Анна Эйч

Сломай мой лед

Неудачный драфт

Дорогой читатель, ты здесь, а значит готов познакомиться с моей новой чувственной историей о спорте, любви и хоккее – «Сломай мой лед». Несмотря на то, что книга закончена, она все еще находится в статусе черновика. В ней много описок, ошибок и сюжетных нестыковок. Сейчас книга редактируется и вычитывается, после чего будет обновлена. Если ты не любишь читать черновики, просьба подождать до ее официального выпуска в чистовом формате.

Узнать об этом можно в моих социальных сетях или в Telegram-канале Анна Эйч | Автор везде ник @writer_anna_h

Спасибо, что уделил внимание моему творчеству.

Элли.

Знаете, почему словосочетание «лед и пламя» так поэтично звучит? Наверно потому что эти две стихии просто не существовали бы друг без друга. Вот я, сижу сейчас на трибуне хоккейного матча, смотрю на лед, а вижу чистый огонь. Мне не понаслышке известно, что такое выходить на лед, выгрызать победу ценой собственного здоровья, жить только ради того, чтобы стоять на коньках. Нет, не стоять – летать. «Стоять» вообще нет в лексиконе профессиональных спортсменов, а именно хоккеистов или фигуристов.

Когда-то я выходила на лед под скандирующие трибуны, когда-то я разрезала лед острыми лезвиями как неуравновешенный маньяк. Когда-то мне было так важно, как я выступила, сколько баллов набрала и убивалась по каждой неточности в приземлении или выходу на прыжок. А сейчас… сейчас мне нужно найти того, кого я сделаю новой звездой КХЛ.

– Да-а куда! – вырывается у меня, когда пятый номер решает показать себя во всей красе, но тем самым портит хороший момент для шайбы.

Я уже давно наблюдаю за игрой Меньшова, он словно бульдозер сносит все на своем пути к воротам соперника. Однако хоккей требует не только силы, но и точности, а личные амбиции иногда следует попридержать.

Молодежный матч – это не просто игра, это шоу, где каждый участник жаждет доказать себе и миру, что он достоин большего. Надеюсь Карпенко и Самойлов покажут сегодня что-то стоящее. Одетая в строгий костюм, под которым только бельевой топ, я не просто не вписываюсь, я скорее раздражаю своим видом заядлых фанатов. Мне уже прилетело несколько похотливых комментариев, но я не обращаю внимания, ладно, может пару раз я ответила и показала средней палец. Но в основном я целиком сосредоточено на игре. Вижу каждый пас, каждый удар, каждую ошибку и каждый потенциально удачный момент. Мои глаза сканируют движения игроков, а мозг автоматически анализирует их потенциал.

Номер 15, Вадим Карпенко, мастерски обращается с клюшкой, его дриблинг заставляет соперников терять ориентацию на льду. Он и правда творит магию, но его предсказуемость в финальных моментах лишает его шансов забить. Он как выскочка-отличник, все делает как по учебнику, очень технично, но скучно.

– Огня бы тебе поддать, парень… – комментирую я вслух.

Смотря на игру, я понимаю, что сегодня здесь не найду своего следующего драфта. Их талант очевиден, но сырость и недостаток тех аспектов, которые делают хоккеиста звездой, тоже неоспоримы. С некоторым разочарованием я отвлекаюсь от игры, доставая телефон. Моя работа не ограничивается просто просмотром игр, это бесконечный процесс анализа, переговоров и планирования. А еще вытаскивания этих тупоголовых качков из передряг, таких как секс-скандалы, запои, депрессии и еще куча других «веселых» историй.

– У-у, вот он наш звездный спортивный агент, который даже не смотрит игру, ты как их цепляешь? Своей аппетитной попкой? – слышу сексистский комментарий и не подняв головы знаю кому он принадлежит.

– Звонарев, я хотя бы попкой могу их зацепить, а вот чем ты можешь, ума не приложу. – отвечаю не отрываясь от телефона.

– Зачем ты здесь? Все равно в инстаграме сидишь – усаживается рядом мой конкурент по цеху и один из самых успешных агентов индустрии. После меня, конечно.

– Мне не нужно смотреть весь матч, чтобы понять, кто мне нужен – безразлично бросаю я продолжая набирать сообщение для Кости, моего ассистента.

– Вау! Ты видела? – Звонарев подскакивает на месте.

Я не отрываюсь от телефона, но могу предположить, что Карпенко снова вышел в зону и снова…

– Черт, такой шанс был… – Артур усаживает обратно свою задницу.

– Дай угадаю, пятнадцатый был у ворот, но его подрезал защитник? – решаю уточнить я и заодно проверить свои экстрасенсорное способности.

– Да – он растеряно отвечает, но спустя пару секунд обработки моего ответа его недалеким мужским мозгом он выпаливает – Стоп, ты же не смотрела?!

– Он это сделала раз пятый за игру, устала от предсказуемости – со вздохом отвечаю и без особого энтузиазма вновь смотрю на лед. Сегодня какая-то скука, если честно.

– Эм… ладно, а что скажешь по поводу Самойлова? Уверен, ты сюда за ним пришла.

– Осторожничает – кивком чеканю я.

– В смысле?

– В смысле он уже подписал контракт с «Витязем», сейчас просто играет, чтобы отыграть.

– А… – я уже знаю про кого он хочет спросить и перебиваю его.

– Меньшов? Отличный форвард, забирай если хочешь.

– Нет, ты бы мне его не отдала – он с легкой улыбкой наклоняется вперед, будто у меня на лбу сейчас высветится ответ.

– Артур, ты меня за агента не считаешь, с чего тебе сдалось мое мнение.

– Может я просто так тебя клею.

– Чтобы обменять оргазмами совсем необязательно меряться яйцами предварительно.

– Как грубо, женщина!

– Боже что я здесь делаю? Пока! – я резко встаю, но Звонарев тут же преграждает мне путь.

– Что не так с Меньшовым?

– Небеса! – я закидываю голову вверх, а затем киваю в сторону льда – Смотри, ведет себя как хозяин льда, так?

– Та-а-к… – подтверждает Артур.

– Сметает соперников, да?

– Да…

– И вот он подлетает к воротам, смотри какой классный момент, чтобы дать пас…

Карпенко вновь играет в одиночку и лишает команду возможности забить еще одну шайбу.

– Но он же забил две шайбы! Откуда тебе знать, что он не забил бы сейчас третью?

– Он играет только за себя, а хоккей – это командный спорт!

– Для будущей звезды КХЛ играть за себя не так уж и плохо.

– Плохо! Но мы можем мыслить по-разному, забирай, он и правда хорош. – я махаю в сторону арены.

Артур не пропускает меня, смотрит как-то пристально, а потом цокает и добавляет.

– Вот не будь ты такой стервой, я бы за тобой приударил!

– Чем тебя стервы в постели обидели?

– Обычно я их не трахаю.

– Тогда у тебя не было хорошего секса, сочувствую.

Звонарев на секунду подвисает, он не понял мой предыдущий намек, но видимо наконец-то понял его сейчас.

– Подожди, ты… ты что? Ты бы хотела? – он начинает водить указательным пальцем указывая то на меня, то на себя – Чтобы мы?

– Бери или беги – я улыбаюсь своей лисьей улыбкой.

– Встретимся вечером?

– В семь. – безапелляционно предлагаю я.

– Давай в шесть?

–Не могу, или так или никак – отрезаю и прохожу мимо него к выходу.

– Ладно, в семь! Я заеду!

– Просто сбрось адрес – кидаю я через плечо даже не обернувшись.

Болельщики скандируют имена своих фаворитов, друзья и семьи хоккеистов сжимают в руках программки и флаги, переживая целый спектр эмоций от глубоких переживаний до необъятной радости, а сумасшедшие фанатки, пищат и трепещут от каждого движения их кумиров на льду. Среди всего этого эмоционального коктейля я играю роль льда в бокале. Мне нельзя надеть джерси любимой команды, так как это не совсем профессионально, мне нельзя выглядеть уязвимой, потому что иначе меня перестанут воспринимать всерьез, мне нельзя быть эмоциональной, так как это сразу воспринимается как слабость. Мне нельзя, мать вашу, быть просто женщиной, потому что каждый день сражаюсь за место под солнцем в мужском бизнесе.

Я Элвира Золотова, больше предпочитаю Элли, не состоявшаяся фигуристка, спортивный агент и просто стерва на каблуках, как любят называть меня за глаза. Я веду дела с холодной головой и ледяным сердцем, потому что однажды его уже разбили, а вместе с ним и мою мечту.

«Костя, сегодня вечером идешь на игру СКА-Торпедо» – записываю голосовое Косте, пробираясь сквозь ликующую толпу.

«Это тот, где лось?»

Ответ от моего помощника как всегда веселит и злит мою, и без того расшатанную психику, и я решаю набрать ему:

– Боже, за что я тебе плачу! Во-первых, не лось, а олень, а во-вторых уже можно было запомнить ключевые клубы, особенно те, где играют наши клиенты.

– Так никто же не играет.

– Пока нет, но сегодня вечером будет. Тебе нужно выловить хоккеиста под пятым номером, его зовут Алексей Власов и сказать, что можем устроить его переход в «Спартак».

– Так они же плетутся где-то в конце турнирной…

– Похвально, что знаешь наизусть турнирную, но ему нужно в Москву и он давно ищет варианты. А «Спартак» в следующем сезоне планирует хорошо усилиться, и они готовы дать ему очень хорошие условия.

– Откуда ты знаешь, что ему нужно в Москву и если так, то почему его агент…

– Костя, просто сделай что говорю, а дальше я сама!

– Принято, шеф! А мы еще кого-то сегодня окучиваем?

– Что за сленг? Нет, не окучиваем, пока зеленые, пусть Звонарев с ними разбирается.

Закончив разговор, я сажусь в машину и откидываю зеркало, чтобы проверить макияж.

– Когда ты уже выспишься, Эля? Выглядишь как смерть с косой.

Звук сообщения отвлекает меня от шизофренических разговоров с зеркалом.

«Ты уже видела?»

Спрашивает меня Мила, PR-агент звездного хоккеиста Макса Стриженова, лучшего форварда, моего клиента и по совместительству самой большой занозы в моей пятой точке. Я перехожу по ссылке и вижу новость в Telegram-канале, о том, как кумир миллионов развлекается в своем пентхаусе и вливает в себя литры запрещенной жидкости.

– Твою ж мать! – это единственное, что более-менее цензурное я могу произнести вслух, все остальное сплошная органика речи русского языка или как в народе говорят – мат.

Я выруливаю из спортивного комплекса и направлюсь спасать еще одну звездную задницу, приносящую мне неплохие деньги, а клубу – победы.

Взрослые дети

Элли.

Как только я вошла в пентхаус Макса, в нос сразу ударил запах алкоголя, дыма и чего-то горького, что я не смогла идентифицировать. Чтобы это ни было надеюсь оно выветрится из организма Макса до сдачи анализов. Бутылки, окутанные облаками пыли от ночного безумия, лежали разбросанные по полу. Мебель казалась перевернутой в агонии последних мгновений вечеринки, а пятна на коврах всем своим видом злорадно кричали «мы остаемся, вы от нас никогда не избавитесь».

– О-о, Макс, твой Цербер пришел! – оповещает о моем присутствии мажор и лучший друг моего подопечного – Демис.

– И тебе привет, греческая тушка, не планируешь за голову взяться? Уже 30-ка как никак?

– А ты так и не научилась расслабляться? Такая красивая и такая холодная, вот, знаешь, тебя даже не хочется… – мямлит он ленивым хмельным голосом.

– И как я теперь буду жить с этим, не представляю – саркастично закатываю глаза и направляюсь дальше по коридору искать остатки моего лучшего форварда.

– Девчонки, подъем! – громко произношу я, сопроводив звонкими хлопками, которые тут же отразились от всего стеклянного в комнате.

К слову, девчонок уже не было, на диванах лежали полуобнаженные тела еще пары хоккеистов, но их судьбы меня не волнуют, я здесь чтобы спасти одну единственную задницу. Как говорится, по одной проблеме за раз.

– Боже, Элли, ты дьявол! – хныкает Макс, с трудом открывая свои глаза – Зачем так орать?

– Затем, что у нас мало времени, тащи свою груду мышц в душ, я пока тебе сделаю коктейль «Беги или умри»

– Это тот, который пить невозможно? А, можно мне просто пива?

– Можно! А еще можно спустить свою карьеру в унитаз и уехать жить к маме.

– Злая ты… – обиженно, но побеждено он все же плетется в душ.

Я провожаю Макса взглядом, а после принимаюсь искать его телефон. Нужно просмотреть с кем он успел поговорить во время вечеринки, что кому отправить и самое главное почистить все следы преступления от греха подальше.

– Черт, голова просто раскалывается – Понаморев, один из хоккеистов развлекавшийся здесь с Максом, подал голос за моей спиной – А, попка у тебя зачетная!

– Ты на попки всех агентов засматриваешься? У Звонарева она тоже ничего. – не поворачиваясь, отбиваю комментарий.

– Я по девочкам – улыбается этот помятый громила.

– И я по девочкам – отвечаю наигранной улыбкой.

– Серьезно?

– Да, поэтому губу закатай и советую тебе тоже привести себя в порядок, пока Артур не заявился.

– Он не заявится, обычно он просто звонит, орет двадцать минут в трубу и лишает меня каких-то бонусов, засранец. А ведь эти бонусы я ему и заработал.

– А если бы не позвонил, тебе было бы плевать на свою карьеру?

– Нет, просто…

– Просто мы с вами как с детьми! Вы, черт возьми, лучшие годы убили на этот спорт, чтобы что? В самом рассвете напиться и все просрать? Тебе играть осталось, сколько? Пять? Ну, шесть лет от силы! Так потрать эти годы с умом, не веди себя как безмозглый подросток!

– Откуда ты знаешь сколько мне осталось?

– Не знаю, просто предположила – я вновь принимаюсь искать телефон Макса, на этот раз уже достаю свой и звоню ему – Ты играешь в лиге с 2006 года, помню, ты сказал, что хочешь перевести мать из Новосибирска в Москву, но, видимо, слава голову вскружила?

Я говорю это на автомате, не фильтруя особо выражения и не беспокоясь, что могу кого-то этим обидеть. Все дело в том, что несмотря на свой холодный внешний вид, я рассматриваю каждого игрока не только с точки зрения машины по зарабатыванию денег с набором навыков, цифровыми характеристиками и статистикой. Я вижу в них молодых ребят, которые отказываются от нормальной жизни, убивают свое тело ради лучших результатов. Изводят себя тренировками и постоянно находятся под сильнейшим эмоциональным давлением. Поэтому я в первую очередь узнаю ситуацию дома и на душе у спортсмена, а потом уже делаю из него хладнокровную звезду хоккея.

– Охренеть! Ты знаешь обо мне больше, чем мой агент.

– На то она и лучший агент, тупица! – уже более бодро отвечает товарищу Макс, вышедший из душа.

– Одеться не хочешь? – я окидываю взглядом своего клиента, который на данный момент стоит в чем мать родила и светит своим накаченным торсом. Спасибо, что хоть полотенце на бедрах оставил.

– А что? Смущаю? – начинает Макс старые добрые приколы на тему того, что все женщины по определению хотят их. Вот только я очень большое холодное исключение. Хоккеисты для меня существа бесполые, я с ними не сплю, не целуюсь, не флиртую и не завожу отношения. Точка.

– Нет, хочу убедиться, что ты в таком виде не припрешься на тренировку – спокойно отвожу глаза и направляюсь к дивану, где вибрирует его телефон. Оказавшись спиной к парням, я принимаюсь чистить телефон Макса, который непонятно с чего решил, что всё же я оценю его следующую шутку.

– Упс…

Я слышу его голос за спиной и мне даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, что означает это «упс». Как дети, честно слово! Вскинув голову наверх, я набираю воздух в легкие, чтобы не сорваться на нем.

– Макс, заканчивай, одень трусы и тащи задницу на кухню – даже не обернувшись, не взглянув на голого Макса, как вы поняли уже без полотенца, я прохожу мимо парней в углубление огромной гостиной, где находится кухня.

– Она же лесбиянка, ты чего стараешься? – встревает Понаморев, чем у меня вызывает приступ смеха.

– Ты дебил? Она не лесбиянка!

– Она сама сказала…

– Это что бы ты к ней не лез!

– Вас не смущает, что я все слышу? – смеюсь я из кухни параллельно закидывая в блендер все, что может помочь восстановить силы двухметровой горе мышц.

– Нет, ты все равно не услышишь ничего нового – кричит Макс и снова возвращается к разговору с товарищем по команде – Короче, она все равно не спит с хоккеистами, поэтому единственная ебля, которая тебе светит это в качестве ее клиента, вот здесь она тебя во все…

– Тебя что-то не устраивает, Стриженов? – я обрываю его монолог.

– Нет, все отлично, золотце, просто я…

Я включаю миксер, намеренно не дав ему сказать.

– Я говорю… – снова жму на кнопку – Ты не могла бы… – и снова – Черт, Элли, дай сказ… – миксер работает, а я наигранно показываю ему, что не слышу – Ладно я понял!

– Иди пей! – с усмешкой бросаю я.

Макс плюхается на высокий стул, я ставлю перед ним огромный стакан с питательной жидкостью и кладу его телефон рядом.

– Твои фото слиты в Интернет, постарайся не попадаться прессе до игры, после дашь комментарий из серии «с кем не бывает, я тоже человек». Но думаю, об этом уже завтра все забудут.

– Мила эта согласовала?

– Мила не твой агент, поэтому это она со мной должна согласовывать, а не я с ней.

– Она PR-агент

– Макс…

– Ладно, я просто решил тебя позлить… – он мнется, потирает рукой шею и потом нерешительно добавляет – И это… спасибо!

Я отрываюсь от своего телефона и вопросительно поднимаю бровь.

– За то, что помогла с сестрой, это было важно для меня.

– Все в порядке, это моя работа – спокойно отвечаю, а потом подумав несколько секунд добавляю – Береги ее. Фигурное катание хоть и красивый спорт, но не менее жестокий, чем хоккей.

Сестра Стриженова подверглась сексуальному домогательству со стороны своего партнера по фигурному катанию. Как только Макс узнал об этом, он чуть было не сорвался в Екатеринбург, чтобы сломать ноги тому парню, а вместе с ними и свою карьеру. Хорошо, что, Костя вовремя заметил транзакцию с корпоративной карты, которой был оплачем билет, и я смогла перехватить разъяренного хоккеиста до того, как он на эмоциях наломает дров. Убедив его остыть, я в тот же вечер нашла Лере тренера и нового партнера в Москве и уже через пару дней девушка переехала в Москву к брату. Такова работа спортивных агентов, вдали от дома ты становишься для своих клиентов и матерью, и отцом, и психологом. Я спасла не Леру, я спасла всю чертову команду, не дав их форварду пропустить игру, выпустив его на лед в адекватном эмоциональном состоянии.

– И… Стриженов, не дай Бог не увижу тебя сегодня на вечерней земле, клянусь, я заставлю тебя пить эти отвратительные смузи всю неделю – пригрозила я ему и направилась к выходу.

– Как скажешь, шеф! – обаятельно паясничает он.

– Эль, можно с тобой поговорить? – уже у двери меня ловит Понамарев.

– О чем?

– Эм… я тут подумал, может… В общем, что если я захочу сменить агента?

– Ты хочешь ко мне?

– Думаю, что да – он расплывается в улыбке – Ты классная!

– Спасибо, но это не аргумент для перехода. Хоть мы со Звонаревым производим впечатление бывшего мужа с женой, которые не могут решить у кого будет сцать их собака, не могу не признать – он профессионал своего дела. Тебе может показаться, что его действия не всегда логичны, но в результате, все что он делает – это только на пользу тебе. Я это точно знаю.

– Ты же понимаешь, что отказываешься от целой кучи денег?

– Я отказываюсь не от кучи, а от хоккеиста, развитие которого я не смогу предложить. Удачи тебе, и как твой несостоявшийся агент тоже рассчитываю увидеть на тренировке сегодня, иначе будете сидеть на отвратительной диете у меня оба.

– Ты и правда Цербер – цокает Понаморев с легкой улыбкой.

– Сочту за комплимент – с этими словами я, покидаю пентхаус, и с чувством выполненного долга еду в офис, чтобы заняться бумажной работой.

Проезжая по набережной, я еще раз отмечаю как люблю этот город, многим Москва кажется слишком шумной, слишком многолюдной… одним словом «слишком». Однако я сразу влюбилась в нее, поняла – это мой город. Поверьте, мне есть с чем сравнивать, я побывала во многих странах на сборах и соревнованиях по фигурному катанию, и каких бы красот мне не удавалось увидеть, ни в одном городе мне не захотелось остаться навсегда. В Италии все слишком много разговаривают, на Мальте меня жутко бесили мажоры-англичане, в Испании никто не говорит по-английски, да, и вообще никто в Европе не в курсе, что такое транспорт по расписанию или работа по графику. В Штатах было бы неплохо, но слишком далеко, да и Нью-Йорк не может похвастаться безопасностью, не говоря уже о несоизмеримо высоких ценах буквально на все, даже на здоровье, это я сейчас про медицинскую страховку. Поэтому сколько бы мир не ругал Россию, а мои тренеры не твердили мне, что на западе у меня есть будущее, я выбрала будущее здесь и ни капли не жалею о своем выборе.

Город окутали оранжевые лучи заходящего солнца, и Пречистенская набережная заиграла новыми красками. Под этот вид отлично подойдет песня Summer Moved On группы A-ha. Я включаю трек, и погружаюсь в свою особую медитацию. Дорога, музыка и даже московские пробки не раздражают, а наоборот напоминают, что жизнь это не только гонка за трофеями, но и такие медленные поездки под разливающийся, как теплое молоко, вокал Мортена Харкета.

Катайся, чтобы кататься

Элли, 10 лет назад.

Каждый раз, ступая на лед, я ощущаю волнение, смешанное с предвкушением победы и страхом поражения. Этот холодный, слегка влажный воздух, наполненный запахом свежести и натуги, заставляет мое сердце биться быстрее, а кровь – приливать к щекам. Сегодня я собираюсь покорить тройной тулуп – прыжок, который стал моей одержимостью и кошмаром одновременно.

– Золотова, соберись в конце-то концов! – слышу строгий тон я своего тренера Екатерины Витальевны Самойловой, олимпийской чемпионки.

Разминка – это лишь прелюдия к основному акту. Каждое движение, каждый поворот на льду – звенья одной цепи, плохо выйдешь на прыжок – скорее всего плохо приземлишься, перепутаешь руку в незначительном танцевальном движении – поменяется инерция тела и не сможешь выйти в следующее движение.

Я уже несколько часов тренирую одну и ту же связку, которая заканчивается этим несчастным элементом, без которого мне не светит призовое место на соревнованиях. Вот я снова подхожу к тому месту, где нужно прыгнуть тройного тулуп, мое дыхание учащается. У тебя все получится! Не дрейфь! В груди зарождалась буря… раз… два… три…

Б*ять! И вот я снова вытираю лед задницей. Да, что со мной не так! Я не чувствую боли, только злость на себя и на свое тело, оно будто мстит мне за то, что я не даю ему спать, нормально есть и извожу в зале, чтобы сделать его более выносливым и сильным.

– Ты снова и снова делаешь одну и ту же ошибку! Элли, тебе нужно прыгнуть, а не кокетливо встать на цыпочки, будто ты влюбленная пятнадцатилетка! Прыгнуть! Оттолкнуться со всех сил, черт тебя возьми! А ты ленишься! Я вижу.

В такие моменты очень хочется ей ответить. Грубо, с матом. Я ленюсь? Да, я отбила себе все конечности и уже давно ног не чувствую.

– Да, Екатерина Витальевна – все что отвечаю я и отряхнув снег со своих конечностей иду на новый круг, чтобы повторить эту связку еще раз.

И еще раз, и, вашу ж мать, еще раз.

– Попытка номер хрен знает какая – бубню себе под нос и начинаю связку еще раз.

Я уже смирилась, что сегодня у меня наверняка не получится ничего толкового, поэтому я просто отпускаю ситуацию и впервые за тренировку решаю не думать, отдаться моменту. «Катайся, чтобы кататься» – вспоминаю я слова мамы, которая всегда говорит так, когда я плачу из-за проигрыша. Она хочет, чтобы я просто наслаждалась фигурным катанием, а не рвала себя на части ради куска металла. Кажется, впервые прислушиваюсь к ее совету, позволяю заглушить весь посторонний шум, не думать о том, что за каждым моим движением пристально наблюдает как минимум четыре пары глаз. Одни – моего тренера, который готов сжечь меня на расстоянии, а вторые того хоккеиста, что каждый день сюда приходит и сканирует меня всю тренировку. Маньяк хренов.

Нарастающая динамика скрипки Вивальди, отбивающее сильные доли в музыке мое сердце и ровное дыхание – все это сливается в одну идеальную мелодию. Я не замечаю, как выхожу на прыжок и, будто в каком-то гипнозе, по инерции прыгаю…

Один, второй, третий оборот… звук врезающегося в лед конька и красивый плавный выход. Такой как по учебнику. Я не сразу осознаю, что сейчас произошло, я даже начала следующую связку, пока музыка не остановилась. Будто пробуждаясь от какого-то сказочного сна я внезапно попадаю в реальность.

– Вот! Вот оно Элли! – кричит мой тренер, который даже хвалит так, будто ругает.

Она сопровождает свои возгласы громкими хлопками, которые также поддерживает тот парень из нашего хоккейного клуба.

Боже, я что прыгнула? Я только что прыгнула тройной и идеально приземлилась? Я расплываюсь в улыбке.

– Еще раз? – с воодушевлением спрашиваю я Екатерину Витальевну.

– Нет, если сейчас не получится весь запал пройдет, уходи победителем, сейчас же!

– Ладно – я с улыбкой подъезжаю к бортику.

Тренер дает мне наставления по сегодняшнему вечеру, обычно они состоят из одних и тех же рекомендаций: поесть овощей, много пить, рано лечь спать и прогнать программу в голове.

Будто я не прогоняю ее нон-стопом каждую свободную минуту. Улыбка так и не сходит с моих губ. У меня получилось, получилось, получилось. Слышите меня? По-лу-чи-лось!

– Ты молодец! – мужской голос раздается у меня над головой, пока я расшнуровываю свои коньки.

– Надо же, ты умеешь разговаривать! – подкалываю в ответ хоккеиста, который наконец-то решился.

– Просто раньше не было повода начать разговор…

– А может я специально?

– Что специально?

– Ну падала, чтобы у тебя не было предлога со мной заговорить…

– Чушь, ты с таким упорством пыталась сделать эту мертвую петлю, не думаю, что ты настолько меня ненавидишь.

– Ха-а… – вырывается у меня, черт возьми, мне нравятся его ответы или я просто на радостях такая добрая сегодня – Я Элли! – протягиваю ему руку.

– Я знаю, Антон – пожимает в ответ – Хоккеист «Торпедо».

– Я знаю – улыбаюсь – Почему ты здесь? Ваша тренировка закончилась около 3-х часов назад.

– Не могу добровольной оторваться от твоих тренировок.

– Бесконечно можно смотреть как моя задница полирует лед, понимаю – я саркастично комментирую и снимаю конек.

– Нет, ты прекра… Матерь божья, что с твоими ногами?

– А, это? – я безразлично бросаю взгляд на свои ноги – Знаешь, если у тебя ничего не получится в хоккее, не смей идти в фигурное катание, тебя ждет вот это… – как я и предполагала, натерла новые мозоли поверх старых, тем самым стерев кожу в кровь.

– Ты идти сможешь? – испуганно спрашивает Антон.

– Конечно – я встаю, но видимо именно в этот момент адреналин в моей крови утих, и ноги решили, что могут устроить себе незапланированный отпуск, одним словом я валюсь прямо в большие руки моего маньяка с клюшкой.

– Эл-л… ты что?

– Эм, прости, это просто побочка от долгой тренировки

– Ни хрена себе побочка, нам нужно в медпункт!

– Нет, это нормальная практика. Ты… ты что делаешь? – я не успеваю за развитием событий, но каким-то образов оказываюсь на руках у хоккеиста – Это очень плохая идея! – чеканю строгим тоном скрестив руки на груди.

– А по мне так отличная – скалиться мой маньяк – Мы идеально анатомически подходим.

– Я не буду с тобой спать, даже не мечтай! – вырывается у меня.

– Это мы еще посмотрим – с нисходящей улыбкой победителя он гордо несет меня через весь спортивный комплекс. По дороге мы встречаем моего тренера, которая даже не находит едкого комментария от шока. Его тренера, который грозит Антону тремя дополнительными тренировками в зале, если он решит сделать мне ребенка и уйдет в декрет перед началом сезона.

– Тренер, чего вы так переживаете, у нас пол команды уже с детьми? – смеется Антон, не выпуская меня из рук.

– Они женаты не на фигуристках! Ты выбрал самый сложный вариант, они себе руку отгрызут, но на соревнования поедут.

– Это правда – с деловым видом вставляю я, все также сидя в руках хоккеиста со скрещенными руками, будто не я здесь подбитая птица, а директор клуба.

Антон заливается смехом, слегка подкидывает, чтобы взять поудобнее, и следует дальше.

– Ладно, спасибо, дальше я сама – пытаюсь отделаться от него, как только он усаживает меня на кушетку.

– Подожду снаружи – безапелляционно заявляет он и выходит.

Боже, да что с ним не так?

Спустя десять минут медсестра выходит из кабинета, сказав моему новоиспеченному телохранителю забирать меня.

– Доктор, скажите, она сможет ходить? – наигранно спрашивает он интонацией из дешевых мелодрам.

– Нет, Соколов, только кататься на льду. Пришлось ей вшить коньки в кожу, она все равно их никогда не снимает.

– Спасибо, док – бросает ей довольный Антон и врывается в кабинет.

– У тебя что никаких дел нет? – возмущаюсь я, пока он бесцеремонно натягивает на мои, заклеенные пластырями ноги кроссовки.

Антон резко останавливается, но не выпуская мою голую ногу из рук, говорит как-то неуверенно, уже без улыбки.

– Ты же знаешь, что я уже месяц к тебе подойти пытаюсь? – он все еще смотрит на мой кроссовок, который пока так и не одет на мою ногу.

– Откуда? Я решила, что ты просто озабоченный маньяк – решаю подшутить, вот только все его озорство куда-то девается, он поднимает на меня свои грустные глаза.

– Пойдешь со мной на свидание?

– Конечно нет – даже не думаю, отрезаю я – Я не хожу на свидания!

– Почему?

– Потому что это все отвлекает, и мне не нужно.

– Это всем нужно, жизнь – это не только лед.

– Уверена, у тебя точно так же.

– Одно другому не мешает.

– Я не завожу романы.

–Тогда давай заведем дружбу – он откашливается – С привилегиями?

– Иди ты – я начинаю смеётся и легонько пихаю его в плечо своей не одетой в кроссовок ногой. Он обхватывает ее обеими руками и, смотря мне в глаза, говорит.

– Никуда не отпущу, пока не согласишься.

– Я не соглашусь!

– Тогда пропустишь следующую тренировку

– Ты тоже свою пропустишь?

– Да!

– Нет!

– Что нет?

– Ты не пропустишь, я же знаю!

– Проверим?

– Давай!

– Ок, но я бы предпочел другое положение.

Он резко встает, и оказавшись между моих ног притягивает к себе так, что моя промежность ударяется прямо о его пах. Он запускает руку мне в волосы и шепчет:

– Если я тебя сейчас поцелую, какова вероятность, что ты снова со мной заговоришь?

– Нулевая… – тут же отвечаю я, но между нами девочками, я хочу, чтобы он поцеловал меня. Наша перепалка все это время веселила меня и расслабила. А, если быть уже совсем честной, он красавчик. Хоть мне и все равно. Мне все равно!

– Тогда сделаю это на первом свидании – тихо говорит он, чуть касаясь моих губ.

– То есть никогда?

– То есть завтра!

Он целует меня в щеку и уходит из кабинета, оставив меня в полном замешательстве. Зачем ему все это? С его светлыми волосами, голубыми глазами и зарплатой начинающей звезды КХЛ, он может заполучить любую. А я что? Я точно не буду ходить в свитере с его номером и слать поцелуйчики с трибун. Даже если бы хотела, у меня соревнования, у него игры, а после них нам хочется или спать, или лежать в ванне. Какой там секс и обнимашки?

Собрав свои вещи, я плетусь домой. Изнеможённая и загруженная. Мои мысли крутятся то вокруг дьявольского прыжка, который я боюсь больше никогда не повторить, то вокруг напористого хоккеиста, внимание которого мне нравится, хоть я в этом никогда и не признаюсь.

Ничего личного

Элли.

«Жду в Сахалине в 19.00»

Звонарев решил начать с ресторана? Ну что ж, мне же лучше, чем дольше будет прелюдия, тем успешнее будет мой план.

«Принимается»

Отправляю ответ и иду в душ.

Через два часа я вхожу в светлый двухэтажный ресторан, ознаменованный звездой Мишлен. Говорят, правда, что ее нужно подтверждать каждый год, но так как Мишлен демонстративно ушел из России, то технически у ресторана нет звезды, однако, это не мешает подавать ему прекрасные блюда. Честно сказать, это одно из моих любимых мест, поэтому даю Звонареву 5 дополнительных бонусов как любовнику на вечер.

– Ресторан, надо же, Звонорев – говорю я, присаживаясь напротив – Думала, у нас будет более деловой подход, а вы, я смотрю, романтик. Скажи, а если секс будет плохой ты попросишь меня вернуть половину за ужин?

– Золотова, ты вот вроде шкуру змеи сбросила, а яд сцедить забыла?

Я заливаюсь смехом и иду на мировую.

– Ладно, прости, на самом деле это прекрасное место, я люблю здесь тартар из лосося с манго, поэтому сколько бы блюдо ни стоили я его съем – сообщаю своему спутнику и махаю рукой официанту.

– Ни в чем себе не отказывай – улыбается Артур и откидывает меню – Кстати, отлично выглядишь. Твои костюмы конечно секс, но это… – вздыхает – Почему ты не носишь платья?

– Ты хочешь, чтобы я в таком виде заявлялась на игры?

– Нет, тогда бы наши парни не играли, а просто мерились членами на льду.

– Не думаю, если я даже голая приду, никто из них и не заметит, у них же у всех хоккей головного мозга.

– По Понамореву и Стриженову так не скажешь… – он хитро улыбается – Это ты почистила все упоминания?

– Понятия не имею, о чем ты. – говорю я как бы между прочим, изучая меню.

– Брось, кто же еще. Ты ведь поехала к ним, не так ли? Понаморев, кажется, запал на тебя, говорит уйдет к тебе, если я не отпущу его в отпуск.

– Так отпусти.

– Нет, я знаю, что он задумал. Ему срочно нужно найти бабу, чтобы он перестал тыкать свой член во все, что движется.

– Ты не сможешь контролировать его личную жизнь вечно. Пусть гуляет парень, главное, чтобы на камерах не светился – отвечаю своему «парню» по несчастью и указываю официантке на закуску, которую буду.

– Так в том то и дело, что светится! – Артур указывает в меню на свои блюда и поблагодарив официантку меняет тему – Почему ты ни с кем не встречаешься?

– С чего ты взял, что не встречаюсь?

– Вряд ли бы ты здесь сидела…

– Так может я распутная женщина? – меня забавляет, как все мужчины вокруг меня пытаются или залезть мне под юбку или выяснить почему там, никого еще нет.

– Не поверю в это, да и потом будь у тебя кто-то, ты с ним хотя бы на мероприятиях появлялась, а так все время со своими хоккеистами трешься, будто других мужиков не существует.

– Я с ними не сплю, если ты об этом. – мне плевать, что обо мне думают, но решаю уточнить для ясности.

– Да, знаю я – он откидывается на стуле – А с агентами спишь?

– Только с симпатичными – он улыбается, и я не могу сдержаться, чтобы не добавить игривую ложку дегтя – Но сегодня исключение.

–Ха-ха… – он смеется – Давай выпьем за это!

– За что?

– За то, что ты первая женщина, с которой я смеюсь на свидании, а не жду, когда мы уже наконец-то свалим в отель.

– Тогда я выпью за то, что ты уже пятнадцать минут не отпускаешь в мою сторону сексистских комментариев, браво. Ты меня почти покорил.

Мы ударяемся бокалами и продолжаем наш странный флирт, построенный на взаимных антикомплиментах.

***

– Боже, какая у тебя задница и как Стриженов забивает шайбы с таким стояком…

Мы вваливаемся в номер отеля, не разрывая грязного поцелуя. Мое платье задрано до талии, и горячие руки Артура по-хозяйски изучают все мои изгибы под ним. Всю дорого до отеля мы занимались прелюдией, поэтому сейчас мне бы хотелось уже перейти к делу, однако Звонарев, черт бы его побрал, решил отыгрывать романтика до конца.

– Знаешь, это совсем не сексуально обсуждать клиентов во время… – пытаюсь заткнуть его комментарии о моей заднице, которая никому не дает покоя.

– Да, я ревную! Неужели ты ни с кем из них ни разу? – он резко отстраняется.

Конечно, он говорит не о том, что я ни разу не занималась сексом. Он удивлен, что молодые хоккеисты, у которых помимо хоккея из развлечений в сезон только секс и сон, не склонили меня к первому. Учитывая тот факт, что на них вешается огромная орава женщин. Потому что спорт – это сексуально, а они еще и выглядят как греческие Боги.

– Звонарев, или ты сейчас затыкаешься или я ухожу!

– Понял!

Он спускается вниз и устраивает свою голову между моих ног.

– Да-а… – надо же, какие таланты. Оказывается, он умеет не только создавать звезд хоккея, но и запускать ток по венам.

Спустя час спортивного секса, это когда вы как голодные волки меняете позы за позой, кончаете примерно каждые десять минут и не даете себе времени на передышку, мы валимся на кровать.

– Ну так что, отдаешь мне Понамарева? – спрашиваю я задыхаясь.

– Он не пойдет – также, как и я, приводя дыхание в норму, отвечает Звонарев.

– Он сегодня ко мне просился.

– Ой, он каждую неделю к кому-то просится, никуда он не денется.

– Ладно, тогда заберу Власова – бросаю я и встаю, чтобы привести себя в порядок.

– В смысле Власова?

Я прохожу в ванную и включаю душ, не закрывая кабинку. Во-первых, я знаю, что он сейчас обработает информацию и все равно ворвется ко мне, во-вторых я не могу пропустить его выражение лица, поэтом стою под струями воды и хитро улыбаюсь моему сегодняшнему любовнику и конкуренту в одном флаконе.

– Да, устрою его в «Спартак» – как ни в чем не бывало отвечаю я.

Звонарев смотрит на меня из кровати и улыбается, он-то думает, что это просто игра, но тут вибрирует его телефон. Один, два… его расслабленное лицо напрягается… три… брови образуют глубокую складку… четыре…

– Что ты сказала?

– Что? – я строю дурочку и тянусь за полотенцем.

– Ты? Ты это специально?

Пять! Да, вот он, наконец-то обработал информацию и сложил все пазлы вместе.

– Что специально? – спокойно обхожу его, собирая по дороге свое раскиданное по всему номеру белье.

– Эльвира, б*ть! Ты что? Ты меня отвлекла, чтобы твой щенок мог увести моего хоккеиста?

– Боже, Звонарев, я что агент 007, соблазнила, да еще и план провернула. Если он предан тебе, то никуда не уйдет.

– Ну ты и…

– Кто?

– Стерва! Так дела не делаются!

– Звонарев, не строй из себя святого, ты и не к таким методам прибегаешь, чтобы провернуть выгодную сделку.

– Но ты превзошла все мои ожидания, браво, Элли, ты просто звезда нашего аморального бизнеса! Оскар в студию! – он вне себя от злости брызжет саркастичным ядом и дарит мне фальшивые аплодисменты – Поэтому назначила такое время, чтобы я на игру не успел, да?

– Предположим.

Я подхожу к зеркалу и наношу помаду, стараюсь держать лицо, хотя внутри и правда чувствую себя немного гнилой. Когда я задумывала провернуть эту аферу, секс был приятным бонусом, нежели коварным планом.

– А спала ты со мной тоже только ради создания удобного момента, чтобы подрезать моего игрока? Признаю, стонала ты красиво.

– Нет, просто совместила приятное с полезным – я бросаю флакончик в сумку и поворачиваюсь к нему лицом. – Ты что, серьезно думаешь, что мне все равно с кем спать, главное сделку провернуть?

– Ты мне скажи? Ты же играешь грязно… – Звонарев говорит с какой-то обидой в голосе, но уже не кричит.

– Артур, мне было хорошо – честно признаюсь – Я не спала бы с тобой, если бы не хотела этого.

Он потирает лицо ладонями и, тихо матерясь, отворачивается к окну.

– Никогда не чувствовал себя так паршиво – вздыхает, сцепляет руки на затылке в замок – И что дальше? Продолжим друг друга ненавидеть?

– Да, продолжим, потому что такие как ты – моя лучшая мотивация. Поэтому придумай еще парочку оскорбительных комментариев по поводу того, что бабе в хоккее не место и что я там понимаю своими куриными мозгами.

– Я никогда так не считал… – бросает на выдохе и тянется за рубашкой.

Я еще раз отмечаю красоту его тела, сукин сын следит за собой, и наверно, не будь я такой сломанной внутри, легко могла бы влюбиться в него.

– Приятно слышать – я говорю искренне, почему-то мне приятно признание моего таланта, хоть и всем своим видом я всегда показываю, что мне плевать на мнение других.

Артур, застегивает рубашку и отрывая глаза от пуговиц бросает на меня вопросительный взгляд.

– Ты все еще здесь?

– Эм… да – я застыла у двери, но не ухожу как обычно это делаю, а подлетаю к нему и сочно целую в щеку – Сегодня было очень горячо.

– Ой, Золотова, вали уже к своему Власову! Тошнит от тебя – он убирает мою руку со своего лица, но уже не злится.

– Увидимся на завтрашней игре – подмигиваю я, пятясь спиной к выходу, и дарю ему свою самую обворожительную улыбку.

– Надеюсь тебя собьет самосвал – бросает Звонарев, уходя в ванную, а я заливаюсь смехом.

***

«Шеф, Власов готов!»

Сообщение от Кости поднимает мне настроение. Кто здесь крутая девчонка? Я здесь крутая девчонка! Дурачась и пританцовывая иду к своей машине. Кружусь, размахиваю руками, повторяя связку одной из своих звездных программ по фигурному катанию. Надо же, десять лет прошло, а я помню ее, будто вчера танцевала.

– Эвриба-а-дэй… Е-е… – я напеваю под нос песню Backstreet Boys, не заботясь, что вслед за мной может выйти Звонарев и застукать в таком не свойственном для меня игривом и детском амплуа.

Я нахожу трек в приложении, включаю на всю мощь и пою во весь голос, пока еду до офиса. Осталось подготовить новый контракт и очередной игрок, который принесет мне кучу денег у меня в кармане. Отмечу эту небольшую победу я хорошим вином и заказом неприлично дорогой парой туфель.

Да, мама, теперь такие ценности у твоей дочери, ты бы мной не гордилась.

Все или ничего

Элли 10 лет назад.

Холодный воздух арены наполняет легкие приятным волнующим предвкушением. Зал переполнен, каждое сидение занято, каждый зритель затаил дыхание в ожидании моего выступления. Еще бы, только ленивый не написал, что Золотова главная претендентка на золото Европы. Меня немного напрягает такое внимание к моей персоне. От меня ждут слишком многого, из-за чего эмоциональное давление возрастает в разы.

– Ненавижу это – шепчу я, разминая ноги перед последним своим выступлением.

– Не обращай внимание – настраивает меня на боевой лад мой тренер. Она также не любит, когда СМИ переходят черту и говорят слишком много, раздувая из незначительных фактов целые истории. Только что у меня попыталась взять интервью настойчивая журналистка, задающая свои каверзные вопросы, на которые не рассчитывает получить ответ, а просто пытается запечатлеть мою реакцию.

Zolotova Elvira, Russia

Мы слышим объявление моей фамилии и мое сердце делает традиционное сальто в груди.

– Катайся, чтобы кататься – вновь приговариваю я как мантру мамино наставление, главное не думать о технике и том, что будет если я все запорю. Нужно просто расслабиться и получить удовольствие.

– Пора – шепчет Сенцова и протягивает руку, чтобы я отдала ей чехлы от коньков.

Вот он, момент под названием «все или ничего», я пытаюсь не думать насколько хочу выиграть, но не могу. В моем сердце разрастается непреодолимая жажда взлететь и сломать этот лед к чертовой матери.

– Я разорву этот зал в щепки! – со здоровой агрессией отвечаю я тренеру и выезжаю на центр.

«Welcome to your life»

Первые аккорды песни Lorde Everybody wants to rule the world моментально погружают меня в транс, я не слышу криков с трибун, не вижу тренера с замирающим лицом, только дыхание и приятный царапающий звук конька, разрезающего лед.

«There's no turning back»

Делаю стандартные шаги набирая темп. Точно в цель ставлю танцевальные точки на сильные биты. Обожаю. Выбранный трек позволяет мне дразнить публику, обманывать судий. Моя программа построена так, что все самые сложные элементы я покажу в период музыкальной кульминации, то есть фактически в конце композиции. Тренер настаивала, чтобы мы расставили их равномерно по всей программе, ведь так я быстро устану. Но ничто не сравнится с ощущением превосходства, когда взлетаешь под разрывающую сердце мелодию, паришь над холодным ледяным зеркалом и буквально показываешь средний палец гравитации. Наркотик, от которого я никогда не откажусь.

Продолжаю стирать границы между собой и музыкой. Скольжу, плыву, подхожу к комбинации из тройных прыжков – лутц и тулуп, они подчеркивают нарастающую драму. Но это еще только прелюдия, настоящий секс вас ждет впереди.

«Nothing ever lasts forever»

Разгоняюсь, ставлю точки на каждое слово и беспощадно завожу свое тело в молниеносный пируэт, который сбавляет обороты по мере стихания музыки… Тишина.

Время остановилось, зал замер в ожидании сложнейшего прыжка, сделать его безупречно почти невозможно, но как говорится…

«Everybody wants to rule the world…»

Прыгаю. Раз, два, три с половиной оборота и идеальный выход в ласточку.

There's a room where the light won't find you

Holding hands while the walls come tumbling down

Овации обрушиваются вместе с разливающимся голосом Lorde и битами сильной доли. Я прыгаю еще два раза, демонстрируя легкость и какую-то эгоистичную небрежность, будто родилась с этим умением. Я приехала сюда забрать СВОЕ золото и никто меня не остановит.

Я чувствую вкус победы, вкус крови. Я знаю, что где-то там стоят мои соперницы и ненавидят меня, они мечтают, чтобы я сейчас упала и расшибла себе голову. Но эта негативная энергетика меня будто подпитывает, я делаю еще один прыжок, который мы даже не планировали вставлять, только чтобы позлить их. Чтобы показать, кто здесь королева льда.

Будто пытаюсь добыть пламя, я вновь беспощадно врезаюсь в лед и выкидываю свое тело на тройной флип. Апогей. Эмоции топят спортивный комплекс. В каждой мышце, в каждом содрогании моего тела, обтянутым блестящим черным боди, чувствуется это остервенелое желание победить, мы называем это чувство – энергией чемпиона. Можете назвать это дзеном, прозрением, чертовым оргазмом. Это не передать словами, не показать на бумаге. Это огонь, которым горит тело, пульс, который взрывает твои сосуды и превращает каждую клеточку в излучающую ток истеричку.

Выезжаю на центр, выгибаюсь в финальных конвульсиях, обнажая душу перед тысячами людей. Отдаю всю себя, ради неосязаемого восторга, заветных 6.0, куска металла и парочки хвалебных статей о русской фигуристке, завоевавшей золото для страны. Не для себя, для страны.

Нет… это гораздо больше, чем золото. Сегодня я подчинила своему телу стихию.

«…the wo-о-rld»

Певица тянет последние ноты, и пока звучит ее вокал я тянусь вверх, а затем опадаю и растекаюсь по ледяной глади, полностью сливаясь с ней.

Занавес.

Арену вновь заливает светом, в меня летят игрушки, но я продолжаю лежать. От таких эмоциональных качелей не так быстро получается прийти в себя.

– Оно мое… – шепчу себе, пока лежу на льду и привожу дыхание в норму – Мое!

Пока я еду до бортика мне уже все ясно, я выиграла. На меня накидывают спортивную куртку, я натягиваю чехлы и под овации и одобряющие похлопывания членов спортивной делегации удаляюсь на скамью, где будут озвучены оценки.

«6.0, 6.0, 6.0»

Звучат все чаще и чаще, а это значит, что сегодня будет играть гимн России. Приятно, черт возьми.

– Отлично, сделали! – ровно заявляет Сенцова. Боги, ее хоть одна моя победа может привести в восторг.

Триумф победы как правило заканчивается вечеринкой, где я могу пообщаться с потенциальными спонсорами и завести полезные связи. Я никогда не была той, что принципиально не работает с рекламодателями или любит фигурное катание просто за его красоту. Нам с мамой нужны деньги, поэтому я беру все, что дают. Почему бы и нет? Сегодня ты чемпион, а завтра никто, потому что какая-нибудь фигуристка из Штатов моложе и легче, и прыгнет выше, и приземлится мягче.

***

– Не зазнавайся, это только Европа – уже в который раз, пытается опустить меня с небес на землю тренер. Она кажется, сказала мне «молодец», после объявления оценок, но затем сразу принялась читать лекцию о том, как опрометчиво было делать тот лишний прыжок.

– Да, тренер – безразлично киваю я, не отрываясь от телефона.

Мы только что получили чемоданы и двинулись к выходу из аэропорта, где нас уже поджидали поклонники фигурного катания с моими фотографиями и маркерами. Раздав автографы и получив свою минуту славы, я почувствовала дикую усталость. Еще немного и я буду дома.

– Тебя кто-то забирает? – спрашивает Сенцова, будто не знает, что мне доступен только один вид транспорта – общественный.

– Нет, мама на смене сегодня – отвечаю на автомате, потому что мама всегда на смене, она работает как проклятая. – Эм, подкинете меня?

Спрашиваю я несмело, хоть и знаю, что она без проблем меня отвезет домой и проконтролирует, чтобы я легла спать пораньше. Все-таки, я ее звездная фигуристка.

– Думаю, мои услуги тебе не понадобятся. – она как-то устало и даже слегка раздраженно смотрит куда-то мне за спину.

– Это почему? – спрашиваю и поворачиваю голову, чтобы понять куда она смотрит.

«Наша Эля «Молодец»

Взорвала весь Будапешт!

Наша Эля чемпион,

За нее мы всех порвем!»

Двадцать два хоккеиста орут какую-то нелепую кричалку прямо у выхода из аэропорта.

– Это они мне? – спрашиваю я Сенцову, которая смотрит на них как на полоумных, массируя виски.

– Думаю да, автобус, кстати, тоже за тобой пригнали. Не могу поверить, что Батурин дал на это добро.

Я двинулась навстречу своим новоиспеченным фанатам, возглавлял которых никто иной как Антон Соколов, он одет в куртку с эмблемой клуба и держит в руках огромный букет белых роз.

– Привет, чемпионка! – его белоснежная улыбка с соблазнительными ямочками на щеках наверняка сразила не одну девчонку.

– Привет, выпендрежник! – я пытаюсь сохранить лицо и не плыть от такого романтичного поступка, но что поделать, я все-таки девчонка. И мне безумно приятно, что куча взрослых мужиков решила поддержать меня таким милым и глупым поступком.

– Тебе не нравится наш перформанс? Мы еще танец подготовили. – смеется Антон, отдавая мне букет.

– Нет, пожалуйста, достаточно кричалки на грани литературного коллапса. – я смеюсь, сдаюсь и утыкаюсь лицом в ароматный букет.

– Зато ты улыбаешься – подмечает он чуть тише и подходит вплотную ко мне – Ты очень красивая – еще тише говорит он, бросая бесстыжий взгляд на мои губы.

– Не смей – предупреждаю я.

Он хитро улыбается, и я понимаю, что за нами наблюдает не просто вся хоккейная команда и мой тренер, но и еще куча зевак, вышедших из аэропорта.

– Соколов, я тебя убью, если ты отправишь мою звездную фигуристку в декрет. Держи себя в руках! – слышу строгий голос Сенцовой, которая также, как и тренер Антона, безумно переживает за нашу личную жизнь.

– Этого не случится, Екатерина Витальевна – отвечаю ей, не отрываясь от лазурных глаз этого самоуверенного блондина.

– Голубки, вы как? Пешком или все же на нашем вип-транспорте? – кричит кто-то из команды Антона, указывая на автобус, вдоль которого протянут плакат с надписью: «Золотова – наше золото!»

– Как оригинально – саркастично указываю на надпись, а у самой сердце превращается желе. Что ты со мной делаешь, Соколов!

– А что делать? Ты же не хочешь идти со мной на свидание, пришлось всю команду подрядить, чтобы ты не смогла отказаться.

После нашего знакомства я и правда избегала его всеми возможными способами, благо начался сезон, и ему самому было не до любовных дел. Однако, когда игры проходили у нас в городе, я постоянно находила билеты на них у себя в сумке. Он подкидывал их с различными записками. Я, конечно, игнорировала и не ходила на игры, но признаюсь, начала следить за нашей командой и полюбила хоккей. Увидев сегодня всю команду, так дружно поддерживающую меня, я чуть не расплакалась. Потому что всего пару дней назад это я была готова кричать с трибун их имена и глупые кричалки.

– С чего ты взял, что я не смогу отказаться? – я остановилась у входа в автобус.

Антон опережает меня, запрыгивает в проход и обхватывая перила рукой нависает надо мной.

– Ты уже на свидании – он снова наклоняется очень близко, и наши губы почти соприкасаются.

Я подвисаю и тут же понимаю, что никто из команды не собирается заходить в автобус, ребята просто стоят и улыбаются, пялясь на нас.

– Целуй уже! Невозможно смотреть за вашей мелодрамой! – кричит Сопельников, вратарь команды.

– Не сейчас – тихо говорит блондин все также гипнотизируя меня взглядом – Сначала ужин, да, Чемпионка?

Антон откидывается обратно в салон и протягивает мне руку. Что ж, мой разум уже затуманен, поэтому я кладу свою руку в его и понимаю, что не чувствовала ничего подобного даже, когда он меня держал на руках. Надо же, простое прикосновение, а столько эмоций.

Я захожу в автобус и вижу встроенный стол, на котором стоит шампанское, ягоды, какие-то десерты и салаты в контейнерах.

– Прости, посуду было брать сюда рискованно – поясняет мой хоккеист-сталкер.

Ключевое в этом предложении «мой».

– Ты же знаешь, что мне нельзя сладкое? Я же фигуристка, должна быть легче пушинки, а алкоголь…

– Все Золотова! Расслабься! Выдохни и похвали себя, хотя бы сегодня. Ничего не случится, если ты съешь несчастную ягодку и запьешь ее пузырьками.

– Я могу потерять голову от пузырьков…

Небеса, что я творю? Отпускаю себя? Флиртую с ним? Но вы бы меня поняли, если бы перед вами стоял этот парень. Его светлые слегка отросшие волосы постоянно спадали на лоб, одно его движение по закидыванию челки назад сводило мне коленки. Я невольно вспомнила кумира своего детства Андрея Миронова из фильма «Бриллиантовая рука». Да, я выросла на советских фильмах, не осуждайте. Одним словом, сопротивление бесполезно. Антон слишком красив, обаятелен и вкусно пахнет. Мне кажется из меня достали все кости, потому что я чувствую себя тряпичной куклой, которая не держится на ногах, как только встречается с его улыбкой в стиле «я знаю, чего ты хочешь, детка».

– Я на это рассчитываю – отвечает он и дает команду водителю трогаться.

Двери закрываются, и мы уезжаем под громкие аплодисменты и восклицания хоккеистов, как пара молодоженов в западных мелодрамах. Не хватает только привязанных к бамперу консервных банок на веревках, клокочущих за нами.

Вот это да, ради такого приема стоило выигрывать золото. Мое сердце исполняет свою произвольную программу в груди, но вместе с ним где-то в глубоко в душе зарождается страх, что так хорошо будет не всегда. Что невозможно получить все и сразу.

Все или ничего, Золотова, все или ни-че-го.

Она работала ради денег

Элли.

Утро встретило меня традиционно кучей сообщений в мессенджере от маркетологов спортивных товаров, которые жаждут заполучить моих клиентов на свои рекламные билборды, и ухватить упоминание в социальных сетях хоккеистов, которые они, к слову, даже не ведут толком.

– Гуд монинг, Костя, включай свой турбо-режим, у нас сегодня сложный день – влетая как фурия в офис, я громко кидаю папку с рекламным договором на стол, чем бужу своего ассистента в кресле.

– Да босс – он не хотя открывает папку – Опять договор?

– Не нуди, прочитай условия и внеси правки, если будут несоответствия нашим стандартным условиям. И ни в коем случае не дай им продавить точные даты выкладки постов и историй в социальные сети, только периоды. Потому что эти стервятники потом нас будут как котят тыкать, что не выложили в точное время, мы еще и должны им останемся.

– Да, босс – без энтузиазма кивает костя, меланхолично вбивая в свой планер задачи.

– Так, кто у нас следующий? – я открываю заметки на своем телефоне – А, с Романовым согласуй дату, когда он может подъехать на съемку рекламы спортивных батончиков. Снимать будет компания FrameBox.

– Это так батончики называются?

– Нет, это студия видео-продакшена, а батончики называются Bamboo или Bambobar, в общем известные. Сейчас тебе скину номера менеджеров студии и батончиков, сделай общий чат и согласуй все нюансы.

– Сомнительно, но ок-э-й… – передразнив известный мем, Костя уставился в свой ноутбук вычитывать договор.

– Сегодня постарайся это все закончить, а после можешь поехать со мной на игру.

– Так говоришь, будто это развлечение – вздыхает мой несчастный раб.

– Ты же любишь хоккей!

– Да, но с тобой это превращается в сложную аналитическую работу, ты себя видела на играх? Такое чувство, что ты силой мысли пытаешься шайбу направить.

– Так и есть, я же ведьма – я подмигиваю своему ассистенту – Договор на Власова готов?

– Да, держи – Костя протягивает мне папку.

– Блестяще, купи себе кофе, выглядишь будто ночь не спал.

– Так я и не спал – возмущенно вторит мне парень.

– О, у тебя появилась девушка? – спрашиваю я, засовывая папку в сумку и подхожу к зеркалу поправить прическу.

– Нет, я сравнивал статистику по игрокам, ты же сама вчера сказала, что это горящая задача и ее нужно сделать немедленно.

Застываю у зеркала. Я действительно попросила Костю нарыть все, что сможет на кое-каких игроков, которые мне понравились на драфте и вбить информацию в специальную таблицу. Но я не имела в виду, что нужно это делать ценой собственного сна. Или имела?

– Да, я так сказала – пытаюсь не терять лицо и подтверждаю – Но спать надо, наверно.

– Ты сказала, что это надо к восьми утра!

– Ладно, я перегнула, ты подловил. А где, статистика-то?

– У тебя на почте – бросает Костя, широко зевая, но потом резко впивается в меня взглядом – Стоп! Ты что ее еще не открывала? Уже десять утра!

Я прикусываю виновато губу и поворачиваюсь к своему ассистенту.

– Зато тебе не придется ее собирать сегодня – пытаюсь успокоить я своего гения математики – Не злись, можешь сегодня после четырех быть свободен.

– То есть я могу пойти на игру в джерси любимой команды? Не по работе? Даже если там не играют наши клиенты?

– Можешь – сдаюсь я – Всё убежала, на телефоне.

***

Я выезжаю на проспект и застреваю в пробке. Черт, вот вообще не вовремя. Конечно, 80% дел я могу решить в бесконечных переписках, которые меня, если честно, тоже жутко раздражают, но вот эти 20% я не могу никому ни делегировать, ни сделать удаленно. Поэтому мне нужно сегодня попасть хотя бы на первый тайм на игру, встретиться с директором «Спартака», словить PR-агента Стриженова, показаться на открытие навороченного спортзала, лицом которого стал мой клиент, и сделать еще куча бумажной волокиты.

– Какой трек ты мне приготовила сегодня? – задаю вопрос то ли своей машине, то ли Вселенной, включая радио в машине.

Из динамиков начинает играть She works hard for the money Донны Саммер.

– Да, ладно! Серьезно, ты решила мне ткнуть этим в лицо? – возмущаюсь я, высказывая свое недовольство выбранной композицией Вселенной.

В песне поется «она работает ради денег», но это уже давно не так. Было время, когда единственное, чего мне хотелось, чтобы баланс на карте всегда состоял минимум из шести цифр. Но сейчас, когда я уже заработала на квартиру, машину и приятные женские радости, которые уже перестали радовать, я делаю это потому что не могу не делать. Я больше ничего другого не умею. Считайте, это моя терапия. Когда-то я позволила себе жить на полную катушку, из-за чего упустила очень важные моменты, я не заметила сигналов, проигнорировала попытки Вселенной предупредить меня. Больше я такой ошибки не допущу, заморозив свое сердце, я стала бездушной машиной по заработку денег. Ничего личного, только бизнес. Только хоккей, лед и, чертовы, бабки.

Мне так проще. Мне так не больно.

Каждый день я добиваюсь новых вершин, каждый день показываю сборищу мужчин вокруг себя, что женщина ничем не хуже них может разбираться в хоккее, продвигать игроков, умножать их доход и создавать им такие условия, при которых они начинают забивать, ловить или блокировать как Боги.

Из моих мыслей меня выдергивает вибрация телефона. Стив? Надо же, с чего ему мне звонить? Провожу по экрану и сразу перехожу на английский, которым я владею свободно, но для коренных американцев, я говорю… в общем говорю, как русская.

– Привет, Стив! Не могу даже предположить по какому поводу ты мне звонишь – я с улыбкой приветствую давнего друга. Стив, так же, как и я, занимается продвижением хоккеистов, только его поле боя – НХЛ.

– Привет, красотка! Слышал, ты заполучила Власова, поздравляю, отличный улов.

– СМИ уже пронюхали? – я начинаю злиться на Алину и Костю, которые должны были сделать все, чтобы ни одна живая душа не узнала о его переходе до официального подписания.

– Расслабься, у меня свои источники, я ведь хотел его переманить в НХЛ, давно наблюдаю за ним.

– Дай угадаю, он не согласился – улыбаюсь я, потому что в очередной раз Золотова всех обскакала. Золотова – это я если что. Так вот я всех сделала. Запомните, а лучше запишите этот момент.

– Да, а потом сказал, что уже ведет переговоры со «Спартаком», тогда я сразу понял чьих рук дело.

– Как же хорошо ты знаешь наш рынок, может приедешь и составишь мне конкуренцию? – дразню я Стива. Он как-то побывал в Питер зимой и до сих пор проклинает ту поездку, говорит, что отморозил себе интимный орган и теперь он у него не так работает, как прежде.

– Нет, ни за что! А вот тебя я был бы рад видеть. – сразу защищается мой собеседник, вспоминая адские зимние каникулы в России.

– Как-нибудь обязательно, может осенью, когда у Ксюши не будет сборов и учебы.

– На самом деле я не про отпуск и ждать до каникул нет времени. – Стив переходит на серьезный тон.

– И вот мы подошли к истинной причине почему ты мне звонишь – я смеюсь в трубку.

– Да, ты права. Скажи, ты же с Кэлли еще общаешься? – спрашивает он про мою давнюю подругу, еще по прошлому фигуристки.

– Эм, не так, чтобы очень часто, но с днем рождения друг друга поздравляем, а что?

– Нужно, чтобы ты устроила моего хоккеиста в клуб ее мужа.

– В «Торонто Мэйпл Лифс»?

– Именно!

– А почему сам не сделаешь? И потом, ты же знаешь личные связи ничего не решают, нужно узнать нуждается ли команда вообще в новых игроках, какая у него статистика. Это решает тренерский состав, совет директоров, учитывается мнение скаутов, в общем целая орава людей.

– Золотова, я все это знаю. Но финальное слово, как правило, за генеральными менеджером, и так вышло, что ты с ним знакома лично. Разве не удача?

– Тебя с ним познакомить?

– Нет, мне нужно, чтобы ты провела всю сделку от начала и до конца. Дело в том, что у меня произошли некоторое недопонимание с дирекцией, и если они узнают, кто агент моего игрока, то из-за принципа его не подпишут.

– Итак, что ты предлагаешь?

– Проверни сделку, отдам тебе 50% от суммы контракта.

– Почему не можешь устроить его просто в другой клуб?

– Много причин, одна из которых мой парень хочет именно в этот клуб, и отвечая на твой вопрос, да, им как раз нужен защитник с впечатляющей статистикой по выбрасыванию шайб.

– 100% от контракта – наглею, но я была бы не я, если бы не просила максимум.

– 60% – отвечает Стив.

– 70%

– Элли, остановись! Я не настолько в отчаянном положении.

– 65%? – улыбаюсь я в трубку, на самом деле мне не принципиально, я бы и за 50 согласилась, а набиваю цену скорее по привычке.

– Договорились!

– А как ты собираешься дальше его вести? Ты не сможешь прятаться вечно. – вдруг до меня доходит, что план моего друга сыроват.

– Дальше думаю страсти улягутся, а если мой парень покажет результат, то не все ли равно, кто там у него агент?

– Странная схема, но в целом я готова, мне нужно пару дней уладить кое-какие вопросы и могу прилететь в Торонто. Но предварительно скинь мне всю информацию по игроку, я должна знать с кем имею дело.

– Конечно, это мой золотой мальчик, поэтому не сомневайся, его результаты тебя впечатлят.

– Посмотрим…

На этом мы заканчиваем разговор, и я наконец-то выезжаю из затяжной пробки. Интересный будет опыт, впервые выступаю подставным агентом, но чего не сделаешь ради дружбы и, не будем лукавить, приятной суммы на счете. Я, конечно, предпочла бы лететь куда-нибудь в Филадельфию или Лос-Анджелес, погреть косточки у океана. Но в Канаде в это время года тоже неплохо, не жарко и не холодно. А еще я до ужаса соскучилась по их кленовому сиропу и самых вкусных донатах в мире. Прощай моя диета, надо бы найти

Останавливаюсь на светофоре и как раз слышу приход сообщения, скорее всего Стив скинул информацию по моему новоиспеченному клиенту.

