Дотла

Глава 1

Притворяйся, пока это не станет правдой

Вика

Настоящее

Больше он меня не тронет. Я рассматриваю свою свежую татуировку и наслаждаюсь болью после её нанесения. Это не просто рисунок, а клятва ― обещание себе перестать быть жертвой и наконец превратиться в хищницу, кусать первой и никому не позволять так со мной обращаться.

Выйдя душа, я проверяю телефон: он не звонил. Стоп! Снова испытываю облегчение, что он не звонил и не ворвётся в мою комнату, не заявит о наших планах, не схватит в своей властной манере и не овладеет в этот же момент, не спросив разрешения и наплевав на все правила.

Стас Куртов ― мой, пока ещё, парень ― красавчик и мечта всех девушек студенческого потока. Опасный и жестокий абьюзер, как выяснилось. Невозможно не поддаться его чарам, ведь он ― буквальное воплощение героя любовного романа. Мускулистое тело, дерзкая улыбка, открывающая часть белоснежных зубов, милые ямочки на красивом мужественном лице. Нет, подождите, в нём нет ничего милого, но он умеет быть таким, что девушки просто падают к его ногам. И я упала.

Поначалу я сгорала от любви к нему. Дикий секс, непредсказуемое поведение, безумные свидания ― это был живой огонь. Но было в нём и то, что меня настораживало, хоть и не сразу — спустя какое-то время. Я начала изредка выходить из забвения, порождённого абсолютным обожанием этого парня, и замечать то, что раньше казалось лишь игрой и неотъемлемой составляющей нашей страсти.

Стас иногда не чувствовал меры в применении силы. Бывает, схватит на эмоциях за руку: он не придаёт этому значение, а мне больно. Однако пару дней назад я поняла, что превратилась в жертву, одну из тех, про которых твердят все психологи на просторах Интернета. Боже, я никогда не думала, что окажусь в такой ситуации, не могла представить, что можно так сильно любить и одновременно ненавидеть человека.

Воспоминания о случившемся на прошлой неделе вновь накрывают меня.

― Стас, да что с тобой? Он просто меня подвёз! ― в который раз я пыталась успокоить ревнивца. ― Он мой одногруппник, мы вместе сдавали «хвосты» по рисунку и нам обоим нужно было в общежитие, это же логично, что он предложил поехать вместе.

― Трахаешься с ним? ― злобно процедил.

― Сам знаешь, что нет, ― холодно ответила я, продолжая разбирать свои вещи.

― А мы сейчас проверим, насколько ты удовлетворена, ― он подлетел ко мне, одним движением бросил на кровать и принялся расстёгивать брюки.

― Интересно, как ты это собираешься проверять? ― с лёгкой усмешкой бросила я, опершись на локти.

Если честно, эта ситуация стала меня даже забавлять: у моего парня явно поехала крыша.

― Я пойму, раздевайся!

― Нет, я не в настроении, ― ответила я, пытаясь подняться с кровати.

― Ага, то есть уже получила свою дозу оргазма от этого гондона? ― он схватил меня за шею, пригвоздив к кровати.

― Да, успокойся ты наконец! ― я откинула его руку и в ярости выскользнула из-под него. ― Ты себя слышишь? Ведёшь себя как дикарь, будто я твоя секс-рабыня. Я не хочу…

― Не хочешь? ― перебил он меня, вскипая от злости.

― Да, не хочу! Ты мне противен! Ты ведёшь себя как ублюдок, и, знаешь, может, мне и правда стоит рассмотреть Диму на роль своего парня, потому что ты невменяемый ид…

Я не успела закончить фразу: он с размаху ударила меня по лицу. Силы удара было достаточно, чтобы я потеряла равновесие и упала на колени.

Тишина. Я застыла, уткнувшись в одну точку на полу, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Он. Меня. Ударил. Не шлёпнул во время секса, не толкнул в процессе гнева, не грубо схватил, случайно не рассчитав силу… нет, он именно ударил.

― Чёрт! Прости… ― Стас кинулся ко мне, аккуратно пробираясь пальцами к моему лицу сквозь пряди волос. ― Прости, прости, прости… Вик, я не хотел, просто ты взбесила меня.

Я поднимаю глаза: в них не было слёз ― только презрение. Самое страшное, я хотела именно этого. Я вышла из себя и прекрасно знала, что говорю и какие могут быть последствия. Я уже давно ждала, что Стас рано или поздно сделает это. Мне просто нужно было подтверждение своих догадок, и сегодня я его получила: да, он из тех, кто может ударить.

― Уходи!

― Ви-и-к! ― заныл Стас. ― Давай спокойно обсудим. Я согласен, перегнул, но ты…

― Что я? Должна была покорно слушать, как ты обвиняешь меня в измене, а потом не дёргаться, когда попытаешься изнасиловать?

― Я бы никогда не взял тебя силой. ― теперь он говорил спокойно.

― Серьёзно? Хочешь сказать, ни разу такого не было?

― Если и было, то только как часть прелюдии. Что-то не помню, чтобы тебе не нравилось, когда я… неважно. Иди сюда, Кузнечик. ― он притянул меня к себе, но моя горящая щека и рассечённая губа напомнили мне, что это не тот случай, когда нужно сдаться.

― Уходи, ― тихо произнесла я, отстраняясь.

― Дай посмотреть… ― он встал за мной, робко пытаясь повернуть к себе лицом.

― Всё нормально, дай остыть. ― как же я хотела, чтобы он ушёл. ― Пожалуйста, Стас, оставь меня одну, потом поговорим.

Постояв ещё какое-то время у меня за спиной, он сдался. Вздохнул, поцеловал меня в затылок и вышел из комнаты.

* * *

Мы не разговаривали с четверга ― с того самого дня, когда он впервые открыто ударил меня. В тот день во мне будто что-то переключилось. Нет, я не разлюбила его в тот же момент, но мне так захотелось сделать что-то ему назло ― то, что доказало бы: я не его игрушка! Я, черт возьми, не жертва! На следующий день я сделала эту самую татуировку. Она получилась большой и довольно агрессивной. Я не была тем зверем, который «кусал» мою лопатку, грациозно спускался по рёбрам, завернув свой хвост под грудь. Не была, но хотела стать.

― Притворяйся, пока это не станет правдой. ― я заставляю себя улыбнуться собственному отражению и принимаюсь одеваться.

Сегодня я с этим покончу. Я не стану той девушкой, что ищет оправдание или подтверждение в виде второго, третьего удара. С меня хватит!

Я намотала на шею длинный вязаный шарф и выбегаю из общежития с тубусом под мышкой и сумкой наперевес. Всё, что мне нужно ― с головой уйти в учебу, никаких отношений и нездоровой одержимости. Даю себе установку, пробегая между величественными историческими зданиями Санкт-Петербурга. Люблю этот город за архитектуру, но ненавижу за погоду. Мелкий дождь, ветер и затянутое тучами небо никак не способствуют улучшению моего настроения.

Около главного входа я вижу друзей Стаса и решаю спросить у них о моем парне.

― Привет, ребята! Скажите, а вы Стаса давно видели?

― Насколько я знаю, его никто не видел с прошлой недели, ― усмехается Макс, прижимая к себе Милу, свою девушку.

― С прошлой недели…

― Да, а что, с тобой он тоже не выходит на связь? ― уточнил он обеспокоенно.

― Нет, не бери в голову, я просто так спросила Уверена, он мне скоро ответит, ― я быстро сворачиваю разговор, так как не хочу, чтобы случившееся между нами стало ещё кому-то известно.

Я отхожу от компании и строчу сообщение Стасу: «Нам нужно поговорить, где тебя найти?».

Сообщение остается без ответа. Я не волнуюсь, но какое-то нехорошее предчувствие всё же мучает меня. Куда он делался? Почему не появился на следующий день после своей выходки? Сегодня вторник ― мы не виделись уже пятый день.

Вечером я валяюсь в кровати и лениво набрасываю фасад дома для своей курсовой работы. Стук в дверь выводит меня из творческого транса. Паника: а вдруг он пьян? А вдруг он вообще не сожалеет о том, что сделал? А вдруг…

Какая разница? Мы больше не можем быть вместе — нужно поставить точку в наших отношениях. Сегодня. Сейчас. Я, даже не знаю, кто за дверью, но за всё время, что мы были вместе я научилась чувствовать его кожей. Подхожу к двери, набираю полные легкие воздуха и несмело подношу пальцы к ручке.

― Сейчас, Вика, ты откроешь эту чертову дверь и порвёшь с ним раз и навсегда. Никакие его слова, действия или обещания не смогу тебя остановить. Ты поблагодаришь его за невероятные эмоции и счастливые моменты, которые он тебе подарил, и попрощаешься. Ты больше не будешь это терпеть! Ни-ког-да! — шепотом приказываю себе и резко открываю дверь.

Передо мной стоит убитый, измотанный, уставший парень, с глубокими мешками под глазами. Я даже на мгновение решаю, что это не Стас: настолько он изменился за эти пару дней.

― Привет, ― всю решительность в моем голосе как ветром сдуло.

Он смотрит в пол, опираясь двумя руками о проём двери, будто без этого он свалится замертво на моем пороге.

― Мой брат… он… ― пытается сформулировать фразу, и я приближаюсь, чтобы проверить не пахнет ли от него алкоголем, но ничего не чувствую.

― Дэн?

― Да… он умер. ― с этими словами он пронзает меня взглядом своих карих глаз. ― Его больше нет… ― по его щеке скатывается одинокая слеза.

Все мысли, планы порвать с ним и послать куда подальше моментально испаряются. Всё чего мне хочется ― это обнять и защитить от дикой боли, которая буквально сочится из его глаз.

― Иди сюда. ― порываюсь к нему, обхватываю за плечи, и позволяю уткнуться в мою шею с мучительным криком. Очевидно, он долго держал это в себе и только здесь, в моих объятьях, даёт волю своей скорби.

Стас плачет. Тихо. По-мужски.

― Как это случилось? ― спрашиваю, всё ещё держа его в объятьях.

― Авария…

Глава 2

Не тот парень

Вика

Полгода назад

«С чего им приспичило перенести занятия? Где искать этот седьмой корпус⁉» —материлась я про себя, бродя по залитому солнцем внутреннему двору университета. Я только что вышла из корпуса архитекторов и дизайнеров, где всё буквально дышало творчеством, так как здесь почти не было классических аудиторий, а только мастерские для практических занятий. К слову, мне и главный корпус не очень-то нравился, потому что там, как правило, проходили скучные непрофильные предметы, но его хотя бы не нужно было искать час. Я снова открыла сообщение старосты, где она описала мне местонахождение этого таинственного здания, и стала оглядываться по сторонам в поиске опознавательных знаков.

― Девушка, вам помочь? ― я растерянно обернулась и увидела двух симпатичных парней.

Один из них прятал глаза под тёмными очками и был одет в чёрную футболку. Она, кстати, отлично подчёркивала его рельефные руки. Второй парень ― я предположила, что именно он меня и окликнул ― выглядел доброжелательнее, в белой майке с накинутой поверх голубой рубашкой.

― А? Мне нужен седьмой корпус, впервые поставили там практическую работу, понятия не имею, куда идти, ― поясняю я.

― У кого-то началось макетирование, ― улыбнулся красавчик в белой футболке.

― Оно уже давно началось, но на этот раз его почему-то перенесли из нашего уютного здания в этот несуществующий корпус.

— Это старый прикол преподавателей. Седьмым корпусом называют вон ту высотку с цифрой «пять». ― красавчик указал на здание, которое находилось за пределами территории университета.

― Почему тогда он называется седьмым?

― Потому что раньше он был седьмым, но, когда построили новые корпуса, нумерация изменилась, вот только в головах наших почтенных пенсионеров так и осталась старая нумерация.

― А, интересно. ― я улыбнулась своему спасителю, пока второй молча и безнаказанно рассматривал меня из-под черных очков.

― Я Дэн, ― представился разговорчивый. ― А это мой брат Стас, ― указал он на загадочного молчуна.

― Я Вика, ― кивнула я в ответ.

― Тебя проводить? ― вдруг выпалил менее разговорчивый парень.

― Да, нет, я вроде как нашлась уже, ― ответила я, хотя в душе желала бы, чтобы они всё же настояли и пошли со мной: не каждый день заводишь дружбу с красавчиками.

― Тебе не по пути, ― осадил доброжелательный Дэн своего брата.

― У меня брат ― архитектор. Если заблужусь, он обязательно меня выведет, ― с сарказмом кинул ему Стас и подошёл ближе. ― Пойдём!

― Засранец, ― усмехнулся Дэн нам в спины. ― Не позволяй ему ничего лишнего. Если что, можешь бить по яйцам.

Я залилась смехом, пока Стас показывал брату средний палец, даже не обернувшись.

* * *

― Знаешь, вы удивительно похожи, ― отметила я, когда мы уже отошли от Дэна на приличное расстояние.

― Да, это одно из ключевых свойств близнецов, ― усмехнулся Стас.

― О боже! Вы близнецы?

― Да, просто, в отличие от большинства случаев, у нас абсолютно разные увлечения и вкусы в одежде. Поэтому легко поверить, что мы просто братья, но вот то, что близнецы, не всегда сразу можно догадаться.

― Ты прав, я сначала вообще этого не поняла, пока ты не снял очки.

― Так, а ты архитектор?

― Пытаюсь им стать, а ты?

― Я учусь на экономическом отделении, а вот Дэн, ― он окинул рукой корпус, который мне был нужен, ― он у нас элита ― архитектор, как и ты.

― На каком вы курсе?

― Он на пятом, а я на четвёртом. Мы не одновременно поступали, поэтому закончит он раньше меня.

― Что ж, спасибо, что проводил, было приятно. ― я протянула ему ладонь для рукопожатия.

― Нет, так не пойдёт. ― он снова продемонстрировал свою сексуальную улыбку, схвалил меня за руку и притянул ближе к себе. ― Мы завтра будем отдыхать у нас на квартире. Приходи с подругой. Будет музыка, алкоголь, пицца…

― Вечеринка?

― Что-то вроде того. ― он стоял слишком близко, но я не возражала.

― Подругу для брата или думаешь, что это я некрасивая в нашей паре, и планируешь, что перепадёт что-то посимпатичнее? ― я старалась быть остроумной.

― Вообще-то, уродины ― мой фетиш, ― подколол он меня в ответ. ― И ты достаточно плоха, чтобы я на тебя запал.

Я залилась смехом ― обожаю нетривиальные ответы. А ещё его уверенность и незаурядное чувство юмора превращали меня в податливую розовую лужицу.

― Я приду, заодно возьму с собой самую красивую подругу, ― подмигнула я, стараясь юмором удержать лицо и не подпрыгнуть от восторга о возможном свидании с Аполлоном нашего университета. Выскальзываю из его соблазнительной близости, делая шаг назад.

― Дай номер ― скину детали. ― он протягивает мне свой телефон, куда я, не задумываясь, вбила свой номер.

* * *

«Вечеринка у Куртовых» ― это даже звучит как-то по-мажорски, но когда мы с моей подругой Эммой подошли к роскошному ЖК, то поняли, выглядеть это будет не менее пафосно, чем звучать.

― Какие люди, мадам! Вы нашли нас без назойливого проводника. Надеюсь, это означает, что больше услуги моего братца вам не нужны? ― поприветствовал нас Денис в своей обычной манере.

― Претендуешь на освободившуюся вакансию? ― хихикнула я, проходя в квартиру.

― Возможно, но есть братский кодекс. Он, конечно, не работает, когда один из нас ведёт себя как мудак, но что-то мне подсказывает, что он ещё не успел облажаться.

― Не успел, ― подтвердила я с улыбкой.

― Тогда пойдём найдём моего братца и, заодно, что-нибудь выпить вам… ― он обращает внимание на мою подругу, стоявшую у меня за спиной. ― Как вас?..

― Эмма, ― кивает моя подруга с легким недоверием.

― Очень приятно, Эмма, прошу за мной! ― Денис указал на кухню, которая переходила в гостиную, полную молодёжи.

Я, как зачарованная, искала Стаса, но его не оказалось ни на кухне, ни среди ребят в центре квартиры. Денис, как хозяин вечеринки, не бросал нас ― со всеми знакомил, подавал коктейли, рассказывал смешные истории из университетской жизни и делился инсайдерской информацией о преподавателях. Ему оставалось доучиться пару месяцев, получить диплом и со спокойной душой уйти строить карьеру. Однако из его рассказов я поняла, что она у него и так уже продвинулась на неплохой уровень. Денис уже полгода не ходил на лекции и почти всё свободное время проводил в агентстве, где ранее проходил практику, а теперь работает как штатный архитектор.

Познакомив нас со своими друзьями, Дэн предложил нам присесть на высокие барные стулья и принёс нетронутый контейнер с роллами.

― Дэн, иди разбей! ― кто-то из друзей зовет его «разбить руки» для спора и ему пришлось покинуть нас на пару минут. Как только он отошёл, нам с Эммой открылся обзор на двери спальни, из которой, наконец-то, вышел Стас. Бабочки в моём животе за секунды взмыли вверх и затрепетали, будто увидели рок-звезду. Но стоило моим губам расползтись в мечтательной улыбке, как она тут же исчезла, потому что сразу за Стасом вышла слегка растрёпанная девушка. Она бесцеремонно набрасывается на губы парня. Бабочки одна за одной упали замертво.

Спальня. Они находились там вдвоём всё это время, и несложно было догадаться, чем занимались.

Он ответил на её поцелуй, но без особой страсти, будто просто позволил ей сделать то, что она хотела. Но это не имело никакого значения ― зачем он звал меня, если планировал развлекаться с другой?

― Всё-таки облажался. ― услышала я сочувствующий голос Дэна. Он уже вернулся и, похоже, видел всю эту картину включая мою красноречивую реакцию.

― Да, ладно, я что-то такое и рассчитывала увидеть, ― невозмутимо ответила я, чтобы сохранить лицо. ― Это же вечеринка: выпивка, еда, секс. Кто-то же должен заниматься последним, раз мы выбрали роль поедателей роллов.

― Не то чтобы я хотела выбирать между сексом и роллами ― можно мне и то, и другое? ― вставляет шуточную фразу Эмма, чтобы разрядить обстановку и развеселить меня.

― В любое время, красотка, ― прижав руку к груди, серьёзно отвечает Дэн.

Мы все залились смехом, и я была безумно благодарна своей подруге и брату Стаса, что они сделали мой вечер таким лёгким, отвлекая от мыслей о парне, который явно мне не подходит.

Глава 3

Темные игры

Вика

Настоящее

Ночь была долгой. Стас несколько раз просыпался, резко вскакивая и пытаясь привести дыхание в норму. Ему снились кошмары. Прозвучит дико, но есть что-то сексуальное в том, как сильный и властный парень страдает: он был так уязвим, разбит и без всякой бравады позволял мне видеть его слабость. Он доверял мне, хоть и мог сделать очень больно; нуждался во мне, как ребёнок, позволяя стирать его слёзы поцелуями, гладить по голове, как маленького мальчика, и укладывать спать после страшного сна. Конечно, я не стала поднимать тему наших отношений ― просто была рядом. Я очень хорошо знала, как много для него значил брат, не говоря уже о том, что для меня Дэн тоже был хорошим другом.

Утром я проснулась одна, на столе ― завтрак из ближайшей кофейни, в которую, как правило, ходят только мажоры нашего университета. Я проверяю телефон: «Спасибо, что помогла пережить эту ночь. Люблю тебя, малыш».

«Малыш», «люблю» ― всё это так на него не похоже. Я вообще не помню, чтобы он признавался мне в любви. Возможно, он был из тех, кто не придаёт подобным словам большого значения, ведь всё и так понятно, зачем воздух сотрясать? Но почему именно сейчас? Это расплата за то, что позволил быть себе слабым, или он правда так чувствует? Если второе, то я… чёрт, да я поплыла, как мороженое в июньскую жару, ведь до моего решения с ним расстаться я очень ждала этих слов. Ещё вчера я собиралась всё закончить, а теперь одно сообщение ― и готова бежать к нему в объятия.

Денис. Его больше нет. Эта мысль заставляет меня устыдиться романтических мечтаний. Мой парень потерял брата, я ― друга, а моя подруга… Боже, Эмма! Она же потеряла любимого человека. Понимаю, что не имею права сейчас всё усложнять ещё больше. Мне нужно найти свою подругу и поддержать её.

* * *

― Эмма! ― я встречаю её в коридоре и, не раздумывая, бросаюсь на шею. ― Мне так жаль!

Она не обнимает меня в ответ, вообще не проявляет ни единой эмоции ― просто смотрит, как будто сквозь меня.

― Вика, мне пора на пару, давай. ― она холодно отстраняется и плетётся следом за группой.

― Эм, если нужно поговорить…

― Я знаю, забудь! ― резко кидает она, даже не обернувшись и не выразив ни капли страдания. Все, конечно, скорбят по-своему, она, видимо, выбрала позицию камня, заперла все чувства внутри себя. Позволяю ей оттолкнуть меня, дать время. Вероятно, она ещё не готова поговорить о случившемся.

После пар я жду Стаса у его корпуса, но, когда выходит его группа, понимаю, что его среди них нет. Он перестал ходить на пары? Я достаю телефон и пишу сообщение: «Привет, ты где? Я могу чем-то помочь?».

На этот раз ответ приходит мгновенно:

«Привет, заеду за тобой через пару часов, где будешь?»

«В мастерской». ― написала я в ответ.

«Ок, целую». ― ответ снова не заставил себя ждать.

Уязвимость делает людей слабыми или настоящими? Я всегда думала: случись у Стаса какие-то серьёзные проблемы, он просто взбесится и сожжёт мир к чертям собачьим. Обычно он заводился по каждому пустяку, устраивал сцену ревности на ровном месте, а тут… Он потерял брата, но не вламывается в мастерскую, не берёт меня со всей дури на подоконнике, чтобы забыться, а аккуратно подкрадывается и спокойно задает вопрос:

― Ты готова? ― Стас проходит вглубь мастерской, где я сижу в одиночестве и рисую на мольберте фигуру обнажённой девушки. ― У тебя хорошо получается. ― комментирует он, заходит за мою спину и утыкается лицом в волосы.

― Спасибо, ты никогда раньше этого не говорил.

― А зачем? И так понятно: ты талантлива, а я был слишком занят своим эго, чтобы это признать.

― Был? Что изменилось? ― я разворачиваюсь к нему.

Удивление, страх, трепет, уязвимость ― весь спектр эмоций обрушивается на меня.

― Прости, понятно, что… ― я опускаю глаза и хочу повернуться обратно, но он удерживает меня за подбородок, нежно касаясь пальцами.

― Не извиняйся. ― Стас внимательно всматривается в моё лицо, чуть сдвинув брови. Его большой палец оттягивает край моей губы как раз там, где ещё остался небольшой рубец от его удара. Он понял, откуда этот шрам ― и в его глазах просыпается яростное осознание. Они будто спрашивают меня: «Это сделал я?».

Сожалеет ли он? Как же я хочу, чтобы он сожалел и правда никогда-никогда больше себе такого не позволял! Вот только я знаю, что именно так все жертвы насилия и думают и каждый раз ошибаются.

― Стас…

― Иди сюда. ― он накрывает мои губы поцелуем так, будто делает это впервые.

Всё с той ночи у нас было словно впервые. Он нежно изучает, едва касаясь, потом его язык проникает мне в рот и вырисовывает плавные линии. Воздух заканчивается. Его руки обхватывают моё лицо, пальцы зарываются в волосы. Поцелуй становится настойчивее. Стас подхватывает меня со стула и усаживает к себе на бёдра, плавно перемещаясь по мастерской в поисках места, куда меня посадить.

― Стас, кто-нибудь может войти…

― Да, и это буду я, ― шепчет в губы, плавно пробираясь руками под свитер.

Он с таким голодом мнёт моё тело, нетерпеливо покрывает поцелуями шею, будто впервые видит. Или это его способ забыть о брате? Я отвечаю ему, плюю на все свои обещания расстаться с ним и позволяю взять меня так, как он любит: грубо, внезапно, опасно.

― Прости, ― Стас резко отстраняется, будто только что пришёл в себя после наваждения. ― Ты… Прости, я не должен был… не… не здесь.

― Не здесь? ― я удивлённо вскидываю бровь: когда его останавливала локация, где мы займёмся сексом, тем более он уже пару раз набрасывался на меня в присутствии гипсовой головы Давида и трахал под строгими взглядами рисованных лиц.

― Да, ты права, я… я зашёл просто поздороваться.

― Поздороваться?

― Да, спросить: как ты? Я вчера был не в себе, хотел бы извиниться, что вывалил на тебя всё это дерьмо.

Не понимаю, он извиняется за то, что пришёл оплакивать брата, или за ночь, когда впервые ударил меня?

― Что произошло? ― тихо спрашиваю, надеясь получить более развёрнутый ответ, чем вчера.

― Эм… машина… было темно, дождь лупил, гру… грузовик вылетел из ниоткуда и… ― Он больше не может вымолвить ни слова. Вижу, как ему тяжело об этом рассказывать, ― боль буквально стягивает его горло невидимой петлёй.

― О, боже! ― прикрываю рот ладонями. ― Когда это случилось?

― В четверг, ― отрезает Стас.

В тот самый день, когда я выставила его за дверь. Но если так, почему он сразу не пришёл ко мне? Столько времени прошло, а он просто исчез. Неужели думал, что я не смогу разделить с ним его горе? Или он не пришёл, потому что…

― С ним в машине ещё кто-то был? ― я задаю следующий вопрос дрожащим голосом.

Пожалуйста скажи мне правду.

Пожалуйста, скажи, что тебя там не было.

Пожалуйста, скажи, что ты ни при чём.

― Да, ― вздыхает он. ― С ним в машине был я.

Нехорошее предчувствие сжимает мои внутренности, заставляя представлять самые ужасающие картины и причины смерти Дэна.

Стас. Он был не в себе в тот день и, если он был за рулём…

― Это произошло после того, как ты ушёл, ― произношу вслух, проверяя его реакцию: если он виновен, то может выдать себя.

Но Стас продолжает молчать, смотря куда-то в пол. Вина и боль искажают его лицо, а я чувствую, что вот-вот подорвусь на мине своих страхов, которые в следующую секунду могут стать реальностью.

― Он за тобой заехал или… ― не заканчиваю фразу, даю ему возможность самому сознаться. То состояние, в котором Стас уходил от меня, нельзя назвать трезвым даже близко. Я никогда не видела его таким разъярённым и неадекватным, и он был опасен для общества. Я это понимала и ничего с этим не сделала. Это я отпустила взвинченного и невменяемого человека за руль. Я убила Дэна…

― Вик, давай потом, не могу пока об этом говорить. ― Стас наконец-то отрывает взгляд от точки в полу и начинает расхаживать по мастерской, бездумно поправляя предметы. ― Отчим помог всё устроить. Мы не хотим огласки. Если ты не против, можешь особо не распространяться об этом, ладно?

Он не смотрит мне в глаза, меняет тему и уходит от ответа. Для меня это звучит почти как признание, а то, что он и отчим не хотят придавать всё огласке, ещё больше подтверждает, что здесь что-то не так.

― Да, конечно, ― решаю принять его правила игры, чтобы подобраться поближе к истине. ― Но ты же понимаешь, что здесь учится много тех, кто знал его, и Эмма… она вообще не хочет со мной говорить. Не могу даже представить, как ей плохо сейчас.

― Эмма. ― он кивает, будто понимая, что она может стать проблемой. ― Точно, Эмма. Давай с ней поговорим, она же твоя подруга.

― Будто сам не знаешь, что мы с ней в последнее время мало общались, ― бросаю я и принимаюсь собирать свои вещи в огромную сумку.

― Я думаю, ей просто нужно время.

― Возможно. ― я пожимаю плечами и застываю, смотря на него.

Что мы будем делать дальше? Я никогда не чувствовала себя настолько сбитой с толку. В одну секунду мне хочется его обнять и помочь пережить утрату, в другую ― убежать и спрятаться, так как страх, что он снова выйдет из себя и сделает мне больно, закрался глубоко под кожу и постоянно напоминает мне о том проклятом вечере. Но если я уйду от него прямо сейчас, то всё равно не смогу спокойно жить, не зная, что произошло на самом деле. Вина и непонимание разорвут меня на части. Дэн был моим близким другом ― он не заслуживает того, чтобы я так просто приняла его смерть, не убедившись в том, что виновный в ней наказан.

― Ты готова? ― Стас кивает на мою сумку, выдёргивая из мысленной дилеммы.

― Да, ― киваю и жду его следующего шага.

― Поехали к нам… ― осекается, жмурит глаза и пытается сдержать слёзы, надавив пальцами на веки. ― То есть ко мне. Чёрт, даже не осознавал, насколько мы были связаны…

― Я буду рядом, ― киваю я и хватаю его за руку, позволяя вовлечь меня ещё глубже в свои тёмные игры, полные лжи и нездорового влечения.

Глава 4

Хочу тебя и кофе

Вика

Полгода назад

Солнечный майский день в Петербурге ― единственное, что заставляет меня улыбаться. Перегруженная учёбой и необходимостью сдать огромное количество зачётов, я на мгновение позволила себе насладиться городом, в котором так рвалась оказаться. Я вдыхала весеннюю свежесть, смешанную с запахами цветущих каштанов и мокрой от дождя брусчатки и понимала: так пахнет свобода. Мои яркие рыжие волосы, спадающие небрежными романтичными локонами, переливались на солнце и идеально вписывались в архитектуру города. Я пробежала мимо старейшего здания с невероятным фасадом в стиле барокко и оказалась у лучшего примера русского ампира. Вот так, я путешествую во времени — прыгаю из одной эпохи в другую, просто переходя улицу.

Гулять по Питеру ― моя личная медитация. Учёба на архитектурном отделении не даётся мне легко, именно поэтому каждый мой день ― это настоящая битва за знания и оценку. Но я верю, что однажды создам нечто невероятное, сочетающее в себе красоту и функциональность. Этот город вдохновляет меня, даже когда все дни напролёт он плачет моросящим дождём, умоляя покинуть его.

― Девушка, можно с вами познакомиться? — уже на подходе к университету я слышу знакомый низкий голос, вызывающий в моём теле химические реакции под грифом 18+.

― Привет! Знакомились вроде. ― я мило улыбнулась, но темпа не сбавила. Всю неделю я думала о нём, искала встречи, мечтала, чтобы он нашёл меня и извинился, но это, конечно, всё девичьи грёзы. На деле я просто запала, как и большинство девчонок, на красивого и популярного бабника.

― Тогда давай продолжим! Пойдём кофе выпьем? ― он перегородил мне путь, из-за чего пришлось остановиться.

Стас никогда не улыбается полной улыбкой, а, как правило, обнажает правую сторону зубов, что делает его недоступным и опасным. На глазах тёмные солнцезащитные очки, будто он и без них недостаточно крут.

― Ты, вероятно, не заметил, но я спешу на пару.

― На какую?

― Охрана труда.

Чёрт, кто меня за язык тянул! Я же могла соврать, назвать какой-то более важный предмет, который совершенно точно я не могу просто так взять и прогулять.

― Забей, там ничего интересного не расскажут. ― он схватил меня за руку и принялся тащить в сторону своей машины.

― Стас, нет! ― вырывалась я. ― Конец года, я не хочу сидеть потом и переписывать всю учебную программу в конспект! ― именно такое наказание ждёт тех, кто не посещает пары. Прогульщиков сажают переписывать учебники по пропущенным темам.

― Успокойся! Я дам тебе уже переписанный, покажешь его как свой.

― Всё у тебя схвачено, да? ― я с прищуром посмотрела на него, сложив руки на груди.

― Ты же не думаешь, что я хожу на все пары? Конечно же, я нашёл способы получать зачёты хотя бы за такие предметы, как охрана труда, которые ничего, кроме головной боли, не приносят.

Я всё ещё стою перед ним скрестив руки. Безумно хочется поддаться. Честно сказать, я бы прогуляла не только охрану труда, да я бы на экзамен забила ради этой улыбки с ямочками! Вот только чем это потом обернётся? Давайте дружно скажем: «Разбитым сердцем и загубленными перспективами на блестящее будущее».

― Земля вызывает Викторию Кузнецову! ― он приблизился и попытался поймать мой взгляд.

― Как я могу сдать твой конспект вместо своего? Он что, не подписан?

Парень расплывается в опасной улыбке.

― Совершенно верно.

― А, так ты его сдавал неподписанным? Куликов никогда бы его не принял. Говорят, он даже почерки сверяет.

― Ладно, поймала, я заплатил кое-кому: он делает ручные дубликаты. ― Стас развел руками. ― Я просто закажу для тебя, парень даже почерк повторяет.

― Поверить не могу! ― вырвалось у меня с лёгкой усмешкой.

Не знаю удивляться, радоваться или, наоборот, злиться. С одной стороны, я терпеть не могу, когда одни путём обмана получают зачёты и хорошие оценки, в то время как другие корпят и зарабатывают их честным трудом. С другой — это же Куртов! Его внешний вид и образ жизни будто кричат: «Детка, я не собираюсь напрягаться в этой жизни». А если быть уже совсем честной, то мне безумно хочется получить дубликат полного конспекта и не тратить время на бесполезную пару.

― Ну же, ты сама не хочешь идти на эту пару, признайся! ― давил он, сокращая расстояние между нами.

Я сверлила его оценивающим взглядом, плотно скрестив руки на груди: так безопаснее, по крайней мере, он не сможет схватить меня за руку и превратить мои мозги в желе своими будоражащими поглаживаниями.

― Ладно. ― не дождавшись от меня ответа, Стас немного поменял тактику и продолжил. ― Посвяти мне хотя бы полчаса. Поболтаем и всё. После я верну тебя в университет, и ты сможешь пойти в мастерскую и потратить остаток пары, вымазывая себя грифелем с головы до ног.

У меня прорывается смех: он забавный и совершенно точно умеет уговаривать. Я и правда всей душой не хочела тратить время на охрану труда, в то время как могла бы заняться более важными вещами. И здесь он угадал: я была не прочь пойти порисовать.

― Хорошо, но только на полчаса! ― сдалась я.

Стас расплылся в соблазнительной улыбке и, не спрашивая, снова схватил меня за руку и потянул в сторону парковки. «Пожалуйста, заморозьте мне голову, иначе из моих ушей скоро точно польётся розовый кисель». — молила я про себя.

* * *

Через пару минут мы зашли в уютную кофейню, находящуюся недалеко от университета. Заказав себе эспрессо, а мне айс латте, Стас увёл нас за угловой столик с видом на атмосферную улицу города.

― Итак, какой план? ― поинтересовалась я, всё ещё пытаясь сохранить неприступность, хоть и позволила утащить себя на это рандеву.

― Ты о чём?

― Зачем я здесь?

― А зачем люди ходят пить кофе?

― Например, чтобы обсудить какие-то вопросы, а иногда это может быть свиданием. Что у нас?

― А ты прямолинейна, ― хмыкнул Стас. ― Не хочу, чтобы это было свиданием…

Приехали! А на что я, собственно, рассчитывала? Он же на вечеринке был с другой девчонкой, мне ничего не обещал. На кофе меня вытянул явно из-за скуки. Сегодня кофе, завтра секс, а послезавтра не вспомнит моего имени.

Я постаралась не показать, что мне не очень понравился ответ, поэтому просто киваю, отпивая кофе из бумажного стаканчика.

―…Потому что я не хочу, чтобы ты рассказывала подругам о мудаке, который посвятил тебе всего полчаса, угостив одним дерьмовым кофе на первом свидании, Кузнечик, ― продолжил он задорно.

Засранец! Специально сделал паузу, чтобы считать мою реакцию и только потом продолжил.

― Кузнечик? ― я недоверчиво окинула его взглядом.

― Кузнецова звучит так, будто я твой учитель, хотя, конечно, я и не против ролевых игр. И поверь, в них ты точно будешь той ещё двоечницей, которую следует наказать. Но в другие моменты Кузнечик тебе подходит больше.

― Ролевые игры? Да вы необычайно самоуверенны, молодой человек. ― я улыбнулась и добавила. ― Кстати, кофе для первого свидания вполне подходит.

― Я бы предпочёл вино и стейк или… ― он задумался. ― Вы же, девочки, от роллов тащитесь?

― Мы тащимся от заботливых парней. ― я не могу контролировать свой рот и продолжаю улыбаться, откровенно плавясь от его заявлений. Что я творю? Он меня ещё не позвал на официальное свидание, а я уже придумала имена нашим детям.

― Сегодня вечером?

― Не могу, нужно сделать практическую, да и завтра к первой паре.

― А-а-а, архитекторы, ― он театрально закатил глаза. ― Дэн тоже целыми днями рисует и чертит что-то, всё веселье обламывает.

― А-а-а, экономисты, ― передразнила я. ― Вам лишь бы веселиться.

― Почему нет, молодость одна.

― А как же получить достойную профессию, стать специалистом в своём деле, продвинуться по карьерной лестнице? ― перечислила я пункты своего плана, в то время как Стас демонстративно закатил глаза.

― Боже, какая скукота! И сколько ты планируешь потратить времени на всю эту идею с карьерой? ― скептически подколол меня этот невозмутимый красавчик.

― Не знаю, как получится. Наверное, лет десять? ― предполагаю я.

― Десять? Это ты к тридцати годам только планируешь начать жить?

― Я же не отказываюсь от жизни. ― меня разозлило то, что он не воспринимает взрослый осознанный план серьёзно.

Он-то сам что, совсем не планирует ничего добиваться в жизни?

― А ты? Хочешь всю жизнь веселиться?

― Я был бы не против, но у меня довольно высокие требования к веселью, поэтому зарабатываю уже сейчас.

― И как? ― я опустила подбородок на сцепленные над стаканом руки.

― Инвестиции, детка, ― подмигнул мне Стас, отпивая кофе с хитрой улыбкой.

― Конкретнее, ― не отступала я.

― Покупаю акции компаний, жду, пока они вырастут в цене, продаю и на разнице зарабатываю.

― Это законно? ― с прищуром уточнила я.

― Конечно!

― А твой любимый фильм, наверное, «Волк с Уолл-Стрит»[1], ― высказала я предположение, допивая свой кофе.

― Нет, я вырос из него пару лет назад. Мне нравится «Адреналин»[2].

― Стэйтем… ясно. ― я понимающе усмехнулась, а у Стаса округляются глаза.

― Ты смотрела?

― Конечно. Почему тебя это удивляет?

― Потому что девчонкам такое не нравится. Знаешь, там есть сцена…

― Не надо. ― я рассмеялась, подозревая, что он хочет вспомнить ту самую сцену, где герой берёт свою девушку прямо на площади.

― О да, мы думаем об одном и том же. ― Стас улыбнулся, обнажая свои идеальные зубы.

«Чёрт возьми, есть в этом парне хоть один изъян, хоть что-то несексуальное?»

― Так что, Кузнечик? Встретимся на выходных? Ты, я, бутылка хорошего вина и завтрак в постель на десерт?

― Ты, я, бутылка вина и обещание вернуть меня в общагу не позже полуночи.

― А иначе что? Превратишься в тыкву?

― Иначе я вообще не пойду с тобой на свидание.

― То есть интим не предлагать?

― Ни в коем случае, ― гордо отбилась я, будто меня совсем не смущал его откровенный напор.

― Ладно, поиграю немного в монаха, раз ты так хочешь, ― Стас похотливо подмигнул мне, и это оказало совсем неправильный эффект.

Я плотнее сжала коленки, потому что между ног внезапно стало очень горячо. «Он всего лишь подмигнул и бросил пару пошлых намёков! Кузнецова, соберись!»

Куртов вернул меня в университет, поцеловал в щёку и уехал в неизвестном направлении. Понимала ли я, что это прямой путь к разбитым надеждам? Да! Могла ли я это остановить прямо сейчас? Нет!

[1] «Волк с Уолл-стрит» (англ. The Wolf of Wall Street) — чёрная комедия 2013 г. о харизматичном биржевом дельце.

[2] «Адреналин» (англ. Crank) — криминальный боевик 2006 г. о гангстерских разборках с актером Джейсоном Стэйтемом в главной роли.

Глава 5

Лучший из нас

Вика

Настоящее

В квартире Стаса и его погибшего брата, я сразу обращаю внимание на беспорядок в гостиной, но, в отличие от бедлама, который всегда творился у ребят после очередной вечеринки, сейчас здесь не валяются пустые бутылки от пива, коробки от пиццы и прочий мусор. Вся гостиная устлана огромными листами с рисунками, у дивана стоят два мольберта, а на журнальном столике разбросаны принадлежности для рисования.

Сердце сжимается от боли: всё это принадлежало Денису, ведь он наверняка работал над каким-то крупным проектом, трудился ночи напролёт, был воодушевлён и готов свернуть горы. Но теперь он не закончит его, теперь это всё ― только горькое напоминание о нём. Я медленно обхожу мольберты, касаясь их кончиками пальцев, рассматриваю потрясающие идеи брата Стаса и замираю. Он невероятно талантлив. Помню, он столько раз помогал мне с практическими работами, подсказывал интересные идеи и способствовал их воплощению. Я не замечаю, как мои щёки становятся мокрыми. Денис был отличным другом, но почему я плачу только сейчас? Будто всё это время я не осознавала, что самого прекрасного человека, которого я когда-либо знала, больше нет.

― Ты… не можешь? ― на выдохе произношу я, обращаясь к Стасу за своей спиной. Всё это время он суетится, бегает по квартире и наводит порядок.

― Что? ― он наконец-то останавливается.

― Я понимаю, ― тихо поясняю я ему. ― Ты… ты не можешь это убрать, да?

Я поворачиваюсь к своему парню с глазами, полными слёз.

― Эм… да, просто… ― он пытается подобрать слова или ищет оправдание, почему прямо посреди гостиной у него огромное, душераздирающее напоминание о его погибшем брате?

― Не объясняй. ― я бросаюсь к нему на шею в истерике. ― Не надо, я понимаю! Кажется, что он всё ещё с нами. Боже мой, малыш, я даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь, мне так жаль… ― слёзы полностью застилают глаза, душат, сдавливают горло невидимыми лапами жестокой боли, я всхлипываю. ― Так жаль, он был прекрасным человеком, лучший из нас!

― Да… ― тихо отвечает Стас, обнимая меня. ― Он был прекрасным человеком, ― повторяет, но не плачет, держится или уже излил всё, что было на душе. Стас гладит меня по спине, успокаивает.

― Хочешь, я всё это уберу? ― спрашивает он, целуя меня в висок.

― Нет, то есть… не знаю. Тебе так будет легче? Давай я уберу, если тебе тяжело. ― я отлипаю от его твёрдой груди и вскидываю голову, чтобы заглянуть в глаза.

― Не нужно, я всё сделаю, ― спокойно отвечает он. ― Иди в мою комнату, я сейчас принесу еды.

Киваю и ухожу в комнату Стаса, пока он остаётся в гостиной, чтобы убрать вещи брата и встретить курьера с ужином.

Мы лежим на кровати, наевшись тайской еды, и смотрим какую-то передачу про путешествия. Я не особо вникаю в смысл, потому что все мои мысли о Денисе: я хочу знать, как он погиб, понять, как действовать дальше. Стаса подкосила его смерть — это очевидно, но при этом он ведёт себя так, будто ничего не произошло, кажется, что хочет оттянуть момент, когда нужно принять смерть брата и жить с последствиями.

― Малыш, ― не отрывая глаз от экрана, окликнул меня Стас. ― В четверг мы… то есть я… ― моя голова лежит у него на груди, и я чувствую, как ускоряется стук его сердца.

― Ты хочешь поговорить о том, что произошло? ― я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

― Да… ― он сглатывает, в глазах страх, какого я ни разу не видела: он даже в момент, когда ударил меня, испытывал совершенно другие эмоции. А вдруг тогда он был под чем-то?

― Стас, скажи мне, ты в тот вечер что-то принимал? ― я решаю играть в открытую.

― А мог? ― вопрос ставит меня в тупик. ― Я раньше мог себе такое позволить?

Я застываю, не понимая его реакции. Эта фраза должна быть произнесена с наездом, в его классической манере, от которой я почувствую себя виноватой. Но в нём нет злости ― он просто спрашивает, будто сам не знает.

― Я знаю, что ты можешь, ― отвечаю я.

Это был не секрет. Стас мог побаловаться травкой или таблетками на вечеринке, но, как правило, он делал это только в компании ребят, где не было меня. Однако не исключено, что и со мной он не всегда был в трезвом уме.

― Что я сделал? ― спрашивает он, а у самого дыхание останавливается ― Я был… я был не в себе. Не помню, во сколько ушёл, и, если честно, не помню всех событий.

В моей голове происходит замыкание. Я замираю, не понимая, злиться или наоборот ― вздохнуть с облегчением. Я хочу найти причину, которая объяснит его поведение, но если эта причина — наркотики, то это совсем не радует. Если он настолько меняется, что не помнит себя, как я могу ему доверять? А сейчас он вообще трезвый? Может, вся эта нежность и забота ― тоже побочный эффект какой-нибудь травы?

― Господи, Вика, почему ты молчишь?

― Потому что я тебя боюсь, ― шепчу я.

― Что? ― его глаза вспыхивают. ― Ты? Я что… тебя…

― Ударил, ― я заканчиваю фразу за него.

― Чёрт! ― он прикрывает глаза ладонью.

― Ты что? Серьёзно ничего не помнишь? Ты не выглядел, будто под кайфом. Да, ты был взвинчен и разозлился из-за полной ерунды, но ты и раньше так делал, или… ― тут до меня доходит.

Стас и раньше принимал что-то, и, возможно, все приступы его агрессии или необоснованной ревности продиктованы как раз этими препаратами.

― Я и раньше тебя бил? ― он спрашивает, а значит, не помнит.

Я вскакиваю с кровати и начинаю истерично собирать вещи.

― Вика, ты куда?

― Не иди за мной! ― я выставляю ладонь в защитном жесте. ― Я не знаю тебя, совсем! Какой ты ― настоящий?

― Господи, прости… ― он снова трёт лицо ладонями. ― Вика, я спокоен, трезв и ничего тебе не сделаю, клянусь, я больше ничего в жизни не приму. Давай просто поговорим?

Я стою у двери спальни, прижав к груди свитер и рюкзак. Я хочу ему верить, спокойно поговорить и убедиться, что всё дело в каких-то чёртовых таблетках и на самом деле мой парень меня любит, заботится и никогда-никогда больше не ударит. Вот только этот парень делал мне больно слишком много раз, причём если не физически, то морально. Я не была готова поверить в то, что в один момент всё это закончится.

― Во сколько я ушёл от тебя? ― спрашивает он спокойно.

― Около девяти часов вечера, ― отвечаю я, всё ещё прижимаясь к двери.

― Хорошо. Как я тебя ударил?

― Дал пощёчину. ― я закатываю глаза: мне кажется, он издевается надо мной. Как можно такое не помнить?

― Это был не в первый раз? ― снова задает он вопрос.

― В первый, раньше ты мог только шлёпнуть или схватить сильно, но никогда…

― Губа! Это я? ― аккуратно продолжает он, и я вижу вину в его глазах: он правда не ожидал от себя такого.

― Да, кольцом. ― я указываю на его руки, правда, сейчас на его пальцах ничего нет.

― Ясно, ― нервно сглатывает он. ― Ты… ты хочешь порвать со мной? ― его голос звучит сдавленно, будто он сдерживает слёзы.

Вопрос ставит меня в тупик. Я же правда хотела, и сейчас, когда я банально не могу даже приблизиться к нему, самое время остановить эти отношения. Но в эти пару дней он вёл себя совершенно иначе, будто стал замечать меня. Он был трезв, вот в чём всё дело! Он перестал принимать после смерти брата и снова превратился в парня, в которого я влюбилась.

― Я не знаю, ― хриплю я: голос куда-то пропадает.

― Малыш, я не хочу тебя терять, ― всё так же осторожно произносит он каждое слово. ― Если не хочешь оставаться, давай я тебя отвезу. ― Он следит за моей реакцией, все его движения плавные: боится меня спугнуть. ― А завтра мы встретимся и… и решим, что делать, ладно?

Я киваю, и Стас встаёт, чтобы одеться и отвезти меня в общежитие. Всю дорогу мы молчим: я вымотана и не готова сегодня к новой правде, а он… Не знаю, что у него на уме, выглядит он так, будто искренне раскаивается, но я осознаю, что не знаю его. Вдруг это игра или эффект новой увеселительной химии, которую он в себя влил? А может, ему и правда жаль, вот только это всё уже случилось, и я не представляю, как снова начать ему доверять.

― Вика, я скотина, я знаю.

Стас останавливает машину у общежития и прерывает наше гнетущее молчание.

― Понятия не имею, как я мог так себя вести, но я хочу, чтобы ты верила: сейчас я чист и никогда ничего не буду употреблять. Я готов хоть каждый день анализы тебе приносить, только прошу: не бойся меня. Я… я не могу потерять ещё и тебя. ― он не может даже смотреть мне в глаза, говорит, уставившись на руль, выдавливая каждое слово, наполненное мучительным чувством стыда.

И это рвёт моё сердце. Я люблю его, люблю и верю. Как дура? Как жертва абьюзивных отношений? Возможно! Но иначе я просто не могу.

Глава 6

Ангел и демон

Вика

Полгода назад

На часах восемь вечера ― Стас так и не объявился.

Я стояла перед зеркалом и гипнотизировала своё отражение, которое мне с каждой минутой нравилось всё меньше. Для этого свидания я надела лёгкий трапециевидный белый сарафан до колена с пышным воланом внизу, наверх ― тонкий объёмный свитер бордового оттенка. Да, я знаю, что мои волосы закрывают все потребности в цвете и я могу носить просто чёрное или серое и всё равно буду горящим пятном. Но для свидания захотелось быть той, на которую парень залипнет, а я как в замедленной съёмке буду подходить и убивать его сердце.

― Вот только всё напрасно… ― бурчала я отражению в зеркале, снимая замшевые лёгкие сапожки — не совсем по погоде, но чего не сделаешь ради сногсшибательного образа.

Я уже час жду от него звонка. Час! Как дура! Разве я не должна послать его, если он вдруг объявится? Показать, что я не из тех, кто будет ждать его как собачка? Но несмотря на всю свою браваду, я продолжаю сидеть и ждать.

Прошло ещё полчаса, и я сорвалась: пошла ва-банк и приняла самое необдуманное решение ― вызывать такси, чтобы поехать к Куртову домой. «Кто я? Правильно, сильная и независимая девушка! Я приеду вся такая красивая, скажу ему, что ничего между нами не получится, и уйду! Точно уйду!».

В моей голове план был превосходным и ничуть не уменьшал моей гордости. Однако, когда я оказалась у двери его квартиры, меня охватила паника. «Что! Я! Творю⁉ Как раз из-за подобного поведения такие парни, как он, и теряют интерес. Боже, вот я дура! Идиотка!». Вовремя осознав свою ошибку, разворачиваюсь, чтобы скрыться отсюда как можно быстрее.

― Вика!

Денис, брат Стаса, стоит передо мной с широко распахнутыми глазами. В руках у него пакет с продуктами.

― Привет, ― отвечаю я дружелюбно, а сама хочу сквозь землю провалиться. Теперь Стас точно узнает, что я за ним бегаю.

― Ты как здесь? ― Дэн обходит меня, чтобы открыть входную дверь.

― Я? ― я решила включить дурочку и сказать, что заблудилась или захотела вернуть какую-то вещь, но, осознав, насколько всё нелепо будет звучать, сдалась и выбрала путь мирной просьбы. ― Слушай, а мы можем сделать вид, что меня здесь не было?

Денис не похож на Стаса. В отличие от брата, у него более длинные волосы, которые он то ли красит, то ли они сами выгорают на солнце так, что он кажется не жгучим брюнетом, как брат, а больше похож на милого парня с русыми волосами. Вообще, они как ангел и демон: Дэн всегда улыбается, в его взгляде всегда плещется доброта и безграничное желание помочь всем вокруг. Что касается Стаса, он эгоист, bad boy[1] с глубокими карими глазами. Сердцеед в чёртовой кожаной куртке, дракон из сказки, далеко не прекрасный рыцарь.

― Нет, ― улыбнулся Денис на мою просьбу. ― Заходи и расскажи, что ты здесь делаешь в таком сногсшибательном виде. Не каждый день меня возле двери встречают красотки ― я хочу знать, что нужно делать, чтобы это случалось чаще.

Шутник! Будто они с братом не обсуждают свои похождения.

― Нужно забить на свидание, ― фыркнула я, проходя в квартиру. ― Но девушка должна быть ещё такой же дурой бесхребетной, как я, и заявиться домой к парню, чтобы послать его.

― Во-о-т чёрт! Он что, не пришёл на свидание? ― Денис застыл с пакетами на полпути на кухню.

― Он даже не отменил, ― поникнув, отвечаю я, всё ещё стоя в прихожей.

Денис окидывает меня понимающим взглядом, а потом, как по щелчку, переключается и уже бодрой интонацией приглашает меня на кухню.

― Проходи, поедим чего-нибудь!

В квартире современная открытая планировка, поэтому прихожая плавно переходит в навороченную кухню, а дальше в гостиную с диваном и огромной плазмой. Мажоры хреновы! Дэн принялся раскладывать продукты и параллельно выяснять обстоятельства моего несостоявшегося свидания.

― Итак, давай по порядку. Мой брат должен был провести вечер с невероятной красоткой, но вместо этого он не пойми где, занимается непонятно чем, из-за чего эта самая красотка оказалась у нас дома и может поужинать со мной?

Денис сделал вид, будто задумался, а затем выдал:

― Мне кажется, во всей этой ситуации он теряет больше всех.

Я благодарно улыбаюсь обаятельному Дэну. У него всегда получается поднять настроение и заставить взглянуть на ситуацию под другим углом.

― Он сам мудак. Как увижу, обещаю всыпать по первое число, — обещает мне Дэн.

