались на деревянных поперечинах, еще несколько – на бетонном спуске, плавно уходившем под воду. Поодаль стоял длинный сарай-эллинг с ржавой жестяной крышей. На двустворчатой двери висел старый деревянный судовой руль с выведенной краской надписью «Арчер и сыновья». Над одной из лодок склонился мужчина и шлифовал ее борт специальной машинкой, слишком поглощенный своим занятием, чтобы заметить Астрид.

Дорога держалась вдоль берега, заросшего камышом высотой по грудь. Встречались видавшие виды деревянные пристани с пришвартованными лодками. Стало еще грязнее. Иногда лужи разливались через всю дорогу – приходилось поднимать чемодан и их перепрыгивать.

В конце концов проход снова перегородили ворота. По другую их сторону начиналась узкая верховая тропа и стоял указатель «Хэнбери, 0,5 мили». Астрид взглянула на телефон – сети не было. Облако мошкары следовало за девушкой с тех пор, как она вышла из машины. Отмахнувшись от них, Астрид пошла назад к мастерской.

Мужчина все еще занимался лодкой. На нем были штаны с накладными карманами и темно-синий джемпер с дырками на локтях.

– Простите?

Он не поднял взгляда, хоть Астрид и произнесла это, стоя прямо у него за спиной. Девушка хлопнула в ладоши.

– Простите!

Выключенная шлифовальная машинка, содрогнувшись, остановилась.

На вид мужчине было около сорока, волосы русые, слегка вьющиеся и выгоревшие на кончиках. Лицо загорелое, с пятидневной щетиной, в которой застряло на подбородке немного опилок. Тонкая серебряная цепочка висела поверх выреза джемпера. Астрид поморщилась. Цепочка поверх джемпера? Какая безвкусица.

Он широко улыбнулся, и уголок губ коснулся пятна смазки на щеке. Затем оглядел девушку сверху донизу и захохотал так, что даже закашлялся. Астрид не помнила, когда в последний раз совершенно незнакомый человек в открытую над ней потешался. Скорее всего, никогда.

– Что смешного?

– Простите, пожалуйста. – Он подавил хохот, затем ткнул пальцем вниз и снова зашелся смехом. – Господи, что за обувь!

Опустив глаза, она обнаружила свои новенькие белые кроссовки заляпанными грязью.

– О нет.

Она поскребла кроссовкой о пучок высокой травы, но только размазала мокрый грунт дальше. Астрид почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– Да, так вот, – выдавила она, – «Приют кроншнепа». Знаете такой?

– Ага.

– Не будете любезны сказать, где это?

– Вы новая хозяйка? Нам тут не нужно, чтобы шастали все подряд.

Астрид достала ключи на пробковом шарике и побренчала перед лицом собеседника.

– Довольны?

– Ладно. – Он снял рабочие перчатки и положил на край лодки. Руки под ними оказались крупные и мозолистые. Кончик ногтя большого пальца правой украшало багровое пятно. – Это в самом конце дороги.

– Нет его там.

Он причмокнул.

– Да там он, лапочка.

– Лапочка? Чего?!

Мошкара вернулась. Астрид замахала перед собой.

– Четыре мили в час.

– Простите?

– Если идете быстрее четырех миль в час, мошкаре не удается вас догнать. Ну или стойте смирно, может, вы ей наскучите.

– Спасибо, очень интересно. Теперь еще раз – «Приюта кроншнепа» в конце дороги нет.

– Вы, наверное, проглядели.

– Проглядела? – Мошкара заструилась в сторону от реки. – Любопытно. В общем, я его не проглядела, я не идиотка. Дом вообще трудно проглядеть.

– То есть вы очень наблюдательны?

– Не без того. На самом деле, хоть вас это и не касается, я реставратор и детали подмечаю отлично.

– Потрясающе, – протянул он. – Ну тогда валяйте. – Он встал, вытянув руки по швам, как на опознании в полиции. – Что скажете обо мне?

– Если вы настаиваете. – Она сделала глубокий вдох. – Вы явно не преуспеваете. Скорее всего, вы самый несмышленый из сыновей Арчера. Тот, которому не хватило мозгов уехать.

Он выпятил грудь и ухмыльнулся.

– Еще что-нибудь?

– Еще вы пьете на работе, чтобы забыть, что застряли на этой захолустной свалке. Поэтому и попали молотком по пальцу.

– Не угадали.

– Да ладно?

– Гаечным ключом, – засмеялся он. – Ладно, моя очередь.

– Что ж, это будет честно, – приняла вызов Астрид.

– Вы из тех, кто считает себя настолько значительным, что не видит нужды работать над собой, – кстати, это отстой. Вы такая зажатая, что выиграете конкурс по колке грецких орехов попой. Даже мошкара не выносит, когда вы рядом. – Он указал на ее кроссовки. – И никогда не бывали за городом. Вы что, не слышали про резиновые сапоги?

– Это все?

– Нет. Вы ужасно, ужасно невоспитанная. Кто же хлопает в ладоши, чтобы привлечь внимание? Это сработает разве что в ресторанах, куда вы обычно ходите, лапочка, а здесь – нет.

– Вы закончили? – Она подумала, что нужно было подольше его критиковать.

– Почти. Вы ничего не знаете о свойствах пробки.

– Пробки?

Он потянулся и взял ее связку ключей.

– Пр-р-ро-о-обки. – Он покачал шариком у нее перед лицом, словно пытался загипнотизировать кошку, и Астрид выхватила у него связку. – В чем же основное свойство пробки?

– Она не тонет.

– Именно. Поэтому, если уроните ключи за борт, сможете их вернуть.

– За борт? – Колени стали ватными. Она едва могла смотреть в ухмыляющееся лицо собеседника.

– Точно. «Приют кроншнепа» – это лодка.

Глава 6

До сих пор Астрид особо не обращала внимания на пришвартованные лодки. Шагая назад по дороге, она судорожно высматривала названия на бортах. Первая посудина была чуть больше шлюпки и называлась «Поминки по Финнегану». Девушка с облегчением выдохнула. Следующая, красно-синяя «Афродита», походила на те, что встречаются на каналах. На переоборудованном буксире рядом с ней красовалась белая надпись «Мисс Шкод, Ницца». Дальше стояла двухмачтовая лодка с рубкой, борт которой был выпачкан чем-то зеленым так, что название удалось найти и разобрать с трудом. Вот и оно – «Век моря не видать».

Астрид шла дальше, не замечая, что колесики чемодана забились грязью и тащатся прямо по лужам.

Поблизости от вторых ворот камыши выросли так высоко, что за ними было ничего не видно. Она остановилась и присмотрелась. Обнаружился полускрытый проход с узкими мостками. Подняв чемодан, Астрид стала пробиваться через заросли. Сердце застучало. Должно быть, здесь.

После десятка шагов мостки уперлись в воду, повернули влево и пошли вдоль деревянной лодки. Та сидела высоко в воде, плавно приподнимая нос навстречу течению, булькавшему по бокам. Словно перевернувшаяся на спину толстая черепаха, греющаяся на солнышке.

Эта лодка оказалась побольше остальных, в длину футов тридцать, но выглядела не лучше. Хлопьями облезал покрывающий обшивку лак. Окна рубки затянула пыль. Вокруг мачты обернут выцветший красный парус. Повсюду Астрид замечала повреждения от непогоды. А потом увидела название. Под крышей рубки висела лопасть от весла с написанными краской словами «Приют кроншнепа».

Подул ветер, верхушки камышей задвигались. Лодка чуть качнулась, снова булькнуло. Замечательно, теперь еще и лодка над ней смеется. Девушка поставила чемодан на сходни и посмотрела на часы – почти половина восьмого. Саймон уже должен был вернуться домой и обнаружить записку. В Лондон возврата нет. Лучше всего переночевать здесь, пока она не придумает новый план. За минувшие годы множество людей говорили ей расслабиться и плыть по течению. Но если ты не хочешь плыть туда, куда течение тебя несет? Вот как сейчас. Поэтому и нужно всегда иметь план.

Она перевалила чемодан через релинг лодки и поспешно перешагнула просвет над водой. Стая рыбок шарахнулась от ее тени и опустилась на дно реки, поблескивая в темноте. Палуба пошатнулась у нее под ногами, в коленях отдалось дрожью. Релинг был слишком низким, чтобы за него держаться, и девушка быстро села прямо на палубу рядом с пахнущей рыбой старой ловушкой для омаров.

Узкий трап вверх вел к рубке, короткий пролет вниз – к деревянной двери. Астрид положила чемодан на колени, проехалась на пятой точке вперед и спустила ноги в проем. Ну хоть с дороги ее видно не было.

На двери висел замок. Повозившись с ним пару минут, она услышала щелчок и открыла дверь плечом. Из сумрака потянуло слабым затхлым запахом соли и старых книг. Астрид нащупала выключатель, и каюту залил желтоватый свет.

Девушка тяжело опустилась на нижнюю ступеньку, но не потому, что лодку качало. Картина вокруг лишила ее всех сил. Такое даже гениальному риелтору трудно продать. Под иллюминатором находились крошечная раковина и сушилка. Напротив них к полу был привинчен потрепанный стол, окруженный с трех сторон скамьей. Все вместе занимало большую часть пола. «Уютно, как дома?» Пусть попробуют. «Ужасно тесно» больше похоже на правду.

Вся каюта – с треть ее лондонской кухни, только на кухне у нее не стояла кровать. В задней части на возвышении из досок лежал матрас. Рядом с ним висели книжные полки, занавешенные рыболовной сетью. Девушка встала и пошла к скамье. Пол застилал потертый персидский ковер.

Она села и огляделась, пытаясь осмыслить увиденное. Не было никакого роскошного дома в деревне. Только старая неказистая лодка на реке, названия которой она даже не знала. «Не лучшим образом ты сработала, Астрид», – прошептала она. Ну вот, уже сама с собой разговаривает. Тут поможет только одно. Приличная еда и очень большой бокал забористого вина Нового Света.

* * *

В угасающих лучах солнца Астрид пошла по тропинке вверх по течению. Та привела ее к горбатому каменному мостику. Городок Хэнбери расположился на другом берегу реки. Практически он состоял из единственной улочки из коттеджей с видом на мощеную набережную и нескольких магазинчиков, среди которых были газетная лавка и парикмахерская «Завей и покрась». Обе были закрыты. Свет горел лишь в окне самого высокого здания в конце улочки.

Она добрела до него и всмотрелась в висевшую на двери табличку. Под изображением рыбака в цилиндре шла надпись «Снасти рыболова». Снаружи стояла грифельная доска с рекламой: «Отличный эль и еда. Бесплатный Wi-Fi». Астрид расправила плечи. Еда, вино и бесплатный Wi-Fi. Может, сегодняшний день все-таки не будет полной и окончательной катастрофой.

Зайдя, она прошла в дверь, обозначенную «Зал», и оказалась одна в теплой, обшитой деревянными панелями комнате. Каменный пол, несколько столов. Повсюду висят рыболовные принадлежности. На стенах – наборы блесен в рамках, металлические приманки и куски веревки, завязанные разными узлами. Под каждой балкой – бамбуковые удочки и катушки. Над камином в стеклянном ящике – чучело рыбы оливкового цвета с вытянутой зубастой мордой. Блестящий глаз монстра изучал орудия, обеспечившие поражение его рода.

– Чего хотите? – Из боковой двери, шаркая, вышла и встала за латунную стойку пожилая женщина. У нее были седые волосы с жесткими кудряшками и бледное лицо, проигравшее долгую битву с притяжением и напоминавшее небольшой оползень на меловой скале.

– Ой, здравствуйте. – Астрид подошла к барной стойке.

– Так чего? – устало сказала женщина.

– Сейчас посмотрю. – Девушка оглядела паб. Винного шкафа нигде не было.

Женщина вытерла руки о цветастый передник и достала стакан из-под ряда пивных кранов.

– Нет, простите, – поспешила добавить Астрид, – я бы хотела бокал вина.

– Вина бы хотели, – вздохнула женщина. – Ладно, у нас есть домашнее белое и красное.

– А откуда красное? – спросила Астрид по возможности спокойно.

– Вроде бы австралийское. Сейчас посмотрю на коробке.

– На коробке? Постойте, я… Э…

Поздно. Хозяйка уже стояла в углу и нажимала костлявым пальцем кнопку на пластмассовом кранике коробки с вином. Нетвердой походкой она вернулась с бокалом.

– Это все?

– Можно посмотреть меню?

– Конечно, можно. – Она вытащила одну черную папку из стопки за баром. – Только сегодня еды уже не будет.

– Правда?

Хозяйка покосилась на настенные часы, сделанные из медного водолазного шлема. Они показывали четыре минуты девятого.

– Кухня закрывается в восемь.

– Что, неужели совсем ничего нет?

– Ну… – Женщина втянула воздух тонкими губами. – В холодильнике завалялось полпирога со свининой, но, честно говоря, не знаю, сколько он там лежит. Так что сами решайте.

– Пожалуй, не стану рисковать.

– Еще есть чипсы.

– Какие?

– Картофельные.

– Великолепно. Ну что ж, тогда два пакета чипсов.

Хозяйка зашаркала в сторону и выудила из плетеной корзины два пакета. Пододвинула их по стойке.

– Все равно ведь спросите: пароль от вайфая – «Халявщик сорок четыре», с большой буквы «ха».

Астрид заплатила, забрала вино и чипсы и пошла к столу у камина. С двух сторон стола стояло по церковной скамье. Она села, сняла блейзер Burberry и повесила на спинку.

Вино оказалось именно таким плохим, как она ожидала. Но оно было теплое и быстро прогнало ее дурное настроение. С тех пор как она уехала из Лондона, эсэмэс от Саймона не было. Обычно из командировок он присылал их по несколько раз на дню. Спрашивал, где она, все ли в порядке. Очень заботливо с его стороны. Значит, сейчас он решил сочинить длинное письмо. Может, даже с извинениями. Осознал, чего лишился, да и бросил Джину.

Она подключилась к сети Wi-Fi и стала ждать, пока загрузится почта. Почувствовала, как застучало сердце. Из своего ящика за ней наблюдала важная щука. Маленькая позолоченная табличка сообщала, что щуку поймали в 1964 году в реке Фрум.

В телефоне ничего.

Рыба весила 36 фунтов.

Ничего.

А это много для щуки?

Еще глоток вина. Ничего.

Наверное, из мелких чучел не делают?

Телефон завибрировал. В папке «Входящие» стали появляться новые письма.

Дрожащим пальцем она покрутила список. Было письмо от Мураки с темой «У тебя все в порядке?». Как мило – с этим она разберется позже. Что-то официальное из отдела кадров. Немного спама, а потом единственное письмо от Саймона с темой «Re: твоя записка». Она нажала на экран и сделала глубокий вдох.

«Астрид, мне очень жаль».

Она допила бокал. Начало хорошее.

«Но не будем себя обманывать – думаю, мы оба понимали, что дела наши с некоторых пор идут неважно. На самом деле я уверен, что однажды мы оглянемся и поймем, что это было к лучшему. А пока будем здраво смотреть на ситуацию и искать наилучший выход для нас обоих. Джина страшно расстроена и надеется, что когда-нибудь вы снова сможете общаться. Я передал кадрам твое заявление об уходе, поэтому на работе скандалов никаких не будет. Давай поговорим, когда ты успокоишься. Где бы ты сейчас ни была, надеюсь, у тебя все в порядке. Саймон».

Ее щеки вспыхнули от гнева. Это была неправда. Дела шли отлично, пока он не решил запрыгнуть на ее лучшую подругу. Чья это вообще была идея? Его или ее? Да и какая разница? Они оба ее предали. От мысли, что они сейчас вместе, в их квартире, Астрид хотелось кричать во весь голос.

Надо вдохнуть, сосчитать от десяти до одного, десять, девять… Проклятье! Как смеет Джина говорить, что расстроена? Это не она осталась одна. На лодке. Астрид почувствовала в уголке глаза слезу и быстро стерла ее рукавом.

– Лапочка, ты в порядке?

Астрид подняла голову. Рядом стояла молодая женщина тридцати с лишним лет с жизнерадостным, открытым лицом. Блестящие, спадавшие на плечи волосы с одной стороны украшали две цветные косички. На ней была бесформенная синяя толстовка с логотипом «Шелл-Бич-кафе».

– Простите?

– Аллергия, да? В это время года она ужасна. Хочешь, таблетку дам? – Она посмотрела на пустой бокал Астрид. – Если не собираешься здесь застрять. Или не за рулем, конечно. – Она заговорщицки оглянулась через плечо, хоть там никого и не было. – Правда, местный полицейский здесь же выпивает и не цепляется, если только едешь не быстрее десяти миль в час. – Она кивнула на бокал. – Еще хочешь?

– У меня все хорошо, спасибо, – сказала Астрид.

– Да ладно, у тебя красное? – Она взяла бокал Астрид и пошла к стойке, не дожидаясь ответа.

Астрид взглянула на дверь. Только компании сейчас не хватало. Может, унести ноги? Сказать, что идет в туалет, и не вернуться? Она смотрела, как хозяйка высвобождает из винной коробки блестящий пакет и выжимает в бокал все остатки. Придется бросить блейзер, но, пожалуй, оно того стоит. Правда, наверняка это единственное место в округе с приличным Интернетом.

Поздно – молодая женщина возвращалась, неся через зал бокал вина и пинту медового цвета пива. Она поставила напитки на стол.

– Двигайся. – Она всунулась на скамью рядом, зажав блейзер раньше, чем Астрид успела его спасти. – Ну, чтобы всё. – Она чокнулась с Астрид. – Меня Кэт зовут.

Астрид пожала протянутую руку.

– Астрид Киснер.

– Знаю, племянница Генри Свифта. Переехала на его старую лодку.

– Новости быстро расходятся.

– А то. – Кэт отхлебнула пива и вытерла рукавом полоску пены с губ. – Да, очень сожалею о твоей утрате.

– Спасибо. Правда, я с ним общалась только в детстве.

– Я тоже не очень-то с ним общалась. Видела иногда, как гуляет, но он держался особняком. – Она допила пиво. – Ладно. Ну и как тебе Хэнбери?

– Ну, сервис немного шокирует, – сказала Астрид, кивая на хозяйку за стойкой, вытиравшую стакан влажным кухонным полотенцем.

– Долли? Вообще-то она душка. Чтобы ей понравиться, нужно всего лишь с пяток лет быть завсегдатаем.

– Честно говоря, не думала настолько задерживаться. Устрою продажу и вернусь в Лондон. Мой муж сейчас там.

– То-о-о-очно, – протянула Кэт. – Муж.

Астрид выпрямилась.

– Это что значит?

– У тебя на пальце след от обручального кольца. – Кэт постучала пальцем по носу. – Я все вижу.

– Нет-нет, оно у ювелира. Камень нужно укрепить.

– Ну, конечно.

Кэт подалась вперед и вытащила парочку чипсов из пакета на столе. Астрид посмотрела на блейзер на спинке скамьи. Смят и со сплющенным воротником. Успеет ли она схватить блейзер и добежать до двери? Кэт снова откинулась назад. Или уж пожертвовать им? Только вот нет денег. Ни на новый блейзер, ни на то, чтобы выкупить долю Саймона в квартире.

– Хотя вот по моему опыту, – заговорила Кэт, – нет смысла продолжать отношения, если что-то пошло не так. Это как доставать из холодильника скисшее молоко.

– Молоко?

– Да, если молоко скиснет. Ставишь его зачем-то обратно в холодильник. А когда достаешь, на вкус оно еще хуже.

– Ты что, так делала?

– Много раз.

– Что ж, интересная аналогия. Но, как я сказала, я замужем, и мы счастливы. – Ни за что на свете она не будет предметом деревенских сплетен.

– Понятно. В любом случае это не мое дело.

На матовое дверное стекло упала тень. Дверь распахнулась, и вошел крупный мужчина в потрепанном твидовом пальто и с белой собачкой на поводке. Румяные щеки опирались на седые усы, спускавшиеся к обширной бороде. Он шел, кренясь как вперед, так и из стороны в сторону. Словно два невидимых грузчика кантовали шкаф. Великан добрел до женщин, почти касаясь лысиной балок.

Кэт хлопнула в ладоши.

– А вот и он. Бездомный Санта.

Тот расхохотался.

– А вот и она. Водоросль. – Он отстегнул поводок, и собачка побежала обнюхивать каменный пол.

Астрид посмотрела на Кэт.

– Водоросль?

Кэт покачала головой.

– Пустяки.

Мужчина устроился в кресле напротив.

– Мы зовем ее Водоросль, потому что даже приливу не удается вытащить ее на свидание. – Он снова захохотал.

– Ну ты засранец. – Кэт хихикнула и повернулась к Астрид. – Кстати, это неправда, просто у меня высокая планка. – Она повернулась к мужчине, который никак не мог отсмеяться. – Познакомься с новоприбывшим жителем Хэнбери – Астрид.

– Привет. – Астрид протянула руку.

– Лучше не надо – заливал в «Дефендер» масло от жарки. – Он схватился за ремень и поддернул брюки. – Меня зовут Граб. А вы Астрид, да? Вы унаследовали старый плавучий дом Генри?

– По всей видимости.

– Она из Лондона приехала, – вставила Кэт.

– Лондон, а? Знаете, как мы здесь зовем людей из Лондона?

– Как?

– Олухи.

– Олухи?

– Это значит «обломался в Лондоне – уезжай в Хэнбери».

– Вот оно что, – неуверенно сказала Астрид.

– Не берите в голову, просто шутка. Ладно, – он посмотрел на пустые стаканы, – повторим.

– Не стоит, правда. – Астрид прикрыла рукой бокал. – Мне в самом деле нужно…

Граб всунул пальцы в углы рта и свистнул в сторону барной стойки. Долли выплыла из боковой двери, словно фигурка в часах с кукушкой.

– Пинту «Бэджерс» и дамам повторить, – прокричал он.

Подбежав к ногам Астрид, собачка склонила голову набок и тихонько заскулила.

– Ну давай, – сказал Граб, помогая ей забраться на скамью.

Она немного покрутилась и улеглась, положив голову к Астрид на колени. Та осторожно погладила шерстяной чубчик между ушей.

– Похоже, вас кое-кто любит, – сказал Граб.

Собака закрыла глаза. Сквозь ткань платья девушка ощущала тепло ее подбородка.

– Хорошо, что хоть кто-то, – ответила она.

Глава 7

Вечер четверга, утро пятницы

Даже три бокала вина не помогли Астрид заснуть. Лежа на альковной кровати под лоскутным одеялом, найденным в деревянном сундуке, она пыталась забыть проведенный в пабе вечер. Она никогда не встречала таких людей. Словно персонажи Майка Ли[7], одну из картин которого она посмотрела по абонементу Британского института кино. Нереально прямодушные. Кэт рассказывала о самых интимных эпизодах своей жизни и ожидала от новой знакомой того же. За столом беседовали, не понижая голоса. Хохотали во все горло над собственными шутками, словечки из которых надо было оставить в семидесятых. Граб разок даже назвал свою знакомую «лакомой пышечкой». Астрид сказала, что это «чрезвычайно неуместно», а он ответил: «Классная шутка!» – и засмеялся еще громче.

Сквозь занавески на иллюминаторах струился лунный свет. Она натянула одеяло на голову – оно слегка пахло табаком – и почувствовала, что высунулись ноги. Она подогнула колени. Если бы только вернуться в свою квартиру, к белью из египетского хлопка. Обволакивающей темноте. Ароматам сандалового дерева и ванили. Тихому дыханию Саймона. Этому всему взаправду конец?

Снаружи ветер шелестел камышом. Или кто-то через него пробирался? Она свернулась еще теснее. Из отдаленного леса послышался крик совы. Другая ответила с противоположного берега реки. Они не замолкали. Туда-сюда. Неужели совам столько всего нужно обсуждать? Астрид бы надо поспать. Пусть всего-то два-три часа. Но что, если она крепко заснет, а лодка начнет тонуть? Или развяжется причальный канат и ее вынесет в море? Можно неделями болтаться по Атлантике, пока не явятся спасатели.

Остаток ночи девушка все засыпала и просыпалась, покуда рядом не прошла какая-то лодка. Волна от нее качнула каюту, и висящие на крючках жестяные кружки забренчали. Снаружи доносилось неторопливое чавканье. Астрид выглянула из иллюминатора и увидела шеренгу толстых коров, набивающих травой и так уже полные рты. Было двадцать минут восьмого. Она чувствовала себя разбитой. Но оставаться в постели смысла не было. Солнце встало, и было чем заняться: в голове зрел новый план.

Среди лихорадочной вечерней кутерьмы ее посетила идея – и неплохая. Лодка наверняка чего-то стоит. Вполне крепкая – более того, классической постройки. Надо только ее подновить, и какой-нибудь богатенький яхтсмен ее с руками оторвет. Тогда Астрид сможет снять жилье в Лондоне – ненадолго, пока не сторгуется с Саймоном насчет продажи квартиры. Одна проблема, свободных денег сейчас немного – все сбережения ухнули в семейное гнездышко. В принципе, пока приходится оставаться здесь, имеет смысл попытаться найти подработку. Наверняка в округе есть поместья с художественными коллекциями, нуждающимися в наведении лоска.

Девушка вылезла из кровати и, выпрямившись, попыталась покрепче упереться ногами в ковер. Может, сказывалось похмелье, но теперь лодка казалась устойчивее. Ванная комната уместилась в отсеке размером с платяной шкаф. Вода была не сильно теплее вчерашнего вина. Даже если прокрутишь белый пластиковый диск вправо до упора, получишь только тепловатый дождик.

Взять косметичку Астрид забыла, и пришлось воспользоваться пристроившимся на полочке крошечным квадратным мылом. Вскорости оно стерлось до размера мятной конфеты, которые обычно подают после ужина. Счастье еще, что полотенце с собой. Девушка вытерлась, стараясь, чтобы локти не касались стен, усеянных черными пятнышками плесени. Вздрогнула, когда колено оказалось в опасной близости от крышки унитаза. Затем вылезла из душа и быстро оделась, доставая вещи прямо из чемодана. Наверняка тут есть фитнес-клуб, куда можно вступить. Ежедневно повторять сегодняшний опыт с мытьем не хотелось.

Астрид пошла вдоль берега в сторону Хэнбери, чехол с ноутбуком покачивался на плече. В дневном свете город выглядел симпатичнее, чем она ожидала. Здания были сложены из кремового, словно бы сияющего изнутри камня. На крышах встречались и новая солома, и нарядная черепица. Все подоконники украшали вазоны с зеленовато-желтыми нарциссами и разноцветными тюльпанами. Астрид сверилась с картой местности и обрадовалась, обнаружив недалеко библиотеку. По всей видимости, там будет Wi-Fi, и она сможет прочитать почту и поискать работу. То есть ей не придется возвращаться в «Снасти рыболова» с риском наткнуться на Граба и Кэт.

Библиотека находилась в конце узкого переулка, поднимавшегося от набережной, – белое, ощетинившееся перилами здание из пеноблоков. Ко входу вел длинный пандус. Чуть позже девяти, а народу уже полно. Оставался единственный свободный стол, рядом с плотно забитыми полками под табличкой «Крупный шрифт». На обложке «Книги месяца» высокий корабельный плотник в распахнутой рубашке сжимал в объятиях ошеломленную доярку.

Астрид уселась и с нетерпением подключилась к бесплатному Wi-Fi. Сигнал был хороший, и почта грузилась быстро. Первым во входящих появилось письмо от Саймона, отправленное в 2:12. Бессонница, вызванная чувством вины от его прошлого письма? Не похоже. Тема «Привет» и единственная фраза: «Знаешь, где лежат таблетки для посудомойки?» Так, это пропускаем. Следующее – многословное, полное канцелярита письмо от отдела кадров. Посыл его был в том, что она ушла сама и тем самым де-факто разорвала трудовой договор. Значит, зарплата в этом месяце – последняя. Теперь и впрямь нужно найти хоть какую-то работу.

Она зашла на «Реставратор» – веб-сайт и форум для хранителей и реставраторов. Раньше она заглядывала туда где-то раз в неделю, узнать новости или посоветоваться. Теперь впервые зашла в раздел объявлений о найме. Для Дорсета – она теперь точно знала, что пока побудет тут, – вариантов оказалось немного. Несколько предложений об оценке частных коллекций. И краткосрочная вакансия в Шерборн-холле – одном из поместий «Английского фонда». Подробностей никаких не было, только пометка, что успешный соискатель должен «обладать высокой квалификацией и приступить к работе как можно скорее». Она посмотрела дату объявления. Висит уже несколько недель – скорее всего, шанс упущен. Но попробовать стоит. Астрид заполнила форму, прикрепила резюме и с силой хлопнула крышкой ноутбука, вызвав приглушенные цоканья языком из-за газет.

Возвращаясь через город, она зашла в газетную лавку, оказавшуюся по совместительству аптекой. С десяток людей терпеливо ждали в очереди, пока мужчине у кассы в мельчайших подробностях объясняли, как наносить кошке мазь от глистов. Астрид взяла простое мыло и шампунь и поискала на стеллажах хороший увлажняющий крем. Она особо не красилась, но зато тратилась на La Mer. Такого здесь, конечно, не найдешь. Но не было даже Clinique или Neal’s Yard.

– Попробуйте вот это.

Астрид обернулась и оказалась лицом к лицу с девушкой с выкрашенными в синий цвет волосами и пирсингом в носу. Та протягивала тяжелую зеленую баночку:

– Защитное масло для рук «От садовника».

– Ой, нет, мне нужен крем для лица.

Помощница продавца внимательно прочитала этикетку.

– Думаю, можно рискнуть.

– Хорошо. – Поколебавшись, Астрид взяла баночку.

Девушка была так приветлива, что ей было очень трудно отказать. Она выбрала еще лиловый лак для ногтей.

– Я сама им пользуюсь. – Она радостно улыбнулась, а значит, Астрид придется купить и этот совершенно ужасный лак.

Она встала в очередь, зажатую между конвертами и пакетами с одной стороны и газетами и журналами – с другой. Взяла «Пербек[8] Таймс» – там могла найтись реклама местных фитнес-клубов; постепенно очередь продвинулась.

Проходя по какому-то из переулков, Астрид наткнулась на магазин с товарами для туристов. Купила спальный мешок и надувную подушку – пока сойдет. И трекинговые ботинки. Довольно грубые и скучные, зато в таких не страшно наступить на что угодно.

По дороге к мосту завибрировал телефон. Она достала его и обрадовалась, увидев несколько палочек сигнала. Нужно запомнить: мобильный Интернет есть в трех шагах к югу от каменного креста, стоящего в центре набережной.

Это оказалось письмо от Крессиды Джайлз, главы отдела маркетинга, Шерборн-холл. Как быстро. Похоже, Крессида жаждала встретиться: «Если сможете, сегодня до конца дня». Некоторое время Астрид размышляла, не повременить ли с ответом. За эти недели они явно никого не нашли и уже должны были отчаяться. Но и она отчаялась. Не до игр. Она ответила, что скоро приедет.

Глава 8

После собеседования Астрид решила вернуться на лодку и обдумывала за рулем, как повернулись обстоятельства. Все шло замечательно. Новая работа сойдет за запланированный творческий отпуск и не станет черной дырой в резюме. Зарплата тоже неплохая. Девушка терпеть не могла торговаться и потому обрадовалась, когда услышала почти ту же ставку за неделю работы, что получала в Лондоне.

Она аккуратно прошла крутой поворот и сбросила скорость. В глубоком ущелье между гор виднелись руины замка. Большая его часть развалилась на крупные глыбы, будто какой-то великан схватил его и раскрошил в кулаке. В картинке было что-то знакомое.

Дорога резко пошла вниз, «мини» рванул вперед, и к Астрид внезапно пришло воспоминание. Ей двенадцать лет, она на пассажирском сиденье другой машины, ее босые ноги на приборной панели орехового дерева. За рулем дядя, окно открыто, теплый ветерок треплет льняную рубашку с разноцветными пятнами краски на рукаве.

Воспоминаниям положено быть туманными. Так показывают в фильмах. Но она видела ясно: загорелое лицо, открытая улыбка. Слышала смех, будто дядя сидел около нее. Он только что отпустил шуточку, которую она не совсем поняла, но все равно рассмеялась за компанию. На заднем сиденье подавил смешок папа. Рядом с ним мама скрестила руки на груди и фыркнула: «Какая пошлость».

Дорога снова пошла вверх, и воспоминание исчезло, словно опустившись на дно. С момента приезда она впервые серьезно задумалась о дяде. С ним было так весело в детстве. Почему же они с папой поссорились? И как вышло, что дядя Генри стал жить на лодке вместо того большого загородного дома – вспомнить бы, где он находился?

* * *

Вода в реке спа́ла, и лодка опустилась ниже уровня мостков. Астрид перешагнула через релинг и остолбенела – дверь в каюту была полуоткрыта. Девушка проверила, в кармане ли ключи – они лежали там. Она точно помнила, что заперла дверь перед уходом. Кто-то забрался на лодку. Кто-то находился там прямо сейчас.

Астрид оглядела палубу в поисках чего-то, что могло бы послужить оружием. Ничего, только кучка плавника. Самая крупная деревяшка казалась слишком легкой, чтобы нанести хоть какой-то урон. Но не отступать же. Девушка спустилась на цыпочках по ступенькам и тычком палки распахнула дверь.

Навстречу повернулась жизнерадостная физиономия.

– Эй, на палубе! Здорово, подружка! – Кэт стояла возле плиты и лопаточкой ворошила что-то на сковородке.

– А, это ты. – Астрид спрятала деревяшку за дверь. За все время жизни в Лондоне к ней никто даже без приглашения не заходил. И уж тем более не вламывался внутрь и не становился к плите. – Как ты сюда попала? – спросила Астрид, садясь за стол.

– Нашла запасной ключ под одним из цветочных горшков.

– Буду знать.

– Решила зайти поинтересоваться, как твои дела. – Кэт достала из верхнего шкафчика тарелки и принесла их на стол. Поставила одну перед собой, другую напротив. – Затем подумала о раннем ужине и в итоге накупила много лишнего. Ну вот… – Она положила возле каждой тарелки вилку с ножом. – Типа почему бы что-нибудь тебе не приготовить, и если появишься – отлично. А нет, так сама все съем. В общем, беспроигрышная ситуация.

– Разумно.

Когда гостья отошла к плите, Астрид быстро осмотрела столовые приборы. Вернувшись со сковородкой, Кэт выложила на тарелки по полукруглому конвертику, посыпанному ярко-оранжевой хлебной крошкой.

– Это эмпанады?

– Импер… что? Нет. Ты никогда не пробовала хрустящих блинчиков[9]?

Астрид покачала головой.

– Точно не пробовала?

– Думаю, я бы запомнила. – Астрид уставилась на конвертики. – Как может что-то съедобное иметь такой оранжевый цвет… и не быть апельсином?

– Тебе понравится. Это просто бомба. – Кэт подошла к духовке и распахнула стеклянную дверцу. Достала противень с жареной картошкой и ссыпала ее на тарелки. – А полюбуйся на этих красоток. Словно золотые слитки фараонов.

Добавив к картошке по солидной порции комковатой зеленой массы, бывшей, судя по стоявшей рядом открытой консервной банке, гороховым пюре, Кэт напыщенно произнесла:

– Боны плети!

– Ты хотела сказать bon appétit. Это по-французски.

– Вот оно что. В общем, налетай.

Астрид посмотрела, как Кэт набросилась на еду, каждый раз набирая на вилку поровну картошки, пюре и блинчиков. Сама она робко отрезала уголок оранжевого нечто и прожевала. Блинчик был наполнен каким-то сливочно-грибным соусом, сгустившимся вокруг таинственных кусочков мяса. И это оказалось едва ли не самым вкусным из того, что Астрид пробовала за всю жизнь. Учитывая, что за прошедшие сутки она съела лишь два неполных пакета чипсов, да еще весь этот стресс, – ровно то, что нужно. Ели молча, Кэт что-то мурлыкала с полным ртом. Когда тарелки опустели, она вычистила свою пальцем и облизала его. Астрид аккуратно положила нож с вилкой посередине своей.

– Слушай, Кэт, это было превосходно. Спасибо.

– На здоровье. – Кэт отодвинула тарелку.

– Я забыла вчера спросить. Чем ты занимаешься?

– Занимаюсь?

– В смысле работы.

– А, да в общем всем подряд. Выгуливаю собак. Собираю фрукты. По выходным работаю у брата в кафе на пляже. – Она покрутила разноцветную косичку, свисающую из-за уха. – Еще такие косички делаю на музыкальных фестивалях. Хочешь, могу тебе сделать.

– Очень любезно. Но не стоит.

– Не волнуйся, это бесплатно.

– Спасибо, давай лучше не сейчас.

Астрид встала и собрала со стола тарелки. Иллюминатор над раковиной был открыт, и в каюте стало прохладно и хорошо. Кэт пододвинулась в угол и поставила ноги на скамейку.

– Тебе точно нужно назад в Лондон? Как раз тебя нам тут не хватало – капельки гламура.

– Гламура? Серьезно? Знаешь, я бы и рада остаться, но мне нужно отремонтировать лодку и вернуться домой.

– Правда?

– Да. Пожалуй, даже сама займусь.

Кэт с шумом втянула воздух сквозь зубы.

– Тут серьезный ремонт нужен. Может, новый двигатель.

– Думаешь?

– Да, я всю жизнь возле лодок. Над этой придется серьезно поработать, если хочешь за нее что-то выручить.

Астрид поставила тарелки с приборами в раковину, в пластмассовый тазик. Не было никакого смысла смотреть, есть ли тут посудомойка. Девушка открыла кран с горячей водой и вниз по борту пробежал воющий звук. Затем в трубах застучало, будто нечто внутри стен гонялось за крошечным привидением.

– Видишь, водопровод твой накрылся, – прокомментировала Кэт.

Астрид закрутила кран.

– Знаешь кого-нибудь, кто может все починить?

– Кобб может.

– Кобб?

– Держит тут рядом лодочную мастерскую.

Астрид нахмурилась.

– Кобб? Так, значит, его зовут? Нет, этот болван пусть даже не суется.

Кэт восторженно хлопнула ладонью по столу. Задребезжали жестяные кружки.

– Болван? – Она засмеялась. – Серьезно? Милая моя, Кобб здесь – самый свежачок. Толпа народу обнюхивала это деревце.

– Чудный образ, благодарю.

– А ему до этого и дела нет. Только прошел мучительный развод. Ужас – бывшая его фургон забрала.

– Досадно – но работы я ему не дам. Он так со мной разговаривал, Кэт, ты бы слышала. Ни за что не буду иметь с ним дела.

– И куда ты тогда пойдешь?

– В другую мастерскую.

– Астрид, ты не сможешь вот так взять и поплыть в Пул.

– Не смогу?

– Нет, конечно. Лодка не в том состоянии. Так что или он, или никто.

– Ну тогда никто. – Астрид понимала, что упрямится, но ничего не могла поделать. Что-то в этом человеке ее страшно бесило. Она поставила на стол пакеты со своими городскими покупками и быстро сменила тему: – Кстати, я только что устроилась на работу на пару месяцев.

– Круто! Куда?

– В «Английский фонд». На реставрационный проект в Шерборн-холле.

– А-а, «Английский фонд», – презрительно протянула Кэт.

– А что? Ты что-то имеешь против Фонда?

– Еще как имею. Сдается мне, что они чересчур о себе возомнили. Всем-то они тут владеют. Это как мафия, только с девонширским чаем[10].

Астрид скептически взглянула на нее.

– Что, правда мафия?

– О-о-о, – присвистнула Кэт, – ты и половины не знаешь. Я читала, что на текущем счете Фонда просто так болтается не меньше миллиарда фунтов.

– И где ты такое прочитала?

– В Интернете.

– Понятно.

Астрид стала распаковывать туристическое снаряжение. Не дожидаясь ночи, она расстелила на кровати спальный мешок и положила надувную подушку. Кэт полезла в другой пакет.

– Масло для р-р-р-рук – от садовника, – сказала она, растягивая звук «эр». – Классно выглядит, давай попробуй.

Она передала баночку Астрид, которая открыла ее и щедро зачерпнула.

– Очень густое, – прокомментировала она, втирая масло в кожу.

– А вот это шикарно! – Кэт достала лиловый лак для ногтей и поднесла его к свету. – Какой роскошный тон.

– Я не собиралась его брать.

– Вот что, – сказала Кэт, схватив Астрид за запястья и потянув ее к себе через стол, – я тебе покрашу ногти. Будешь вся потрясная. А после пойдешь и поговоришь с Коббом. Хорошо?

* * *

Мастерская пустовала. Слышалось лишь постукивание снастей по лодочным мачтам. Астрид пробиралась к эллингу, что-то бормоча себе под нос. Конечно, Кэт права – только он может все сделать. Ее передернуло. Если уж перед ним извиняться, то лучше покончить с этим прямо сейчас.

Перед входом разлилась масляная лужа. Яркие синие и зеленые круги расходились по ней, напоминая павлиньи перья. Астрид переступила через лужу и заглянула внутрь. Кобб стоял у верстака, заваривая зажатый в тисках кусок металла. В окошке шлема отражались танцующие белые искры.

– Привет…

Никакой реакции.

– Кобб?

Он отложил паяльную лампу, снял шлем и подошел к ней.

– Чего вы хотите?

Он был выше, чем ей помнилось. Хорошая осанка для человека, который вечно над чем-то сгорблен. А джемпер тот же самый. И серебряная цепочка все так же висит поверх выреза.

– Я бы хотела извиниться. – Она протянула руку. – Кажется, у нас как-то сразу не заладилось.

Он попытался пожать ее руку, но та тут же выскользнула из его ладони.

– Простите, – смутилась Астрид, – это из-за такой масляной штуки…

– Масло? – Он вытер свою руку о штаны. – Кто же мажет руки маслом?

– Да нет, это вроде молочка, – промямлила она.

Он уставился на нее в замешательстве.

– Молоко?

– В общем, просто не обращайте внимания.

– Хорошо. Так чего же вы хотите?

– Хочу? Ах, да. Насчет моей лодки. Думаю о продаже, и нужен кто-то, кто привел бы ее в порядок.

– Вы уезжаете – это досадно.

– Правда?

– Да, я побился об заклад в пабе, что вы продержитесь не меньше месяца.

– Очень смешно.

Тут она вспомнила, что им рассказывали на семинаре «для будущих руководителей». Прием, которым можно добиться от человека того, чего хочешь. Игра на самолюбии. В случае Кобба, очевидно, оно держится на его искусстве ремонтника. Она провела рукой по релингу ближайшей лодки.

– Прекрасная работа. – Она глубокомысленно кивнула. – Кобб, вы настоящий мастер.

– За эту я еще не брался. – Раздражающая ухмылка вернулась.

– Послушайте, – Астрид чуть не сорвалась на крик, – можете помочь или нет?

– Трудно сказать. – Широко шагая, он прошел мимо нее в сторону воды.

Она поспешила за ним и догнала возле бетонного спуска.

– Только посмотрите, – сказал он, глядя вдаль на широкое устье. Отлив обнажил низкие островки. Из грязи торчали почерневшие останки затонувшей лодки. Над отмелью носились маленькие белые птички. – Для глуши совсем неплохо, правда?

– Очаровательно, – ответила она без выражения.

Он уселся на перевернутую гребную лодку, снял перчатки и позволил им упасть на землю.

– Я вашу лодку знаю как свои пять пальцев. Работал над ней с отцом двадцать лет назад. До того, как ее купил ваш дядя. Вы в курсе, что вам досталось?

– Без понятия.

– Девятитонник от «Хиллъярд»[11]. Спущена на воду в Литтлхэмптоне. Хорошие, устойчивые лодки – безопасные, но не очень быстрые. Знаете, как о них шутят?

– Нет, конечно.

– На ней не утонешь, но вот с голоду помереть можно. – Кобб хлопнул по борту лодки, на которой сидел, и громко рассмеялся.

– Не понимаю, что тут смешного. – Она подождала, пока он угомонится, потом скрестила руки на груди. – Думаете, выйдет дорого?

– По-разному может быть. – Он причмокнул.

– Как именно?

– Ну вы хотите, чтобы я прочистил трюмные льяла[12]?

– Возможно.

– Проложил новый топливопровод?

– Допустим.

– Перебрал двигатель? Новый гельмпорт[13]?

Она подняла руки вверх.

– Послушайте, вы прекрасно понимаете, что я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите.

– Я просто пытаюсь помочь.

– Ничего подобного. Вы наслаждаетесь происходящим.

Он качнулся назад и снова засмеялся.

– Вы правы, я от души забавляюсь.

– Фу. Низкий вы человек. – Она развернулась и пошла через двор.

Подождав, пока она чуть отойдет, он окликнул ее:

– Астрид!

Она остановилась и обернулась.

– Что?

– Как-нибудь взгляну на вашу лодку. Может, смогу ее подлатать.

– Ладно. То есть спасибо.

– Не за что. – Кобб подобрал перчатки и пошел обратно в мастерскую.

Девушка смотрела, как он уходит. Он шагал к ангару, насвистывая себе под нос. Явно считает, что одержал верх. Ничего. Если он сдержит слово, то она все же добьется от него, чего ей нужно. Итак, новая работа и новая лодка. План определенно воплощался в жизнь. Досадно, что успех не с кем было отпраздновать. Кэт ушла «кое-что сделать», как она выразилась. Библиотека закрылась в полшестого, уже больше часа назад, так что посмотреть онлайн «Собаке нужен дом» не выйдет. Значит, будет спокойный вечер наедине с собой.

Астрид обшарила буфет нового жилища в поисках чего-нибудь легкого на ужин. Она снова проголодалась – наверное, дело в свежем воздухе. Нашлось два подходящих продукта: банка тушеной фасоли, смешанной с колбасками, и пакетик «Смэш» – картофельного пюре быстрого приготовления, куда, судя по инструкции, нужно просто добавить кипятка. Саймон бы не одобрил. Его правило – «свежее и натуральное». Сейчас вечер пятницы. В какой ресторан он пойдет? С ней, надо полагать?

Нет, хватит. Нужен вечер без мыслей о Саймоне. Здесь поможет крепкий алкоголь. Астрид порылась в глубине буфета и нашла початый бренди. Сняла жестяную кружку с одного из крючков, щедро плеснула туда из бутылки и выпила залпом.

Хоть с плитой и пришлось повозиться, еда была готова меньше чем за десять минут. А съедена еще быстрее. Сочетание оказалось куда вкуснее, чем девушка предполагала. Она отодвинула пустую тарелку, встала и изобразила чересчур предупредительного официанта: «Как вам понравился „Смэш“, мадам?»

Она театрально вздохнула. «Божественно! Лучше не едала». Тарелка громыхнула о раковину. «Не желаете ли еще дешевого бренди?»

«Вообще-то не стоит… Но с другой стороны, мне немного грустно, и я снова разговариваю сама с собой, так что почему бы и нет». Она наполнила кружку и принесла к кровати.

Изучила полки за рыболовной сетью. Странная смесь: детективы с тиснеными позолоченными названиями, антологии стихов, книги по краеведению, справочники о природе и таблицы приливов за последние двадцать лет. Девушка взяла «Пербек Таймс» и, не переодеваясь, забралась в спальный мешок. Сначала на глаза попалась статья про обвалившуюся в море часть утеса. На фотографии под текстом была деревянная загородка с прибитым к ней предупреждающим знаком. Статью «Закрыт сбор на ремонт церковной крыши» сопровождал снимок викария, держащего громадный чек.

Вскоре подействовали бренди и свежий воздух, и слова стали расплываться. Викарий вальсирует со своим большим чеком. «Где же обналичивают гигантские чеки? В гигантских банках? Хр-р-р…» Она бросила газету на пол и закрыла глаза. Лодка мягко покачивалась. Шелестел камыш. Через реку переговаривались совы, а девушка спала.

Глава 9

Суббота, день четвертый

На следующий день Астрид отправилась в Шерборн-холл в лучшем настроении, чем бывало у нее за долгое время. Благодаря бренди ей удалось как следует выспаться. Спальный мешок оказался вполне удобным, а душ даже вполне приятным – после того как она нашла нужное положение крана смесителя.

Она шла по дорожке от парковки Шерборн-холла, неся в руке рабочий чемоданчик. Странное ощущение – снова начинать с ним вольнонаемную работу после долгих лет в штате Национальной галереи. Эмили встретила новую сотрудницу у служебного входа натянутой улыбкой. Из собранных в аккуратный хвост волос не выбивалась ни одна прядка. Ассистентка протянула Астрид бейдж на зеленой ленточке и сообщила, что носить его нужно все время. «Таков протокол», – добавила она серьезно. Стало понятно, что Эмили переняла много маркетинговых фразочек Крессиды. Астрид обернула бейдж ленточкой и положила в карман.

Внутри дом был так же великолепен, как и снаружи. В каждой комнате отражалась роскошная жизнь целых поколений. На стенах висели огромные гобелены и старые семейные портреты Шерборнов. Женщины в пышных платьях. Мужчины с охотничьими ружьями и сидящими у ног спаниелями со стеклянными взглядами. Сувениры со всех концов света. Шкафчики, изящно инкрустированные перламутром, кровати с балдахинами, китайские вазы. Трофеи, добытые в бесчисленных заграничных поездках.

Девушки поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж и свернули в длинную анфиладу, выходившую окнами на регулярный сад. Астрид отстала, чтобы рассмотреть большую бело-голубую чашу. Она была расписана пагодами и гуляющими по бамбуковым опушкам гейшами.

– В этой чаше, – послышался отрывистый голос, – когда-то держали золотых рыбок. – Со стоявшего в тени стула поднялся мужчина. Флисовая кофта нефритового цвета мешковато висела на его худощавом теле. Из-под нее выглядывала отутюженная белая рубашка и галстук в красную и синюю полоску, как предположила девушка, полковой[14]. – Считается, что это ранняя династия Цин. Начало тысяча шестьсот девяностых.

Астрид улыбнулась мужчине. Она бы дала ему семьдесят с небольшим.

– Да. – Она наклонилась и рассмотрела чашу внимательнее. – Подглазурная роспись синим кобальтом… скорее всего, вы правы.

– Я впечатлен. – Мужчина просиял, седые усы разъехались к уголкам рта. – Коллега-специалист.

– Нет-нет. Я почти ничего не знаю о фарфоре. Я реставратор, первый день здесь работаю.

– Поздравляю! Моя специальность – военная история, я младший лейтенант в отставке. Служил рядом, в казармах «Алленби».

– Что вы говорите?!

Незаметно подошла Эмили.

– Гарольд… – строгим голосом начала она.

– Что?

– Астрид – наш сотрудник.

– Разумеется.

Бывший военный отступил и со скрипом уселся. Астрид не поняла, шел ли звук от старинного стула или от его коленей.

– Приятно познакомиться, Гарольд, – сказала она.

– Взаимно. Если вам понадобится что-нибудь узнать о доме, найдите меня.

– Найду, – бросила она, торопясь за Эмили.

В конце комнаты та сняла с крючка красный бархатный канат, они вошли в дверь с надписью «Для сотрудников» и оказались в длинном коридоре.

– Так Гарольд – волонтер? – спросила Астрид.

– Да, их всего несколько человек. Любители истории, в основном пенсионеры. Некоторые засыпают в комнатах, где потеплее. Дети думают, что это аниматроники[15], и тыкают, пытаясь их запустить.

– Ужас какой.

– Еще бы. Вот поэтому бейдж сотрудника нужно носить на виду. А то волонтеры на тебя накинутся. Крессида говорит, он для них как чеснок.

– А, ясно. – Астрид достала бейдж на ленточке из кармана и повесила на шею.

– Отлично. И помните, что бейдж служит пропуском на все объекты, принадлежащие Фонду, а также дает пятнадцатипроцентную скидку в сувенирном магазине и кафе «Апельсиновый сад».