– Что тут у нас… – открываю я файл.

Player: Anton Sokolov

Читаю первую строчку и застываю. Сколько лет прошло? Восемь, девять? Конечно, я слышала о его успехах, но никогда не вникала ни в его статистику, ни в карьерные изменения. Я даже не знала в какой он команде сейчас и уж точно не думала, что его агентом станет кто-то, кого я знаю.

– Это будет интересно… – говорю сама себе и задумчиво улыбаюсь.

Жаль, что я не мстительная бывшая, ведь Вселенная мне сейчас буквально вручила шанс как следует отомстить ему. Но мне уже давно все равно, однако, никто не запрещает получить от этой возможности максимум веселья.

Интересно, знает ли он, кто будет его агентом? Если да, то зря, Соколов, ты на это согласился. Очень зря.

Чертова Золушка

Картер.

Мы проиграли. Или это Монреаль накачался каким-то чудотворным допингом, или мы все дружно разучились играть, потому что разумного объяснения почему лидеры турнирной таблицы смогли позорно пропустить 3 шайбы у меня нет.

Настроение напиться и забыться, хоть я и не приветствую такие методы терапии.

– Адамс, я понимаю твое желание научиться передвигать предметы силой мысли, но боюсь на это уйдет весь хоккейный сезон. – наш защитник Мэтт наваливается на меня, припечатывая к барной стойке.

Видимо я слишком глубоко ушел в свои мысли и залип на свой бокал.

– Думаешь? А мне кажется у меня стало получатся – отбиваю его шутку и допиваю виски.

– Капитан, иногда бывают просто неудачные дни. Посмотри на меня, это я должен убиваться, что не защитил ворота.

– Брось, ты не заметил, я не забил, Майк не выбросил, кто-то не заблокировал. Это не игра в одни ворота.

– В нашем случае получилась в одни – смеется Мэтт и я невольно заражаюсь его позитивом.

– Да, ты прав, давай устроим сегодня вечеринку неудачников! – уже бодрее я показываю бармену пустой бокал, намекая обновить его.

– Вот это другое дело – улыбается Мэтт – Осталось найти цыпочку на вечер.

– Нет, сегодня я выбираю алкоголь, как говорится, один яд за раз.

Не то, чтобы я был главным монахом нашей команды, просто не люблю мешать секс и крепкие напитки. Считаю, нужно концентрироваться на чем-то одном, иначе пропадает сам смысл в этих удовольствиях.

– Как знаешь, а вот я не могу отказать гостям нашей Родины в показе главной достопримечательности – он проводит в воздухе вдоль своего тела, намекая, что главная достопримечательность это он.

– М? Свою Пизанскую башню будешь показывать?

– Она же кривая…

– Именно – поддакиваю я и до Мэтта наконец-то доходит моя шутка.

– Ой, иди ты…– он отмахивается, забирает два только что приготовленных коктейля, и направляется в сторону высокого стола, за которым стоит миниатюрная брюнетка.

Девушка одета в хоккейную джерсси, из-за чего сложно понять какая у нее фигура и грудь, однако мне достаточно увидеть ее аппетитную задницу, обтянутую джинсами, чтобы представить ее обнаженной. Да, Мэтт не промах.

На этом надо было бы перестать пялиться на «улов» друга, но я почему-то продолжаю размышлять. Она не выглядит очень худой, скорее подтянутой, спортивной, может она чирлидерша? Стоп, Мэтт сказал «гостям нашей страны»? Значит она не из Канады… США? Не интересно, не люблю болтливых американок.

Я все еще наблюдаю за тем, как Мэтт искусно флиртует с ней, а она заливисто смеется. По ее ответам и жестикуляции, а также по кратковременному непониманию на лице Мэтта, я начинаю думать, что ошибся. Возможно она из Европы и английский не ее родной язык. Может француженка? Хотя, тогда бы они говорили на французском. Испания? Италия? А это интересно, я бы послушал как звучат стоны на этих языках.

Дальше я делаю вещь, за которую можно заслуженно получить по лицу. Иду к ней, к девушке, с которой уже общается мой товарищ по команде и очевидно застолбил ее для себя.

– Bonjour! – приветствую красотку, ставя свой бокал рядом.

– Hi… – она протяженно здоровается, раскрывая мне свою белоснежную улыбку.

– Мой друг сказал, что ты не местная, откуда ты?

– Россия, Москва – она подмигивает и обхватывает губами соломку.

Россия? Еще лучше, у нее даже акцент сексуальный.

– Адамс, ты что здесь забыл?

– Общаюсь с нашей гостьей… – наигранно непонимающе отвечаю я, а затем поворачиваюсь снова к незнакомке – Как капитан команды, просто не могу проигнорировать наших болельщиков.

Мэтт закатывает глаза и фыркает.

– Кто-то собирался напиваться в одиночестве? – напоминает мне он.

Я, не отрывая глаз от незнакомки, намекаю ему, чтобы свалил.

– Мэтт, тебя Слоун искал, иди узнай, что он хочет.

– Ну ты и мудак Адамс – фыркает и уходит в толпу.

Скажу ему завтра спасибо за то, что не стал устраивать сцен.

– Как тебя зовут?

– Э… Я Маша, Мария… – немного запинаясь отвечает она.

– Ma-sha? – переспрашиваю, чтобы запомнить правильное произношение.

– Да, именно так.

– Что ты здесь делаешь, Ma-sha?

– Как видишь… веселюсь – она поднимет свой бокал.

– Болеешь за Торонто?

– Ты очень проницателен! – саркастично подмечает она.

И правда, она одета в джерсси моей команды, еще скажите, что эта красотка моя фанатка. И я поверю, что этот день не так уж и плох.

– А что, у вас там в России совсем в хоккей разучились играть?

– У нас в России в хоккей играют лучше, чем у вас! – выпаливает она с легкой агрессией, а затем добавляет на русском – Umnik, nashelsya!

– Что прости?

– Ничего, – она тут же возвращает свою улыбку, и я решаю, что это было какое-то русское ругательство – Извини, слишком близко к сердцу воспринимаю все, что связано с хоккеем.

– Ха-ха, значит мы не твоя любимая команда?

– Одна из любимых на этой части Земли, давай так?

– Принимается – подмигиваю, а затем склоняюсь ниже и шепчу фактически в губы – А как насчет любимого хоккеиста?

Ее глаза расширяются и, будь я проклят, ее щеки залились румянцем. Кажется, у Мэтта изначально не было шансов.

– Я… мы… – она пытается сформулировать свои мысли, и я отчетливо понимаю, что попал прямо в цель – В общем, да, ты меня подловил – она застенчиво смеется. И как же это мило.

– Подловил? – я строю из себя дурочка, хоть внутри все кипит. Черт возьми, как же приятно быть для кого-то кумиром. И когда я говорю «для кого-то» я представляю вот таких сексуальных милашек с возбуждающим акцентом.

– Ты один из моих любимых хоккеистов, я смотрю с тобой почти все игры. Знаешь, когда сегодня тебя впечатали в борт я думала, сорву голос. Не понимаю, почему тебя не прикрыл Слоун, он ведь…

– Тише, тише… – я перебиваю ее бесконечный речитатив – Слоун еще не восстановился до конца, поэтому мы с ним заранее условились о такой тактике.

– О, Боже! С ним все в порядке? Вам же играть скоро с Бостоном, а они…

– Все с ним в порядке – я начинаю смеяться, надо же сколько эмоций, переживает за мою команду больше, чем их родная мать. – Только это секрет, если ты понимаешь, о чем я?

–Конечно! – она тут же прикрывает свой рот ладошками, и я замечаю ее изящные пальчики – Слушай, а как же твоя травма?

Она и это знает? Мое запястье давно в норме, но раз она спросила я пользуюсь моментом и рассказываю ей все в красках, как героически выходил на лед и забивал, несмотря на дикую боль в суставе. Она задала мне еще пару вопросов, из чего я понял, что она не просто фанатка, а настоящий эксперт в хоккее. Особенно после того, как попыталась оспорить нашу тактику в игре с Бостоном.

– Ты здесь одна? – решаю сменить тему, чтобы продвинуть нас к следующему этапу, знаете, к тому, где мы в горизонтальном положении и без одежды.

– О, нет! Но… то есть да, теперь да. – она разочарованно вздыхает – Моя подруга уже убежала с каким-то парнем, она не очень любит хоккей и сюда пришла только ради меня.

– А ты приехала специально на игры?

– Я приехала посмотреть страну и хоккей был первым в списке достопримечательностей.

– Ты очень красивая, знаешь… – я склоняюсь ниже, алкоголь уже подобрался к моей голове и мое возбуждение начинает смешиваться с помутнением рассудка.

– Сп-а-сибо… – она растеряна, и это разжигает мой интерес все сильнее.

– Не хочешь уйти в место, где по тише? – с каждым словом я понижаю голос и придвигаюсь к ней еще ближе, мое плечо уже упирается в ее.

– О, не думаю, что это хорошая идея – ее большие глаза медно-коричневого оттенка обладают магнетическим эффектом, я просто не могу оторвать от нее своего взгляда.

– Почему? – нежно касаюсь пряди у ее лица и закладываю за ушко, где замечаю сережку в виде хоккейного конька.

– Надо же, и здесь хоккей… – бесстыдно шепчу ей в шею.

– Боже, что ты делаешь! – она нервно сглатывает, а я чувствую, как ее кожа покрывается мурашками. И это она у меня спрашивает, что я делаю? Да, меня просто рвет от ее реакции на мои прикосновения, еще чуть-чуть и трахну ее прямо на этом столе.

– Я проявляю гостеприимство… – Осмелев окончательно, легонько кусаю ее ушко и поддеваю сережку языком. – Ищу твои эрогенные зоны, чтобы сделать твое пребывание в Канаде просто незабываемым.

– И как ты планируешь мне запомниться? – она отстраняется, чтобы вновь загипнотизировать меня своими ведьмиными глазами.

Чувствую, как уголок моих губ дергается в улыбке, у меня в голове сразу всплывает множество непристойных картин с ее участием. Я бы мог в красках рассказать ей, что нас ждет, но зачем? Лучше один раз показать, чем портить впечатление спойлерами.

– Вот так… – отвечаю на ее вопрос поцелуем.

Погружаюсь в аккуратные карамельные губы и жадно захватываю их в плен. Она невероятно нежная, и мне становится слегка стыдно, что я как дикарь царапаю это совершенство своей грубой щетиной.

– М-м… – слышу ее стон и принимаю его за зеленый свет. Обхватываю осиную талию рукой полностью повернув к своему телу.

Она неуверенно кладет руки мне на плечи, а я углубляю поцелуй, прорываюсь к ней в рот и наматываю длинный высокий хвост на руку. Ох, не спрашивайте какие сцены всплывают в моих фантазиях с этим хвостом.

Она такая приятная, прижимаю ее еще ближе, без стеснения трусь и дразню себя еще больше. Моя рука по-собственнически спадает на ее задницу и обхватывает соблазнительную окружность. Чертов бар, нам нужно свалить отсюда! Она слишком хороша, чтобы довольствоваться быстрым сексом в туалете или где-то на заднем дворе бара.

Руки чешутся залезть к ней под свитер, стянуть резинку, подхватить и наконец-то усадить на себя, чтобы всю ночь кричала мое имя. Надо же, днем кричит его на трибуне, ночью на мне. Идеально.

– Малышка, давай уже уйдем отсюда – говорю ей в губы, теребя восхитительную сережку – Иначе я просто взорвусь.

– Прости, мне не… не следовало – она испуганно трогает губы, будто очнулась от наваждения. Растеряно отстраняется, будто не она сейчас самозабвенно отвечала мне на горячий поцелуй.

Что с ней? Я сделал что-то не так?

– Я пойду, было приятно, но на этом все. Пока! – она рассеяно хватает куртку и убегает в толпу.

– Что за… Стой! – я бросаюсь за ней – Эй, Masha!

Я пытаюсь растолкать людей в баре, чтобы догнать свою незнакомку, но она словно растворилась. Подпрыгиваю, пробираюсь сквозь потные тела, но нигде не вижу эту чертову макушку с пышным дерзким хвостом. Добравшись до выхода из клуба меня останавливает Мэтт.

– Что? Убежала от тебя русская красотка, Адамс?

– Ты видел куда? – нервно выпаливаю, игнорируя его злорадство.

– Ого, да ты не в себе, бро! Ты что будешь преследовать бедную девчонку?

– Просто ответь и катись дальше!

– Только что пробежала мимо как фурия – Мэтт указал на выход.

Что было и так понятно, только время потерял. Я выбежал на улицу в надежде увидеть хотя бы отъезжающее такси, но нет. Тишина. Ни души, будто все, кто был на улице запихнулись в бар позади меня.

– Черт! – выкрикиваю я, подбивая какой-то камень на земле – Русская ведьма… – говорю на выдохе, сдерживая смех.

Это настолько странно, не помню, когда последний раз бежал за девушкой. Может потому что ни разу и не бежал? Никогда они не исчезали так внезапно, не получив и половины внимания, которого я готов был им подарить. Хоккейных фанаток никогда не нужно уламывать, скажем так, после одного-двух заходов мы уже стабильно ехали ко мне по пути раздевая друг друга. А здесь что? Я думал она сопротивляется в рамках флирта, а получается и правда не планировала ничего со мной?

Да, не может быть. Наверно эта какая-то игра из разряда «побегай за мной»? Что ж, 1:0, Ma-sha. Сегодня шайба в моих воротах, но я уверен, мы еще встретимся, и когда это случится я буду играть первым номером.

Я невольно улыбаюсь, нащупывая в руке ту самую сережку с хоккейным коньком, которую случайно снял пока целовал ее. Чертова Золушка.

Дьявол в Prada

Картер

– Адамс, соберись! – слышу злой голос тренера и снова выезжаю в зону в полной решимости забить.

И снова мимо, я даже выбросить шайбу как следует не смог, не говоря уже о том, чтобы приблизиться к воротам.

– Все заканчиваем! Все в раздевалку. Адамс ко мне! – тренер заканчивает тренировку раньше, явно для того, чтобы «проехаться коньком» по мне и моим косякам.

– Да, тренер…

– Что случилось?

– Не выспался – говорю правду – Весь вечер пересматривал запись игры, хотел понять, что мы сделали не так.

– Адамс, разбор игры будет сегодня вечером, а вчера тебе надо было расслабиться, отдохнуть и хорошо выспаться, чтобы быть на льду айсбергом а не растаявшей лужей.

– Да, тренер – я киваю.

– Все иди, отдохни как следует, вечером расскажешь свои мысли по поводу игры.

– Серьезно? – я бодро вкидываю голову, потому что раньше тренер Каллахан никогда не давал мне такой возможности.

– Да, что ты в пустую ночь просрал, хоть какая-то польза будет от твоего сегодняшнего балета на льду.

На самом деле я сказал не всю правда, причина почему я не выспался крылась в неудовлетворенных потребностях. После того, как моя вчерашняя Золушка на коньках упорхнула, у меня пропало всякое желание общаться с кем-то еще. Я вернулся в бар только для того, чтобы попрощаться с парнями и уехать домой. Однако холодные стены не греют, да и любопытство в скопе с подбитым эго сделали свое дело. Я начал шерстить Интернет в поисках некой русской Mashi, любящей хоккей. Это, конечно, бесполезная трата времени, и мне пришло в голову внимательно пересмотреть запись игры, вдруг она попалась на камеры. Я бы точно смог вычислить место, а по нему каким-то образом узнал, кто на нем сидел. Согласен, теория так себе, но мне больше ничего не оставалось. Так я увлекся и стал разбирать нашу игру на молекулы, заснув только под утро.

– Адамс, говорят сборная России вчера тебя опрокинула за борт?

– Кэп, ты хотя бы из зоны вышел? Или тебя еще на моменте вбрасывания слили?

Не унимались мои товарищи по команде пока я проходил мимо них в душ.

– Идите в задницу… – безразлично бросил я.

В конце концов мне было все равно, одной фанаткой меньше, одной фанаткой больше в моей постели, не принципиально.

Хотя увидеть ее еще раз я был бы не против, все-таки есть что-то в том, чтобы не получить желаемое сразу. Тем более она оказалась гораздо интереснее обычной болельщицы, желающий познакомиться со своим кумиром. Я так и не понял до конца, что у нее в голове и это разожгло мой интерес еще больше. У нее совершенно другой взгляд на мир, ведь она абсолютно из другого мира. Вдруг она вообще родилась в тайге или где-то в Сибири, кто знает какие там правила и обычая. Может у них вообще секс запрещен или запрещен до свадьбы. Ладно, возможно, меня заносит. Не думайте, я не настолько неандерталец, чтобы верить в то, что по Москве гуляют медведи. Однако, я видел в каком-то ролике в социальной сети, что там стало модным у девушек есть икру из ведер на Красной площади, одеваясь при этом в огромные шубы.

И вы еще спрашиваете, чем она меня зацепила? Мне определённо хочется узнать об этой русской как можно больше.

Выйдя из раздевалки, я вспоминаю, что мне нужно подняться в офис и подписать кое-какие бумаги у администратора.

– Привет, красотка, как ты? – спрашиваю я Кэсси, нашего администратора-стажера, на которую нам запрещено заглядываться, потому что она дочка директора клуба.

– Привет, Картер. Неплохо, бронирую вам билеты на выездную игру с Бостоном.

– Возьми мне бизнес – подмигиваю я, прекрасно зная, что у меня нет такой привилегии, все летят так как распорядится клуб.

– Сделаешь хет-трик, организую тебе даже шампанское с омарами на обратном пусти – отбивает она с легким сарказмом, намекая на то, что не в том я положении чтобы требовать.

– А вот это мотивация – смеюсь – Для меня есть документы? Отец должен был заехать, оставить.

– Да, сейчас, я их куда-то положила – она начинает разгребать бедлам на своем рабочем столе, а достаю телефон и начинаю бездумно листать ленту в социальной сети. Боже мой, куда катится мир.

– Картер, приветствую, ты ко мне?

Я поднимаю глаза и вижу генерального директора клуба Джона Уилсона, поправляющего белоснежные манжеты рубашки под пиджаком.

– И вам добрый день, нет, я на минутку, подписать документы.

– А сможешь задержаться на пару минут, думаю тебе будет полезно познакомиться с моим гостем.

– Да, без проблем – пожимаю плечами.

– Кэсс, сделаешь нам кофе, мне американо… Картер?

– Американо подойдет – отвечаю на его вопросительную интонацию.

– Отлично! – кивает он и поворачивается снова к Кэсси – И один просто растворимый с молоком.

– Какой? – Кэсс застывает, будто не знает, что такое растворимый кофе.

– Такой, что заваривается кипятком – смеется ее отец.

– Но у нас такого нет…

– Есть, я купил утром, оставил на кухне. Завари и подготовь молоко, но не добавляй.

– О Боже, что за извращение! – фыркает себе под нос Кэсс и ходит на кухню.

Джон проходит дальше по коридору, к лифтам, а я лениво плюхаюсь на диванчик рядом с ресепшеном. Полдня прошло, а я все такой же вареный как был на тренировке.

– Элли! Я не верю своим глазам! – слышу я восторженный голос Джона, видимо его гость женщина. – Как ты долетела? Прости, что не смог встретить, Мэг меня уже отчитала за это, поверь.

– Джонни, все в порядке, рада тебя видеть.

У МЕНЯ ГАЛЛЮЦИНАЦИИ? Но, хоть убейте, я слышу тот самый крышесносный акцент моей вчерашней Золушки.

– Мэг вся извелась, приготовила свой фирменный лимонный пирог и приказала мне привести тебя на ужин чего бы это ни стоило. Надеюсь ты не на-планировала кучу дел, потому что их придётся отменить, если не хочешь моей смерти.

– Do pyatnicy ya sovershenno svoboden… – девушка произносит эту непонятную фразу почему-то писклявым голосом, на что Джон смеется и говорит, что обожает русского Винни Пуха. РУССКОГО?

И, да, я тоже ни хрена не понял, из их диалога.

– Картер, познакомься, Элли – они подходят к ресепшену, где я все еще сижу, уткнувшись в телефон – Она мой старый друг, а также спортивный агент нашего нового игрока.

Я резко встаю и… черт, я просто зависаю на ней.

– Элли, это Картер, наш лучший фор… – дальше я не слышу, потому что Ведьма передо мной явно выпила какой-то отвар, из-за которого превратилась из милой фанатки в роскошную стерву.

Меня парализует на пару секунд, пока я пытаюсь рассмотреть ее с ног до головы. Красный брючный костюм, с приталенным пиджаком на запах, идеально обрамляет ее фигуру и образует соблазнительное глубокое декольте. Кажется, по-деловому одета, но вот это пространство между небольшими полушариями, моментально вызывает засуху у меня во рту. Оно будто специально сделано для того, чтобы я мог провести языком снизу и до самых… губ. Б*ять. Зачем я на них посмотрел?

– Очень приятно, Картер! – Ведьма протягивает мне руку, делая вид будто мы незнакомы.

Я все еще смотрю на нее в упор, не веря своим глазам. Я нашел ее? Нет, стоп она с самого начала…

– Картер? – Джон хлопает меня по плечу, выводя из оцепенения.

– Элли… – пожимаю, саркастично улыбаясь – О-о-чень приятно!

Я касаюсь ее руки и впервые чувствую странное покалывание во всем теле, говорю же, Дьявол в Prada.

У Джона в этот момент звонит телефон, и он отходит, чтобы ответить. Спасибо, очень вовремя, потому что у меня есть парочка вопросов к его ненаглядной гостье. Я все еще держу ее руку, и как только Джон скрывается из виду, резко притягиваю к себе и шиплю ей в лицо.

– Какого хрена?

– Что? Не понимаю? – она сдерживает улыбку явно забавляясь своим розыгрышем.

– Ты не фанатка!

– Спортивный агент не может быть фанаткой?

– Нет, не знаю. Но не такой как ты!

– Я вас не понимаю, Картер Адамс. – она сверкает своей белоснежной улыбкой, чем выводит меня из себя еще больше.

– К чему был весь этот вчерашний спектакль?

– Хотела узнать больше о команде, куда пристраиваю своего игрока.

– Так иди на игру и смотри команду, что за цирк с переодеваниями?

– Ты из-за чего так бесишься? Из-за того, что я не прыгнула к тебе в постель или потому что соврала о том, что ты мой кумир?

– Ты не прыгнула, только потому что я этого не захотел – цежу, киплю от злости.

– Тешь себя иллюзиями, но главное загоняй шайбы в ворота, это единственное, что меня в тебе волнует.

– Ведьма!

– Бабник… – отбивает она спокойной улыбчивой интонацией, будто у нас какая-то игра чье оскорбление будет последним.

Наши гляделки прерывает голос Джона. Я замечаю, что все это время держал ее руку и спешу отпустить. Почему некомфортно? Почему чувствую какую-то пустоту? Черт меня дери, что происходит с этой женщиной?

– Элли, прошу в мой кабинет, обсудим детали и поедем к нам, Мэг мне оборвала весь телефон.

– Иду – чуть громе отвечает она ему в конец коридора и уже спокойным голосом добавляет мне – Приятно было пообщаться… Картер – мое имя, она выделяет паузой. Кивает в деловом жесте и направляется вдоль коридора громко цокая своими бесконечными шпильками.

– Значит, Элли? – усмехнувшись бросаю ей в след, вспомнив, что представилась она как Masha.

– Называй как хочешь – она показывает безразличие рисуя непонятную фигуру рукой в воздухе.

«Значит будешь ведьмой» – думаю я про себя. Моей ведьмой.

Guilty pleasure

Элли.

С момента разговора со Стивом прошло не менее трех недель. На протяжении которых я получала визу, вела переговоры с Джоном, созванивалась по видеосвязи со скаутами, тренерским составом клуба, общалась с представителем совета директоров. Как только сделка предварительно подтвердилась, и мы пришли к общему соглашению, я взяла билеты вылетела в страну кленового листа.

Торонто встретил меня солнечной погодой, что не может не радовать. В прошлый раз, когда я здесь была, меня поразила архитектура города и его гибкость. Здесь, кем ты ни был – ты свой. Город эмигрантов и толерантности с большой буквы Т. Правда последнее ка по мне слишком утрировано, вы не представляете каких фриков можно встретить на улицах. Хотя, возможно, я ханжа воспитанная холодной Россией в ежовых рукавицах ледяного режима. И когда я говорю ледяного, я имею в виду ледовую школу олимпийских чемпионов, русских фигуристов, которых тренируют так, будто им войну выиграть нужно, а не медаль.

Итак, Торонто. Я приехала сюда работать, но все равно набросала короткий список дел для души, которые хочу реализовать в этом городе. Надо же как-то расслабляться?

«Пункт 1. Почитать книгу в High Park и там же съесть местную сладость с кофе»

Это огромный зеленый оазис в самом центре города, помню, как мы с Мэг ели там мороженое и несколько часов просто наслаждались красотой природы и наблюдали за птицами. Но так как мой рейс задержали и прилетела я уже ближе к вечеру, то решила перенести все встречи на завтра, а сегодня перейти сразу к пункту 2.

«Пункт 2. Сходить в бар и притвориться кем-то другим»

Притворилась.

Я не самый рациональный человек, будь я чуточку умнее, то выбрала бы бар, где не тусуются хоккеисты. Но если быть честной, мне до ужаса хотелось узнать их подноготную, увидеть их не на льду, а в какой-то бытовой ситуации. Посмотреть, как они себя ведут, что рассказывают, как объясняют свои поражения. Считайте, это мои такие неординарные методы изучения местного рынка. Сначала все было очень даже весело и шло как по маслу. Хоккеисты как дети, не контролируют ни свой язык ни, простите, член в штанах, стоит им только переступить порог, где заканчивается лед. Так и капитан команды «Торонто Мэйпл Лифс» Картер Адамс. Стоило дать понять, что я его фанатка, как он тут же мы выдал информацию, которая могла бы быть использована против него. А вдруг я репортер, который роет всякую грязь на кумиров миллионов или девушка хоккеиста из команды соперника?

К середине беседы я достаточно узнала и уже хотела признаться в том, что я не совсем фанатка, отчитать его за беспечность и уйти с миром. Но все пошло не по плану.

Он. Меня. Поцеловал.

«И ты, Золотова, ответила!» Напоминает мне мой внутренний голос.

Я уже и забыла, что такое внезапные поцелуй, волнующие прикосновения, неуверенные жесты. Я забыла, как играть в эту игру и насколько она бывает увлекательной. Для меня эта была работа, а для него флирт. Самые настоящий вкусный, ни к чему не обязывающий, флирт, который должен был перейти в страстную ночь. В ночь между мужчиной и женщиной, между двумя здоровыми, свободными людьми, умеющими доверять и получать удовольствие.

Картер, чертов, Адамс поцеловал меня, и я поверила, что могу быть такой. Свободной, легкой, любимой… живой.

Это было так приятно, моя кровь нагрелась за секунды и закипела от накатившей страсти. Я будто снова девочка подросток жадно хватаю от первой влюбленности все, что может дать мне жизнь. Я ответила на поцелуй, позволила прижать меня к себе, по-хозяйски касаться, заявлять права на мое тело. Небеса, я хотела, чтобы он заявил права на меня, впервые за долгое время мне захотелось с головой забыться, окунуться в этот вихрь чувств. Позволить мужчине вести, позволить ему все что он захочет, отдаться без остатка.

Но волшебство закончилось и реальность обрушилась на меня неподъемным грузом. Я здесь не для того, чтобы заводить романы, тем более не с хоккеистом. Испугавшись реакции собственного тела, я ничего умнее не придумала, как сбежать.

Это вообще не профессионально. Он поцеловал меня на глазах у всей команды. Надеюсь, наш небольшой спектакль никак не отразится на сделке и всё пройдет как надо. Поэтому я снова влезла в скорлупу сильной и холодной стервы, облачилась в дьявольский красный костюм, «натянула» на лицо покер фэйс и явилась в офис клуба готовая отбивать любые атаки со стороны мужского пола.

***

– А-а! Не верю своим глазам! – запищала Мэган, стоило мне переступить порог дома Уилсонов.

– Привет, чемпионка. – я тянусь к ней, чтобы обнять.

– Ой, когда это было, сейчас я чемпионка только по одеванию детей в школу.

– Бывших чемпионов не бывает – подмигиваю ей и прохожу в коридор.

– Стой на месте, у меня кое-что есть для тебя – вдруг останавливает меня Мэг и достает из выдвижного ящика комода тапочки. Тапочки!

Я не могу сдержаться и начинаю громком смеяться. Сначала Джонни напоил меня растворимым кофе, который был моим guilty pleasureеще со времен спортивного прошлого. Теперь тапочки, которые куплены, уверена, специально для меня. Помню, как Мэг восторгалась тем, что в России принято снимать обувь заходя в дом, независимо от повода и поры года.

– Серьезно? Что ждёт меня в гостиной? Каравай с солью или селедка под шубой? – спрашиваю все еще улыбаясь и слегка хихикая.

– Прости, но у меня так и не получилось ее приготовить – смеется Мэг, пока я вытираю слезы от смеха и надеваю пушистые тапочки.

– Они потрясающе смотрятся с твоим костюмом – добавляет Джонни у меня за спиной.

– Мы снова смеемся и проходим в гостиную, где нас ждёт невероятный стол с самыми разными блюдами, среди которых замечаю пару русских закусок.

***

– У меня до сих пор мурашки бегут, когда вспоминаю тот день. Клянусь, когда я увидела твое выступление была готова сняться с соревнований в тот же момент. Мой тренер еще отвела меня в раздевалку и закрыла там, чтобы я больше не видела ни чьих выступлений – закончила моя подруга историю, с которой началось наше многолетние противостояние.

– До сих пор в шоке, что вы смогли поладить. Честно сказать, я боялся за твою жизнь, Элли – вставляет свой комментарий Джонни, за что получает виноградом в лицо от жены.

– Я ныла ему, что хочу тебя обойти любой ценой… – поясняет Мэган.

– Ныла? Да, ты собиралась ее в порошок стереть! – смеется Джонни.

– Она так и сделала – подмигиваю я ей и добавляю – В Вене!

– О мой бог, я тогда впервые прыгнула в программе этот адский тройной аксель! – Мэган обхватила свои щеки ладонями – Я думаю тренер мне тогда что-то подмешала в воду.

– Однозначно! Ты меня так взбесила в тот день, никто не прыгал, а ты решила выделиться. Выскочка! – я смеюсь, вспоминая сколько сил и нервов мы тратили ради того, чтобы постоять на пьедестале под гимн.

Спустя час оживленной беседы и ностальгировали по прошлому, мы плавно перешли к обсуждению наших жизней в настоящем.

– Элли, как у тебя на личном? Нашла себе крепкое плечо? – на последнем слове Мэг игриво пошевелила бровями.

– Я 24 на 7 среди таких плеч, можно мне хотя бы дома побыть без них?

– Это же совсем другое! Не верю, что у тебя никого нет.

– М-э-э-г…

– Что? Давай рассказывай!

– Нечего рассказывать, нет никого такого, о ком стоило бы говорить.

– Может русский мужчина это не твое? Как насчет того, чтобы обратить внимание на западный рынок – на последнем словосочетании, она, будто демонстрируя товар на витрине, указала на Джона.

– Ты мне своего мужа предлагаешь?

– Нет, это как референс. Ну смотри какой красавчик!

– Вас не смущает, что я все еще здесь? – смеется Джон, отпивая вино из бокала.

– Дай подумать… – Мэган наигранно делает задумчивое лицо и тут же добавляет – Нет!

Джон усмехается и слегка махает головой, понимая, что в этой битве ему не победить.

– Директор клуба, между прочим – моя подруга продолжает рекламировать мне своего мужа.

– Намекаешь мне нужен директор клуба?

– Намекаю тебе нужен кто-то в костюме.

– Но, главное не хоккеист! – мы с ней в один голос заканчиваем, чем вызываем удивление на лице ее мужа.

– Не хоккеист? Ты забыла за кем замужем?

– Ты меня измором взял!

– Главное качество хоккеистов – хмыкает бывший нападающий «Нью-Йорк Рейнджерс».

– Ладно, я поняла мне нужен классический белый американец, желательно с трастовым фондом и схваченной карьерой…– перебиваю я их спор, пока они не начали кидаться в друг друга едой.

– Да! – Мэган.

– Нет! – Джон.

В один голос крикнули мои друзья.

– Что нет? – Мэг фыркает в сторону Джона.

– Я не настолько стереотипный, у меня есть мексиканские корни между прочим!

– И какие? Твоя пра-пра-бабушка нагрешила с садовником?

– Боже, Мэг, ты невыносима! – я заливаюсь смехом, пока Джон пытается злится на жену, но у него, конечно, ничего не получается и мы все дружно снова заполняем гостиную истерическим гоготом. В этот момент у Джона звонит телефон, и он, стирая слезы от смеха, извиняется и выходит из комнаты.

– Я так рада за тебя – добавляю я, спустя несколько секунд после его ухода.

– Я хочу уже наконец-то за тебя порадоваться, Элли! Дай шанс Артуру, например, ты говорила он горячий.

– Он его не просил.

– Уверена это ты так все обставила, никакой бы мужик в здравом уме не отказался бы от тебя на постоянной основе.

– Ты мне льстишь.

– Нет, это я Джону льстила, а тебе я говорю правду.

– Он когда-нибудь тебя выгонит на улицу. – подкалываю я подругу.

– Пусть попробует.

– Кто что попробует? – уточняет Джон, возвращаясь к столу.

– Я говорю Мэг, что очень хочу попробовать ее пирог.

– Хм, секреты? Ладно! – Джон садится за стол и обращается уже лично ко мне – Элли, совет директоров хочет увидеть окончательную цифру и тезисно список ключевых требований Соколова.

– Да, могу тебе отправить прямой сейчас, у меня все на ноутбуке.

– Какого Соколова? – врывается в наш диалог Мэган.

– Хоккеиста, клиент Элли. – обыденно поясняет ее муж.

– Хоккеиста? А как его зовут?

– М-э-э-г… – я понимаю к чему все идет и пытаюсь потушить темперамент моей американской подруги раньше, чем он вспыхнет и сожжет этот дом.

– Anton – произносит Джон с характерным американским акцентом имя моего клиента и бывшего парня.

– Антон?!

– Мэг! – я повторяю предупредительно ее имя.

– Ты серьезно?!

– Милая, в чем дело? – непонимающе смотрит Джон на свою жену.

– Ты взяла в клиенты бывшего?

– Бывшего клиента? – Джон все еще не понимает.

– Нет, Джон, бывшего парня, любовь всей жизни, который растоптал и выбросил ее сердце на помойку! – не сдерживается Мэган.

– Ну это слишком преуве… – спокойно говорю я поднося бокал с вином ко рту, чтобы немного остыть.

– Преу-меньшино! – перебивает меня Мэган – Скажи мне, что ты на это согласилась ради мести! У тебя есть план, да?

– Мен, успокойся, это было 100 лет назад…

– Вы были вместе? – вдруг включается в беседу Джон, наконец-то сложив два и два.

– Очень давно. – спокойно поясняю я.

– Да он тебе жизнь сломал! – Мэган уже почти кричит, видимо я была слишком эмоциональна, когда рассказывала ей свою историю неудавшейся любви.

– Ничего подобного.

– Его нужно проучить!

Кто-нибудь остановите эту сумасшедшую.

– Боже, Джон угомони свою жену. – взываю я к здравому смыслу ее мужа.

– Не верю своим ушам! – снова восторгается она, начиная лихорадочно есть виноград.

– Мэг, это было давно, мне не нужно, чтобы он страдал, все что мне нужно это заработать на нем круглую сумму. Но признаюсь, парочку позорных рекламных контрактов я все же хочу ему подсунуть, смеха ради.

– Твоя доброта тебя погубит – чуть остыв говорит моя подруга.

– Не хочу быть частью этого заговора, но, Элли, ты же понимаешь, что мне важна репутация клуба?

– Да ничего не будет с твоим клубом, я тебе даю лучшего защитника.

– И все же, ты что-то задумала – в последний раз Мэган пытается выяснить мой план.

= Абсолютно ни-че-го, клянусь – бросаю на нее хитрую улыбку и допиваю свой бокал с дорогущим красным сухим.

Разбитые

Элли 10 лет назад

«Сегодня в 19.00 заеду за тобой»

Сообщение от Соколова так и лежало не отвеченным. Конечно, он знал, что я прочитала, но не открыла, чтобы в очередной раз не писать ему нелепую отмазку, почему я не пойду на свидание. На самом деле, это уже становится смешно. Он зовет – я отказываюсь, он все равно приезжает – я возмущаюсь, но в итоге сдаюсь, потому что он просто не оставляет мне выбора.

Еще месяц назад, когда он буквально похитил меня после соревнований на автобусе клуба, мне стало ясно, он не из тех, кто принимает отказы и, если захочет из-под земли меня достанет.

И сколько бы я не строила из себя холодную и безразличную, с ним всегда превращалась в легкомысленного подростка. Тогда в автобусе оказалось мы слушаем схожую музыку, любим один жанр фильмов и обожаем маслины, а это, скажу я вам, очень спорное предпочтение. Не знаю как он уговорил руководство клуба выделить автобус, но это было просто невероятно, мы до вечера катались в нем по городу и без умолку шутили, смеялись, обсуждали новый сезон «Форс-мажоров» и ели вредную пищу, которую ни ему, ни мне нельзя.

Все закончилось тем, что он привез меня домой глубокой ночью.

Вот мы стоим у моего подъезда и бесконечно долго пялимся друг на друга. Хочет поцеловать, точно знаю, что задумал. Он улыбается краешком губ, демонстрируя милую улыбку с ямочками на щеках. Безупречный. Антон из тех парней, про которых говорят «милашка», его любят и девушки, и их родители.

Он вселяет доверие, излучает обаяние и подкупает своей галантностью.

– Эля, – зовет меня, дергая за прядь волос, – ты где летаешь?

– Антон, мне нужно идти, завтра тренировка утром, – ною я, а потом добавляю уже более укоризненной интонацией – у тебя, кстати, тоже!

– Я знаю, но все равно ну усну. – усмехается он и закладывает выбившуюся прядь моих волос за ухо.

– Почему?

– Не представляю, как можно уснуть после вечера с такой девушкой.

– Звучит очень банально, ты в курсе?

– А ты в курсе насколько красива?

– Соколов!

– Золотова!

– Прекращай!

– Ни за что… – его губы находят мои в нежном поцелуе.

Соколов не стесняется и точно не боится меня целовать, скорее боится, что я испугаюсь и убегу. А я именно так и собиралась поступить, но его мягкие прикосновения к моей коже, невесомые касания пальцами моего лица, и трепетный стон… в общем, признаю, я поддалась этому искушению и ответила на поцелуй.

Он позволял мне принимать его дозировано, не давил, не сжимал в объятьях, хотя я именно этого и хотела. Почувствовала его язык во рту и внезапно мне захотелось большего, обхватила его затылок руками и углубила поцелуй. Антону понравилась моя инициатива, он сместил руки с лица на мою талию и прижал к себе.

– Эль, ты сводишь меня с ума – шепчет в губы между поцелуями – Я так долго мечтал сделать это.

– Что это? – спрашиваю я в каком-то тумане, это не я, точно не я целуюсь с парнем посреди ночи, вместо того, чтобы высыпаться к утренней тренировке.

– Поцеловать тебя – отвечает он, задыхаясь, и перемещает свои губы на шею – Как только увидел на льду… – он еще ближе притягивает меня к себе и резко меняет положение так, чтобы припечатать к двери подъезда. – голову потерял! – заканчивает он и снова целует, уже смело, дерзко, заявляя права и демонстрирую свое желание, которое я, конечно, уже почувствовала сквозь одежду.

– Антон, пожалуйста – скулю, не в силах сопротивляться.

– Что? – он смеется мне в шею и это самое милое, что со мной когда-либо происходило. Я хоть и не вижу его лица, зарытого в мои волосы, представляю, как он наслаждается и улыбается. Мной наслаждается. Небеса, почему же это так приятно?

– М-не… мне на тренировку завтра – пытаюсь вызвать к его и своему благоразумию – Боже мой, я же не встану – говоря я совсем неуверенно, не так как должна сказать Эльвира Золотова, будущая олимпийская чемпионка, лучшая в группе.

– Ладно – он обхватывает мое лицо ладонями – Прости, ты права. – он коротко целует, отпускает и отходит на шаг – Отдыхай, ты и так сделала меня самым счастливым парнем на планете.

– Ну, конечно. – фыркаю я.

– Точно! Увидимся завтра, – он подмигивает – Я напишу!

Он пятится назад к автобусу, удерживая со мной зрительный контакт. Как только его спина упирается в транспорт, я оживаю и прячусь за дверь подъезда. Не могу, не могу, не могу! Я просто не могу ему сопротивляться! Мне нужно было сказать ему не звонить, не приезжать больше, сказать, что это ошибка и слабость, побочный эффект от адреналина победы.

Однако, все повторилось. Правда, он больше не целовал, мы просто гуляли, держались за руки и ели какую-то вредную пищу, снова. Спасло только то, что у него была серия выездных игр и я последние две недели я могла спокойно тренироваться, высыпаться и… хотела бы сказать не думать о нем, но я думала.

Кого я обманываю? В двадцать первом веке не так просто переключиться с человека, тем более, если этот человек играет в континентальной хоккейной лиге. Мы переписываемся в мессенджере, созваниваемся по видеосвязи, а если я решаю его полностью игнорировать, то только и слышу о том, что наши парни одержали очередную победу, вижу отрывки игр по телевизору и новости в Интернете. В общем Соколов захватил мою жизнь, полностью оккупировал мое внимание, лишая всякой возможности прекратить это.

– Эля, ты на тренировку не опоздаешь? – мама вырывает меня из раздумий.

– Уже иду!

Я хватаю спортивную сумку, целую маму и бегу к выходу, сегодня меня ждёт новая программа и свидание с лучшим в мире парнем. Свидание, на которое я так не хочу хотеть идти.

***

– Эля, ты поздно группируешься, поэтому не докручиваешь тулуп, как следствие грязно приземляешься. – кричит мне тренер на последнем прогоне.

– Давайте еще раз! – я уже начинаю двигаться к исходной точке, но меня останавливает Сенцова.

– Нет, Золотова, на сегодня хватит. Завтра в зале потренируешься, сегодня уже ничего не сделаешь, иди домой, приложи лед к синякам и спать.

Я киваю и недовольно подъезжаю к выходу. Одев чехлы, я закидываю спортивную сумку на плечо и иду в раздевалку, но не успеваю и шага сделать как мне резко обхватывают сильный руки и поднимают в воздух.

– Привет, чемпионка! – Антон кружит меня прижимая к талии и звонко целует в щеку.

– Ты дурак? У меня чуть сердце не остановилось! – пищу я, вырываясь из его цепких объятий.

– У меня оно каждый раз останавливается, когда тебя вижу – Антон зарывает свое лицо мне в волосы – Готова ехать?

– Куда?

– Золотова! – нас резко прерывает недовольный голос моего тренера, которая не в восторге от моего увлечения парнем – Надеюсь ты завтра будешь в форме, тулуп сам себя не прыгнет!

– Я буду как огурец – показываю ей «класс» пальцем и наигранно улыбаюсь.

Она со вздохом удаляется, а я вырываюсь из объятий Антона, собираю всю волю в кулак и выдаю.

– Я еду домой! Мне нужно быть в форме, а ты меня отвлекаешь! И это не обсуждается, это моя карьера и ты ее саботируешь!

– Принцесса, ты чего так завелась? – Антон игриво поддевает мой нос и наклоняется для поцелуя.

– Нет, Соколов! – я кладу ладонь на его грудь и отодвигаю.

– Эля, я же не ворую тебя с тренировки, я прошу всего пару часов, а потом клянусь привезу тебя домой до полуночи.

– Нет!

– Ты же сама хочешь этого – он пускает в ход свою обезоруживающую улыбку.

– Не хочу!

– Врешь…

– Не вру, было приятно, но на этом все! Антон, найди себе кого-нибудь более простого. Я не для тебя! – выдаю я свою лучшую речь, но в глубине души очень надеюсь, что она не сработает, что он снова рассмеется, сгребет меня в охапку и затащит на свидание. И у меня будет оправдание, почему я не легла спать в девять вечера, ведь он просто взял меня измором. Что мне еще остается?

Но она сработала.

Антон подвис, и я впервые увидела морщинку между его прищуренных бровей, он будто пытался понять, что я только что сказала, проанализировать, разложить на молекулы, вытянуть ещё какой-то тайный смысла помимо очевидной фразы, смысл которой был предельно просто. Зачем я это сделала? Я же его прямым текстом послала. Почти в то же мгновение поняла, что перегнула. Он же ничего плохого мне не делал. Он же…

– Ладно! – вдруг выпаливает он – Как скажешь, больше не буду тебя отвлекать. – он пятится назад к выходу – Удачи на соревнованиях.

С этими словами он резко разворачивается и уходит, не забыв звонко хлопнуть ладонью по двери. Звук раздается по всей ледовой арене и отражается колкой вибрацией у меня в сердце.

Что. Я. Наделала?

Чувствую соль в глазах. Нет, я не буду плакать, я ведь получила, что хотела. Может побежать за ним, сказать, что я не это имела в виду.

– А что я имела в виду? – тихо говорю себе под нос, позволяя парню отдаляться от меня все дальше и дальше, забирая с собой частичку моего сердца.

Сделка

– Адамс, отличная работа – тренер хлопает меня по плечу, после того как мы вышли из конференц-зала, где мне позволили сделать разбор игры и предложить стратегию с Бостоном.

– Спасибо за доверие – киваю я.

– Ты предложил интересную схему, а с усилением в новом сезоне, думаю, у нас защита будет просто непробиваемая.

– Усиление? – я тут же вспоминаю ведьму, представившуюся спортивным агентом, наверняка она кого-то пытается пропихнуть в мою команду.

– Да, Уилсон вчера встречался с его спортивным агентом, остались какие-то бюрократические детали и лучший защитник прошлого сезона Антон Соколов в нашем арсенале.

– Как вы сказали?

– Говорю остались мелкие детали и…

– Нет, как зовут игрока?

– Антон Соколов, ты что, не помнишь, как пытался прорвать его оборону в игре с «Рейнджерс»?

– Почему он решил перейти?

– Не знаю, но нам только в плюс.

– Спасибо – кидаю я и вылетаю из ледового дворца.

Этот ублюдок не будет играть в моей команде. Плевать мне на усиление, есть куча других классных игроков ничуть не хуже этого павлина думаю я про себя и уже прокручиваю план в голове как обломать сделку. Особое удовольствие доставит мне нарушить ведьме планы.

Я прыгаю в машину и направляюсь в сторону дома. Возможно у этой козы и ходит директор клуба в друзьях, но у меня козырь будет повыше, и чтобы получить от него желаемое, мне нужно изобразить примерного сына.

***

– Картер, как неожиданно! – мама тянется ко мне и обнимает – Не думала, что ты заедешь на ужин.

– Решил провести вечер с семьей – я обнимаю ее в ответ, целую в щеку и прохожу в гостиную.

– Сын? Приехал показать характер? Или соскучился по домашней еде? – отец бросает колкий комментарий кивая в приветственном жесте.

Да, в этом доме меня явно не ждут.

– Приехал поужинать с семьей и утрясти один вопрос, уделишь минутку?

– Ну, конечно, без повода приехать домой не судьба? – фыркает отец.

– Генри – укоризненно бросает в его сторону мама, а затем поворачивается ко мне и ласково добавляет – Садись, я как раз испекла твое любимое печенье.

– Спасибо, мам – я нежно улыбаюсь ей и провожаю взглядом на кухню, куда она убежала видимо за этим самым печеньем. Черт, почему я так паршиво себя веду. Мама ни в чем не виновата, что у меня не клеятся отношения с отцом.

– Так что за вопрос? – спрашивает отец, отпивая кофе с чашки.

– Ты знаешь, что клуб покупает нового защитника?

– Конечно, говорят там какая-то хитрая стрекоза его агент, не понимаю с каких пор баб стали подпускать к мужским делам.

– Какое имеет значение какого пола агент, если он профессионал? – резко отвечаю я, сам не понимая, почему появилась острая потребность защитить ведьму.

– Ты что спишь с ней? – усмехается отец и добавляет – Может еще и в агенты ее возьмешь?

Он явно потешается, уверенный, что никого лучше его команды и быть не может.

– Не об этом речь, я не хочу, чтобы этот ублюдок был в моей команде.

– Не хотелось бы тебя расстраивать, но не ты решаешь кому быть в команде, тем более это выгодный стратегический и коммерческий ход.

– То есть баба все же разбирается в своем деле? – я решаю давить на его сексистскую натуру, мне противно от своих слов, но так я возможно, добьюсь своего.

– Продать хорошего игрока много ума не надо – с непробиваемой интонацией отвечает отец.

– Я не буду играть, если клуб подпишет с ним контракт – достаю свой главный аргумент, хоть сам не до конца уверен, что действительно смогу его реализовать в случае, если мой блеф не сработает.

– Не веди себя как ребенок, и ты и я прекрасно знаем, что это глупо.

– Хочешь проверить?

– Серьезно? Бросишь блестящую карьеру ради бессмысленной вендетты?

– Он. Не. Будут. Играть. – чеканю я каждое слово, готовый пойти на все, чтобы предотвратить эту сделку.

– Ладно, я могу откатить этот процесс, но взамен ты выполнишь мою следующую просьбу беспрекословно.

– Какую? – спрашиваю я готовый уже подписать очередной рекламный контракт на какую-то хрень.

– Я пока не знаю, но уверен в скором будущем мне понадобиться твоя поддержка и ты окажешь ее без всякого сопротивления.

Я знал, что заключаю сделку с дьяволом, знал, что скорее всего мне эта прихоть вернется в двукратном объеме и принесет гораздо больше проблем чем, есть сейчас. И все же я протягиваю руку отцу и заявляю.

– Договорились!

– Завтра наберу и скажу, чтобы сделку остановили.

– Какая у нее фамилия?

– У кого?

– У агента Соколова?

– Не знаю, какая-то русская. Спроси у Сэма, он точно уже разнюхал все о ней и о новом защитнике.

После сытного ужина у родителей, неприятного разговора с отцом и милой беседы с мамой, которая в очередной раз пыталась выяснить есть ли у меня постоянная девушка, я уставший приехал домой.***

– Золотова Эльвира… – я проговариваю ее имя и понимаю, что полное ей идет куда больше, чем милое Элли.

По дороге домой я позвонил своему менеджеру Сэму и попросил узнать все, что он знает об агенте Соколова. Его удивило, что я спрашиваю не о самом Соколове, но дело в том, что об этом подонке я уже узнал все, что мне нужно еще год назад.

Посмотрим, кто ты такая Золотова Эльвира. Я ввожу в Google ее имя и удивляюсь, сколько на нее материала. «Выдающаяся», «Главная конкурентка Мэган Паркер», «Соперничество века», «Русская трагедия» – пестрили статьи описывающие ее прошлое. Она была выдающейся фигуристкой и главной претенденткой на олимпийское золото в 2014 году. И тут у меня все сложилось, Мэг, жена Уилсона, олимпийская чемпионка по фигурному катанию, вот откуда они знакомы. Интересно, как они после стольких лет соперничества стали подругами. Я перехожу во вкладку с видео и включаю первое попавшееся.

Юная Элли выезжает на центр льда, на ней сверкающий черный комбинезон с асимметричным развивающимся декором. Она спокойна и уверена, ей от силы восемнадцать, а я уже вижу эту сносящую все на своем пути силу.

– А ты почти не изменилась, Элли – я будто пробую ее имя и мне безумно нравится, мне черт возьми, она нравится.

То есть, точнее она мне на экране нравится. Как фигуристка! А вы что подумали?

Элли начинает делать замысловатые движения, разгоняется и делает первый прыжок, затем быстро крутится вокруг совей оси, снова разгоняется, поднимает ногу на сто восемьдесят градусов и так с ней и едет пока плавно не переходит в какой-то новый элемент.

Я никогда не был поклонником фигурного катания, но я залип. Смотрел на ее выступления как замороженный, не в силах оторвать взгляда от ее искрящихся глаз, гибкой фигуры, смертельных прыжков, которые даже для меня, хоккеиста, казались чем-то нереальным.

Она невероятно красива и абсолютно в своей стихии.

– И как же тебя занесло в агенты? – говорю себе под нос, пролистывая ее фотографии.

Попытался найти больше информации, но из того, что в свободном доступе было невероятно мыло. Даже о ее семье ничего не известно, только то что она из Нижнего Новгорода. Какой-то знакомый город, будто я раньше уже слышал о нем.

Я продолжаю смотреть ее выступления пока не дохожу до того самого рокового прыжка, на котором ее карьера оборвалась и, могу предположить, навсегда разбилась мечта все жизни.

Я завожу курсор к треугольнику и включаю запись.

Elvira Zolotova, Russia…

Она напоминает дом

Антон.

– Стив, мне не пять лет, все будет нормально… да, я понял! Тебя не упоминать. Все давай! – я выключаю телефон и сажусь в такси от аэропорта.

Мой новый временный агент, некая Элли, уже в Торонто улаживает последние нюансы сделки, пока я закрывал дела в Нью-Йорке и отыгрывал последние обязательные игры сезона.

Голова раскалывается, все чего хочется это завалиться в отель и выспаться, но я пообещал явится на встречу в клуб, все-таки решают вопрос о моем переводе, это мне нужно не меньше моих агентов и самому клубу, с позором вылетевшему из плей-оффа из-за дырявой защиты.

– Понабирают по объявлению – ругаюсь я по-русски.

– Вообще-то у меня стаж 20 лет за рулем – отвечает мне таксист на идеальном русском.

– Простите, я не вам – я улыбаюсь, всегда радует, когда слышу русскую речь, напоминает мне дом, где я не был уже десять чертовых лет. – Вы из России?

– Ереван – уточняет таксист.

– Армения – я киваю – Давно здесь?

– Уже около пятнадцати лет – улыбается таксист – Я вас знаю, вы хоккеист, да?

– Да, Антон, очень приятно.

– Нарек – представляется таксист – Вы сюда отдохнуть или по делу?

– Планирую переехать, как у вас здесь?

– Мне очень нравится, будете играть за Торонто?

– Хотелось бы, болеете за него?

– Честно сказать, я смотрю русский хоккей, но за играми кленовых листов все-таки иногда поглядываю, не жить хоккеем просто невозможно, когда ты живет в Канаде.

– Вы правы, – я улыбаюсь и уже который раз ловлю себя на мысли, что именно такие простые разговоры со случайными людьми делают мой день в сто раз лучше, чем забитая шайба и море оваций после выигранного матча. Через час мы подъехали к ледовому дворцу.

– Нарек, а не дадите ваш номер телефона, мне может понадобится такси с проверенным человеком?

– Конечно, Антон – он протягивает мне визитку, которую я фотографирую и оставив ему щедрые чаевые выхожу из такси.

***

– Антон, добрый день! – Джон Уилсон встречает меня в коридоре офиса клуба и пожимает руку – Проходи в кабинет, твой агент уже там. Я вместе с представителем совета директоров подойдем через 5 минут.

Я открываю дверь в офис директора и мой взгляд сразу сталкивается с роскошной женской фигурой в шелковой рубашке цвета шампань и высоких широких брюках палаццо. Ничего себе, Стив забыл упомянуть, что мой новый агент «ходячий секс»? Я не вижу лица, так как девушка стоит спиной и наблюдает за тренировкой команды с панорамного окна. Она держит руки в карманах и даже не оборачивается на звук открывающейся двери.

– Приветствую, Элли! Ну вот мы с вами и встретились – я вальяжно приземляюсь за длинный стол переговоров и жду пока девушка повернется и покажет свое лицо.

– Ты прав, Соколов, десять лет понадобилось, чтобы наконец-то встретиться.

Отвечает она по-русски голосом той, которую я думал уже больше никогда не увижу. Эля, моя Эля. Моя принцесса, чемпионка, малышка. Первая и, наверно, последняя, в кого я отчаянно влюбился. Ведь после нее я больше ни к кому ничего подобного не чувствовал. В одну секунду из комнаты будто выкачали весь воздух, все перед глазами размылось, кроме ее совершенного силуэта. Она другая, взрослая, уверенная, раньше она была по милому красивой, а сейчас она роскошная. Спортивному стилю и вечно собранным волосам теперь она предпочитает строгие брюки, дорогие блузы и каблуки. Будто девушка из высшего общества: идеально уложенные волосы, безупречный макияж, а губы… Я помню, как они вечно обветривались, ведь половину своей жизни она проводила на льду, однако сейчас это ровный контур, очерчивающий глубокий бордовый цвет. Сегодня ее стихия, вот такие офисы с кожаными креслами, дорогое кофе и большие деньги.

Что же с тобой сделала эта жизнь, Эля? Я усмехаюсь сам себе, потому что меня жизнь превратила вне менее стереотипного подонка, которому сначала вскружила голову слава и деньги, а потом он банально не может справится с депрессией.

– Эля? – я тихо проговариваю ее имя, все еще не веря своим глазам – Ты изменилась.

– Да, годы нас не щадят – усмехается она и начинает открывать свою папку – Итак, здесь коротко наши ключевые требования, пройдись еще раз своим взглядом все ли тебя устраивает, и я думаю уже сегодня все подпишем.

– Ты как здесь? Ты теперь работаешь в Канаде? – я даже не взглянул на документы, все ушло на второй план.

– Соколов, не отвлекайся, у нас мало времени.

– Ты… когда сюда перебралась? Как мама? Она с тобой? – мне было так все равно на условия, все чего я хотел это узнать побольше о ее жизни. Невероятно! Пару секунд назад я был уставшим богатым ублюдком в чужой стране, а сейчас я будто снова наполненный мечтами подросток. Она мне сразу напомнила дом, мою прошлую жизнь и лучшие моменты, которые когда-либо переживало мое сердце.

– Мама умерла несколько лет назад – говорит она ровным голосом и продолжает перебирать документы в папке, хотя я вижу, как она всеми силами пытается скрыть боль.

– Прости, соболезную, она была отличной женщиной. – тихо говорю, чтобы не спугнуть.

– Спасибо…

– Эль, так ты теперь агент? – решаю сменить тему и мягко улыбаюсь.

– Да, я теперь агент.

– А как же фигурное катание? Как же олимпийская медаль?

Она резко вскидывает на меня свой взгляд, и я понимаю, что зашел на запретную территорию. Я ведь ни разу даже не попытался узнать, как сложилась ее жизнь после нашего расставания. Вот. Я. Идиот.

– Соколов, рада что у тебя карьера сложилась именно так как ты мечтал, я выбрала для себя другой путь, а теперь прочитай документ. – строго чеканит, сверля меня своим ледяным взглядом.

Холодная, чужая, но все равно такая красивая.

– Ладно… – я понимаю, ей есть за что на меня злится, поэтому решаю отступить. Пока отступить.

В кабинет входит Джон с двумя мужчинами, я их называю «пиджачки» именно так на русском, типичные ребята из Уолл-стрит, у которых на первом втором и третьем месте стоит коммерческий интерес, а потом уже все остальные нематериальные ценности.

– Антон, Элли – обращается к нам Уилсон – это Майк и Джордан у них финальная информация от совета директоров.

Я замечаю, что у Джона поменялось настроение, он откашливается и слегка отворачивается, будто не хочет слышать или стесняется смотреть нам в глаза, пока эти двое белых воротничков выкатят нам свой вердикт.

– Очень приятно! – отвечают они по очереди жмут руки мне и Элли – Мы внимательно ознакомились с вашими условиями и вынуждены не согласится с некоторыми пунктами. В частности, мы не готовы оплачивать жилье, отпускать более, чем на 3 дня в отпуск во время сезона и сумма контракта должна быть снижена до 6 миллионов.

– Какого хрена? – вырывается у Элли, что вызывает у меня невольную улыбку, она всегда была немного бунтаркой, готовой бросится в бой в любой момент.

– Что простите? – вежливо уточняет один из «пиджачков».

– Я спрашиваю с чего вы решили, что мы согласимся на эти унизительные условия? У вас в офисе сидит лучший защитник НХЛ, а вы предлагаете сумму вполовину меньше заявленной.

Элли опирается на стол руками, как питбуль, набрасывается словестно на этих придурков. У-ух, ребята, вам конец, моя девочка!

– Мы посмотрели статистику и заметили некоторые настораживающие вещи.

– Интересно, скауты из центрального бюро не нашли, а вы, значит, нашли?

– Вы можете отказаться – выдает белый воротничок, и я понимаю, что они просто пытаются меня слить. В любой другой ситуации я бы уже встал, послал их на три известные русские буквы и ушел. Но я не в том положении, чтобы показывать характер, мне нужна эта работа, мне нужно попасть именно в этот клуб. Поэтому я даю возможность своему профессиональному агенту уладить данный вопрос.

– Именно так мы и сделаем! – выдает Элли и звонко кидает папку на стол. – Всего хорошего, когда протрезвеете, можете подписать документы в папке, мы птицы не гордые, примем изначально предложенные условия и сделаем вид, что этого разговора не было.

Она уверенной походкой направляется к двери и хлопает меня по плечу, давая сигнал следовать за ней.

– До свидания – говорю я слегка растерянно, не на такой исход я рассчитывал, но молюсь что у нее есть какой-то план Б.

***

– Поверить не могу! Что за игру они затеяли? – возмущаясь, она продолжает идти быстрой походкой по коридору.

– Не знаю, но Эля, подожди – я хватаю ее за руку, чтобы притормозить немного.

– Элли – поправляет она меня, видимо привыкла к имени на западный манер.

– Ладно, Элли. Мне нужен этот контракт. – говорю я нежно поглаживая ее пальчики.

– И что ты предлагаешь? – она мягко забирает руку и складывает их в защитной позе на груди.

– Мне 6 миллионов хватит.

– Мне не хватит!

– Заплачу сколько скажешь.

– Ты в своем уме? Что тебе так уперся этот Торонто?

– Мне нужна эта работа, это… это личное.

Не заставляй меня говорить, молю. Дай возможность узнать тебя. Заново.

– Не хочешь посвятить своего агента? Я не могу играть в слепую.

– Все что тебе нужно знать – ты знаешь, добудь этот контракт для меня. Прошу. – умоляю я свою бывшую. Расскажи мне кто-нибудь, что мы окажемся в подобной ситуации, я бы назвал его сумасшедшим. Десять лет назад я думал у нас будет пять детей, у нее своя школа по фигурному катанию и будем жить мы где-то во Флориде.

– Ладно, но не смей ничего делать за моей спиной. Шесть миллионов это унижение и откровенный слив. Мы получим контракт, но на своих условиях. – говорит она мне уверенным тоном, а потом отворачивает голову и уже себе задумчиво добавляет – Так даже интереснее.

Она закусывает губу, и я зависаю. Я так давно ни с кем не был, и, что самое дикое, я слишком хорошо помню, как было с ней. Как я кусал ее губы, как стал у нее первым и наивно полагал, что останусь последним.

– Что? – она замечает мое замороженное состояние.

– Ты такая же, как и 10 лет назад, готовая порвать всех на своем пути. – нежно говорю я.

– Ну, видимо некоторые вещи не меняются. – холодно отвечает она, в каждой ее фразе я чувствую холод, она будто выстраивает ледяную стену, через которую я пытаюсь до нее достучаться.

– Видимо… ты невероятно красивая. – говорю, слегка понизив тон.

Она снова впивается в меня взглядом своих ледяных глаз.

– Спасибо.

– Чемпионка… – не дышу, приближаюсь к ее лицу в готовности поцеловать.

– Мне пора! – громко заявляет и вбегает в лифт.

Я продолжаю смотреть перед собой, понимая, что много лет назад я потерял что-то больше, чем первую любовь, я потерял себя.

Не открывай глаза

Элли, 10 лет назад.

– Плохо, Золотова! Очень плохо! – противный голос Сенцовой разрезает воздух арены – Что с тобой? Ты сама не своя всю неделю!

Мягко сказано, после того, как я отшила Антона моя жизнь стала будто черно-белой. Тренировка- дом – тренировка. Уже не радовали ни новые элементы, которые наконец-то стали получатся, ни новая форма, которую мне с таким трудом добывала мама.

– Я попробую еще раз – говорю я и возвращаюсь на исходную точку.

Антон перестал приходить на мои тренировки, а я заставляла себя проходить мимо арены, когда знала, что там сейчас тренируется хоккейная команда. Он не должен увидеть, что я жалею и узнать, и тем боле понять, что безумно скучаю.

Зачем я ему наговорила все те слова, могла бы донести свою мысль помягче. И зачем вообще нужно было грубить? Мы могли бы стать друзьями. С ним было весело, он научил меня расслабляться, не выносить себе мозг после неудачной тренировки. Да, возможно, он на меня плохо влиял, ведь это из-за него я не высыпалась и бессовестно ела пиццу. Но с другой стороны, на следующий день я будто порхала, его поцелуи обладали каким-то магическим свойством, они будили в моем теле бабочек и запускали ток по венам.

А что, если он больше никогда ко мне не подойдет? А вдруг он уже нашел себе кого-то, и я была лишь яркой, а может и не такой уже и яркой, вспышкой в его жизни.

Какая же я дура! Погруженная в жалость к себе, я не замечаю, как плохо отталкиваюсь и очень криво вхожу в прыжок…

– Золотова!

Я запутываюсь в ногах и не успеваю выбросить ступню так, чтобы приземлиться на ноги. Арена кружится вокруг меня, но я это уже не контролирую, все перед глазами переворачивается, и мое тело стремительно летит прямо в безжалостный холодный лед. За секунду у меня проносится весь спектр эмоций перед глазами, я вижу уставшую маму, злую Сенцову, улыбчивого Антона.

Черт, я ведь так и не сказала ему, что лю…

***

Пик. Пик. Пик.

Вашу мать, дайте мне что-то тяжелое, чтобы вырубить эту пищащую хрень.

– Очнись, Принцесса… Пожалуйста, скажи что-нибудь, отшей меня еще раз, пожалуйста. Я же тебя достану!