― В жизни бы не сказала, что вы близнецы, ― усмехаюсь я. ― Ты, скорее, старший брат.

― Технически так оно и есть, ― подхватил Дэн, указывая на меня лопаткой, которой только что переворачивал на сковороде мясо. ― Я первым вышел.

Я предложила свою помощь и принялась нарезать ингредиенты для салата. Через десять минут мы уже сидели за столом и уплетали лёгкий ужин из дорогих продуктов. Дэн рассказал мне немного о том, что у них за семья и чем они вообще живут. Парни в свои двадцать сами неплохо зарабатывали: Денис работает в одном из элитных строительных агентств, а Стас играл на бирже. Однако возможность жить в стильной квартире, иметь собственные машины и покупать вещи классом выше среднего им обеспечивал щедрый отчим, который после смерти их матери продолжал о них заботиться.

― А ваш отец?

― Наш биологический отец был тем ещё ублюдком. Мы со Стасом росли не в самой здоровой атмосфере и, когда нам исполнилось шестнадцать, твёрдо решили что-то изменить: маму нужно было спасать.

― У вас получилось?

Денис заёрзаел на месте: рассказывая мне об их с братом прошлом, он не планировал зайти так далеко.

― Извини, лезу куда не следует… ― поспешила извиниться я.

― Всё в порядке! ― Дэн откашлялся и продолжил. ― Конечно, получилось! Как видишь, мы теперь приличные люди, кроме Стаса, конечно: он тот ещё говнюк.

Я хихикнула, а Дэн продолжил:

― Мама ушла от отца, вышла во второй раз замуж, и всё наладилось. ― он сказал это с не самой весёлой интонацией, будто выдал версию, которую все приняли, кроме него.

― Ты не очень был рад этому? — аккуратно спросила я, собирая последние листья салата с тарелки.

― Отчасти, ― уголок его губ дёргается. ― Я не доверял ему, боялся, что он окажется таким же, как отец. В то время как Стас сразу поддержал маму, ведь он был к ней очень привязан.

― Ты ошибся?

― Да, но сейчас это уже неважно: мама всё равно была не здорова — никто бы не был после того, что делал мой отец. Ей диагностировали эпилепсию, и однажды… ― Дэн замол, и я заметила, как он сжал кулаки до белых костяшек и попытался сказать следующую фразу уже ровным тоном. ― Однажды никого не оказалось рядом… и её не успели спасти.

― О Господи! Сочувствую… ― я накрыла его руку своей ладонью в молчаливой поддержке.

― Всё в порядке, правда. ― Дэн грустно кивнул и попытался по-доброму улыбнуться мне.

Между нами повисла неловкая тишина. Никто из нас не планировал лёгкую беседу обратить в рассказ о грустных событиях прошлого.

― Никогда бы не подумала, что это Стас был маминой радостью, ― я попыталась разрядить обстановку.

― Ты многого о нас не знаешь. ― Денис заметно расслабился, поэтому поддержал мою инициативу сменить вектор разговора на позитивный.

― Например?

― Например, это я долгое время был тем сыном, от которого одни неприятности.

― Никогда в это не поверю, ― рассмеялась я.

― Серьёзно! Стас когда-то был образцово-показательным батаном, в то время как я постоянно устраивал маме с отчимом головную боль: то подерусь в школе, то с сигаретой меня поймают, не говоря уже о незаконных граффити, которыми я болел очень долгое время.

― Поэтому архитектура? ― я кивнула на мольберт, стоящий посреди гостиной.

― Возможно… ― Денис повернул голову и продолжил уже с грустной интонацией. ― После смерти мамы Стас слетел с катушек. Кому-то из нас нужно было повзрослеть, и на этот раз старшим братом стал я.

― Сколько вам было, когда её не стало?

― Двадцать.

После разговора по душам я помогла Денису убрать на кухне и решила, что пора уходить. Мне нравилась компания Дэна, но обстоятельства, при которых я в ней оказалась, напрягали.

― Дэн, это всё очень мило, но, если начистоту, он может быть с кем-то сейчас? Я дура, что повелась, да? ― решилась спросить я брата своего несостоявшегося парня.

Дэн некоторое время молчал. Конечно, он не одобрял поведение брата, но и сдать его не позволяла мужская солидарность или братский кодекс.

― Вик, ты не заслуживаешь такого отношения, никто не заслуживает. Но ты… ты прекрасная девушка, я не знаю, зачем он это делает, точнее, могу предположить…

― Денис, он сейчас с кем-то? ― не выдержала я этой жалостливой тирады.

― Я не знаю, клянусь, ― произнёс он и впился в меня взглядом вселенского сожаления.

― Но может? Он может сейчас быть с какой-то девчонкой, забыв про наше свидание, да?

Денис не ответил, только опустил голову, давая понять, что это вполне в духе его брата.

― Вот же скотина! ― я вскочила с места и направилась к выходу.

― Вика, ты же не знаешь наверняка! ― Денис бросился за мной, хватая за руку и останавливая. ― Давай подождём… может, у него появились какие-то неотложные дела.

― Денис, для всех дел есть телефон, ― ровным тоном ответила я и отвернулась.

― Подожди! ― он снова предпринял попытку меня задержать. ― Давай я наберу сейчас Максу. Возможно, Стас с ним или он знает, где тот.

― Кто такой Макс?

― Его друг, ― ответил Денис.

― Как так вышло, что какой-то Макс знает, где он, а ты, его брат, без понятия?

― Макс разделяет его интересы, а я ― нет.

― И какие же это интересы? ― я вскинула бровь, готовясь услышать о своём «недопарне» новую шокирующую информацию.

Но Денис уже приложил телефон к уху, показывая мне указательный палец и призывая подождать, пока он разговаривает.

― Макс, привет! Слушай, я тут брата своего потерял, а он трубу не берёт. Не подскажешь, он, случайно, не с тобой? ― собеседник на том конце провода что-то отвечал, и Денис заинтересованно кивал.

― Ага, да знаю, а ты почему не с ним? ― снова последовал ответ, который я не могла разобрать. ― Согласен, дело святое. Ладно, спасибо за помощь, хорошего вечера.

Я стояла, уже обутая в сапожки, скрестив руки на груди.

― Он вряд ли сейчас с какой-то девушкой, ― выпалил Денис, озаряя меня своей очаровательной улыбкой.

― Мне полегчало, спасибо! ― с сарказмом бросила я, изо всех сил пытаясь не выпытывать у него подробности и сохранить лицо.

― Вика, он на играх, ― вздохнул Дэн, когда я уже отвернулась и схватилась за ручку двери.

― На чём?

― Он играет в покер. Там запрещены телефоны, потому что это, как бы, нелегально.

― Ясно, покер важнее меня, это ничего не меняет. Я пошла. ― я открыла входную дверь.

― Давай ты останешься здесь, а я сейчас его привезу, ― Денис положил свою руку поверх моей.

Кто этот человек? Он так переживает за отношения брата или пытается спасти моё истерзанное сердце? Почему он это делает, если знает, что всё бессмысленно?

― Ты слишком хороший человек для этого мира, прекращай! Не нужно спасать того, кто этого не хочет. Он сделал свой выбор на этот вечер, и спасибо, что хоть не в пользу другой девушки. Я домой, брату… не знаю, привет в виде удара по яйцам ты вряд ли передашь. Поэтому просто напомни ему, что он гондон! ― выпалила я с безумной благодарностью Дэну и с ненавистью к Стасу. Точно ― ангел и демон.

― Давай я тебя отвезу. ― это была последняя попытка Дениса быть благородным рыцарем.

― Не нужно, я вызвала такси и, если честно, хочу побыть одна. Твоё лицо, как никак, сильно напоминает мне того, кого я прямо сейчас хочу убить.

Дэн усмехнулся, но всё равно решил проводить меня до такси и галантно взять номер, чтобы я отписалась ему, что добралась до общежития. Девушка, которой достанется этот парень, точно выиграет джек-пот: таких рыцарей на Земле просто больше нет.

[1] От английского bad boy — «плохой парень».

Глава 7

Она что-то скрывает

Вика

Настоящее

После того откровенного разговора мы со Стасом не виделись около недели. Он мне писал, бесчисленное количество раз, извинялся, умолял взять время всё обдумать, но не рубить с плеча. А я всё никак не могла перестать размышлять о том, как погиб Денис. Пазл в моей голове уже сложился, но я отчаянно не хотела верить в получившуюся картину.

Если Стас был под воздействием наркотиков в тот вечер: злой, отравленный ревностью и сексуально неудовлетворённый сел за руль, он запросто мог наделать глупостей. А если по каким-то причинам в машине оказался Денис, то… О, Господи! Всё настолько логично, что становится страшно. Стас может быть виновен в смерти брата! А то, что он старается скрыть эту информацию, уворачивается от объяснений, и при этом трезв, и рассудителен, как стёклышко — только лишний раз указывает на его скрытые муки совести. Наверняка отказ от наркотиков продиктован ужасающим чувством вины, а я… я ― его якорь надежды, шанс не потерять себя окончательно.

У стойки с расписанием я замечаю Эмму, мою подругу и девушку Дениса. Нам нужно поговорить: в тот вечер она должна была быть у них в квартире и, вероятно, была последней, кто видел парня живым.

― Эмма, привет! ― я подлетаю к ней, пока она рассматривает расписание.

― Привет! ― равнодушно отвечает подруга и в наглую уходит в противоположную сторону.

― Эмма, нам нужно поговорить! ― я хватаю её за локоть.

― О чём?

― Хотя бы о том, что произошло в прошлый четверг, ― начинаю шептать я, чтобы не обсуждать смерть её парня на весь коридор.

― И что произошло? ― она скрещивает руки на груди.

Я не понимаю людей вокруг себя. Сначала Стас, теперь ещё и Эмма. Ведут себя так, будто я одна прожила тот злосчастный четверг. Может, это какая-то петля времени?

― Ты, когда видела своего парня в последний раз?

Она на мгновение замирает, а потом снова включает оборону.

― Ты что, следователь?

― Эмма, я пытаюсь разобраться!

― А я пытаюсь жить дальше. Отстань от меня, лучше займись своей личной жизнью, иначе окажешься скоро там же, где и Денис! ― с ненавистью кидает мне моя подруга.

― Ч-что?

― То! Если ты такая слепая, я не собираюсь тебя спасать!

С этими словами она быстро уходит, скрываясь в толпе студентов.

Если Стас был таким плохим парнем, что даже Эмма это заметила, то почему я не замечала? Любовь настолько мне глаза ослепила? Слишком много вопросов ― я должна во всём разобраться.

― Виктория, скажите, ваш парень собирается появиться в университете? ― Наталья Васильевна, преподаватель экономики моей группы и группы Стаса, ловит меня всё у того же расписания.

― П-простите, что? ― я, всё ещё погружённая в свои мысли, не сразу понимаю суть вопроса.

― Станислав Куртов уже вторую неделю не появляется на парах. Может, вы сможете как-то повлиять на него?

― Простите, у него сейчас сложный период, ― говорю я как заторможенная.

В университете вообще знают о его брате, могу ли я это озвучить?

― Понимаю, но учёбу забрасывать тоже не вариант, выпускной курс. Пусть появится, сдаст «хвосты».

― Конечно! Я его притащу, ― отвечаю я с натянутой улыбкой.

Отлично, он решил ещё и на учёбу забить. Возможно, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни ― в очередной раз доверяю не тому парню, спасаю падшего ангела. Но кто, если не я. Даже если он виновен в смерти брата, кто-то должен помочь ему это пережить.

«Привет! Давай встретимся, нам нужно поговорить!» ― пишу сообщение Стасу и сразу получаю ответ: «Заеду за тобой в университет. Во сколько заканчиваешь?».

Заедет он! Вообще-то, он должен быть сам в этом самом университете. Хочется его отчитать, но я сдерживаюсь. Всё при встрече, а пока мне нужно закрыть свои «хвосты», ведь успешная карьера архитектора сама себя не построит.

Глава 8

Идеальный брат

Стас

Полгода назад

Моё тело будто прокрутили в мясорубке, а потом попытались собрать заново по какой-то китайской инструкции. Болело всё. Хоть я и вышел из драки победителем, пару ударов всё же пропустил. С постели меня поднял брат, который, несмотря на мой убогий вид, абсолютно незаботливо швырнул в меня подушкой, приказывая встать. Дэн после смерти матери стал идеальным до мозга костей: не пьёт, в драки не влезает, любимец преподавателей. Одним словом, папина гордость, мамина радость. Только вот кроме отчима гордиться им больше некому: отец ― ублюдок, мама ― в могиле, по его, кстати, милости.

Усилия брата привести меня в чувства я не оценил: для меня он раздражающий фактор — тот, кто всегда лучше меня, более ответственный, взрослый.

― В универ не пойду, даже не начинай свою шарманку, ― заявил я, вваливаясь на кухню и потирая глаза.

― Да ради Бога, твоя жизнь, ― безразлично ответил брат, выставляя на стол завтрак. ― Разрули хотя бы последствия вчерашней ночи.

― Уже всё разрулил, как видишь, живой.

В подпольных играх есть один минус: если ты начинаешь выигрывать по-крупному, тебе могут и навалять по-крупному. Хотя кого я обманываю, я играл не ради денег, а ради получения ценной информации, но для всех я должен оставаться пропащим гулякой, прожигающим свою жизнь запретными развлечениями.

― Я не про твою сомнительную любовь к азартным играм ― про девушку, которая не заслуживает, чтобы её звали на свидание и потом не приходили, ― парировал Дэн, чем запустил, наконец, мыслительные процессы в моей голове.

Я не конченый засранец и не забыл про свидание — мне нужно было всего пару партий для демонстрации своего ума, и я планировал свалить оттуда уже через пару часов. Наивно было полагать, что все пойдет по плану: я влез в игровое гнездо одного из самых опасных людей города, обыграл его лучших головорезов и решил, что вот так просто, могу смыться, прихватив с собой пару тысяч долларов в кармане. Я просчитался, за что получил по морде, ребрам и ещё парочке мест, которые сейчас изнывают и наливаются сине-фиолетовыми гематомами. Это было неприятно, но не смертельно. В конечном итоге я добился того, чего хотел ― возможность получить реальное задание и продвинуться ближе к своей цели. Однако, какое это имеет значение? Рассказать реальное положение дел брату или рыжеволосой красотке я не могу, поэтому единственное, что остается — это извиняться и снова пытаться завоевать её расположение.

― Чёрт! Я мудак!

― Хорошее начало, ― кивнул Денис, накладывая яичницу в тарелку.

Я резко вскочил и побежал в спальню искать телефон. От Вики всего один пропущенный вызов и одно несчастное сообщение. Гордая. Даже парочкой звонков меня не наградила. Может, она звонила Дэну?

― А откуда ты знаешь, что она… про свидание? ― вылетел я из спальни обратно к брату.

― Она приходила вчера. ― он пожал плечами, даже не повернув головы в мою сторону.

― Но как она… ― я не мог понять, зачем ей приходить.

― Красивая, ― добавляет Денис, выводя меня из математических вычислений.

― Кто? ― туплю я: видимо вчера мне отбили не только рёбра.

― Вика красивая, ― пояснил брат, всё так же продолжая нарезать овощи. ― В платье, с макияжем, и пахла так…

Дэн закрыл глаза и задумчиво запрокинул голову, будто вспоминая что-то очень приятное.

― Что-то чайное, с приятным фруктово-цветочным шлейфом, ― продолжил он, как бы невзначай меня добивая. ― У тебя был бы отличный вечер с умопомрачительной девчонкой, но ты променял его на синяки и пару баксов.

― Пять штук ― это не пара баксов, ― зло бросил я, хоть и не считал эти деньги весомым аргументом игнорировать девчонку, которую сам же и добиваюсь. Дело было не в деньгах, но никому этого знать не нужно.

― Ну, раз они того стоили, то можешь не извиняться: она точно заслуживает кого-то получше, кто не променяет её на казино.

― Тебя, что ли? ― вырвалось у меня. ― Тебе же она тоже понравилась, да?

Я попытался вывести его на эмоции, но он не подл виду, что я его задел.

― Точно не тебя — парня, который даже не удосужился позвонить и отменить свидание. ― с этими словами мой брат наконец-то уселся за стол и с аппетитом принялся уплетать завтрак. К слову, мне тарелку он тоже поставил, заботливый гад.

― Что она тут делала? ― я решил успокоиться и оценить свои шансы.

― Пришла сказать тебе, что между вами ничего не может быть, ― ответил Дэн, листая ленту новостей в телефоне.

― Сказала и ушла? ― я закипел.

Меня бесит величие Дэна. Он такой весь из себя правильный, всё знает, всё контролирует, просыпается, сука, сразу свежим и выбритым, готовым помочь всем нуждающимся.

Денис вздохнул и отложил телефон.

― Ты правда не понимаешь? ― раздраженно произнес.

Ну слава Богу, я уже думал, мой брат ― робот.

― Она нарядилась, ждала тебя, наступила на горло своей гордости и приехала сюда. Подозреваю, она испугалась, что с тобой могло что-то случиться, ведь если бы ты хотел слиться, то как минимум придумал бы какую-то отмазку. Она побыла здесь. Мы пообщались. Я приготовил ужин и надеялся, что ты вот-вот объявишься, прикрывал твою задницу. Но тебя даже в онлайн не было с пяти часов вечера. Набрал Максу, он и сказал, где ты.

― И?

― И всё, она ушла в расстроенных чувствах и, скорее всего, крутит сейчас твою куклу Вуду, ― закончил Денис и вернулся к своему завтраку.

― Она знает, где я был?

― Да, но не знает, чем это всё закончилось, поэтому есть ещё шанс надавить на жалость, сказать, что влез в драку, и на коленях с цветами в зубах попросить прощение.

― Бред какой-то… ― я устало плюхнулась за стол, запустив руки в волосы. ― Приехала… откуда она адрес знает…

― Ты дебил? Она была у нас на вечеринке.

Я удивлённо вскидываю голову.

― Она была в субботу?

― Да, и видела, как ты с Лерой из спальни выходил.

― Твою ж мать… ― меня накрыло новой волной отчаяния и ярости на самого себя. Я не просто забыл про свидание, а уже во второй раз пренебрегаю её вниманием. Это косяк.

― Ты с ней хоть расстался? ― спросил брат с интонацией учителя, которая всегда очень бесила меня.

― Мы не встречались, ― огрызнулся я и принялся строчить сообщение Кузнечику.

― И с Викой так планируешь? ― в его голосе уже проскакивала злость.

― Не твоё дело, как я с ней планирую.

― Стас, если ты намерен просто с ней переспать, найди для этих целей другую. Она хорошая девушка.

― Отличная! ― с сарказмом выпалил я. ― Просто отличная девушка! С прекрасной фигурой и огненными волосами. Она как нельзя лучше будет смотреться подо мной и на мне. Ты прав! Я действительно прое… упустил прекрасный вечер и, вероятно, горячую ночь. Но не переживай так за меня: я всё исправлю и сообщу тебе, когда стоит освободить мне квартиру, чтобы не смущать тебя нашими стонами.

С этими словами я подскочил с места, хлопнул брата по плечу и ушел в душ. Денис сделал всё, чтобы я не передумал добиваться Кузнечика. Его забота о ней выводит меня из себя и еще больше разжигает мой интерес.

Глава 9

Я люблю убийцу

Вика

Настоящее

Стас подъезжает к университету на своей машине, значит, авария произошла не на ней, а на машине Дэна. Это ведь должно меня успокоить, верно? Вряд ли Дэн пустил бы Стаса за руль ― скорее, всё было наоборот.

― Привет… ― неуверенно говорит мне Стас, выходя из машины. Всё тот же виноватый взгляд, всё то же раскаяние и страх, что я развернусь и уйду. Надо же, какая власть, а нужна ли мне она сейчас?

― Привет, ― отвечаю я, но не спешу садиться в машину. ― Стас, я ничего не буду решать, пока не получу ответы, ― я говорю уверенно, чтобы сразу обозначить границы.

― Просто поговорим, я большего не прошу, ― понимающе кивает он.

― Хорошо, поехали, ― я сажусь на пассажирское сидение и вздыхаю.

― Ко мне? ― спрашивает он, заводя автомобиль.

― Нет, давай где-то на нейтральной территории.

Он грустно улыбается и добавляет:

― Ты меня боишься…

― Нет, просто в квартире много воспоминаний… ― вру, поговорить в квартире было бы лучше всего, но я не знаю, что услышу, и не предвижу своей реакции на это. И да, я немного боюсь, чем это всё может закончиться.

― Мне его тоже не хватает, ― вздыхает Стас и упирается лбом в руль. ― Он был тем ещё засранцем, но я его любил! Он был частью меня.

― Я знаю. ― касаюсь его волос. Так давно этого не делала, что уже стала забывать, какие они на ощупь. ― Поехали к тебе. ― сдаюсь я, так как не понимаю, где ещё можно вести такой непростой разговор.

До его дома никто из нас не произнёс ни слова.

* * *

Как только я оказалась в квартире, заметила идеальный порядок: в гостиной больше нет вещей Дениса, в коридоре не висит его куртка и нет его обуви. И даже со стены снята его картина, которую мы со Стасом когда-то случайно снесли и повредили раму. Я не решаюсь спросить, зачем Стас это сделал. Возможно, он прошёл стадию отрицания и сейчас постепенно принимает тот факт, что его брат мёртв.

― Ты говорила с Эммой? ― вопрос Стаса заставляет меня вспомнить, зачем я здесь.

― Да, она… она странная. ― я решаю пока опустить тот момент, что она его ненавидит.

― Думаю, ей просто очень тяжело и неадекватное поведение ― это исключительно защитная реакция. Давай дадим ей время, ― рассудительно предлагает Стас, ставя передо мной чашку горячего кофе. Я киваю и обхватываю фарфор двумя руками, согревая замерзшие руки.

― Стас, мне нужны ответы.

― Мы здесь для этого. Что ты хочешь знать?

― Как произошла авария? Кто был за рулём?

Он молчит, а я чувствую, как горлу подкатывает удушающая истерика.

― Стас! Кто был за рулём? ― меня охватывает паника. ― Боже!

Я зажимаю рот руками, сдерживая рвущийся крик. «Я не хочу быть правой! Я не хочу этого знать!». Стас молчит, опускает глаза на свои пальцы. Они напрягаются, сжимаются в кулаки демонстрируя набухшие вены.

«Почему он молчит? Почему он, чёрт возьми, молчит?».

― Ста…

― За рулём был Дэн, ― перебивает он, резко вскидывая на меня взгляд.

― Ты врёшь! ― не знаю откуда у меня столько смелости, но я чувствую, что он чего-то не договаривает.

― Нет, удар пришёлся на сторону водителя, машина всмятку. Если бы за рулём был я, то не сидел бы здесь.

― Где автомобиль?

― Отчим забрал, чтобы получить выплаты по страховке.

Всё звучит логично и в то же время дико. К чему эта скрытность, почему он всё замял, будто ждёт чего-то?

― Эмма тебя ненавидит, ― выпаливаю я. ― Сказала, что если продолжу с тобой общаться, то окажусь там же, где и Денис.

Он не двигается ― продолжает сверлить меня своими глубокими каштановыми глазами.

― Почему она так сказала? ― я задаю вопрос прямо, ведь он точно должен знать причину.

― Вика, я не знаю…

У меня заканчивается терпение, я больше не могу совладать с эмоциями и срываюсь:

― Знаешь! Ты… ты меня ударил, ревновал, закатывал мне скандалы и постоянно хватал за руки, когда я давала тебе отпор. Иногда ты вёл себя как полная скотина, но я закрывала глаза, потому что… Потому что без памяти влюбилась! А сейчас, когда я наконец-то решила уйти от тебя, ты теряешь брата и смотришь на меня этими оленьими глазами.

Я всхлипываю, воздуха не хватает, эмоции застревают комом в горле, лишая кислорода. ― Смотришь и… и говоришь, что изменишься. Но как? ― я перехожу на крик. ― Как я могу тебе верить, если даже моя лучшая подруга, девушка твоего брата, считает тебя монстром, а ты скрываешь от всех факт его смерти⁉

Я отворачиваюсь и начинаю рыдать: больше не могу выносить этой извращённой игры. Мне не хватает фрагментов пазла и не хватает силы воли уйти от него. «Это грёбаный замкнутый круг! Больная любовь! Нездоровая зависимость!».

― Малыш… ― шепчет Стас, тихо подходя сзади. ― Не хочу делать тебе больно. Всё бы отдал, чтобы этих моментов не было. Если бы я только знал, как ты страдаешь. Я должен был… должен…

Я продолжаю рыдать, он поворачивает меня и держит моё мокрое от слез лицо в ладонях.

― Вика, ты ― лучшее, что со мной случилось. Ты невероятная. Всегда, когда я видел тебя, с ума сходил. Меня никогда так не выворачивало, клянусь, я держался, как мог, мне нельзя было тебя любить, просто нельзя. Но я не удержался, это выше меня, сильнее. Боже, Вика, я люблю тебя. Мне дышать больно от мысли, что ты никогда не будешь моей.

― Ты никогда мне этого не говорил, ― тихо мямлю я, игнорируя его странный монолог, наполненный скрытыми смыслами и недосказанными фразами.

― Серьёзно? ― в его глазах вспыхивает удивление, а я просто киваю.

Как можно не запомнить момент признания в любви своей девушке?

― Тогда… то есть сейчас, я говорю тебе сейчас. ― он продолжает удерживать моё лицо в ладонях, а глаза умоляют поверить ему.

И я ему верю, прижимаюсь к его губам, как дикарка. Мне нужно выплеснуть всё, что накопилось внутри. А ещё я хочу вспомнить, каково это ― снова быть с ним. Завтра я подумаю, что натворила… завтра, а сейчас я хочу забыться в его властных объятиях, хочу снова сгореть дотла и возродится из пепла.

― Вика, подожди. ― он отстраняется. ― Я не хочу, чтобы ты жалела. Мы в таком состоянии…

― Трахни меня, ― перебиваю я.

Странно, но раньше я не замечала у него никаких стоп-кранов.

― Ви…ка. ― его дыхание сбивается. ― Это… фу-х-х…

Он проводит рукой по волосам, раздумывая, решаясь.

― Я безумно тебя хочу, но, боюсь, сейчас это станет ошибкой…

Я поднимаюсь с колен и начинаю стягивать с себя колготки вместе с трусиками, затем вниз летит мой свитер, оставляя меня только в юбке и рубашке, из-под которой торчат мои возбуждённые соски. Стас оценивает меня плотоядным взглядом, стискивает челюсть до дергающихся желваков. Борется. Держит своего зверя на цепи, когда я впервые сама прошу его отпустить.

«Сдавайся! Сдайся мне, чёрт возьми, только сегодня».

Я подхожу ближе и наслаждаюсь бушующим пламенем в его глазах, он облизывает губы и останавливает собственное дыхание, он уже не человек, а сгусток чистой похоти, которая вот-вот обрушится на мое тело.

― Иди сюда! ― хрипит Стас, резко хватая меня за запястье.

Притягивает, усаживает на колени к себе лицом. Одной ладонью скользит под юбку, а второй собственнически обхватывает затылок.

― Такая горячая… ― мягко кусает мою нижнюю губу.

Нащупав у себя в сумке упаковку, пока Стас покрывает мою кожу поцелуями, я, разорвав обёртку зубами, начинаю накатывать презерватив на его эрекцию. Медленно опускаюсь, наслаждаясь его прерывистым дыханием в мои волосы. Сейчас в его поведении чувствуется одновременно какая-то жёсткость и невыносимая нежность, и это сочетание меня безумно заводит. Пальцы впиваются в бёдра, пытаясь то ли глубже меня насадить, то ли, наоборот, притормозить. Губы еле касаются моей шеи и, будто в бреду, шепчут в неё то проклятия, то комплименты, какая я красивая и что ему нельзя меня любить. Я впервые чувствую, как он сдерживается, как хочет взять меня грубо, но боится сломать, спугнуть, обидеть. А я продолжаю дразнить: мне не нужна его выдержка, не сегодня! Я хочу его злости, страсти, той необузданной энергии, с которой он брал меня в самых неподходящих для секса местах.

― Да… ― я увеличиваю темп и откидываю голову.

― Боже, Вика, нам нельзя… ― Я слышу бешеный ритм его сердца. ― Нель… зя, но как же, сука, я тебя хочу! Да! ― он наконец-то отпускает себя и начинает яростно вбиваться в меня, сопровождая каждый толчок словом, задыхаясь от наслаждения. ― Всегда хотел! Всё! Это! Время!

Стас резко меняет нас местами. Укладывает меня спиной на диван, умудряется не сбить темп, распахивает мою рубашку, чтобы открыть себе доступ к моей груди.

― Почему ты без лифчика? ― я чувствую, как тяжело ему даётся каждое слово, как каждая буква в нём пропитана сжигающим желанием.

― А ты когда-нибудь видел его на мне?

― Проклятье!

Он резко отстраняется, снимает свой джемпер, демонстрируя сексуальные кубики на животе, частично прикрытые крупной медицинской повязкой.

― Что это? После аварии? ― я испуганно касаюсь его пресса.

― Да, ― отвечает он и припечатывает кисти рук над моей головой, накрывает губы требовательным поцелуем.

― Тебе будет больно, если…

― Забей! Мне больно только от того, что я до сих пор не в тебе.

Его язык снова скользит в рот, и я чувствую приятный аромат мятной жвачки со сладкими нотками. Щетина царапает кожу, руки немеют под давлением его сильных грубых пальцев. Дышать… Я забываю, как дышать, он затыкает мне рот, член заполняет самую чувствительную часть тела, будто оголённый провод окунают в воду. Я ощущаю все эмоции разом: пугающую страсть, физическую боль от грубого секса, и в то же время тепло на сердце от его попыток всё равно оставаться нежным и заботливым даже в такие моменты. Наслаждаюсь его точёным тяжёлым телом на мне, срывающимися стонами, грубыми толчками, каждый из которых приближает меня к взрывному оргазму. Как же хорошо, как же мало! Он ускоряется, опирается лишь на мои руки. Мои соски то и дело касаются его голой безупречной груди, ещё больше дразня моё тело.

― У меня будут синяки, ― с блаженной улыбкой произношу я, но меня это совсем не заботит: мне нравится, как он владеет мной.

― Про… сти. ― он делает два последних толчка и замирает, а потом, находясь глубоко во мне, нажимает пальцем на мой клитор.

― Агрх… ― он буквально вызывает мой оргазм. Я, как по команде, взрываюсь. ― Боже, да, Ста-а-с.

― Что? ― он резко убирает руку, будто не ожидал от меня такой реакции.

Но меня накрывают волны оргазма, и я не могу трезво мыслить, начинаю тереться о его член, прижиматься к его телу, словно обезьянка, моля продолжить мой экстаз.

Стас обхватывает меня за талию и усаживает обратно на колени, начинает насаживать на член, добиваясь уже собственного удовольствия, пока я ловлю вторую или уже третью волну экстаза.

― Ты самая сексуальная девушка в моей жизни, ― стонет он между мокрыми поцелуями. ― Влюбился как придурок… агрх… ― рычит он в мою грудь.

Я чувствую, как пульсирует его член, наполняя меня приятным осознанием: я желанна.

Следующие несколько секунд мы переводим дыхание и просто лежим, не смея нарушить нашу шаткую тишину, которая стала своего рода перемирием, принятием существующего порядка вещей за неизбежное. Стас уткнулся в мою шею и лениво водит по ней губами, а я глажу его короткие волосы и размышляю над случившимся. Я ожидала, что, как только пелена похоти спадёт, и на меня снова обрушится реальность, я возненавижу себя за секс с парнем, который приносит в мою жизнь сплошные разрушения. Но я не жалею! Никакого отвратительного сосущего чувства под ложечкой, никаких мук совести и ощущения, будто меня поимели. Или это новый уровень абьюза и подчинения, или Стас и правда стал другим?

― Ты мне веришь? ― спрашивает он, не отрывая своего лица от моей ключицы.

― О чём ты?

― Ты веришь, что не я был за рулём? ― он поднимает на меня грустные глаза. ― Веришь, что больше никогда не сделаю тебе больно?

Глаза его наполняются слезами. Они молят, сжигают сквозящей в них болью и раскаянием. Я только что с ним переспала, снова. Я отдала ему полный контроль, в то время как он всё время говорил, что не может жить без меня. Впервые я чувствую себя настолько нужной и настолько властной над чужим сердцем. Однако власть может обернуться для меня обманчивым зельем, приманкой, десертом с ядом.

― Да, ― выпаливаю я и тянусь к его лицу, чтобы закрепить свои слова глубоким поцелуем.

Но я не верю. Когда я возвращаюсь в общежитие, меня не покидает чувство, что я переспала не с тем человеком, за которого выдаёт себя Стас. Возможно, я люблю убийцу.

Глава 10

Обаятельный гад

Вика

Полгода назад

Стас ― парень, который может одним взглядом заставить моё сердце стучать как бешеное и замирать в груди как многовековая скульптура. На следующий день после нашего несостоявшегося свидания он заявился ко мне в общежитие с огромным букетом красных роз. Разбитая губа и лёгкий синяк на его скуле намекали, что он вряд ли был с девушкой, но это ничего не меняло. То, что этот парень ― ходячий мешок неприятностей, было понятно сразу, так что, возможно, девушка ― ещё не самый плохой исход.

― Спасибо за цветы, тебе пора, ― холодно ответила я, не пуская его за порог комнаты.

― Я могу всё объяснить. ― он пускает в ход свою обезоруживающую улыбку. ― То, что я мудак, это неоспоримый факт, но есть ещё кое-что…

― Если ты сейчас скажешь, что у тебя сел телефон или его отобрали и ты никак не мог сообщить мне, что у тебя не получается приехать, я всё равно не поверю. Прости, но это бред! Очевидно…

― Ты мне очень нравишься!

Ему удаётся на пару секунд сбить меня с толку, завладеть вниманием и запустить приятные мурашки по всему телу, сопровождающиеся жгучим теплом и предательским румянцем. Но большим я его не удостою: быстро взяв себя в руки, я даю отпор.

― А ты мне ― нет!

Захлопываю дверь прямо перед его носом, чтобы не дать себе времени передумать, а ему что-то предпринять.

― Я всё равно приду завтра, ― услышала я его голос без тени разочарования. Судя по всему, ему не впервой заглаживать свои косяки, и уверена, что все девушки рано или поздно падают к его ногам, посылая свою гордость куда подальше.

* * *

В понедельник он прислал мне своё фото с мороженым, подписав: «Это могли бы быть мы с тобой, но ты не даёшь мне шанса накормить тебя сладким и целовать до потери пульса». Я ничего не ответила, пусть и хотела, очень хотела. Но таково правило завоевания популярного парня: нельзя поддаваться на первые три попытки тебя покорить, хотя, конечно, после третьей он может и передумать меня покорять.

Во вторник был пакет с французской выпечкой и кофе, который он притащил прямо на пару по рисунку. Стас просто вошёл в мастерскую, игнорируя преподавателя, отдал мне пакет и кофе, поцеловал в щёку и сказал, что ждёт меня после пары во внутреннем дворе. Как вы поняли, свидетелем этого стала вся группа и преподаватель, которая не выгнала его, потому что была в полном шоке. После ухода Стаса она оттаяла, посмеялась и сказала, чтобы в следующий раз мой ухажёр принёс кофе и ей тоже в качестве взятки, иначе выходить он будет уже через окно.

В среду были попытки завести со мной флирт по переписке, но я просто отдала телефон Эмме и строго-настрого велела ей не возвращать мне его до завтрашнего утра, чтобы не сорваться.

* * *

― Привет, давай после пар сходим в ресторан? ― Стас поймал меня в коридоре и сразу перешёл в наступление.

― Не хочу, у меня куча дел!

― Давай помогу с твоей кучей! Что нужно делать?

Чёрт возьми, обаятельный bad boy, что может быть милее? Он уверенный, красивый и точно знает это. Знает, что с каждым разом мне всё сложнее ему отказать и оставаться холодной неприступной стервой.

― Стас, как ты собираешься мне помочь? Ты экономист, твоя стихия ― цифры, или что там вы учите. А мне проект нужно начертить, по композиции завал, две пары пропустила, вообще не понимаю, как подойти к итоговой работе!

Я была загружена и взвинчена, сильно переживала, что многое упускаю в учёбе. У меня был талант к рисованию, но архитектура оказалась куда сложнее и глубже, чем я ожидала, из-за чего образовалось много заданий, с которыми я не справлялась.

― У меня есть идея, ― не растерялся мой ухажёр даже после моего эмоционального всплеска. ― Поехали ко мне!

Что? Он вообще меня слушал? Мои глаза расширяются. Неужели я как-то дала понять, что могу согласиться не просто пойти на свидание, а поехать сразу к нему? Что он вообще себе думает?

― Это не то, о чём ты подумала, ― усмехнулся наглец. ― Я, конечно, не против, но только после того, как ты закроешь все свои пробелы в учёбе. Мне нужна девушка в ресурсе, а не комок нервов, да и я больше по отличницам, ― подмигнул этот засранец.

― Я тебя не понимаю, ― растерялась я.

― Дэн сейчас дома. Он это всё уже проходил ― у него есть конспекты и заготовки, а ещё он обожает всех учить уму-разуму. В общем, поехали к нам. Он тебе поможет со всеми твоими работами, а я создам для тебя максимально комфортные условия.

― Ты не хочешь спросить Дениса сначала? Может, он занят, не говоря уже о том, что у него есть свои дела и никакого желания возиться со мной.

― Я уверен, что он захочет помочь, но, чтобы ты не думала, будто это какой-то мой изощрённый план затащить тебя к себе, давай ему наберём.

Стас достаёт телефон и прямо при мне звонит брату. Тот берёт трубку спустя пару гудков.

― Привет, братишка!

Слышу, как вместо приветствия Дэн сразу фыркает брату:

― Тебе что-то нужно, да? ― Видимо, по «братишке» Денис сразу понял, что Стас с просьбой.

― Да, ты угадал, мне что-то от тебя нужно. Помнишь Вику, красотку, которую я, как последний идиот, упустил по собственной глупости?

Этот спектакль он играет гениально. Признаюсь, внутри меня остаётся всё меньше и меньше от Снежной Королевы и появляется всё больше от покладистой Золушки, готовой уехать с первым попавшимся принцем. Тем временем Стас продолжает разговор с братом:

― Так вот, ей нужна помощь. Там какой-то проект начертить нужно, с композицией помочь разобраться…

― Архитектурная композиция, сделать итоговую работу, ― пояснила я.

― Предмет «Архитектурная композиция», по нему нужно сделать какую-то итоговую работу, ― повторил Стас, а затем включил громкую связь.

― А когда надо? ― голос Дениса прорезался из динамиков.

― К понедельнику, ― уныло отвечаю я, хотя изначально планировала отказаться от помощи и не напрягать человека, но, честно говоря, я ― в отчаянии.

― Тогда приезжайте сейчас. Я работаю дома и смогу помочь.

― Спасибо, брат, ты лучший! Отключаюсь, ― Стас быстро сбросил звонок и посмотрел на меня воодушевлённым взглядом. ― Заметь, это даже не я тебя пригласил!

― Ты загнал меня в угол, ― недоверчиво промямлила я, поправляя на плече сумку.

― Ты сама себя загнала, а я твой рыцарь, который спасёт тебя от плохих оценок — за это ты точно захочешь меня поцеловать.

Я уже готова его поцеловать, но он об этом никогда не узнает.

― Это ничего не значит, ― грожу я ему указательным пальцем. ― Я согласилась только потому, что мне правда нужна помощь и я никого со старших курсов не знаю.

― Ты не сможешь меня весь вечер игнорировать. ― Стас уже празднует свою победу.

― Смогу, ― бросаю я, не веря в собственные слова.

Мы договорились встретиться через десять минут на парковке: нужно было захватить кое-какие чертежные принадлежности и конспекты. Всю дорогу я оправдывала себя тем, что еду исключительно из-за учёбы, но внутренний голос противно нашёптывал, что на самом деле ― из-за парня, который сейчас так сексуально выворачивает руль.

Глава 11

Я и моя гордость

Вика

Полгода назад

― Не хочу тебя расстраивать, но организацию строительного производства архитекторы не проходили до этого года, я не знаю, зачем они ввели этот предмет вам в программу, будто мы и так недостаточно страдаем. — сочувственно комментирует Дэн.

― Он даже у нас есть, ― встрял Стас, расставляя бокалы на журнальном столике.

― А вам полезно иногда пострадать, и так ничего не делаете, ― ответил Денис, запустив в брата карандашом.

― То, что мы умеем зарабатывать большие деньги, не упахиваясь, говорит о том, что мы просто умнее вас, ― невозмутимо отбил словесную атаку Стас и легко поймал карандаш на лету.

― Я сойду с ума раньше, чем закончу этот университет! ― отчаялась я, зарываясь руками в волосы.

― Детка, не парься, я тебе помогу разобраться с этим. ― Стас плюхнулся рядом на диван и обнял меня за плечи.

― Стас, иди займись своими делами. Не мешай нам. ― Денис скинул руку брата с моего плеча, на что тот, капитулируя, поднял ладони вверх и потянулся за своим ноутбуком.

Денис и правда оказался учителем от Бога. Он разъяснил мне пропущенную тему, помог с итоговым проектом по архитектурной композиции и даже вызвался разобраться с организацией строительного производства. Хоть у него самого не было этого предмета, но многие вещи он знал из пересекающихся дисциплин. Любое разъяснение он сопровождал советом по подаче материала, которое будет выигрышным для того или иного преподавателя. Также показал пару своих запрещённых приёмов по рисунку и чертежу.

Пока мы были погружены в учёбу, Стас заказал для всех пиццу, выставил мясную и сырную нарезку на журнальный столик и даже нарезал фрукты. Это было слишком. Я не собиралась задерживаться надолго и тем более наслаждаться шампанским под закуски.

― В целом ты можешь ещё подумать над расположением окон и чистовик уже сделать дома.

― Да, я так и планировала, голова уже не варит, ― ответила я с облегчением и приятной усталостью.

Денис кивнул со своей обворожительной улыбкой и направился на кухню за пивом. У него была совершенно иная энергетика, нежели у его брата. Волосы более длинные, спадающие пышной чёлкой на одну бровь, светло-серые глаза и более выраженные ямочки на щеках, или так просто казалось, потому что Денис всегда ходил гладко выбритым, в отличие от брата, который предпочитал лёгкую небрежность в образе и брутальную щетину.

― Ну что, посмотрим какой-нибудь фильм? ― ко мне тут же подвинулся Стас, отбросив ноутбук, в котором ковырялся всё то время, пока его брат помогал мне.

― Нет, я здесь была ради учёбы и всё, что хотела, получила, ― строго ответила я и, повернувшись в сторону кухни, сказала Денису. ― Дэн, спасибо большое, не знаю, что бы я без тебя делала!

― Да не за что, мне не сложно… ― он прищурился, а потом добавил, указывая на брата. ― Может, сжалишься над этим идиотом? Всё-таки это он тебя привёз и держался как джентльмен. Поверь, для него это большое достижение!

Стас улыбается во все тридцать два зуба, раскинув руки по спинке дивана. Вероятно, это был их изначальный план: Дэн будет сводить меня с братом, напевая, как он мучается и что ему нужна только я.

Нельзя верить этим красавчикам, нельзя!

― Ладно! ― Стас вдруг подскочил и звонко хлопнул в ладоши. ― Чтобы ты была уверена, что я не давлю на тебя и это не свидание, у меня встречное предложение… ― он сделал театральную пауза для усиления интриги. ― Зови Эмму!

― Что? ― я не понимала, причём здесь моя подруга.

― Эмма! Денис давно хотел узнать её номер! Предлагаю устроить вечеринку-киномарафон. Никаких непристойностей. Если хочешь, можешь ещё подруг позвать: просто потусуемся, пообщаемся, поедим, а потом мы вызовем вам такси. Как тебе идея?

Конечно, я хочу остаться, хочу его внимания, и мне нравится, что он создаёт такие условия, при которых я могу всё ещё ломаться и при этом наслаждаться его обществом. Но сейчас меня интересует другой вопрос: почему Денис не узнал номер Эммы у меня? Он ведь мог спокойно взамен на помощь попросить об услуге, тем более я бы точно не отказала: он хороший парень.

― Тебе правда нравится Эмма? ― поворачиваюсь я к Дэну.

― Э… да, хотел позвать её на кофе, но как-то не сложилось, ― смущённо ответил он, что вызвало у меня волну умиления: как же он не похож на брата! Выглядит как Бог, но ведёт себя, словно застенчивый мальчик, будто не знает, какую реакцию вызывает у девчонок.

― Я ей наберу, ― кивнула я и перевела взгляд на Стаса. ― Просто вечеринка! Это не свидание! ― сообщила я ему, на что он, конечно же, просто улыбнулся и послал мне воздушный поцелуй, демонстрируя свою власть надо мной.

* * *

Я вышла из квартиры в холл, чтобы позвонить Эмме без посторонних ушей.

― Эмс, привет! ― весело начала я.

― Привет! Что такого случилось, что ты звонишь, а не пишешь?

― Ребята приглашают нас потусить у них, ты как?

― Что за ребята? ― зевнув, спросила Эмма без капли заинтересованности: она не особо любит вечеринки, не страдает от отсутствия парня и полностью сосредоточена на своих увлечениях.

― Стас и Денис Куртовы, ― произнесла я, закусив губу. Она, конечно, в курсе, что я уже попалась на удочку одного из братьев, и, как моя гордость во плоти, постоянно напоминает мне, что такие парни, как Стас, просто играют.

― Ты мне звонишь, чтобы я тебя отговорила ехать или чтобы потом не пилила по этому поводу?

― Я уже здесь, ― выдохнула я. ― Эмс, ты, кажется, нравишься Денису, он отличный парень, и я думаю…

― Ты уже там? Ты его простила? Вы пара? ― игнорируя мою балладу о зарождающейся любви, подруга снова включила Цербера, который считал своей единственной миссией в жизни защиту моего сердца.

― Я приехала не за этим ― Денис помог мне с работой по композиции и с проектированием. А сейчас они предлагают просто пообщаться и посмотреть фильм, заказали еды и обещают вести себя целомудренно, называют это мини-вечеринкой, ― я вздохнула и обернулась на дверь квартиры, чтобы ещё раз проверить, не подслушивают ли нас. ― Эмс, я сдаюсь! Мне нравится Стас, очень. Я держусь, но, если дам слабину, утащишь меня в общежитие. Ну давай отдохнём? Тебе же понравилось в прошлый раз.

― Роллы там будут? ― моя подруга — фанатка азиатской еды.

― Пока нет, но организуем, ― усмехнулась я.

― Ладно, скоро буду, ― услышала я в её голосе улыбку.

* * *

Вернувшись в квартиру, я озвучиваю условие Эммы, и Денис со сверкающими глазами принимается заказывать роллы. Мне ничего не оставалось, кроме как упасть на диван рядом со Стасом и делать вид, будто не хочу, чтобы он накинулся на меня с объятиями и целовал весь оставшийся вечер.

Глава 12

Опьяняюще хорошо

Эмма

Полгода назад

Что я здесь делаю? Лучше бы осталась в зале и придумала ещё пару танцевальных связок для номера, отработала бы финал или просто постояла бы под горячим душем и помассировала забитые мышцы. Но нет, я поддалась на уговоры Вики провести время с опасно популярными парнями в неприлично дорогом доме. Кстати, о доме: я ещё никогда не была в квартирах, подъезд которых выглядит как холл пятизвёздочной гостиницы. Бархатные стулья, огромная люстра и мраморный пол ― это я не квартиру Куртовых описываю, а только подъезд, или, как говорят в Питере, парадную. Получив от консьержа подтверждение, что я действительно приглашённый гость, поднимаюсь на нужный этаж.

― У меня сегодня день рождения? ― улыбка Дениса, кажется, залила светом весь коридор.

― Тебе виднее, ― безразлично бросила я.

― Прошу на нашу скромную вечеринку, павильон с азиатской едой прямо и направо.

― Вы так добры. ― я улыбнулась и решила выключить стерву хотя бы на этот вечер: всё же я согласилась приехать на вечеринку не для того, чтобы портить всем настроение своей кислой физиономией.

Поприветствовав подругу и её «недопарня», я устроилась на высоком барном стуле у коробки с роллами.

― Ну, ты хотя бы сделала вид, что приехала сюда не только за этим, ― с усмешкой заметил Денис, открывая холодильник. ― Вина? Шампанского?

― Нет, не хочу ни с чем мешать потрясающий вкус лосося, ― ответила я с набитым ртом.

― Итак, Эмма, хочешь ты этого или нет, но мы обречены на общение друг с другом, потому что вон те голубки заняты выяснением отношений.

― Насколько я знаю, они ещё не голубки, ― остудила я пыл Дэна.

― Насколько знаю своего брата ― это ненадолго.

― Будем делать ставки? ― я усмехнулась и потянулась за новым роллом.

― Э, нет, это мои любимые! ― Денис перехватил мою руку и ртом снял с палочек ролл. ― М-м… божественно!

Стыдно признаться, но это внезапное вторжение вывело меня из строя ― я подвисла, пялясь на его рот, будто это самое сексуальное, что я когда-либо видела. Его тёплая рука всё ещё удерживает мои пальцы с палочками, и чем дольше это продолжается, тем больше опасных импульсов пробегает по моей коже, стремясь к чувствительной точке между ног.

― Это было…

Не смей говорить «сексуально». Не смей!

―…Жестоко! ― мне удалось скрыть внезапное возбуждение и снова обратиться в саркастичную стерву.

― Извини. ― Дэн подмигнул и продолжил диалог как ни в чём не бывало. ― Итак, Эмма, расскажи о себе.

Он оперся на локти, придвинувшись ближе ко мне.

― Что ты хочешь знать?

― Что тебя вдохновляет?

― Танцы, ― выпалила я, даже не задумываясь.

― Серьёзно? Хм, я думал, рисунок, творчество. Ты же на дизайне учишься, верно?

― В танце тоже есть рисунок и творчество. Да, я дизайнер, но, честно сказать, хочу открыть свою школу танцев, давать мастер-классы и участвовать в танцевальных турнирах. Дизайн — это образование, которое мне по душе, но, кажется, не наполняет меня настолько, как движение телом.

― Сейчас выступаешь?

― Конечно, постоянно, из-за чего, правда, я чуть не вылетела из университета, ― усмехнулась я и отправила очередной ролл в рот.

― А можно как-нибудь увидеть твои выступления?

― Тебе интересно? ― меня удивил его вопрос.

Как правило, на мои выступления ходит только Вика и то, когда у неё нет завала по учёбе.

― Конечно, Вика говорила, что танцуешь контемп?[1]

― Ого, какие глубокие познания, ― поддразнила его я.

― Я вообще образованный парень, присмотрись. ― он отстранился, чтобы рассмотреть парочку, сидящую за моей спиной на диване. ― Ребята, как насчёт игры в музыкальный квиз?

― Это что-то, во что ты хорошо играешь и будешь само утверждаться за наш счёт? — Стас комментирует предложение брата.

― Это игра, которая позволит Вике хотя бы полчаса отдохнуть от твоих назойливых приставаний, — рассмеялся Дэн, чем вызывал мою улыбку.

― Отличная идея, давайте играть! — подпрыгнула на месте Вика.

А вот сейчас начнётся настоящая жара, потому что Вика совсем не умеет играть в настольные и какие-либо ещё игры. Не в смысле, что она плохо играет, нет, она просто не умеет проигрывать. Да, Вика ― человек, готовый переругаться со всеми ради победы. Ну, что ж, Куртовы, вы сами вызвали этого дьявола. Теперь пеняйте на себя.

― Играем? ― спросил меня Денис, переводя взгляд от ребят.

― Давай. ― я кивнула и продолжила уплетать любимый деликатес.

* * *

Через час активных споров, криков, смеха и хорошей музыки мы добрались до финального раунда, где договорились играть на выбывание.

― Боже мой! Я знаю, знаю этот трек! ― закричала Вика, услышав очередную композицию ― Сейчас… сейчас скажу… А-а-а, это что-то из русского рока! Что-то суперизвестное, да?

― Да, Вика, все уже догадались, но Стас специально тебе поддаётся, а я из солидарности тяну время. Называй или я… ― я закатила глаза, потому что ответ так и просился наружу.

― Ария! Боже, точно! Это Ария «Проклятый рай»! ― резко перебила меня Вика.

― Рай потерянный… ― рассмеялся Денис, закидывая руку за голову и устраиваясь поудобнее на диване. ― Но ты перепутала, это другая песня.

― Можно я уже скажу? ― я не могла терпеть: вероятно, Вика и меня заразила азартом.

― Ну там тоже что-то про небеса! ― хныкала моя подруга, которая, хоть убейте, не могла вспомнить очень известную песню.

― Кузнечик, подсказка находится в этой комнате. Обрати внимание, что лежит справа от плазмы. ― Стас кивнул в сторону мотоциклетного шлема.

Глаза Вики озарились пониманием, и она с грустной интонацией проигравшего выдохнула.

― Беспечный ангел? ― он стыдливо прикрыла глаза ладонью. ― Я дебил!

― Да!

― Н-е-е-т!

Одновременно кричим мы со Стасом. Он, естественно, стелет сладко, потому что хочет залезть ей в трусы, а я всегда говорю всё честно и в лицо, поэтому «Да, Вика, ты затупила не по-детски».

― Спасибо подруга, что так веришь в меня. ― наигранно обиженно она запустила в меня подушкой, но в ответ я просто хихикнула. ― Ладно, играйте, я в дамскую, с вашего позволения.

Вика удалилась вглубь квартиры, а мы продолжили играть, пока не вытеснили из нашей игры Стаса, оставшись один на один с Денисом.

― Так вот, значит, кто у нас тайный чемпион? ― Дэн подсел ближе. ― Готова угадать следующую песню с пятнадцати секунд?

― С пяти! ― я бросила ему вызов, демонстрируя свою полную уверенность, что обыграю его и в этом раунде.