– Поняла.

Они дошли до двери в самом конце коридора. Эмили достала связку из двух ключей и вставила больший в солидный врезной замок.

– Крессида просила передать, что, если выходите, дверь обязательно нужно запирать. – Она отдала Астрид ключи и достала из пиджака белый конверт. – А здесь список картин.

– Спасибо. – Астрид взяла конверт.

– Отлично, тогда я вас оставлю, – сказала Эмили и развернулась – ее «конский хвост» издал вполне различимый свист.

Распахнув дверь, Астрид шагнула в светлую просторную комнату. Освещение поступало из высокого окна, составленного из небольших стеклянных ромбов. Девушка положила свой чемоданчик на широкий деревянный стол – единственный предмет обстановки – и подошла к окну. Взгляд сверху позволял проникнуть в замысел создателей сада. Каждая из дорожек между бордюров и клумб вела к той или иной достопримечательности: статуе, фонтану, кипарису. Затейливая, извилистая планировка заманивала посетителей сначала в одну сторону, потом в другую. Это был и сад, и игра. Головоломка, участники которой не осознавали, что играют.

В дальней стене комнаты была еще одна дверь. К ней подошел второй ключ, и Астрид оказалась в помещении поменьше и потемнее. Там пахло сырой шерстью. Окон не было, с потолка свисала голая лампочка. Прислоненные к стенам, в пять или шесть рядов стояли картины. Почти все – в массивных золоченых рамах. В дальнем углу были аккуратно сложены свернутые холсты. На Астрид нахлынуло возбуждение. Такой трепет, подумалось ей, чувствует исследователь, проникший в чью-то давно утерянную гробницу.

Следующие несколько часов ушли на перемещение в большую комнату примерно половины картин. Астрид раскладывала их на столе и делала пометки в списке, полученном от Эмили. Реставратор выудила из чемоданчика цифровой фотоаппарат и сфотографировала полотна спереди и сзади. Сначала – общий план, затем, используя специальную переносную лампу, более детальные снимки. В процессе девушка проверяла, нет ли повреждений, записывала, что нужно будет исправить и какие материалы и оборудование придется заказать.

Несколько работ принадлежали известным мастерам. Остальные – пейзажи местных художников, о которых она не слыхала, или стандартные венецианские виды без подписи. В целом коллекция была в хорошем состоянии. На акварелях, составлявших примерно ее треть, сказался возраст. Цвета помутнели, сделав летние деньки облачными, а спокойные моря – зловещими. Картины маслом были поярче, лак на них держался хорошо. На некоторых была копоть от камина или блестело жирное пятно – это просто отчистить. Работы предстояло много, но если плотно заняться пятью-шестью лучшими картинами да прибавить несколько местных пейзажей, то Фонд получит свою выставку.

Астрид так увлеклась работой, что не заметила, как перевалило за четыре часа дня. Пора устроить поздний обед – только бы найти путь наружу. В коридор выходило множество одинаковых на вид дверей. В конце концов она оказалась на свежем воздухе и пошла по указателям к кафе «Апельсиновый сад».

Идя вдоль высокой тисовой изгороди, она заметила на дорожке следы. Остановилась посмотреть. Это были мокрые отпечатки, оставленные кроссовками или ботинками. Нога взрослая, след протектора не очень четкий. Странно: светило солнце, и луж поблизости видно не было. Девушка пошла по следам в ту сторону, откуда они тянулись. Вскоре они свернули в арку в живой изгороди. Через проем была протянута цепь, с которой свисала табличка «Вход запрещен». Астрид сняла цепь с крючка, прошла и вернула ее на место.

Тропинка некоторое время вилась мимо деревьев, потом стала подниматься и уперлась в стоящее на полянке строение с куполообразной, поросшей мхом крышей. Оно было примерно шести футов высоты, с приоткрытой низкой деревянной дверью. Рядом расположилась нарисованная от руки табличка: «Ледник. Осторожно: крутые ступеньки». Девушка шагнула внутрь и глубоко вдохнула. Воздух был холоднее, чем снаружи, – по ощущениям, градусов на пять.

Идя по следам, она спустилась по закручивающимся вправо каменным ступенькам. Через десяток шагов лестница закончилась горизонтальным выступом с преграждавшими путь металлическими перилами. За ними вниз, в широкий колодец, шел новый пролет. Астрид встала у ограждения и вгляделась в темноту. До дна колодца – футов десять. В его центре лежала кучка одежды. Девушка высунулась дальше за перила, ожидая, пока привыкнут глаза. Сердце застучало. Одежда была на кого-то надета – и этот кто-то не двигался.

Астрид повесила сумочку на плечо и аккуратно спустилась по металлической лестнице, начинавшейся по другую сторону перил. Дно колодца составлял сероватый лед, частично растаявший. Девушка медленно продвигалась вперед, ступни стало покалывать от затекшей в туфли холодной воды. И вот труп совсем близко – не было никаких сомнений, что человек мертв. Бледная кожа, глаза – это мужчина, чуть за шестьдесят – открыты и не моргают. Да и, так сказать, язык тела: стопа, повернутая под невозможным углом, перекрученная шея, раскинутые руки – снежный ангел, брошенный перед наступлением оттепели. На часах – 16:29.

Астрид никогда не видела настоящих мертвецов. Разумеется, на картинах она их видела тысячами. У итальянских мастеров, любителей навести ужас, с их святыми и мучениками. Нежная алебастровая кожа, ручьи багрянца. Может, потому девушка не была сейчас так уж потрясена. Ей приходилось внимательно изучать множество нарисованной плоти. Безусловно, умершего, кто бы он ни был, очень жаль, но она не запаниковала и сама же этому удивилась. Она не просто сохраняла спокойствие. Если уж совсем по-честному, она испытывала жгучее любопытство.

Прямо перед ней был настоящий, невыдуманный детектив. Она с детства их обожала. Может, потому и стала реставратором. Ведь эта работа заключалась в том, чтобы снимать наносные слои и видеть вещи яснее. Раскрывать истину.

Кто это? Как он там оказался? Был ли это несчастный случай? Она не сомневалась, что сможет ответить на эти вопросы, если приложит усилия и потратит время. А местные полицейские только все запутают, если они вроде тех людей, с кем она здесь уже сталкивалась раньше. Раз уж так вышло, то почему бы не сделать все как надо. Пять минут с телом – все, что ей нужно. Что от этого изменится?

Астрид огляделась. Стены из красноватых кирпичей скреплены серым раствором. Тело лежало прямо под перилами. Наверное, оттуда мужчина и упал. Или его столкнули? Кто-то спускался вниз его осмотреть. Это объясняет мокрые следы, ведущие вверх по лестнице и по дорожке.

Она встала на колени рядом с телом. Не было времени, чтобы сходить за чемоданчиком в комнату с картинами. К счастью, в кармане нашлась пара одноразовых перчаток. Девушка надела их и двумя пальцами нажала на шею сбоку, под линией подбородка. Чтобы удостовериться. Кожа была холодной.

Включив фонарик на телефоне, Астрид провела им вдоль всего тела. На мужчине были рыжеватые броги, бордовые вельветовые брюки и темный шерстяной пиджак. Руки изящные, с чистыми ногтями. Изнутри манжет виднелись размазанные белые отметки. Она полезла в сумочку за чем-нибудь, чтобы взять образец.

Нашла старый чек и стала дергать за нити на манжетах пиджака, ссыпая частички белого вещества в середину бумажки. Затем сложила ее и спрятала обратно. В кармане пиджака мужчины нашелся плоский бумажник. Там не было денег, только пара кредитных карточек. На всех стояло имя «Д. Девайн».

Она прислушалась – не слышно ли шума со стороны лестницы. Тишина. Все равно лучше побыстрее. Выглядеть будет так себе, если в первый день работы тебя найдут сидящей на корточках над мертвецом. Она включила вспышку на телефоне и сделала несколько снимков тела с близкого расстояния. Затем парочку кадров издалека – показать положение тела относительно стен. Готово. Посмотрела на часы – 16:34. Пять минут. Еще через три она уже покинула ледник и вернулась на главную аллею. Приготовила телефон, чтобы сфотографировать следы, но их уже не было. Не сразу девушка сообразила, что под теплым солнцем они просто испарились. Она выругалась про себя. Это была важная улика, и она исчезла.

Астрид пошла назад к особняку. Правильнее всего было бы сразу рассказать Крессиде о теле – дальнейшее та взяла бы на себя. Не наблюдая вокруг ни души, Астрид срезала дорогу по газону, хотя табличка рядом советовала девушке так не поступать. На полпути что-то привлекло ее внимание. Из одного из окон верхнего этажа за ней наблюдала неясная фигура. Разглядеть что-то не получалось – солнце било в глаза. Астрид остановилась и приложила ладонь ко лбу, чтобы их прикрыть. Но теперь окно опустело. Человек растворился в темноте. Если это был человек.

* * *

Крессида металась взад-вперед позади своего стола. Она сжала голову в ладонях и этим напомнила Астрид «Крик» Эдварда Мунка.

– Не-ет, – стонала хозяйка кабинета, – это ужасно.

Астрид сидела по другую сторону стола.

– Это не очень хорошо.

– Не очень хорошо?! Это катастрофа. – Крессида проскользнула в свое кресло и уставилась на Астрид. – У нас только начинается высокий сезон. Пиковая проходимость.

– Мне не кажется, что люди будут винить Фонд.

Крессида оживилась.

– Вы так думаете?

– Разумеется. Скорее всего, это несчастный случай.

– Но даже если так, это все равно плохо. – Крессида вскочила и закружила по комнате. Когда она возвратилась к своему креслу, ее хорошее настроение опять улетучилось. – Нет, нет. Фонд не допускает несчастных случаев. Они случаются во всяких мастерских типа «Сделай сам» и загородных супермаркетах. – Она покачала головой. – Я видела данные опроса фокус-группы по словам, ассоциирующимся с Фондом. Это нечто вроде «уютный» и «гостеприимный». А не «трагедия» и «смерть».

Астрид смотрела, как Крессида ссутулилась, теряя все силы. Было ясно: если смотреть с ее точки зрения, репутация Шерборн-холла и – больше того – ее собственная драгоценная должность поставлены на карту.

– Послушайте, Крессида, думаю, все будет нормально. Дело в том, что перед ледником есть предупреждающая табличка.

– Точно есть?

– Да, я уверена. Там написано не наклоняться через перила. А это значит…

– Это значит, – воскликнула Крессида, хлопнув в ладоши, – что Фонд не несет ответственности. Если посетители не следуют указателям и лезут через перила, это не наша вина. – Крессида улыбнулась. – Спасибо, Астрид.

– Пожалуйста. – Астрид взглянула на настенные часы. – Что ж, уже почти пять часов… Если вы не возражаете…

– Да, да, конечно. Я дам полиции ваш адрес на случай, если они захотят пообщаться.

– Разумеется. – Астрид встала и пододвинула стул обратно к столу. – О, и предупредите их, что это лодка. Ее трудно найти.

– Вы живете на лодке?

– Да. Это длинная история.

Глава 10

Воскресенье, день пятый

Воскресенья прошлой жизни проходили по одному сценарию. Поздний завтрак с Саймоном: кофе, бейглы с копченым лососем, выпечка с Боро-маркета[16]. Затем посещение какого-либо музея или галереи. Прогулка в парке или по набережной, потом домой, чтобы сходить в тренажерный зал, и вечерний выход. Иногда встреча с друзьями, обычно его. Или только они вдвоем – радостные оттого, что можно побыть вместе. Болтали о том, что случилось за неделю на работе, что интересного встретилось из искусства.

Саймон выбросил на ветер что-то волшебное – как бы он ни приукрашивал свой роман. А теперь ей предстояло провести воскресенье самой по себе. Первый раз за долгие годы, и потому она чувствовала опустошенность. Тем более на эти выходные планировался праздник – поездка на Кипр.

Она за секунду проглотила оставшийся кусок пиццы. Вчера Астрид добыла ее из глубины морозильной витрины на ближайшей автозаправке и разогрела на гриле. «Счастливой годовщины, Астрид», – сказала она, вытирая руки о кухонное полотенце.

В лондонской квартире она бы тщательно выбрала наряд. Аккуратно уложила бы волосы. На лодке это все не имело смысла. Позавтракать холодной пиццей и праздно поваляться казалось в порядке вещей. Правда, теперь появилась тайна ледника, которую нужно было расследовать. Да еще это прекрасно отвлечет от мыслей о неудавшемся браке и о лживом ублюдке-муже.

Крессида, разумеется, желала отмахнуться от случившегося, списав все на несчастный случай. Но, обдумывая все с утра на свежую голову, Астрид уже не была так уверена в этой версии. Металлические перила доходили взрослому человеку до пояса – достаточно, чтобы не свалиться вниз случайно. Для этого нужно было далеко высунуться. Или чтобы кто-то хорошенько подтолкнул сзади.

Порывшись в чемоданчике, Астрид достала металлическую ложку, стеклянную бутылочку с соляной кислотой и образец – все, что ей было нужно. Она развернула свой «пакетик для улик» и аккуратно высыпала белые частички в ложку. Теперь кислота – пятипроцентного раствора хватит. Капелька прозрачной жидкости упала из бутылочной пипетки на образец и спустя мгновение зашипела и окрасилась в серый цвет. Мел – обычный, которым пишут на школьной доске.

Астрид распахнула дверь каюты и выбралась на палубу. Утро сверкало, как только что отчеканенная монета. Солнце испарило туман с воды, и открылось лазурно-голубое небо. За цветочными горшками обнаружился старый горный велосипед. Отлично, значит, будет долгая велосипедная прогулка. Возможность кое-что обдумать. Девушка подняла велосипед, перетащила его через релинг и покатила по мосткам. Мысли бежали впереди. Как мел попал на пиджак Девайна? Когда – до падения или после? В леднике мела не было. В общем, сначала нужно было разузнать, кто такой Д. Девайн.

Добравшись до тропинки, она вспомнила: Кэт говорила, что по выходным работает в пляжном кафе. Может, она знает? Наверняка ведь знакома со всеми в округе. Тем вечером в «Снастях рыболова» на ней была толстовка с надписью «Шелл-Бич-кафе». Итак, решено: утром неспешно прокатиться на велосипеде вниз к морю. После обеда – поразнюхивать среди местных.

Астрид оседлала велосипед и нажала на педали. Виляя, он съехал на обочину. Сделала еще попытку и почти сразу же засела в камышах по другую сторону. Она не ездила на велосипеде с детства. Похоже, поговорка врала – разучиться кататься вполне возможно.

Мимо мастерской она так и прошла пешком – на случай, если Кобб на месте. Чуть дальше опять попробовала поехать. В спортзале тренажеры прикручены к полу, да и передач там не было. Как же они работают? Она понажимала наудачу все переключатели. Педали стрекотали на полной скорости, а велосипед едва ехал. Затем они будто бы застряли – приходилось напрягать ноги изо всех сил. В конце концов нашлось положение где-то между этими двумя, и Астрид решила настройки больше не трогать. Подойдет для рядовых склонов, а если встретится крутой холм, она слезет с велосипеда и сама закатит его наверх.

Путь шел вдоль реки, покуда та, достигнув устья, не стала разветвляться. Тогда тропинка запетляла через сосновый лес. Постепенно навык возвращался, руль дергался все меньше, и Астрид прибавила скорость. Приходилось объезжать корни, выступающие на тропинке, как вены. «Шур-шим, шур-шим», – пели шины, прыгая по пухлым сосновым шишкам. В целом совсем не так расслабляюще, как ожидалось. На велотренажере нужно было просто следить за экраном. Здесь же приходилось все время смотреть под колеса, а стоило поднять голову, прямо на тебя летел пейзаж. Видимо, придется потратиться на шлем.

Через десять минут Астрид выехала на вересковую пустошь. Тропа изменилась, она пошла по укатанному торфу и белому песку с галечными отметинами. Девушка слезла с велосипеда и дала ему упасть в гудящий от пчел вереск. Ландшафт постепенно спускался к морю. Он был расчерчен тропинками, связывавшими между собой рощицы, заросшие болотца и облачка желтого дрока. За пустошью виднелся широкий залив, разбитый на кусочки лесистыми островами и бурлящими проливами. Вдалеке, в узкой его части, отходил на противоположный берег паром. Через его кильватерный след к морю пробивался другой паром, в три раза больше первого. На той стороне пролива к скалам прилепилось белое здание. Отличное место для гостиницы, если это именно она.

Астрид глубоко вдохнула. В воздухе чувствовались сосновая смола и сладковато-кокосовый запах дрока. По пути сюда тщательно обдумать Дело – так девушка решила его называть – не вышло. Пришлось сосредоточиться на том, чтобы не упасть. Но сама по себе прогулка того стоила.

Девушка снова взобралась на велосипед и проехала по гребню холма до перекрестка. На обочине стоял деревянный столб с направленными в разные стороны указателями. «Эгглстон Рок», «Ист Крич», «Уорт Матреверс»… – названия будто из Средиземья. У основания столба нашелся указатель «Шелл Бич», направленный вниз. Дальше велосипед катился под уклон, и в конце концов Астрид оказалась в мрачном овраге, ведущем к морю. По обеим сторонам темнели высокие папоротники, местами – с блестящими оливково-зелеными языками. Остальные растения только возрождались к жизни – зеленые костяшки прорывали слои мертвых листьев.

«Шелл-Бич-кафе» обнаружилось в самом низу дорожки, на границе песка. Оно занимало собранный из старых досок деревянный вагончик с навесом из парусины. Конструкция чуть склонялась к морю, будто, выброшенная штормом, она страстно желала снова отправиться в плавание. На стоявшей на песке металлической доске были нарисованы леденцы и мороженое. Перед вагончиком расположились корзины, наполненные пластиковыми лопатками, трепетавшими на морском ветерке яркими вертушками и рыболовными сачками на бамбуковых ручках. Кэт нашлась внутри – поставила локти на прилавок и углубилась в журнал.

– Привет!

Кэт подняла голову.

– Привет, это ты!

– Так и думала, что найду тебя здесь. – Астрид прислонила велосипед к стенке кафе.

Кэт нырнула под прилавок и выпрямилась, держа в руках банку апельсиновой «Фанты» и шоколадный батончик в фиолетово-красной упаковке с надписью Chomp[17] на боку.

– Прошу. За счет заведения.

– Очень мило, спасибо. – Астрид взяла и то и другое, а Кэт опустила на окошко продавца жестяной ставень.

Позади Астрид послышался тихий вздох.

Там стоял рыхлый мальчик, из одежды на котором были только мокрые, покрытые песком плавки.

– Закрыто, – сказал он.

– Хочешь такой? – Астрид протянула ему батончик.

Мальчик скривился.

– А у вас есть «Твирл»[18]?

– Я что, похожа на Вилли Вонку[19]?

Мальчик смерил ее взглядом.

– Немного. – Он взял батончик и неслышно удалился в сторону переполненного пляжа.

Кэт вышла из двери сбоку.

– Пойдем отсюда.

Они пошли по верхушке дюн мимо пляжных домиков пастельных цветов. Вскорости толпы отдыхающих стали редеть. Большинство, казалось, как увидели песок, решили дальше не идти. Уже в ста ярдах от кафе на пляже была только горсточка людей. Девушки присели во впадине в дюнах, Астрид открыла банку «Фанты», на которой было написано «продажа поштучно запрещена»[20]. Вкус сладкий и терпкий – то, что нужно после долгой велосипедной прогулки.

– Кэт, много утром было работы?

– Могло быть и больше. Рядом есть еще кафе, от «Английского фонда». Все туда ходят.

– В самом деле?

– Да, и там все сильно дороже. Я этого не понимаю. Люди отваливают пять фунтов за мешочек ирисок только потому, что на нем красуется чертов дубовый лист.

– Очень странно.

– Выжимают все соки из простых людей, как по мне. Неправильно это. – Она сбросила босоножки. – Тебе стоит с ними потолковать, когда там будешь.

– Посмотрю, что можно сделать. – Астрид сняла туфли и погрузила ступни в песок. Тонкой струйкой он просачивался между пальцев, подобно теплой воде. Как можно было забыть, что это так приятно? Да и сам этот пляж? Она наверняка бывала здесь с дядей. Может, еще получится вспомнить. – Кстати, Кэт, – лучше поскорее с этим разделаться, – знаешь кого-нибудь по имени Д. Девайн?

– Сейчас подумаю. Хм, должно быть, это Джеральд Девайн. Он держит в городе магазин антиквариата. Близко его не знаю. Что тебя интересует?

Астрид надеялась, что Кэт не станет спрашивать. Насчет Саймона она ей так и не призналась, и добавлять к этому еще одну ложь считала неправильным. Она знала, как это больно, когда тебе лгут. С другой стороны, хотелось выиграть время для расследования, пока по деревне не поползли слухи.

– Ну, я нашла в Шерборн-холле его бумажник, надо бы вернуть.

– Ясно. Он владелец «Девайн-Антик». Рядом с церковью. Если поторопишься, застанешь его там сегодня днем.

– Спасибо, поеду тогда попозже. – Она смотрела на море. Ветер гонял рябь по мелководью. – Кэт, твой брат, который владеет кафе, – вы много общаетесь?

– Да, он хороший. У меня четверо братьев и куча дядей с тетями. Большая-большая семья.

– Это же здорово?

– Нормально. Только все помнят твои косяки и не дают о них забыть. «Ой, Кэти, – она усилила свой акцент, – помнишь, как ты в школе подожгла мусорные баки? Или тот случай с коровой и сидром? Ага, ага». – Она фыркнула себе под нос, вспоминая прошлое. – Неважно. А у тебя как?

– У меня маленькая семья. С довольно прохладными отношениями, если начистоту.

– Расскажи.

– Папа был арт-дилером. Очень его люблю, но он вышел на пенсию и уехал в Испанию, так что мы не видимся. Прохлаждается, попивает вино и крутит черно-белые видеокассеты с записями полковых оркестров. С дядей они давным-давно рассорились, из-за чего – не знаю. Потому отца и в завещании нет. – Она бы никогда так не разоткровенничалась со случайным знакомым. Но Кэт, похоже, не из тех, кто станет осуждать. – Мама живет в деревне в Нортумберленде, в большом доме. Разговаривает только с собаками – считает, что они ее понимают. И с малым народцем, что присматривает за домом.

– Малый народец? Гномы, что ли?

– Нет, местные умельцы, которые занимаются бытом. Сантехники, садовники – она их зовет «мой малый народец». Вообще у меня еще есть сестра, но мы почти не общаемся. Когда папа бросил маму, она встала на его сторону. Хотя мы все знаем, что виновата «ужасная Дженнифер». Это его вторая жена. Она давно сбежала.

– Да уж, ну и дела, – улыбнулась Кэт. – Хотя бы есть твой муж.

Астрид уперлась пятками в песок. По дюне заструился крошечный песочный оползень, словно унося с собой часть ее.

– Да, хотя бы есть мой муж.

Они поболтали еще. Столько Астрид уже давно ни с кем не разговаривала. Потом Кэт поднялась и отряхнула песок с джинсов:

– Пора возвращаться. Вдруг брат появится.

* * *

Кэт шла вперед через дюны. Астрид держалась сзади, стараясь не наступать на торчащие из песка острые травинки. Когда они дошли до кафе, она выбила песок из туфель и обулась. Кэт зашла в боковую дверь, и через минуту ставень пополз вверх. На пляже несколько отдыхающих услышали звук и направились в их сторону. Рыхлый мальчик скатился с надувного крокодила и после хитрого маневра оказался впереди всех.

– Спасибо, Кэт. Увидимся.

– И тебе спасибо.

* * *

Обратный путь занял в два раза больше времени. Ехать надо было почти все время в гору, жарило солнце. А еще иногда приходилось останавливаться и проверять указатели. В однообразной пустоши даже солнечным днем было тяжело сориентироваться. До лодки она добралась к пяти, заскочила выпить воды и пешком отправилась в город.

«Девайн-Антик» находился в глубине переулка рядом с церковью и парковкой. Дверь была заперта, свет выключен. Девушка всмотрелась в эркерное окно шириной почти во весь магазин. Внутри наблюдался сумбур из темно-коричневой мебели и напольных часов. На мольбертах стояли картины, в основном на сельскохозяйственную тему – ничего ценного, впрочем, как и все остальное в магазине. Россыпь безделушек на столике – медные щипчики для свечей, фарфоровые собачки, каменные бутылочки из-под имбирного пива – то, что можно купить на распродаже имущества разорившейся гостиницы на побережье. На подоконнике стояли в ряд пыльные рюмки для шерри. На ножке одной из них висела этикетка с ценой в три фунта – весьма оптимистично.

В углу окна Астрид заметила муху, запутавшуюся в клочке паутины. Жертва жужжала и кружилась, затягивая нить. Внутри зажегся свет. С той стороны двери послышались шаги и звук поворачивающегося в замке ключа. Астрид шагнула обратно в переулок. Что можно сказать – это явно не Джеральд Девайн.

Появившийся мужчина повернулся запереть дверь. Лет двадцати пяти, не больше, с рыжеватыми волосами, подстриженными на затылке как по линейке. Движения юноши были точными и быстрыми, будто он торопился заняться делами поважнее. Дверь заперта. Ключ в карман. Крутой разворот на каблуках.

– Кто вы? – сказал он безразличным тоном.

– А вы кто? – бросила она в ответ.

Он пропустил вопрос мимо ушей.

– Вы здесь отдыхаете?

– Нет, я по делу.

– Что за дело?

– Не ваше.

Он не уступал. Обойти его не хватало места.

– Позвольте, я пройду?

– Пока нет. Я сержант Харпер. Отдел расследований Дорсета.

Сердце ее замерло, хотя почему, она не понимала. В конце концов, ничего дурного она не сделала.

– Это не тот момент, когда вы достаете бумажник с полицейским значком?

– Если вас это разговорит. – Он полез в карман куртки и достал кожаный бумажник. Как и следовало ожидать, внутри оказался золотистый щит.

– Другое дело. Всегда было интересно, как оно бывает, – сказала она. – Хорошо, я Астрид Киснер. Я работаю реставратором в Шерборн-холле.

– Астрид Киснер?

– Совершенно верно.

– Отлично, сэкономите мне поездку. Мне нужно получить ваше заявление.

Харпер проводил ее к скамье у самого выхода с церковного кладбища. Они были там одни – по крайней мере из живых. Перед церковью находился небольшой участок из обшарпанных надгробных камней. От времени часть наклонилась и ушла в землю, некоторые упали и лежали плашмя в нескошенной траве. Молодые люди дошли до скамьи, Харпер сел. И раскрыл блокнот еще до того, как Астрид успела сесть рядом.

– Значит, вы реставратор. – Промелькнула улыбка. – Не очень понимаю, что это значит.

– Я восстанавливаю картины. Чиню их, очищаю. Что-то в этом роде.

– Какая замечательная профессия. – Улыбка исчезла. Этап разговора с «хорошим полицейским» выглядел оконченным. – Когда вы нашли тело, вы отметили время?

– Было четыре часа двадцать девять минут.

– Значит, шестнадцать двадцать девять. – Харпер записал время, золотое кольцо с печаткой поблескивало на мизинце. Единственная эффектная вещь в облике сержанта. Остальное все чистое и опрятное. Темные, отутюженные брюки со стрелками, черные матовые ботинки. Если не хватает ума, хотя бы выгляди как умный. Так ведь говорят? – Редко кто отмечает, который час.

– Правда?

– Человек, нашедший тело, обычно в состоянии шока. Он бежит за помощью.

Астрид пошевелилась.

– Ну, я думала, что это может оказаться важным.

– Думали? – Он снова стал писать.

Астрид заглянула посмотреть, что он пишет, но почерк оказался слишком мелким и путаным. Вопросы продолжались, и ко всем она была готова. Нет, она не видела никого рядом с ледником, и никто не выходил оттуда перед тем, как нашла тело. Нет, она ничего не трогала и не брала. Да, она сразу пошла докладывать Крессиде.

Юный полицейский захлопнул блокнот и встал.

– Есть еще вопрос. – Он поджал губы, словно удивился пришедшей мысли.

Серьезно? Все, кто смотрел детективы по телевизору, догадаются, что сейчас будет вопрос с подвохом. Астрид подумала, что Харпер смотрел детективов больше, чем многие другие.

– Вы знали умершего?

– Нет.

– Но вы были возле его магазина – «Девайн-Антик». Откуда вам известно, что покойный – Джеральд Девайн?

Косая тень церковного шпиля едва заметно сдвинулась к скамье. В воздухе похолодало.

– Местные сплетни. Быстро распространяются.

– Но его имя знаю только я, по обнаруженным на теле вещам. И я точно не сплетничал. – Харпер сжал руки в замок и подмигнул.

Астрид редко бывала так недовольна собой. Как она могла так ошибиться? Конечно, никто не мог знать, что это Девайн, если он не рылся в карманах покойника.

– Астрид, вы ничего не забыли мне сообщить?

– Я рассказала все, что знаю.

– Тогда я должен вам напомнить, что создавать помехи исследованию места преступления – это правонарушение.

– Значит, вот что вы думаете? Что это преступление, а не несчастный случай? – Она удержалась от того, чтобы подмигнуть в ответ.

– Это возможно. – Он потер подбородок. Еще один жест, который он явно оттачивал перед зеркалом. – Ну и зачем убивать дружелюбного владельца местного магазина?

– Ума не приложу.

– Вот-вот, – сказал он, – не приложите. – Он наклонился к ней. Стало заметно раздражение от бритья под подбородком. Дешевый станок. Наверное, перед выездом побрился в участке по-сухому. – Так почему бы вам не оставить расследование специалистам?

– Так и сделаю… А когда они приедут?

Он рассыпался короткими сдавленными смешками.

– Очень хорошо, правда, очень хорошо. – Он достал карточку из верхнего кармана. – Не забудьте, если вспомните что-то, что я должен знать… Смело звоните.

– Разумеется.

Она взяла карточку и стала смотреть, как он уходит. Когда он вышел в переулок, она спрятала карточку в бумажник.

Астрид пошла по дороге, широкой дугой огибающей город, чтобы снова не наткнуться на Харпера. Она была довольна, что в конце концов его переиграла. Если не считать одного промаха, она узнала от сержанта больше, чем он от нее. Нужно, конечно, было ему рассказать про мокрые следы на дорожке. Но она ему не доверяла. На ум пришла еще одна мамина фразочка – изворотлив, как одноглазый кот. Почему он шарил в магазине втихую, в одиночку, еще и в темноте? Что искал? Может, все и безобидно – просто молодой полицейский, путающийся в первом настоящем деле.

А может, Кэт права? Может, в «Английском фонде» есть и темная сторона – «мафия с девонширским чаем», как Кэт выразилась. Пожалуй, это уже перебор, но мало ли что. Если и вправду на счетах Фонда миллиард фунтов, кто знает? Харпер мог покрывать каких-нибудь шишек. Как бы то ни было, пока она не перешла ему дорогу, можно бы и продолжать расследование. Кому это повредит?

Сорок минут спустя, когда она дошла до реки, солнце опустилось за холмы. Небо заиграло янтарными и персиковыми оттенками. Мягкая акварель и плоская колонковая кисть – так бы она стала его рисовать. Если бы не бросила. Когда имеешь дело с выдающимися мастерами, понимаешь, насколько любительская твоя собственная работа – так неизменно говорил Саймон. Саймон… она не вспоминала мужа с самого момента утром, когда Кэт его упомянула. Расследование отвлекло ее от него. К тому же оказалось отличным развлечением. Разбирать улики, сужать круг подозреваемых – кому бы не понравилось?

Свою лодку она заметила с другого берега через проем в камышах. Крупные буквы на борту «Приют кроншнепа». Впервые Астрид смотрела на нее издалека. Выглядело очень симпатично. Нос разрезал течение, расходившееся за лодкой золотыми и черными полосами. Мачта стояла строго вертикально – темная линия, упирающаяся в закат.

Через десяток минут девушка была на борту. Вверх по течению к набережной, через мост и вниз по дорожке вдоль берега. Астрид с трудом различала, куда идти. Левая рука вытянута в сторону, чтобы не свалиться в камыши, правая касается изгороди. Как же она в первую ночь вернулась из паба? Она взобралась на борт, заперла за собой дверь. Сняла туфли. Опустила маленькие занавески на иллюминаторы.

Приятно было вернуться – в целости и сохранности.

Глава 11

Понедельник, день шестой

Без двадцати девять утра с бейджем на груди Астрид шагала по анфиладе второго этажа Шерборн-холла. Был и более короткий путь к ее рабочему месту. Если бы только она не решила сделать крюк, чтобы поговорить с Гарольдом. Для посетителей дом открывался только через десять минут.

Как она и думала, бывший военный сидел возле двери комнаты, где они впервые встретились.

– Доброе утро, Астрид. – Он медленно поднялся.

– Доброе утро, Гарольд. Будет ли мне уместно задать вам пару вопросов?

– Разумеется, буду рад. Для этого я здесь.

Она прошла к окну. Когда она обернулась, он уже стоял в центре комнаты, большие пальцы засунуты в карманы блейзера.

– Зоркие кинозрители наверняка узнают эту комнату по фильму «Темный рыцарь», – медленная, продуманная речь, сглаживающая углы в рассказе, тысячекратно им повторенном слово в слово.

– Извините, Гарольд, я только…

Он заговорил обычным голосом:

– Ужасное кино. Думал, оно про рыцаря. Но нет. Оказалось, про человека, наряжавшегося летучей мышью.

– Да, правда.

Гарольд обрел публику и не собирался ее терять.

– Авторы фильма сняли эту комнату в качестве библиотеки поместья Уэйнов, из которой был ход в пещеру летучих мышей. Хотя там почему-то не оказалось ни одной летучей мыши. Только не слишком пригодные для езды автомобили и резиновые костюмы.

– Простите, Гарольд, – она подняла руку, – у меня есть всего пара минут.

– Конечно. – Он подошел к окну и встал рядом с ней.

Она показала на дорожку, ведущую в лес через арку в тисовой изгороди.

– Вон та дорожка сквозь изгородь.

Гарольд прищурился.

– Да?

– Это единственный способ попасть в ледник?

– Единственный.

– Значит, по-другому в лес не выйти?

– Нет. Все вокруг огорожено, чтобы посетители не могли бесплатно зайти на территорию.

– Понятно. А почему ледник закрыт для посещения?

– Закрыт? Нет, он открыт в течение всего дня.

– В самом деле? Я видела табличку «закрыто» в проеме изгороди.

– Ну, ее должны были убрать. Помещение недавно отреставрировали до полностью рабочего состояния. Этой зимой на пруду вырубали лед и клали туда, в точности как в георгианскую эпоху. Понятно, холодильников тогда не было. – Он посмотрел на часы, черный кожаный ремешок которых свободно болтался на его бледном запястье. – Пожалуй, мне пора вернуться на место.

– Еще лишь один вопрос.

– Давайте.

– Верхний этаж дома открыт для посещения?

– Верхний этаж? – Гарольд замешкался. – Нет, уже многие годы как нет.

– Он запирается?

Гарольд снова посмотрел на часы.

– Да. Правда, я не имею понятия, где ключи. Почему вы спрашиваете?

– Ну… да нет, я знаю, это ерунда.

– Давайте, Астрид. Мне можно рассказать.

– Ладно, на днях я была в саду и мне показалось, что я видела в окне человека.

– Человека? – Он покачал головой. – Знаете, Фонд хранит там гору мебели. Может, это была игра света.

– Похоже, вы правы.

– Послушайте, мне действительно нужно бежать. – Гарольд встревоженно улыбнулся и направился к двери. Походка мягкая и выверенная. Он обошел половицу, скрипнувшую под ногами Астрид. – Простите, что не могу остаться поболтать, – сказал он. – Но в комнатах должен все время кто-то находиться.

– Чтобы встретить посетителей?

– В основном, но также с точки зрения страховки. Если кто-то попытается схватить антикварные предметы. Правда, не знаю, сработает ли. Я еще вполне бодр, но вот как Маргарет валит домушника на пол, представить не могу. А вы?

– Я с ней незнакома.

– Только перенесла операцию на бедрах.

Они дошли до двери.

– Спасибо, Гарольд. Вы очень мне помогли.

– С удовольствием. Кстати, если вам не хватает общества, волонтеры обедают в подвале, в старой бойлерной. Уверен, что и остальные будут рады познакомиться.

– Спасибо, постараюсь.

Он уселся, положил руки на колени и стал смотреть на дверь в ожидании первых посетителей.

* * *

На пути в свою временную мастерскую Астрид обдумывала полученные от Гарольда сведения. Дело, как она его называла, становилось все увлекательнее. Допустим, человек в окне мог ей привидеться. Но в одном она теперь уверена. Тот, кто вошел в ледник после Девайна, повесил на изгородь табличку «Закрыто». Значит, этот человек не хотел, чтобы его побеспокоили. Потом он вернулся в сады тем же путем, раз из леса не было другого пути.

Сложность в том, что это мог быть любой из сотен людей, оказавшихся в усадьбе в тот день. Посетитель, сотрудник или волонтер – любой мог незаметно уйти в лес. Где же ей теперь искать? Пока что след испарился, как мокрые отпечатки на дорожке.

* * *

Остаток утра Астрид проработала над второй половиной коллекции. В размеренном темпе она изучала картины, фотографируя, делая заметки, откладывая в сторону все, что потенциально могло стать гвоздем выставки. В конце концов она обнаружила, что искала. Завернутый в белую ткань небольшой пейзаж, примерно двенадцать на десять дюймов. Серое море и волны, бьющиеся о высокие утесы. Заросли деревьев вдоль мыса. На краю утеса – белый мазок, изображающий здание, видимо, маяк. Она проверила подпись, хотя уже знала, что увидит. И точно, на оливковой краске было нацарапано «Джон Констебл».

Она хотела сделать снимки, но руки затряслись. Это было чересчур волнительно. Пейзаж был меньше, чем обычно у Констебла, не такой яркий, как сделавшие его знаменитым картины с мельницами и соборами. Работы на полдня, не больше. Может, черновой эскиз для большой картины, которую он так и не собрался написать. Не лучшая его работа, но почти наверняка принадлежит ему. Если Фонд заплатил за нее меньше полумиллиона, это удачная сделка.

Астрид посмотрела в список. Картина нашлась на оборотной стороне, датирована Астрид выпрямилась и победно взмахнула кулаком. Раньше она так не делала, но сейчас был момент не хуже других. Она не просто поработает с картиной Констебла – с ней связана история. Картины всегда становились прекраснее, если за ними стояли истории, а здесь она была о любви.

Выставка Крессиды вполне может оказаться «блокбастером». Астрид оставила картину на столе и собрала сумочку. Время обедать.

* * *

В конце концов кафе «Апельсиновый сад» нашлось позади огорода, в том же здании, что и конюшня. Народу было полно. Люди толпились возле зоны подачи горячих блюд. Семьи в длинной очереди терпеливо ждали, чтобы попасть в комнаты попрохладней. Впереди ребенок выбирал перекус.

– Это уже шесть предметов, Джош, – прошипела его мама. – Положи йогурт на место.

– А можно вместо него взять еще чипсов?

– Давай, только быстро. – Она оттащила Джоша от прилавка, и к кассе приблизилась другая семья. – Извините.

– Да все нормально, – ответил чей-то папа позади нее.

Но было заметно, что ничего не нормально. Все были напряжены. Обстановка как перед бунтом в тюремной столовой. Астрид быстро перешла вперед и купила первый попавшийся сэндвич. Пожалуй, лучше пообедать с волонтерами.

* * *

Следуя по указателям на бойлерную, она прошла по подвальному коридору мимо пустых винных погребов, миновала канат ограждения и завернула за угол. Толкнула большую кремовую дверь, и ее сразу окружило теплое, уютное облако из пара с запахом кофе и шортбреда. В центре комнаты стоял длинный стол. За ним сидел Гарольд с пожилой женщиной, поедающей какие-то коричневые комки из пластикового контейнера. На ней было яркое платье неопределенного кроя, напомнившее Астрид цветущие кустарники из сада.

– Вы пришли. – Гарольд встал, взял ее под локоть и подвел к женщине-кусту. – Маргарет, это моя новая приятельница Астрид, реставратор. Я тебе о ней рассказывал.

Женщина всмотрелась в нее. Словно морской угорь, выплывающий из расщелины в скале.

– Я не буду подниматься – это все бедра.

– Маргарет – специалист по георгианскому этикету и моде, – сказал Гарольд.

– Только георгианское. Викторианское по мне чересчур уныло. – Женщина поднесла ко рту ложку коричневой еды.

– Как увлекательно, – сказала Астрид. – Я очень люблю георгианскую эпоху.

Гарольд отошел к углу, где стояли микроволновка, сушилка с чашками и серебристый водонагреватель с черным краном снизу.

– Кофе, Астрид?

– Если не сложно. Просто с молоком. – Астрид устроилась за столом на свободном стуле. – Сегодня из волонтеров только вы?

– К сожалению, – сказала Маргарет. – Волонтеров теперь только трое: я, Гарольд и Дениз. Сейчас довольно трудно нанять новых. Так что на время наших перерывов на чай и кофе приходится огораживать канатами часть комнат.

– В саду тоже есть волонтеры, – добавил Гарольд, подливая молоко в серо-зеленую кружку. – Но они работают только до обеда.

– Волонтеры в саду почти все работают неполный день, – презрительно сказала Маргарет. Она выскребла ложкой угол контейнера. – Думаю, много проку от них не получишь. Если есть вопросы по дому – спрашивайте нас.

– Так и сделаю, обещаю.

Нажав на крышку, Маргарет закрыла пустой контейнер и отодвинула его в сторону.

– Так зачем Фонд реставрирует картины?

– На Рождество хотят устроить выставку – «Сокровища Шерборн-холла».

– Я так понимаю, одна из творческих идей Крессиды? – Гарольд поднял брови.

– Да, она ее организует, – сказала Астрид.

– Буэ, Крессида. – Маргарет изобразила, что ее вырвало в ладонь.

– Маргарет не из поклонников Крессиды, – прокомментировал Гарольд.

– Я поняла, – подавив улыбку, ответила Астрид.

Гарольд принес кружку с кофе и поставил перед ней.

– Спасибо. – Астрид отхлебнула.

Гарольд сел рядом.

– Берите печенье, бесплатно, – он показал на банку, – один из бонусов.

– Спасибо, возьму попозже.

– Не знаете, сколько они заплатили за картины? – спросила Маргарет. – Я слышала, что около миллиона.

– Честно говоря, понятия не имею. Моя задача только их реставрировать. – Астрид открыла сумку и достала из нее сэндвич.

– Что можно сказать точно – леди Шерборн очень нуждалась в деньгах, – сказала Маргарет.

– В самом деле? – заметила Астрид.

– Конечно. После смерти мужа у бедной старухи не было и ночного горшка, чтобы отлить. Пришлось заплатить огромный налог на наследство. Она и сейчас на мели.

– Мы же точно не знаем, правда, Маргарет? – попытался смягчить Гарольд.

– Это факт. – Маргарет потянулась к банке и двумя пальцами достала палочку шортбреда. – И как она злится, что по ее дому свободно гуляет публика! Я слышала, что она толкнула ребенка просто из-за какой-то шутки.

– Послушай, Астрид наверняка неинтересны эти пересуды, – сказал Гарольд.

Но Астрид было очень интересно. Просто она хорошо это скрывала.

– Я совсем не возражаю, честно.

Она ела сэндвич, пока парочка обсуждала неиссякаемый поток сплетен. В разговоре чувствовался ритм, который появляется только с близкими друзьями. У каждого была роль: Гарольд – голос благоразумия, Маргарет – судья, присяжный и палач. Ее самые едкие ремарки целили в заправил из центрального офиса Фонда в Лондоне и, если брать ближе, в Крессиду, которая возмущала ее еще больше, чем Дениз.

Несмотря на все их возмущение, Астрид не сомневалась, что не было места, где они бы хотели оказаться больше, чем здесь. В подвале старинного особняка, «на самом деле принадлежащего волонтерам», как они не раз повторили. Если б волонтеры не задавали нужный уровень, они ручались, здесь бы все развалилось.

В самый разгар оживленной дискуссии насчет последних изменений в оплате проезда волонтерам – прибавили пять пенсов на милю, если приезжаешь на велосипеде («Бесполезно», – отрезала Маргарет), – на буфете затрещала тяжелая рация. Послышался серьезный, размеренный голос:

– Ответьте. Дениз – волонтерской комнате.

Гарольд взял рацию и отчетливо сказал: «Это Гарольд. Прием». В глазах его загорелся огонек, будто он вспомнил успешные маневры армейских времен.

Все молчали, ожидая ответа Дениз. Рация несколько раз щелкнула.

– Боже мой, – покачал головой Гарольд. – Она забыла, что не нужно нажимать на кнопку. Этот комплект уже при последнем издыхании, и так слышно все, что говорят.

Маргарет постучала ложечкой по банке с печеньем.

– Скажи ей, что у нас запасы на исходе.

Гарольд сжал рацию.

– Дениз, можешь, пожалуйста, принести еще печенья со склада? Прием.

Тяжелое дыхание, потом еще щелчки, наконец затрещал голос Дениз:

– Иду. Прием.

– В конце-то концов, – пробормотал Гарольд, положив рацию на бок и накрыв кухонным полотенцем, – пора ее починить.

– Пора починить Дениз, – проворчала Маргарет.

– Маргарет, это уже грубовато. – Гарольд повернулся к Астрид. – Не волнуйтесь, это лишь дружеское соперничество. Видите ли, Дениз и Маргарет претендуют на одну и ту же работу. Проводить по вечерам закрытые экскурсии для важных гостей.

– Оплачиваемая работа в «Английском фонде», – сказала Маргарет, меланхолично вздыхая, – встречается так же часто, как зубы у кур. Тем более Дениз уже отдали рождественские смены в сувенирном магазине. – Маргарет выпрямилась с помощью трости, лежавшей до того под столом. – Чертова несправедливость.

– Все так, Маргарет, все так, – вздохнул Гарольд, поправляя полосатый галстук перед зеркалом над раковиной.

Было уже почти два часа, обед закончился. Очень познавательно. Проблемы с деньгами у леди Шерборн, нелюбовь к Дениз и Крессиде у Гарольда с Маргарет. Кэт с удовольствием бы все выслушала. Она бы только уверилась в мнении, что Фонд – рассадник интриг и скандалов. В действительности это были безвредные офисные сплетни, ничего более. Ведь так?

Астрид задумалась, что бы она сделала, если бы они стали ее расспрашивать. Сколько смогла бы рассказать о своей лондонской жизни и о том, как здесь очутилась? Вопросов не было, и она выдохнула. Смерть в леднике тоже не упоминали. Новости распространялись медленнее, чем она думала. Ну или Харпер решил не расследовать дело досконально. У магазина Девайна он проговорился, что ледник – место преступления. Почему же там сейчас все не затянуто желто-черной лентой? Так показывают в телешоу. В будущем придется присматривать за Харпером.

Астрид решила коротко записать важные обстоятельства Дела, пока не забыла. И перед возвращением в хранилище зашла в сувенирный магазин – он находился в том же здании, что и конюшня с кафе. Отыскала раздел канцелярии – угол между полкой валлийских товаров, забитой чатни и вареньями, и вешалкой с кардиганами пастельных тонов.

Широкий ассортимент блокнотов. Большинство – сделанные со вкусом обложки с линогравюрами, на которых зайцы прыгали по кукурузным полям или ту́пики сидели на скалах. Но все они были слишком малы, а бумага внутри чистая или в клетку.

В итоге где-то в глубине она нашла официальный блокнот One Direction[21]. Немного пыльный, ну и бойз-бенд на обложке (а очевидно, четверо подростков, уставившихся в никуда, было именно им) не то, чего ей бы хотелось. Но бумага в линейку и размер подходящий. Плюс восьмидесятипроцентная скидка.

Кассирша, женщина средних лет в блузке с принтом Уильяма Морриса[22], взяла блокнот у Астрид с выражением омерзения на лице. Такое могло быть у санинспектора, выудившего мертвую крысу из-за холодильника.

– Простите, не понимаю, как он там оказался – у нас недавно была инвентаризация.

Заплатив за блокнот и красивую серебристую перьевую ручку, Астрид нашла скамейку под каштаном. Откинула первую страницу, написала «Что известно» и дважды подчеркнула.

Под этим заголовком она изложила обстоятельства смерти Девайна и обнаружения меловых отметин. Последнее обвела кружком и провела стрелку к слову «улика». Следующую страницу озаглавила «Подозреваемые», но писать туда было нечего. Разве что «сержант Харпер», удостоившийся на этом этапе двойного вопросительного знака. Она уставилась на почти пустую страницу. Начало не из лучших. Но все же начало.

В нижнем углу страницы красовалась голова Гарри из One Direction и сообщался первый из серии «забавных фактов»: у певца была боязнь четвероногих, появившаяся после того, как в десять лет на него напал козел.

– Что скажешь, Гарри? – прошептала Астрид.

– Привет.

Астрид вскочила. Перед ней стояла Эмили, прижимая к груди пачку писем.

– Круто. – Эмили показала на блокнот. – Я обожала One Direction.

– М-м-м… и я, – сказала Астрид.

– В универе были моей любимой группой. Потом Зейн[23] ушел и все испортил. – Она вздохнула.

– Знаю, ужасная трагедия.

– Ну да ладно, – снова оживилась Эмили. – Полагаю, вы не видели Маргарет?

– После обеда нет, к сожалению.

– Ничего страшного. У меня для нее письмо. Положу в ее шкафчик в волонтерской комнате. – Она помахала письмом. – До встречи, Астрид.

– До встречи, Эмили.

Астрид смотрела, как Эмили идет через двор и по дорожке назад к дому. Затем захлопнула блокнот.

* * *

До конца дня Астрид изучила оставшиеся картины. Теперь она хорошо представляла, какие десять картин взять для выставки. Обнаружилось несколько ярких штормовых пейзажей, которые тоже попали в список. Но ничего, что превзошло бы Констебла. Она сложила свои принадлежности и решила, что пора закругляться.

Должно быть, Крессида слышала, как она шла по коридору. Не успела Астрид пройти мимо двери, как та распахнулась и бодрый голос произнес:

– Как хорошо, это вы. – Крессида поманила ее. – Заглянете на минутку?

Астрид зашла внутрь. Крессида торопливо обошла ее и плотно закрыла дверь.

– Полагаю, вы не общались с прессой по поводу несчастного случая в леднике? – Она выделила голосом слова «несчастный случай», будто хотела внедрить их Астрид прямо в мозг.

– Я разговаривала только с полицией. Вчера они взяли у меня заявление.

– А они не говорили, ну… что у Фонда могут быть проблемы?

– Нет, ничего подобного.

– Слава богу. – Крессинда вздохнула. – Мы не можем допустить, чтобы нашему бренду нанесли ущерб.

– Уверена, что не нанесут.

– Превосходно. – Крессида пришла в свое обычное настроение. Она снова обошла Астрид и открыла дверь. – Не буду вас задерживать.

Астрид осталась стоять.

– Вообще-то, у меня есть и другие новости. Среди картин я обнаружила превосходного Констебла.

– Констебл?.. Отлично. – Крессида рассеянно перебирала свое ожерелье из тяжелых аметистов. – Простите, я ничего не понимаю в искусстве.

– Не вы занимались покупкой коллекции?

– Нет, все организовал центральный офис.

– Ладно, в общем, это прелестная работа, и ее стоит сделать центральным экспонатом выставки. Возможно, с ней связана романтическая история.

– Сногсшибательно, тогда я на вас полагаюсь. – Крессида открыла дверь пошире. – Прекрасного вечера, Астрид.

– Вам тоже. – Астрид вышла в коридор и закрыла за собой дверь.