До боли знакомый голос нашептывает мне нежно свои угрозы. Я пришла в себя пару секунд назад, но так и не открыла глаза, я боюсь, так боюсь открыть и узнать, что больше не буду кататься, или ходить, или еще что похуже. Хотя что может быть хуже? Смерть? Там на небе мне было бы уже все равно.

– Эля, я знаю, тебе плевать на меня, но я… я не знаю, как выбросить тебя из головы. С момента нашей последней встречи я сам не свой, мне нужна ты. Хотя бы на расстоянии нужна. Не смей сдаваться, слышишь! Встань и врежь мне, в конце-то концов!

– Соколов, если ты сейчас не заткнешься, именно это я и сделаю – шепчу я все еще держа глаза закрытыми.

Я чувствую, как он обхватывает мою руку своими теплыми сильным ладонями и начинает целовать каждый пальчик.

– Привет… – тихо шепчет и гладит меня по щеке шершавым пальцем.

– И тебе привет…

– Не хочешь открыть глаза?

– Нет, я боюсь.

– Боишься увидеть лучшего парня в мире и влюбиться? – я хоть и не вижу его лица, уверена он улыбается своими фирменными ямочками на щеках.

– Боюсь, что мне ампутировали ноги или руки и я не смогу кататься.

– У тебя одно больное место, Золотова, – голова! Вечно придумываешь себе проблемы – он стучит указательным пальцем мне по лбу.

– У меня ноги на месте?

Чувствую, как Антон начинает шуршать одеялом, а потом я ощущаю его теплую руку у себя на голени ноги.

– Что ты делаешь?

– Проверяю твою чувствительность, щекотки боишься? – он спускается до щиколотки и начинает щекотать мне ступню.

– Ладно, ладно, верю! – я пищу, вырывая ноги.

– Открой глаза.

– Руки на месте?

– Совершенно точно да.

– А ходить я могу?

– И бегать!

– А кататься?

– Золотова, открой глаза!

– Нет!

– Да!

– Не могу!

– Сама напросилась! – он

Я чувствую легкую щетину, приятный мужской парфюм и теплые мягкие губы, бережно исследующие мои сухие. Этот парень знает, как сбить меня с толку. Как же я скучала, и как могла так долго находится без его прикосновений. Спустя миллисекунду я отвечаю на поцелуй, обхватываю ладонями его лицо и жадно врываюсь в рот языком. Мне так его мало.

– Принцесса, пожалуйста, остановись – шепчет он, задыхаясь мне в губы – Мы в больнице, помнишь?

– Откуда я знаю, где мы, может я вообще умерла и это все фантомные боли.

– Ты совершенно точно жива, как и мой член в джинсах.

– Фу, Соколов! – я смеюсь.

– Открой глаза.

– Я боюсь, что все исчезнет.

– Я не исчезну – говорит от тихо мне в губы – Обещаю!

И я решаюсь, взмахиваю ресницами и сталкиваюсь с лазурной волной его глаз. Он улыбается, а я превращаюсь в желе. Все еще здесь, все еще мой.

Я чувствую, как подступают слезы, и чуть слышно выдавливаю из себя.

– Я думала, что ты уже не подойдешь ко мне.

– Я так и планировал, но, когда увидел, как ты летишь головой в лед, тут же забил на гордость и обещания себе не подходить к тебе. Я так испугался, принцсса.

– Ты был там?

– Да, я всегда был, просто прятался, чтобы ты не видела моей слабости.

Я хочу снова наброситься на его губы, но нас прерывает врач, громко и наиграно откашливается, чтобы заявить о своем присутствии.

– Не хотелось бы вас прерывать, голубки. Но вам, молодой человек, было запрещено оставаться в палате на ночь.

– На ночь? – я испуганно смотрю на Соколова, я не ожидала, что провалялась без сознания больше часа. Возможно, я вообще в коме была, и сколько?

– Я была в коме?

– Нет, Эльвира, вы получили ушиб головы, но ничего серьезного, легкое сотрясение. После того как мы обработали рану вы крепко уснули, полагаю это случилось не столько от удара, сколько из-за переутомления и лекарств.

– А почему ты со мной говорил так, будто я могу не проснутся? – я бью Антона в плечо и зло кошусь на него.

– Решил добавить трагичности ситуации. – хихикает он.

– Ты что, сериалов пересмотрел?

– Так все, Антон Владимирович, покиньте пожалуйста палату, нам нужно осмотреть вашу девушку.

– Я не его девушка! – фыркаю я.

– Опять, двадцать пять… – Антон запрокидывать голову вверх – Доктор вколите ей что-нибудь, чтобы она перестала забывать своего мужа.

– Очень смешно! – я складываю руки на груди и показываю ему язык.

Антон доходит до двери, но резко порывается обратно и звонко целует меня в щеку.

– Жду тебя на ужин, дорогая.

– Иди уже – я смеюсь и понимаю, что Антон снова сделал для меня гораздо больше, чем просто успокоил мое влюбленное сердце, он заставил меня забыть, хотя бы на время, что я, возможно, уже никогда не буду прежней. Не буду фигуристкой номер один.

Он заставляет меня улыбаться.

Холодное сердце

Элли.

⁃ Джонни, что это было?

Я сижу в офисе Уилсона и подтягиваю свой растворимый кофе с молоком.

⁃ Элли, извини, я здесь бессилен. Клянусь, до нашей встречи все были настроены подписать этот контракт на предварительно оговоренных условиях.

⁃ И ты не знал, что они такое выкинут?

⁃ Не знал – махает он головой.

⁃ Не понимаю, с чего вдруг? Я еще раз все перепроверила, его статистика прозрачна как слеза младенца. Условия идентичны тем, что предлагают другие клубы. У клуба не все хорошо с финансами?

⁃ Даже если бы это было так, я бы тебе не сказал этого – усмехается Джон – Но это не так.

⁃ Бред какой-то – я начинаю тереть лоб ладонью пытаясь придумать хоть какое-то разумное объяснение.

Джон уходит в угол кабинета, звонко наливает себе стакан воды, возвращается за стол и громко вздыхает.

⁃ У меня есть догадка – выдает он и я понимаю, что все это время он взвешивал «за» и «против» рассказать мне или нет.

⁃ И? – давлю я, потому что пауза затянулась.

⁃ Это не профессионально… – теперь он трет свой лоб и очевидно придумывает, как дать заднюю.

⁃ Джон!

⁃ Ладно, в общем… у Картера был конфликт.

⁃ С кем?

⁃ С каким-то русским хоккеистом из «Рейнджерс». Они сцепились на одной из игр, многие списали это на обычную стычку на льду между конкурирующими командами, но говорят их конфликт случился еще за пределами льда.

⁃ Хочешь сказать, мнение капитана команды настолько весомо, что весь совет директоров его с радостью поддержит? Даже, если это очень выгодная и нужная клубу сделка?

⁃ Картер не простой игрок – аккуратно уточняет Уилсон, и я чувствую, как все внутри меня напрягается. – Он сын влиятельного бизнесмена, хоккейного фаната, который помогает клубу и имеет влияние на совет директоров.

⁃ Что? Картер Адамс гребаный принц клуба? – я взрываюсь – И когда ты собирался мне сообщить, что этот избалованный павлин будет сунуть свой нос в мои дела?

⁃ Я не связал его конфликт с русским хоккеистом и нашей сделкой. Элли, это догадка, может это вообще не он.

⁃ Черт! Если дело реально в этом, то они и правда собираются нас слить, а не снизить цену. – я хватаюсь за голову и начинаю нервно поправлять свой конский хвост.

⁃ Элли, я тебе это рассказал, как другу, а не как спортивному агенту конкурирующего клуба.

⁃ Я агент вообще не в вашей лиге, расслабься. Мне нужно заключить сделку и упорхнуть к своим медведям с балалайками.

Уилсон усмехается и кивает. Какой бы я стервой ни была в бизнесе, своих людей я не подставляю.

Выйдя из кабинета, я сажусь в машину и еду в отель, где вытрясу из Антона всю правду, и не дай Бог, окажется, что он влип в какое-то дерьмо.

***

–Э…Эля? – Соколов без майки в спортивных штанах встречает меня удивленным взглядом.

Я на пару секунд висну. Мне не впервой видеть соблазнительное мужское тело, мои клиенты постоянно пытаются мне его продемонстрировать, но тут другое. Антон никогда не был моим клиентом, он был парнем, которого я искренне любила и хотела. Во всех смыслах хотела.

«Эля, это всего лишь мужчина, такой же, как и многие» – говорю я себе. «И неважно, что у вас когда-то был секс. Это было так давно, что уже не кажется правдой.»

– Привет, нужно поговорить! – я решительно прохожу в номер, в наглую отодвигая его мощный торс.

⁃ Тебя не смущает, что я мог бы быть не один? – смеется Антон мне в спину, забавляясь моему напору.

– Даже если бы у тебя здесь была оргия, я бы вошла и задала свой вопрос.

– Видишь цел, не видишь препятствий… – комментирует Соколов и медленно, как хищник, направляется ко мне.

Мне показалось, или в его интонации была нотка флирта и капелька похоти?

– Это тебе нужно больше чем мне, поэтому отложи свои претензии и ответь на мои вопросы.

– Ты невероятно сексуальна, когда ведешь себя так деловито – он понижает голос.

Не показалось, он в настроении флиртовать и клеить меня. Серьезно?

– Я невероятно профессиональна и зла, когда меня пытаются смутить или склеить, пока я собираюсь вытащить клиента из задницы!

Антон наконец-то останавливается посреди комнаты, так и не дойдя до меня. В его глазах я читаю понимание, и он медленно кивает.

– Извини, я… я не должен был, ты права. – он кивает и тянется к футболке, чтобы натянуть ее на себя. Наконец-то, дошло!

– Что у тебя с Адамсом?

– А, что у меня с ним?

– Соколов, не валяй дурака, ты с ним подрался на льду!

– Да, как и каждый второй игрок лиги когда-нибудь с кем-нибудь подрался.

– Что вы не поделили?

– Не поверишь, шайбу – он усмехается и складывает руки на груди.

– Небеса – я запрокидываю голову вверх, чтобы собрать все свое самообладание – Я знаю, что это была не просто игровая стычка.

– Откуда?

– Какая разница? У меня свои источники, выкладывай!

Антон игнорирует меня и проходит вглубь номера, чтобы достать пиво из холодильника.

– Будешь что-то пить?

– Нет, Антон, давай рассказывай.

– Дело в девушке – тихо говорит он – Но это была случайность.

– Ты приставал к его девушке?

– Да – кивает Антон.

– Спал с ней?

– Нет.

– Когда это было?

– Что-то твои источники плохо работают.

– Они вообще не работают, я взяла тебя на понт, так, когда это было?

Антон начинает смеяться и ерошить свои светлые пышные волосы.

– Я тебя оказывается совсем не знал.

– Вероятно, – безразлично отвечаю и продолжаю давить – Антон, когда?

– Принцесса, хватит командовать. Я не обязан тебе отчитываться, прошло то время, когда ты могла мной помыкать! – он повышает голос, и я понимаю, что мы уже не говорим, а кричим друг на друга.

– Серьезно? Решил поныть?

– Хватит вести себя как стерва!

– Я веду себя как твой агент!

– Я не хочу, чтобы, ты была моим агентом!

– Тогда решай свои проблемы сам!

Я уже потеряла контроль над эмоциями, меня раздражает то, что он не слушает, что-то скрывает и постоянно пытается перевести разговор в личное. Я порываюсь к выходу, но он успевает схватить меня за запястье, чтобы остановить. Его случайное прикосновение вызывает воспоминания о том, как когда-то поступил со мной, и новая волна ярости накрывает мое тело.

Антон тянет на себя, но вместо того чтобы просто развернуться к нему лицом я с разворота звонко бью его по лицу ладонью.

Тишина.

Он в оцепенении так и стоит с отвернутым от меня лицом. Я не собиралась его бить, я уже давно простила и отпустила, он просто меня вывел своей безответственностью. Мы громко дышим, анализируя что только что произошло.

– Прости. – говорю я поводя руками по волосам, зализывая несуществующие «антенны».

– Я видимо заслужил – тихо говорит он, глядя в пол, затем вздыхает и резко устремляет на меня взгляд – Тебе полегчало?

– Что?

– Ну, мы так и не поговорили тогда, ты наверняка придумала сотню способов как меня убить.

– Успокойся, эта пощечина была не выношенная за десять лет вендетта, а результат эмоционального срыва, к которому ты не имеешь никакого отношения.

– У тебя хоть что-то зашевелилось в груди, когда ты меня увидела?

Он смотрит на меня своими лазурными глазами со вселенской печалью. Было время, когда я мечтала увидеть в нем это раскаяние и желание получить взаимность, но это время прошло. Мне не нужны его подкаты и комплименты, двусмысленные вопросы и оленьи глаза, молящие о близости.

– Нет, Соколов, абсолютно ничего.

Я мягко киваю в знак безмолвного прощания и выхожу из номера быстрым и уверенным шагом.

Взвинченная, злая я влетаю в лифт и наконец-то выдыхаю. Меня эти хоккеисты сведут в могилу, нужно выпустить пар. Я достаю телефон и ищу ближайший тренажерный зал.

Anastacia- Left Outside Alone играет в машине и я невольно улыбаюсь, когда-то я рыдала под эту песню, оплакивая свою первую любовь. Сегодня я под нее улыбаюсь, потому что несмотря на то, что мой бывший все так же хорош собой, как и много лет назад, я не чувствую, как подкашиваются мои коленки при его взгляде.

Ты победила, Золотова, вот только почему от этого все равно не радостно?

Ничего не бойся я с тобой

Элли 10 лет назад.

– Соколов, даже не думай!

Я стою у края огромного бассейна, который вместе с баром и SPA арендовала команда Антона в честь окончания хоккейного сезона.

– Принцесса, – улыбается своей хитрой улыбкой под названием «тебе не убежать» мой до неприличия сексуальный парень в одним шортах-плавках – Иди сюда.

– Соколов, я только что намазалась кремом, если ты… Ай!

И вот я уже лечу в голубую бездну бассейна, зафиксированная в смертельной хватке мускулистого хоккеиста. Не успеваю набрать воздуха и глотаю стерильную хлорированную воду. Это все происходит за каких-то пару секунд, Антон моментально выплывает, все так же крепко удерживая меня спиной к себе. Мне даже смотреть на него не надо, чтобы понимать, какое у него выражение лица. Я чувствую его каждой клеточкой своего тела и, клянусь, сейчас этот засранец улыбается своими ямочками и смеется, пуская приятную вибрацию по всему моему телу.

– Я тебя бросаю, Соколов! – ору я, вырываясь – Или нет, сначала я тебя убью!

– Тише это же всего лишь вода – говорит он, пока я барахтаюсь и пытаюсь отплыть от него, но, конечно, это невозможно, я вешу как вся его экипировка, он может скрутить меня до размера шайбы и положить к себе в карман если захочет.

– Какая же ты скользкая! – хихикает он мне куда-то в волосы.

– Да, ладно? С чего это? Может быть потому, что Я В КРЕМЕ? – намеренно выделяю я последние слова. И хоть я в бешенстве, эта злость не серьезная, потому что невозможно сердиться за правду, пока тебя обхватывают эти мужественный загорелые руки, прижимают к идеальному телу в шесть кубиков на животе, которые ты ощущаешь даже спиной.

– Пусти меня – вдруг прекращаю трепыхаться и прошу спокойно, но с угрожающей интонацией прошу я.

– Не-а.

Мямлит мне куда-то в шею и начинает покрывать ее дразнящими поцелуями.

– Антон… – хныкаю.

– М?

– Ты можешь не делать этого здесь?

– Не могу – он покусает мочку моего уха, параллельно поглаживая мой живот в опасной близости от трусиков купальника.

– Антон, я же… – вздыхаю – Ты чем вообще думаешь? – мое дыхание сбивается от возбуждения и стыда, потому что он сделал из меня живой щит. Я ведь чувствую его желание в физическом смысле. Такое внушительное твердое желание, упирающееся мне чуть ниже поясницы.

– Уверен, ты уже почувствовала, чем я думаю – и снова эта вибрация от его смеха.

– И что делать будем?

– Останешься у меня?

Я застываю. Дело в том, что у нас еще не было близости, мы много чего попробовали и все наши, как называет их Антон, детские шалости становятся все смелее и заходят все дальше. Но все же полноценного секса у нас еще не было. Мы даже не ночевали вместе. Я не против всего этого, даже искренне хочу. Просто… просто боюсь. Это впервые, и я не знаю, как поменяются наши отношения после. Мне так хорошо сейчас, в этом моменте.

– Принцесса – пускающий заряд по венам шепот возвращается меня в реальность – Я так скучаю.

– Ой, признайся, ты просто хочешь затащить меня в постель – смеюсь я, будто это не очевидно.

– Кто? Я? – он игриво корчит удивление – Как тебе такое вообще в голову пришло? Я просто хочу показать тебе свою коллекцию бабочек.

– Ну, ты бы хоть правдоподобный подкат придумал.

– Ты не поняла про каких бабочек я говорю – тихо щебечет мне в ухо и вырисовывает на моем животе спирали.

– Антон, пожалуйста – мое дыхание снова сбивается и градус нашей химии резко подскакивает – Я тоже не железная. – почти стоном шепчу я.

– А я уже было подумал, что железная, ты столько меня маринуешь, что я уже потерял надежду. – он говорит это шутливой интонацией, но я вдруг чувствую свою вину, неужели я и правда слишком затянула?

– Почему ты тогда не уходишь от меня?

– Потому что люблю – он говорит так просто, будто это самый очевидный ответ на свете, будто это не главные слова, которые должны сказать друг другу влюбленные, будто это и так понятно.

Или для него это было всегда понятно?

– Не смешно! – я снова превращаюсь в застывшее бревно.

– Я и не смеюсь – произносит с легких удивлением – Почему тебя это так удивляет?

– Я просто не думала, что ты сообщишь мне об этом так.

– Как? Ладно, согласен нужно было подождать пока включится на фоне романтичная музыка, мы будем смотреть друг на друга минут 15, а потом я буду долго-долго решаться и на выдохе произнесу этих три заветных слова.

Я щурюсь, а потом начинаю истерично смеяться.

– Не знала, что ты такой фанат турецких сериалов!

– Мой любимый жанр – он подхватывает меня на руки и выносит из бассейна.

– Ты что творишь?

– Несу снимать сцену 18+, знаешь, я ведь еще и поклонник порно.

– Хорошо, что не фильма «50 оттенков серого»

– Не любишь боль, детка?

– Не люблю красное – вторю ему, за что получаю сочный хлопок по заднице.

– Ай! Соколов!

– Да, Соколова?

– Это что еще за новое прозвище?

– Привыкай, ведь после сегодняшней ночи, я буду обязан на тебе жениться.

**

Это не любовь. Сумасшедшая ревность, безумные поступки, признания под романтические треки или поцелуи под луной – это не любовь. Любовь гораздо глубже, ярче, невероятнее. Любовь – это когда ты чувствуешь его закрытыми глазами, спиной, на другом конце страны. Когда жаждешь его победы не меньше, чем своей. Когда бежишь подпрыгивая на встречу с ним, как ребенок. Когда по телу бегут мурашки только от его взгляда, и ты боишься его прикосновений, потому что перестаешь контролировать свое тело.

Любовь – это мурашки. Мурашки – это он. Он во всем, внутри, под кожей, в сердце, в моих жестах, словах, дыхании. Мне иногда кажется, что он поселил внутри меня какой-то чип, который начинает вибрировать и пускать ток по артериям стоит ему оказаться в радиусе километра.

– О чем думаешь – тихий вопрос Антона вырывает меня из своих раздумий.

Мы лежим в его постели, запутавшись в шелковых простынях жемчужного оттенка. Я обнаженная, приятно уставшая, с раскрасневшимися щеками от его щетины и парочки оргазмов, которые, как я читала, невозможно получить в первый раз. Антон полусидя играется с моими волосами, а я, расположившись между его ног и раскинув свои волосы по его груди, стыдливо прикрываю наготу шелком и думаю о том, что, если он позовет меня замуж, я не задумываясь соглашусь.

– Принцесса, ты здесь? – его грудь дрожит от смеха под моей головой – Я надеялся лишить тебя дара речи, но не в буквальном смысле, а так на пару минут, чтобы потешить свое эго.

– А мне тебя не судьба лишить? – вдруг подскакиваю я, осознавая, что Антон прекрасно знает, как доводить девушек до состояния абсолютного счастья, но знаю ли я? И сколько мне понадобится времени чтобы научится и успею ли я стать для него незаменимой в постели до того, как ему наскучит, и он захочет чего-то новенького.

– Не понял – сводит он свои брови и тянется к моему лицу, чтобы убрать прядь за ухо.

– Я ведь просто лежала и стонала, а ты… ну, тебе наверняка хотелось бы.

– Чего?

– Не знаю! Какие там трюки нужно уметь делать в постели, чтобы парни тоже лишались дара речи?

– Хм, ну можешь попробовать прыгнуть тройной Аксель?

– Я серьёзно, Соколов! – я шлепаю его по плечу.

– Да, я не договорил. Можешь прыгнуть и в шпагате приземлиться на мой…

– Все, я пошла! – я порываюсь вылезти из пастели изображая из себя обиженную.

– Все-все я больше не буду – он накрывает меня своим телом, и я оказываюсь прижата всей его грудой мышц. Затем переворачивает меня на спину, но продолжает нависать надо мной.

– К чему эти вопросы, Эля?

– Да, просто, пытаюсь просчитать, когда я тебе надоем.

– Никогда,

– Ну прям…

– Я всегда буду с тобой – он наклоняется и начинает нежно водить губами по моим. – Принцесса, я люблю тебя, с тобой у меня лучший секс, лучшая ночь, лучшая жизнь. Я люблю тебя так, что дышать сложно, мне даже все равно, любишь ли ты меня, потому что просто твое присутствие делает меня самым счастливым парнем на свете, а твое признание боюсь и вовсе разорвет мне сердце.

Я смотрю на него стеклянными глазами. И этого парня называют «русской глыбой льда»? «Айсбергом»? Нет, это самый чуткий, нежный, прекрасный мужчина на свете. Он мой чемпион и я…

– Я люблю тебя! – выпаливаю на одном дыхании.

– Тогда ничего не бойся, Эля, я с тобой.

Он накрывает мои губы в чувственном поцелуе, а я окончательно отпускаю себя, отдаю ему свое сердце в полной уверенности, что он его сохранит.

Несломленная птица

Картер

– Напомни, почему мы здесь? – спрашивает мой друг Курт, забирая полотенце и ключи от раздевалки у девушки на ресепшене.

– Мне нужно выпустить пар, а тебе согнать жиры, мне кажется отличный план.

– Вообще-то, когда к тебе прилетает твой лучший друг с другого конца света вы, обычно, идете напиваться в бар, а не таскать железо. – смеется он.

– Ты сам просил меня затащить тебя в зал, как только мы увидимся, вот мы увиделись.

– Кто ты и что ты сделал с моим другом? С каких пор ты так внимательно меня слушаешь.

– Может я взрослею?

– Не говори глупости.

Я громко смеюсь и закидываю свою руку на его плечо.

– Давай рассказывай, как там твоя медицинская практика? Всех футболистов вылечил?

Курт, как и я, раньше занимался хоккеем, но незначительная на первый взгляд травма значительно повлияла на его эффективность в игре. Тогда он решил, что лучше быть хорошим врачом, чем плохим хоккеистом и выучился на спортивного травматолога. Год назад он улетел в Манчестер работать с лучшими футболистами мира.

– Их всех вылечить невозможно, честно говоря, я всегда считал, что хоккей очень опасный, думал мягкая трава не сравнится с беспощадным льдом. Но знаешь, я ошибался. Эти талантливые придурки умудряются ломать и сворачивать себе кости в таких местах, о которых я даже не подозревал.

– Хочешь сказать мы слабаки? – я наигранно обижаюсь и становлюсь в боксерскую стойку, будто прямо сейчас хочу доказать ему обратное.

– Хочу сказать, что футбол тоже спорт – смеется Курт, так как обычно в Канаде и США футбол без приставки «американский» не считается видом спорта. Нет, конечно, мы его признаем и не отрицаем его существование, но на уровне общества он не популярен, поэтому хоккеисты часто смеются, делая вид, что даже не слышали о нем.

– Не говори глупости – возвращаю его же слова и немного копирую его интонацию.

***

После часовой тренировки в зале мы заходим в бар клуба, чтобы взять еще воды. Мой взгляд сразу цепляет симпатичная брюнетка, сидящая на высоком стуле у барной стойки, потягивающей какой-то спортивный коктейль и залипающей в телефоне.

– Типичная картина – замечает Курт куда я смотрю и комментирует – такая вся «я пришла заниматься, но на самом деле сделаю пару фотографий в социальную сеть и покручу своим и без тренировок безупречным задом».

– Думаешь, она из таких? – смеюсь я, а сам не могу оторвать от нее взгляд, она или мне кого-то напоминает, или знакомая. Не могу избавиться от чувства дежавю.

– Похожа, слишком ухоженная для той, что пришла работать, а не красоваться.

Затем мой друг хлопает меня по плечу и направляется к ней.

– Ты что задумал? – спрашиваю я.

– Пойду познакомлюсь, не все же с тобой тусоваться, а я, может, соскучился по женскому теплу – он подмигивает и подходит к красотке.

Я фыркаю и отворачиваюсь к автомату с водой.

– Прости, английский не мой родной язык, не мог бы ты повторить?

Ведьма? В секунды все пазлы в голове сложились. Тут же неуместно всплывает обтянутая джинсами ее дерзкая задница, высокий хвост и спортивное прошлое, видео с которым я пересматривал несколько раз.

– Спрашиваю, как тебя зовут, увидел тебя и не смог отказать в удовольствии познакомиться.

Курт еще никогда так меня не бесил. Что за подкат из девятнадцатого века? Или это он этих чопорных замашек нахватался в Англии.

– С какой целью? – спрашивает ведьма.

Конечно, ей не нравится его заход, сейчас она его пошлет. Пошлет, ведь?

– С целью пригласить на свидание – не унимается этот мартовский кот, а я все так же как шпион продолжаю стоят к ним спиной и подслушивать.

– Ты хоккеист?

– Неожиданный вопрос, – смеется мой друг – Нет, сейчас нет, я врач. А что?

– Не хожу на свидания с хоккеистами – мило отвечает она.

Что? У нее табу на хоккеистов? Мой мозг неправильно воспринимает данную информацию, совсем неправильно. Но все, о чем я могу думать это о том, как вероломно заставлю нарушить ее свое правило. Как заставлю кричать от удовольствия и молить о продолжении. Не ходит она на свидания с хоккеистами. У меня побежит!

– Я Элли, очень приятно!

КАКОГО ЧЕРТА?

Я слышу этот обманчивый ангельский голосок, на который уже один раз повелся в нашу первую встречу. Никуда она не пойдет! Хотя, чего я переживаю, ее зовет мой друг, я придумаю как отговорить, и она останется ни с чем.

Они обмениваются контактами и когда я слышу, как она прощается, спрыгивает со стула и направляется в сторону тренажерных залов, наконец-то выхожу из прикрытия.

– Горячая штучка, оказывается она здесь…

– У нее боксерские перчатки? – я смотрю ей в след наблюдая как она покачивает перчатками в правой руке.

– Похоже, я ошибся – улыбается Курт. – Она пришла реально тренироваться, но попка у нее…

– Все пошли! – перебиваю и хлопаю его по спине. Не то, чтобы я ревновал, просто эта попка уже занята мой друг. Я увожу его в раздевалку, а сам под предлогом того, что забыл телефон в баре возвращаюсь, чтобы осуществить свой гадкий, достойный удара в лицо, план.

Вся эта ситуация достойна анекдота, я уже второй раз лезу к одной и той же девушке, сразу после того, как ее пытается склеить мой друг. Чувствую, это закончится плохо. Очень плохо.

***

Прошло десять минут. Десять чертовых минут я смотрю на хрупкую изящную девушку, которая с остервенением колотит грушу. Кто ты, Элли из России? Она не сломленная птица, как мне показалось, когда смотрел видео с ее падением, не обделенная мужским вниманием стерва, у которой из развлечений только работа и вино с попкорном. Она умеет флиртовать, умеет наслаждаться компанией мужчин. А еще, она, вашу мать, боксирует! Профессионально!

С каждым ударом она будто кричит этому миру о своей силе, пытается доказать: ничто и никто ее больше не ранит, не сломает. Я залипаю на ее движения не в силах прервать этот монолог, свидетелем которого должна быть только боксерская груша.

– Что у тебя в голове, чемпионка? – шепчу я в стекло, через которое наблюдаю за лучшим зрелищем. Она невероятно красива в своей борьбе. В темном обтягивающем костюме с открытым животом и развивающимся бесконечным хвостом, что то и дело пускает шоколадные волны от ее яростных ударов. Красные перчатки как сигнальные фонари контрастируют в полумраке пустого зала, будто предупреждают таких как я: осторожно, эта девушка может убить за свое сердце.

Я достаю телефон и делаю быструю фотографию ее силуэта, вырисовывающегося на свету от одинокого окна, с врезающейся рукой в беспомощную подушку для битья.

– Надо же, какие люди? Следишь за мной? Не все успела выяснить? – захожу я с беспечным видом и саркастичными подколками.

Она кидает на меня мимолетный взгляд и продолжает свое занятие.

– Ты не в самом выгодном положении, чтобы меня злить, Адамс!

– Не в настроении? А что так? Обломалась сделка? – я обхожу ее и придерживаю грушу, чтобы она не так трепыхалась от ее ударов.

– Ты бессмертный? – она останавливается и смотрит на меня уже знакомы яростным взглядом. Боги, как же я хочу увидеть это взгляд во время секса.

– Что? Сделаешь меня своей грушей?

– Я нежных принцев, не умеющих решать свои проблемы без папочек, не бью.

– Не понимаю тебя. – смеюсь я, хотя признаю, она меня задела.

– Я знаю, что это ты влез в мои дела – она тычет в меня перчаткой – Вот просто интересно, тебе что, заняться нечем больше, кроме как показывать свою маскулинность, лишая и клуб, и свою команду сильного игрока.

– Серьезно? Сильного игрока? – я закипаю от злости, видимо она не знает о нашем конфликте – Ты знаешь, что сделал твой сильный игрок?

– Да, и что? Это повод бежать к папочке и плакаться? – она все больше меня раздражала.

– Ну может у вас в России это нормально что в хоккей играют насильники и извращенцы, но извини, мы здесь такого не принимаем! – почти кричу ей в лицо.

Она уже открывает рот, чтобы кинуть в меня очередную язвительную фразу, но тот же подвисает в удивлении. Она не знала.

– Антон не мог… – тихо произносит она в шоке.

– Плохо воспитываешь своих клиентов, милая. – пытаюсь уколоть ее, но тут же жалею, эта информация действует на нее более губительно чем я мог предположить, она отходит на шаг и рассеяно начинает снимать перчатки.

– И… и как это случилось? Точнее… Да, нет! Не может быть такого! – она срывает перчатки и с гневом швыряет их в пол, хватается за голову прилизывая и так плотно собранные волосы.

– Он опоил ее наркотиками, а потом воспользовался – говорю я и чувствую противный привкус во рту, будто снова переживаю тот день – Со стороны может это и не выглядело как изнасилование, но она это сделала точно не по собственной воли, у меня есть результаты анализов.

– Я не буду верить тебе на слово – качает она головой – Мне нужны доказательства!

– Я тебе их скину, давай номер.

Честно сказать, я не собирался никому ничего доказывать, тем более этой ведьме, решившей со мной посоревноваться в упорстве, но почему-то сейчас, мне стало важно, чтобы она мне поверила. То ли от ее неподдельно искренней реакции, то ли от того, что я хочу получить ее номер, или найти повод с ней еще раз поговорить или, хотя бы, поругаться.

Она вбивает свой номер в мой телефон, а я бессовестно рассматриваю ее шею, по ней медленно течет капелька пота и мне так хочется словить ее языком. Я незаметно приближаюсь и наклоняюсь к ней.

– Как записать? – спрашивает она, смотря в телефон.

– Ведьма – улыбаюсь и жду, что она поднимет голову и расстреляет меня своими угольными зрачками.

Но она, не отрываясь от экрана, усмехается и начинает вбивать «Ведьма» в строку с именами. Я опускаю взгляд на ее руки и, видимо отключив мозг полностью, касаюсь ее костяшек. Нежно провожу по ним большим пальцем, они перебинтованы, но я знаю, что все равно болят. Аккуратно беру ее правую руку в свою ладонь, оставляя свой телефон в левой. Не смотрю, знаю, что ее брови уже взлетели вверх и скорее всего она в шоке сверлит в моем виску дыру. Я рассматриваю ее изящные пальчики с коротким аккуратным маникюром, которые никак не вяжутся с грубыми бинтами. Начинаю разматывать руку, и жду что она сейчас вырвет и задушит меня этими бинтами. Но нет, позволяет, застывает, не дышать, но позволяет мне вторгаться на ее территорию. Почему? Тоже это чувствует?

Бинты падают на пол, и я касаюсь слегка сбитых костяшек.

– Зачем тебе это? – хриплю и нежно поглаживаю ее руку.

– Ч-что? – в оцепенении спрашивает она.

– Зачем такой хрупкой девушке такой грубый спорт?

– Снимаю стресс – выдавливает, будто ей тяжело говорить.

– Я знаю способы получше – решаюсь посмотреть ей в глаза.

– Меня… этот… – каждое слово дается ей все труднее, ведь я оказываюсь в миллиметре от ее лица – вполне – она смотрит на мои губы – устраивает…

Мы пялимся друг на друга как голодные коты на сметану, мне хочется ее сжать в объятьях, скинуть не только эти бинты, но и всю одежду и поцеловать каждую ранку, пометить все ее тело собой.

– Хочу тебя поцеловать – шепчу ей в губы соединяя наши лбы.

– Я не целюсь с хоккеистами – гнет она свою линию, хотя я уверен, ответит на поцелуй, если я надавлю.

– Тогда придется тебя трахнуть – усмехаюсь, будто бы не собирался сделать это изначально.

Она облизывает губы, и я чувствую, как колотится ее сердце. Химия. Между нами дикая химия, она не может этого отрицать. Я порываюсь к ее губам, но в этот же момент она…

– Твой телефон – тычет мне его в грудь – Скинь все что у тебя есть на Соколова, если все подтвердится, я самолично закопаю его карьеру.

Ведьма вернулась. Она быстро поднимает бинты и перчатки и выбегает из зала, оставляя меня с нарастающей эрекцией в джинсах.

***

Я выхожу из здания и иду к машине, которую подпирает Курт, сложив свои руки в защитной позе на груди.

– Нашел?

– Что?

– Телефон – он кивает на аппарат у меня в руке, и я вспоминаю, что именно это сказал ему, чтобы пойти и поприставать к девчонке, которую он пять минуту назад пригласил на свидание.

– Э-э, да – я прячу телефон и добавляю – Извини, что долго, мне позвонил менеджер и пришлось зависнуть с ним на полчаса.

– М-м… – кивает Курт, а потом перестает улыбаться и выпаливает – Я видел вас, Картер!

Так, похоже я все же получу в нос. Мой друг продолжает:

– Ты что? Сразу не могу сказать, что она занята? Зачем прятался и выставил меня идиотом?

– Мы с ней не то, чтобы ладим – поясняю я другу. – Она просто лезет в мои дела и жутко раздражает этим.

– Непохоже, что она тебе противна. Ты ее глазами раздевал.

– Скажем так, она часть моего плана, ни более. – оправдываю я свое влечение к девушке, чью карьеру я мечтаю уничтожить.

– Как скажешь – поднимает вверх руки Курт и проходит к водительской двери – Поехали развеемся и найдем мне девчонку, только сразу скажи, если я вдруг выберу ту, с которой у тебя какие-то дела.

– Как скажешь – смеюсь я и усаживаюсь на пассажирское сидение.

Мы отлично проведем время, и, возможно, я даже проведу эту ночь с кем-то горячим. В голове сразу всплыла фантазия брюнетки с высоким хвостом на шпильках. Нет, нет, нет. Я махаю головой, чтобы стряхнуть наваждение.

– Мне нужна блондинка! – произношу я вслух.

– Как скажешь, друг – ржет Курт похлопывая меня по плечу.

Полное затмение сердца

Элли.

Я сижу в номере отеля в спортивном костюме, ем MM`s и изучаю биографию Картера Адамса. Несмотря на то, что он золотой мальчик, не могу не восхитится его мастерством и техникой на льду. Он непредсказуем, я впервые не могла просчитать к чему он делает некоторые действия и пасы, пока шайба наконец не оказывается в воротах. Также он, несмотря на то. что абсолютная звезда на льду, играет за команду. То есть он часто отдает шайбу игрокам, находящимся в более выгодном положении, ему не нужна персональная слава, ему нужен командный результат. Похвально, Адамс!

Будь он не таким засранцем, я бы с радостью с ним поработала. Хотя, зачем я ему нужна? Уверена, его армия менеджеров выбивает ему самые сладкие контракты и условия, а он только пальчиком тыкает, от кого бы хотел получить очередной миллион.

– Что же у вас произошло? – говорю себе листая статьи в интернете по запросу личной жизни Картера. Я тянусь за телефоном, чтобы набрать Косте, которому дала задание нарыть все что сможет об их конфликте с Соколовым.

– Привет, нашел что-то по Соколову и Адамсу? – сразу задаю вопрос, как только слышу невнятное мычание от своего ассистента.

– Эля, ты в курсе который час? – мямлит Костя и я вспоминаю, что в Москве сейчас около трех ночи.

– Не ной, ты все равно не ездишь в офис пока меня нет.

Да, я стерва, и никогда не признаю, что не права.

– Я немного нашел, решил отправить как будет что-то стоящее.

– Что нашел?

– Картер встречался с некой Даяной Фостер, но я не знаю из-за нее ли был конфликт, они знакомы еще со школы. Насколько высока вероятность, что это она была его последней девушкой, как правило, такие парни как он часто меняют их.

– Если это была его первая серьезная любовь, можно понять почему он так остро реагирует на Соколова – рассуждаю я вслух.

– Даяна, судя по социальным сетям, живет в Монреале – зевая отвечает Костя.

– Адрес известен?

– Пока не выяснил, но могу попробовать узнать.

– Ты мое чудо!

– Но не сейчас, сейчас я хочу спать, босс.

– Кто я такая, чтобы тебе запретить – смеюсь я и прощаюсь со своим гениальным ассистентом. Надо бы выписать ему премию.

Я снова мысленно возвращаюсь к ситуации в спортивном зале и по моему телу бегут мурашки. Такое количество эмоций за каких-то пять минут. Сначала я была шокирована тем, что Антон может оказаться таким ублюдком, который подсыпает наркотики девушкам, чтобы с ними переспать. Но ведь это вообще не логично! Он красив, богат, успешен и чертовски обаятелен, ему не нужно никого принуждать, любая была бы готова провести с ним ночь. Другой вопрос, что у той девушки был Адамс, не менее привлекательный, сексуальный…

Черт! Тут на меня накатывают воспоминания его странного поведения. Ну, как странного? Он просто начал меня клеить, что понятно, думает я поплыву от его внимания, расслаблюсь, влюблюсь и отступлю. Я прекрасно знаю его намерения, когда он перестает со мной ругаться и начинает флиртовать. Вот только есть одна большая проблема – я не могу ему противостоять! Знаю, что делает это не искренне, но все равно наслаждаюсь его прикосновениями, знаю, что нужно остановить, но позволяю ему заходить все дальше и дальше.

Так было в нашу первую встречу и так случилось в зале, когда она ни с того ни сего взял мою руку в свои руки и бережно стал разматывать бинты. Стыдно признаться, я представила, как эти бинты привязывают меня к кровати. Его кровати.

«Привет, Ведьма»

Сообщение от неизвестного номера нарушает тишину и мои неприличные фантазии о том, кому это сообщение принадлежит. Легок на помине. Я решаю опустить приветствие, чтобы наша переписка ни в коме случае не перешла на флирт.

«Ты готов скинуть мне доказательства?»

«Я готов тебе их лично показать, отправлять такое я не буду»

«Зачем тогда брал номер?»

«Чтобы договориться о встрече»

«Хорошо, давай завтра в 19.00 в кофейне возле ледового»

«Я не хочу обсуждать такие вещи в месте, где тусуются репортеры и фанаты»

«Тогда напиши где и во сколько!»

«В 19.00 я буду у отеля»

«И?»

«И поедем, прокатимся в одно место»

«В какое место? Что за секреты, это же не свидание»

«Так может устроим?»

«Ты не в моем вкусе»

«Ты тоже»

– Придурок! – я швыряю телефон на кровать – Самовлюбленный, избалованный мудак!

Как же он меня бесит, возомнил из себя директора. Но по правде говоря, меня раздражал не столько Адамс, а сколько возможность его правоты и что он имеет полное право срывать мою сделку. Вдруг Антон и правда совершил что-то ужасное, ведь он мог измениться за эти десять лет и стать совершенно другим человеком.

Я хожу из угла в угол рассуждая как поступить. Совсем не хочу идти на поводу у этого индюка с клюшкой, позволять водить меня за нос, шантажировать этими анализами и вести себя так, будто я влюблённая в него фанатка. Я хватаю телефон и пишу сообщение.

«В 19.00 у выхода из отеля Интерконтиненталь»

«Не опаздывай»

«Не беси»

***

Это деловая встреча с не деловым человеком, поэтому я выбираю легкий спорт шик. Надеваю свои любимые широкие брюки, белые кроссовки, топ открывающий полоску тела и укороченный жакет. Волосы в низкий хвост, очки на глаза, сумка хобо в руку. Я осматриваю свое отражение в зеркале оценивая, не выгляжу ли я так, будто сильно стараюсь?

– Забрать папку с докоазтельствами и свалить как можно быстрее. – проговариваю себе в отражение – Хм, звучит просто, осталось выполнить. – хватаю ключ-карту, телефон и выбегаю из номера.

– Адмас, давай опустим момент, где мы орем друг на друга и сразу перейдем к делу? – с намерением сразу решить наш вопрос я сажусь в его Rangе Rover.

– И тебе привет, колючка – смеется он, поправляю свои солнцезащитные очки на глазах, которые делают его классическим красавчиком из западных фильмов.

– Не хватает только песни Eye of the tigerна фоне…

– Что?

– Что? – переспрашиваю я, надеясь, что не сказала, это вслух.

– Что ты сказала про песню группы Survivor? Это было что-то на русском?

– Она бы подошла тебе – поясняю я ему свою странную привычку.

– Что значит подошла?

– Ничего, не бери в голову – я пристегиваюсь и меняю тему – Поехали, здесь стоять нельзя.

– Не хочешь объяснить?

– У меня есть странная привычка…

– Та-а-к…

– Я люблю подбирать песни под определенный момент в жизни, обычно я делаю это, когда сажусь в свою машину, еду слушаю, наслаждаюсь моментом.

– И сейчас тебе хочется послушать Survivor?

– Ты мне напомнил Дина из сериала «Сверхъестественное».

– Не смотрел.

– Я тоже, просто знаю этот момент.

– А знаешь, кого ты мне напоминаешь?

– Знаю, Ведьму – безразлично отвечаю я, роясь в своей сумке в поиске телефона.

– Малефисенту.

– Говорю же, ведьму – усмехаюсь.

– Она стала злой, когда ее предал любимый человек… – он делает паузу, намекая на то, что раскусил меня.

– Иногда женщина злая, просто потому что ее собеседник ее злит, не более – саркастично улыбаюсь я, давая понять, что у меня нет никакой душераздирающей истории и разбитого сердца и с ним я такая только из-за него самого.

– Хочешь сказать, ты такая не потому что когда-то какой-то урод не оценил твоих чувств?

– Нет, я не считаю всех мужиков козлами, я открыта для предложений.

– Только хоккеистов считаешь.

– Нет.

– Тогда почему не встречаешься с ними?

– Потому что они мои клиенты и… – я осекаюсь и резко вскидываю на него взгляд – Откуда ты знаешь, что я не встречаюсь с хоккеистами?

Он на секунду растерялся, но быстро собрался и выдал вполне приемлемую ложь.

– Ты постоянно нападаешь на меня, вот я и решил.

– Нападаю? Вообще-то, это ты сорвал мне крупную сделку, за такое, скажи спасибо, что я тебя не убила.

– Тем не менее, что тебе сделали хоккеисты?

– Ничего, они мои клиенты или товарищи по команде моих клиентов и в том и другом случае, это выглядит не очень профессионально и может повлечь за собой много ненужных проблем.

– Но ведь необязательно встречаться, чтобы насладиться друг другом?

Не унимался Картер, и я решила пресечь его поползновения еще на корню.

– Ты доказательства привез?

– Да, доедем до точки покажу.

Оставшуюся дорогу до неизвестной мне точки мы провели в молчании, я злилась из-за того, что он меня привлекает как мужчина, он злился из-за того, что я скрываю это под маской истерички и нападаю на него по любому поводу и без.

– Приехали, чемпионка! – говорит Картер, отстегивая ремень.

– Собираешься убить меня, а труп сбросить в озеро? – комментирую я место, которое больше подходит для свидания.

На безлюдном высоком берегу озера Онтарио открывается потрясающий вид, и если бы я не была в том настроении в котором была, то искренне бы насладилась пейзажем. Заходящее солнце заливает воду оранжевыми красками и мне в голову приходит мотив пени Total Eclipse of the Heart Бонни Тайлер. У меня был номер под эту песню для какого-то телевизионного шоу, для него создавался подобный свет, и получалось будто я танцую не на арене, а на безграничном озере во время заката.

– Здесь красиво – говорю задумчиво, опираясь на капот машины и складывая руки в защитной позе.

– Есть песня на этот момент? – тихо спрашивает Картер, присоединяясь ко мне.

– Нет – вру я, потому что любая тема, не связанная с делом, может перелиться во флирт, а он в никому не нужный секс.

– А у меня есть – Картер открывает приложение на телефоне и из колонок автомобиля начинает играть Бонни Тайлер.

Меня парализует, мы же не можем с ним мыслить одинаково? Есть только одно объяснение, он видел мои выступления и знает, кем я была в прошлом.

– Элли… – его дыхание обжигает мне шею, я чувствую, как его заведенная рука за мою спину, еле касается меня.

– Анализы, Адамс, где они? – холодно спрашиваю, чтобы остудить его пыл.

– В машине – шепчет, ближе приближаясь к шее.

Небеса, ну почему он так опьянительно хорош? Как бы я хотела поддаться искушению и хотя бы ненадолго забыться в объятиях этого засранца.

– Отлично! – я резко встаю и обхожу его автомобиль. – Где?

– На заднем сидении – отвечает он разочаровано вздыхая, так и оставаясь сидеть на капоте.

Я возвращаюсь к нему с серой папкой, раскрываю ее и раскладываю листы прямо на машине. Внимательно изучаю содержимое. Я не специалист, чтобы точно сказать, что документы не подделаны. Но выглядят вполне реально, живые подписи и печати клиники, о которой я даже слышала.

– Почему везде скрыто имя пациента?

– Потому что это тебе знать необязательно.

– Серьезно? А как я пойму, что эти анализы принадлежат именно той девушке, которую, по твоим словам, изнасиловал Антон?

– Никак, просто поверь мне на слово.

– Да, ты издеваешься! Зачем тогда вообще предлагал доказательства, если тебе плевать поверю я или нет? – я снова начинаю закипать, у этого парня талант.

– По доброте душевной.

– Как ее зовут?

– Это неважно.

– Ладно, я сама все выясню. – я захлопываю папку, с целью забрать с собой, но Картер быстро выхватывает ее у меня из рук.

– И документы я тебе тоже не отдам.

Он точно больной.

– Ну, ты и придурок! – я пытаюсь выхватить папку, но эта громила в пять раз больше меня. – Да, пошел ты! – кричу, слегка толкая его в грудь.

Резко развернувшись, я достаю телефон из сумки и двигаюсь к дороге, чтобы вызвать такси в эту глушь.

– Ты что задумала?

– Вызываю такси, я с тобой больше никуда не поеду! – кричу ему не останавливаясь.

– Вернись в машину, это опасно! Ночь на дворе…

– Отъебись! – кричу я по-русски, показывая ему фак через плечо.

– Это так сексуально, знаешь?

Я еле сдерживаю улыбку, мы сремся где-то на окраине Торонто, я его жестко послала, а он мне говорит, что его это заводит. Извращенец.

– Никуда ты не поедешь – Картер резко выхватывает телефон и пятится обратно к своей машине.

– Верни немедленно! – я пытаюсь забрать, но он лишь забавляется со мной как с собачонкой. – Адмас, я и так награни, клянусь я сброшу тебя с этого обрыва!

– Сядь в машину, Элли, и никто не пострадает.

– Отдай. Чертов. Телефон!

Я набрасываюсь на него. Это апогей моего терпения. Он довел меня до точки кипения, я уже за себя не отвечаю, выцарапаю глаза этому пижону, чтобы больше не бесил меня своими похотливыми взглядами. Я его убью, клянусь, мне бы только…

Я. Ее. Уничтожу.

Картер

– Отдай. Чертов. Телефон!

Орет она и эта бушующая злость в ее глазах еще больше распаляет мое тело. Какая же она, сука, сексуальная. Отдаю ли я себе отчет, что все мои действия направлены не на то, чтобы окончательно отвадить ее от сделки с клубом? Понимаю ли я, что с момента как я ляпнул про доказательства я действовал исключительно в интересах своего члена, а не мозга?

Я пересмотрел все ее выступления, притащил на закат в свое секретное место и сейчас делаю все, чтобы она ко мне прикоснулась. И пусть ненавидит меня, лупит своими кулачками, да пусть хоть всего исцарапает. Я, кажется, получу о этого только удовольствие.

Она набрасывается на меня в ярости, и я окончательно теряю голову, подхватываю ее за талию и грубо падаю с ней на капот, крепко фиксирую одной ладонью ее руки над головой, а второй хватаю подбородок.

– Ведьма – успеваю вымолвить и обрушиваюсь на ее губы. Жестко, грязно, жадно. Я целую ее так, будто поедаю самый вкусный мире торт, широко открывая рот, не стесняясь смешивать нашу влагу. Мне так хочется ее облизать полностью, дико, извращенно, по-зверски.

Она дергается, пытается вырваться, но я сильнее надавливаю на ее промежность своим каменным стояком, и усиливаю хватку в руках.

– А… Адамс – она пытается достучаться до моего здравого смысла или произнести какое-то проклятие, но я не даю, снова целую, проталкиваюсь сквозь ее губы языком.

И тут… она отвечает.

Я слегка ослабеваю хватку, отпускаю ее подбородок и перемещаю руку на выгнутую талию. Это тело создано для меня, клянусь. Она высвобождает руки и обхватывает мою куртку, притягивая ближе к себе.

Да, чемпионка, бери свое, не отпускай.

Она обхватывает меня ногами и садится на капот. Я начинаю зарываться ей в шею, мять грудь, расстёгивать ремень на ее талии. Хочу всего и сразу, и раздевать, и целовать, и шептать на ушко пошлости. Я теряюсь в ней на пару секунд, увлеченно выписывая мокрыми поцелуями на ее плоском животике китайские иероглифы.

– Заднее сидение – тихо произносит она, когда я вновь добираюсь до ее шеи и губ.

– Да – шепчу я.

Она толкает меня на заднее сиденье и садится верхом, в таком положении сложно избавиться от одежды, но я не жалуюсь, с ней даже прелюдия – это целый фейерверк эмоций. Она стягивает с меня штаны вместе с трусами, и обхватывает мой член губами. Б*ять. За что? Этого не может быть! Я же так кончу прямо…

– Я сейчас – вдруг прерывается она, слазит с меня и вытаскивает свое тело наружу.

С ума сойти, не хочу загадывать, но похоже меня ждет одна из горячих ночей в моей жизни. Я знаю, у нас все неправильно началось, но зачем тратить ее время в Канаде на эти ссоры, лучше заменить их на такие же громкие оргазмы. Я уже прокручиваю в голове, как мы завалимся ко мне и не вылезем из постели до утра, предварительно осквернив каждую поверхность моего дома.

– Элли? – я зову ее, потому что пуза затянулась. – Элли!

Что за… Я резко подрываюсь и открываю дверь. Сука!

Я гребаный идиот! Она меня развела! Я подскакиваю, но вовремя вспоминаю, что без штанов, поэтому остаюсь в машине и пытаюсь рассмотреть в темноте, бегущий к стоящему у дороги такси, силуэт.

– Элли! – ору – Ты пожалеешь!

– Уже жалею! – крикнула она в ответ и скрылась в машине, предательски подъехавшей слишком не вовремя.

Я. Ее. Уничтожу.

Фантомные боли

Элли.

У вас когда-нибудь было похмелье?

Не отвечайте, конечно, было. То самое чувство, когда кажется, что голову пытаются распилить на миллион мелких частиц, во рту будто бездомные ночевали, а глаза объявляют тебе бойкот и шипят, как кошки, при виде света. Но это всё ничего по сравнению с осознанием того, что ты мог творить под воздействием алкоголя, когда ты со страхом открываешь социальные сети или сообщения в группе с друзьями, где все твои выходки строго задокументированы и зафиксированы на видео.

Знакомое чувство?

А было ли у вас когда-нибудь похмелье просто от себя, от собственного яда? Что-то новенькое? Так вот у меня сегодня похмелье на собственное поведение. Меня тошнит от того, насколько я филигранно могу обманывать себя и собственное тело, как искусно нахожу самые изощренные методы унижения тех, кого на самом деле не хочу побеждать.

Картер Адамс не мало сделал для того, чтобы я возненавидела его, но вместо этого я его захотела. Как мужчину в постели, как парня на семейном ужине, как моего персонального чемпиона. Я до сих пор не понимаю, что меня в нем зацепило, если отбросить тот факт, что он очень хорош собой и знает, как пользоваться своим обаянием и телом. Он не дал мне ни единого шанса поверить, что его романтичные жесты имеют более глубокий подтекст. Да, нас влечет друг к другу, но не страсть ли эта на почве ненависти? Не закончится ли это всё, как только мы поладим? Я уже знаю ответ на этот вопрос – закончится! Он переключится на другую на ближайшей выездной игре, в то время как я по кусочкам буду собирать свое сердце.

Я кое-как сползаю голая с постели и тащу свою задницу в душ. Жду, что горячая вода приведется меня в чувства и я снова буду в форме осаживать сексистские шуточки, давать отпор мужскому эго и бессмысленным подкатам.

– Как я устала… – упираюсь лбом в плитку.

Такие чувства на меня накатывают редко, но если это случается, то очень метко. Мне хочется влюбиться в правильного парня, для кого я буду на первом месте, кто захочет просыпаться со мной каждое утро, завтракать и после работы с нетерпением возвращаться ко мне, или к нам. Я хочу детей, собаку, чертов дом и дачу по выходным, если хотите. Но для всех я просто красивая баба с классной попкой, спасибо спортивному прошлому, но я бы с радостью променяла эту попку на что-то более практичное.

Я не закрываюсь от мужчин, просто не хочу растрачивать свое сердце на заведомо неудачные попытки. Это, скажу я вам, достаточно неприятно. Ладно, подловили, это пи*дец как больно.

Я распаренная и обмякшая от горячей воды и жалости к себе выхожу из ванной комнаты отела. Встреча с Антоном через час в кофейне в центре, поэтому у меня есть время превратить из этого, а под этим я подразумеваю свой не лучший вид в зеркале, во что-то приличное.

***

У таких парней как Антон есть удивительная способность, они как прыщ на лбу первые бросаются в глаза, даже если у тебя безупречный макияж, пухлые губы и соблазнительная фигура.

Я только что сравнила бывшего с прыщем? Хм, есть те, кто меня осудит?

– Объяснишь мне это? – без приветствия, как фурия я врываюсь в его личное пространство и громко хлопаю папкой по столу, прямо перед носом Антона.

Он несколько секунды пытается отойти от шока, а затем медленно тянется открыть файлы. Я также громко и уверенно накрываю папку рукой и продолжаю свой лучший спектакль под названием «злой полицейский». Небеса, по мне плачет Голливуд!

– Здесь анализы Даяны Фостер – делаю паузы, чтобы прочитать ответ в его глазах, – Может уже наконец-то расскажешь мне всю правду?

Он молчит, в его взгляде я не увидела сильного удивления или шока. Возможно, та девушка вовсе не Даяна и мой план провалился, я уже прокручиваю в голове варианты как буду оправдывать свое странное поведение, но тут Антон глубоко вздыхает, отпускает кончик папки и откидывается на спинку стула.

– Ладно – он в побежденном жеста поднимает руки вверх.

Ладно? Неужели сработало?

– Да, ее звали Даяна… – выдавливает Антон – …И да мы переспали, но тогда я не знал, что она с Картером, клянусь!

Он думает, что я не знаю про изнасилование? Но если так, то какие тогда я анализы ему принесла, по его мнению.

– Да, только ты опустил момент что взял ее под воздействием препаратов – нападаю я.

– И ты туда же? Элли, я никогда бы так не поступил. Да, мы оба были не трезвые, но это не я ее споил, точнее не я ей что-то под мешал!

– Но вы пили?

– Да, мы выпили.

Я ослабеваю хватку, убираю руки с папки и задаю вопрос уже спокойно.

– Расскажи мне свою версию.

– Это не моя версия, это правда! – Антон все еще на взводе, что хорошо, я вывела его на эмоции и если он врет, то точно проколется.

– Пока не доказано обратного – я строю из себя неприступную крепость и складываю руки на груди в ожидании его объяснений.

– Даяна пришла на ту вечеринку с подругой, которая встречалась с кем-то из нашей команды. В какой-то момент я заметил урода, что к ней пристает против ее воли. Я вписался, выпроводил говнюка на воздух и запретил приближаться к дому.

В этот момент к нам подошла официанта и поставила его заказ. Антон не выгладит так, будто он врет, однако и деталей лишних не говорит, чтобы не запутаться. Отделавшись от официантки я взглядом дала ему сигнал продолжать.

– Она поблагодарила меня, – продолжает мой бывший – Предложила выпить вместе, мы разговорились, а потом… Потом она меня поцеловала и… в общем мы переспали!

– Что было потом?

– На утро ей было плохо, я списал это на алкоголь. Но когда она пр шла в себя, начала рыдать и кричать, что это была ошибка, у нее есть парень. Молила никому не рассказывать и все время причитала, что не понимает, как это могло произойти, она никогда не теряла голову от алкоголя.

– Что ты сделал?

– Ничего, пообещал ей что это останется между нами и свалил.

– Ты думаешь тот урод ей что-то подсыпал?

– Я в этом уверен, просто действие наркотиков произошло позже задуманного, как раз на тот момент, когда мы с ней общались.

– Откуда узнал все Картер?

– Элли, мы были на вечеринке! – давящим тоном поясняет мне Антон – Мало моего молчания, об этом должны были молчать еще пара десятка людей. Не говоря уже об их желании все подряд постить в социальные сети.

– Даяна обвинила тебя?

– Нет, я вообще с ней не говорил с того утра. О том, что ее опоили я узнал от самого Адамса, который накинулся на меня прямо на игре и обвинил в изнасиловании его девушки. Я сразу не понял, о чем он говорит, но чуть позже Стив все выяснил и сказал, что Даяна сдала анализы и у нее в крови нашли наркотики.

– Ты пробовал с ним поговорить?

– Нет, Элли, мне по*уй на них обоих! Они сделали меня козлом отпущения своих проблем. Одна приперлась на вечеринку без своего парня, второй вместо того, чтобы искать мудака, пристававшего к его девушке, решил закопать в лед меня.

– У него есть причины тебе не верить – мямлю я, пытаясь понять обе стороны конфликта.

– Интересно какие? Я ни разу себя не вел так по отношению к девушкам. Господи, Элли! Что мы с тобой обсуждаем? Ты же меня знаешь, ты же… – он вдруг остановился, и я впервые увидела в его глазах столько осуждения – Ты что? – ярость и разочарование мной нарастали в каждом его слове – Ты серьезно подумала, что я мог такое совершить?

– В работе я руководствуюсь только фактами – защищаюсь я.

– Фактами? Хорошо, давай добавим в твою папочку – он резко хватает папку, чтобы продолжить обвинять меня в подлом поведении, но тут же застывает.

– Что это? – он непонимающе смотрит на пустые листы.

– А как иначе я могла заставить тебя сказать мне правду?

– Да, ты издеваешься! Заявляешься сюда, обвиняешь меня в отвратительном поступке без конкретных доказательств и ждешь, что я тебя пойму? Еще и доказательства от меня какие-то требуешь?

– Антон, я должна была разобраться, Картер не просто так…

– Картер? Ты теперь его агент?

– Антон, успокойся, я должна была понять причину, из-за которой он сорвал наш контракт!

– Поняла? Поздравляю! – он швыряет папку в мою сторону. – Больше я в ваших услугах Эльвира Золотова не нуждаюсь!

Он вскакивает со стола и вылетает из кафе как ошпаренный. Мне кажется, или вокруг меня все мужики какие-то истерички? Или это только отличительная черта хоккеистов?

Я выбегаю на улицу за Антоном и ловлю его за локоть, чтобы развернуть к себе.

– Соколов, что за детский сад!

– Не говори мне про детский сад, Эля! Как ты вообще могла предположить такое, ты меня знаешь как никто другой! Кто угодно! Но не ты!

– Откуда? Я тебя не видела с того дня, как ты бросил меня и умчался в свое прекрасное будущее исполнять мечты за океан!

Пауза. Эмоции стихают, мы оба мысленно переносимся в тот день и застываем в этом моменте.

– Я не изменился – хрипло отвечает он с глубокой грустью в голосе – Не могу поверить, что ты шла сюда и думала, что я насильник. Я тебя совсем не знаю, Золотова.

– Как и я тебя – вторю ему.

– Ты… ты меня ненавидишь? – тихо спрашивает он, сокращая расстояния между нами.

– Нет, я не держу на тебя зла.

– Я никогда не забывал о тебе, Принцесса… – она стал еще ближе, от чего я почувствовала мурашки, мое тело помнило его прикосновения и сейчас в миг включилось в игру – Я так скучал – шепчет он и касается моих губ.

– А… А-н-…

– Ты стала такой роскошной – он водит губами по моим, не целует, дразнит – Такая сексуальная… – касается моей талии – Поехали в отель, Принцесса, давай уже закроем этот гештальт – он смело мнет мое тело зарываясь в волосы.

Я позволяю все это только с одной целью – понять, осталось ли что-то? Может нам суждено было встретиться и возобновить все то, что я с таким трудом пыталась выжечь из своего сердца?

– Нет, мы никуда не поедем – я мягко отстраняюсь и отхожу на шаг – Я другая, Соколов, уже не так влюбленная девочка готовая на все. Да, и ты изменился. Мы теперь не пара, а партнеры. И если хочешь получить свой контракт, то больше не позволяй себе подобного.

Я разворачиваюсь и ухожу обратно в кофейню где оставила сумку и пальто. Он не идет за мной, и я принимаю это за молчаливое перемирие и принятие нашей общей новой реальности.

Наша любовь закончилась, Соколов, и не стоит принимать эти фантомные боли за реальные чувства.

Чужая мечта

Элли, сентябрь 2013 года.

«…И еще один прыжок. Да! Безупречное чистое приземление от Эльвиры Золотовой. Она просто не оставляет шансов соперникам! Потрясающий, чувственный номер! Эля снова буквально из-под носа забирает победу у Мэган Паркер!»

Голос возбужденного диктора доносится из видео, на котором я заканчиваю свое вступление на частном международном Чемпионате по фигурному в Лондоне.

– Мам, ты решила просмотреть все возможные трансляции моего выступления? – смеюсь я, хватая со стола нарезанное яблоко.

– Конечно, не каждый день я становлюсь мамой чемпиона. – гордо заявляет она, указывая на меня лопаткой, которой переворачивает оладьи.

– Вот, когда я привезу домой Олимпийскую медаль, тогда и назовешь меня чемпионкой.

– Милая, дай себе возможность порадоваться, похвали себя, умей проживать и наслаждаться тем, что есть сейчас.

– Это не речь мамы чемпиона. – бубню я и усаживаюсь за стол.

– Это речь адекватной мамы, я не хочу, чтобы у тебя в жизни был только спорт.

– У меня далеко не только спорт.

– Хорошо, когда ты последний раз ходила встречаться с подругами.

– У меня нет подруг.

– Вот именно! – мама ставит передо мной тарелку с оладьями из шпината.

– Зато у меня есть парень – тут же вспоминаю я про Антона, которого не видела несколько недель из-за своих соревнований и его выездных игр.

– Которой тоже живет одним лишь спортом – вздыхает мама.

– Он меня любит, мам – пытаюсь я достучаться до этой глупой женщины.

– Любит, но свой хоккей он любит больше.

– Это нельзя сравнивать – я психую и подскакиваю с места. – Ты же сама меня всегда поддерживала в спорте, а сейчас ведешь себя так будто хочешь, чтобы я его бросила или относилась легкомысленно – взрываюсь я, потому что искренне не понимаю, чего она от меня хочет.

– Я буду безумно счастлива, если у тебя получится, и ты осуществишь свою мечту, получишь то, чего так сильно жаждешь. Я просто очень боюсь, что, когда это случится, ты вдруг поймешь, что не это делает тебя счастливой. После медали жизнь не закончится, Эля, тебе нужно будет найти новую мечту, новую цель, возможно, узнавать жизнь заново. Я хочу, чтобы ты была готова к новой реальности.

– Ты говоришь какими-то загадками. – фыркаю я.

– Я говорю, как человек, который очень любит тебя и хочет для тебя только лучшего.

– Тогда просто поддержи меня, а дальше я сама. – я встаю из-за стола, целую ее в щеку.

Мама обеспокоено провожает меня взглядом до двери, а я окрыленная победой и чувствами к самому невероятному парню в мире, выбегаю из дома. Мчусь на пламя как мотылек. Вот только почему никто не сказал мне, что это пламя не только красивое, но и смертельно горячее.

***

– Принцесса!

Антон выскакивает из автобуса и на лету подхватывает меня на руки. Я в ответ обнимаю его ногами и руками, вжимаясь всем своим хрупким телом в него.