― Тебе меня не обойти! ― засмеялся Дэн и снова запустил игру, открытую в браузере на ноутбуке, которая рандомно включала песни на указанное количество секунд.

― Eye of tiger![2]

― Edge of seventeen![3]

Мы одновременно выпалили разные варианты.

― Уверена?

― На все сто! Это точно Stevie Nicks, её часто путают с Survivor, — с гордостью заявила я, уверенная в своей победе.

Дэн опустил глаза и посмотрел на ответ. Вижу, как губы расплываются в обаятельной улыбке.

― Ну, что там! Не томи!

― Ты права. ― он кивнул и закрыл ноутбук, убирая его на стол. ― Это и правда Stevie Nicks, надо же, никогда бы не вспомнил, кто поёт Edge of seventeen.

Я победно улыбнулась и потянулась за бокалом с коктейлем.

Денис мне нравится. Не осуждайте: хоть я и старалась держаться подальше от всех романтичных драм и закончить университет без отношений, Дэн кажется парнем, который не создаст мне сложностей. Может, и правда попробовать с ним что-то? Он красивый, внимательный, образованный и не давит. Думаю, он не станет мне навязывать своих взглядов, да и сам, видно, много работает.

Я понимаю, что мой внутренний монолог звучит смешно: выбираю парня как лекарство для аллергика, тщательно изучив состав, производителя и побочные эффекты. В любви же всё не так. Я танцую одно из самых чувственных направлений, но при этом даже не знаю, что такое любовь.

― Схожу за телефоном ― закажем ещё чего-нибудь. ― он нежно коснулся моего плеча и скрылся в коридоре, пока я наслаждалась вкусной едой, триумфом победы и необычайно удобным диваном. Вот бы нам такой в комнату отдыха в университет! Я осталась одна в гостиной, поэтому решила поиграть в музыкальный квиз сама с собой. Я потянулась за ноутбуком и вывела экран из спящего режима, где всё ещё горел ответ на последнюю песню.

Survivor «Eye of tiger».

Вот засранец, поддался! Или это был благородный жест? Дал выиграть, чтобы завоевать моё расположение? Кажется, мои губы сами собой расплываются в улыбке, превращая меня в счастливую идиотку. Это всего лишь игра. Это не значит, что ты ему нравишься или он готов к чему-то большему, чем дружба или общение в рамках одной ночи.

Денис вернулся через минуту, но что-то в его взгляде поменялось: он был возбуждён и как будто немного зол.

― Соскучилась?

― Не успела, мы с этими пупсиками прекрасно проводим время. ― я указала на коробку с суши.

― На чём мы остановились?

― Я тебя обошла, и, получается, я — финалистка сегодняшнего вечера. Где мой приз? ― я хихикаю, полностью расслабившись и принимая всё происходящее как весёлое приключение.

― Приз? У меня есть кое-что для тебя…

Его губы накрыли мои в смелом поцелуе. Без предупреждения он нагло захватил моё дыхание и забирает вместе с ним неслышный стон. Кажется, весь мир застыл. Денис целует властно, но не грубо. Он оставил мне права оттолкнуть его, но, как лучший герой-любовник, уверенно удерживал моё лицо в своих ладонях. Парень нежно исследовал мою кожу и, будто художник, рисовал нечто новое в моей душе, разукрашивая чёрно-белые рисунки яркими цветами и позволяя забыться, погрузиться в этот мир всепоглощающих эмоций.

Все мысли выветрились из моей головы, оставляя только чувство полного взаимопонимания и сближения. От его прикосновений я, как пластилин, готова принимать любую форму, только бы остаться рядом с ним. Безумие! Не думала, что обычный поцелуй может быть настолько приятным и содержательным.

Это опьяняюще хорошо, Куртов, покажи мне ещё!

[1]3 Контемп, или контемпорари — современный сценический танец, представляющий собой микс балета и современного танца, а также других направлений.

[2] Eye of tiger — хит американской рок-группы Survivor

[3] Edge of seventeen — песня американской певицы Stevie Nicks

Глава 13

Целуй или беги

Вика

Полгода назад

Мы хорошо проводили время, не могу этого отрицать. Даже холодная Эмма оттаяла от ухаживаний Дениса, который не спускал с неё глаз весь последний час. Я убежала в туалет и задержалась дольше обычного возле зеркала. Все мои мысли занимал жгучий брюнет, который весь вечер только и делал, что испытывал мою нервную систему и силу воли.

― Кузнечик, есть разговор! ― Стас перехватил меня в коридоре, взяв в кольцо своей сексуальной ауры.

― Я тебя слушаю, ― я спрятала руки за спину и впечаталась в стену, стараясь изо всех сил не прикасаться к нему и не выдать своего волнения.

― Я же хорошо себя веду? ― такие, как он, не умеют говорить, как хорошие мальчики. Эта фраза звучит из его уст как сарказм. ― Мне кажется, я заслужил хотя бы поцелуй, не находишь?

― Не знаю, ты вроде как говорил, что это всё просто вечеринка друзей, а друзья не целуются.

― А ещё я говорил, что ты мне нравишься. ― он мягко улыбнулся и опустил взгляд на мои губы. ― Весь вечер только об этом и думаю… ― добавил он, понизив голос.

Я поплыла. Ничто меня уже не спасёт, но я всё же предпринимаю попытку возродить свою гордость и дать отпор.

― Стас, не надо… ― получилось не очень убедительно: мой голос дрожит.

― Я знаю, что ты на меня уже не злишься, ― тихо говорит он в мои губы. ― В чём проблема? Ты этого хочешь, я этого хочу…

Наши лица в миллиметре друг от друга ― нужно его или целовать, или бежать. Всё моё тело молит о его прикосновении. Я не могу больше бороться с этим искушением: так хочется поддаться, позволить поцеловать меня, сводить на свидание и показать небо в алмазах. Но кого я обманываю! Если я позволю ему просто прикоснуться, то наши отношения закончатся, не успев начаться: он забудет обо мне, как только я окажусь в его постели.

Выбирай, Вика! Решай!

Я кладу ладонь на его грудь и мягко отодвигаю.

― Это очевидно… ― произнесла я, собирая остатки самообладания. ― Ты не из тех парней, кто встречается долго и серьёзно, а я не хочу собирать потом своё сердце по кусочкам.

Стас смотрит на меня в недоумении, будто его обвинили в страшном грехе.

― Откуда такая информация? ― возмущённо вспыхнул он. ― Что за бред?

― Хорошо, с кем ты встречался в последнее время? ― я скрестила руки на груди и приподняла бровь.

― Тебе отчёт обо всех моих бывших предоставить? ― слышу я раздражение в его голосе.

― Ну назови, с кем ты не просто спал, а ходил на свидания, ухаживал, не знаю… любил?

― То, что я не влюблялся, не значит, что не способен, ― холодно бросил он, а затем резко ударил по стене возле моего лица.

Я вздрогнула. Он наклонился ко мне и зашептал, но на этот раз уже не томно, а, скорее, сдерживая ярость.

― Хочешь ещё побегать? Хорошо, Кузнечик, я дам тебе такую возможность.

С этими словами он ушёл, оставив меня в лёгком шоке, необъяснимом страхе и с трепещущим сердцем.

Глава 14

Какой ты настоящий?

Вика

Настоящее

Между мной и Стасом больше ничего не было с того вечера, когда я снова поддалась эмоциям и искушению. Я хотела разобраться в себе, а он, кажется, чувствовал себя виноватым, будто воспользовался ситуацией и моим состоянием. Куртов несколько раз пытался заговорить со мной о произошедшем, но я не была готова обсуждать это. Сказала, что всё отлично, и стала избегать его, прикрываясь учёбой.

«Я скучаю».

Сообщение, которое выключило всю мою концентрацию во время пары. Даже не выдержав должных трёх или пяти минут, я сразу настрочила:

«Я тоже».

Это была правда. Я оказалась в созависимых отношениях, не верила, не доверяла своему парню, но при этом спала с ним, хотела его, скучала по нему и позволяла раз за разом играть с моим сердцем. Следующее сообщение не заставило себя долго ждать:

«Где ты?»

«На паре в 5 корпусе».

«Я подожду тебя на первом этаже».

«Ладно».

* * *

Спускаясь по лестнице вместе с остальными студентами, я сразу замечаю его. Он, как панорамный витраж эпохи Ренессанса среди деревянных хрущёвских окон — сразу бросается в глаза. Не то чтобы он был одет в смокинг, в то время как все ходят в растянутых свитерах, так как наш университет сам по себе исторический памятник и утеплить его как следует ― означает осквернить творение великих. Просто Куртов обладает магнетической тягой: он красив, но делает вид будто этого не замечет; крут, но никогда этого не выпячивает. В нём всегда сохраняется тайна, которую хочется разгадать любой ценой, даже если в процессе пострадает твоё сердце. Каждая надеется стать для него чем-то большим, чем развлечение. И вот я стала той самой, мне завидует пол-университета, а я всё равно не чувствую, что добралась до его секрета. Я не знаю разгадки, не знаю его, но при этом продолжаю, как мотылёк, лететь на огонь, беспечно предоставляя себя на растерзание.

― Привет… ― не дожидаясь ответа, он обхватывает моё лицо ладонями и целует.

Я немного смущаюсь. Стас всегда был несдержанным в проявлении чувств, и ничего удивительного, что сейчас он так властно заявляет всему миру, кому я принадлежу. Вспомнить только его выходку, когда он вручил мне кофе прямо посреди пары при преподавателе. Но в последнее время Куртов ведёт себя довольно спокойно, что я воспринимаю как показатель его трезвости и что он и правда держит своё слово и ничего не принимает.

Тогда что произошло сейчас? А, если он сорвался и находится под кайфом?

― Привет. ― я мягко улыбаюсь и смотрю ему в глаза в поиске подтверждения моих подозрений. ― Как ты?

― Неплохо, у меня есть кое-какие новости, хотел с тобой обсудить.

― Пойдём, ― киваю я ему, и мы направляемся к выходу.

* * *

Мы устраиваемся в любимой кофейне, где постоянно зависают студенты университета. Здесь уютно и достаточно места, чтобы мы могли занять стол, за которым никто не услышит наш разговор.

― Отчим хочет, чтобы я был на благотворительном вечере, который устраивает его компания. ― Стас сглатывает. ― Конечно, он бы хотел видеть обоих своих сыновей, но…

Я кладу руку на его сомкнутые пальцы в знак поддержки.

― Мне так жаль. ― я еле сдерживаю слёзы. Смерть Дениса обрушивается на нас каждый раз как снежный ком. Я будто снова и снова забываю о том, что его больше нет. Возможно, Стас чувствует то же самое.

― Всё в порядке, малыш, просто… ― он закрывает глаза, пытаясь остановить подступившие слёзы.

― Плакать ― это нормально, ты же понимаешь?

― Конечно, просто это неуместно здесь, да и я не хотел поднимать эту тему.

― Ты можешь говорить о нём, когда захочешь, и плакать. ― я глажу его по лицу.

― Спасибо, что ты рядом, ― тихо произносит он. ― Не знаю, как бы я справился без тебя.

Он снова переводит на меня свои глубокие глаза, и я замечаю, какие они у него выразительные, такие большие, а зрачки… Что за…? Зрачки шире, чем обычно.

― Так вот… ― он продолжает, пока я пытаюсь осмыслить увиденное. ― Благотворительный ужин. Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Отчим сказал, что мне нужно познакомиться с некоторыми из его друзей и партнёрами для развития карьеры, а я не знаю, как переживу этот душный вечер без тебя.

Он выглядит вполне спокойным, рассудительным и ведёт себя так же, как и все последние дни. Единственным порывом был тот поцелуй посреди переполненного холла. Может, у меня уже паранойя?

― Раз такое дело, то, конечно, пойду, ― отвечаю я с лёгкой улыбкой.

Хватит думать, Вика, хватит искать во всём подвох! Он все последние дни ведёт себя как влюблённый, заботливый парень, а ты везде ищешь подвох. С этими мыслями я принимаю ситуацию и решаю отложить все свои подозрения на неопределённый срок.

Мы сидим в кофейне ещё примерно час. Я делюсь своими успехами, немного жалуюсь на особенно вредных преподавателей и показываю свои работы и идеи по проектам. Стас даёт пару дельных комментариев: судя по всему, когда у тебя девушка и брат архитекторы, ты сам становишься немного архитектором. Он хорошо знает все мои предметы и корпуса, где они проходят; безошибочно ориентируется в моих проектах и задаёт грамотные вопросы, что мне очень льстит. Странно, раньше я никогда не замечала за ним такой внимательности, хотя о моей учёбе мы не так много говорили.

― Вик… ― Стас нежно зарывается лицом мне в волосы, мурлыча моё имя, как кот. ― Останешься сегодня?

С того рокового вечера, когда он меня ударил и потерял брата, я ни разу не осталась с ним ночевать. Исключением стал только тот вечер, когда он сообщил мне о смерти Дэна и остался у меня сам. В остальных случаях я всегда просила отвезти меня в общежитие, сохраняя таким образом дистанцию, пытаясь обезопасить свои тело и сердце.

― Не знаю, мне завтра к первой паре… ― ломаюсь, не понимая саму себя, но мне хочется, чтобы он меня уговорил.

― Я тебя отвезу, ― шепчет он, начиная кусать мочку моего уха. ― А ещё я обещаю, что ничего не будет, если ты не захочешь, просто посмотрим кино и ляжем спать пораньше. ― он продолжает свою нежную атаку на мою шею.

― Ладно, поехали, ― сдаюсь я.

Выходя из кофейни, я вдруг решаю забежать в туалет, поэтому резко останавливаюсь перед открытой дверью и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, прошу своего парня подождать. В этот момент студенты, которые хотели попасть в кофейню, тормозят при входе, не понимая, выходим мы или нет. Вижу среди них Эмму.

― Можно не стоять в проходе, чувак! ― рявкает кто-то из ребят протискивается в проём, задевая Стаса.

― Можно быть и потерпеливее, ― отвечает недовольно мой парень и поворачивается ко мне. ― Подожду тебя у барной стойки.

Я киваю и не спеша направляюсь в туалет, мимолётом кидая взгляд на свою бывшую подругу. Что с ней происходит? Сейчас, к уже привычной ненависти, в её взгляде добавилось какое-то удивление. Она так пристально рассматривает моего парня, что я невольно думаю: может, она злится на него, потому что он со мной? Или её мучает чувство несправедливости, что мой парень жив, а её ― нет? А может… Она просто скорбящая девушка, которая смотрит на брата-близнеца своего умершего парня и видит его… Дениса? Мой парень жив, её ― нет. Ей нужно время.

* * *

Дома Стас стал заказывать еду, а я решаю немного позаниматься. Разложив свои работы и принадлежности для рисования, снова невольно вспоминаю Дениса. Он любил называть меня бунтаркой, потому что я вечно смешивала стили: то у меня барокко вылезет на стенах минималистичного дома, то решаю скрестить спокойный модернизм с экстравагантным ар-нуво. В голове всплывает наш диалог.

― Колонна тебя в гипс закатает за такие эксперименты! ― смеялся Денис, рассматривая мой смелый проект для сдачи.

Колонной мы назвали преподавателя по архитектурному проектированию. На самом деле её звали Екатериной Валерьевной, а фамилия ― Колонская. Она и правда была как колонна —непробиваемая, ведь существовало только два мнения: её и неправильное. А к неправильному относились любые эксперименты и новые нестандартные решения, которые нельзя было описать одним стилем.

― Разве преподаватели не должны поощрять нашу творческую сторону?

― Должны, и то, что ты предлагаешь, действительно интересно: эти винтажные французские окна смотрятся очень свежо и интересно в простом герметичном здании. Но Катенька тебя точно завалит, поверь, я уже через это проходил. Просто нужно принять и простить. Получи зачёт и приходи работать к нам, у нас таких дерзких любят.

― А ты любишь? ― я вскинула голову, имея в виду мой подход к проектам, но прозвучало как-то двусмысленно, и я сразу поспешила исправиться. ― Любишь такие решения в архитектуре?

Денис подвис, несколько секунд просто смотрел в мои глаза, слегка удивлённо, а потом медленно расплылся в милой, я сказала бы, даже соблазнительной улыбке.

― Я люблю…

― Э-э… то есть, ты бы взял мой проект в работу?

― Я бы взял тебя на работу, ― всё так же задумчиво сообщил мне Денис, не прерывая зрительного контакта.

Всё это звучит так, будто мы говорим вовсе не об архитектуре и не о работе. Я понимаю, что настроение меняется, но не могу ничего с собой сделать ― продолжаю смотреть в его пронзительные глаза и наслаждаться слегка ощутимым, взрослым запахом дорогого парфюма. Дэн не Стас, от него не веет манящей опасностью ― скорее, надёжностью. Он выглядит как успешный бизнесмен или участник шоу «Холостяк». Кажется, не существует вопроса, на который бы он не знал ответа, и нет проблемы, которую бы он не смог решить.

Дэн нежно забирает из моих рук карандаш и дорисовывает в окне моего дома силуэт парня и девушки. Я заторможенно рассматриваю изящный скетч, а Денис встаёт и тихо произносит сам себе, уходя в сторону:

―… и не только на работу.

* * *

Из моих воспоминаний меня выдёрнул голос Стаса, который уже настроил на огромной плазме сериал.

― «Чёрное зеркало» посмотрим? Вышел шестой сезон.

― Мы его с тобой смотрели уже, ― отвечаю я, не отрывая глаз от конспекта.

― Точно! Я тогда весь вечер в своих графиках просидел. ― Стас тянется за куском пиццы.

― Именно так! ― я усмехаюсь и перевожу взгляд на пиццу. ― Гавайской не было?

― Ты не любишь «4 сезона»? ― его глаза округляются.

― Ты так на меня смотришь, будто я тебя сейчас побью за это. ― я заливаюсь смехом, не понимая, почему он так испугался.

― Хочешь, гавайскую закажу? ― он смотрит на меня с такой заботой, что я тут же расплываюсь лужицей по роскошному дивану.

― Хочу, чтобы ты меня поцеловал, ― передразниваю я и тут же оказываюсь на его коленях.

― Думал, уже не попросишь. ― он обрушивается на мои губы, всё ближе прижимая к своему телу.

Я обхватываю его лицо ладонями и отдаюсь моменту, чувствуя себя спокойной и защищённой. Впервые в объятьях Стаса я ощущается не только опасная страсть, но и домашняя теплота.

Мой парень сдержал своё слово: целомудренно посмотрев пару серий, мы заснули. Футболка и трусики остались на мне нетронутыми. Я влюбилась во властного и вспыльчивого парня, но смерть близкого человека меняла его, и эта новая версия Стаса Куртова меня пугала и радовала одновременно. Как долго продлится это затишье, какой он настоящий? Тот, который может трахнуть меня прямо в туалете университета, или тот, кто мирно сопит рядом, не попытавшись за всю ночь ни разу запустить руку между моих ног?

Глава 15

Люблю и мучаюсь

Вика

Настоящее

Всё наладилось, насколько это было возможно. Промежуточные зачеты и проекты успешно сдавались, Стас был спокоен и не проявлял никаких признаков агрессии. Сегодня я приехала к нему домой, чтобы устроить романтический ужин: решила, что стоит перестать копаться в себе и больше не искать признаки тирана в своём парне. Он изменился. Я чувствовала это и не хотела верить в другое.

Это должен был быть сюрприз. У Стаса в это время пары, и он меня убеждал, что ходит на них, однако он или врал, или не пошёл именно сегодня. Я открыла дверь своим ключом и услышала крик в его комнате. Бросив продукты на пол, помчалась на грохот. Телевизор разбит, на полу валяется приставка PlayStation, которую припечатали чем-то тяжёлым или со всей дури топтали ногами.

― Ты… Что произошло? ― в оцепенении спрашиваю я.

Стас поднимает свои шоколадные глаза. Испуг! Он не ожидал меня увидеть и понимает, как выглядит в моих глазах. Парень медленно поднимает руки, как бы сообщая, что не сделает мне ничего плохого, а я каменею. Именно такого Стаса я и боюсь, именно этой вспыльчивости я и жду, каждый раз, когда его эмоции выходят из-под контроля. Почему его глаза мне кажутся больше, чем обычно? У него всегда были такие зрачки или он что-то принял?

― Вика? Ты что… ты… ― он пытается подобрать слова, но я не слышу в них злости, скорее, растерянность.

― Решила сделать тебе сюрприз, ― обречённо признаюсь я, опуская взгляд на расплющенную приставку.

― Ясно, прости… ― он ничего не делает, ждёт моей реакции.

― Почему на тебе майка Дениса? ― изумленно спрашиваю я, замечая надпись: «Отдел творческого потанцевало».

Эмма подарила эту майку Денису на день рождения, и мы вместе придумывали надпись. Эмма танцует, он рисует, и нам показалось, что это достаточно креативно и мило.

― А? ― Стас опускает глаза на грудь. ― Да, она… просто захотелось почувствовать его, ― отвечает он смущённо. ― Это по-бабски, да? Надеть вещь брата, чтобы чувствовать его идиотский запах и не так скучать?

― Малыш… ― я бросаюсь к нему на шею. ― Это нормально, нормально быть слабым, скучать, плакать, ты не обязан… Слышишь, не обязан быть всегда пуленепробиваемым парнем в кожаной куртке, я люблю тебя не за это.

Люблю. Кажется, я впервые произнесла это вслух.

― Любишь… ― он задумчиво рассматривает меня, будто сожалеет о моих словах или хочет их как-то опровергнуть. ― Любишь… меня?

― Да, это же очевидно, разве нет?

― Ты так смотрела на меня пару секунд назад. ― он сглатывает, видимо, думает, что я после увиденного убегу и больше никогда его к себе не подпущу. Честно скажу, первые мысли были именно такими.

― Зачем ты разбил приставку? ― проговариваю я ему в грудь.

― Мне не с кем в неё больше играть, ― отвечает он, крепче прижимая меня к себе.

― Неправда, ты не один. ― я машу головой, всё ещё утыкаясь в его горячее тело, успокаивая бешеное сердце. ― Я не оставлю тебя.

Мои щёки уже стали мокрыми. Я плачу, скорблю каждой клеточкой своего тела, хочу забрать его боль, хочу избавиться от своей. Каково ему? Он потерял последнего родного человека, а я всё это время проверяю его на прочность. Да, разбил дорогую вещь; да, вспылил, а кто бы не вспылил? Он каждый день приходит в квартиру, где жил его брат, каждый день просыпается с мыслью, что увидит его на кухне, услышит его голос, сможет попросить о помощи. У него больше никого не осталось.

Какое-то время мы просто держим друг друга в объятиях, пытаясь успокоить биение сердца, но тут я чувствую, как его губы начинают лихорадочно покрывать мою шею и щёки поцелуями. Он прикусывает моё ушко и вдруг, схватив за бёдра, подкидывает меня, чтобы я обхватила его тело ногами. В один шаг он грубо припечатывает меня к стене и врывается в рот языком. Как же он целует… Задыхается, терзает, сжимает мою талию и трётся внушительной эрекцией. Стас кусает, облизывает мои губы, углубляет поцелуй и резко хватает меня за подбородок…

Быстрой вспышкой в голове проносится воспоминание, как он однажды уже сделал так, но не во время страстного поцелуя, а из-за нашей ссоры, когда вышел из себя и что-то доказывал мне. Не успев как следует обдумать ситуацию, я, как ошпаренная, вырываюсь из его хватки и рефлекторно заряжаю по его руке, чтобы он выпустил моё лицо.

― Вика? Чёрт! ― Стас испуганно отстраняется и ставит меня на ноги. — Прости! Я сделал тебе больно? ― Он смотрит на меня глазами, полными шока и растерянности. ― Извини, я… Господи! Это было слишком грубо. Не знаю, что на меня нашло!

Стас, с глазами полными раскаяния, делает шаг назад и быстро выходит из комнаты. Почему я в этот момент чувствую себя виноватой? Он ведь просто проявлял страсть! Или нет? Как же я запуталась!

После этого инцидента мы молча поели, и Стас предложил отвезти меня в общежитие. Хоть раньше я и планировала остаться, теперь было не то настроение. Чтобы выиграть немного времени и побыть одной, я спускаюсь на парковку раньше него.

«Нужно помириться». — эта мысль выжигает дыру в моём сердце. Он боится со мной заговорить, после того что случилось в его комнате, а я не подаю виду, что тоже считаю себя не совсем правой. Мне же всегда нравилась его грубость, особенно в сексе, так почему…

«Почему я промолчала? Почему не сказала, что сглупила и отреагировала неправильно? Или я уже веду себя как жертва? Оправдываю агрессора?».

Погружённая в свои мысли, я гуляю по парковке и замечаю машину, накрытую тентом. Не знаю, почему она меня заинтересовала. Возможно, внимание привлёк ярко-желтый цвет, который виднеется из-под ткани. Я невольно вспоминаю Дениса: у него был точно такой же автомобиль, яркий внедорожник Jeep Wrangler. Был. Сейчас он в ремонте или вообще на утилизации. Мой телефон вибрирует, и на экране появляется фотография моего парня. Пора идти.

* * *

― Ты же пойдёшь со мной на благотворительный вечер к отчиму?

Наша игра в молчанку продолжается всё время, пока мы едем от его квартиры до общежития. Только припарковавшись и заглушив мотор, он осмеливается нарушить гнетущую тишину.

― Я же обещала.

― Вика, ты не обязана. ― вздыхает Стас и откидывает голову на подголовник водительского кресла. ― У меня чувство, что я тебя удерживаю.

― Что ты имеешь в виду? ― я смотрю на его красивое лицо и отмечаю, что он очень изменился за последнее время не только в поведении, но и внешне: черты лица будто стали мягче.

― Ты со мной из-за брата? Если так, то не нужно, я справлюсь. Да, я говорю, что не могу без тебя, но не стоит быть со мной из жалости. Живи дальше, не хочу тянуть тебя в своё дерьмо.

― Ты что? Бросаешь меня? ― ком подступает к горлу.

Только я избавилась от мысли, что нужно с ним расстаться, и тут он решил, что мы не должны быть вместе.

Край его губ дёргается, сдерживая грустную улыбку.

― Я бы не смог тебя бросить, даже если бы захотел… Вика, я люблю тебя. Люблю с первой встречи и мучаюсь.

― Но… мы же… мы же вместе… ― я не понимаю, почему о любви ко мне он всегда говорит, как о каком-то проклятии. Я ведь всё это время оставалась его девушкой, несмотря на душераздирающие сомнения внутри.

― Да, вместе… ― отвечает он задумчиво, с невероятной тоской, будто это совсем не то, чего бы он хотел.

― Я тебя не понимаю, ― выдыхаю я и тоже откидываюсь на сидение.

― Давай сходим на благотворительный вечер, выпьем, потанцуем, и ты решишь, хочешь ли быть со мной?

― Я… ― хочу сказать, что мне не нужно ничего решать, но вовремя себя одёргиваю: он чувствует моё состояние и даёт право выбора, это благородно.

― Давай… ― тихо произношу и тянусь к нему за поцелуем.

Это спокойный, нежный поцелуй-благодарность. Он ничего не обещает, а говорит «спасибо». Стас смотрит с прищуром, но ничего не комментирует, ждёт, пока я выйду из машины и скроюсь в подъезде общежития.

Глава 16

Роял-флеш

Стас

Полгода назад

Весь день я просидел за ноутом, высчитывая наилучшие комбинации по инвестициям. Можете назвать меня везучим ублюдком, но это у меня получалось чертовски хорошо. С цифрами я всегда был на «ты», ещё в школе не понимал одноклассников, которые ныли, что не понимают математику. Для меня это был лучший предмет на свете: всё понятно, логично, подчиняется конкретным законам, в отличие от русского языка, где в правилах больше исключений. Или, взять к примеру, литературу, где Раскольников не просто убийца, а очень глубокая страдающая личность, вместе с которой должны страдать и все школьники. Я понял, как можно зарабатывать на своих мозгах ещё подростком, но тогда я только познавал этот «купи и слей подороже» мир и не зарабатывал тех денег, которые могли бы спасти нас с братом от агрессии отца. Проводя всё свободное время за учебниками и видео-уроками, я не заметил, как близкие мне люди теряли контроль над своей жизнью, как чёрная дыра засасывала их в свою пучину, обещая лучшую жизнь.

В попытках всё исправить я сам стал таким: сыном, который не ночует дома, бойфрендом, забывающим про свидания, братом, от которого можно ждать только неприятности. Одно я знал точно: моя никчёмная жизнь — только моя, и я не собираюсь тянуть в неё кого-то ещё. У меня есть конкретная цель, и она важнее всего на свете, поэтому я не сближался с девушками, сразу давал им понять, что отношения не для меня. Я отдалился от брата из-за затаившейся обиды, которую ни он, ни я, конечно, не проработали с психологом и продолжали носить в себе.

Всё это как снежный ком копится и когда-нибудь выльется в большой скандал. Эти чувства заставляют совершать меня иррациональные поступки: например, зачем, скажите на милость, мне сдалась эта рыжая? Она ведь даже не в моём вкусе! Хотел позлить брата? Не вышло: он тут же переключился на её подругу. Я хочу переспать с ней? Возможно, вот только она ясно дала понять, что не ищет секс на одну ночь, а это значит, что все мои попытки добиться расположения Кузнечика означают обмануть её. Ведь я не планирую водить её по ресторанам и играть в заботливого парня. Я пытался быть честным, но, кажется, это невозможно в отношении Вики: уже в третий раз проверяю телефон на наличие сообщения от моего рыжего наваждения и не планирую отступать в атаке на её тело, в процессе чего может сильно пострадать и её сердце.

На часах полдесятого — пора выезжать, чтобы успеть подготовиться к подпольной игре и провернуть сделку. Сегодня я должен сломить владельца компании по кибер-безопасности, чьё программное обеспечение стоит в Arula Company ― крупнейшем международном холдинге, который занимается производством элитного алкоголя и автоперевозками. В двадцать первом веке мафия уже не стреляет на улицах ― она взламывает, выведывает, подкупает и подставляет. Мне не нужно носить оружие за спиной, чтобы успеть выстрелить первым, ― мне достаточно пару конфиденциальных цифр, чтобы уничтожить соперника и нанести ущерб похлеще пули в живот.

― Я уехал, ― кинул я брату, проходя мимо гостиной, которую он уже оккупировал своими огромными листами для рисования и причиндалами сумасшедшего художника.

― Тебя сегодня ждать? ― без тени беспокойства, не отрываясь от своих чертежей, поинтересовался Дэн.

― Не знаю, а что, планируешь кого-то привести?

― Нет, просто хочу знать, в какой канаве искать своего непутёвого братца, ― продолжил он свою «заботливую» тираду.

― Ищи меня у Вики. Может, сегодня этот бастион падёт, ― я решил позлить его, но ещё раз убедился, что упоминание рыжей никак его не задевает.

― Ок, надеюсь, она тебя обломает, и ты приползёшь спать домой, ― ответил он ровным тоном, всё так же, не отрываясь от своих бумаг.

― Надейся…

С этими словами я вылетел из квартиры, сел на мотоцикл и полностью отдался скорости — отключился от всего мира. Хотя бы здесь я чувствую себя свободным, хозяином своей судьбы. Но то, что началось как восхождение на вершину адреналинового веселья, скоро перерасло в напоминание о моих проблемах.

Перед тем как подъехать к нужному зданию, я сначала несколько раз объехал его и оценил местность. Мне нужно было знать, из какого окна я смогу выпрыгнуть в случае потасовки, где должен стоять мой мотоцикл и по какой дороге я смогу скрыться незамеченным. Если всё пойдёт по плану, все эти знания мне не понадобятся; но, если нет, они спасут мне жизнь.

Сделав пару кругов, я решил спрятать мотоцикл в деревьях под окнами с обратной стороны здания. Я достал из сумки фляжку с алкоголем, сделал небольшой глоток и немного пролил на футболку, чтобы от меня хорошо разило алкоголем: я должен выглядеть как пьяный богатый мажор, ищущий приключений. В таком амплуа я кажусь более уязвимым и, как следствие, мои соперники расслабятся, ведут непринуждённые беседы и могут сболтнуть лишнего.

На заплетающихся ногах подхожу к подозрительной двери с неоновой вывеской и с лицом властелина этого мира пытаюсь пройти мимо амбала, который тут же хватает меня за шкирку и оттаскивает назад. Отлично, спектакль начинается!

― Сюда нельзя!

― Мне можно! — я снова попытался прорваться, отмахнувшись от него.

― Парень, вали отсюда, я сказал!

― Я приглашён! Ты меня понял? Давай, зови главного своего!

― Фамилия?

― Миронов! Да, тот самый Миронов, сын Олега Миронова! Ещё вопросы?

По своим настоящим документам я Куртов, но для таких случаев у меня припасён фиктивный паспорт с фамилией отчима. Она открывает множество дверей, но, чтобы подтвердить моё родство с одним из самых влиятельных и богатых людей города, паспорт совсем не обязателен ― достаточно вбить наши фамилии в Google.

― Жди здесь, ― фыркнул амбал и скрылся за дверью.

Через несколько минут он вернулся и кивком головы позволил мне пройти внутрь. Я прошёл через весь зал и, воспользовавшись моментом, когда охрана отвлеклась, прошмыгнул за бархатную штору, где в уединённой вип-зоне играли в покер особенно важные персоны. К ним-то мне и нужно.

― Господа, сегодня играем по-крупному? ― беспечно ввалился я в комнату.

― Толь, выведи этого молокососа, ― бросил лысый толстосум за столом своему охраннику.

― Спокойно, мужики! Я же с бабками!

― Выводи. ― мужик снова кивнул своему охраннику.

― Да, мужики! ― я выложил пачку денег на стол. ― Давайте повеселимся, а?

Пауза, четыре мужика сканировали выложенную мной пачку, потом оценили мой прикид, состояние и, уже вижу по их корыстному взгляду, приняли верное решение для меня и очень неправильное для себя.

― Ладно, садись, ― разрешил другой крупный мужик, которого я определил, как Толуева, того самого, кого мне следует разговорить.

― Ха! ― я дерзко выдохнул охраннику в лицо и сел за стол. ― Раздавай! ― приказал я крупье и развалился на стуле.

По дальнейшему сценарию я начинаю активно проигрывать, чтобы дать разгуляться моим соперникам и потерять бдительность. После этого мне «внезапно» начинает везти, из-за чего один ублюдок решает прекратить игру и свалить, пока не проиграл всё своё состояние. Отличное решение, чувак!

Примерно через пятнадцать минут люди Костенко должны поджечь ангар с товаром лысого толстяка, который пытался меня вышвырнуть. О поджоге ему сообщат в течение двадцати минут, а значит, через полчаса лысого и его партнёра, который также сидит за игровым столом, уже не будет в здании.

Так всё и случилось, и через час в зале остались только мы с Толуевым, который уже изрядно нажрался и стал рассуждать о том, что могло меня привести в это подпольное казино.

― Я вот одного не пойму: ты же из приличной семьи, вот зачем тебе оно надо?

― Что именно? ― спросил я, добавляя в своей веер розданную мне карту.

― Играть в подпольном казино ― зачем так рисковать?

― Адреналин, знаешь ли, штука прикольная! ― подмигнул я и сел поудобнее, готовый выложить свои карты и уничтожить Толуева.

― Нравится проигрывать? ― усмехнулся тот, уверенный в своей победе.

― С чего ты взял?

― Пацан, ты совсем не умеешь играть. Я знаю твои карты, думаешь, я бы так просто ответил тебе на вызов, не изучив тебя как следует?

Отмотаем немного назад: мы играем не на мою стопку денег, ведь её я благополучно уже слил, продемонстрировав верх беспечности и тупости. Я, как истинный азартный игрок, не умеющий останавливаться, предложил повысить ставки до моей доли в компании отчима, взамен Толуев поставил свою компанию, а если быть точнее, компанию своего тестя.

Толуев ржёт и выкидывает на стол карты в комбинации стрит-флеш.

Фиаско! Шанс, что у меня окажется роял-флеш, ― один на миллион, но это если вы не гениальный математик, немного психолог и везучий ублюдок, как я.

― Господин Толуев, кажется, вы всё же плохо меня изучили, ― сообщил я ровным тоном, резко перестав изображать из себя пьяного оболтуса. ― Роял-флеш!

Толуев буквально позеленел, в глазах вспыхнул дикий страх и паника.

― Ты… Ты… Сука, всё подстроил! ― он подорвался с места и тычет в меня пальцем.

― Спокойно! ― я поднял руки в успокаивающем жесте. ― Давайте без истерики всё мирно обсудим наедине?

Крупье удалились из комнаты, и мы остались одни.

― Чего ты хочешь?

― Ничего особенного, девять символов всего-то…

― Ты совсем дебил?

― Ну, или компанию вашего тестя, ― пожал я плечами.

― Ты совсем берегов не видишь? ― он снова подорвался, вытащил пистолет и навёл его прямо мне в лоб. ― Я могу прикончить тебя прямо здесь, и никто не узнает, понимаешь это?

― Уверен, что никто? В казино куча людей, и половина из них работает на Руслана Костенко, знаешь такого? Как думаешь, он нормально воспримет новость, что одного из его лучших людей завалил какой-то мудак, не умеющий контролировать свои эмоции?

Я блефовал. Каким бы я ни был талантливым, для главаря мафии я всё равно был расходным материалом.

― Сука! — Толуев снова сел и нервно затряс рукой с пистолетом. Попахивает нервным срывом ― нужно побыстрее всё провернуть и свалить.

― Мы можем всё решить. ― я встал со своего места и приоткрыл тяжёлую штору, чтобы оценить ситуацию в основном зале. ― Вы мне сейчас передаёте секретный пароль к системе безопасности Arula Company, а я забываю про ваш проигрыш.

― Ты не знаешь, о чём просишь…

― Пароль ― и долг забыт, или вы, Анатолий Сергеевич, возвращаетесь домой и сообщаете своей ненаглядной жене, что просрали компанию её отца какому-то пацану с улицы.

― Пароли меняются каждые двенадцать часов, — промямлил Толуев.

― Мне понадобится тот, который… ― я посмотрел на часы и добавил, ― обновится через одну минуту.

Глаза Толуева наполнились кровью, и мне на долю секунды стало стыдно. Я неплохой человек, но делаю очень плохие вещи. Понимаю, что, скорее всего, подписываю смертный приговор Толуеву, а возможно, и его семье за то, что принуждаю сдать пароль компании, являющейся не просто крупным бизнесом, но и главным конкурентом клана Костенко в криминальном мире.

Но таковы правила игры. Никому не было стыдно, когда убивали мою мать, поэтому и я сразу гоню жалость и сострадание прочь. Я продал свою душу мафии, можете помолиться за неё.

Минутная стрелка указывает на двенадцать, и огромные винтажные часы, стоящие в комнате, пробивают ровно полночь. Толуев достаёт из кармана телефон, блокнот и ручку, выписывает символы и передаёт мне листок.

― Мне нужны гарантии, — прохрипел он невнятно.

― Мне тоже. Если пароль подойдёт, Костенко тебя не тронет, но за других участников данного мероприятия ручаться не могу, — подмигнул я и скрылся за шторой.

Сегодня без происшествий, это радует. Я отправил пароль хакеру Костенко и в течение нескольких минут получил от него подтверждение, что пароль верный. После чего я написал Богдану, правой руке Руслана, о том, что дело сделано и я рассчитываю, что прошёл проверку на вшивость и доказал свою преданность.

Сейчас бы вернуться домой и как следует выспаться, но сам того не замечаю, как оказываюсь под окнами общежития и вычисляю окно Кузнечика. Кузнечика! Я ей даже прозвище придумал, будто она моя девушка. Но она мне не была нужна в качестве девушки ― просто стала бесить её неправдоподобная игра в недотрогу. Поэтому хотелось проучить малышку, сломать её стену, не забыв при этом доставить парочку крышесносных оргазмов.

Глава 17

Друзья с привилегиями

Вика

Полгода назад

Университетская вечеринка набирала обороты: на этот раз наш художественный департамент где-то раздобыл бюджет и снял престижный клуб. Сначала была официальная часть, где особо деятельные студенты выступали, демонстрируя свои таланты в танцах, песнях и прочем мастерстве, а потом, как правило, преподаватели уезжали домой, оставляя нас «безнравственно разлагаться». Это, кстати, цитата нашего преподавателя по этикету и философии.

Я выбрала для такого случая платье-комбинацию в глубоком зелёном цвете, с вырезом в виде элегантной складки на груди и завязками на спине. Эмма сказала, что с моими волосами и изумрудными глазами — это самый выигрышный цвет, и она, как всегда, оказалась права: уже несколько парней пригласили меня потанцевать, но, во-первых, они меня не очень впечатлили, а во-вторых, я ждала одного конкретного парня. Ждала, чтобы что? Правильно, снова его отшить, если, конечно, он…

О Боже!

У входа я замечаю два знакомых силуэта, уверенно двигающихся в мою сторону. Впервые вижу Стаса в рубашке, и это действует на меня как смертельное оружие: он просто ходячий секс. Лёгкая щетина, волевой подбородок, слегка выпирающие вены, придающие рукам ещё больше мужественности, и рельефные плечи, которые выдают его походы в спортзал, ― всё это невозможно игнорировать.

Дэн выбрал, на удивление, более неформальный образ, надев белую брендовую футболку и тёмные джинсы. К слову, брат Стаса был не менее привлекательным, возможно, он иногда смахивал на отличника, так как предпочитал укладывать волосы и надевал очки, когда работал. Однако руки Дэна были открыты и можно было с уверенностью сказать: не всё своё время он тратит на учёбу и работу ― гантелям он также уделяет должное внимание.

Я спешу отвернуться обратно к барной стойке, чтобы не выдать своего волнения. Изо всех сил пытаюсь делать вид, будто не замечаю их присутствия. «Мне совершенно наплевать, что один из этих альфа-самцов пару дней назад ошивался под моими окнами, оккупируя мой телефон сообщениями». — проговариваю я про себя как мантру.

― Почему на сообщения не отвечаешь? ― его голос звучит как мёд, который приятной янтарной лавой обволакивает сердце. Вот я влипла!

― И тебе привет, ― безразлично бросила я, даже не взглянув на него.

― Так почему не отвечаешь?

― А должна?

― Хотелось бы…

― А зачем?

― Провели бы с тобой классно время вместе. ― он продемонстрировал свою убийственную улыбку.

― Может, мне это неинтересно. ― я наконец-то отлипла от своего коктейля и бросила ему вызов, уставившись в глубокие карие глаза.

― Никогда в это не поверю, ― спокойно ответил он. ― Сколько будешь бегать от меня? Это перестаёт быть забавным. ― Стас наклонился к моим губам и прошептал. ― Или ты хочешь, чтобы я наконец-то поймал тебя и жёстко трахнул?

― Я бы предпочла, чтобы ты подбирал выражения… ― я мягко отстранила его рукой от себя, а сама внутри взорвалась от желания: он определённо знает, как смутить и одновременно возбудить девушку.

― Ой, кончай краснеть, давай проведём круто время?

― А что дальше? ― яростно выпалила я. ― Что будет после того, как мы «проведём круто время»?

― А что дальше? ― непонимающе переспросил Стас, кося под дурачка.

― Дальше ты сделаешь вид, что мы не знакомы? Или как это будет?

― А ты хочешь, чтобы я тебя под венец повёл?

― У тебя только две крайности? Секс и брак, третьего не дано? ― я начала злиться, будто это уже я на него вешаюсь.

― Чего ты хочешь? Свиданий и плюшевых мишек?

― Предположим. ― я скрестила руки на груди.

― Я могу предложить дружбу, дружбу с привилегиями. Как тебе? ― абсолютно спокойно заявил он, будто это могло меня устроить.

― Дружба? ― я уже была готова взорваться, но тут в голову пришла безумная и очень плохая идея, но моё альтер эго уже танцевало победный танец, и поэтому я расплылась в хитрой улыбке и выдала. ― А знаешь, это может сработать, дружба с привилегиями ― отличный план!

Я протянула ему руку в знак согласия. Он пожимает её и слегка щурится, будто не верит в моё согласие.

― Серьёзно? Ты согласна? ― вырвалось у него: он явно не ожидал такой реакции.

― Почему бы и нет, дружба так дружба. Увидимся позже: пойду потанцую с Эммой. ― я беззаботно и быстро целую его в губы, подтверждая свои слова, и летящей походкой убегаю в толпу потных тел.

На протяжении всей вечеринки меня не покидало чувство, что он предложил это не всерьёз ― кажется, просто проверял меня или пытался понять границы дозволенного. Возможно, он и не собирался со мной встречаться, но точно не планировал мне в этом признаваться, иначе зачем этот спектакль с цветами и попытками меня завоевать? Знал бы он, чего добивается. Я ведь вообще неопытна в этих вопросах.

Возможно, именно из-за того, что я девственница, у меня были хоть какие-то силы ему противиться, потому что, как любая девушка, я не хотела лишаться невинности случайным перепихоном по пьяни с парнем, которому всё равно. Мои мечты о том, что Стас хочет чего-то большего, быстро развеялись, как только я увидела ту самую блондинку, с которой когда-то он на моих глазах выходил из своей спальни. Она и ещё пара ребят подошли к Стасу. Они смеялись, общались, заказывали коктейли. Блондинка вилась вокруг него как уж на сковороде: то что-то шепнёт на ухо, то положит свои наманикюренные ногти на плечо.

― Дружба с привилегиями, значит? ― произнесла я вслух сама себе, откровенно пялясь на их компанию. ― Что ж, сам напросился!

Начинаю искать глазами жертву, и мне на глаза попадается Денис, разговаривающий за барной стойкой со своим одногруппником. Дальше мной руководит исключительно ревность, а она очень плохой советчик.

Уверенным шагом я подлетела к нему и на секунду затормозила. «Чёрт, это только в фильмах всё так легко, но сейчас он запросто может отвергнуть меня. Что значит „может“? Он точно это сделает, я ведь… я…».

― Вик, всё в порядке? ― Дэн обеспокоено заглянул в мои глаза, замечая мою растерянность.

«Нет я не в порядке!»

― Вика?

«Была не была!», — решилась я.

Я встала на цыпочки и набросилась на его губы.

Он замер. Ощущение, будто весь мир остановился в ожидании его реакции. Чувствую его замешательство, будто слышу, как в голове у него начинают крутиться шестерёнки в поиске наилучшего выхода из ситуации. Дэн в шоке, но при этом не оттолкнул меня ― просто застыл словно статуя. Одна, две секунды. Я ждала, замерев на его губах, и за это короткое время успеваю облить себя всеми возможными проклятиями.

«Какая же ты дура, Вика! Истеричка!»

Собравшись с мыслями, я осторожно начала отстраняться.

«Ничего страшного, свалю всё на алкоголь. Ну с кем не бывает. Да?».

Но тут сильная рука легла мне на талию и притянула к себе. Он ответил…

Раскрыл губы и поцеловал в ответ так, будто это изначально была его идея, будто всё это время именно этого ему не хватало как воздуха, как воды в пустыне. Второй рукой он зарылся в мои волосы и всё больше увеличивал натиск, выгибая меня в талии. Я не должна была наслаждаться этим поцелуем, мне не должно это нравиться. Но мне, чёрт возьми, нравится! Я даже забыла, для чего всё это затеяла.

Его язык умело ворвался в мой рот, он покусывал и облизывал мои губы, а рука всё сильнее притягивала к себе, заставляя чувствовать нарастающее желание у него в брюках. Сердце! Боги, я думала оно сейчас выпрыгнет. Я жадно хватала воздух вместе с его губами — не хочу останавливаться, не хочу, но тут он резко отстранился, и я прочитала в его глазах смесь дикого желания и ярости.

― Не смей больше использовать меня, чтобы вызвать ревность у него!

С этими словами он выпрямился и отодвинул меня в сторону. Сначала я решила, что он собирается уйти, но тут же поняла, что так он открылся для удара. Кулак Стаса пролетел мимо меня прямо в лицо Дэну, который даже не пытался увернуться. Он даже слегка приоткрылся, будто заявил: «Я готов, бей!».

Всё происходит как в замедленной съёмке. Денис отлетел к барной стойке, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Толпа вокруг нас начала сгущаться. Кто-то предлагал врезать Стасу в ответ. Девушки пищат в панике. К нам уже подбежали друзья, и краем глаза я замечаю охрану клуба.

― Дэн! ― выкрикнула я, потому что боюсь, что брат сейчас убьёт его. Я бросилась к парню, но тут меня перехватила властная рука Стаса, который мёртвой хваткой припечатал меня к стене.

― Это что сейчас было? ― с едва сдерживаемой злостью спросил он.

Я постепенно отхожу от шока, пытаясь понять, что он имеет в виду. Денис не собирался отвечать брату: я вижу, как он спокойно поворачивается, придерживая разбитый в кровь нос, и говорит друзьям и охране, что всё в порядке. Стаса, кажется, вообще не интересует, что происходит вокруг ― он просто сверлит меня взглядом, который ещё чуть-чуть ― и сожжёт меня дотла.

― Прости? ― немного заторможено спросила я, а потом снова включилась в игру. ― Мы, кажется, не встречаемся, чтобы ты… ай! ― Стас закидывает меня на плечо и направляется к выходу.

― Пусти меня, ты вообще… кто такой?

― Обсудим это, когда ты протрезвеешь, ― спокойно говорит он, хлопая меня по заднице.

― Ты больной? Поставь меня на землю. Ты только что разбил нос брату, ему нужна помощь! ― конечно, я понимала, что разбитый нос ― это не пулевое ранение, но всё равно казалось неправильно уходить вот так, оставив после себя весь этот бардак.

― Волнуешься за него?

― Может быть, и да… А-а-й! ― на мою задницу со звонким хлопком снова приземляется его ладонь. ― Больно, придурок!

― Будет ещё больнее, если не прекратишь выводить меня из себя!

― Ревнуешь, друг? ― последнее я специально выделила саркастичной интонацией.

― Не дождёшься!

Глава 18

Тебе должно быть все равно

Стас

Полгода назад

Я вынес её из клуба, наслаждаясь ощущением стройного тела у себя на плече. Её задница давно мне приглянулась, поэтому хлопнуть пару раз по ней мне доставляло особое удовольствие. Кузнечик сегодня превзошла саму себя. Я ожидал, что она может что-то выкинуть, но полезть к Дэну на моих глазах было слишком безрассудно. Конечно, я не собирался с ней встречаться, но и в качестве друга она мне не нужна. Когда я предлагал этот бред с дружбой и бонусами, я просто решил её подразнить ― посмотреть на реакцию. Не спорю, она удивила меня, когда так легко согласилась, но в её хитрой улыбке я сразу прочитал какой-то скрытый замысел. Кажется, она уже в этот момент задумала свой финт с моим братом. Понимаю же, что сделала это, чтобы вывести меня на эмоции, но я всё равно как пацан повёлся. А ещё Дэн, Казанова хренов! Решил подыграть этой актрисе погорелого театра.

― Куртов! Поставь меня на землю! ― Кузнечик не переставала биться в истерике у меня на плече.

Оказавшись на улице, я поставил её на ноги и задал свой вопрос ещё раз:

― Так, что это было? Думаешь, мне есть дело до того, с кем ты целуешься?

― Судя по твоей реакции, ещё как есть!

— Ошибаешься! — я гнул свою линию, хотя прекрасно понимаю, что мои слова расходятся с действиями.

― А что же тогда это? Переживаешь за «друга»? ― она выделила последнее слово. ― Думаешь, Дэн мне не пара?

― Не пара. ― я закипел. Её пухленькие губы давно напрашивались на жёсткий поцелуй, и моё самообладания на пределе.

― А кто пара? Ты явно не подх…

Да пошло все к дьяволу! Я не даю закончить её бредовый монолог, заткнул своим ртом, накрыв манящие губы в изнывающем поцелуе. И это, бл*ть, лучшее, что со мной случалось за последние несколько лет. Я утопал в этих ощущениях. Приятный фруктовый аромат, исходящий от её невероятных бесконечных волос; мягкие губы, которые не сопротивлялись ― поддавались, позволяя мне, неуравновешенному мудаку, мять их и бесстыдно посасывать. Я слышал своё сердцебиение, слышал её стон и, да простят меня небеса, хотел её больше, чем кого-либо в этой жизни. Это слишком хорошо для простого поцелуя, это слишком сладко для того, чтобы быть правдой.

― Успокоилась? ― я нежно отстранился и задал самый тупой вопрос в мире. Конечно, я же чёртов Стас Куртов, я не могу показать ей свои чувства.

― Да, ― тихо ответила она, переводя дыхание, и выскользнула из кольца моих рук. ― Я… я поеду домой.

Она растерянно поправляла волосы, в которых только что были мои руки и жадно портили её причёску.

― Давай отвезу, ― говорю я, продолжая пялиться в стену, где секунду назад она была зажата в моих объятьях. Боюсь глянуть на неё: есть ощущение, что, стоит ей столкнуться с моими глазами, она всё поймёт. Да, что там она ― я боюсь всё понять.

― Не надо, ты пил, я вызову такси. ― она достала телефон из маленькой сумочки и начала клацать по нему своими ноготками.

Думай, Куртов, думай! Я всё так же подпирал ладонями кирпичную стену, переводя дыхание стискивал изо всех сил веки, пытаясь прийти в себя. «Останови её, идиот, скажи, что хочешь большего». Вика начала нервно притопывать ногой в ожидании машины.

― Поехали ко мне, ― вырывается у меня, за что мысленно хочется врезать самому себе по роже.

― Стас, я всё сказала. Я не ищу секс на одну ночь.

― Просто поговорим, ― выдавил я из себя. ― Мне нужно разобраться…

― Без меня, ― отчеканила она уверенно.

― Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. ― я продолжал обреченно выстраивать стену, при этом так хотел поддаться чувствам и впустить её в свой мир. ― Но мне… но почему мы не можем просто…

― Не можем! ― она посмотрела в телефон, а затем выстрелила в меня своей последней фразой. ― Поэтому больше не прикасайся ко мне!