Глава 12

Если Астрид что-то и любила по-настоящему – даже больше, чем выглаженные хлопковые простыни, – это пустую папку «Входящие» электронной почты. Мысль о накопившихся за последние дни письмах страшно нервировала ее. Бывало, проходя мимо столов коллег, она замечала сотни непрочитанных сообщений. Приходилось делать усилие, чтобы промолчать.

Она приехала в библиотеку за двадцать минут до закрытия, села за привычный стол и раскрыла ноутбук. К ее облегчению, в папке «Важное» рабочей почты был только с десяток писем. У отдела кадров явно не дошли руки закрыть ей доступ.

Первое письмо было от Мураки, он спрашивал, все ли у нее в порядке. Она поблагодарила за беспокойство и написала, что скоро все объяснит. Как бы ей хотелось рассказать ему, что она по уши в расследовании убийства! Еще горстка рабочих писем от коллег из других отделов – они явно были не в курсе ее ухода. Она все удалила – больше не ее забота – и просмотрела двадцать два письма в папке «Спам», первым из которых было «Врачей потрясло это домашнее средство от лишая».

Она уже собиралась очистить папку, когда заметила внизу списка письмо с темой «Скрытые признаки приближающегося развода».

Палец, занесенный для удаления, остановился. Что, если она все это время заблуждалась в своем браке? Поверить трудно, но проверить стоит.

Она открыла письмо, и появилась фотография Бренды Голден, эксперта по отношениям – женщины в очках и с сильной завивкой. Рядом помещалось фото двух фигурок со свадебного торта, повернутых друг к другу спиной. Ниже шли вопросы, которые, как обещала Бренда, обнажат любые трещины в вашем браке.

Первый гласил: «Что он последний раз дарил вам на день рождения?» Астрид забарабанила пальцами по столу. Саймон вручил ей подарочную карту «Амазон». И ничего такого в этом нет – она могла купить то, что ей на самом деле хочется. Бренда не соглашалась: «Неромантичный подарок может означать, что ваша личная жизнь уже не та, что прежде».

Следующий вопрос. «Будет ли муж первым, кому вы доверитесь?» Нет, это была бы Джина. Астрид почувствовала укол грусти и поскорее перешла к следующему вопросу.

Но по мере того, как множились вопросы, росло и число найденных Брендой признаков проблемного брака.

«Вы ссоритесь?» Совсем нет, подумала Астрид. Это хороший знак? Судя по всему, тоже нет. Ссоры показывали, что «между вами еще есть искра».

Она откинулась на стуле и стала бормотать себе под нос. Ведь никакой научной основы здесь нет? По всей видимости, нет – Бренда Голден носила очки, но степени по психологии у нее не было.

Впрочем, разницы никакой – браку Астрид пришел конец. Ее муж, человек, которого она любила, ее бросил. Ради ее лучшей подруги, которой она тоже лишилась. Астрид села на руки, чтобы они перестали трястись. Так, только не плакать. Только не здесь.

Кто-то сказал ей однажды, что переживать разрыв – это как стоять спиной к океану. Думаешь, что все в порядке, но время от времени тебя сбивает с ног волной. Как сейчас. Горе снова ее расплющило. А довериться некому. Вот что самое худшее. Джина сейчас с Саймоном. Словно переживаешь два разрыва сразу, и непохоже, что оправишься хоть от одного из них.

Астрид очистила папку «Спам». Затем заказала материалы, необходимые для реставрации, адресом доставки указав «Крессида Джайлз, Шерборн-холл». Стала убирать ноутбук, и в голову ей пришла одна мысль. Уже прошло четыре дня, а Саймон не связался с ней и ничего не объяснил. Когда они в следующий раз встретятся – ого-го! Будет огромный публичный скандал. В ресторане выльет на голову кувшин с водой. Или поднимется у него на лекции и скажет всем, какое же он первосортное дерьмо. Что-то в этом роде. Но сейчас хватит просто ответов. Уж это она заслужила. Она взяла телефон, проверила, что библиотекарь не подсматривает, и написала сообщение. Палец дрожал над экраном. Давай, Астрид.

«Саймон, ты трус… Скажи, зачем ты это сделал?»

* * *

Воздух над тропинкой вдоль реки благоухал. Живую изгородь усеивали мелкие белые цветы. Между ними неловко сновали черные мухи с длинными, свисавшими вниз задними лапками. Шумели на ветру камыши, из которых стаями вспархивали маленькие коричневые птички. Словно горсть семян, брошенных вверх. Двигалось все. Жужжало, гудело, заполняло все кругом. Вдалеке переливался на солнце церковный шпиль. Раннее английское лето. Сколько таких чу́дных дней она упустила, пока усердно работала?

На лодке она повернула ключ в замке и распахнула дверь. На верхней ступеньке лежала белая квадратная открытка. Должно быть, ее просунули под дверь. Девушка аккуратно подняла ее за уголок и прочитала написанные черным маркером слова: «Я ЗНАЮ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ДЕВАЙНОМ. ВСТРЕТИМСЯ НА ПАРКОВКЕ АРНЕ В 18:00».

* * *

Она сидела в машине и задавала маршрут до Арне. Это оказался заповедник, который выдавался в залив Пул. Туда вела единственная дорога, которая проходила через лес и оканчивалась парковкой. Времени было без двадцати шесть. Навигатор обещал пятнадцать минут в пути – раздумывать некогда. Как и рассказать кому-нибудь, куда она едет, – а если бы и рассказала, ей бы наверняка отсоветовали. Встречаться в лесу с незнакомцем, обладающим информацией об убийстве, – может ли это быть хорошей мыслью? Но смерть Д. Девайна требовала ответов, а искать их было больше негде.

Сейчас в нее никто не верил. Поэтому она хотела раскрыть Дело. Так ведь говорили в телевизионных шоу? Раскрыть Дело… полностью и до конца. Ее брак потерпел фиаско, но здесь она подобного не допустит. Она хотела всем показать, что кое-чего стоит. Особенно Саймону. Она проверила телефон. Ее сообщение оставалось без ответа.

* * *

Парковка Арне оказалась просто квадратом сухого грунта, размером приблизительно с теннисный корт, окруженным высокими буками. На ней только одна машина, голубой универсал «вольво». Вымыта до блеска, на задней полке шляпа-панама – не похожа на машину преступника. Несколько минут спустя на ведущей из леса дорожке показался мужчина средних лет в бордовых брюках и открыл «вольво». Палкой для ходьбы он сбил грязь со своих туристических ботинок, после чего уехал.

Единственным признаком цивилизации остался бревенчатый домик с табличкой «Информационный центр» на двери. На окне логотип «Английского фонда». Астрид вышла из «мини» и зашагала через парковку. На дорожке показалась семейная пара и, не прерывая разговора, прошла мимо. Теперь девушка осталась одна. Не слишком ли рискованная затея?

Она уже было решила вернуться к машине, когда из домика вышел мужчина и помахал ей, подзывая к себе. Невысокий, где-то пять футов шесть дюймов. Худощавый. Лет шестьдесят, с седой козлиной бородкой. Одет в оливковые походные штаны с квадратной заплатой на колене и зеленую флисовую кофту. Она смерила мужчину взглядом. Если понадобится, она его одолеет.

Пока она шла к нему, он осмотрел парковку за ее спиной.

– Будете только вы? – Голос высокий и гнусавый.

– Да, я одна. Но я сказала другим, что сюда приеду.

– Вы молодец, – пробормотал он, явно озадаченный. – Тогда пойдемте.

На спине у него был старый брезентовый рюкзак. По тому, как он качался, стало понятно, что внутри что-то тяжелое. Она поискала в карманах что-нибудь острое. Что угодно. Но там был лишь брелок от машины.

– Нам лучше держаться поближе к парковке, как вам кажется?

– К парковке? Совсем нет. Нам нужно углубиться в лес. – Он уставился на нее. – Вам это неудобно?

Пора решать. Нужно получить ответы, или расследование окончится. Кто-то другой, возможно, Харпер, все разгадает.

– Хорошо. – Ее губы пересохли. – После вас.

Она держалась позади, глядя, как рюкзак покачивается на спине мужчины. Вскоре он остановился на развилке, и ей пришлось его догнать. Направо дорожка вилась между деревьями и возвращалась на открытое место. Вдалеке блестело море. Налево она углублялась в буковый лес.

– Побыстрее, – сказал он, направляясь по левой дорожке.

– Конечно, – ответила она, держась в нескольких ярдах позади.

Он обернулся.

– Вам знакомы эти леса?

– Да, очень хорошо их знаю.

– Отлично. Здесь можно заблудиться в ста ярдах от информационного центра. – Он перешагнул через бревно, в рюкзаке звякнул металл. Она посмотрела вокруг. Никого не было видно.

Они дошли до низины, и мужчина сошел с тропы. Он внимательно рассмотрел пятнистые от теней деревья.

– Вот оно, – сказал он, снова зашагав по тропинке.

Метров через двадцать он остановился возле упавшего дерева, покрытого темным мхом. Наклонился и провел рукой за бревном. Затем помахал ей. Она помедлила, но назад пути не было. Нужно посмотреть, что он увидел. Когда она оказалась в нескольких метрах, он поднял руку.

– Осторожно. Стойте там. – Он достал из кармана красный перочинный ножик.

– Если я не вернусь до темноты, мои друзья будут очень волноваться, – предупредила она.

– Все займет не больше часа. – Он раскрыл маленькое лезвие и встал на колени. – Вот превосходный экземпляр. – Он указал на кремового цвета гриб, что высовывался из опавших листьев. Аккуратно срезал гриб у основания и поднял в руке, держа за ножку в пятнистом свете. – Это гиднум репандум. Ежовик желтый.

– Простите, зачем вы мне его показываете?

Он в очередной раз уставился на нее.

– В смысле?

– Вы заманиваете меня в лес и потом показываете гриб?

– Я не понимаю.

– Ну же, признавайтесь, что вы задумали. – Она шагнула назад, готовая убежать.

Мужчина приподнял ножик.

– Я признаюсь вам, мадам… Это экскурсия по собирательству еды. А грибы – чуть ли не лучшее из того, что можно съесть.

– Экскурсия? По собирательству? – Астрид расхохоталась. – Вот умора! – Она ловила ртом воздух.

– Что с вами?

Она взяла себя в руки.

– Я думала, вы написали мне записку.

– Записку?

– Ничего, простите. Меня зовут Астрид. – Девушка протянула руку.

Мужчина осторожно пожал ее.

– Эрик Уэйнрайт. Обычно на прогулку приходят несколько человек, так что вам повезло – я провожу ее только для вас.

– Знаете что? Мне и правда повезло. Пожалуйста, Эрик, расскажите мне еще про желтый ежовик.

– Обязательно. – Он сложил крохотный ножик и спрятал его в карман. – Как и все грибы, это просто плодовое тело большого организма. Остальное – мицелий, распределенный по кругу под перегноем. Вы стоите в центре такого круга.

Она посмотрела вниз и на одном и том же расстоянии от себя заметила еще несколько кремовых грибов.

– Поэтому ступать нужно аккуратно. Теперь смотрите. – Он поднял гриб и помахал им. Даже с единственным посетителем он наслаждался собой. Он передал ей гриб. – Понюхайте и скажите, что чувствуете.

Она поднесла гриб к носу и вдохнула.

– Немного пахнет землей. И орехами. – Она еще раз потянула носом. – Легкий запах огурца.

Собиратель захлопал в ладоши.

– Отлично! У вас замечательный нюх на грибы, Астрид.

– Спасибо. Честно признаться, мне такое говорят впервые.

Он снял рюкзак и поставил его на землю. Растянул веревочную завязку, достал льняной мешочек и положил туда гриб.

– Сейчас мы соберем еще несколько таких. Затем постараемся найти пару рыжиков. Звучит увлекательно, Астрид?

– Знаете, да, весьма увлекательно.

Они шли дальше по тропинкам, рассекающим высокие, по грудь, папоротники. По ярким полянкам. Мимо давно упавших деревьев с торчащими в небо изломанными сучьями. Песни птиц отражались от крон. По дороге Эрик показывал семейки грибов, торчащих из листьев или вытягивающих кружевные манжеты из сырых бревен. У некоторых были аппетитные имена: «древесная курица», «грошовая булочка», «говяжий гриб»[24]. «Съедобные и очень вкусные», если верить Эрику. Остальных, сказал он, нужно избегать любой ценой, особенно которые с белой бородкой, если одних имен было недостаточно, чтобы вас отпугнуть. «Ангел-разрушитель», «отравитель», «обманный аметист»[25] – три гриба, которые он считал «особенно противными».

Через час они вышли на узкий пляж – огромный залив Пул лежал перед ними. К острову неподалеку были пришвартованы яхты. За всю прогулку она не видела ни одного человека. Только Эрика. Скрестив ноги, он уселся на песок и разложил вокруг грибы. Он не мог бы больше смахивать на эльфа, даже если бы сидел на красно-белом мухоморе.

– Сейчас, Астрид, я думал приготовить часть грибов. Это входит в экскурсию. – Он достал из рюкзака маленькую чугунную сковородку.

– Так это была сковородка. – Она рассмеялась.

– Ну да, сковородка. В общем, я бы порезал ежовик, добавил немного масла, дикого чеснока, может, щепотку критмума[26] с берега. М-м-м-м… – Он сморщил нос, будто пробуя будущее блюдо. – Буду рад, если вы присоединитесь, но боюсь, что друзья ваши станут беспокоиться.

– Пожалуй. – Звучало очень аппетитно, и она уже проголодалась, но что она ему скажет? Что она думала, что он устроил ей ловушку и собирался прикончить, потому что она слишком много знала? – Честно, Эрик, я бы очень хотела. Но мне правда пора возвращаться, они действительно беспокоятся.

– Я понимаю. – Эрик стал доставать остальные продукты. Полбутылки бренди. Кусочек масла в баночке из-под варенья. – Главное, помните, что я вам говорил. Никогда не берите больше, чем вам нужно. Тогда хватит на всех.

– Огромное вам спасибо, Эрик. Я чудесно провела время. Да, – она похлопала по карманам в поисках бумажника, – сколько я вам должна?

– Что вы, ничего, – отмахнулся он. – Ничего не нужно. Это часть программы «Английского фонда».

– Как мило. Ну что ж, еще раз спасибо. – Она оглядела пляж, затем посмотрела на тропинку, уходящую назад в лес.

– Да, до парковки быстрее всего дойти вдоль пляжа. Потом свернете направо.

– Да, конечно, – сказала она, подбоченившись. – Теперь припоминаю.

И пустилась в путь по пляжу. Вокруг по-прежнему никого. На сушу была вытащена маленькая весельная лодка с написанным на борту названием «Морской бриз». Больше никаких признаков жизни. От леса струился запах сосновой смолы. Где-то в глубине деревьев, воркуя, порхала птица. Желудок Астрид заурчал в ответ. Пора добыть собственную пищу. В этот раз на тарелке.

* * *

«Снасти рыболова» выглядели в точности как в первый вечер. Хотя там, подумалось ей, ничего не изменится и за десятилетие. Рестораны, которые она посещала в Лондоне, все время изменяли меню, следуя за гастрономическими трендами или обновляя антураж. При взгляде на пустой зал казалось, что здесь разве только раз в год протирают стеклянный ящик с чучелом щуки. Долли принесла бокал коробочного вина, пока Астрид в баре читала меню.

– Уже выбрали? – резко спросила она.

Астрид подавила желание легонько подуть, чтобы посмотреть, поднимется ли у нее пыль из волос.

– В фиш-энд-чипс, – она снова взглянула в меню, – что там за рыба?

– В панировке.

– Я имею в виду, какая именно рыба?

– Без понятия. Я ее не ловила, дорогуша.

– М-да, помогло. – Она закрыла меню. – Ладно, пусть будет фиш-энд-чипс.

Астрид снова выбрала столик у камина. Еду подали через десять минут. Долли поставила тарелку и достала из кармана передника горсть красно-голубых пакетиков.

– Кетчуп, если нужно, – сказала она, бросив их маленькой кучкой на столе.

Еда была удивительно вкусной. Рыбу, судя по всему, пикшу, только выловили. Ломтики картошки с неснятой кожурой приятно хрустели. Ярко-красный кетчуп привнес живое пятно цвета. Девушка отодвинула тарелку и откинулась на скамью.

Вечером все прошло хорошо. Хотя чем больше она раздумывала, тем лучше понимала, что испытывала судьбу. Пришел Эрик-собиратель, но кто же должен был ее встретить? И что бы случилось, если бы они в самом деле встретились? В следующий раз она обязательно кому-нибудь расскажет, куда идет. Приятно, когда есть кому довериться, разделить напряжение.

Она достала телефон и набрала сообщение, пока не передумала: «Привет, Кэт. Я в „Снастях рыболова“. Можно угостить тебя выпивкой?»

Если она вправду объяснит, как важно держать все в тайне, то можно будет рассказать Кэт. Ведь так? Телефон завибрировал.

«Буду через пять минут. Пинту „Бэджерс“. Спсб».

* * *

Астрид подождала, пока Кэт наполовину прикончит свою пинту, затем убедилась, что Долли не слышит.

– Послушай, Кэт, – начала она, наклонившись вперед. – Хочу тебе кое-что рассказать.

Кэт придвинула свою скамью ближе к столу.

– Кажется, я знаю, о чем ты, – прошептала она.

– Знаешь?

– Джеральд Девайн, да? – Кэт прекратила шептать и заговорила чуть более сиплым голосом, чем обычно: – Слышала, что он свалился вниз головой в Шерборн-холле. Все знают.

– Откуда?

– Кто-то знал водителя «скорой», что его увезла. Затем рассказали Хизер, которая держит «Ти-Кейк-Макс», кафе на главной улице. У Хизер семейные сложности, поэтому она со всеми болтает. – Кэт покачала головой. – Правду сказать, сплетни здесь невыносимы.

– В самом деле? – Астрид сдержала улыбку и отхлебнула большой глоток вина из бокала. – Так или иначе, мне неловко, что я еще на пляже тебе все не рассказала.

– Не волнуйся, я понимаю. – Кэт постучала пальцем по носу. – «Английский фонд» держит тебя мертвой хваткой.

– Хваткой?

Кэт сжала кулак, будто выдавливала последние капли из лимона.

– Как в тисках.

– Нет, что ты. В общем, Кэт, если я тебе расскажу, обещаешь никому ни слова?

– Конечно, – выдохнула та. – Ни единой душе.

Астрид обстоятельно объяснила, что произошло. Как обнаружила тело в леднике, про мокрые следы на дорожке и записку, приведшую ее в Арне. По ходу рассказа Кэт сидела с широко раскрытыми глазами. Время от времени вставляла «не может быть!» или просила повторить особо сочные подробности. Когда Астрид закончила, Кэт осушила стакан и положила руки на стол.

– Говорила тебе, что случится нечто в этом роде.

– Если честно, Кэт, не думаю, что ты это предсказала.

– Не ровно это. Но я говорила, что ничего хорошего не будет. – Она схватила одинокий кусок картошки с тарелки Астрид, погрузила его в лужицу кетчупа и закинула в рот. – Но есть и хорошие новости – ты правильно сделала, что со мной поделилась. Я поспрашиваю в деревне.

– Знаешь, это совсем необязательно.

– Да? Только попробуй меня остановить. Будем как Тельма и Луиза[27].

– Вроде для них добром все не кончилось.

– Тогда Кегни и Лейси[28].

– Кэт… – вздохнула Астрид. – Хорошо, поспрашивай. Но тебе нужно быть чрезвычайно осмотрительной.

– Чрезвычайно осмотрительной. – Кэт сымитировала, как застегивает себе рот на молнию.

– Меня уже предупреждал этот полицейский, Харпер.

– Да ладно. – Кэт взяла бумажную салфетку, вытерла пальцы и скомкала ее на тарелке. – Не стала бы о нем беспокоиться. Он новичок. Не словит и простуды, сидя c голым задом на леднике.

– Может, ты и права. Посмотрим.

Шаркая, к столу подошла Долли и забрала тарелку.

– Все у вас хорошо?

Астрид взглянула на Кэт, которая сидела очень прямо с каменным лицом.

– Все отлично, спасибо, – медленно сказала та и подмигнула Астрид.

Может, и не стоило рассказывать Кэт. Если Астрид хочет опередить Харпера, нужно хранить все в тайне, а шансов, что Кэт не проболтается, никаких. Но зато Кэт – самый занятный и открытый человек из всех, кого Астрид встречала.

Долли забрала опустевшие бокал и стакан.

– Повторить?

Астрид улыбнулась.

– А что, давайте!

Глава 13

Вторник, день седьмой

Было десять минут десятого, до садов Шерборн-холла уже добрались первые посетители. Из высокого окна ее рабочей комнаты Астрид смотрела, как они растекались по дорожкам. Дети бежали впереди родителей. Парочки рассаживались по скамейкам. Кто-то наклонялся через невысокие живые изгороди, чтобы прочитать таблички. Садовник вышел вперед, готовый подробнее рассказать про растения. Все раскланивались и благодарили друг друга. Сложно было вообразить что-то столь же благообразное. Тем более представить, что два дня назад здесь случилось нечто настолько мрачное. Возвратится ли убийца? Может, он уже появился, чтобы разобраться, исследуется ли место преступления?

Цепь в тисовой арке сняли. Несколько человек прошли по дорожке в сторону ледника. Даже если расследование и проводили, все очень быстро убрали. Для Фонда все шло своим чередом.

Астрид открыла окна. День был ясный, и света для работы хватало даже без заказанной галогеновой лампы – Эмили пообещала «следить за доставкой». По крайней мере можно заняться очисткой второстепенных полотен. Астрид не смогла сдержаться, чтобы не взглянуть еще разок на Констебла. Подтащила стол к окну и развернула ткань, обернутую вокруг картины.

Девушка держала ее в руках и, как и два дня назад, дрожала от волнения. Разложила ткань на столе и перевернула картину рисунком вниз. На реставраторской работе почти сразу усваиваешь, что тыльная сторона может рассказать не меньше, чем сам холст. Особенно рама.

На этой обнаружилась единственная этикетка, на верхнем крае. Со временем она стала желтовато-коричневой, но слова различимы: «Томас Эгню и сыновья. Галереи Олд-Бонд-стрит, Лондон».

Логично. «Эгню и сыновья» – почтенная галерея, специализировавшаяся на старых мастерах. Должно быть, в какой-то момент картина прошла через них.

Астрид достала лупу и исследовала раму из светлой сосны подробнее. Время и на ней оставило свои следы. Из других отметок обнаружились инициалы «Л. Б. К.», написанные твердым карандашом, и описание: «Уэймутские скалы, 1816».

В списке картин стояла та же дата, год медового месяца. Это подтверждает романтическую версию о том, как страсть к живописи отвлекла Констебла от его молодой жены.

Маслом Констебл чаще всего рисовал на холсте, натянутом на подрамнике, который затем закреплял в деревянной раме. Здесь же была сплошная доска – тонкая, вся в царапинах и следах от булавок. Тоже логично. Вряд ли Констебл повез бы подготовленные холсты из Лондона. Быть может, он нашел эту доску в доме викария? Есть шанс что-то разузнать, если удастся извлечь картину из рамы.

Доску удерживали по углам черные гвоздики. Девушка пошла к чемоданчику достать щипчики с тонкими кончиками. Наклонившись над ним, она почувствовала, как ее шеи коснулся поток холодного воздуха. Повернувшись к двери, она ахнула от неожиданности. Посередине комнаты, опираясь на трость, стояла женщина и смотрела в окно. Она была в приталенном твидовом пиджаке, кремовых брюках для верховой езды, невысоких коричневых ботинках и зеленом с золотом шелковом шарфе Hermes, завязанном под подбородком. Незваная гостья медленно подошла к окну, не обращая на Астрид никакого внимания.

Та смогла рассмотреть ее. Ослепительно-белые, невесомые, словно сахарная вата, волосы. Тонкие брови дугой нарисованы темным карандашом. Прямо под ушами, будто приливная отметка, проходила граница светлого тонального крема, ниже которой свисали жемчужины грушевидной формы.

– Добрый день, – сказала Астрид. Женщина поджала губы, не отрывая взгляд от окна. – У вас все в порядке?

Все так же пристально смотря в сад, она спросила:

– Вы знаете, что это была за комната?

– К сожалению, нет.

Она повернулась лицом к Астрид.

– Моя детская. Ребенком я сидела у этого окна и смотрела, как меняются времена года. Если мне хотелось цветов определенного оттенка, давали указание главному садовнику. Они сажали то, что я попросила. И я могла рисовать пейзажи. – На мгновение детские воспоминания смягчили гостью, но прежняя бесцеремонность почти сразу вернулась. – А теперь только посмотрите. Семьи. Тележки с мороженым. Просто омерзительно.

– Вы, по-видимому, леди Шерборн?

– Она самая.

Затем она пробурчала что-то вроде «стл». Она имела привычку глотать часть гласных.

– Стул?

– Именно это я и сказала.

Астрид принесла и поставила возле окна деревянный стул. Леди Шерборн опустилась на него и продолжила:

– Вы художник?

– Я в самом деле рисую… по крайней мере, раньше рисовала. Но здесь я чищу и реставрирую картины. В конце года организуют выставку.

– В самом деле? – Женщина скрестила руки на груди.

– Кстати, пока вы здесь, – Астрид подошла к отобранным ею картинам, – могли бы вы рассказать, где висели эти картины? Мне это очень помогло бы понять, как лучше их почистить. – Она взяла написанную маслом картину с лилиями в вазе, которые пожелтели из-за потемневшего лака.

Леди Шерборн всмотрелась в картину.

– Эта висела над камином.

– Очень важные сведения. Я полагала, что здесь собралась копоть.

Астрид стала показывать другие картины. Леди Шерборн припомнила где-то половину из них. «В доме было полно картин, – объяснила она, – и коллекция постоянно менялась. Чтобы покрыть счета за обслуживание, муж часто их продавал», – добавила она с легким оттенком раздражения.

Через несколько минут леди Шерборн стала ерзать на стуле. Астрид торопливо достала Констебла.

– Можно еще спросить вот об этой?

– Что ж, если нужно.

– Помните что-нибудь?

– Она висела в одной из спален. Больше ничего не знаю.

– Понятно. Просто мне кажется, что она станет центральным экспонатом.

– Нет, что вы. – Леди Шерборн показала тростью на другую картину у стены. – Вот эта должна быть гвоздем выставки.

Это был ростовой портрет – девушка примерно двадцати лет в светло-голубом бальном платье. Она властно смотрела из рамы. Астрид поднесла картину поближе и прислонила к столу. Она и близко не попадала в список кандидатов. Однообразные, безвольные мазки, слишком приукрашивающие. Подобный эффект достигается в фотографии, если на объектив надеть марлю.

– Честно говоря, она немногого стоит.

– Вы так думаете? – сухо спросила леди Шерборн.

– Пожалуй. Краски довольно тусклые, поза театральная. А сам объект… Она красивая, но такая суровая!

Леди Шерборн поднялась со стула.

– А вы знаете, что это за объект?

– Не знаю.

– Это я. Картину написали для моего дебютного бала.

Чтобы выиграть время, Астрид снова рассмотрела полотно, чувствуя затылком горящий взгляд леди Шерборн. Затем обернулась.

– Мне очень жаль. – Она нервно засмеялась. – Но я ведь сказала, что вы были очень красивы.

Леди Шерборн встала перед картиной и приняла ту же позу, словно любовалась собой в зеркале.

– Была?

Астрид сделала серьезное выражение лица.

– Простите, конечно нет. И сейчас тоже.

Леди Шерборн взяла трость. Костяшки пальцев побелели на серебряной рукояти.

– Если эта выставка имеет отношение к истории Шерборн-холла, портрет должен занять на ней центральное место. Оно принадлежит хозяйке дома, а не какому-то посредственному пейзажу. Так что займитесь его чисткой.

– Не уверена, что здесь последнее слово за мной.

– Уж позаботьтесь, чтобы было за вами. – Прищурившись, она посмотрела на Астрид. – Да, и мой браслет, который на картине, мне никогда не нравился, так что поменяйте и его. Добавьте побольше блеска. Но одно должно быть ясно – мой портрет займет почетное место.

Она указала тростью на Астрид, затем направилась к двери.

* * *

Астрид прошла по коридору в волонтерскую комнату. Обед в хорошей компании казался привлекательнее, чем чистка юной леди Шерборн. Рано или поздно сделать это придется – хозяйка поместья явно привыкла добиваться своего. Но сейчас можно полакомиться «тройным обедом пахаря[29]» из «Апельсинового сада». Другой плюс – полная банка такого печенья, которое бы Саймон не одобрил. Ничто так не портило удовольствие от хорошего печенья, как причитания сидящего напротив Саймона. Что ж, его здесь нет, а значит, она съест столько печенья, сколько пожелает.

Она посмотрела в телефон. Ответа от Саймона тоже нет.

* * *

– Я заметил, вы беседовали с леди Шерборн? – Гарольд пододвинул свой стул ближе.

– Заметили? – переспросила Астрид.

– Ну да. Я совершал небольшой моцион – только никому ни слова! – и видел, как она выходила от вас.

– Да, я с ней познакомилась. Пугающая женщина, вы согласны?

Маргарет загнула уголок в книге о георгианских гобеленах и отложила ее в сторону.

– «Смертоносная» было бы более уместно.

– Помните, я реставрирую коллекцию картин, которые она продала Фонду? – сказала Астрид. – В общем, там есть ее портрет в образе молодой дебютантки. И она хочет, чтобы он стал гвоздем выставки.

– Еще бы ей не хотеть, – фыркнула Маргарет.

– И еще – это вам наверняка понравится. Она даже хочет, чтобы я вписала туда браслет помоднее.

– Правда? И вы напишете? – спросил Гарольд.

– Наверное. – Астрид посмотрела на их горящие любопытством лица. – Это все часть работы. Самые известные картины по всему миру нередко подправляли.

– Это правда, «Мону Лизу» изменяли много раз, – сказал Гарольд.

– Да, так и есть. Так что добавить браслет не принесет особого вреда. Картина не очень ценная – скорее дорога как память.

– Вы еще добавьте на заднем плане небольшого лорда Шерборна, который зовет на помощь.

– Ну в самом деле, Маргарет, – ахнул Гарольд, – это уже чересчур. Лорду Шерборну было восемьдесят семь лет. Если в восемьдесят семь упасть с мчащейся лошади, шансы не то чтобы большие.

– М-да, но сперва объясните, почему лошадь понесла? – с дьявольской улыбкой спросила Маргарет.

Гарольд неодобрительно покачал головой.

– Ну полно тебе, Маргарет. Все деньги и так были у леди Шерборн. Она бы ничего не выиграла. – Он повернулся к Астрид. – Мне так жаль, вы, наверное, думаете, что мы ужасные сплетники.

– Ничего подобного. – На самом деле она считала, что они замечательные сплетники – и очень полезные. Несколько лишних пар глаз и ушей в доме. Но о расследовании она им рассказать не могла.

Беседа спокойно журчала, пока не подошла к щекотливому вопросу предстоящей «реконструкции Английской революции».

– Разумеется, с учетом моего военного прошлого, – Гарольд выпрямился, – я был идеальной кандидатурой в организаторы.

Похоже, Крессида мечтала поставить галочку напротив пункта «Ожившая история». И на эти выходные лужайка перед особняком превратится в аутентичный военный лагерь круглоголовых[30]. Поставят палатки, полевую кухню, покажут оружие и рукопашную схватку силами местного общества военных реконструкторов.

– Они все играют в регби и могут быть немного несдержанными, – сказал Гарольд. – Но не волнуйтесь, я буду все контролировать. Я младший лейтенант в отставке, – как минимум в пятый раз добавил он.

К несчастью, Крессида также заказала надувной замок, чтобы, как она выразилась, «привлечь семьи». Эта историческая вольность не ускользнула от волонтеров.

– Чертов надувной замок, – раздухарилась Маргарет. – Ну правда, какой смысл все восстанавливать до мельчайших деталей, когда на фоне будет вырвиглазных оттенков надувной замок?

– Понимаю, что вы имеете в виду, – сказала Астрид.

– Это только верхушка айсберга, – встрял Гарольд. – «Английскому фонду» стоит поднапрячься.

– Крессидур-ра, – выдохнула Маргарет.

Обсуждение надувного замка продолжалось, пока в рации не затрещал голос Дениз. Волонтеры торопливо засобирались. Было ясно, что они хотят уйти до ее прихода. Только зачем и почему? Астрид почувствовала, что пришла пора для новой страницы в блокноте One Direction, озаглавленной «Враги и друзья».

Но если они хотели избежать встречи с Дениз, то ничего не вышло. Минутой спустя она влетела внутрь. На ней был тот же наряд кухарки, что и в прошлый раз, и то же жизнерадостное выражение на лице.

– Всем привет, – сказала она, направившись прямо к Астрид. – Вы Астрид, верно? Меня зовут Дениз, кажется, я вас видела, когда заходила в офис Крессиды.

– Верно. Вы принесли восковую селедку.

– Ой, не напоминайте.

Астрид засмеялась.

– Хорошо, не буду.

– Дело в том, – не останавливалась Дениз, – что раньше я показывала старинную стряпню с настоящими продуктами. А потом появилась Крессида и заявила, что надо все делать из воска для безопасности и охраны здоровья. – Она покачала головой. – Как же мне сделать георгианский «гроб»[31] без настоящей муки?

– Гроб? – спросила Астрид.

– Это пирог такой, – ответила Дениз.

– Хорошо бы Крессида оказалась в настоящем гробу, – пробормотала Маргарет.

– Хорошо бы, – поддержала Дениз. – Безо-пасность и охрана здоровья. Да с ней тут будет еще больше несчастных случаев. Помяните мое слово.

– Да, я вам верю. – Астрид протянула руку. – Рада познакомиться, Дениз.

Дениз пожала ей руку.

– Ага, очень приятно наконец пересечься. Я обычно обхожу дом, держу связь с волонтерами в садах. Я координатор волонтеров, если вдруг не знали.

– Мы все в курсе. – Гарольд закатил глаза. В бойлерной его превзошли званием, и он явно был недоволен. – Что ж, назад на наши посты, – сказал он, протискиваясь мимо Дениз к двери.

Маргарет собрала свои книги и с трудом поднялась.

– Что слышно от Крессиды насчет надув-ного замка?

– Вроде бы по-прежнему в планах, – ответила Дениз.

– Можете передать ей от меня, что это чертово позорище, – сказала Маргарет.

– Обязательно передам, – пообещала Дениз, отступая к вешалке для пальто.

Гарольд повернулся от двери.

– Я знаю, Дениз, это сложно. Но в этом суть лидерства. Кто-то рожден для него. А кто-то нет, – сказал он, поправив свой полковой полосатый галстук.

Глава 14

Для обратной дороги навигатор предложил другой маршрут. На привычном уже пути произошла авария и скопились пробки. Новый пролегал по маленькой извилистой дороге, шедшей ближе к гавани. Астрид не торопилась: окно опущено, ветер ерошит волосы. Такую езду любят показывать в рекламе автомобилей, но в жизни она случается редко.

На крутом повороте промелькнуло нечто, заставившее девушку надавить на тормоза. Ворота подъездной дорожки. Два безыскусных кирпичных столба с белыми каменными шарами наверху, посередине – черные железные ворота, сейчас приоткрытые. Картина эта вызвала к жизни очередное детское воспоминание. Астрид остановила автомобиль. У дядиного дома стояли такие же колонны.

Она сдала назад, припарковала «мини» на обочине за несколько ярдов от въезда и вышла. Ни на колоннах, ни на воротах не было никаких имен. Она толкнула створку и ступила на гравийную дорожку. Впереди стоял красивый трехэтажный дом. Зеленовато-голубой. Дядин дом был белым. Но дверь оказалась та же – лакированная, насыщенно-зеленого цвета.

Не было видно машин, в окнах не горел свет. Она глубоко вдохнула и постучала. Подождала с минуту, переминаясь с ноги на ногу. Никто не вышел. Можно по-быстрому оглядеться – вреда ведь не будет.

Она открыла калитку, за которой начиналась каменная дорожка, выходившая на большую лужайку. Руки Астрид дрожали. Тот самый дом, без всякого сомнения. Каждый шаг в сторону лужайки вел дальше в ее детство. Она почти ощущала ремешки сандалий, которые тогда носила. Вот и знакомая яблоня – только теперь она стала раза в два больше. Смешиваясь с настоящим, восставали из прошлого картинки, запахи, шумы…

Отдых в траве.

Гудение пчел в цветах.

Закрыв глаза, она снова услышала его голос. Он произносил мягко и медленно:

– Отлично, Астрид. Давай начнем.

Он был рядом. Синяя блуза выпачкана краской. Перед ними стоял мольберт с чистым холстом.

– Взгляни мельком на этот вид.

– Хорошо.

Он протянул палитру, и она покрутила кисточкой в пятне аквамарина.

– На детали пока не обращай внимания. Найди крупные формы и пойми, как они связаны между собой.

Она свободными завитками повела кисть, намечая линию горизонта.

– Позже мы добавим деталь, которая раскроет всю правду. Но не сейчас.

Она разбросала облака по небу, уже нарисованному в ее мыслях.

– Прекрасно, у тебя талант, Астрид. – Его рука лежала у нее на плече, такая же теплая, как солнце, согревающее ей лоб, – радость детского лета, собранная в одном мгновении. Она крепче зажмурила глаза, удерживая рядом счастье – счастье, подобного которому, как она сейчас понимала, с тех пор ей не привелось испытать.

– Чем могу помочь? – Другой, незнакомый голос выдернул ее в реальность.

Она резко обернулась. У задней двери дома стоял мужчина средних лет в летних брюках и розовой рубашке. Ногой он придерживал поставленный на землю холщовый пакет для покупок.

– Вы заблудились?

Астрид подошла к нему.

– Здравствуйте – и простите. Я немного полюбопытствовала.

Он явно не понял.

– Я проезжала мимо и узнала место, где бывала ребенком. Мой дядя Генри здесь жил. Пару раз я проводила у него лето. Он недавно умер.

– Соболезную.

– Спасибо.

Он улыбнулся.

– Хотите осмотреть дом? Будем рады. Правда, мы с Джессикой многое сильно переделали, так что вы можете его и не узнать.

– Нет, что вы. Я хотела только заглянуть в сад.

– Может, чаю?

– Вы очень добры, но я не могу. – Она подошла к гравийной дорожке и встала перед ним. – Если можно, только один вопрос.

– Конечно.

– О дяде… Вы не знаете, почему он продал дом?

– Ой, дайте подумать. – Он глубоко вдохнул. – Прошло больше пятнадцати лет, так что точно не помню. Вроде бы наш юрист говорил, что он хочет более простой жизни. Может, купить лодку. Мы с ним лично не встречались.

– Понятно. Наверное, мне пора.

– Извините, что не смог помочь. Приезжайте в любое время, если еще что-то понадобится.

– Хорошо, спасибо.

Астрид бросила последний взгляд на сад, еще раз поблагодарила мужчину и пошла к машине.

* * *

Ведя «мини» дальше, Астрид поняла, что возвращаться в дядин дом не будет. Она увидела все, что нужно. Воспоминания о саде лучше не затенять настоящим. Правда, вопросов теперь стало больше. Почему он отсюда уехал? Дом идеален для художника, красивые деревья и вид на реку. Может, картины не продавались и пришлось радикально сократить размеры жилья? Папа мог знать, но если и так, вряд ли он ей расскажет.

Она вспомнила, как однажды насела на него, желая получить ответ. Почему они так сильно рассорились? В конце концов, они же братья. Он сказал ей «не совать нос, куда не следует». Было обидно. Затем он напомнил, что она тоже с сестрой в плохих отношениях, так в чем же разница? И это было еще обиднее, потому что он попал в точку. Казалось, с сестрой у них нет ничего общего. Астрид отмахнулась от этой мысли. Ей нужно наладить отношения с семьей, но не сейчас. Сейчас надо сосредоточиться на Деле.

На последнем повороте в сторону дома мысли ее переключились на расследование. Что насчет леди Шерборн? Правда ли она так «смертоносна», как говорила Маргарет? Хозяйка поместья выглядела скорее одинокой и озлобленной тем, что ее золоченая жизнь тускнеет, а красота увядает. Могло ли это пошатнуть ее эмоциональное равновесие? Или, если быть точнее, пошатнуть равновесие Девайна. Может, он продавал какой-то ее антиквариат и надул с деньгами? А может, она так разгневана на Фонд, завладевший ее любимым домом, что готова на все, лишь бы его опозорить. Ох, все это, если уж осмелиться сказать начистоту, восхитительно волнует.

* * *

Астрид прошла по сходням. Кобб стоял в моторном отсеке на корме, насвистывая что-то себе под нос. Он был в чуть розоватой футболке. Мама однажды сказала Астрид, что очень легко понять, долго ли мужчина живет один. Надо просто посмотреть, сколько у него голубоватых или розоватых предметов одежды, пострадавших оттого, что кто-то не делит стирки на «цветные» и «белые». Не то чтобы мама занималась домашним хозяйством. Для этого у нее был «малый народец». По крайней мере, до развода, пока папины дела шли хорошо.

Кобб потянулся за лежащим наверху инструментом и снова согнулся под палубой.

– Привет, Кобб.

– Привет, Астрид.

Он подтянулся на край люка, ноги все еще болтались над отсеком. Ей понравилось, как мускулы напряглись у него на руках. Жаль, что он такой заносчивый. Лучше остаться приятелями – ей нужно починить лодку.

– Кобб, вам принести попить? Чай, кофе?

– Не нужно. – Он взял тряпку и вытер руки. – Хотите услышать плохие новости или хорошие?

– Давайте сначала хорошие, может, тогда плохие не покажутся так уж плохи.

Он усмехнулся.

– Ладно. Хорошая новость – хорошее состояние двигателя. Кое-что нужно поменять, но ничего не проржавело.

– Отлично. Теперь плохие.

– Нужно сделать массу других вещей. Нужна новая помпа. Новые аккумуляторы. Не мешало бы и топливные шланги поменять. – Он причесал пятерней свои волосы.

– Сколько будет все вместе? – «Вот так, Астрид, – подумала она. – Веди себя по-деловому, а не пялься».

– Сейчас вам лучше бы присесть.

Астрид оглядела корму. В углу нашлось складное брезентовое кресло – таким, как показывают, пользуются режиссеры на съемочных площадках. Она разложила его, смахнула сухие листья и уселась.

Кобб в изумлении уставился на нее.

– Да это просто присказка. Чтобы вроде как не свалиться от шока.

«Бог мой, ну он и зануда».

– Ну вот я сижу, теперь говорите.

– Хорошо. Это грубая оценка. С учетом всех запчастей и моей работы вам потребуется где-то шесть кусков, чтобы привести ее в полный порядок.

Астрид сглотнула. Почти все ее сбережения. Но сделать придется, иначе не выручить нормальные деньги. Она натянула свою лучшую улыбку.

– Это не слишком ужасно. Я боялась, что выйдет сильно дороже.

– Ну тогда восемь кусков. – Он расхохотался. – Шучу. Нет, правда, должно выйти около шести. Потом я вам все точно посчитаю.

– Отлично. И сколько времени это займет?

– После того как достану запчасти – около месяца.

– Понятно, думаю, смогу на столько задержаться. – Она встала и протянула руку. – Договорились, Кобб.

Он схватился за нее, решив, что Астрид хочет помочь ему выбраться из моторного отсека. Потянул к себе, и ей понадобилось собрать все силы, чтобы ноги не заскользили в его сторону.

– Спасибо, – сказал он, вскарабкавшись на палубу. – Да, если вы завтра здесь, можем вывести ее в залив.

– Правда? – Астрид почувствовала, что ее голос звучит слишком высоко. И заинтересованно. – Если только вы свободны. – Она чуть снизила голос.

– Разумеется. Мне нужно посмотреть, как она ходит.

– Давайте, – пожала она плечами. – В какое время?

– Прилив около десяти утра. Сможете отпроситься с работы?

– Конечно. – Она не могла нормально работать с картинами, пока не прибудут заказанные материалы, так что вполне можно сделать перерыв. – Договорились.

– Хорошо. – Он закрыл люк моторного отсека. – Тогда я подойду.

Присев, Кобб стал складывать инструменты. Она стояла над ним.

– Ради интереса. Вы, конечно, понимаете, что называете лодку «она», «ее»[32]. Знаете, как так вышло, что лодки оказались женского рода?

– Слышал об этом. – Он убрал волосы с висков. – Потому что непредсказуемы?

– Нет, Кобб, не поэтому. Потому что давным-давно необразованные моряки верили в мать-природу и отождествляли с ней лодку, от которой зависела их жизнь. Верили, что вездесущая богиня их спасет.

– Да, этого я не знал.

Он продолжал убирать инструмент. Она заметила, что его тонкая серебряная цепочка зацепилась за воротник футболки. Ох уж эта цепочка, она по-прежнему ужасна. Почему же Астрид хочется протянуть руку и ее коснуться? Нежно запрятать назад в футболку. Эта мысль напала внезапно. Нет. Нет… Она чуть не произнесла это вслух. Ужасная идея.

Он закрыл крышку ящика с инструментами.

– Увидимся тогда завтра в десять.

– Договорились, в десять.

* * *

Еще один теплый вечер. Слишком уж он хорош, чтобы сидеть в каюте. Что Астрид нужно, так это пропустить стаканчик на летней террасе «Снастей рыболова». Не то чтобы есть выбор, куда пойти. Бумажник, ноутбук, телефон – взяла. Запереть дверь, ключи в сумочку. Она собралась за две минуты. Этот рекорд легко не побить.

Идя по набережной, она заметила, что Кэт уже пришла. Она сидела за столом – одном из тех, что выставили наружу под кашпо с цветами.

Астрид торопливо подошла.

– Привет, Кэт.

Та подняла голову от телефона.

– Здорово, Астрид. Получила мое сообщение?

– Нет, давно связи не было. Просто догадалась, что ты придешь сюда. – Она села на скамейку напротив. В кармане пискнул телефон.

– Похоже, это оно, – сказала Кэт.

Астрид достала телефон и прочитала сообщение вслух.

– «Встретимся в „Снастях“ – есть новости по делу. Кэт». – Она подняла голову. – И еще там эмодзи с быком, у которого из ноздрей валит пар. Замечательно.

В центре стола стояла жестянка с торчащими оттуда ножами и вилками. Кэт отодвинула ее в сторону и наклонилась вперед.

– Хочешь узнать, что я обнаружила?

Астрид отложила телефон.

– Давай.

– Ну, я поспрашивала вокруг. Разумеется, была осмотрительна. Как ты и сказала.

– Отлично.

– Говорят, Девайн был по уши в долгах. Магазин оказался в тяжелом положении, и он наодалживал у людей, которые хотели вернуть свои деньги. Вроде тех, с которыми лучше не связываться.

– Как зовут этих людей?

– Точно не знаю. – Кэт сделала глоток из стакана.

– Точно не знаешь?

– Ну, это мне рассказал Фрэнк, а он, если честно, довольно плутоват. Продал моему брату генератор, который оказался украден со стройки в Уорт-Матреверс.

– Кэт, нам нужны факты.

– Конечно, конечно. Я же говорю – про долги все железобетонно.

Астрид вздохнула.

– Тогда ладно.

Она достала блокнот.

У Кэт загорелись глаза.

– Ух ты, блокнот One Direction. Обожала их.

– Пока Зейн не ушел, потом все покатилось под гору.

– И не говори, – сказала Кэт, качая головой.

– Хорошо. – Астрид посмотрела на первую страницу, всю покрытую каракулями и стрелочками. – Давай пройдемся по тому, что нам известно. – Она вытянула ручку из переплета. – Девайн упал и разбился в леднике. Перила там надежные и довольно высокие, так что будем предполагать, что его столкнули.

Кэт глубокомысленно кивнула.

– Знаешь, что говорила моя мама? Предположить – дважды пол-лжи сложить.

– Слушай, моя тоже так говорила!

– Да все мамы так говорят.

– Неважно. Давай не будем принимать мам в расчет и предположим, что его столкнули. – Астрид стала подчеркивать некоторые слова. – Тот, кто его столкнул, должен был договориться с ним о встрече в леднике. Как бы еще он там оказался?

– В точку.

– Что делает все преднамеренным.

– Имеешь в виду… – Кэт заговорила своим особым грубым голосом, – убийс-ство?

– Да, Кэт, убийство. – Конечно, убийство – вещь ужасная. Но произнести это слово оказалось на удивление приятно. Оно так легко соскользнуло с языка. – Потом убийца спустился проверить, что Девайн и вправду мертв, ну или что-то забрать. В процессе и ноги замочил. Затем он вышел из ледника, проверил, что в арке висит табличка «не входить», чтобы посетители туда не попали, и пошел в сады. Согласна?

– Ага. Но вот что я не могу понять…

Дверь паба открылась, и появилась Долли. Она подошла к их столику.

– Есть будете?

Кэт покачала головой. Астрид тоже.

– Пока нет, спасибо.

Долли забрала жестянку с приборами.

– Тогда домашнее красное и «Бэджерс»?

– Знаете, я попробую что-нибудь полегче. Раз уж мы сидим снаружи, – сказала Астрид.

– «Палец адмирала» всего лишь четырехпроцентный, – сказала Долли.

– Четыре процента? Звучит прелестно. Тогда пинту его.

Принесенной тряпкой Долли провела по столу. Ее рукава на локтях были потерты так же, как релинг на лодке Астрид. Девушки ждали, пока Долли закончит, сгорая от нетерпения дальше обсуждать Дело. Та повернулась к Астрид.

– И не беспокойся – напитки за счет заведения. После испытаний, которые тебе выпали, лапочка. Наткнуться на этого мертвеца. – Она вытряхнула тряпку на набережную, вылетели крошки. – Страшное дело, – пробормотала она и ушла в паб.

Астрид скрестила руки на груди и уперлась взглядом в Кэт.

– В самом деле? Не ты сказала, что никому не проговорилась?

Кэт подняла руки вверх.

– Сорвалось с языка.

– Кэт!

– Не переживай. Только ей, и она никому не расскажет.

Астрид вздохнула.

– Ладно. Где мы остановились?

– Я говорила, что не могу понять, как это все связано со смертью Эрика-грибника?

Астрид резко выпрямилась.

– Что! Эрик мертв?!

– Ш-ш-ш, – прошипела Кэт. – Потише.

Астрид свирепо уставилась на нее.

– Почему ты мне сразу не рассказала?

– Забыла. Ты вообще хочешь знать, что случилось?

– Спрашиваешь.

– Ладно. Кто-то из «Твитчеров Пербека» нашел его на пляже сегодня утром, на рассвете.

– «Твитчеры Пербека»?

– Да, высматривают птиц. Орнитологи. Думают, он по ошибке съел ядовитый гриб. Он достал маленькую сковородку и их приготовил.

Ручка выпала из пальцев Астрид.

– Отравился?

– Что с тобой, Астрид?

– Да знаешь… – Астрид заколебалась. – Он, э-э-э… он спросил, не хочу ли я поесть вместе с ним.

– Да ты что?! Ты была прямо на волоске!

– Ага. Он начал готовить грибы, которые мы насобирали. Достал сливки и масло.

– О-о-о, сливки и масло. – Кэт причмокнула. – Это плохо, что мне сейчас сильно захотелось есть?

– Не очень хорошо.

– Прости. – Она покачала головой, будто хотела прогнать образ грибов, побулькивающих в сливках. – Ладно. Что бы сделали Кегни и Лейси?

– Не знаю, Кэт. Но это важное событие. По-моему, так они говорят – важное событие. – Она снова взяла ручку. – Вопрос в том, почему Эрик спутал ядовитый гриб со съедобным? Уж от него я этого не ждала.

– Без понятия – даже специалисты иногда путаются.

– Правда?

– Здесь полно народу, который ходит за грибами. Иногда съедают что-то не то.