– Я так соскучилась! – пищу я, даря ему множество коротких поцелуев.

– И я, Мышка моя, видел твое выступление, ты была невероятна! – он кружит меня вокруг своей оси.

Мы начинаем бесстыдно целоваться, жадно, не обращая внимание на происходящее вокруг. Я так долго ждала этих прикосновений, каждую ночь мечтала о его тихом шепоте на ухо, ненасытных объятий. Антон протягивает свою сильную руку к моему затылку, а второй мнет ягодицу, от чего я моментально становлюсь мокрой.

– Привет, малая! – мимо нас проходит товарищ по команде Антона бесцеремонно портя наш интимный момент – Твой мужчина орал, что у него девушка чемпионка на всю Москву, научи его манерам.

– Все правильно делал, – отбиваю его шутливую атаку не переставая улыбаться – Ему еще нужно выучить танец с помпонами. – хихикаю и снимаю кепку с головы Антона, чтобы нацепить на себя.

– Я бы на это посмотрел. – смеется подходящий к нам вратарь команды Гордеев Миша – Соколов, а ты будешь в таких же секси-шортиках как чирлидерши?

– Валите уже по своим делам – огрызается им Антон и переводит на меня влюбленный взгляд – У меня есть супер-новости!

– Да? И какие?

– Поехали ко мне, все расскажу.

Он снова сочно целует меня, а затем перекидывает на спину и несет как обезьянку до парковки, где обычно хоккеисты оставляют свои машины.

***

Мы вваливаемся в роскошную квартиру Антона, целуемся, смеемся, спотыкаемся и нелепо срываем с себя одежду.

– Ай, черт! – я пытаюсь достать ногу из обуви, но теряю равновесие и валюсь на Антона, который в этот момент облизывает мне шею и снимает свою куртку.

– Иди сюда! – он закидывает меня на плечо и несет в спальню.

– Да, подожди, я кроссовок второй не сняла… – я захожусь смехом и пытаюсь дотянуться до ноги.

– Плевать, я тебя сам раздену – он кусает меня за задницу, а затем бросает на кровать.

– Так, что тут у нас – он поднимает мою ногу и скидывает с нее проклятую обувь. – Все? А теперь джинсы! – молниеносно стягивает с меня одежду, оставляя только в нижнем белье, и наваливается сверху всем телом.

– Антон, подожди, ты же хотел мне что-то рассказать – ерзаю я под ним, не давая раздеть меня окончательно.

– И хочу, а еще тебя хочу. Дико!

– М-м…– я начинаю стонать от его прикосновений, но все равно хочу узнать его супер-новость.

– Тош… я умру от любопытства.

Он резко садится с разочарованным рычанием, поправляет свои растрепанные светлые волосы, откашливается.

– Умеешь ты обломать момент.

– Ну ты же сам хотел рассказать. – я подползаю к нему и нежно целую в губы.

– Да, просто думал… в общем, скажу, как есть.

– Давай уже! – я начинаю бесится.

– В Москве на меня вышел скаут из НХЛ – Антон остановился, ожидая что я как-то отреагирую, но я пока совсем не понимала к чему он клонит.

– И? Тош, что за драматические паузы?

– Черт, мне просто кажется, что у меня буквально на лбу написано, в общем, им нравится моя игра и они хотят…

– Хотят? – я зеркалю его интонацию и наклоняюсь в ожидании ответа.

– Хотят видеть меня в составе «Кингз» в новом сезоне! – выпаливает он с безумной радостью на лице.

Я не сильна в хоккейной терминологии и тем более в названиях западных команд, поэтому не спешу радоваться и уточняю.

– А, «Кингз» это?

– Это Лос-Анджелес – поясняет мой парень, улыбаясь своими ямочками, а потом резко обхватывает меня и делает так, что я оказываюсь вновь под ним – Только представь, как будет здорово? Поедем с тобой в Штаты, я буду играть, ты кататься.

– Не поняла?

– Ну, потренируешься там, и поедем вместе на Олимпийские.

Я все еще не пищу от восторга, все еще не поздравляю своего парня с блестящим поворотом в его карьере. Не бросаюсь ему на шею, не кричу на весь мир какой он талантливый и замечательный. Я все еще смотрю на него не понимая, чем обернётся эта решение для нас, для моего сердца. И почему он все решила за меня, с чего он взял что я хочу или могу тренироваться за океаном?

Но это сейчас неважно, я должна за него порадоваться. Эля, возьми себя в руки и скажи, что ты безумно счастлива за него, что он заслужил исполнения своей мечты.

– Я очень рада за тебя – говорю хриплым голосом, а потом тихо добавляю, в надежде, что еще есть возможность все откатить назад и не решать судьбу наших отношений прямо сейчас – Ты уже принял решение?

– Конечно! – он даже не взял паузу подумать – Такой шанс выпадает раз в жизни! Разве не здорово?

– Я не знаю, ты ведь и так играешь в КХЛ, это не менее престижно. – я веду себя как эгоистка, понимаю, но иначе не могу.

– Ты не понимаешь, это совсем другой уровень и совсем другие деньги – он подмигивает и набрасывается на меня со страстными поцелуями – Мышка, мы будем парой чемпионов, вот увидишь – Антон стягивает с меня трусики – Я будто в каком-то сне, все мои мечты сбываются – шепчет он, прокладывая дорожку из поцелуев по моему животу – Ты ведь поедешь с мной?

Он говорит это мне в кожу, полностью поглощённый своей радостью и возбуждением, ему не нужен ответ, он уже сам себе его придумал. Я не отвечаю, пытаюсь воззвать к своему здравому смыслу, оценить масштаб катастрофы, которая ждет мою душу и сердце, пытаюсь быть взрослой, отключить эмоции и включить голову. Но все что я могу это тихо стонать от накатывающей волны, которую запускает Антон своим языком между моих ног, и незаметно вытирать слезы.

Я люблю его, я схожу по нему с ума и скоро я его потеряю. И этот оргазм, перемешанный с чувством полной потери контроля над своей жизнью, станет его прощальным подарком мне. Сувениром, который я буду мысленно разбивать вновь и вновь вспоминая эти проклятые ямочки на щеках.

План Б

Элли.

– А-а! Наконец-то мы устроим девичник! – пищит Мэг, стоит мне только открыть дверь своего номера.

– Привет, консператорша – смеюсь я, вспоминая какую схему она придумала, чтобы оставить детей с бабушкой и отвертеться от какого-то светского ужина с Джоном. – Уверена, что вечер с одинокой овечкой вроде меня веселее, чем роскошный прием в компании мужа?

– Уверена! Во-первых, потому что ты далеко не одинокая и точно не овечка, а во-вторых на этих ужинах скука смертная, а у тебя всегда есть куча интересных историй. – Мэган проталкивается в номер и начинает доставать всякие сладости из пакета.

– Это национальная черта.

– Тогда зачем я вышла замуж за американца? – она на секунду останавливается, делая наигранно разочарованное лицо.

– У тебя отличный американец, не ной. – хлопаю ее по заднице и прохожу вглубь номера за бокалами.

Мы сидим на кровати, пьем вино и обсуждаем все на свете, современное фигурное катание, воспитание детей, мужчин, рецепты национальных блюд, сериалы и, конечно, хоккей.

– Итак, назови мне трех хоккеистов, с которыми ты бы переспала? – задает провокационный вопрос моя подруга.

– Отстань! – я кидаю в нее подушку.

– Ну давай!

– Ни с кем – отнекиваюсь я.

– Не верю! Ладно, давай сузим круг, выбирать можно только их клуба Торонто.

– Тем более.

– Я думаю в тройке точно будет Адамс – она начинает гуглить команду на ноутбуке, чтобы открылись карточки всех игроков – А, вот, Слоун красавчик и…

– Мэг, я не выбираю сексуальных партнеров по карточке из Интернет, будто это каталог доставки еды.

– Горячей еды, хочу заметить – Мег жадно рассматривает хоккеистов.

Боже, что в голове у этой женщины?

– Ты помнишь, что у тебя есть муж?

– Ой, расслабься, я же просто смотрю, пробовать никого не собираюсь.

– Хищница. – я имитирую тигра и рычу.

– Так что? Адамса берем?

– Нет!

– Ага, поняла, значит берем.

– Интересная логика – я усмехаюсь и тянусь за виноградом.

– Что у тебя с ним?

– Война – пожимаю я плечами.

– Это та, которая заканчивается в постели?

– Это та, которая доведет меня до ручки.

– Расскажешь?

Я ставлю бокал на тумбочку и усаживаюсь поудобнее.

– Адамс думает, что Соколов напоил его девушку наркотиками прежде, чем переспать с ней, из-за этого он и влез в мои дела и сорвал контракт с клубом.

– Соколов? Вот гад!

– Подожди, это только версия Адамса. – осаживаю я подругу – Антон говорит, что она уже была под наркотой, но он этого не понял, так как оба были пьяны и развлекались на вечеринке. Ее повышенное внимание к себе он воспринял как обычный подкат на пьяную голову.

– И ты ему веришь?

– А почему нет? У меня хоть и есть причины, его ненавидеть, но причин ему не верить – нет.

– И что ты думаешь делать?

– Я хочу получить этот контракт и найти неоспоримые доказательства, что Антон не виноват в том в чем его обвиняет Картер.

– И зачем тебе это?

– Я хороший агент.

Она наклоняет голову и делает взгляд «я серьезно, Элли»

– Ладно, я приехала сюда получить контракт, и если Антон и правда стал таким засранцем и лжецом, то я сама хочу этот контракт разорвать, а не уехать, поджав хвост и приняв поражения от какого-то напыщенного самовлюбленного, ведущего себя как озабоченный неандерталец, форварда.

Мэг смотрит нам меня пару секунд, а затем хитро расплывается в улыбке.

– Не смей – я грожу ей указательным пальцем, потому что понимаю: я выдала себя слишком эмоциональной речью о том, на кого мне совершенно плевать.

– Да-а… – тянет она.

– Нет!

– Да-а… тебе он нравится – она улыбается во все тридцати два белоснежных зуба.

– Ты сама сказала, чтобы никаких хоккеистов! – пытаюсь воззвать к ее здравомыслию.

– Адамс канадец – пожимает она плечами – Если вы поженитесь мы будем дружить домами! – она начинает хлопать в ладоши, как ребенок.

– Ты неисправима – смеюсь я и вновь тянусь за своим бокалом – Мне нужно подобраться к членам совета директоров и ненавязчиво им показать, что они потеряют, если пойдут на поводу у этого золотого мальчика.

– И как ты собираешься это сделать?

Я делаю крупный глоток, ставлю и выжидающе смотрю на Мэг.

– Элли, твою мать, говори уже!

– Мне нужна будет твоя помощь. – отвечаю я серьезно и тут же добавляю – Но я пойму, если ты откажешься.

– Ты с ума сошла? Конечно, я помогу, что делать надо? – она подскакивает и садится в позу лотос, готовая внимательно меня слушать.

– Ты бы сначала послушала что мне нужно от тебя – смеюсь и пододвигаю к нам ноутбук – Мне нужна информация на всех из совета директоров. Какие у них есть слабости, секреты, необычные привычки, куда они ходят отдыхать и без чего не представляют свою жизнь.

– Боже мой, я чувствую себя супершпионом! Как интересно!

– Ты не против? Просто твой муж, он как бы…

– И что? Мало ли откуда ты узнала эту информацию, поверь мне, жены всех этих людей такие сплетницы, мне хватило парочки совместных барбекю, чтобы узнать всю подноготную этой тусовки.

– Тогда доставай свою грязную папку, Агент 007. – говорю я томной интонацией.

– Бонд, Мэган Бонд – она сдувает несуществующий порох, с двух пальцев, имитирующих дуло пистолета.

Я начинаю вбивать в поисковике имена бизнесменов, решающих судьбу клуба. Я не горжусь своими методами, но на войне все средства хороши, Адамс начал первый. В свое оправдание могу сказать, что не собираюсь никого шантажировать, все что мне нужно это втереться в доверие и открыть глаза этим чопорным коммерсантам на прекрасную сделку, на которой, кстати, они очень хорошо заработают.

Лететь

– Улил Хардинг – хороший мужик, его дочь занимается у меня в школе. Вдовец, молод и хорош собой, кстати.

– Мэг, давай позже выберем мне жениха, ближе к делу.

– В общем, он души не чает в дочери Салли, она довольно талантливая девочка. Техника отличная, но проблема с головой, ей не хватает какого-то жизненного огня. Я думаю все дело в том, что отец держит ее в слишком стерильных условиях. Знаешь: шоферы, няни, личные тренеры, частные школы и элитные курорты. Если кто-то сможет разжечь в ней искру и покажет пару приемов по приземлению, думаю, ее ненаглядный папочка будет в восторге. Он забирает ее каждый раз из тренировки. – подмигивает мне Мэг.

– Хм, возьмешь меня к себе на работу на пару дней?

– Покажешь свое резюме?

Я вспоминаю наш с Мэг разговор, пока медленно подхожу к ледовой арене. Мне не впервой изображать из себя тренера по фигурному катанию, во-первых, раньше я уже пробовала себя в этой профессии, а во-вторых, я часто пользовалась этим приемом, когда мне нужно было завести разговор с хоккеистом, у которого есть дети.

– Салли, сегодня я хочу, чтобы ты оставшуюся тренировку провела с приглашенным мной тренером, мне кажется она сможет помочь тебе с прыжками и артистизмом – Мэг поворачивается к бортикам и подзывает меня – Знакомься…

– Эльвира Золотова! Трехкратная чемпионка мира и двукратная чемпионка Европы! – пищит Салли, заканчивая фразу за Мэган, и подъезжает ко мне с восторженными глазами.

– Ого, не думала, что я популярна у фигуристок твоего поколения. – удивляюсь я потому что искренне не ожидала такого приема.

– Ваша история просто невероятна! Мэган постоянно показывала нам ваши выступления, я даже взяла одну танцевальную связку с вашего номера на Чемпионате мира 2013-го. – воодушевленно щебечет Салли и тешит мое самолюбие.

– Покажешь? – ласково улыбаюсь девушке.

– Да, конечно! Эм, прямо сейчас?

– Да, почему нет? Я ведь здесь для этого.

Пока Салли настраивает музыку и собирается с мыслями, ко мне подъезжает Мэган.

– Показываешь мои выступления детям?

– Да, может хоть у них получится тебя обойти.

– У тебя вообще-то получилось меня обойти.

– Нет, ты свалила, так и не дав мне тебя размазать по льду, так вот это мой запасной план.

– Свалила? Меня оттуда вынесли на носилках.

– Видишь, ты даже здесь состроила из себя королеву – фыркнула Мэг, чем вызвала у меня приступ смеха.

Я подъезжаю к Салли, чтобы настроить ее на правильное настроение.

– Итак, расслабься, не думай что я смотрю, я уже не помню какие там связки были у меня, поэтому точно не смогу оценить как ты их выполнила, поняла? Это не мои движения, они стали твоими с момента как ты стала их исполнять. Все, пока не закончится музыка, твое. Лед, свет, движения, овации и даже чертовы падения – все принадлежат тебе. Это твое решение и твои ошибки. Люби их и цени так же, как и победы. Поверь, лучше сто раз упасть, чем всего один раз победить. – я подмигиваю ей и отъезжаю задом, давая ей пространство.

Салли начинает свой номер, безупречно выполняя каждое движение, я вижу в ней себя до того, как стала побеждать, когда я боялась ошибиться настолько, что страх сковывал мое тело как железные прутья, не давая взлететь. Страх ошибки не позволял получать высокие оценки за артистизм, не давал набирать скорость и рисковать.

Ей не хватает огня. Я резко выключаю музыку, из-за чего Салли испуганно на меня смотрит. Уверена, она думает, что сделала что-то не так и готова расплакаться, так как накосячила при своем условном кумире.

– Так не пойдет – говорю я, еще больше пугая ее.

– Да, это… я просто… – она теряется.

Отлично, чтобы начать, нужно сначала все потерять.

– Что будет, если ты облажаешься? – перебиваю я, кружа вокруг нее и небрежно танцуя руками.

– Не знаю, – задумывается и уточняет – Если я не получу медаль?

– Нет, если ты упадешь, не выполнишь программу, уедешь с позорным последним местом.

– Моя жизнь будет кончена. – усмехается Салли.

Очевидно, она даже не рассматривала такого варианта, она растит в себе чемпионку без права на ошибку. Схема хорошая, но совсем не рабочая.

– Да, ну! Я вот, раздробила себе колено прямо на Олимпийских, вообще дисквалифицирована была, и что? Жива, как видишь.

– У вас другая история, вы легенда!

– А твой тренер?

– Эм… Мэган… Она замечательная! – спешит оправдаться Салли.

Я по-доброму смеюсь и останавливаюсь. Подъезжаю к ней, слегка наклоняюсь, чтобы быть с ней в рост и говорю, глядя в глаза.

– Быть чемпионкой – это безусловно круто, но быть собой еще круче!

Я отъезжаю и делаю простой прыжок.

– У тебя отличная техника, – кричу ей и завожу свое тело в пируэт – Прекрати думать, что сделаешь что-то неправильно – еще раз прыгаю, идеально приземляюсь, и не переставая кружиться громко говорю ей – Позволь себе насладиться процессом, не ради медали… – разгоняюсь и делаю тройной тулуп… – А ради себя.

– Вау! – слышу тихий восторг Салли, но я здесь не за дешевой славой, не я здесь звезда, а она.

– Катайся, чтобы кататься, – бросаю я восторженной девушке – Не бойся проигрывать, бойся никогда больше ничего не захотеть.

– Разве чемпионы не должны мыслить только победами?

– Чемпионы? Хм, возможно, – я хаотично катаюсь вокруг нее – Мне откуда знать? Я так и не выиграла Олимпиаду. – я беру ее за руки и начинаю мягко кружить, чтобы она подстроилась под мой ритм и тоже стала танцевать.

– Но выиграли много другого? – Салли уловила мою идеи и начинает двигаться зеркально мне.

– Я не ценила те победы – пожимаю плечами и делаю выпад – Для меня все это было лишь незначительные шаги к Олимпийской медали.

– Но ведь это не так! – Салли разгоняется и делает прыжок с техничным приземлением.

– Не так, и призываю тебя не повторять моих ошибок – я делаю финальные шаги и останавливаюсь. – А теперь, покажи мне… как ты летаешь.

Салли с блеском в глазах кивает, подъезжает к аппаратуре и включает свой трек. Музыка заполняет пространство, в котором девушка начинает двигаться словно русалка в океане. Вот оно, полное совпадение человека и пространства, желания и возможностей. Она не думает, ее мозг не отдает команды ее частям тела, оно само, по наитию, по вдохновению кружится, поднимается в воздух и мягко приземляется. Она танцует не головой, а сердцем. Салли пропускает такт, не потому что забыла или не успела, а, чтобы подчеркнуть драму. Делает поворот головы не потому что так надо, а, чтобы посмотреть на меня и подмигнуть. Она научилась заигрывать с публикой, управлять танцем через эмоции, использовать их во благо, украшать ими номер, а не делать предметом страха.

Оставив всё то, что жаль…– …И не думать, как приземлиться, А у птиц свободе учиться,

Говорю я тихо себе, вспоминая песню «Лететь» группы Амега, которая как саундтрек к данной ситуации идеально дополняет картину.

– Давай, девочка, у тебя все получится. – шепчу перед ее заходом на сложнейший прыжок.

Есть! Нежное приземление без потери скорости и всякого волнения. Музыка замолкает и Салли застывает в финальной позе. Запыхавшаяся, румяная, счастливая. Она пока не отдает себе отчет, что, возможно, впервые станцевала для себя и это было одно из самых красивых ее выступлений.

– Салли! Это было великолепно!

Громкий восторженный мужской голос вырывает нас обеих из этого триумфального момента. Я оборачиваюсь и вспоминаю для чего я вообще здесь и зачем все это устроила.

– Папа! – довольно кричит Салли, подъезжая к бортику – Ты видел? Я сделала тройной без всякого страха, я впервые приземлилась так чисто!

– Видел, мне кажется именно про такой взгляд, как у тебя был во время выступления, тебе постоянно твердила Мэг.

– Да, это все Элли!

Мой выход. Я подъезжаю к счастливому семейству и мягко улыбаюсь.

– Очень приятно, Эльвира Золотова. – протягиваю руку мужчине.

– Уилл… Уилл Хардинг! Простите, как вы сказали? – он очевидно не запомнил мое полное русское имя, сказанное с характерным прононсом.

– Можно просто Элли.

– Мэган говорила, что пригласит кого-то из мира русского спорта для мастер-класса, видимо не ошиблась, вам понадобилось всего одна тренировка, чтобы Салли наконец-то раскрепостилась. – одобрительно кивает он в сторону дочери.

– Это не моя заслуга. Просто Салли нужны были определённые слова и так уж вышло, что их произнесла именно я. – подмигиваю Салли, которая буквально светится от счастья.

– Так вы теперь будете работать с Мэг?

– О, нет! Я уже давно не тренирую, у меня другая профессия.

– Жаль, кажется это именно ваше.

– Знаете, у нас в России говорят: талантливый человек талантлив во всем.

– И в чем же ваш талант еще раскрылся?

– Я умею находить перспективных игроков и делать из них звезд хоккея.

– Вы…? – он вопросительно тянет.

– Я хоккейный агент. – заканчиваю фразу за Уилла.

– Никогда бы не подумал! Я могу знать кого-то из ваших протеже?

– Безусловно, я агент лучшего защитника прошлого сезона Антона Соколова, он был готов играть за Торонто, но клуб видимо переживает финансовые сложности. -

– Что за бред? У клуба все отлично! – вдруг выдает он с оскорбительной интонацией.

– Не имею чести знать – я поднимаю руки, демонстрируя свою неосведомленность в данных вопросах.

Я уже заинтересовала его, но этого мало. И хоть рискую, все равно решаю выбрать более нежную тактику, такую, при которой он сам мне предложит мне сотрудничество. Я поворачиваюсь к его дочери и демонстрирую свою самую заботливую улыбку.

– Салли, мне было безумно приятно с тобой работать, у тебя большое будущее. Если будут какие-то вопросы или просто желание поплакаться и пожаловаться на весь мир, я готова выслушать.

– Вы такая крутая… – стонет Салли и тянется ко мне, чтобы обнять.

Я обнимаю ее в ответ, даю еще парочку напутственных слов и прощаюсь с Уиллом.

– Хорошего вам вечера! – киваю ее отцу и направляюсь к другому выходу из ледовой арены.

– Элли, подождите! – окликает меня он – Салли, ты не против, если я приглашу твоего тренера на кофе для делового разговора, пока ты будешь переодеваться?

– Конечно нет, мне не спешить? – Салли хитро улыбается, в мыслях видимо уже поженила меня с ее папочкой.

– В обычном темпе, Элли деловой человек, думаю ей ни к чему долгие переговоры.

– Договорились – бросает довольная Салли и выбегает из арены.

Уилл провожает ее глазами, а затем поворачивается ко мне.

– Кофе?

– Раз вы настаиваете – улыбаюсь я, принимая приглашение.

Не уверена, что он настроен по-деловому, возможно, ему просто захотелось меня затащить в постель, но это неважно. Одно из преимуществ быть женщиной в бизнесе именно то, что мужчинам ты интересна больше чем, какой-то приставучий менеджер по продажам. Сначала ты принимаешь их флирт и выигрываешь себе время, чтобы изучить его и понять на какие точки надавить, чтобы получить желаемое.

***

– Итак, Элли, у вас получилось! – говорит мне Уилл потягивая свой отвратительный американо. Как вообще можно пить эту гадость?

– Что вы имеете в виду? – спрашиваю, крутя чашку с капучино.

– Вы ведь не просто так решили поработать с моей дочерью? Уверен, вы знали кто она, поэтому давайте опустим все условности, чего вы хотите?

– А что может хотеть спортивный агент от инвестора хоккейного клуба?

– Денег?

– Безусловно, но сумма, которую заработаю я просто не сравниться с той суммой, которую можете заработать вы, получив к себе в расположение такого игрока как Соколова.

– Слушайте, я не был против данной сделки и если честно не понимаю, почему вы отказались?

– Вы не знаете какие цифры нам предложили?

– Меня не было на последнем собрании, но на предпоследнем я самолично утверждал двенадцать миллионов в год, разве эта не та сумма, которую вы и запрашивали?

– Уилл, не хочу выглядеть наябедничавшей девчонкой и честно скажу, мы не швырнули договор с новой суммой вашим юристам в лицо, только потому что моему клиенту Торонто нравится больше, чем Нью-Йорк и Лос-Анджелес. Но это не значит, что мы готовы мириться с такими унизительными условиями и отношением, будто вы наш последний шанс.

– Элли, сколько вам предложили?

– Шесть миллионов – я откидываюсь на спинку стула, отпивая свой кофе.

– Вы все еще хотите подписать контракт с клубом?

– Я? Нет! Но мой клиент невероятно великодушен, поэтому я здесь и пью с вами кофе.

– А с моей дочерью вы тоже были только ради этого?

– Нет, Мэган моя подруга, она попросила о помощи – я согласилась. Можете верить или нет, но я получила искреннее удовольствие от общения с вашей дочерью и все, что я ей сказала – было правдой.

Уилл глубоко вздыхает, рассматривая свой кофе, затем переводит взгляд на меня и, будто нехотя, выдает.

– Дайте мне один день, я поговорю с советом директоров и выясню, к чему эти игры.

– Я никуда не спешу, а вот клубы, желающие заполучить себе забивающего защитника…

– Я понимаю, – перебивает он меня – Но мне нужно разобраться в причинно-следственной связи.

– Приятно иметь с вами дело – улыбаюсь я и протягиваю руку для рукопожатия.

– Приятно общаться с не только с красивой, но и умной женщиной – он отвечает на рукопожатие с хитрой улыбкой.

Я выхожу на улицу с приятным чувством выполненного долга. Все-таки я хороша в своём деле – хвалю себя мысленно и решаю прогуляться к отелю пешком.

– Какой трек мне приготовила Вселенная сегодня?

Я включаю рандом на телефоне и начинает играть песня Savage Garden – To the moon and back, где поется о девушке, которая ждет своего мужчину, того самого пилота, с которым она полетит до луны и обратно. Я расплываюсь в улыбке, вскидываю голову к небу и отправляю Вселенной свой ответ.

– Ну вот и пошли мне уже сексуального пилота! А, то надоели твои хоккеисты! – смеюсь и закрываю глаза чтобы вдохнуть свежий воздух и насладиться солнечной погодой Торонто.

Прекрасный город, наверно, я бы могла здесь жить.

Красивый. Плохой. Злой.

Картер.

Пять. Пять разных девушек побывало у меня в постели за последнюю неделю. Получил ли я желаемое удовлетворение? Нет! Да, я кончил, но только когда представлял на их месте свою тронутую на всю голову Ведьму. Я даже не смог выбрать кого-то непохожего на нее, все они были брюнетками с невысокого роста на каблуках. Я даже попросил их собрать волосы в высокий хвост. Этот гребанный хвост мне не дает покоя с момента нашей первой встречи.

Зачем она так поступила? Решила проучить меня? Тогда возникает вопрос за что? За то, что я стал к ней подкатывать или потому что сорвал ее планы? Если первое, то мне показалось это взаимным, я же чувствовал, как отвечает ее тело, не может человек так играть, не верю. А если второе, то неужели она верит этому уроду? Неужели у нее такое слепое доверие своим клиентам?

Черт возьми, да что в нем такого, чтобы так за него бороться? Хороший игрок? Да, я найду ей миллион таких, сам буду ее клиентом, если захочет.

В тот же вечер, когда она кинула меня с адским стояком и без штанов, я набрал своему менеджеру и попросил нарыть на нее все, что только можно. У меня уже созрел план как отомстить ей за свое подбитое эго. Но сейчас мысль о том, что я разрушу ее карьеру и вышвырну из страны как провинившегося котенка уже не радует. Более того, я уже не хочу ей мстить, просто хочу поговорить спокойно, без выяснения отношений и взаимных изощренных оскорблений. Мы уже поняли, что стоим друг друга, теперь нужно прекратить эту войну и нормально договориться.

Я уже в сотый раз пытаюсь завязать этот чертов галстук перед зеркалом, но каждый раз получается какой-то морской узел.

– Б*ять, на хрен его! – я швыряю этот кусок неоправданно дорогущей ткани, хватаю ключи от машины, телефон, пиджак и выхожу из дома.

– Да! – рявкаю я в трубку, только что зазвонившего мобильного.

– Ауч, кто-то не в настроении – саркастично смеется Сэм в рубку – Ты уже выехал?

– Выхожу – отрезаю я.

– Постарайся сделать себе настроение пока будешь ехать, никому не захочется вложить деньги в спортивный комплекс для детей, если его рекламирует кислая физиономия главного кумира Торонто.

– Я буду улыбаться как никогда, не переживай. – цежу я, сдерживая свой яд.

– Отлично! Не опаздывай.

***

Огромный, роскошный, дорогой – такое помещение искали для проведения благотворительного вечера по сбору средств на детский спортивный развивающий комплекс. Но я бы назвал его громоздким, помпезным и душным. Мне никогда не нравилась мода собирать средства на мероприятиях, стоимость которых была чуть ли ни равна собранным средствам.

Сегодня меня обстановка бесила особенно, эти люстры, фальшивые улыбки, еда которую я не понимаю, шампанское которое я не пью, скучная музыка, натужные беседы, разукрашенные дамочки в бриллиантах.

– Адамс, ну наконец-то, я думал загнусь от скуки – Мэтт наваливается на меня с бокалом шампанского – Будешь?

– Нет, я не пью.

– Ладно, тогда я выпью – Мэтт уничтожает мой бокал и переключается на разговор с какой-то девушкой в голубом платье. Она молода, свежа, и голубой ей и правда идет. Такой невинный ангел, который

– Не сравнится с дьяволом… – говорю я в оцепенении, не понимая, что произношу это вслух.

– Что? – Мэтт поворачивает голову.

– Что? – спрашиваю я, не отрывая глаз от белого силуэта в конце зала.

– Ты про что? – не унимается Мэтт.

Я хлопаю его по плечу, демонстрируя свое безразличие к его вопросу и как загипнотизированный иду к девушке в шелковом переливающимся платье цвета шампань. Ведьма, как же тебя сложно ненавидеть. Хвост она сегодня превратила в косу как у Жасмин из Аладдин, открыв голые плечи и доступ к шее. Лиф полностью без бетелей, но как-то странно двигается при ее перемещении, он будто твердый и ассиметричный. Мне хочется рассмотреть в ней все, от сверкающего серебряного браслета на плече в стиле Клеопатры до камней на босоножках.

– Потанцуем? – я резко преграждаю ей путь так, что она чуть не врезается в мое тело. А мне так хочется врезаться в нее.

– Адамс? Тебя манерам не учили?

– А тебя? Напомнить, что ты вытворила неделю назад?

– Я спасалась от насильника, который увез меня на озеро, чтобы воплотить свой сексуальные фантазии. – шипит она мне в лицо тыкая пальцем в грудь.

– И часто ты так стонешь под насильниками? – кричащим шепотом отвечаю я, наклоняясь к ней еще ближе.

– О-о, не обольщайся, я симулировала!

– Да? То есть, если я тебя сейчас поцелую ты не растаешь так же, как когда я брал тебя на капоте своей машины?

– Что ты..? Nebesa… – она запрокидывает голову и говорит какое-то русское слово на выдохе и я решаю, что это ругательство. Нужно срочно выучить русский мат!

Я пользуюсь ее заминкой, хватаю за локоть и подвожу к более укромному месту за барной стойкой.

– Отпусти меня, неандерталец! – выхватывает она свой локоть.

– Зачем ты это сделала?

– Что сделала?

…

– Сбежала…

Если до этого мы с ней шепотом друг на друга фактически орали, то последний вопрос я задаю с плохо скрываемым волнением. Наверняка она уже прочитала в моих глазах слабость, слабость перед ней. Будь мне певать, я бы просто отомстил и забыл. Но мне, какого-то хера, не плевать! Я хочу знать, почему она сбежала, почему не разрешает себе отношения со мной. Или, хотя бы, секс.

Я сказал «хотя бы»? Прекрасно, я влипаю, леди и джентльмены, и это отстой.

– Потому… потому что я не… Черт! Картер, что за тупой вопрос?

– Тупой? – я склоняюсь к ней и нежно касаюсь кончиками пальцев ее талии, чувствую ее запах и плыву, она пахнет как дорогая женщина, как должна пахнуть моя женщина. – Ты же ответила мне на поцелуй, мы же оба этого хотели… – я сглатываю и делаю паузу, мне так тяжело сдерживаться, мне так хочется снова оказаться на том капоте. – Элли?

У меня срывает крышу, когда я произношу ее имя. Кажется, впервые называю ее «Элли», и это так вкусно, необычно, приятно.

– Я этого не хотела – шипит она на меня.

– Да? А твое тело говорит мне о другом. – я нежно касаюсь пальцами ее колена, выглядывающего из разреза платья.

Она резко набирает воздух, и я вижу, как бегут мурашки по ее телу. Чертова лгунья. Она резко прячет ногу, и отворачивается в поисках спасения от накатившего ее возбуждения. Я победно улыбаюсь, еще немного и эта крепость падет.

– Не смей ко мне больше прикасаться! – ее глаза метают молнии, вот только злиться она не на меня, а на себя, на свое предательское тело.

– А то что?

– Какие-то проблемы, Адамс?

Из ниоткуда выпрыгивает Соколов и становится за спиной Элли, закидывая свою руку на барную стойку и таким образом, обнимая ее

– Никаких! Свали отсюда, у нас личный разговор.

– Прекращай уже, у тебя претензии ко мне, не нужно лезть в дела Элли.

– Я не спрашивал твоего совета, свали отсюда, сказал!

Этот индюк еще смеет мне что-то указывать?

– Может разберемся уже по-мужски, не при даме и за пределами льда?

Он меня вызывает на ринг? Видимо жить надоело, что ж, я окажу ему такую услугу.

– Хвосты свои подобрали, павлины!

Резко. Строго. И самое главное – спокойно осаживает нас Элли, печатая что-то в телефоне. Уверен, если бы мы начали здесь колотить друг друга, она бы просто заказала себе вино, уселась в мягкое кресло и наслаждалась бы зрелищем. Ее умение сохранять холодный рассудок в любой ситуации и при этом так эмоционально реагировать на меня просто сводит с ума.

Я ей нравлюсь.

Эта мысль наполняет все мое тело приятным теплом.

– Элли, не могла бы ты накинуть намордник на своего павлина отправить обратно в клетку? – обращаюсь я к ней с вежливой просьбой спровадить куда-нибудь Соколова, чтобы мы могли закончить разговор.

– В этом нет необходимости – отвечает она, оторвавшись от телефона – Этот павлин моя пара, поэтому прошу нас извинить.

Что она сказала? Пара?

Антон победно улыбается и аккуратно кладет руку ей на поясницу, когда она отворачивается от меня, чтобы уйти вглубь зала. Я не нахожусь, что ответить. Ведьма решила поиграть? Вызвать у меня ревность? Наивная, я не ревную девушек, в этом просто нет необходимости.

Эта сладкая парочка отдаляется, а я мысленно продумываю план как сотру эту ухмылку с лица Соколова, когда сообщу ему что трахнул его агента. Причем в прямом и переносном смысле. Я улыбаюсь своим мыслям, мне нравится эта игра, по большей части потому что она не так проста, но я точно знаю, что выиграю в ней.

– Картер, где тебя носит! Тебе нужно познакомиться с целой кучей людей, а ты здесь прохлаждаешься!

– Сэм не нуди – я закатываю глаза, потомку что все веселье закончилось и меня ждет скучнейшая и ненавистная мне часть программы.

– Кстати, я кое-что нашел интересное про Золотову – скучающим тоном говорит Сэм, пока мы пробираемся к компании каких-то мужиков с лицами владельцев этого мира.

– И что же?

– Никогда не догадаешься, с кем у нее был роман в юности.

– Кто-то очень старый и очень богатый? – смеюсь я, не удивлюсь если она отравила какого-нибудь старика и стала счастливой богатой вдовой в двадцать пять.

– Нет, кто-то молодой – усмехается Сэм – Это Антон Соколов, они из одного города, оказывается. Десять лет назвал его пригласили играть в «Кингз», он улетел в Лос-Анджелес, а она осталась там, в России, но думаю сейчас они снова сошлись, иначе зачем ей вписываться за него?

Сэм просит меня съесть больше, чем я могу. Я резко оглядываюсь назад, чтобы еще раз посмотреть на Ведьму и ее ухажера. Она смеется, разговаривая с Колином Макадамсом, инвестором нашего клуба, рядом Антон отвечает на его вопросы и не упускает шанса коснуться ее, подать бокал, отодвинуть стул. Он бросил ее ради какой-то клюшки с американской эмблемой, а она все равно дала ему второй шанс?

Теперь мне вдвойне хочется переспать с Ведьмой, во-первых, чтобы наказать за все ее выходки, а во-вторых это лучшая месть этому подонку из возможных. Он переспал с моей бывшей, я заберу его настоящую, которая снова станет бывшей. Чувствуете иронию?

– Картер, знакомься, эта Эда, она ведет блог о спорте, я тебе рассказывал о ней – Сэм уже подвел меня к какой-то блондинке с искрящимися глазами и белоснежной улыбкой. – Эда, предлагает сделать совместный онлайн-проект про здоровый образ жизни.

– Очень приятно, Картер! – пожимаю ей руку, хотя сам мысленно все еще на другом конце зала, пытаюсь совладать с эмоциями, потому что одно дело представлять его своим парнем, чтобы я заревновал и совсем другое иметь этому реальное подтверждение. Дьявол! Они же наверняка после этого вечера поедут в один отель. Почему-то меня эта мысль сильно напрягла, будто мне не все равно. Мне ведь все равно с кем она спит?

– Картер, вернись к нам, пожалуйста! – Сэм шипит мне в ухо и больно сдавливает плечо пальцами.

Я киваю и натягиваю свою лучшую маску звездного хоккеиста, филантропа, кумира миллионов и завидного жениха Торонто.

Я снова с вами, господа, ваш красивый хороший мальчик.

Лед

Элли.

Лед – моя личная медитация. Кто бы мог подумать, что место из-за которого я пролила столько слез, которое я проклинала отборным матом и из-за которого лишилась нормального детства, семьи и любви, станет моим убежищем.

Я узнала, когда лед не занят обязательными тренировками клуба и арендовала час для себя. Исключительно для своих мыслей. Коньки приятно разрезают зеркальную поверхность, в ушах играет мелодичный кавер на песню Linkin Park – Namb, а я словно ничего не весящий лист мягко скольжу и делаю импровизированные движения.

Поворот, взмах ноги, поднимаю свое тело в двойном прыжке и идеально приземляюсь. Когда-то так же легко я делала тройные, но сейчас это совершенно не волнует меня. Я наконец-то научилась кататься для себя, для своей души. Мне неважна техника, я не катаюсь ради похвалы тренера или оценки на чемпионате, а наконец-то свободна и могу в полной мере насладиться этим искусством. Искусством быть собой, скользить, нет – летать, не заботясь ни о чем.

Мама, я наконец-то поняла, чего ты от меня хотела. Жаль, что это случилось так поздно. Надеюсь, ты наблюдаешь за мной и видишь какой я стала. Видишь, что я научилась кататься, не соревноваться, не тренироваться, не выступать, а именно кататься.

Я завожу свое тело в пируэт раскручиваюсь и замечаю мелькающую перед глазами форму.

Раз, два, три.

Картер Адамс наконец-то перестает крутиться перед глазами, и я недовольно достаю наушник фокусируя взгляд на этом самодовольном павлине.

– Что ты тут делаешь?

– Пришел отработать броски, а вот кто тебя сюда пустил?

– Если ты не в курсе, то клуб зарабатывает не только на ваших бросках, но и на сдаче в аренду льда, поэтому будь добр, покинь лед, твое нахождение нарушает условия аренды.

– Ты очень наивна, если думаешь, что я свалю просто потому что какая-то цыпочка решила поиграть в фигуристку.

– Эта цыпочка сейчас наберёт директору и сообщит о нарушении договора и имеет полное право потребовать неустойку.

– Серьезно? Вот теперь мне стало по-настоящему страшно и стыдно! – паясничает Адамс – Прости пожалуйста, не звони папочке, умоляю. Я… – он делает вид будто что-то ищет в карманах – Где же это было, а вот – резко выкидывает руку, демонстрируя мне свой средний палец.

Как бы мне хотелось сейчас сломать этот его палец, а потом со всей дурь коленом въехать между ног, чтобы смыть эту, взрывающую всю мою нервную систему, ухмылку.

– Ты вообще себя нормально вести не умеешь? – говорю я спокойным взрослым голосом.

– Умею, но только с теми, кто не лезет в мои дела.

– Это я влезла? Я просто выполняла свою работу! – ненадолго хватило моего спокойствия.

– Я вообще-то тоже!

– Да? Ставить мне палки в колеса твоя работа?

– Мне плевать на тебя!

– Отлично! Тогда не мешай мне!

– Свали из моего клуба!

– Это не твой клуб!

– И не твой!

– Ты невыносим!

– А ты… красивая.

Я уже готова сказать ответное оскорбление, но подвисаю. Что он сказал? «красивая»? Это какой-то психологический прием, чтобы выбить меня из колеи?

Я жду, что он закончит фразу, что-то типа «красивая как старая курица», но он молчит. Его янтарные глаза продолжают гипнотизировать меня, и я замечаю, как громко мы дышим. Это уже не ярость, а возбуждение, мне плевать что он обо мне думает, все чего хочу это наброситься на его губы.

Нет, нет, нет. Продолжай сохранять дистанцию Эля, смени тему, сделай вид что не заметила этого подкашивающего ноги взгляда, что на тебя не подействовал этот внезапный чувственный комплимент.

– Тебе нужно отработать броски? – спрашиваю я сбивчиво.

Картер кивает, внимательно следя за мной, краем глаза вижу, как он сжимает и разжимает кулаки.

– Дед большой, я отъеду вправо, а ты можешь забрать себе место с левой стороны – С трудом не запинаясь, говорю я и пячусь назад. – Идет?

– Да. – коротко отвечает он, продолжая удерживать на мне взгляд. Отвернись уже в конец-то концов!

Я отъезжаю задом, и никто из нас не прерывает зрительный контакт. Кажется, мы оба боремся с внутренним искушением наброситься друг на друга, дать слабину, показать свои желания первыми.

Это вязкое жгучее чувство только нарастает с увеличением расстояния между нами. Я не выдерживаю и резко разворачиваюсь спиной, давая понять, что не заинтересована в смене своих планов и собираюсь продолжить тренироваться. Это срабатывает, через пару минут я слышу агрессивные броски по воротам и выдыхаю. Это означает, что он больше не сверлит меня взглядом и я могу повернуться.

Музыка меня спасет.

Я включаю трек заново и начинаю танцевать связку сначала. Выгибаюсь, завожу тело в пируэт, делаю легкий прыжок… Нет, что-то не то! Грязное приземление. Пробую еще раз: выпад, растяжка, пируэт, прыжок… Да, что же это такое!

Я пытаюсь снова и снова, но тело не слушается, я даже музыку не слышу, постоянно отвлекаюсь на чертова хоккеиста, беспощадно стрелявшего в ворота.

Прекрати пялится, Эля!

Говорю себе и пытаюсь снова погрузится в музыкально-танцевальную медитацию. Еще раз: растяжка, пируэт, шаги, не попала… снова, поздно для прыжка… прыжок, нет, не сейчас… Черт! Черт! Черт! Чертов Картер Адамс!

Вместо того, чтобы представить, как я парю над морозной поверхностью, я вспоминаю как мастерски разрезает ее форвард Торонто. И вот незадача, этот самый форвард сейчас отрабатывает броски, прямо у меня за спиной. Однако, одна вещь мне все же не дает покоя, я ее заметила еще при изучении игры с Монреалем, а потом отметила и в других играх.

Я сдаюсь первая, выключаю музыку, достаю наушники и стремительно подлетаю к махине под названием Картер Адамс. Вот сейчас я и правда лезу в его дела. Зачем мне это? Я не знаю, но мое тело уже остановилась в преступный близости, а изо рта вылетает вопрос раньше, чем мой мозг успевает принять необходимые меры.

– Почему ты постоянно играешь на правый фланг?

Мое прекрасное проклятье

Картер.

Как можно настолько раздражать и одновременно завораживать? Сегодня она неприступная стерва, которую мне хочется задушить собственными руками, а завтра, нежная и такая юная фигуристка, с легкостью поднимающее свое тело в воздух и рисуя картины на моем льду.

Я полчаса не мог оторвать от нее своих глаз, смотрел и наслаждался, она как наркотик, знаю, что не должен увлекаться, но остановится не могу. Прыжок, растяжка, молниеносное кружение и как они это делают? Я на коньках с 4х лет, но скажи мне сделать что-то подобное, я расшибу себе все конечности вместе со своей дурной головой. Зачем она это делает? Разве фигурное катание не в прошлом? Неужели ей все еще не хватает этого смертельного вида спорта, после того, что он сделал с ней? Или у нее какая-то нехватка адреналина?

Очарованный я тихо подъехал к ней и продолжал жадно смотреть, запоминая каждый изгиб ее тела, принимая на свой счет каждый поворот головы, будто для меня танцевала. Будто моя.

– Что ты здесь делаешь?

Резкий тон тут же вернул меня с небес на землю. Ну, здравствуй, чары развеялись, и Золушка превратилась в тыкву, а точнее в мою ненавистную Ведьму.

«Отлично, Картер, это тебе и нужно было, поставь ее на место и займись делом!» – приговаривает мой внутренний голос, и я покорно подчиняюсь. Да начнется битва!

***

– Отлично! Тогда не мешай мне!

– Свали из моего клуба!

– Это не твой клуб!

– И не твой!

– Ты невыносим!

– А ты…

Красивая.

Я не ожидал, что выпалю это вслух. У меня заканчивались причины, чтобы ненавидеть ее, заканчивались аргументы, почему она неправа. У меня не осталось оскорблений, и я даже не чувствовал той злости, которую она вызывала у меня раньше. Сейчас мне хотелось заткнуть ее рот своим языком и дальше выяснять отношения в горизонтальном положении, в моей постели.

Красивая. Как бы мне не хотелось, чтобы это было неправдой, это, сука, правда.

Я приказываю ей свалить, а про себя молю, чтобы она не послушалась. Кричу в лицо, что мне плевать, а сам из последних сил сдерживаюсь, чтобы не сжать ее в объятьях.

Красивая. Неприступная. Не моя.

Мы подвисаем, и я не могу найти оправданий своим словам, поэтому просто молчу. Молчу и горю в своем личном аду. Хочу ее поцеловать, дико, страстно, так чтобы воздуха не хватало, чтобы голова отключалась, а сердце выпрыгивало. Но я просто и смотрю на нее, сжимая до белых костяшек кулаки, держу своих демонов на цепи, потому что однажды уже поддался ее колдовству. Теперь только с ее подачи, пусти делает ход первая.

Элли отмирает и, будто, не заметив моего неуместного комплимента, предлагает – мировую? Просто разойтись по разным углам этого ледяного ринга и заняться своими делами? Она серьезно думает, что мы сможем сосредоточиться на своих делах, зная о нахождении друг друга в паре метров?

Я заторможено киваю, потому что мой мозг отчаянно не хочет признавать происходящее. Она не делает шаг навстречу, отъезжает спиной, а я с каждым сантиметром хочу сорваться, схватить ее, впечатать в лед и заставить признаться, что ей не в е равно! Я же вижу, как на нее действую, слышу это сбивчивое дыхание, улавливаю плохо скрываемое желание, ощущаю от нее такое же дикое влечение, которое испытываю сам.

Метр, два, три… разворот.

Она демонстрирует мне свой стальной характер, игриво покачивая своей идеальной попкой. Ведьма! Как же хочется тебя наказать за это безразличие, за эту сводящую с ума дерзость.

Я рассыпаю шайбы и со всей дури начинаю лупить по воротам. Я не отрабатываю броски, просто выпускаю пар, яростно отправляя куски резины в беззащитные ворота. Одна, вторая, третья, я не могу сосредоточится, когда в каких-то десяти метрах от меня беззаботно кружится этот комок соблазна.

– Дьявол в трико, б*ять. – бубню себе под нос подкидывая очередную шайбу в воздух. – Указывать мне бу…

– Почему ты постоянно играешь на правый фланг?

Внезапный вопрос в спину останавливает мою клюшку в воздухе. Сколько она тут стоит? И почему я не слышал, как она подъехала? Я начинаю боятся ее.

– Что за дебильный вопрос? Я играю на того игрока, который в более выгодном положении! – огрызаюсь ей и отворачиваюсь, чтобы продолжить свою бесполезную тренировку.

– Если бы это было так, то вы бы не проиграли Монреалю, ты отлично бросаешь с неудобной руки и наверняка тренер в восторге, что ты можешь так мастерски это делать, но не кроется ли в этом физиологическая причина?

Я в секунду завожусь. Она не может знать и, тем более, не может быть настолько наблюдательна. Скорее всего просто берет на понт, зная о всем известной травме с запястьем.

– Что ты несешь? Вали на свою половину прыгать пируэты.

– Пируэты не прыгают, – между прочим уточняет она и снова принимается капать мне на мозги – Послушай! Если это заметала я, непрофессиональный хоккеист, то рано или поздно заметит кто-то из соперников, и если какая-нибудь команда построит всю игру так, чтобы тебе пришлось бросать и отдавать пасы через левую сторону, то ты так долго не протянешь!

Я выпрямляюсь, но продолжаю стоять к ней спиной. Какого черта эта хрупкая язва замечает больше, чем мой тренер? Я метаюсь между желанием послать ее и признаться.

– Где болит? – тихо спрашивает, подъезжая еще ближе – Тянет, когда заводишь руку?

Она аккуратно касается внешней стороны моей правой руки, ведет по плечу вниз, вызывая табун мурашек. Вот так Адамс, ты плывешь как подросток от простых прикосновений, приехали.

– Это может быть ничего страшного, просто нерв зажало, если это так, то пройдет после пары сеансов массажа – ее мягкий и заботливый голос будто масло растекается по моему телу, чувствую, как расслабляюсь и наслаждаюсь этим шатким моментом перемирия. Сглатываю, мне все еще непонятно как вести себя, как игнорировать ее тоненькие пальцы у себя на предплечье, как не чувствовать ее аромата и не желать вдыхать его всю ночь наполет?

– Тянет… – еле слышно подтверждаю я, не в силах больше сопротивляться – Иногда стреляет, я боюсь, что это может случится во время игры.

Я чертов идиот! Будто под гипнозом сдаюсь ей, раскрываю секрет, о котором не должна знать ни одна живая душа. Она переводит свой взгляд на мою руку и начинает надавливать пальчиками сильнее, будто ищет болевую точку.

– Хочешь найти мое слабое место и убить? – усмехаюсь, а сам наслаждаюсь ее прикосновениями.

– Почему Курту не скажешь? Он же спортивный врач?

– Что? Откуда ты…

– Ой, брось, я видела вас вдвоем. Ты, кстати, так себе друг! – она продолжает сосредоточено мять мое плечо – Заявить девушке, что хочешь ее трахнуть, сразу после того как твой друг пригласил ее на свидание, знаешь ли… – она цокает, демонстрируя осуждение моего поступка.

– Курт уже улетел, – отвечаю, игнорируя ее выпад и напоминание о том, что я хочу ее трахнуть.

Она останавливается, еще пару секунд смотрит на мою руку, а затем вскидывает голову и…

– Хочешь, я сделаю массаж?

Нет, не хочу.

– Да. – отвечаю раньше, чем успеваю обработать информацию.

***

Ни одной живой души нет в спорткомплексе, разве что только охрана. Элли явно выбирала самое непопулярное время, а я вообще пришел сюда от скуки. Зайдя в раздевалку, она принимается искать у себя в сумке какую-то чудо мазь и приказывает оголить мне плечо. Но я не делаю этого, потому что она стоит ко мне спиной, согнувшись, выставив свою круглую попку напоказ. Как прикажете мне раздеваться перед ней, когда мысли пляшут совсем в другом направлении?

– Картер! – она строго окликает меня, чтобы я наконец-то показал ей свое плечо.

– Да, Ведьма, надеюсь это не какой-то яд, которым ты хочешь превратить меня в сухое полено.

– Сегодня без колдовства, свою книгу заклинаний дома забыла – отбивает она, раскручивая тюбик.

Я стягиваю с себя облегченную экипировку и джерси, оголяя свой торс.

– В общем я начну с…– она по-деловому начинает объяснять, что будет делать, но стоит ей столкнуться с моим взглядом, или не взглядом, а моим телом, как она застывает и начинает запинаться – с… с плеча… начну.

Девочка была не готова к такому зрелищу? Спасибо, Господи, что не я один здесь мучаюсь. Мои шесть кубиков делают свое дело.

– Садись на скамейку – приказывает она пытаясь скрыть свое взволнованное дыхание.

Элли подходит и сосредотачивается на моем плече, в то время как я бесстыдно начинаю разглядывать ее. Шоколадные переливающиеся волосы как всегда собраны в плотный высокий хвост, черный спортивный комбинезон, как вторая кожа, обтягивает ее аппетитные формы, напоминая мне Лару Крофт, только ее профиль не гробницы, а сердца. Большие черные глаза с серебряным отблеском, которые будто приклеились к моему плечу не желая смотреть мне в лицо.

Она стоит между моими широко расставленным коленями и массирует плечо, а мне с каждым ее движением не хватает кислорода.

– Элли… – хриплю, глотку залепило тягучее возбуждение и страх, что она сейчас ускользнет, выпрыгнет из моих объятий, стоит мне только прикоснуться к ней.

Молчит.

– Посмотри на меня… – мое дыхание задевает мелкие непослушные волоски возле ее ушка.

– Я занята – выдавливает она, нежно массируя мое плечо.

– Вкусно пахнешь – я выдыхаю эти слова, потому что язык не слушается, все чего он хочет это вырисовывать узоры на ее теле. Нежно касаюсь кончиками пальцев ее левого бедра, невыносимо медленно веду вверх и дохожу до шелковой полоски ее тела между легинсами и спортивным топом.

– Дай… дай мне закончить – тихо молит и я чувствую, как все ее тело напрягается.

– Дай мне причину остановиться – шепчу ей в ключицу, не касаюсь, дразню себя и завожу ее, чертов мазохист.

– Мы будет жалеть. – она наконец-то отрывает глаза от моего плеча и поворачивает лицо.

Проклятье, я уже жалею, что просто заговорил с ней. Ничего не отвечаю, просто смотрю на ее губы и тихо умираю внутри. Не смей ее целовать, не в этот раз. Мои руки начинают гладить ее мягкие изгибы, слегка сжимая ее бедра. В помещении гробовая тишина, но мне кажется, что наше дыхание и пульс слышны на другом континенте, мы будто находимся в банке откуда выкачали весь воздух и нас вот-вот пришибут прессом.

– Между нами ничего не может быть – шепчет и целует.

Она. Меня. Целует.

Сама наклоняется и несмело сминает мои губы. Я даже отвечаю не сразу, мне дико хочется ее наказать за момент на озере, отстранить и показать, что я все контролирую. Но я ни хрена не контролирую. Мои руки в моменте сжимают ее талию, голова сама наклоняется, чтобы углубить этот до чертиков прекрасный поцелуй. Хочу еще, больше, глубже. Я встаю, чтобы вжать ее в свое тело, вожу ладонями по изогнутой спинке словно очертание гитары, слегка задеваю ее попку, мну талию, обхватываю затылок, и наконец-то, наматываю этот конский хвост на кулак. Целую, отвечаю со всей яростью и страстью, которая зарождается необузданным вихрем каждый раз, когда мы остаемся наедине. Я не хочу спешить, не хочу показать ей больше, чем нужно, поэтому сдерживаю свои импульсы и прячу адский стояк в штанах. Не раздеваю, не усаживаю на стол, не тащу в душ, чтобы взять ее обнажённой во всех поза, о которых только знаю.

Мы просто целуемся. Еще чуть-чуть, еще немного и волшебство закончится. Закончится и она снова убежит от меня.

– Эм… – она отстраняется, испуганно трогая свои губы – Мне… мне пора – пятится назад, а я невольно вспоминаю нашу первую встречу, именно с таким выражением лица она убегала от меня тогда. Она так же, как и я, не знает, что делать с этим гребанным влечением между нами.

– Может прекратишь уже убегать? – устала выдаю я, – Ты не можешь отрицать происходящего!

– Не могу, поэтому и пресекаю это сейчас.

– Элли… – хочу схватить ее за руку, договорить наш бесконечный диалог, начавшийся еще тогда в баре, но она не позволяет.

– Нет, – останавливает меня вытянутой ладонью – Никакого продолжения! Все, что может быть между нами это одна ничего не значащая ночь, но я такое не практикую, поэтому не… просто не делай так больше.

– Ты сама меня поцеловала – с раздражением бросаю я, – Сама!

– Да, и это было ошибкой – она хватает свою сумку и почти бежит к двери – Мазь можешь оставить себе.

Я даже не пытаюсь ее остановить, уже давно понял, если эта женщина что-то вбила себе в голову, то выбивать это оттуда нужно не разговорами, а действиями. Я устало падаю обратно на скамью и откидываю голову назад.

– Zolotova… Мое ты проклятье!

Я закрываю глаза и прокручиваю сегодняшний вечер заново, ее гипнотический танец, наша перепалка с закипающей кровью в венах, мое плечо, которое не болит, но будет изнывать по ее прикосновениям и ее поцелуй… Никогда бы не подумал, что какой-то поцелуй так меня зацепит.

Не смешно

Элли.

Что я здесь делаю?

Уже в сотый раз задаюсь данным вопросом, потому что не вижу причин почему я до сих пор не купила билеты и не улетела из этого гребанного города. Итак, что мы имеем? Я агент своего бывшего, которому уперлось играть за команду хоккеиста готового заживо закопать моего бывшего в лед. Не то чтобы я была против, но с мертвого хоккеиста я не выручу столько денег сколько с живого.

Прозвучало слишком цинично, да? Ой, да бросьте, если речь идет о бывших все проклятия хороши.

Антону видимо не хватает проблем или острых ощущений, не знаю его мотивов, но пока пропустим. Картер, мать его, Адамс! Самоуверенный, наглый, сексуальный. Человек, которого мне хочется задушить и затащить в постель одновременно. Мужчина, который обломал мне сделку, благодаря которой я могла бы купить себе новую машину или отправить Ксюшу в элитную летнюю школу заграницу. Хоккеист, выводящий меня из себя за считанные минуты, что не удавалось сделать даже самым безмозглым моим клиентам, творящим полный беспредел прямо накануне важных игр.

Если мой план по восстановлению переговоров с клубом провалился, то мне больше нечего здесь делать. Стиву я уже пояснила всю ситуацию, на что он махнул рукой, сказав, что Соколову нужно повзрослеть и прекратить требовать контракты с понравившимися ему командами, будто это игрушки на витрине.

– Все было бы так просто, если бы не было так сложно – говорю я вслух фразу на родном языке. Интересно, как объяснить ее смысл иностранцу, уверена, у Картера бы взорвался мозг.

Картер. Отлично, теперь я фантазирую о наших гипотетических беседах ни о чем, представляю, как мы валяемся на этой кровати, смеемся, узнаем другу друга. Я рассказываю о забавных выражениях в русском языке, а он мне о диалектах в разных регионах Канады. Срочно нужно выгнать эти мысли из головы пока они не проросли глубже и не превратились в зависимость. У нас никогда не будет ничего подобного, не будет свиданий, общих шуток, долгих разговор и романтичного битья подушками перед горячим сексом. Мы не займемся никогда любовью. Все что нам светит это переспать на пике нашей перепалки, оскорбляя и срывая друг с друга одежду. Это будет горячо, не спорю, но мне нужно больше, чем страсть на почве ненависти.

Мой телефон загорается и на экране появляется неизвестный местный номер.

– Слушаю. – отвечаю в деловом тоне.

– Эльвира Золотова?

– Да, с кем говорю?

– Это Джордан, юрист клуба «Торонто Мэйпл Лифс» мы с вами общались по поводу покупки защитника Антона Соколова.

– Добрый день! Чем обязана? – без тени любезности спрашиваю я, хотя уже догадываюсь к чему этот звонок.

– Мы бы хотели провести повторную встречу, так как обдумали и решили пересмотреть предложенные нами ранее условия.

– И как же вы их пересмотрели?

– Вы не могли бы подъехать в офис? Мы все обсудим.

– Джордан, я не могу позволить потратить два часа своего времени, чтобы услышать неудовлетворяющую меня и моего клиента цифру, назовите сумму контракта, и я скажу вам могу ли я подъехать или нет.

Бедный клерк вздыхает на том конце провода, очевидно, он рассчитывал выйти из этого диалога победителем, но я ясно выразилась в прошлый раз.

– Мы предлагаем девять миллионов.

Я отношу трубку от уха, беззвучно ругаюсь губами, а затем возвращаю телефон обратно.

– Извините, Джордан, я думала, что у меня достаточно хороший английский, но видимо я себя переоценила. Итак, попробую еще раз. Мы согласны подписать контракт с клубом, если он составит двенадцать миллионов долларов в год. Повторю по слогам: ДВЕ-НАД-ЦАТЬ! Меня хорошо слышно?

– Элли, вы даже не обсудите предложенные условия с клиентом? Поймите, лучше предложения может и не поступить.

– Нам уже поступают предложения получше, поэтому советую вам поторопиться и предложить необходимую сумму. Всего хорошего, Джордан.

Девять миллионов гораздо лучше, чем шесть, но что я и поняла в бизнесе, так это, что здесь, как и в спорте, нельзя давать слабину. То, что мы до сих пор не заключили ни с кем контракт и так ставит нас в шаткое положение, в «Торонто Мэйпл Лифс» знают, что мы отдадим им приоритет, поэтому я всем способами демонстрирую стержень, чтобы восстановить баланс сил.

Спустя час в мою дверь яростно ломится Соколов и что-то мне подсказывает, что этот недоумок Джордан решил обойти агента и напрямую озвучить условия хоккеисту.

– Эля, какого хрена? – рычит на меня Антон, стоит мне открыть дверь.

– И тебе доброе утро!

– Мне звонили из клуба… – начинает он, – Сказали, что готовы заключить контракт на девять миллионов, но мой агент их послал!

Напомните, почему я до сих пор не в финале «Битвы экстрасенсов?»

– Эля! – рявкает он, чтобы я обратила на него внимание.

– Все верно, но я бы не сказала, что послала их, скорее вежливо объяснила, что нас не устраивает данная сумма.

– Нас? Эля, ты работаешь на меня! Главное, чтобы эта сумма устраивала меня! – орет на меня Антон, чем рискует лишится своих золотых яиц.

– Антон! Успокойся! Я сказала, что добуду тебе этот контракт, просто сиди и не высовывайся!

– Эта так ты дела ведешь? Хочу тебе напомнить, что это мои деньги и ты их получишь только если контракт состоится. Или тебя Адамс купил, и ты теперь пляшешь под его дудку?

– Еще одно слово Соколов, и я сделаю так, что тебя ни один клуб никуда не возьмет!

– Ты уже сделала все, чтобы похерить все мои планы и карьеру! Спасибо, черт тебя побери!

Мы замолкаем. Уверена, что это затишье перед бурей, видимо нам обоим нужно выдохнуть и набраться сил для нового забега по претензиям друг к другу. Я набираю в легкие воздух и спрашиваю на этот раз уже спокойной.

– Зачем тебе Торонто?

– Не твое дело.

– Антон, прекрати так со мной говорить, мы… то есть… – я пытаюсь не заходить на запретную территорию, но судя по всему этого не избежать – Антон, ты не не безразличен.

Он резко вскидывает голову в недоумении, кажется, я выразилась не совсем корректно.

– Мы не чужие люди, я просто пытаюсь понять, если бы я знала причину…

– Эля, это не имеет никакого отношения к делу.

– Ну так скажи и забудем! Что за вселенский секрет? У тебя здесь девушка? Любовница? Или, может, любовник? Если так, я не буду осуждать, мы там в России, знаешь ли, не за забором живем. У нас тоже полно…

– У меня здесь сын! – перебивает он.

У меня перед глазами проносится жизнь, которой у меня никогда не будет. Альтернативная реальность, по которой я пролила слезы. Семья, дети и любящий муж с лицом Антона – все это могло бы быть моим, но он осуществил мою мечту с кем-то другим. Жизнь, та еще сука с отменным чувством юмора. Я начинаю истерично смеяться. Задыхаюсь от ревности и злости, от обиды. Это должна быть я и мой ребенок, ради меня он должен был плевать на карьеру и количество нулей в контракте. Ради моего ребенка он должен был всем жертвовать.

У него есть ребенок.

– Эля, все в порядке? – испуганно смотрит Антон на то как я ржу над его заявлением.

– Да, прости, просто… Просто вспомнила кое-что. – я достаю из сумки пудру и начинаю поправлять макияж.

– Что ты вспомнила? – аккуратно спрашивает меня Соколов, явно ожидая услышать не анекдот.

– Вспомнила, как ты бросил своего ребенка.

Герой не моего романа

Элли, октябрь 2013 года.

– Принцесса, ты еще не готова?

Антон залетает ко мне в комнату и плюхается на кровать. С момент как он узнал, что в следующем сезоне будет играть за «Кингз», то просто не прекращает улыбаться и каждый день живет как в последний раз. То мы едем в загородный дом, то в Москву на концерт популярной группы, где останавливаемся в роскошном отеле и ходим по дорогим ресторанам. Другие бы назвали это конфетно-бархатным периодом, но я знаю, это его способ избежать неприятного разговора. Он пытается всеми способами показать, какой может быть жизнь у нас с ним. Как здорово поехать вместе за океан, жить на полную катушку с многомиллионным контрактом. Он таким образом отмечает свой успех, поэтому я уже несколько недель не могу решиться на разговор с ним.

Сначала я подумала, зачем поднимать тему сейчас, ведь еще ничего не решено, да и кто знает, может мы разлюбим друг друга к началу сезона. Но время шло, я все больше погружалась в эти чувства, все глубже увязала в его голубых глазах, непослушных пшеничных волосах и бесконечно сексуальном теле. Мне хотелось его все больше и больше, а времени оставалось все меньше. И вот, на дворе уже лето, а я все еще изображаю жену декабриста.