Кузнечик помахала подъезжающему такси, заскочила в него и не обернувшись уехала от меня. Пусть едет, мне ведь всё равно. МНЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ВСЁ РАВНО! Вот только ни одна девушка, которую я хотел, не вызывала у меня такого душераздирающего чувства. Ни одну я не мечтал так поцеловать, ни из-за одной я не бил брата. Кажется, это больше, чем просто «хочу трахнуть».

Куртов, ты попал!

* * *

Утро было недобрым. И хоть я впервые после вечеринки проснулся без похмелья, вчерашние события тут же накрыли своей реальностью. Итак, что мы имеем? Я ревную девушку, на которую клялся себе не западать. Я разбил нос брату из-за неё, но это не страшно: заживёт. А ещё я постоянно пропадаю на заданиях одного из самых опасных бандитов города ― Руслана Костенко, из-за чего мы автоматически возвращаемся к первому пункту: у меня не должно быть постоянной девушки.

― Тебе идёт, ― отвесил я комплимент Дэну, который сидел с пластырем на носу. ― Думаешь так тёлок цеплять? Будешь рассказывать им как троих раскидал, защищая честь одной цыпочки.

― Мне не нужен пластырь, чтобы склеить девушку. ― Дэн отпил свой кофе и продолжил пялиться в телефон.

― Ну да, они сами к тебе целоваться лезут, да?

― Именно т-а-а-к… ― Дэн лениво растянул фразу, демонстрируя полную незаинтересованность в диалоге.

― Она сделала это, чтобы я ревновал. ― меня начала бесить его уверенность, будто непонятно, к чему был весь этот театр.

― Ну, продолжай тешить себя. ― он отмахнулся в знак одобрения и продолжил что-то набирать в телефоне. Сука, если он не оторвётся от него, клянусь, я разобью этот телефон об его же голову.

― Ты прекрасно знаешь, что это так! ― снова завелся я.

― Ок! Ты уже врезал мне, пометил территорию, показал альфа-самца. Чего ещё ты от меня хочешь? ― он наконец-то перевел на меня взгляд.

― Хочу узнать какого, бл*ть, хрена ты ей ответил?

Дэн бросил телефон на стол и откинулся на спинку стула, хитро расплываясь в улыбке.

― А что? Меня целует сексуальная девушка, почему бы и не воспользоваться моментом?

Он серьёзно? Нет, я знаю, что у меня проблемы с контролем гнева, но, чтобы так откровенно нарываться…

― Она моя!

― В смысле? Запатентовал её? Купил? Арендовал? Ты поясни, на каких условиях у нас нынче люди могут принадлежать кому-то?

― Ещё одно слово и…

― И что? Снова врежешь мне? ― Дэн встал из-за стола, обошёл меня и направился в гостиную собирать вещи. ― Советую тебе остыть, брат, и сделать всё правильно.

Он закинул сумку на плечо и вернулся ко мне на кухню.

― Если влюбился, то имей смелость это признать, а если ты просто метишь территорию, как собака на сене, то повзрослей!

С этими словами он похлопал меня по плечу и ушёл из квартиры, оставляя меня в ещё большем замешательстве. Влюбился? Это не про меня. Нет.

Н-е-е-т!

Глава 19

Послание с небес

Вика

Настоящее

― Кузнецова, напоминаю, рисунок нужно закончить на бумаге, а не только в своей голове!

Строгий голос моего преподавателя по дизайну и планированию внутреннего пространства Инги Леонтьевны вырывает меня из воспоминаний.

― Простите, на экзамене я всё нарисую… ― виновато мямлю я.

― Я ещё раз напоминаю, светилы вы мои русской архитектуры! ― Инга Леонтьевна повышает голос и обращается уже ко всей группе своей традиционной саркастичной интонацией. ― Даже половина из вас не будет работать по специальности, поэтому настоятельно рекомендую не пренебрегать моим предметом: так хотя бы сможете заработать копейку на дизайне интерьеров, пока будете ждать приглашения сконструировать второй Тадж-Махал.

По мастерской прокатывается гул из лёгких смешков.

― А ты, Кузнецова, если продолжишь витать в облаках и заниматься своими амурными делами, то вообще останешься без копейки. Чтобы завтра принесла мне готовый интерьер!

― Да, конечно, — бубню я себе под нос, поглядывая на часы.

Пара закончится через пару минут, а это значит, что сидеть мне над дизайном своего проекта всю ночь.

― С людьми! ― добавляет преподаватель, тем самым продлевая моё ночное рандеву с мольбертом до утра.

Аудитория начинает гудеть, понимая, что Леонтьевна взяла меня на карандаш и теперь я буду козлом отпущения в любой ситуации: последней отвечать на экзамене, ловить в свой адрес рандомные вопросы во время лекции, выслушивать, как она разбирает мою работу на ошибки перед всей аудиторией, устраивая тем самым показательную порку.

― Конечно, с людьми! ― я наигранно улыбнулась ей и вылетела из аудитории вместе со звонком.

Докатилась! Когда-то я была лучшей в группе, а теперь ко мне относятся как главному двоечнику и шуту. Я иду вдоль коридора и впервые хочу бросить архитектуру, университет и этот тоскливый город. То, о чём я столько лет грезила, больше не приносит мне былой радости. Помню, когда впервые попала в этот корпус: запах краски и карандашного грифа, обломки старых мольбертов, которые чинили и снова ломали, летающая белая пыль от гипса и творческий беспорядок ― я сразу влюбилась во всю эту атмосферу свободного творчества. Готова была жить в этом хаосе, создавать новые проекты, ходить из одной мастерской в другую, рисовать до мозолей на пальцах, постоянно вымазываться в грифель, таскаться с огромными планшетами и сидеть ночами напролёт за моделированием новых зданий. Всё это мне всегда доставляло удовольствие.

Но что произошло сейчас? Что случилось с той частью меня, отвечающей за самореализацию? Кажется, я её потеряла. Права была Инга Леонтьевна: я погрязла в амурных делах и совсем забыла, зачем я здесь и для чего.

Я ловко маневрирую между мольбертами, гипсовыми фигурами и рамами, выставленными в коридоре и вечно создающими препятствия для передвижения. Выхожу на крытую террасу и вдыхаю морозный воздух. Здание архитекторов и дизайнеров не блещет новизной, поэтому здесь вовсю свищет ветер сквозь гниющие деревянные рамы, хлипко удерживающие огромные, в пол, окна. В углу замечаю наполовину прикрытую тяжёлой тканью статую Давида с отломанной рукой и утерянным интимным органом. Наверняка её вынесли сюда, чтобы не мозолил глаза остроумным первокурсникам, пока не найдут все его конечности и снова не приклеят на место.

― Привет, парень, что, снова покалечили эти невоспитанные дети двадцать первого века? ― я присаживаюсь на табурет рядом с Давидом и стягиваю с него пыльную ткань, чтобы укрыться ею как пледом. ― Понимаю, в твоё время такого себе не позволяли. Ты, кстати, не против, что я здесь присела? Просто не знаю, куда ещё пойти и с кем поделиться. Раньше была Эмма, а сейчас я осталась совсем одна. Что говоришь? Почему не позвонить отцу? Нет, это плохая идея: стоит мне показать ему, что я не справилась, он тут же вернёт меня обратно и посадит в золотую клетку. Он только этого и ждёт ― звонка от своей маленькой Вики в слезах и просьбой спасти её от жестокого внешнего мира.

Я сильнее закутываюсь в тяжёлое полотно и прислоняю голову к бедру Давида.

― Остаётся только Стас… ― мой взгляд невольно встречается с остатками обломанного достоинства статуи. ― Ой, прости! Тебе, наверно, некомфортно, что я пялюсь?

Запрокидываю голову и смотрю на Давида снизу-вверх.

― Не переживай, скоро кто-то из строительного отделения тебя починит за зачёт, и ты снова станешь главным секс-символом нашего университета, обещаю.

Я хихикаю и резко подскакиваю с места, войдя в раж в своём монологе с куском гипса.

― А вообще, знаешь, ты и без кленового листика мужик! Вон, слушаешь меня внимательно, не перебиваешь. Не то, что эти… Вот что у него в голове? Только я во всём разобралась, поверила, что он изменился, так берёт и предлагает расстаться. То я шагу не могу ступить без его разрешения, то «на тебе, Вика, моё сердце и делай с ним что хочешь!». Рыцарь хренов!

Я снова плюхаюсь на табурет и задеваю свою сумку, из которой вываливаются мои конспекты.

― Ёперные арки! ― ругаюсь я и принимаюсь собирать раскиданные тетради.

Запихиваю потрёпанные конспекты в сумку и замечаю незнакомый мне конверт.

«На случай, если Леонтьевна „положит“ на тебя глаз»,― читаю я на конверте и сразу узнаю почерк Дениса. Откуда это? Просматриваю глазами свои конспекты и вспоминаю, что в одну из наших последний встреч, он как раз помогал мне с проектом библиотеки, дизайн которой мне нужно подготовить сейчас. Он знал, что меня ждёт, и решил оставить послание с помощью на будущее.

― Так на него похоже, ― с грустной улыбкой шепчу я.

Именно Денис посоветовал выбрать библиотеку. Студенты редко выбирают её у Леонтьевны из-за нестандартной геометрии, однако именно за неё преподаватель накидывает пару баллов.

Я раскрываю конверт и читаю наставления Дена: он нарисовал схему интерьера с указанием, что и где должно располагаться, дальше перечислил элементы, которые проверяет Леонтьевна, стиль, который она особо жалует, и фишки, за которые она ставит высокие баллы.

«У меня в мастерской есть проект со схожей геометрией. Я его так и не доделал для одного клиента. Можешь взять его за основу, приходи в любое время. Если меня не будет, то найди тубус надписью:» ТДО-Строй' и используй для своей работы.

Вика, ты невероятно талантлива, у тебя один из самых незаурядных умов, который я когда-либо встречал, но иногда нужно прогнуться под этот изменчивый мир, чтобы потом он прогнулся под нас.

Я в тебя верю, ты большая молодец.

Твой друг Денис К.'

Кто-то скажет, что это всего лишь схема, но для меня это как спасительная шпаргалка на экзамене. При взгляде на его рисунок в моей голове сразу всё встает на свои места, осталось только найти тихое место и реализовать всё на бумаге, а после собрать в цифровом формате.

Это так странно: он будто знал, что не сможет мне помочь, и позаботился обо всём заранее. Глаза снова на мокром месте, на спасительное послание падает солёная капля, и я спешу поскорее убрать его, пока не затопила всё своей сентиментальностью.

Почему Бог забирает лучших из нас? Денис не должен был погибнуть, только не он.

Я снова поворачиваю голову на Давида, который, кажется, сверлит меня строгим взглядом, взывая к моей совести. Если не Денис, то кто? Стас? Худший брат, возможно, наркоман, игрок, абьюзер и парень, которому я отдала своё сердце. Кто должен был умереть?

Я убегаю подальше от устрашающей статуи, которая будто задавала все эти вопросы, заставляя меня принять чью-то сторону. Но я не хочу выбирать.

Мне просто очень жаль, что Денис оказался в той проклятой машине.

Глава 20

Гроза и кровь

Полгода назад

Воздух насыщен электричеством. Гроза беспощадно разрезала небо, и первые крупные капли дождя тут же превращались в сплошной поток водной глади, заливающей окна. Я стояла в холле университета и просчитывала различные варианты, как добежать до общежития, но при этом не получить удар молнии и не простыть к утру.

В холле пусто, но, будь здесь хоть толпа студентов, я бы всё равно почувствовала его. Он всегда ходит так, будто земля под ногами твёрдо принадлежит именно ему, и моё бедное сердце судорожно сжимается, признавая его присутствие до того, как я успеваю поднять глаза. Поворачиваю голову ― он застыл в паре шагов от меня. Сегодня Стас выглядит по-другому: в его взгляде нет прежней уверенности, неоспоримого напора, но всё равно есть нечто затягивающее, гипнотическое. Небеса, зачем я только повернулась? Именно в этот момент я поняла, что силы воли отвести взгляд, включить незаинтересованную особу, отшить и уйти у меня не получится. Я официально проиграла эту битву.

― Тоже не знаешь, как выбраться? ― с лёгкой улыбкой я кивнула на окно, пытаясь разрядить обстановку, заискрившуюся электричеством в ту же секунду, как он появился в поле моего зрения.

Стас растерянно смотрит в окно, затем снова на меня. Замечаю, как сильно сжаты его пальцы в кулаках ― до побелевших костяшек. Что он задумал?

― Нет места, где бы я хотел оказаться сейчас больше, чем здесь…

― Да? Не думала, что ты такой фанат университетских коридоров. ― я всё ещё притворялась, будто не вижу, как его разрывает. Боже мой, сделай уже что-то! Я не выдержу этого взгляда, который меня уже раздел и трахнул прямо у этого окна.

Будто услышав мои мысли, Стас моментально стирает метры между нами. Его руки окались на моих скулах, притягивая к его исполненному решимости лицу. Целует резко и требовательно, словно предъявляя право на то, что ему не принадлежит! Он говорит со мной на языке страсти с таким желанием, которое просто невозможно игнорировать. Раз… два… три…

― Ты права! ― задыхаясь, произнес он мне в губы, пока я пыталась собрать по кусочкам свою гордость и самообладание. ― Я так себе кандидат для серьёзных отношений, но что, бл*ть, прикажешь делать с этим гребаным желанием целовать тебя каждую минуту своей жизни? Я хочу тебя и не… ― его голос срывается. Он сглатывает, сжимает веки и приваливается своим лбом к моему. ― Не членом, понимаешь, головой хочу.

Стас выпустил меня из рук, сделал шаг назад и, разведя руками, перешёл на повышенный тон, демонстрируя свою душу, обнажаясь перед всем миром.

― Не знаю, сердцем, если тебе так важны чувства! Поэтому давай отбросим всех, кто был до тебя, до нас и… и просто дай мне шанс. ― он снова приблизился и припечатал меня к окну. ― Дай мне чёртов шанс стать тем парнем, которого ты хочешь!

― Есть такое ощущение, что ты не спрашиваешь, а приказываешь, ― нежно улыбнулась я. Его уязвимость не могла не растопить моё сердце, хотя кого я обманываю: там и растапливать уже было нечего.

― Не то чтобы я мог тебя заставить, но я на грани… ― его трясло, глаза метали молнии, дыхание участилось, а сердце колотилось так, словно собиралось разбиться о его грудную клетку, если его немедленно не выпустят на волю.

― Давай попробуем, ― ответила я, понимая, что больше не могу ему сопротивляться.

* * *

Поцелуи накрывали нас так же быстро и беспорядочно, как и капли дождя. Мы вваливаемся в его квартиру, не отрывая губ друг от друга. Безумные, влюблённые или только я, без памяти влюблённая идиотка, готовая на всё? Он впился своими горячими губами в мои, одновременно стягивая мокрую куртку, в то время как я освобождалась от своей насквозь промокшей джинсовки.

Мы прижимаемся к двери своими телами, не в силах оторваться друг от друга даже на секунду, чтобы её закрыть. Я чувствую его руки везде. Они ищут пристанища, впиваются в мою кожу, собирая мокрую ткань платья, которое, кажется, не доживёт до утра. Каждое его прикосновение ― часть бури, что бушует снаружи и внутри нас.

― Не верю происходящему, ― шептал Стас, и его голос превращался в ещё одно прикосновение, вызывающее мурашки на моей коже.

Я не могла ответить, потому что мои губы тут же попали в сладкий плен. Они слишком заняты изучением его плоти, чтобы иметь возможность вымолвить хоть какой-то членораздельный звук. Его руки жадно мнут моё тело, оставляя на нём всё меньше и меньше одежды. Стас подхватывает меня под бёдра, и мы вместе влетаем в стену и сносим какую-то абстрактную картину. Слава Богу, она в раме без стекла.

― Надеюсь, это не что-то антикварное, ― проговорила я, урывая кусочек кислорода между нетерпеливыми поцелуями Стаса.

― Это Дэн рисовал, думаю, он нас простит. ― Стас сорвал моё платье, оголяя соски, всё ещё удерживая меня на себе и прижимая к стене.

Нам не до картины, не до стола, на котором я оказываюсь через секунду с уже порванным на груди платьем. Его руки никак не могут унять свою жадность, каждое его прикосновение дарит убийственную дозу адреналина и заставляет меня желать его снова и снова.

― Такая красивая… ― прохрипел Стас в моё ухо. ― Вика, ты бы могла сниматься в кино…

― Надеюсь, ты имеешь в виду не немецкое порно, ― освобождая его от футболки, вторила ему я.

― Нет, трахать тебя могу только я. ― Стас повалил меня на стол и резко стянул трусики.

― Ах-а… ― вырывается у меня странный стон: я не ожидала такого напора и такой скорости, возможно, нужно ему сказать, что я…

― Да! ― он быстро накатывает презерватив и входит в меня.

― А-а-а… ― я немного сжимаюсь: дикая похоть немного притупляется из-за неожиданной вспышки боли. Не думала я, что это будет так.

― Да… ты такая… ― он начинает долбиться в меня с ускоренным ритмом, придерживая за затылок.

― Стой, подожди! ― я чувствую: что-то идёт не так.

Больно!

― Детка… ― Стас резко выходит, и его глаза расширяются по мере осознания увиденного. Кровь! До него доходит, что это для меня первый сексуальный опыт.

― Бл*ть! Ты что? У тебя… или ты… ― его растерянность меня пугает. ― Твою мать, Вика! Почему ты не сказала! ― он так оглушительно вскрикнул, что я дёрнулась и сжалась в страхе, не в силах сказать ему что-то внятное.

― П… прости, но ты…

― Дерьмо! ― Стас резко отскочил, врезал со всей силы по стене и ушёл в ванную.

Я осталась сидеть на столе в ошмётках платья и с ноющей болью между ног, дрожа то ли от страха, то ли от стыда. Я отдала ему свою девственность, а он просто ушёл.

«Не плакать, Вика, не смей плакать! Он не достоин этого». Я начинаю натягивать остатки своей одежды и на негнущихся ногах шлёпаю к выходу. Это так унизительно, будто меня изнасиловали. А ведь всего пару минут назад всё было как в раю: я хотела этого парня, готова была отдать ему всё, что он попросит. Мне просто нужно было немного нежности, чуть-чуть больше времени, простого понимания.

Натянув одну кроссовку, я резко вздрагиваю от грубого тембра:

― Ну и куда ты собралась?

Я медленно поворачиваюсь и вытягиваю ладонь в успокаивающем жесте, не знаю, что у него в голове и как дальше действовать. Всё, чего хочу, так это исчезнуть, раствориться и стереть этот момент из памяти навсегда.

― Стас, ты не в себе, я… я хочу уйти, ― дрожащим голосом умоляла я его не усложнять случившееся ещё сильнее.

― Почему ты не сказала? ― выдохнул он. Теперь в его голосе уже не было той агрессии, с которой он умчался в ванную. Скорее ― сожаление.

― Не успела… или… не знаю, зачем? Для меня это не какая-то великая вещь. Я думала, всё само собой произойдёт, и мы…

― Я был не прав! ― перебил он, не дав закончить. ― Я бы не делал этого так, знай, что это в первый раз. Мы бы сделали это медленно и нежно. Да, я люблю грубо, чёрт… Вика, я же сказал, что я хочу быть тем, кто тебе нужен. Но я не знаю, какой парень тебе нужен, можно мне хотя бы в этом помочь? Я су-у-у-ка!.. ― он в отчаянии зарылся пальцами в волосы. ― Я же всю жизнь веду себя как засранец, и вот, когда я пытаюсь им не быть, делаю всё, чтобы ты меня возненавидела!

Его речь уже не обращена ко мне, скорее это монолог.

― Слушай, я бы хотела сходить в душ, ― несмело проговорила я, остывая: он прав, надо было сказать.

― Я почитал в Интернете… ты сейчас иди, расслабляйся, а я сбегаю в аптеку, куплю всё необходимое. ― он начал суетится.

― В аптеку? ― я испуганно посмотрела на него.

― Да, куплю обезболивающие, смазку, чтобы была. И это… думал сделать тебе ванну, но пишут, что может быть инфекция…

― Стоп, пожалуйста, остановись! ― я резко оборвала его заботливый спич. ― Давай так: я сейчас схожу в душ, потом выйду, и мы поговорим, ладно?

― Тебе больно? ― он не знает, куда себя деть: в глазах столько сожаления и вины, что мне самой невольно становится не по себе.

― Стас, всё в порядке, давай просто… ― я вздохнула, потому что у меня самой не хватало слов описать происходящее, я не понимала своих чувств. ― Давай забудем, ладно? Я знала, на что шла.

― Нет! Ты не должна думать, что виновата! Это я мудак, слышишь? ― он порывается ко мне, но остановился на полпути, потому что я интуитивно делаю шаг назад. ― Прости! Прости…

Он снова отходит назад и со стеклянными глазами произносит:

― Просто я хочу, чтобы ты знала, это ни… ничего не меняет в моём отношении к тебе.

― Я знаю. ― у меня не осталось ни злости на него, ни страха перед ним. Он просто не ожидал, а я и правда не позволила ему подготовиться, поэтому принимаю его помощь, бросаю свою кроссовку и медленно прохожу мимо него в ванную.

― Я принесу тебе чистую футболку и спортивные шорты. ― Стас сорвался с места и побежал в комнату.

Через двадцать минут я вышла из ванной комнаты. Мне намного лучше, боль стихла, горячая вода приятно согрела тело и успокоила нервы. В гостиной на столе уже стоят горячий чай и ароматный пирог, запах которого заполняет всю квартиру.

― Как мило, ― усмехнулась я. Так странно: каких-то полчаса назад атмосфера искрилась от страсти и похоти, а сейчас мы, как пенсионеры, будем пить чай с пирогом. И смешно, и грустно.

― Я не знаю, как извиниться, Кузнечик, ― с поникшей головой сообщил мне Стас, потирая шею. ― Тебе лучше? Может, в больницу съездим?

― Боже мой, Куртов, это всего лишь секс. ― я закатила глаза, потому что он явно перегибает с масштабом катастрофы. Вся проблема заключалась в его эмоциональном срыве, а не причинённой мне физической боли.

― Ты останешься или…

Он замолк, а я не спешила ему ответить. Он раскаивался, его глаза молили не оставлять его наедине с этим чувством. Ещё раз прогнав в своей голове случившееся, я поняла его, приняла его старания быть для меня лучшим парнем и несмело кивнула.

― Я могу подойти? ― смесь радости и опасения вырвалась у него шёпотом.

― Я не стеклянная, Стас, мне всё ещё нужны мой парень и его нежность.

― Я стану самым нежным, клянусь!

Стас аккуратно подошёл ко мне, ласково убрал волосы с лица, прокрался пальчиками к моему лицу и невесомо провел губами по моим.

― Кузнечик, я чуть не потерял тебя, прости меня…

― Прощаю…

Он легонько поцеловал меня в уголки губ, в щёку, затем подхватил на руки и зарылся носом в шею.

― Ста… ― я хотела сказать ему, что пока не готова к продолжению, но он сразу остановил мои мысли в этом направлении.

― Спокойно, Кузнечик, я просто хочу сделать тебе массаж. ― Чувствую, как он слегка улыбается, касаясь моей кожи. ― Я не сделаю ничего против твоей воли, клянусь. Следующий раз будет только тогда, когда ты будешь готова, обещаю.

― Только не говори, что будешь ждать, пока я сама попрошу. ― настроение сменилось на игривое, и мои губы расползлись в счастливой улыбке.

― Надо?

― Конечно, нет! Мне нравится твоя властная манера, не нужно превращаться в ботаника!

― Знаешь, а я ведь когда-то им и был.

― Расскажешь за массажем, давай не отлынивай.

― Да, моя королева!

Он бережно перенес меня в свою спальню и начал самый чувственный и приятный массаж на свете. Отголоски ноющей боли между ног перешли в натяжное возбуждение, но я не позволяю выйти ему наружу ― держу свои желания в узде. Пока в узде. Стас покрывает мою обнажённую спину горячими поцелуями, а я стараюсь игнорировать его каменную эрекцию и сводящий с ума шёпот.

― Малышка, ты совершенна, хочу поцеловать каждый сантиметр твоей кожи…

― Стас, давай снизим градус сексуальности в нашем сеансе массажа.

― Единственный способ снизить сексуальность ― это выгнать тебя из комнаты, но этого я сделать не могу.

Хихикнув, он завалился рядом, притянул меня спиной к себе и тихо прошептал в мои волосы:

― Спи, Кузнечик, сегодня секс у нас будет только если во сне, так что сильно не кричи там моё имя, ладно?

― Ничего не могу обещать, ― зевая, ответила я ему и провалилась в сон.

Как вечер, в котором было столько страсти, мог закончится на такой милой ноте? Кажется, я совсем не знаю Стаса, но то, что властный плохиш Куртов может быть нежным и терпеливым парнем, мне очень нравится, и я хочу знать, что ещё скрывается под маской неуязвимого хулигана.

Глава 21

Огненная одержимость

Стас

Полгода назад

Зачем я это сделал?

У меня не было объяснений своих поступков. Когда Вика отшила меня у клуба, а брат заявил, что я влюбился, то чётко решил для себя: пора заканчивать! Не время сейчас заводить девушку, и не потому, что я весь такой одинокий волк. Совсем нет. Я просто дико боюсь, что мои проблемы станут не только моими. Я знаю, как работает Костенко: если ты не делаешь то, что он хочет, то его люди заставят тебя это сделать, используя твоих родных. Пока что у меня безупречная репутация перед кланом: я успешно добыл им пароль, а после смог передать важное сообщение поставщикам товара для Костенко, используя компьютерную игру, геймерский сленг и математику. Но все эти заслуги перед местной мафией могли в любой момент обернуться против меня, ведь в конечном счёте я работал на них не из-за недостатка адреналина или денег, ― я подозревал, что именно Костенко инициировал смерть нашей с Денисом матери в отместку за уход Дэна из бизнеса.

«Я здесь, чтобы узнать правду. Я здесь, чтобы отомстить!».

Я напоминал об этом себе каждый раз, когда шёл на задание, но, кажется, даже смерть самого родного человека уже не являлась достаточной мотивацией: мне всё чаще хотелось плюнуть на всё и скрыться в неизвестном направлении, прихватив с собой Кузнечика.

И снова эта огненная девчонка, не выходящая у меня из головы. Тогда, у клуба, она заявила, чтобы я больше не прикасался к ней, но я воспринял это как руководство к действию. Увидел её в университете и поплыл: вся моя выдержка полетела к чертям, стоило увидеть этот стройный силуэт, пронзительные изумрудные глаза и конский огненный хвост. Адский коктейль дерзости и секса!

В итоге я выпалил то, чего сам от себя не ожидал: дал ей надежду, что я готов строить отношения, готов принадлежать ей на исключительных условиях, только бы она подпустила меня к себе. Почему же она снова меня не отшила? Клянусь, это был бы последний раз, больше бы я не пытался: засунул свой азарт и зародившиеся чувства куда подальше и снова превратился бы в того Стаса, от которого одни проблемы.

Но она, мать вашу, согласилась и позволила не только поцеловать себя. Нет! Она со всей своей страстью готова была идти дальше. Я уже давно не пай-мальчик, поэтому, когда мы, мокрые от дождя и возбуждения, завалились в квартиру, мой мозг перестал функционировать. Её длинные загорелые ножки из-под лёгкого развивающегося платья, чувственные губы, на которых я с таким наслаждением ловил каждую солёную каплю, стали спусковым механизмом для моих очень плохих манер. Всё происходило на уровне животного инстинкта: пелена похоти затуманила мой разум. Я не услышал, как Вика просила не спешить, не заметил её сигналов притормозить. Боже, надеюсь, я не выглядел в тот момент как насильник. Когда я увидел кровь, меня будто плитой огрели. Я не имею ничего против девственности, просто это было слишком. Я и так чувствовал себя подонком — ведь, попросив её дать мне шанс, уже знал, что провалю его. Мне нужно будет с ней расстаться и сделать это так, чтобы все поверили: она мне безразлична. Запуская свои жадные руки ей под юбку, касаясь её сливочной кожи, целуя и сжимая в своих объятьях, каждым гребаным действием я её обманывал, но, как последний ублюдок, пользовался моментом и не мог остановиться. Одурманил себя иллюзией нормальности. Позволил поверить ей, а самое страшное — себе, что могу получить любовь без последствий.

Теперь я не просто парень, который разобьёт ей сердце, ― я тот, который перед этим бессовестно забрал её девственность. Самому от себя тошно.

Сейчас она лежала в моих объятьях, а я не мог насмотреться. Эти длинные медные волосы заняли всю подушку, и мне так это нравится. Какой же я неуравновешенный идиот, что так напугал мою девочку. Мою? Но пока ведь моя, поэтому дам себе время насладиться, а потом решу, что с этим делать.

Вика мило потёрла носик и поудобнее свернулась калачиком, уткнулась макушкой в мою грудь.

― Кузнечик? Ты на пары не опоздаешь?

― М-м…? ― сонно промурлыкала она. ― Который час?

― Уже десять, ― решил я подшутить над ней.

― Десять? ― повторила она, не открывая глаз.

Один, два, три…

― Сколько⁈ ― моя девушка распахнула глаза и с визгом вскочила с кровати. ― Я опоздаю! Мама мия! Ты почему меня не разбудил! Если я не приду… ― тут она заметила часы на моём столе, которые показывали семь утра, и зависла.

― Умоляю, скажи, что они идут правильно и ты просто решил надо мной подшутить? ― она перевела взгляд на меня.

Мне и отвечать не нужно: мой рот уже растянулся в неконтролируемой улыбке.

― Ты решил меня до инфаркта довести? Чтобы всем рассказывать, какой ты умопомрачительный в постели, что у девушек аж сердца останавливаются? — она пошутила, а у меня в голове вновь всплыли картинки вчерашней ночи.

Настроение в комнате моментально изменилось. Она поняла, что я не в восторге от себя и всей вчерашней ситуации, поэтому тут же прыгнула ко мне под одеяло и обняла за живот.

― Я же говорила, что всё в порядке? ― бубнит мне в ключицу.

― Не в порядке, у тебя теперь испорчен первый опыт, и это моя вина.

― Нет…

― Дай договорить, это моя вина, но я всё исправлю. — поцеловал я её в макушку. ― Ты в пятницу, надеюсь, свободна?

― А чем я, кроме учёбы, могу быть занята? Или у нас отрытый «брак» и я могу ходить на свидания? ― спросила она, игриво подёргивая бровями как маленькая провокаторша.

― Брак? Не помню, чтобы мы с тобой мотались в Вегас.

― Это фигура речи. Решила проверить, насколько ты пугливый, ― рассмеялась она. ― Знаешь, все парни просто зеленеют от этого слова, будто девушки спят и видят, как побыстрее выскочить замуж.

― А что, нет?

― Конечно, нет. — она отпустила меня и села уже верхом.

И как, скажите, я могу и дальше оставаться джентльменом, планировать для неё романтичный первый раз, а технически уже второй, когда она сама села в мою любимую позу в сексе, ничуть не смущаясь моего стояка.

― Куз…

Я хотел сообщить ей о том, что не смогу слушать её в таком положении, но она тут же перебила:

― Так вот, я вообще не планирую выходить замуж лет до тридцати, хочу построить карьеру, много зарабатывать, чтобы не переживать о том, даст мне муж денег или нет. И я тебя уверяю: никто у нас на потоке не мечтает о замужестве. Об отношениях ― да! О красивой любви ― конечно! Но брак ― это так… м-м… не романтично, знаешь ли.

― А что романтично? — произнёс я, еле дыша, потому что всё, на чём я мог сосредоточиться — это её губы и очертания возбужденных сосков под моей футболкой.

― Романтично, что ты пытаешься меня слушать и даже отвечать, а сам чуть сдерживаешься, наблюдая, как я сижу на тебе и будто невзначай касаюсь твоей эрекции.

― Ты маленькая ведьма! — наигранно взорвался я и ухватил её за аппетитную попку. ― Это что, месть?

― Конечно, пусть теперь у тебя сердце останавливается, а я.… ― в этот момент я валю её на кровать, меняя положение, и теперь эта маленькая фурия полностью в моей власти.

― Ай, щекотно! — она рассмеялась, игриво пытается вырваться, пока я щекотал её и рисовал узоры на её шее языком.

― Так тебе и надо, маленькая, вредная… ― я остановился и заглянул ей в глаза.

Вика прекратила смеяться и, затаив дыхание, ждала от меня продолжения фразы. Какая же она красивая! Именно такая, домашняя, неидеальная, с лёгким румянцем и растрёпанными волосами. Она зацепила меня своей природной яркостью, но окончательно забралась в сердце именно таким небрежным видом. Это так по-собственнически, да? Меня заводит её потрёпанность, наведённая именно мной. Её измученные моей щетиной губы, лёгкий румянец на щеках и моя футболка, кроме которой на ней больше ничего нет. Боги! Это лучшее зрелище, что я когда-либо видел. Кажется, это всё, что мне нужно для счастья.

Мне безумно хочется сказать ей о своих чувствах, пообещать красивое будущее, засыпать романтичными словами и устраивать самые невероятные свидания. Но мне нельзя! Нельзя заходить ещё дальше, чем есть сейчас.

―…Моя, ― прохрипел я, врезаясь в зелёный омут её глаз своим проникновенным взглядом.

Всего одно слово, капля, которую я всё же решаюсь ей дать, выглядит как целый океан эмоций. Я не сказал ей никаких громких слов, ничего не пообещал, но всё равно выдал себя с потрохами. Наши тела говорят сами за себя. Мы тонем в этих чувствах без возможности на спасение.

― Твоя… ― её губы растягиваются в нежной улыбке, которая меня погубит.

― Не смей так улыбаться, ― предупредил я. ― Это запрещённый приём!

― Да? И что? Теперь мне ходить угрюмой, как консьержка, и всех ругать, что бегают по помытому?

― Как вариант, ― усмехнулся я и, закрыв глаза, поцеловал её в губы. ― Пытаюсь представить тебя консьержкой, но в моей фантазии это всё равно выглядит как сцена из порно.

― Хотите, чтобы я убралась, сударь? — она наигранно строила из себя кокетку.

― Ты даже не представляешь, сколько я всего хочу… ― я сделал вдох и снова приник к её губам.

Как же, сука, хорошо! Сладко. Мало. Мои руки скользят под футболку, вызывая мурашки на её шёлковом теле. Я помню, чем вчера всё закончилось, и понимаю, что пока рано пробовать снова. Однако никто не отменял других удовольствий.

― Ты же понимаешь… ― Вика немного напрягается, думая, что я тот ещё засранец и полезу к ней прямо сейчас.

― Малыш, я ничего не буду делать. ― медленно спускаясь от её губ к груди, прошептал я ей в кожу. ― Точнее, не буду спешить с традиционным сексом, а вот… ― я облизывал сосок и между мокрыми, звонкими поцелуями живота произнёс. ―…с остальным не обещаю.

― Ты точно знаешь, что делаешь. ― она выгнулась, откинула голову назад утопая в удовольствии и тем самым полностью отдала мне контроль над её телом. Какой же это кайф доставлять удовольствие той, которая сносит тебе крышу! Никогда не думал, что простые поцелуи, взгляды, банальные касания могут ощущаться так остро.

Я спустился к её набухающему клитору и нежно накрыл его губами.

― Мамочки! ― вырвалось у Вики.

― Давай без упоминаний родителей, ― засмеялся я и, еле касаясь, начад дразнить её бутон.

― М-м-м… А ты потом… ну знаешь, захочешь взаимное…

― Не захочу, расслабься… ― прошептал я, не прекращая чередовать облизывания её кожи с чуть ощутимыми поцелуями. ― Сегодня твой оргазм ― мой приоритет.

Ещё пара касаний и я добавляю пальцы.

― Чёрт возьми, да он всегда будет моим приоритетом, Кузнечик!

Дальше я не помнил себя. Её стоны заставили меня обхватить свой член и сжать его до одури, пока мой рот вырисовывал восьмёрки у неё на лобке, а пальцы мягко проникали в мягкое лоно между её ног, готовя к будущим постельным экспериментам. В какой-то момент она пискнула и сжала мои темные простыни. Это картина навсегда останется у меня в памяти: её изящные пальчики, врезающиеся в постель, соблазнительная нежная кожа и контрастные красно-рыжие волосы, путающиеся в волнах лёгкой ткани. Это и есть оргазм. Я могу кончить, просто наблюдая за тем, как она, будто сочный грейпфрут, утопает в шоколадном шёлке.

― Ста-а-с, это… это так… ― она извивалась на кровати и начала отталкивать меня, но я не позволяю ― продолжаю свою пытку, ускоряя движение рукой по своему каменному стояку.

― А-а-й! ― её тело делает ещё пару финальных импульсов, и это знак мне, что можно дать волю своему телу, высвободив свою энергию прямо на простыни.

Я упал на спину рядом с ней и повернул голову. Я любуюсь её идеальным профилем. Она часто дышит, пытаясь осознать, что произошло. Начинаю ловить ртом раскиданные локоны ― от них веяло приятным фруктовым ароматом.

― Грейпфрут. — произнёс я тихо, не отрывая от неё глаз, перебирая при этом локон губами.

― Что? ― она повернула ко мне голову и удивленно рассмеялась. ― Ты решил позавтракать моими волосами?

― Я решил позавтракать тобой, теперь ты ― мой любимый деликатес.

― Так что значит, грейпфрут?

― Ты как грейпфрут: такая же сочная, сладкая, но не приторная, с лёгкой горчинкой. И такая же яркая, красная, словно огонь.

― Вообще-то, рыжая.

― Рыжая, но не как апельсин, а как… ну говорю же, как грейпфрут.

Она снова рассмеялась, и этот звук отдавался приятной вибрацией в моём сердце. Я сгрёб её в охапку и лихорадочно зарылся в эти потрясающие языки пламени.

― Мне нужно собираться, Ста-а-с.

― Никуда не пущу, — пробубнил я ей в затылок, поглаживая плоский животик.

Кузнечик какое-то время игриво вырывалась, но потом сдалась, потому что я держал её мёртвой хваткой, приговаривая, что сопротивление бесполезно. Конечно, я отпущу её на пары, тем более, когда для неё это так важно. Но, святые небеса, как же с ней хорошо! Я хочу любить её, хочу просыпаться с ней, всего хочу и… и не хочу ждать. Мы замерли, не смеёмся ― я просто обнимаю и слушаю сбивчивое дыхание, продолжая водить губами по её шее. А она, задумавшись, тихо произнесла:

― Я сейчас… такая счастливая, знаешь?

Счастливая. И снова она вручает мне что-то ценное и очень хрупкое. Зачем? Зачем, Малыш, ты это делаешь? Я не сохраню, не оценю ― просто разобью и уйду, не оглянувшись, потому что иначе ты можешь пострадать. Так пусть лучше будет разбито сердце, ведь с ним можно жить, его можно спасти.

― Мне тоже хорошо с тобой, ― прошептал я, принимая всё, что она мне даёт, как последний эгоист, наслаждаясь тем недолгим временем, что нам осталось.

* * *

Кузнечик наотрез отказалась, чтобы я отвёз её в университет. Сказала, что ей нужно всё обдумать и прийти в себя. Я не возражал: пусть подумает. Надеюсь, она поймёт, с каким мудаком связалась, и бросит меня раньше, чем на это решусь я.

Кстати, неплохая идея. Может, просто стать для неё не тем парнем? Она умная, терпеть каких-то выходок не будет, хотя кого обманываю: я и так не подарок. После смерти матери и тех обстоятельств, при которых её не стало, я стал другим человеком: балуюсь наркотиками, пропадаю на вечеринках, которые раньше мне вообще были не интересны, не завожу отношений.

― Продолжай в том же духе, Куртов, ― произнёс я своему отражению в зеркале ванной. — Продолжай быть ублюдком, которого она никогда не полюбит. Продолжай…

Глава 22

Под звездами

Вика

Полгода назад

― Куда ты меня ведёшь? ― спросила я Стаса, постоянно трогая повязку на глазах.

― Ты ненавидишь спойлеры. Почему требуешь от меня? Сейчас придём и всё увидишь.

― Надеюсь, ты меня не ведёшь в красную комнату, потому что на такие вещи я не подписывалась!

― Кузнечик, успокойся, я к тебе даже не прикоснусь, если не захочешь. Осторожно, ступенька.

― Так я тебе и поверила, ― парировала я.

Стас встретил меня у выхода из университета, сразу надел на меня повязку и посадил в машину. Теперь я не знаю, где я и что меня ждёт. Отчаянная Вика! Но я доверяла ему. За то время, пока мы официально пара, он ни разу не попытался надавить на меня и склонить к сексу. В наш первый раз он немного сорвался и теперь ведёт себя как чопорный английский лорд. А я, вообще-то, не против уже войти в эту реку второй раз и закрыть ноющий между ног гештальт.

До сих пор перед глазами скачут звёзды после его вторжения на мою территорию ртом. Если он руками и губами такое вытворяет, то боюсь представить, как он орудует своим…

― Малышка, ты вообще меня слушаешь? ― Стас щёлкнул меня по носу, и я понимаю, что мы вышли из помещения с хорошей акустикой на свежий воздух.

― Прости, я кое-что вспомнила и отвлеклась, ― отвечаю я своему романтику.

― Итак, ты готова? — прошептал он, обнимая меня за талию.

― Да, только не говори, что мы стоим где-то на крыше и будем изображать сцену из «Титаника».

― Ну всё, придётся переделывать сценарий. Ты меня раскусила, ― рассмеялся он, играя с моими волосами.

― Жесть — иметь такую девушку, ― пошутила я, а затем потрясла руками в нетерпении. ― Ладно, давай снимай уже, пусть будет «Титаник», так и быть.

Стас потянул за повязку, и она, наконец-то, спала с моих глаз. Передо мной открылся красивый вид на вечерний Санкт-Петербург.

Несмотря на довольно банальное свидание для Питера, Стас сделал его максимально уютным. Передо мной лежал винтажный ковёр, усыпанный множеством цветных подушек, рядом лежали тёплые пледы, а посередине ― низкий стол с фруктами, шампанским, какими-то закусками на шпажках и чайником, подогреваемым свечами. Также у каждого угла ковра стояли тепловые пушки, чтобы мы точно не замёрзли, если останемся здесь на всю ночь.

― Это очень красиво, Стас!

― Самое обычное свидание в Питере. ― он пожал плечами и повел меня к ковру. ― Итак, Королева Виктория, с чего предпочитаете начать: с шампанского, вина или будете как чопорная англичанка пить чай и проверять меня на наличие манер?

― Я буду, как распущенная француженка, пить вино и ждать, когда мой кавалер начнёт ко мне приставать, ― подмигнула я своему парню и тем самым невзначай намекнула на свою готовность к следующему шагу.

― Осторожно, Кузнечик. Я могу решить, что ты серьёзно.

― А я и серьёзно!

Милая улыбка озарила лицо моего хулигана. Стас открыл вино и опустился ко мне на ковёр.

― За следующий шаг? ― он поднял бокал.

― Отличный тост, ― ответила я ему звонким касанием и сделала глоток ароматного напитка.

― Не может быть! ― мои глаза округлились, как только языка касается бордовая жидкость.

Это вино я ни с чем не перепутаю! Вкус чёрной смородины и вишни, плавно переходящий в глубокие оттенки шоколада и ванили, а после ― в травяное послевкусие с минеральными акцентами.

― Что случилось? ― Стас испуганно посмотрел на меня.

― Это же…

― Да, Арула 1983 года, — кивает Стас, не понимая моего удивления.

― Но откуда? Оно же стоит целое состояние и хранится в частной…

― В частной коллекции братьев Куртовых, ― подмигивает он и подливает ещё. ― Я подготовился к свиданию. А ты разбираешься в дорогом вине? Я чего-то о тебе не знаю?

― Да, так… ― я потянулась за кусочком шоколада, чтобы усилить послевкусие. ― Подрабатывала как-то промоутером на одном светском мероприятии, а там такое вино пьют как воду, после этого стала немного интересоваться.

― И чем ты ещё интересуешься? ― Стас пододвинулся ближе. ― Помимо архитектуры?

― Сериалы люблю, пиццу с ананасами, песни петь в душе…

― Интересно… ― Стас склонился ещё ближе.

― Книги про любовь, и обязательно с пометкой 18+

― Так-так…

Между нашими лицами осталось каких-то пару миллиметров. Я теряю мысль, потому что всё, о чём могу думать, так это только о его губах на моём теле.

― Что ещё?

― Ещё… ещё я постоянно думаю о том, как нам… как мы будем…

Неужели я и правда планирую сказать это вслух?

― Будем что? ― Куртов ласково убрал мою выбившуюся прядь за ушко. ― Заниматься сексом?

― Д-да… ― я окончательно потеряла дар речи, утопая в соблазнительной ауре этого красавчика. Я сходила с ума от его парфюма с нотками кожи и пачули, от его рельефных рук, вызывающих у меня засуху во рту.

― Давай узнаем, ― томно предложил Стас, обхватывая ладонями моё лицо и медленно укладывая на подушки.

Я приоткрыла губы для поцелуя, но он лишь едва коснулся их, оставил дразнящий след, лизнув мою нижнюю губу, и тут же отстранился. Настойчивые руки не спеша поднимались по моим обнажённым ногам и принимаются за мои кружевные трусики. Ткань скользит вниз, и с каждым сантиметром я всё больше теряю рассудок. Стас спрятал кружево в кулак и убрал в карман своих джинсов. Это так извращённо и сексуально, что, кажется, моя кровь превратилась в раскалённую лаву, которая разнеслась по всему моему телу.

Куртов решает уравнять правила игры и стягивает с себя футболку, напоминая мне, насколько он хорош собой. Зачем ему стараться: я могу кончить, просто смотря на него между своих голых ног. Совершенный, опасный и мой. Я, как кошка, хочу вцепиться в него когтями, но не для того, чтобы сделать больно, а чтобы пометить свою территорию для других самок. Вот так, я сама стала собственницей, властной пантерой, не готовой отпускать его от себя ни на шаг.

Стас продолжал изучать меня глазами, испытывать моё терпение. Я сгорю сегодня заживо! Клянусь! Жилистая рука моего тирана наконец-то коснулась меня. Он медленно ведёт по внутренней стороне бедра и доходит до обнажённой промежности, два пальца невесомо касаются пылающей точки, и я вздрагиваю.

― С ума сойти, ― произносит Куртов будто бы себе. ― Ты и правда готова…

Он ещё раз провёл там пальцами и, удостоверившись в моей безотказной реакции на него, резко обхватил меня между ног и крепко сжал.

― А-ах… ― у меня вырвался стон, и я резко приподнялась.

― Тихо, Кузнечик, это только начало. ― Стас накрыл мои губы в медленном поцелуе и надавил, чтобы снова уложить меня на подушки. Его правая рука всё так же находилась между моих ног, и я чувствую, как два пальца проникли внутрь моего тела.

― Это… это так… ― попыталась я описать свои чувства, но у меня не хватило ни слов, ни сил, чтобы это сделать, ― я просто задыхаюсь от обрушившихся на меня ощущений.

Стас покрывал мою шею поцелуями, кусал за ушко, и я слышала, как звенит его ремень и жужжит ширинка. Всё перед глазами плывёт: мы, словно в тумане, занимались чем-то, что уже нельзя назвать сексом, ― это какая-то магия, воссоединение душ. Откинув джинсы в сторону, он поднял моё платье и стянул его через голову. Я не ношу лифчики, поэтому теперь мы были равны, полностью обнажены и возбуждены до предела. Мой затуманенный рассудок оценивает его внушительную эрекцию, и в голове всплыли самые непристойные позы, которые я видела в порно или в кино.

Боже мой, я хочу их все! С ним! Сейчас!

На улице уже стемнело, но тепловые пушки и свечи на столе давали достаточно света, чтобы мы могли как следует рассмотреть друг друга. Стас накрывал меня своим горячим телом, ничуть не стесняясь, а я была просто не в состоянии прикрываться, хоть и чувствовала себя немного некомфортно, но желание пересилило. Пусть смотрит, пусть делает со мной всё, что захочет.

― Готова? ― он аккуратно задал вопрос, опасаясь сделать что-то не так.

― Да! Сделай уже это! ― я нетерпеливо киваю головой и чувствую, как его каменное естество врезается в меня.

― Малышка, сразу скажи мне, если будет что-то не так…

В ответ я только издала стон удовольствия, выгибаясь под ним. Я хочу больше, и мне не нужно чтобы он сдерживался: теперь я хочу того самого Куртова, который сносит всех и всё на пути к своим желаниям. Стас принял мою реакцию за зелёный свет и увеличил темп, сжал моё бедро, кусает нижнюю губу и тянет за волосы, заставляя ещё больше запрокинуть голову.

― Ты моя самая опасная зависимость, ― выдохнул он в губы и резко вышел из меня.

Не успеваю опомниться, как моё тело делает оборот на 180 градусов ― и вот я уже лежу на животе. Его крепкие руки поднимают мою задницу, и я чувствую пронзительную боль в области правой ягодицы.

Он меня укусил?

― Ай! ― я хочу вырваться, но он крепче удерживает меня, усаживает обратно на свой член.

― Ты очень вкусная, я не удержался! ― цедит он в ушко, навис надо мной и вбивается всё глубже. Мои волосы снова стянулись в плотный хвост. Могу предположить, что он намотал их на свою руку и теперь, как абсолютный психопат, начал трахать меня, мёртвой хваткой удерживая за волосы и бёдра.

И мне это нравится. Мне стыдно, страшно, дико, но так приятно. Оргазм в такой позе настигает почти мгновенно. Один, второй, третий толчок. Стас делает ещё один шлепок и склоняется, чтобы нежно укусить в области затылка. Всё тело гудит от такой неприкрытой похоти. Я взрываюсь, вскрикиваю, хватаюсь за подушку, и дальнейшие стоны вырываются уже в неё.

― Не надо сдерживаться, Кузнечик!

Чувствую одну его руку у себя на шее. Пальцы другой надавили на изнывающий клитор, и он снова и снова насаживал меня на свой каменный ствол, забирая полный контроль над моим телом себе. Мышцы сокращались внутри меня с небывалым энтузиазмом, будто кто-то подсоединил к ним электричество. Куртов резко поднял меня, и от неожиданности я врезалась спиной в его выточенное тело. Голова запрокинулась на каменное плечо, а из горла вырывается стон. У меня нет никаких сил ― одно сплошное удовольствие и токовые импульсы, отдающиеся в каждой клеточке моего тела. Куртов приковал меня к себе, обхватив рукой так, что моя шея оказалась на месте сгиба его локтя. Вижу боковым зрением его побелевшие костяшки, сжимающие мои рыжие волосы. Ничего сексуальнее и представить нельзя! Чувствую, как мое дыхание перекрывается его набухшими мышцами, над ухом раздался приглушённый рёв, и горячее дыхание обожгло кожу.

― Детка, ты меня погубишь, — выдохнул Стас, как только поток его экстаза прекратил искрить внутри моего тела.

― Это взаимно, ― хватая воздух, ответила ему и позволила утянуть себя в тёплые объятия.

Обнажённые, мы укрылись пледами и наблюдали за звёздным небом. Никто из нас не произнёс ни слова: мы слишком вымотались, чтобы сотрясать воздух романтическими признаниями; слишком хорошо подходим друг другу анатомически, чтобы одеться и продолжить светскую беседу. Всё, что между нами происходит, это слишком!

Глава 23

Ночь с незнакомцем

Вика.

Настоящее.

Я стою у двери квартиры Стаса и не могу заставить себя постучать в неё. Он ясно дал понять, что больше не потревожит меня до благотворительного бала, чтобы я могла разобраться со своими чувствами и чётко решить, хочу ли двигаться дальше с ним. Но послание Дениса вывернуло меня наизнанку. Мне хочется с кем-то поделиться своими переживаниями и эмоциями, ведь я столько всего ношу в себе и совсем запуталась, кому верить.

Денис ― брат Стаса, и мне кажется неправильно скрывать от него хоть и незначительное послание. Он ведь так по нему тоскует, поэтому, вероятно, захочет увидеть это письмо, чтобы хоть на мгновение почувствовать брата рядом, представить хоть на секунду, что он жив, всё ещё с нами, присматривает за всем и даёт дельные советы.

Была не была. Стучусь, хоть у меня и есть ключи.

― Вика? Что-то случилось? ― испуганный Стас тут же впускает меня в квартиру.

― Нет, почему что-то должно обязательно случиться?

Как же его ломает, что приход собственной девушки у него вызывает страх от того, что она принесла дурные вести. Я хочу забрать его боль себе. Не спрашивайте, не судите ― просто хочу, чтобы ему стало легче.

― Извини, я просто заработался. Ты, наверное, звонила?

― Нет, я пришла без приглашения, не вовремя? ― свожу брови, не понимаю, почему он такой растерянный.

― Вика… ― он трёт шею и опускает виновато голову. ― Ты не можешь быть не вовремя: ты моя девушка, и я всегда рад тебя видеть, просто в последнее время… ― он глубоко вздохнул. ― Извини за это…

― Что в последнее время? ― я всё же хочу, чтобы он закончил фразу.

― В последнее время я живу ожиданием, что ты порвёшь со мной. Понимаю, это глупо. Увидев тебя, я сразу решил, что ты не будешь ждать благотворительного вечера и пришла поставить точку сейчас.

― Ты бы расстроился?

― Да! ― без всякой заминки отвечает он. ― Я уже смирился с тем, что безвозвратно потерял тебя из-за своих же действий, но моё сердце всё ещё надеется на хэппи-энд, проклятый кусок розовых соплей.

У меня вырывается лёгкий смешок на использованную им метафору.

― Я не хочу тебя терять, но больше никогда не позволю себе удерживать тебя силой, проявлять сталкерские замашки и выдавать это за безумную любовь. Я приму любое решение, но не с лёгкостью. Просто знай.