Астрид вздрогнула. Что-то под столом потерлось ей о ноги. Она посмотрела вниз и увидела белого песика с дрожащей от возбуждения нижней челюстью.

– Привет тебе, – сказала она, похлопав по скамье рядом с собой. – Запрыгивай.

Песик прыгнул на скамью, повертелся немного и улегся, положив морду на лапы. Астрид потрепала жесткую голову, отчего собачьи уши встали торчком.

– Привет всем, – пророкотал голос позади. К ним шел Граб, руки засунуты в карманы длинного дождевика. – Смотрю, вы начали пораньше.

– За пять минут до тебя, парень, – сказала Кэт.

Граб опустился на краешек скамьи. Астрид почувствовала, как ножки скамейки поднимаются в воздух. Для равновесия она сдвинулась на противоположный край. Граб похлопал песика по спине.

– Молодчина, Барашек. Устраивайся поудобнее.

– Барашек? Почему вы его так назвали?

Граб достал из кармана поводок-рулетку и положил на стол.

– Когда он был щенком, упал в ванну для дезинфекции овец. Неделю ходил ярко-голубой. Только уши не пострадали.

Астрид посмотрела на Барашка. Он кивнул, словно подтверждая рассказ. Граб достал распухший от каких-то бумажек кошелек.

– Заказали выпить?

– Да, уже несут.

– Прекрасно. Послушайте, Астрид. – Он повернулся к ней и снял солнечные очки. Она заметила, что левая дужка держится за счет согнутой скрепки. Голос был мрачный. – У вас все нормально? Такое ужасное испытание.

Астрид сверкнула взглядом через стол.

– Кэт?

– Что? – невинным тоном произнесла та. – Конечно, я все Грабу рассказала. Он же никому не скажет.

– Так и есть, ни слова. – Граб поднес к губам толстый палец.

– Видишь, – сказала Кэт.

– И бедняжка Эрик, – добавил Граб. – Это же еще больший шок, да?

– Еще и Эрик? Послушайте, – она повернулась к Грабу, а затем к Кэт, – теперь уж надо все оставить между нами, понимаете?

– Разумеется, – подтвердил Граб. – Что в «Снасти» попадает, в «Снастях» и остается. – Граб встал, и Астрид торопливо подвинулась на середину, чтобы удержать скамью. – Пойду напомню про выпивку и принесу миску воды для Барашка. Потом поделюсь с вами своей теорией.

Астрид подождала, пока Граб отойдет, затем погрозила Кэт пальцем.

– Что? – все так же невинно сказала та.

– Знаешь что, Кэт Бейсин? – вздохнула Астрид. – Ты не сможешь сохранить тайну даже ради спасения собственной жизни.

– Прости. – Кэт помолчала. – Так что, берем сэндвичи или как?

* * *

Астрид посидела недолго – максимум часа полтора. Выпила две пинты и съела пару сэндвичей, очень вкусных. Моясь в душе, она продолжала обдумывать разговор в пабе о смертях Девайна и Эрика. Обсуждение шло по сужающейся спирали. Граб и Кэт сначала высказывали свои теории, а затем взаимно их опровергали.

Граб считал, что идея Кэт об опасных врагах Девайна – «полная чушь». А предположение Граба, что Эрик покончил с собой, – «смерть от грибов» – было разбито Кэт в пух и прах. «Чепуха!» Никто, и Астрид тоже так считала, никто бы по своей воле не расстался с жизнью таким способом – по словам обоих, смерть была бы медленной и мучительной.

Она переоделась ко сну и стала рассматривать полки с книгами. Ожидания оправдались – там нашелся справочник грибов Британии. Она вытащила его из-под рыболовной сети и залезла в спальный мешок. В справочнике были картинки сотен грибов, очень красиво нарисованные акварелью. Съедобных и ядовитых, прорастающих из листьев, торчащих из ветвей. Скрупулезно запечатленных с различных углов, чтобы наверняка их распознать в полевых условиях.

Разделы были озаглавлены «Съедобные и вкусные», «Несъедобные», «Ядовитые», «Смертельные». В последнем разделе большинство грибов выглядели болезненными и тошнотворными. Но не все. Некоторые были очень похожи на своих товарищей в «Съедобных и вкусных». Аппетитный цезарский гриб как две капли воды походил на ангела-разрушителя. Красноватую говорушку – помечена как «съедобная» – очень легко спутать с мрачной беловатой. Но Эрик был совсем не глуп. У ядовитых грибов почти всегда есть белые пластинки, и об этом он ее сразу предупредил.

Кто бы мог подумать, что именно Эрик так ужасно ошибется? Наихудший исход, описанный в справочнике, вселял ужас – настоящий медицинский кошмар: отказ печени, судороги, паралич. Иногда, казалось, безжалостная болезнь отступала – симптомы через несколько дней прекращались, но потом яд внезапно наносил смертельный удар. Самые ядовитые грибы содержали мускарин, опасный токсин. Их жертва выделяла излишек жидкости. Последние часы жизни утекали с потом, слезами и слюной.

Астрид закрыла справочник и распахнула иллюминатор, чтобы проветрить в каюте. Она уронила книгу на пол рядом с кроватью. Широко зевнув, она закрыла глаза и попыталась подумать о чем-нибудь приятном. Милые летние пейзажи. Любимые картины. Но она знала, что, даже если утром ничего не вспомнит, ночью ее посетят странные грибные сны.

Глава 15

Среда, день восьмой

Кобб говорил, что прилив будет в десять утра. Оставалось время хорошенько вымыть лодку изнутри. Не то чтобы она хотела поразить Кобба – ему нет нужды спускаться в каюту. А даже если и спустится, не все ли равно, что он подумает.

Для начала она пошла к шкафчику под раковиной. Кобб просто не в ее вкусе. Слишком простецкий. Эта рисовка, словно он главный герой в фильме про ковбоев. Пристально смотрит на нее, будто она дура. Так грубо. Глаза, правда, красивые. Ореховые, с вкраплениями светло-желтого. Широкие плечи… В животе затрепетало. Наверное, несварение. Должно быть. Она не доставит ему удовольствия понять, что она, ко всему прочему, на него еще и запала. «Не доставим же, Астрид?» – сказала она себе, открывая шкафчик.

Внутри стояло оранжевое ведро с чистящими средствами для всего на свете: дерева, стекла, сантехники. Плюс разные щетки и мешки для мусора. Она достала ведро и все из него вынула, думая, с чего бы начать. В лондонской квартире с уборщиками она не встречалась. Они приходили, когда ее не было. Все сияло, будто по волшебству. «Трудолюбивые эльфы» – так Саймон их называл.

Сразу после переезда в квартиру она убиралась сама – ей это нравилось. Делать что-то своими руками. Затем Саймон сказал, что уборка – это «несколько ниже их достоинства». Тем все и кончилось.

Она надела желтые резиновые перчатки. Сняла занавески с иллюминаторов и сложила в черный мешок для мусора вместе с постельным бельем и грязной одеждой. Потом отвезет в химчистку – неважно, где она здесь находится. Астрид попшикала стеклоочистителем на иллюминаторы и натерла их до блеска сухой тряпкой.

Для душа и туалета девушка использовала другой очиститель. Раковину и буфет вымыла химическим средством с таким острым запахом, что у нее закружилась голова. Стол обработала солидной порцией воска, втерев его в столешницу мягкой желтой тряпкой. Спустя полтора часа Астрид выпрямилась и с гордостью осмотрела результаты своих трудов. Нигде ни пятнышка. «Молодец, Астрид», – прошептала она.

Напоследок она подняла персидский ковер, чтобы отнести его на палубу. Повесить на перекладине мачты и выбить пыль палкой. Сворачивая ковер, она что-то заметила. Посредине каюты между половицами торчал сложенный листок бумаги. Она его развернула. Черными чернилами было написано: «Дорогая Астрид, ты внизу у лестницы. Дядя Генри».

Она села за стол и рассмотрела записку, покрутив ее в руках. Бумага выглядела новой. Чернила ясные и четкие – скорее всего, перьевая ручка. Сообщение оставлено недавно. Астрид сняла резиновые перчатки и бросила их в ведро. Конечно, дядя не имел в виду настоящую лестницу – тогда что это значило? И почему настолько таинственно? Почему он не мог просто сказать, что нужно сделать?

Послышался глухой удар по металлической крыше, а потом хриплое восклицание: «Вы готовы?»

По словам Кобба, стояла идеальная погода для проверки лодки – ясно, ни ветерка.

– Вы привезли с собой хорошую погоду, Астрид, – сказал он, отвязывая канат от причала. – С вашего приезда не было ни капли дождя. Может, ваше появление не такое уж… хм… – стушевался он.

– Простите, Кобб, я не расслышала.

Он подошел к стоящей у штурвала Астрид.

– Хотя знаете, что говорят?

– Что?

– В спокойном море хорошим моряком не станешь.

– Ох, Кобб. Только вы хотели сказать что-то приятное и просто не смогли выговорить, – засмеялась она.

Он протянул руку. На мгновение ей показалось, что он хочет дотронуться до нее. Затем он попросил:

– Ключи?

Она почувствовала, как вспыхнули щеки.

– Вот.

Она уронила связку с пробковым поплавком ему на ладонь, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Перед ними была деревянная панель, на которой находилось с десяток разных приборов. Портативная радиостанция, маленький черно-белый экран и несколько круглых шкал, помеченных белыми числами, плавно переходящими в красные.

– Должна вам сказать, что я никогда не управляла лодкой, – призналась Астрид. – Такое ощущение, будто я опять сдаю экзамен на права, только в космическом корабле.

– Ха! Ничего, наловчитесь.

Он повернул ключ, и позади кормы послышалось низкое урчание. Кобб перевел вперед рычаг, и лодка словно приподнялась над водой. Будто проснулась и стремилась в дорогу. Он по-настоящему знал свое дело. Это впечатляло. Она схватилась за поручень, надеясь, что он не обернется и не застигнет ее заглядывающейся на него. Но он сосредоточился на том, чтобы держать лодку ближе к берегу.

– Куда бы вы хотели пойти?

Ее озарило.

– Можем доплыть до Арне? – Отличный шанс исследовать место гибели Эрика-грибника. Может, найдутся улики.

– Арне? Вам там что-то нужно?

– Ничего особенного, просто видела на карте.

– Куда хотите, – пожал он плечами.

Пониже шкал находился маленький, похожий на руль карта с рукоятками по ободу, деревянный штурвал. Кобб мягко крутнул его, и лодка стала сворачивать в сторону устья. Один оборот в другую сторону – лодка пошла по прямой.

– Хотите вместо меня?

– Что? – Она постаралась унять нахлынувшую панику. – Управлять лодкой?

– Рано или поздно придется научиться.

– Тогда ладно. – Она шагнула вперед и взяла штурвал.

– Тогда уж и пара советов. – Он сдвинул вбок одно из передних окон. – Видите два бакена?

Вдали виднелась пара буев, сделанных из черного металла с конусами сверху – на одном красный, на другом зеленый.

– Да, вижу.

– Мы выходим на открытую воду, так что зеленый должен быть по правому борту.

– Поняла.

– Отлично. Теперь мысленно проведите линию посередине между ними – там самая глубокая часть пролива.

Она робко повернула штурвал, и лодка чуть-чуть сменила курс.

– Надо гораздо больше, Астрид. Это непохоже на руль в машине. Крутите сильнее и затем ждите реакции лодки.

Она крутанула штурвал на полный оборот, подождала, и лодка повернула в сторону пролива.

– Мне смотреть на компас? – Она указала на прибор, похожий на снежный шар с висящим внутри маленьким компасом.

– Не нужно – сегодня видно, куда мы идем. Когда пройдем бакены, держите курс на выбранную точку на горизонте. Например, на вон ту седловину.

Лодка продвигалась по воде, сзади нее веером расходились горбатые волны. Кобб изучал приборы, иногда постукивая по ним костяшкой пальца.

– Все в порядке? – спросила Астрид.

– Ага, неплохо.

Прошли фарватерные буи, покачнувшиеся вместе со своими якорными цепями на волне, поднятой «Приютом кроншнепа». На обоих прозвенело по заржавленному колоколу, словно желая им счастливого плавания. Астрид прокрутила штурвал в ладонях и подождала, пока нос лодки не указал на горный кряж. Спустившись по ступеням, Кобб вышел на корму.

– Эй, – позвала она, не отводя взгляд от горизонта, – вы куда?

Он улыбнулся.

– Астрид, у вас получается.

Она смотрела, как он идет вдоль борта. Он не спотыкался, пробираясь между тросами. Ей все еще приходилось держаться за поручни, даже когда лодка была пришвартована. Кобб же будто не покидал суши. Он стал бухтовать тросы, наматывая их себе на локоть, затем аккуратно сложил у борта.

Когда все было сделано, он вернулся в рубку.

– Астрид, не нужно, чтобы повсюду валялись тросы. Особенно если вы ходите в море одна. – Он помолчал. – Хотя вам не стоит одной ходить.

– Правда? – Астрид подняла бровь. – Не сомневаюсь, что я со всем разберусь.

– Нет, нельзя, – непреклонно ответил он, – мне нужно убедиться, что мотор надежен. И вам необходимо выучить, как пользоваться приборами.

– Кобб, это моя лодка.

– Не вопрос. Только помните: ходишь по той же воде, что потом тебя поглотит.

Она застонала.

– У вас еще много морских поговорок?

– Наслушаетесь, пока не пообещаете не выходить в море в одиночку.

Она открыла второе окно. Ветер ерошил ей волосы.

– Уговорили, – сказала она. – Обещаю, что не буду.

– Хорошо. – Он взял штурвал и повернул на пол-оборота в свою сторону. – Дело в чем, тут есть сильные течения, про которые вы не знаете. Во время отлива вся вода устремляется в пролив между Сандбэнкс и Шелл Бич. Это между вон тех островов… Видите? – Он показал куда-то вдаль.

Она могла различить отдельные острова, когда ехала по вересковой пустоши на велосипеде. На уровне воды они сливались в полоску из деревьев и низких утесов. Она всмотрелась вдаль, стараясь сложить кусочки головоломки.

– Да, рядом с большим островом.

– Точно. Через пролив ходят большие паромы во Францию и Испанию, а цепной паром его пересекает. Там очень опасно в отлив.

– Поняла.

Она обвела взглядом залив. Прекрасный пейзаж, но она здесь по делу – разобраться, откуда появился убийца Эрика. На парковке тогда других машин не было, так что, видимо, он пришел на лодке. Может, даже живет на островах.

– А на островах кто-то живет?

– Часть принадлежит «Английскому фонду», какие-то в личном владении. – Кобб указал на ближайший слева остров. – Это остров Зеленый, там никто не живет.

Остров, до самого берега поросший сосной, тянулся всего на несколько сот ярдов. От следующего его отделял узкий пролив. Тот остров был больше раза в два, на каменистый берег спускался желтовато-апельсиновый утес. Деревянный причал выдавался далеко в воду.

– А вон тот? – спросила Астрид.

– Это остров Длинный. Там с десяток домов.

– Длинный и Зеленый? Очень оригинально.

Он рассмеялся.

– Зато вы сразу понимаете, что есть что. – Он снял свою потрепанную кепку и повесил на компас. Там, где кепка обхватывала голову, волосы встопорщились. Он глубоко вдохнул. – Отлично, такой курс и держите.

Она слегка подвернула штурвал, а он пошел на корму.

Они плыли, Астрид посматривала вбок на море. Временами вода была совершенно прозрачной. Глубокой. Темные лоскуты водорослей колыхались на дне. Затем стало мелко и илисто, волны от лодки плескались на песчаных отмелях. Мелкие болотные птицы вспархивали, когда приходила волна, а затем снова садились, втыкая в ил ярко-оранжевые клювы.

Кобб все время копался в моторе. Иногда раздавался треск, и голубоватый дымок поднимался от кормы с уровня чуть выше ватерлинии. Немного погодя мотор стал менее бурно реагировать на его вмешательство. Кобб опустил люк и подошел.

– Отлично, ведите ее к берегу.

Когда оставалось ярдов тридцать, он поднял руку.

– Глушите мотор.

Астрид опустила рычаг, и лодка замедлилась, чуть погрузившись в воду. Когда она остановилась, Кобб приставил большой палец к кнопке возле штурвала.

– Это спуск якоря.

Он нажал кнопку, и с носа послышался скрежещущий металлический звук от вытравливающейся якорной цепи.

– Прекрасно. Хотите что-нибудь выпить?

Тыльной стороной ладони он вытер пот со лба.

– Да, воды, пожалуйста.

Внизу в жилом помещении девушка налила пару стаканов воды из бутылки в холодильнике. Ей пришло в голову, что она только что переплыла залив в собственном доме. Как странно, что раньше она этого не осознавала. Но как волнующе. Можно просто поднять якорь и уплыть – не надо собираться. Не надо ждать, пока Саймон возьмет отгул, а потом распорядится, куда они поедут. Впервые за долгие годы она делала ровно то, что хотела.

Лодка мягко покачивалась. Астрид потратила столько времени, сидя в квартире и наблюдая из панорамного окна, как жизнь проходит мимо. Теперь девушка окунулась в нее с головой. Залив, река… открытое море. Все они были связаны друг с другом. Ждали, пока их исследуют.

На палубе Кобб разложил кресла и повернул их в сторону суши. Астрид подала ему стакан и села рядом. Перед ними простирался пляж Арне. Место, где Эрик развел костер, было немного в глубине.

– Кобб, а мы можем подобраться поближе?

– Нет, слишком мелко, даже во время прилива. Вам нужен тузик.

– Тузик?

– Маленькая гребная шлюпка-ялик. В мастерской у меня есть одна старая, можете взять.

– Спасибо. – Она осушила стакан. – То есть нужно встать здесь на якорь, догрести в шлюпке до берега и вытащить ее?

– Точно.

Астрид припомнила последние минуты встречи с Эриком. Она оставила его у костра и пошла по пляжу. Вроде на песке не было других следов. Но и то сказать, с чего бы она стала их искать? Если она права и Эрика отравили, убийца наверняка пришел по воде. В заливе стояла яхта значительно больше ее лодки. А на берег, вспомнила она, вытащили шлюпку. Она прикрыла глаза. Что было написано на борту? Не вспоминается. Пока нет.

– Все нормально, Астрид?

Она открыла глаза.

– Да, спасибо. Все хорошо.

– Насчет мотора. Выслушаете меня?

– Давайте.

Он поставил стакан на палубу.

– Он в неплохой форме. Я угадал – со всеми запчастями выйдет примерно шесть кусков, может, семь.

Семь тысяч? Это уже выходило за ее бюджет. Но почему она не могла отказать? Потому что хотела увидеть его снова? Она прогнала эту мысль.

– Значит, это хорошие новости.

Он наклонился и потер низкий поручень, шедший вдоль борта. На пальцах остался большой лоскут высохшего лака.

– Хотите, чтобы я отшкурил деревянные части и все покрасил?

– Нет, внешним видом я займусь сама.

– Серьезно?

– Да, я художественный реставратор. Я восстанавливаю картины. Здесь та же задача, только масштаб больше и материалы другие. Краска, лак…

– Рад за вас. Тогда я завезу вам ящик с шлифовальной машинкой и инструментами.

– Спасибо.

Она посмотрела на отмель. Косяк серых рыб патрулировал проемы между островами камышей, плавники медленно и безмятежно скользили по поверхности воды. Как и взгляд Кобба.

– Кобб, вам всегда нравилось море?

– Да, и лодки. И рыбачить. Ребенком я проводил на воде больше времени, чем на суше. Я учился читать по таблице приливов. – Он фыркнул. – По крайней мере, мне так рассказывали.

– Насчет рыбалки – здесь хорошие места?

Он обернулся к ней.

– Вам правда интересно? Или спрашиваете из вежливости?

– Я же невежливая, помните? – Она засмеялась. – Нет, правда интересно.

На самом деле ей нравилось слушать, как он говорит. Когда он с ней не спорил и не выпаливал указания насчет лодки, то говорил красивым голосом. Глубоким, мягким, слова наплывали друг на друга нежным потоком.

– Здесь слишком мелко. И рыба мелкая, в основном кефаль. Поймать сложно – капризная, а во вкусе чувствуется ил. Лучше ловить окуня в проливах поглубже.

– Надо попробовать.

Пока они сидели, вода начала потихоньку отступать. На отмели камыши выступили еще на несколько дюймов.

– Ваша семья давно занимается лодками?

– Три поколения. Дед купил землю и сделал мастерскую. Папа работал там всю жизнь.

– А когда вы заняли место отца?

– Уже лет десять как. Я путешествовал, а эти места будто звали меня назад. Два моих брата не заинтересовались. Так что работу получил самый несмышленый сын. – Он ткнул ее локтем.

– Извините за эти слова, – смущенно сказала она. – Не лучшее начало, да?

– Нет, – рассмеялся он, – но самые лучшие путешествия и начинаются трудней всего. По крайней мере, так у меня случалось.

Это ли он имел в виду?

– Может быть, – тихо сказала она.

Они сидели молча. В воздухе сгущалось напряжение. Смена погоды? Или оно возникало между ними? А он тоже почувствовал?

Она смотрела вперед, избегая взгляда Кобба. Рыба уплыла в безопасность глубоких вод. Вскоре киль лодки ляжет на песок. Тогда они застрянут. Придется сидеть здесь до следующего прилива. Целые часы наедине. Он уж точно это понимает. Она закрыла глаза и стала ждать, чувствуя, как бьется сердце.

Вскоре он встал и посмотрел за борт.

– Пора отправляться.

Глава 16

Дядя Генри ей написал – если так можно сказать. Небрежным почерком, на листочке, но хоть как-то. В тот первый день, когда она встречалась с Даттоном, то подумала: странно, что дядя не оставил ей никакого письма. Если один человек завещает другому все, что нажил, разве не стоит объяснить почему? Но никаких бумаг совершенно точно не осталось. Даттон был уверен. Выходило, что дядя хотел общаться с ней этими записками.

Она стояла на парковке и в десятый раз крутила листочек в руках. «Астрид, ты внизу у лестницы». И это все.

Как он догадался, что она здесь задержится? И задержится достаточно надолго, чтобы самой убраться на лодке. Она же могла сразу ее продать, и новые владельцы записку бы не нашли или не поняли.

Другой, жутковатый вопрос – как он узнал о своей близкой смерти и сразу составил завещание? Даттон говорил, что оно было написано примерно год назад. Значит, дядя Генри очень хотел побыстрее все устроить. Она в последний раз взглянула на листок и спрятала его в карман походных брюк.

* * *

На телефоне она поискала «Твитчеров Пербека» и сразу нашла их сайт. На домашней странице начинали с «большого пернатого привета» всем, кто интересуется птицами Дорсета. Особенно новичкам. Девушка закрыла страницу и набрала телефонный номер. Через секунду ответил низкий голос:

– Глен Мейнард слушает.

– Добрый день, меня зовут Астрид Киснер. Мне бы хотелось с кем-то поговорить о… – О чем она хотела поговорить? Об убийстве? Лучше перейти к нему постепенно. – Меня интересуют птицы.

В трубке прошелестело:

– Отлично! Вы хотите записаться на курс наблюдения за птицами?

– Пока не знаю, может быть. Сначала хотела с вами пообщаться, если вы не очень заняты.

– Мы с Филли, моей женой, будем вечером в засидке[33] на острове Браунси. Вам удобно?

– Прекрасно. В какое время?

– Скажем, в пять?

– Договорились. До встречи.

* * *

Глен сказал, что, если повезет, ей понадобится минут сорок, чтобы добраться до Браунси. Нужно было сесть на два парома: большой цепной до Сандбэнкс и затем маленький до острова. Значит, она за день сплавает на трех разных судах – пожалуй, больше, чем за всю жизнь.

Из-за пересадки между паромами машину пришлось оставить на парковке на восточной стороне пролива и пройти оттуда пешком.

Она встала в короткую очередь. Семьи – дети в шортах, сжимающие в руках ведра и пластмассовые лопатки, и родители, сгибающиеся под тяжестью сумок с полотенцами. Велосипедисты в полной экипировке – логотипы Team Ineos[34] на костюмах, зеркальные очки, розовые шарфы-трубы. Туристы с палками для ходьбы. Бегуны с ранцами. Желающих просто расслабиться на природе видно не было.

Машины заезжали в центр судна, а пассажиры забирались по трапам на верхнюю палубу. Через несколько минут металлический пандус, лязгнув, поднялся, и паром выбрался на открытую воду. Она смотрела сверху, как волны бьют в борт. Кобб был прав, во время отлива течение тут было очень сильное.

Паром плыл пять минут, не снижая скорости. Мелкие лодки ждали, пока он пройдет, затем прятались за кормой. Или делали рывок, чтобы прошмыгнуть перед носом.

После прибытия пассажиры торопливо прошли по сходням и разбрелись кто куда. Многие отправились на пляж позади мола. Велосипедисты понеслись по дороге через сосновый лес, желая опередить автомобили. Небольшая группа направилась к паромчику желто-бананового цвета, который назывался «Служанка Пула». Астрид последовала туда же и встала в очередь. Вдоль нее шел билетер в ярко-оранжевом спасжилете, открывавшем красноватые загорелые руки с бледными татуировками. Астрид показала бейдж «Английского фонда».

– Подходит, – пробурчал мужчина.

– Ой, можно спросить? Засидки для наблюдения за птицами. Как туда пройти?

– Ага, идите по указателям к лагуне в восточной части острова. Не пропу́стите.

– Спасибо.

«Служанка Пула» направилась против течения обратно в залив. С сиденья Астрид возле перил было хорошо видно с десяток больших домов, стоящих вдоль короткого выступа береговой линии, – судя по всему, самое выгодное место. Это были особняки из стали и дымчатого стекла. Ухоженные лужайки спускались к частным причалам, у которых стояли высокотехнологичные яхты. От картинок такого рода агенты по недвижимости во сне слюни пускают.

Спустя десять минут кораблик пришвартовался у деревянного причала, шедшего от круто спускавшегося к воде пляжа из крупной округлой гальки. Слева высился замок из красного кирпича. Справа у самой воды выстроились в ряд коттеджи. Впереди, перекрывая путь, стоял информационный центр «Английского фонда». И снова бейдж сработал как пропуск на территорию, вскорости превратившуюся в тенистый лес.

Как и сказал билетер, лагуну оказалось найти легко. Подробные указатели и новая дощатая дорожка, вилявшая между деревьев. Астрид заплатила «добровольный взнос» в два фунта и на развилке свернула к птичьей засидке, спрятанной в глубине леса. Внутри было пусто. В сторону воды смотрел ряд маленьких открытых окон. На стене висел плакат со всеми видами птиц, которых можно было тут увидеть. Рядом доска для «недавно опознанных птиц» – все записанные мелом названия были девушке незнакомы.

Перевозчик.

Малый зуек.

Лебедь-кликун!

Восклицательный знак? Явно очень редкая.

Дальше в лагуне сотни белых птиц прогуливались по илу, высоко поднимая ноги. Стая серых пернатых побольше пронеслась над водой. В чем смысл наблюдать за ними? Назавтра улетят бог знает куда. А можно просто сказать, дескать, видел такую птицу. Кто проверит?

Со скрипом открылась дверь, и в нее пролезли двое. Схожего телосложения – высокие и худые. И одеты были похоже, в камуфляжные флисовые куртки и панамы от солнца. Мужчина держал сложенный штатив, к которому был прикручен фотоаппарат с объективом длиной не меньше фута. Он был накрыт такой же камуфляжной тканью, какая пошла на куртки. Стоит этой компании залезть в подходящие кусты, и их не будет видно.

– Астрид?

– Глен?

– Да-да.

Пара приблизилась, держа руки за спиной. Словно две цапли, выискивающие дорогу через илистый пролив.

– А это моя жена, Филли. – Глен показал рукой на женщину. Где-то за пятьдесят, но младше мужа как минимум лет на десять.

– Здравствуйте, Астрид, – поздоровалась она и через плечо всмотрелась в список замеченных птиц. – Ой, Глен, взгляни. Лебедь-кликун. Дорогой, ты в это веришь?

– Сильно сомневаюсь, – поднял он бровь. – Его можно увидеть только под конец осени. Думаю, кто-то подшутил. – Он снял тряпку с крючка возле доски и стер строчку. – Понимаете, Астрид, лебеди прилетают зимовать. А птицы, которых вы сейчас видите, живут здесь круглый год – в лагуне они могут переждать прилив.

– Буду знать, – сказала Астрид.

Филли подошла к окну, приставила к глазам бинокль и медленно обвела горизонт.

– Крачки, бекасы… хм-м, колпиц нет, – хмыкнула она.

Глен наклонил голову к Астрид.

– Так вы говорили, что интересуетесь наблюдениями за птицами?

– Ну, э-э-э… – Она пыталась вспомнить что-нибудь про птиц. Хоть что-то, чтобы поддержать разговор. Последние замеченные ею птицы были шайкой голубей, копающихся в урнах на Трафальгарской площади. Собственно, и все. – Честно признаться, я хотела вас спросить кое о чем еще. Это очень деликатный вопрос.

– Деликатный?

– Да. Может быть, вы были в Арне вчера утром? Я слышала, что кто-то из вашего клуба обнаружил тело мистера Уэйнрайта.

Филли опустила бинокль. Линзы оставили у нее следы вокруг глаз, и это усиливало ощущение необычности происходящего.

– Все верно, это были мы. Но не знаю, можно ли об этом рассказать, если только вы не близкий родственник?

– Ну, как сказать. Дело в том, что я была с ним тем вечером до того, как он умер.

– Вот оно что. – Филли понимающе улыбнулась. – Вам нужно хранить все в тайне?

– В тайне? – Она в точности понимала, что имеет в виду Филли. – Да, именно. Пусть это останется между нами.

– Не беспокойтесь – нам известна репутация Эрика у женщин. Так ведь, Глен?

– Да все про него знают.

– В самом деле? – заинтересовалась Астрид.

– Именно. Эрик был очень привлекательным мужчиной.

– Ты так думаешь, Филли? – спросил Глен.

– Конечно. Он был очень обаятельным. И знал о грибах больше всех в округе. – Она повернулась к Астрид и сказала: – Не волнуйтесь, мы никому не расскажем. Так ведь, Глен?

Глен с энтузиазмом кивнул.

– Спасибо вам за понимание, – слабо улыбнулась Астрид. Похоже, легенду надо поддержать – по-другому разузнать об Эрике не выйдет. – Так во сколько вы его нашли? – Она приложила руку ко лбу. Трагическая поза, лучше всего подходящая богине с шедевра эпохи Возрождения. – То есть нашли моего дорогого Эрика.

Филли торопливо обошла ее и прикрыла дверь засидки.

– Что же, – сказал Глен, – мы слыхали, что там в округе видели провансальских славок. Это милые маленькие птички. Очень мелодично поют. Филли отлично им подражает, если захотите услышать.

– Может, в другой раз.

– Разумеется, – продолжил он. – В общем, мы были на пляже около шести утра – с первыми лучами солнца. Мы шли по дорожке и увидели на песке что-то вроде кучи одежды.

– Но это была не одежда, – подхватила Филли. – Это оказался Эрик. Без всяких сомнений. Глаза уставлены в небо.

– Было ясно, что реанимировать его смысла нет. Он там уже порядочно пролежал.

– Ярдах в тридцати мы нашли его рюкзак и остатки кострища с прошлого вечера.

– То есть он шел по пляжу от костра? – уточнила Астрид.

– Очень нетвердо, скорее пошатывался, – ответил Глен. – Филли, как думаешь?

– Так и есть. Следы шли змейкой по песку.

– Понятно. Можно еще вопрос? Когда вы его нашли, заметили что-то необычное?

Они посмотрели друг на друга, словно решая, стоит ли выдавать все, что знают. Глен кивнул, и Филли набрала в грудь воздуха.

– Ну выглядело так, будто он плакал.

– Плакал?

– Да, – сказала Филли, – щеки мокрые от слез.

– Филли, а рубашка? – Глен подтолкнул ее.

– Ах да, рубашка… она была мокрой от пота.

* * *

Астрид вернулась в информационный центр и достала телефон. Нашла в бумажнике визитку сержанта Харпера и набрала номер. Нужно все ему рассказать. Может, это побудит его действовать.

– Астрид Киснер? – четко ответил он. Очевидно, нашел время занести ее в список контактов.

– Сержант Харпер, у меня есть информация об Эрике Уэйнрайте. Мужчина, скончавшийся в Арне в понедельник вечером.

В трубке раздался вздох.

– В самом деле?

– Да, сведения, которые доказывают, что он был отравлен.

– А как вы их получили?

– Я была с ним в тот вечер, когда он умер.

Послышался приглушенный разговор, будто сержант обратился к сослуживцу. Наверное, попросил ручку. Затем его тон стал более озабоченным:

– Где вы сейчас?

* * *

Когда паром подошел, Харпер ждал ее у спуска. Он не надел форму – только темные отглаженные брюки и белая рубашка с закатанными рукавами, обнажающими бледные руки. Какое облегчение – ужасно стыдно, когда в потоке пассажиров тебя останавливает полицейский.

Когда она дошла до конца сходней, он подвел ее к скамейке, обращенной в сторону пролива. Достал блокнот и перелистал до чистой страницы.

– Итак, вы сказали, что были с мистером Уэйнрайтом вечером понедельника незадолго до его смерти. Это правда?

– Да. Кто-то оставил на моей лодке записку с просьбой о встрече в Арне. – Она достала листочек из кармана брюк. Харпер выдернул его у нее из пальцев. – Разве вы не сложите ее в прозрачный пластиковый пакетик? Не отдадите на исследования?

Он пропустил вопросы мимо ушей.

– Вы отправились на это тайное свидание в Арне и встретили мистера Уэйнрайта?

– Правильно. Хотя он точно не был человеком, которого мне нужно было встретить. Он проводил свою обычную экскурсию по сбору грибов и решил, что я пришла на нее. Мы гуляли в лесу примерно с час и вышли на пляж. Там он предложил приготовить часть найденных грибов.

– И вы остались их есть?

– Нет, нет. Я и так заняла немало его времени. Я вернулась в Хэнбери и пошла выпить с подругой.

– Что за подруга?

– Кэт Бейсин.

– Бейсин? – Его лицо скривилось, словно он откусил от кислого яблока.

– Вы ее знаете?

– Нет, мы не встречались. Но я пару раз имел дело с ее братьями.

Мимо них прошел человек с удочкой в руке. В другой он нес ведро с чем-то, что пахло как высушенные на солнце сардины. Он осторожно спустился по валунам мола и начал закреплять между ними удочку.

– На чем мы остановились? – спросил Харпер. – Да, так когда вы расстались с мистером Уэйнрайтом?

– Примерно в двадцать минут восьмого. Когда я пришла в «Снасти рыболова», еще не было восьми.

Он записал услышанное в блокнот. Больше на странице почти ничего не было.

– Теперь давайте расскажу, как я поняла, что Эрика отравили.

– Пожалуйста.

– Так вот, на прогулке в лесу он рассказывал свои правила сбора грибов и как отличать ядовитые. Говорил, что никогда не берет грибы с белыми пластинками. Такие грибы могут содержать мускарин – это ядовитый токсин. Он был очень настойчив.

Сержант снова стал записывать, но что именно, она снова не могла разобрать.

– В общем, основной симптом отравления мускарином – выделение излишней жидкости. Слезы, пот… Вы видели на пляже его тело?

– Видел.

– И оно все было в поту, так?

Он закрыл блокнот.

– А откуда это знаете вы, миссис Киснер?

– Я только что разговаривала с орнитологами-любителями, которые его нашли.

Опять лицо как после яблока, еще более кислого.

– Понятно. В чем же ваша гипотеза? – Он откинулся на спинку скамейки. Его песочные волосы, заметила она, совпадали цветом с терракотовой плиткой в гостинице «Гавань» за его спиной.

– Вот в чем. Я подозреваю, что между смертью Девайна и Эрика есть связь. Обе случились во владениях «Английского фонда». Обе выглядят как несчастный случай. Вам нужно разобраться, у кого из имеющих отношение к Фонду мог быть мотив убить их обоих.

– Эм. Вэ. Эс.

– Что? Вы подозреваете участие вооруженных сил?

– Нет, эм-вэ-эс – это полицейский термин, – бесстрастно сказал он. – Мотив. Возможность. Способ. Три ключевых момента любого преступления.

МВС. Это хорошо – нужно обязательно использовать.

– Сержант Харпер, когда вы будете расследовать оба убийства?

– Так вы думаете, что это убийства?

– Да, Девайна столкнули вниз, и он погиб. А Эрик никогда бы не отравился ядовитыми грибами по ошибке. Потом, есть эта записка. – Она забрала у сержанта записку и спрятала в сумочку. – Кто-то хотел сообщить мне, что происходит, но почему-то не появился.

– В самом деле? – Харпер выдал резкий смешок, больше похожий на свист. – Знаете, миссис Киснер, в чем моя гипотеза?

Она покачала головой.

– Вы – скучающая статусная жена, приехавшая из Лондона организовать себе из лодки дом выходного дня. Вам нечем больше заняться, кроме как выдумать таинственное преступление, чтобы заполнить время между покупками всякой мореходной всячины.

Астрид нахмурилась.

– Статусная жена?

– Я навел справки. Вы замужем за начальником большой лондонской галереи.

– Я усердно трудилась, чтобы там получить работу!

Он поднялся, руки в карманах. Из-за солнца она не могла разобрать выражения на его лице. Но слышала презрение в его голосе.

– Как скажете, миссис Киснер.

– Прекрасно, но вам нужно это расследовать, что бы вы обо мне ни думали.

– Не нужно. Перед нами два нелепых случая. Кто-то высовывается за перила в леднике. Гид по ошибке съедает ядовитый гриб. Вот и все – между ними нет никакой связи. Разве только, – он упер палец в подбородок, будто ему пришла внезапная мысль, – вы были и там, и там, так ведь?

– Я была знакома только со второй жертвой, и то меня туда заманили запиской!

– Все это вздор. Давайте просто остановимся на двух несчастных случаях. И будем надеяться, что вы не отметитесь в других… ради вашей же пользы. – Он повернулся и зашагал к парковке.

Она сжала кулаки. Бр-р-р! Все прошло не по плану.

* * *

Большой паром медленно приближался к гавани. Две громадных цепи, проходивших под ним, вибрировали и грохотали на бетоне. Приближаясь к спуску, паром еще замедлился, и по бетону заскрежетала металлическая плита. Затем она полностью остановилась. Мужчина в запачканном поло помахал водителям в центральном отсеке, и они стали заводить свои машины. Волна ударила о валуны мола. Рыбак взял ведро и снасти и пошел искать местечко получше.

Надо идти, чтобы успеть на второй паром и вернуться к машине. Следующий будет через полчаса. Но ей было нужно все обдумать. Статусная жена? Да как он посмел. Кэт была права – он некомпетентен. Мистер Голый Зад, сидящий на своем леднике.

Астрид потребовалось не меньше десяти минут, чтобы успокоиться насчет Харпера и направить мысли в другое русло. Тот, кто заманил ее в Арне, должен был знать, что она расследует смерть Девайна. Она думала, что действует крайне осторожно, но кто-то явно заметил. Кто же это был?

Глава 17

Четверг, день девятый

Астрид проснулась без пятнадцати девять утра. В Лондоне, встав так поздно, она бы непременно почувствовала себя виноватой. Здесь же это было очаровательно и по-декадентски. Лежа в кровати, она потянулась; остатки сна улетучились, прежде чем она смогла собрать их воедино. Она оделась, сделала себе кофе в любимой жестяной кружке и поднялась на палубу. Устье реки затянуло туманом. Первый облачный день с ее приезда. Но все-таки прекрасный. Прохладный, пасмурный. Ее окутывал влажный воздух. Хороший день, чтобы поработать с портретом леди Шерборн.

До обеда она тщательно вычистила лицо, волосы и платье на портрете. Фон она оставила нетронутым, чтобы казалось, что заново отреставрированная фигура неподвластна времени. Леди Шерборн это точно понравится. Во второй половине дня дорисовала к браслету с десяток бриллиантов квадратной огранки. Использовала акварель, поэтому их легко можно будет убрать, если леди их не одобрит. Когда все было закончено, Астрид приставила картину к стене и полюбовалась своей работой. Не то чтобы сложная, но сделана хорошо. Девушка выглянула в сад. Если б только Харпер был так же прилежен в расследовании. Ледник как следует так и не осмотрели. Слава богу, что хотя бы она хочет добраться до самой сути Дела.

* * *

На следующий день она встала еще позже. Девять часов давно прошло, когда звонок Эмили прервал ее сон. Доставили реставрационные заказы, и не могла бы Астрид «заскочить в офис Крессиды» и забрать их. Хорошие новости. Теперь есть все, что нужно, чтобы работать над Констеблом.

На пути в офис Крессиды девушка поняла, что еще не заходила на другую половину Шерборн-холла. Час был относительно ранний, и посетители пока не заполонили дом. Прекрасное время, чтобы там пробежаться.

Из фойе она пошла налево по коридору и свернула в первую попавшуюся дверь. В середине комнаты стояли две пожилые пары, снаряженные для простой туристической прогулки, и громко смеялись. Перед ними была Маргарет. Она размахивала руками и говорила взахлеб. Астрид обнаружила вдоль стены обитую кожей скамейку, села и стала наблюдать.

– Понимаете, Маргарет, – сказал мужчина с седой козлиной бородкой, посмотрев на бейдж волонтера, – это столовая, но здесь нет большого стола.

– Что, попались на удочку? Это все чепуха из «Аббатства Даунтон». Длинный стол с этим, как там его, во главе.

– Хью Бонневилль, – подсказала одна из женщин.

– Он самый. Нет, здесь все было значительно раньше. Это георгианская эпоха – с тысяча семьсот четырнадцатого по тысячу восемьсот тридцать седьмой. Аристократы-георгианцы – бесстыжие негодники, – фыркнула Маргарет. – Они пили, заводили романы и были страстными игроками. Поэтому под ужин они приказывали слугам расставить карточные столы с учетом числа гостей. Ели по-быстрому и сразу убирали посуду, чтобы начать играть. В карточные игры типа фараона или в кости. Они были так одержимы игрой, что не ходили в туалет. Видите эти ширмы? – Она показала на пару черных инкрустированных перегородок в углу. – Они заходили за них и делали свои дела в горшок. Официанты потом выливали содержимое в туалет.

Четверо посетителей снова засмеялись. Маргарет заметила Астрид у стены.

– Пожалуй, я немного передохну. Хорошего вам дня в Шерборн-холле.

Гости поблагодарили ее и пошли к выходу. Маргарет, улыбаясь, смотрела им вслед. Такой Астрид еще ее не видела.

– Доброе утро. – Волонтер присела рядом на скамейку.

– Маргарет, вы были великолепны!

– Да ладно, просто я здесь уже давно, – стушевалась та. – Чем могу помочь, Астрид?

– Знаете, собиралась зайти к Крессиде и решила сначала походить по этой части дома.

– Ой, вы не могли бы спросить ее, что там с проведением частных экскурсий?

– Конечно.

– Не то чтобы у меня есть шанс.

– Почему же?

Маргарет потупилась.

– Да они отдадут их кому-нибудь молодому и энергичному вроде Дениз. – Она причмокнула. – Я слишком стара – и к тому же меня не замечают.

– Это неправда. – Астрид подождала, пока Маргарет не поднимет голову. – Я же только что видела вас в деле. Да эти посетители у вас с ладони ели.

– Да, гости меня ценят… Ну а Фонд? Мне он очень нравится, это величайший мировой институт. Но они позабыли о рядовых волонтерах вроде меня. Иногда хочется, чтобы случилось что-нибудь способное сбить с них спесь.

– В каком роде?

– Просто мысли вслух. Забудьте, что я это говорила.

– Конечно.

– В любом случае, – Маргарет смотрела, как в комнату заходит следующая группка посетителей, – мне пора вернуться к работе.

Она стала подниматься. Астрид взяла ее под руку и помогла встать.

* * *

Крессида наклонилась над стоящей под окном большой чугунной батареей.

– Вечно не могу выставить нужную температуру, – сказала она, плотнее запахивая верблюжье пальто. – Рамы здесь закрашены, так что или замерзаешь, или поджариваешься. – Она покрутила сбоку регулятор и похлопала по батарее. – О, прекрасно, она работает.

Астрид осмотрелась. В углу были аккуратно сложены картонные коробки.

– Это реставрационные принадлежности, что я заказывала? Эмили сказала, что их уже привезли.

– Думаю, да. Я попрошу ее вам помочь. – Она набрала сообщение и устроилась за столом. – Астрид, как дела с коллекцией?

– Отлично, спасибо. Я случайно встретила леди Шерборн, и она очень хочет, чтобы на выставке был ее портрет. Мне пришлось сказать, что мы, наверное, можем это устроить.

– Отчего бы и нет. Занесу в список. – Крессида переставила пару предметов на столе. Сегодня она казалась рассеянной: бессмысленно ровняла лежащие на столе бумаги, складывала ручки в подставку.

– И хорошие новости насчет Констебла, – добавила Астрид. – Картина в отличном состоянии, нужно только немного почистить поверхность.

– А? Ах да, суперклассно, – сказала Крессида, срывая с доски ярко-розовый стикер.

– И история о медовом месяце Констебла тоже отличная. Для выставки я что-нибудь напишу – про любовь, вдохновлявшую одного из величайших художников-романтиков Англии.

Крессида подняла голову от стикера.

– Изумительная идея. Если получится как можно скорее прислать пару абзацев, я перешлю их дизайнерам, и их добавят в промоматериалы.

– Конечно. Да, и Маргарет спрашивала насчет работы по частным экскурсиям. Есть новости?

– Маргарет?

– Она волонтер.

– Понятно. Нет, эти экскурсии передали компании «Легаси Экспириенс». Если она попросит о собеседовании, с ней свяжутся.

Открылась дверь, и появилась Эмили с чашкой кофе в одной руке и блюдцем с печеньем в другой. Она торопливо подошла и поставила все на стол.

– Я достала ваши любимые печенья амаретти[35].

– Эмили, ты такая душка. – Крессида повернулась к Астрид. – Она самая потрясающая помощница.

Референт расплылась в улыбке.

– Астрид, вам принести кофе?

– Спасибо, не стоит. Мне уже пора.

Крессида сделала глоток кофе и закрыла глаза от наслаждения.

– Ровно то, что мне было нужно. Спасибо, Эмили. – Она поставила чашку. – Будь умницей, помоги Астрид с коробками.

– Конечно, – сказала Эмили. – Для этого я здесь.

* * *

Девушки шли по коридору, каждая держала по коробке. Эмили еще сияла от услышанной похвалы.

– Она потрясающая, да?

– Да, она замечательная.

На Эмили был чем-то знакомый синий костюм, хвост держала бархатная резинка в тон. Сами волосы каштановые, роскошные и блестящие, как на упаковке дорогой краски. Астрид поняла, что ни разу не поинтересовалась у Эмили о ней самой. И не сомневалась, что Крессиде это тоже не пришло в голову.

– Эмили, вы учились в лондонском универе?

– Да, три года, гостиничный менеджмент.

– Вам понравилось?

– Честно признаться, не очень.

– Ой, правда?

Возле поворота они замедлили шаг и аккуратно пронесли коробки мимо стола с большой вазой.

– Я родилась и выросла в Дорсете. Жила на ферме и в городе очень скучала по деревенской жизни. Так что после выпуска сразу вернулась и начала искать работу.

– Наверное, вы были рады устроиться в Фонд.

– Да, это сбывшаяся мечта, – улыбнулась Эмили, на щеках выступил розоватый румянец. – Сейчас у меня идет стажировка, но я очень хотела бы перейти в штат.

В мастерской она осталась у двери, пока Астрид не попросила поставить коробку на стол.

– Еще раз большое спасибо за помощь.

Эмили внимательно смотрела на завернутую в ткань картину Констебла.

– Ничего, что я спрашиваю… Это Констебл? Слышала, Крессида о нем говорила.

– Да, это он. – Астрид развернула ткань и поставила картину в центр стола. – Пример небольшого пейзажа, скорее всего написан с натуры. Кстати, – Астрид шагнула в сторону, когда референт подошла, – вы же здесь родились, может, знаете, где это?

Эмили всмотрелась в картину.

– Да, примерно в пяти милях к западу отсюда по побережью. Это залив перед самым Уэймутом.

– Можете сказать точно, где художник должен был находиться, чтобы написать этот вид?

Снова Эмили всмотрелась в картину, затем покачала головой.

– Странно. Чтобы нарисовать именно так, ему надо было выйти в море.

– В самом деле?

Она показала на скалистый выступ.

– Да, я знаю этот пляж. Он должен был оказаться ярдах в ста от берега.

– Вы уверены?

– Абсолютно. – Она посмотрела на часы и вернулась в режим безупречного помощника. – Мне пора. У Крессиды длинный список дел для меня.

– Конечно, Эмили. Спасибо за ценную информацию.

* * *

Когда она ушла, Астрид открыла коробки, нашла галогеновую лампу и закрепила на штативе. Надела новую налобную лупу и подошла к Констеблу. Художник был в числе ее любимых – тот, кто задался целью запечатлеть английскую погоду в ее серых, угрюмых тонах. Жизнь, прошедшая в мучительных раздумьях об игре теней на дубовых листьях и о лугах с высокой травой. Он хотел перенести вас к себе. Чтобы вы почувствовали дуновение ветра. Увидели проблеск света в ветвях. Художники того времени часто рисовали небо сплошной краской. Их облака были статичными пухлыми подушками. Но не у Констебла – его облака двигались. Воздух, плывущий сквозь воздух. Невесомый, подгоняемый приближающимся штормом.

Она наклонилась и стала рассматривать мазки. Картины Констебла были живыми. Как и люди на них, и животные. Лошади стряхивали росу со спины. Мельничные колеса, поскрипывая, крутились в прозрачных ручьях. Астрид легко коснулась утеса на мысу и провела пальцем по рельефу краски. Затем отдернула руку, как будто трогать было слишком холодно. Картина не казалась живой. Мазки размеренные и осторожные. Никаких беззаботных завитушек. Возможно, в тот день художник писал без вдохновения? Или его молодая жена, машущая с дорожки, отвлекала его. Девушка рассматривала полотно, и ширилось ощущение какой-то неправильности. Нет, картина была хороша. Просто недостаточно хороша для мастера в самом расцвете таланта. А потом Астрид заметила кое-что еще. Нечто более тревожное. Высыхая, лак всегда образует рисунок. Паутину из случайных трещин, известных как кракелюры. За десятилетия лак погружается в краску под ним. Получается отпечаток, который сложно скопировать. За двести лет трещины должны стать более замысловатыми. Более случайными, чем здесь. Эти слишком правильные – признак того, что картину искусственно состарили, применив какой-то процесс быстрой сушки.

Достав слабый растворитель, девушка нанесла его на тампон и обработала один участок картины, медленно двигая тампон по кругу. Вата изменила цвет на светло-серый. Стало лучше видно, как ведет себя лак. Он не просочился в трещины краски. Значит, его нанесли недавно. Объяснение могло быть только одно – картина была поддельной.

Астрид подошла к окну. Капли дождя стекали точно по оконным ромбам. В каком-то смысле и новое открытие было волнующим – сопоставимо с тем, как когда она нашла картину и решила, что это подлинник. Она обнаружила подделку первый раз в жизни – сомнений, что это подделка, почти не оставалось. Леди Шерборн будет довольна. Теперь-то уж она станет гвоздем выставки. Но как же Фонд? Если они действительно заплатили те деньги, о которых шли сплетни, то их ждет ужасный конфуз.

Она разложила лист бумаги и перевернула картину. Длинноносыми плоскогубцами вытащила черные гвоздики, и рама отделилась от доски. Перевернув картину, можно было изучить ее край, ранее скрытый рамой. Цвета оказались такими же, как и по всему полотну. Так не могло быть – скрытая от солнца в течение двух веков, краска должна выглядеть ярче и свежее. Теперь сомнений не осталось. Но лучше на всякий случай взять пробы.