Как сказать парню, в которого безумно влюблена, что не готова ехать за ним на край света? Как сказать ему, что помимо мечты быть с ним, у меня есть еще мечта стать Олимпийской чемпионкой и я не могу от нее отказаться?

– Прости, я просто… – меланхолично ищу оправдание своим поступкам – Антон, а нам обязательно куда-то ехать?

– Не обязательно, но разве тебе не нравится? Я хочу, чтобы моя девушка всегда улыбалась, была счастлива и поддерживала счастье и боевой дух во мне – он сгреб меня в охапку и повалил на кровать.

– Тош, мы так и не обсудили… – пытаюсь я уже в неизвестно какой раз завести тяжелейший разговор.

– Ладно, мышка! Уговорила, давай останемся дома, посмотрим фильм и заточим что-то вредное, м?

– Никакой вредной еды!

– Зануда – он целует меня в нос – Я люблю тебя, знаешь это? – задумчиво спрашивает он, а я готова разреветься, потому что тоже его люблю, так сильно.

– Знаешь, я передумала! Поехали на твою вечеринку. – выдавливаю из себя веселье и бодро встаю, чтобы надеть нарядное платье.

***

Знаю, это по-детски, не говорить, что у меня на душе, не признаваться в неизбежном. Но мне так хочется запомнить его… запомнить нас такими счастливыми и влюбленными прежде, чем я разобью ему сердце. Ему и себе. Мы приехали в какой-то загородный дом одного из хоккеистов, он всегда в конце сезона устраивает дорогостоящий уикенд для друзей и своей команды, в этом году – красно-белая вечеринка под банальным названием «Лед и пламя». Все парни должны быть одеты в белое, а девушки в огненно-красное.

– Тоха! Ну наконец-то, мы уже думали, что наша звездная пара пропустит все шоу! – кричит Гордеев, наваливаясь всем телом на моего парня.

– Мы ненадолго, у нас еще планы на сегодняшнюю ночь – подмигивает мне Антон и протягивает бокал шампанского.

Я смотрю на него укоризненно, на что он пожимает плечи и выдавливает.

– За нашу победу глоток – я беру бокал, а он продолжает – Можешь даже не пить, просто пригуби чтобы они от тебя отстали.

Антон никогда не написался при мне и никогда не заставлял меня. Нам не нужен был алкоголь чтобы весело проводить время вместе, нам достаточно было пицца, скажем так это был наш общий грех. Подумав об этом я снова подавила в горле накатившую волну слез.

Нет, для, не сейчас. Ты не можешь расплакаться не из-за чего на глазах у всех этих людей.

Я отпиваю немного шампанского, мило улыбаюсь и стараюсь со всех сил изображать счастье. Я согласилась на эту вечеринку только с одной целью, не оставаться наедине с Антоном, мы бы точно поговорили, я бы точно попросила его остаться, не ехать в свой Лос-Анджелес. Мы бы поссорились, и я его никогда больше не увидела его, наверно.

Но я ведь тоже важна! Есть еще и мои мечты, нужно как минимум озвучить их ему, а не прятаться за фальшивой улыбкой.

– Мышка, пойдем поиграем бильярд. – Антон притягивает меня за талию.

– Я не умею играть в бильярд – безразлично заявляю я, будто какая-то обиженная на весь мир стерва, считающая, что все присутствующие должны ее развлекать.

– Посмотришь, как я играю – будто не замечая моего настроения, подмигивает мне Антон и тянет к столу, где уже собрались его друзья.

– Ну что, салаги? Готовы к надиранию задницы? – громко оповещает Антон о своих планах друзей.

– Ты не всегда выигрываешь – пытается осадить его один из его товарищей по команде.

– Да, всего лишь в 90% случаев. – смеется Антон и берет кий.

Мой парень и правда хорош в бильярде, честно сказать, я даже не знаю в чем он не хорош. В хоккее – восходящая звезда, которую заметили в НХЛ, в любви – внимательный парень и лучший любовник, хотя мне не с чем сравнивать, но я знаю, что такое оргазм в 18! Кажется, это прибавляет ему пару бонусов. Он отличный друг и прекрасный мужчина.

«Которого ты собираешься бросить ради куска железа.» – подсказывает мне мое альтер-эго. И пока я с ним спорю в своей голове, Антон уже успевает забить пару шаров.

– Соколов обходит О`Коннора и Майклсона, выходит к воротам… – орет форвард команды Антона, изображая из себя возбужденного спортивного комментатора хоккейного матча – И, г-о-о-л!

– Да, что б тебя! – возмущается Гордеев, проигравший партию Антону.

– Тох, может ты не тот вид спорта выбрал?

– Может, но в хоккее больше платят – подмигивает мой парень другу, обнимая меня одной рукой за талию.

– Сокол у нас теперь звезда другого полета, Лос-Анджелеса ждёт? – Волохов, защитник, наваливается на плечи Антона с другой стороны от меня.

– Надеюсь, но, если и нет, меня готов рассмотреть Монреаль. – с гордостью сообщает он и мне становится не по себе.

«Он уедет любой ценой, Эля.»

– Все схвачено, рад за тебя. – Волохов хлопает Антона по спине и обращается ко мне. – А ты как, уже представляешь себя в тусовке заряженных жен хоккеистов?

– Она хотела бы жить на Манхэттене, – начинает напевать девушка Миши песню группы «БандЭрос» – и с Деми Мур делиться секретами.

– Эль, на Манхэттен метишь? – подкалывает Волохов.

Все просто веселятся, я это понимаю. Вот только мне совсем не до веселья, меня раздражает радость моего парня, злит, что все меня воспринимают как бесплатное приложение к нему. Даже этот тупица Волохов сразу спросил готова ли я стать скучающей женой богатого мужчины, а не Олимпийской чемпионкой. Будто удачно выскочить замуж – это все, о чем стоит мечтать.

– Нет! – отрезаю я грубо даже не пытаясь притворяться.

– Она не такая как все – Антон еще ближе прижимает к себе и между совами зарывается в мои волосы, вдыхая их запах – Эли будет готовится к Олимпиаде, да, детка?

– Да, малыш – бросаю ему саркастичную улыбку, а внутри вся киплю. Он даже не узнал у меня возможно ли это!

– Будешь прыгать свои тулупы за пиндосов? – выражается наш патриот Волохов.

– Я ни за кого не смогу прыгать. – с самым холодным выражением лица отвечаю я, неужели они не видят моего настроения, зачем докапываются.

– За Россию она будет прыгать, конечно – усмехается Антон.

– Разве что с помпонами на трибунах. – осаживаю его жизнерадостный тон, мой парень очевидно также не выкупает иронии.

– Мышка, ты чего?

– Ничего, тебе же все равно как сложится моя жизнь, главное самому стать звездой хоккея.

– Мне не все равно, но ты же можешь…

– Нет, Антон, не могу! В том то и дело, что не могу переехать накануне соревнований хрен знает куда, бросив своего тренера, режим, маму и всю свою гребанную жизнь! – взрываюсь я и наконец-то вываливаю на него то, что должна была сказать сразу как узнала о его планах.

Веселье резко прекращается, и я только сейчас понимаю, что сказала все это при всех.

– У-у… проблемы в раю – комментирует кто-то из друзей Антона, за что получает укоризненный пинок от своей девушки за неуместную шутку.

Все в комнате не знают куда деваться и как реагировать, ведь никто не планировал закончить партию в первом ряду спектакля под названием «семейные разборки Антона и Эли».

– Почему ты мне не сказала? – нарушает неловкую тишину Антон, игнорируя друзей в комнате.

– Ты не спрашивал – чуть сдерживая слезы отвечаю я.

– Принцесса, уверен мы все решим.

– Решили уже, – фыркаю и бросаюсь к выходу, чтобы побыстрее покинуть этот дом и не разреветься при куче незнакомых людей.

– Эли! – Антон бежит за мной, нагоняя уже на улице. – Подожди! Давай поговорим!

– О чем? Что это изменит?

– Я…

– Что? Не поедешь в Штаты?

– Нет, но…

– Но все! Конец! Поиграли и хватит! – психую я и порываюсь к такси, но он снова меня останавливает.

– Эли, б*ять, так нельзя! Ты просто ставишь меня перед фактом!

– А ты? Ты не поставил меня перед фактом? Это не ты заявился ко мне с радостной новостью о том, что мы едем жить за океан?

– Так говоришь будто я тебе на Аляску переехать предложил

– Неважно! Тебе даже не пришло в голову, что я могу быть против!

– А как можно быть против? Другая бы убила за такую возможность! На хрен тебе вообще эта Олимпиада, ты будешь жить в роскошном доме и ни в чем себе не отказываться, о чем еще мечтать?!

Я перестаю дышать. Это не мой Антон, не тот парень, который вдохновлял меня на каждую победу. Это не тот человек, с которым мы вместе смотрели мои выступления и разбирали их по косточкам, с которым знали каждый синяк другу друга и делали массажи, чтобы расслабить мышцы. Это не тот мужчина, который сам профессиональный спортсмен и не понаслышке знает, что такое победа и Олимпийская мечта для меня. Нет, это не со мной. Я просто не верю своим ушам, неужели мой Антон может так поверхностно судить обо мне. Он и вправду решил, что я занималась этим ради какой-то финансовой безопасности? Он же сам горит, тем чем занимается.

Я чувствую, как щеку разрезает стремительная соленая слеза.

– Я не… – он тут же понимает, что ляпнул лишнее – Я не это имел в виду.

– Нет – махаю я головой, пытаясь собрать свое сердце. – Не подходи.

– Эли, прости.

– Ты сказал то, что должен был.

– Мышка, я понимаю это мечта, но что она даст?

– Заткнись! Замолчи пока не стало хуже!

– Ты можешь не ехать, съездишь на олимпиаду и потом переедешь ко мне.

– Все очень просто, да?

– А почему должно быть сложно?

Мое лицо мокрое от слез и от мелкого дождя, кажется погода плачет вместе с моим сердцем.

– Лети в свой Лос-Анджелес, Соколов. Зарабатывай свои миллионы, строй жизнь мечты, найди ту, что будет счастлива разделить ее. А я останусь здесь, со своими глупыми мечтами.

– Эля я не хочу другую…

– Захочешь, – я пячусь назад, сдерживая поток слез и гортанный крик, который вот-вот должен вырваться из моего тела – Прощай!

Я разворачиваюсь, сажусь в такси и только после того как мы скрываемся с поля зрения Антона, я не выдерживаю и начинаю рыдать. Слезы как плотина пробиваются наружу, делая дыру в моей душе все шире и уродливее. С каждым километром я ощущаю боль утраты все отчетливее, все мои внутренности скручивает до физической боли, заставляя громко всхлипывать и истерично хватать воздух ртом. Мы могли бы спокойно поговорить, обсудить все наедине и без взаимных претензий. Но узнала бы я тогда, что он на самом деле думает о моих планах? Может, он и вовсе не герой моего романа. Но если это так, то почему же так больно?

Таксист делает вид, что не замечает, и я благодарна ему за это, мне просто нужно побыть одной. Завтра будет легче. Должно стать легче.

Потерянный рай

Элли, ноябрь 2013

Легче не стало.

Вот уже две недели я хожу как зомби. Тренировка – дом – тренировка. Это не жизнь, просто существование, но я же сама выбрала этот путь, мне станет лучше, когда я выиграю золото. Я заткну эту дыру им, расплавлю и замажу ее, залью раскаленным металлом то, что осталось от моего сердца, чтобы не болело, не ныло и больше никто не смог бы его разбить.

Накалить – залить – застыть. Вот мой план, застыть в моменте с чертовой медалью на груди.

– Эля, поешь хоть что-то – мама ласково ставит передо мной кашу – Мне нужно на смену, я не могу сидеть и контролировать твое питание как маленькую.

– Я съем – бессовестно вру маме.

– От Антона нет никаких новостей? – аккуратно спрашивает она, ставя рядом со мной кружку с чаем.

– А какие от него могут быть новости? Фотография с билетами и подписью: «Смотри, детка, я получил визу и сваливаю из твоей жизни навсегда!»?

– Ты несправедлива – начинает она свою шарманку – Он ведь, как и ты, выбирает карьеру, возможно, вы просто не созданы друг для друга.

– Мама! Не начинай! – вспыхиваю я – Я люблю его, а он – нет, раз даже не допустил мысли остаться ради меня.

– А ты допустила мысль поехать с ним?

– Ты бы этого хотела, да? – мой глаза снова на мокром месте. – Конечно, выдать дочь удачно замуж, да еще и за океан жить отправить, чтобы она нарожала детей и купила тебе дачу. Вот она мечта! Да?

– Нет, – тихо отвечает мама, игнорируя мой выпад – Я просто хочу, чтобы ты была счастливой, по-женски счастливой. И, к сожалению, олимпийская медаль не заменит тебе сердце, как бы ты этого не хотела.

– Я разберусь со своим сердцем, иди на работу! – фыркаю я и вскакиваю из-за стола.

– Съешь кашу! Для тренировки нужны силы, а своим бойкотом ты и двойной не прыгнешь.

Хлопает дверью, а я со все дури сметаю кашу со стола. Не хочу признавать, но кажется, она права. Права, черт возьми, во всем. В том, что мне нужно поесть, а не строить из себя жертву, права, что Антон выбирает свою мечту и я не имею права злиться на него из-за этого.

А еще мне дико страшно, что, возможно, медаль – это не спасение, а мое проклятие, которое в итоге меня уничтожит.

***

Сочи, Чемпионат России по фигурному катанию.

Я стою у бортика готовая сделать свой лучший прокат, дальше только Чемпионат Европы и Олимпиада.

– Эля, посмотри на меня – Окликает меня Сенцова.

– Да?

– Ты готова – успокаивающе начинает она – Не рискуй, делай все спокойно, с техникой у тебя все в порядке, если не будешь спешить, но никаких инцидентов не должно быть.

– Конечно, не будет! – я взбудоражена и заряжена на победу на все 1000%.

– Эля, если почувствуешь, что не вывозишь, лучше не делаю тройной, тебе достаточно будет и упрощенной программы.

– Хорошо. – соглашаюсь я, хотя даже не рассматриваю вариант прыгать двойные, только тройные от будущей чемпионки.

– Побереги себя, – она замолкает, но точно хочет добавить что-то еще, но боится сбить мой боевой дух – В общем, вложи всю боль в это выступление! Ты умеешь доносить танцем больше, чем словами.

О том, что Антон заключил контракт с западным клубом не знает только ленивый, и хоть тренер ни разу не показала заинтересованность в моей личной жизни, она прекрасно понимала, почему я последнее время не доедала или катала программу как робот, без единой эмоции. Сенцова, конечно, не делала никаких поблажек, разбитое сердце не освобождает от тренировок. Но сейчас ее слова были как крик души, маленький проблеск ее человечности. Она по-своему советует мне отпустить свою боль, обратить ее в свою пользу.

– Я так и сделаю. – киваю ей и выезжаю на центр арены.

Лед погружается во тьму, а вместе с ним и я. Пустота, вокруг меня нет ни трибун, ни сотни людей, наблюдающих за происходящим, только я и леди, мое сердце против ноющей боли, тело против гравитации. Первые аккорды пианино эхом разлетаются по арене, пробегая по моим венам словно ток.

«От края до края небо в огне сгорает»

Сенцова наставила выбрать что-то более традиционное для чемпионата, но мое сердце требовало русского рока. Я слушала нежные каверы-группы «Ария» двадцать четыре на семь и «Потерянный рай» как нельзя лучше отражал мое состояние в последние дни.

Я делаю каскад, который заканчиваю тройным прыжком, в целом после такого можно уходить со льда, золото мое, но сейчас я здесь не за ним. Впервые я катаюсь не для себя, а для своей души, выливаю всю боль на холодный лед, размазывая ее и разнося по всей арене острием конька.

«Далеко, там, где неба кончается кра-а-й..»

– Я найду… потерянный рай.

Как мантру, как обещание себе не падать духом и стать однажды счастливой, я со слезами на глазах прыгаю четверной аксель. Мое тело не подчиняется законам физики, неведомая сила удерживает меня в воздухе, прокручивая четыре раза и приземлят на коньки без единой потери равновесия.

«Подставлю ладони, их болью своей наполни»

Я вытягиваю ладони, затем прикладываю к сердцу и закручиваюсь вокруг своей оси, каждое слово как моя собственная молитва, каждое движение будто ритуал поклонения Богам, который я танцую каждый день. Шаги, тулуп, затем снова пируэт, в котором я закрываю глаза внешней стороной ладони, изображая гулкую темноту, о которой поется в песне.

«И ты не узнаешь, как небо в огне сгорает»

– И жизнь разбивает все надежды и мечты… – заканчиваю я фразу и мое тело снова зависает в невесомости вырисовывая немыслимые круги.

«Засыпай, на руках у меня засыпай»

Я складываю ладони под ухом, делаю последние пируэты, выпад и останавливаюсь прямо перед судейской трибуной. Застываю, слушаю предпоследнюю фразу в песне и медленно отъезжаю на центр удерживая зрительный контакт на них, а затем плавно скрываю лицо в финальной позе.

Зал взрывается, а я чувствую, как плывет косметика от слез. Я не танцевала, я плакала, изливала душу, царапала коньками клятву на льду вновь обрести свой рай.

***

– Боже мой! Вы это видели? Я не могу поверить! Это был четверной! – я набрасываюсь на Сенцову как сумасшедшая, стоит мне взойти на поверхность за бортом арены.

Я искренне не знаю, как смогла прыгнуть то, что у меня на тренировках получалось только в половине случаев.

– Да, ты как обычно решила сделать все по-своему, сказала же тебе не рискуй.

– Екатерина Витальевна, я чувствую такой прилив сил, это какое-то наваждение, не понимаю. Не знай я себя, решила бы что под допингом.

– Но, это почти так – Сенцова спокойна и совсем не удивлена, будто это не я сейчас порвала в щепки свои гипотетических соперников на Олимпиаде. – Эля, зайди в раздевалку, пожалуйста, нужно поговорить.

– Вы что, совсем не рады? Да, я знаю, я рисковала, но все же получилось! А если мы поднажмем с тренировками…

– Эля, остановись, – она снова перебивает меня, и я начинаю пугаться ее реакции, она слишком спокойна, будто сейчас зайдет комиссия, заберет у меня эту победу и дисквалифицирует.

– О, черт! Только не говорите, что в крови нашли какую-то хрень, из-за которой мне не дадут медаль и не пустят на Олимпиаду?

– Нет, ты пока в составе сборной.

– Пока? – я готова наброситься на нее.

– Эля, сядь – Сенцов вздыхает и облокачивается на стол – Ты можешь ехать на Олимпиаду, пока никаких противопоказаний к этому нет, но… – она трет свои уставшие глаза.

– Говорите уже!

– Золотова, ты беременна.

Бывший

Антон.

Теперь она меня к себе не подпустит.

Я лежу в гостиничном номере и думаю о том, как выглядело мое признание для Эли. Наверняка она думает, что я стал тем ублюдком, которые строят из себя примерных семьянинов, а сами гуляют на стороне. Я ведь несколько раз пытался возобновить с ней то, что бездумно потерял много лет назад, но после моего заявления она готова меня порвать на куски.

А я ведь даже не был женат, искал в каждой женщине ее, сам того не понимая. Марк был неожиданностью, плодом затяжной и не самой здоровой связи, но мой сын никогда об этом не узнает. Его появление изменило меня, я наконец-то понял, ради чего вообще живу, зарабатываю, убиваю свое тело на тренировках. Мне так все осточертело, что в какой-то момент я даже подумывал построить нормальную семью с Ванессой, мамой Марка. Наконец-то жениться, построить дом, устраивать барбекю по выходным, однако эта попытка обернулась провалом, мы не подходим друг другу во всех смыслах этого слова.

Как бы там ни было, от сына я никогда не откажусь. Я хочу видеть, как он растет, стать ему отцом, другом и наставником, не пропустить ни одну разбитую коленку, первую влюбленность, спортивный успех и неудачу. Поэтому мне так нужен этот контракт, если я останусь играть за Торонто, то смогу поселиться рядом с домом Ванессы и видеть сына не только по воскресеньям.

Я слышу стук в дверь и решив, что это привезли мой ужин, не спрашивая, открываю дверь.

– Sokolov Anton? – мужчина с английским прононсом пытается выговорить мое простое русское имя.

– Все верно, чем обязан?

– Меня зовут Джеймс, я представитель клуба «Торонто Мэйпл Лифс» у меня для вас деловое предложение.

– Вы не знаете, что у меня есть агент?

– Знаем, но наше предложение не включает Эльвиру Золотову в него.

– Грязно играете – комментирую я, но все же решаю впустить «пиджачка» и открываю ему проход в номер приглашающим жестом.

– Я хочу, чтобы вы знали, то что мы вам сейчас предложим является окончательным предложением клуба, другого не будет.

– Выкладывайте уже.

– Мы готовы предоставить вам место в команде, выполнить все ваши заявленные ранее условия вплоть до суммы контракта в двенадцать миллионов.

– Я так понимаю есть какое-то «но»? – недоверчиво уточняю я и не спешу радоваться.

– Совсем незначительное – улыбается хитрой улыбкой этот лощёный клерк – Золотова перестает быть вашим агентом.

– Уволить ее после заключения контракта?

– Нет, она не должна быть вашим агентом при заключении контракта, мы, точнее компания Champion`s way предоставит вам свои агентские услуги и в качестве приветственного бонуса возьмет всего 1% от контракта.

– Champion`s way? – усмехаюсь я – А не это ли агентство продвигает Картера Адамса? Боюсь их неуравновешенный клиент не переживет этого, сначала его команда, а теперь еще и с ним буду рекламировать трусы в одном ролике.

– Картера это не касается – услужливо поясняет клерк – У вас есть время на принятие решения до конца дня, утром предложение потеряет свою актуальность.

Джимми, не дожидаясь моей реакции, покидает номер. Или Джеймс? Я не запомнил, они все мне на одно лицо и имена.

Конечно, я бы не принял такое решение за спиной Эли, и задержись этот упырь у меня в номере чуть дольше, я бы вышвырнул его за шкирку. Но, черт возьми, есть одного огромное «но» – ради сына я готов быть ублюдком для своей бывшей. Она и так не высокого мнения обо мне.

Я беру телефон и звоню девушке, которую любил, бросил, которую хочу вернуть, но предварительно кинуть на деньги. Как вам расклад? Жизнь лучший сценарист, только она могла поставить меня в такую позу, чтобы как следует… в общем, вы поняли.

– Эля? Привет! У меня есть новости…

Ревность

Картер.

Купер – Слоун – Адамс.

Тройка, которая сегодня в ударе. Я отдаю пасс, обхожу одного второго соперника, снова ловлю шайбу, перепрыгиваю чью-то клюшку, разворот, бросок…

«На последних секундах Адамс отправляет решающую шайбу в ворота, обеспечивая команде как минимум второе место. Браво Адамс, браво Торонто, собрались и вырвали свою победу буквально зубами. Такой хоккей мы любим!»

Ликующие трибуны, спортивные репортеры и бесконечные хлопки по плечам и голове.

– Адамс, сукин ты сын! – тренер Каллахан хватает меня за шлем и сочно целует в него – Молодец, черт возьми! Я думал уже вмешаться, но ты наконец-то стал играть на левый фланг, я знал, что ты справишься сам!

– В смысле? – я немного застываю, ведь странно, что тренер ничего мне не говорил, если видел, что я упускаю удобные пассы.

– В прямом, я уже давно заметил, что ты в основном отдаешь пассы с неудобной руки, сначала решил, что тренируешься, а потом понял, что перестраховываешься.

– Почему не отправили меня в медпункт тогда?

– Вас отправишь – он закатывает глаза – Тебе не восемнадцать, надеялся, что поступишь по-взрослому, сам признаешь проблему и решишь. – он подмигивает мне – Видишь, сработало, а скажи я тебе, что нужно сделать, ты бы не послушался из принципа. Я же вас баранов знаю, как облупленных. – тренер еще раз хлопает меня по спине и уходит принимать лавры победы.

Я провожаю его взглядом и улыбаюсь как придурок. Элли…

Это она взрослая, а не я, заметила, заставила признать проблему, дала эту чудо мазь, жутко вонючую правда, и на тюбике которой я не понимаю ни слова. Мне так хотелось, чтобы она была на трибунах и видела, как я забил два решающих гола. Может она была? Это же плей-офф, она должна была быть. Я все сильнее сжимаю в кармане маленькую подвеску в виде фигурного конька. С момента как мы проиграли Монреалю, я ни разу не выходил на лед без нее, не хочу этого признавать, но этот бабский аксессуар стал моим талисманом, и я не верну его владелице даже под угрозой смерти.

Я снял серёжку языком, когда впервые исследовал шею Элли, хотел вернуть утром или использовать как причину встретиться снова, если бы мне захотелось продолжения. Однако все оказалось гораздо сложнее. Я смотрю на подвеску, а внутри меня растекается приятное тепло, оно заполняет самые недосягаемые уголки моей души, где все зачерствело и, казалось, давно умерло. Мне так хочется поделиться с ней победой, рассказать в подробности как я решался отдать пасс и сделал в итоге верный выбор, как каждый вечер засыпал с этой вонючкой под боком, чтобы снова и снова проживать тот момент в раздевалке.

– Адамс! – громко хлопает меня по спине Мэтт – Красавчик! Я уже думал не дождусь от тебя пасса.

– Без проблем – киваю я другу, а сам продолжаю летать в облаках. Мне нужно узнать отель, в котором остановилась Элли.

– Слышали новость? Говорят, Соколова все же подпишут.

Эта русская фамилия моментально выдергивает меня из своих размышлений. Наверняка это моя Ведьма околдовала совет директоров еще на благотворительном балу, я же видел, как она обрабатывала Маккадамса. Я усмехаюсь, почему-то уже не злюсь на нее, даже наоборот восхищаюсь, если даже связи моего отца ее не остановили, то я уже не знаю, кто сможет.

– А Золотова не промах, не зря на свидания с Хардингом ходила, – усмехается кто-то из моих парней, и я начинаю прислушиваться к их разговору в раздевалке внимательнее.

– Серьезно? Она спит с кем-то из совета?

– Я точно не знаю, но думаю не просто так этой попке достаются лучшие контракты.

– Рот закрой! – вырывается у меня прежде, чем я успеваю обдумать.

– Ты чего, кэп?

– Ничего – я хлопаю шкафчиком – У них могла быть деловая встреча.

– Конечно, а Хардинг просто так на нее слюни пускал, ручки целовал. – ржет Стивенс.

– И сразу после этого совет предлагает подписать Соколова – ржет где-то Слоун подтверждая догадки моих парней.

Я не отвечаю, просто выхожу из раздевалки и несусь наверх, если Элли была на игре, то наверняка сейчас в кабинете Джона. Какого хрена она это делает? Что за извращенная игра? Спит с бывшим, ходит на свидания с Хардингом, а потом целует меня? Ей вообще не много мужиков на одну неделю?

Я прохожу мимо ресепшена и вижу выходящего из кабинета Джона.

– Картер, поздравляю! – он на лету жмет мне руку – У тебя что-то срочное? А то мне нужно проводить делегацию, а потом я вернусь.

– Я ищу Элли – я даже не пытаюсь придумать причину зачем она мне.

– Э…, она у меня в кабинете, но я не думаю…

– Все в порядке, Джон, я все знаю, зайду ее поздравить – я проношусь мимо него заверяя, что иду с миром.

– Картер, ты не понимаешь…

– Джон, делегация – я показываю ему на воображаемые ручные часы.

– Черт! – он сдается и убегает к лифтам, а я со всей дури распахиваю кабинет и влетаю как разъярённый буйвол.

– Ну, здравствуй, тебя можно поздравить?

– Картер? – она удивленной оборачивается – Ты что здесь…

– Говорю же, пришел поздравить! А ты молодец, используешь свою дырку по назначению.

– Какую дырку? – она сводит брови, явно не понимая моей метафоры.

– Знаешь, могла бы и мне дать, я бы быстрее решил вопрос с Соколовым, а он вообще знает, какой ценой ты достала ему место?

– Адамс, ты пьян? Я не понимаю ни слова с твоего монолога.

– Извини, я не знаю русского. Хотя подожди, кажется одно слово я помню, сразу извини, если произнесу его неправильно, насколько знаю у вас таких как ты называют Sh… Shluha?

– Ты что несешь?

– А что? Я недостаточно влиятелен, да? Согласен, зачем тебе какой-то хоккеист, ведь деньги это еще не все, хочется власти. Вот так, покувыркалась с Хардингом одну ночь и пожа…

Сочная, звонкая пощечина заставляет меня заткнуться. Щека горит пламенем, то ли от собственной желчи, то ли от ее злости. Меня разрывает спросить ее, но тогда я вскрою все свои мотивы, покажу, что меня, с ума сойти как, интересует, с кем она спит и почему все эти мужчины не я.

В секунду хватаю ее за затылок и начинаю грубо целовать. Б*ять, тону в ней. Мой язык исследует ее губы, пальцы жадно мнут волосы и щеки, мне не нужен воздух, только она, такая непослушная, яростная, красивая. Сжимаю ее бедро, чтобы прижать еще ближе, кусаю губу и вновь набрасывают с животным энтузиазмом. Три, два…

– Это все чего ты заслуживаешь – бросаю ей, резко отстранившись – Грязный поцелуй, от которого меня тошнит.

Она ошарашено смотрит на меня, медленно поднося пальцы к своим истерзанным губам.

– Зачем тогда целовал? – она пытается вернуть прежнюю броню, но у нее плохо получается, чувствую разочарование в ее голосе, наконец-то я выйду победителем из этой игры.

– Решил проверить – усмехаюсь ей в лицо – Оказалась и правда, на вкус как шлюха.

Слова слетают с моих губ и громко разбиваются между нами. В ту же секунду я понимаю, что сломал что-то важное. Я вижу это в ее сверкающих от слез глаз, слышу, как осколки этих слов врезаются в мое сердце. Со стороны кажется, что мы просто стоим и смотрим друг на друга, но на самом деле истекаем кровью и каждый из нас хочет ринуться и помочь другому, но никому не позволяет гребанная гордость.

Я назвал ее шлюхой… Она такое не простит, даже если скажу, что был пьян и ничего не соображал. А я ведь и правда пьян от ревности, от жгучего чудовищного желания обладать ею, единолично, без права бросить меня.

– Вы еще не убили здесь друг друга? – в кабинет залетает Джон – Картер, Элли тебе уже наверно все сказала.

– Что? – технически я ей не дал ничего сказать, потому что собирался вылить на нее все свое дерьмо и выйти победителем, но сейчас, мне кажется, я буду очень-очень сильно жалеть о том, что сделал только что.

– Элли больше не агент Соколова, она передала его Champion`s way и вышла из сделки.

– Что значит вышла?

Джон смотрит на Элли, ожидая что она объяснит, и мы прекратим говорить о ней в третьем лице, но она игнорирует наш разговор, прячет какую-то папку в сумку и закидывает ее на плечо.

– Джон, увидимся позже, мне нужно бежать – она кидает на меня последний взгляд, который буквально пронзает мое тело острой болью и выходит из кабинета.

– Что значит вышла? – повторяю я свой вопрос, гипнотизируя дверь, в которую только что ушла возможно единственная девушка в мире, которая мне не безразлична.

Джон молчит, он понимает, что мы здесь не о погоде разговаривали.

– Джон! – рявкаю я.

– Антону предложили контракт при условии, что она не будет его агентом. – вздыхает Джон, которые тоже совсем не рад такому исходу дел.

– И Соколов на это пошел? – сукин индюк, я его закопаю.

– Иначе бы контракта не было. – отвечает Джон, разведя руками.

– И не будет. – с этими словами я вылетаю из кабинета, чтобы сделать то, что нужно было сделать еще пару лет назад. Размазать эту смазливую русскую рожу по отельному паркету.

Вечеринка по случаю разбитого сердца

Элли.

– Ни секунды не хочу оставаться в этом проклятом городе! – я швыряю вещи в чемодан, даже не пытаясь их сложить как-то рационально.

Мэган сидит в позе лотоса на кровати и ест какие-то чипсы.

– Элли, может все образуется? Не руби с плеча.

– Даже если Джонни придет и скажет, что они передумали, без обид, но я пошлю его к черту!

– Я Швейцария – поднимает руки к верху Мэг – Но я не хочу, чтобы ты уезжала, у нас же было столько планов, мы ведь не сходили в индийский квартал, консерваторию Гарденса и ты ведь никогда не видела Ниагарский водопад!

Я останавливаюсь и перевожу дыхание, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы не обидеть.

– Прости, просто этот город на меня давит, столько всего произошло, что хочется побыстрее уехать и забыть. Отмыться от всего этого, понимаешь?

– Я самолично прибью Соколова! – кидает угрозу моя бойкая американская подруга.

– Мэг, дело не в нем. – вздыхаю я, чтобы остудить ее запал.

– Подожди, ты что не из-за контракта такая кислая?

– Из-за контракта! Но причем здесь Соколов, не он же меня уволил. – я начинаю искать оправдания своей двусмысленной фразе, хотя по большие счету, мне уже так плевать на этот контракт.

– Подожди… – Мэган встает на колени удерживая на мне пристальный взгляд – Не двигайся! – черт, мне конец, она все поняла.

– Если дело не в Соколове, то в ком? – ее бровь «улетает» в неизвестном направлении куда-то под спадающую челку.

– Ни в ком, а в чем! Мэг, мне не нравится, когда со мной играют как с собачонкой: то подпишем, то не подпишем. Вот и всё! Так профессионалы не работают. Я зла исключительно на клуб твоего мужа! – выдаю максимум своих актерских способностей, демонстрируя, что дело вовсе не…

– Это все Адамс. Да?

Небеса, как она это делает? У меня что бегущей строкой на лбу написано, что я снова влюбилась в самого неподходящего парня.

– Что Адамс?

– То! Вы с ним… – она складывает параллельно два указательных пальца намекая на какую-то романтику между нами.

– Боже упаси, Мэг!

– Но не упас, да? Вы все же переспали?

– Нет – я вздыхаю – и дело не в нем.

– Врешь.

– Нет, с чего мне загоняться по парню, с которым я не могу иметь по определению ничего серьезного?

– Почему не можешь?

– Мэг, это же просто невозможно! Он хоккеист, живет на другом конце земли, не говоря уже о том, что не чувствует ко мне ничего, кроме ненависти!

Можно больше не притворятся, то с какой эмоциональностью я приводила аргументы почему он мне не пара полностью раскрыло мои чувства. Я чуть сдерживаю слезы, вспоминая какими глазами он на меня смотрел последний раз и что наговорил.

– Планы меняются, сначала я убью Картера. – комментирует моя подруга.

– Ты собираешься убить одного из лучших нападающих Канады, страна тебе этого не простит. -усмехаюсь я.

– Ничего страшного, нового вырастят- она закидывает очередной ломтик какой-то хрустящей гадости и пересаживается ко мне на диван.

– Ладно, давай на чистоту, с чего ты взяла, что безразлична ему?

– Я не безразлична – поправляю – Я ему противна.

– Это он тебе сказал?

– Да, прямым грубым текстом. И я не хочу проживать это снова, не заставляй меня вспоминать или произносить это вслух.

– Тогда все понятно, клиент готов. – она подскакивает и стряхивает крошки с рук.

– Не поняла?

– Элли, это же Адамс! Он сначала делает, потом думает – Мэг начинает расхаживать по номеру – Поговори с ним, уверена он уже жалеет о том, что сказал тебе. Вот, как обычно повелся на какие-то слухи, влетел, вылил на тебя все свое дерьмо и сейчас сидит в каком-нибудь баре и заливает чувство вины.

– Его проблемы, Мэг! Даже если это так, я не хочу его ни слышать, ни видеть его. И тебя прошу не вмешиваться! – я тычу в нее указательным пальцем и жду, чтобы она покопалась на крови, что не будет ничего предпринимать.

Мэг какое-то время напряжено молчит, уверена у нее в голове уже зародился план по нашему воссоединению.

– Мэг? – давлю я.

– Л-ладно! – она снисходительно вздыхает, – Я и здесь Швейцария, как скажешь. – Когда у тебя самолет?

– Через два дня.

– Будешь на финале?

– Думаю да, посмотрю игру и сразу поеду в аэропорт.

– Тогда предлагаю не тратить зря время и провести его с пользой – Мэг снова вскакивает и звонко хлопает в ладоши – Давай сюда свой список!

Я расплываюсь в улыбке и открываю заметки на телефоне.

***

Через час мы уже обедали в любимом итальянском ресторанчике Мэг, после гуляли весь оставшийся день. сходили на выставку, поднялись на смотровую площадку и как следует проорали там русский мат, наша старая традиция еще со времен Олимпийских игр в Сочи. Закончились наши приключения тем самым индийским кварталом, где мы отравились экзотической едой и попеременно бегали в туалет обниматься с унитазом. Нам было плохо и одновременно очень хорошо. Не помню, когда последний раз столько смеялась.

Мы валяемся на полу в ванной моего номера, вокруг нас подушки и бутылки из-под воды. Со стороны кажется, что мы напились, но на самом деле нам просто очень весело.

– Говорю тебе, это не курица карри выходит, а твоя нелепая влюбленность в Картера, вот вывернет желудок до основания, гарантирую на утро даже не вспомнишь, кто это – смеется Мэг.

– Думаешь, когда меня бросил Соколов, нужно было просто засунуть два пальца в рот? – хихикаю я, умываясь над раковиной.

– Однозначно! Знаешь, любовь к придуркам как яд внутри организма, его нужно выводить быстро и наверняка. Согласна, неприятно, а что делать?

– Ты, когда по Джону убивалась тоже так «лечилась»?

– У меня запущенная форма, я неизлечима больна своим мужем – Мэг запускает в меня подушкой.

– Надеюсь мои симптомы мы вовремя заметили, – я отпиваю из бутылки воды и с облегчением замечаю, что приступы рвоты наконец-то прекратились – Доктор, скажите честно, я буду жить?

– Будешь, – заверяет меня Мэг, а потом добавляет – недолго правда.

Нас снова накрывает волна истеричного смеха, мы катаемся по полу и прекращаем только когда я вижу мордашку своей юной копии на телефоне.

– Привет, Крошка! – отвечаю я Ксюше по видеосвязи.

– При… вет – она удивлена увидеть меня в таком состоянии, – Ты? Ты что, пьяная?

– Немного – мы с Мэг снова начинаем хихикать.

– Hello, child! – приветствует Ксюшу Мэг, на что она машет ей и здоровается по-английски.

– Как ты? – спрашиваю, успокоившись немного. Ксю совсем не хочет учить английский, поэтому говорю я с ней в основном на русском.

– Нормально, – она вздыхает, и я понимаю, что она звонит не просто так.

– Что случилось? Выкладывай!

– Я… в общем, обещай, что не посадишь меня дома? – строго заявляет она неоспоримым тоном.

– Я не могу тебе такого пообещать.

– Тогда пока!

– Стой, ты же все равно все сделаешь по-своему, ведь я пробуду в Канаде еще минимум неделю, узнаешь мое мнение, и сама решишь, как поступить. – Мэг вспыхивает от радости, но потом понимает, что я просто ей вру, чтобы она почувствовала себя взрослой и рассказала, что случилось.

– В общем, вот! – она показывает свое запястье. – Вроде все нормально, но когда вот так выгибаю, немного колит.

– Неудачно приземлилась на тренировке?

– Да – грустно кивает Ксюша.

– Это ушиб – встревает Мэг – ничего страшного, пусть компресс сделает на ночь, и утром сообщит тренеру, чтобы та не нагружала руку ей.

– Ты выучила русский? – я поворачиваюсь к подруге, которая наблюдала за нашим разговором и видела запястье Ксюши.

Мэг молча показывает мне телефон с приложением, переводящим на английский живую речь.

– Ты опасный человек! – смеюсь я и перевожу Ксюше наставление своей подруги, заслуженного тренера, между прочим.

Поболтав еще немного мы прощаемся, а спустя час за Мэган приезжает разъяренный Джонни, который уже было решил, что Мэг ушла от него и бросила детей. Но стоит ему увидеть уставшую жену, которая крепко заснула с улыбкой на лице, вся его бравада рассыпается. Он нежно подхватывает ее на руки и несет в машину.

Вот, что такое любовь! Забота, желание оберегать и защищать, даже если злишься и готов убить. Это не дикая страсть или не терпимость заняться сексом, это не значит, что нужно безумно скучать, думать о человеке двадцать четыре на семь или хотеть быть с ним постоянно рядом.

Любовь это в первую очередь твое собственное состояние. Это не эгоизм, а благородство. Комфорт, уверенность и безопасность – вот что значит любовь. А не то, что нам привыкли продавать в книгах. Я не хочу, ни за кем прыгать в омут чувств, не хочу гадать достаточно ли я хороша для него, терзать свою душу сомнениями и проверять пределы моей психики эмоциональными качелями.

Я хочу быть той, которая может вот так напиться с подругой, забыть о времени, уснуть, а проснуться в тепле и в объятьях любимого мужчины, потому что для него мой комфорт важнее его собственных желаний.

Темное королевство

Картер.

Я мудак.

Как бы я не относился к Элли, не должен был оскорблять ее. Да, я вообще не имел права что-то ей предъявлять. Меня просто накрыло, по полной, с головой. Когда мои парни стали обсуждать ее в ключе легкомысленной девицы, я поверил им, а не собственным инстинктам, а все потому что хотел, чтобы они оказались правы. Потому что так, у меня была бы причина ее ненавидеть. Я бы плюнул на все, и перестал искать с ней встречи.

Как же это глупо! Я знаю, что она пользуется своей внешностью только для безобидного флирта, я знаю, что ей не нужно раздвигать ноги, чтобы чего-то добиться от мужчин, у нее блестящий ум и хватка похлеще многих бизнесменов. Я ведь сам свидетель тому, как она ведет дела. И все равно позволил своей ревности совершить самый безрассудный поступок в жизни. Но я все исправлю, я верну ей контракт, посажу Соколова за решетку и сделаю ее своей.

Черт, я говорю, как маньяк. Для начала нужно ее убедить, что любовь всей ее жизни – гнида и насильник, а уже потом предлагать меня в качестве утешительного приза. Докатились, Адамс, теперь ты готов играть на вторых ролях. Великолепно!

Я сворачиваю к дому родителей, мама будет рада меня видеть, а вот отца я планирую застать врасплох.

– Картер, дорогой! – мама обнимает меня раньше, чем я успеваю переступить порог.

– Привет, мам! – я отвечаю и вдыхаю аромат ее волос, пропитанный приятным ароматом корицы и выпечки. – Снова испекла что-то вкусное?

– Ты же знаешь, я без духовки как растение без воды.

– Отец дома?

– Да, в кабинете, но не в духе – она кривится – Я сказала ему, чтобы даже не выходил оттуда, пока не решит свои вопросы, портит мне ауру в доме своей кислой физиономией и фырканьем. – она хихикает и вызывает у меня приятную улыбку, хоть кому-то удается поставить моего отца на место. – Давай проходи, через десять минут будет обед.

Мама убегает на кухню, а я прохожу на второй этаж в кабинет отца.

***

– Ну здравствуй, папа! – саркастично и громко здороваюсь я с отцом и плюхаюсь на кресло напротив его письменного стола.

– О, чувствую сейчас последует очередная претензия, что на этот раз тебя не устраивает? – он что-то пишет в ежедневнике и даже не поднимает на меня глаз.

– Все! Какого хрена с Соколовым подписывают контракт?

– С такого, что он необходимый клубу игрок – лениво отвечает он.

– С каких пор клубу плевать, что за него будет играть преступник?

– Боже мой, Картер, ты все еще не разобрался с этим дерьмом? Обвинений не было, Дайана твоя живет себе припеваючи в Монреале, что тебе неймется?

– То, что она не подала на него в суд, не значит, что изнасилования не было!

– Картер, не веди себя как ребенок.

– Мы с тобой договорились, я просил отменить сделку.

– Я так и сделал, но кто знал, что эта русская курица окажется умной бабой, очаровала Маккадамса и Хардинга, пришлось снова вмешаться.

– Во-первых, она не курица, а профессионал. А во-вторых я просил отменить сделку, а не подставлять агента Соколова, она вообще здесь ни при чем!

– А в первую нашу встречу ты не так пел – отец с прищуром уставился на меня – Ты что? Спишь с ней?

– Нет! Какого хрена ты ее выставил из контракта?

– Соколов отличное вложение, зачем нам делиться потенциальной прибью с кем-то еще, он хотел клуб и согласился бы на любых условиях, я решил это будет отличная возможность получить игрока и нового перспективного клиента для Champion`s Way.

– Одни бабки на уме, да?

– Можно подумать тебя интересует что-то еще, кроме хоккея и денег. Мы с тобой одинаковые, прими это. – заявляет он и тянется к телефону. Все это время он не прекращал работать, общение с сыном для него не более, чем скучные деловые переговоры.

– Не могу поверить, как мама могла полюбить такого как ты. – не выдерживаю я.

– Не дерзи.

– Если Сколов будет играть за клуб, я уйду из команды! – бросаю ему свой последний аргумент.

– Боже мой, Картер, ну что ты несешь, мы оба знаем, никуда ты не уйдешь, что за дешевый шантаж?

– Хочешь проверить? Ты думаешь я не найду клуб, которому нужен игрок с моей статистикой? – я знаю себе цену и будет очень глупо с его стороны дать мне уйти.

– Если ты что-то подобное выкинешь… – начинает он и делает паузу, – Я уничтожу ее карьеру.

В секунду все внутри меня холодеет, если Элли лишится своей карьеры из-за меня, она меня возненавидит, а я никогда себе этого не прощу. Другой вопрос, как мой отец это сделает, она ведь в основном работает в КХЛ.

– Ты не всемогущий, она работает на другом рынке, где у тебя нет влияния – выплевываю я, в надежде, что не выдал свой страх перед ним.

– Серьезно? Один звонок, сынок, и все ее клиенты машут ей клюшкой и едут играть за американские и канадские клубы. Хочешь проверить, насколько преданы будут ей восемнадцатилетние парни, мечтающие о карьере в НХЛ и многомиллионных контрактах?

– С чего ты взял, что мне есть до нее дело?

– Хотя бы с того, что ты даже не уточнил, кому я собираюсь сломать жизнь. – он усмехается – Я знаю тебя, Картер. Нашел новую игрушку? – Играйся! Но давай без этих резких движений и громких заявлений.

Я сверлю его взглядом и взвешиваю все «за» и «против» ударить собственного отца. Сдерживаю свой порыв, молча покидаю его кабинет, не забыв, как следует хлопнуть дверью. Он не дождется от меня проявления такой слабости, я выше этого.

– Картер, – мама ловит меня у порога – Ты? Ты не останешься?

Ее расстроенное лицо режет без ножа. Что я за сын такой? Заехал поругаться и свалить? Дома мне уже давно не комфортно именно из-за вечных выяснений отношений с его величеством Генри Адамсом, но мама, она здесь единственный лучик света, вниманием которого я постоянно пренебрегаю.

– Прости… – я вздыхаю и опускаю глаза как в детстве – Мам, я просто так устал!

– Милый – она ласково проводит ладонью по моему лицу – Пойдем со мной, расскажешь всё.

***

– Итак, чем отец заслужил кабинет без двери? – спрашивает мама, как только я приземляюсь за высокий стол на кухне.

– Что ты имеешь в виду?

– Бедная дверь не выдержит еще одного такого разговора, ты так ею хлопнул, я думала в ванне плитка обвалилась – она смеется, так как уже устала быть буфером между нами.

– Он поступил как скотина – не подбирая выражений сообщаю я маме.

– Воспитывать тебе уже поздно, поэтому пропущу на первый раз твое ослабление, что он сделал?

– Выкинул из контракта хорошего человека – размыто отвечаю я, заедая обиду горячим рогаликом.

– А этот хороший человек тебе друг?

– Нет, просто знакомая – я пожимаю плечами придавая Элли максимально безразличный статус.

– Это ты так из-за просто знакомой злишься?

– Да, почему не могу? – я вскидываю на нее непонимающий взгляд.

– Может, потому что я не помню, когда последний раз ты так сильно орал на отца, тут явно замешано что-то больше, чем обычное благородство.

– Ты меня хорошо воспитала, мама – я пытаюсь откатиться назад и не дать ей вывести меня на чистую воду.

Мама вздыхает, дает мне немного времени признаться самому, пока она достает остальную выпечку из духовки. Старый прием, который она проворачивала со мной, еще когда я был еще ребенком, Она пару раз бросает на меня мимолетный хитры взгляд и, не получив ответа, продолжает.

– Она тебе нравится?

– Нет!

– Слишком быстро.

– Потому что это правда!

– Ты ее любишь?

Вот, она всегда так делала, в детстве, устраивала блиц-опрос и неожиданно ловила меня на каверзном вопросе. И сейчас я хочу сказать «нет», но не могу. Потому что не знаю ответа, не думал, не признавался самому себе. Но и ей врать не хочу, да и кажется, ответ на этот вопрос точно не отрицательный.

– Мама – набираю в легкие воздух – У нас… мы не пара, у нас нет… Боже мой, зачем ты завела этот разговор?

– Можешь закончить, мне все понятно – она подмигивает мне и снова отворачивается к плите, чтобы положить мне на тарелку лазанью.

– И что тебе понятно? – устало спрашиваю я.

– Мой мальчик влюбился – она вся искриться от счастья – Я все переживала, что у тебя этот период затянулся, но напрасно.

– Какой период?

– Такой, когда девушки для тебя лишь физическое удовлетворение.

– М-а-а-м – а прячу лицо в ладонях.

– Что? Ты сам спросил – она хихикает и ее настроение согревает меня как никогда. Вот что мне нужно было, просто обрадовать маму. И пусть она не знает, чему радуется, пусть думает, что ее мальчик влюбился, раз это делает ее такой счастливой.

– Скажи ей – мама выдергивает меня из моих размышлений.

– Что сказать и кому?

Она бьет меня полотенцем по плечу.

– Прекрати включать дурака! Этой своей «знакомой» скажи, что чувствуешь! А то я тебя знаю, до последнего будешь молчать, пока все не станет слишком поздно.

– Я ничего к ней не чувствую – говорю я как заведенный, будто если еще сотню раз повторю, то это станет правдой.

– Да, конечно – мама вновь смеется, не восприняв мои слова всерьез ни на секунду – Ешь лазанью, не отвлекайся.

Я пытаюсь сдержать улыбку, несмотря на то, что она разворошила мне и так свежую рану и устроила допрос, все равно скрасила этот, казалось бы, уже безнадежный день. Благодарен ей, что не стала давить дальше или допытываться. Хоть и откровенного разговора не получилось, мне стало легче. Я почувствовал ее поддержку, молчаливый ответ на вопрос, который сам никогда не смогу ей задать. Не смогу произнести вслух, но ей этого и не нужно, ей достаточно моих глаз, и она уже читает меня как открытую книгу, понимающе вкладывая в нее записки с советами по личной жизни. Она всегда знала, как добиться от меня нужного поведения без применения наказания или жесткого прессинга. Я бы хотел, чтобы у моих детей была такая же мама.

Элли.

Нет, не Элли!

Черт, нет, н-е-е-т!

Но мой мозг уже нарисовал ее у плиты, готовящую какое-нибудь русское блюдо, которое я полюблю всей душой или на льду, строго ставящую наших детей на коньки, как профессиональный тренер. Она будет болеть за меня с трибун, а я по возможности встречать ее дома после тяжелого дня, скидывать ее убийственные шпильки и делать массаж ног, который плавно перетечет в стоны в спальне.

Где та кнопка что выключает наше воображение? Мне срочно нужно врезать по голове, чтобы прекратить мечтать о том, чего никогда не будет. Или будет? Как бы там ни было, сначала нужно начистить перья этому русскому павлину. Соколов не заслуживает и мизинца Элли, и если не я, то точно не он тот, кто ей нужен.

Слишком поздно

Картер.

– Стив, я не знаю, чего они хотят… мне… прекрати орать! Мне просто нужно… Дай мне сказать! – Антон эмоционально разговаривает по телефону, поэтому не замечает меня. В итоге он бросает трубку, не желая говорить с каким-то Стивом и достает ключ-карту из заднего кармана.

– Соколов! – окликаю я его и как только он поворачивается без предупреждения выбрасываю свой кулак прямо ему в лицо. Знаете, стало прям легче, такое чув…

Ответный удар разбивает мне губу.

– Как ты меня достал! – орет Соколов.

– Это взаимно, котик! – у меня получается увернуться от очередного удара, однако этот ублюдок повалил меня на пол и имеет преимущество. Я изворачиваюсь и у меня получается скрутить этого павлина на пару секунд.

– Zaebal! – что-то орет он мне, пытаясь выкрутиться из захвата.

– Я сделаю клубу и Элли одолжение, если уберу тебя! – валю его на пол и бью в лицо. – Ты ее не заслуживаешь! – ору и завожу руку для нового удара. Я бы не стал с ним драться если бы он просто принял удар, но этот кретин решил еще что-то ответить мне. Все мое нутро будто выворачивает от злости, кровь кипит, мышцы зудят. Клянусь, я могу его убить прямо здесь, да, только Элли этого не оценит, так я ее точно не добьюсь.

– Можно подумать ты заслуживаешь – он почти не бьет в ответ только отражает мои атаки.

– Я бы ее никогда не предал!

– Ты ее, мать твою, подставил! Забыл уже?

Мы орем на весь коридор, со всей мощи влетаем в то в одну, то в другую стену, у нас равные силы, поэтому просто калечим друг друга, не добиваясь никакого результата.

– Сука! Заткнись!

– Ублюдок!

– Гондон!

– Мразь!

– Картер, отцепись от него! – разъяренный голос Элли врезается между нашими идиотскими оскорблениями, ее тонкие пальчики впиваются в мои плечи, и я ослабеваю хватку, чтобы случайно не ударить ее от замаха. Заминкой пользуется Соколов и бьет меня в солнечное сплетение, от чего в моих легких резко заканчивается воздух, я на секунду теряю ориентацию и валюсь на пол как тряпичная кукла.

– Соколов! – слышу, как кричит моя Ведьма. Переживает… за меня переживает, не за павлина своего, за меня. Я не могу открыть глаз, но чувствую, как мои губы расплываются в блаженной улыбке, моя девочка, она здесь.

– Он первый начал. – фыркает Соколов.

– Тебе пять лет? – огрызается Элли.

– Ты его еще и защищать будешь?

– Я никого не защищаю.

Я чувствую ее аромат и понимаю, что она склонилась надо мной, ее теплые руки обхватывают мою голову и приподнимают с пола, чтобы проверить серьезность травм. Я с трудом разлепляю глаза и пытаюсь настроить фокус. Вот она, ее темные бездонные глаза осматривают мою челюсть, а нежные пальчики слегка касаются подбородка. Может мне это все кажется? И Соколов меня уже убил. Голова не соображает, я накрываю своей ладонью ее руку и ласково смотрю на нее.

– Поцелуешь?

– У тебя сотрясение? – она серьезно смотрит на меня и начинает водить пальцем перед глазами – Ты меня не узнаешь?

– Чемпионка… – шепчу я и тяну ее на себя, рот наполняется слюной от предвкушения, я не чувствую ни разбитой губы, ни сломанного ребра, мне нужно только ее манящие мягкие губы, хотя бы на мгновение снова погрузиться в это забвение, почувствовать их вкус…

– Картер! –рявкает она и мое тело снова встречается с холодным полом, а затылок грубо здоровается с паркетом.

– Сука! – вырывается у меня от пронзительной боли, видимо удар пришелся на уже разбитое место.

– Еще раз к ней прикоснешься, я тебя с землей сравняю! – выплевывает Соколов надо мной.

– Что ты…

Я наконец-то фокусирую взгляд и прихожу в себя. Дьявол, это я сейчас пытался ее поцеловать? Сразу после того как накинулся на ее парня, а ее назвал шлюхой? Отлично, Картер, звание величайшего идиота твое.

– Элли! – я подскакиваю, но тут же облокачиваюсь о стену и придерживаю ноющий бок, этот придурок точно что-то мне сломал. – Элли, подожди, нужно поговорить!

– Мне с тобой не о чем говорить. – строго отвечает она и ждет пока Антон откроет дверь в номер.

Что вообще происходит? Почему она здесь, неужели так его любит, что готова все простить.

– Элли, послушай…

– Картер, иди домой!

– Я никуда не уйду, пока не выслушаешь.

– Адамс, я тебе сейчас еще раз наваляю, но только на этот раз ты встать не сможешь.

– Мразь, я тебя сейчас зако…

– Хватит! – Элли становится между нами – Антон иди в номер, я сейчас.

– Нет!

–Да!

– Элли, я не оставлю тебя с этим психом!

– Антон, пожалуйста. – она устало вздыхает и смотрит на этого ублюдка.

Он молчит пару секунд, но в итоге сдается, уходит в номер, не забыв кинуть на меня взгляд из серии «я убью тебя позже».

Как только дверь за Соколовым закрывается, я хватаю ее за плечи, и припечатываю к стене за углом, чтобы этот павлин не могу слышать нас.

– Элли, послушай, я… мне нет… Господи, я такой дурак! Я просто вспылил и… и я…

– Что ты? Ты решил, что имеешь какое-то права меня оскорблять? Из-за чего? Ты же сам и вышвырнул меня из контракта, так радуйся.

– Да, к черту, этот контракт! – вскрикиваю – Я тебя, б*ять, ревную! – вырывается у меня вместе со звонким хлопком ладони по стене, из-за которого она вздрагивает.

В коридоре резко стало тихо. Мое сердце вот-вот пробьет грудь и выпадет к ее ногам, чтобы закончить свою эпилепсию. Давать заднюю уже поздно, поэтому я просто жду ее реакции.

– Это… – она начинает оглядываться будто ищет подсказки – Это не мои проблемы. – я вижу, как она сглатывает, чувствую, как ей стадо тяжело дышать. Не ожидала такого поворота? Я как бы тоже не ожидал, что вывалю это сейчас и признаю свою чертову слабость перед ней.

– Я знаю, они мои. – я провожу рукой по волосам, чтобы собраться с мыслями и спокойно поговорить и не вновь накинуться на нее – Зачем ты здесь? К нему пришла?

– Не твое дело.

– Что в нем такого, чего нет во мне?

– Картер, ты не знаешь, о чем говоришь.

– Так объясни! Он променял тебя на хоккей второй раз, а ты все равно его выбираешь?

– Я никого не выбираю! – шипит она – У тебя все? Тогда я пойду.

– Элли, не делай этого – я хватаю ее за руку – Он… он не тот, кто тебе нужен.

– А кто мне нужен? – она впивается в меня взглядом – Может быть ты?

Я не нахожусь что ответить. Знаю она найдет сотни аргументов, почему я плохой выбор, но ничего не могу поделать. Я ведь просто не переживу, если она войдет в его номер.

– Не ты ли назвал меня шлюхой? – она продолжает, не дождавшись от меня ответа, но уверен, она уже все поняла по моим глазам и идиотскому поведению.

– Ты сказал, что тебя тошнит от меня и единственное, чего я достойна, это грязного поцелуя! – она бьет меня моими же словами, каждое дает мне звонкую пощечину и оставляет глубокие раны кровоточащей вины.

– Я врал.

Твои поцелуи лучшее, что со мной случалось, Чемпионка.

– Мне все равно, Адамс, ты для меня умер. – она разворачивается в сторону номера Соколова и уверенной походкой направляется прямо в логово этого подонка, с каждым шагом вбивая мне в грудь стальной кол.

– Не делай… – почти скулю, таким жалким, наверное, я не был никогда – Не делай этого назло мне, прошу тебя, Элли!

– Чтобы делать что-то назло тебе, нужно для начала что-то к тебе чувствовать, но мне на тебя плевать, Картер.

Я порываюсь сказать ей что-то еще, но уже слишком поздно. Я уничтожил все возможные шансы на перемирие, я сжег все мосты, плоты и даже хлипкие бревна перекинутые с моего берега на ее. Я просто, сука, уничтожил то настоящее, живое, что начало зарождаться в моей душе.

– Прости меня… – я хриплю в пустой коридор. Хлопок от закрывающейся двери номера вызывает у меня резкую головную боль, виски сдавливает будто прессом, а из глаз кажется пойдет кровь. Или уже пошла? Я спускаюсь по стене спиной и зарываюсь пальцами в волосы. Мне нужно встать, сходить в медпункт и привести себя в порядок.

А ради чего? Чтобы снова выйти на холодный лед, посмотреть на трибуны и не найти там никого, кому я был бы важен. Впервые почувствовал одиночество так остро, впервые мне не захотелось играть в хоккей.

Больше, чем мы

Элли.

– Что у тебя с ним? – спрашивает Антон, как только закрываю за собой дверь.

Он подпирает окно, скрестив руки на груди, уверенный и злой. Он уже успел привести себя в порядок, заклеить разбитую бровь, переодеть чистую футболку.

– Еще один – говорю я себе и отвечаю на вопрос Антона, который, честно говоря, он не имеет право задавать – У меня с ним ничего.

– Это из-за ничего он мне бровь расхреначил?

– До свадьбы заживет. – огрызаюсь и иду к столу выложить документы.

– Ты любишь его?

Надрыв в голосе Антона сбивает меня, даже я себе не отвечала на этот вопрос, а ему и подавно не собираюсь. Поэтому просто игнорирую, выкладываю распечатанный договор расторжения наших с ним отношений и принимаюсь открывать нужные страницы, где необходимо расписаться.

– Элли! Он поиграется и бросит! Ты для него просто очередной вызов, экзотическая русская игрушка. – взрывается мой бывший, даже смешно слышать от него подобное.

– Кто бы говорил – спокойно комментирую я его выпад и продолжаю изучать написанное в документах.

– Нет! Не смей меня с ним сравнивать! – психует Антон, видимо адреналин после драки еще не утих – Элли, я тебя без памяти любил! Да, я бы сейчас все отдал, чтобы вернуть то время!

Любил? Может и любил, только результат тот же: разбитое сердце, слезы, загубленные мечты. Я набираю воздух в легкие и резко поворачиваюсь к Антону.

– Скажи мне, ты счастлив?

Вопрос вводит его в ступор, он сводит брови, пытаясь понять, что я имею в виду.

– Не знаю… – вздыхает – если честно, мне кажется я проспал всю свою жизнь.

– Почему?

– Потерял тебя, уехал в незнакомую мне страну, прожил в Штатах десять лет, но все равно чувствую себя здесь чужим. – Антон делает медленные шаги ко мне – Я не должен был улетать тогда, Принцесса, не должен был ставить свои мечты выше возможности быть с тобой.

Надо же, было время, когда я бы все отдала за эти слова. Я слышала их во снах, представляла в своих мыслях, вытирая бесконечные слезы. Я грезила, что когда-нибудь мы встретимся, он упадет к моим ногам, пожалеет о сделанном, будет просить о прощении и умолять вернуться. Вот только это были мысли глупой брошенной девочки, а не взрослого здравомыслящего человека.

– Ты все сделал правильно. – говорю я искренне.

– Ч… Что? Бросив тебя?

– Да! Остался бы и всю жизнь потом винил бы меня, что не попробовал, не получил ту карьеру о которой мечтал.

– Да, к черту эту карьеру – он обхватывает мое лицо ладонями врываясь в личное пространство.

Это приятно, но не более. Нет того покалывания, по которому я так тосковала в свои восемнадцать. Вроде бы, все тот же парень, красивый, сильный, сексуальный, даже лучше, сейчас он возмужал, повзрослел. Вроде бы, все те же невероятные голубые глаза, та же сердце-разбивающая улыбка и, когда такие любимые, ямочки на щеках. Но никаких бабочек, никакого трепетания, ни-че-го.

– А сына твоего тоже к черту? – усмехаюсь я, зная ответ заранее.

– Это мог бы быть наш сын! – с болью и сожалением говорит он. Наивный.

– Но он не наш – на глазах наворачиваются слезы – он твой и, держу пари, это лучшее что случилось с тобой. Это ведь лучше меня, лучше нас.

– Принцесса… – Антон хочет поцеловать меня, но я знаю, что им движет не любовь, а ностальгия и желание почувствовать себя нужным. Он скучает по дому, по родным людям, по менталитету, где его понимают. Он увидел меня и все старые раны вскрылись, сейчас ему кажется я для него единственное спасение, но это не так.

Антон целует, нежно касаясь моих губ. Я позволяю только для того, чтобы дать ему время самому все понять. Это не любовь, будь мы действительно созданы друг для друга, не бросили бы свои чувства под колеса бессердечной махины под названием «профессиональный спорт». Мы бы не поставили кусок метала на первое место, не мыслили бы одним единственным событием в карьере, не допуская даже мысли, что не в победе весь смысл жизни. Сейчас я это знаю, никакая медаль не сделала меня счастливой, никакая награда не стоит любимых людей.

– Останься со мной – шепчет он между невесомыми поцелуями – Я в каждой искал тебя, Эль.

– Ты искал не меня, а образ, первую любовь, чувства, которые когда-то всколыхнули твое сердце и тебе хочется пережить их снова. Пойми, первая любовь на то и первая – она не может повториться. Мы другие, мы любим по-другому, хотим от жизни разного.

– С чего ты взяла, что мы хотим разного? Может сейчас самое время? Мы взрослые и свободные, все уже всем доказали. Переезжай сюда, построим новое будущее.

Я начинаю смеяться, столько лет прошло, а он и правда совсем не изменился, наивное мышление и такая же стопроцентная уверенность в том, что я могу и главное хочу кинуть свою жизнь ради него.

– Не чувствуешь иронии? – я улыбаюсь, меня ни задевают, ни расстраивают его слова, я давно отлюбила свое и сейчас просто выступаю зеркалом, открывающим ему новые истины. Мужчины, как дети, и правда.

– Черт – он закрывает глаза ладонями – Я снова это делаю, да?

Я киваю.