Я улыбаюсь. Вот так просто час назад я изливала душу гипсовой статуе, думая, что никто и ничто не сможет меня утешить, но всего пара слов от этого мужчины ― и моё сердце начинает биться с новой силой, а мир приобретает яркие краски.

― Я просто кое-что нашла в своих конспектах. ― я порылась в сумке в поисках конверта. ― Вот, это Дэн вложил в мой конспект в последний раз, когда помогал мне с учёбой. Представляешь, я с того раза так ни разу и не заглянула сюда, видимо. Не знаю, может быть, тебе было бы интересно прочитать. Там ничего особенного, но я разрыдалась: ощущение, что он до сих пор присматривает за нами. Глаза снова начинает щипать.

С каких пор я стала такой несдержанной?

― Записки? ― Стас расплывается в ностальгической улыбке, забирая конверт из моих рук. ― Это очень на него похоже. Они с Эммой обменивались посланиями, даже находясь в одной комнате. Я считал это детским садом, но сейчас, когда постоянно натыкаюсь на его нравоучения в виде вот таких посланий, всегда улыбаюсь.

Стас погружается на пару секунд в воспоминания, но быстро приходит в себя, трясёт головой и ведёт меня в гостиную.

― Шпора на экзамен, серьёзно? ― хихикает мой парень, читая по дороге в гостиную письмо Дэна.

― Это не шпора, а супер-ценная информация, как сломать Леонтьевну. Считай, он мне дал чит-код, как пройти на новый уровень, ― отбиваю я Стасу, зная, что на геймерском языке ему будет понятнее.

Он смеётся, отдаёт мне письмо и уходит в комнату Дениса. Я, проводив его взглядом, решаю пройти на кухню и поставить чайник. Надо было бы чего-то купить к чаю ― совсем об этом не подумала. Подхожу к холодильнику и вижу, что он наполнен продуктами. Вот это да! Мой парень наконец-то перестал питаться одной пиццей?

― Итак, судя по шифру, тебе нужен вот этот тубус. ― Стас возвращается в руках с тем самым проектом, о котором написано в письме.

― О, спасибо! ― забираю и подвисаю. Не знаю, что дальше: уходить или…

― Ты поставила чайник, ― кивает Стас, ― значит ли это, что ты не просто решила рассказать про письмо, а останешься хотя бы на кофе…

Почему так тяжело? Нам никогда не было так сложно, а сейчас между нами будто какая-то стена, которая снова и снова вырастает.

― Хватит! ― вдруг выпаливаю я. ― Хватит спрашивать у меня, хочу ли я побыть с тобой рядом! Хватит! Ты ― мой парень, я ― твоя девушка. Что нас может останавливать?

Стас зависает, сверля меня пронзительным взглядом. Вижу, как вся эта невидимая благородная мантия спадает с его плеч, и он вновь превращается в того самого опасного парня, который не спрашивает, а просто берёт то, что принадлежит ему.

― Ничего…

Он сметает меня с места, подхватывает за бёдра и соединяет наши губы в жадном поцелуе. ― Ты права! Ничего! ― кусает он меня за шею. ― К чёрту все правила! Хочу тебя…

Мы валимся на диван. Я снимаю трусики с колготками и сразу сажусь верхом на Стаса. Никаких прелюдий и нежностей: мне нужно выпустить пар, перезарядить мозги. Ещё разок пусть он возьмёт меня так, как умеет лучше всего: грубо и грязно.

― Малыш…― чуть слышно, срывающимся шёпотом произносит он в мою шею.

― Возьми меня, как ты любишь, пожалуйста! ― скулю я, не в силах больше играть в недотрогу. Мне хочется, чтобы ему сорвало крышу так же, как и мне, когда он рядом.

― Как я люблю? ― он отстраняется и обдаёт меня испепеляющим взглядом, от которого вся покрываюсь приятными мурашками.

― Д-да… ― несмело киваю, немного опасаясь его реакции, ведь знаю, что играю с неуправляемым огнём.

Стас оглядывается по сторонам в поиске подсказки… или удобной поверхности?

― Не здесь… ― сообщает он будто себе и подхватывает меня на руки.

Я ничего не говорю ― наблюдаю за его действиями как жертва за хищником, которая уже смирилась со своей участью и в каком-то больном бреду предвкушает свою погибель, наслаждаясь терзаниями своего тирана. Стас уносит меня в комнату для гостей, и меня это не удивляет: он из тех, кому важен контекст, и если уже захотелось превратить секс во что-то особенное, то пусть это будет не наша постель.

― У меня к тебе просьба, ― шепчет он, укладывая меня на мягкую кровать. ― Не называй моего имени.

― Почему?

― Хочу поиграть. ― он дерзко улыбается краешком губ и добавляет. ― Я возьму тебя как незнакомец, как последний ублюдок, который ничего не может поделать со своей лютой одержимостью. Ты моя зависимость, я принадлежу тебе и не имею ни капли контроля над своим сердцем. Он у тебя. Поэтому здесь, в постели, я хочу обрести хоть немного власти, войти в тебя, и хотя бы на пару секунд приручить твой необузданный огонь.

― Ты делаешь со мной то же самое, ― тихо произношу я, не в силах сопротивляться нашей тяге друг к другу.

― Моя! — он сдаётся.

Мощные руки фиксируют мои запястья над головой, горячие губы жадно впиваются в шею, продвигаясь всё ниже. Каменная эрекция упирается в самую чувствительную часть моего тела, и мне хочется побыстрее избавиться от всей одежды, чтобы ощутить его каждой клеточкой своего тела. Стас наконец-то разводит мои ноги и с жадностью в глазах закусывает губу. Это слишком сексуально, чтобы вынести. Я захлопываю глаза и стараюсь максимально насладиться каждым прикосновением, пропускаю его через себя, проживаю наш секс как в последний раз.

Он не спешит, сжимает мои разведённые коленки и медленно продвигается к пылающей точке. Стыковка. Чёртов космический корабль врезается в меня, открывая новую галактику. Звёзды, недостаток кислорода, его тяжёлое скульптурное тело, сковывающее мои движения, и предвкушение взрыва ― он получил свой контроль. Трахает меня, как ему нравится, заставляя моё тело пылать от его прикосновений, взрываться каждый раз, когда он грубо входит в меня, удерживая в своих властных руках.

Несмотря на его доминирующее положение, всё происходящее нельзя назвать грязным сексом: он не спешит, а наоборот, оттягивает своё и моё удовольствие. Каждую жёсткую хватку он гасит нежным поцелуем или ласковым поглаживанием. Он шепчет, как будет трахать меня всю ночь, а потом признается в любви и полной покорности. Насаживает меня, сжимает и мнёт мою талию, бёдра, затылок как обезумевший озабоченный маньяк, а затем укладывает на спину и в миссионерской позе дарит самые чувственные поцелуи вперемешку с заводящими меня стонами.

Вся эта биполярная игра доводит меня до нового вида оргазма. Я не вскрикиваю от резко обрушившихся ощущений, а просто наполняюсь теплом, внизу живота зарождается приятное, разрастающееся, как бутон самого прекрасного цветка, чувство. Его аромат и цвет заполняют всю меня как сосуд и переливаются за его пределы. Я изливаюсь горячим оргазмом на простыни, задыхаюсь, приговаривая, словно в бреду, как мне сейчас хорошо.

― О, Боже! Стас, это невероятно, ― стону я, не в силах остановить свой поток удовольствия.

Чувствую, как подо мной становится мокро. Неужели я настолько погрузилась в происходящее, что даже не заметила, как дошёл до точки кипения мой мужчина?

― Ты… ты уже? ― хочу задать вопрос, так как не понимаю, как я могла настолько потеряться и пропустить его эйфорию.

― Всё в порядке. ― он ласково целует меня в лоб.

Он не кончил. Не успеваю я обдумать свои дальнейшие действия, как Стас встаёт и молча уходит, оставив меня наедине с собой и вопросом в глазах. Я занимаю вторую ванную и принимая душ, слышу, как заходит Стас, жду, что он присоединится и объяснит свой внезапный побег, но этого не происходит. Он просто стучит по стеклу душевой, сообщает, что оставил для меня чистую футболку, и сразу же покидает пространство душа, растворяясь в парах, будто моё воображение.

― Стас, у тебя что-то случилось? То есть понятно, что. Прости, просто… ― я сижу за столом и неловко пытаюсь завести беседу, пока мой парень ответственно нарезает овощи для салата.

― Вика, не бери на свой счёт. ― он бросает нежную улыбку ― Я просто отключился и не смог закончить. Это моя вина, ты была великолепна.

― Ты не хотел этим заниматься в этом доме? ― мои щёки вспыхивают: может, он подумал, что это как-то оскверняет память брата.

― Вика, не делай из меня монаха. ― он откладывает нож и подходит вплотную ко мне. ― Просто устал, навалилось много дел. Прости, если заставил думать, что дело в тебе. Это не так!

― Точно?

― Сто процентов! Я люблю тебя, Кузнечик. ― он оставляет нежный поцелуй на моих губах. ― И так будет всегда.

Я принимаю его извинения и утопаю в его ласковых объятиях. После вкусного ужина, приготовленного специально для меня, Стас предложил мне остаться и поработать над проектом.

― У меня здесь нет мольберта.

― Ты можешь воспользоваться вещами Дэна.

Предложение Стаса ставит меня в тупик: мне казалось, его вещи сейчас неприкосновенны, и он вряд ли подпустит кого-то к ним.

― Ты не против?

― Нет, я думаю Дэн был бы рад, да и я не хочу делать из его комнаты алтарь: пусть его дело живёт. Я хочу видеть, как эти предметы оживают, а не лежат мёртвым грузом, напоминая о том, что их хозяин никогда больше не вернётся.

― Никогда не смотрела на них под таким углом.

― Садись за мольберт, делай свой проект, чтобы Инга Леонтьевна упала в обморок от восторга.

― Ты знаешь, как зовут моего преподавателя?

― Малыш, ты забыла, я учусь с тобой в одном университете. ― Стас подмигивает мне и натягивает крутку.

Я посылаю ему воздушный поцелуй и принимаюсь за работу. Мой парень убегает по каким-то делам. Через пару часов мне приходит смс от него, что будет поздно, и чтобы я не ждала его и ложилась спасть. Мне не по себе, когда он пропадает по ночам, но такова его сущность, поэтому отпускаю ситуацию и засыпаю.

Сбитая с толку и влюблённая, я снова сплю в постели мужчины, о котором ничего не знаю.

Глава 24

Проблемы в раю

Вика

Пять месяцев назад

― Макс, выключи ты эту хрень и передай мне пиво! ― Стас запустил подушкой в своего друга, в доме которого мы находились. Вечеринки старших курсов теперь для меня обычное дело. Стас ― душа компании, поэтому редко отказывал себе в удовольствии зависнуть у кого-нибудь в доме, набитом алкоголем и закусками.

Я не против подобных мероприятий: мне легко даётся общение с новыми людьми, тем более из моего университета. Я люблю состояние лёгкого опьянения, люблю танцевать под современную музыку, когда разговоры резко прекращаются и вся толпа решает, что именно сейчас нужно отдаться моменту и начать петь в голос известный хит, заигравший из колонок. Мне нравится быть в отношениях, ведь Стас не упускает возможности обнять меня за талию, зажать где-то в коридоре для страстного поцелуя или вовсе утащить в свободную комнату, чтобы взять на чужой кровати или столе.

Бывает, мы остаемся ночевать у хозяев вечеринок или едем на такси к Стасу и ночуем уже там. Он не особо жалует крепкие напитки, предпочитает покурить что-то лёгкое. Я осторожничаю и прошу его не злоупотреблять этим, и, как правило, он меня слушает или хотя бы не делает этого при мне.

Иногда он перепивает или намешивает слишком много всякой дряни в своём организме и тогда всю ночь обнимается с унитазом, и только под утро приходит к мне в постель. Следующий день также, как правило, выпадает из его жизни, ведь он мучается от головной боли и похмелья, ест фаст-фуд и валяется в кровати. В такие дни моими собеседниками становятся Денис и Эмма, которые не упускают шанса проехаться по Стасу стендапом по поводу того, что он вытворял вчера.

К слову, Эмма и Денис встречаются, но обычно ходят только на те вечеринки, которые устраивает сам Стас в их с братом квартире. Эмма вообще не любит большие сборища людей: ей важна компания, где она всех знает и считает друзьями, а Денис… ну это Денис. Он уже работающий человек, выпивает не больше двух банок пива за вечер, никогда не страдает от похмелья и всегда за всеми присматривает как старший брат.

Но есть и другие моменты, те самые, которые принадлежат только нам со Стасом, когда мы вдвоём ходим в кино, сидим до утра в круглосуточном кафе и не можем наговориться, смотрим фильм в его комнате, танцуем в парке, едим шаурму, свесив ноги с моста, и целуемся… очень много и непристойно целуемся. А ещё занимаемся сексом везде, где можно, и особенно ― где нельзя.

Однажды он заприметил примерочную, кабинка которой закрывалась плотной дверью до пола, и мне не нужно было даже смотреть на него, чтобы понять, что он задумал. Через пару минут он уже входил в меня сзади, наслаждался зрелищем в зеркале и заставлял смотреть ему в глаза в отражении, нашёптывая при этом в моё ухо всякие непристойности.

Ещё одним незапланированным актом сексуального вандализма было осквернение памятника или какой-то статуи на мосту: летние ночи ведь для того и нужны, чтобы совершать разные глупости. Вот и я сижу в какой-то колодцеобразной ротонде, раздвинув ноги, пока мой парень «добывает огонь» у меня между ног.

― Я уже близко. ― сжала я его мускулистые плечи и простонала ему в ухо.

― Как же ты заводишь своим шёпотом! ― с этими словами Стас сделал ещё пару контрольных входов, и мы одновременно кончили, не сдерживая криков.

В кино он довёл меня до оргазма двумя пальцами и чуть было не склонил к минету, но я не готова была к настолько смелым экспериментам. Правда, он неудовлетворённым не остался: выйдя из зала, мы направились в туалет и закончили то, что начали, ещё одним оргазмом для меня и освобождением для него.

* * *

― Да ты меня разыгрываешь! Ты серьёзно купил себе Leica[1] c чаевых? ― я удивлённо спорила с одногруппником, который весь год подрабатывал в ресторане и сейчас, на лето, устроился на полную ставку.

― Серьёзно, я тебе говорю. Зарплата здесь ни о чём, но, если влиться в ритм, чайник[2] будет очень приятным. Я даже, знаешь, не особо собирал. Да, откладывал, но не так, чтобы ни пиво не купить, ни с девчонкой в кино сходить.

― Думаешь, стоит попробовать?

Женя ещё во время учёбы прожужжал мне все уши о своём ресторане, поэтому, когда Стас спросил, в какое особенное место я бы хотела сходить на свой день рождения, я не задумываясь назвала ресторан La Luna, где нас как раз и обслуживал Румянцев.

― Да, конечно, стоит, коллектив здесь классный, а я тебя всему научу…

― Себя научи! ― грубый голос Стаса раздался у меня за спиной и парализовал моего друга.

Мы уже уходили. Стас отошёл в туалет, а я использовала это время, чтобы поболтать с одногруппником.

― Вау, полегче, Станислав, ― с улыбкой прокомментировал Румянцев и снова обратился ко мне. ― Напиши, если надумаешь, я скажу админу…

― Не надумает! Пошли! ― Стас снова прервал его и, схватив меня за руку, вытянул на улицу.

Это было грубо, неуместно и очень странно.

― И что это было? ― с наездом спросила я, пытаясь успеть за своим парнем, который, как фурия, нёсся к парковке.

― То же самое хотел спросить тебя! ― не поворачиваясь, бросил он, сильнее сжимая моё запястье.

Я пыталась вырваться, но он не дал.

― Стас пусти, мне неудобно. ― я говорила спокойно, хоть и хотела предъявить ему за поведение в целом. Сейчас меня волновало только то, что он банально выкручивал мне руку.

― А с этим молокососом флиртовать было удобно? ― он резко повернулся ко мне.

― Что, прости? ― меня одолел смех. ― Это что, сцена ревности в стиле турецкого мыла? ― таких нелепых заявлений я точно не ожидала.

Он возобновил движение, так и не отпустив мое запястье. Я не могу сдержать истеричный смех. Он в ярости из-за этого, а меня его ревность просто забавляет. Дойдя до середины парковки, он снова остановился.

― Тебе смешно? Ты перед ним чуть ноги не раздвинула, а сейчас просто ржёшь?

Это перешло уже всякие границы, но я всё равно продолжила улыбаться. Он не в себе, сейчас успокоится и будет просить прощения за такое идиотское поведение.

― Отлично! Так, может, пойдёшь к нему, попросишь научить тебя всему? ― выплюнул он очередное оскорбление и притянул меня к машине.

Стас так резко толкает меня к пассажирской двери, что я больно врезаюсь боком, и громко рявкает:

― Садись!

Я перестаю смеяться, трогаю своё запястье и понимаю, что на нём остались синие следы. Синяки! Нет, не от дикого секса или экспериментов в стиле «Пятьдесят оттенков серого», а следы от рук моего парня, который приревновал меня к одногруппнику, который просто рассказал мне о возможной летней подработке и у которого даже девушка есть.

― Ты что творишь? У меня руку аж сводит! ― попыталась я воззвать к его совести.

― Сядь в машину, сказал! ― повторил он и так же яростно и громко хлопнул дверью.

Я медлила. Мне хотелось проучить его, развернуться, уйти на остановку или вызвать такси, но что-то мне подсказывало, что он не даст этого сделать. В этот раз я спускаю ему это с рук, сажусь и решаю, что позволю довезти меня до общежития, а, когда он успокоится, мы поговорим о произошедшем.

[1]4 Leica — фотоаппараты, которые выпускает одноимённая немецкая компания Leica Camera AG.

[2]5 Чайник (сленг) ― так официанты называют чаевые.

Глава 25

Феникс

Стас

Пять месяцев назад

«Это было слишком, Куртов!»

Думаю я, лёжа на своей кровати и гипнотизируя потолок уже минут двадцать. Ревность ― это монстр, который захватил мою душу и, к сожалению, руки. Когда Вика говорила с этим своим Женей о работе в ресторане, я увидел красноречивый взгляд и невербальные признаки симпатии из разряда «случайно коснулся плеча», «игриво дёрнул за прядь». Меня окатила волна холодного бешенства, и я забыл, что любовь — это не о владении, а о доверии. Какой же я идиот! Наговорил ей грубостей, да ещё и закрепил это отметинами на её нежных руках. Я не контролировал свой гнев и, конечно, не хотел сделать ей больно, и, когда направил в машину, просто хотел побыстрее свалить оттуда. Только вот сделал я это как настоящий дикарь. Впечатал её в дверь, будто она была предметом, а не девушкой, которую я… без которой не могу.

Честно сказать, я не злился на неё ― только на себя. Ведь ещё месяц назад должен был закончить наши отношения, даже не стал пресекать свои вредные привычки, только бы не выдать своё увлечение ею. Но всё пошло не по сценарию: стоит мне с ней остаться наедине, как все мои обещания быть плохим парнем, расстаться с ней так, чтобы не подошла ко мне и на пушечный выстрел, идут прахом. С ней я превращаюсь в ручного котёнка, меня выключает, когда она тихо зовёт, обнимает, целует, стонет подо мной или мирно сопит на моей груди.

И вот я вижу её с потенциальным кандидатом на её разбитое, после меня, сердце. И, б*ять, я не готов к такому! Просто, сука, не готов! Пелена ярости застелила мне глаза, и дальше всё было как в плохом кино. Я и так неуравновешенный в последнее время, потому что ночи напролёт работаю над вопросами Костенко, а после ищу зацепки в причастности его к смерти мамы. Из-за всего этого дерьма я вообще не сплю, постоянно закидываюсь бодрящими таблетками и плохо соображаю.

«Нужно брать себя в руки и срочно всё исправлять!».

И начну с Кузнечика. Или оставить всё как есть? Отличный шанс порвать на этой ноте и больше не переживать из-за этой огненной головы, сводящей мня с ума. Но это же был её день рождения! Тот самый день, который должен быть наполнен смехом и радостью. Она всю жизнь будет вспоминать, как отвратительно встретила свой двадцать один год. Не так и не сейчас нужно это заканчивать. Ещё один день, неделю. Ещё немного подышать её грейпфрутовыми волосами, сгореть на её мягких губах, зарыться в сливочную кожу и стонать от разливающегося горячего удовольствия, пока моё сознание не унесётся куда-то в страну снов.

«Прости меня, Кузнечик, но я не готов тебя пока отпустить».

* * *

Я стою у двери её комнаты с букетом пышных пионов, из-за которых меня даже не видно. Свою гордость и ревность я закопал ещё у дома ― сюда пришёл валяться в ногах и сделать всё, чтобы меня приняли обратно.

― Кузнечик… ― нежно прошептал я, как только дверь открылась. ― Я полный мудак!

― Не могу этого отрицать, ― безразлично ответила она, сложив руки на груди. ― Чего пришёл?

― Мириться. ― я улыбнулся и тут же понял, что сегодня только моего обаяния не хватит, чтобы переломить ход событий.

― Это тебе, ― добавил я и протянул ей пионы.

Она даже не шевельнулась ― не приняла букет, просто стоит, подпирая косяк двери, и сжигает меня взглядом.

― Что мне сделать? ― почти шепчу я. ― Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Она продолжала молчать, моя огненная девчонка просто мастер в этом деле ― заставить меня нервничать, в ногах валяться, беситься и бесконечно проклинать себя, потому что она молчит! Просто молчит, испепеляет меня заживо моей же виной. Как же хочется, чтобы она заговорила, накричала на меня, дала пощёчину, да хоть что-нибудь!

― Кузнечик, не молчи… ну… ну скажи мне, какой я придурок, заряди мне по роже, ведь я всё это заслужил, но только не молчи.

Я падаю на колени. До чего докатился! Бросаю букет на пол и обхватываю Вику за талию: невыносимо видеть её и не касаться. Утыкаюсь лбом в живот, и сейчас мне плевать, что я делаю это, по сути, в коридоре общежития и любой может увидеть.

― Малышка, я просто… не знаю, по-мужски накрыло, понимаешь? Ещё когда парковал машину, вскипел, когда к тебе тот гондон у входа клеился, потом этот твой Женя.

― Господи, какая разница, кто ко мне клеился? Просто мужик решил, что я одна. Сказала, что с парнем, он и без твоего присутствия всё понял, ― недоумевая, психанула Кузнечик, продолжая стоять в закрытой позе. ― Вставай!

Она вырвалась из моих рук и пошла вглубь комнаты. Я выдохнул и поплёлся за ней. Маленькая победа: она хотя бы впустила меня в комнату.

― Зачем тебе это, Вика? Работа, я имею в виду. Если ты хочешь какую-то косметику или платье, скажи мне, я… Я хочу тебя баловать!

― Стас, да при чём здесь это? Я хочу свои деньги. Мне, может, просто интересно поработать, узнать новых людей. Я ради этого сбежала от отца, чтобы не зависеть от мужчин. Да, вообще дело не в работе! Ты же не сказал мне спокойно, ты не предложил это обсудить ― ты просто… Мать твою, Стас, ты меня швырнул в машину как щенка!

Она вышла из себя. Ей было больно, и я не должен этому радоваться, но рад. Это значит, я ей не безразличен. Вика отворачивается к окну, пряча свои мокрые глаза. Я медленно подкрадываюсь.

Хочется… дико хочется обнять её, но сейчас тот самый момент, когда нужно действовать осторожно.

― Я не могу без тебя… ― тихо прошептал я ей в волосы, упиваясь запахом.

― Все друг без друга могут, Стас, не нужно этих высокопарных слов для усиления момента, ― холодно бросила она и дёрнулась в сторону, но я не позволяю, хватаю за талию и прижимаю к себе спиной.

― Прости, давай просто забудем. Клянусь, я засуну свою ревность глубоко себе в задницу. ― удерживая её одной рукой, второй достаю маленькую коробочку.

― С днём рождения, Кузнечик… ― шепнул я ей в ушко и вытянул ладонь с коробкой перед её лицом.

― Это нужно было сделать до того, как включать ревнивого собственника. ― она даже не потянулась к подарку.

Я вздохнул и снова уткнулся в её затылок, обдал горячим дыханием, прижал любимое тело ещё ближе. Какая же она тоненькая, мягкая, моя… Я возбуждаюсь, понимаю, что не должен думать о сексе, но мой друг в штанах уже приветственно трётся об её попку. Да! Я скотина, но вы же знаете, как хочется близости в такие накалённые моменты, а секс после ссоры ― отдельный вид удовольствия.

― Стас, о чём ты думаешь… ― она закатила глаза и снова попыталась вырваться, почувствовав мою эрекцию.

― Я всегда думаю только о тебе, ― улыбнулся я и решил добавить. ― Поэтому девяносто процентов времени у меня стояк.

― Очень романтично, ― фыркнула она.

Сарказм? Это хорошо. Она уже не злится. Чувствую, как расслабляется в моих объятиях и огрызается только для вида. Я пытаюсь не улыбаться как влюблённый идиот, обнимаю двумя руками и на выдохе признаюсь:

― Так соскучился по тебе. Давай проведём день вместе, ― прошептал я, покрывая поцелуями кожу за ушком.

― Я обещала Эмме сходить с ней на шоппинг.

― Уверен, Денис с радостью тебя подменит, ― усмехнулся я.

Всё-таки удобно, когда твой брат встречается с подругой твоей девушки и ты всегда можешь попросить его о помощи.

― Малыш… ― я снова протянул коробку, продолжая обнимать со спины. ― Прости меня.

Она сдалась, открыла подарок, и я тут же вернул руку ей на живот, притягивая ближе, будто боюсь, что исчезнет. Кладу голову ей на плечо, чтобы видеть реакцию.

― Крылья? ― произнесла она удивлённо с мягкой улыбкой.

― Да, расправленные и свободные, ― кивнул я, не отрывая взгляда от её лица.

Я долго ломал голову, какое украшение ей подарить. Сначала думал серьги, но никак не мог понять, какого плана украшения она носит: обычно в мочках ушей у неё гвоздики и миллион колечек по краю уха. Продавщица сказала, что эта хрень называется «каффы» и их нужно мерять, так как не всегда подходят. Потом думал о браслете, но тут вмешался Денис, которого я попросил подвезти меня в ювелирный, и ткнул в эти крылья. Он сказал, что Вика напоминает ему Феникса со своими рыжими волосами, и я не нашёл контраргумента, потому что уже понял: это именно то, что нужно.

― Красиво. ― тихий восторг сорвался с её губ, согревая моё сердце.

― Самое красивое в этой комнате ― ты, ― произнёс я, сгорая от желания залезть к ней под одежду.

Она повернулась ко мне лицом.

― Больше никогда так не делай, ― сказала она серьёзно, и я сразу понимаю, о чём она.

― Никогда, ― шепчу, искренне веря в свою клятву.

Мы застываем в моменте. Сверкающий изумруд в её глазах все глубже затягивает меня в этот вязкий омут чувств, из которого мне всё сложнее выбраться. Я всё ещё прижимаю её спиной к своей груди и смотрю из-за правого плеча. Она бросает взгляд на мои губы и… Это же сигнал к действию, верно? Целую…

Целую медленно, с оттяжкой, будто хочу раздразнить её, но на самом деле извожу себя. Она — мой лучший наркотик, самый сладкий яд, от которого я не против погибнуть, только бы не прекращать его пить. Моя. Может, и ненадолго, но моя. Увеличиваю напор, лишая нас обоих воздуха. Обхватываю рукой её подбородок, слегка надавливая на горло. Ещё увеличиваю напор, всё теснее прижимаясь к ней.

― Заводишь меня… как подростка порнуха, — прошептал я ей в губы и вновь набросился на них.

― Ста-а-а-с… ― стонет она, а я забываю, как дышать.

Мы валимся на кровать, утопая в сладкой, тянущей боли внизу живота. Отбрасываем все условности, обиды, невысказанные претензии. Мы горим — нет, я горю. Каждый грёбаный раз готов умирать за эти глаза, стоны, за её тихое «Стас».

Я люблю её. Как же, чёрт возьми, люблю!

Глава 26

Рождественское чудо

Вика

Настоящее

На дворе ноябрь, а это значит, что мы все дружно можем забыть про золотую осень, потому что этот месяц официально выкуплен маркетологами под рекламную компанию Нового года. В магазинах уже играет «Jingle Bells»[1], будто мы в Штатах, а не в России, продаются новогодние игрушки, а на билбордах и экранах крутят новогодние ролики крупных брендов. Не спорю: атмосфера сказочная, вот только для девушки, родившейся в месте, где температура не опускается ниже пятнадцати градусов, Санкт-Петербург кажется беспощадно холодным городом. Но я не жалуюсь: лучше свободной в холодном Питере, чем взаперти где-то на побережье Средиземноморья.

Проходя по оживлённой улице со множеством ресторанов, я самопроизвольно захожу в La Luna.

Интересно, Румянцев ещё работает здесь?

― Добрый день! У вас забронировано? ― приветливая девушка на ресепшен тут же подходит ко мне с планшетом.

― Нет, я хотела бы выпить кофе или чай.

― К сожалению, все столы заняты. Могу ли я предложить вам кофе с собой? ― девушка вежливо задаёт мне вопрос, но я не сразу отвечаю ― ищу глазами Женю.

― Скажите, а Евгений Румянцев ещё работает? Полгода назад был у вас официантом.

― Евгений Витальевич? Да, только он теперь наш менеджер. ― девушка приятно улыбается.

― А он сегодня работает?

― Да, пригласить?

― Было бы здорово! ― я довольно киваю и ожидаю, когда мой хороший друг выйдет ко мне и объяснит, с чего вдруг он решил бросить престижный университет и посвятить себя сфере общепита.

Через пару минут я вижу улыбающегося Жеку, который идёт ко мне в стильном деловом костюме с распахнутыми для объятий руками.

― Кого я вижу в наших широтах! ― он обнимает меня.

― Привет, красавчик! Ты похорошел! ― обнимаю я его в ответ и глажу по отпаренному пиджаку. ― У вас аншлаг, поздравляю.

― А, это? Да, ни минуты свободной. ― он задумчиво окидывает взглядом ресторан, затем ловит проходящего мимо официанта, что-то тихо ему сообщает о столике у окна, тот кивает, и Женя снова возвращается ко мне. ― Извини, там просто стол уже десять минут расчёт ждёт. Если сейчас не принесут чек, то, боюсь, наш парень останется без чаевых.

― Заботишься о своих парнях. ― я поднимаю большой палец вверх в знак уважения к его труду.

― Сам был таким, и если не держать команду, то никуда далеко не уедешь: они разбегутся, а новых грамотных официантов не так-то просто найти.

― Понимаю…

― Ты как вообще здесь? Зашла перекусить?

― Хотела погреться, — хихикаю я, пряча нос в шарф, ― а у вас всё занято.

― Слушай, у меня сейчас… ― Румянцев задумчиво смотрит на часы ―…У меня есть минут десять, давай кофе выпьем за баром?

― Будет замечательно!

* * *

Сдав верхнюю одежду, Женя проводит меня к атмосферной барной стойке, проходящей вдоль всего ресторана. Здесь много дерева, ярких акцентов и зелени, свисающей прямо с потолка. Приглушённый свет и мелкие фонарики придают месту праздничное волшебство. Кажется, здесь можно снимать как фильмы в стиле «Убийство в восточном экспрессе», так и семейные рождественские мелодрамы.

― Невероятно атмосферно, здесь всё… ― я подвисаю, пытаясь подобрать в своей голове верный термин.

― В испанском стиле, не ломай голову, ― усмехается Женя, поднося чашку к губам.

― Точно! ― щёлкаю я пальцами, смеясь, потому что и без него было понятно, что в испанском ресторане будет испанский стиль. ― Испанская эклектика, ― киваю я, продолжая рассматривать всё вокруг: винтажные предметы интерьера; колбы, стоящие над баром, которые делают его похожим на мастерского Франкенштейна.

― Она самая, ― кивает Женя. ― Рассказывай, как учёба? Как все наши, никого не отчислили, надеюсь?

― Кстати, об этом! Ты вообще объяснишь, почему ушёл?

― Нашёл себя в другом, ― улыбается мой друг, будто это самый очевидный ответ.

― В ресторанном бизнесе? ― я недоверчиво поднимаю бровь, хоть и не считаю, что это ниже его достоинства или что-то вроде того.

Но ведь архитектуру не бросают просто так: чтобы только поступить на нашу специальность, нужно много учиться и работать.

― Не совсем, ― цокает он. ― В фотографии. Забыла, что я снимаю?

― Да, но я думала, это хобби.

― Это уже не совсем хобби: я уже активно беру заказы, также постоянно снимаю для социальных сетей этого ресторана и продолжаю здесь работать на полную ставку. Когда прикажешь учиться?

― Да ты несерьёзно! ― я рада за друга, но всё ещё не согласна с его решением отказаться от образования.

― Вика, расслабься, я выбрал то, что меня вдохновляет. Если тебе так будет легче, то я поступил на заочное отделение в экономический университет на гостиничное дело.

― Ого!

― Сама знаешь, архитектура отнимает слишком много времени, её невозможно ни с чем совмещать. Отказываться от фотографии мне не хотелось, поэтому сделал выбор и… ― он встаёт с места, раскрывает руки и начинает крутиться вокруг своей оси, демонстрируя мне себя. ― Только посмотри, куда он меня привёл!

Я заливаюсь смехом и аплодирую ему как суперзвезде.

― Спасибо, спасибо! ― Женя карикатурно кланяется, кивая головой, и усаживается обратно на стул.

― А ты как? Всё ещё встречаешься с… ― вижу, как ему неудобно задавать данный вопрос.

― Да, мы всё ещё вместе, ― киваю я, вспоминая нашу последнюю неприятную встречу.

― Он всё ещё… кхм. ― Румянцев прочищает горло, ёрзает на стуле и снова продолжает. ― Он до сих пор позволяет себе подобное, как было в нашу последнюю встречу?

― Женя…

― Вик, прости, я, возможно, лезу не в своё дело, но я видел слишком плохие примеры и должен убедиться.

― Нет, у нас уже всё хорошо, ― киваю я, заверяя его в том, что и правда счастлива со своим парнем, в последнее время как никогда.

― Ты его не прикрываешь? ― он недоверчиво склоняется ко мне. ― Такие, как он, не меняются!

― О Боже, и ты туда же! ― я закатываю глаза, вспоминая слова Эммы.

― И я? То есть я не первый, кто тебе такое говорит? Вика, это опасно. Я знаю, что он умеет быть заботливым и внимательным, но это всё маска, поверь, не ты первая, не последняя, кто попадается на это лживое обаяние.

― Румянцев! Ты говоришь о моём парне, которого видел один раз в жизни! ― я закипаю.

― Мне достаточно было его неадекватной реакции.

― Ты не понимаешь… ― я трясу головой, не зная, как донести ему то, что чувствую и вижу в глазах Стаса. — Он изменился, и это не моя надуманная фантазия, а чистая правда.

― Ладно… ― он отступает. ― Извини, я просто посчитал своим долгом предупредить и сказать, что ты можешь всегда на меня положиться. Не бойся, звони мне, если вдруг что-то понадобится.

Я молчу, не отвечаю ему на доброту, потому что злюсь. Обдумываю его предложение насчёт звонка, и тут мне приходит в голову безумная идея. Вероятно, я играю с огнём, но, кажется, это хороший шанс проверить, насколько изменился Стас, и заодно показать Жене, что меня не нужно спасать.

― Подожди минутку. ― Я достаю телефон и звоню своему парню.

Стас берёт трубку с первого гудка.

― Вика? Привет!

― Привет… эм… Скажи, ты занят сейчас?

― Еду домой, ты что-то хотела?

― Да, не мог бы ты забрать меня?

― Конечно, из университета?

― Нет, я в ресторане с другом. ― на этих словах моё сердце начинает биться в груди как сумасшедшее. ― Женя Румянцев, он обслуживал нас в мой день рождения, если помнишь.

На том конце провода повисает тишина, и всё внутри меня сжимается. Он закипает, а я его специально провоцирую. Вот такая я жертва, попробуйте теперь меня оправдать.

― Мы просто засиделись, а я так замёрзла. Сможешь меня забрать? ― продолжаю я ангельским голоском.

Молчание. Я даже отнимаю телефон от уха, чтобы проверить, на связи ли он.

― Стас?

― Да, я здесь. Конечно, заберу, кидай адрес.

― Так мы в том же ресторане, где был мой день рождения, забыл?

― Название напомни, пожалуйста.

― La Luna, ― игриво сообщаю я и, услышав бесцветное «угу», бросаю трубку.

Румянцев, стоящий напротив меня, белый, как смерть, сверлит взглядом, не понимая моего плана.

― Он сейчас за мной приедет. Составишь компанию до его приезда? ― я бросаю на друга невинный взгляд.

― Ты хочешь устроить мордобой в моём ресторане?

― Не будет он никого бить, ― фыркаю я, хотя сама не особо верю в то, что сказала.

― Ты смоделировала ту же ситуацию, только там ты была со своим парнем ― я был не при делах, а вот сейчас ты одна, провела со мной неизвестно сколько времени и просишь забрать. Это может взбесить даже не такого, как Куртов, а его это просто разорвёт, Вика! Он спалит здесь всё одним взглядом, ― причитает Румянцев, пытаясь воззвать к моему благоразумию.

― Он ничего не сделает! ― чувствую, как начинают трястись мои коленки. ― Я же могу общаться с друзьями!

― Капец! ― Женя прячет лицо в ладонях не в силах мне что-то ещё доказывать.

* * *

Через пятнадцать минут в ресторан влетает Стас. Он перекидывается с хостес парой фраз, после чего идёт по её указанию к бару. Его взгляд находит меня и не отпускает, пока полностью не преодолевает расстояние между нами. С каждым его шагом я всё сильнее сжимаю коленки, опасаясь того, что может произойти в следующую секунду. Вдруг он и меня ударит?

Ещё один шаг, и я узнаю, на что подписалась.

― Она пришла не ко мне, а просто кофе попить. Это чистая случайность!

Румянцев резко преграждает путь Стасу, оправдываясь.

― Чего? ― Стас сгущает брови, рассматривая моего друга, явно не узнавая его.

― Я бывший одногруппник Вики. ― Женя протягивает руку, и Стас хоть и недоверчиво, но всё же пожимает её.

― Я Стас, её парень, — отвечает Куртов и переводит взгляд на меня. ― Ты готова? Или хочешь ещё посидеть? ―

В его голосе нет ни капли злости, скорее растерянность: внезапное появление Румянцева сбило его с толку.

― Я бы хотела договорить с Женей, ты не против?

' Что я, вашу мать, творю? Кажется, это называется «подлить масла в огонь»'.

Стас смотрит на меня с лёгким прищуром. Он понимает, что здесь что-то не так, но не может понять, что именно. Я веду себя наигранно мило, делаю вид, что не замечаю у него никаких признаков раздражения.

― Я отойду позвонить. Если вы надолго, закажи мне, пожалуйста, американо.

― Л-ладно, ― зачарованно отвечаю я, провожая его глазами к выходу. ― Даже не эспрессо…

Женя точно в таком же шоке стоит рядом со мной и смотрит в сильную спину Куртова.

― Он явно поработал над контролем своих эмоций, ― выдаёт Румянцев задумчиво.

― Он не поверил мне. Я не знаю, что меня ждёт в машине, ― вслух произношу я свои опасения, из-за чего Женя резко бросает на меня испуганный взгляд.

― Не уезжай с ним!

― Что? Я сама его вызвала…

― И что? Жизнь дороже, Вика, я боюсь за тебя! Он слишком спокоен!

― Он не тронет меня… ― дрожащим голосом сообщаю я испуганному парню.

― Ви… ― Женя резко замолкает, потому что за моей спиной появляется Стас.

― Ну, что? Какой план? ― он кладёт руку на барную стойку, делая невербальный намёк, что я с ним.

― Поехали домой. ― я нервно спрыгиваю со стула и направляюсь к выходу.

― Вика! ― не сдерживается Женя, делая всю ситуацию ещё более подозрительной и неловкой. ― Я… ― он бросает взгляд на Стаса, который пристально следит за ним, ожидая, что тот скажет. ― Я на связи, если что, ― заканчивает Румянцев, сообщая взглядом, что готов примчаться ко мне по первому зову.

Я благодарно киваю и перевожу взгляд на своего парня, у которого в голове чёрт знает, что творится. Он сканирует нас двоих, пытаясь прочитать между строк то, что мы недоговариваем.

* * *

Сев в машину, Стас не спешит заводить её, смотрит в одну точку, пока я пристёгиваю ремень безопасности.

― Объяснишь? ― его холодный вопрос парализует все мои органы.

― Ч-что объяснить? — голос дрожит, потому что я каждую секунду ожидаю катастрофы.

― Почему вы себя так странно вели? ― на выдохе спрашивает он, будто этот вопрос лежал на поверхности. Стоп. Что? Его совсем не волнует, что я одна вечером провожу время с парнем, к которому он меня в прошлый раз приревновал?

― Просто ты… спокоен? ― почему-то отвечаю ему вопросительной интонацией.

― А почему я должен быть не спокоен? ― он снова сводит брови и наконец-то смотрит на меня.

― В прошлый раз ты не дал мне даже договорить с Женей: вытянул меня силой из ресторана и посадил в машину. ― наконец-то я говорю своим голосом, уверенно и чётко, потому что хочу раз и навсегда разобраться, что с ним творится.

Стас набирает полные лёгкие воздуха, откидывает голову на подголовник и молчит.

― В прошлый раз я был ублюдком. Прости меня, я был взвинчен, не уверен в себе…

Он говорит это так спокойно и искренне.

― Ты правда не злишься?

― Нет, я не могу на тебя злиться, это же ты. ― его ласковая улыбка растягивает губы и взрывает внутри меня последние сомнения.

Я ничего не отвечаю ― просто набрасываюсь на его губы, чтобы запечатлеть этот момент навсегда в нашей памяти. Кажется, я снова влюбилась, причём во второй раз в одного и того же парня.

Как это возможно?

[1] «Jingle Bells» — одна из наиболее известных рождественских песен на английском языке.

Глава 27

Две пули и одна тайна

Стас

Четыре месяца назад

― Куртов, давай резче, не на курорте загораешь!

Богдан подгонял, копаясь в стеллаже одного из людей Арула. Сегодня мы пробрались в дом Дамира Болотова, известного своим разгульным образом жизни и масштабными вечеринками, гремящими на всю округу. Это не очень умно, когда ты работаешь на сербскую мафию, сражающуюся за господство с местной братвой, но клану Костенко это как раз на руку. Мы беспрепятственно попали на этот праздник жизни и с лёгкостью смогли пробраться в кабинет Дамира. Ладно, может быть, не совсем с лёгкостью, но без массового мордобоя и показательных выстрелов по амбалам.

Что вы представляете при слове «мафия»? Парней в пальто и шляпах, которые врываются к своим конкурентам с полным магазином и стальными яйцами? Они всегда точно стреляют, чудом уворачиваются от пуль и как итог ― приносят добычу главному головорезу на крови врагов.

Представили? А теперь забудьте. Гангстеры, за время пока мы дрочили на фильмы Гая Ричи и Фрэнсиса Форда Копполы, тоже не сидели на месте. Они обучились, нашли новых специалистов и стали, откровенно говоря, умнее. Послать двух парней на вечеринку к конкурирующему клану ― самоубийство, но, с другой стороны, выжить в массовой потасовке не так-то просто. Заявись мы сюда с заряженными до зубов вышибалами ― не факт, что смогли бы продвинуться дальше гостиной, а если бы и смогли, то Дамир или его люди точно взорвали бы все ценные данные в первую очередь. Поэтому шпионаж под прикрытием показался одной из самых разумных идей.

Руслан Костенко славится своей скрытностью. Все его люди разбросаны не просто по разным частям города, а по разным странам. Даже Богдан ни разу не видел своего босса, и это обеспечивает безопасность не только самому Костенко, но и нам. Найти связь между двумя безмозглыми мажорами и местной мафией сложно, а после моей зачистки в онлайн-пространстве и вовсе нереально.

Так мы оказались на этой вечеринке ― два богатеньких подонка, ищущих приключения в виде наркотиков, доступных женщин и опасных игр в гангстеров. Отыграв свои роли на публике, мы, изображая из себя пьяных и обдолбанных ублюдков, утаскиваем двух знойных красоток наверх для продолжения веселья обнажёнными.

«Случайно» свернув не в ту дверь, мы заваливаемся в кабинет Дамира и тут же срываем маски. Девушкам в шею вонзаем шприцы с транквилизатором, сами же расстёгиваем брюки, снимаем футболки и достаём шприцы с антидотами, которые в секунду приведут красоток в чувства. План А ― незаметно скачать все данные с рабочего ноутбука Дамира, разбудить девчонок, трахнуть их и спуститься обратно, не дав людям Дамира ни на секунду заподозрить нас в каком-то шпионаже. Разве шпионы не скрываются с вечеринки сразу после получения необходимых данных?

― Держи! ― я протянул Богдану таблетку виагры.

― Ты серьёзно?

― Да, иначе как ты объяснишь то, чем мы здесь занимаемся, ― ответил я головорезу, который боялся потерять лицо на задании.

Если всё пойдёт не по плану и нас засекут в кабинете, смыться через окно или валить всех без разбора ― не вариант. Лучший план отхода ― это вколоть антидот девушкам, вставить в них свои члены и сделать вид, что мы, придурки в полуживом состоянии, просто перепутали комнаты. На весь этот порно-спектакль у нас всего пара секунд, пока будет открываться ключом дверь или люди Дамира выломают её.

Богдан нехотя принимает таблетку, а я сажусь за ноут и приступаю к поиску данных, которые нужны нам, чтобы потопить компанию Арула.

― Богдан, а Дамир раньше же работал на вас? ― невзначай поинтересовался я, активно клацая по клавиатуре, выгружая нужные данные.

― Работал, — фыркнул громила, поглядывая в окно.

― А как так вышло, что он до сих пор жив? Насколько знаю, Костенко не прощает предательства.

― Не прощает. ― Богдан хрустнул шеей и принялся изучать новую стопку с документами. ― Но пускать пулю в лоб ― не самый дальновидный способ ответить на предательство. Если Костенко хочет наказать, он делает это так, что гнида будет мучиться всю оставшуюся жизнь.

― И как вы наказали Дамира? Не похоже на то, что он страдает. ― я спросил это не из любопытства, а чтобы, наконец-то, докопаться до истины, из-за которой я и влез во всё это дерьмо.

― Не переживай. Если Дамир ещё не получил своё, значит, скоро получит, недолго осталось, ― оскалился Богдан и резко изменился в лице, прислушиваясь к шагам в коридоре.

― Дерьмо! Кажется, сюда идут! ― он бросился к одной из девушек и ввёл ей антидот.

Я выдернул микро-флешку, спрятал её во рту и подлетел ко второй девице, усаживая её на себя и вставляя шприц в шею.

― Что-о… ― она начала медленно приходить в себя, пытаясь сфокусировать на мне взгляд.

― Да, детка, вот так, не отключайся! ― произнёс я похотливым голосом вставляя в её дырку свой стояк без всякого на то желания.

Девка Дамира уже пришла в себя и вовсю обслуживает его член.

Я оцениваю помещение, но исправлять что-то уже поздно: в кабинет ввалился Дамир с двумя охранниками.

― Какого хера вы тут забыли? ― заорал он. ― А ну выметайтесь!

Девчонка подо мной стонет как по заказу, хотя, уверен, никакого удовольствия не получает, скорее всего, это уже у неё выработано на подкорке ― стонать в любом состоянии.

― Чувак, не обламывай кайф, ― лениво протянул Богдан, развалившись на кожаном диване.

― Я сказал: проваливайте, пока я вас тут не порешал, долбоёбы! Это мой кабинет! ― взорвался Дамир, но, кажется, ничего не заподозрил.

Затем он кивнул охранникам, которые грубо снимают девушек и выкидывают их в коридор. Один из амбалов возвращается за мной, но я поднимаю руки в побеждённом жесте.

― Спокойно, мужики, я сам. ― я вышел из комнаты, не переставая демонстрировать тупую улыбку мажора, для которого всё происходящее просто игра.

Богдана поднял второй громила и вытолкнул в коридор.

― Полегче! ― кривится он, еле удерживаясь на ногах.

― Валите отсюда! ― напоследок выкрикнул Дамир и захлопнул кабинет, оставив нас и полуживых девушек на полу.

Изобразив из себя озабоченных придурков, мы спустились вниз на вечеринку и незаметно свалили оттуда, убедившись, что никому до нас нет никакого дела.

* * *

― Так какую роль играет Дамир в вашей схеме? ― снова задал я вопрос напарнику, пока мы идём до его припаркованной машины и моего мотоцикла.

― Куртов, ты задаёшь слишком много вопросов. Выполняй приказы и не лезь не в своё дело. ― он обогнал меня, желая побыстрее скрыться и не отвечать.

― А брата моего вы в живых оставили тоже из-за какой-то отложенной мести?

Богдан резко останавливается: видимо, я копаю в нужном направлении.

― При чём здесь твой брат?

― Он ведь вас тоже предал? Разве нет? ― напирал я.

― Он не уходил в конкурирующий клан, а захотел выйти из бизнеса. Костенко принял его уход, ― ровно произносит Богдан, но я чую, как он аккуратно подбирает слова, боясь сболтнуть лишнего.

― Да, только предварительно вы решили убить нашу мать, чтобы напомнить, кто здесь главный, верно? О таком наказании ты говорил? ― я вывалил на него свои подозрения в надежде, что он проколется.

― Куртов! Ты боевиков пересмотрел? Элен умерла от приступа эпилепсии, мы тут ни при чём.

― Ого, знаешь, как звали мою маму, да ещё и от чего она умерла? ― я делаю шаг к Богдану и нащупываю под курткой пистолет.

― Она была женой Миронова, кто не знал…

― Никто! ― я наставил на него пушку в полной готовности убить. ― Кто это сделал, Богдан?

― Ты с ума сошёл? Куртов, опусти ствол, иначе очень сильно пожалеешь!

― КТО. УБИЛ. МОЮ. МАТЬ? ― задаю ещё раз вопрос, выделяя каждое слово.

― Ты не жилец, Куртов, я тебя предупредил!

Богдан резко дёрнулся, но не успел достать ствол: две пули пресекли его движение, оглушая меня. Он ошеломлённо опустил взгляд на свою грудь, которая мгновенно окрасилась в бордовый цвет. Я не стрелял. Я НЕ СТРЕЛЯЛ! Прячу пистолет и срываюсь к нему, успеваю словить его, но тяжёлое тело напарника тут же валит меня на землю. Богдан задыхается, его правая рука придерживает пулевое ранение. Он пытается что-то сказать, но время на исходе.

― Нет! Ты не можешь сейчас умереть! ― я начал трясти его. ― Кто? Кто убил мою мать?

Адреналин ударил мне в голову: я впервые вижу, как при мне застрелили человека, каким бы я ни был подготовленным к бандитским разборкам. До этого момента мне удавалось обходиться без смертей своих людей или врагов.

― Я подстрелил одного! За ними!

Со стороны дома Дамира доносились голоса, и я понимал, что у меня есть всего несколько секунд, чтобы смыться. Чувствую, как тело Богдана тяжелеет, взгляд становится пустым и застывает на одной точке. Он мёртв.

― Проклятье!

Срываюсь к кустам, запрыгиваю на мотоцикл и давлю на газ. В спину свистят пули, но мне удаётся скрыться без единой царапины. Удачливый я ублюдок, однако.

Сердце колотится, будто я перебрал с запрещёнными веществами. Я был так близок к разгадке, но ещё ближе к смерти. Безжизненное лицо Богдана до сих пор стоит у меня перед глазами, ведь к этому невозможно привыкнуть. Я не считал его другом: он был одним из тех, кто замешан в смерти моей матери, а возможно, и вовсе был исполнителем приговора. Но я не знал этого наверняка, и его мгновенная смерть повергла меня в лютый ужас. Он был правой рукой Костенко, работал на него несколько лет и участвовал во множестве опасных операций, а погиб от двух шальных пуль, потому что мы недостаточно быстро скрылись с места преступления.

Что это? Карма?

Я нащупываю языком во рту флешку и думаю только о том, чтобы побыстрее расшифровать скаченные данные и выяснить, что такого хранит Дамир на своём ноутбуке, что Костенко до сих пор позволяет ему жить полной жизнью и работать на Арула.

Глава 28

Монстр

Стас

Прошлое

Я ввалился в квартиру и пронесся мимо гостиной, даже не проверив, есть ли кто-то дома, помимо брата.

― Малыш? ― голос Кузнечика остановил меня на полпути. Чёрт возьми, что она тут делает? Не сейчас, только не сейчас!

― Вика? Привет…

― Привет… ― она улыбнулась своей лучезарной улыбкой и подошла ко мне. На ней лёгкий белоснежный сарафан с открытой спиной и юбкой-солнцем ниже колена. Она похожа на принцессу из сказки, со своими яркими пышными волосами, собранными в небрежную косу.

Красавица и чудовище ― вот наша сказка.

Только хэппи-энда нам, скорее всего, не светит. Я только что, по сути, убил человека. Не заставь я Богдана отвечать на мои вопросы именно сейчас, он был бы жив. И что теперь? Мне как ни в чём не бывало обнять её? Заняться красивым сексом и плести всякий несбыточный романтичный бред на ушко?

― Где Денис? — задал я вопрос в надежде, что она пришла не ко мне, а к моему брату за помощью сделать очередной проект по учёбе.

― Его нет. ― Кузнечик расплылась в хитрой улыбке. ― Хотела сделать тебе сюрприз: приготовила романтичный ужин.

Вика кокетливо наматывает прядь на пальчик и вплотную подходит ко мне.