Острие скальпеля нацелилось в самый угол доски и содрало лоскуток лака с поверхности. Воспользовавшись щипчиками, девушка опустила его в маленький прозрачный пластиковый пузырек для образцов. Если в Лондоне проведут анализ – наверняка Мураки сможет помочь, – она получит нужное ей неопровержимое доказательство.

Астрид подошла к окну. Дождь кончился. Гряду облаков, плотных, словно дым от костра, прогнала кобальтовая синь. Облака Джона Констебла. Он бы смог задержать это мгновение навечно. Настоящий Констебл бы смог.

Глава 18

Астрид боялась, что ее новости вызовут у Крессиды нервный срыв. Только этого ей и не хватало после таинственной смерти на территории Фонда. Но, выслушав, что Констебл оказался подделкой, Крессида не особо удивилась.

– Астрид, вы полностью уверены?

– Практически. Я пошлю образец в Национальную галерею, и химический анализ станет неопровержимым доказательством.

– Прекрасная идея.

Эмили стояла позади них и орудовала отверткой в проеме рядом с закрашенной рамой окна. Отвертка все время выскальзывала у нее из рук и с грохотом падала на батарею. Крессида повернулась.

– Эмили, милая, давай потом.

– Конечно.

– Может, пока разберешь почту?

Референт положила отвертку на подоконник и взяла стопку писем со стола Крессиды. Затем села на стул в углу.

– Так на чем мы остановились? – бодро уточнила Крессида.

– Я хотела спросить, – сказала Астрид, – вы знаете, кто устанавливал авторство картины, когда Фонд ее покупал?

– Да, мы попросили независимых экспертов оценить коллекцию. – Крессида приложила руку ко рту. – Неужто оценщики так сильно ошиблись?

– Похоже на то.

– Ух, – присвистнула она. – Дорогая ошибка. Надеюсь, из-за нее никто не попадет в переплет. Хотя, в конце концов, это проблемы центрального офиса, правильно? Мое дело только передать. Так, Астрид?

С тех пор как узнала новости, Крессида впервые обеспокоилась.

– Думаю, вам ничего не грозит.

– Фух, – вздохнула она. – Вы не подумайте, в центральном офисе все классные. Гарриет, Джаспер… Но если ошибаешься, отвечаешь сам.

– Наверное. Так насчет оценщиков – вы не знаете, кто это был?

– Без понятия. Я же сказала, коллекция ко мне никакого отношения не имела.

Она встала и обошла вокруг стола. Пару секунд спустя Эмили уже спешила открыть дверь.

– Ладно, я пойду, – сказала Астрид.

– Превосходно, – кивнула Крессида. – Спасибо за информацию о картине. Только держите все в тайне, пока нет стопроцентных доказательств.

– Так и сделаю. Мне дальше реставрировать коллекцию?

– Да, конечно. Нам нужно организовать выставку в любом случае.

* * *

Астрид вернулась в свою мастерскую и собрала вещи, не забыв образец лака и рабочий чемоданчик. Невозможно было сосредоточиться на других картинах. Все мысли только о Констебле. Кто же и когда его подделал?

На второй вопрос ответить легче – не так давно, если учесть, насколько равномерной была яркость краски. Состарили картину, высушив лак, очень быстро. Скорее всего, феном. А копоть добавили, подержав несколько часов над дымом. Следующий вопрос, нуждавшийся во всестороннем исследовании, – подделку продали семье Шерборн или в роли олухов выступил «Английский фонд»?

Из угла комнаты на девушку смотрел портрет леди Шерборн. Астрид подошла и подняла его. В свои восемнадцать леди была потрясающе красива. Утонченная. Загадочная. По ее позе становилось ясно, что она это прекрасно понимала, как и то, какую власть в высшем свете даст ей красота. Как говорила мама, «выживают, Астрид, только красавицы». Каков же выход из положения, когда власть эта уходит? Надо бы выяснить.

* * *

Место обитания леди Шерборн оказалось найти несложно. Во владениях Фонда везде встречались ясные и четкие указатели, радостно сообщавшие, как пройти к разным интересным местам – сад трав, храм Пана, фонтан «Ракушка», – а попутно предлагавшие множество способов облегчить кошельки гостей. Каждую сотню ярдов попадались грифельные доски с искушающими надписями: «Восхитительное органическое мороженое из Дорсета», «Девонширский чай: подаем весь день в кафе „Апельсиновый сад“».

Но ближе к западному крылу появлялись указатели, больше подходящие для разметки минных полей. «Опасно – не заходить! Частное владение». Эффект должен был усилить силуэт служебной собаки на желтом фоне.

Не отступив, Астрид открыла тяжелую деревянную дверь в красно-кирпичной стене. Под мышкой девушка несла портрет леди Шерборн. За дверью оказался мощеный двор, который накрывала тень от высоких конюшен, покрытых поросшей мхом черепицей. Ржавый флюгер в виде гончей крутился на ветру. В конюшне примостился уже знакомый Астрид старый «Лендровер Дефендер».

Девушка прошла через двор к темно-зеленой двери. С обеих сторон к ней поднимались короткие каменные лестницы. Никаких перил. Видимо, здесь гостю полагалось спешиваться, чтобы потом слуги отвели лошадь в конюшню. Только вот не теперь. Лучшие времена этого места давно прошли. Краска с двери отставала хлопьями размером с лист падуба. Плющ толщиной с руку у основания захватил почти всю боковую стену. Он годами взбирался вверх, загораживая окна, запуская ногти в водосток.

Дом стоял тут уже пять веков. Теперь природа заявляла на него права. Сколько бы Фонд ни заплатил за картины и поместье, на ремонт принадлежащей леди Шерборн части дома оставалось совсем мало. Маргарет права – леди Шерборн была на мели.

* * *

Астрид поднялась по ступенькам и обнаружила полускрытый в плюще латунный дверной звонок. Она нажала на кнопку – послышалось металлическое дребезжание, и из плюща вылетела стайка воробьев. Через минуту дверь медленно отворилась, и оттуда выглянула леди Шерборн.

– Я ж вашим говорила, просто оставьте посылку на лестнице.

Девушка шагнула вперед.

– Это я, Астрид – реставратор.

Леди Шерборн открыла дверь чуть пошире.

– Ах да. Думала, это из «Амазона». Вечно они хотят, чтобы я расписалась в их электронной штуковине.

Астрид подняла картину.

– Я закончила работать над вашим портретом и подумала, что вы захотите взглянуть.

– Быстро же вы, – сказала леди Шерборн.

– Это была несложная очистка и подрисовка.

Леди Шерборн скрестила руки на груди.

– Несложная, значит.

– Конечно. Такая прекрасная картина, что исправлять было почти что нечего.

– Хм. – Губы чуть искривились в призрачной улыбке. – Тогда вам лучше зайти.

Астрид торжественно провели по темному коридору, делавшему резкий поворот направо, в гостиную с высоким потолком. Если «Снасти рыболова» считать алтарем искусству рыбной ловли, то здесь находился музей охоты. В нем было все, за чем имело смысл гнаться по лесам и полям, а затем пристрелить. На обшитых панелями стенах – разнообразные головы: олень, антилопа, что-то вроде буйвола… Рога, поодиночке и парами, всевозможных размеров и форм.

Над камином висела большая картина маслом, изображающая охоту на лис. Ничего особенного – обычные всадники с красными лицами и в красных пальто несутся в погоне по полю. Других картин на стенах не было – их явно сняли. Тут и там на панелях темнели прямоугольные следы. Остальную комнату заполняли антикварные предметы: напольные часы, китайские горки, буфет красного дерева, уставленный безделушками и фотографиями в тяжелых серебряных рамках. В вазе Lalique поникли увядшие цветы. Хлама было не меньше, чем в антикварном магазине Девайна. Только здесь антиквариат настоящий, который стоил больших денег, точнее, мог бы стоить в хорошем состоянии. Все было истерто и покрыто пылью.

Леди Шерборн обошла выщербленный дубовый стол, стоящий возле камина. На ковре перед огнем лежала толстая собака. Женщина переступила через нее.

– Бога ради, Бизер, ленивая ты дворняга. – Леди повернулась к Астрид. – В свое время был изумительным псом.

Девушка прислонила портрет к столу и подошла к собаке.

– Привет, парень. – Пес чуть приподнял морду, открыл затуманенный глаз, затем снова закрыл. – Какой он породы?

– Бигль. Сколько у нас было верховых прогулок, да, Бизер? – Уголок собачьей морды изогнулся в улыбке – если допустить, что собаки улыбаются. – Вы охотитесь?

– Нет. – Астрид оглядела висящие в комнате головы и рога. – Не думаю, что я могу убить что-то живое.

Леди Шерборн фыркнула.

– Лично мне кажется, что современное поколение очень мягкотелое. Дети торчат за этими экранами. Меня забрызгало кровью на первой охоте в пять лет. Первого оленя на двадцать два очка[36] подстрелила в девять. Все, что вы здесь видите, – мои личные трофеи. Я все еще охочусь, а я… – она осеклась, поняв, что чуть не выдала свой возраст, – уже немолода.

Астрид рассматривала сцену охоты на картине. Проблеск рыжего на изгороди и сужающееся кольцо из своры гончих.

– Мне не кажется это честным. Шансы неравны. Одна лиса и все эти люди.

– У-у-у. – Леди Шерборн скрестила руки и присела на краешек стола. – Вы прямо как эта ужасная Крессида.

– Крессида?

– Маркетинговая женщина. Взяла и сняла охотничьи трофеи по всему дому. Сказала, что в наше время они «не имеют никакого значения». Поэтому я их сюда и забрала.

– Понятно.

– По мне, так она просто кассир – и только. – Леди Шерборн разрядила в Крессиду еще не все стволы. – Рассиживается тут, словно хозяйка. Ни малейшего понятия ни об истории дома, ни о трудах, что вложила наша семья, дабы поставить огромное хозяйство на должный уровень. «Английский фонд» – те вообще настоящие грабители. – Она подошла к корзине для дров, достала полено и бросила на тлеющие уголья. – Вот я и застряла здесь. – Леди Шерборн стала расчищать стол, сметая в сторону бумаги и отодвигая чернильницы и промокашки. – Так, теперь давайте посмотрим мой портрет.

– Конечно. – Астрид сняла ткань с картины и положила ее на стол.

Леди Шерборн наклонилась над холстом. Она ничего не говорила. Затем медленно протянула руку и погладила нарисованный локон.

– Божественно, – прошептала она. Затем коснулась уже своей головы и накрутила прядь над ухом. – Мой дебютный бал. Помню каждую секунду, каждый танец. Цветы в зале. Все говорили, какая я красивая.

– Я так рада, что картина возвращает вам счастливые воспоминания.

– Да, очень счастливые. – Ее плохое настроение смягчилось печалью. От этой части прошлого веяло нежностью. – Куда уходит время, Астрид?

Девушка пожала плечами.

– Кто знает, – сказала она, хоть ответа и не требовалось. – А как вам драгоценности? На браслете стало больше камней, и я добавила жемчужные сережки-капли.

Леди Шерборн вытерла уголки глаз.

– Да-да, отлично. Так гораздо внушительнее, вам не кажется?

– Рада, что вам нравится. Я недавно реставрировала автопортрет, но там герой картины… эм-м, уже не с нами.

Леди Шерборн подняла бровь.

– Неужели? – Вернулись неприветливые манеры. – Теперь о главном, вы убедили Крессиду включить мой портрет в выставку?

– Да, я обо всем договорилась.

– Прекрасно. – Она взяла картину и поставила ее в кресло. – До того времени я его оставлю. Побудем вместе. Если мы закончили, мне нужно погулять с Бизером, пока он до вечера не поселился у камина.

– Собственно, я еще хотела спросить о Констебле.

Леди Шерборн взяла тяжелую трость из стоявшего у камина медного ведерка.

– Я рассказала все, что знаю.

Астрид подошла к ней.

– Если б вы только могли подсказать, когда ее купили? Остались документы?

– Нет, никаких документов нет.

– Тогда, возможно, это копия?

– Копия? – заворчала леди Шерборн. – Конечно, это оригинал. Наша семья покупала только в лучших галереях по всему миру.

– Извините.

– Ах вот он где. – Из ящика стола она вытащила поводок.

– Что вы еще знаете о картине?

– Нам пора.

Астрид преградила ей путь.

– Только пара деталей. Тогда я смогу дальше работать над выставкой, и в главном здании будет полно гостей, все будут восхищаться вашим портретом… ваша светлость.

Астрид подумала, не хватила ли она со светлостью через край. Но леди Шерборн приняла все за чистую монету.

– В нашей семье картина уже давно. Ее выбрал дедушка, он был известный коллекционер. Вроде бы она есть где-то на фотографии.

Она подошла к каминной полке и осмотрела стоящие там позолоченные рамки. Их было столько, что они перекрывали друг друга. Аккуратно высвободила одну.

– Вот она. – Леди Шерборн поставила фотографию на стол. – Это мой дедушка. Здесь ему лет пятьдесят.

Астрид изучала черно-белый снимок. На нее смотрел мужчина с надутой грудью и чрезвычайно сердитым лицом. На стене за его спиной висели картины, среди которых был и Констебл. Даже на черно-белой фотографии можно было различить скалы над морем.

– Боюсь, это все, что есть, – сказала леди Шерборн.

– Вполне достаточно. Спасибо вам.

– Браво. Теперь проводите себя к выходу.

– Конечно. – Астрид направилась к двери. Позади клацнул пристегиваемый поводок, послышалось «Идем, песик», затем негромкий протестующий лай – Бизер неохотно поднимался с нагретого коврика.

* * *

Астрид взглянула на телефон проверить, какой сегодня день недели. Пятница. Такое случилось впервые. В Лондоне она ни разу не теряла счет дням. Неделя была полностью распланирована: встречи, обеды, тренировки в зале. Тренажеры – вот о них она не жалела. Если вдуматься, зачем только тратить на них столько времени, загоняя себя до безумия, да еще и за деньги? Когда можно было, как сейчас, прокатиться на велосипеде или просто прогуляться вдоль реки? Саймон приглядывал и за ее тренировками.

– Помнишь, как ты хорошо выглядела на свадебных фото? – говорил он. – Ты же хочешь такой и остаться, а?

Никаких больше тренажеров. Только прогулки и велосипед. Кроме того, по словам Кэт, на спортзал здесь похож разве что класс зумбы – в церкви по вторникам. И, типа, лучше туда не ходить – викарий уж слишком всех мучил.

Перед тем как вернуться на лодку, Астрид решила заглянуть в комнату волонтеров. По пути она размышляла о фотографии с картиной. Почти наверняка леди Шерборн права – вряд ли ее семья купила бы подделку. Значит, с оригинала написали точную копию. Но когда именно?

В волонтерской никого не оказалось. Банка с печеньем нетронута, электрический чайник выключен. И это без десяти два. Удивительно.

Из лежащей на буфете рации послышался тихий звук переговоров. Девушка взяла ее и нажала кнопку сборки.

– Алло, это Астрид, я в волонтерской. Есть кто на связи?

Было слышно, как Дениз где-то завершает разговор. Щелчок.

– Это Дениз, мы все на лужайке перед домом. Приходите к нам. Прием.

* * *

«Невозможно, чтобы сады могли стать еще прекраснее, чем сейчас», – подумала Астрид, выйдя из особняка. Побеги, листва, толстые бутоны заполонили клумбы. Всевозможные оттенки в неистовой гонке роста. Розовато-лиловые и оранжевые розы цеплялись за шпалеры. Куст из белых цветов с желтыми сердцевинами раскинулся на кирпичной кладке. Впереди на посыпанной гравием дорожке остановилась пожилая пара: они изучили таблички перед цветами, а затем украдкой отщипнули и спрятали в сумку один побег.

На главной лужайке обнаружилось нечто похожее на старомодный скаутский лагерь. Шесть сливочного цвета палаток – по три с каждой стороны. Они были сделаны как вигвамы: широкий круг в основании, на макушке короной деревянные шесты. Из откидного входа ближайшей палатки вышла Дениз и заторопилась к Астрид. На волонтере был привычный наряд кухарки, в руке планшет для бумаг.

– Ну как вам?

– Замечательно. Завтра военная реконструкция?

– Верно. – Она обвела рукой пространство. – Перед собой вы видите ту же сцену, что встречала сторонников Кромвеля на их долгом марше к Лондону. Следуйте за мной. – Она пошла вдоль палаток. – Я займу вот эту и буду показывать, как выпекали хлеб. Крессида в конце концов сдалась и разрешила мне использовать настоящие продукты, потому что палатка считается наружным пространством.

– Прекрасные новости!

– Так и есть. Я покажу вам, как именно люди пекли хлеб, – ее голос стал как бы нереальным, – в те стародавние времена.

В следующей палатке Дениз подняла откидной полог и закрепила его застежкой. Внутри, рядом с квадратной деревянной рамой, на которой был натянут кусок ткани, сидела Маргарет. На полу валялись мотки шерсти и стеклянные банки с голубым и пурпурным красителем.

– Давай же, сволочь, – ворчала она, пытаясь вставить в ткань веретено.

– О, Ма-ар-гар-рет, – сказала Дениз, – а что за красоту ты нонче будешь ткать?

Маргарет сердито посмотрела на нее поверх рамы.

– Дениз, угомонись.

Та отстегнула полог и дала ему упасть.

– Пойдем дальше, Астрид. Маргарет тут несколько занята.

Следующая палатка была больше остальных. Ее поставили у края лужайки, которая отсюда резко спускалась вниз, футов на восемь, к открытому полю. Стоящий внутри длинный стол заполняло оружие: арбалеты, мечи, пики. На торец стола опирался Гарольд. Он обернулся поздороваться.

– Астрид, Дениз! Добро пожаловать в оружейную палатку. Ну как вам?

Астрид осмотрелась. В глубине вешалка с одеждой – все, что может надеть солдат в бою. Задняя стена занята полковыми флагами.

– Впечатляет.

Дениз осторожно взяла палку с присоединенной к ней короткой цепочкой. На конце был утыканный шипами шар.

– Гарольд, этой штукой можно и убить.

– Не волнуйся, это все копии. И конечно же я буду за всем присматривать на случай детишек с шаловливыми ручками.

Дениз провела пальцем по лезвию меча.

– Все в порядке, достаточно тупое. Придется вписать это в оценку рисков для Крессиды.

– Будь добра, Дениз. – Гарольд повернулся к Астрид. – Надеюсь, вы сможете завтра прийти.

– Собиралась.

– Отлично. Я договорился с несколькими парнями из общества реконструкторов в Пуле. Они будут демонстрировать рукопашный бой каждый час, начиная с десяти утра.

– Не беспокойтесь, я приду.

– Прекрасно. Да… сейчас покажу еще кое-что. – Гарольд отошел к вешалке и вернулся с тяжелой рубашкой с короткими рукавами. Он расчистил место на столе и разложил ее. – А вот в чем я специалист – это кольчуга.

Астрид провела по рубашке рукой. Ее составляли тысячи маленьких металлических колец.

– Какая искусная работа, отлично сделано!

– Спасибо, Астрид, – просиял Гарольд. – Все звенья я выковал из проволоки толщиной в шесть сотых дюйма. И все заклепки.

– Ого, сколько же это заняло?

– Примерно девять месяцев. – Он поднял кольчугу. – Под эту тунику надевают стеганый дублет. Вместе они остановят любую стрелу из применявшихся в семнадцатом веке.

– Вы, оба, – Дениз стояла в проеме, – только посмотрите на это.

Они выстроились перед палаткой. На лужайку сдавал задом белый фургон. Сбоку крупными стилизованными под воздушные шарики буквами было выведено «Борнмутские надувные товары». Из кабины выпрыгнул голый по пояс лысый мужчина. Дениз шумно выдохнула.

– Невероятно.

– Невероятно, – эхом откликнулся Гарольд.

– Простите, а что это мы видим? – уточнила Астрид.

– Это надувной замок, Астрид.

– Ах да.

Мужчина улыбнулся и помахал им. Дениз и Гарольд демонстративно скрестили руки на груди. К ним торопилась Маргарет – Астрид раньше не видела, чтобы она так быстро двигалась. Маргарет встала рядом и сердито посмотрела на фургон.

– Возмутительно, – прошипела она.

– Знаю, – пробормотала Дениз. – Как называется эта штука, Крессида вечно говорит, что она нужна?

– Наследие, – подсказал Гарольд.

– Точно, – хмыкнула Дениз. – И она заказала надувной замок! После всех наших усилий создать исторически точную обстановку.

– Знаете, как я сделала голубую краску для шерсти? – спросила Маргарет.

Все покачали головой.

– Смешала индиго со своей мочой. И, думаете, я три недели писала в ведро ради того, чтобы Фонд заработал пару фунтов на надувном замке?

– Ох, Маргарет. – Дениз прикрыла рот рукавом. – Стоит вписать это в формы безопасности и охраны здоровья.

Маргарет сжала трость.

– Сейчас я скажу все, что думаю.

– Маргарет, не надо, не вмешивайся. – Гарольд положил ей руку на плечо.

– Ладно. Но это еще не конец, попомните мои слова. – Она повернулась и зашагала к своей палатке.

– Пожалуй, мне пора, – неловко сказала Астрид.

– Да, хорошо. – Гарольд по-прежнему смотрел вперед. – Увидимся завтра.

Глава 19

Женщина на почте пообещала Астрид, что уже завтра посылка с образцом лака дойдет до Национальной галереи.

– Мы же почта, нам все по плечу, – сказала она с уверенностью лучших мотивационных спикеров.

Астрид немного волновалась, что ставит Мураки в неловкое положение, но он сам настойчиво предлагал помочь. Уже через пару дней она точно узнает, подделана ли картина. И если это так, она столкнулась с весьма злодейским заговором. Появилось слишком много вопросов, ответы на которые она сама найти не могла. Харпер сбросил ее со счетов как «заскучавшую статусную жену» – ей до сих пор было неприятно, – но она даст ему последний шанс.

Она раздобыла новую информацию для обмена: Констебла подделали. Quid pro quo. Она расскажет про подделку и про мел, а сержант в ответ поделится тем, что знает. Не сможет не поделиться. Уже пять часов, если не тянуть, она застанет его на работе и выяснит, что ему известно. Если хоть что-то известно.

* * *

Полицейский участок Пула сильно походил на библиотеку в Хэнбери: приземистое здание из пеноблоков, построенное в пятидесятых. В вестибюле так же висели плакаты. Среди них была схема организации соседских дозоров, таблица из снимков анфас разыскиваемых преступников, предупреждение, что летом не нужно запирать собак в машинах.

Астрид рассматривала плакат, на котором мужчина в балаклаве всаживал лом в автомобильное стекло. Подпись гласила: «Не оставляйте в автомобиле ценные вещи». Неужели преступники вправду носили шерстяные балаклавы? Может, это добрый самаритянин прервал лыжную прогулку, чтобы спасти изнывающего от зноя пса? Вряд ли, но ничего нельзя исключить. Так в эти дни работал мозг Астрид. Она думала как сыщик.

– Вы что-то хотели? – Из передней части комнаты отдался эхом низкий голос. За стойкой, отделявшей заднюю треть комнаты, стоял полицейский. Лысый, с массивной, как глыба, головой. Розовая шея выпирала из воротника, словно верхушка маффина.

Астрид подошла.

– Я ищу сержанта Харпера.

Услышав имя, он хмыкнул.

– Харпа? Уверены?

– Да, сержанта Харпера.

Он снова хмыкнул и неторопливо прошел к двери, ведущей в просторный офис. Девушка заметила несколько пустых столов с компьютерами.

– Эй, Харп, – прокричал лысый внутрь, – тебе сегодня повезло. С тобой желает поговорить дама.

Спустя минуту в двери появился Харпер и кивнул Астрид. Первый полицейский отступил назад и смотрел, как тот выходит из-за стойки вперед.

– Вот он, инспектор Лопух.

Харпер завел Астрид за стойку.

– Здесь будет потише. – Он указал на стулья рядом с автоматом для напитков. – Не обращайте внимания на коллегу, рабочие подколки.

– Ладно, – сказала Астрид. – Вы, наверное, удивляетесь, зачем я пришла.

– Не особенно. Вы же по делу «Английского фонда»?

– Да, и у меня есть важная информация. – Она замолчала, давая ему шанс вставить слово. Но он лишь покачал головой. – И я думала, что мы, ну, можем обменяться данными. Вы мне, я…

– Я же говорил, – перебил он, – я записал ваше заявление – больше от вас ничего не нужно.

– Сержант Харпер, – настойчиво продолжила она, – позвольте напомнить, что убийца еще на свободе и снова может нанести удар.

– Нанести удар? – сказал он голосом, пронзительным не то от раздражения, не то от неприятного впечатления от Астрид – ей было трудно определить. – Миссис Киснер, это не телевизионное шоу. Я тщательно расследую это дело, и о результатах вы узнаете одновременно с общественностью.

Она придвинула стул к нему ближе, смяв квадрат ковролина.

– Ладно, я все равно вам расскажу. Потому что это крупный прорыв.

– В самом деле?

– Да. Я обнаружила, что в Шерборн-холле подделана очень ценная картина.

Появился проблеск интереса.

– Подделка? Вы уверены?

Астрид заколебалась.

– Пока не полностью. Но я ожидаю доказательств со дня на день.

Сержант вздохнул.

– Что ж, когда будете уверены, дайте знать.

Харпер собирался встать, но другой полицейский направился к стоящему рядом с ними автомату и стал возиться с кнопками, явно стараясь включиться в разговор. Харпер уперся взглядом в коллегу.

– Я возьму куриный суп, – сказал лысый полицейский, нарочито выделив «п» в слове «суп». Он взглянул на Астрид: – Не хотите? Супа.

– Не дай бог. Кто ж ест суп из автомата?

– Какая бойкая, – пробормотал он вполголоса и стал забрасывать мелочь в щель монетоприемника.

Пока они ждали, когда любитель супа уйдет, Астрид осознала, насколько Харпер его моложе. Пожалуй, чуть старше двадцати, полицейскую подготовку прошел совсем недавно.

– Давайте дальше, не обращайте на меня внимания, – сказал лысый полицейский, подмигивая Астрид.

Она повернулась к Харперу.

– Потом еще белые отметки на рукаве Девайна. Вы же их видели?

– Конечно. Как-то вы раньше не упоминали, что обследовали тело.

– Вылетело из головы.

Автомат задребезжал, и из него выскочил пластиковый стаканчик. Потом зашипел пар, распространяя слабый куриный запах.

– Я сама проверила, и это оказался мел.

– Точно, мел. Полностью согласен, – горячо добавил Харпер, поглядывая на коллегу. – Ровно это сказали мои криминалисты.

Полицейский постарше расхохотался.

– Мои криминалисты! – Он взял стаканчик с супом. – Ну ты насмешил. – И ушел назад к стойке.

– Говорил же, рабочие подколки, – сказал Харпер. Но она видела, что насмешка его ранила. Уши его сильно покраснели. Он закрыл блокнот и встал. – Спасибо, что пришли. Дайте знать, если будут новости.

– Хорошо, – ответила она.

Так вот оно что. Харпер не пытался скрыть улики ради важной персоны. И он не некомпетентный. Просто младший полицейский с работой не по силам. На него свалилось важное дело, но для его расследования не хватало полномочий. А если Харпер не может разобраться, придется ей. Только она может поймать убийцу. Она вышла из участка. В телесериале в этот момент ее бы окликнул толстый шеф полиции. А потом сказал, что хоть она и реставратор, из нее бы вышел «чертовски хороший сыщик». Чертовски верно, вышел бы.

* * *

Кэт откинулась в складном кресле, стоящем на корме, выпила до дна тонкую голубовато-серебряную банку энергетика, смяла ее в кулаке и понимающе кивнула.

– Астрид, я же тебе говорила – в «Английском фонде» все насквозь гнилое.

Та отхлебнула кофе.

– Кэт, прежде чем мы обсудим твои мысли по поводу случившегося, можно задать один вопрос?

– Что угодно.

– Ты веришь, что люди были на Луне?

Кэт наклонилась и пошарила в белом пластиковом пакете, стоявшем у ног.

– Не могу поверить, что ты об этом спрашиваешь.

– Ну так что?

– Конечно нет, ты же видела фотографии американского флага. Он развевается, а всем известно, что на Луне нет ветра.

– А Элвис жив?

– Скорее всего. – Кэт достала маффин в полиэтиленовой упаковке и протянула ей.

– Спасибо. – Астрид взяла маффин. – Послушай, Кэт, я что хочу сказать – давай сейчас не отвлекаться на заговоры, сосредоточимся на фактах. Ладно?

– Ладно.

Астрид развернула маффин и осторожно откусила бочок. Закрыла глаза от наслаждения.

– М-м-м, это потрясающе.

– Банан с ириской, – сказала Кэт. – Я их таскаю из кафе. Входят в топ-пять списка вкусняшек Кэт Бейсин.

– Отличный выбор. – Астрид уничтожила остаток маффина в пару укусов. – Итак, что нам известно? Всего за несколько дней во владениях «Английского фонда» произошли два убийства: одного человека столкнули вниз, и он умер, другого отравили. Сразу после этого в Шерборн-холле обнаружилась подделка дорогой картины. – Астрид аккуратно сложила упаковку и положила на палубу рядом с собой. – В Фонде не случается ничего плохого, так ведь, Кэт?

– Поэтому люди туда и идут.

– Значит, эти три необычных случая должны быть связаны.

– Несомненно. Учти, Девайн занимался антиквариатом. Наверняка он имел отношение к поддельной картине.

– Да, связь просто бросается в глаза. Но магазин его был явно на грани банкротства. Если он заработал на подделке, то хорошо скрыл свою прибыль.

Кэт потянулась к сумке за следующим энергетиком.

– Кэт, тебе точно можно еще? Туда кладут всякие вредные штуки.

– Этот последний. Помогает мне думать. – Она постучала по лбу, потом открыла кольцо на банке.

– Ладно. Давай пройдемся по подозреваемым. Что нам нужно? – Астрид посмотрела вниз на свою сумочку.

– Сверимся с One-D?

– Точно. – Астрид потянулась к сумочке, достала блокнот One Direction и быстро пролистала до страницы откуда-то из середины. Сверху страницы стояло «Мотив, Возможность, Способ», а ниже была таблица из «подозреваемых». – Итак. – Она постучала пальцем по странице. – Крессида, мой босс?

– Виновна, – прокричала Кэт. – Замешана по уши.

– Кэт! Ты же ее никогда не видела.

– Хорошо-хорошо, – сконфуженно сказала та.

– Волонтеры делают из нее монстра, но мне кажется, что она славная. Слегка одержима маркетингом – ну так это ее работа. И про живопись она не знает абсолютно ничего.

– Это точно?

– Да, считает Холмса каким-то Констеблем[37], – рассмеялась Астрид.

– Похоже, это шутка про искусство.

– Ага, и очень удачная. – Астрид стряхнула с брюк крошки от маффина. – Теперь обсудим волонтеров.

– Повтори, это кто?

– Ну, есть Дениз. За тридцать, бодренькая, двое других ее не выносят. Она не любит Крессиду, поскольку та ввела кучу новых правил по безопасности и охране здоровья. И теперь ей нельзя проводить кулинарные мастер-классы. Потом Гарольд – бывший военный, может нуждаться в деньгах. И Маргарет – старше всех, подвержена вспышкам гнева. Эти двое тоже недолюбливают Крессиду. Но вот в чем дело – они все не кажутся злодеями, способными на крупный подлог и убийство.

– Может, они притворяются? Чтобы вызнать, как ты продвинулась в расследовании.

Астрид достала ручку и рядом со списком волонтеров сделала пометку – держать врагов поближе. Ей хотелось вычеркивать имена из списка, сужать круг подозреваемых. Но пока не хватало оснований.

– Что насчет Харпера? – спросила Кэт.

– Ничего, он просто младший полицейский.

– Коп-новичок. Давай говорить как профи, Астрид.

– Давай. Ну да, он новичок. Я сейчас ездила к нему в участок, и там над ним все смеются. Если честно, было его очень жаль. – Астрид ткнула пальцем в уголок блокнота. – Кстати, на секунду, забавный факт про One Direction: у Луи в правом ухе все время шумит из-за орущих фанатов.

– Знаю такое.

– Молодец. Дальше, что с леди Шерборн?

– Виновна.

– От нее мурашки по коже. И в доме полно оружия. Но как бы она узнала, как отравить Эрика грибами?

– А ты уверена, что его отравили?

– Абсолютно. – Астрид наклонилась к сумке, достала записку и протянула Кэт. – И вот про это не забывай. Кто-то что-то знал, но в тот день не появился. Или появился, но в последний момент передумал.

Кэт покрутила записку в руке.

– Видела кого-нибудь на парковке? Ну или в лесу?

– Нет… разве что большую яхту в заливе за Арне. А на пляже стояла шлюпка, наверное, с нее. Она называлась… называлась… – Она ударила кулаком в ладонь. – Есть! На борту было написано «Морской бриз».

– «Морской бриз»? – Кэт покачала головой. – Не слыхала. Что могу сказать, все модные яхты швартуются на пристани в Сандбэнкс.

– Это куда ходит цепной паром?

– Да, «Королевский клуб моторных яхт». Очень понтовый. Стоит как-нибудь проверить.

– Неплохая мысль. Попробую вечером там поразнюхивать.

– Я бы с тобой поехала, но у меня смена в «Снастях». Долли поехала на остров Уайт навестить сестру.

– У Долли есть сестра?

– Ага, и она еще грубее Долли.

– Вот это да, куда уж больше! – Астрид встала. – Пойду еще за кофе, хочешь что-нибудь?

– Нет, не нужно.

Астрид спустилась в каюту и быстро сделала кофе – насыпала из банки растворимые гранулы, молока не надо, просто и приятно. Когда она вернулась на корму, Кэт смотрела на устье.

– Здесь вокруг чертовски красиво, правда?

Кэт такая жизнерадостная. Если подумать, Джина ни разу не сказала что-то хорошее. Ни о вещах, ни о людях. Астрид раньше не замечала, но ведь у Джины скверный характер. Это же очевидно, ведь она сбежала с мужем лучшей подруги. Саймон не отвечает на сообщение… Сколько уже? Четыре дня. Это плохо. Но то, что Джина ни разу не дала о себе знать… Это совсем уж бессердечно.

– Астрид, что с тобой?

– Все нормально. – Та выдавила улыбку и чокнулась жестяной кружкой с банкой Кэт. – Ну давай.

– Ну, чтобы всё!

Они сидели в тишине и наслаждались видом. В конце концов Астрид заговорила:

– Знаешь, муж от меня ушел.

– Знаю, – сказала Кэт, не отводя взгляд от реки. – Поняла еще, когда мы только встретились.

– Поэтому ты так добра со мной?

Кэт повернулась. Ее рот растянулся в улыбке.

– Разве что поначалу. Но потом я поближе с тобой познакомилась. Ты потрясающая, даже когда сама того не видишь.

– И ты, Кэт.

– О-о-о. Спасибо, подруга. – Она игриво ущипнула Астрид за плечо. – Знаешь, кто бы ни был твой муж, он просто лопух, что тебя бросил.

– Там все немного сложнее. Но спасибо. – Она хлопнула в ладоши. – Слушай, не хочешь сходить на эту военную реконструкцию завтра в Шерборн-холле? Я могу привести гостя.

– Ну давай. Мужики выбивают душу друг из дружки – что тут может не понравиться?

Послышался шум подвесного мотора, и из-за поворота реки возникла серая надувная лодка. Кэт выпрямилась и смахнула крошки со свитера.

– Держись, Астрид. Прими оживленный вид.

Астрид всмотрелась вдаль. На задней скамье лодки сидел Кобб, держа руку на руле.

– День добрый, моряк! – закричала Кэт.

Тот прикоснулся к козырьку кепки. Лодка все так же рассекала волны в сторону мастерской.

– Правда, Астрид, непременно повидай его и обговори починку лодки.

Астрид заерзала на стуле.

– На самом деле он уже согласился.

– Ах так?

– И мы выходили в море проверить, как она.

– Ух ты, я-то думала, что он, как ты выразилась, болван. – Кэт округлила рот в деланом удивлении.

– Что тут сказать. Может, он не так уж и плох.

Глава 20

Астрид шла к выходу с парковки вдоль выстроившихся в ряд модных автомобилей: новейшие «ягуары», спортивные машины с открытым верхом, затонированные в цвет черные «ренджроверы». Кризис среднего возраста здесь бросался в глаза, и это еще она не дошла до яхт.

Она оставила слева лодочную мастерскую, огромную, как самолетный ангар, и прошла через арку, над которой нависал сине-белый герб. По его краям вокруг сплетенных якоря и вымпела вилась надпись «Королевский клуб моторных яхт». Впервые за неделю Астрид нарядилась: платье-футляр сливочного цвета от Тьерри Мюглера. Ощущение, словно она идет собеседоваться на нежеланную работу. Проведя рукой по волосам, она нащупала косички, которые ей сделала Кэт. Совсем про них забыла. Затем Астрид опустила солнечные очки и уверенным шагом прошла через арку.

Пристань окружал широкий деревянный променад. Вдоль него бортами к берегу стояли белоснежные сияющие яхты. Астрид шагала, стараясь не попасть каблуком в зазор между досками. Не то чтобы кто-то за ней наблюдал – все яхты казались пустыми. Они безмолвно смотрели в собственные отражения.

Дальше от берега цвет воды резко менялся на бирюзовый – больше глубина, сильнее течение. Там стояли на якоре лодки поменьше и понеряшливее. Покачивались на швартовых канатах, кивая большим яхтам.

На полпути вглубь пристани Астрид приметила яхту, которую видела тогда около Арне. К мачте все так же был привязан красный парусный чехол. Яхта была огромная – раза в три больше ее собственной лодки. Все белое, хромированное, новенькое. Палуба недавно отлакирована. На носу большими позолоченными буквами сияло название «Морской бриз» – то же, что и на закрепленной у борта шлюпке.

С релинга свисала небольшая табличка «Продается» с номером телефона. Астрид полезла в сумочку за блокнотом. Подняв голову, она увидела молодого человека, который смотрел на нее с палубы. У него были длинные выгоревшие волосы, синяя спецодежда и невысокие резиновые сапоги желтого цвета.

– Вы что-то хотели, мэм?

– Ничего, я только записываю номер. Яхта все еще продается?

Он кивнул.

– Да, владелец сейчас на веранде. Можете с ним поговорить.

– На веранде?

Он показал на стоящее чуть в стороне от берега здание.

– Клубная веранда. Спросите Стиви Грешингэма.

* * *

«КОРОЛЕВСКИЙ КЛУБ МОТОРНЫХ ЯХТ» – огромные белые буквы на синем клубном здании. Шести футов высотой, протянувшиеся на сотню футов над раздвижными окнами верхнего этажа. По-видимому, достаточно большие, чтобы их было видно издалека, если вы прибываете со стороны воды. Или чтобы напомнить всем в радиусе трех миль, что это за место. Если бы здания говорили, это бы орало сиреной на весь залив.

Веранда наверху размером с теннисный корт была заставлена столиками и скамейками. Там было всего человек десять, в основном пары среднего возраста, с обязательным серебряным ведерком для вина посередине стола. В ближнем к воде углу сидел человек в ярко-розовой рубашке поло и обтягивающих белых шортах. Он уткнулся в газету.

Она подошла, но даже когда ее тень упала на газету, он не отвлекся. Водя пальцем по строчкам, он читал последнюю страницу. На левой руке сверкали золотые перстни-печатки.

– Стиви Грешингэм?

Он повернулся к ней и утомленно вздохнул. Розоватое лицо, веки, нависающие на глаза, прячущиеся в тени от седой челки.

– Ладно, доставайте телефон.

– Простите?

– Покончим с этим. – Он встал и прислонился к стеклянному ограждению, рубашка натянулась поверх округлого живота. – Становитесь сюда, – сказал он, похлопав по перилам рядом с собой. Астрид осталась на месте. – Ну же. – Он протянул вбок руку. – Не стесняйтесь.

– Что?

Он был сбит с толку.

– Вы селфи хотите или нет?

– С чего бы это?

Он наклонил голову вбок.

– Вы же знаете, кто я?

Астрид покачала головой.

– Стиви Грешингэм. Саутгемптон. «Чайки»[38]… – продолжал он, надеясь, что одно из слов всколыхнет ее воспоминания. – Отчеты о матчах. Менеджер Англии?

– Вы управляли Англией? Кажется, это бы я запомнила.

– Футбол… менеджер английской футбольной команды.

Он снова сел. Перед ним стоял наполовину заполненный янтарной жидкостью высокий пивной стакан. Стиви без труда опустошил его одним глотком. Астрид заметила, что костяшки пальцев у него грубые и все в шрамах.

– Вы правда ничего не знаете о футболе? – недоверчиво спросил он.

– Не знаю. Ни разу не смотрела.

– Почему нет?

– Не понимаю, чем он привлекает. Толпа мужчин с чересчур высокой зарплатой гоняется за мячом. В чем смысл?

Он посмотрел поверх нее в сторону официантки, стоящей у дверей клуба.

– Тогда зачем вы здесь? – Он поднял стакан и потряс им – официантка кивнула и вошла внутрь. Астрид заметила, что на внутренней стороне предплечья у него была полустертая татуировка. Просто герб – наверное, футбольного клуба. Слова снизу так расплылись, что стали нечитаемыми.

– Из-за вашей яхты… думаю, не купить ли ее.

– Тогда садитесь. – Он указал на скамью напротив. Астрид поставила сумочку и уселась. – Что вас интересует?

– Для начала, почему продаете?

– Честно говоря, не особо ходил под парусами. Все это снаряжение просто лежит без дела – канаты и прочее.

– Логично.

– Поэтому мы берем моторную яхту, думаю, что «Сансикер»[39]. Моя хозяйка хочет побольше места внизу, чтобы принимать гостей. И Джеймс останется с нами.

– Джеймс?

– Парень, который смотрит за яхтой. Он делает абсолютно все – просто отдает мне ключи, и мы отправляемся. У вас тоже яхта?

– Да, жилая лодка, «Хиллъярд», девятитонник.

– Мне ничего не говорит, – пожал он плечами.

– Я стою у Арне. Знаете где это? – Она внимательно на него смотрела.

– Примерно. – Он сложил газету и показал ей куда-то в залив. Перед ними был остров Браунси, впереди него – лагуна, где наблюдают за птицами. – Через вон тот пролив, возле того небольшого зеленого острова вдалеке, да?

– Все верно. Вы там бывали?

– Да, – безучастно ответил он. – Ходил туда несколько дней назад.

– Понятно. Просто так? – Она сняла солнечные очки и снова пристально посмотрела ему в лицо. Вдруг оно дрогнет, он выдаст себя.

– Просто развеяться. Только там можно найти хоть немного спокойствия. Понимаете, я здесь знаменитость и не могу свободно пойти погулять. – Он хмыкнул и покачал головой. – Вы правда ни разу не смотрели футбол?

– Сложно поверить, но так и есть.

Пришла официантка. На ней была синяя юбка в цвет эмблемы клуба и накрахмаленная белоснежная блузка. Она сняла стакан пива с круглого подноса и поставила на стол.

– Пожалуйста, Стиви.

– Спасибо, дорогуша.

Она забрала пустой стакан.

– Погоди. – Он покрутил пальцами перед Астрид. – Хотите тоже?

– Нет, спасибо.

Он втянул пену сверху стакана и похлопал себя по животу.

– Великолепно. Итак, если футбол вам не нравится, то что же нравится?

– Много всего. Вкусная еда. Физкультура. А моя настоящая страсть – изящные искусства.

– Ага, искусство? Моя хозяйка его обожает. Она сколотила состояние на перепродаже.

– А что именно?

– Современные штуки. Как его фамилия? Парень, который маринует акул.

– Дэмьен Хёрст.

– Он самый. Купила парочку его крутящихся картин. Честно говоря, я и сам не хуже нарисую. Но она заработала на них кучу денег. И так же вышло с американцем, который делает надувные игрушки из стали. Джефф… – Он щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить фамилию.

– Кунс?

– Да, наверное. Они выглядят как настоящие, но на самом деле тяжеленные. Когда племянники приезжали погостить, вечно пытались спихнуть ее в бассейн.

– Что это было? Собака? Дельфин?

– Лобстер. Через год жена его продала и сорвала куш.

Астрид села на свои руки. Она чувствовала, как в висках стучит кровь.

– И она покупает их только из-за денег?

– Конечно. Ей они тоже не особо нравятся. Но они всегда приносят прибыль. Лобстером мы оплатили ипотеку за дом. – Он ткнул большим пальцем в сторону ряда домов вдоль воды.

– А изобразительным искусством она занимается?

– Изобразительным?

– Старые мастера. Портреты, пейзажи, английские классики.

– Нет, она говорит, на этом рынке сложнее заработать. Ладно. – Он сложил газету. – Теперь я расскажу вам о яхте.

Астрид сняла очки и положила их на стол.

– Да, давайте про яхту.

– Так, ей семь лет… вроде бы. Шесть кают. Прекрасная отделка. Двигатель просто мечта. Я рассчитываю где-то на полмиллиона. – Теперь он внимательно ее рассматривал.

Она даже не вздрогнула.

– Полмиллиона? Звучит приемлемо. Стоянка включена?

– Здесь заплачено за десять месяцев и членство в клубе. У меня есть пристань там у дома, но Джеймсу проще приглядывать за ней здесь.

– Ясно. На выходных пойдете на ней?

– Нет, я уеду. Полуфинал Лиги чемпионов с «Барселоной».

– В самом деле?

К ним приближалась парочка. Они не спускали глаз со Стиви и подталкивали друг друга локтем, каждый держал телефон. Астрид встала.

– Спасибо, что уделили время, – сказала она.

– Не стоит благодарности. Но знайте, – он притянул ее за локоть и зашептал, – если вам не нужна яхта, я буду очень недоволен. – Медленное рычание с трудом превращалось в членораздельные слова. – Что я не терплю, так это журналистов, сующих нос в мою личную жизнь. Ясно?

Астрид отстранилась, и на его лице появилась невинная улыбка.

– Я не журналистка.

– Тогда нет проблем. – Он помахал парочке. – Фанаты, что поделаешь.

– Да, что поделаешь.

Она смотрела, как он встает спиной к ограждению и раскрывает руки. По обе стороны втиснулась парочка. Они что-то пробормотали Астрид, когда она уходила, видимо, просили их сфотографировать втроем. Но задерживаться она не собиралась.

Глава 21

Суббота, день одиннадцатый

Кэт отодвинула пассажирское кресло назад до упора – голые ступни лежали на бардачке, пальцы с лиловыми ногтями упирались в лобовое стекло. Часы на приборной панели показывали только начало десятого.

– Думаешь, он лжет?

Астрид крепче взялась за руль, плавно ведя «мини» через поворот.

– Не знаю, Кэт. Звучит подозрительно – он говорит, что просто хотел спокойно погулять по Арне, отдохнуть от фанатов. С другой стороны, когда к нему подходили за селфи, он выглядел очень довольным.

– Такие они, звезды.

– А в конце он стал мне угрожать. Обвинил в том, что я журналист.

– Ну, пресса его не очень-то жалует. – Кэт раскрыла бардачок и покопалась в глубине. – У тебя случайно нет там ничего вкусненького?

– Нет, прости. Не волнуйся, вскоре добудем чего-нибудь в Шерборн-холле. Пресса не жаловала – что ты имеешь в виду?

Кэт захлопнула бардачок.

– Прошлое у него немного темное. В молодости сидел в тюрьме за мошенничество – не выносит, когда это вспоминают в газетах. Пару раз дрался с журналистами.

– Ого, вот видишь. – Астрид забарабанила пальцами по рулю. – Бывший преступник. Склонен к насилию. Жена торгует искусством. Может, сорвалась сделка с поддельным Констеблом, и он решил отомстить?

– Не-а.

– Почему?

– Ну, понимаешь… – Кэт нажала на кнопку на двери и держала, пока окно не открылось наполовину. Подуло свежестью, и она опустила веки. – Это же Стиви Грешингэм.

– И что?

– Этот парень – легенда.

– Может быть, но он все равно попадает в список подозреваемых.

– Ладно. Надеюсь, это не он. – Кэт заложила руки за голову. – Лучшего менеджера «Чайкам» не найти.

* * *

От главного входа к ним спешила Эмили. Она немедленно вручила им гостевой билет для Кэт.

– Я взяла на себя смелость и оставила вам места на первое представление.

– Спасибо, Эмили, очень приятно, – сказала Астрид.

– Они в первом ряду, так что вы и ваша… – она оглядела Кэт, которая была одета в выцветший джинсовый комбинезон с нарисованными фломастером цветами, – гостья будете сидеть впереди.

– Класс. – Кэт завела большие пальцы за лямки комбинезона. – Первый ряд – всё на высшем уровне.

– Наслаждайтесь. – Эмили убежала.

На лужайке перед особняком уже собралось не меньше сотни людей. Перед каждой демонстрационной палаткой стояла небольшая очередь. А перед надувным замком – очень длинная и сплошь из детей. Замок был огромный, ярко-желтый, по углам башенки, колеблющиеся на ветру. На одной из них была грубо нарисованная картина, изображавшая рыцаря, смотрящего вверх на высовывающуюся из окошка женщину с длинными волосами.

Посередине прыгали с десяток детей, отскакивая от стен. Половина плакали. Чья-то мама сняла обувь и ползала на четвереньках, пытаясь достать свое чадо. Под ее весом центр замка просел, и на нее скатилось несколько малышей. Маленький мальчик въехал ей в голову.

– Послушай, – сказала Кэт, – я пойду поразнюхиваю в леднике.

– Зачем?

– Ну, место преступления, все такое. Может, ты не заметила улику.

– Хорошо, он в лесу. – Астрид показала на арку в изгороди. – Только быстро, а то пропустишь представление.

Она смотрела, как Кэт уходит. Когда та исчезла в проеме, с другой стороны лужайки появилась леди Шерборн. Она шагала, отгоняя посетителей тростью. Астрид собиралась подойти и поздороваться, когда путь ей преградила Дениз.

– Это так ужасно, да? – Ее взгляд был прикован к надувному замку. – Здоровенное страшилище.

– Да, очень вульгарно. Но детям вроде как нравится.

– Пожалуй… Теперь пойдемте со мной. – Дениз направилась к первой палатке. Перед ней стоял стол, на котором лежало с десяток круглых темно-коричневых буханок с завитком из муки на макушке. Некоторые были сверху надрезаны крестом, и казалось, что они сейчас лопнут.

– Да вы времени зря не теряли, – сказала Астрид, надеясь, что ей не предложат попробовать.

– Я их пекла все утро в настоящей глиняной печи семнадцатого века. – Дениз показала на сводчатое сооружение внутри палатки, в глубине которого алели догорающие угли.

Пара с двумя детьми, чьи носы едва поднимались над столом, подошла поближе. Дениз вручила ребенку одну буханку, и тот с трудом ее удержал. Он опустил буханку обратно на стол, послышался глухой стук.

– Это французский рецепт – хлеб без замеса[40], – сказала Дениз. – Им можно накормить целую армию в походе.

– А еще им можно стрелять из пушек, – предложила Астрид.

Дениз неприветливо посмотрела на нее.

– Простите, Дениз, продолжайте, пожалуйста.

– В общем, в те давние времена, – Дениз обращалась к родителям, – не было сухих дрожжей. Что же тогда делали? – Почти без паузы Дениз стала отвечать на свой вопрос: – Я вам скажу. Использовали пивные дрожжи, которые являются побочным продуктом при варке пива. Сначала рожь нужно…

– Извините, Дениз, – сказала Астрид, – я еще хотела со всеми поздороваться до начала представления.