– Прости, кажется дурь из мня, так и не выбили. – он трет шею, пытаясь найти еще какие-то слова, – Эль, я не могу… я был бы рад все бросить и… Господи, почему же так сложно все! Я, когда тебя увидел, подумал, что жизнь дает мне второй шанс, ну сама подумай, женщина которую я безумно любил, вдруг помогает мне быть ближе к сыну. Мы должны быть вместе, мы…

– Любил. – я тихо указываю на слово, которое он не случайно употребил в прошедшем времени – Любил, Антон, сейчас это другое чувство. Ты перепутал, так бывает.

– Уверена, что знаешь меня?

– Я знаю жизнь – смеюсь и тянусь к нему по-дружески обнять.

Он отвечает, и мы стоим так несколько минут, наслаждаясь моментом. Мне приятно знать, что у него все получилось, все обиды давно забыты, остались лишь приятные воспоминания о светлой первой любви. Как один из любимых эпизодов фильма, всего одна глава в книге, интересная, насыщенная, но всего одна и далеко не главная. Антон приятно пахнет выглаженной чистой футболкой и гелем для душа, помню, как раньше меня сводила с ума его опрятность. Будто бы он вообще не старался быть таким неотразимым, что подкупало еще больше. Простой парень, выросший без родителей и поддержки, с четырех лет играет в хоккей и мечтает о большой карьере. Он суперзвезда с многомиллионным доходом, но не спешит купить себе дорогой парфюм или часы. Я горжусь им. Он как маленький островок искренности и родной души среди совершенно чуждого мне мира.

– А теперь подпиши документы на наш «развод» – я имитирую кавычки пальцами, улавливая иронию между деловой и личной связью между нами.

Антон усмехается и начинает подписывать листы.

– Эль, – он зависает над последним документом.

– М?

– Я давно хотел спросить… – он ставит последнюю подпись и передает мой экземпляр. – У тебя есть дети?

Все внутри меня холодеет. Я смотрю на него несколько секунд, собираю все свои силы, чтобы выдавать непринужденную улыбку, произношу.

– Нет, Соколов, у меня нет детей – краешек моих губ дергается, надеюсь мне удалось обмануть его, показав, что этот вопрос меня совершенно не трогает.

– Понятно – он усмехается и начинает собирать свои документы со стола – Работа, карьера, не до семейных хлопот? Узнаю свою Золотову.

– Не твою – мягко поправляю я.

– Ты всегда будешь моей, если не в том смысле в каком бы мне хотелось, то как минимум в моих воспоминаниях, твоя восемнадцатилетняя версия моя, Эли.

Я бросаю ему последнюю милую улыбку и ухожу из номера, пока несанкционированная волна слез не хлынула и не выдала меня, обнажив старые раны.

Я без тебя могу

Антон. Декабрь, 2013г.

– Ты еще не собрался? Антон я тебя не узнаю! – мой агент, Михаил Страхов, врывается ко мне в квартиру как фурия. – Мы и так сильно затянули с твоим переездом, хорошо, что догадались все подписать удаленно.

– Миш, – я пытаюсь остановить его совестный поток – Я тут подумал… фух-х… Короче, я никуда не полечу!

– Ты дебил? – он сверлит меня взглядом, и я понимаю, что сейчас будет лекция про то как я про*бываю свою жизнь и карьеру. – Это все из-за твоей фигуристки? Ты хоть понимаешь, что сливаешь в унитаз свою жизнь ради интересов своего члена!

– Я люблю ее! – твердо отвечаю.

– Да, люби на здоровье! Лети в Кингз, выиграй кубок и вернись с победой и забери ее с собой! Ни одна телка не устоит!

– Она не полетит – я вздыхаю – Ни сейчас, ни потом. – швыряю футболку в открытый чемодан, который уже несколько дней не могу собрать, мечусь между решением лететь за океан и остаться ради любви всей своей жизни.

– У тебя день, Антон! День разобраться со всем этим дерьмом! Больше я с тобой нянчиться не буду! Мы или летим послезавтра в Штаты, или ты перестаешь быть моим клиентом. Надеюсь, ты меня так не подставишь!

Миша доходит до двери, со всей дури распахивает, и добавляет напоследок.

– И еще… Ты же знаешь, что контракт подписан, если ты откатишь сделку, то неустойка должна быть оплачена полностью с твоего кармана. Подумай дважды, прежде, чем дашь эмоциям взять верх над здравым смыслом!

***

Два месяца. Целых два месяца я как мог оттягивал момент своего переезда, то на подачу визы не успел, то больным прикинулся, то необходимо уладить семейные вопросы. Семейные… смешно, знали бы они, что у меня кроме Эли больше никого и нет. Возможно, она просто первая, в кого я влюбился и далеко не последняя, но как объяснить всем что она мой родной человек? Как они не понимают, что я дышать без нее не смогу.

Я торчу у ледового дворца и караулю ее после тренировки. Два месяца мы даже не виделись, не переписывались, не обсуждали статус наших отношений. Думал она остынет, придет поговорить первая, но это, конечно, не в ее характере. Поэтому я здесь, поднимаю белый флаг и хочу выяснить, есть ли у нас хоть какой-то шанс.

– Привет. – Эли подходит ко мне с поникшей головой – Думала, ты уже улетел. – она переминается с ноги на ногу и прячет взгляд. Боится увижу ее слезы?

– Привет, слушая, нам бы… не знаю, может сядем где-то?

– Да, давай. – она приглашающим жестом махает в сторону ближайшей кофейни.

Всю дорогу мы молчим, будто уже похоронили наши отношения и сейчас идем поминать прощальной чашкой кофе. Сделав заказ, мы наконец-то уселись за стол. Двадцать минут гробового молчания. Двадцать! Вы представляете эту неловкость? Люди, которые могли часами болтать друг с другом сейчас веди себя так, будто их отправили на договорное свидание родители.

– Эль, я улетаю завтра. – говорю, как есть, хоть и решаю каждые пять минут сдать билеты и все похерить.

– Да, я рада за тебя. – она смотрит на свой стаканчик, вообще ни разу не взглянула мне в глаза с момента как поздоровалась.

– Принцесса, все не обязательно должно быть так. Мы же можем общаться, потом что-то придумать, ведь так?

– Да, можем. – мямлит она продолжая смотреть на свой кофе.

– Посмотри на меня!

Она поднимает глаза, и я вижу сколько сил ей требуется, чтобы сдержать слезы.

– Ты рвешь мне сердце – тихо говорю я и тянусь к ее щеке – Эли, я не хочу быть подонком, дай мне причину остаться, скажи, что я не должен бросать тебя!

Только сейчас понимаю, что она ни разу не просила меня остаться, ни разу не завела разговор о том, что было бы хорошо выбрать ее мечту, а не мою. Ей нужно только попросить, черт возьми! Пусть даст мне это и я все отменю, и пусть там хоть пол мира уйдет под воду, а не пожалею о своем решении.

Эли резко вскидывает голову и пронзает своими темно-шоколадными глазами. В них мой мир.

Пожалуйста, малыш, скажи, что-нибудь, что меня остановит. Даст стопроцентную причину остаться.

– Антон… – ее глаза сверкают от нетерпеливых слез – Я… я думаю – она теряется, ищет нужные слова. Давай, девочка моя, мне нужно это услышать.

– Тош, я бе… я без тебя могу. – выдавливает она из себя странную формулировку.

– Не понял?

– Я могу без тебя – она почти плачет, голос дрожит и в каждом слове я слышу нестерпимую боль. – Я думаю, тебе нужно следовать за своей мечтой, а мне за своей.

Я все еще не понимаю, что она сказала. Отпускает? Вот так, б*ять, просто? Нет, не моя это Эля. Не двигаюсь, удерживаю ее взглядом, жду, что она добавить что-то еще, скажет, что ошиблась, запуталась, что любит и никуда, сука, не отпустит меня! Потому что я бы не смог ее отпустить.

– Антон, мне пора, хорошо его тебе полета – она встает и уходит.

Уходит. Она будто сама вручила мне билеты в руки и выставила за дверь. Попросил причину остаться, а она сделала все, чтобы я уехал.

***

Объявляется посадка на рейс Москва – Лос-Анджелес…

– Я рад, что ты здесь! – Миша одобрительно хлопает меня по спине.

А я нет. Меня вообще мало что радует, со вчерашнего дня я как зомби ничего не чувствую ничего не вижу. Мы уже проходим на посадку, я плетусь в конце, будто рассчитываю в любой момент дать заднюю.

– Антон!

Эля? Я резко оборачиваюсь в поисках своей девушки, но вижу блондинку, подбегающую к своему парню и сочно целующую в губы. Повезло тому Антону. Я еще какое-то время смотрю на зал ожидания.

– Дай мне хоть что-то… – шепчу – Дай мне знак остаться!

Ничего. Я не вижу ничего, чтобы бы могло удержать меня здесь. Надеюсь, я поступаю правильно и не совершаю главную ошибку в своей жизни.

Найди меня

Картер.

– Парни, эта просто финал! – говорит тренер Каллахан и делает драматическую паузу.

Просто? С каких пор что-то связанное с хоккеем для него просто? Он готов положить свою голову под мчащийся конек, если это обеспечит нам победу.

– Ладно, не просто… – сдается он – если мы не выиграем меня лишат задовой девственности – по раздевалке проносится легкий хохот. Задовой? Такое слово вообще существует?

– Мы хорошо потрудились и заслужили этот финал, давайте поднажмем и покажем этим кошечкам как в Торонто льды ломают, а? Дадим жару?

Мы поднимаем одобрительный гул, бьем клюшками о пол и поднимаемся со скамьи, чтобы вывалиться из раздевалки непробиваемой лавиной из экипировки, груды мужских мышц и зашкаливающего тестостерона.

– Кэп, готов к жаре? – на меня наваливается Мэтт – повторим тот же финт, что на четверть финале провернули с Бостоном?

– Конечно, главное на чирлидерш не засматривайся – подкалываю я его слабостью к спортивным девушкам.

– А ты на Золотову! – Она сегодня в твоей джерсси?

– Что? – я бросаю на него яростный взгляд – Причем здесь Золотова?

– Оу, прости, я думал вы вместе, типа курортный роман. – ржет мой напарник.

– И с чего ты так решил, скажи на милость? – неужели моя зависимость так очевидна.

– Только слепой не заметит вашей химии, искры летят, когда вы пытаетесь поговорить.

– Тебе показалось! – зло фыркаю я и закрываю глаза, чтобы сосредоточится на льду.

– Если у вас ничего, я же могу к ней подкатить? Мы так славно болтали в баре. – продолжает мой друг, который только что стал моим бывшим другом.

– Нет! – отрезаю я.

– Хм, я так и думал – ржет Мэтт, довольный, что подловил меня – Покажи сегодня класс, девчонки любят победителей – он подмигивает и уходит вперед выстраиваться в шеренгу.

Она любит другого.

Эта мысль сжимает мое сердце, я могу заполучить ее прощение, покорить блестящей игрой, доставить крышесностный оргазм и скрасить ее пребывание в этой стране. Но я не стану тем, кого она захочет впустить в свою жизнь навсегда. Я могу сколько угодно бороться с ее стальным характером, день за днем добиваясь расположения, но заставить ее чувствовать ко мне что-то большее, чем мимолетную страсть, не смогу. А самое сложное, я не смогу заставить ее разлюбить другого.

Какого хрена Мэтт заговорил о ней? Теперь я только и думаю о том, чтобы найти ее на трибуне, заглянуть в любимые глаза и еще раз попросить прощения.

Нет, нельзя! Не вздумай искать ее!

Если я увижу ее холод, а я его увижу, то точно не смогу собраться.

Выброси ее из головы!

Я сильнее сжимаю ее подвеску в кулаке.

– Адамс? – тренер еще раз каждого хлопает по плечу.

– Я готов, тренер! – киваю ему.

– Покажи им, сынок!

Мы выходим на ликующую арену, крики болельщиков, чирлидерш, друзей и родных игроков смещались в один адреналиновый коктейль. Нервы на пределе, мышцы гудят, я мысленно выключаю себе память и чувства, сейчас есть только я и хоккей. Только мое мощное тело, которое как машина технично сносит соперников. Мозг, который полностью поглощён анализом игровой площадки, глаза, которые видят только шайбу и руки, мастерски управляющие ею.

Только я и лед. Ничего и никого больше не существует.

Она здесь.

К черту ее. Только я, игра и лед.

Она смотрит на тебя.

Заткнись! Мне все равно.

Ей было больно, поэтому она так сказала.

Я до боли стискиваю кулаки, мне нужно собраться.

Она тебя простит. Посвяти победу ей.

Я выиграю! Я выиграю сейчас и потом.

Мне наконец-то удается договорится со своим сердцем, настроив его, мозг и тело на единую волну. Смотри, Чемпионка, это твой мужчина сейчас выиграет Кубок Стэнли, ты простишь его, кто бы не простил?

Я выезжаю на центр и становлюсь в позицию. Игра начинается, глянцевый лед в несколько секунд покрывается глубокими порезами беспощадных коньков. Купер-Слоун-Адамс. Наша троица работает блестяще, я передаю пасс Мэтту, обхожу двух соперников, ловлю шайбу и отправляю в ворота. Чертов, Скотт Бэйли! Еще раз, Купер-Слоун- Адамс. Пасс, обход, финт, обманка, пасс с неудобной руки, Купер у ворот…

То ли я отвлекаюсь на вероятный гол Мэтта, то ли банально не успеваю увернуться, но меня сносит защитник «Флориды Пантерз». Я влетаю в борт и зло ищу виновника моего факапа. Снова Бэйли! Он явно нарывается, видимо планирует вывести меня на эмоции, чтобы заработать удаление для нас двоих. Грязно играете, но я не такое не поведусь.

Каждые две минуты матча кто-то со всей дури влетает в борт, лед трещит, кажется, мы или добудем огонь, или разобьем его на сотни осколков к чертовой матери. Арена гудит, каждый шаг, выход из зоны, удобный момент сопровождается давящим предвкушением, ощутимым возбуждением каждого болеющего. На ровне с ободряющими эмоциями вероятной победы потерянная шайба, ошибка или промах отражается болезненным разочарованием, которое как груз ложиться на плечи игрока и утяжеляет экипировку. Забита шайба – это апогей, оргазм, которого не удостоилась пока ни одна из команд. Начался второй тайм, в у нас все еще 0:0

Свисток, мы снова танцуем свой танец с клюшками под названием «умри, но забей», Слоун передает мне шайбу, я обхожу соперника и нахожусь в идеальном положении, чтобы забить. Взмах, удар… У-д-а-х-р…

– Стоп!

– Остановите!

– Остановите гребанную игру!

– Картер! Сынок!

– Кэп!

– Ты что, придурок сделал?

– Б*ять, я тебя урою сейчас!

– Картер!

– Иди сюда, сказал!

– Картер! Кэп!

– Картер, вы меня слышите?

Все голоса слились в один сплошной гул. Что произошло? Почему так сложно дышать? Я… Я сейчас встану!

Голос Мэтта разрывает ушные перепонки, я слышу, как он кидается на Скотта, порывается ко мне, но его удерживают парни. Я смутно вижу лицо спортивного медика, который пытается достучаться до меня, обеспокоенное лицо тренера, интересно, он переживает за мою жизнь или за то, что я не вернусь на игру? Боже мой, почему вас так много, голоса, так много голосов! Я же не умираю? Или умираю? Черт, Элли, я ведь ей так и не сказал, не сказал, что… не попросил прощения.

– Э… Эл…

– Картер, вы упали, все будет хорошо, я доктор Мэнденс.

– Э… Где Элли?

– Картер, вы понимаете, что произошло?

– Где Элли?

– Элли – это ваша жена?

– Элли! Мне нужно сказать ей! – я не могу разлепить глаз, но сейчас хотя бы получается что-то вымолвить внятное. – Мне нужно… Я ее очень… Скажите ей, что я не могу без нее…

– Картер, мы везем вас в больницу, скажите вы понимаете, что происходит?

В ответ на идиотский вопрос доктора Пендосы, или как там ее, я выплевываю сгусток крови.

– Б*ять – вырывается у меня, на мгновение становиться легче, но тут же чувствую, как рот вновь наполняется соленой слюной. Выплевываю, кашляю, задыхаюсь.

Какого хрена происходит?

– У него пробито легкое! Кладите его, он сейчас задохнется!

В ушах стоит непробиваемый гул, паника докторов, трясущаяся машина скорой помощи, наполняющийся рот кровью и постоянная отдышка будто на меня навалился защитник Пантерз и душит своими ручищами.

Темнеет. Мое тело расслабляется и погружается в приятное забвение. Нет, нельзя, нельзя терять сознание, не сейчас!

Кратер, мать твою, соберись!

Кубок! Я должен был выиграть кубок для нее. Она не простит. Элли.

– Она не выберет меня без кубка! Мне нужно на лед-х-тьфу, агх…

Мне нужно… Эй… Кто-нибудь?!

Темнота. Чемпионка, прошу тебя, найди меня…

Останься

Элли.

– Шампанское для красотки из России – Мэган передает мне бокал, как только я поднялась в роскошную ложу для жен хоккеистов – Я уже думала ты не приедешь, твое счастье, что первый тайм прошел в сухую.

– Посмотреть финал НХЛ в вип-ложе, ты серьезно думаешь, что от такого можно отказаться?

– Ты права! Я умею уговаривать. – кокетничает Мэг и чокается со мной бокалом.

Мы стоим у стеклянного борта откуда открывается вся арена и, наверно, лучший обзор на игру. Второй тайм только начался, поэтому все не спешат занять свои места и вальяжно ходят по помещению будто находятся на светском приеме. Мне не впервой наблюдать за игрой из лучших мест. Я бывала здесь, даже когда еще не была одним из самых востребованных спортивных агентов. Билеты на лучшие места различных мероприятий часто перепадали благодаря бесчисленным рекламным контрактам, которые посыпались на меня после триумфального провала на Олимпийских. Именно так, мое падение принесло мне больше славы, чем победа. Но, тогда как и сейчас, для меня это не имело никакой ценности, я согласилась быть витриной для спортивных товаров только из-за денег, так как я осталась совсем одна с маленькой Ксюшей на руках. Еще тогда я заметила, как менялись девушки, выходившие замуж за успешных спортсменов. Сегодня она стеснительный репортер, молодая медсестра или стажер в спортивном клубе, а завтра уже роковая стерва в шубе, ругающая шампанское за несколько тысяч долларов.

– Мэган, представишь нам свою подругу? – разрывает мои рассуждения наигранно милая интонация подошедшей к нам женщины. Уложенные волосы, не к месту роскошное платье, идеально подведенные губы, а на плечах догадайтесь что? Правильно, шуба!

– Элли, знакомься это Мила Слоун, жена Питера Слоуна.

– Очень приятно, Элли Золотова – я пожимаю ей руку.

– Золотова? Что-то знакомое…

– Фигуристка – поясняет Мэган, – Трехкратная чемпионка мира и Европы.

– Точно! – женщина щелкает пальцами и удивленно добавляет – Кажется, вы были главной соперницей Мэган, а теперь вы подруги?

– Да, жизнь любит преподносить сюрпризы. – отвечаю я с улыбкой.

От нее исходит странная аура, вроде бы она вежлива, однако я не могу отделаться от чувства, что меня оценивают.

– А вы здесь в качестве девушки кого-то из игроков? – уточняет она и я начинаю понимать к чему эти оценочные взгляды. Новая ворона в гнезде? – Нужно срочно выяснить чья она.

– Нет, я друг семьи – отвечаю ей и перевожу взгляд на Мэган для подтверждения.

– Ясно, было приятно познакомиться, хорошего вечера. – девушка удаляется, а Мэган тут же хватает меня за локоть и отводит в другой угол.

– Итак, сплетни нашего двора, – начинает она мне шептать – Мила пытается свести свою подругу с Картером. Насколько знаю, у них что-то было несерьезное, но у него не вспыхнуло, а у нее все никак затухнуть не может.

– Как интересно – усмехаюсь я безразлично, а внутри все переворачивается, сколько у него таких ничего не значащих и как далеко в его линейке приоритетов продвинулась я?

– А вот и наш Ромео – отвлекает меня от нелепой ревности Мэган.

Сильный и уверенный Картер выезжает на лед. Идеальный. Он абсолютно в своей стихии, он и есть хоккей. Я ведь влюбилась изначально в его игру, техничная, мягкая, непредсказуемая. Он двигается как Бог, делает такие финты, что дух захватывает. Вот и сейчас смотрю на него и глаз отвести не могу. Угораздило же запасть на самого недосягаемого хоккеиста, да еще и позволить зайти этому чувству так далеко.

– На левую отдавай… – тихо бубню себе под нос, наблюдая за каждым движением парня, которого еще пару недель назад ненавидела. Картера уже несколько подрезает защитник Флориды.

– Зарабатываешь удаление, сученыш?!

– Что? Что ты сказала? – спрашивает Мэг, потому что комментарии самой себе я, как правило, говорю на русском.

– Говорю 32-ой, Скотт Бэйли, хочет сломать Картера, очень жестко играет, видно, что не боится собственного удаления.

– Это же запрещено!

– Ой, Мэг, я тебя умоляю. – я смеюсь над наивностью своей подруги, которая, между прочим, замужем за бывшим хоккеистом и нынешним директором хоккейного клуба.

– Думаете, он пытается покалечить Картера? – к нам подходит молодая девушка со светлыми волнистыми волосами и испуганно наблюдает за номером двадцать один.

– Не совсем, он пытается вывести его из игры. – поясняю я и отвлекаюсь на вибрирующий телефон.

– Да, Костя.

Мой ассистент просит согласовать мое плотное расписанием по приезду, ведь я буквально выпала из всего рабочего процесса на месяц.

– Костя, не спеши, да я смогу подъехать… а эту встречу отмени. – я отворачиваюсь и продолжаю давать указания ассистенту. – Так, это лучше перенеси на следующую неделю, и скажи мне Алина вставила свои правки в договор Мароква?

– О Боже!

– Кратер!

– Что с ним?

Испуганные голоса женщин в ложе заставляют меня резко обернуться. Забыв о телефонном разговоре, я пробиваюсь сквозь толпу и пытаюсь рассмотреть, что происходит на льду. Медики, тренер, игроки все образовали непроглядный колодец вокруг лежащего игрока.

– К-т-о?– я чуть слышно выдавливаю из себя вопрос, ответ на который уже выстукивает мое сердце в груди с дикой скоростью.

– Элли, это Картер, его впечатали в борт снова и на этот раз он просто упал без сознания. – поясняет мне Мэган, погружая меня в какое-то глухое состояния обморока.

Не время терять рассудок, Золотова!

– Мэг, он… с ним… – я пытаюсь не выдавать своего волнения, это неуместно, только это сдерживает меня не бросится к нему и не прыгать через борт, только чтобы взглянуть на него.

– Элли, с ним все будет хорошо – успокаивает меня Мэган.

– Да, я просто – она протягивает мне стакан с водой, который я моментально осушаю – Мне нужно на самолет. – говорю я, уставившись на одну точку.

– Элли? – Мэган касается моего плеча.

– Я ведь должна ехать на самолет, да? – вскидываю на нее потерянный взгляд, чувствую, как они начинают слезиться, я не могу, просто не могу удержать нахлынувший страх внутри, я расклеиваюсь прямо здесь, на глазах толпы чужих людей, которым совсем необязательно знать, что я одна из влюбленных фанаток Адамса.

– Пойдем, я тебя отвезу – говорит мне Мэган и обнимает за плечи.

***

– Да, Джон? Да, хорошо, поняла. – Мэган кладет трубку и заводит машину.

Спустя пару минут я понимаю, что мы едем в противоположную сторону от аэропорта.

– Куда мы едем? – я все еще нахожусь в состоянии шока, страх сковал все мои внутренности, поэтому все мои фразы звучат неэмоционально и потеряно.

– В больницу к Картеру, Джон сказал куда его увезли, ему нужно остаться до конца игры, а меня попросил присмотреть за ним.

– Ладно – киваю.

– Но мы бы все равно туда поехали, Элли, сегодня ты никуда не полетишь.

– Не полечу – тихо подтверждаю, сдаваясь ей на милость. Честно сказать, я не уверена, что смогла бы вообще понять куда идти на посадку, последние двадцать минут я просто ходячий овощ.

С ним все будет в порядке, он сильный и здоровый.

***

В больнице мы проторчали несколько часов. Оказалось, у Картера было сломано ребро еще до выхода на лед, а повторные удары усугубили ситуацию. Ему сделали экстренную операцию в которой обезвредили повреждённое ребро и сделали торакоскопию легкого. Врачи рассказывают о его состоянии, и я держусь из последних сил, чтобы не залить пол слезами. Это из-за меня! Это все из-за меня! Я ведь знала, что Соколов мог нанести серьезную травму Картеру, и могла предположить, что этот упрямый осел забьет на синяки и выйдет на лед. А я позволила своей гордости затмить здравый смысл. Господи, ну зачем я его тогда послала, нужно было отвезти в больницу или показать врачу команды, а потом уже высказать все, что о нем думаю.

А думаю я о нем постоянно.

– Доктор Мендес, здравствуйте! Скажите можно к нему? – девушка, что была с нами в ложе и переживала за Картера возникает из ниоткуда и набрасывается на вышедшего к нам врача.

– Вы Элли?

В коридоре все резко замолчали. Элли? Почему она сказала Элли?

– Нет, я Тес, Тесса – поясняет девушка растерянно, и до меня доходит, что эта та самая подруга Милы Слоун, которая питает надежду на воссоединение с ним.

– Он всю дорогу звал какую-то Элли, вот я и подумала, может девушка его.

– У него не… нет девушки – поникнув отвечает Тесса в полной растерянности и шоке – Точнее это я, я его девушка.

– Ты долго будешь слушать этот бред? – шепчет мне на ухо Меган – Иди к нему, он этого хочет!

Я все еще не понимаю, что происходит, почему я здесь, какого черта меня так волнует, что с ним, и почему при упоминании моего имени внутри меня будто взорвали пакет с конфетти.

– Доктор Мендес – вдруг окликает врача Мэган – Это Элли Золотова, она его…

Не вздумай, Мэг, иначе ты присоединишься к Картеру на больничную койку!

– Она… Она его духовный наставник! – выдает Мэган и теперь все таращатся на нее – Она проводила с ним различные расслабляющие практики, они стали близкими друзьями, думаю поэтому он звал ее.

– А вот почему он был так обеспокоен, сейчас он спит, но…

– Ей достаточно убедиться, что он жив. Поверьте, все эти штуки, в которые мы не верим и правда творят чудеса. – Мэган вошла в раж, а я не знаю куда деваться. Мне кажется, все присутствующие знают, что это полный бред, но предпочитают вежливо в него поверить.

– Ладно, все-таки это желание пациента. Пройдемте.

Мэган подталкивает меня к врачу, и я иду на негнущихся ногах, чувствую, как все присутсвующие в зале ожидания сверлят дыры в моей спине.

– Скажите, если он придет в себя? – уточняю я насколько глубоко Картер спит.

– Это мало вероятно, но если так, то просто позовите меня, я буду за дверью.

– Да, конечно.

В палате полумрак, только локальные лампы освещают зону, где лежит Картер. На нем нет никаких видимых повреждений, но зная, что всего несколько часов назад врачи сражались за его жизнь, не дав ему захлебнуться собственной кровью, мое тело охватывает дрожь.

Ты чуть его не потеряла!

Все позади, он жив.

Ты еще не знаешь, может он в коме.

Небеса, пусть он очнется, пожалуйста, я лучше сама его потом прикончу, обещаю вернуть вам его в наихудшем виде.

Я подхожу вплотную к кровати, эгоистично пользуясь возможностью смотреть на него и не боятся быть пойманной. Картер мне всегда напоминал кинозвезду, волевой подбородок, пышные темные волосы послушно ложащиеся на одну сторону, но мило торчащие, когда он снимает защитный шлем после игры. Легкая щетина, прикосновения которой я до сих пор ощущаю на своих щеках и шее. Он будто нацарапал на мне невидимую татуировку, которая теперь всегда будет со мной.

Картер красивый сексуальный мужчина, но сейчас он выглядит как мальчишка, умиротворенно спит слегка посапывая. Расслабленный, спокойный, живой. Я не могу сдержать порыв, все мое тело тянет к нему как магнитом, мне так хочется касаться его, гладить, зарываться пальчиками в его роскошную шевелюру, целовать в шею, скрутиться калачиком под его бочком и никуда его больше не отпускать.

Я не заметила, как взяла его руку в свои ладони и уже несколько секунд подглаживаю большими пальцами.

– Только проснись – шепчу и снова чувствую соль в глазах.

Не успеваю себя остановить, наклоняюсь и оставляю невесомый поцелуй у краешка его безупречных губ. Даю себе еще пару секунд запомнить Картера, насладиться моментом и сохранить его в своей памяти. Представить, что на эти пару секунд, он принадлежит мне, мой и ничей больше.

Прощай.

Я собираю остатки гордости, выпускаю его теплую сильную руку, которая безвольно позволяла мне впитывать его тепло. Отворачиваюсь и хочу уже сделать шаг в направлении двери как..

– Останься…

Чуть слышный хриплый голос парализует мое тело, а запястье обхватывает та самая рука, которую я с таким трудом выпустила секунду назад.

– Останься, ты сказала… – он слегка приоткрывает глаза, слова даются ему с большим трудом – У нас может быть всего одна ночь, так вот… я хочу эту ночь. – тянет меня на себя.

– Картер … – выдыхаю, ищу причины уйти, но не нахожу.

– Ш-ш-ш, – он кладет большой палец мне на нижнюю губу и все мои внутренности натягиваются как струны гитары, тело ноет, молит о прикосновениях. Картер снова закрывает глаза и проникновенно шепчет, запуская разряды тока мне по венам:

– Ничего говори, просто поцелуй меня, Чемпионка.

Кислород

Картер.

– Просто поцелуй меня, Чемпионка – шепчу и притягиваю ее за затылок к своим сухим губам.

Она мой кислород. Я ныряю в нее с безумным наслаждением. Вот что мне нужно было сделать в первую очередь, а не вставлять в меня скальпели и эти трубки.

Я слаб и не смогу сжать ее в объятьях так, как мне бы того хотелось, но если не поцелую сейчас, то кажется, больше не проснусь. Провожу ладонью по волосам, захватываю затылок и тяну к себе. Медленно обвожу языком ее губы, чувствую не расслабляется, смотрит на меня полуоткрытыми глазами, а я не могу разлепить свои, то ли так морфий действует, то ли боюсь, что она исчезнет, стоит мне прийти в себя.

– Ты нашла меня – говорю ей успокаивающе, соединяя наши лбы – Моя Чемпионка – она приоткрывает губы, и я пользуюсь моментом проскальзываю языком внутрь. Нежный поцелуй слишком быстро переходит в жадный. Чем больше целую ее, тем больше хочется, я нащупываю левой рукой ее бедро и тяну на себя, заставляя сесть на меня верхом.

– Картер – она отстраняется – Что ты делаешь?

– Невыносимо… – каждое слово дается мне с трудом, но еще сложнее мне дается мысль, что она сейчас уйдет. – Хочу… пожалуйста… побудь…

– Не нужно, не разговаривай – она кладет свои пальчики мне на губы, и я начинаю целовать подушечки, обхватываю ее кисть и перемещаю поцелуи на ладони. Всю хочу, готов целовать каждый миллиметр ее тела, даже находясь при смерти.

Моя. Сама пришла. Не отпущу.

– Nebesa, Картер остановись! – она тяжело дышит и из последних сил сдерживается, я на правильном пути. – Мы в больнице!

– Иди ко мне – я снова тяну на себя, игнорируя ее благоразумие. – Одна ночь Элли – хриплю и чувствую, как сознание покидает меня, – Одна…

– Malchik moi – что-то шепчет на русском, и я расплываюсь в улыбке, ее акцент и русские слова так заводят, а я ведь даже не знаю, что она несет.

Элли ложится рядом, обнимая меня, а я обхватываю ее и целую в лоб.

– Я должен тебе кубок – выжимаю из себя.

– Тсс, спи – она гладит меня по щеке.

– Только не уходи…

Единственное, что я успеваю произнести, прежде, чем проваливаюсь в сон.

Она мой кислород, и, если завтра ее здесь не будет, я не проснусь.

Не исчезай

Я чувствую тонкий аромат то ли жасмина, то ли ландыша, то ли какой-то цветочный чай с чем-то освежающим. Знакомый аромат, но не потому что я знаю, как пахнут дорогие духи, а потому что он принадлежит той восторженной фанатке из бара, деловой бизнес-вумен из офиса клуба, дерзкой спортсменке, умеющей прыгать тройные тулупы и бить по груше. Она такая разная, но всегда гордо смотрящая вперед, я как пацан плыву под ее взглядом, как извращенец мечтаю о ее теле двадцать четыре на семь. Приятная тяжесть ее головы у меня на плече, закинутая нога мне на бедро, сопящий носик, поддувающий выбившуюся прядь и изящная кисть, застывшая у меня на груди – именно так я хочу просыпаться. Каждый, мать его, день!

Вдыхаю аромат с ее макушки как кокаиновую дорожку, мой наркотик, персональный опиум. Я аккуратно подвигаю ее ближе, обнимая той рукой, на которой она спала всю ночь, ни разу не изменив позу. Нам бы поговорить, но я знаю, что она будет делать, как только проснется, испугается собственных желаний, психанет и вылетит отсюда как пробка. Привязать ее что ли, пока спит. Я усмехаюсь собственным мыслям и от резкого выдоха грудью, я чувствую, как Элли начинает просыпаться.

Началось. Она сонно приподнимает голову, поправляя ту самую прядь, за которой я наблюдал минут пятнадцать без остановки.

– Доброе утро – тихо говорит она растерянно, – Эм… как спалось? – спрашивает неловко.

Я расплываюсь в улыбке и продолжаю молчать, потому что я не могу выразить словами свое состояние. У меня дыра в груди, во рту отрылся филиал Сахары, рука онемела и в целом, я, возможно, похоронил вчера свою карьеру, но, сука, чувствую себя таким счастливым!

– Ладно, – она садится на край кровати и начинает поправлять прическу – Рада что теле лучше.

Я хватаю ее и заставляю снова навалиться на меня лицом.

– Так лучше – поясню ей и целую в губы.

Без предупреждения, прелюдий и пояснений. Грубо, мокро и безапелляционно заявляя свои права на нее. У нее вырывается стон, а я осмелев обхватываю ее обеими руками, нагло мну ее стройное тело.

– Картер? – спрашивает она между моим облизыванием и ненасытным покусыванием ее кожи.

– Что? – выдыхаю, не останавливая свой напор.

– Ты под кайфом?

– Да! Да, черт возьми, – сильнее приживаю ее к себе – Ты мой кайф!

– Мы снова это делаем – она улыбается мне в губы, впервые смеется со мной, и эта нова эмоция обрушивается на меня очередной волной возбуждения.

– И будем делать это весь день! – бесстыдно проталкиваюсь языком ей рот.

Элли аккуратно гладит меня, отвечая на каждое мое движение, обхватываю ее хвост и пытаюсь найти резинку, чтобы наконец-то увидеть ее распущенные волосы, зарыться в них, спутать, намотать на свои руки и не отпускать до самого… никогда!

– Что ты делаешь? – спрашивает она игриво, отстранившись на секунду.

– Пытаюсь понять, как распустить твой конский хвост. – отвечаю, посасывая ее шею.

– Это будет не просто.

– Ты что на суперклей его прицепила?

– Почти – хихикает и я подхватываю ее настроение.

Во время всего этого простого разговора мы не прекращаем целоваться, будто сражаясь, мы тремся друг о друга, я пытаюсь притянуть ее ближе, а она сопротивляется, боясь сделать мне больно. Элли одета в брюки и обтягивающий белый топ, открывающий соблазнительную полоску кожи на идеальном прессе. Пока это все интимные части, куда мне удалось добраться, но я вхожу в кураж и залажу рукой под топ, чтобы обхватить миниатюрную грудь.

– Картер, нам нужно остановиться. – сообщает, а сама выгибается она от удовольствия.

Я подключаю вторую руку и тяну ее за талию к себе.

– Иди ко мне – шепчу, заставляя встать на колени на кровать, чтобы моя голова оказалась на уровне ее живота. – Мечтал сделать это еще на озере – шепчу и впиваюсь в ее пресс ненастными поцелуями, тяну за ширинку, и сразу за ней провожу языком.

– Стой, не… не сейчас. – она садится и оказывается вновь напротив меня. – Тебе вчера сделали операцию, ты можешь хоть на секунду не думать о сексе? – говорит она спокойно, застегивая брюки обратно.

– С тобой – нет! – усмехаюсь и тут же кладу свою ладонь ей на щеку, поглаживаю большим пальцем мимическую морщинку у губ.

– Ясно, рада что ты поправился – она разочаровано кивает и уже по-деловому добавляет – Я не за сексом сюда приехала и мне… в общем меня такое не интересует. Рада что ты… мне пора!

Я подключаю вторую руку, обхватываю лицо, соединяю наши лбы.

– Я схожу с ума по тебе, Чемпионка! – выдыхаю, не в силах больше сдерживать свои чувства к ней, – Хочешь правды? Вот тебе правда! Элли, я месяц не могу выкинуть тебя из головы, ты в каждом моем сне, каждой мысли, движении… Чемпионка, я кровью захлебывался, а думать мог только о том, что не попросил у тебя прощения за свою нелепую ревность, за то, что наговорил тебе тогда в офисе Джона. Я чуть не умер, но жалел только об одном, что не сказал тебе…

– Картер!

Резкий. Грубый. Чужой.

Именно таким казался голос моего отца, когда он бесцеремонно ввалился ко мне в палату и нарушил наше хрупкое единение. Я даже не обернулся на него, смотрел опьяненными глазами на Элли, из последних сил пытаясь удержать этот волшебный момент. Но он все испортил.

Она вздрогнула и испуганно уставилась на него, я зажмурил глаза, моля о том, чтобы он исчез, растворился, и мог все исправить, закончить, сказать ей.

– Я помешал?

– Да!

– Нет…

Одновременно отвечаем мы, она конечно, говорит из вежливости, потому что растеряна, смущена и сбита с толку. Элли отстраняется, ускользает от меня. Снова. Я хватаю ее за руку, не позволю отцу все испортить. Не сейчас, не с ней!

– Я пойду – говорит с извиняющейся интонацией, смотрит на отца и кивает мне в знак прощания.

– Нет! – я сильнее сжимаю ее руку – Нет! – смотрю только на нее, меня волнует только она.

– Все в порядке, Картер, увидимся… эм… – она снова смотрит на отца проверяя его реакцию и добавляет – Позже.

Ее рука выскальзывает из моих ладоней, если бы не эти бесчисленные трубки, воткнутые в мое тело, я бы уже выпроводил отца и сжал ее в объятьях.

Не уходи, не исчезай.

Но Элли уже у двери, прижимает к груди пиджак и сумку, машет мне рукой и скрывается за дверью. Проклятье!

– Я тебя поздравляю, добился своего, – усмехается отец, напоминающий мне злодея из сказок – Надеюсь ты наигрался и готов говорить о деле?

– Что ты тут делаешь? – цежу сквозь зубы, нет никакого желания выяснять с ним отношения.

– Хочу узнать, что это было, на игре? С каких пор тебя можно вырубить с пары силовых приемов?

– Спроси у врачей или у моего тренера – фыркаю.

– Спросил, сказали ребра ты уже где-то сломал, не объяснишь?

– Я тебе ничего не должен объяснять!

– Ошибаешься, это я сделал тебе блистательную карьеру, ты не можешь просто взять и все похерить. Твое тело тебе не принадлежит!

– Серьезно? Это именно то, что ты хотел сказать, увидев сына на больничной койке? Да, ты бескомпромиссно заслуживаешь звание «Худшего отца столетия», поздравлю, Пап!

– Не дерзи! Ты ключевой игрок! Ты вообще в курсе, что клуб просрал вчера кубок?

– Да. – спокойно отвечаю я, слышал, как это обсуждали медсестры, думая, что я сплю.

– И ты все равно считаешь себя правым? Ты подставил не только меня, ты подставил всю команду!

– С командой я разберусь, но вот перед тобой я, уж извини, но вины не чувствую, а теперь проваливай отсюда, а то мне столько желчи за раз не съесть!

– Я хочу, чтобы ты включил голову и стал мыслить разумно! С кем ты подрался?

– Я не обязан тебе отчитываться, мне не пятнадцать!

– С Соколовым? Я его не видел, но ставлю свою компанию, что он тоже ходит и освещает Торонто фонарем под глазом.

Я молчу, нет никакого желания продолжать этот бессмысленный разговор. Я не жалею о том, что навалял этому придурку, хотя кто кому навалял еще вопрос, но неважно. Если не буду ему отвечать он быстрее уйдет, и я смогу вернуть Элли.

– Это все эта русская шлюха?

– Ты не смеешь… – я резко дергаюсь к нему, забывая о проводах, удерживающих меня, оборудование к которому я прикован как собачонка, начинает громко пищать.

– Черт!

В палату влетают испуганные медсестры.

– У вас все в порядке? – спрашивает одна из них, осматривая меня и пикающую хрень.

– Да – отвечаю ей, но продолжаю сверлить отца ненавистным взглядом – Я случайно дернулся.

– Будьте осторожны! – она доброжелательно кивает мне и принимается поправлять провода, а отец, игнорируя присутствие посторонних, расплывается в своей злодейской улыбке.

– Вот вроде бы взрослый мужик, а эмоции свои так и не научился скрывать – ржет этот ублюдок надо мной – Картер, мне даже не нужен твой ответ, всего одна фраза и ты уже вскипаешь как неуравновешенный ребенок! Заканчивай с этим!

Медсестра уходит вновь, оставив нас наедине.

– Не лезь в мои дела! – цежу и понимаю, что могу не сдержаться, выдерну эти провода и выброшу пищащую махину в окно.

– Я тебя предупредил, выкинешь что-то еще из-за этой телки, я самолично отправлю ее обратно к матрешкам и медведям без возможности вернуться в Канаду.

– Ты не посмеешь!

– Не испытывай мое терпение и тем более мои возможности.

– Сука!

– Взаимно, сынок.

Он разворачивается и направляется к двери своей традиционной походкой властелина мира.

Я откидываюсь на подушку и набираю воздух в свои подбитые легкие. За что мне так не повезло с отцом? Он мне сделал карьеру? А то, что я с четырех лет только и видел ничего, кроме льда и коньков. А весь этот блажь с популярностью и рекламными контрактами он может засунуть себе в задницу, меня никогда не интересовала такого рода карьера.

А вот, Элли, ей я навредить не позволю.

– Только мне дозволено доводить ее до нервного срыва. – я усмехаюсь своей мысли, вспоминая сколько раз ее глаза вспыхивали и накрывали меня возбуждающей яростью. Она ни с кем себя так не вела, никто не мог вывести ее из равновесия, кроме меня. Я тянусь за телефоном и пишу ей сообщение, чтобы она вернулась.

Минута, две, десять, час… сообщения остаются не отвеченными. Она просто занята.

Или уже покупает билет в Москву.

Я пишу еще одно сообщение, а за ним еще одно. Потом звоню, и снова пишу.

Она все-таки исчезла, ускользнула, так и не услышав от меня слов, которые должны были ее остановить. Чертова, Золушка, я снова за тобой бегу.

Между нами океан

Элли.

«Позже» наступило, вернись в палату!

Чемпионка, тащи свою аппетитную попку ко мне!

Не испытывай мое терпение!

Элли, мы не договорили, возьми трубку!

Ладно, я давлю, понимаю. Давай начнем сначала, пойдешь со мной на свидание?

Каждое сообщение Картера все глубже загоняло в мое сердце кинжалы. До прихода его отца все было прекрасно, так легко было забыться и представить будто мы можем быть вместе как самая нормальная пара. Только мы не нормальная, он не поедет за мной в Россию, а я не останусь с ним в Канаде. Между нами слишком много «но» начиная с менталитета заканчивая тем, что я по сути девушка с прицепом, как говорят в России.

Нам незачем начинать то, что мы не сможем закончить. Это в конечном итоге сломает меня, разобьет итак перемотанное бинтами мое бедное сердце, еще одной сумасшедшей любви оно не вынесет. Какая ирония, и снова этот чертов океан разрезает мою жизнь пополам.

– Элли, ты там? – слышу голос встревоженной Мэган за дверью номера и спешу ей открыть.

– Привет. – растеряно впускаю ее в номер – Давно здесь стоишь? Извини, не слышала, как ты стучала.

– Привет, ничего – Мэган тянется ко мне, чтобы обнять – Я пришла узнать, как ты после того, что случилось с Картером.

Я отпускаю ее и прохожу к телефону, чтобы заказать нам кофе в номер.

– А как я могу быть? Он в порядке, я могу спокойно лететь в Москву. – строю из себя совершенно не подбитую птицу, в то время как сама нахожусь в полном непонимании как дальше жить.

– В смысле в Москву? Элли, он еще очень слаб, ты же не бросишь его?

– Не понимаю, как я могу бросить того, кто мне не принадлежит.

– Золотова, не беси!

– Паркер-Уилсон, угомоните свой нрав! – передразниваю ее я.

– Что этот мудак тебе сказал?

– Ничего…

– Тогда в чем дело?

– Можешь быть в том, что у меня есть жизнь в России, а у него здесь. Очевидно, что это нелепое увлечение всего лишь курортный роман, или скорее служебный, мимолетное увлечение, которое рано или поздно закончится.

– Ты даже не дашь шанс? А вдруг это именно то что тебе нудно.

– Мэган, не летай в облаках! У меня в Москве Ксю, работа, обязательства, у него… Боже мой, – я зарываюсь пальцами в волосы – Я же не могу просить его бросить все и полететь со мной?

– Почему не можешь?

– Потому что это бред! Даже я, влюбленная до беспамятства дура, понимаю, что это полный отстой. Ехать из Канады играть за русский клуб?

– Ты всегда с пеной у рта доказывала, что КХЛ лучшая лига в мире – подкалывает меня Мэган, вспоминая наши бесконечные споры с Джоном, где я всегда отстаиваю русский хоккей, будто он мой отец родной.

– Да, но сегодня быть русским спортсменом значит попрощаться с карьерой. Сама знаешь ситуацию в мире.

– Какое это имеет значение, когда речь идет о любви? – не унимается романтичная натура моей подруги.

– Сейчас речь идет о банальной химии, которая пройдет – я вскидываю руки в неопределенном жесте – Через неделю, может, месяц.

– А если не пройдет?

– Пройдет – я отмахиваюсь от подруги – Все проходит.

Мэган принимает мои аргументы, и удовлетворенная покидает номер.

Я сажусь на кровать и начинаю просматривать фотографии на телефоне, стыдно признаться, но я тайно снимала Картера. В основном это получалось сделать во время игр, где он полностью погружен в игру, и я могу незаметно ловить его эмоции. Однако, бывали моменты, когда мне удавалось словить его в диалоге с самим собой. Я смотрю на фото, которую сделала, когда мы не смогли поделить арену. Сняла как он яростно избивал ворота шайбами, мне показался он таким сексуальным в этом своем внутреннем поединке. Интересно, о чем он тогда думал? А вот он уставший сидит на диване у ресепшена и ждет какие-то документы от помощницы Джона. Измотанный, после двухчасовой тренировки, Картер развалился на мягком бархате, руки раскинуты по спинке, голова запрокинута вверх, глаза закрыты. Тогда я впервые заметила насколько он милый, у Кратер не агрессивная красота, в чертах есть какая-то мягкость, мимические морщинки выдают его жизнерадостность, а глаза… Небеса, какие у него гипнотические глаза. В них плескается такое количество эмоций, каждый раз, когда я во все оружие была готова ответить ему дерзостью, терялась, рисковала утонуть в них навсегда, без возможности выплыть или сохранить хоть какую-то гордость. С таким мужчиной хочется не только ложиться в постель, но и просыпаться. Безумно хочется почувствовать его заботу, нежность, узнать какой он не с теми, кого снял на ночь, а с той, с кем хочет провести всю жизнь.

Я пролистываю дальше и нахожу его фото в баре, когда мы впервые встретились. Этот кадр я сделала просто для архива, на него так удачно упал свет, подсвечивая его грустный мужественный профиль. Он склонился над бокалом, смотрел на него с такой вселенской печалью, в то время как вокруг творилось беспредельное веселье – поэтичный контраст настроений. Боль среди холодной радости. Барные софиты осветили эмблему клуба у него на куртке, а выбившаяся прядь, упавшая легким завитком на лоб, как бы сообщала «этот парень так устал, ты видишь его в баре, но на самом деле он хочет быть совершенно в другом месте». Это картина достойна, чтобы ее воплотили на холсте красками, столько глубины и скрытого смысла. В тот момент впервые захотелось стать кем-то больше, чем девушкой из бара, разделить его боль, обнять, увести в тихое место и до утра утешать и утешаться самой в его сильных руках, плескаться в красоте его непреступных, адски красивых глаз.

– Так будет лучше для нас обоих – шепчу и роняю одинокую слезу.

Кликаю на кнопку «купить» и билет в один конец моментально приходит мне на почту.

И вот, между нами снова океан. Я падаю на кровать и начинаю тихо напевать:

И нам не нужен… кислоро-о-д…Хочу тебе оставить свой след Но всё равно его смоет волной. Мы выдыхаем и вперё-ё-д

Пятый

Картер.

Второй день она не отвечает. Второй, мать его, день испытывает мое гребанное терпение! Доберусь и накажу эту маленькую аппетитную задницу за все свои мучения. Ведьма, снова решила поиграть? Убедилась, что я не при смерти, и снова включила заморозку своего сердца. Снежная королева. Но я сломаю этот лед, если надо, буду грызть зубами его, но заставлю признать ее, что наша тяга взаимна и никуда ей от меня не деться.

Я снова просматриваю свой телефон в надежде увидеть от нее хотя бы эмодзи в виде среднего пальца, мне бы хватило.

– Черт! – швыряю телефон себе в ноги и закидываю подушку на лицо, чтобы медсестры не услышали, как я ругаюсь отборным матом.

А если она уже улетела?

Я резко снова хватаю телефон и начинаю набирать Джону, они с Элли подруги, он точно должен знать о ее планах.

– Картер, привет, ты как себя чувствуешь? Что-то слу…

– Привет! Где сейчас Элли?

– Э-э… Элли сейчас… насколько я знаю она уже улетела…

– Что?

– Картер, спокойно, ничего страшного не случилось – успокаивает меня он, зная, что мне нельзя после операции нервничать и в особенности делать резких движений. А я очень хочу сделать резкое движение, сорваться, припечатать его к стене, наорать и спросить какого хрена он позволил ей улететь!

– Ты врешь! – выкрикиваю я – Она … она не могла! – я чувствую, как начинаю задыхаться – Мы ведь..

– Картер, пожалуйста, успокойся. – Уилсон остается спокойным, но обеспокоенным.

– Я еду к тебе! – выпаливаю.

– Ты в больнице, восстановись, потом будешь решать все свои любовные вопросы. Кратер, ты ключевой игрок, капитан, я не могу позволить…

– Засунь в себе задницу все, что ты там не можешь! – ору в трубку – Я приеду сейчас и разорву к чертям контракт в клубом! Ты меня понял?

– Картер… – он вздыхает в трубку, его самообладание меня бесит, как он это делает.

– Я выписываюсь!

– Стой!

Слышу, как на заднем плане что-то говорит Мэган, а потом начинается какая-то возня.

«Дай мне…»

«Нет, Мэг, он не в себе…»

«Он должен знать!»

«Мэг, мы не… Ауч!»

«Отдай!»

– Алло, Картер? Ты еще здесь? – Мэган видимо вырвала телефон у мужа, применив какой-то запретный болевой прием. Честно скажу, я его жену немного побаиваюсь.

– Да!

– Картер, она еще не улетела, успокойся!

– Где она? – мое дыхание остановилось.

– Она в отеле, пообещай, что не сорвешься с больницы и не наделаешь глупостей, она…

– Спасибо, Мэг, дальше я сам!

– Картер!

Я бросаю трубку и тут же принимаюсь звонить Мэтту.

– Привет, заберешь меня из больницы?

– Ого, тебя уже выписывают?

– Нет, то есть да. Мне нужно, чтобы ты захватил мои вещи и привез мне.

– Кэп, ты меня пугаешь, что случилось?

– Ничего, просто сделай как говорю!

– Тебя ведь не выписывают, да?

– Мэтт!

– Ладно, я понял, через час буду.

***

– Картер Адамс, я не могу вас выписать!

Уже битый час врач пытается доказать мне, что имеет право решать за меня, что мне делать.

– Можете!

– Прошло всего два дня после операции, вам нужно восстановиться, окрепнуть. Это слишком рискованно, как вы не понимаете?

– Я все понимаю! Я взрослый совершеннолетний человек в светлом уме и ясной памяти, дайте мне подписать этот несчастный лист выписки. Это моя ответственность!

– Картер, ваш отец…

– Мой отец мне не хозяин. Еще раз, Док, я взрослый человек, мне тридцатка светит через месяц, вы серьезно хотите манипулировать мной родителями?

Доктор Менденс глубоко вздыхает, поправляя свои непослушные кучерявые волосы.

– Картер, вы меня подставляете – она протягивает мне бумагу – Я могу потерять работу.

– Не потеряете, у вас наоборот ее прибавится, когда отец сломает мне остальные ребра и привезет мое бездыханное тело собирать его заново.

– Это совсем не смешно – она пытается сохранить свою строгость, но я вижу, что уже растопил ее сердце по легким складкам в уголках губ. Она забирает подписанный мной документ и внимательно читает, но не подписывает, зависает. Я вижу, как на ее лице появляется некое осознание, улыбка медленно исчезает, и она резко вскидывает на меня взгляд.

– Вы же шутите? – ее глаза округляются. – Он же не бьет вас? Если это так, я должна…

– Боже мой, Док, эта была фигура речи – я начинаю смеяться, – Посмотрите на меня, вы думаете мой старик решился бы поднять на меня руку?

– Надеюсь, что вы не пытаетесь так усыпить мою бдительность. – она выдыхает.

– Помните, мне уже давно не пятнадцать – я снова напоминаю ей, что могу и сам обратиться в службы по семейному насилию и заявить на отца.

– Держите свою выписку – она протягивает мне документ. – Хотя бы обещайте, что не полетите сейчас в зал или на лед. Это категорически противопоказано. Если будете соблюдать постельный режим дома, то все может обойтись. – она умоляюще сверлит меня взглядом.

– О-о, доктор, я планирую соблюдать постельный режим с небывалым энтузиазмом, если вы понимаете, о чем я – подмигиваю ей, кажется, во мне проснулся подросток с сальными шуточками.

– Боже мой, Картер! – она краснеет и закрывает лицо ладонями – Секс – это тоже физическая нагрузка!

– Вы говорили только про лед… – я строю из себя невинного дурочка, возвращая ей ее же слова.

– Вы невыносимы! – она махает рукой и направляется к выходу.

***

Мэтт, как и обещал, прибыл через час, у него есть ключи от моей квартиры как раз для таких случаев. Мы обменялись ими давно, когда поняли, что и у него, и у меня нет людей, кому бы мы доверяли больше, чем друг другу.

– Делаешь меня соучастником преступления, да? – он, вальяжно раскинувшись на кресле моей палаты, наблюдает за тем, как я молниеносно одеваюсь.

– Не нуди, если я не выпишусь сегодня, Элли завтра уже может не быть.

– Ты все-таки запал на нее – кивает Мэтт довольный своей проницательностью.

– Я не запал. – отвечаю ему рассеяно, распределяя вещи по карманам – Я влюбился.

– Че? В смысле… прям влюбился? – Мэтт оживает, подскакивая на месте.

– Да – отвечаю ему спокойно – Еще вопросы?

– Да… просто… Ты уверен? Ты не влюблялся со времен старшей школы, а тут всего пара недель…

– Именно поэтому я знаю, что чувствую, мне впервые плевать на хоккей, на то, смогу ли я играть и вообще выживу ли. Мэтт… – я останавливаюсь и набираю побольше воздуха, тру лицо ладонями чтобы разогнать кровь – Если я ее упущу то, не знаю… сойду с ума, наверное.

Я падаю на кровать и зарываюсь пальцами в волосы. Друг молчит, обдумывая мои слова или просто в шоке от такого откровения, я ведь никогда не обсуждал девчонок и тем более не рассматривал ничего с ними серьезного в ближайшие лет сто.

– Так! – Мэтт подскакивает, хлопнув себя по коленям – Чего расселся? Поехали останавливать твою Анну Каренину!

– Ты в курсе, что она бросилась под поезд? – усмехаюсь я метафоре своего друга.

– Тогда русскую Джульетту.

– Там тоже все закончилось летально – ржу над его попытками быть поэтичным.

Мэтт хлопает меня по спине направляя к выходу.

– Зато умерли в один день, как в сказках, все как ты хотел.

Мне больно смеется, но я не могу удержаться, Мэтт и на моих похоронах, наверное, будет травить вои шутки, что все забудут по какому поводу вообще собрались.

– Доктор Менденс, спасибо что не дали умереть нашему капитану – Мэтт благодарит моего врача, при это раздевая ее глазами.

– Пожалуйста – отвечает она безразлично, явно не оценив его флирт.

– Я достану вам билеты на игру – кричит он ей в след, на что получает просто снисходительный смешок и качание головы.

– Ты что, клеишь моего врача?

– Она уже не твой врач – отвечает Мэтт, провожая взглядом копну черных волос.

***

Мы подъезжаем к отелю, где остановилась Элли.

– Тебя подождать?

– Ты настолько в меня не веришь? – усмехаюсь я, отстегивая ремень безопасности.

– Она тебя игнорировала три дня, возможно, я должен был тебя сдать полиции как навязчивого сталкера, а не привозить сюда. – смеется мой друг.

– Я так просто ее не отпущу.

Я выскакиваю из машины, махнув другу. Она может меня прогнать, но пусть сначала скажет мне в глаза, что ничего не чувствует. Хотя даже если скажет, я ей не поверю, пока снова не поцелую. А вот поцелуи никогда не врут, я помню их все и каждый рассказывал о ней что-то новое. Первый познакомил с ее губами, второй с бойким характером, третий с ее заботой, четвертый спас мне жизнь, а пятый… Вот и узнаем сейчас, о чем мне расскажет пятый.

Небеса выглядят так

Элли.

Стучат.

В дверь настойчиво стучат, а я не могу разомкнуть глаз. Сегодня специально вымотала себя в зале, чтобы быстро уснуть и, хотя бы пару часов, не думать о Картере, не иметь физической возможности сорваться к нему или ответить на сообщения.

Тук. Тук. Тук.

– Боже мой, Мэган, ты не могла выбрать другое время для промывания моих мозгов? – бубню себе под нос и распахиваю дверь в одной длинной футболке, даже не удосужившись надеть пижамные штаны.

– Успел!

Резкий рывок. Сильные руки. Знакомый древесный аромат с легким цитрусом и послевкусием кедра, мягкие настойчивые губы. У меня нет ни секунды осознать, что происходит, я не успеваю набрать воздуха в легкие, мое лицо уже в мозолистых ладонях, а растрепанные волосы запутывают нетерпеливые пальцы. Он заполняет собой все пространство, в миг испаряет все мысли из моей головы.

Я еще сплю? Но, какой же тогда это приятный сон. Картер подхватывает меня за бедра, заставляя обхватить ногами его тело, и смещается к уголку моего рта. Будто захлебывается от удовольствия, целует меня в шею.

– Картер, ты что здесь делаешь? – выдавливаю из себя вопрос, как только мои губы выпускают из сладкого плена.

– Я соскучился. – мямлит он, двигаясь к кровати и удерживая меня у себя на руках.

– Тебе нужно лежать – я немного начинаю соображать, что после таких травм не врываются в номер девушки.

– Именно это я и планирую делать – усмехается он и накрывает меня своим телом – Ты почему на сообщения не отвечаешь? – он задает вопрос, но не дает ответить, запечатывает мои губы горячим неприличным поцелуем.

– Потому что нам нужно остановиться – говорю я, а сама делаю все, чтобы этого не произошло, отвечаю на все его прикосновения, прижимаю свое телом ближе к нему.

– Кому нужно? Мне вот нужна ты! – срывает с меня футболку и замирает, немного отстраняется, нависая надо мной на коленях, чтобы рассмотреть меня как следует

– Голой… – добавляет он и я замечаю, как замедляется и тяжелеет его дыхание – В моей постели.

Я смотрю на него испуганно, нет, я боюсь не его, а себя. Час назад я сложила чемодан с полной решимостью покинуть эту страну и исчезнуть из его жизни навсегда, а сейчас готова на все, чтобы задержаться в ней. Один взгляд, одно прикосновение, и я посылаю все, только бы ощутить его рядом. Ощутить в себе.

– Ты чертовски красива – шепчет Картер продолжая рассматривать меня.

Его взгляд, как раскаленная лава мучительно больно растекается по мне, медленно доходя до самой ноющей точки моего тела, прикрытой прозрачными трусиками. Картер нежно касается костяшками пальцев ямочки между ключицами и ведет вниз, разделяя мое тело на две части жгучей линией, пока не доходит до шелковой ткани. Поддевает и издевательски долго стягивает ее с меня.

Картер зависает, вижу, как в глазах рождается неуправляемая волна страсти, самой грязной похоти, которая вот-вот обрушиться на меня. Картер кладет свою ладонь на внутреннюю часть моего бедра и, не прерывая зрительного контакта, ведет к пульсирующей точке. С каждым миллиметром продвижения его ладони в комнате остается все меньше кислорода, а мои внутренности натягиваются как струны, которые вот-вот порвутся. Я выгибаюсь из-за невыносимого удовольствия, такой прелюдии у меня давно не было, если не сказать – никогда.

– Картер, прошло всего… всего… – я не выдерживаю его взгляда, закрываю глаза и запрокидываю голову. Буквально насаживаюсь на его пальцы, трусь как кошка, сходящая с ума от вожделения.

– Ты после операции… – удается вдавить у меня между стонами.

– Я ничего и не делаю – усмехается этот самодовольный засранец. – Мне достаточно видеть, как красиво кончаешь ты. – он обхватывает меня между ног, усиливая давление все ладонью, протолкнув внутрь средний и безымянный палец.

– Небеса! Это слишком хорошо! – я сжимаю выглаженные отельные простыни, образовывая вокруг себя лучи из шелковых складок.

– Что это значит? – я чувствую, как он склонился и задал вопрос касаясь губами места между моих грудей.

– Что значит?

– Ne-be-sa? Это какой-то русский мат?

– А-а… – стону, потому что любое его движение запускает приятную волну по моему телу, обещающую неизбежный оргазм. – Это означает sky {небеса}.

– Очень красиво – он кусает меня за мочку уха – Но лучше, если ты будешь кричать мое имя – с этими словами он находит заветную точку и чередует надавливания с мелкой вибрацией. Второй рукой находит мою кисть, переплетает наши пальцы в замок над головой и грубо целует, заявляя права раз и навсегда на мое тело и сердце, которое уже давно в его власти.

– Картер! – распахивая глаза от резкой приятной боли парализующей мышцы.

– Да, Чемпионка, громче – прожигает он мою кожу невыносимо сексуальным шепотом – Еще, я хочу знать, что ты моя.

– Боже мой! – я стукаюсь головой о кровать – Прекрати это! – бьюсь в конвульсиях, прошу обо одном, но хочу ровно противоположного.

– Ни за что, – я чувствую легкую победную улыбку на его губах, – Еще раз, Элли!

Он снова делает свой трюк, и я взрываюсь, выпускаю из себя накаленное удовольствие, резко обхватываю его лицо руками, высвободившись из мёртвого захвата, и с бешенным аппетитом возвращаю ему поцелуи, чередуя их с пьяными признаниями.

– Твоя… только твоя… Картер! Я… Ты… Боже мой, я хочу тебя всего!

– Твой! – рявкает он, забирая все, что я ему даю – Твой, Элли, слышишь? Хочу быть твоим, всего, б*ять, забери!

– Беру – усмехаюсь, раскачиваюсь на волнах оргазма и ослабеваю хватку, перевожу страстные поцелуи в нежные, но не менее чувственные.

Безумие, это слишком хорошо, слишком…

Будто завтра не наступит

Картер.

Дыхание Элли восстанавливается, и я решаю дать нам минутку прийти в себя. Кажется, я даже не сказал ей «привет», набросился на нее как голодный волк. Насытился ли я? – Нет! Мне ее охренеть как мало, хочу больше, дольше, глубже. Хочу во всех позах, хочу спящую, просто спать с ней хочу, просто дышать ею, чувствовать рядом. Мне больше ничего не надо. Я откидываюсь на спину и глубоко дышу, будто сам только что кончал, мой рот расплывается в самой широкой улыбке на которую только способен, и я никак не могу это контролировать. Так чувствуется счастье? Или это ваша хваленая любовь? Если да, то я не любил раньше, никогда ничего подобного не ощущал.

Элли поворачивается на бок, чтобы видеть меня, поджимает коленки и тихо спрашивает.

– Ты сбежал из больницы?

– Меня выписали – улыбаясь потолку, отвечаю ей.

– Сбежал, чтобы трахнуть меня? – уточняет она, без злости. Видимо проверят, насколько серьезно то, что между нами происходит, специально занижая градус взаимной химии.

– Где ваши манеры, Мисс? – я закидываю руку под голову и поворачиваюсь к ней. – Я сбежал, чтобы заняться с тобой любовью.

– Тебе нужен покой – тихо говорит она, проводя по месту, куда мне вводили тренажную трубку.

– С тобой это невозможно – я обхватываю ее руку и останавливаю в районе сердца – А без тебя оно не бьется.

– Да, вы романтик, Адамс – на ее лице появляется улыбка, ради которой я готов идти с ней под венец хоть сейчас.

– Мне нужно в душ, пойдешь со мной? – я встаю, не выпуская ее руку.

– Думаю нам нужен перерыв – она мягко вытягивает свои пальчики из моей ладони. – Иди, я потом.

– А счастье было так близко – я целую ее в лоб и ухожу в ванную номера.

***

Стянув с себя одежду, я осматриваю свое тело. Синяки прошли, шов после операции выглядит нормально.

– Будто и не было ничего – я улыбаюсь отражению, хоть и есть небольшая слабость, физического дискомфорта от операции нет. Или это Чемпионка на меня так действует? С ней я вообще не чувствую даже земли под ногами, не говоря уже о каких-то дырах в теле.