― Кузнечик, давай не сегодня, ― выдавил я. ― Я немного не в настроении, и мне нужно кое-что сделать по своим делам.

― А-а-а… ― её разочарование разбивает моё сердце. ― Но, может, хотя бы поешь?

Я не могу ей отказать: её изумрудные глаза режут мою душу без ножа, поэтому покорно соглашаюсь, прохожу в гостиную, где она красиво накрыла стол.

― Я приготовила свою фирменную лазанью. Дэн попробовал, сказал, что это, цитирую: «Просто улёт!».

― Ну раз Дэн так сказал… ― я криво улыбнулся, потому что упоминание моего брата не очень радует. Хоть он и не проявляет никаких знаков внимания Кузнечику, всё равно бесит, что они проводят так много времени вместе за своими мольбертами.

― Где ты был? Я ждала тебя весь вечер? ― она задала вопрос без упрёка, но с лёгким давлением, понимая, что хорошие парни не приходят домой после полуночи.

― Работал, ― сухо ответил я, уплетая разогретую лазанью.

― Так поздно… ― а вот сейчас упрёк.

― Да, нужно было по делам смотаться на другой конец города, ― отбился я и потянулся к бокалу вина, которое она заботливо нам разлила.

― Ясно. ― Кузнечик опустила глаза на свою тарелку с салатом и глубоко вздохнула. ― Скажи мне честно, ты играл?

― Нет! ― грубо отрезал я, допивая бокал до дна.

― Тогда что? Ты занимаешься чем-то криминальным? Ты же не работаешь где-то конкретно, куда ты мотаешься?

― Вика, не лезь в мои дела! ― алкоголь подобрался к моему мозгу, и я чувствую, как разум затуманивается.

― Стас! Я пытаюсь быть ненавязчивой, не лезть к тебе и принимать все твои увлечения, но это ненормально! Ты не отвечаешь на сообщения, игнорируешь звонки, приходишь ночью и ведёшь себя так, будто тебе плевать на меня!

― Господи… ― я закрыл глаза ладонями: башка раскалывается, а в груди зарождается ярость и дикое желание кому-нибудь врезать. Вино! Алкоголь вступил в реакцию со всей дрянью, что я принимал за день, и запустил необратимый процесс превращения меня в неуравновешенного монстра.

― Стас! Что происходит? Объясни мне, я больше так не могу! ― Вика выходит из себя, продолжает капать на мозги, пробуждая во мне самые отвратительные качества.

Проклятье! Мне нужно выпроводить её и изучить файлы Болотова. Прямо сейчас!

― Стас!

«Элен умерла от эпилепсии».

В голове всплыли слова Богдана. Ублюдок точно что-то знал!

― Стас ты меня слушаешь?

«Мама! Мама, пожалуйста, не молчи!».

Память услужливо подкинула момент, как я нашёл маму мёртвой.

― Куртов, твою мать, посмотри на меня!

― Да, пошла ты! ― я вскакиваю и со злостью переворачиваю стол. Оглушительный звон бьющейся посуды прекратил истерику Кузнечика и до ужаса напугал её. Наконец-то стало тихо. Пугающе тихо. Вика дрожащей рукой проводит вдоль своего платья и опускает взгляд в пол. Я следую за её миниатюрной кистью и во второй раз за несколько часов вижу кровавое пятно на белоснежном хлопке. Первая мысль: «Я, урод, ранил её», ― но быстро осознаю, что это опрокинутое вино, так как сам декантер… Бл*ть!

Я смотрю на ноги Кузнечика и вижу, что осколки прозрачного кувшина с вином окружили её ножки, залив их вином и, возможно, кровью.

― Вика, прости! ― ринулся я к ней, чтобы подхватить на ноги и быстрее обработать рану.

― Не подходи ко мне! ― она остановила меня на полпути, резко выбросив руку вперёд. ― Не смей!

― Малыш, я…

― Не прикасайся ко мне! ― она сбросила с ног осколок и уверенной походкой направилась в ванную.

― Я вызову скорую! ― я принялся лихорадочно искать телефон в джинсах.

― Не надо скорую, всё в порядке! ― зло отрезала она и звонко хлопнула дверью, дав понять, что ни моей помощи, ни мольбы о прощении она сегодня не примет.

― Кузнечик?

― Стас, оставь меня в покое. Я в порядке. Отстираю платье и поеду в общежитие. ― она ещё раз посылает меня сквозь закрытую в ванную дверь.

― Тебе не обяз…

― Стас, оставь меня в покое! ― её голос срывается.

Она сдерживала слёзы, пока убегала от меня, но сейчас даже сквозь шум воды я слышу, как она всхлипывает.

Скатываюсь по стене и зарываюсь пальцами в волосы. Меня ломает и трясёт, скоро начнётся отходняк и станет ещё хуже. Я могу вырубиться в любой момент и очнусь, скорее всего, уже связанным в гараже Костенко, люди которого сразу примутся меня пытать. У меня есть пара часов на передачу флешки без последствий, а может, и того меньше: после смерти Богдана моя голова становится следующей в очереди на пулю в лоб.

У Вики остаются лёгкие царапины на ногах, которые она заклеивает пластырем и, не подпустив меня ни на метр, уезжает в общежитие. Я добился того, чего хотел. Она увидела монстра, который ей не понравился, и решила держаться от него подальше.

Пусть всё так и остаётся.

Глава 29

Истина в вине

Вика

Настоящее

До благотворительного вечера оставалась пара дней, за которые я должна была принять окончательное решение, остаюсь ли со Стасом и больше не возвращаюсь даже мысленно к вопросу, достоин ли он меня, или обрубаю всё на корню и не убиваюсь потом, что упустила любовь всей своей жизни.

Маникюр, ресницы, депиляция… Я не всегда прибегала к услугам бьюти-мастеров, так как это ощутимо бьёт по кошельку, но сейчас был другой случай. Сегодня я хочу выглядеть сногсшибательно, во-первых, потому что этого требовало само мероприятие, а во-вторых, неважно, хочешь ты завоевать парня или, наоборот, послать, ― ты должна выглядеть как голливудская звезда. Кстати, об этом: Эмма умела делать красивую голливудскую волну на волосах. Как бы она мне сейчас пригодилась! Я опускаю глаза на свой телефон: мне не хватает моей подруги. Она незаурядная, прямая, честная. С ней весело не только есть мороженое под мелодрамы, но и обсуждать серьёзные темы, будто мы начинающие стартаперы.

Выйдя в коридор общежития, я направляюсь к выходу, но замечаю фигуру у окна. Может, это знак? Я тихо подхожу к ней и, не контролируя свой язык, выпаливаю:

― Эмс, ты же умеешь делать голливудскую волну? Сможешь мне помочь? ― это звучит максимально мило и в данном случае нелепо: в последний наш разговор Эмма была готова испепелить меня взглядом, а я сейчас прошу её сделать мне причёску, будто мы всё ещё подруги.

― Что? ― она сморит на меня с прищуром: я её явно огорошила своей наигранной обходительностью.

― Я иду на серьёзное мероприятие ― хочу волосы уложить ровной волной, но у меня самой так в жизни не получится. ― я продолжаю свою игру. Кто знает, может, я размягчу её своей вежливостью?

― Что за мероприятие? ― сухо спрашивает она, уставившись обратно в окно.

― Э-э… благотворительный вечер. ― пожалуйста, пожалуйста, не уточняй детали, я не хочу тебе врать.

― А-а, ― понимающе протягивает она и тут же добавляет. ― Знаешь? Нет! ― вот она и вернулась, та, заколдованная, злая Эмма. ― Ты идёшь с ним, верно? Но я не буду своими руками ещё больше подталкивать тебя к этому уроду, ведь ты прекрасно справляешься сама.

― Почему ты его так ненавидишь?

― Есть причины. ― она спокойна, а вот я в бешенстве.

― Не хочешь рассказать? Если он такой негодяй и у тебя есть конкретные причины так говорить, то расскажи мне о них!

― Он приставал ко мне! ― Эмма резко поворачивается и добавляет повышенным тоном. ― Довольна? Приятно слышать?

― Когда? ― я не такая дура, чтобы сразу во всё верить, хоть и не считаю, что у Эммы есть причины врать.

― Пару недель назад. ― она снова отворачивается.

― Хочешь сказать, ты ему тоже симпатична или… точнее… он хочет тебя, а не меня?

― Боже, Вика! Открой глаза! Он абьюзер! Агрессивный, неуравновешенный гад! Он просто хотел меня трахнуть, вот и всё. А тобой он хочет обладать, это очень похоже на любовь, но это не она. Такая зависимость не принесёт тебе ничего хорошего! ― Эмма кидается этими словами так уверенно, будто знает явно больше меня.

― Если даже ты сейчас права, он изменился.

― Какая же ты дура… ― она выдыхает и упирается в оконное стекло лбом. ― Люди не меняются.

― Тогда мы говорим о разных людях. Я уже пару недель встречаюсь с заботливым и понимающем парнем, а вчера он вообще мне сказал, что я могу выбирать: быть с ним или уйти. Он примет любое решение. Скажи мне, собственники так поступают?

― Делай, что хочешь. ― она резко вскакивает и быстрым шагом направляется к выходу.

― Спасибо! Знаешь, ты была отличной подругой до того, как решила стать сукой! ― кричу ей вслед, захлёбываясь своей яростью.

Она останавливается. Я задерживаю дыхание: кажется, перегнула. Но кто меня осудит? Я ничего не понимаю. Она не даёт мне никаких доказательств, а вдруг… вдруг она всё это время была в него влюблена и сейчас просто не может скрыть свою ревность? Секунда, две, три… Эмма не поворачивается корпусом, только головой так, что я вижу её профиль.

― Лучше сукой, но живой, ― тихо произносит она и уходит без злости, скорее, с горечью и принятием чего-то неизбежного.

* * *

Я стою перед зеркалом в роскошном бархатном платье. Оно, словно пламя, окутывает моё тело, но не обжигает ― наоборот, придаёт уверенности. Спина открыта, а вырез спускается прямо к пояснице. Знаю, что татуировка, которую я сделала в порыве бунта, будет видна всем: почти на половину моей спины раскинулся свирепый дракон, символизирующий мою силу или, вернее, ту силу, которую я так отчаянно пыталась в себе найти.

Татуировка возле правой лопатки была моим высвобожденным криком, попыткой поставить щит между собой и теми, кто постоянно пытается распоряжаться моей жизнью. Стас не первый. Сначала это был мой отец, который думал, что невозможно желать иной жизни, чем та, которую он может дать. Сбежав из дома с твёрдой уверенностью, что я смогу выжить и без поддержки отца, я забыла, что защищать нужно не только тело, но и своё сердце.

Стас не видел моей татуировки. Во все моменты нашей близости она была прикрыта одеждой. Он их не одобрял, смотрел на них как на испорченные страницы чистой книги. Но книги пишутся, чтобы их читали, а не чтобы держать их закрытыми на полке.

В зеркале отражается не просто девушка, а воительница, которая, наконец, готова встретиться лицом к лицу со страхом быть самой собой. Дракон на спине был моим тихим союзником, напоминанием о том, что быть сильной не означает быть жёсткой. Сила заключалась в праве на выбор, в возможности яростно и трепетно стоять на своём.

Глотаю комок сомнений.

― Стас увидит татуировку, и в этот момент я пойму, оставаться ли с ним, ― шепчу я незнакомке в зеркале. ― Я испытаю его и одновременно брошу вызов самой себе. Я не игрушка в чьих-либо руках, больше нет!

Сегодняшний день перезапустит всё заново. Больше я не позволю своему огню угасать. Сегодня вечером этот зал увидит, как Виктория становится хищницей, госпожой своей судьбы и перестаёт быть жертвой. И пусть моя роль в этом мире ещё только обретает контуры, пусть я ещё учусь летать… но, по крайней мере, я уже почувствовала вкус высоты.

* * *

Я уговорила Стаса, что приеду на благотворительный вечер сама, потому что не хотела, чтобы первое впечатление было омрачено совершенно неподходящей верхней одеждой. Моё платье было безупречным, а вот пуховик выглядел так, будто я пробегала сквозь Черкизовский рынок, царство ему небесное. Я вошла в ослепительно-яркий и освещённый банкетный зал. Взгляды множества чужих лиц невзначай оценивали меня, мысленно относя к определённой касте. Всё здесь излучало роскошь. Статус и деньги чувствовались в каждой выглаженной скатерти, в каждом блике фарфора. Я знаю этот мир, я знаю, что за ним скрывается, поэтому меня не впечатляет красота картин и размах фуршета. Провожу пальцами по мягкому красному бархату и невольно задерживаю дыхание, когда вижу его ― Стаса, облачённого в безупречный чёрный костюм с бабочкой. Как же ему идет костюм — мой мужчина уверено передвигается по залу, приковывая к себе взгляды дам.

Непослушный орган в груди сжимается до ноющей боли с каждым его шагом, понимаю, именно здесь, сегодня вечером, мне предстоит решить, готова ли я продолжать наши отношения. Готова ли идти дальше с завязанными глазами, позволяя вести меня этому опасному, но до невозможности притягательному мужчине.

Красивая улыбка расцветает на лице Стаса, как только он оказывается в метре от меня.

― Вот почему ты не захотела, чтобы я за тобой заехал? Хочешь убить меня при свидетелях? ― восторг и желание в его глазах разжигают пламя внутри меня и платье резко начинает казаться тесным. Вот что делает со мной господин Крутов: испепеляет каждый раз, независимо от того, что он делает — просто смотрит, целует или трахает в своей постели.

― Я не принесла с собой холодного оружия, ― шутливо отвечаю я.

― Ты и есть оружие. ― он наклоняется к самому ушку и тихо добавляет. ― Я умру, если не прикоснусь к тебе прямо сейчас. Пойдём танцевать.

Тянет меня к центру зала, притягивает к своей твердой груди и бесцеремонно надавливает грубыми пальцами на обнаженную спину. Мы двигаемся в такт музыке, его прикосновения чувственные и требовательные, будто каждое из них ищет способ сбить меня с ног и заставить забыть обо всём на свете.

Он нежно водит вдоль позвоночника, и я ощущаю замирающее возбуждение. Его дыхание становится тяжёлым, кажется, Стас не может на что-то решиться или, наоборот, сдерживает эмоции, гася их в каплях мимолётных шалостей: то невзначай коснётся губами моего лица, то чуть сильнее надавит на спину, прижимая ещё ближе.

― Ты потрясающе выглядишь, ― шепчет, увеличивая градус возбуждения между нами. ― Прости, но у меня встаёт просто от твоего запаха…

Эти смелые заявления бросают меня в жар. Стас всегда любил дерзкие комплименты, но этот был сказан с какой-то джентльменской вежливостью — не похоже на него, но реакция моего тела такая же, как и всегда: я горю, я хочу его. Чёрт, да я хочу его прямо сейчас! Пусть утащит меня в туалет или на балкон, сделает своей и вытрахает всю дурь из моей головы.

Несмотря на все предостережения подруги о том, что Стас — не тот, кем кажется, а также вопреки моим внутренним сомнениям и его склонности к собственничеству, я лишена воли отказаться от чувств, которые он во мне разжигает.

Я готова прыгнуть в эту бездну, полностью отдаться ощущениям, взяв на себя риск быть уничтоженной этой любовью.

― Как же мне нравится твой дракон…

Словно в тумане, я слышу его томный шёпот в ушко. Что? Ему нравится?

― Тебе… нравится?

― Да, всегда хотел изучить каждый сантиметр этого рисунка… губами, ― улыбается он, не скрывая похотливых искр во взгляде.

― Всегда? ― я отстраняюсь в лёгком шоке. ― Всегда хотел?

― Вик… ты чего? ― он непонимающе смотрит на меня своими большими шоколадными глазами.

Большими. Шоколадными. Глазами.

Такие акцентные зрачки, будто линзы. Меня прошибает. Становится очень тяжело дышать.

― Вика? ― продолжаю я, стараясь удержаться на ногах и не рухнуть в обморок на глазах у всех этих людей. ― А почему не «Кузнечик»?

Боже, нет, мои нейроны начинают работать слишком быстро, слишком много фактов начинают складываться в единую пугающую картину. Нет, нет… не может быть!

― Ты меня пугаешь… ― осторожно говорит этот парень.

― Пугаю? ― я кидаю ему вызов, врезаюсь яростным взглядом. ― Я тебя пугаю? Почему ты почти всегда зовешь меня Викой?

― Потому что это твоё имя, ― недоумевающе отвечает он.

― Стас редко называл меня «Викой», он любил прозвище «Кузнечик»…

Господи, дай мне сил добраться выбраться отсюда живой, кажется, я теряю рассудок.

― Ты обо мне говоришь в третьем лице? ― с усмешкой интересуется он.

― Ты не помнишь, признавался ли мне в любви, не помнишь, как ударил, не знаешь, какую пиццу я люблю… Ты… Ты выглядишь, ты ведёшь себя как…

― Как кто? ― затаив дыхание, спрашивает он.

― Как Денис…

Осознание ситуации обрушивается на меня будто груда камней. Этого не может быть. Этого. Не. Может. Быть!

Я закрываю рот обеими руками, чтобы не закричать прямо посреди зала. Ноги заплетаются, взгляд не фокусируется. Я бегу, не разбирая дороги, сбивая с ног официанта с шампанским.

― Вика, стой! ― слышу голос Куртова. ― Дай объяснить!

Нет, не иди за мной, прошу, только не сейчас. Моё сердце, мои лёгкие, моя жизнь просто этого не выдержат. Что за извращённая игра? Во что они меня втянули?

* * *

― А-а-а-а… ― истеричный крик вырывается из груди, как только я выбегаю на крыльцо ресторана.

Я лихорадочно ищу в сумке телефон, чтобы вызвать такси, но у меня на это нет времени. Мне нужно больше, я хочу знать всё прямо сейчас! Не раздумывая, подбегаю к уже стоящему такси, сажусь в машину и называю адрес братьев Куртовых.

Зачем я это делаю? Затем, зачем и набила себе эту грёбаную татуировку. Я хотела быть драконом, и я им стала: узнаю всю правду и испепелю каждого, кто посмеет со мной играть.

Глава 30

Мертвый среди живых

Денис

Настоящее

Она всё поняла.

Наивно было полагать, что я смогу долго изображать своего брата-близнеца, тем более с его девушкой. План изначально был не совершенным, хотя только так я мог получить необходимые мне ответы. Но всё вышло из-под контроля. Я не хотел, искренне не хотел её обманывать, но мне нужно было убедиться, что она не замешана в этом, поэтому первым делом пришёл к ней проверить реакцию.

Тем вечером, когда мне впервые пришлось врать о собственной смерти, я не врал по поводу своих эмоций. Я правда оплакивал брата, друга, последнего родного человека. Я плакал по-настоящему, и, хоть это и должен был быть спектакль, ничто рядом с Викой не было ложью. Я влюбился в неё, как только увидел, ещё в тот жаркий майский день, в девчонку-архитектора, потерявшуюся в нумерации корпусов. Это я должен был проводить её, должен был позвать на свидание и украсть первый поцелуй. Но Стас меня опередил, влез в своей традиционной манере bad boy, а я просто позволил. Как полный идиот, я уступил ему, сам не знаю зачем. Не хотел конфликта? Смешно, ведь я спал и видел, когда они расстанутся, надеялся, что Вика не поддастся его чарам, а он быстро потеряет к ней интерес. Но события обрели совершенно неожиданный оборот: он влюбился! Мой чёртов брат, который до этого не встречался ни с одной девушкой и недели, не подарил ни единого гребаного букета, вдруг превратился в шёлкового бойфренда, пускающего слюни на свою девушку как малолетний подросток.

А что делаю я? Принимаю очередное тупое решение: начинаю отношения с её подругой, чтобы быть ближе к ней, хотя и убеждаю себя в обратном. Эмма красивая, интересная, я должен двигаться дальше, развивать отношения и в конце концов влюбиться.

Но не влюбился! Эмма прекрасная девушка и заслуживает парня получше, чем придурка, который каждую ночь представляет в своей постели её подругу. Каждую ночь! Представьте, каково это ― просыпаться и видеть на своей кухне ту самую девчонку, от которой тебе крышу рвёт. Видеть её в одной мужской футболке, что чуть прикрывает попку; наблюдать, как она заваривает кофе, улыбается тебе, и осознавать, что на ней не твоя футболка, не к тебе она запрыгнет через секунду на руки, не ты её усадишь на высокий стол и начнёшь целовать до боли в губах.

Представьте, каково это ― слышать её стоны за стеной, представлять, как ей нравится, мастурбировать на её крики и резко терять желание, когда из её рта вырывается не твоё имя.

Представьте, каково это ― любить своего брата и одновременно хотеть убить его, потому что именно он ― причина моих мучений. Он увёл девушку, которая одним взглядом останавливает моё сердце. Он не имел права так делать, а я не имею права на него злиться. Я не заявлял на неё прав, не подал вида, что меня это задело, не просил его отступить, я не сделал ничего! Просто тихо давился своим ядом, терзал своё сердце, как мазохист, наблюдал за их отношениями, да ещё и по-мужски прикрывал брата, когда это было необходимо. Я сам сделал всё, чтобы ни у него, ни у неё не возникло и мысли, что я на самом деле чувствую.

А теперь представьте, каково это ― найти своего единственного родного человека в луже крови. Я знал, что Стас способен влипнуть в неприятности, но надеялся, что рано или поздно он одумается и прекратит водиться с сомнительными людьми, совершать незаконные сделки, играть в запрещённые игры и всячески искать на свою задницу неприятности. Отчасти это и стало причиной, почему я не вмешивался в отношения Вики и Стаса: она делала его лучше. Если он напивался, то при ней, а это означало, что утро он проведёт дома под присмотром. Если он не ночевал дома, то, скорее всего, был с ней, а значит, я могу быть спокоен за брата и могу продолжать убиваться по его девушке.

У Вики был стержень, которого я не видел ни в одной девушке, из тех, с кем путался Стас. Этим она зацепила его и сводила с ума меня. Её сила, целеустремлённость, умение давать отпор и иметь на всё своё мнение ― восхищали. Она была чистым огнём, и я не смог устоять перед его жаром.

Отчим быстро взял себя в руки, когда узнал, что произошло со Стасом, и уже спустя полчаса в нашей квартире оказались его личный врач и проверенный следователь. Отчиму был очень некстати такой скандал. Не могу его винить: мы ему не родные сыновья, чтобы обижаться на то, что он не оплакивает потерю на весь город. Сомнительные дела Стаса могли всплыть и наделать ещё больше шума, чем его смерть.

Брата пытались спасти, оперативно погрузили в машину реанимации и увезли, поддерживая его жизнь по пути в больницу, однако он не доехал туда живым. Спустя час нам сообщили, что спасти его не удалось. Не помню, как так вышло, но идея всё выяснить, притворившись Стасом, показалась всем очень удачной. И это была моя идея. Я, сидел убитый горем в углу и пытался осознать произошедшее, но вдруг резко вскочил и, прервав разговор следователя и отчима, выпалил:

― Я всё выясню!

― У тебя есть какая-то информация? ― удивленно повернулся ко мне детектив Смирнов.

― Нет, но у нас есть преимущество, ― пьяно заявил я, потому что в последние минут десять пытался напиться до беспамятства. ― Никто не знает, что Стаса не удалось спасти. Так, может, сделаем так, что он останется жив?

― Денис, сынок, тебе нужно отдохнуть, ― заботливо произносит Олег, мой отчим.

― Я в своём уме, ты не понял, ― обрываю я его на полуслове. ― Я могу быть Стасом и смотреть на реакцию его знакомых, отвечать на его звонки, ходить в места, где его ждут. Мы сможем получить информацию напрямую, не прибегая ни к какой шумихе.

― А как мы объясним исчезновение Дениса Куртова? ― скептически спрашивает отчим.

― Я разберусь. Мы со Стасом в последнее время вращались совершенно в разных кругах, поэтому осталась всего пара общих знакомых. На работе возьму отпуск.

― Из этого ничего не выйдет, ― качает головой отчим.

― А мне кажется может сработать, ― подхватывает Смирнов. ― Я не буду настаивать, если вы передумаете, но мы можем провернуть это всего за пару дней. Если убийцы или причастные к ним столкнутся с живым и здоровым Стасом, то сразу выдадут себя и мы сможем закрыть дело без огласки.

Смирнов поворачивается к отчиму:

― Олег, мы сможем выдать смерть сына за несчастный случай, например, автокатастрофу. Никто не задаст лишнего вопроса, и ты избежишь всех тянущихся за этим делом проблем.

Конечно, никто в этой комнате не страдал больше, чем я; никому Стас не был роднее и ближе, чем мне. Его кровь ещё не отмыли, а мы уже обсуждали, как скрыть его смерть. Скрыть! Мы не говорили о том, что ушёл хороший брат, любимый сын; не причитали, как так могло случиться; не сели пить крепкий алкоголь, чтобы унять боль. Мы, словно роботы, сразу начали решать проблемы. Бесчувственные куклы!

И вот сейчас, танцуя с самой прекрасной девушкой в мире, я забылся, расслабился. Её умопомрачительный запах, голая спина, которой я безнаказанно мог касаться, окончательно добили. На эти пару минут я совсем забыл, что обманываю её, что она танцует не со мной, смотрит влюблёнными глазами не на меня, а на Стаса, любит его. Чёрт возьми, как же легко потеряться в этой новой реальности! Я не горжусь тем, что сделал. Каждый день я порывался всё ей рассказать, валяться в ногах, молить о прощении, но каждый раз, видя её, эгоистично пользовался положением, целовал, обнимал, трахал. Как последняя тварь! И как бы я себя ни убеждал, что так поступил бы мой брат, делал я это для себя, потому что хотел её. Хотел слишком сильно, чтобы отказаться от этого и подумать о последствиях.

Она раскрыла меня, а я даже не понял, где прокололся. Назвал её «Викой»? Не использовал странное прозвище «Кузнечик»? Нет, она поменялась, когда я сказал, что мне нравится её татуировка. Татуировка дракона. Как же она сексуально смотрелась на её сливочном теле! Я хотел облизать каждый сантиметр её кожи и пройтись поцелуями по этому дерзкому рисунку! Я любил азиатское искусство и символы, особенно в татуировках. У меня у самого была пара, которые я мастерски скрыл под повязкой и пластырями, пока изображал брата.

А Стас татуировки не любил. Вот он, мой нелепый прокол. Я знал о своём брате гораздо больше неё, но так глупо облажался, хотя это было уже неважно. Она должна была узнать, а мне нужно всё исправить. Я мчусь за ней, наплевав на обещание отчиму доиграть роль Стаса до конца вечера. Она даже не захватила одежду в гардеробе ― выскочила на мороз в своём огненном платье и прыгнула в стоящее на улице такси.

Я бегу за ней. Я всегда буду бежать за ней.

Глава 31

Ярость

Вика

Настоящее

Как только такси остановилось, я пулей выскочила из него и понеслась на парковку. У меня уже были кое-какие подозрения, и сейчас я нуждалась в их подтверждении как в кислороде. Я не чувствовала обиды, нет. Я чувствовала здоровую злость и такую решительность, будто мне ничего не грозит. Грозит только тем, кто посмеет мне солгать хоть в одном слове.

Влетев на подземный паркинг, я, как фурия, ринулась к той самой машине, что напомнила мне жёлтый внедорожник Дениса. Одним яростным движением стягиваю ткань и ахаю. Это она!

Машина не разбилась, потому что не было никакой аварии. Где же тогда Стас? Куда пропал он?

Дробя гулкую тишину парковки своими каблуками, я уверенно марширую к лифтам, чтобы подняться в квартиру и всё там обыскать. Меня не волнует, как я выгляжу, рыская по чужим шкафам, не заботясь о возвращении вещей на свои места. Мне плевать! Слышите! Плевать на Стаса, Дениса и всех Куртовых вместе взятых! Они те ещё ублюдки!

Один довёл меня своей ревностью, второй затеял какую-то извращённую игру, да ещё… ещё…

Я мечусь по квартире, как сумасшедшая, мало соображая, что конкретно мне нужно найти. Мысли путаются, накрывают новой волной осознания того, как низко и отвратительно со мной поступили. Эти двое просто играли? Что они за люди, кто так делает, кто я для них? Эксперимент? Решили проверить, отличу ли я одного брата от другого?

Да, я облажалась ― не признала! Получается, изменщица? В какой момент должен выскочить Стас и назвать меня шлюхой?

Я врываюсь в комнату Стаса и сразу натыкаюсь на отсутствие телевизора и PlayStation. «Он разбил не свою приставку, а приставку брата». ― в моей голове мелькает сцена, в которой я его застала. И майка на нём была его, потому что он не планировал играть брата: я наведалась неожиданно, и ему пришлось импровизировать. С каждым новым воспоминанием последних недель картина происходящего в моей голове складывалась как пазлы. Когда мы приехали в квартиру, в гостиной лежали незаконченные работы Дениса, и были они там не потому, что Стас скорбел, а потому, что Денис, в свободное от игры в брата время, работал и не успел убрать к моему приходу.

Я истерично переворачиваю шкаф своего парня, или кем там он мне сейчас приходится, неаккуратно выдвигаю ящики и выкидываю оттуда всякий хлам. Я не знаю, что ищу, но мне нужно больше информации. А может, мне просто хочется разнести здесь всё, чтобы причинить им хоть какой-то вред?

Куда делся Стас? С какого момента он перестал со мной общаться и подослал брата? Я пролетаю сквозь гостиную в комнату Дениса. Я там была от силы раза два, но сейчас мне всё равно. Он поступил как последняя скотина, и мне не стыдно, что я врываюсь в его личное пространство.

В отличие от комнаты брата, обитель Дениса выполнена в светлых оттенках. Стильный минимализм, отсутствие хаоса и даже беспорядка. Одежда аккуратно сложена, на столах почти нет предметов, постель заправлена, чего редко можно добиться от Стаса. Мой пыл немного утихает. Я заворожённо изучаю его пространство. Я ведь спала с ним, стонала от пальцев и языка этого парня, должна же я знать хоть что-то о нём? Я провожу пальцами по книжным полкам: надо же, у этого ублюдка даже книги куплены коллекциями, в едином оформлении.

Я замечаю небольшое углубление, которое закрывается выдвижной дверью. Не думая, сразу проскальзываю туда, надеясь найти что-то интересное. Хотя бы здесь всё не безупречно ― островок творческого беспорядка. В так называемой подсобке хранятся чертежи, конструкции, макеты и принадлежности для работы архитектора. Я подхожу к одному из накрытых мольбертов и безразлично стягиваю ткань, ожидая увидеть очередной чертеж дома в стиле хай-тек, которые постоянно проектировал Дэн.

Но это не дом. Это девушка. Обнажённая. Её пышные волосы, словно пламя или невесомый шёлк, обвивают тело, прикрывая все интимные места. Красиво. Очень красиво. Я присматриваюсь к лицу и…

― Вика…

Голос Дениса застаёт меня врасплох. Я тут же чувствую стыд, но быстро беру себя в руки. Лучшая защита — это нападение, а они напали первыми. Я имею право всё здесь трогать, да, мать вашу, я имею право все здесь сжечь!

― Что? ― собрав всю свою смелость, дерзко выпаливаю я, поворачиваюсь и складываю руки на груди. ― Что такое? Не нравится, когда копаются в твоих вещах? А знаешь, мне тоже не нравится, когда почти незнакомый мне человек трахает меня, притворяясь моим парнем. Так что, думаю, один-один как минимум, приятель!

― Вика, позволь всё объяснить… ― он говорит тихо и спокойно, в голосе нет ни капли злости. Дэн выглядит раскаивающимся, но я не такая дура, чтобы верить каждой эмоции этих ублюдков. Они актёры, и им явно нужно было выбрать другое учебное заведение.

― О, буду тебе очень благодарна! Давай начинай… ― саркастично выдаю я и продолжаю. ― Каков был план? Проверить, смогу ли я отличить одного брата от другого? Или вы между собой устроили соревнование, кто лучший любовник? Я уже могу поднимать таблички с оценками?

― Вика, прошу… ― пытается он унять мою истерику.

― Знаешь, вам понадобится всего две цифры: «один» и «минус один», потому что вы полное дно в постели. Оба! Я ни разу не кончила! Ни разу! Поэтому поработайте ещё над мастерством.

― Я знаю, что ты злишься, ― успокаивающе произносит Денис. ― Ты имеешь полное право, но давай спокойно сядем, и я всё объясню.

― Где Стас?

― Что? ― он удивлённо вскидывает взгляд.

― Стас! В этом спектакле явно не хватает третьего актёра. В какой момент он должен появиться? Застать нас в постели? Ладно, давай тогда сделаем это прямо сейчас. ― я начинаю стягивать с себя платье. ― Только давай без этих твоих сопливых фраз «люблю», «хочу»… Я долго этой пытки не выдержу! Кончи побыстрее, и дело с концом! Я знаю: ты можешь.

Мне хочется как можно сильнее уколоть его, оскорбить. Я настолько зла, что не в силах унять агрессивный поток слов.

― Вика, успокойся, пожалуйста. ― он хватает меня за руки, не позволяя стянуть платье. ― Всё хватит, хватит…

― Да, ладно! Что, уже не хочешь меня? А в ресторане ты был смелее, ― не унимаюсь я, вырываюсь, продолжаю попытки снять с себя платье.

― Не хочу сделать тебе больно. ― он обхватывает меня, чтобы успокоить, и уже громче молит прекратить. ― Тихо, пожалуйста, остановись, я всё объясню…

― О, тебе же нравится моя татуировка! ― я резко разворачиваюсь, продолжая своё шоу. ― Твой брат запрещал мне их делать, но тебе-то нравится. Так вот, смотри, возьми меня сзади. Ты же её не видел раньше? Нравится? Скажи, нравится? ― не спрашиваю ― требую, переходя на крик.

Он молчит. Его хватка ослабла, и теперь он просто стоит за моей спиной и тяжело дышит. Я слышу, как вздымается его грудь, как бьётся сердце. Что он со мной сделал? Почему я сейчас возбуждена? Почему я чувствую что-то к нему или не к нему, а к Стасу? Я запуталась. Я так запуталась в чувствах и ощущениях! Мои глаза застилает солёная пелена: на смену ярости и сарказму приходят неконтролируемые слёзы. Поток вот-вот прорвёт всю мою браваду.

― Вика… ― снова этот шёпот.

Он приближается и мягко утыкается лицом мне в волосы.

― Прости меня… ― я чувствую испуганное дыхание у себя на затылке. ― Я виноват, но, клянусь, меньше всего на свете хотел причинить боль именно тебе.

― Где Стас? ― скулю я сквозь слёзы и резко выкрикиваю. ― Где этот извращенец?

Я падаю на колени, закрывая руками мокрое лицо, издаю истеричный стон.

― За что? За что он так со мной? ― во весь голос задаю вопрос то ли Богу, то ли Денису.

― Малышка, ― осекается Денис, бросается ко мне и обхватывает моё обмякшее тело своими сильными руками. ― Я всё расскажу, тихо… тихо… прости меня, маленькая, Боже мой, прости… если сможешь.

Он обнимает меня со спины, и я чувствую его своей голой кожей: она горит от его прикосновений, и на этот раз не в романтичном плане. Его руки — приют и тюрьма одновременно, часть меня рвётся убежать, разорвать эти оковы и ударить по ним чем-то тяжёлым, но я неподвижна: парализована своей болью, устала от собственных криков, которые забрали мой голос, превратив в его в сиплый хрип. Он шепчет, а слова тонут в моих волосах. Каждое «прости» дрожит на ветру предательства, стремясь достичь моего покорёженного сердца. Он покачивает меня, словно пытается убаюкать, заставить заснуть и забыть его… их поступок. Когда умоляющий шёпот Дениса стихает, а моя истерика постепенно унимается, я наконец-то собираюсь с мыслями и спрашиваю:

― Что произошло?

― Пойдём в гостиную, сделаю тебе чай.

Я не сопротивляюсь. Мы удаляемся из его комнаты, и нас провожает взгляд той обнажённой девушки на мольберте, которая так, кажется, похожа на меня. Только вот в её глазах огонь, а в моих ― пепел.

Глава 32

После ― только пепел

Стас

Два месяца назад

Свет первых лучей утра пробивается сквозь тонкую штору, осторожно лаская её лицо. Кузнечик дышит спокойно и ровно, её грудь нежно вздымается и опускается в такт моему дыханию. Стремительный поток чувств, сопровождаемый диким ритмом сердца, обрушивается на меня. В такие тихие мгновения ничто вокруг не имеет значения, ведь я просыпаюсь с ней, девушкой, перевернувшей мою никчёмную жизнь.

Закрываю глаза и вдыхаю аромат её волос, который, словно спусковой крючок, действует на мою одержимость. Каждое её прикосновение, словно спичка, разжигало пламя внутри меня, которое могло как согреть, так и сжечь дотла мою душу. Это постоянная игра на выживание.

Я всё ещё продолжал работать на Костенко, в тот роковой вечер, когда прикатился домой в полуживом состоянии и сорвался на Кузнечике, мне всё же удалось расшифровать данные на флешке и выяснить что скрывает Дамир. Я не получил нужных мне ответов, однако значительно продвинулся в своём расследовании. Теперь я был готов сделать финальный шаг и уничтожить тех, кто посмел сделать меня с Дэном сиротами. Я затеял слишком опасную игру, решил столкнуть два клана лбами, при этом самому выйти сухим из воды. Но если всё сработает, я буду свободен и смогу выдохнуть и начать новую жизнь с Кузнечиком.

Мысли о том, чтобы расстаться с ней и навсегда исчезнуть из её жизни, теперь исключены. Мой план включал недолгое затишье между нами, пока я со всем не разберусь и не нанесу ключевой удар. После ― никаких тайн. Я всё расскажу своей девочке, и если она не примет меня, то буду до конца своих дней добиваться её. Теперь я знаю наверняка: мы созданы друг для друга. Она моя женщина, любовь всей моей жизни, если хотите.

Подпольные игры в покер, курение травы, бессмысленное блуждание по вечеринкам ― всё это было моим прикрытием, которое тоже сошло на нет. Я всё ещё продолжал пропадать на заданиях мафии, но делал это так, чтобы Вика не волновалась, иначе ещё один такой срыв, и она уйдет безвозвратно. Я держал себя в узде как мог, понимая, что её светлая голова заслуживает кого-то более достойного, чем просто плохого парня, роль которого я освоил в совершенстве.

В тот день, когда я опрокинул стол и сильно напугал Кузнечика, я был не в состоянии бежать за ней и извиняться, физически не мог этого сделать. Но после того, как передал данные Костенко и выиграл себе немного личного времени сразу ринулся к любимой завоевывать её снова. Долго, упорно. Ужасная боль раздирала моё сознание, когда я представлял, что могу потерять Кузнечика из-за своей вспыльчивости, ведь клялся небесам, что никогда не дам этому повториться.

Дэн выступил тогда адвокатом дьявола, ненавязчиво намекнул ей о моих чувствах, пытался объяснить, что не такой уж я и придурок ― просто характер сложный. Это, конечно, не заставило её вернуться сразу ко мне, но как минимум она согласилась выслушать, а не отметелила меня подаренным букетом, когда я в очередной раз приползал каяться. Вчера вечером она всё же приняла меня и простила. Боже, как же она красиво прощает!

Я измотал нас до состояния трупов: волны умопомрачительного оргазма, непристойные крики, много похоти и самой неистовой страсти. Если бы мне сказали, что сегодня я умру, я бы не расстроился, ведь это один из самых счастливых дней в жизни. Сердце замирает каждый раз, когда она встречает мой взгляд, словно читая мои мысли как открытую книгу. Может, она видит что-то, чего не вижу я сам? Может, она видит того Стаса, которым бы я мог стать, если бы чудовище внутри меня заснуло навсегда?

Я отдаю себе отчёт, что моя любовь к ней не самая чистая и, возможно, не самая здоровая. Теперь, когда она смотрит на меня своими глубокими зелёными глазами, полными одновременно боли и нежности, я знаю, что путь к искуплению моих грехов ― ещё не окончен. И я иду по нему, оставляя за собой пепел гордыни и молчаливые обеты вечной любви.

― Эй! О чём ты думаешь? ― нежный игривый голосок вырывал меня из размышлений.

― О тебе. ― я навис над ней и начал накручивать на палец её огненный локон. ― Думаю, запереть тебя здесь и сделать своей секс-рабыней.

― Очень «мудро» с вашей стороны говорить мне такое, когда вы всё ещё на испытательном сроке, ― саркастично отвечает она и пытается встать.

― Куда собралась? ― я перехватил её поперёк талии и потянул на себя.

Она залилась смехом, пытается вырваться и пищит, что опоздает в университет. Обожаю её смех, обожаю, когда мы вот так вдвоём валяемся в моей постели, ― это лучше любых вечеринок, это вообще лучше всего!

― Пусти меня! Я не могу сегодня пропустить пару по макетированию!

― Ладно, но при условии, что останешься сегодня у меня. ― я поцеловал её в нос.

― Ты же знаешь, что мне нужно готовиться к зимней сессии, ты обещал не давить.

― Ты меня убиваешь, знаешь это? ― я тоскливо вздохнул и упёрся лбом ей в плечо.

― Не понимаю, о чём вы. ― она кокетливо выскальзывает из моей хватки и, полностью обнажённая, бегает по комнате в поисках моей футболки. Кайф! Как я раньше жил без этого зрелища!

Я пытаюсь понять её, дать ту свободу, о которой она просит, но меня не покидает чувство, что она отдаляется. Да, она приняла меня, секс у нас просто крышесносный, но вот как только он заканчивается, она постоянно сбегает. Когда мы идём на свидание в публичные места, она часто молчит, а когда видит, что работаю за ноутбуком, никогда не подходит поцеловать меня или побаловаться, как делала раньше. Куда делся тот огонь, то озорство? Неужели её так подкосили те несколько вспышек гнева, которые я не смог вовремя погасить? Мне не нужна была покорная девушка: я любил Вику, любил её дерзость, характер, силу.

Размышляя над происходящим между, я принимаю решение, неожиданное, слишком радикальное. Оно должно показать, как я к ней отношусь, и поменять вектор наших отношений. Да! Я это сделаю! Она моя, моя женщина, и зачем тянуть? Сделаю её своей официально и заявлю об этом на весь мир, чтобы ни один ублюдок не смог забрать её у меня.

Глава 33

Роковой

Стас

Месяц назад

Я стоял под дверями общежития, возбуждённый своим решением. Я прилетел сюда сразу после сделки, которая должна стать последней для клана Костенко, во время очередной игры мне пришлось выпить пару бокалов виски, поэтому разум немного туманит, но это даже к лучшему ― считай для храбрости выпил. Сука, Стас Куртов, кто бы мог подумать? Я действительно это сделаю? Сделаю для девушки, за которой изначально увязался только для того, чтобы позлить брата?

― Так ты не рассказал, что она тебе поставила-то в итоге? ― я слышу голос Кузнечика в тени деревьев, куда только что прикатил мотоцикл.

― Она поставила зачёт, ― усмехается какой-то парень, паркуя мотоцикл у входа.

― Да, ладно! Это же Терминатор. Она если сказала «не сдашь», то точно не сдашь с первого раза. ― Вика увлечённо болтает с каким-то ушлепком.

Поправка, она не просто болтает, она с ним судя по всему приехала на мотоцикле. То есть моя девушка в последние минут десять его обнимала, прижималась к его худощавому телу и, наверняка, смеялась над его идиотским юмором! Может поэтому она отдалилась от меня? Потому что появился кто-то получше?

Я ушёл с крыльца общежития, чтобы понаблюдать, как грёбаный мазохист, за развитием событий. Ушлёпок что-то отвечает Вике, на что она залилась смехом, а затем… затем они оба входят внутрь. Оба! Я ожидал увидеть, как он полезет к ней целоваться или что-то такое, но нет, они перешли сразу к основной части кордебалета: мило улыбаясь, отправились сразу трахаться в её комнату!

Ярость и лютая ревность выключают мой мозг. Перед глазами появляется пелена, которая как непрошенный проектор начинает транслировать самые убийственные картинки, как моя девушка изменяет мне с другим. Не пытаясь разобраться в эмоциях, не давая себе возможности остыть, всё взвесить, я наблюдаю за калейдоскопом событий, который подбрасывает моя фантазия, а затем, как одержимый, влетаю в общежитие, чтобы поймать этих двоих с поличным. Я готов убить обоих.

― Стас? Ты что тут делаешь? ― удивлённый взгляд Вики устремился на меня.

Она стоит в своей кружевной пижаме, которую, как я думал, она надевает, только когда ночует у меня. Очевидно, я ошибался.

― Что? Прервал? ― выплевываю я. ― Ну, извини! Не люблю, когда из меня делают идиота! ― я отталкиваю её и влетаю в комнату. ― Где он?

― Кто? ― Вика скрещивает руки на груди и подходит своей постели.

― Гондон, с которым ты приехала? Где прячется?

― Дима? ― усмехается она. ― Наверное, в своей комнате, не знаю.

Её улыбка становится шире. Да, она издевается надо мной!

― Что значит «в своей комнате»? ― я туго соображаю, продолжаю осматривать комнату, заглядывать в углы и шкафы.

― Стас, что ты делаешь?

― Ищу этого ублюдка… ― бросил я, заглядывая в окно. ― То есть он ещё и живёт здесь? Удобно: я по пятницам, он по четвергам?

― Стас, да что с тобой? Он просто меня подвёз! ― Вика подскакивает с кровати. ― Он мой одногруппник, мы вместе сдавали «хвосты» по рисунку и нам обоим нужно было в общежитие, это же логично, что он предложил поехать вместе.

― Трахаешься с ним? ― меня трясет, перед глазами мутнеет, кажется мешать виски с успокоительным, которое мне дал подручный Костенко была не самая хорошая идея.

Конечно, я доверяю своей девушке, но почему-то именно в этот момент, кажется, что она врёт. Всё вокруг плывет, взгляд не фокусируется. Вика такая сексуальная, возбуждённая, злая ― о, чёрт, это моё любимое сочетание. Моё желание взять её прямо сейчас подпитывается ещё и дикой яростью. Она. Меня. Не. Ждала. А сколько здесь ещё таких же Димочек, которые скучают у себя в комнатах, зная, что Вика в этом, сука, секса-призывающем наряде лежит одна в своей постели?

― Сам знаешь, что нет, ― отбивается Кузнечик, складывая вещи на стуле.

― А мы сейчас проверим, насколько ты удовлетворена. ― я теряю рассудок, грубо бросаю её на кровать и принимаюсь расстёгивать свои брюки.

― Интересно, как ты это собрался проверять? ― она скептически улыбается, стерва, чем ещё больше накаляет мои нервы.

― Я пойму, раздевайся! ― рявкаю я.

― Нет, я не в настроении, ― отрезает она и пытается встать, игнорируя мой гнев.

― Ага, то есть уже получила свою дозу оргазма от этого гондона? ― я хватаю её за шею и припечатываю к кровати.

― Да, успокойся ты, наконец! Ты себя слышишь? Ведёшь себя как дикарь, будто я твоя секс-рабыня. Я не хочу…

― Не хочешь?

Стоп, ещё раз! Она только что сказала, что не хочет меня?

― Да, не хочу! Ты мне противен! Ты ведёшь себя как ублюдок, и, знаешь, может, мне и правда стоит рассмотреть Диму на роль своего парня, потому что ты невменяемый ид…

«Шлюха»… ― первое, что мне захотелось бросить ей в ответ, чтобы сделать больно, но я сдержался, однако сделал то, о чём тут же пожалел. Это был не я, клянусь. Это был демон внутри меня, который взял и направил мою руку в её сторону. Я ударяю по её нежной щеке ладонью, хотя не со всего размаху, но достаточно, чтобы это считалось не шлепком, не лёгкой пощёчиной, а ударом. Я ударил свою девушку. Я чувствую, что задел её губу кольцом, возможно, рассёк.

Что я наделал?

Внезапно становится тихо, будто меня завалило обломками обрушившегося небоскреба и шанса на спасения нет. Я что-то мямлю, прошу прощения, падаю перед ней на колени, но химические реакции в моем организме, моя эмоциональная нестабильность ― всё это накрывает беспросветным туманом, в котором я не чувствую ни один орган. Мне тяжело дышать, я не могу даже на неё поднять глаза. Я боюсь, я так боюсь увидеть окончательное решение уйти от меня! Она его уже приняла, я будто знал это ещё до того, как влетел в её комнату. А сейчас я просто дал ей бесповоротный аргумент.

На негнущихся ногах я вывалился из общежития и плетусь в бар топить свою потерянную любовь. Всё что угодно, только бы забыть этот день! Забыть её лицо, глаза, которые никогда меня не простят, в отражении которых навсегда останется мой поступок. Я ненавижу себя и хочу убить. Может, мне повезет, и кто-то сделает это за меня?

Глава 34

Любить до боли

Денис

Настоящее

Вика сидит на высоком барным стуле и гипнотизирует чашку с чаем. В своём умопомрачительном кровавом платье, с потёкшей тушью и выбившейся прядью, она всё ещё самая красивая девушка на свете. Самая красивая НЕ МОЯ девушка.

Я дал ей время немного остыть: она явно была не в себе, когда ворвалась в мою квартиру и решила устроить погром. Я не возражал: пусть бы всё здесь перевернула, только бы простила меня, или хотя бы взглянула без ненависти, или просто спокойно выслушала.

«Как мне тебе помочь, скажи?» ― проговорил я про себя, наблюдая за её замёрзшим, отсутствующим лицом. Она была раздавлена, зла, оскорблена. Но это всё полная ерунда по сравнению с тем, что я собирался ей сказать. Она думала, что это всё просто наша извращённая игра, что Стас жив, и, наверное, прямо сейчас она продумывает способы, как убить его самой. Вот только она опоздала.

«Кто-то уже сделал это за тебя, малышка…»

Кто-то убил моего брата, а я за эти три недели не приблизился к разгадке ни на дюйм.

― Где Стас? ― она снова задаёт этот вопрос, и я понимаю, что мне уже не отвертеться.

― Его больше нет…

Я не узнаю свой голос: сдавленный, сиплый я не могу выдавить из себя даже одного полного предложения.

― Он… ― она поднимает свои тёмно-зелёные глаза. ― Он… как это… то есть…?

Новая истерика вот-вот накроет её, поэтому я обхватываю её руки и пытаюсь успокоить.

― Я всё расскажу, но мне нужно знать, что не доведу тебя до инфаркта. Давай ты поспишь, успокоишься, а потом мы снова…

― Нет! Я не останусь в этом доме! ― она вырывает свои руки. ― И ты мне всё расскажешь!

― Ладно… ― выдыхаю я, собрав всю свою силу воли.

Это тяжело. Как сказать девушке, что её парня больше нет? Как сказать девушке, что её парня убили на собственной кухне? Как сказать девушке, что парня, которого она любит, она больше никогда не увидит? Как сказать ей и при этом самому не залить пол слезами, потому что этот парень ― твой родной брат?

― Я нашёл его. Ножевое ранение, ― выпаливаю я и замолкаю, давая ей информацию по частям.

― Где?

― Здесь. ― я указываю головой за её спину. ― На полу.

Она оборачивается на то место, где я пытался привести в чувства брата, прощупывал пульс, тряс его и орал благим матом, чтобы он услышал меня, чтобы не смел умирать. Но было уже поздно.

― Судмедэксперты сообщили, что он умер не мгновенно. Его не хотели убить ― скорее всего, это произошло в драке. На нём были ссадины, а удар пришёлся не со спины, скорее всего Стас знал нападающего. ― продолжаю объяснять я, плавно подводя к выводам, которые сделал детектив.

― Боже мой! ― Вика прячет лицо в ладони и тихо всхлипывает. ― Как так? Он… он не заслужил такого! ― в этот момент она громко вскрикивает и, сама, не ожидая от себя такой истерики, пытается заткнуть себе рот. Пронзительный писк, и она валится на пол, на коленях ползёт по тому самому месту, где я нашёл Стаса.

― Нет! Нет! Этого не может быть… Я тебе не верю! ― сквозь слёзы осевшим голосом кричит она, хлопая и водя ладонями по плитке.

Я бы тоже не поверил, расскажи мне кто-то о случившемся, но я своими глазами это видел, своими руками вымазался его кровью и держал мёртвого брата на коленях.

― Я понимаю, понимаю… ― подлетаю к ней и обнимаю. ― Ты можешь плакать, тебе это нужно, ― приговариваю я, пока она захлёбывается своей болью и всхлипывает.

― Нет, не трогай меня! Не трогай! Я оплакивала тебя, а сейчас ты заставляешь сделать это с ним. Вы… вы монстры, вы чудовища! ― её голос срывается. Вика хрипит, пытается кричать вперемешку с гортанными стонами. ― Ненавижу вас! Обоих ненавижу!

Несмотря на все её протесты, я продолжаю обнимать Вику и позволять царапать меня, кусать, бить и оскорблять нас с братом последними словами. Всё что угодно, только бы ей полегчало. Через пару минут у неё заканчиваются силы. Теперь она уже тихо завывает у меня на груди, сжимая в кулаке мою рубашку, размазывая косметику солёными слезами.

Так мы просидели около двадцати минут. Я убаюкивал её в своих объятиях, и она позволяла.

― Кто это сделал? ― тихо спрашивает она.

― Как раз это я и пытаюсь выяснить всё это время, ― отвечаю я, продолжая обнимать и гладить её по голой спине.

― Когда? Когда это случилось?

Я по инерции тянусь к её губе, где когда-то заметил небольшую ссадину.

― Денис! ― повышает она голос. ― Когда я видела Стаса в последний раз?

― В вечер, когда он тебя ударил…

― Это были не наркотики… ― тихо всхлипывает она. ― Это был Стас.

Вика разочарованно трясёт головой, не веря, а потом горько усмехается.