– Конечно, еще увидимся, – ответила та.

* * *

В следующей палатке Астрид обнаружила Маргарет, склонившуюся над ткацким станком. Ее окружали дети, старавшиеся разглядеть, что она делает.

– Р-разойдитесь, – буркнула Маргарет. Дети сдвинулись еще сильнее, смеясь – как им казалось – над актрисой, изображавшей сердитую старую ткачиху.

Астрид вышла обратно на солнце.

В последней палатке Гарольд хлопотал над солдатским мундиром.

– О, Астрид, потрясающе. Вы пришли.

– Я бы ни за что не пропустила такой важный для вас день.

– Благослови вас бог. – Он взглянул на часы. – Вам стоит поскорее усаживаться. Начинаем через пару минут.

Она заторопилась из палатки к первому ряду сидений, на которых стояли белые карточки «Зарезервировано». На одной было приписано «Гость», но Кэт еще не пришла. Астрид села рядом. Со стороны лужайки появилась Крессида и заняла место по другую сторону от гостевого.

– Как замечательно, – сказала она, оглядываясь вокруг, чтобы полюбоваться толпой. Все остальные стулья были заняты. Люди стояли в конце рядов, сидели в проходах, скрестив ноги.

– Хороший сбор.

– Просто фантастика. И выйдут отличные фото для журнала, – показала она на фотографа на лужайке. Тот направлял камеру на зрителей и щелкал затвором.

– Надувной замок тоже популярен, – сказала Астрид. Очередь к замку уже тянулась вдоль изгороди.

– Да. Он помогает привлечь молодые семьи. Для нас сейчас это основная демографическая группа. – Крессида снова повернулась лицом к полю. – Знаете, мне прямо не терпится увидеть, что подготовили волонтеры.

– И мне.

Кэт пронеслась вдоль первого ряда и втиснулась между Астрид и Крессидой.

– Уже началось? – спросила она.

– Вот-вот, – прошептала Астрид.

Из крайней слева палатки раздалась барабанная дробь, и в проеме показался невысокий мужчина в длинном кожаном плаще. Промаршировал по лужайке, отбивая простой ритм на маленьком барабане, закрепленном на уровне пояса ремнями через плечо. Остановился в центре лужайки и убрал барабанные палочки в карман. Спустя мгновение из оружейной палатки выплыл Гарольд в темно-синем костюме. Он подождал, пока утихнет шум, и поднес ко рту микрофон.

– Доброе утро! – раздался его громкий голос. – То, что вы видите вокруг, видели летом тысяча шестьсот сорок второго года подходящие к городу солдаты Оливера Кромвеля. Они шли разграбить Пул, который был надежной опорой роялистов. Вот эти солдаты, – он повернулся к палатке. – Эти круглоголовые, – сказал он громче.

После паузы из палатки выскочил большой краснолицый мужчина, одетый в тунику горчичного цвета, оловянный нагрудник, кожаные сапоги по колено и миндалевидный металлический шлем. Он прошел на середину лужайки, позвякивая мечом на бедре. Затем повернулся к зрителям и упер руки в бока.

Гарольд отошел в сторону и осмотрел его сверху донизу, словно портной с Сэвил-роу, собирающийся снять мерку с внутренней стороны ног.

– В действительности ни у круглоголовых, ни у роялистов не было устоявшейся униформы, – сказал он в микрофон. – Многие носили то, что смогли достать, а оружие подбирали в местах предыдущих сражений. – На надувном замке все еще прыгали с десяток детей. Гарольд неодобрительно посмотрел на них и повысил голос: – Чтобы не запутаться, солдаты носили на шляпах или шлемах какое-нибудь растение или ветку.

Солдат снял шлем и расправил ветку с листьями, вставленную за ободок. Фотограф встал на колено и направил на него камеру. Кэт помахала фотографу, тот помахал ей в ответ. Она пихнула в бок Астрид.

– Знакомый кореш, его зовут Пит.

– Ага, – сказала Астрид.

Гарольд показал рукой на палатку, и оттуда тяжело вышел еще один человек. На нем была кольчуга в виде жилета поверх зеленой туники и оловянный шлем, как у первого солдата.

– И вот появляется враг, – прокричал Гарольд, – солдат-роялист Карла Второго.

Второй солдат важно выступил вперед, обнажил меч и погрозил им зрителям. Он скорчил гримасу и рыкнул.

Зрители зашикали. Гарольд помахал им.

– Не стоит, в самом деле, у нас же тут не спектакль.

– Еще какой! – прокричала Кэт. В толпе раздался взрыв смеха.

Гарольд покраснел и стал говорить дальше:

– Итак, солдат победнее не мог позволить себе мушкет, поэтому должен был хорошо владеть фехтованием на мечах.

Круглоголовый одним взмахом обнажил меч и приготовился к сражению с роялистом. Они медленно ходили по кругу друг напротив друга, соприкасаясь остриями мечей.

Гарольд отошел подальше, продолжая комментировать:

– Обратите внимание, как бойцы присматриваются друг к другу. Стараются найти слабые места в доспехах противника.

Роялист сделал выпад и ударил круглоголового мечом по шлему, так что тот сполз ему на глаза. Толпа загудела. Круглоголовый поправил шлем, пока роялист наслаждался аплодисментами, но только несколько секунд.

Круглоголовый шагнул вперед и с громовым лязгом ударил мечом плашмя по наспиннику роялиста. Тот упал на колени. Толпа взревела громче, Кэт ударила кулаком по ладони.

– Давай, чувак, – закричала она.

Бойцы снова встали друг напротив друга. Теперь более осмотрительные, они описывали круги по лужайке, мечи скрежетали один о другой. По непреклонным выражениям лиц было понятно, что игры кончились. Ради собственной безопасности Гарольд отошел подальше.

Круглоголовый сделал выпад в кольчугу роялиста, но тот отразил его удар поворотом меча. Почти без паузы роялист побежал вперед и пнул противника по голени. Круглоголовый стонал от боли и перепрыгивал с ноги на ногу. Затем он собрался и тоже пнул оппонента, но уже значительно сильнее.

Кэт давно встала с места, подбадривая бойцов криками после каждого удара. Остальные зрители тоже вскочили и направили телефоны на сражающихся солдат: выпад здесь, выверенный удар там, битва становилась все яростнее. Довольно долго они били и колотили друг друга от души, а Гарольд, качая головой, наблюдал за ними издалека.

Крессида наклонилась к Астрид.

– Очень правдоподобно.

– Да уж, – сказала Астрид.

Перевеса не было ни на чьей стороне, пока круглоголовому не удался мощный удар по шлему роялиста, оставивший в металле глубокую вмятину. Роялист отступил к переднему ряду сидений, оказавшись всего в нескольких футах от них троих. В воздухе раздался резкий свист. Меч выпал из руки роялиста, и он сразу прижал ее к груди.

Вместо того чтобы ликовать, круглоголовый молча смотрел, как его противник, шатаясь, прошел чуть вперед и упал на колени на краю лужайки. Сначала с него свалился шлем. Затем тяжелый металлический жилет стал перевешивать, как в игрушке-пружинке, перетягивая его на другую сторону невысокой изгороди, ограничивающей лужайку. В конце зрители увидели, как исчезают из виду сапоги.

Толпа безумствовала не меньше минуты, топоча ногами и требуя продолжения. Последней кончила аплодировать Кэт.

– Вот это да, просто потрясающе. – Она повернулась к Астрид, которая не сводила взгляда с верха изгороди. – Все в порядке?

Астрид медленно встала.

– Не знаю.

Она заметила, что Гарольд очень обеспокоен. Он быстро направился к центру лужайки.

– Мы заканчиваем демонстрацию рукопашного боя. Конечно, в действительности роялисты победили в этой битве. Но теперь… В общем, ладно. Спасибо, что пришли.

Зрители стали расходиться, все еще возбужденно переговариваясь. Астрид, Кэт и Крессида подбежали к Гарольду, и они вместе заглянули за изгородь. На них смотрел бледный, тихо стонущий роялист. Он лежал на спине, рука зажимала конец короткой стрелы, торчащей из диафрагмы. На металле блестело маленькое пятно масляно-красного цвета.

Гарольд покачал головой.

– Кольчуга в шесть сотых дюйма должна была остановить стрелу. Очень странно.

– Гарольд, я вызову скорую, – сказала Астрид.

– Да, Астрид, хорошая мысль.

* * *

Астрид и Кэт стояли на гравийной дорожке и смотрели, как взлетает вертолет скорой помощи. Крессида незаметно улизнула в свой офис, без сомнения, чтобы придумать, как выставить себя невиновной. Второй несчастный случай в Шерборн-холле. И от него будет нелегко отмахнуться.

На высоте в пятьдесят футов над лужайкой вертолет выпрямился и зарокотал к берегу. Воздушная волна прошла по изгородям и снесла несколько складных стульев. Толпа, все еще возбужденная зрелищем боя, радостно зашумела.

Девушки смотрели, как вертолет исчезает вдали, пока шум его мотора не затих. Кэт уперла руки в бока.

– Что я могу сказать. В качестве зрелища аудиторию это покорило.

Глава 22

Астрид и Кэт сидели около кафе за маленьким столиком в тени фи́гового дерева. Народу почти не было – толпа еще не разошлась с лужайки. Большинство остались посмотреть, что еще покажут на празднике. Астрид купила две банки лимонного напитка с покрытыми фольгой крышками и надписями на итальянском. Еще она взяла две маленькие упаковки органического мороженого с кусочками натуральных медовых сот. Кэт поглощала мороженое пластиковой ложечкой в форме лопатки.

– Сколько оно стоило?

– Три фунта за упаковку.

– Я же говорила. – Кэт набрала полный рот, тщетно стараясь притвориться, что ей не нравится. – Они загоняют тебя в угол. Я вот беру за упаковку фунт и двадцать пенсов, а моя в два раза больше, да еще с шариком жвачки на дне.

– Тогда тебе нужно поднять цены.

– М-м-м, почему бы и нет. – Кэт почти доела, Астрид только приступила к своему мороженому. – Ладно, это что было вообще?

– Что-то невероятное, правда ведь? – сказала Астрид. – Счастье, что стрела вошла неглубоко и с ним все будет в порядке. Я говорила с Гарольдом, волонтером, который все организовал. Бедняга.

– Гарольд или роялист?

– Да оба. Пока больше не будет никаких исторических реконструкций. Крессида за этим проследит.

– Это женщина, которая сидела рядом с тобой?

– Да, она ярый поборник безопасности и здравоохранения.

Кэт выуживала из упаковки остатки мороженого.

– Понятно. Так как же в реконструкцию попала настоящая стрела?

– Вообще Гарольд сказал, что это была арбалетная стрела. Она лежала на столе в последней палатке вместе с другим оружием. Стрелявший должен был пробраться в палатку, пока все отвлеклись на представление.

– Это твоя версия?

– Давай я покажу. – Астрид доела мороженое и поставила упаковку на стол. – Вот это палатка.

Затем она придвинула две банки с фольгой к боковой стороне упаковки.

– А это два солдата, роялист и круглоголовый.

– Ты еще долго? Я пить хочу.

– Одну минуту. А вот это, – она достала из кармана упаковку салфеток и положила позади банок, – это зрители. Я сижу на первом ряду, рядом Крессида и роялист. – Она подвинула банку к салфеткам. – Роялиста отбросило назад от удара круглоголового, а затем в него попадает стрела.

– Ты уверена? Разве его отбросила не попавшая в него стрела?

– Абсолютно. Я услышала свист стрелы после звука удара.

– И что ты думаешь?

– Вот моя гипотеза. – Астрид взяла банку и передала Кэт. Та стала снимать фольгу с крышки. – Целью был не роялист, он просто случайно оказался на траектории выстрела.

– Кто же был целью?

– У меня два варианта. Первый – надувной замок.

Раздалось шипение напитка, когда Кэт открыла кольцо. Она отхлебнула.

– Надувной замок? Ты серьезно?

– Волонтеров страшно возмущал этот замок. Может, кто-то решил его продырявить.

Кэт покачала головой.

– Только представь заголовки: «Роялист госпитализирован от стрелы, выпущенной в надувной замок „Английского фонда“».

– Знаю, звучит нелепо. – Астрид открыла свою банку. – Но учти, что раньше могли быть заголовки вроде «Грибник отравился загадочным грибом» и «Торговец антиквариатом разбилcя при падении в леднике».

– Точно подмечено. Так кто из волонтеров под подозрением?

– Гарольд чист – он был на сцене. Остаются Дениз и Маргарет.

– Хорошо. А второй вариант?

Астрид сделала медленный глоток и почмокала губами.

– Ну стрела могла предназначаться Крессиде.

– Да ты что!

– Она тут не пользуется популярностью, волонтеры ее не выносят. А у леди Шерборн она вообще вызывает отвращение.

– В итоге, – Кэт откинулась на стуле и осмотрелась вокруг, – возможность была у всех пришедших сегодня в Фонд. Гости, служащие, леди Шерборн… – На гравийной дорожке к кафе выстроилась очередь. Почти все в ней уткнулись в телефоны, наверняка просматривая записанные ролики с инсценировкой боя. – В палатку мог зайти кто угодно.

– Пожалуй, ты права. – Астрид выпрямилась. – Слушай, твой знакомый фотограф, Пит. Не мог он что-то заснять?

– Хорошая мысль. Я с ним свяжусь и попрошу просмотреть снимки.

– Спасибо, Кэт. – Астрид заметила, что одно семейство направилось к их столику. – Кстати, что думаешь насчет ледника? Есть идеи?

– Ах да. Честно говоря, там довольно страшно.

– И все?

– Ты права, перила там высокие, случайно не упадешь. Девайна точно столкнули. Без сомнения.

Семья встала вплотную к столику. Мать громко вздохнула.

– Что ж, придется ждать на солнцепеке, пока кто-нибудь любезно не освободит место, – пробормотала она в их сторону.

– Кэт, наверное, нам лучше пойти.

– Подожди минутку, не стоит торопиться, – ответила Кэт, сплющивая в ладони банку.

Обеденное время уже подходило к концу, но Кэт совершенно не торопилась на пляж. Хоть она и жаловалась, что Фонд «задушил» местные кафе, рабочий график «Шелл-Бич-кафе» был более чем свободный.

Они посидели еще пару минут, и семья стала кружить возле другого столика. Затем девушки встали и решили пока разойтись, Кэт согласилась подождать у машины, пока Астрид заберет кое-что с рабочего места.

По дороге за вещами Астрид обдумывала произошедшее, пытаясь сложить все в цельную картину. На данный момент случились две смерти и покушение на убийство, а также обнаружена подделка картины. Все эти преступления должны быть связаны. Наверняка все началось с подделки Констебла. Если продать полотно под видом подлинника, можно выручить несколько сотен тысяч фунтов – достаточно, чтобы пойти на что угодно, чтобы замести следы. Но какая здесь связь с Девайном, Эриком и, самое странное, утренним выстрелом из арбалета?

Запищал телефон. Пришло письмо от Крессиды с пометкой «срочно». Пока что так были помечены все ее письма независимо от содержания. Письмо состояло из одной фразы: «Завтра у меня в офисе, в десять утра».

Вряд ли встреча будет о том, как замолчать «несчастный случай» с арбалетом, так Крессида наверняка его назовет. При сотнях свидетелей, вооруженных телефонами, все непременно окажется в местных газетах. Стоит чуть подождать, и она сама в этом убедится.

* * *

Астрид завернула за угол и пошла по дорожке вдоль фонтана с ракушкой. Это была большая мраморная скульптура, установленная в центре круглого пруда. На бортике, уткнувшись в телефон, сидел мужчина. На плечи небрежно наброшен бежевый джемпер. Рукава падают на белоснежную льняную рубашку.

Она резко остановилась. В вырезе рубашки висели солнечные очки в тонкой оправе. Ray-Ban Aviator, дорогие. Она точно знала, ведь это она ему их купила.

– Саймон?

Он убрал телефон в карман брюк и закинул ногу за ногу.

– Астрид? – Он неторопливо осмотрел ее снизу вверх, начиная с обуви. – Я едва тебя узнал. Это что, косички?

– Саймон? – Она не сводила с него глаз и дважды назвала по имени. Твердить его имя, пока он сидит на фоне огромной элегантной ракушкой, – не таким ей виделся план мести. – Как ты меня нашел?

– Я же регистрировал твой телефон в приложении «Найди свой телефон». Если вдруг потеряешь, я смогу его отыскать, забыла?

– Ты все время знал, что я здесь, в Дорсете?

Он кивнул.

– Тогда почему ты сразу не приехал? Или не ответил на сообщение? Порвал со мной и бросил общаться – и это с собственной женой.

– Тебе правду?

– Обычно говорят о правде, когда хотят солгать. – Она покрутила косичку. Они ей понравились – неважно, что ему-то нет. – Но продолжай, Саймон, давай выскажись.

Он снял с рубашки солнечные очки и аккуратно надел, прижав пальцем к самой переносице.

– Понимаешь, мне надо было многое обдумать. Потеряв тебя, я совершил ужаснейшую ошибку. Я хочу, чтобы ты вернулась.

Астрид скрестила руки на груди.

– Ну и зачем ты изменил мне с Джиной?

– Я задаю себе этот вопрос ежедневно, ежечасно. Зачем? Зачем, Саймон? – Словно в наказание, он ударил себя по ладони кулаком.

Астрид медленно захлопала в ладоши.

– Это было потрясающе, Саймон, шоу высшего класса!

Он оскорбленно посмотрел на нее.

– Но это правда… Астрид, я хочу, чтобы ты вернулась.

– Какого ч… чтобы я вернулась? – Она чуть было не поперхнулась словами. – Этого не будет, Саймон.

– Просто начнем сначала. На этот раз никакой лжи.

– Ну что ж, раз ты настроен откровенничать, ответь на пару вопросов.

– Без проблем.

– Вы с Джиной – когда это началось?

– Астрид, нет смысла обсуждать детали.

– А мне кажется, есть. – Астрид ощутила подступающий гнев. Она сфокусировала его в сжатых кулаках. – Так скажешь или нет?

Он покачал головой.

– Отлично, тогда можешь подниматься и убираться назад в Лондон. Все кончено.

– Вообще я тут на пару дней задержусь.

– Зачем?

Он провел рукой по колену – на нем были темно-синие джинсы. Вряд ли он их купил, он не носил джинсы. Наверное, Джина повлияла.

– Ко мне обратились за вторым мнением насчет Констебла.

Сердце Астрид на секунду остановилось.

– Констебла?

– По истории движения твоего телефона было видно, что ты здесь работаешь. Поэтому я связался с твоим боссом – с Крессидой, – и она все рассказала мне о Констебле. Тогда я предложил дать заключение.

– Потому что ты считаешь, что я неспособна сделать свою работу?

– Ничего подобного. Ты отличный реставратор – я хорошо тебя выучил.

– Послушай-ка, Саймон. Ничему ты меня не выучил. Кроме одного – не верить ничему, что выходит из твоего тонкогубого рта. У тебя черное, твердокаменное сердце, и если бы я только могла безнаказанно утопить тебя в этом фонтане, я бы не раздумывала ни секунды.

– Закончила?

Астрид посмотрела на безупречные сады. «Английский фонд» – слишком изысканная атмосфера для ссоры. Наверняка это напечатано мелким шрифтом где-нибудь в условиях членства. Не красть черенки растений. Не пререкаться.

Она понизила голос:

– Даже не близко, Саймон. По каким-то извращенным причинам ты приехал сюда и пытаешься разрушить мою жизнь. Но я не позволю тебе и никогда к тебе не вернусь, ясно?

– Астрид, ты все неверно поняла. Я объясню, – он поднял руку, – но только когда ты будешь не так волноваться.

– Волноваться, фр-р-р!

– Вот про это я и говорю. Послушай, Астрид, давай встретимся, когда ты успокоишься. Я живу в гостинице «Гавань» – можем там пообедать.

– Только если там подают крысиный яд.

Саймон покачал головой и цокнул языком.

– Право, Астрид, ты выше этого.

В ссорах он всегда сохранял спокойствие. В прошлом она восхищалась тем, как он бесстрастно разбирал всех по косточкам. Сейчас это выводило ее из себя.

– Астрид, давай завтра у Крессиды вести себя прилично.

– Так вот в чем причина встречи – в Констебле.

– Да, я выскажу свое мнение о картине.

– Отлично. А до тех пор исчезни.

Саймон безмятежно улыбнулся.

– Ох, Астрид. – Он встал и зашагал вперед по дорожке.

Она его окликнула:

– Подожди.

Он обернулся.

– Саймон, этому конец?

– Чему?

– Вы с Джиной расстались?

Он смерил ее взглядом, в котором было нечто среднее между жалостью и симпатией.

– Да, разумеется.

На дорожке появился садовник. Он уловил их настрой и, не поднимая глаз, медленно, почти на месте развернул свою тачку. Астрид подождала, пока он не скроется из виду.

– Она ведь бросила тебя?

Он снова покачал головой, будто не веря своим ушам.

– Я сам положил всему конец, честно.

И он удалился по дорожке.

Она смотрела, как он уходит, не зная, верить ли этим словам. На нем были бордовые мокасины, проглядывали голые лодыжки. Без носков? Тоже новинка. Вот он идет, ее уже почти бывший муж, который перестал носить носки, чтобы казаться на десять лет моложе.

Подождав, пока успокоится сердце, она направилась в сторону парковки. Когда она туда дошла, злость ее улеглась до пяти или шести баллов по шкале гнева. Раньше она боялась с ним повстречаться, но это оказалось не очень мучительно. Кажется, раны начали затягиваться.

Дойдя до машины, она увидела Кэт, которая откинулась на капот и нежилась на солнышке.

– Поехали, Кэт, я готова.

Та беспокойно посмотрела на Астрид.

– Все нормально?

– Не очень. Только что повстречала привидение.

– Ух ты! – выдохнула Кэт. – Я один раз видела привидение. Оно жило в старом пабе в Уорт-Матреверс, и ночью я услыхала такой звук, вроде ударов…

– Да нет, понимаешь, Кэт… это кое-что из моего прошлого.

– Поняла, ну что ж… – Кэт обняла Астрид за плечи. – Если хочешь поговорить об этом, я рядом.

– Спасибо.

– Пойдем сегодня в «Снасти». Почему бы не пропустить по паре пива?

– Честно говоря, сегодня я занята и завтра тоже. Давай во вторник?

– Пойдет. Только я уже договорилась посидеть с Грабом. Нормально?

– Конечно. В тесноте, да не в обиде.

Глава 23

Возвращаясь на лодку, Астрид сделала крюк к газетному киоску – купить вечерний выпуск местной газеты. Интересно, попала ли туда новость об арбалетном происшествии в Шерборн-холле. Попала – на передовицу в раздел экстренных новостей. Два абзаца под фотографией взлетающего с лужайки вертолета скорой помощи. Заметка заканчивалась цитатой Крессиды, что вероятность подобного рода события «чрезвычайно мала» – это уж точно! – и что «этим летом непременно стоит посетить Шерборн-холл».

Астрид приготовила себе кофе и десять минут искала, нет ли в газете упоминаний о других смертельных происшествиях в Фонде – гибели Девайна и Эрика-грибника. Их не было. Но зато в конце газеты, в новостях светской жизни, нашлось нечто, привлекшее ее внимание. Фотография Стиви Грешингэма, общающегося с гостями на «вечеринке в честь покупки „Английским фондом“ художественной коллекции леди Шерборн» – так гласила подпись. Так, так. Значит, Стиви, ты кое-что понимаешь в изящных искусствах?

Постепенно обретал черты новый план – так, мини-план. На завтрашней встрече она не только покажет Саймону, какой она прекрасный профессионал, но и точно укажет местонахождение подлинника картины – в доме Стиви Грешингэма на Сандбэнкс. Чем больше она обдумывала свою теорию, тем более правдоподобной та казалась. Стиви подходил по всем трем пунктам – М, В и С. Есть связи с Фондом. Заработал кучу денег на торговле искусством. Живет не так далеко от Шерборн-холла. Мог заполучить подлинник, дать кому-нибудь написать копию, а затем подменить – и никто бы не заметил. Конечно, кроме нее.

Она подошла к полкам у кровати и стала вести пальцем по книгам, пока не нашла нужной – «Таблицы приливов» за последний год. Грешингэм уехал на выходные – так он ей сказал, – поэтому действовать надо сейчас. Она пойдет на лодке к Сандбэнкс, пришвартуется на его причале и поразведает вокруг. Влезать в дом нужды нет – снаружи он почти целиком из стекла. Достаточно ли футбольный менеджер глуп, чтобы повесить на стену украденный шедевр? Раз он называл Дэмьена Хёрста «парнем, который маринует акул», все может быть.

Она раскрыла лежащую на столе таблицу приливов. Каждая страница была устроена одинаково – на каждую неделю года нарисована сетка с группой волн, на которых отмечены гребни и подошвы. Внизу шел мелкий текст – время захода солнца, местные течения… Она зажмурилась и закрыла книжку. Наверное, не стоит рисковать.

Потом она увидела розовый уголок, высовывающийся между обложкой и первой страницей. Она вытащила карточку – точно такую же, как записка дяди Генри, лежавшая под ковром. Та же ручка. На этот раз надпись гласила: «Астрид, поднимай паруса – удача сопутствует храбрым. Дядя Генри».

Астрид перевернула карточку – на той стороне ничего не было. Теперь все прояснялось. Дядя ободрял ее на каждом новом шагу. Первую записку она нашла потому, что решила убраться в лодке так тщательно, что выбила ковры. Теперь она сверялась с временем прилива, потому что хотела отправиться в плавание одна. Раньше она удивлялась, что вместе с завещанием он не оставил письма. Вот что он сделал взамен – спрятал везде записочки, чтобы ее поддержать. Она улыбнулась – каким же ловким и умным он был. Астрид снова взяла таблицы – конечно, она во всем разберется. Перелистала их до сегодняшнего дня. Полная вода – высшая точка прилива – будет примерно через двадцать минут. Пора отправляться.

На палубе она быстро прошла вдоль борта, отцепила канат и небрежно бросила его на корме. Лодку стало медленно относить от причала, Астрид торопливо вернулась к штурвалу и запустила двигатель.

Пока корма поворачивалась в сторону залива, она прикинула, где проходит линия между красным и зеленым буями, и прибавила газу. Лодка приподнялась в воде и понеслась вперед. За мастерскую – к счастью, там не было видно Кобба – и на открытую воду, в залив.

Там, где причал уже не укрывал лодку, дул свежий ветер. Даже холодный. На крючке под приборной панелью Астрид нашла старую куртку из вощеного хлопка. Надела ее, закатала рукава и затянула пояс на талии. Впереди на мысу еще светило солнце. Тени от облаков бежали по пустоши, которая из багряной превращалась в серую. Впереди лежали острова Зеленый и Круглый. За ними в низком свинцовом облаке, пришедшем с моря, спрятался остров Браунси. Темнота словно бы просачивалась в залив, хотя до захода солнца оставалось еще два часа.

Через двадцать минут Астрид обошла Браунси, и слева показался причал «Английского фонда». Справа на самом конце полуострова цепной паром входил в док. Путь свободен – прибавить скорости, и попадешь в главный пролив. Лодка стала ударяться о волны посильнее, вверх взлетала водяная пыль, омывавшая корму. Астрид задвинула окошко над штурвалом и наглухо застегнула куртку.

Преодолев пролив, она развернула лодку по течению, потом снизила скорость. Дома вдоль берега оказались значительно больше, чем представлялось. Трехэтажные, большинство – с балконами со стеклянными ограждениями, шедшими вокруг всего дома. На каждом этаже огромные окна, в которых отражался залив – и богатство хозяев. Четыре миллиона фунтов – начальная цена.

Дом Стиви Грешингэма был одним из самых больших. Огромный параллелепипед из дымчатого стекла и шероховатого бетона, классический баухаус – сложно поверить, что у Стиви такой хороший вкус. Наверное, с деньгами можно купить и архитектора со вкусом. Астрид пришвартовала лодку к понтону и уверенно прошла по лужайке, сделанной из ярко-зеленой искусственной травы. На одном конце стояли белые пластиковые ворота. В середине нарисован круг с чайкой – без сомнения, эмблемой его любимой футбольной команды.

На передней террасе она сцепила ладони в трубочку, уперлась ими в стекло и посмотрела внутрь. На стене висел большой плоский телевизор, перед ним стоял белый кожаный диван. Больше на стенах ничего не было. Подальше сбоку дома нашлась стеклянная дверь, через которую гостиную было видно под другим углом. Снова никаких признаков картин. Астрид раскатала рукав куртки поверх пальцев и попыталась повернуть ручку двери. Заперто.

Через пару секунд над ее головой раздался звуковой сигнал. Она посмотрела вверх и увидела высоко на стене маленькую желтую коробочку. Сбоку на ней был силуэт собаки, а снизу моргал красный огонек. Пора уходить.

На понтоне привязанная к столбу веревка уже натянулась. Должно быть, прилив сменился отливом. Она подала лодку вперед, чтобы трос немного провис, затем бросилась к столбу отвязать трос. Затем поспешила обратно к приборам – лодка уже скреблась о причал, красные пластиковые буи терлись о борт.

Астрид крутила в руках штурвал. Боролась с течением, чтобы направить нос от берега. Волны ударяли о борт – у нее получилось. Но теперь лодка развернулась слишком сильно. Девушка дернула штурвал в обратную сторону и толкнула рычаг газа до упора. Двигатель издал резкий треск. «Не-е-ет», – выдохнула она. Над задней частью лодки поднялся завиток черного дыма. Уменьшить газ, затем снова прибавить. Раздался дребезжащий звук, будто выдвигаешь ящик со столовыми приборами. Потом тишина. Если не считать ее собственного голоса: «Черт побери!»

На приборной панели все стрелки вернулись к нулям. Огонек под ключом зажигания погас. Астрид снова и снова поворачивала ключ – ее охватывал страх. Ее уже пронесло мимо двух домов на берегу. Лодка стала неуправляемо дрейфовать боком. Девушка чувствовала, что корпус лодки под ногами сотрясает течение.

В заливе цепной паром двигался по своему маршруту через пролив. Несколько секунд Астрид следила за ним, пытаясь понять, как быстро он приближается. И решила, что достаточно, чтобы ей оказаться прямо в точке столкновения. Две лодки стояли против течения, ожидая прохода парома. Мужчина за штурвалом одной что-то ей крикнул, но она не смогла разобрать слов. Цепной паром шел дальше по курсу, его трубы дымились. Он наполовину пересек пролив и не думал останавливаться. Не пройдет и минуты, как она врежется в борт парома.

На его верхней палубе у ограждения собрались люди и показывали в ее сторону. Как остановить лодку в течении? Поднять паруса она не успеет – да если бы и успевала, она не знает, как это сделать. Для якоря здесь явно слишком глубоко.

Она оставила штурвал и побежала на корму. Быть может, капитан парома ее заметит? Она помахала обеими руками. «Помоги-ите-е!» Ее крик унесло ветром. Значит, уже все. «Астрид, – прошептала она, – что ты наделала на этот раз?»

– Бросай конец!

Она посмотрела в сторону борта. Кобб стоял на корме своей шлюпки, держа руку на руле подвесного мотора.

– Бросай трос, быстро! – Кобб подрулил ближе, почти прижавшись к ее борту.

Она собрала трос в свободные кольца и кинула.

Он нашел конец троса и обвязал вокруг задней шлюпочной банки. Девушка знала, что паром уже недалеко, – в груди отдавался монотонный шум его двигателя. Слышались удары волн о его корпус. Но она не нашла в себе сил оглянуться.

Кобб сжал ручку газа, трос натянулся. Понемногу нос ее лодки вернулся в течение и встал в одну линию за шлюпкой. Кобб вывернул газ, вода между лодками забурлила и запенилась. Подвесной мотор оказался мощнее, чем выглядел. Вместе лодки медленно отходили от парома. Дома на берегу отступали. И дальше – через пролив в спокойные воды залива, преследуемые волной от парома.

Когда они оказались рядом с лагуной острова Браунси, Кобб выключил подвесной мотор и поставил шлюпку борт о борт. Астрид подошла к релингу.

– Спасибо, Кобб.

Он вскарабкался на палубу и сразу пошел в рубку. Астрид нагнала его.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Хотел заскочить на твою лодку, а ее не было. Решил посмотреть, нет ли тебя в заливе. – Он повернул ключ в замке зажигания и хмыкнул.

– Думаешь, я так не делала?

Он насупился.

– Говорил тебе, на ней плавать небезопасно.

– Ну да. – Она скрестила руки. – Мне нужно было кое-что сделать.

Он постучал костяшкой пальца по указателю уровня топлива. Стрелка лежала на нуле.

– Ты понимаешь, что, если бы я тебя не спас, ты была бы под тем паромом?

– Кобб, я не просила меня спасать.

– Что, правда?

Он пошел на корму, встал на колени и открыл крышку моторного отсека. Астрид смотрела, как он ощупывает какие-то клапаны.

– Ящик с инструментами. Маленький разводной ключ, – сказал он, не поднимая глаз.

Она пошла к ящику и вытащила первый попавшийся на глаза гаечный ключ.

– Оно?

– Да. – Он протянул руку, и она хлопнула ключом по его ладони. – Хорошо еще, что я добрался до тебя первым, если б капитан порта тебя заметил, были бы большие проблемы. И за такое полагается большой штраф.

– Послушай, Кобб, я же сказала, я не беспомощна.

– Вдруг ты меня одурачила. – Он повернул ключом где-то внутри отсека, проворчал что-то себе под нос и выпрямился.

– Понял, в чем дело?

– Думаю, да. – Он вытер руки о рабочую одежду. – Топливный шланг отошел от муфты. Если по-простому, ты плыла на том топливе, что осталось в трубке. Только подождать, и двигатель заглохнет. – Он взял крышку и приладил ее на место. – Астрид, ты копалась в движке?

– Нет.

– Когда я последний раз смотрел, все было в порядке.

– Кроме тебя, Кобб, тут никто не копался.

– Эй, послушай, можешь говорить про меня что хочешь, но в движках я понимаю.

– Не сомневаюсь, – подтвердила она. – Не стоит сердиться.

– Я не сержусь, Астрид.

– Вот и хорошо. Мне заводить лодку?

– Не надо, я тебя отвезу.

Он прошел мимо нее и опустился в шлюпку, избегая встречаться с девушкой взглядом. Ну и ладно. Хорошо, пусть он ее спас. Но если это он вначале испортил двигатель, он и виноват. Она пошла на корму и села в раскладное кресло. И он сердился, что бы он ни говорил.

Когда они вернулись на реку, он отвязал трос от шлюпки и закрепил на причале. Уже почти стемнело. По широкой дуге он вывел шлюпку в устье, оставив на воде глубокий след. И не обернулся. Упрямый… и сердитый.

Глава 24

Воскресенье, день двенадцатый

Ближе к утру Астрид проснулась от ночного кошмара. Шторм, она свалилась с лодки и стала тонуть. Она была уже под водой, клубок водорослей опутал ей ноги, мешая всплыть на поверхность. Неудивительно, если вспомнить чуть было не случившуюся накануне трагедию.

Астрид встала, распахнула все иллюминаторы и широко вдохнула. По бортам лодки воздух пах по-разному. Со стороны берега запах был сухой и сладковатый, с реки – соленый и сырой. Мурашки от кошмара прошли, на смену им пришло возбуждение от предстоящего утра. Схожее волнение она чувствовала, когда ехала в аэропорт, чтобы лететь в отпуск – с собранными еще с вечера чемоданами.

Просигналил телефон. Эсэмэс от Мураки: он провел тесты присланного образца и пришел к однозначному выводу – лак современный. Она поблагодарила его и написала, что скоро свяжется.

День обещал быть хорошим. Саймон может озвучивать свое мнение о Констебле. Но теперь у нее есть доказательства. Это совершенно точно подделка, и Саймону придется с этим согласиться. Окончится его поездка в Дорсет, предпринятая ради опеки над ней. Bon voyage, дорогой.

Астрид приняла душ, оделась, впихнула в себя пару тостов с маслом и приехала в Шерборн-холл за несколько минут до десяти.

* * *

Саймон прибыл значительно раньше нее. Он стоял, опираясь на край стола Крессиды, и заканчивал историю о своем споре с одним из членов королевской семьи, Астрид слышала ее кучу раз и знала, что это минимум на десять минут.

– Это поразительно, – восхитилась Крессида, хлопая в ладоши, – просто потрясающе.

– Такая у нас работа, – сказал он, поигрывая рукавами бежевого джемпера, наброшенного на плечи.

Весь наряд на нем был такой же, как и вчера. Стоило ему подобрать одежду так, что всё вместе, как он выражался, «просто работало», – он сразу покупал по три экземпляра каждой вещи. Затем он вешал наряды в шкафу по «квадрантам» на каждый сезон. Раньше это казалось логичным. Теперь же – раздражающим.

– Отлично! Итак, начнем? – Астрид уселась.

– Давайте, – сказала Крессида.

Саймон полез в портфель и достал толстую пачку офисной бумаги с заметками. Затем подошел к картине Констебла, которая стояла у окна на мольберте.

– Итак, эта картина – «Уэймутский пляж», датирована тысяча восемьсот шестнадцатым годом. Великолепный образец, – сказал он, словно аукционер, представляющий картину потенциальным покупателям. – Перед продажей «Английскому фонду» ее оценивали частные дилеры «Хэссокс и Коул» с Бонд-стрит. К счастью, Джеймс Хэссокс – мой добрый друг, и он предоставил мне полный доступ к их исследованию и тестам.

– Добрый друг? Вот не знала, – сказала Астрид.

– Астрид, пожалуйста.

– Не обращайте на меня внимание.

– Кстати, Астрид, я объяснил Крессиде наше положение. На случай каких-либо треволнений.

Крессида посмотрела на них и сочувствующе кивнула.

– Саймон, пожалуйста, продолжай.

Он разделил пачку бумаги и положил одну половину на угол стола.

– Крессида, это ваши копии результатов исследований, которые я провел.

– Спасибо, Саймон, – сказала Крессида.

– Итак. Одно из исследований – дендрохронологическое, оно используется, чтобы определить возраст рамы картины по виду годичных колец древесины. Результат этого исследования с учетом отметок на раме и подписью показывает, что рама подлинная. – Он посмотрел на Астрид. – Астрид, ты согласна?

– Да, возраст рамы с точностью до десяти лет соответствует оригинальной картине.

– Превосходно. – Он снова стал просматривать заметки. – Дальше инфракрасная спектроскопия – это исследование применяют, чтобы определить состав краски в образце. Связывающие пигменты, такие как льняное масло и яичный белок.

– Как увлекательно, – кивнула Крессида.

– Честно говоря, Крессида, совсем нет, – сказала Астрид. – На самом деле это очень скучно.

– Спасибо, Астрид. – Саймон еще пролистал заметки. – В общем, мы ищем составляющие краски, которой, как нам известно, пользовался художник. Хорошие новости – химический состав краски на этом полотне имеет особенности, присущие именно Констеблу.

Астрид улыбнулась про себя.

– Хочешь здесь дополнить, Астрид? – сказал Саймон.

– Нет, нет. Продолжай.

– Есть еще несколько исследований – ультрафиолет, цифровые отпечатки. Хэссокс очень тщательно подошел к делу, и… – Саймон положил свою часть заметок на стол, – все подтверждает, что это подлинная работа Джона Констебла.

– В самом деле? Вы уверены? – Крессида поднялась со стула и повернулась к Астрид: – Я не понимаю… Вы сказали, что это подделка.

– Потому что так и есть. – Голос Астрид дрожал от возбуждения. – Саймон, ты не прав. Мазки слишком осторожные – они не выглядят как рука мастера.

– Ты уверена?

– И я отправила на исследования образец лака, и выяснилось, что лак современный.

– Кто делал исследование?

– Неважно, главное, что это без сомнения доказывает, – Астрид указала на картину, – что это не подлинный Констебл.

– Ладно, ребята, берем тайм-аут, – сказала Крессида. – Что это? Подделка или оригинальная вещь?

– Мне очень жаль, Крессида, – сказала Астрид. – Очевидно, Саймон приехал сюда только затем, чтобы попробовать меня унизить. Это довольно прискорбно.

Саймон покачал головой.

– Пожалуйста, Астрид, не теперь.

– Хорошая попытка, Саймон. – Она встала и уверенно подошла к мольберту. – Все понятно, даже если просто на нее посмотреть. – Она приблизила лицо к картине. Море, фигура на тропинке, мыс с маяком. Нежно провела пальцем по холсту. Затем отдернула руку, словно от электрического удара. – Ой, что это. – У нее в прямом смысле отвисла челюсть.

Несколько мгновений она смотрела на оставшуюся часть картины. Скалы, дорожка, облака. Особенно облака. Они были потрясающие. Невесомые. Светящиеся. Словно кто-то дотянулся палочкой до неба, свернул их, будто сахарную вату, и нанес на холст. Это был шедевр – на эту картину дохнул Господь. Ни малейшего сомнения – это подлинный Констебл.

– Что случилось, Астрид? – спросила Крессида.

Та не могла отвести глаз от холста.

– Это невозможно. Это не та картина, над которой я работала.

– Прости? – сказал Саймон.

– Ее подменили… это подлинник, – выговорила Астрид, опускаясь обратно на стул.

– Ах, и ты сделала фотографии этой загадочной подделки? – спросил Саймон.

– Ну… – до нее вдруг дошло. – Нет, не сделала. Я так обрадовалась, когда ее нашла, что даже не могла твердо держать фотоаппарат.

Саймон покачал головой.

– Честно, Астрид, я в тебе разочарован. – Он стал складывать заметки в портфель. – И кто же ее подменил?

– Я не знаю. Я имею в виду…

– Понятно. – Крессида открыла ноутбук. – Саймон, что мы будем делать?

– Ну, если позволите… У вас на руках крупная художественная находка. Надо показать ее прессе как можно быстрее.

– Отличная идея. Здесь у нас особый случай – я устрою пресс-конференцию во вторник. Приглашу все крупные газеты и телевидение.

Саймон обошел сзади ее стол. Они разговаривали, будто Астрид в комнате не было.

– И это будет хорошим способом разрекламировать всю выставку, которая пройдет позже в этом году. Я с огромным удовольствием проведу презентацию.

– Это было бы великолепно, спасибо. – Крессида начала печатать на ноутбуке.

– Да, и я могу закончить реставрацию коллекции. Я возьму отпуск и останусь подольше.

– Закончить мою работу? – Астрид вскочила. Тормоза слетели. – Да ты шутишь, черт возьми.

– Для протокола, – Саймон повернулся к Крессиде, – могу я отметить, что Национальная галерея давно прервала все отношения с Астрид? Она не говорила?

– Хватит уже, Саймон, мерзавец! – сказала Астрид.

– Нет, Астрид, вы не говорили. – Крессида достала телефон. – Похоже, под вашей работой Фонд должен подвести черту.

– Минуточку, – запротестовала она.

Крессида набрала номер.

– Астрид, мне очень жаль, но, кажется, это лучший выход.

Трубку взяли.

– А, Эмили, – сказала Крессида с обычным своим воодушевлением. – Можешь заглянуть в офис и помочь Астрид с вещами? Она нас покидает.

* * *

В мастерской Эмили с Астрид молча собрали ее вещи. Эмили сложила штатив, Астрид убрала рабочие материалы в чемоданчик. Эмили заговорила первой – они уже прошли половину коридора:

– Как, останетесь в Дорсете и будете жить на вашей лодке?

– Не знаю. Нужно побыть в одиночестве, чтобы определиться с планами.

– Уверена, вы во всем разберетесь.

– Спасибо. – Они проходили мимо стола с китайской вазой. – Погодите, мне еще нужно попрощаться с Гарольдом.

– Конечно, я пока отнесу вещи к машине.

– Спасибо, Эмили.

* * *

Гарольд был на обычном посту в галерее. Он сидел, положа руки на колени и глубоко задумавшись. Пришлось несколько раз позвать его по имени, прежде чем он очнулся.

– Ой, Астрид! Неудачно вышло на выходных, да?

– Конечно. Как ваш друг?

– Уверенно идет на поправку, слава богу. Его планируют выписать сегодня после обеда. Ужасно себя из-за всего этого чувствую.

– Гарольд, ну что вы, – она положила руку ему на плечо, – не стоит. Ваша кольчуга спасла ему жизнь.

– Наверное, – слегка улыбнулся он. – Правда, теперь реконструкций долго не будет – Крессида их запретила.

– Меня она тоже сейчас не жалует. Не буду вдаваться в детали, но, по правде говоря, я сегодня работаю последний день.

Он поднялся со стула.

– Нет, нет. Этого не может быть.

– К сожалению.

– Мне так жаль! Очень рад, что познакомился с вами.

– И я тоже. Вы попрощаетесь за меня с Маргарет и Дениз?

Он протянул руки по швам, словно ему отдавали приказ.

– Сделаю. – Он отвел в сторону локоть, будто хотел предложить ей руку. – А теперь, Астрид, не позволите ли проводить вас?

– Гарольд, вы такой джентльмен! – Она взяла его под руку, и они направились к двери.

Они шли по коридору, Астрид замедлила шаг, чтобы Гарольд не отставал. В молчании они дошли до поворота. С правой стороны была дверь, проходя мимо которой Астрид ощутила на шее легчайшее дуновение ветерка. Не сильнее, чем поцелуй холодного воздуха. Она остановилась и высвободила руку.

– Эта дверь, куда она ведет?

– Полагаю, на третий этаж.

– Да, кажется, вы говорили… – Она вспомнила, как шла через лужайку и ей показалось, что кто-то наблюдает за ней из окна третьего этажа. Астрид протянула руку и медленно открыла дверь. – Вроде бы вы говорили, что эти двери всегда заперты?

– Да, должны быть.

Астрид сделала шаг через порог.

– Взглянем по-быстрому?

– Не стоит… Мне кажется, это плохая мысль.

– Да что они сделают? Уволят меня еще раз?

Астрид стала подниматься по узкой лестнице, Гарольд почти не отставал. Крутые ступеньки шли вверх, затем, изгибаясь, поворачивали в коридор, уставленный мебелью. Ее придвинули вплотную к стенам, и остался узкий проход, через который приходилось протискиваться. Астрид шла на слабый запах чая и еды.

Коридор заканчивался просторной комнатой с большим квадратным ковром на полу. Вокруг ковра была расставлена различная мебель: шкаф, кресло с подголовником, раскладная кровать со стопкой книжек поблизости. У стены стояли маленькая походная печка и включенный в розетку чайник на коротком шнуре.

Астрид сразу все поняла. Кто-то тайком здесь ночевал. А взглянув на лицо Гарольда, одновременно выражавшее стыд и замешательство, она догадалась, кто это был.

– Гарольд?

С опущенной головой он прошел мимо нее и присел на краешек кровати. На ней были аккуратно разложены подушка и спальный мешок.

– Вы же никому не расскажете?

– Что не расскажу?

Он оглядел комнату.

– Астрид, я здесь живу. Когда вечером все расходятся, я незаметно прячусь за поворотом и остаюсь здесь. – Он достал из кармана тяжелый ключ. – Похоже, утром я забыл запереть дверь.

– Понятно. И давно вы так?

– Начал с год назад. Изредка ночевал. А затем я как-то устроился с удобством и остался.

– Вам некуда больше пойти, Гарольд?

– Когда-то я жил в бунгало. Потом сестра заболела, и я продал его, чтобы оплатить лечение. А моя армейская пенсия невелика.

Астрид поставила сумочку.

– Не бойтесь, я все понимаю.

– Нет, я объясню. – Была задета его гордость. – Я знаю, что не должен был так поступать. Но разве это справедливо? Такой большой дом, а в нем полно пустых комнат, и эта прекрасная мебель просто пылится.

– Конечно, несправедливо. – Астрид подошла к окну и выглянула. Открывался великолепный вид на сады. – Значит, в тот день, когда я увидела в окне силуэт, это были вы?

– Да, я. Простите, что не мог открыть вам правду.

– Ничего, я понимаю. Не беспокойтесь, Гарольд, я никому не скажу.

– Спасибо, Астрид. Сделать вам чаю?

Гарольд указал на чайник. Рядом с ним стоял изысканный серебряный поднос с чашками из костяного фарфора[41]. Она хмыкнула – он и вправду устроился как дома.

– Спасибо, но не стоит. Мне и вправду надо идти.

– Пока не ушли, мне вам надо еще кое-что сказать.

– Давайте.

– Не только я один остаюсь в доме. Бывали вечера, когда этажом ниже я слышал шаги. Кто-то сидел на предметах мебели. Даже ложился на кровати. Я, конечно, никогда так не делал.

– Интересно. А голоса вы не слышали?

– Нет, никогда. Я запираюсь и сижу очень тихо, пока они не уйдут. Понимаете, я знаю, как вести себя тихо.

Астрид вспомнила, как при их первом разговоре Гарольд шагнул в сторону, чтобы обойти расшатавшуюся половицу. В этом старом доме он знал все про каждую доску, каждый гвоздь, каждый звук.

– Хорошо. Спасибо, что рассказали.

Он поднялся с кровати.

– Пожалуйста. Если вдруг заглянете, я всегда здесь. В смысле, внизу, на своем стуле. – Голос его снова увял. До него дошла вся истинность этих слов. Он будет здесь. В углу той комнаты, где после двух часов пополудни тень от большой портьеры поворачивается и укрывает его. И он ждет, вдруг кто-то захочет задать вопрос. Ждет, пока станет нужным.

Она сделала несколько шагов к двери, затем остановилась.

– Кстати, Гарольд, – она коснулась ручки на двери, – у всех дверных ручек в доме я заметила одну странность. С одной стороны двери они очень замысловатой формы, как цветок ноготка. А с другой стороны – самые обычные. Отчего так?

– О, это любопытно. – Он снова приободрился. – Понимаете, в старые добрые времена в доме у каждой двери стоял слуга. И все, что им надо было делать, это открывать дверь перед Шерборнами. – Он подошел к другой стороне двери. – Слуга стоял с этой стороны и брался за простую ручку. Ему не нужно было касаться фигурной ручки.

– Вот это да, потрясающе!

– Спасибо. – Он не двигался с места, не желая прощаться.

– Вот видите, Гарольд, – вы нужны этому дому. Вы, и Маргарет, и Дениз – все волонтеры. Вы – самая суть «Английского фонда». Не забывайте это.

– Не буду.

Глава 25

Астрид поставила рабочий чемоданчик за дверью каюты, снова заперла ее и вернулась на дорожку. Обочину заполонили высокие растения с толстыми зелеными стеблями, поднимавшимися к зонтикам кремовых цветов. Между ними сновали пепельные пчелы. Вдали в солнечном свете блестел церковный шпиль.

Раннее английское лето. Бывала ли она настолько несчастна в такой чудный день?

Она решила пройтись по дорожке, не сворачивая в город, – разузнать, куда она ведет. Выгулять свою новую грусть. Ощутить ее на плечах и осознать, что может выдержать ее вес. Только Астрид показалось, что все потекло своим чередом, вернулся Саймон и снова ее предал. Он даже забрал ее новую работу. Сколько еще из ее жизни он хотел украсть? А сколько в ней оставалось?

Астрид шагала по дорожке. Прошла мимо моста и оказалась на лугу. Впереди через высокую траву вилась река. Она текла медленно и была совершенно прозрачная. Сразу под водой течение змеило ленты ярко-зеленой травы. Милле мог бы написать здесь свою «Офелию»[42]. Тонущую. Безмятежную. Платье медленно тянет ее вниз.

Девушка сняла свитер и пошла дальше. Нет, Саймон не увидит, как она тонет. Рукавом свитера она вытерла уголок глаза. Ее последняя слеза из-за Саймона. Однажды она возьмет реванш, и он будет так же сладок и свеж, как и эта река.