Горячая вода приятно обволакивает, разогревает кожу. Расслабляюсь и снова вступаю в диалог со своим настырным альтер эго.

Что будет, когда она улетит?

Она не улетит! Мне нужно ее оставить! Она же может работать спортивным агентом здесь, у нее отличный английский. Да, есть акцент, но он только придает ей сексуальности. Отлично, Картер, это именно то, что тебе нужно: красивая девушка, к которой будут подкатывать все возможные хоккеисты НХЛ. Черт, вокруг нее постоянно крутится куча мужиков! Почему она не может просто тренировать девочек фигурному катанию или заниматься домом?

Картер, ты дебил! Где Элли и где сидение дома?

Я расплываюсь в улыбке, понимаю, что уже ревную ее к несуществующим поклонникам. Она нашла себя, собрала по косточкам после того как лишилась мечты. Нельзя! Просто нельзя лишать ее свободы и желания заниматься тем, что нравится. Иначе она будет не счастлива. Я никогда не заставлю ее от чего-то отказываться или ломать себя. Никогда! Хочет продолжать работать агентом – пусть работает, а я смирюсь, просто буду тайно отрезать яйца всем, кто на нее посмотрит.

– Возьмете меня к себе на вечеринку? – ее игривый голосок мгновенно включает во мне тысячи нервных окончаний.

Я медленно поворачиваюсь, полностью обнаженный и поднимаю на нее до предела возбужденный взгляд.

– Спрашиваешь? – я откровенно пожираю ее глазами. Совершенная и такая… моя.

Элли сбрасывает с себя одеяло, которое обернула вокруг тела, чтобы дойти до ванной и делает шаг в душевую. Ее тело тут же покрывается мурашками от внезапного потока горячей воды.

– Горячо – шепчет она, медленно опуская изучающий взгляд на мою грудь – Что это?

Я отмираю и смотрю на ее пальчики, которыми она поддела кулон, висящий на моей шее. Совсем забыл, что придумал своему талисману способ не теряться, купив наконец-то цепочку.

– Конек – просто отвечаю я, с интересом наблюдая за ее реакцией.

– Это я вижу, но откуда? – ее любопытный и заинтригованный взгляд ползет по моему телу, вызывая приятную вибрацию в мышцах.

– Украл у одной хоккейной фанатки, чтобы потом найти ее по туфельке, как Золушку. – смеюсь невероятному совпадению истории.

– Нашел?

– Нашел…

– Тогда может вернешь туфельку владелице?

– Ни за что – отвечаю ей в шею, дразня невесомыми поцелуями. – Это мой талисман, и потом, у нее есть кое-что мое.

– И что же это?

Она немного отстранятся, заставляя смотреть ей в глаза, а я словно пьяный, все никак не могу прийти в себя от дурманящего тумана по имени Элли.

– Мое сердце – беру ее ладонь и кладу к себе на грудь. – И я не хочу его обратно, Золушка.

Она не успевает ничего ответить, я накрываю ее губы в нежном поцелуе, продвигаю к холодной плитке и прижимаю всем телом.

– Ты столько раз сбегала от меня – зарываюсь ей волосы, – Столько мучала своими выходками – резко разворачиваю лицом к стене – Больше не отпущу – поднимаю волосы и начинаю целовать затылок, опускаясь к месту между лопаток.

– Я ждала, что ты наконец-то меня остановишь.

– Любишь сталкеров? – улыбаюсь ей в спину, продолжая рисовать узоры языком.

– Люблю решительных.

– Тогда… – я резко выпрямляюсь, поворачиваю ее снова лицом к себе и одним движением усаживаю на свои бедра – Будет немного грубо! – предупреждаю и вхожу одним движением в ее теплое тугое лоно.

Элли закусывает губу и полностью принимает меня, с легкой болью, но мягко, так как она уже достаточно мокрая и совсем не из-за льющегося на нас потока воды. Я делаю первые толчки, заявляю свои права внутри нее, она отвечает мне пьяными стонами, цепляется за мои плечи и ерзает в такт точкам, усиливает трение и глубину. Я говорил, что она идеальная?

– Презерватив в спальне – шепчу в ее кожу.

– Я пью таблетки – она делает встречный толчок, и я понимаю, что так долго не продержусь.

– Элли, нам нужно притормозить.

– Т-с-с – теперь она затыкает мне рот поцелуем – Заткнись, Адамс, иначе я как обычно кончу раньше тебя!

– Это не самый плохой расклад – я словно мартовский кот расплываюсь от гордости, она кончала со мной всего один раз, кажется, но уже считает это нашей традицией.

– Я хочу вместе – по-деловому заявляет моя Чемпионка, будто мы тут договор подписываем.

– Как скажите, Мисс, где расписаться? – покусываю ее шею и ускоряю темп бедрами – Может быть здесь? – целую чуть выше – Или здесь – слегка прикусываю ее нижнюю губу – А может, – мое дыхание сбивается, я чувствую характерное покалывание и приятную дрожь, – О, нет…

– Да! – стонет Элли.

– Нет! – я делаю еще толчок.

– Адамс, я сейчас…

– Да… – ускоряюсь, зарываюсь в волосы, мну бедра оставляя отметины своими грубыми пальцами – Моя девочка!

– Твоя!

Губы, обнаженные тела, пот которых сразу же смывается горячей водой, неприличные громкие стоны, жаждущие славы и публики, но разбивающиеся о холодную плитку душевой. Мы бьемся телами о стену, создаем характерные хлопки и тут же заглушаем их звуками удовольствия, жадно хватаем воздух, кусаем друг друга, сжимаем с такой силой, будто хотим убить. Любим. Мы любим друг друга так, будто завтра не наступит. Будто у нас есть только эта ночь.

– Давай, Чемпионка! – я вбиваю ее в стекло душевой, не чувствуя ничего, кроме накатов оргазма, который вот-вот обрушиться на меня лавой.

– Картер! – она вскрикивает и со всей силы сжимает мое тело ногами, бросает свою голову на плечо и кусает выпирающую мышцу.

Я чувствую, как освобождаюсь, наполняю ее и в ответ получаю теплое мокрое приветствие. Она обнимает меня всеми конечностями и извивается как на пилоне, возбуждая и влюбляя меня еще больше.

– Я тебя съем! – хихикает Элли, кусая мою шею, плечи и ухо.

А я тебя люблю.

– Готов быть твоим завтраком, обедом и ужином, когда пожелаешь – вместо признания отвечаю ей.

Ловлю ее взгляд и замечаю необъяснимую грусть, улыбка сходит с ее лица, а я тут же начинаю прогонять весь наш диалог по кругу. Что расстроило ее? Откуда снова появилось это задумчивое лицо, после которого она как правило убегает.

– Не смей!

– Что? – ее глаза становятся круглыми, будто я поймал ее с поличным.

– Не смей сейчас вырываться и куда-то убегать! – предупреждаю я ее – Что творится в твоей голове?

– Я в своем номере, Адамс, куда мне бежать? – она снова начинает улыбаться, и я ненадолго выдыхаю.

– Не знаю, может быть… – я не хочу даже думать об этом, не имею права ревновать или что-то вынюхивать, но после того, что между нами было, мне просто необходимо знать, что у нее с Соколовым. Поэтому я выпаливаю раньше, чем успеваю хорошенько обдумать вопрос.

– Может быть к Антону?

Я опускаю Элли на ноги, она медленно обходит меня, берет махровый халат и, не сказав ни слова, выходит из ванной комнаты.

И что это значит? Я снова все испортил?

Со всей дури хлопаю по плитке. Сука! Да, что между ними? А самое главное, что между нами? Если она со мной просто развлекается, то я в жопе, господа! Сжимаю кулон у себя на шее и выхожу вслед за Элли, пусть скажет все в глаза, пусть разобьет мое сердце сейчас и дело с концом.

Когда-нибудь

Элли, декабрь 2013

– Эль, ты вообще меня слушаешь? – мама машет ладонью перед моим лицом – Где ты летаешь последнее время?

– Нигде – бурчу и продолжаю ковырять свой омлет – Просто думаю о программе.

– Не верю, когда ты прогоняешь программу у тебя совершенно другое лицо. Милая, что случилось?

– Мам, ничего, правда, я просто… – я вздыхаю и бросаю голову на руки – Просто устала!

– Вы что-то решили с Антоном? – я чувствую ее ладонь у себя на плече – Он ведь еще не улетел?

Я резко встаю и ухожу в комнату.

– Не имею ни малейшего понятия! – фыркаю я.

– Эля! – мама идет за мной и хватает за руку – Поговори со мной!

Она силой поворачивает меня к себе, а я не могу сдержать слез.

– Милая…

– Мама, я… он… он должен лететь, он же возненавидит меня – дальше я не могу сдержать слез и начинаю рыдать – Я так его люблю, мама!

– Иди ко мне.

Она обнимает меня, а я не могу унять истерику, думала уже выплакала все, но соленая вода все льется и льется из моих глаз образовывая мокрое пятно у мамы на форме. Я хватаюсь за нее, но не могу устоять на ногах, в итоге мы обе оказываемся на коленях.

– Тише, малышка, все пройдет. – тихо причитает она, глядя меня по волосам.

– Не пройдет! Я никогда его не забуду!

– Забудешь, – она вытирает большим пальцем мою слезу со щеки – Знаешь сколько таких как он еще будет у тебя в жизни?

– Ты не понимаешь! – я ору ей в блузку, но продолжаю обнимать.

– Эля, я тоже была в твоем возрасте и также, как и ты, сильно влюбилась, но прошло время, и я поняла, что тот парень был совсем не моей судьбой.

– Значит не так любила – обижено бурчу я.

– А ты? – усмехается мама – Почему ты не хочешь полететь с ним?

Я вскидываю на нее голову готовая наброситься с яростной претензией.

– Мы уже это обсуждали! – злюсь я.

Мама мягко улыбается и начинает гладить меня по щеке.

– Я не имею права судить о вашей любви, если вам суждено быть вместе, вы будете, если ты не готова с ним ехать, то попробуй хотя бы его остановить. Вдруг, это именно то, что ему нужно услышать.

Мама ласково смотрит на меня, не переставая гладить. В ней столько любви и заботы. Она никогда не была похожа на мам моих сверстниц, у нее на все всегда было свое мнение, никогда не ждала от меня лучших оценок, медалей и прочих побед. Ей достаточно было моего хорошего настроения и удовлетворительных результатов. Всегда поддерживала и давала мне самой решать, как поступить.

У меня под сердцем его ребенок, я должна ему сказать!

– Спасибо, мама! – я быстро обнимаю ее, поднимаюсь на ноги и лечу в свою комнату за свитером.

– Эля, ты… ты куда? – мама недоумевая смотрит на то, как я лихорадочно собираюсь.

– Мне нужно в аэропорт!

– В смысле?

– Я остановлю его! Он… он должен знать!

– Что знать?

Я подвисаю у двери, сказать маме сейчас или после того как сама разберусь с тем, что твориться в моей жизни? Не время, не сейчас ей нужно узнавать о таком.

– Что я люблю его – выдавливаю из себя улыбку и выбегаю за дверь, пока она не успела понять, что я вру.

***

Я бегу. Бегу по ступенькам дома, бегу к такси, бегу из такси, перепрыгивая через чемоданы людей. Бегу, расталкивая нерасторопных путешественников, останавливаюсь у табло и лихорадочно ищу нужный мне гейт. Нахожу и бегу туда. Меня окружает металл, цифровые панели и бесконечно количество людей, голоса превращаются в один сплошной гул, смешивающийся с бесчувственными объявлениями о посадках и регистрациях. Все здесь без чувств, пресно, холодно. Никому нет дело, что с каждым шагом мое сердце рискует перестать биться. А сколько таких как я? Сколько влюбленных не успели остановить тех, без кого не могут существовать. Сколько разбитых сердец, пролитых слез, уничтоженных судеб помнит этот исцарапанный бетонный пол?

Я понимаю, если он уже прошел таможенный контроль, то я не смогу его увидеть, не смогу рассказать о ребенке. Вчера он просил дать ему причину, и она у меня была. Почему я не озвучила ее? Испугалась? Решила проявить благородство?

Подбегаю к коридору, куда проходят на посадку и ищу мощный силуэт Антона.

Где же ты?

Люди медленно продвигаются, заслоняя мне вид на первую часть очереди. Я оббегаю в сторону и продолжаю искать его глазами. Подпрыгиваю, подбегаю к другой очереди, протискиваюсь между людьми и вдруг замечаю дутую синюю куртку, выкрикиваю раньше, чем успеваю обдумать последствия.

– Антон!

Его имя звонко разрезает воздух и беспечно разбивается о тележку с чемоданами, которая внезапно появляется передо мной и закрывает обзор на выход к посадке.

– Черт! – я отхожу в сторону, но врезаюсь в какую-то старушку.

– Девушка! Вы здесь не одна! – отчитывает она.

– Извините, я… – ищу его глазами, – Я…

– Молодежь! – фыркает старушка и проходит вперед вместе со своей очередью.

А я уже не могу найти синюю куртку.

– Антон! – выкрикиваю на выдохе, пытаясь удержать ускользающую надежду увидеть его – Антон!

– Девушка, я Антон, чем могу помочь? – ко мне оборачивается парень, стоящий в соседней очереди в обнимку с блондинкой.

Я растеряно отрываю взгляд от входа и перевожу на пару.

– Ч-что? – задаю им вопрос на автомате.

– Вы звали Антона, очень приятно, Антон! – он с девушкой начинает хихикать.

Счастливая пара. Они смотрят друг на друга с бесконечной любовью, им не нужно выбирать между мечтой и отношениями, они не просыпаются каждый день с дикой болью в груди и не мечтают вырвать свое сердце, чтобы больше никогда не любить. Они наслаждаются этим чувством, купаются в нем. Не отказываются от него, а наоборот делают все, чтобы сохранить.

Я смотрю на них затуманенным взглядом и задаю тупейший вопрос.

– Вы… – показываю на них указательным пальцем – Вы пара?

– Мы уже почти муж и жена – отвечает парень, прижимая девушку еще ближе – Летим в путешествие, а после планируем пожениться – говорит он и переводит взгляд на лицо девушки, которая неотрывно смотрит на него с обожанием.

Вселенная видимо решила меня добить, в момент, когда я эпично теряю любовь всей своей жизни, у меня под носом разворачивается самая романтичная история с хэппи эндом.

– Поздравляю вас – тихо отвечаю и чувствую, как глаза наполняет соленая вода.

– У вас все в порядке? – уточнят блондинка, понявшая, что мне совсем не до смеха, в отличии от них.

– У меня? – я смотрю на нее, но не вижу, фокус смазался из-за пелены слез – У меня все в порядке – киваю я и медленно поворачиваю в сторону выхода.

Просто я потеряла своего Антона.

На автопилоте я плетусь по шумному аэропорту, полностью разбитая и не соображающая, что происходит, я останавливаюсь у стеклянной стены, где вижу взлетающий самолет. Моя рука сама тянется к животу и начинает нежно его поглаживать.

– Возможно в этом самолете твой папа, малыш. – шепчу и глотаю подошедший к горлу ком – Прости меня! – я тихо плачу, как мазохист, наслаждаясь горячими каплями, разрезающие мои щеки – Прости, что я не рассказала ему о тебе. Когда-нибудь он узнает.

Когда-нибудь…

Расколотая броня

Картер.

Я выхожу из ванны и вижу, что Элли уже почти одета, заправляет белый топ в черные широкие брюки, идеально подчеркивающие ее талию. Это тонкий намек что мне пора сваливать?

– Все? Я могу катится на все четыре стороны? – злюсь, выдаю себя со всеми потрохами – Наигралась?

Элли молчит, спокойно проходит мимо меня и начинает обрызгивать какой-то ерундой свои влажные волосы.

– Понятно, – бросаю ей – А знаешь, а мне похрен, трахнулись и забыли. Было здорово, не беспокойся, мне нужна одна минута, чтобы освободить…

– Пойдем погуляем?

Ее вопрос ставит меня в ступор. Что она сейчас сказала?

– Чего? – переспрашиваю я.

Может у нее биполярное расстройство?

– Я хочу с… свидание!

Гребанные небеса, она что… Краснеет? Элли, Ведьма, моя Чемпионка, стальная леди, которую я думал, что могу расколоть только в момент получения горячего оргазма – краснеет!

– В смысле? – осторожничаю я, потому что не знаю, чего ждать от это женщины.

– Ты такой тугодум! – фыркает она и отворачивается обратно к зеркалу красить губы.

– Ох, извини, я просто не успеваю за сменой твоего настроения!

– Я хочу… – но тут ее голос срывается и ей приходится начинать заново – Хочу кофе, погулять за ручку, не знаю, хочу, чтобы ты выиграл для меня медведя в тире – с каждой фразой ее голос становится громче – И… и я буду таскаться с ним весь оставшийся день, не зная куда деть! Понятно?

Последнее слово она почти выкрикивает. А я стою как вкопанный не понимая, как от обсуждения ее бывшего, или настоящего, мы перешли к обсуждению свиданий.

– Ты таким образом уходишь от темы? Зачем тебе свидание, Элли? Что ты задумала? – я смотрю на нее с прищуром. Я хочу пойти с ней на свидание больше жизни, но мне нужна гарантия что я буду единственным, с кем она не них ходит. Пусть скажет мне, что у нее в голове.

– Потому что я так давно на них не была – она выдыхает, и я слышу дрожь в ее голосе – Я так давно не была с кем-то, – по щеке бежит одинокая слеза – С кем-то, кто очень важен для меня. – она говорит это шепотом, будто признается в самой сокровенной тайне.

Срываюсь с места и в два шага преодолеваю расстояние между нами. Обхватываю ее осиную талию и притягиваю к себе. Я важен для нее. Мне достаточно. Гори все пламенем, я готов подарить этой девушке любое свидание, которое она только пожелает.

– Медведя хочешь? – улыбаюсь я, стирая соленую воду с ее шелковой кожи – Будет тебе медведь, Чемпионка! – нежно касаюсь ее губ, не выпуская лицо из ладоней. Дыхания смешиваются, мои пальцы пробираются под одежду, собирая топ в гармошку. Я уже прокручиваю в голове, куда могу ее сводить и что обязательно нужно попробовать в Торонто.

Я впервые вижу ее такой неуверенной, она буквально выдавила из себя эту просьбу, будто боялась, что я могу ей отказать. Глупая, единственная причина, почему я не потянул ее в самый дорогой ресторан города только в том, что мне жизненно необходимо было оказаться в ней.

Да, я нетерпеливый ублюдок, если хотите. Ненастный сексуальный маньяк.

Но теперь она рядом, смотрит на меня таким ранимым взглядом, ждет как я возьму ее за руку и пройдусь по улицам, объявляя тем самым, что мы вместе. Она моя девушка. С этой минуты, с этой секунды моя официальная девушка. Думаю, и сам не верю в это заявление, еще пару недель назад я бежал от серьезных отношений как от огня, а теперь вообще не представляю себя ни с кем другим кроме нее.

Я углубляю поцелуй, во всю глажу ее обнаженную талию, путаю влажные волосы, наматываю на руку как мечтал сделать с первой нашей встречи.

– Обожаю твою шею, но твои волосы – я зарываюсь в них носом набирая как можно больше в легкие ее неповторимый аромат, который не смогла смыть даже горячая вода в душе. – Твои волосы – мой опиум. – выдыхаю и откровенно мну ее тело, требуя большего. Кажется, свидание придется отложить на пару часов в связи с внезапной поездкой в страну Оргазмию.

Элли стонет мне в губы, и я уже порываюсь подхватить ее, но тут в наши непристойные вздохи прерывает звук телефона, мы замираем, будто подростки, пойманные за сексом родителями.

– Извини, – Элли нежно проводит ладонью по моей щеке – мне нужно ответить.

Я неохотно отпускаю ее, но продолжаю удерживать взгляд, в голову приходит мысль сорвать ей звонок, начать ласкать прямо вовремя обсуждения деловых вопросов.

– Privet, kak vse proshlo? – произносит Элли, из чего я понимаю только приветствие, а дальше для меня сплошной белый шум из русских слов.

Я слышу на том конце провода детский голос, и понимаю, что мой план по саботажу ее телефонного звонка не уместен. Элли что-то отвечает, хихикает вместе с девочкой в трубке и, кажется, подшучивает над ней, судя по интонации. Голос принадлежит ребенку лет 11 или 13, но слышен стержень и характерная интонация как у Элли. Может родственница? Сестра или …?

Вашу мать!

Шестеренки в моей голове начинают работать слишком быстро, мгновенная паника накрывает с головой. Она может быть ее дочерью! Дочерью Соколова?

Картер, ей может звонить бывшая ученица по фигурному катанию! Успокойся!

Голос внутри меня пытается утихомирить мою разбушевавшуюся фантазию. Вот только Элли уже давно не преподает и скорее всего это кто-то из ее близких. Я ведь совсем ничего не знаю о ней, кроме того, что в восемнадцать лет у нее был бурный роман с этим мудаком Соколовым.

Ладно, не нужно делать поспешных выводов, она сейчас закончит, мы пойдем в уютный ресторан обо всем поговорим. Она все мне объяснит.

Как объяснила тебе, что у нее с Антоном?

Я стискиваю уши ладонями, будто так могу заглушить свое гребанное подсознание, подкидывающее мне новые теории. Нужно покинуть эту комнату, дать Элли личное пространство и перевести дух.

Элли смотрит в окно и не замечает моего немого театра, она старается говорить тихо, хоть и понимает, что ели бы я стоял вплотную к ней, то все равно ничего бы не понял. Я собираю свою одежду, беру спортивную сумку и ухожу в ванную готовится к непростому свиданию с женщиной, которую каждую минуту рискую потерять.

***

– Тебе нужно переодеться! – заявляю я, как только выхожу из ванной и вижу Элли в ее стандартном обличии «деловой сексуальной стервы».

– Ого, – смеется она – Всего одна ночь, а ты уже командуешь как мне одеваться, попахивает абьюзом, Адамс.

– Ты же хотела свидание, я его придумал, и для него не подходит твой образ.

– И почему же? – она демонстративно кладет руки на талию.

– Потому что ты выглядишь так, будто собираешься стереть в порошок всех конкурентов на собеседовании, а мне нужно, чтобы тебе было удобно на велосипеде.

– То есть, ты не тот бойфренд, который водит девушек по роскошным ресторанам? – уточняет она, поднимая свою безупречную бровь.

– Тот, но ты не та, которой будет это интересно, уверен ты мечтаешь вылезти из своих каблуков и заняться чем-то простым. – я попадаю ровно в цель своим заявлением, вижу, как Элли сбрасывает свою броню и тихо выдыхает.

– Тебе не нужно больше прятаться, Чемпионка, сегодня ты будешь просто девушкой на свидании. Идет?

Она кусает нижнюю губу раздумывая над моим предложением или просто пытается сдержать улыбку, которая все равно пробирается наружу и растягивает ее пухленькие губы.

– Идет – она кивает с легким смешком – Но у меня, кажется, ничего нет, разе что… – она начинает перебирать чемодан и вытаскивает легенсы и белую футболку – Вот, есть такое, но у меня нет спортивной верхней одежды, а в тренче и легенсах я не пойду! Даже, если ты скажешь, что я сама красивая на свете! – предупреждающе машет она перед моим носом втянутой одеждой.

– Ты самая красивая – повторяю я за ней и добавляю – Особенно, когда на тебе вообще нет одежды.

– Так что? Голой идти? – она делает вид будто это вполне рабочее предложение – Может хоть низ прикрыть? Как думаешь? Я понимаю, вы свободная толерантная страна.

– Но пока не до такой степени – я подлетаю к ней и валю на кровать.

Элли пищит и звонко смеется, пока я устраиваюсь над ней так, чтобы накрыть своим телом, но не раздавить. Заглушаю ее хихиканье грубыми поцелуями, сейчас она на вкус как клубника, не в плане аромата, а в смысле ассоциации. Что-то свежее, сладкое, легкое. Она напоминает молодость, беззаботность, ее настроение наполняет меня, а искренняя улыбка успокаивает, обещает, что дальше нас ждет только хорошее.

– Я дам тебе свой худи – произношу, невесомо соприкасаясь наши носы.

В этот же момент настроение в комнате меняется. Такое простое предложение, но сколько смысла. Она смотрит на меня с таким доверием, как котенок. Элли еще не успела нанести косметику и выглядит не старше двадцати лет, впервые замечаю не ее роковую красоту, а миловидность. Через пару минут она наденет мой худи, и мы из вечно ссорящихся взрослых превратимся во влюбленную парочку из колледжа.

– Я буду выглядеть как бомж – тихо бурчит Элли, играясь со шнурками моей толстовки.

– Ты будешь выглядеть как моя девушка – сиплю, не в силах удерживать бесконечный поток чувств, который с каждой секундой рядом с ней нарастает как снежный ком.

– Твоя девушка? – она пронзает меня своими ведьмиными глазами, запуская невидимую стрелу прямо в сердце.

– Моя.

Небеса это место на земле

Элли

Мы с Картером взяли на прокат велосипеды недалеко от моего отеля и поехали к набережной, озеро Онтарио прекрасно, а городские парки с развитой системой велодорожек сделала это свидание уже идеальным. Не помню, когда я последний раз вот так беззаботно каталась на велосипеде. Даже не помню, чтобы делала это с Ксю, кажется, она так сильно влюбилась в художественную гимнастику, что любой другой вид спорта просто не воспринимала. Ей были не интересны ни парки аттракционов, ни возможность поиграть во что-то во дворе. Она предпочитала возиться только с тем, что похоже на гимнастические предметы: ленты, кегли, мячи. Если она не разучивала какую-то комбинацию, то смотрела выступления других спортсменок в Интернете или криво нашивала различные стразы и цветы на мои старые купальники, в которых я выступала, когда была действующей фигуристкой.

– Мы едем куда-то конкретно или просто катаемся? – спрашиваю я у Картера, наслаждаясь потоком теплого воздуха в лицо.

– Конкретно, сначала я хотел сводить тебя в свой любимый ресторан, но потом подумал, что это банально и совсем не раскрывает гастрономию Торонто.

– У Торонто есть своя гастрономия?

– Да, ты можешь ездить по всем миру и пробовать самую разную еду или один раз приехать в Торонто и попробовать все деликатесы мира за день. – гордо заявляет Картер.

– Не много ли вы на себя взяли?

– Это не мы, просто здесь много иммигрантов, и все они привезли свою культуру. Что поделаешь – Картер наигранно вздыхает – Никто не хочет отсюда уезжать, наверно, потому что мы идеальные.

– Скромнее, парень! – я смеюсь и чуть-чуть его подрезаю из вредности.

Картер ускоряется и проскакивает мимо меня буквально в пару миллиметрах.

– Засранец! – ругаюсь я по-русски.

– Что ты сказала?

– Говорю, ты самый лучший бойфренд, с каким мне когда-либо приходилось встречаться! – саркастично кричу ему и тут же обгоняю.

– А знаешь, этот вид мне нравится больше!

– Какой? – спрашиваю я, на секунду обернувшись к нему.

– Вид твоей аппетитной попки! – с этими словами он равняется со мной и звонко хлопает по заднице. – Кто последний, тот делает массаж другому! – бросает он и молниеносно вырывается вперед.

– Ну, уж, нет! Эту гонку я не проиграю! – набираю кислород в легкие и налегаю на педали, потому что хочу массаж от этого мужчины.

И не только массаж.

***

– Боже мой, как это вкусно! – я восторгаюсь сэндвичем с беконом из гороховой муки все пять минут пока его ем.

– Не боишься испортить фигуру? – спрашивает Картер, кусая свой сэндвич с гораздо меньшим энтузиазмом, чем я.

– Не-а, сейчас я себе ни в чем не отказываю. – с полным ртом мычу я – Помню, когда занималась фигурным катанием, так хотелось съесть что-то заметное, а запретное тогда было всё вкусное. Мне эта чертовая отварная курица с безвкусными овощами до сих пор в кошмарах приходит.

Картер начинает громко смеяться и вытирать рот салфеткой.

– Ты такая милая, когда не пытаешься меня убить – он протягивает руку с чистой салфеткой и вытирает краешек моих губ. Его улыбка пропадает и между нами повисает многозначительное молчание.

– Прямо как в романтичных фильмах – решаю прервать я трепетную минутку своим неуместным сарказмом.

– И что в них происходит дальше? – он не обращает внимание на мои колкости и продолжает раздевать меня глазами.

– Обычно герои в этот момент понимают, что между ними химия, но не спешат в этом признаваться и смущенно делают вид, что ничего не произошло.

– Но это не наш случай – он говорит это задумчиво, не сводя с меня гипнотического взгляда.

– Однозначно, не наш. – выдыхаю.

Мы смотрим друг на друга и понимаем, что между нами уже гораздо больше, чем момент из мелодрамы, больше, чем курортный роман или удовлетворение мимолетной потребности. Мы сидим на реальном свидании, вот так просто, парень и девушка, я в его толстовке уплетаю до жути калорийную еду, но совсем не переживаю, что могу ему не нравится в этот момент. Мне так комфортно давно не было. И становится страшно, что, возможно, больше никогда и не будет.

– Хочу тебя поцеловать. – разрывает наше молчание Картер глубокой интонацией. Один раз он уже заявил мне это, но сейчас слышится больше чувств, чем похоти.

– Я не целуюсь с хоккеистами. – отвечаю ему ровно так же, как и тогда в зале.

– Поздно, Чемпионка, – говорит ласково и одновременно безапелляционно, – Теперь я тебя никуда не отпущу.

А я теперь не хочу убегать.

Картер встает, выбрасывает в мусорное ведро упаковку от сэндвича и протягивает мне руку. Я вкладываю свою ладонь и позволяю вовлечь его во все, что он пожелает.

– Куда дальше? – подскакиваю я с веселой интонацией.

– Есть одна идея, как ты относишься к живописи?

Мои глаза округляются, во-первых, потому что я не очень люблю различные галереи, но даже если это какая-то современная выставка с впечатляющими инсталляциями, то совсем не одета для чего-то подобного.

– Элли, выдыхай, это всего лишь вопрос, а не предложение руки и сердца – Картер смеется, заметив мои выпученные глаза и застывшее тело.

– Ты хочешь сводить меня на выставку?

– Нет, есть идея поинтереснее, пойдем.

Он тянет меня к дороге, вызывая такси на ходу. Картер хитро улыбается, обнимая меня за плечи, а я боюсь влюбиться в него еще больше, потому что с каждой проведенной с ним минутой, я хочу остаться в Торонто навсегда.

– We'll make heaven a place on earth – напеваю я пришедшую мне в голову песню.

– Что?

– Песня Белинды Карлайл – поясняю я Картеру – Небо – это место на земле, помнишь? – я начинаю снова петь:

Ooh, baby, do you know what that's worth ?

Картер подхватывает вторую строчку и поет вместе со мной.Ooh heaven is a place on earth

– Почему ты вспомнила? – смеется он и я замечаю насколько ему идет такой беззаботный вид, в закатном солнце он кажется нереальным, парень из обложки Vogue.

– У меня есть странная привычка… – я смущенно заламываю пальцы, потому что об этой странности знают только самые близкие, а точнее только Ксю.

– Давай, Чемпионка, рассказывай! Ты писаешь стоя? Спишь верх ногами или завариваешь чай в сотейнике?

– Писаю сидя, сплю голая, а чай пью только из самовара! – чеканю я и легонько бью его в плечо.

– Прости, я после «сплю голая» ничего не слышал больше.

– Извращенец!

– Ведьма!

– Тебе так секс не обломится!

– Ты в моем городе, не дерзи!

– Знаешь, что? – я резко преграждаю ему путь, чтобы поддать очередную порцию огня в наш диалог.

– Успокойся! – Картер обхватывает мое лицо и не дает мне ругнуться, запечатывает губы любящим поцелуем. Именно любящим, в нем нет похоти и желания побыстрее избавиться от одежды, он заботливый и нежный, как мед тянется, его хочется смаковать, разложить на молекулы и собрать обратно. Идеальный поцелуй. Идеальный для идеального момента.

– Элли – Картер завет меня, а я продолжаю стоять закрытыми глазами все еще наслаждаясь только что подаренным удовольствием его губами.

– Я разговариваю со Вселенной – сообщаю ему не открывая глаз.

– Эм… сейчас?

– Да, через песни.

– Это как?

– Я считаю для любого момента в жизни существует песня, как саундтрек к фильму. Так вот сейчас поет Белинда Карлайл, она говорит, что этот момент – мои небеса на земле.

Я открываю глаза и вижу Картера, он не улыбается, просто смотрит поочередно то в один, то в другой мой глаз. Он все еще удерживает меня, поглаживая большим пальцем щеки, я уже думаю, что, наверно, перегнула с откровенностью. Он не понял, наверно, думает я очень странная.

Картер глубоко вздыхает, закрывает глаза и соединяет наши лбы. Он делает достаточно драматичную паузу, из-за которой я уже готова взорваться, но внезапно я слышу его тихий проникновенный шепот.

– Если это твои небеса, то ты – мой Ангел…

Блистательный ангел

Картер.

Элли светится.

И причиной этого света стал я. Гребаные небеса, я, оказывается, такой романтик. Пока она капризничала, что заставил ее одеться по-спортивному, и закрепляла свой пышный хвост миллионом невидимок, я быстро написал своей давней знакомой Хезер. Пока мы гуляли Хезер ответила, что мы с Элли можем приехать сегодня и немного поэкспериментировать.

– Скажи мне правду, Адамс, ты хочешь сдать меня на органы? Слушай, то что я в прошлом была спортсменкой, совсем не означает что я до сих пор веду здоровый образ жизни. Ты видел, как я уплетала сэндвич? А я ведь еще и чипсы люблю, а пиво? Без него вообще из дома не выходу! – Элли, все щебечет, а я не могу насытиться ее чувством юмора, кажется у меня уже рот болит улыбаться.

– Чемпионка, расслабься, ты мне нужна живой и со всеми органами. – успокаиваю я свою фантазерку.

– Тогда почему здесь столько пленки?

– Чтобы не испачкаться.

– Во что? В кровь?

Мы приехали к бывшему заводу, который с моей финансовой помощью талантливые молодые ребята превратили в творческое пространство. Здесь располагаются мастерские архитекторов и скульпторов, школы танцев и рисования, проводятся различные мастер-классы, выставки и устраивают вечеринки. Место довольно популярно в кругах художников и артистов, но для тех, кто не создает, а в основном потребляет творчество, это пространство еще не так популярно. Мы проходим в крыло, где находится мастерская Хезер, и чем ближе мы подходим к ней, тем отчетливее чувствуем запах краски.

– В краску, сейчас все сама увидишь.

Мы проходим очередной занавес из толстой прозрачной пленки и попадаем в большой зал с бетонными колонами. Повсюду стоят мольберты, в одной части зала организован уютный ресепшн, в другой – кофейня и зона отдыха с мягкими диванами. Вдоль всего пространства свисает уличная гирлянда с маленькими лампочками.

– Картер! Наконец-то тебе удалось нас посетить! – Хезер замечает меня и, сказав что-то своему ученику за мольбертом, спешит к нам с Элли.

– Привет, Пикассо, – я целую ее в щеку – Знакомься, это Элли, моя девушка.

– Очень приятно, Хезер!

– И мне, у вас здесь очень здорово! – Элли жмет руку Хезер и искренне восторгается помещением, но я был бы не я, если бы не вставил свою ложку дегтя.

– Именно поэтому она всю дорогу сюда, думала, что я веду ее на скотобойню. – только я отпускаю данную колкость, как мне в живот прилетает не слабый удар от ее локтя.

– Полегче, Ниндзя!

– Не беси меня, Адамс!

– Что у вас за акцент? – вдруг включается Хезер – Вы из…?

– России – заканчивает Элли.

– Здорово, давно переехали?

– Нет, я в командировке – поясняет Элли, и я чувствую, как ей становится немного неловко, в связи с последними событиями в мире, в Канаду приехало много русских на постоянное место жительства.

– Понятно – Хезер на мгновение теряется, но тут же включает в себе профессионала – Горизонталь или вертикаль?

– Что, простите? – переспрашивает Элли.

– Думаю горизонталь, – я киваю Хезер.

– Тогда проходите и переодевайтесь, а я пока все подготовлю в хале номер четыре. – кивает Хезер в сторону двери, где находится необходимая, так называемая, униформа художника.

– Чем мы будем заниматься, Картер? Если это какой-то секс-клуб или что-то подобное, то я на это не подписывалась! Я вообще старомодна в этих вопросах. Да, у нас даже с тобой миссионерского секса не было!

– Боже мой, Элли, прекрати кричать на весь павильон – я захожусь смехом – Ничего подобного, сейчас сама все увидишь.

Мы заходим в комнату, и я протягиваю Элли комбинезон, а сам застываю на выборе балеток.

– Какой у тебя любимый цвет?

– Красный – фыркает Элли пытаясь разораться как одевается комбинезон.

– Ты же из России, мог бы не спрашивать. – усмехаюсь я и тянусь к балеткам с красной краской.

– Это нужно надеть на ноги, я помогу тебе закрепить тюбики.

– Что сделать? – Элли в полном шоке смотрит на меня, сидя на лавке и успев натянуть комбинезон только до колен.

Я подхожу к ней, сажусь на корточки и принимаюсь одевать на ее миниатюрные ножки самую странную обувь в мире.

– Хезер – художник и экспериментатор, она создает картины самыми необычными способами, однажды, даже построила механизм, при котором кисти двигались вместе с музыкальной вибрацией, то есть она по сути разукрасила музыку. А недавно, продала картину, нарисованную обычной веткой за три тысячи долларов.

– Так, Хезер очень талантлива – это понятно, не понятно, что ты делаешь с моими ногами? – комментирует Элли.

– Когда у Хезер появилась здесь своя мастерская, она решила сделать из своего творчество небольшой бизнес. Любой желающий теперь тоже может попробовать нарисовать картины каким-то необычным способом. Каким именно – можно выбрать в прейскуранте Хезер. Я выбрал для тебя возможность нарисовать картину ногами.

Я заканчиваю со второй ногой и поднимаю глаза на Элли, которую будто парализовали или превратили в памятник.

– Ты переоцениваешь мои ноги, Адамс.

– Это невозможно, думаю, я даже их недооцениваю. – я нежно провожу пальцами по ее голой лодыжке и наклоняю голову, чтобы поцеловать – Золушка…

– Картер, не надо этого делать здесь – шипит Элли, разжигаю мое желание еще сильнее. У меня всегда есть какое-то нездоровое делание разозлить ее, а потом трахнуть.

– А то что? – усмехаюсь, не отрывая губ от ее ноги, продвигаюсь поцелуем вверх по ноге.

– Картер! – она выдирает ногу, и я прихожу в себя.

– Твои обнаженные части тела очень отвлекают. – комментирую, и принимаюсь одевать на ногу Элли вторую балетную тапочку.

– Итак, у тебя в носке балетки есть дырочка, в нее поступает краска равномерной струей при нажатии, по сути работает как шариковая ручка.

– Так, если я сейчас встану, то польется краска?

– Пока нет, нужно открыть клапан, чтобы создать давление, предлагаю сделать это тебе на самом холсте. – я показываю Элли, где находится клапан.

– Мне? А ты? Ты разве не будешь со мной? Стоп! Какой холст?

– Пойдем – я веду Элли в другой зал, где для нас уже натянули чистый белый холст размером с маленькую квартиру.

– Похоже на арену – захваченная видом тихо шепчет Элли – Но это не она, Картер, здесь я понятия не имею, что нужно делать.

– Ш-ш-ш… – я кладу руки ей на плечи и ловлю взгляд в отражении больших зеркал, которые расположены вокруг холста. – Скажи мне, после Олимпийских ты хоть раз танцевала ту программу?

Чувствую, как все ее тело напрягается, я попал в самую точку, не собирался копаться в ее прошлом или устраивать сеанс психотерапии. Но сейчас мы здесь, и я хочу дать возможность высказаться ей, позволить закрыть гештальт.

– Нет.

– Почему?

– Не было необходимости, в тот день моя карьера закончилась. – Элли произносит это без эмоций, но я слышу, что это наигранное безразличие. В тот день она лишилась мечты всей своей жизни и наверняка до сих пор думает, как бы сложилась ее жизнь, прыгни она тот злосчастный аксель.

– Я хочу увидеть его – шепчу ей в волосы. – Твой танец, я не мог найти записи с ним ни на одном соревновании.

– Это была новая программа – слышу, как колотится ее сердце, даже стоя за ее спиной и легонько обнимая за талию. – Она ранее не исполнялась на публике.

– Покажешь? – я иду по тонкому льду, лезу не в свое дело, ворошу старые раны и вытягиваю наружу не самые приятные воспоминания. Но разве не это называется «узнавать друг друга»? Знать, где находятся шрамы любимой, чтобы в будущем прикрыть их своим телом.

– Я ее уже не помню – дрожащим голосом произносит она.

– Ты ведь ее пыталась повторить, когда мы встретились на арене? Я помню эти движения, это была та самая программа, ведь так?

– Не… не совсем – она мотает головой, будто сбрасывает с себя воспоминания и резко поворачивается ко мне лицом – Картер, зачем все это? Прошло десять лет! Я далеко не та легкая натренированная девочка, не говоря уже о том, что эта программа исполняется на льду, а не на куске ткани!

– Замени прокаты на шаги, прыжки на повороты – предлагаю я, хотя сам ничего не понимаю в этом деле. Элли жмется, сомневается, боится ударить в грязь лицом? Или она впервые передо мной стесняется?

– Чемпионка, я не жюри на соревнованиях, а просто поклонник твоего таланта, хочу, чтобы ты станцевала только для меня.

– Я не могу – бурчит себе под нос. –Не могу, Картер! Это так глупо! Это…

– Ты меня стесняешься?

Она снова вскидывает на меня свои округленные глаза, как два бездонных блюдца, налитые густым темным шоколадом.

– В том числе! Я вообще не понимаю, как этими штуками орудовать – она легонько машет носком, демонстрируя странную обувь.

– Давай завяжем тебе глаза.

– Чего?

– Отключи голову, просто танцуй, не для меня, для себя.

На мгновение наш спор прекращается, Элли смотрит на меня так внимательно, будто ищет в моих глазах подсказку.

– Katajsya, chtoby katat'sya… – тихо произносит какую-то русскую фразу и у нее в глазах зажигается огненный азарт. Вижу, как краешки ее губ растягиваются в несмелой улыбке. Неужели сработало? И, что это за заклинание она только что произнесла? Надеюсь она меня не прокляла, только что.

– Давай сделаем это! – выстреливает она уже более веселой и решительной интонацией.

– Серьезно?

– Да! Или это был пранк? И на самом деле ты пошутил, что этими штуками можно рисовать?

– Нет! Я просто… – теряюсь, не думал, что и правда сработает, и теперь не могу прийти в себя от чувства гордости, что смог ее на это подбить и стану единственным свидетелем ее танца на холсте. – Так, становись в позицию, я сейчас!

Подбегаю к аппаратуре и подключаю телефон к колонкам.

– Готова?

– Нет, секунду.

Оборачиваюсь и вижу, как она завязывает платок, закрывающий ее глаза.

– Ты серьезно будешь танцевать с закрытыми глазами?

– Ты сам это предложил, разве нет? – она говорит это с легкой усмешкой, бросает мне вызов. Узнаю свою Ведьму.

– Ладно, я буду рядом, если что – киваю и жму на плей.

Пространство заполняет чувственная музыка Within Temptation – Angels.

Sparkling angel I believed

You were my saviour in my time of need…

– Знаешь, о чем эта песня? – Элли делает первый взмах рукой.

– О сияющем ангеле?

– Нет, когда я разучивала эту программу, у меня перед глазами был Антон – она делает быстрые повороты, которые тут же отпечатываются красной витиеватой косичкой на холсте. – Думала, этим танцем я проклинаю его, прощаюсь таким образом со своей любовь навсегда… – Элли подпрыгивает и будто застывает на пару мгновений в воздухе в шпагате. – Но после того, как я упала… – она садится в центре и выгибается, размазывая еще не впитавшуюся краску по обе стороны от себя руками.

– Эта песня стала совсем о другом, она не о парне, который бросил меня десять лет назад, – Элли поднимает ногу до уха и прокручивается несколько раз на носке. – Эта песня о моей маме, с которой я провела так мало времени и не оказалась рядом, из-за своей чертовой, ничего не значащей в конечном итоге, мечты.

– Элли… – я глотаю ком в горле, понимаю, что становлюсь свидетелем не просто ее танца, а настоящей исповеди. Я вижу, как холст заполняется красными линиями, соединяющиеся в хаотичные огромные розы. На холсте рождается история, сотканная из чувственных движений и страшной боли.

– Она умерла в тот день, Картер… Вот, почему я упала.

Падение

Элли, февраль, 2014 года.

Сочи, XXII Олимпийские зимние игры.

Голова, плечо, рука, поворот, прогиб, взмах, пауза… снова взмах, шаги, шаги… три-четыре, двойной, прокатка…

– Эля, ты почему еще не размялась? – заведенная Сенцова влетает в гримерную, прерывая мой мысленный прогон танца – Ты через два выступления, готовься! Паркер только что закончила произвольную.

– И как? – задаю вопрос, ответ на который не хочу знать. Хотя, кто мне его скажет? Сенцова уже поняла свою ошибку и соскочит с темы всеми возможными способами.

– Нормально.

– То есть идеально – вздыхаю я, потому что знаю, ее расстроенное «нормально» означает «Меган – мать ее – Паркер исправила все ошибки и блистательно прыгнула четверной»

– Нормально, это значит нормально! – усиливает давление Екатерина Витальевна, – Ничего из разряда «восторг», поэтому тебе просто нужно сделать все чисто и золото твое. Думай о выступлении, только программа должна быть у тебя тут! – она стучит указательным пальцем себе по виску.

– Да. Я знаю.

– Нет, не знаешь! Ты не собрана! – взрывается мой тренер – Эль, я знаю, тебе непросто, ты не знаешь какая ждёт тебя жизнь дальше, еще и с ребенком… – она глубоко вздыхает, пытаясь подобрать слова, чтобы не сбить мой боевой дух перед самым выступлением. – Мне очень жаль, что так вышло, но сейчас тебе нужно оставить все здесь, за пределами льда. Сегодня ты не Эльвира Золотова, не будущая мама или чья-то девушка. Ты – фигуристка! Чемпионка! Ты шла к этому всю жизнь, ты не имеешь права отказаться от всего, из-за какого-то козла не способного разобраться в собственных чувствах!

– Екатерина Витальевна, все в порядке, я совсем не переживаю об этом – я нежно улыбаюсь ей и поглаживаю свой все еще плоский живот, – Это не ошибка и не случайность, я рада, что малыш будет со мной, он помог мне выиграть отборочные, а значит, поможет и сегодня. Мы все сделаем, тренер, не беспокойтесь. – я подмигиваю ей, продолжая нежно гладить живот. Я уже люблю этого малыша.

– Соколов обязательно пожелает. – Сенцова заметно расслабляется, увидев меня совсем не разбитой брошенной девочкой.

– Вы всего не знаете, он не бросал меня, просто так сложились обстоятельства.

Она набирает весь воздух гримерной в свои легкие и хлопая в ладоши заканчивает нашу сентиментальную минуту.

– Ладно, оторвем яйца вашему папаше позже, а сейчас только позитивные мысли, спокойствие и медитация! Да?

– Да! – киваю я, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Я там, где должна быть, и, знаете, я по-своему счастлива. Да, у меня руины вместо сердца, и после рождения малыша я, наверно, не смогу вернуться в спорт, но, если стану чемпионкой, передо мной откроется множество возможностей. Я смогу открыть свою школу, сниматься в рекламах, участвовать в различных шоу. Маме больше не нужно будет работать в три смены, она сможет наконец-то посвятить время себе или… внуку, внучке?

Я улыбаюсь данным мыслям, представляю какое у нее будет лицо. Вот так сюрприз доченька преподнесла. Но она точно меня не осудит, она была в такой ситуации дважды и никогда выбор не стоял между рождением ребенка и абортом. Дети – это и есть любовь, говорила она. Поэтому я не переживаю, все точно наладится.

– Давай сюда телефон – Сенцова протягивает руку.

– Зачем?

– Затем, Золотова! Чтобы ты могла сконцентрироваться на выступлении, а не читала в Интернете комментарии нерадивых экспертов о том, кто как выступил.

– Я маме наберу и отдам.

– Нет!

– Ну, пожалуйста.

– Эльвира!

Я жалостливо смотрю на тренера, прижимая телефон к груди. Она несколько секунд строит из себя злого полицейского, но все же сдается, закатывает глаза и выдает:

– Только быстро! – отдает телефон и выходит из гримёрной.

Оставшись в одиночестве, я принимаюсь звонить маме. Не берет. Наверно уснула после смены или уже на смене, я уже запуталась как она работает. Когда она меня провожала, была такой уставшей. Я так хотела, чтобы она тоже приехала и увидела мой триумф, тем более Олимпийские проходят в Сочи, никаких виз и трат на перелеты. Но нам катастрофически не хватало денег, и даже помощь со стороны федерации не позволяла маме бросить все и улететь на неделю на море смотреть как дочь прыгает тулупы.

Когда ушел мой отчим, мама не расклеилась, она всегда восхищала меня стойкостью духа. Я помню, как она сказала «хорошо, что он сейчас свалил, сделал нам большое одолжение, а то узнала бы я какой он мудак, когда было бы уже слишком поздно». Я от нее научилась ценить себя и никогда не терпеть от мужчин неуважительного отношения. Снова жму кнопку повтора звонка, хочу сказать маме, как люблю ее, неважно, смотрит ли она сейчас трансляцию или нет. Я знаю, она всем сердцем здесь, болеет за меня.

– Ну же, возьми трубку… – я стучу чехлами для коньков по скамье успокаивая нервы.

Тишина.

– Эля! На финальную разминку, живо!

Я сжимаю телефон и выхожу в коридор за тренером.

– Телефон!

– Я не дозвонилась.

– Телефон! Потом с ней поговоришь, уверена она сидит у телевизора и не слышит звонка, так как включила громкость на всю мощь.

Я подчиняюсь и плетусь за Сенцовой в коридор, ведущий к арене.

Раз-два-три,

Раз-два-три,

Елочка гори,

Сбрось свои снежинки,

И зажги огни

Я делаю разминочные упражнения, повторяя про себя простое детское стихотворение, под которое разминаюсь с пяти лет, когда впервые стала на коньки.

– Ты готова? – Сенцова растирает мне плечи и проводит по рукам, чтобы снять напряжение.

– Да, все в порядке – киваю и мысленно уже прогоняю программу на льду, оцениваю размер арены и рисую в голове все элементы номера.

Диктор объявляет выход на лед итальянской фигуристки и Сенцова тут же начинает разворачивать меня спиной к арене.

– Иди в холл, не нужно тебе этого видеть – она подталкивает меня в коридор – Давай, давай, сделай еще один круг по всем суставам и помедитируй.

– Хорошо.

– И Эля, – снова зовет мой тренер и я оборачиваюсь готовая впитать очередную порцию мотивационной речи – Концентрация!

Уже наверно в сотый раз киваю и иду в холл. Меня не особо-то и интересует как выступают мои конкуренты, главный соперник любого спортсмена – он сам.

Я хожу туда-сюда, напеваю себе под нос песню, под которую буду через несколько минут исполнять произвольную программу и схематично повторяю движения.

– Да, Владимир Анатольевич, будем выступать через несколько минут. Конечно, мы готовы как никогда! – из кабинета тренера, вылетает Олег Юрьевич, директор нашего фигурного центра.

Он говорит по телефону, наверняка отчитывается какому-то спортивному чиновнику о готовности русских фигуристов урвать золото по всем категориям. Заметив меня, он касается моего плеча и чуть отстранив телефон от уха шепчет.

– Удачи! – я не успеваю ничего ответить, он тут же возвращается к разговору и убегает на арену.

– Боже мой! – я делаю мелкие прыжки, чтобы не думать о том, какую ответственность на меня взвалила страна. – Думай о выступлении, Эля! Только вытуп…

Я замечаю, что Олег Юрьевич не закрыл за собой дверь, а там на столе лежит мой телефон, оставленный Сенцовой.

Нужно позвонить маме!

Хотя бы на полминуты, просто услышать ее голос, это единственное, чего мне не хватает сейчас. Только ее ласковое «у тебя все получится!». Я оглядываюсь по сторонам, убеждаюсь, что никому нет дела до того, что происходит за пределами льда, проскальзываю в кабинет, хватаю телефон и быстро, будто делаю что-то незаконное, захожу в вызовы.

Пять пропущенных он неизвестного номера? Это, кому я так нужна была? Может Антон звонил? Эта мысль согрела меня на мгновение, но я быстро откинула ее, как минимум потому что номер русский. Я нахожу контакт мамы и снова звоню.

Один, второй, третий гудок…

– Ну возьми, возьми, возьми! – причитаю я, нервно потрясывая ногой и постоянно оценивая ситуацию в коридоре. Если Сенцова меня спалит, то она. Ой, что она мне сделает? Я ее звездная фигуристка, максимум, скажет еще раз свое строгое: «Концентрация, Эля!».

– Алло, Эльвира?

– Э-э-э… – я теряюсь, потому что слышу совсем не мамин голос – Д-да, а вы кто? Где мама?

– Эльвира, добрый день! Меня зовут Вероника Козинова, я медсестра НИИ Склифосовского, ваша мама попала к нам пару часов назад.

– Что с ней? – выпаливаю я, не в силах слушать ее прелюдию.

Мое сердце останавливается. Нет, нет, нет! Только не говорите мне этого, скажите, что с ней уже все в порядке. Скажите, что ей просто нужно отдохнуть, попить витаминов. Все что угодно! Но только не…

– Эльвира, мне очень жаль…

НЕТ! Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО ЗНАТЬ!

– Эльвира, ваша мама… Мы сделали все что могли, но когда отрывается тромб на спасение есть всего несколько…

НЕТ!

Горло будто залепили чем-то вязким и колючим, я хочу кричать, вырваться из этого странного забвения, хочу отмотать обратно, вернуться на пять минут назад и никогда не прикасаться больше к этому телефону. Хочу умереть прямо в это мгновение, исчезнуть.

Мама. Мама…

– Мама – произношу я не своим голосом, не плачу, не рыдаю, не катаюсь по полу в истерике. Я просто медленно разрушаюсь, падаю в бездну, мое тело погружается в вязкую серую массу, в которой вот-вот закончится кислород, и я навсегда останусь в этом моменте, наполненном болью и непониманием.

– Золотова! Вот ты где! Бегом на лед! Нас уже объявили!

Лед? Какой к черту лед?

– Итак, ты все сделаешь, слышишь, не пытайся поразить их, прыгаешь, как и планировали: двойные в начале и четверной в середине. Главное сделай все чисто, ровно и без волнения. Да?

Тренер что-то лепечет мне на ухо, снимая с меня расписную в хохлому красную толстовку с гордой надписью Russia на спине, но я не слышу ее, не слышу трибун, своего имени, даже не чувствую холода ото льда. Я просто выкатываюсь на середину и на полном автопилоте начинаю произвольную.

Sparkling angel I believed

Ее больше нет.

You were my saviour in my time of need.

Больше нет того, к кому ты можешь прийти в любом состоянии и рассказать о своих проблемах.

Blinded by faith I couldn't hear

Я так была ослеплена своей мечтой, что даже не заметила, что ей грозила опасность.

All the whispers, the warnings so clear.

Она меня предупреждала. Она постоянно твердила, что мне нужно остановиться, побыть дома, выбрать роль обычной девочки, дочери, а не чемпионки.

Sparkling angel, I couldn't see

Your dark intentions, your feelings for me.

Я делаю пируэты и понимаю, что песня, которая мне так нравилась, теперь звучит как проклятие, каждый аккорд затягивает невидимую петлю у меня на шее. Каждое слово раскрывается по-новому, вся драматургия текста разворачивается для мня новым смыслом, разрывая душу на лоскуты. Ангел оказался дьяволом-искусителем, он дал мне все, чего я хотела, постоянно искушал блистательным будущем, чтобы я совсем отвернулась от своей семьи.

– Да, будь проклята эта Олимпиада! – ору я на всю арену, но мой голос разбивается на сотни мелкий частиц и теряется среди бесчувственных фанатов, которым важно только зрелище и проклятое золото.

You took my heart…

Яростная, разбитая, с расфокусированным взглядом и полным отсутствием концентрации, со всей дури, вхожу в смертельный прыжок, поднимаю свое тело в воздух и прокручиваю три полных круга. Три. А должна четыре. Не докручиваю, но все еще находясь где-то между небом и землей, решаю, что больше не хочу жить.

It was all just a lie

Мне не нужно это золото, мне не нужна жизнь без мамы.

Падение.

Для всего мира это было миллисекунда, момент, когда тренер понимает, что все его труды на глазах миллионов спускают в унитаз. Секунда, когда вся страна перестает дышать, медленно принимая тот факт, что золото ей не видать. Для всех это мгновение, а для меня все происходит как в замедленной съемке.

Падение.

Я чувствую, как разлетается мое колено, будто это фарфоровая чашка, а не человеческий сустав. Вслед за ним бедро впечатывается в холодный лед, пытаясь стать с ним одним целым, втирается разрывая капрон и сдирая кожу до крови. Я успеваю подставить руку, но ударяюсь локтем, из-за чего всю конечность парализует, теряю равновесие, кисть неумолимо скользит и мое лицо встречается с исцарапанным льдом. Глаз наполняет красная жидкость, приглушенно я слышу чьи-то голоса, наверно медики. А может это уже ангелы подоспели?

– Эльвира, вы чувствуете боль в колене?

– Что с ней? Она может встать?

Мама. Мамочка, забери меня. Прямо сейчас, пока они не привели меня в чувства. Пожалуйста, приди сейчас, я с тобой хочу. Ты была права, ты во всем была права!

Забери меня, мама, я хочу быть с тобой.

– Эльвира! Эльвира вы меня слышите?

– Мама…

Темнота.

– Еще не время, доченька…

Успеть до рассвета

Картер.

В каждом движении Элли читалась боль потери, она размазывала ее по белоснежному полотну красными линиями, одновременно рассказывая мне как узнала, что мамы больше нет и почему, то роковое падение стало шоком для всего мира, но только не для нее.

Элли сделала небольшую паузу на том самом моменте, где она упала, легла на холст и, вместо движений, предусмотренных номером, стала танцевать в партере. Это было невероятно красиво. До слез. Она проехалась щекой по полу, выкрасив пол лица в алый цвет, выгнулась, прокрутила головой и каким-то магическим образом оказалась на коленях, а в следующую секунду уже разъезжалась на шпагат. Моя Чемпионка снова проживала тот день. Нет, она его переигрывала. Я наблюдал за спектаклем основанного на реальных событиях, на живой человеческой утрате.

Я не понимаю, в каком она состоянии сейчас. Повязка на глазах скрывает возможные слезы, голос звучит ровно, но это может быть скрытой истерикой.

– Я больше ничего не слышала – говорит Элли, закручиваясь в очередной пируэт – Погрузилась во тьму и думала, что больше не проснусь.

Она снова выгибается, встает на ноги, делает изящный взмах ногой и прокручивается в воздухе.

Черт, падает?!

Нет, не падает… спадает. Она словно шелковый шарф на ветру, гнется во все стороны, поднимается в воздух будто ничего не весит, плывет по нему, вырисовывая потрясающие замысловатые узоры. Элли полностью поглощена своим выступлением, а я поглощен ее красотой.

Такая хрупкая и одновременно сильная.

– Картер?

Ее голос выводит меня из гипноза, только сейчас осознаю, что все это время не дышал, не принадлежал себе, глаза следили за ней, а разум полностью погрузился в ее рассказ, отделившись от моего физического состояния.

– Да?

– Думала, ты ушел – говорит с усмешкой она, оставаясь все еще с повязкой на глазах и в финальной позе.

– Я бы не смог…– глотаю собравшийся ком в горле, голос предательски хрипит – Это очень красиво, Элли – тихо произношу, не понимая, зачем я все это придумал, за что решил устроить эту эмоциональную пытку ей и заодно своей нервной системе.

– Прости меня – добавляю я, не в силах сдвинуться с места.

Я так хочу обнять ее, закрыть своим телом от новой боли.

– За что?

– За то, что заставил вновь пройти тебя через это. – я тру шею, потому что внезапно мне стало очень стыдно – Это было эгоистично, я не должен был.

– Подойди – Элли стоит ко мне лицом, но не видит, вытягивает руки на мой голос.

– Что? – я ничего не соображаю, меня опьянили ее движения и выключили все извилины.

– Подойди ко мне. – с улыбкой повторяет она, шевеля своими пальчиками.

– Да! То есть, нет. Давай я сначала схожу за пленкой, ее накатывают, чтобы не испортить рисунок… – начинаю по молекулам я собирать слова в предложение, но она тут же меня перебивает.

– Нет!

– Элли, я же…

– Картер, мать твою, Адамс! Разуйся и иди ко мне, немедленно! Иначе клянусь, – ее пальчики собираются в кулак и теперь она угрожающе тычет в меня указательными – Я размещу твои фотографии на всех сайтах знакомств для геев!

– Ты страшная женщина – смеюсь и скидываю с себя кроссовки – Я иду?

– Да!

Я медленно продвигаюсь, чувствуя, как ноги погружаются в холодную свежую краску оставляя следы на безупречных герметичных линиях. Нежно провожу по ее рукам опуская их вдоль ее тела.

– Итак, я здесь…

– Ты здесь – она ловит мое взволнованное дыхание и тихо добавляет – Спасибо тебе.

– Ты не злишься?

– Сумасшедший! – я вижу, как из-под повязки начинают течь слезы. Слезы! Настоящая соленая вода из глаз этой непробиваемой женщины! Для меня это то же самое, что увидеть дождь посреди пустыни.

– Отлично, я довел тебя до слез – ловлю покатившуюся слезу большим пальцем и нежно смахиваю с ее лица.

– Картер! Я не плакала с того самого дня – слышу, как в ее голос срывается, – Я наконец-то сделала это! Я прожила тот момент как должна была. Ты не представляешь, столько раз пыталась закончить этот номер, но каждый раз что-то мешало. Сегодня у меня это получилось, и я это сделала только благодаря тебе!

– Тсс, тихо, Чемпионка, я здесь ни при чем! – я, правда, не ожидал, что окажусь героем в этой ситуации.

– Нет! Это не эйфория, я все осознаю! – она убирает мои руки от своего лица и сжимает их в своих ладонях – Спасибо, что сделал это для меня! – обхватывает мое лицо и начинает жадно целовать.

Боги, остановите ее, я ведь и так весь вечер себя сдерживаю.

– Элли, тихо, ты взволнована, давай сойдем с картины, пока я ее окончательно не испортил.

– Картер, ты… ты… – она задыхается, набрасывается на меня, обнимает за шею и начинает рыдать.

Что же ты делаешь, Чемпионка? Мое стальное мужское сердце было не готово к такому снаряду.

– Чемпионка! – выдыхаю ей в губы, сжимаю ее талию, со всех сил сдерживая порыв накинуться на нее голодным поцелуем, сейчас не тот момент, она начинает чувствовать ко мне нечто больше, чем просто сексуальное влечение и мне нужно сохранить это, приумножить.

– Это было потрясающее свидание! – тоненьким голоском произносит Элли куда-то мне в шею.

– Оно еще не закончилось – улыбаюсь, нежно поглаживая ее по спине.

– Картер, прости меня за озеро.

Ничего себе, вспомнила. Кажется, мне все-таки удалось разбить ее ледяную стену и пробраться к сердцу.

– Прощаю – подавляю смешок и целую ее в макушку – Могу снять повязку?

– А ты не исчезнешь?

– Только если с тобой, Чемпионка…

***

Мы оставили картину в мастерской Хезер, после того как шедевр Элли полностью высохнет, ее упакуют и доставят ко мне домой. Я назвал свой адрес только потому, что не знаю, где окажется Элли в тот момент, когда картина будет готова. Однако одно я знаю точно, я не отпущу ее в Россию. В отеле, в съемной квартире или у меня дома – пусть выбирает сама, но это будет в Канаде, в Торонто.

После мастерской мы отправились в аутентичный ресторан итальянской кухни, где я узнал, что Элли фанат пиццы. А еще я открыл для себя новое хобби, мне безумно нравится смотреть на то, как она ест и комментирует вкус на русском. Также она часто использует какие-то фразы из советских фильмов, смысл которых мне совсем не понятен, но я готов слушать их бесконечно в ее исполнении.

После ужина, мы отправились гулять по набережной. Моя рука закинута к ней на плечи, что позволяет мне легко притягивать ее к себе и целовать, когда захочется, а хочется мне этого каждую свободную минуту.

– Чемпионка, помнишь, когда второй раз нас знакомил Джон – фразу «второй раз» я выделил интонационно – Ты сказала ему какую-то русскую фразу, это было тоже какое-то крылатое выражение?

– Какую фразу – Элли поворачивает на меня лицо.

– Джон сказал, что обожает русского Винни Пуха, я загуглил, и оказалось, что он у вас совсем не желтый и выглядит как я после трехчасовой тренировки.

– Таким же потным и сексуальным? – смеется Элли, делая мне негласный комплемент.

– Нет, уставшим и с мешками под глазами.

Элли начинает заливисто смеётся.

– Руки прочь от русского Винни Пуха, это святое! Я могла бы тебя убить за оскорбление символа советского детства и поверь, меня бы оправдали.

– Я уже понял, что с русскими женщинами лучше не связываться. – я притягиваю ее к себе и целую в висок – Так, что за фраза? Ты сказала ее писклявым голосом.

– А-а-а! Do pyatnicy ya sovershenno svoboden! – повторяет Элли, но понятнее не стало. – Эту фразу говорит Пяточек, маленькая свинка и друг Винни Пуха, она означает что Пяточек может ввязаться в любую авантюру Винни, главное успеть до пятницы.

– А что у него в пятницу?

– Не знаю, история умалчивает, но вероятно создатели зашили в эту фразу какую-нибудь пасхалку, которую еще никому не удалось разгадать.

– Вы такой странный народ!

– Но тебе же нравится?