― Я же знала, знала, что люди не меняются, и всё равно поверила, что этому могло быть какое-то объяснение. Боже, как же я хотела верить, что он правда не помнил, что это всё препараты…

― Вика… ― я хочу рассказать ей, что Стас и правда был не совсем чист, когда сделал это, но она не позволяет: новая волна психоза накрывает её.

― Он… он сделал это снова! Понимаешь? ― её глаза заполнились слезами. ― А сейчас я даже не могу злиться на него, потому что он соизволил умереть. И теперь о нём или ничего, или только хорошее! ― она переходит на крик.

― Вика, послушай…

― Я хотела порвать с ним! ― продолжает она.

― Что? ― я удивлённо вскидываю на неё взгляд.

― Я собиралась порвать с ним, каждый день. Уже около месяца я ходила в вечных раздумьях, а потом его ревность и пощёчина окончательно поставили всё на свои места.

― Так почему ты… ― начинаю я, но осекаюсь: мне нужно ей ещё кое-что сообщить.

― Почему не бросила тебя? ― она заканчивает за меня фразу.

― Да… ― у меня сжимается сердце.

― Потому что ты потерял брата, и я не хотела добавлять драмы. А потом… потом ты стал другим, то есть ты был собой, но для меня ты был Стасом, которого я всегда хотела видеть… ― Она запускает руки в волосы, окончательно разрушая свою причёску. ― Как же ужасно это звучит. Чудовищно!

Она отворачивается и плетётся к кувшину налить себе воды.

Я был Стасом, которого она хотела видеть. Это звучит и правда чудовищно, но почему мне тогда так тепло от этого? Я ― лучшая версия своего брата?

― Вика, он не такой мудак, каким мог показаться… ― я зачем-то продолжаю его выгораживать: наверное, чтобы сохранить в её памяти только лучшие воспоминания о нём.

― Да я это уже слышала, ― холодно бросает она, даже не посмотрев на меня. ― Теперь можешь не стараться: он умудрился бросить меня первым.

― Подожди здесь, пожалуйста…

Я встаю и иду в свою комнату: было ещё кое-что, о чём ей следовало знать. Мой брат наделал слишком много ошибок, но он по-настоящему любил эту девушку, и я хотел, чтобы она об этом знала.

― Это было у него в куртке…

Вика застывает, уставившись на предмет, которым я громко стукнул по высокому столу.

― Что это?

― Открой…

Её глаза снова стеклянные, секунда…

― Сука!― снова этот крик, наполненный болью. ― Да как он смеет! Он что? Он… что там, чёрт возьми! ― кричит она, захлёбываясь слезами и яростью.

― Вика, он любил тебя и хотел…

― Чего он хотел? Чего?

Я открываю коробочку ювелирного бренда, откуда победно блестит помолвочное кольцо.

― Он любил тебя до боли, ― тихо произношу я, понимая чувства брата, но не одобряя его поведение.

― Да, я в курсе. ― она с ненавистью смотрит на кольцо. ― До моей боли.

Я опасаюсь очередного нервного срыва, поэтому подхожу к ней и аккуратно прикасаясь предлагаю присесть и успокоится. Она позволяет отвести ее на диван и принимает стакан с водой, то ли потому что у нее уже не осталось сил на сопротивление, то ли потому что вообще не понимает, что происходит вокруг.

Помолчав ещё пару минут, она собирается с мыслями и уже деловым тоном заявляет:

― Зачем ты это сделал?

― Я хотел, чтобы ты знала о его чувствах.

― Я не про кольцо. Зачем ты стал им? Зачем превратился в Стаса?

Я сглатываю, ведь не могу рассказать ей всей правды, но и врать, глядя в эти глаза цвета тропического леса, тоже нет сил.

Глава 35

Время отдавать долги

Денис

Настоящее

Отчим принял мой план, хоть и немного сомневался в его жизнеспособности. Вот только разница заключается в том, что мне не нужно было выяснять, кто покушался на жизнь брата. Я это знал наверняка. Стас заигрался, но я не вмешивался, пока дело не зашло слишком далеко. Если раньше брат исполнял мелкие поручения, на которых зарабатывал быстрые деньги, то теперь он явно продвинулся по рангу и его стали посылать на серьёзные дела.

Мне это известно, потому что я сам был частью этого мира. Когда наши мама и отец-ублюдок ещё были вместе, мы со Стасом искали способы сбежать от него. Нам нужны были деньги и защита. Мой брат никогда не был тем, кто бежит к бандитам ради быстрого заработка ― этим человеком был я. Сначала мне поручали простые задачи: отвезти рюкзак из точки А в точку Б или поработать официантом в заведении конкурирующего клана и подслушать важную информацию.

Я был невидимкой и расходным материалом, рисковал похерить всю свою жизнь, загреметь за решётку ещё малолеткой и навсегда погрязнуть в уголовном мире, но мне повезло. Когда полиция устроила облаву, я не смог сбежать ― попался в руки цепких оперативников и провёл несколько суток в камере и на изнуряющих допросах. Это был очень показательный опыт и лучшая воспитательная работа. В эти минуты я думал только обо одном: «Мама этого не переживёт!».

Мне нельзя было садиться в тюрьму, умирать или катиться по наклонной: маму нужно было спасать, а не закапывать ещё глубже. Оказавшись чудом на свободе, я чётко решил: нужно уходить от клана, найти способ выжить и завязать со всей этой незаконной деятельностью раз и навсегда. Спустя полгода наша жизнь изменилась до неузнаваемости: мама встретила Олега, и он, как добрый волшебник, по щелчку пальцев решил все наши проблемы.

Вот только я не верю в сказки: Олег что-то скрывал, но мне не удалось понять, что именно. Я принял их брак и ушёл в тень отдавать долги тем, кто вытащил меня из тюрьмы.

Но спокойная жизнь длилась недолго: мама умерла от эпилепсии, и наш с братом шаткий мир снова разрушился как карточный домик. На этот раз тьма настигла Стаса: он сломался, сорвался с цепей, променял свои мечты на грязные деньги мафии. Смерть мамы разделила нас, разрубила пополам землю между нами, заставив играть друг против друга. Пока я старался искупить грехи, Стас их зарабатывал с небывалым энтузиазмом. Все мои попытки остановить его закончились полным провалом ― брат возненавидел меня. После нескольких ссор и драк я оставил его в покое, присматривал, но не вмешивался. Мы заключили так называемый пакт о ненападении и стали мирно сосуществовать, игнорируя проблемы друг друга.

Это я виноват, что мой брат истекал кровью на собственной кухне. Нужно было вмешаться, за шкирку его вытащить, запереть в гараже, как наркомана с ломкой, и не выпускать, пока не одумается. Я был слишком слеп, занят, эгоистичен и горд. Появление Вики в нашей жизни полностью запутало ход моих мыслей. Для брата она была спасением, для меня ― погибелью.

Я никак не могу понять, что Стаса привлекло в криминальном мире? Его главным оружием всегда был мозг, а не пистолет и сила. Мой брат мог стать блистательным программистом или выдающимся финансистом, зарабатывать деньги на кибер-спорте или просто играя в казино. Всё что угодно, но не рассекать на мотоцикле по городу с сумкой, полной белого порошка.

Он узнал что-то секретное и его убрали. Кто его заказал, я уже догадался, а вот из-за чего, мне предстояло выяснить. Поэтому всего за пару дней я «убил» Дениса Куртова и воскресил его брата. Легенда об автокатастрофе, в которой выжил Стас, но не выжил Дэн, была исключительно для тех, кто знал о существовании нас обоих. Благодаря этому я смог скрыть свои татуировки повязками, волосы пришлось состричь и покрасить, прекратить бриться каждый день и носить декоративные линзы, из-за которых мои глаза становились более выразительными.

Вика не была частью плана, но, как девушка моего брата, она многое знала и видела. Я не мог рисковать и раскрыть правду только ей, продолжая спектакль для остальных: слишком опасно. Я не знал, кому доверять, поэтому пришлось втянуть и её в свою извращённую игру.

Я изучал переписку брата с ней, складывал хронологию событий, старался вести себя как он. Но я не он! Чем больше я узнавал, тем хуже мне становилось. Мой брат принимал наркотики, работал на мафию и издевался над своей девушкой ― девушкой, в которую отчаянно влюбился. У Стаса была подорвана психика. Он не был абьюзером или психопатом: я был уверен, что всё его поведение было продиктовано образом жизни и запрещёнными препаратами. Или мне просто в это хотелось верить, потому что иначе я самолично отдал любимую девушку в руки жестокого собственника, прикрывал его, помогал удержать, а потом позволил тьме убить его.

― Зачем ты превратился в Стаса?

Вика продолжает сидеть напротив меня в ожидании ответа.

Кто убил её парня? Я должен ей дать хоть что-то, иначе всё, что я с ней сделал, не имеет никакого смысла.

― Мне нужно было узнать, кто его убил… ― выдавливаю я.

― Получилось?

Отрицательно машу головой. Когда я пришёл к людям Костенко в обличии Стаса, никто не подал вида, что удивлён его появлению. Руслан Костенко отличается выдержкой и аккуратностью. Он не будет убивать своего человека сгоряча ― сначала он выяснит все обстоятельства и детали. Я знаю, что Стас добыл для клана флэшку с компроматом, и если он не вернул её Костенко, а решил использовать против него, то мотивы его убийства прозрачны. Не складывается только одно: это не почерк Костенко. Он не карает демонстративно, не оставляет после себя столько грязи, более того, Стаса не хотели убить: это была драка, в которой его случайно ранили.

Возможно, кто-то из людей Руслана пришёл за компроматом, и Стас оказал сопротивление. Убийства не было ни у кого в планах ― всё произошло случайно.

― Что тебе удалось узнать? ― Вика снова обращает моё внимание на себя, ожидая честного ответа.

Честного, Дэн! Скажи ей правду!

― Стас состоял в русской мафии! ― выдаю я, не в силах больше издеваться над ней, мучая загадками.

― Они его убили? За что? ― Она даже не удивляется: видимо, догадывалась, что Стас связался с плохими парнями.

― Я думаю, да. За несколько дней до его убийства он выкрал компромат у одного из людей сербской группировки, которая уже давно планирует сместить клан Руслана Костенко.

― Костенко?

― Да, это очень влиятельный человек. Он скрытный, поэтому никто даже не знает, как он выглядит. Стас стал работать на него после смерти мамы.

― Так, может, его убил не Костенко, а кто-то из сербской мафии? Он же у их человека выкрал компромат?

Всё звучит логично, но я знаю наверняка, что Арула здесь ни при чём, поэтому снова вру ей, выдавая только часть правды.

― Я выяснил, что у Стаса был компромат на Костенко. Возможно, Стас пошёл против своих и поплатился жизнью.

― Как это случилось? Они просто пришли и… и…. ― Вика снова начинает задыхаться, и я дико боюсь, что у неё снова начнётся паническая атака.

― Тихо, Малы… Вика, я всё расскажу… ― успокаиваю я, кладя свою ладонь на её сомкнутые руки. ― Я не думаю, что его пришли убивать. Всё указывает на то, что просто хотели забрать флэшку, мирно.

― Почему ты так решил?

― У Стаса почти нет признаков жестокого избиения, а лишь следы ногтей и незначительные синяки. Он с кем-то боролся, но этот кто-то был явно слабее: ранение нанесено неаккуратно, так, будто нож подвернулся под руку в тот момент, когда Стас на что-то отвлёкся. ― Я рассказываю то, что мне поведал судмедэксперт Олега, как только осмотрел тело и нашу кухню.

― Разве мафия посылает на такие дела женщин? ― Вика задаёт вопрос, который ставит меня в тупик.

― Женщин? С чего им посылать к здоровому парню женщину?

― Ты мне скажи, есть ли в клане Костенко какая-нибудь женщина-кошка? Иначе я не понимаю… Если они пришли за серьёзным компроматом, почему не скрутили Стаса и не забрали флэшку силой? Почему не вырубили его, не всадили шприц в шею или не сделали выстрел в голову? ― Вика сыпет аргументами, будто знает о криминальном мире мафии больше меня.

― В клане Костенко нет женщин, ― отвечаю я ей дрогнувшим голосом.

― Но в ту ночь была, ― кивает Вика, и я читаю в её глазах полное понимание произошедшего.

― Ты думаешь, он тебе изменял? ― я свожу брови, не понимая, к чему она клонит.

― Этого я не знаю, но точно знаю, что моя подруга поехала в тот вечер домой к своему парню.

Подруга. Парень. Тот вечер.

Каждое слово отдаётся в моей голове отбойным молотком. У меня спирает в груди. Я совсем забыл, что на тот момент всё ещё жил своей собственной жизнью, в которой встречался с девушкой по имени…

― Эмма.

Глава 36

Красавица и чудовище

Эмма

Три недели назад

Я слушала один и тот же трек на повторе, прогоняя в голове движения и пытаясь разложить мелодию по слоям, уделяя внимание каждому биту и даже незначительной ноте. Искусственные басы поддерживали ритм моего сердца, которое стучало в такт с жаждой что-то изменить. В квартире Дениса всегда царили лад и порядок, как и всё в его жизни, на своём месте, идеально.

Я позволяю музыке проникнуть в меня. Вооружившись ножом и овощами, начинаю готовить салат, обещая себе, что сделаю всё, чтобы сегодняшний вечер стал особенным.

Этот ужин должен служить молотом, разрушающим между мной и Дэном стену, выстроенную в последние месяцы взаимным непониманием и занятостью. Иногда разговоры о дизайне и архитектуре оживляют нашу иллюзию глубокой связи, но, когда речь заходит о чувствах, что-то идет не так. Мы похожи на старых друзей, которые знают друг друга слишком хорошо, чтобы позволить искрам разгореться настоящим огнём.

Салат выглядит красочно, словно яркая картина в бережно вымеренном светлом интерьере квартиры моего парня. Песня в наушниках меняется на более медленную, меланхоличную композицию, и она сразу наводит меня на раздумья о том, какие специи нужны нашим отношениям.

В нашем салате отсутствует пикантность, нет в нем того самого ингредиента, который сражает наповал при первом же укусе. И этот ужин, я надеюсь, поможет мне отыскать его, вдохновить нас на перемену и, возможно, найти что-то, что мы потеряли пока гнались за достижениями в своих увлечениях.

Я заканчиваю готовить, и музыка переходит на финальные аккорды. Решаю всё же отважиться на риск и добавить душистый перец, раскрываю секретную баночку. Где-то на границе между надеждой и реальностью я чувствую, как трепещет в груди сердце. Дом Дениса наполняется ароматом экзотических трав и моих тревог о будущем, которое так нуждается в переменах.

Отключив музыку, я задерживаю дыхание, слушаю тишину. Жду, что входная дверь вот-вот откроется и на пороге появится Дэн, улыбнется мне, подхватит на руки и поцелует как-то по-особому, так, что я вдруг зажгусь. Почувствую нас.

В коридоре слышаться шаги. Я воодушевленно подпрыгиваю, тяну носок в коридор и появляюсь в поле зрения своего парня воздушным поворотом. Решаю поприветствовать его таким вот эффектным танцевальным появлением. Денису нравится, когда я в настроении танцевать, и сегодня я как раз такая, как он любит, ― лёгкая, игривая…

― Стас? ― я врезалась разочарованным взглядом в брата своего парня.

― О-о-у… Привет, малыха! ― пьяно мямлит он. ― Не знал, что у вас рандеву.

Стас неуклюже стянул второй ботинок с ноги.

― Д-э-э-н! ― заорал он в пустоту квартиры.

― Его нет дома, ― ответила я и попятилась обратно на кухню.

― Хм… ― на его лице появляется грустная улыбка, а точнее сказать, оскал. ― И его нет…

внезапно Стас заливается смехом, от которого у меня возникают неприятные мурашки по коже.

― Да мы с тобой друзья по несчастью, не так ли?

Парень вваливается на кухню и наклоняется над только что сделанным мной салатом.

― Для него? Да, не отвечай! Знаю, что для него… только вот он не оценит. ― Стас принимается есть салат столовой ложкой, не заботясь о правилах приличия.

У меня зарождается чувство опасности: я начинаю бояться происходящего, так как Стас явно перепил, да ещё, скорее всего, чего-то покурил, что, как правило, делает его неуправляемым.

― Так вот, твой парень хочет мою девушку, ― продолжил он свой мерзкий монолог. ― Да-да! Не надо на меня так смотреть, Покахонтас. Ты и сама это знаешь. А моя девушка… ― он резко кидает ложку в раковину. Противный резкий звон металла разрезает воздух ― я вздрагиваю.

― А моя чёртова девушка не хочет меня! ― кричит Стас, заводясь на ровном месте. ― Потому что я снова всё испортил…

― Стас, иди проспись, ― говорю я тихо в надежде, что он одумается и уйдёт.

Он вскидывает голову, и в его глазах появляется чёрное пламя. Я знаю этот взгляд и боюсь предположить, что за ним может последовать.

― Эмс… вот ты же… ты же секси! Танцуешь, там, небось, гибкая очень… в постели. ― он медленно приближается. ― Уверен, мой брат заценил. Заценил же?

― Что ты несёшь? Иди спать, умоляю!

Я говорю спокойно, хотя всё внутри меня кричит от страха и неизбежности. Нужно бежать, бежать прямо сейчас, пока парень, накаченный наркотой и алкоголем, окончательно не слетел с катушек.

― Значит, не заценил. Конечно, он же, сука, дрочит на мою тёлку. А знаешь? Давай им отомстим? Они никогда нас не понимали. ― Стас ловит меня у барной стойки, заключив в кольцо своих рук.

― Отпусти, ты не в себе. ― я мягко отодвигаю его.

― Да, ладно! Тебе какая разница? Я такой же, как и он. ― обрисовав круговым движением своё лицо, напоминает, что они с братом близнецы, а затем добавляет. ― Только лучше!

Его руки обхватывают мои бёдра, и он резко усаживает меня на барную стойку. Я вскрикиваю и тут же упираюсь в его каменные плечи, пытаясь оттолкнуть.

― Я знаю, как заставить девушку кричать от удовольствия… ― он жёстко забирается под моё платье, нащупывая основания колготок, чтобы стянуть их. ― Я, вот, ни разу не слышал, как ты стонешь из его комнаты. ― Стас утыкается лицом в мою шею и меня обдает омерзительным запахом алкоголя.

― Стас, отпусти! Ты что творишь!

―…Он вообще знает, как пользоваться своей штукой между ног?

― Господи, приди в себя, нет! Н-е-е-т!

Стас не слышит ― он продолжает свою отчаянную попытку взять меня силой, его руки грубо стягивают колготки, зубы кусают шею. Я извиваюсь, но это, кажется, ещё больше его заводит. Нет, он не насильник. Он хороший парень, хоть и мудак редкостный. Он одумается!

― Стас, очнись! Что ты творишь! Вика тебя не простит! ― я взываю к его совести, сражаюсь с его сильными руками, оставляя лишь незначительные отметки на его теле.

― Ох, я её уже потерял! А ты такая… Бл*ть. ― он уже тянется к ширинке, уложив меня на стол и удерживая одной рукой за шею.

― Ты же не насильник! Стас, это всё наркотики! Очнись! ― я хватаю его за руку, чтобы не дать расстегнуть штаны.

― С-у-у-к-а! Я же всё для неё, я же… ― он бредит, перепрыгивая с темы на тему, явно не понимая, что творит при этом. ― Вика, я так тебя хочу! Прости, прости, Кузнечик! ― он прижался ко мне всем корпусом и начал шептать в волосы. ― Дай я сделаю тебе приятно, я так хочу… и мы забудем и… мы… ты простишь… ты простишь меня, ведь правда?

Он не остановится. Осознание этого факта и невыносимая ярость вспыхивают в моей голове. Этот ублюдок так упивается своей болью, что решил, будто ему позволено взять любую силой в состоянии аффекта? Нет, сукин ты сын! Вика не заслужила такого, как ты, никто не заслужил. Ты — мразь!

Я извиваюсь под ним в попытках как-то оттолкнуть, правая рука нащупывает рукоятку какого-то кухонного предмета, и я, не думая, втыкаю в Стаса, в надежде, что хоть что-то сможет его остановить. У меня нет ни времени, ни возможности обдумать свои действия и их последствия ― я просто не хочу быть изнасилованной пьяным братом своего парня.

Стас замирает. На мгновение мне кажется, будто в его глазах пробегает осознание: он выходит из тумана своего забвения и понимает, что творит. Заминка в его поведении позволяет мне выскользнуть из-под него и, не оглядываясь, вылететь из квартиры. Я успеваю схватить только свой рюкзак и ботинки, бегу босиком вниз по лестнице и выбегаю на улицу, не заботясь о минусовой температуре. Стас может нагнать меня в любую минуту, нужно бежать. Бежать и не оглядываться.

Добежав до автобусной остановки, я наконец-то одеваю обувь и прыгаю в ближайший автобус. Мне всё равно куда он едет, главное среди людей и подальше от этого дома.

― Только бы он за мной не побежал, только бы не побежал! ― приговариваю я, пытаясь успокоить своё тело, которое бьет крупной дрожью. После пары остановок, я все же решаюсь выйти и вызвать такси к ребятам из танцевального клуба. Они действующая команда, снимают на всех большой дом и работают как блогеры и преподаватели танцев. Они — моя семья, и я точно знаю: не будут задавать вопросов ― просто дадут свободную комнату и разрешат оставаться столько сколько нужно.

Я выключаю телефон и исчезаю на пару дней. Не знаю, как смотреть в глаза своему парню, как сообщить подруге, что любовь всей её жизни ― насильник и наркоман, как самой жить после попытки изнасилования?

Глава 37

Мертвые души

Вика

Настоящее

Я не хочу делать поспешных выводов, не хочу верить в историю, что неумолимо складывается у меня в голове. Эмма ― моя подруга и всегда ею была, несмотря на то что в последнее время мы совсем отдалились. Она честная, прямая, никогда не делает чего-то исключительно ради своей выгоды. Эмма просто не могла совершить что-то страшное, я просто в это не верю.

Кутаясь в шарф, я караулю Эмму у выхода из спортивного центра, где она обычно танцует.

― Марат, привет! ― окликаю я выходящего парня из её танцевальной труппы.

― Э-э… привет! ― он явно не помнит, как меня зовут: мы всего пару раз пересекались.

― Вика, подруга Эммы, ― поясняю ему. ― Она внутри?

― Нет, она не осталась на дополнительные прогоны, убежала по делам. ― он поправляет спортивную сумку на плече.

― Чёрт! Не знаешь, по каким?

― А вы разве не подруги? Почему не наберёшь ей?

― Недоступна, ― вздыхаю. Я и правда звонила несколько раз, но, даже если бы телефон у неё был включён, не уверена, что она бы подняла трубку.

― Точно! ― он хлопает себя ладонью по лбу, и его скрытая враждебность меняется на приветливость. ― Я же сам ей такси и вызвал, потому что телефон у неё сел.

Он открывает приложение и показывает мне адрес.

― Ага, спасибо! ― я ввожу адрес на своём телефоне.

― Вика, ― нерешительно окликает меня он, когда я уже направилась в сторону дороги, ― слушай… Эмма в последнее время сама не своя, я волнуюсь. ― в его глазах появляется искренняя забота, и я ловлю себя на мысли, что, возможно, это забота имеет куда более глубокий подтекст, чем дружба.

― Да, ты прав, с ней что-то произошло, и именно это я сейчас пытаюсь выяснить, ― обнадеживающе отвечаю я.

― Я думал, ты что-то знаешь и… чёрт… ― он проводит руками по лицу, словно скидывая напряжение, затем оглядывается проверить, не слушает ли нас кто-то. ― Она не позволяет помочь, понимаешь?

Я тепло улыбаюсь: приятно, что за ней есть кому присмотреть.

― Я дам знать, если что-то узнаю, ― киваю я и протягиваю телефон. ― Оставь свой номер.

Он диктует, я записываю и убегаю к дороге, где меня уже ждёт машина.

Такси привозит меня в центр города к стильному бизнес-центру, который кажется мне знакомым. Я точно здесь раньше была. Конечно, нет ничего удивительного, ведь я могла здесь гулять с той же Эммой, но подойдя к главному входу и изучив вывески компаний, которые здесь расположились, на меня обрушивается озарение.

Elevation Studio.

Я помню эту компанию, это же… Не успеваю осмыслить пришедшее в голову, потому что вижу Эмму, выбегающую из лифта и быстро шагающую к выходу.

― Эмма, подожди! ― окликаю я её и тут же сталкиваюсь с холодным пронизывающим взглядом.

― Ты что здесь делаешь? ― бросает она в ярости.

― То же самое хочу спросить у тебя. ― я складываю руки на груди.

― Здесь работает мой парень. ― отвечает она и безразлично выходит на улицу.

Я бросаюсь за ней.

― Парень? Денис? ― уточняю, ведь она сказала «работает», а не «работал».

― Чего тебе надо, Вика? ― она резко останавливается. ― Чего ты хочешь от меня?

― Я кое-что знаю, ― блефую, чтобы разговорить её. ― Что произошло в день смерти Дениса?

― Чего? ― она делает вид, будто не понимает, о чём я.

― Ты сказала, к тебе приставал Стас. Когда это было, Эмма?

― Отвали! ― подруга вновь планирует убежать, но я хватаю её за руку.

― Эмма, что случилось? Расскажи! Клянусь, я хочу помочь!

― Оставь меня! ― она начинает вырываться. ― Ты ничего не знаешь! Они, ублюдки, затеяли какую-то омерзительную игру в прятки, а ты, как слепой котёнок, во всё веришь! ― она уже не контролирует свои эмоции и кричит на всю улицу.

― Эмма…

― Что ты знаешь?

Теперь она нападает, пытается собрать все части пазла. Мы обе обладаем информацией, но никто из нас не хочет делиться первой.

― Знаю, что ты была в квартире Куртовых в вечер, когда погиб Денис. ― Я решаю выдать ей часть правды.

― Денис не погиб, ― слёзы заливают её щеки. ― Он жив, это всё спектакль, какой-то арт-хаус, из которого я не знаю, как выбраться!

Она знает, что Денис жив, но я не спешу выкладывать ей свои карты, продолжая строить из себя слепую овцу.

― С чего ты так решила?

― Ты же знаешь это место, ― указывает она на бизнес-центр, из которого пару минут назад вылетала как ошпаренная. ― Здесь находится студия, где работает Денис. Вы часто обсуждали их проекты, ты не могла не узнать его.

― Допустим. ― я и правда узнала название, более того, я здесь один раз была, когда Денис предложил мне небольшую подработку в одном из проектов студии.

― Он ушёл в отпуск, по крайней мере, мне так сказали на работе, но при этом остаётся на связи и высылает работы удалённо.

Она всё выяснила, и пришло время раскрывать и мне свои карты.

― То есть… хочешь сказать… ― я стараюсь выглядеть удивлённой.

― Хочу сказать, что Куртовы что-то проворачивают, у меня… мне кажется… ― она начинает задыхаться, собираясь сообщить нечто запредельное. ― Боже мой, Вика! Мне кажется Денис выдаёт себя за Стаса!

Моя подруга и правда умнее меня: мне понадобилось несколько недель, чтобы это заметить, общаясь с парнем вплотную, а она… Господи! Я же спала с её парнем! Как всё запуталось!

― Как ты это поняла? ― моя интонация говорит сама за себя.

― Ты знала? ― её брови ползут вверх.

― Узнала недавно, ― тихо говорю и готовлюсь к казни.

― Зашибись! Грёбаные вы извращенцы! ― она кидается в сторону дороги.

― Эмма стой!

― Где Стас? Что задумал этот ублюдок? Или он боится, что я напишу заявление? ― кричит и размахивает руками.

― Заявление? ― переспрашиваю, хотя уже сама всё в своей голове сложила.

― Проклятье! ― подруга зарывает лицо ладонями. ― Вика, чего ты хочешь от меня?

― Правды! ― я медленно подхожу к ней и кладу руки на плечи. ― Я хочу помочь. Эмма, что он сделал?

Чувствую, что сама сейчас сорвусь. Впервые за весь наш диалог я осознаю, что прошу свою подругу рассказать мне о моём парне отвратительные вещи. Наконец-то я снимаю розовые очки и готова встретиться с правдой лицом к лицу.

― Он попытался меня изнасиловать, ― выпаливает Эмма и вскрикивает от внезапной истерики.

― Не… не может… ― я пытаюсь опровергнуть это, но вся проблема в том, что я верю ей, вполне верю своей подруге, потому что знаю Стаса: он мог. Он и правда мог пойти на это, возможно, под воздействием алкоголя или наркоты, но мог.

― Он был пьян, ― всхлипывая, произносит Эмма. ― И наверно, накурен или ещё под чем-то… Он напился, потому что убивался по тебе. Говорил, что потерял тебя снова, что ты его никогда не простишь.

― Он меня ударил, ― поясняю я, и, хоть это звучит отвратительно, на фоне истории Эммы не я здесь жертва.

― Ударил? И ты всё равно…

― Эмс, не начинай. Я думала, он потерял брата, и потом он…

― Изменился? ― Эмма горько усмехается. ― Ты понимаешь, что они провернули? Они поменялись местами, Вика! Они никогда нас не любили, не уважали ― им просто скучно. Они…

― Эмма, ты не всё знаешь… ― я прерываю её и задаю главный вопрос, за ответом на который я и приехала сюда. ― Стас сам остановился или ты его… остановила?

Эмма замирает. Всё это время она была уверена, что и Стас, и Денис живы и всё происходящее ― их жестокий розыгрыш.

― Я его остановила, ― тихо говорит она. ― Я ударила его и… и убежала.

― Эмма, ― вздыхаю я. ― Кажется, ты его убила.

Глава 38

Убийца в зеркале

Денис

Настоящее

Какие бы ни были наши отношения с братом, между нами всегда была сильнейшая связь, которую невозможно разорвать взаимными обидами, драками и ненавистью. Брат-близнец — это не просто близкий человек, это ментально твоя копия — мы чувствовали друг друга, даже когда сами того не хотели. Никто лучше нас не знал, что нужно другому. Мы делили дни рождения, внешность, квартиру, учились в одном университете и влюбились одну девушку. А теперь скажите мне, как жить без части себя? Вероятно, не самой лучшей, постоянно влипающей в неприятности, но все же части, без которой я себе кажусь неполноценным.

Я смотрел на Стаса как в зеркало совести, никто лучше его не отражал мои недостатки, как и я — его. Я был преступником — Стас показал до чего это может довести, он был выдающимся умнейшим парнем — и вот посмотрите, в кого я превратился, когда решил посмотреть на него и начать зарабатывать мозгами, а не криминалом. Он сделал меня лучше, и он никогда не давал забыть мне о своей вине. Но теперь мне некуда смотреть, зеркало разбито, и каждый осколок острее предыдущего впивается в мою душу.

Одиночество невыносимо. Без него. Без неё. Без мамы. Я теряю близких мне людей один за одним, что я делаю не так? Почему, выбрав правильный путь, я продолжаю страдать?

Моя девушка убила моего брата. Я искал не там. Стас, который каждый день играл в русскую рулетку с мафией погиб от рук хрупкой танцовщицы, потому что не смог совладать со своими эмоциями и пресечь вредные привычки до того, как они стали влиять на его разум. Она защищалась. Она должна была защищаться. И теперь между нами кровь ― непреложный барьер, который нельзя просто взять и отодвинуть, сжечь, забыть. Она всегда будет помнить, что натворила, я всегда буду смотреть на неё и вспоминать брата. Бесконечный венец боли и непомерной вины.

Мои мысли бьются о стены моего сознания, сердце разрывается и ноет как раненый зверь. Если бы я был дома, когда Стас вернулся из той ночной бездны утраты и отчаяния, если бы не его порыв взять то, что ему не принадлежит. Если бы…

Но «если бы» не существует, а есть лишь действительность: Эмма, воплощение уязвимости и смелости, обняла смерть, чтобы оттолкнуть зло. Я чувствовал вину перед всеми участниками этого запутанного сюжета. Перед своей девушкой ― за то, что не защитил от брата и вообще втянул в эти отношения, испытывая чувства к другой.

Я вечность готов молить о прощении Вику, она была моей слабостью всё это время, и чтобы я не предпринял, она скорее всего не простит, не примет, не даст шанса. Да, как вообще она может смотреть на меня? Я же копия её убитого парня, прямое напоминание обо всём этом кошмаре.

Стас, мой чёртов брат, я чувствую вину перед ним. Мы остались совсем одни в этом мире и должны были защищаться, бороться друг за друга, сражаться спина к спине. Но мы жили параллельными жизнями, даже не пытаясь их пересекать. Я не пытался. И вот теперь я один. Убиваюсь и скорбью, схожу с ума по девушке, которая никогда не будет моей. Пытаюсь ненавидеть убийцу своего брата, но не могу, потому что, как только я начинаю разбирать причинно-следственные связи, прихожу к одному-единственному выводу: убийцу я вижу каждый день в зеркале.

Вика рассказала мне, что произошло в тот злосчастный вечер, после чего я написал сообщение Эмме с просьбой встретиться со мной и просто поговорить. Я не собирался заявлять на неё в полицию, более того, отчим хотел скрыть этот неприятный инцидент и обставить всё как автокатастрофу. Я не возражал: Эмма не заслуживала тюрьмы, а мой брат, может, и заслужил публичного осуждения, но всё же он был моим братом, и я хотел сохранить его честное имя хотя бы для общественности.

* * *

«Я на месте», ― отправляю очередное сообщение Эмме в надежде, что она молчаливо примет моё предложение поговорить.

Я жду ее в кофейне, отдаленной от нашего университета, здесь мы вряд ли встретим общих знакомых, поэтому наш разговор останется полностью конфиденциальным. За окном непроглядный ливень из-за чего вся ситуация напоминает серое артхаусное кино.

Как и моя жизнь.

Теперь все кажется лишено красок и так будет всегда. Долбаный Питер меня сведет в могилу. Да, братик, ты вовремя свалил, кажется и меня здесь больше ничего не держит.

― Привет, ― несмелый голос Эммы раздаётся надо мной и пресекает мысли о возможном суициде.

Одну душу погубила, другую спасла. 1:1. Эмма, ты сравняла счет.

― Я присяду? ― Эмма указывает на стул напротив меня, так и не дождавшись ответа на её приветствие.

― Да, конечно. ― я откашливаюсь и сосредотачиваюсь на её лице, ― Спасибо, что пришла, кофе будешь?

― Буду, хотя для нашего разговора лучше подойдёт что-то покрепче.

― Ты права, ― киваю с кривой грустной улыбкой. ― Эм, прости меня… ― несмело начинаю я. ― Прости, что обманывал, что не уберёг, и…

― Денис, не надо! ― перебивает она. ― Не проси прощения, не ты должен этого делать. ― она прикрывает глаза, пытаясь сдержать слёзы, но у неё ничего не выходит. ― Мне так жаль… Дэн, я очень сожалею. Я бы могла вызвать скорую или… хотя бы… Боже мой! Как же я… я ведь… ― девушка не может сдержать нахлынувший поток слёз, поэтому каждое её слово сопровождается всхлипом и попытками набрать воздуха для продолжения фразы.

― Эмма…

― Нет, не надо! Я так виновата! Я ведь даже не обернулась, бежала со всех ног, меня так трясло…

― Я понимаю, никто тебя не осуждает.

― Прости меня, прости, что никому не сообщила! Клянусь, я думала, что он побежал за мной. Мне показалось…

― Эм, прекрати… прошу… ― теперь и у меня глаза на мокром месте. ― Я не хочу возвращаться в тот день и думать, как бы всё могло быть. Не могу больше думать об этом.

― Понимаю. ― она аккуратно вытерла свои покрасневшие глаза.

― Прости его, если сможешь.

― А ты меня. ― кивает она и, кажется, успокаивается.

Нам двоим больше ничего не остаётся, кроме как принять реальность и двигаться дальше.

― Как ты поняла, что я не Стас? ― вдруг задаю вопрос, который давно вертелся у меня в голове.

― Когда я встретила вас с Викой в кофейне, мой одногруппник задел тебя у выхода, как раз в том месте, куда я нанесла удар, а ты даже не поморщился. ― она поправляет свои длинные чёрные волосы. ― Это стало ключевым моментом, после которого я стала что-то подозревать. В остальном, да, ты вообще странно себя вёл… ― Эмма мешкает, а потом поднимает на меня свои пронзительные глаза и резко выдала. ― Ты и правда её любишь, ведь так?

Я ошарашено смотрю на неё, не зная, что ответить: видимо, не так уж хорошо я скрываю свои чувства.

― Прости…

― Забей! ― она горько усмехается, пряча глаза. ― Я всегда это знала, не хотела верить просто.

Мы снова погружаемся в тишину. За окном противный дождь размывает недавно выпавший снег. Тоска и уныние окутывает город, и эта погода как нельзя лучше отражает то, что у нас обоих на душе.

― Что ты собираешься делать? ― её несмелый вопрос разрезает давящее молчание.

― Ничего, я не собираюсь ломать тебе жизнь из-за ошибок моего брата.

― Спасибо, ― шепчет. ― Ты… ты прекрасный человек, она когда-нибудь это оценит.

Снова она. Забавно, я, по сути, изменил ей с её подругой, никогда не дорожил нашими отношениями, а она всё равно желает мне счастья, причём с Викой.

― Не думаю, что у нас есть шанс. ― я покачал головой, полностью принимая своё положение. С Викой у меня нет будущего.

― Люди ― нерациональные существа: они влюбляются в убийц, похитителей, проституток и прочих, кто, кажется, им совсем не пара. А вы всегда были неплохой парой, вам просто не дали этого увидеть.

С этими словами она встаёт и уходит, оставляя во мне неуместный огонёк надежды, что Вика ко мне что-то чувствует, вопреки всей обрушившейся на нас боли, вопреки моему отвратительному поступку, моей лжи и тому, что она, возможно, всё ещё любит моего покойного брата. Я верил, что всё может быть не так однозначно.

Глава 39

Дракон

Вика

Два месяца спустя

Архитектура всегда была моим спасением. В жизни порой очень не хватает такого же порядка, где у каждого кирпича есть своё место и каждый предмет строго вписывается в геометрическую гармонию. Боль стихала, она уже не опоясывает меня, как пламя, подпитываемое кислородом шока и предательства. Я всё еще чувствую пульсирующие боли в груди, всё ещё просыпалась от кошмаров посреди ночи, но в целом, жизнь наладилась.

Прошло два месяца с того дня, как я в последний раз видела Дениса. Он пытался дозвониться, присылал цветы с извинениями и сообщения с просьбой встретиться и поговорить. Я игнорировала. На самом деле вообще не понимала, зачем ему это надо. Зачем ему моё прощение? Чтобы снова окрестить себя хорошим парнем и жить дальше? Очистить свою совесть?

С Эммой всё было ещё сложнее. Она не виновата в смерти Стаса, я понимаю это. На её месте я, возможно, поступила бы так же. Но каждый раз, глядя на неё, я вспоминаю описанную ею картину и начинаю ненавидеть Стаса за то, что он посмел уйти вот так, оставив такое воспоминание о себе. Я ненавижу его за то, что не могу залепить ему пощёчину, наорать, швырнуть в лицо это грёбаное кольцо и сказать, что никогда не пошла бы за него замуж. Глупо? Но именно этого мне не хватает. Эмма лишила меня возможности поставить самой точку в этих отношениях.

Так что архитектура стала моим прибежищем — единственным, что меня спасало и отвлекало от мыслей о произошедшем. Я погрузилась в учёбу, тонула в идеях и проектах, находила утешение в точных линиях и осязаемых текстурах макетов. У меня была цель ― стажировка в творческой группе проекта нового парка в одном из престижных жилых комплексов. Мои идеи приветствовали новые коллеги, и сейчас я приступила к реализации макета.

Руки зудели от нетерпения рисовать, чертить, клеить ― медитировать таким образом, чтобы отбросить на время багаж душевных ран. Я уже погрузилась в работу в мастерской, полностью отдаваясь стихии карандаша.

― Вика… ― его голос обрывает тишину, которая казалась мне музыкой, в такт которой у меня так славно получалось клеить бумажные деревья.

Он выглядит измученно, хоть и одет безупречно: в выглаженной рубашке, открывающей рельефные руки, и дорогие часы. Сейчас я смотрю на него и не понимаю, как я могла его с кем-то спутать? Я ведь несколько часов наблюдала за этими руками, как они вычерчивают идеальные линии, создают невероятные рисунки, жестикулируют, пока их хозяин объясняет мне новую тему. Я столько времени провела с ним и не заметила, что пальцы у него совершенно другие ― длинные, как у музыканта.

«Хочу взять тебя как незнакомец»

Непрошенное воспоминание вспышкой проносятся в сознании, когда Денис этими самыми руками доводил меня до исступления, заставлял сгорать в пламени страсти и нежности. Это были совершенно иные ощущения, новый вид оргазма, который заставлял меня молить о большем, кричать имя его создателя. Вот только кричала я не то имя.

Я машу головой, чтобы сбросить неуместные мысли, которые и так слишком часто всплывают в моей голове, не давая спокойно работать и выжигать братьев Куртовых из памяти.

Взгляд Дэна полон понимания и покорности. Он знает, что я могу его не выслушать, могу закрыть дверь и вернуться к своей безопасной рутине, но что-то в его глазах останавливает меня послать его прямо сейчас. Эта болезненная уязвимость, кричащая о том, что он тоже пережил потерю и ему так же больно, заставляет меня отложить карандаш и дать ему выговориться.

― Что ты здесь делаешь? ― спрашиваю, стараясь быть безразличной.

― Ты не отвечаешь на сообщения, я решил рискнуть.

― Думаешь, я не смогу выставить тебя отсюда? — набрасываюсь на него.

― Можешь, но я всё же попытаюсь.

― Ок, начинай! ― я поворачиваюсь и складываю руки в защитной позе. Моя бравада слабеет, но мне нужно не забывать, кто передо мной и как он со мной поступил.

― Мне очень жаль…

― Банально, ― с сарказмом вклиниваю я свой комментарий, на что Денис измученно дёргает краем губ ― выдавливая подобие улыбки.

― Я не должен был с тобой… проклятье, я вообще не должен был тебя обманывать, но что сделано, то сделано. Я хочу заслужить твоё прощение.

― Зачем?

― В смысле «зачем»?

― Зачем тебе моё прощение? Денис, мы не друзья, мы просто были вынуждены общаться, так как ты встречался с моей подругой, а я ― с твоим братом. Сейчас нас ничего не связывает, давай просто оставим эту историю в прошлом, продолжим жить дальше, ― высказываюсь я на одном дыхании.

― Ты так ничего и не поняла? ― он прищуривается. ― Ты серьёзно думаешь, что для меня ты была просто девушкой брата?

― А кем же ещё? ― моё сердце делает непредсказуемый кульбит, будто всё это время хотело услышать нечто подобное и сейчас исполняет победный танец, трепещет в нетерпении.

― Вика… Я мечтаю о тебе с момента нашей первой встречи… ― говорит он на выдохе. ― Я влюбился ещё до того, как вы со Стасом стали парой.

― Что ты несёшь? ― с опаской отвечаю я, так как боюсь снова поверить и обжечься.

― Всё, что было между нами — это не игра. Всё, что я говорил, будучи Стасом, говорил от себя. Понимаю, это — полное дно, мерзко и этому нет оправдания. Но, оказавшись на его месте, я впервые почувствовал, что живу, и не смог остановиться, прости. Я так долго о тебе мечтал, что, бл*ть, я звучу как маньяк. Прости меня, Вика.

Денис трёт ладонями глаза, чтобы снять напряжение. Они красные, уставшие.

― Зачем нужно было врать о своей смерти?

― Так было нужно, ― он опускает голову, а затем резко вскидывает и говорит более требовательно. ― Вика, не проси меня объяснить свои действия, в них нет логики.

Мы стоим и смотрим друг на друга, сломленные, измотанные. Он только что сказал, что давно любит меня? А я этого в упор не замечала или не хотела замечать и терпела его брата-абьюзера, в то время как Денис мог подарить мне именно те отношения, о которых я мечтала. И подарил… Чертовы арки, подарил! Я была счастлива в те несколько недель, в течение которых он притворялся моим парнем, а я жила в неведении. Окутанные скорбью, подозрениями, ложью, мы, как извращенцы, умудрились насладиться друг другом, влюбиться в придуманные образы, в выдуманную жизнь.

― Чего ты хочешь? ― спрашиваю я, потому что больше не в силах разбираться ни в своих чувствах, ни в последствиях чужих поступков.

― Тебя…

― Денис… ― я вздыхаю. Не ожидала от него такой откровенности. ― Наши отношения начались с жестокой лжи, причём даже не по отношению ко мне. Ты врал сам себе, ты это понимаешь?

― Я всё понимаю. ― он не отводит взгляда, и его решительность меня поражает. ― Я осознаю, что всё испортил, но, Вика, не проси меня извиняться за свои чувства. Я точно знаю, чего хочу, и если ты думаешь, что не пытался это выкурить из себя, то ошибаешься. Пытался! Ещё как пытался, из-за чего и пострадала Эмма. Поэтому я говорю тебе здесь и сейчас: Я. Хочу. Тебя. И мне плевать, сколько понадобится времени, чтобы ты меня приняла.

Сколько нужно времени, чтобы влюбиться в человека? Могла ли я влюбиться в Дениса в то время, когда думала, что он Стас? Или я влюбилась в него сейчас? Моё сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я его ненавидела и в то же время скучала по всему, что он мог мне дать. Я скучала по его ласкам, которые так отличались от настойчивых прикосновений Стаса, хоть я и поняла это только сейчас. Я так скучала по его юмору, повадкам, заботливым жестам. Я стала ловить себя на мысли, что мне всегда нравился Денис, я всегда бежала к нему вприпрыжку, когда он соглашался помочь мне по учёбе. У нас были свои шутки, общие темы, одна страсть на двоих. Он никогда не был во френдзоне ― всегда мог легко меня получить, вот только почему он решил сделать это только сейчас?

― Почему ты ничего не сделал?

― Не сделал? ― он непонимающе прищуривается.

― Почему не сказал мне этого раньше? ― я чувствую, как по щеке катится слеза. ― Почему ничего не сделал? Благородно уступил брату?

Теперь я злюсь, злюсь на него за бездействие, трусость, ненужную игру в рыцаря.

― Я был придурком, ― отвечает он, удерживая мой взгляд. ― Но больше я им быть не хочу, дай мне шанс…

Я затаиваю дыхание. Мне хочется сказать ему «да», но это было бы слишком необдуманно и беспечно для моего истерзанного сердца.

― Слишком поздно, ― вырывается у меня сиплым голосом.

Денис смотрит на меня какое-то время. В его взгляде нет мольбы, упрёка или разочарования ― он понимает. Он пришёл сюда именно за этим ― за принятием моего отказа. Его губы расплываются в гордой улыбке: он будто счастлив, что я так ответила.

― За это я тебя и люблю… ― Дэн грустно усмехается и, мягко кивая головой в такт своим словам, продолжает. ― Ты сильная, ты очень сильная, Вика. Ты ― дракон, что на твоей спине ― сожжёшь одним взглядом, если захочешь. Я всегда это знал.

Он доходит до двери, открывает её и бросает последнюю фразу:

― Я не ждал, что сегодня ты меня примешь, но это не значит, что я остановлюсь.

Денис оставляет меня одну в замешательстве, а я ещё раз невольно начинаю сравнивать двух таких непохожих братьев. Был бы на его месте Стас, он не выпустил бы меня из этой комнаты, пока не добился от меня согласия. Что делает Денис? Просто уходит, давая мне время и пространство.

Он назвал меня драконом, понял мою философию без единого намёка и объяснения. Сказал мне то, что я хотела услышать о себе больше всего на свете. Денис позволил мне быть хозяйкой своих отношений, хоть и ушёл с заявлением продолжать добиваться меня.

Глава 40

Девушка с зелеными глазами

Денис

Настоящее

― Дэн, везучий ты, сукин сын, поздравляю! ― мой коллега, Вадим, врывается в офис. ― Ты всё-таки получил этот проект! ― он кидает мне на стол папку.

― И тебе доброе утро. Что это? ― я безразлично начинаю листать документы. ― Да ладно! Я главный архитектор?

Поднимаю глаза на Вадима, который светится, будто это он получил крупный проект.

― Да, парень, у тебя получилось! ― коллега хлопает меня по плечу. ― Отметим сегодня?

― Обязательно, но сначала мне нужно закончить ещё парочку задач. ― я указываю на монитор, за которым сижу с шести часов утра.

― Эх, совсем вы себя не бережёте, Денис Андреевич, о России думаете… ― коллега падает в своё кресло и начинает теребить мышь, чтобы монитор ожил. ― Напомни, зачем так упахиваешься? Ты уже третий месяц живёшь в офисе. Насколько я знаю, твой отчим ― большая шишка, ты можешь позволить жить себе на зарплату и продолжать пить со мной дорогой алкоголь.

― Может, мне мало? Я жадный до денег и власти, вот и всё, ― отшучиваюсь я, не отрывая взгляд от проекта загородного дома какого-то олигарха.

― Я слишком хорошо тебя знаю, Дэн. От чего ты бежишь? ― Влад был проницательным парнем и хорошим другом, но я не спешил делиться с ним своими душевными переживаниями.

― Будешь меня отвлекать ― пойдёшь накидываться в бар в одиночестве, ― не отрывая глаз от монитора, швыряю в друга линейкой.

― Ауч, это было больно, ― кривляется он. ― Ладно, у тебя есть день, а вечером, хочешь ты или нет, мы идём в новое место. Я угощаю, хотя стоп, не так! Я плачу, а ты мне за каждый купленный шот рассказываешь о своей внутренней дилемме.

― С чего ты взял, что у меня есть какая-то дилемма?

― С того, что ты явно хочешь сбежать от себя, а я ― лучший психолог в этих вопросах. Не спорь!

Мне, конечно, не хватило рабочего дня на все задачи, которые на себя взвалил, но Влад был неумолим, а я откровенно устал и решил дать себе немного свободы: пойти в бар расслабиться за бокалом чего-нибудь крепкого.

* * *

― Итак, есть некая девушка, которая тебе не даёт покоя, верно? ― Влад не отставал и всё же выпытал у меня причину моих приходов на работу раньше всех и уходов позже всех.

― Предположим.

― Эта не та красотка с бесконечным конским хвостом, что забегала к нам, пока ты был в отпуске?

― Нет, это моя… моя бывшая, ― запнулся я. Воспоминания об Эмме автоматически подбрасывают образ покойного брата.

― Ага, есть кто-то ещё, из-за кого она стала бывшей?

― Нет, она не из-за этого стала бывшей. Неважно! ― я тянусь за новым бокалом.

― Э-э, нет! Так ты слишком быстро накидаешься и я ничего не узнаю. ― Влад забирает у меня бокал. ― Колись! Кто она?

― Самая лучшая девушка в мире, ― говорю банальную вещь, достойную влюблённого подростка.

― Это понятно, а конкретнее? ― не унимается засранец.

― Конкретнее, у нас есть тысяча причин не быть вместе, но я не могу не думать о ней. Поэтому единственное, что удерживает меня от околачивания под её окнами, ― это работа. Так понятно?

― Понятно, а что пробовал?

― Всё, ― с поражённым видом отвечаю я и всё же получаю свой бокал обратно, отхлёбываю приличный глоток жгучего зелья и продолжаю. ― И цветы, и красивые свидания, и работу ей предлагал, стажировку у нас выбил. На всё отказ.

― Заблокировала?

― Нет, просто не соглашается.

― То есть на сообщения отвечает?

― Иногда и односложно, ― вздыхаю я.

― Тогда не всё потеряно, ― говорит друг и жестом показывает бармену повторить наши напитки.

* * *

На часах без пяти шесть, и мир вокруг тих как никогда. Только сквозь полутьму комнаты пробивается слабый мерцающий свет с улицы. И я здесь, в своей новой съёмной квартире, продолжаю то, что начал в баре, ― туманить разум алкоголем. Сижу в одиночестве с бокалом виски и мыслями о ней. Её имя ― моё любимое наказание, его буквы успокаивают и одновременно разрывают меня изнутри. Моя Вика или, скорее, та, что не моя.

Прошло уже несколько месяцев моего бессмысленного преследования. Сколько сообщений, которые казались дорогой к сердцу, но вели к стене непонимания? Сколько взглядов, что казались маяками в тумане, но каждый раз теряли свою ясность в мгновение ока? Сегодня я стал главным архитектором в новом масштабном проекте. Это огромная победа, ступенька к звёздам моей карьеры. Раньше я бы отпраздновал этот трофей. Но сейчас? Пустота. Я даже не осознал этой победы по-настоящему, не почувствовал её вес, не увидел своего отражения в благодарных взглядах коллег. Единственное, чего хочется, ― это поделиться с ней. Она бы поняла. Она знает, что значит беспокойство перед лицом чертежа, где каждая линия может стать монументом или развалинами. Она видела бы в этом проекте не просто камни и стекло, а живой организм, который я собираюсь создать. Но у неё своя жизнь, свои правила, в которых я ― лишь тень на периферии внимания.

Я заканчиваю бокал. Мой разум медленно уступает место сну, и я засыпаю наедине с безмолвным эхом своих мыслей. Завтра будет новый день, и я опять взгляну на мир через призму своего архитектурного энтузиазма. Но сегодня я ― просто человек, потерянный в лабиринтах своих желаний, обнявший ночь в поисках тепла, а точнее: пламени, в котором я хотел бы сгореть и которое может дать мне только она — девушка с рыжими волосами и зелёными глазами.

Глава 41

Хватит прятаться

Вика

Настоящее

Работа стала ковчегом в то время как весь мой мир смывала беспощадная стихия из воспоминаний о пережитом ужасе, обид, ненависти и больной любви. Я по-прежнему не могу спать, думаю о том, как умер Стас, ненавижу Дэна за то, что вывернул мою душу наизнанку, воспользовался и раскрошил в пыль. Сначала он превознёс меня до небес, затем жестоко сбросил со скалы, а после приполз к сломанной и изувеченной просить прощение.