В конце луга Астрид перешла по ступенькам через изгородь. Дорожка стала у́же и меньше исхожена. На пути росли полевые цветы. Шагая, Астрид раздумывала над поворотами Дела. Сегодня она видела подлинного Констебла. В какой-то момент его подменили копией, над которой она работала, – это казалось несомненным. Кто же знал, что она обнаружила подделку? Она рассказала только Крессиде, но с учетом ее болтливости слухи наверняка разошлись мгновенно. Саймон? Нет, похоже, что он просто приехал и тут же схватился за шанс проломить себе путь назад в ее жизнь – даже если в итоге это значило снова ее разрушить.

У кого же до сегодняшнего дня хранился оригинал? Это должно быть рядом, раз картину подменили в последний момент. Возвращаться и искать в доме Стиви Грешингэма смысла не было. Пришлось бы вламываться внутрь, а охраняется он очень серьезно.

Она шла через рощицу, в которой дорожка превратилась в узенькую тропинку из высохшей грязи. Так же высыхал и ручеек из улик. Одни и те же вопросы по кругу. Кто столкнул Девайна? Кто знал, как отравить Эрика? Или как стрелять из арбалета?

Тропинка поднималась и поворачивала в сторону от долины. Река превратилась почти в ручей и перекатывалась по камням где-то внизу между деревьями. Астрид продолжала идти. Мимо старой церкви, мимо старой фермы за толстой каменной стеной, через открытые ворота, через новые изгороди и ступеньки. Выше и выше, пока не открылся вид над деревьями в долине. Ответов так и не было.

Из кармана брюк раздался сигнал. Сообщение от Харпера. И уведомления о голосовой почте, видимо, тоже от него.

«Астрид, позвоните мне. Это срочно».

Она села на траву и набрала номер. Трубку взяли сразу – голос звучал серьезно, и было ясно, что сержант не прикидывается.

– Где вы? – спросил он.

– Прогуливаюсь. В паре миль к западу от Хэнбери.

– Отлично. Встретимся на набережной как можно скорее.

* * *

Когда она оказалась на площади, он уже сидел на ступенях под каменным крестом. Она присела рядом и сняла обувь.

– Харпер, что все это значит?

Он оглядел пустынную площадь.

– Разве вы не ждали моего визита? После вчерашнего происшествия?

– С арбалетом?

– Да, оказывается, вы там сидели прямо в первом ряду.

– Там было полно других людей, если только вам не кажется, что я виновата в случившемся.

– Нет. – Он повернулся к ней с озабоченным видом. – Астрид, я считаю, что вы были целью.

– Что?

– Тот, кто стрелял из палатки, хотел убить вас, а солдат просто оказался помехой.

Горло Астрид сжалось. Она с трудом сглотнула, стараясь избавиться от возникшего в нем комка.

– Я предполагала, что стрела предназначалась Крессиде. Поверьте, она там не пользуется популярностью.

– Вряд ли. Мисс Джайлз сказала, что вы сидели слева от нее.

– Правильно.

– Я проверил угол, под которым летела стрела, – она предназначалась вам.

Она вздрогнула. До сих пор расследование было просто головоломкой, которую нужно разгадать. Занимательной игрой с другими людьми. А сейчас оно становилось слишком уж реальным. Двигатель лодки умышленно вывели из строя – это было предупреждением? А арбалет? Теперь за ней пришли по-настоящему?

– Давайте, Харпер. Рассказывайте.

Он достал из кармана блокнот и перелистнул с десяток страниц.

– Итак, выстроим порядок событий. Сначала в леднике вы наткнулись на тело Девайна и сразу же сообщили о случившемся.

Астрид кивнула.

– Затем отравление Эрика Уэйнрайта. Виновный – неважно кто – последовал за вами в лес, чтобы от вас избавиться. Предполагалось, что и вы съедите отравленные грибы.

– Предполагалось, что я их тоже съем?!

– Скорее всего. Убийца знал, что в конце экскурсий Эрик всегда готовил то, что собрал. Похоже, он улучил момент и подложил ядовитые грибы тайком Эрику в рюкзак. Затем, – он снова посмотрел в блокнот, – когда покушение в Арне сорвалось, убийца повторил попытку на реконструкторском бое в Шерборн-холле.

Ум Астрид работал на бешеной скорости, сопоставляя все известные данные – как наверняка сделал и Харпер; какой-то другой вывод казался ей невозможным.

– Что ж, Харпер, похоже, вы правы.

– Спасибо, – самодовольно улыбнулся он. – Неплохо для деревенского копа.

– Увидим, – рассмеялась она, скорее из-за нервов. Прямо сейчас кто-то мог за ней наблюдать. Планировать свой следующий шаг. Астрид обвела глазами площадь, немногих людей, сидевших на скамейках. Взглянула вверх на окна. Снова вздрогнула. – Зачем кому-то меня убивать?

– Потому что кому-то кажется – или он знает наверняка, – что вы обнаружили улики, доказывающие его вину. Астрид, – он отложил ручку, – вы от меня ничего не скрыли? – Вернулся серьезный тон. – Повторюсь, если сейчас все не расскажете, потом вам же будет хуже.

Астрид заколебалась.

– Ладно, кое-что есть.

– Говорите. – Он потянулся за ручкой.

– Вам понадобится чистая страница.

Она рассказала все, что знала. Как спустилась в ледник и проверила кошелек Девайна, затем все про выставку, леди Шерборн, поддельную картину, про то, как сегодня утром в офисе Крессиды появился подлинник. Харпер молча записывал до тех пор, пока она не перешла к своей теории, что владельцем подлинника мог быть Стиви Грешингэм.

– Не исключено. Я еще раз посещу мистера Грешингэма.

– Еще раз?

– Да, Астрид. – Он постучал ручкой по нижней губе. – Не спросите, зачем я туда ездил?

– Нет, вы же и так расскажете.

– Расскажу. Его камеры наблюдения зафиксировали, как вы шныряете вокруг дома. Помните такое?

– Ах да. – Она пожала плечами.

– Я ему сказал, что вы ничего плохого не хотели. Просто глупенькая туристка, глазевшая на дорогие яхты. Он сказал, что примерно так и думал и что больше ничего предпринимать не будет.

– Я не такая.

– Конечно, – он подмигнул, – я так и предполагал. Просто старался избавить вас от проблем.

– Спасибо, Харпер.

– Рад помочь. Он согласился не подавать иск. На самом деле он был польщен.

Астрид продолжила свой рассказ. Про то, как повредили двигатель на ее лодке – скорее всего, намеренно (мысленно она добавила это к списку навыков потенциального убийцы). Про то, как из Лондона приехал ее муж, чтобы оценить картину. Как утром ее уволили.

Харпер слушал, не перебивая. Он все записал, отложил блокнот с ручкой и медленно выдохнул.

– Буду откровенен, я считаю, что ваша жизнь и сейчас под угрозой. Но, увы, никакой круглосуточной охраны я вам дать не могу. На данном этапе мое начальство ничему не поверит. Когда вы были в участке, то, наверное, поняли, что всерьез меня не воспринимают.

– Поняла. Мне очень жаль. Ничего, я уверена, что вас скоро повысят.

– Спасибо, – улыбнулся он. – Итак, у вас есть куда уехать на время?

Астрид вытянула ноги и почувствовала, как они устали. Она уже вообще от всего устала. Но сбегать она не собиралась. Нет, она останется. Показать, что дядя был прав. Показать, что Саймон ошибался. Она потерпела неудачу в браке. Но тут неудача ее не устраивала.

– Нет, Харпер, я не уеду. Я пройду все до самого конца.

Она думала, что тот будет спорить, но он не стал.

– Пусть так.

– Все-таки, значит, не скучающая статусная жена?

– Похоже, нет, – засмеялся он. Затем встал. – Хорошо. Я вам советую поставить на дверь крепкий навесной замок. И на моторный отсек. Буду работать по тому, что вы рассказали. Посмотрим, что удастся обнаружить. И, Астрид, – уже уходя, обернулся он, – желаю успеха.

Астрид смотрела, как он шел через площадь, и повторяла самое важное из его слов, чтобы лучше уложить в голове. Кто-то хотел ее убить. Но ведь в каком-то смысле это продвижение вперед. Значит, насчет подделки она была права. И насчет многого другого. Кто-то решил, что она слишком близко подошла к истине. А теперь, какова бы ни была опасность, она подойдет еще ближе.

* * *

На почте она выбрала упаковку простых открыток и три конверта. Заплатила за них и за черный фломастер и нашла укромное местечко рядом с упаковочной зоной. Надо сузить круг подозреваемых. Этим способом она исключит троих, или одного поймает.

На каждом листке большими печатными буквами она написала: «МНЕ ВСЕ ИЗВЕСТНО. В СРЕДУ. ЛЕДНИК. 16:45».

Она отыскала адреса леди Шерборн, Крессиды и Грешингэма, разложила открытки по конвертам и вернулась на кассу за марками первого класса. Преступник сам написал ей записку, так что, может, он не выдержит и попадется на удочку. Вдруг она осознала, что могут прийти все сразу, втроем в одно и то же время. И что тогда? Ее рука застыла возле щели почтового ящика. Нет, она доведет все до конца, невзирая на риск. Она отправила письма и пошла в магазин хозтоваров.

По дороге отправила Кэт сообщение. Та непременно захочет участвовать в раскрытии Дела. Но надо позаботиться, чтобы подруга была в безопасности.

«Поставила ловушку убийце. Ты свободна в среду днем?»

Звякнул телефон с ответным сообщением. Лаконичное «Да!» и длинная строка из эмодзи, от вытянутого вверх большого пальца до кота с глазами в виде красных сердечек. Астрид послала второе сообщение, в котором просила никому не говорить, даже Грабу, когда они все встретятся в пабе. В ответ пришел огромный «большой палец».

Астрид купила два солидных хромированных замка и повесила их на дверь каюты и на машинный люк. На палубе стоял деревянный ящик с инструментами. Наверное, их оставил Кобб. Что-то рядом с ящиком привлекло ее взгляд – проблеск серебра. Она встала на колени. Это была цепочка Кобба, видимо, свалилась с шеи. Она взяла ее, покрутила в руке и положила в карман.

На минуту она задумалась, не обыскать ли лодку, чтобы найти остальные записки от дяди Генри. Обыскать сверху донизу. Затем осознала, что находила записки, когда продвигалась дальше в своей жизни. Она затеяла генеральную уборку лодки, потому что решила остаться на ней жить. Проверяла таблицы приливов, потому что решила в одиночку на ней пойти. Она не найдет других записок, пока не будет готова их понять.

В мастерской Кобба не было. Она подошла к эллингу и заметила под дверью свет. На резкий стук с той стороны послышалось слабое «Входите». Толкнув дверь, она почувствовала на лице дуновение теплого воздуха. Пахло древесным дымом, солью и сосновой смолой. Пахло им.

Комната была обшита светлыми сосновыми досками. Простая столешница из цельного куска дерева следовала всем изгибам неровной стены. Разумеется, Кобб сделал ее своими руками. Впереди длинная раздвижная стеклянная дверь вела на дощатую террасу, примыкавшую к реке. Он сидел в кожаном кресле и читал журнал о яхтах.

– Привет, Астрид.

– Извини, если помешала. Ты занят?

– Совсем нет. – Он отложил журнал и потянулся. – Давай сделаю тебе кофе.

– Спасибо, не стоит.

– Как хочешь, я все равно себе еще сделаю. – Он подошел к старой газовой плите и зажег спичку над конфоркой. Затем взял потрепанный чайник и поставил его над голубым огоньком. – Точно не будешь?

– Абсолютно, не могу задержаться. – Она оглядела комнату. Та была раза в два больше ее каюты, в основном за счет высокого потолка. Ближе к двери располагалась лестница на другой этаж, Астрид смогла разглядеть там только краешек кровати. – Кобб, это потрясающе. Ты все сам сделал?

– Нет, я нанял дизайнеров по интерьеру из Борнмута, – хмыкнул он. – Обычно они работают со знаменитостями, но для меня сделали исключение.

– Как же, – рассмеялась она. – Когда ты уже перестанешь меня дразнить?

– Когда ты перестанешь быть смешной, – улыбнулся он. – Итак, что я могу для тебя сделать?

– Ну вообще… я хотела извиниться за вчерашнее. Обвинила тебя, что испортил двигатель.

– Да забудь. – Он взял банку с кофе и открыл крышку. Высыпал в кружку добрую порцию гранул. – Пока тебя не было, я исправил топливопровод. Оставил у тебя на лодке инструменты.

– Да, я видела. Спасибо. – Она сунула руку в карман и нащупала серебряную цепочку. Потом затолкнула ее поглубже внутрь.

– Так твой муж тебе поможет?

Астрид сделала глубокий вдох.

– Нет никакого мужа. – Ну вот, она это сказала. Ощущение, будто вытащила занозу. – Вообще муж есть, его зовут Саймон. Но мы расстались. Это длинная история.

Он взял чайник и налил в кружку кипятка.

– Люблю длинные истории. Пойдем на воздух.

Они сидели на стульях на террасе, и она рассказывала, как обнаружила, что браку ее пришел конец. Он слушал, прихлебывая кофе, иногда потирал колено тыльной стороной ладони. Когда она закончила, он отставил кружку к ногам.

– Мне очень жаль, – сказал он, – я знаю, как это больно.

– С каждым днем все меньше, – сказала Астрид, вдруг поняв, насколько это верно. И неожиданно. – Каждый день я чувствую себя сильнее.

Он скрестил руки на груди, глаза смотрели вперед.

– В конце концов, все мы лишь люди… опьяненные мыслью о том, что любовь и только любовь исцелит нашу надломленность.

– Здорово. Это Китс?

– Без понятия, это надпись с одного магнита[43] на моем холодильнике.

– Ох!

Сквозь просвет в камышах можно было наблюдать за устьем. Мимо них в сторону залива неторопливо проплыла лодка. Астрид подождала, покуда она скрылась. Девушка наслаждалась тишиной. И напряжением, усиливающимся между ними, как за несколько минут перед бурей. Наконец она заговорила:

– Кобб, а у тебя как? Что случилось?

– Три года назад прошел через тяжелый развод. – Он нарочито вздрогнул, как будто все вернулось. – Мы были женаты лет десять. И я думаю, что все шло не так с самого начала.

– Тогда почему вы оставались вместе?

– Понимаешь. – Он запнулся, словно прикидывал, сколько ей можно рассказать. – У нее были, скажем так, эмоциональные проблемы, и мне казалось, что я могу их исправить. Потому что я мог исправить все остальное. – Он потянулся в кресле. – В общем, у нас есть сын, Джейсон, ему девять. Ради него мне пришлось все поддерживать. Обычная история.

– Бывает.

Она знала, что сейчас будет.

– Что у тебя? Дети есть?

Вот оно. Не то чтобы ее это беспокоило. Она никогда не считала, что упускает шансы иметь семью. Но почему-то других людей это всегда волновало.

– Нет, я надеялась сначала завести собаку. Но не вышло.

Он расхохотался.

– Ты очень смешная.

«А ты слишком красив, чтобы это было тебе на пользу», – подумала она.

Что ж, определенно пора было уходить. Она встала, он проводил ее до двери. Тут она вспомнила.

– Слушай, хотела тебя спросить насчет Генри. Он оставил мне записку, а я не понимаю, что она значит.

– Давай.

– Там было только: «Астрид, ты внизу у лестницы».

– Внизу у лестницы?

– Это все.

– Любопытно. – Он скрестил руки на груди. – Думаю, он хочет, чтобы ты попробовала улучшить себя.

– Улучшить себя?

– Да, я хорошо знал Генри. Он все время рассказывал, каким хорошим ребенком ты была – лучше не встречал. И вот ты приехала…

– Давай, Кобб, не держи в себе.

– Ты оказалась грубая. Чванливая. Зажатая, будто ракушками обросла. И невозможно поверить, что это та самая Астрид, о которой он говорил без умолку. Когда мы встретились, ты была…

Она подняла руку.

– Я поняла.

– Хорошо. Прости. Но теперь я знаю тебя лучше. Ты очень классная.

– Спасибо, Кобб. И ты тоже. – Она вышла на солнечный свет и обернулась. – Послушай, завтра я уеду на лодке – надо кое-что проверить. Не надо бежать меня спасать.

– Уверена? Прошлый раз ты сотворила знатную суматоху.

– Это правда, и сейчас тоже может выйти бардак. Но, Кобб, пусть это будет мой собственный бардак.

– Понял. – С минуту он не сводил с нее глаз, будто вдруг увидел что-то новое. – Тогда, Астрид, желаю успеха.

Глава 26

Понедельник, день тринадцатый

Астрид проснулась сразу после десяти и еще час валялась в постели. Перед сегодняшними приключениями нужно было как следует отдохнуть. Прошлым вечером она сверилась с таблицами приливов и определила, что лучшее время для отплытия – пять часов пополудни. До того оставалось выучить все рифы и сигнальные буи по маршруту.

К счастью, у дяди Генри были всевозможные лоции и карты, которые могли понадобиться для плавания вдоль южного берега. Она сняла с полки несколько штук и разложила на столе.

Она напрягла все усилия, будто готовилась к экзамену, – прервалась только на обед и потом еще на час покататься на велосипеде. Поэтому, когда она встала за штурвал и перевела вперед ручку газа, она была уверена, что подготовилась так тщательно, как могла. Все остальное приходилось на долю удачи.

* * *

Цепной паром стоял в доке со стороны Сандбэнкс – значит, достаточно времени выйти в море. Плавно крутя штурвал, она взяла курс на запад. Вокруг было спокойно. Только несколько быстрых катеров пронеслись между ней и большими буями, ограждавшими фарватер пролива.

Вскоре она вышла в открытую воду, с волнами в пару футов высотой. Лодка взваливалась на каждую и, несмотря на легкую бортовую качку, оставалась на курсе. Там, в заливе, вода пахла илом. Здесь был соленый морской воздух. Живительный. Астрид дышала полной грудью. На корме размеренно урчал двигатель. Перед носом лодки низко над водой пролетел баклан, почти касаясь кончиками крыльев самого верха волн.

Дорога заняла около часа. Сначала мимо гряды меловых столбов, торчащих из моря, – «скал старого Гарри», как было указано на прикрепленной перед ней морской карте. Затем мимо отвесных скал, усеянных белыми точками птиц. Пещеры, дугообразные заливы. Поля травы и пшеницы, словно лоскутное одеяло, свешивающееся до самой кромки воды.

Астрид замедлила ход лодки и стала рассматривать мыс, пытаясь узнать нарисованный Констеблом пейзаж. «Приют» находился слишком далеко в море. Девушка проверила карту – впереди было мелководье. Подвинула лодку чуть вперед. Полоса бурых водорослей, словно огромные ремни из горчичного цвета травы, облепила корпус. Назад теперь дороги не было.

Ближе к скалам – где-то за двести ярдов – картина стала более знакомой. Девушка заключила пейзаж впереди в воображаемую рамку. В нее попали извилистая тропинка, поднимавшаяся по холму, и скалы размером с дом внизу утеса. Астрид заглушила двигатель и бросила якорь. Да, это было оно. Пожалуй, Констебл вышел на лодке в точности сюда. А теперь что?

– Давай, дядя Генри, – прошептала Астрид. – Я тут для тебя лезу по лестнице. – Она закрыла глаза и вспомнила то последнее лето, когда его видела. Они рисовали в саду. Она ясно видела холст перед ними. Каждую деталь. Деталь, – вот оно! – добавить последнюю деталь, которая раскроет всю правду. Где же тогда эта деталь?

Она снова открыла глаза и всмотрелась в пейзаж впереди нее, не пропуская на мысу ни одной скалы или складки суши. Где же деталь? Вверх по тропинке к гребню холма. Свет стал мягче. У нижних облаков появился розоватый оттенок. Все еще ничего. Немного правее по краю утеса… Вот оно, белое здание! Просто пятнышко вдалеке, но она смогла рассмотреть, что это такое, – это маяк.

Внизу, в каюте, она подошла к дальней стене. В самой середине в рамке висела карта маяков южного побережья. До сих пор она даже не взглянула на нее. Девушка вела пальцем вдоль черно-белой береговой линии, пока не нашла вход в залив, а оттуда еще миль пять к западу. На краю утеса был нарисован крошечный маяк. «Уэймутский сигнальный огонь». Снизу подписана дата постройки. Астрид ахнула. «1956 год». Маяк построили через сто двадцать лет после смерти Констебла.

Оставалось единственное объяснение. Написавший подделку приплывал сюда на лодке, видел маяк и добавил эту деталь и на копию, и на подлинник.

Астрид сняла карту в рамке и положила ее на стол лицевой стороной вниз. На обороте снова оказалась надпись, сделанная рукой дяди Генри. Та же черная ручка. В этот раз записка была такая: «Молодец, Астрид. Если хочешь узнать ВСЁ, спроси Барашка».

* * *

Обратная дорога показалась вдвое короче. Мозг так лихорадочно работал, что в сгущающихся сумерках девушка почти не замечала ориентиров. Выходит, Констебла скопировал дядя Генри. Разве не так? Но на лодке не было ни намека на его собственные картины. Люди, с которыми она общалась, ни разу не видели его за работой. Да и зачем вообще дорисовывать на обе картины, и на копию, и на подлинник, современный маяк – его совершенно точно найдут, как только любую изучит эксперт.

Если это дядя Генри, значит, все последние месяцы, даже годы он всем сердцем верил, что этим экспертом окажется она. Одна крупная ставка на то, что она разгадает загадку. А теперь Астрид должна получить ответ у собаки. У собаки!

Уже стемнело, когда она вернулась в залив. Она держалась между мигающими красными и зелеными огнями в заливе. Вода быстро отступала, но она не сомневалась, что вернется назад в полной сохранности. И не сомневалась, что завтрашний день будет очень удачным. На этот раз она докажет, что Саймон неправ.

Глава 27

Вторник, день четырнадцатый

Было непривычно стоять у входа для посетителей «Английского фонда» в очереди за билетами.

– Не хотите ли прямо сейчас стать членом Фонда? – сказала женщина в светло-коричневой панаме, пытаясь всучить ей листовку.

– Попозже. – Она сделала несколько шагов, затем остановилась и обернулась к женщине. – Хотя, пожалуй, давайте.

В фойе появился указатель на стойке: «Пресс-конференция, 11:30». Красная стрелка была направлена дальше по коридору. Астрид пошла в ту сторону и встала в небольшую очередь у входа в библиотеку.

Внутри комнату заполняли складные стулья. Почти все уже были заняты. Впереди чуть сбоку она заметила несколько телекамер на штативах. За ними застыли в ожидании прилично одетые журналисты. В самом центре стояли деревянная кафедра и накрытый белой тканью мольберт.

В дальнем конце переднего ряда Астрид углядела свободное сиденье. Она направилась к нему. И боковым зрением отметила Крессиду, вставшую со своего места дальше в том же ряду. Крессида преградила ей путь до того, как она успела сесть.

– Извините, Астрид, только по приглашению.

– А у меня есть вот это. – Она достала карточку из тонкой бумаги. – Кажется, это «временное членское удостоверение». Разве вы можете выгнать члена Фонда?

Лоб Крессиды рассекла морщина.

– Пожалуйста, Астрид, сейчас не время скандалить.

Девушка шагнула вперед.

– Почему же, по мне так сейчас отличный момент для скандала. – Она ткнула большим пальцем в сторону журналистов. – Камеры все запишут. Правда, плохо скажется на посещаемости, вам не кажется?

Крессида обернулась на журналистов.

– Ладно, тогда прошу, – сказала она и медленно отошла назад вдоль ряда.

Астрид уселась и осмотрелась вокруг. В основном в комнате были посетители. В первом ряду сидели еще несколько журналистов, сжимавших в руках телефоны и блокноты. Позади расположилась леди Шерборн, смахивавшая с твидовой юбки собачьи волоски и нетерпеливо посматривавшая на часы.

Ровно в половине двенадцатого в комнату уверенным шагом вошел Саймон и встал за кафедру. Он выдал зрителям масляную улыбку и разложил свои заметки. У стены журналисты подошли к камерам и занялись настройками.

Он подождал, пока они подготовятся, затем обратился к аудитории:

– Дамы и господа, добро пожаловать в Шерборн-холл… – Он сделал паузу, явно в ожидании аплодисментов. – Ну что же, – снова улыбнулся и плавно обвел взглядом комнату справа налево. (Улыбка сразу увяла, когда в конце ряда он заметил Астрид.) – Итак, – пошуршал заметками, – меня зовут Саймон Киснер. Я глава отдела реставрации Национальной галереи в Лондоне. И впервые сегодня, – повернулся к накрытой тканью картине, – я расскажу про одну из важнейших, как мне думается, художественных находок последнего времени.

Сзади громко запыхтела леди Шерборн. Она явно догадалась, что скрытая тканью картина недостаточно велика, чтобы быть ее портретом.

Саймон продолжал презентацию. Он объявил, что таинственная картина станет гвоздем будущей выставки «Сокровища Шерборн-холла». Явно довольная рекламой, Крессида едва заметно показала ему два больших пальца. Дальше он раскрыл подробности процесса реставрации и как он «помог этой изумительной картине выйти в свет». О роли Астрид не было сказано ни слова.

Вскорости члены Фонда заерзали на сиденьях. Саймон заметил, что теряет аудиторию.

– Итак, – сказал он, сделав широкий жест рукой в сторону мольберта, – позвольте представить вам одну из лучших, по моему мнению, работ Джона Констебла.

Он шагнул вперед, взялся за угол ткани и стянул ее с картины. В конце комнаты застонала леди Шерборн.

– Этот прелестный пейзаж написан в тысяча восемьсот шестнадцатом году и изображает уэймутские скалы – они находятся поблизости отсюда. В это время у художника был медовый месяц, и здесь вы видите фигуру, взбирающуюся по тропинке. Я полагаю, это Мария, его молодая жена.

Астрид поежилась – он заполучил ее заметки о медовом месяце Констебла. И все же сейчас он будет прилюдно унижен. Такие вот причудливые повороты судьбы.

– В конце презентации мы раздадим информационные материалы, но, может быть, уже сейчас есть вопросы?

Астрид подняла руку вверх. Саймон оглядел комнату, остановив свой взгляд задолго до ее места в первом ряду. Сидевшие подальше журналисты тоже подняли руки. Он быстро ответил на их вопросы, которые все касались молодости Констебла и предполагаемой стоимости картины. Саймон сказал, что точно назвать ее сложно, и опять подчеркнул, что это «важная находка». Затем он стал собирать свои заметки.

Астрид ему помахала. Он увидел ее боковым зрением.

– Пожалуй, сейчас самое время заканчивать, – сказал он, торопливо засовывая бумаги в портфель.

Астрид поднялась с места.

– Простите, у меня есть вопрос.

– Да-да, нам правда пора закругляться, – сказал он, не поднимая глаз. – Надо дать фотографам сделать снимки картины.

– Нет, я подняла руку в самом начале. – Она почти что кричала.

Он оглядел комнату. Все смотрели на нее.

– Конечно, спрашивайте, пожалуйста.

– Хорошо. Этот Констебл. Вы уверены, что это не подделка?

– Что? – Он фыркнул. В аудитории раздалось несколько смешков. – Разумеется, это не подделка.

– И вы ручаетесь своей репутацией?

– Безусловно. Я потратил много времени на эту картину, и все результаты исследований подтверждают ее подлинность.

– Но тогда, – она сделала шаг вперед, стоящие в углу камеры повернулись вслед за ней, – как вы объясните вон то здание на утесе?

– Хм-м? – Он приблизился к картине.

– На мысу. Это ведь маяк?

Он нацепил очки для чтения и наклонился вперед.

– По всей видимости, да.

Астрид скрестила руки на груди.

– Собственно, я вам могу точно сказать, что это. Это Уэймутский сигнальный огонь – и он был построен в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году.

Саймон стоял к ней спиной. Но она знала, что он не улыбался – она только что стерла улыбку с его лица. Сейчас он размышлял над тем, как обернуться с наиболее величественным выражением лица. Затем найти ближайший выход.

Зрители стали шептаться, шум быстро усиливался.

– В тысяча девятьсот пятьдесят шестом. Но ведь это невозможно. – Астрид притворилась, что потрясена. – Вы же сказали, что подлинник был написан в начале девятнадцатого века. А к моменту постройки маяка Констебл уже сто двадцать лет как умер, верно?

Саймон медленно повернулся лицом к публике, нижняя губа чуть подрагивала. Если бы это поймать в кадр – цены бы не было.

– Не сомневаюсь, что объяснение есть, – сказал он.

– Давайте, мы вас слушаем, – не сдавалась Астрид.

Саймон взял портфель и мельком взглянул в сторону выхода. Справа от Астрид вскочил на ноги журналист.

– Так это подделка или нет?

На самом деле это не имело значения. На мольберте могла стоять и копия, и оригинал – маяк был нарисован на обоих картинах. В этом была вся прелесть.

Фотографы стали толкаться, чтобы заснять Саймона. Сзади кто-то выкрикнул: «Давайте отвечайте на вопрос!»

Астрид неторопливо прошла между рядами и покинула библиотеку, сопровождаемая раскатом низкого смеха, отдававшегося в ушах.

* * *

На парковке она уперлась спиной в теплый металлический бок «мини» и стала не спеша осознавать свой триумф. Да, она представляла себе, как будет приятно отомстить Саймону. Но это оказалось настолько приятно, что даже пощипывало на языке. Может ли стать еще лучше? Увидим.

Из-за высокой живой изгороди за парковкой, спотыкаясь, вышел на солнечный свет Саймон. Он оглянулся посмотреть, не идет ли кто за ним, затем зашагал в ее сторону. Остановился рядом с перекошенным от ярости лицом.

– Теперь ты счастлива?!

– А как же, в экстазе.

– Ты же понимаешь, Астрид, что ты там натворила? Погубила мою репутацию!

Астрид достала брелок с ключами и открыла машину.

– Нет, Саймон, ты сделал это сам. – Она обошла капот и подошла к водительской двери. – Пока, Саймон. Мои поверенные свяжутся с тобой по поводу развода.

– Поверенные?

– Даттон и Паркер. Берут дорого, но того стоят.

– Брось, Астрид. Нам надо все обсудить.

Из угла парковки послышался возглас. Два фотографа с камерами в руках направлялись к Саймону по кратчайшей траектории. Астрид села в машину, заперла центральный замок и завела мотор. Саймон задергал ручкой пассажирской двери.

– Астрид! – умолял он, прижав лицо к окну.

Она нажала на газ и выехала с парковки, не дав себе труда посмотреть в заднее зеркало.

* * *

– Объясни еще раз. – Кэт сидела за барной стойкой в «Снастях рыболова», локти на столешнице. – Всего есть две картины, так?

– Да, подлинник и копия. – Астрид сделала большой глоток красного вина. – У написавшего подделку художника должен был быть доступ к подлиннику. Он дотошно его скопировал и затем пририсовал одну деталь – маяк – на обе картины.

Граб играл в дартс. Он стоял на ковре сразу за полоской из малярной ленты.

– Но ведь, – спросил он, поднимая дротик, – он знал, что это обнаружат?

– Ага, – хмыкнула Кэт. – Любой дурак сразу поймет, что маяку не две сотни лет.

– Спасибо, Кэт, – рассмеялась Астрид.

– Прости, в общем, ты меня поняла. Зачем ему было так рисковать, когда в остальном копия очень правдоподобная?

– Наверное, затем, чтобы покупателя подделки можно было уличить.

– Звучит логично, – кивнула Кэт.

Граб швырнул дротик в мишень. Он ударился во внешнее проволочное кольцо и отскочил. Под столом засуетился Барашек.

– Послушайте, Граб. – Астрид подождала, пока он поднимет дротик. – Вы с дядей были хорошими друзьями. Может, вы знаете, не был ли он замешан в этом деле?

– Откуда у вас такие мысли?

– Видите ли, он оставил мне след из записок.

– Записок?

– Да, карточек с сообщениями. Как будто вел меня к истине.

Граб потер бороду.

– Ну вообще, Генри был одним из самых близких моих друзей. Он бы мне сказал, если бы подделывал картины. – Он швырнул еще дротик. Тот полетел слишком низко и попал в зону удвоения сектора три. – Уже получше, – вздохнул он. Собрался для последнего броска.

– Значит, обычно картины подделывают ради денег? – спросила Кэт.

– Не всегда. Большей частью художники просто хотят доказать, что они не хуже старых мастеров. Или шокировать художественный истеблишмент.

– Ес-сть! – закричал Граб. Последний дротик торчал в яблочке. Он повисел совсем чуть-чуть, наклонился и упал на пол. – Ах ты ж! – Граб схватился за голову обеими руками.

– Никогда не целься в яблочко, – сказала Кэт, – дротик там не держится.

Астрид помахала Долли, которая что-то оттирала в раковине позади бара. Она устало подошла.

– Всем повторить?

– Будьте так добры, Долли, – сказала Астрид, доставая кошелек.

Граб собрал дротики и повернулся к хозяйке.

– Долли, каковы шансы заполучить новую мишень для дартса?

Она уставилась на него.

– Может, еще поставить в саду джакузи? Специально для тебя, Граб.

Тот пожал плечами и положил дротики на полку с грифельной доской. Барашек наблюдал за ним из-под стола, затем запрыгнул на скамейку рядом с Астрид.

– Ну не знаю, Барашек. – Она нежно почесала у него за ушами. Он сел прямо и посмотрел на нее. Кривая улыбка чуть тронула его мордочку. – Ты что думаешь?

Пес уперся в нее взглядом, затем начал лизать ей руку.

Подошел Граб.

– Вы вдвоем не разлей вода.

– Он очень милый.

– Хотите как-нибудь с ним выйти?

– На прогулку?

Барашек хныкнул и забегал кругами по скамейке.

– Ах да, первое правило ухода за собакой. Никогда не произносите вслух слово на букву «П», пока не готовы на нее идти. – Он посмотрел на Барашка. – Попозже, дружище.

Тот снова устроился на скамье, положив на лапы шерстистый подбородок.

– С удовольствием, – сказала Астрид.

– В четверг? Часов в пять? Заскочу с ним на лодку после работы.

– Четверг? – Астрид посмотрела на Барашка. – Да, думаю, я буду на месте.

Глава 28

Среда, день пятнадцатый

Следующим утром Астрид задала себе работу на лодке. Сначала отскребла с палубы самые большие хлопья лака. После протянула удлинитель из каюты и подключила эксцентриковую шлифовальную машинку, которую ей одолжил Кобб. Машинка ездила по поверхности, гудела, жужжала на все лады и выбрасывала облако легкой пыли. Дерево после нее было мягкое и блестело.

Шлифуя, девушка задумалась о Саймоне и своем браке. Четыре года, полные счастья. Так ей представлялось. Если он считал, что с браком неладно, он должен был ей сказать. Они могли попробовать все исправить. Но нет – он избрал легкий выход, через роман. Она заслуживала серьезного объяснения.

Она взяла телефон и набрала сообщение. Если он хочет встретиться, пусть это будет завтра или никогда: «Гостиница „Гавань“, в 12:30». Через минуту он ответил коротким «Ок». Отлично. Она узнает все ответы. И наконец сможет жить дальше.

Астрид все шлифовала, не замечая, как летит время. Было пять минут четвертого, когда она снова посмотрела на часы. Пора убрать инструменты, сделать пару сэндвичей и дождаться прихода Кэт.

Та появилась из камышей в половину четвертого. На голове у нее был большой серо-белый платок, явно сделанный из простыни.

– Что думаешь? – Она завернула лицо в ткань так, что торчал только нос. – У меня инк-гнет-то.

– Думаю, что ты как Лоуренс Аравийский перед песчаной бурей.

– Ой! – Кэт стянула шарф пониже. – Это совсем чересчур?

– Хм-м-м… вроде того. Кэт, давай я принесу тебе сэндвич, а план расскажу в машине.

Пока они ехали в Шерборн-холл, Астрид объяснила, что отослала Крессиде, леди Шерборн и Стиви Грешингэму одинаковые записки с просьбой о встрече в леднике. Преступнику понятно значение этого места, и он обязательно придет выяснить, что известно отправителю. Она не сказала Кэт, что могут явиться все трое. Кэт тогда попытается ее отговорить, а сейчас она отступать не собиралась.

Только она замолчала, как Кэт хлопнула в ладоши и потерла ими друг о друга.

– О-о-о, это будет великолепно!

Тут она заметила блокнот One Direction, который торчал из лежащей между сиденьями сумочки Астрид, и вытащила его.

– Запишем это все?

– Ах да, он уже кончился.

Кэт полистала страницы. Все они были заполнены заметками и стрелочками.

– Ну и ладно. – Она захлопнула блокнот. – Мальчики, мы вами гордимся! – Она поцеловала обложку и убрала блокнот в бардачок.

Астрид хихикнула, стараясь не отвлекаться от дороги.

– Так ты поняла план?

– Ага, это медовая ловушка, а мы – большой горшок с медом.

– Вроде того – только, Кэт, я собираюсь туда одна.

– Нет, нет, это слишком опасно.

– Если преступник увидит, что я не одна, то может запаниковать, и мы упустим удобный случай. – Астрид притормозила перед поворотом. – Я бы тебя попросила собрать волонтеров. Будете отрядом спасателей на случай, если станет опасно.

Кэт непонимающе посмотрела на нее.

– Волонтеров?

* * *

Как и договаривались, Дениз и Гарольд ждали их у фонтана с ракушкой. Дениз была одета в джинсовый комбинезон, в одной руке фонарик, в другой – рация. Гарольд был в полном армейском камуфляже. Он шагнул вперед и поднял руку. Астрид заметила у него под глазами две широкие полоски, нарисованные жженой пробкой.

– Кто идет? Друг или враг? – сказал он, хоть было еще светло.

– Друг. Это я, Астрид.

– Есть, проходите. – Он отступил назад.

– Кэт, это Дениз и Гарольд.

– Приятно познакомиться, ребята, – сказала Кэт.

Гарольд схватил Кэт за руку и энергично пожал.

– Военный в отставке, отслужил сорок лет.

– Здорово, мой брат тоже был в армии.

– Молодец! Сколько сроков он отслужил?

– Нисколько – его выставили спустя три месяца. Правда, не по его вине. Случилось так, что…

– Извини, Кэт, – перебила Астрид, – давай сосредоточимся.

– Без проблем.

Астрид огляделась.

– Так, а где Маргарет?

– Не в курсе, – ответила Дениз. – В последний раз видели ее в бойлерной.

Астрид посмотрела на часы.

– Ничего, время у нас еще есть. Пойду позову ее. Подождите меня здесь.

* * *

Астрид медленно открыла дверь бойлерной. Услышала тихие всхлипы и только затем увидела Маргарет. Та сидела на стуле перед шкафчиками и медленно покачивалась.

– Маргарет?

Она не ответила. Астрид подошла поближе и увидела, что в руках у той письмо, а на полу валяется разорванный конверт.

– Привет. – Астрид пододвинула другой стул и села рядом. – Всё в порядке?

Маргарет вздрогнула.

– А, это вы.

Астрид покопалась в сумочке и нашла маленький пакетик салфеток. Вытащила одну и дала Маргарет. Та промокнула глаза.

– Пришли дурные известия?

– Дурные? Нет, что вы. Удивительные. – Она повернулась лицом к Астрид. – Работа, куда я устраивалась. Экскурсии для важных гостей. – Она снова взглянула на письмо, словно не веря своим глазам. – В общем, меня взяли. Даже без собеседования, видимо, я идеально подошла.

– Это замечательно! – Астрид помедлила. – Но почему тогда вы плачете?

– Понимаете… – Маргарет глубоко вздохнула с таким шумом, будто из тракторной покрышки выпустили воздух. – Потому что это моя первая в жизни работа. Астрид, мне семьдесят шесть лет, и я не заработала еще ни пенни.

– Как так?

– Видите ли, мой покойный муж был врачом… – Она остановилась.

– Маргарет, если не хотите, не надо рассказывать.

– Нет. – Она подняла взгляд. Глаза ее были красными от слез. – Нет, я хочу. Я вышла замуж молодой и сразу родила. Так мы решили: я смотрела за домом и детьми, он занимался карьерой и нас содержал.

– Наверное, так тогда обстояли дела у многих женщин.

– О да. Другое поколение. Вам повезло, Астрид, сейчас у вас есть выбор.

– Наверное, повезло…

– Видите ли, никому я особо не была интересна. Скажем, гости на вечеринках – в основном мужчины… все время меня перебивали.

Астрид потянулась к ее руке. Маргарет вложила свою руку в ее ладони.

– Потом муж умер, и наши друзья, тоже семейные пары, просто испарились. Я чувствовала себя полной невидимкой. И потому я пришла сюда, в Шерборн-холл. Чтобы разговаривать с людьми, чтобы им было интересно то, что я хочу сказать.

Астрид пожала ей руку. Рука была теплая и шершавая. Только подушечки больших пальцев гладкие. Вся жизнь в работе, которая не оплачивалась до настоящего момента.

– На этой работе вас ждет невероятный успех.

Маргарет помахала письмом.

– И денег заработаю. – Она засмеялась, словно большего вздора в жизни не произносила.

– Маргарет, я так за вас рада. Вы это заслужили.

– Спасибо. – Она пожала руку Астрид в ответ.

– Насчет вашего мужа – мне очень жаль.

– А, не стоит. Он был бабник. Ну правда, лез на все, что движется. Я по нему совсем не скучаю.

Обе расхохотались.

– Маргарет, ну вы даете. – Астрид помогла ей подняться. – У нас тоже есть для вас работа. Поймать убийцу.

* * *

У фонтана с ракушкой Астрид объяснила волонтерам план. Если их и смутила рискованность затеи, виду они не подали. Все трое стали все больше оживляться при мысли о том, что устроят убийце западню. Особенно Маргарет, расхаживавшая туда-сюда по гравию, – бедро у нее совсем восстановилось.

– Да, Дениз, можно мне взять твою рацию?

– Разумеется.

– Хорошая мысль, Астрид, – шагнул вперед Гарольд. – В бою хорошая полевая связь важнее любого оружия.

Дениз достала рацию из передника и протянула Астрид.

– Отлично, без двадцати пять я пойду с ней в ледник. Вы, ребята, подходите через пару минут и побудьте в садах. Оттуда все будете слышать.

– Понятно, – кивнула Кэт.

– Спорим, это Крессида, – сказала Маргарет, ввинчивая трость в гравий.

– Скоро узнаем. – Астрид посмотрела на часы. – Пожалуй, мне пора.

* * *

Астрид встала сбоку тисовой изгороди и подождала, пока с лесной тропинки уйдет последний посетитель. Когда все они скрылись из виду, она закрыла проем цепочкой и пошла к леднику.

Она медленно спускалась по лестнице, глаза привыкали к сумраку. Там никого не было. Она проверила, горит ли на рации зеленый огонек, и убрала ее в сумочку. Затем передвинула сумочку в тень у стены.

Со времени ее последнего прихода сюда лед еще немного растаял. Темное озерцо уже подошло почти к самым стенам. Над ним у кирпичной кладки высилось лишь тоненькое ледяное кольцо. Астрид вздрогнула. Отвесное падение в темноту на целых двенадцать футов. У Девайна не было особых шансов. Толчка сзади он не ожидал.

Прождав минут двадцать, она почти уже сдалась. Затем услышала шаги сверху лестницы. Преступник пришел. Она отступила от перил.

Четыре… Пять… Шесть… Твердый стук шагавших по камню сапог становился громче – оставалось еще шесть ступенек. Ближе к повороту шаги замедлились.

Она увидела на поручне руку. Несколько массивных колец на пальцах сияли в отраженном от стены свете.

Астрид вгляделась в фигуру.

– Леди Шерборн?

– Астрид? – Леди Шерборн поставила трость у перил. – Лучше бы это оказалось важным, – проворчала она. – У меня есть дела и поинтереснее, чем шастать по ледникам.

Астрид вышла из тени и остановилась у лестницы.

– Вы знаете, зачем я послала записку?

Леди Шерборн вздохнула.

– Без понятия. Если это такая шуточка, позволь, я лучше поковыляю обратно.

– Шуточка? – В тусклом свете Астрид вгляделась в леди Шерборн. Она была явно раздражена, что пришла. – Да, пожалуй, – чувство облегчения снова ее покидало. – Я зря потратила ваше время. Извините, пожалуйста.

Леди Шерборн подошла к перилам и выглянула.

– Ого, сюда положили льда.

– Да, и он не особо тает. – Астрид отступила вбок, чтобы леди Шерборн могла пройти мимо нее.

– Тут внутри холод держится круглый год. – Леди повернулась в сторону лестницы и стала подниматься, продолжая говорить: – Помню, когда я была моложе, сюда клали огромное количество льда. – Она не оборачивалась. Было ясно, что, когда она говорит, собеседник должен следовать за ней. – Его использовали для вечеринок на лужайке.

Астрид посмотрела на часы. Уже было поздно ждать кого-то еще. Она заторопилась вслед за леди Шерборн.

– Но ведь были же холодильники?

– Да, дорогуша, это было не настолько давно.

– Знаю, – пробормотала Астрид. – Простите.

Вместе они вышли наружу и зашагали по тропинке.

– Понимаете, – говорила леди Шерборн, – лед брали из озера в январе или феврале. Если катаешься на коньках, надо было смотреть в оба, чтобы не свалиться в прорубь. Затем лед складывали до лета, когда будет больше приемов на свежем воздухе.

Астрид первой подошла к изгороди и отодвинула цепочку для леди Шерборн.

– Фонтан наполняли льдом для шампанского. Делали ледяные скульптуры. Замечательное время. Летней ночью сады были… – Она огляделась вокруг. Последние посетители ушли. Стояли полная тишина и порядок.

– Вот это было детство так детство, – сказала Астрид.

– Да, – тихо ответила леди Шерборн.

Астрид посмотрела на дорожки. Кэт и волонтеров не было видно. Конечно, они поняли, что мчаться ей на помощь не нужно, и ушли в бойлерную.

– Простите еще раз, леди Шерборн, что вытащила вас сюда.

– Да, к чему вообще была эта записка?

– Это касается поддельной картины. Я думала…

– Понимаю. Вы думали, что я столкнула вниз того антиквара?

Астрид поерзала ногами по гравию.

– Откуда вы знаете?

– Меня допрашивал юный полицейский.

– Харпер?

– Может быть. – Она спросила с ноткой гордости в голосе: – Вы и вправду считали, будто я его убила?

– Ну да, в числе подозреваемых вы были среди первых.

– Вы льстите мне, считая способной на убийство. – Она протянула руку. – Надеюсь, вы его поймаете.

– Спасибо. – Астрид пожала ее руку и услышала, как старческие кости издали легкий хруст. – И если позволите, я хотела бы дать вам совет.

– Пожалуйста, – подняла бровь леди Шерборн.

– Сады здесь такие красивые, правда?

Леди Шерборн кивнула:

– Очень.

– На вашем месте после ухода посетителей я бы наслаждалась ими сполна. Ведь все то, что вы с детства любили, осталось на месте. Просто за этим ухаживает кто-то другой.

Леди медленно выдохнула – отголосок одышки от подъема по лестнице.

– Да, надо бы… пока еще есть время.

Астрид смотрела, как леди Шерборн возвращается по дорожке к своей части дома. Можно было вычеркнуть ее из списка подозреваемых. Остальным, в том числе волонтерам, пока там придется побыть. Дело еще далеко от разрешения.

Солнце за садами глубже опустилось в сельский пейзаж. Было предзакатное время идеального света – дом и окрестности купались в мягком сиянии. С минуту она впитывала это в себя. Наверняка она здесь в последний раз. Возвращаться особых причин нет. Отдаст рацию волонтерам и попрощается.

Обходя край изгороди, впереди она увидела шагавшую к дому Эмили. Астрид догнала ее уже возле боковой двери.

– Эмили?

Та обернулась.

– А, привет, Астрид, – радушно сказала она. – Рада вас видеть. Вы зашли погулять в садах?

– Что-то в этом роде. А вы?

Эмили показала свернутый постер.

– Вот, исполняю задание Крессиды – у ассистентов выходных не бывает. Вы не против, если мы пойдем дальше?

– Конечно.

Они зашли в дом и двинулись по коридору вглубь. Затем Эмили остановилась. Постучала сбоку по черепаховому ободку для волос.

– Ах да, чуть не забыла. Вы же оставили наверху кое-какие художественные принадлежности. Собиралась вам написать.

– Да, может быть. Я уезжала в такой спешке.

Эмили посмотрела на часы.

– Знаете, можем забрать их прямо сейчас, если хотите.

– Конечно, в смысле, если вы не против.

– Без проблем. Пойдемте.

Они поднялись по двум лестничным проемам на второй этаж и пошли через дом. По дороге через анфиладу комнат Астрид задерживалась оглядеться в последний раз. Золоченая библиотека, длинная комната с панорамным видом на сад…

– Все нормально? – Эмили придерживала очередную дверь.

– Да, простите. – Астрид повернулась и вошла в охотничью комнату.

Эмили закрыла за ней дверь. Шторы были опущены, оставался только узкий зазор. Прямоугольник слабого света, словно рука, тянулся вперед, забирался по деревянным панелям, ища пропавшие охотничьи трофеи.

У окна Эмили отодвинула шторы, и комнату заполнил последний вечерний свет. Она отомкнула защелку и распахнула окно.

– Очень красиво, правда?

Астрид присоединилась к ней.

– Да, словно этот дом был построен вокруг прекрасного сада.

– Согласна. Мне, пожалуй, не стоит вам говорить, но я часто бываю здесь одна, когда работаю допоздна. Сижу на стульях, – она хихикнула, – иногда даже лежу на кроватях.

Астрид вспомнила, что говорил ей Гарольд. Что по ночам кто-то гуляет по дому. Теперь все встало на свои места.

– Вы же никому не скажете?

– Конечно нет, Эмили.

Та отошла к следующей двери. Астрид стояла у окна и наслаждалась видом. В сумочке запищал телефон. Не доставая, она повернула его экраном к себе. Это было сообщение от Кэт.

«Тусуюсь в бойлерной с волонтерами. Когда закончишь, встретимся внизу».

Она пролистнула ниже.

«Да, мне только что написал Пит, мой друг-фотограф, он снимал, когда стреляли из арбалета. Он заметил кого-то в глубине палатки».

И еще ниже.

«Это была женщина с волосами, собранными в конский хвост».

– Все нормально? – сказала Эмили с другого конца комнаты.

– М-м-м, да. – Астрид с трудом могла говорить. – Слушайте, уже становится поздно. Давайте я заберу вещи утром.

– Это займет лишь минуту. – Эмили пристально посмотрела на нее.

– Нет, давайте уже пойдем назад.

Эмили повернула ключ в замке.

– К сожалению, надо с этим разобраться прямо сейчас. – Она подошла к бархатному шнуру, который отделял мебель от остальной части комнаты, отстегнула его и убрала в сторону.

Астрид прошла к другой двери – еще не повернув ручки, она знала, что и та окажется запертой.

Когда она возвратилась, Эмили была рядом с креслами, стоявшими перед камином. Над каминной полкой на стене висело оружие – скрещенные мечи, ружья, штыки. Она протянула руку вверх, сняла с крючков штык и прислонила к ближайшему креслу.

– Иди сюда, – сказала она и села. – Поставь сумочку на стол.

Астрид посмотрела на остальные стены. На них не было ничего, чем можно было бы защититься. Она подошла и поставила сумочку на разделявший их низкий столик.

– Хорошо, теперь садись, – сказала Эмили.

– Спасибо, – ответила Астрид.

Эмили открыла сумочку и высыпала все на стол: телефон, кошелек, духи Chanel. Потянулась за телефоном и выключила его. Затем взяла рацию и медленно приложила палец к губам. Нажала на кнопку выключения сбоку.