Кто такое прощает? Он убил меня, уничтожил последнюю веру в нормальные отношения. Каждый день вспоминая эмоции, которые он мне дарил, в голове всплывает его обман. Он сам сказал, что давно в меня влюблен, а значит хорошо понимал на что шёл и будь у него возможность сделать это снова, я не уверена, что он смог бы отказаться.

— Всем доброе утро!

Я влетаю в оупен спейс офис и прохожу вдоль коллег, моё рабочее место немного отгорожено стеллажом и стеклянной стеной, что создаёт ощущение уединенности.

— Привет, красотка, кажется я снова опоздал с приглашением тебя на свидание? — Матвей отталкивается от своего рабочего места и передает мне стаканчик с кофе, это уже стало нашей нерушимой традицией, он флиртует и покупает мне кофе, а я вежливо принимаю его внимание, но не подпускаю ближе.

— Нельзя упустить то, что тебе изначально не давалось, Матвей — закатываю глаза и обхожу его, ещё не зная, с чем мне придется столкнуться.

Весь мой скромный рабочий угол обставлен высокими красными орхидеями, причем всё выглядит так, будто кто-то заранее знал сколько и каких размеров нужны цветы, чтобы гармонично заполнить периметр и создать ощущение цветочного сада.

— Кто это принес? — поворачиваюсь к Матвею.

— Я не знаю, это уже было, когда я пришел, скорее всего твой поклонник вызвал флористов, чтобы они сделали всё по красоте.

Прохожу вглубь и замечаю на своем столе конверт в цвет орхидей. Мне не нужно знать, кто отправитель цветов, на сто двадцать процентов я уверена — это Дэн. Единственное, что меня пугает, так это точность его широких жестов. Он не просто знает, где я работаю, он знает, как выглядит мое рабочее место, а значит следит за мной, подкупает мое окружение и застает врасплох своими эффектными ухаживаниями.

— Не хочешь узнать, кто этот гений, миллиардер, плейбой, филантроп? — улыбается Матвей, подпирая стеклянную стену.

— Спешу тебя разочаровать — это не Тони Старк, поэтому расходимся. — я машу ему кистью руки, показывая, что мне нужно личное время и пространство.

Матвей понимает и возвращается на своё рабочее место, а я падаю в кресло и начинаю крутить конверт в руках.

— Что на этот раз?

Открываю и достаю сложенный пополам плотный лист и открытку.

Я знаю, ты в бешенстве.

Но сразу скажу, что не собираюсь просить тебя о свидании, я просто хотел сделать тебе приятное. В конверте ты найдешь именной сертификат на авиабилеты и мою любимую гостиницу в Риме. Ты можешь сама решить, когда полетишь туда и увидишь своими глазами невероятную архитектуру этого города. Помню, ты много говорила о том, что это будет первое место, куда ты рванешь сразу после окончания университета, надеюсь ты исполнишь свою мечту и воспользуешься моим подарком.

p.s. По прежнему люблю тебя, Д. К.

Закрываю открытку, сворачиваю сертификат и убираю в выдвижной ящик стола. Я не хочу ни о чём думать или что-то решать: пока у меня есть работа, я могу держаться от Дэна на расстоянии и продолжать игнорировать его попытки расположить меня к себе.

* * *

Дни проносились один за одним, я продолжала существовать в своем выстроенном безопасном пузыре: рисунки, чертежи, ночи за монитором и поздние завтраки в любимой кофейне, как единственная радость в жизни. Я закрылась от всех, не ходила на свидания, не заводила подруг. Мне было весело в компании коллег, но, когда они планировали поход в бар или вечеринку у кого-то дома, я как правила появлялась там чисто символически, выпивала один-два бокала и уходила ещё до начала настоящего веселья.

Хватит с меня вечеринок! Я так наелась всего этого шума в университете, что сейчас, всё чего мне хотелось — тишины и одиночества. Медленно, но верно я превращалась в сорокалетнюю деву: осталось кота завести и обзавестись годовым запасом вина.

Бывали вечера, когда мне до ужаса не хватало Эммы. Раньше даже не осознавала насколько сильная у меня с ней связь. Это была не вынужденная дружба, просто потому что мы ментально сошлись, делили одну комнату в общежитии и слушали одну музыку. Мне не хватало разговоров с ней, её саркастичных шуток, острых метафор, даже недовольного лица и закатывающихся глаз. Она никогда не строила из себя кого-то, не пыталась казаться лучшей версией себя, её честность и открытые эмоции безумно подкупали. Хотелось тянуться за ней, познать такую же уверенность, чтобы принимать себя настоящую и не пытаться ничего изменить.

Я скучаю по Эмме.

С этими мыслями я тянусь к телефону, чтобы подсмотреть её социальные сети. После случившегося она перевелась в московский университет и планирует закончить учебу там. Танцы, танцы и ещё раз танцы… Эмма почти не делится личными событиями, выкладывает свои выступления и выступления команды с которой выступает, ни одного поста о том, как она устроилась, где живёт, нравится ли ей новые преподаватели, нашла ли подруг?

Чувство ревности сковывает внутренние органы. Наверняка, сейчас она с какой-нибудь условной Викой делит комнату и обсуждает всё на свете: от косметики до глобальных планов открыть многопрофильный культурный центр.

Это была наша мечта!

Эмма тоже сломлена. Вероятно, она чувствует себя также паршиво, как и я, ходит по новым коридорам словно зомби и избегает всякого общения с людьми.

«Как ты?» Читаю отправленное несколько дней назад сообщение и под воздействием нахлынувших эмоций отправляю ей новое:

«Я скучаю, Эмс. Ответь, когда будешь готова.»

Я знаю, что не получу ответа ни на один свой вопрос или мольбу скрасить моё одиночество и пообщаться. Возможно, она мне никогда не ответит, но я всё же теплю в своей душе надежду, что когда-нибудь раны затянутся и мы снова сможем стать друзьями.

* * *

Майский Петербург всегда был для меня особенным. Этот город, с его вечной меланхолией и богатой историей, словно отражал моё внутреннее состояние. Но в мае он начинал оживать, пробуждаться от долгой зимней спячки. Лёгкий ветерок с Невы приносил запах влажной мостовой, а редкие солнечные лучи, пробиваясь сквозь серые облака, словно пытались напомнить о том, что и я могу расцвести.

Год назад я встретила Стаса, помню, как точно в такой же прекрасный день я перегруженная учебой столкнулась с причиной моей внезапной тахикардией. Стас тогда заставил прогулять меня пару, вытянул в кофейню и пригласил на свидание. Правда, потом про него забыл. Надо было ещё тогда всё пресечь и всего бы этого не было! Он был бы жив! Все мы были бы живы!

Новая вспышка гнева гасится осознанием того, что ничего уже не исправить. Мне до сих пор больно, но эта боль уже не такая острая, как раньше. Она стала тише, мягче, словно сам город помогал мне залатать кровоточащие раны. С каждым днём я замечаю, как распускаются первые листья на деревьях в Летнем саду, как золотые купола Исаакия отражают свет вечернего солнца, как оживают набережные и наполняются смехом и голосами прохожих. Город ожил, задышал и я училась это делать вместе с ним.

Я остановилась у Михайловского замка. Его величественные стены будто шептали мне о том, что даже самые мрачные истории могут закончиться светом. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула — воздух был свежим, чуть прохладным, но наполненным обещанием перемен.

«Хватит прятаться, Вика!»

Внутри меня что-то щёлкнуло. Может быть, это было солнце, которое наконец-то выглянуло из-за туч, или же просто усталость от одиночества. Но я поняла: пора открыться этому миру. Пора отпустить прошлое. С этими мыслями я свернула в небольшой переулок и оказалась перед дверью атмосферного двухэтажного ресторана. Это место давно притягивало меня своей впечатляющей витриной и романтичным интерьером, но раньше я всегда проходила мимо, мне не с кем было делить столик, предназначенный для двоих, но сегодня всё иначе. Я распахнула дверь и вошла.

Тёплый свет лампочек обнял меня, а лёгкий аромат кофе и ванили успокоил сердце. Увидев Матвея, я помахала ему рукой и направилась вглубь ресторана. Лицо парня осветилось улыбкой, когда он увидел меня.

— Отлично выглядишь, Рапунцель!

— И тебе привет, заноза! — хихикнув присела я напротив своего кавалера. — Чтобы ты знал, Рапунцель — длинноволосая блондинка.

— А кто тогда рыжая кучерявая?

— Мерида! — я рассмеялась, и потянулась за меню.

Мы начали с хорошей ноты, возможно всё получится. Всё должно получится!

— Итак, что будешь пить? — Матвей всматривается в барное меню, пока я пытаюсь понять, чего хочу съесть.

— Мне всё равно, — меланхолично отвечаю я и тянусь за стаканом с водой.

Матвей отличный парень, его интеллектуальный юмор сразу подкупает: он может поговорить на любую тему и, несмотря на происхождение из очень консервативной петербургской интеллигенции, он очень простой и веселый. Проблема лишь в том, что почти каждая тема, шутка, жест, момент отдается в моей памяти непрошеным флэшбэком. Он выбирает вино — и я невольно вспоминаю свидание на крыше со Стасом, рассказывает про работу — перед глазами Денис с его потрясающими идеями, делится происхождением своей татуировки, и я знаю, что дальше последует вопрос о причине появления моего рисунка на спине.

И что я ему отвечу? Что набила дракона в порыве яростного бунта? Чтобы разозлить и без того неуравновешенного парня, который впервые меня ударил? Кстати, я случайно переспала с его братом, потому что не смогла их отличить. Блестяще!

— Вик, — Матвей откладывает меню и глубоко вздыхает — Давай начистоту, ты согласилась сходить со мной на свидание, чтобы попытаться забыть его?

— Кого его?

— Того, кто постоянно устраивает из нашего офиса ботанический сад, и чьи сообщения ты отчаянно пытаешься игнорировать.

— Никого я не игнорирую! — защищаюсь я.

— Вика, я не против стать для тебя новым этапом, но быть запасным вариантом мне не подходит.

Вика, не сдавайся! Ты здесь для того, чтобы открыться новым отношениям!

— Матвей, вот ты сам себе придумал проблему. Я согласилась сходить с тобой на свидание, потому что это… это… — я теряю мысль, потому что истинная формулировка не для его ушей.

Я согласилась на ресторан, потому что дальше вести монашеский образ жизни стало просто невозможным, стоит выйти из заточения и, хотя бы попробовать с кем-то пообщаться.

— Это? — продолжает за меня Матвей испытывающее изучая взглядом.

— Это правильно!

— Правильно? — он переспрашивает, улыбаясь уголком губ.

Матвей и правда привлекательный парень, я знаю, он нравится нашему ассистенту, но он её в упор не замечает — зациклился на мне, сложной и запутавшейся девчонке, которая сама не знает, чего хочет.

— Да! Я уже полгода никуда не хожу и ничего кроме работы не вижу, — выпаливаю ему уверенной интонацией и продолжаю свой словесный взрыв. — Ты пригласил — я согласилась, потому что я знаю, что ты не маньяк, не бандит, не состоишь в мафии и у тебя нет брата-близнеца, который может выдать себя за тебя и затащить меня в постель!

Только закончив свой монолог осознала, что взболтнула лишнего.

— Мафия? Брат-близнец?

— Не бери в голову… — я откидываюсь на стуле и отворачиваюсь к окну, через которое открывается потрясающий вид на Неву и ночной Санкт-Петербург.

— Я кажется понял, — кивает мой спутник и встает из-за стола.

Отлично, я отпугнула хорошего парня из-за своих непроработанных эмоциональных травм. Сейчас он развернется и уйдет, оставив меня в позорном одиночестве наедине со своей болью. И снова дружно скажем «спасибо» кому? Правильно, братьям Куртовым!

— Поехали! — стройное тело Матвея внезапно загораживает мне обзор на Питер.

Он не собирается убегать?

— К-куда? — чуть запнувшись спрашиваю я, совсем не понимая смены его настроения.

— Выветривать из твоей головы неудачный опыт прошлых отношений — никаких ярлыков и ожиданий, будем просто напиваться и танцевать.

— Я не думаю, что мне это нужно. — скрещиваю я руки в защитной позе.

— Это именно то, что тебе нужно. Ты не готова для отношений, но совершенно точно готова идти дальше, поэтому поднимай свою пятую точку и поехали творить беспредел.

Матвей хватает мою сумку и безапелляционно направляется к выходу, давая понять, что мне не отвертеться. Возможно, он и прав, пора отпустить себя и дать волю эмоциям, позволю сегодня быть себе безрассудной и весёлой.

Что может случиться?

Глава 42

Выстрел в сердце

Денис

Настоящее

Ради чего всё это?

Брата больше нет, любимая девушка видеть не хочет, ни отца, ни матери.

Скажите мне на милость, зачем я живу? Да, я помню, у меня осталась незаконченная миссия на этой земле, и я поклялся, что доведу её до конца, но помимо похвалы за достижения высоких целей и крепкого рукопожатия, что я получу?

Что я, черт возьми, получу для своей никчемной души? Деньги? Карьеру мечты? Может быть, женщин? Было время, когда я именно об этом и мечтал, о возможности позволить себе всё и ни от кого не зависеть. И вот, Вселенная сжалилась надо мной, да только слишком поздно, я уже всё потерял.

Маму не вернуть, брата не спасти, Вика отдаляется с каждым днём. Чертово сердце никак не хочет понять, что нужно прекратить её преследовать и дать спокойно жить дальше. Ей ведь тоже тяжело, я знаю, вижу по её глазам и жестам, когда тайно наблюдаю за ней. Она страдает, пытается закрыться от мира, погрузиться с головой в работу, но её глаза выдают боль.

Её нужно отпустить!

Каждый раз приказываю себе и каждый раз нарушаю данное обещание. Цветы, смс, подарки, пропущенные звонки — время от времени что-то из этого всё равно напоминает ей обо мне, а вместе с этим, — и всю нашу непростую историю.

— Стас, твою мать! Я тебя ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — я колочу грушу до полного изнеможения, обзывая своего умершего брата последними словами. Как он мог бросить меня одного в этом проклятом мире, уйти так и не разобравшись во всём этом дерьме. Оставить Вику разбитой, не дать мне шанса дать ему в рожу, увести её от него на равных условиях.

— Нет, бл*ть, тебе нужно было умереть! Мало драмы было у нас с тобой? Гребаный Ромео! — вколачиваю в грушу свои уставшие руки и валюсь на землю без сил.

— Куртов, это что за самодеятельность? — тренер по военной подготовке подходит ко мне и садится на корточки, чтобы заглянуть в глаза. — Решил устроить сеанс психотерапии с мешком резины?

— Виноват, просто увлекся. — киваю и быстро подскакиваю на ноги.

— На сегодня всё, иди в душ и завтра жду на полигоне, будем тренировать меткость выстрела.

— До завтра!

Жму руку тренеру и ухожу в раздевалку. Простых тренировок оказалось недостаточно, чтобы справится с навалившейся на меня ответственностью, поэтому мне пришлось выбрать кое-что посерьезнее таскания железа в зале.

По привычке еду домой через квартал, где живет Вика, хоть точно знаю, что в такое время она уже давно дома и видит десятый сон. Заезжать во двор нет смысла, но рука сама повела, и я повернул машину, свет фар неожиданно подсветил пару у подъезда моего рыжего помешательства.

Пара очевидно пьяных парня и девушки, которые громко смеются и не могут разобраться, что нужно приложить к домофону, чтобы дверь открылась. Подъезжаю ближе и чувствую, как по венам растекается адская ревность. Это Вика! С другим, сука, мужчиной!

Паркую автомобиль и направляюсь к парочке, нет я не собираюсь устраивать никаких разборок — это вообще не в моем стиле, но если это случайный парень из клуба, которого она подцепила, чтобы провести весело ночь, то я обломаю ей все планы.

Уж прости, Кузнецова, но я к такому ещё не готов. И не буду готов никогда!

— Молодые люди, вам не пора по домам?

Вика хихикая поднимает лицо и сталкивается своими прекрасными глазами с моим жёстким взглядом. Улыбка исчезает, вместо этого она нелепо икает и переводит в взгляд на смеющегося мудака напротив неё.

— Это он, — говорит ему устало, вяло указывая на мою персону.

Парень поворачивается ко мне, в отличии от Вики, он продолжает улыбаться во все тридцать два зуба.

— О! Так вот из-за кого мы сегодня в говно! — успевает он произнести и истерический смех снова накрывает их обоих.

— Чувак, тебе нужно остановиться, она не хочет больше тебя видеть, — сквозь смех сообщает мне упырь.

— Я сам разберусь, исчезни!

— Нет, подожди… — ублюдок поднимает вверх палец, но я не сдерживаюсь и бью его в живот. — Я сказал исчезни! Пока я здесь, ты не прикоснешься к ней понял?

— Дэн успокойся! — Вика заваливается на меня всем телом и отпихивает от мрази.

Черт, кажется я переборщил.

— Матвей ничего плохого не сделал, он помог мне снять напряжение, а ты ведешь себя как придурок!

Она права, но я этого не признаю.

— Вика, не поз… — хочу сказать, что не позволю ему подняться с ней в квартиру, но этого и не требуется, Вику рвёт прямо на меня.

— Кажется, я сейчас потеряю сознание, — позеленевшая от алкоголя Вика покачивается, и я ловлю её под локоть.

— Я помогу! — тут как тут подлетает упырь и ловит её под второй локоть.

— Я сам! — гаркаю, стараясь удержать девушку так, чтобы она не уткнулась лицом в пятно на моем пальто.

— Успокойся, я помогу её поднять наверх и сразу уйду, ты ведь не воспользуешься ею в таком состоянии?

— Я тоже самое думал о тебе! — фыркаю ему, но принимаю помощь и двигаюсь вместе с ним в подъезд.

— Пока она любит тебя, я и все другие мужчины будут безвылазно сидеть во френд-зоне. Расслабься…

Она сказала, что любит меня? Или это просто его предположение. В любом случае, утром она будет меня ненавидеть. Мы поднимаемся в квартиру Вики и усаживаем её на диван. Парень не предпринимает никаких попыток задержаться, подкладывает подушку ей под голову и уходит обратно к двери обуваться.

— Как тебя зовут?

— Матвей. — он поправляет куртку и хватается за ручку двери. — Я пойду, позаботься о ней, надеюсь завтра она не оденет мне на голову мольберт за то, что я оставил её с тобой.

— Точно оденет, — буркаю я и добавляю, оборачиваясь на рыжеволосую занозу в моём сердце, — А меня она просто прибьет утром.

Усмехнувшись, он скрывается за дверью, «благородно» оставив свою принцессу страшному дракону.

После ухода Матвея я почистил своё пальто, умыл Вику в полусонном состоянии, раздел и уложил спать. Её больше не рвало, она сладко завернулась в одеяло и крепко заснула, оставив меня в одиночестве мучиться от желания лечь рядом и провести ночь обнимая любимую женщину.

* * *

Яркие лучи солнца заставили меня распахнуть глаза первым. Всё тело гудело от боли: я так и уснул в кресле напротив её кровати. Размявшись иду на кухню искать аспирин, чтобы сразу облегчить неоспоримую головную боль, с которой проснется Вика.

— Что ты здесь делаешь? — вопрос летит мне в спину и я медленно оборачиваюсь к его источнику. — Ты выгнал Матвея? Ты не имеешь право вмешиваться в мою жизнь!

Я мысленно гашу ревностные пожары, вспыхнувшие в груди, и спокойно отвечаю.

— Я его не выгонял, он сам всё понял.

— Что он понял? — злится рыжая, стискивая белые простыни кулачками.

— Он понял, что у тебя есть чувства ко мне, поэтому дал нам возможность во всем разобраться.

— У меня нет к тебе никаких чувств! — Вика психует и подскакивает с постели, оставаясь только в одних трусиках. — Ты меня ещё и раздел? Извращенец! — пищит она и запускает в меня подушку.

— Тебя вырвало на меня, сумасшедшая, ты хотела спать в собственной блевоте? — отбиваюсь и бросаю ей в ответ неоспоримые аргументы.

— Убирайся отсюда! — орет Вика, прикрывая грудь одеялом. — Я ненавижу тебя! У нас нет будущего! Прекрати меня преследовать!

— Бл*ть! — я не выдерживаю и срываюсь к ней. — Ты же сама себе врёшь! — я грубо хватаю её за плечи. — Я же вижу, что страдаешь! Почему отрицаешь?

Я трясу бедную девчонку, не в силах больше изображать из себя галантного ухажера — меня выводит из себя её упрямство и отрицание очевидного.

— Я не по тебе страдаю! — с глазами полными ненависти выпаливает она. — Я скучаю по своему убитому парню!

Выстрел в сердце. Вот как ощущаются её последние слова. Она. Скучает. По Стасу.

— Ты врешь… — выпускаю я её и делаю шаг назад.

— Нет, я любила его, поэтому мне больно, а ты прямое напоминание всего, через что мне пришлось пройти, — добивает она, выжигая во мне дыру своими опасно-зелёными глазами.

Я не в силах больше бороться. Киваю. Отступаю. Побеждено делаю шаг назад и тихо ухожу из её квартиры и жизни. Я всё себе придумал: её сомнения, взгляды, вздохи, редкие улыбки…

Она меня не любит. Это конец.

Глава 43

Как любит Денис Куртов

Вика

Три месяца спустя

Зелёное платье легло на мою фигуру как вторая кожа, подчёркивая каждую линию и изгиб. V-образный вырез на спине обнажает тонкий узор татуировки, словно намекая на то, что за внешней строгостью скрывается целый мир тайн и эмоций. Мне нравится открывать спину, и, хоть на этот раз платье скрывает тату на семьдесят процентов, она всё равно видна — как моя сущность, которую невозможно спрятать полностью.

Сегодня важный день ― день, когда все старания нашей команды, чертежи и безумные идеи, бесконечные обсуждения и бессонные ночи наконец-то обретут официальный статус законченного проекта. Меня пригласили на официальное мероприятие по случаю запуска строительства жилого комплекса, инфраструктуру двора которого я разрабатывала. Меня привлекла компания, которая сама была на субподряде в проекте, но застройщикам так понравилась наша команда, что они решили включить нас и в список гостей. Это было приятно, тем более мне, молодому архитектору.

* * *

Утончённые звуки пения вокалистки заполняют пространство стильного просторного зала в стиле минималистичного андеграунда. Атмосфера мероприятия успокаивает и будоражит одновременно. В воздухе ощущается предвкушение, и я наконец-то чувствую себя на своём месте. Я заслужила. Коллеги улыбаются и перекидываются шутками.

― Виктория, выглядите сногсшибательно! ― одобрительно встречает меня Матвей, подавая бокал шампанского, а вместе с ним ― искромётный взгляд.

― Ох, спасибо, сударь! ― передразниваю я его. ― Я впервые на таком мероприятии, не могла не потратиться на приличное платье.

― С твоей татуировкой ты можешь приходить вообще без платья, ― заявляет Матвей и тут же осекся. ― Чёрт, я сказал это вслух, да?

― Да… ― хихикаю я, понимая, что мой несостоявшийся парень, с которым мы условились остаться друзьями, просто не может без подобных шуток.

Спросите, что не дает мне вывести его из френд-зоны? А я вам отвечу: убивающее чувство тоски по тому, кто перестал наконец-то осаживать моё сердце. Дэн пропал. Бесследно и бесповоротно. После того случая у меня в квартире, когда я на эмоциях заявила, что скучаю по Стасу, он ни разу не позвонил, не отправил ни одного цветка и не сделал больше ни одного широкого жеста. Финал. Парень принял поражение и наконец-то оставил меня в покое.

Наконец-то? Я не думала, что задену его так глубоко своими словами. Честно сказать, я тогда вообще не думала. Вышла из себя, потому что его ухаживания перешли черту, мне ведь не показалось: он следил за мной! Вероломно вмешался в разговор, без причины ударил моего друга, да ещё и на ночь остался! Как только я увидела его ревнивое лицо у подъезда, сразу невольно вспомнила Стаса с его приступами агрессии.

Яростный взгляд Дэна, неожиданный удар, от которого Матвей сложился пополам окончательно подтвердил мои опасения. Дэн такой же, как и Стас. Наутро у меня жутко болела голова, я не понимала, как могу доверять человеку, который осмелился так себя вести. Я хотела сделать ему как можно больнее, потому что сама каждый день сгорала от подобной боли, извивалась в агонии собственной беспомощности. Влюбилась в Дэна и никак не могла избавиться от желания поддаться его ухаживаниям. Я не хотела чувствовать к нему то, что чувствовала, твердила каждый день себе в зеркало, что это больная зависимость, начавшаяся ещё с его брата.

Твердила, но продолжала ждать от него звонков и сообщений. Продолжала держать его на расстоянии и одновременно сходить с ума от тоски по его телу и голосу.

Я отошла к подсвеченному макету в центре зала, где в уменьшенном формате был воспроизведён тот самый «Город мечты», как его называли в рекламных буклетах. Мой взгляд опускается на табличку рядом с макетом, куда вынесена вся навигация и указано, где и что находится, а ниже перечислены фамилии архитекторов и компании, которые разрабатывали проект.

«Главный архитектор: Денис Куртов»

Всё моё тело будто парализовало. Главный архитектор? То есть он здесь? Среди всех этих людей. Я оглядываюсь по сторонам и мой взгляд цепляется за знакомый статный силуэт. Он одет в черный костюм с бабочкой, легкая щетина, идеально уложенные волосы и настоящая мужественная энергия, которая ощущается даже на другом конце зала. Такие мужчины сразу притягивают к себе внимание. Так и Денис стоит в компании учредителей проекта, улыбается, пьет шампанское и что-то объясняет роскошной женщине справа от него.

— Не хочешь потанцевать? — Матвей материализуется возле меня.

— Не знаю, нет настроения— опускаю я глаза на свой бокал.

— Слушай, я не часто такое предлагаю, но сегодня готов сыграть в игру «разозли бывшего», тем более нужно уравнять шансы.

Я не всё поняла из метафоричных высказываний Матвея, поэтому поворачиваю на него непонимающий взгляд.

— Уравнять шансы?

— Да, у него блонди в красном, у тебя — молодой и перспективный красавчик в синем, — Матвей демонстративно показывает на себя рукой, намекая, что красавчик в тёмно-синем деловом костюме — это он.

— Танец, так танец!

Ставлю бокал и протягиваю руку своему спасителю.

Матвея вся эта ситуация невероятно забавляет, он заводит меня в самый центр и вместо того, чтобы встать в стандартную любительскую позу для медленного танца, его локти неестественно подняты.

— Ты что задумал? — я испуганно смотрю на него.

— Танго танцевать умеешь?

— Нет! Откуда? — я уже хочу вырваться и уйти, но мужчина припечатывает меня к себе мертвой хваткой.

— Всё под контролем, просто доверься мне! — подмигивает он, бросая взгляд куда-то в конец зала, а затем снова возвращается ко мне. — Музыка обязывает, невежливо меланхолично двигаться под такой шедевр.

Зал наполняется звуками танго из фильма «Запах женщины» и Матвей начинает вести. Он тихо шепчет мне направление, подсказывает количество шагов, на сильную долю приказывает расслабиться и когда я подчиняюсь без предупреждения наклоняет меня, хватая мою обнажённую ногу.

— Отлично, он заметил! — смеётся Матвей и поднимает меня обратно.

Поворот и вот я уже влетаю в его грудь.

— Не ищи его глазами, закрой их, наслаждайся процессом. — новое наставление, и снова молниеносный поворот и стальная хватка за талию.

— Если меня сейчас стошнит, я тебя убью! — цежу ему сквозь зубы, продолжая перебирать ногами, чтобы успеть за своим партнером.

— Не отвлекайся, сейчас будет поддержка.

— Не смей!

— Я возьму тебя под бедро и приподниму, ничего сложного, главное оторвись второй ногой от пола.

Я киваю, мы повторяем ту же связку, что сделали секунду назад и вернувшись в исходное положение, Матвей подхватывает меня за бедро, мои пальцы впиваются в его плечи и мы начинаем кружится вокруг своей оси, с каждым поворотом увеличивая скорость.

Один, второй, третий… не успеваю словить координацию, как он снова прокручивает меня и наклоняет для финальной позы.

— Ты соврала… — тихо шепчет, пока держит мою голову в миллиметре от пола.

Подъем, аплодисменты. Блеск, теперь мы в центре внимания.

Я благодарно улыбаюсь публике, образовавшей вокруг нас своеобразный круг.

— Ты умеешь танцевать танго… — бросает Матвей, аплодируя вместе со всеми.

Ничего не отвечаю, еще раз киваю зрителям в знак благодарности и убегаю на свежий воздух. У меня безумно кружится голова. Когда я соглашалась на танец, я не рассчитывала перетянуть на себя всё внимание, да ещё и обнажиться до бедра перед незнакомыми людьми.

Найдя одинокий балкон с видом на Неву, я хватаюсь за перила и громко выдыхаю.

— Не знал, что ты танцуешь.

Ну вот и встретились. Дэн равняется со мной, опирается спиной на перила и закуривает сигарету.

— Не знала, что ты куришь.

— А я и не курю — пожимает плечами и продолжает смотреть куда-то в сторону. — Только по особым случаям.

— Это по каким? — спрашиваю и продолжаю бесстыдно рассматривать его, пожирать глазами и сгорать от сожаления, что больше этот мужчина мне не принадлежит.

— Как сегодня… — выпускает облака дыма. — Надеялся, что больше тебя никогда не увижу.

В его интонации полное безразличие, в глазах нет прежней страсти. Из-за его спокойного поведения, расслабленной позы я совершенно не слышу смысла самих слов.

— Извини, не знала, что мое присутствие тебя так тяготит. — фыркаю, складываю руки на груди и уже придумываю новую оскорбительную речь, чтобы не дай Бог не выдать ему своих истинных чувств.

— Тяготит… — повторяет сам себе мои слова и стряхивая порох. — Оно меня выключает, Вика!

Первый зрительный контакт за сегодняшний вечер и все мои мышцы стянулись в один каменный узел.

— Мне сложно находится с тобой в одном городе, не говоря уже об одном зале.

Что это значит? Он меня, вдруг, возненавидел? За что? Я выдерживаю его тяжелый взгляд, жду что он продолжит, разъяснит, возможно даст мне причину сомневаться в своих выводах.

— Рад, что у тебя появился достойный парень, — Дэн резко меняет тему и настроение своего тона. — Матвей он…

— Он мне не парень! — спешу осадить его, но звучу слишком жалко.

— Извини, после вашего страстного танца, подумал, что…

— Зачем ты сюда пришел? — не выдерживаю и задаю прямой вопрос.

— Покурить, — немного недоумевая отвечает Дэн, уводя взгляд на сигарету.

— Если я тебе так противна, то почему ты выбрал покурить именно здесь?

— Ты мне не противна… — он выбрасывает окурок.

— Ты же со мной в одном городе не можешь находится? Чего тогда стоишь тут и разговариваешь? Ты мазохист?

— Иногда кажется, что да… — сдается он, усмехнувшись.

— Зачем ты сюда пришел? — я повышаю тон.

— Я уже ответил.

— Ты врешь! Чего? Чего ты хочешь? — почти кричу я. — Зачем снова появляешься и выворачиваешь меня наизнанку? Добиваешь своим безразличием? Зачем ты так со мной? Чего ты, мать твою, хочешь!

Я колочу и бьюсь в истерике, сама, не понимая какого ответа жду. Дэн ловит мои руки и впивается взглядом, ― тем самым, от которого дыхание спирает, сердце начинает бешено колотиться, а в глазах мутнеет. Он сглатывает, ищет слова для ответа, но вместо этого просто облизывает губы, привлекая к ним моё внимание. Напряжение между нами растёт, и я невольно вспоминаю все моменты, проведённые с ним, которые теперь мне кажутся долгой мучительной прелюдией к чему-то настоящему между нами. Как я могла не заметить его проникновенных взглядов, лёгких касаний, двусмысленных высказываний!

― Дэн, ты… ты слишком… ― я начинаю ёрзать, пытаясь найти силы сохранить лицо.

Он прижимает меня к себе еще ближе, его лицо в паре миллиметров от моего, и, стоит мне поднять глаза, я точно столкнусь с сокрушительной страстью.

― Что? Слишком близко? ― злится он. ― Я с ума схожу, Вика! Вот что со мной происходит! Знаю, что не любишь, а всё равно притащился на этот чертов балкон, чтобы поиздеваться над своим сердцем. — он трясет меня в лютой ярости, — Это ты хотела услышать? Что я до сих пор страдаю по тебе? Нравится? Нравится издеваться надо мной? — грубо отталкивает и делает шаг назад.

Денис больше не тот сдержанный и покорный поклонник. Почти год он держался, не проявив ни единой властной черты, только галантные приглашения и дорогие подарки. Видимо, ему надоело играть в хорошего парня, и собственническая жилка, присущая всем Куртовым, даёт о себе знать.

― Я не знаю, как выкинуть тебя из своего сердца, просто не знаю, понимаешь? — вскрикивает Дэн, не заботясь, что нас может кто-то услышать — Это адская боль сжирает меня изнутри! — он бьёт по своей груди. — Если ты хочешь, чтобы я мучился за всё что натворил, тогда ты всё верно делаешь, продолжай игнорировать мои чувства и поверь, это будет самым сильным наказанием для моей никчёмной души…

― Денис… ― я набираю побольше воздуха. ― Ты мне не безразличен.

Мягко сказано, но решаю на этот раз быть осторожной. Я ведь не умею любить наполовину: мне нужно всё или ничего. Я не умею останавливаться, любовь сжигают меня, как щепку, а потом я остаюсь у разбитого корыта разгребать последствия, собирать по крупицам свою растерзанную душу. Вот только сейчас уже поздно. Моя душа уже была у него, и дальше он её или сохранит, или уничтожит, как сделал его брат.

― Тогда дай мне шанс… ― умоляет. ― Пожалуйста, Вика, дай возможность показать, как я умею любить, как любит Денис Куртов.

«Как любит Денис Куртов?»

Он уже показал мне ту любовь, которую я ждала от другого. В его глазах плещется смесь страсти и нежности, покорность переплетается с плохо скрываемой властностью. Он любит, любит так, как мне бы этого хотелось, поэтому я сдаюсь: позволяю эмоциональной буре обрушиться на меня. Смотрю в его глаза, набираю воздух и несмело киваю.

― Моя девочка! ― Дэн счастливо выдыхает и обхватывает моё лицо ладонями. ― Я сделаю тебя самой счастливой, обещаю!

Падаю в его объятия, ловлю дыхание Дэна и позволяю сминать мои губы, сплетать наши языки и требовать от меня полной отдачи. Он смещается к уголку моих губ, затем стонет в ухо и сильнее сжимает мою талию.

― Бежим! ― хватает меня за руку и ведёт через весь зал к выходу. Уже через пару секунд мы оказываемся в роскошном золотом лифте, и он снова набрасывается на меня жадным поцелуем.

― Не верю, что это на самом деле, ― шепчет он.

Я ничего не отвечаю ― просто растворяюсь в нём и снова вручаю своё сердце парню по фамилии Куртов.

Глава 44

Она — мой дом

Денис

Я впервые поцеловал её. Я, как Денис Куртов, впервые поцеловал её, и она позволила, полностью осознавая, кто перед ней. Лёгкий стон, который я ощутил, как вибрацию, ещё больше разжег во мне желание. Не здесь, не сейчас. Нам нужно добраться до моей квартиры, но как же она удобно прижимается к моему телу. Я даже не заметил, как усадил её на перила в лифте и прижал к стене.

― Денис, нужно прекратить, ― между рваными нетерпеливыми поцелуями сообщает Вика, хотя сама ни на миллиметр не отстраняется.

― Тогда закончи это, ― говорю куда-то в локоны её пламенных волосы. ― Я всё равно не смогу.

― Боже мой, что мы творим! ― она откидывает голову, а я тем временем начинаю прокладывать мокрую дорожку по её неприлично глубокому декольте и стягивать бретельку платья, оголяя грудь.

― Дэн, сейчас кто-нибудь войдёт…

― Обожаю, когда ты так говоришь. ― я усмехаюсь.

Однажды мы уже делали это в месте, где нас могли поймать.

― Обожаю, когда ты так меня берёшь, ― вырывается у неё.

Я резко вскидываю голову.

― Ты вспоминала нас?

― Да. ― в её глазах появилась паника.

Она явно пыталась правильно сформулировать мысль, ведь в наших отношениях всегда есть третий ― мой брат.

― Я… я только сейчас осознала, насколько секс с тобой был другим. ― Вика опускает глаза. ― Я часто думала о нас, когда мы были вместе, и, если честно, не понимаю, как я могла не заметить, что ты ― не он. О, Боже мой, прости, это совсем не уместно!

― Иди ко мне, ― хриплю я.

Её слова ― лучшее, что я мог услышать. Она признала меня, увидела не моего брата, а меня, Дениса Куртова. Большего мне и не надо. Я врезаюсь в неё своими губами, притягивая за затылок. Левой рукой нащупываю кнопку «стоп» и останавливаю этот грёбаный лифт. Подождут, ведь здесь вопрос жизни и смерти.

Подхватив её под бёдра, я удобнее усаживаю её и пробираюсь под платье, чтобы нащупать трусики.

― Да-а… ― Вика вскидывает руки, пытается найти, за что зацепиться, а я уже стягиваю с неё стринги и второй рукой расстёгиваю свой ремень. ― Мечтала от них избавиться весь вечер.

― Мечтал тебя целовать всю жизнь, ― вторю ей, уже пробираясь своей эрекцией к её лону сквозь слои платья.

― Мы столько не знакомы, ― хихикает она.

― Я ждал тебя всю жизнь. ― я резко снимаю её с перил и поворачиваю спиной к себе. ― И теперь никуда не отпущу. ― Облизывая тату на её лопатке, натягиваю презерватив. ― Как же я хотел это сделать, думал об этом весь вечер.

― Так сдела… ай…

В этот момент я вхожу в неё и срываю первый сладостный стон, от которого я рискую кончить в это же мгновение. Увеличивая темп, я запрокидываю её голову к себе на плечо, поворачиваю и впиваюсь поцелуем в губы. Мне не хватало её губ как воздуха. Я обожаю позу сзади, но с Викой мне мало её голой спины ― я хочу её всю сразу и во всех местах.

― Ты чистый огонь, ― шепчу, плавно погружаясь в туман похоти. ― Просто не могу себя сдерживать с тобой, прости.

― Твою мать, Денис, я сейчас… ― она громко хлопает ладонями по стене лифта и взрывается красивыми стонами. ― Да! Боже… Как же…

Я пользуюсь моментом и делаю ещё пару глубоких толчков, чтобы продлить её удовольствие. Нащупываю клитор рукой: хочется подарить малышке ещё один оргазм.

― Чёрт! ― я чувствую покалывание в пояснице. Если не сдержаться, мой план провалится. ― Чёрт! Вика, я не продержусь!

Всё ещё бьющаяся в приятной истерике, Вика подается назад, приближая меня к заветной разрядке. Я в отместку сжимаю её бутон ладонью.

― Ты даже здесь будешь спорить? ― говорю ей в ухо, слегка улыбаясь.

― Имеешь что-то против? ― дерзкая девчонка делает ещё пару толчков и срывает наконец «пробку с шампанского».

Я извергаюсь как ненормальный, сам пугаясь такого напора. Надеюсь, презерватив не порвался.

― Ты сумасшедшая!

― Вообще-то, это ты остановил работу лифта ради быстрого секса. ― она, усмехнувшись, начинает поправлять своё платье.

― Прости, мы должны были начать красиво со свидания, но твоё платье… Боги, его просто нужно запретить законом.

Я облокачиваюсь на стену лифта и дрожащими руками пытаюсь привести себя в порядок.

― Что теперь?

Её вопрос выдёргивает нас из сладкой похоти ― мир вновь обрушивается на нас, реальность того, что нам стоит поговорить, обсудить, чего мы хотим и как будем бороться с нашей общей историей, в которой всё ещё есть Стас.

― Теперь мы поедем ко мне, ― сообщаю ей мой изначальный план.

― Нет! Я не вернусь в ту квартиру! ― отрезает моя воительница.

― Я там больше не живу, ― успокаивающе улыбаюсь ей.

― Почему?

― По той же причине, по которой ты не хочешь туда возвращаться. Стаса больше нет, я живу дальше, строю свою жизнь и не хочу каждый раз, приходя домой, вспоминать, при каких обстоятельствах потерял брата. Я взял с собой некоторые его вещи, чтобы помнить о нём лучшее.

― Я тоже… ― её глаза заблестели. ― Я тоже пытаюсь помнить о нём только хорошее.

В глубокой тишине взаимного понимания, скорби и лёгкой радости, что наконец-то есть кто-то, с кем можно помолчать об этом, мы едем ко мне.

* * *

Ведя её за руку, я приоткрываю дверь в мой мир — мою крепость, моё убежище, ставшее спасением в последние месяцы. Сияние светильников по периметру комнаты играет на её огненных волосах, в которые мне хочется зарываться лицом ежеминутно. Она приоткрывает губы, и я затаиваю дыхание, ощущая, как воздух между нами вибрирует от неподдельной электрической связи.

― А ты верен своим привычкам, ― одобрительно кивает она, обернувшись на меня.

Я дал ей пройти вперёд себя, чтобы получить возможность полюбоваться ею в моей квартире, представить, как эта девушка хозяйничает здесь, бегает в моей футболке, готовит завтрак, разбрасывает свои вещи или ругает меня за то, что я не убрал за собой. Вика начинает рассматривать картины, которые я развесил по пустым стенам. Все они написаны мной. Это обычная абстракция, созданная в тонах, перекликающихся с интерьером, ничего особенного. Пока она увлечённо разглядывает каждую из них, я снова не могу сдержать поток своих чувств и признаюсь:

― Я люблю тебя!

Слова вырываются из меня с такой силой, словно они всю жизнь искали путь к свободе. Они висят между нами, чистые и непреложные. Я говорил это и раньше, но тогда она была не готова их слышать и тем более отвечать на них, а сейчас я надеялся, что достоин получить ответ.

Она смотрит на меня, глаза её полны тепла и глубины. Пауза тянется, но я жду, жду её слов, которые станут моим приговором или абсолютным счастьем.

― Кажется, я тоже влюбилась в тебя…

Её мягкий голос льётся по комнате, и так много в этих неуверенных трёх словах. Как же много они для меня значат! Мы стоим друг перед другом, и внезапно пространство моего дома наполняется новым смыслом. За стенами тёмная ночь, но здесь, внутри, — свет, свет той любви, которая переживёт все испытания.

Мысли разбегаются, оставляя меня лишь с чувствами, с её ароматом, теплотой её кожи. Всё вокруг теряет свои очертания, и есть только мы и этот момент, который становится вечностью. Этот дом теперь заложит фундамент для нашего будущего. Шаг за шагом, вздох за вздохом мы будем строить его вместе, кирпичик за кирпичиком.

― Дэн, так и будешь там стоять?

Я тут же бросаюсь к ней и подхватываю на руки.

― Малышка! ― шепчу я.

Поцелуй, который мы с ней делим, мягкий, но настоящий, ожидаемый, поражающий своей чувственностью. Есть в нем что-то вечное, как будто мы прошли сквозь тысячи жизней только для того, чтобы оказаться в этом моменте, чтобы в наших губах встретились все наши ожидания и мечты.

Она отстраняется, и на её щеках появляется лёгкий румянец. Такой Вику я видел не часто: слегка смущённой, будто она не знает, как я к ней отношусь и не понимает, что может вертеть мной как хочет.

― Что?

― Что ты о нас думаешь? ― задаёт она вопрос с хитрой улыбкой.

Я прищуриваюсь, делая вид, что думаю, обнимаю её за талию.

― Я думаю, что мы дома, ― снова коротко целую её и продолжаю. ― Хочу, чтобы ты здесь задержалась не просто на ночь, а на всю жизнь. Хочу обсуждать с тобой проекты, жаловаться на коллег, делиться мечтами… всего хочу, Вика, всего и только с тобой.

― Давай сделаем это, ― тихо шепчет она и закрывает глаза для нового поцелуя.

Спустя пару минут наши обнажённые тела переплетаются в волнах шёлковых простыней моей кровати. Мы перекатываемся из одной части к другой, смеёмся, кричим, цепляемся друг за друга, как безумные. Её рыжие волосы рассыпаются по моей постели, и я не могу насмотреться на неё ― эта реальность лучше любой картины.

― Дэн… ― Вика сидит на мне и нежно стонет, в то время как я облизываю её соски и всаживаюсь всё глубже, сжимая её бёдра руками ― Д-э-э-н…

― Да, малышка, ― шепчу, не отрываясь от своего занятия.

― Кто эта девушка?

― Что? ― я резко отстраняюсь. ― Какая девушка?

Она показывает на стену за моей спиной. Пару секунд я прихожу в себя, а потом вспоминаю, что в моей квартире висят не только бездушные абстракции, но есть и портреты, которые я рисовал не кистями, а сердцем.

― Неужели непохоже вышло? ― задаю вопрос, а сам жду пощёчины, ведь это похоже на какое-то извращение.

― Рыжие волосы, зелёные глаза, грудь… ― Вика наклоняет голову, задумываясь и рассматривая картину. ― Грудь можно было бы и побольше сделать. ― шутит, и это хорошо.

― В любом случае, оригинал во всех смыслах лучше, это — всего лишь фантазия плохого художника, ― говорю я, продолжая наслаждаться её телом.

― Я видела её у тебя в комнате, но она была чёрно-белая… ― Вика продолжала смотреть на картину, никак не реагируя на мои попытки вернуть её в царство оргазма.

― Обещай, что не бросишь меня, ― прошу я, пересаживаясь так, чтобы тоже видеть картину.

― А должна?

― Всё возможно. Обещай, что не вылетишь отсюда, обзывая меня маньяком и извращенцем.

― Обещаю! ― она заливается смехом.

― У меня не один твой портрет ― я рисовал тебя почти каждый вечер с момента, как увидел.

Вика удивлённо замирает, медленно отводит взгляд от картины и переводит его на меня.

― Я тебе сразу понравилась? ― задаёт вопрос, на который, мне кажется, ответ не требуется.

― Да, я увидел твои невероятные волосы на фоне исторической лепнины нашего университета и влюбился в это произведение искусства. Эта картина навсегда останется у меня в памяти.

― Ты был всё это время так близко, но при этом так далеко… ― Вика тянется к кулону и интуитивно начинает его теребить. Я давно заметил у неё такую привычку.

Вика замечает, куда я смотрю, и спешит одёрнуть руку.

― Прости! Я… это подарок твоего брата, но он… ― она тянется чтобы снять его, но я не позволяю.

― Оставь…

― Думала, тебе может быть неприятно, просто…

― Просто он тебе очень подходит, ― киваю я с нежной улыбкой и добавляю. ― Я помог его выбрать для тебя.

Вика прячет грустную улыбку.

― Вот почему мне он так понравился. Ты знал меня лучше, чем мой парень.

― Теперь я твой парень, ― пресекаю я возможность снова свернуть разговор в неуместное русло. Не сейчас. Не тогда, когда она сидит на мне обнажённая и стонет моё имя. МОЁ.

Вика понимает, что, несмотря на отсутствие всякой ревности к покойному брату, я не в восторге вспоминать его каждый раз, когда будет вставать наше прошлое. Она весело облокачивается на мою грудь и снова возвращается к картине.

― Так почему именно этот портрет? Считаешь его самым удачным?

― Не существует удачного, все и близко не передают твоей красоты.

― Напрашиваешься на комплименты? ― она улыбается, а я, не помня своего имени, залипаю на её губы.

― Мы можем вернуться к нашему занятию? Я дико тебя хочу, ― сообщаю ей, указывая на свой стояк.

― С каких пор ты спрашиваешь? ― она снова заливается смехом, а я валю её на кровать, накрывая своим разгорячённым телом.

Сейчас она уже не просто девушка в моём доме. Она — мой дом. Та, без которой нет укрытия и убежища. Взгляд на её лицо приносит покой моей душе, а прикосновение её рук заставляет мир вращаться правильно. Понимаю, что теперь, наконец, ничего не сдерживает нас от будущего, которое начнём мы сегодня, сейчас, в этом месте, построенном из камня, но наполненном любовью.

Эпилог

Вика

Год спустя

Столица погрузилась в искрящиеся вечерние огни. Я вышла из офиса и глубоко вдохнула воздух, пропитанный выхлопными газами, дорогими духами, историями успеха и разбитыми надеждами. В этом воздухе было слишком много всего, но я безумно его полюбила: такой разный и не идеальный. Мне нравится моя жизнь: весь день наполнен интересными задачами, бесконечными линиями моих проектов, творческими спорами с коллегами. Москва другая, но не менее интересная, чем Санкт-Петербург. Обожаю чувство, когда ты выходишь, охваченная приятной усталостью, и понимаешь, что сделала сегодня максимум, стала на шаг ближе к заветным целям.

Я всегда мечтала об успешной карьере архитектора, а после моей проектной работы над жилым комплексом мне предложили постоянное место в компании в московском офисе. Денис поддержал меня и переехал вместе со мной. Моему мужчине удаётся найти высокооплачиваемую работу в любом городе, а может, он просто очень талантливый?

Сейчас я работаю над проектом современного детского сада, над которым ломаю голову уже несколько недель.

«Пока не взглянешь на данную задачу, как мать, не поймёшь, что именно нужно. Могу с этим помочь, кстати».

Я вспоминаю недвусмысленные намёки Дениса, который уже не в первый раз клонит к тому, что хочет двигаться дальше. Однажды мы не всерьёз спорили из-за какой-то ерунды, и вдруг он заявляет, что женится на мне, чтобы я не смогла дать показания в суде против него. Я, конечно, рассмеялась, восприняв это исключительно как шутку, но тут заметила его пронзительный взгляд. А потом ещё фраза, которая заставила моё сердце сделать кульбит в груди:

— Я и правда этого хочу, Малышка. — с этими словами он чмокнул меня в висок и ушёл на пробежку, а я так и просидела всё утро, уставившись на чашку кофе, обдумывая его слова.

Мы уже год вместе, и это мои самые долгие отношения. Я люблю его безумно, страстно, без тормозов. У меня, как обычно, не получилось идти размеренно ― я прыгнула в эти отношения с головой.

Сегодня мы запланировали ужин в новом ресторане, но, так как мой парень любит засиживаться допоздна на работе и потом долго и упорно извиняться за опоздание, я решила сыграть на опережение ― приехать к нему в офис и вытянуть из-под завала задач самолично.

В его офисе уже пусто и темно. Очертания мебели в стеклянном кабинете Дениса можно было распознать только благодаря свету от ноутбука. Его на месте не оказалось: видимо, отбежал что-то распечатать на первый этаж, где находилась собственная типография их агентства.

«Я у тебя в кабинете. Жду»

Отправляю сообщение и подхожу к панорамным окнам в пол. Красиво! Этот город всегда меня завораживал своей неугасающей энергией. Бывает, вот так смотришь на эти бесконечные дорожные развязки, по которым, будто по артериям, мчатся автомобили, сливаясь в одну огненную полосу, и хочется стать одной из них. Хочется обрести такую же скорость, чтобы разгоняться и достигать желаемого в секунды. Ярко! Мне нравится жить ярко, строить карьеру днём, заниматься страстным сексом ночью. Денис щедро одаривает меня оргазмами, но в последнее время слишком много работает. Поэтому я здесь стою, прислонившись к холодному окну лбом, и прокручиваю в голове варианты, как может закончиться сегодняшний вечер.

― Ты всё же выбрала не того брата…

Его голос. Такой знакомый и такой невозможный. Моё сердце замирает, мурашки пробегают по телу, парализуя каждую клетку. Это не трепет ― это страх. Или у меня галлюцинации? Кажется, я в секунду опьянела, теряя почву под ногами. Медленно поворачиваюсь, надеясь, что ошиблась.

Он стоит, как всегда, уверенный и непобедимый. Живой. Всё так же прожигает меня взглядом своих глубоких тёмно-коричневых глаз, подпирает дверной проём и искрит своей фирменной колкой улыбкой плохого парня.

― Ты? ― слова вырываются из меня еле слышно, дрожащим шёпотом, потому что голос предательски застрял в горле.

― Я скучал, Кузнечик!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Content

Дотла

Глава 1 Притворяйся, пока это не станет правдой

Глава 2 Не тот парень

Глава 3 Темные игры

Глава 4 Хочу тебя и кофе

Глава 5 Лучший из нас

Глава 6 Ангел и демон

Глава 7 Она что-то скрывает

Глава 8 Идеальный брат

Глава 9 Я люблю убийцу

Глава 10 Обаятельный гад

Глава 11 Я и моя гордость

Глава 12 Опьяняюще хорошо

Глава 13 Целуй или беги

Глава 14 Какой ты настоящий?

Глава 15 Люблю и мучаюсь

Глава 16 Роял-флеш

Глава 17 Друзья с привилегиями

Глава 18 Тебе должно быть все равно

Глава 19 Послание с небес

Глава 20 Гроза и кровь

Глава 21 Огненная одержимость

Глава 22 Под звездами

Глава 23 Ночь с незнакомцем

Глава 24 Проблемы в раю

Глава 25 Феникс

Глава 26 Рождественское чудо

Глава 27 Две пули и одна тайна

Глава 28 Монстр

Глава 29 Истина в вине

Глава 30 Мертвый среди живых

Глава 31 Ярость

Глава 32 После ― только пепел

Глава 33 Роковой

Глава 34 Любить до боли

Глава 35 Время отдавать долги

Глава 36 Красавица и чудовище

Глава 37 Мертвые души

Глава 38 Убийца в зеркале

Глава 39 Дракон

Глава 40 Девушка с зелеными глазами

Глава 41 Хватит прятаться

Глава 42 Выстрел в сердце

Глава 43 Как любит Денис Куртов

Глава 44 Она — мой дом

Эпилог