– Довольно громоздкая, нет?

Астрид пожала плечами.

– Наверное, нечаянно взяла.

– Ну еще бы. – Эмили положила штык поперек колен. Он был длиной с фут – блестящая сталь и острое, как у бритвы, лезвие. – Ладно, пора с этим покончить, – сказала она своим обычным тоном жизнерадостной деловитости. Несла ли она постер Крессиде или заказывала новые бейджи, Эмили без остатка посвящала себя работе. Похоже, Астрид была ее следующим заданием.

Астрид откинулась назад в кожаном кресле. Боковым зрением она пыталась найти рядом что-то, что могло послужить оружием. Посередине между ними, рядом с камином стояло железное ведро с кочергой.

Эмили перехватила ее взгляд, дернувшийся к ведру. Она стремительно выбросила руку и схватила ручку ведра. Подтянула его поближе, неодобрительно покачивая головой.

– Лучше не стоит, Астрид, – сказала она, снова положив на штык обе руки. – Не забывай, я росла на ферме. Привыкла иметь дело с оружием и инструментами.

Астрид наклонилась вперед.

– Не против, если я соберу остальное в сумочку?

– Пожалуйста.

Астрид сложила свои вещи в сумочку, Эмили покручивала в руках штык.

– Ребенком я использовала похожую штуку, чтобы купировать хвост у ягнят.

– Купировать?

– Обрезать. Это фермерский сленг.

– Понятно. Фермерский сленг? – Астрид откинулась в кресле. – Значит, в нем-то все и дело, Эмили?

– Нет-нет. Я просто помогаю Крессиде. Облегчаю ей жизнь. – Эмили положила штык на стол. – С этим поддельным Констеблом Крессида попала в переплет. Она его заказала у твоего дяди, чтобы продать подлинник.

– Почему у него?

– Она мне говорила, что видела его пейзажи – они блестящие. Когда она предложила ему взять шедевр и написать с него копию, он пришел в восторг – думал, это просто игра.

– Но Крессида же мне говорила, что ничего не понимает в живописи.

– О нет, она хорошо в ней разбирается. И знает цену Констеблу. Эта картина могла принести кучу денег. А Крессиде были нужны деньги. Эти ее прекрасные наряды совсем не дешевые.

– Наша хитрюга Крессида.

– Согласна, мне очень повезло на нее работать. Как думаешь?

– Вы хорошо друг другу подходите.

Эмили улыбнулась.

– Спасибо, Астрид.

– Как же планировалась эта кража века?

– Очень просто. Копию собирались отдать на выставку. Стоило бы ей оказаться вывешенной на публике, и никто бы ничего не узнал. В смысле кто бы выяснил, что крошечный белый мазок – это отдаленный маяк, построенный после смерти Констебла?

– Я.

Эмили сжала руки.

– Вот надо было тебе все испортить, да?

Астрид подметила, что у Эмили были более мускулистые руки, чем она думала. И вообще многое в Эмили теперь бросалось ей в глаза. В голосе скрывалась легкая западная картавость. Одежда нарочито простая – тусклая и сдержанная. У нее хорошо получалось быть незаметной.

– Должно быть, это тебя раздражало.

– Немного. Тебе надо было только слегка почистить картины, чтобы их можно было повесить на стены. Затем Крессида бы продала подлинник. Покупатель уже был наготове, и сделка бы состоялась через пару дней. Но тут ты обнаружила подделку, и Крессиде пришлось снова подменить картину.

– То есть она еще ее не продала Стиви Грешингэму?

– Стиви кому? Нет, картина должна храниться под замком у нее в офисе. В ожидании выставки.

Астрид наклонилась вперед – чуть ближе к штыку. Рука Эмили мгновенно дернулась, схватила оружие и снова положила его на колени:

– Ты очень проворная, Эмили, так?

– Да. – Она наклонилась вперед в кресле. – Всегда на шаг впереди.

– Безупречная, вечно занятая маленькая помощница.

Эмили наклонила голову вбок:

– Это так мило.

Пока что все колкие реплики Астрид были восприняты как комплименты. В голове у Эмили что-то сломалось, и достучаться до нее было невозможно. Сейчас Астрид стоило получить ответы на все вопросы, пока – она сглотнула – пока Эмили не выполнила последний этап своего плана.

– Значит, Крессида не имела отношения к убийствам – ты все сделала без ее ведома?

– Да, моя работа – приводить за ней все в порядок, своими силами. Я перехватила твое приглашение прийти в ледник сегодня после обеда.

– И все началось с Девайна?

– Верно, он предоставил раму для картины. Она должна была быть аутентичной – примерно того же времени.

– Тогда понятно! – Астрид подняла указательный палец. – Мел на его рукаве попал туда с рамы. Это аукционные отметки, которые ты стерла.

– Так и есть, ты молодец. Но вот незадача – в Девайне проснулась алчность. Когда он узнал, что рама предназначается для ценной картины Констебла, он запросил больше. Пятьдесят тысяч – за старый кусок дерева? Крессида отказалась, и он стал угрожать шантажом. Тогда я решила навести порядок.

– На шаг впереди.

– Точно. Я написала ему записку, что передам деньги в леднике, – и с ним произошел небольшой несчастный случай. – Она вздохнула. – Но затем появилась ты и стала везде шнырять.

Астрид снова заглянула в сумочку и достала первую записку, в которой говорилось о встрече в Арне.

– Это ведь твой почерк?

– Да, я знала, что ты прежде не обращала внимания, как я пишу. Я же просто скромный референт, так ведь, Астрид?

В комнате похолодало. Из камина немного дуло. Эмили была права – Астрид ее просмотрела, как и все остальные.

– Пожалуй, не обращала.

– Ничего. – Эмили обмахнула колено, будто оскорбление находилось там. – Так вот, я направилась к Арне. Собиралась сказать тебе, что в лесу нужно кое-что посмотреть, затем проверить, что рядом никого нет, и с тобой покончить. И что ты думаешь? Появляется этот старый бродяга, и вы вдвоем идете собирать грибы.

– Эрик Уэйнрайт.

– Так его звали? В общем, повезло, что я многое знаю о грибах – собирала их на ферме. Вот я и положила в его сумку пару ангелов-разрушителей, пока вы рядом в подлесках искали грибы. Я знала, что к вечеру он предложит их приготовить. В Фонде он занимался этим много лет.

– Но перед готовкой он же мог заметить, что грибы ядовитые?

– Конечно. Но он уже определил, что все грибы из сумки съедобные, так что я надеялась, что он просто вывалит их на сковородку. Что и произошло. Наверное, мне повезло. Если, разумеется, не считать того, что ты их не ела.

– И ты думала, что это приемлемо? Убить ни в чем неповинного человека только для того, чтобы отделаться от меня?

– Ну да. – Казалось, Эмили удивил сам вопрос.

– А реконструкция сражения – еще один посторонний человек путался под ногами?

– Парень-реконструктор? Да, ты была у меня на мушке, а он шагнул назад и оказался на линии огня.

– А лодка? Это ты вывела из строя мотор?

– Опять верно. Я хорошо разбираюсь в двигателях.

К Астрид пришло еще воспоминание – они в коридоре, Эмили помогает ей отнести к машине рабочие инструменты. Она спрашивала, останется ли Астрид на лодке. Значит, она шныряла вокруг нее.

– Проклятье, я должна была догадаться, когда ты говорила про мою лодку. Откуда ты могла про нее знать, если только за мной не шпионила?

– И не говори, – сказала Эмили, закатывая глаза. – Я очень на себя сердилась.

– Ну, никто не идеален.

– Но знаешь, тогда я только пыталась отпугнуть тебя. Думала, прочтешь записку и перестанешь лезть не в свое дело. Но нет, вышло как вышло.

– Прости, наверное, я очень любопытна. – Астрид сложила записку в сумочку. – Надо отдать тебе должное, ты очень многое умеешь делать.

– Спасибо. Ровно так же Крессида отзывалась о моем резюме. «Разносторонний», это слово она использовала. Я была «разносторонний кандидат». – Она крепче схватила штык и встала. – А теперь давай-ка подойдем к окну.

– К окну?

– Именно, иди же. – Эмили махнула штыком в направлении сада.

Астрид встала, повесила сумочку на плечо. Половицы скрипели, когда она шла через комнату. Тень от люстры из оленьих рогов растянулась, как трещины на льду пруда. Она скользнула взглядом по верхним углам комнаты. Камер видеонаблюдения там не было – в этом Эмили удостоверилась заранее.

– Это потребует объяснений, ведь так, Эмили? В смысле, сейчас ты что придумаешь?

– Ну да, – Эмили подошла к окну, открыла защелку и потянула на себя целую створку. – Как раз к этому подбиралась. – Она достала из кармана и показала небольшую карточку. На ней был какой-то текст. – Я составила для Крессиды список того, что ей надо сказать. Основные моменты, чтобы мы всё одинаково понимали.

– Очень по-деловому. – Астрид встала у окна.

Эмили посмотрела на карточку, чтобы освежить память.

– Тогда резюме. Ты, твой муж и дядя все придумали, – читала она. – Муж одолжил картину у своего друга, который делал исследования по подтверждению подлинности. Дядя Генри написал копию. Ты ее реставрируешь, и все остается в тайне, деньги делятся между вами. Но затем… опа! Муж с тобой разругался, и ты решила свести с ним счеты и его опозорить.

– Как ты узнала, что мы расстались?

– Видела тебя на лодке – плачущую, грустную женщину.

– Ох, от этого больно. Но неважно, Эмили, очень неплохо. – Она выглянула в окно. В садах было безлюдно. – А потом что?

Эмили убрала карточку в карман.

– Потом я, как обычно, работала допоздна и обнаружила, как ты пытаешься украсть подлинного Констебла. – Она показала пальцем вдоль стены. Там стояла накрытая тканью картина.

– Это она там?

– Да, я, кстати, сделала дубликаты ключей от офиса Крессиды и от ее шкафа. Говорю же, я все предусмотрела. – Она постучала пальцем по виску. – Что дальше – я заперла обе двери и дала тебе отпор. И в поисках выхода ты вылезла на оконный карниз… – Она взглянула на часы. – Пожалуй, нам надо поторопиться. Сейчас мне бы уже пора звонить в полицию.

– Хорошо, так ты хочешь, чтобы я вылезла из окна на карниз?

– Будь так добра. – Эмили сжала штык и выставила его перед собой. – А если захочешь свалиться добровольно – милости прошу.

Астрид подошла чуть ближе к окну. Под ним шел каменный карниз шириной дюймов в двенадцать. Упасть с него означало пролететь вниз тридцать футов до гравийной дорожки.

– Теперь положи сумочку, – сказала Эмили.

– Ладно. – Астрид сняла сумочку с плеча. – Но ты не против, если я надушусь?

– Тебе обязательно?

– Я пообещала себе, что если соберусь умирать, то сначала надушусь «Шанель № 5». Знаешь, что говорила моя мама?

Эмили пожала плечами.

– У мамы было множество поговорок. Все они не стоили внимания, кроме одной. – Она залезла в сумочку и достала флакон «Шанель». – Если женщина не пользуется духами, у нее нет будущего. – Астрид отвернула крышку. – Эмили, ты же не пользуешься духами?

– Нет. А сейчас поторопись. – Эмили крепче сжала штык.

– Но это не обычный парфюм, а настоящие духи. Ты знаешь, Эмили, в чем отличие?

– Расскажешь мне с карниза.

Астрид вылезла в открытое окно, одной рукой держась за край оконной рамы, а другой сжимая флакон. Она чувствовала, как дувший изнутри дома воздух толкал ее наружу.

– Разница в содержании ароматических масел. Их концентрация в духах значительно выше – доходит до сорока процентов.

Эмили уперла руки в бока.

– Как увлекательно.

Единым движением Астрид запрыгнула обратно внутрь комнаты и распылила флакон в глаза Эмили. Та сморщилась от боли и, выронив штык, закрыла руками лицо.

– А еще унция духов стоит дороже на двести фунтов.

Астрид пнула ногой штык. Грохоча по половицам, он откатился через всю комнату. Эмили встала на четвереньки, все еще ослепленная, и стала искать штык руками – как котенок, который ловит шарик с колокольчиком.

В дверном замке заскрежетал ключ. Через секунду дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Кэт со сжатыми кулаками.

– Где она?!

– Не беспокойся, все под контролем, – сказала Астрид. – Сними только вон тот гобелен – мы ее завернем.

Эмили все еще ползала по полу, воя от боли. Кэт потянулась за углом гобелена. В комнату вбежали Гарольд с Дениз и мгновенно оценили ситуацию. Но Дениз, казалось, была больше шокирована тем, что делает Кэт.

– Нет, нет, постой! – закричала она. – Это фламандский, семнадцатый век.

Кэт отпустила гобелен. Эмили потерла глаза и поднялась на колени.

– Быстрее давайте что-то другое. – Астрид подошла к камину и вытащила коврик, лежавший между двумя креслами. – Дениз, это пойдет?

– Супер, – сказала та, – этот из «Икеи». Ужасная тайна Фонда, одна из многих.

Подняв облако пыли, Астрид взмахнула ковром и опустила его на врага. Подбежал Гарольд и сел сверху, вжав Эмили внутрь складок. Присоединилась и Кэт, сев на нечто, что могло быть головой преступницы.

– Молодчина, Астрид, – сказала Кэт. – Мы все слышали по рации. Похоже, она никогда не выключается.

– Знаю. Спасибо всем за поддержку! – Астрид посмотрела на Дениз и Гарольда, которые сияли от гордости.

В дверях появилась тяжело дышащая Маргарет.

– Простите, я опоздала, подъемник на лестнице не работает. Я жаловалась на него начальству, пока не охрипла. – Шаркая, она подошла ближе и ткнула в ковер тростью. – Эмили, так ты там внутри?

Из-под ковра раздался приглушенный стон. Маргарет оглядела комнату. Ее взгляд остановился на отстегнутом возле камина бархатном шнуре.

– О нет! – ахнула она. – Эмили, ты столько всего наделала, а теперь еще и это. – Она подошла к шнуру и пристегнула его на место, затем вернулась к ковру. – Никому нельзя заходить за шнур, никому! – Маргарет отвесила энергичный удар по самому выпирающему из-под ткани бугру. Эмили издала пронзительный вой. Теперь стало очевидно, что там голова.

– Ну что ж, – сказала Астрид, – кто будет звонить в полицию?

Глава 29

Четверг, день шестнадцатый

Частный причал гостиницы «Гавань» притаился за выдававшимся в пролив бетонным волнорезом. Она пришвартовалась и зашагала вдоль променада. Рядом стояло несколько знаков «Причал только для постоянных посетителей». Если будут задавать вопросы, она прикинется одним из них. Но никто ничего не спросил. День был жаркий. Слишком жаркий, чтобы спорить. А вот огненная разборка с Саймоном ожидалась с высокой вероятностью.

Десять минут назад он прислал сообщение, что сидит снаружи. Столик прямо у входа. Она пошла через ресторан и зашагала вдоль столов, расставленных у беленой стены. Кожа чувствовала тепло шелкового коктейльного платья от Стеллы Маккартни. Астрид была рада, что его надела. Как и пара гостей мужского пола. Мужчина средних лет сдвинул назад свою кепку и следил, как девушка шла по проходу. Женщина, которая была с ним, что-то прошипела. «Да нет… Я не…» – пробормотал он. Хотя очевидно, что он – да.

Саймон был за столиком в самом углу. Он аккуратно достал из ушей AirPods, сунул их в верхний карман белой льняной рубашки и медленно встал, раскрыв объятия.

– Астрид…

– Не стоит, Саймон, – сказала она, проскальзывая на свое место.

– Хорошо, понял. Это круто. – Он снова сел и пристально посмотрел на нее, слегка наклонив голову. – Я имею в виду платье… Не припомню, чтобы мы его покупали.

– Я тоже не припомню.

– Ну, ты выглядишь великолепно, – сказал он, отбрасывая назад челку, – просто великолепно.

Легким движением Астрид сняла сумочку с плеча.

– Саймон, ты тоже прекрасно выглядишь. – Это было правдой. За неделю он загорел, и ему это шло. Он стал выглядеть сильно моложе и спортивнее. – Обещаешь, что на этот раз расскажешь всю правду?

– Обещаю, – ответил он, перекрестив сердце большим пальцем.

– Что ж, ладно, давай начнем с Констебла. А потом поговорим о нас.

– Я слушаю.

– Ты же не имел к этому отношения?

– Астрид, ну конечно, я в этом не замешан. – На столе стояла бутылка минеральной воды. Он наполнил ее стакан, затем свой. – Ты же понимаешь, что для меня этот спектакль обернулся полным конфузом?

– Я рада – в этом была вся задумка. – Она отпила воды. «Хорошее начало, Астрид». – Полиция тебя допрашивала?

– Да, устроили допрос с пристрастием. Этот юный сержант…

– Харпер.

– Точно, Харпер. Он даже посадил меня в камеру на несколько часов.

– Бедный Саймон. – Она посмотрела вдаль на залив. В полуденном солнце блестела вода. Настало время для вопросов «о нас». По столику прошла тень.

– У вас все хорошо? – Над ними стоял официант в черном поло с вышитой на плече надписью «Ресторан „Пойнт“». – Что будете из напитков?

Саймон поднял руку.

– Спасибо, воды пока достаточно.

– Отлично. Вам нужно время определиться?

– Да. – Астрид сделала вдох. – Дело в том, что мой муж изменял мне с лучшей подругой. Ну, бывшей лучшей подругой. Так что перед едой я попытаюсь выжать из него хоть какое-то извинение.

– Л-л-ладно, – улыбнулся официант. – Десяти минут хватит?

– Супер! – улыбнулась Астрид в ответ.

Саймон подождал, пока официант отошел достаточно далеко.

– Астрид… ты способна сохранять спокойствие?

– Не волнуйся, я буду спокойна, пока ты будешь мне отвечать.

– Прекрасно. Что же ты хочешь узнать? – Он уселся поглубже.

– Ты и Джина – сколько это длится?

– Три месяца. Мы уже расстались.

– Кто же начал?

– Думаю, мы оба. Как-то само собой вышло.

– Почему ты так поступил?

– Астрид, я задаю себе этот вопрос каждый день. Я глубоко сожалею о том, что сделал, и я очень виноват. – Он протянул руку. – Пожалуйста.

– Нет. – Она оттолкнула руку.

– Все совершают ошибки. Это и было такой ошибкой – худшей из тех, что я совершал. Но я могу все исправить. Астрид, я безумно хочу тебя вернуть.

– Ха! Как ты можешь так говорить после того, как из-за тебя я потеряла работу? Затем ты торжественно прибыл сюда и угробил и следующую работу. – Она наклонилась вперед. – Более того, присвоил результаты моего труда. Невероятно!

– Астрид, Астрид… – сказал он с виноватым лицом. – Я был травмирован твоим отъездом, сбит с толку. Ну и сорвался, наверное. – Он медленно наклонился и взял ее за руку.

– Саймон, прекрати.

Он погладил ее палец там, где четыре года находилось обручальное кольцо. След от него был уже едва заметен.

– Не будем отказываться от брака из-за одной-единственной ошибки. У нас было все. Прекрасная квартира, друзья, работа, о которой ты всегда мечтала… Она все еще тебя ждет. – Он наклонился вперед еще сильнее, и до нее донесся запах его одеколона. Ваниль и можжевельник, она была от него в восторге. Саймон это знал, потому и надушился. Он играл нечестно.

Она вырвала руку.

– Нет, Саймон! То, что ты сделал, было непростительно. – Ее голос дрожал. – Ты мне столько боли причинил.

– Я знаю, но мы с этим справимся. Астрид, послушай, во всех отношениях случаются взлеты и падения. – Он пододвинул ближе свой стул. – Все дело в том, что ты бездну времени занималась классическими картинами. Сводящие с ума образы романтической любви – Венера и Марс, Парис и Елена. Настоящие отношения не такие. В них всегда бывают напряженные моменты. Надо просто простить и двигаться дальше.

– Но я изо всех сил старалась тебя забыть. Изо всех сил. – Она закрыла глаза и снова почувствовала легкий запах одеколона, а с ним пришло воспоминание. Пять лет тому назад, когда они впервые встретились в баре, набитом битком. Когда он шептал ей на ухо. Она открыла глаза и хотела что-то сказать, но не могла выдавить ни слова.

– Астрид, давай начнем сначала. Начнем заново. – Он полез в карман и достал ее обручальное кольцо. Положил его на стол между ними. – Наши отношения будут крепче прежнего.

Она медленно потянулась вперед и пододвинула к себе кольцо.

– Надень его, Астрид.

Большим и указательным пальцами она взяла кольцо и повернула его на свету. Оно было теплым на ощупь. Самая привычная из ее вещей.

– Вот так. А потом проведем чудесный день. Я закажу тебе еду и выберу вино тебе по вкусу. – Он взял меню и раскрыл его.

– Закажешь еду? – Она помедлила. – Ты ведь всегда заказываешь мне еду.

– Я знаю, что тебе нравится.

– Нет. Нет, Саймон. – Она положила кольцо на стол. – Ты не потому так поступаешь.

– Именно потому. Потому что я тебя люблю.

– Но ведь это во всем. Следишь за мной через телефон. Когда уезжаешь по делам, шлешь сообщения и спрашиваешь, где я. Да и это платье. – Она сжала между пальцами складку шелка на бедре. – Мне пришлось его от тебя прятать, потому что ты бы меня осудил. Это не любовь, Саймон, это контроль.

– Это несправедливо.

– Ничего подобного! – фыркнула она. – Я не хочу, чтобы все было как у Венеры с Марсом, я просто хочу сама заказывать себе долбаную еду. – Она сняла солнечные очки и убрала их в сумочку, потому что хотела ясно его видеть. В последний раз. – Не верится, что я так долго не могла этого понять. Самая большая подделка из всех была у меня прямо под носом – и это ты, Саймон. – Она встала.

– Ты куда? – Он вскочил.

– Я иду на свою лодку и отплываю.

– Лодку? Не думал, что ты можешь управлять лодкой.

– И я не думала. Как знать, на что еще я способна без тебя. – И она ушла, не оборачиваясь. Лучше всего, если бы напоследок у него в ушах звенела реплика про подделку. Но и про лодку получилось очень неплохо. Да и в целом все прошло просто великолепно.

* * *

Граб вместе с собакой пришел на лодку сразу после пяти. Он передал Астрид мешочек со всякими принадлежностями: короткий поводок, пожеванный теннисный мяч, лакомства в форме косточек. Граб назвал их «взятками».

Она все рассказала о прошедшем вечере, и он слушал, не прерывая, пока она не дошла до того, как на Эмили набросили ковер и дело было сделано. Тут он положил ей руку на плечо.

– Значит, ты победила. Я тобой горжусь.

– Спасибо, – сказала она.

– А твой босс, Крессида? Она арестована?

– Да, мне звонил Харпер. Сказал, она согласилась встретиться в своем офисе. К его приходу она уже собралась и была готова с ним идти.

– Очень организованна.

– Еще как. – Она засмеялась. – Я только недовольна, что моему – уже скоро бывшему – мужу ничего не грозит.

– Замешан твой бывший муж?

– Он тоже реставратор. Приехал из Лондона оценить Констебла. Но, похоже, к подделке не имел отношения.

– Значит, все кончено? Ты знаешь все ответы.

– Почти все. – Она взглянула на Барашка, послушно сидевшего на палубе. – Почти.

Граб пожелал им удачи и отправился в обратный путь по дорожке.

Пес следил, как он уходит, затем потрусил к Астрид и сел у ее ног, ожидая команды.

– Ну что ж, Барашек, куда пойдем? – Тот лишь пристально посмотрел на нее.

Может, нужно четче говорить? Как разговаривают в отпуске английские туристы, когда спрашивают дорогу у местных. Даже если им отвечают, что не говорят по-английски, они все равно повторяют вопрос погромче. Потом начинают объясняться знаками.

Астрид встала перед собакой на четвереньки.

– Куда. Ты. Хочешь. Пойти? – громко спросила она, указывая рукой на пейзаж вокруг.

Барашек склонил голову набок. Астрид залезла в пакет и достала поводок. Увидев его, собака перескочила через релинг и потрусила по мосткам.

– Что, Барашек, не любишь поводков? – пробормотала она.

Астрид догнала пса на дорожке. Он бежал на несколько ярдов впереди и все время на нее оборачивался, пока она не убрала поводок обратно в пакет. Тогда он побежал быстрее, зигзагом пересекая дорожку и обследуя кустарник. Было видно только, как трясутся и колышутся верхушки купыря, словно зонтики в грозу. Затем он снова выскочил на дорожку и помчался вперед.

Они шли той же дорогой, по которой пару дней назад она гуляла в одиночку, – только иногда чуть отходили в сторону. Барашку все хотелось исследовать – он хорошенько обнюхал и купы папоротника, и упавшие деревья, и коровьи лепешки. От фермы он держался как можно дальше, осторожно прошмыгнув мимо по другой стороне тропинки. Может, именно там он свалился в яму для овец?

* * *

Где-то через час они добрались до раскинувшихся на холмах полей, под которыми лежала долина, а за поворотом реки был укрыт Хэнбери. Астрид присела и достала пакет, что ей дал Граб. Внутри она нашла тонкий, жирный кусок вяленого мяса. Барашек придерживал его на траве обеими лапами, будто тот мог убежать. Пока пес жевал угощение, Астрид гладила рукой его теплую макушку. Как он стал для нее таким близким, хотя вместе они пробыли совсем мало?

Когда Барашек догрыз оставшиеся от мяса хрящи, он поднялся и пошел обратно к подножию холма. Они возвращались тем же путем, сначала через лес, затем по тропинке. На лодке он перемахнул через релинг и развалился на теплом, гладком дереве, постепенно восстанавливая дыхание. Она спустилась в каюту и налила себе стакан холодной воды. Ему – половину глубокой миски. Что ж, если прогулка должна была оказаться последним кусочком пазла, она не удалась. Глупая мысль. Насчет дяди у нее было множество вопросов, и они остались без ответов. Но часы общения с Барашком того стоили. Пора было его вернуть. Тут она поняла, что не знает адрес Граба. Они все время встречались в «Снастях рыболова».

Она подождала, пока собака напьется, и потянулась за латунным медальоном, висевшим на ошейнике. Спереди стояло имя – Барашек. Она повернула в руке медальон. С обратной стороны был адрес: «„Приют кроншнепа“, Хэнбери. Владелец Генри Свифт».

Она резко выдохнула: «Генри!» Скрестила руки на груди и посмотрела вниз: «Барашек?» Он снова стал лакать воду. «Ты собака Генри?»

Барашек оторвался от миски и поднял голову. С усов ему на подбородок потекла вода. Имя Генри явно всколыхнуло у него множество воспоминаний – и, похоже, все были приятными. Он встал и оглядел лодку.

– Ничего, все хорошо. Миленький, все в порядке. – Из пакета она достала еще одно лакомство и бросила на палубу. Пес набросился на него и принялся жевать.

Затем она снова взяла медальон и стала внимательно рассматривать обратную сторону. Угол был запачкан краской. Белой, как облако. Она торопливо спустилась в каюту и принесла рабочий чемоданчик. Этой краской красили лодку? Или забор? Или писали картину?

Она достала пузырек, на этикетке которого было написано «Хромат серебра». Капнув прозрачной жидкости на подушечку большого пальца, она потерла белое пятнышко на медальоне. Палец окрасился в яркий красный цвет, будто его укололи иголкой. Значит, в краске содержался оксид цинка. Это были цинковые белила, необходимые любому серьезному художнику. Должно быть, дядя Генри рисовал ими волны и облака. И маяк. Он написал поддельного Констебла. Эмили сказала правду.

Барашек повернулся на бок и почесал задней лапой розовый животик. «Барашек? – сказала она самым ласковым, самым властным голосом. – Где дядя Генри?» Она вспомнила, что так говорили в телесериале «Лесси»[44], который она смотрела в детстве. Лесси вечно куда-то неслась и находила горящий сарай или упавшего в колодец ребенка. Полный вздор. Но сейчас Астрид не оставалось ничего другого. Барашек повернулся на лапы и вскочил. Отряхнулся и потрусил по мосткам.

Девушка пошла за ним, он свернул налево на дорожку. Догнала она его, когда он уже был у мастерской. Не обращая внимания на обочины, пес пронесся по центру тропинки, пересек бетонный спуск и подбежал сбоку к большому эллингу. Там была дверь, которую раньше она не замечала. Он сел на ступеньку и посмотрел вверх на Астрид.

– Уверен?

Барашек поскреб снизу двери. Астрид два раза постучала, затем отступила и стала ждать. В конце концов Кобб открыл дверь. Он посмотрел на нее, потом опустил взгляд на собаку.

– Ладно, – кивнул он. – Тебе лучше зайти.

Когда она оказалась внутри, Кобб подошел к неструганой деревянной лестнице, идущей наверх. Жестом он показал, что Астрид должна пойти первой. Она стала подниматься по ступеням. Впереди уже взбирался Барашек.

На верхнем этаже с потолка свисал шнур. Она потянула за него, раздался щелчок, и что-то загудело. Наверху загорелись три лампы, расположенные в ряд. Она прошла в центр комнаты и медленно повернулась, чтобы все рассмотреть. Это была мастерская художника. У стены стояло несколько картин, в основном пейзажи. В углу простой деревянный стул, перед ним мольберт. Весь пол забрызган разноцветными пятнами краски.

– Теперь понимаю, – сказала Астрид. Она подошла к пейзажу с рекой. Там был нарисован знакомый поворот – отсюда выше по течению. – Здесь он писал?

– Да, я разрешил ему использовать помещение. На лодке не было места.

Она смахнула пыль с картины.

– Он был прекрасный художник, да?

– Невероятный. Мог заработать кучу денег. Но ему было наплевать. Раздавал картины каждому встречному.

– Значит, ты знал, что он подделал Констебла?

– Да, он мне все рассказал. – Кобб подошел к окну и раздвинул занавески. Открылся вид до самых холмов над городком. – Таков был его замысел. Понимаешь… – Он запнулся.

– Кобб, сегодня я хочу узнать все до конца.

Он кивнул.

– Тогда ладно. У него были проблемы с сердцем. И на всякий случай он хотел оставить все тому, кого любил больше всех. Говорил, что он и твой отец не ладили – разругались насчет чего-то, про что он не мог мне рассказать.

– Похоже на правду.

– Оставалась ты, его любимая племянница. Генри написал завещание, где ты была единственной наследницей. Затем эта женщина из маркетинга Фонда…

– Крессида?

– Точно, Крессида. Предложила ему написать копию Констебла, и он сразу согласился. Но сказал, что добавит деталь, которая все раскроет. Для Генри это была игра. Как и все прочее. Как записки, что он тебе оставил.

– Внизу у лестницы?

– Да, это тоже с магнита для холодильника. Дай принесу.

– Не стоит, правда.

Но он уже направился к лестнице и стал спускаться. И вернулся с книгой в руке.

– Должно быть здесь.

Он показал ей обложку. Это была антология поэзии.

– Ты же сказал, что это с магнита? Не считала…

– Не считала меня заядлым читателем, а?

– Ну, наверное, – смущенно сказала она.

Он нашел в алфавитном указателе нужное место, затем быстро отлистал страницы назад.

– Ну вот, Уильям Йейтс. – Он подал ей книгу.

Она хотела прочитать стихотворение, но он ее опередил.

– Не видно путь, и снова я внизу, – заговорил он очень нежно. Слова лились неторопливым ручьем. – У лестницы – она в душе растет из грязи, сора, смерти и забот[45].

Его голос затих, и ей стало грустно. Не из-за стихотворения, а потому, что он замолчал. У Кобба и правда был очень красивый голос.

– Кобб, это прекрасно, – сказала она.

– Йейтс написал эти строчки, когда у него закончились идеи – он оказался в тупике. Внизу у лестницы.

– Начал заново?

– Именно. Точно как ты. Генри мне рассказывал про твой удивительный талант художника, который ты выбросила на ветер. И взамен получила серьезную работу в галерее. Жена босса. Модная квартира у реки.

– Так и есть. – Она подошла к стулу у мольберта и села. Провела пальцем по полке, которая держала холст. – Все, что я здесь делала после приезда. Было чувство, что он на меня смотрит. Как я убиралась на лодке, как на ней плавала, как нашла в море вид с картины Констебла. Но остальное… он оставил мне загадку?

– Да. Но не для того, чтобы ты нашла подделку. А для того, чтобы нашла саму себя, какой ты когда-то была. Так он сказал. Он хотел, чтобы ты была той самой счастливой, прекрасной девочкой, с которой он проводил давние летние месяцы.

С минуту Астрид сидела молча.

– Теперь понимаю. – Она повернулась к Коббу, который сидел к ней спиной и смотрел на открывавшийся вид. – И ты все знал с самого начала?

– Да. Мне правда очень жаль. – Он повернулся к ней. – Я скверно себя чувствовал, потому что не мог тебе сказать. И Граб тоже. Генри рассказал все только нам двоим. И настоял, чтобы мы держали все в тайне.

– Не беспокойся. Прости, что я тебя недооценивала.

– Ничего, все так делают. – Он пожал плечами. – Да, он тебе оставил еще кое-что.

– Правда?

– Ну на самом деле, это кое-кто. – Кобб подошел к дальней стене. Там под старой батареей лежал Барашек. Кобб взял его на руки и прижал к груди. Пес пристально смотрел на Астрид. – Теперь он твоя собака. Если хочешь.

– Разве он не собака Граба?

– Граб за ним присматривал – для тебя. До сегодняшнего дня. – Кобб опустил Барашка на пол. Тот медленно подошел к Астрид. – Ну то есть если хочешь.

Астрид встала на колени перед Барашком и почесала его под подбородком. От удовольствия тот закрыл глаза.

– Конечно хочу.

Вместе они вернулись к двери, и, когда открыли ее, Барашек побежал через мастерскую обратно к лодке. Астрид вышла на свет и обернулась к Коббу. Он облокотился о косяк. Руки в карманах. На свою беду, слишком красив. Но не в этом дело. Он самый правдивый из известных ей людей. Который точно знает, каков он на самом деле. Которому можно доверять.

– Слушай, Кобб, может, как-нибудь выпьем вместе?

– Только ты и я?

– Ты и я.

– Дай подумать. – Он потер подбородок. – Надо проверить мое расписание. Почему бы и нет? – Он ухмыльнулся ровно так, как особенно ее раздражало, и закрыл за собой дверь.

Она ненадолго задержалась, не желая уходить. Это мучительное чувство, когда ты не сделал того, что хотел. Только в этом случае она чего-то не сказала. А сказать она хотела то, что думала на самом деле. Что он удивительный. Ей хотелось схватить его за плечи и зацеловать. И не отпускать. Однако она ничего не сказала, но ничего страшного в этом не было. Потому что время еще есть. Теперь у нее полно времени.

Неделю спустя

Уже семь дней стояла ясная солнечная погода. Лето обещало быть самым жарким за последние много лет. Люди вокруг говорили, что она «привезла им погоду». Раньше о себе такого Астрид не слышала: что для других людей она – источник света. Только сейчас, когда была счастлива. Словно ей подкрутили настройки яркости.

Она махала прохожим, которые шли мимо лодки. Останавливалась поболтать с хозяевами собак, вместо того чтобы поскорее пройти мимо. Барашек радовался встрече с любым псом. Он был готов нарезать круги вокруг всякого существа, покрытого шерстью, – хоть маленького, хоть большого.

Астрид усердно трудилась над «Приютом кроншнепа», который на глазах становился заметно чище и красивее. Теперь она не работала в «Английском фонде», и времени было предостаточно. В центральном офисе ей предлагали вернуться, но она отказалась. Шерборн-холл остался в прошлом. Они согласились оплатить полную стоимость ее контракта, и пока денег хватало. В качестве ответной любезности она аккуратно удалила маяк с подлинника Констебла. Это было нетрудно: дядя Генри писал акварелью. Картина теперь вернулась к своему первозданному облику.

Еще она наконец собралась написать папе. Она рассказала все про дядю Генри и про то, как он оставил ей «Приют кроншнепа». В письмо она вложила эскиз лодки, который сделала тушью и акварелью. И она послала открытку Клэр. Просто извинилась за то, что с ней не общалась. Для начала неплохо.

Сержант Харпер тоже был в отличном настроении. Он заглянул к ней субботним утром. Он был в темно-синих шортах с отутюженными стрелками, указывающими прямо на его бледные колени. Все в участке, сказал он, пели ему хвалу. Преступления эти оказались самыми громкими за долгое время, и участие Харпера в расследовании не осталось незамеченным. Поговаривали, что его вне всякой очереди переведут в борнмутское отделение.

Харпер признался, что преуменьшил роль Астрид в деле, но не сомневался, что она не будет против. Если начистоту, он сказал начальству, что уже какое-то время следил за Эмили и Крессидой. «Готовый схватить», – сказал он и махнул рукой, будто это была лапа с когтями, так что Барашек нырнул под складное кресло Астрид.

Астрид ответила, что будет очень рада, если все заслуги припишут Харперу, – и не покривила душой. Карьера музейного реставратора ее больше не интересовала, и этому она тоже была очень рада. Приятно думать, что она подтолкнула карьерный рост Харпера. Самое главное, в общем, что Дело закрыто. Тем более что полиция так и не знала, кто подделал Констебла. «Если бы мы только знали», – сказала она с улыбкой. «Если бы», – ответил он и, пожав плечами, закрыл блокнот, словно это был его подарок – не задавать больше вопросов.

Он ушел за полчаса до того, как стали прибывать первые гости. Сначала появился Мураки – он протискивался через камыши, прижимая к груди чемодан, и изумленно оглядывался вокруг.

– Что это, Астрид? – сказал он, поднимаясь на борт и тут же спотыкаясь.

– Это жилая лодка, Мураки, а не погибшая Атлантида.

– Да, но живешь на ней ты. – Он поставил чемодан. – В смысле, ты последняя, от кого я бы ожидал переезда на лодку.

– Очень рада тебя видеть, – обняв его, сказала она.

Следующей пришла Кэт в элегантном черном платье и широкополой шляпе – впервые на ее одежде не было ни логотипов местных компаний, ни надписей фломастером.

– Гламурно же будет?

– Пожалуй.

Кэт заметила Мураки, исследующего переднюю часть лодки. Она облизнулась.

– Послушай, Астрид, где ты его скрывала?

– А, это Мураки, мой друг, вместе работали в галерее. Иди познакомься.

Кэт отряхнула юбку и удалилась на нос.

Потом появились волонтеры. Маргарет захватила последнее складное кресло и, не успев поздороваться, затребовала чаю с тремя ложками сахара.

– Привет, Астрид, знаешь, что ей дали ту работу по частным экскурсиям?

– Да, она сказала. Разве не классно?

– Замечательно, – подтвердила Дениз. – Я очень рада, что взяли ее, а не меня. Мне теперь дают больше смен в сувенирном магазине, так что все отлично.

Спустя минуту прибыл Граб в шортах карго и синей гавайской рубашке. Барашек потерся о его ноги. Астрид посмотрела на них обоих.

– Граб, спасибо, что разрешили его забрать. Вы не слишком по нему скучаете?

– Да ну, Астрид, ему у вас будет намного лучше. Я не могу с ним много гулять. – Барашек вернулся под кресло Астрид. – Но я всегда могу забежать на минутку.

– В любое время.

– И еще одно, – сказал Граб, ломая руки. – Мне очень жаль, что я не мог объясниться раньше. Генри заставил нас поклясться, что мы сдержим тайну.

– Слушайте, не волнуйтесь по этому поводу. Кобб мне все объяснил.

– Кстати, вы справились превосходно. Я знал, что у вас получится, – сказал он и прошел мимо нее на нос лодки.

Следующим был Энтони Даттон. Он забрался на борт и тут же заметил стоящий на корме ящик с инструментами.

– Кстати, Астрид, – сказал он, указывая на ящик, – если вы ремонтируете лодку своими руками, можете учесть расходы при самостоятельной подаче налогового вычета. Я с радостью заполню за вас все бумаги.

– Буду знать, – ответила Астрид.

Наконец появился Кобб в выходных черных брюках и выглаженной голубой рубашке. Он рассмотрел недавно покрытую лаком палубу, пробормотал «отличная работа» и прошелся по лодке оценить все остальное, что сделала Астрид. Затем подтянул носовой канат и встал к приборной панели рядом с ней. Они молчали, пока не достигли первых буев.

– Выглядишь стильно, – сказала она.

– Решил поднапрячься. – Он провел по волосам пятерней. – Думал еще причесаться… Но знаешь, жизнь слишком коротка.

– Это правда. – Она огляделась. Все сидели на палубе и смотрели, как мимо проплывают острова. – Жизнь слишком коротка, ее не стоит проводить рядом с теми, кто заставляет мечтать о том, чтобы день быстрее закончился.

Он кивнул, обдумывая ее слова.

– Это из стихотворения?

– Нет, Кобб, это как раз с магнита для холодильника.

Он засмеялся, затем провел рукой по шее.

– Погоди. – Она сунула руку в карман и достала серебряную цепочку. – Я ее нашла на лодке пару недель назад.

– Пару недель? – В уголке рта появилась легкая улыбка.

Она расстегнула замочек и надела цепочку ему на шею.

– Да. – Она почувствовала, что краснеет. – Но вообще, она тебе очень идет. – Большим пальцем она провела по его шее. Рука его поднялась и сжала ее руку. Затем он нежно поцеловал ее пальцы.

– Астрид, – сказал он.

– Что?

– Я никуда не денусь.

Она отвернулась, чтобы скрыть огромную дурацкую ухмылку на своем лице. Он взял штурвал и направил нос лодки по центру между буями.

– Пора вывести ее в море, согласна?

* * *

Все вместе они шли по променаду к гостинице «Гавань». Астрид заговорила с официанткой, которая, глядя ей через плечо, с озадаченным видом считала, сколько прибыло гостей. Быть может, она не могла понять, как перезнакомилась друг с другом такая пестрая компания. В конце концов девушка улыбнулась и проводила их к ряду небольших столиков, которые в итоге сдвинули вместе. Затем пошла принести для Барашка миску с водой.

Все расселись. По бокам Астрид оказались Кэт и Мураки. Взгляд Мураки блуждал по заливу. Целая флотилия лодок, яхт, гидроциклов, толкаясь, пробиралась вперед по неспокойному морю.

– Впечатляюще, Астрид. Не подозревал, что это так близко от Лондона.

– Понимаю. Приезжай сюда почаще.

– Так и сделаю, – ответил Мураки. – А что там вдали, на горизонте?

Прищурившись, Астрид посмотрела на солнечный свет. Далеко в море виднелась длинная узкая полоска земли.

– Никогда раньше не замечала. Кэт, ты знаешь?

– Конечно, – сказала Кэт, – это остров Уайт. Никогда на нем не была, но, говорят, там очень красиво.

– Может, как-нибудь отправлюсь туда.

Астрид повернулась к остальным. Кто-то открыл меню и хмуро изучал цены. Маргарет, качая головой, вела пальцем по списку. Астрид постучала по бокалу ножом. Все повернулись в ее сторону.

– Друзья, послушайте, я угощаю, это мой праздник. – Послышался ропот протеста. – Я не шучу и очень обижусь, если вы не закажете то, что хотите.

Через пару мгновений они снова стали читать меню. Кэт уже дошла до раздела «Фирменные блюда».

– Замечательно, – она щелкнула пальцами, – у них есть омар!

– Тебе нравятся омары? – сказала Астрид.

– Не знаю, никогда не пробовала. Но как-то в детстве я купалась на отмели, и один меня ущипнул.

– На отмели?

– Да, ну то есть наверняка это был омар. Как бы то ни было, сейчас время расплаты.

Пришла официантка и приняла заказ на напитки. Когда их принесли и раздали, Гарольд помахал Астрид с другого конца стола.

– Астрид, как насчет тоста?

– Ах да, пожалуй. Надо бы. – Она взяла за ножку свой бокал вина, встала и повернулась ко всем лицом. – Есть человек, которого сегодня нет с нами. И тем, кто его знал, его сейчас очень не хватает. – Она заметила, как Кобб и Граб переглянулись и кивнули. – Человек, который видел жизнь как игру. И наслаждался каждый день, играя в нее. – Она подняла бокал. – За дядю Генри!

– За дядю Генри, – эхом откликнулись они и чокнулись друг с другом. Затем снова начали болтать, и шум разговора накладывался на рокот волн, бивших в скалы под ними.

Официантка, стоявшая у невысокой стены, подошла к Астрид.

– Как будете платить, мадам? Картой или наличными?

– Картой, пожалуйста. – Она потянулась к сумочке и достала из кошелька кредитную карту. – Хотя, знаете, не могли бы вы записать все на мой номер? Я живу здесь с мужем, он оплатит окончательный счет.

– Разумеется. На какое имя?

Она показала кредитку.

– Астрид – миссис Астрид Киснер.

– Хорошо, мадам. – Официантка отошла.

Мураки и Кэт уставились на Астрид.

– И это последний раз, друзья, – сказала Астрид, – когда я называюсь этим именем.

КОНЕЦ

Благодарности

Это моя первая книга. Я написал ее во время карантина 2020 и 2021 годов, когда уехать из Лондона и жить на лодке в Пуле казалось неплохой мыслью. Никогда бы не подумал, что книгу напечатают, и так бы и не вышло, если бы не все эти люди.

Я благодарю моего суперагента Терезу Коэн из «Хардмен и Суэйнсон» за мудрые советы и за то, что во всех делах она очень хороший человек.

Торн Райан из издательства Head of Zeus за ее страстное увлечение сюжетом и блестящую редакторскую работу.

Стюарта Уайта, основателя WriteMentor, сделавшего для поддержки начинающих писателей больше, чем кто бы то ни было.

Моих замечательных и мудрых друзей – писателей Жюля из Эдинбурга и Кэролайн из Ньюкасла.

Лизу Камминг за проницательный реставраторский взгляд на первый черновик книги.

Рана Дас-Гупту – мы случайно встретились на пароме, идущем на остров Уайт, и он любезно предложил мне пойти с ним в плавание на выходные на своей яхте Fisher 37.

Всех знакомых сотрудников и волонтеров Остерли-хаус в Западном Лондоне. Разумеется, герои книги не имеют к ним никакого отношения.

Моих друзей по WhatsApp – Дэмьена, Кена, Джона, Хэг и Джо Кеннеди – за классные веселые беседы во время карантина.

И Фила Делаханти – его мнение, что «ну это совсем не так плохо, как я ожидал», вдохновляет меня продолжать писать.

Наконец, мою семью, всегда и во всем – самых лучших в мире лапочек.

Об авторе

У Марка Экклстона очень извилистый жизненный путь: сначала он работал на BBC радиоведущим, потом еще шесть лет там же – журналистом и продюсером. Затем все как-то слилось вместе – лет двадцать внештатной работы международным корреспондентом, телеведущим, актером озвучки, кинокритиком. Последние несколько лет он писал только сценарии, а сейчас – и романы. Каждым летом он работает в садах, призванных сохранить живую природу, – чтобы не сойти с ума и сводить концы с концами.

Примечания

1

Рынок на Портобелло-роуд в Лондоне, известный продажей антиквариата и одежды секонд-хенд. – Здесь и далее прим. пер.

2

«Айви» (The Ivy) – популярный среди богемы лондонский ресторан с более чем столетней историей.

3

«Бар Гарри» (Harry’s Bar) – венецианский бар, известный своими знаменитыми гостями.

4

Шорти, или шортбред, – традиционное шотландское печенье из муки, сахара и сливочного масла.

5

Кольцевая автострада вокруг Лондона.

6

Уильям Добсон (1611–1646) – английский художник-портретист, первый из значительных английских живописцев.

7

Английский режиссер, чьи фильмы посвящены исследованию человеческих отношений в современной Англии, часто между ничем не примечательными людьми из рабочего класса.

8

Пербек – местность в южной части графства Дорсет вдоль побережья пролива Ла-Манш.

9

Популярное английское блюдо, представляющее полукруглый закрытый блинчик с начинкой, обычно мясной, обжаренный до хрустящей корочки. Часто продается в замороженном виде как полуфабрикат.

10

Девонширский, или корнуольский, чай – послеобеденный чай, к которому подаются булочки-сконы и топленые сливки. Часто предлагается в английских кафе.

11

Семейная верфь, существовавшая почти весь ХХ век и известная своими лодками с хорошими мореходными качествами.

12

Углубления по длине трюма для сбора трюмной воды.

13

Вырез в нижней части судна, через который проходит баллер (ось) руля.

14

Галстуки с полосками, выполненными в официальных полковых цветах британской армии, выпускались в Англии с 1920-х годов. Каждый полк имел собственную цветовую схему, нашитую на кителях офицеров. Выйдя в отставку, военные часто продолжали носить галстуки цветов своего бывшего полка.

15

Аниматроник – современный вариант автоматона; механизм, имитирующий движения живого существа, в фильмах и тематических парках.

16

Боро-маркет – один из старейших продовольственных рынков Лондона, на котором сейчас продают органические, фермерские и редкие продукты.

17

Шоколадный батончик с карамелью фирмы Cadbury.

18

«Твирл» (Twirl) – батончик из двух палочек молочного шоколада, также производимый Cadbury.

19

Герой повести Роальда Даля «Чарли и шоколадная фабрика».

20

Такая надпись означает, что продукт был куплен большой упаковкой и продается поштучно – типичная практика магазинчиков и мелких кафе.

21

Популярный английский бойз-бэнд 2010-х годов.

22

Уильям Моррис (1834–1896) – знаменитый английский художник, поэт, писатель и переводчик, широко известный своими работами в области декоративно-прикладного искусства.

23

Зейн Малик – член группы One Direction, ушел из нее в 2015 году.

24

Английские названия трутовика желтого, белого гриба и печеночницы.

25

Английские названия мухомора, едкой сыроежки и лиловой лаковицы.

26

Зонтичное растение, которое можно найти на прибрежных скалах и песке. Употребляется как приправа и для солений.

27

«Тельма и Луиза» (1991) – роуд-муви, главные героини которого – две подруги.

28

«Кегни и Лейси» (1981–1988) – американский полицейский телесериал, в центре сюжета – две женщины-детектива.

29

Обед из сыра, хлеба и лука, обычно с маслом и чатни. Часто подается в пабах к пиву.

30

Сторонники парламента во время Английской революции.

31

Известный со времен Средневековья закрытый мясной пирог.

32

В английском языке корабли и лодки являются грамматическим исключением – вместо стандартного для неодушевленных предметов среднего рода к ним применяется женский.

33

Укрытие для наблюдения за животными и птицами, часто для охоты из засады.

34

Профессиональная британская велокоманда.

35

Итальянское миндальное печенье.

36

Очки оленей обычно считаются по количеству ответвлений на рогах. Среднее число – двенадцать, по шесть на каждом роге.

37

Чарльз Холмс (1868–1936) – английский художник, работал директором Национальной галереи.

38

Прозвище футбольного клуба Саутгемптона.

39

«Сансикер» (Sunseeker) – знаменитая британская компания, производящая роскошные моторные яхты.

40

Хлеб, который делается из невымешанного теста. Чтобы тесто поднялось, его долго выдерживают, до восемнадцати часов.

41

Вид тонкостенного фарфора, который делается с добавлением костяной золы. Придуман в Англии в XVIII веке и производился исключительно там до середины XX века.

42

Картина Джона Милле, законченная в 1852 году, изображает поющую Офелию, которая тонет в реке.

43

Цитата принадлежит современному поэту Кристоферу Пойндекстеру.

44

Главной героиней сериала была колли по кличке Лесси.

45

Стихотворение Уильяма Батлера Йейтса The Circus Animals’ Desertion (1939).

Content

Марк Экклстон
Руководство для начинающего детектива-реставратора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Неделю спустя

Благодарности

Об авторе

Примечания