– Безумно! Кажется, я становлюсь фанатом русской культуры – я останавливаюсь, поворачиваю ее лицом к себе и обнимаю за талию – А точнее, я фанат одной конкретной девушки – касаюсь ее губ – Которую хочу весь чертов день.

– Да, вы маньяк – смеется Элли, отвечая мне на прикосновения, дразнит в ответ своими губами.

– Только с тобой – ловлю ее лицо и коротко целую – Мы, кстати, пришли!

Элли удивленно поворачивает голову в сторону дороги, где возвышается роскошный отел с лучшими видами на Онтарио.

– Это же отель – усмехается она, не понимая моей идеи.

– Да! Сегодня мы ночуем здесь, твой номер прекрасен, но я хотел показать тебе лучший вид на город и… – я делаю паузу, обдумывая, испорчу ли я этот романтичный момент, если расскажу ей о своих похотливых планах.

– И?

– …И я хочу трахнуть тебя у панорамного окна!

Она шокировано смотрит на меня пару секунд, но потом медленно, мучительно медленно, расплывется в хитрой улыбке.

– Картер Адамс, – черт, она сейчас меня отчитает, или залепит пощечину, или ударит по яйцам – Надо было сразу с этого начинать! Романтик ты хренов! – Элли звонко хихикает, затем резко вырывается из моих объятий и в припрыжку, как пятнадцатилетняя девчонка, бежит ко входу в отель – Давай быстрее! Нам нужно успеть сделать все до рассвета!

Боже мой! Она сведет меня в могилу.

Я заражаюсь ее настроением, догоняю, подхватываю и закидываю к себе на плечо. Как влюбленные подростки, опьяненные чувствами и дешёвом алкоголем, мы вваливаемся в вычурный холл отеля, регистрируемся и, не прекращая бесстыдно целоваться и тискать друг друга, продвигаемся к лифтам, отправляясь прямо к небесам.

Клянусь, я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

Реальность

Элли.

– Нас не выгонят за такое поведение? – хихикаю я, заползая своими пальчиками под футболку Картера.

– Ты слышала сколько стоит верхний пентхаус на ночь? За такие деньги они нам простят, даже если мы пописаем из балкона на головы швейцаров.

– Будем вести себя как избалованные рок-звезды? – подначиваю я и, осмелев окончательно, задираю его майку и падаю на колени.

– Бог мой, Элли! – стонет Картер, пока я прокладываю полоску по его каменному прессу, облизывая каждый кубик как шоколадное мороженое со сливками.

– Устроим шоу пожилой паре, что будет стоять в коридоре, когда откроются двери лифта? – смеюсь я, на полном серьезно готовая доставить ему удовольствие ртом прямо в лифте.

– С чего ты взяла, что они там будут стоять?

– Это классическая ситуация из американского ромкома – я уже расстегнула ремень и тяну вниз его ширинку.

– Чертовы небеса, Чемпионка, вставай! Я.. я же не смогу тебя остановить! – причитает Кратер, но при этом даже не пытается как-то мне помешать.

А, кто бы пытался?

– Я кончу просто от вида тебя на колеях – у него вырывается легкий смешок.

– Так кончай побыстрее, чтобы нам потом не пришлось откачивать старичков, заставших нас за таким непристойным занятием. – я видимо окончательно теряю благоразумие, так как вообще не стесняюсь и, правда, готова даже к таким диким приключениям.

– Ты серьезно дума…

Я обхватываю губами его мощное естество, из-за чего он не заканчивает фразу, вместо этого у него вырывается гортанный рык и громкий хлопок руками по металлической стенке лифта.

– Ты… что… творишь? – на каждом слове у него катастрофически заканчивается воздух, будто я это его высасываю из его легких.

Углубляюсь, чувствую, как он твердеет еще больше, замечаю, как остервенело Картер вцепился в перила, что кажется вот-вот сломает его.

– Наркотик! Чистый, сука, опиум! – выдыхает он между стонами – Ты самый, б*ять, вкусный торт!

Я беру его стояк в руку и поднимаю возбужденный до предела взгляд.

– Ты сдерживаешься! – наигранно обвиняю его и максимально сексуально облизываю губы.

– Твою мать, Элли! – он со все дури бьется лбом о металл лифта – Конечно, я сдерживаюсь! Я хочу кончить внутри тебя, у окна, как и планировали! Но ты…

Я снова вожу языком по его плоти, и делаю вид что совсем не понимаю, о чем он говорит. Хотя, я действительно не понимаю, почему ему так важно играть сейчас джентльмена.

– Но ты решила добить меня – с этими словами он запускает руку мне в волосы и уже более смело начинает управлять моей головой.

– Ты самая сексуальная женщина, которую я когда-либо трахал и… – толчок – Я больше… – еще толчок – Господи, Элли! – ощущаю характерную вибрацию и сбитое дыхание предвещающее его скорейшее освобождение – Я больше, б*ять, никого не хочу!

Взрыв.

Чувствую, как рот наполняет его соленое удовольствие, горячая объемная лава обжигает мне горло, но тут же остужается приятным осознанием, что причина его конвульсии я.

– Больше никого не хочу – повторяет он уже шепотом, жадно хватает воздух, – Никого кроме тебя.

Смеется.

Картер говорит все это не мне, он скорее ведет диалог сам с собой. Откидывается спиной на стену и медленно начинает приводить себя в порядок.

– Почему ты не смотришь на меня? – спрашиваю немного испуганно, у него такое задумчивое лицо, будто он жалеет о том, что только что произошло.

– Я боюсь…

– Чего? – кажется я сломала лучшего форварда Торонто, фанаты меня сожгут на костре.

– Боюсь того, что могу увидеть.

– И что же такого?

Картер смотрит куда-то в потолок, я наблюдаю как дергается его кадык и вздымается грудь. Да, говори уже, черт возьми! Что я сделала не так?

– Эй, хоккеист, ты меня пугаешь. – стараюсь разрядить я резко накалившуюся атмосферу.

– Ты меня тоже – он все еще не смотрит.

Что происходит? Разве мы не должны сейчас срывать друг с друга одежду, стонать и шептать на ушко всякие пошлости? Разве не он хотел меня трахнуть? Куда делся тот дерзкий парень, которому я так беспечно вручила свое тело, а вместе с ним, кажется, и сердце?

– Картер! – рявкаю.

Тишина.

Я уже решаю встать и врезать по его физиономии.

– Зря ты это сделала, Чемпионка… – он наконец-то отрывает взгляд от точки в потолке и принимается застёгивать ремень – Очень зря… – поправляет спадающую челку, делая самый сексуальный жест на свете – Теперь я тебя точно никуда не отпущу.

Он резко подхватывает меня в воздух и одним легким движением усаживает к себе на бедра.

– Будешь кончать у меня пока не сдохнешь от удовольствия! – грубо заявляет и набрасывается на мои губы как изголодавшийся зверь.

Стон, нет писк или рев, я не понимаю, что именно выдают мои голосовые связки, но такое возбуждение я чувствую впервые. Двери лифта разъезжаются, Картер выносит меня не давая отстраниться ни на миллиметр, продолжая терзать мои губы.

– Сожру тебя – футболка летит на пол – Прямо сейчас – резко срывает леггенсы и кроссовки, как только мы заходим в номер.

– Картер, мы сейчас точно что-то…

Но мой дикарь уже сносит какую-то стеклянную статуэтку со стола и усаживает меня на него.

– Ты понимаешь сколько она может стоить?

– Плевать – бросает он и укладывает меня на стол.

– Nebesa!

– Громче, Чемпионка!

Картер откидывает меня на стол и впивается зубами чуть выше пульсирующего клитора. Я вскрикиваю, но моему похитителю плевать, он фиксирует мои бедра в мозолистых руках и погружается в мою плоть, кусает, облизывает, дразнит. Умело доводит меня до точки кипения языком, подводит к самому краю, и когда я уже готова прыгнуть в эту пылающую бездну, он возвращает меня на исходную. Возвращается к моим губам, целует, рассказывает мне что мечтает сделать со мной, а потом возвращается к центру моего экстаза и проделывает то, что только что в красках описал.

– Картер, пожалуйста – хныкаю, он достаточно сильно наказал меня за спонтанный минет, я все осознала, – Дай мне кончить!

– Очень нужно?

– Да!

– Прям Хочешь!

– Да!

– Хочешь, чтобы я тебя довел до этого?

– Тебе правда сейчас нужна это минутка тщеславия?

– Да – он хитро улыбается, поглаживая меня там большим пальцем, буквально держа его на кнопке моего взрыва. – Кого ты хочешь, Элли?

– Те… бя

– Не слышу

– Тебя, Кратер, б*ять Адамс! Хочу кончить от твоего пальца! Доволен?

– Нет.

Нет?

Я уже второй раз хочу вскочить и врезать ему, на этот раз уже ниже пояса, но небеса саживаются надо мной. Стоит мне подняться, как все мое тело пронзает волна приятной боли, это что-то новое, яркое. Мне становится дик щекотно, я скручиваю ноги, зажимая в мертвой хватке руку моего мучителя. Но он не жалуется. Картер стаскивает меня со стола и притягивает спиной к своей груди. Так ему удобнее усиливать мое удовольствие и удерживать мое тело, бьющееся в неконтролируемом удовольствии.

– А-а-а… – огромная гостиная пентхауса заполняется моими стонами, перемежающимися с легким хихиканьем.

– Мы только начали, Чемпионка, не вздумай вырубаться – смеется Картер мне в волосы, продолжая удерживать руку на кнопке запуска моего оргазма.

– Ты хотел меня убить – смеюсь, все еще наслаждаясь дико приятными накатами.

– Не совсем так, на этом поле боя я предпочту умирать вместе с тобой.

***

Подарив друг другу еще два сумасшедших оргазма, мы наконец-то вымотались и решили, что пора узнать друг друга получше. Картер рассказал мне о своем властном отце и полном отсутствии детства, а я ему о том, как моя мама наоборот все время пыталась научить меня видеть что-то еще кроме льда и фигурного катания. Примерно час мы спорили о лучшей тактике в хоккее, и чуть не подрались пока доказывали друг другу какая нация все же лучше владеет клюшкой русские или канадцы. Победила в итоге дружба, а точнее секс, горячий секс, которым закончился наш спор. Заказав ужин в номер мы, закутанные в постельное белье, вышли полюбоваться городом, ведь именно ради вида мы сняли этот возмутительно дорогой номер и уже успели разбить в нем статуэтку, которая возможно стоит несколько тысяч долларов.

– Здесь хорошо – говорю, не отрывая взгляда от бескрайней воды озера Онтарио.

– Согласен – шепчет Картер между нежными поцелуями мне в шею – Но у меня дома лучше.

– Это ты так в гости заманиваешь? – хихикаю.

– Я прямым текстом предлагаю собрать свои вещи и переехать ко мне. – спокойно отвечает Картер, будто мы ресторан на вечер выбираем.

– Переехать? – уточняю, возможно я неправильно поняла фразу, сказанную на не родном для меня языке.

– Да, не будешь же ты вечно жить в отеле. – смеется, запутывая меня еще больше.

– Но я, вообще-то… – моя речь становится заторможенной, – У-ле-т-аю, зав-тра.

Мы смотрим друг на друга и осознание ситуации обрушивается на нас бетонной плитой. Мы не обсуждали, что будет дальше, не давали никаких обещаний, не говорили друг другу ничего такого, что могло быть трактовано как предложение завести серьезные отношения. Да, произносили проникновенные слова, но все они были сказаны в момент максимального эмоционального накала или во время страстного секса. Это как дача показаний под наркотиками, нам нужна трезвая беседа!

– Так, не улетай. – выдает Кратер, уверенный, что имеет право просить меня об этом.

– Не могу –выдавливаю из себя. Я могу назвать ему сотню причин почему не могу остаться, но молчу, в страхе ожидая его реакции.

– Что значит не можешь?

– Все не так просто – шепчу, чувствую, как нетерпеливые слезы начинают резать глаза – Мы совсем не знаем друг друга. – произношу тупейшее оправдание моему побегу.

– Ты смеешься? – он начинает заводится – Ты серьезно, завтра сядешь в самолет и спокойно улетишь? После всего, что мы сказали друг другу? После всех этих… Элли, ты серьезно?

– Успокойся, но я правда… – глотаю ком и стараюсь говорить максимально ровно – Картер, я не могу бросить все и остаться, там моя жизнь.

– А как можешь? Как, черт возьми, ты можешь? Что тебе еще нужно сказать, чтобы ты перестала от меня бежать?

– Я не бегу от тебя!

– Тогда что происходит, Элли? Почему тебе нужно возвращаться?

– Да, как ты не понимаешь! Я, ведь, летела сюда всего на пару дней, там остались люди, которые мне важны.

– Родители?

– Не совсем.

– Кто?

– Картер, это неважно…

– Кто Элли? Кто у тебя там?

– Да, какое это имеет значение? Речь не об этом!

– Это из-за Ksushi?

– Откуда ты… Ты знаешь о…

– Это из-за нее, да? Ты боишься, что Антон узнает о ней?

Я теряюсь, не улавливаю ход его мыслей. Отстраняюсь и иду внутрь номера, чтобы выиграть еще пару минут для ответа.

– Элли! – орет он мне в след. – Вот, так, просто возьмешь и уйдешь?

Я дохожу до кухонной стойки и дрожащими руками наливаю себе стакан воды.

– Элли! Я не позволю ему отнять ее! Слышишь? – Картер хватает меня за плечи и поворачивает к себе. – Я стану для нее отцом, думаешь меня это испугает? Я же сказал, что не отпашу тебя, и наличие ребенка ничего не меняет!

Я смотрю на него глазами испуганного оленя, мне приятно слышать, что мужчина, который так глубоко забрался ко мне под кожу, отвечает взаимностью и даже готов принять моего ребенка от бывшего. Вот только…

– Какого ребенка?

– Твоего и Антона – выдыхает он, сбавляя тон.

– Картер, Ксюша – моя родная сестра – одинокая слеза все же вырывается наружу и предательски разрезает мою щеку. – У меня нет детей.

Чемпионка драмы

Картер.

Сестра? Ну, конечно, сестра! У нее же может быть сестра десяти-тринадцати лет.

– Фух, – я с облегчением выдыхаю, ведь такой поворот событий значительно упрощает нам задачу – Слава Богу, этот урод не успел сделать тебе ребенка – говорю я, слегка улыбаясь, будто гора с плеч свалилась.

– Успел.

– Что?

– Этот урод успел сделать мне ребенка – зло подмечает Элли, и я тут же чувствую вину за свою реакцию. Минуту назад я кричал ей, что мне все равно, есть ли у нее дети от других мужчин, а теперь как незрелый подросток радуюсь, что она не залетела.

– Что значит успел? – задаю логичный вопрос, но уже знаю на него ответ. Я вижу его по мокрым глазам Элли, по защитной позе, по поджатым губам и легкой дрожи, накрывающей все ее тело.

Я подлетаю к ней и обнимаю, закрываю от внешнего мира своими огромными руками как маленькую девочку, не смею произнести вслух вопрос, крутящийся на языке. Элли напрягается, сдерживает слезы, отворачивается от меня и безуспешно пытается вытереть насухо щеки, которые тут же покрываются новым потоком соленой воды.

– Прости – тихо мычу ей в волосы – Я не знал.

Элли всхлипывает, кивает и снова шмыгает носом. Сколько бы лет ни прошло, потеря ребенка всегда будет вызывать у нее подобные эмоции. Когда это случилось? И как она после всего того, что свалилось на нее, не сломалась?

– В тот день я потеряла не только маму. – будто читая мои мысли она отвечает на мой немой вопрос.

– Это из-за падения?

Элли пожимает плечами, еще раз стирает со щек свою боль, выдыхает и поворачивается ко мне в полной готовности продолжить диалог без слез.

– Давай закажем мороженое?

– Ч-что?

– Я хочу все тебе рассказать, но мне нужно мороженое – поясняет моя Чемпионка, растапливая мое сердце своим взглядом ребенка, который просит у родителей купить любимую сладость.

– Без проблем – я чуть сдерживаю расползающийся к ушам уголки своих губ. – Только мороженое? Может, хочешь чего-то еще? Можем спуститься в ресторан или заказать доставку из любого другого места в городе?

– Нет, только мороженое.

Я киваю и иду к телефону, чтобы сделать заказ из ресторана отеля.

– Хотя нет! Давай еще картофель фри! – с детским восторгом добавляет Элли.

– А к картофелю больше ничего не нужно?

– Зачем?

– Это же гарнир, может бургер хочешь? Или какие-нибудь куриные крылышки в соусе?

– Так есть же мороженое.

– Ты будешь есть картофель с мороженным?

– Именно! – Элли кивает и отправляется в сторону ванной.

– У тебя отвратительный вкус, ты знаешь об этом? – кричу ей в след, на что она только показывает большой палец в знаке «класс», даже не обернувшись на меня.

***

Мы лежим на огромной кровати роскошного номера и едим картофель фри, обмакивая его в фисташковое мороженое. Вы все верно поняли, я тоже подсел на это странное сочетание, кажется я влюбляюсь во все, что нравится этой женщине. Надеюсь, Бог меня убережет, и я не начну пить отвратительную жидкость под названием растворимый кофе, без которого Элли не начинает свой день.

– Я потеряла ребенка – начинает Чемпионка, не отрывая взгляда от ломтика картофеля. – Мне сказали об этом уже в больнице. Я пришла в сознание чуть раньше, но как обычно боялась открыть глаза, прислушивалась к тому, что говорят мед сестры, надеялась, что смерть мамы и мое падение было всего лишь сном, и на самом деле я упала на тренировке, а все остальное нарисовала моя больная фантазия.

– Но это был не сон – притягиваю ее ближе.

– Нет, не сон. Когда я наконец-то открыла глаза и была готова поговорить с врачом на меня обрушилось сразу две новости. Первая – я больше никогда не смогу вернуться в профессиональный спорт, вторая – я больше не мама. Врач сказал, что основной причиной выкидыша стал стресс, а падение просто усугубило ситуацию.

– Как ты справилась?

– А я и не справилась. Когда я услышала, что потеряла малыша, психанула, выдернула катетер, подскочила с кровати и начала обвинять врача, что он мне врет. Правда, меня быстро усмирили. На следующий день все повторилось, и на следующий тоже. Я вела себя как истеричка, грубила всем, кто пытался со мной поговорить, бросалась предметами, ревела в подушку или смеялась как ненормальная.

Я смотрю на Элли и не могу представить каково это восемнадцатилетней девчонке остаться совсем одной, потерять ребенка и маму в один день, оказаться в больнице, да еще и с маленькой сестрой на руках.

– А Ксюша? – задаю вопрос который тут же приходит в голову после моих размышлений. – Сколько ей было?

– Пять лет.

– То есть сейчас ей пятнадцать?

– Да, забавно, что ты принял пятнадцатилетнего подростка за десятилетнего ребенка – хихикает Элли, и я мысленно радуюсь, что она в хорошем настроении несмотря на очень грустную тему.

– Я и так чувствую себя полным придурком, не добивай! – улыбаюсь и ворую из ее рук картофель, – А, где все это время был ваш отец?

– Отцы – поясняет Элли – Мой умер, когда мне было три года, а Ксюши – просто испарился, когда узнал, что мама беременна.

– Вот мудак!

– Хуже! Ксюшу тогда даже из детского сада некому было забрать, пока я валялась без сознания ее забрали органы опеки и собирались лишить меня права на опекунство.

– Из-за чего? Это же незаконно! – я взрываюсь, резко подскакивая со своего положения.

– Дело в том… Картер, то как я упала у многих вызвало удивление, я не ошиблась в шагах, не запуталась в ногах, кончено, всякое бывает, но, если присмотреться к тому моменту как я лечу пластом в лед, можно заметить, что я даже не пытаюсь предотвратить падение.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Спортивный комитет решил, что я… – Элли ставит локти на колени и зарывается пальцами в волосы – В общем…

– Элли, прошу тебя, моя нервная система и так расшатана до невозможности. – прошу ее не тянуть и рассказать мне уже все как есть.

– Они решили, что это была попытка суицида. – выстреливает Элли поднимая на меня глаза.

– О Господи… но ты ведь? Это ведь… Это ведь неправда? Так?

– Не совсем, – Элли кусает губы и боязливо уводит взгляд – Я осознавала, что падаю, и в ту самую секунду, и правда, будто хотела умереть. Исчезнуть. Быть с мамой. Но будь у меня чуть больше времени, а не пол секунды, я бы одумалась, никогда не подвергла бы своего ребенка такому риску. Я не хотела, вообще не думала в тот момент – вижу, как мою девушку накрывает новая волна истерики, из-за чего я снова обхватываю ее и утыкаю лицо Элли к себе в грудь, давая понять, что рядом и не отвернусь от нее каким бы ни был ее рассказ.

– Я ничего не соображала тогда! Адреналин, эмоциональный шок, страх – все смешалось в один адский коктейль похуже любого наркотика – всхлипывает и продолжает свою исповедь, рыдая в мою футболку все больше вымачивая ткань в соленые слезы. – Я не хотела этого, Картер, если бы могла все изменить, я бы никогда… Слышишь? Никогда не позволила бы себе упасть!

– Ш-ш-ш, я знаю Малыш, знаю… – глажу ее по голове, ласково раскачивая в руках.

– Я так себя ненавидела после этого…

– Все уже случилось, ты не виновата, никто не виноват, так бывает – я шепчу ей в волосы слова поддержки и мысленно благодарю Бога, что он ей помог все это пережить, что теперь эта сильная и невероятно красивая девушка досталась мне, совершенно непонятно за какие заслуги.

– Скажи мне, что все наладилось, прошу, скажи мне что эти дятлы из комитета не забрали у тебя сестру!

Элли мягко отстраняется и аккуратно смахивает оставшиеся капли со щек.

– Как в России говорят, мир не без добрый людей, мне помог человек, от которого я меньше всего ожидала помощи. – Элли закидывает последний ломтик в рот и начинает загадочно улыбаться. Это добрая ностальгическая улыбка, будто она вспоминает что-то хорошее.

– Ты улыбаешься? – смотрю на нее с опаской.

– Да, в этой истории я не только потеряла, но и нашла людей. Не сойти с ума мне помогла Меган.

– Меган Уилсон?

– На тот момент еще Меган Паркер – кивает Элли, – Она тогда стала олимпийской чемпионкой и пока я мысленно сжигала ее на костре, она оказывается торчала под дверью моей палаты и ждала разрешения меня навестить.

– Да, ты смеешься?

– Нет, она пришла ко мне с фруктами и, не поверишь, наорала на меня.

– Наорала?

– Да, сказала, что планировала стереть меня в порошок на льду, но я и тут обломала ее планы, драматично ушла со сцены, кинув ей золото как собаке кость.

Я несколько секунд анализирую рассказ Элли, а потом начинаю громко смеяться.

– Я совсем забыл, кто такая Меган! Черт, а она ведь и правда могла заявиться к человеку в больничной палате и обвинить его в своей победе. Это какой-то абсурд и гениальность в одном флаконе.

– Да, и знаешь, я на нее совсем не обиделась, наоборот она привела меня в чувства, напомнила, что значит быть спортсменом. Ведь это не только про медали, это значит уметь проигрывать, падать, травмироваться, терять, но все равно вставать и идти дальше. День за днем.

– Никогда об этом не думал – я нежно касаюсь ее пряди волос, которые она уже несколько часов не собирает в хвост, создавая для меня привилегию видеть ее хрупкой и нежной девушкой, без стандартной брони непробиваемой стервы. – Наверно, потому что я золотой мальчик, стыдно жаловаться на свою жизнь в то время, когда ты столько пережила.

– Богатые тоже плачут – усмехается Элли.

– Моя история точно не достойна экранизации.

– Ошибаешься, ты сказал, что твой отец делал из тебя звезду хоккея, ты был и есть его бизнес-проект и это, скажу тебе, отстойно. Он жив и здоров, но ты не можешь прийти к нему и поговорить по душам. Отличный сюжет для мелодрамы, про такого угрюмого красавчика которого недолюбили родители.

– Издеваешься, да?

– Нет, я искренне считаю, что так не должно быть. – Элли кладет голову мне на колени и поднимает руки к моему лицу, чтобы поиграть с моими непослушными волосами. – Но все же в драматизме тебе меня не победить. – добавляет она уже веселым тоном.

– На то ты и Чемпионка, во всем, даже в номинации за самое страдающее прошлое. – я поднимаю голову Элли, чтобы лечь рядом и обнять ее со спины. – Как тебе удалось убедить комитет в том, что ты вменяема и можешь стать опекуном сестры?

– Снова Меган! – кивает Элли – после эмоциональной речи о том, какая я сучка, она подсела ко мне и стала спрашивать, как у меня дела. Я, конечно, ей послала, нагрубила, но она вообще это игнорировала, возможно, потому что на тот момент не знала русского мата.

– Я тоже не знаю – подмечаю я.

– Не переживай, я тебе научу, это, как говорится, база. – хихикает Элли и продолжает – Она узнала, что меня считают неуравновешенным подростком с суицидальными наклонностями и призвала свою команду помочь мне. Меган была любимицей Америки, главной кандидаткой на олимпийское золото. Поэтому чтобы потенциальная чемпионка чувствовала себя комфортно, ей обеспечили контракт с местным консьерж-агентством, которое должно было решать любые ее проблемы и исполнять капризы, в рамах разумного. Одним из таких капризов стала помощь мне, она забрала Ксюшу у опеки, привезла ее в Сочи и поселилась вместе с ней в ближайшем отеле от больницы, чтобы навещать меня. Мне страшно подумать кому и сколько она заплатила, чтобы обойти все бюрократические потуги, именно она заставила врача подписать документ о моей вменяемости и подтвердить, что я полностью психологически здорова и никаких мыслей о том, чтобы расстаться с жизнью у меня нет и не было.

– Она невероятно крута – произношу я задумчиво, находясь в полном шоке от действий женщины, которую всегда считал чокнутой на всю голову. – Я думал она просто сумасшедшая, а она оказывается твой ангел-хранитель.

– Да, я бесконечно ей благодарна. После всего этого она стала мне лучшей подругой. Мы очень сблизились, и несмотря на расстояние, постоянно мотались друг к другу на континент, чтобы уйти в отрыв.

– Мне жаль, что мы не встретились раньше – тихо сиплю я в шею Элли, оставляя невесомый поцелуй.

– Почему? Сейчас я слишком стара для тебя? – смеется она и слегка ежится из-за щекотки.

– Нет, потому что мне невыносима мысль о том, как ты страдала и как мало людей было рядом с тобой. Я бы хотел быть твоим героем, защищать от боли, решать твои проблемы.

– Да, пока что у тебя получалось только их создавать.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе напомнить из-за кого я осталась без контракта с Торонто Мейпл Лифс?

Я вспоминаю какие у нас были отношения буквально пару дней назад и лихорадочно придумываю способы заставить ее забыть все мои неадекватные действия. Я молча съезжаю вниз и распахивая махровый халат Элли, под которым ничего нет. Именно то, что мне нужно!

– Ты что это делаешь?

– Я думал, что уже вытрахал неприятные воспоминания из твоей головы, но очевидно, что нет. Поэтому держись, Чемпионка, тебя ждет марафон оргазмов, после которых ты будешь помнить меня только как хорошего мальчика.

– Я предпочитаю плохих.

– Я буду для тебя кем захочешь, главное, чтобы этот статус включал тебя у меня в постели.

– Договорились – Элли заливается смехом и вместо того, чтобы расслабиться и раздвинуть передо мной ноги, она с писком набрасывается на меня, обхватывает шею и впивается мокрым поцелуем.

Мы валяемся по кровати, нетерпеливо срываем с себя одежду, облизываем друг друга и все теснее прижимам тела. Я наслаждаюсь этим моментом, жадно пью коктейль из взаимного желания, чувств и страсти. Я пью его так, будто это последний шанс напиться, ведь меня не отпускает страх, что наше приключение скоро закончится. Наступит утро и нам нужно будет поговорить о будущем, в котором, возможно, она не видит меня.

Пламя из искры

Элли.

Мы сутки не выходили на связь, утонули друг в друге как беззаботные подростки. Картер терзал мое тело до глубокой ночи, заставляя кричать его имя в самых разных позах. У меня не раз был качественный секс, но ведь это не идет ни в какое сравнение с сексом с любимым человеком.

Любимым?

Если бы мне сказал кто-нибудь, что я влюблюсь в парня за несколько недель, я бы не поверила. Что за глупость? Мы совсем не знаем друг друга, все что между нами может быть – это краткосрочный роман в командировке. Вот только я не понимаю, как буду дальше дышать без него, я уже скучаю по Картер, мысленно прощаюсь, понимая, что сегодня наш последний день вместе.

– Чемпионка, ваш дьявольский отвар и бейглы готовы, прошу к столу.

Картер в одном полотенце на бедрах делает реверанс и указывает на стол в гостиной, где накрыл завтрак. Дьявольским отваром он называет мой растворимый кофе, думая, что я другой не пью, а я ведь просто люблю его за скорость приготовления, а не потому что не могу пить натуральный.

– Вы так любезны, мистер! – хихикаю, проскальзываю мимо него и намеренно задеваю полотенце.

Белоснежная махровая ткань приземляется на пол, открывая вид на лучшую часть тела моего хоккеиста. Ладно, у него все части тела лучшие, но конкретно данная подсадила меня на этого парня и вызвала зависимость от оргазмов.

– Хулиганка – усмехается самовлюбленный наглец, складывая руки на V-образных складках, спускающихся к паху. – Предлагаешь так завтракать?

– А почему бы и нет, когда встанет по нему можно будет время определять.

– То есть, первое, что пришло тебе в голову, когда ты представила мой стояк, это солнечные часы?

– Нет, первым были непристойные изображения нашей ночи.

– Тоже думаешь об этом постоянно? – Картер подходит ко мне вплотную, ухмыляясь своей трусики-срывающей улыбкой. – Может быть, к черту этот завтрак? – он берет мою прядь и начинает многозначительно накручивать ее на палец.

– Нет, даже не думай – предупреждаю его, а сама сдерживаюсь, чтобы не наброситься на его тело как кошка. – И… Господи, Картер, натяни уже что-то, это же… – я опускаю глаза и вижу, что он снова готов доставлять мне удовольствие. Чертов, порно-актер!

– Ты сама его спровоцировала…

Роскошный, мускулистый парень запечатывает меня в кольце своих рук, опирая их на стену по обе стороны от моей головы. Его неприкрытая ничем эрекция в опасной близости от моей промежности, по которой уже текут соки моей нетерпеливости. Я зависаю на слегка загорелой груди, возбуждающей просто тем, что она есть и двигается в такт его дыханию. Поднимаю взгляд на губы, наслаждаюсь видом легкой щетины и тут же ощущаю характерный табун мурашек, нахлынувший от воспоминаний о том, как эта щетина приятно царапает тело. Картер любит жесткий секс и чувственные поцелуи – это сочетание выворачивает меня наизнанку. И сейчас он стоит передо мной совершенно голый, готовый наброситься и показать еще раз, каким должен быть секс, чтобы больше никогда не захотеть его с кем-то другим.

– Не-е-ет… – я пальчиком отодвигаю его от меня, старюсь как можно меньше касаться, чтобы не сорваться. – Я уже стоять не могу, нам нужен перерыв… – выскальзываю из кольца его рук и бегу за стол.

– Ладно – легко принимает мой отказ Картер и направляется следом за мной.

– Оденься! – выкрикиваю я.

– Точно?

– Точно!

– Раз ты настаиваешь…

***

Мы сидим за мраморным столом на бархатных стульях и уплетаем самые вкусные в мире бейглы. Наш внешний вид совсем не сочетается с обстановкой номера, для такого интерьера мы, как минимум, должны выглядеть как герцог и герцогиня, пить чай, читать утреннюю газету и обсуждать политику. Но мы сидим, забросив ноги на вычурные кресло-стульях в самой обычной спортивной одежде, рассказываем друг другу неприличные анекдоты и нелепые истории из жизни, много смеемся и кидаемся друг в друга едой.

– Боже мой, ты был просто неуправляемым подростком – я захожусь от смеха, из-за очередной истории, где Картер, решил проучить одноклассника и обмазал клеем его хоккейную экипировку, из-за чего бедняга не мог от нее избавиться целый день.

– Это было тупое бунтарство, я делал это потому что не было никого, кто бы меня услышал. Отец создавал из меня машину, которая должна забивать и зарабатывать. И я, наверное, таким образом хотел показать ему, что я не только его робот, но и сын, живой человек. Однако в старших классах это прекратилось.

– Устал доказывать?

– Эм… да, появились другие интересы.

– Девочки?

– Девушка…

Картер поправил меня и затих, будто это какая-то запретная зона.

– Первая любовь?

– Видимо – он встает из-за стола и начинает убирать контейнеры от еды в крафтовый пакет.

– Это была Дайана?

– Нет, Элли, это не интересная тема.

– Но твоя реакция очень интересная, что происходит Картер? Чувства не остыли? – я произношу это будто с наездом, пытаюсь подловить его.

– Что за бред?

– Тогда расскажи – я принимаю миролюбивую позицию и дальше добавляю уже спокойном тоном – Что я такого спросила?

– Да!

Я жду, что Картер продолжит, но он просто стоит и сморит на меня снисходительным взглядом.

– Что «да»?

– Да, это Дайана! Мы с ней учились в одной школе, начали встречаться в старших классах, мечтали пожениться и умереть в один день! Довольна?

– Нет! – я не довольна какой интонацией он мне это сказал, очевидно, эта тема его очень волнует, неужели он не отпустил те чувства, и она всегда будет для него той самой, что забралась глубоко в сердце и никогда оттуда не уйдет.

– Чего тебе еще надо?

– Ничего! – я вскакиваю из-за стола и иду в спальню собирать свои вещи.

– Что ты делаешь?

– Уезжаю в отель!

– Элли!

– Картер!

– Какая муха тебя укусила?

– Такая, я не хочу смотреть на тебя и видеть незакрытый гештальт в виде первой любви.

– Да, нет у меня ничего к ней, это было сто лет назад! Она – прошлое!

– На прошлое так не реагируют!

– Я, б*ять, так среагировал не из-за чувств к ней!

– Ага, значит чувства все-таки есть! – вырывается у меня и в ту же секунду я понимаю, что просто цепляюсь.

Картер ничего не отвечает, сводит брови будто пытается рассмотреть у меня между глаз севшую мошку. Склоняет голову и начинает медленно надвигаться на меня.

– Ты что? Ты ревнуешь? – расплывается в самодовольной улыбке, будто выиграл все кубки мира.

– Нет! Хотя, да! Да, я ревную! Потому что, знаешь, не очень приятно видеть, как тебя перекосило из-за воспоминаний бывшей, после того что между нами было!

– Я так отреагировал не из-за нее – тихо произносит, складывая руки на груди – Я не хотел о ней говорить, потому что, где Дайана, там же всплывает тема Соколова и здесь уже мне нужно ревновать!

Я не ожидала такого откровения, точнее знала, что он приписывает нам с Антоном роман, но думала, после нескольких часов проведенных во мне обнаженным, он все-таки выбросил эту мысль из головы.

– Ты же так и не сказала, что между вами… – добавляет он, вынуждая ответить на немой вопрос.

– А что у меня может с ним быть? Разве после всего, что было, нужны какие-то объяснения?

– Да, потому что после всего ты продолжаешь с ним переписываться!

Мои глаза становятся как две монеты. Я действительно переписываюсь с Антоном, но все наши сообщения связаны с работой и его переходом в новый клуб.

– Ты что, читаешь мои переписки?

– Ты отвечала ему при мне – обиженно кидает Картер и отворачивается, чтобы уйти обратно в гостиную.

– Мы же не договорили!

– Вали к своему Соколову! Я тебе не игрушка на вечер!

Помириться или психануть? Надо выбрать первое, мы ссоримся на ровном месте, просто терзаем друг друга недосказанностью, потому что так нам кажется, что контролируем ситуацию и собственные чувства.

Элли, ты взрослая женщина! Иди и скажи ему, что, Сколов для тебя ничего не значит!

Я выдыхаю. Закрываю глаза, набираю снова полные легкие воздуха и…

Хватаю телефон и сумку, подлетаю к выходу из номера и бросаю самовлюбленному хоккеисту идиотскую фразу, подкидываю дров в разгорающееся пламя, вместо того, чтобы затушить его водой.

– Спасибо за подсказку, а ты можешь катиться к своей Дайане!

Вылетаю из отеля и еще несколько минут иду пешком, чтобы успокоиться. Вызываю такси и еду в отель. Понимаю, насколько было глупо ревновать его к бывшей, понимаю, что сама стала катализатором конфликта, как малолетняя дурочка. Все дело в том, что мое сердце настолько к нему привыкло, что без скандала я бы просто не смогла бы покинуть тот номер. Назовите меня мазохистской, но я правда не знаю, как добровольно отказаться от мужчины, которого искренне полюбила за такое короткое время.

Солнце взойдет

Элли. Москва

– Мелкая, я дома!

С порога кричу я сестре, вваливаясь с двумя чемоданами вещей в свою квартиру и с огромным удовольствием сбрасываю с себя туфли.

– Ксю, я иду к тебе, – продолжаю я кричать на всю квартиру, даже не заботясь, что на часах всего шесть утра – Если ты притащила парня домой, и вы сейчас занимаетесь взрослыми вещами, то у вас есть примерно минута, чтобы одеться и сделать вид, будто ничего не было! – я, конечно, шучу, и уверена, что она даже ни с кем не целовалась еще. Но вогнать Ксю лишний раз в краску – отдельное удовольствие, я хоть и заменила ей мать последние десять лет, но роль вредной старшой сестры никто не отменял.

– Я не настолько тупа, чтобы приводить парня в день твоего приезда – фыркает сестра, сонно выползая из своей комнаты. – И чего ты орешь на весь дом с утра пораньше…

Ксю зевает и даже не поприветствовав меня объятьями, плететься на кухню.

– А ты почему спишь до сих пор, тебе на тренировку не пора? – я иду следом за ней и начинаю доставать завтрак из пекарни, который купила по дороге из аэропорта.

– Нет, я отпросилась.

– Ты чего?

– Я отпросилась! Ты же сказала поберечь запястье, вот, я и посчитала, что ничего страшного не случится, если посижу немного дома.

Я ошарашено смотрю на нее пару секунд, а потом начинаю активно открывать шкафчики и заглядывать под стол, делая вид, что активно что-то ищу.

– Эльгейзер, ты что делаешь?

Так называет меня Ксю, когда я заставляю ее делать скучные взрослые дела, она считает, что я как гейзер постоянно фонтанирую энергией, не могу спокойно сидеть, и мне постоянно нужно чем-то заниматься самой и занимать всех вокруг себя.

– Да, вот думаю, куда ты могла спрятать мою сестру, – задумчиво произношу я, а потом резко хватаю деревянную лопатку и приставляю ее к горлу сестры, будто это холодное оружие – Признавайся самозванка, что ты с ней сделала?

– Ха-ха – изображает саркастичный смех Ксю – Очень смешно – кривится она и отворачивается, чтобы начать делать овсянку. – Ты чего так долго? Говорила, всего на пару дней, а улетела на месяц в итоге?

– Дела затянулись, ты же знаешь, контракты с лучшими игроками лиги это тот еще геморрой.

– Да, еще когда эти игроки – твои бывшие – комментирует Ксю, заливая кипятком кашу.

– Это тут ни при чем, просто, появился там один… Один самовлюбленный хоккеист с золотой ложкой во рту и решил, что имеет право вмешиваться в мои дела.

– Поставила его на место?

Я подхожу к кофе машине и делаю себе нормальный кофе. Но тут сразу вспоминаю про то, как Джон, Меган и Картер каждый раз заморачивались, чтобы сделать мне мой «адский отвар», а я благодарна принимала их хлопоты. Теперь вкус растворимого кофе у меня навечно будет ассоциировать с Торонто и этим невероятным месяцем в Канаде, где, кажется, я прожила отдельную маленькую жизнь.

– Эль! Ты чего зависла? Забыла, как пользоваться?

– Что? – я поворачиваюсь к сестре, удивленно смотрящей на меня – Я… я просто вспомнила кое-что.

– Так как твой контракт? Мы теперь богаты? – подкаливает меня Ксю – Я уже могу забить на свое будущее и начать прожигать твои деньги с московскими мажорами?

– Не можешь, сделка отменилась.

– В смысле? А что ты тогда там делала столько времени?

– Пыталась разрулить последствия – я вздыхаю и упираюсь лбом в кофе-машину, наблюдая как ароматный напиток наполняет мою чашку.

Сестра выключает плиту, накрывает кашу крышкой и уже без былого задора смотрит на меня.

– Эль, что случилось?

Вздыхаю. Уже нет сил держать в себе все эти чувства и эмоции, они душат меня, рвутся наружу, разрывают изнутри сердце и кажется вот вот разрежут грудную клетку.

– Я, кажется, влюбилась…

Ксю просто смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

– В Антона? Вы что, снова сошлись?

– Нет, Антон тут ни при чем – я забираю свою чашку и иду на балкон, где мы с сестрой организовали себе стильную лаундж-зону с подвесными кресло-качелями.

Слышу, как Ксю семенит за мной и предвосхищаю сто один вопрос от любопытной мартышки.

– В любом случае, это все не имеет никакого смысла, он там, я здесь. – снова беру себя в руки и стараюсь сменить тему, чтобы сестра не заставила меня все ей рассказывать. Сажусь в свое раскачивающееся кресло, отпиваю немного кофе и откидываюсь на спинку с закрытыми глазами.

Выдыхаю. Наконец-то я дома.

– И что? Я ничего не понимаю! Пусть сюда приедет жить! – как я и предполагала мою медитацию вероломно нарушает любопытная пятнадцатилетка, у которой в жизни всегда «все просто».

– Он не приедет… – отвечаю, продолжая лежать с закрытыми глазами.

– Почему?

– Потому что это глупость вселенского масштаба, он хоккеист лучшей лиги в мире, у него многомиллионный контракт с одним из самых успешных клубов континента. Лететь играть и жить в страну, которая считается персоной нон грата на всех соревнованиях – самое нерациональное решение, которое можно придумать.

– С каких пор НХЛ стала лучшей? – усмехается Ксю, намекая на мою привычку всем и каждому доказывать, что лучше КХЛ просто не может быть.

– Хорошо, не лучшая, одна из лучших – поправляюсь, но мы обе понимаем, что играть в НХЛ – это предел мечтаний любого хоккеиста.

– То есть все за вас решила политика? А как же любовь? – ноет моя впечатлительная сестра, усаживаясь в свое подвесное кресло.

– Ксю, ты что мелодрам пересмотрела, это жизнь и в ней есть не только всепоглощающая любовь, но и еще куча других моментов, которые кроются за фразой «долго и счастливо».

Она ненадолго прекращает свой допрос, и мы погружаемся в комфортную тишину. Мы часто так сидим с ней здесь, на балконе, смотрим на просыпающийся город и наслаждаемся видом из окна. Это наш сестринский ритуал. Даже когда она была маленьким непоседливым ребенком, стоило мне посадить ее в эти качели, она тут же успокаивалась, качалась вместе со мной и тихо напевала свою любимую песенку из «Бременских музыкантов», не выговаривая при этом половину букв.

– Луч солнца золотого, тьмы скрыла пелена… – я слышу тоненькие голосок сестры, которая будто прочитала мои мысли или просто стала проводником Вселенной подобрав идеально подходящую песню под момент – И между нами сно-о-ва… вдруг

– Выросла стена… – я подхватываю, поворачиваясь к ней с мягкой улыбкой.

Солнце взойдётНочь пройдёт, наступит утро ясное Знаю, счастье нас с тобой ждёт Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная Солнце взойдёт

Яркие лучи солнца окрашивают наши лица в оранжевый цвет, мы тихо поем, обмениваясь молчаливой поддержкой. Пшеничные волосы Ксюши красиво переливаются на свету и на вздернутом носике появляются первые майские веснушки. Она уже не ребенок, с каждым днем она все больше становится похожа на молодую красивую девушку. Я уже вижу тех бедняг, что безнадежно влюбятся в нее, не зная какой им может достаться сюрприз в виде ее взбалмошного характера.

Сестра больше не спрашивает меня о Картере, и я благодарна ей за это. Пока в моей душе темно, но так будет не всегда, солнце взойдет, боль утихнет и все снова встанет на свои места.

Встанет же?

Она была влюблена

Элли.

Прошло две недели с момента, когда я последний раз разговаривала с Кратером. Две недели, четырнадцать дней, триста тридцать шесть часов и двадцать тысяч сто шестьдесят минут. Я послала его к бывшей и видимо он принял это за руководство к действию, иначе почему он не пошел за мной? Не позвонил спустя несколько часов и не стал отвечать на мои звонки, когда я пришла в себя и, засунув гордость куда подальше, решилась пойти на примирение первая. Неужели, я сказала нечто такое, что могло так его задеть? Да, вспылила, но я ведь почти сразу признала это. Я написала ему, что мне безумно жаль, что я вела себя как влюбленный подросток, но он промолчал, тогда я отправила еще сообщение, с юмором, потом пригрозила ему, но и это не сработало.

Я не хотела, чтобы наш последний разговор закончился нелепой ссорой, да, я вообще не хотела, чтобы мы расставались! Нам необходим был диалог, еще один, без нервов, ревности и секса. Последнее подчеркнуть, потому что стоило нам приблизиться к обсуждению реальности, мы тут же оказывались стонущими и голыми в горизонтальном положении. Все что угодно, только бы не обсуждать наше будущее. Я искренне сожалела о том, что наговорила ему и была готова придумать возможность сохранить между нами связь. Но Картер все решил одним сообщением. Очень просто, очень быстро и очень больно.

«Картер, я не хочу расставаться вот так, до моего рейса еще три часа, у нас есть время поговорить, давай встретимся и все решим»

Ответ пришел, когда я уже сидела на чемоданах в холе отеля, ожидая такси.

«Нам не о чем говорить, Чемпионка, то что ты не отменила свой рейс и спокойно улетаешь – для меня самый красноречивый ответ. Тебе все равно и мне тоже. Прощай!»

Я перечитываю его сообщение снова и снова, ищу хоть какие-то зацепки опровергнуть очевидный смысл. Не могу поверить, что все закончилось так просто, из-за глупой необоснованной ревности. Не хочу верить, что он отказался от нас вот так по щелчку пальцев. Он обижен, что я не отменяю рейс? Но это же не конец света, я ведь не могу перекроить всю свою жизнь из-за его капризов!

Я ищу ему оправдания, думаю, что написал в обиде и ярости. Ждала, что он отойдёт, напишет или позвонит и мы все решим. Я думала об этом все время пока сидела в номере и гипнотизировала телефон, я не переставала верить в его любовь пока ехала в аэропорт, я бесконечное количество раз порывалась сдать свои билеты, поменять рейс, сорваться к нему в отель и лично высказать свое недовольство. Я искала его возле стойки регистрации, в зале ожидания и даже на взлетной полосе, будто это было возможным. Я ждала, что он вот-вот появится и скажет, что между нами еще не все потеряно.

Видит Бог, я бы что-то придумала, наверное. Пока не понимаю, что именно, но он не дал нам возможности даже обсудить варианты. Отношения на расстоянии? Знаю, они не работают, но вдруг у нас было бы по-другому? Мы бы встречались какое-то время так, а потом, когда Ксюша бы подросла, я бы могла переехать к нему. Или шантажом увезла бы в Россию! Как какой-то сталкер, как властная русская баба, которая как говорится и коня на скаку остановит и мужика из Канады привезет.

Элли куда тебя несет? Свадьба? Россия? Отношения?

Да, ему плевать на меня стало в тот же момент, как я покинула его номер. Поигрались и хватит, сколько еще таких влюбленных в него дур оббивают его пороги? Посвежее и красивее меня.

Я не стала менять билеты, помимо моего разрывающегося сердца, есть еще и другие органы, чьи потребности нужно удовлетворить. Например, мозг наконец-то включил здравый смысл и напомнил мне, что в я оставила совсем одну несовершеннолетнюю девочку в большом, полном опасностей, городе. Ксю хоть и самостоятельная девушка, но подростковые выкидоны никто не отменял. Она повредила запястье, для выдачи обезболивающих нужна моя подпись и контроль за дозировкой. Также она скоро едет на соревнования нужно подписать кучу бумаг и разрешений на выезд, и еще куча других дел, которые я не могу послать или передвинуть просто потому что влюбилась.

А что твориться в рабочих чатах мне страшно представить, Костя уже раз пятьдесят уволился, и выбил себе все возможные бонусы за переработки. Одним словом, мне нужно было улететь, а Картеру нужно было просто меня выслушать.

Я подъезжаю к офису и выключаю песню группы «Металлика» Nothing else matters.

– Хотела бы я, Вселенная, чтобы это было все не важно – глушу машину и достаю ключи из зажигания – Но это все важнее меня и моего снова разбитого сердца. – откидываю голову на подлокотник и зажмуриваю глаза – Как же вы меня достали, чертовы медведи на коньках!

***

– Доброе утро, босс! А я уже потерял всякую надежду на ваше возвращение. – саркастично комментирует Костя, как только я вхожу в офис.

– Привет, я что не могу позволить себе отпуск? – спрашиваю без доли злости, проходя к своему столу и сразу же принимаюсь разбирать тонну документов.

– Вы? Нет! Уверен, Артур спит и видит, как сместить Дейнерис с железного трона.

– С железного трона – я усмехаюсь, не отрывая взгляда от договора на нового клиента, которого Костя смог привлечь в одиночку – А Звонарев у нас кто тогда? Правитель севера или красавчик из Ланнистеров?

– Ну если он не спит со своей сестрой, то пусть будет Джоном Сноу.

– Ты в курсе, что он в конце убил Дейнерис?

– Не напоминайте мне об этом, я уже несколько лет на терапии пытаюсь забыть эту отвратительную концовку шедеврального сериала.

– Сочувствую… – говорю я рассеяно, полностью погрузившись в чтение договора – Кость, Тина читала этот контракт? Здесь куча новых пунктов и что-то мне подсказывает, с требованиями этой хоккейной звездочки, мы не впихнем ее ни в одно интервью и рекламу. А если так, то ему нужно очень о-о-очень хорошо играть, иначе нам просто нет смысла тратить на него столько времени.

– Но мы же все равно заработаем?

– Да, но хотелось бы хорошо зарабатывать, но по этом знать, как выглядит небо.

– Ого! А поездка пошла вам на пользу.

Я отрываю глаза от документов и вопросительно смотрю на своего ассистента.

– Я впервые от вас слышу нечто подобное – Костя сидит, откинувшись на стуле, нога закинута на колено, в руках он крутит карандаш, а глаза с прищуром изучают меня. Он всегда таким уверенным был или возмужал за время моего отсутствия?

– Что? – я звонко захлопываю папку и встречаю его изучающий взгляд, который вот-вот портрет во мне дыру.

– Я знаю только две причины почему люди вдруг перестают гнаться за успехом и начинают замечать остальной мир.

– И какие же? – я складываю руки на груди, продолжая вести себя как непробиваемый босс.

– Вы умираете?

– Что?

– Если так, то давайте составим список дел прямо сейчас, я все организую: прыжок с парашютом, поездку на острова, ночь в Париже, вы были когда-нибудь в Париже?

– Да, я была почти во всех известных столицах, с парашютом прыгнуть нет никакого желания, и нет я не умираю!

– Тогда все ясно – Костя бросает карандаш на стол и разводит руками, будто только что закончил игру в покер, в которой всех выиграл.

– Что ясно? – я подергиваю плечами, не понимая, о чем речь.

– Вы влюбились!

– Бред!

– О, я попал в самую точку!

– Вообще не попал!

– С каждой фразой вы все больше подтверждаете мою теорию, хотя это уже не теория, аксиома!

– С чего это?

– С того, что вы не спросили даже в кого, а сразу стали защищаться и отрицать. Обалдеть! Я уже думал, это невозможно, но Бог услышал мои молитвы. – Костя с небывалым энтузиазмом сообщает мне, как мечтал устроить мою личную жизнь. Прекрасно! Я теперь не только стерва, но еще и старая дева неудовлетворенная жизнью.

– Звягинцев, ты сейчас останешься без работы!

– Ой, да бросьте, вы меня не уволите, без меня вам этот завал никогда не разобрать. – Костя рисует пальцем круги в воздухе, очерчивая схематично мой стол с папками.

– Думаешь ты незаменим?

– Уверен!

– Совсем страх потерял…

– У меня был хороший учитель.

Я не нахожусь, что ответить и просто бросаю голову на руки выпуская из себя невнятный стон отчаяния.

– Он хоккеист? Играет за какой-то крутой канадский клуб, да?

– Я лишу тебя бонусных процентов! – угрожаю я, не поднимая головы.

– Он русский или может какой-то горячий американец. Русская и американец в 2024 году – это же просто взрывной сюжет для книги! – не унимается мой ассистент, все глубже выкапывая себе яму.

– Хотя, я могу тебя просто убить! – я резко поднимаю голову и заявляю на полном серьезе.

– Ладно, ладно – Костя поднимает руки в побежденном жесте – Я за кофе, вам взять?

– Было бы чудесно! – фыркаю с наигранной вежливостью и возвращаюсь к своим бумагам.

Мой ассистент что-то пишет в телефон, звенит связкой ключей и направляется к двери.

– Но на свадьбу же меня позовете?

– Ты бессмертный?

Я хватаю со стола степлер и замахиваюсь, демонстрируя полную готовность зашвырнуть его в голову Кости. Но засранец успевает скрыться за дверью, заливаясь смехом. За что мне это? У меня что бегущей строкой на лбу написано, что я как молоденькая фанатика влюбилась в звезду?

Как же это все унизительно! Хоккеисты – это ведь худший выбор, который только можно было представить. Такие как Картер просто не способны на долго и счастливо. Им быстро все надоедает и даже если им кажется, что это любовь, то длится это чувство не больше месяца. Все его слова, проникновенные признания, чувственный шепот и бесконечные клятвы, что я единственная, кого он желает – просто красивая обертка для конфеты под названием «оргазм». Все это просто захватывающее приключение, страстный роман, яркая запоминающаяся вспышка, которая сильно обжигает, но очень быстро гаснет. И, вот сюрприз, я об этом тоже знала с самого начала.

– Тук-тук, мне ворона на хвосте принесла весть, что вернулась наша Снежная королева со вражеского льда. – в кабинет вваливается Звонарев со своей дежурной блистающей улыбкой и походкой победителя.

– А ты уже было обрадовался, что твой главный конкурент свалил с горизонта? – я откидываюсь на спинку кресла и складываю ноги на своем столе.

– Вах, какая женщина! – смеется Артур копируя восточный акцент – Может забьем на работу и сходим поужинать?

– Свидание?

– Называй как хочешь.

Артур уверенно плюхается на кресло моего ассистента и, вальяжно закинув ногу на ногу, ждёт моего ответа. Я рассматриваю его и пытаюсь понять: что в нем не так? Красивый же мужик, не скучный, не занудный, хорошо зарабатывает, вкусно пахнет и отменно одевается. Не женат. Бери и пользуйся! Тащи в ЗАГС, заводи детей, выноси мозги. Но нет той самой искры, которая заставляет сердце бриться в конвульсии, глаза гореть, а тело дрожать. Не чувствую я ни грамма той химии, которая была у меня с Картером. Ничего, кроме сухой логики, что он потенциально привлекательный объект противоположного пола.

– Нет, спасибо! – отрезаю я и скидываю ноги со стола и принимаясь разбирать папки с документами дальше – Много работы.

– У тебя что, кто-то появился? – хитро спрашивает Артур без капли злости или ревности, скорее, как старший брат, пытающийся вытянуть из младшей сестры подробности ее личной жизни.

– Работа у меня появилась, Звонарев! Вон видишь сколько, целая канцелярская оргия намечается! – я показываю ему на заваленный стол.

– Да, брось, работа всегда будет, поехали ко мне, выпьем вина, я тебе массаж сделаю…

Очень заманчиво, но здесь поговорка «клин клином вышибают» не работает. Не так нужно зализывать свои сердечные раны. Мне просто нужно побыть одной, наедине с собой и только своим телом.

– Артур, это очень интересное предложение, но я больше не в игре. Не предлагай мне больше подобного, я не соглашусь. – спокойно отвечаю прекрасному мужчине, который скорее всего мой последний шанс на нормальные отношения.

Артур в моменте становится серьезном, сверлит меня взглядом несколько секунд, а затем сдается.

– Ладно! – он глубоко выдыхает, а затем подскакивает и звонко хлопает в ладоши, будто таким способом меняет кадр, переключает фильм с мелодрамы на веселый сериал.

– Я чего пришел-то, как бы это… Ты на игру идешь?

– «Спартак» – «Локомотив»?

– Да!

– Конечно, а что? Хочешь отжать моего игрока и тебе нужно ликвидировать меня на время матча? Поэтому на свидание позвал? Артур, ну ты придумал бы хоть что-то свое, секс – это моя фишка.

– Господи, женщина! Не все хотят тебя обойти, иногда мужчина просто хочет тебя трахнуть. А тебя, скажу честно, хочет трахнуть каждый агент нашего села.

– Это оскорбление или комплимент?

– Комплимент!

– Ясно, ну это я тебе дать не могу, прости – я утыкаюсь в свои документы и думаю, что Артур уже наконец-то уйдет, но он продолжает стоять и смотреть мне на макушку или на грудь, я не знаю, но это напрягает.

– Ты еще здесь? – спрашиваю, не поднимая на него глаз.

– Давай вместе пойдем на игру!

– Тебя нужно подержать за ручку, пока мои парни будут надирать задницы твоим? – улыбаюсь, потому что точно знаю «Спартак» в этом сезоне особенно силен и наверняка раскатает «Локомотив», где играет два игрока Звонарева.

– Ты такая язва! Фух… в общем, я не понимаю, что происходит с Комаровым, хочу твое экспертное мнение!

Я медленно отрываю глаза от контракта и перевожу их на Звонарева, которому титанических сил стоило попросить меня о помощи. Стоп! Еще раз: ЗВОНАРЕВ ПОПРОСИЛ О ПОМОЩИ? Ему важно мое экспертное мнение? Если я не ослышалась, то готовьтесь, сейчас или обрушаться небеса, или точно засвистят раки на горах.

– Эльвира, не надо делать такое лицо, ты отличный специалист и… и мне не помешает друг.

– Друг?

– Да, друг! Что тут такого?

– Ничего – я не могу сдержать улыбки, то как нарцисс Звонарев, с вечным лицом властелина, смущается и выдавливает из себя признание моего таланта – одно из лучших зрелищ что я видела за последние время.

– Ну, друзья, так друзья! – протягиваю ему руку, и он пожимает ее, скрепляя нашу сделку.

– Увидимся в 18.00.

– В 19.00

– Гребаные шайбы, как тебя терпит твой мужик. – бубнит себе под нос, уходя к двери.

– Все просто, у меня его нет!

– Рассказывай, – смеется – Я сразу понял, что ты занята, решил проверить это пригласив на свидание – Артур открывает дверь и заканчивает фразу – И вот «сюрприз», отказала!

– Артур Александрович, добрый день! – в дверях появляется Костя с двумя стаканчиками кофе.

– О! Кофе, то что нужно! – Артур забирает у ошарашенного ассистента стаканчик и отпивает с него, причмокивая от удовольствия. – М-м-м, Константин, когда ваша начальница уйдет в декрет, буду рад видеть вас в лице своего помощника!

Артур кладет ладонь на плечо парализованного Кости в одобрительном жесте, а затем наклоняется к нему и говорит громким шепотом.

– Вы отлично справляетесь. – подмигивает и салютуя мне стаканчиком МОЕГО кофе, скрывается в коридоре напевая какую-то попсовую песню со словом «любовь».

– Вот это я сходил за кофе – заторможено произносит Костя все еще отходя от наглости Артура.

– Он ведь забрал мой кофе, да?

Костя кивает, а я снова роняю голову стол. Один мужчина отправил меня замуж, второй в декрет, боюсь представить, что будет дальше.

– А вам, вообще кофе можно, в вашем-то положении?

Моя рука снова ложиться на огромный степлер и этого достаточно, чтобы мой ассистент усмирил свой стенд ап на тему «Мой босс влюбленная женщина», заткнулся и принялся за работу. И я следую его примеру, потому что работа – это единственное, что помогает мне не думать о Картере и не порываться каждую секунду ему позвонить.

Тишина

Элли.

– Давай, давай! – Артур прыгает на трибуне как сумасшедшая фанатка, ожидая что его лучший игрок вот-вот покажет яйца и забьет сопернику.

– С-сука! – Звонарев плюет в пол, отворачивается от арены, но тут же поворачивается к ней лицом чтобы наорать на Комарова, который конечно, его не услышит – Да, что с тобой не так? Собери свои мозги, б*ять, иначе я сам их размажу поэтому же льду!

– Мужчина успокойтесь! – кто-то из трибун взывает к благоразумию Артура.

– Сам успокойся, я его агент мне можно!

Мой новый друг оказывается ярый фанат «Локомотива», из-за чего проигрыш команды для него не просто потеря агентских бонусов, но и что-то личное.

– Ну как? Как так можно!

– Никогда не видела тебя в таком состоянии – хихикаю я, потягивая молочный коктейль из трубочки.

– Нет, ну ты это видела? Ты можешь мне объяснить нахуя он это сделал?

Я, естественно, видела, как звездный игрок «Локомотива» Вячеслав Комаров выходит один на один с вратарем и умудряется не забить. Хотелось бы, похвалить вратаря «Металлурга», который безусловно непробиваемая скала, но все же здесь что-то не так.

– Вот смотри, – Артур хватает меня за плечо, заставляя обратить внимание на поведение игрока – Обработал соперника, передал. Потом обход, пасс, снова пасс. О, смотри, сейчас ему Стефан передаст. И, вот… твою мать, я его придушу собственными руками!

Артур комментировал каждое действие Комарова, чтобы я ничего не пропустила. И судя по его реакции, как вы поняли, все эти блестящие финты не увенчались успехом.

– Ты понимаешь, что происходит? – отчаявшийся Звонарев пялиться на арену пытаясь силой мысли заставить игрока собраться и начать забивать. Вот только дело не в его концентрации, Комаров отлично понимает, что делает.

– С тренером говорил?

– Первым делом, утверждает, что на тренировке он просто уничтожает всех, никаких заминок, ошибок в бросках, ничего того, что происходит на играх. Я понимаю: волнение, психологическое давление, да еще и мама болеет.

– Мама?

– Да, я искал для нее клинику, лечение стоит как крыло самолета.

– То есть даже нападающему игроку «Локомотива» не потянуть?

– Потянуть, просто для этого нужно побеждать, б*ть! – Артур вновь взрывается и говорит с раздраженной интонацией указывая на арену рукой – А не вот эти танцы с шайбой устраивать!

– Или нет… – я задумчиво обрываю ругательства Артура, потому что в моей голове наконец-то все сложилось.

– Что нет?

– Ему не нужно побеждать!

– У него почти нет рекламных контрактов, если он продолжить сливать голы, то скоро он останется в одних трусах!

– Звонарев, ты правда не понимаешь?

– Нет, объясни мне тупому!

– Лечение мамы, отсутствие крупных контрактов, отличная игра на тренировках и сбой системы в самый ответственный момент. Он не голы сливает, он сливает всю игру!

Мои слова бьют по Артуру как током, я вижу, как в его глазах все происходящее складывается в одну ясную картину. Его парень вляпался, личные проблемы зашли слишком далеко и ему необходима крупная сумма денег.

– Да нет! Не может… не может быть!

– Ему или заплатила кто-то из «Локомотива» или он сам поставил на проигрыш. – предполагаю я.

– Это незаконно!

– И все же.

– Почему не поставить на выигрыш?

– Потому что проигрыш он может гарантировать.

–Я его на куски порву! И своим собакам скормлю!

– Успокойся, может я ошибаюсь. – пытаюсь усмирить заведенного до предела Звонарева.

– Нет, Золотова, ты никогда не ошибаешься, поэтому так и бесишь. – цокает Артур и начинает тереть лицо ладонями, за весь матч он столько раз сделал это движение, столько раз зарывался пальцами себе в волосы, что сейчас выглядит так, будто это он гонял два тайма по льду, без передышки.

– Ты выглядишь помятым – указываю я на полный беспорядок в его волосах.

– Срать! – фыркает Артур и продолжает гипнотизировать арену, как мазохист.

Второй тайм заканчивается счетом 1:0 в пользу «Металлурга». Я откидываюсь на спинку и достаю телефон проверить рабочие чаты, а Артур бежит в раздевалку к Комарову, что выяснить обстоятельства его поведения.

Я невольно вспоминаю его слова «Ты никогда не ошибаешься». Я бы сочла это за комплимент, но оказывается не всегда хорошо быть правой. Картер послал меня, разбил мне сердце и ясно дал понять, что между нами было мимолетный ничего не значащий роман. Это факт, который просто есть, он не требует каких-то разбирательств и опровержений. Но я хочу, чтобы все было не так, я хочу быть не правой, хочу ошибаться на счет того, что Картер забыл меня и ничего больше ко мне не чувствует.

Больше? А кто тебе сказал, Элли, что он вообще что-то чувствовал? Наивная ты дурочка.

***

Металлург выиграл со счетом 2:0, если Комаров и сливал игру, то сделал это очень красиво и грамотно, я бы никогда не заметила этого, если бы не поведение Артура. Он ведет его с пятнадцати лет, Звонарев слишком хорошо знает, как может играть Комаров и из-за этого так беспокоился.

Финал сезона – это грандиозное событие, которое сопровождается еще целой чередой мероприятий и вечеринок после закрытия сезона. И, несмотря на то, что я никогда не одеваю джерси команды, где играют мои клиенты, не выкрикиваю их имена и не скачу от радости, когда они забивают гол, я все равно люблю хоккей. И каждая забитая шайба, каждая победа откликается в моем сердце невероятной радостью и гордостью за своих парней. Только тсс… Это я вам по секрету рассказала, все должны думать, что мне глубоко по барабану как там кто сыграл, главное, чтобы статистику себе не испортили и физиономию сохранили для рекламы гелей для бритья.

Я иду в раздевалку «Металлурга» поздравить своих игроков Макса и Глеба, которые взяли в этом сезоне еще и две персональные награды «Лучший бомбардир» и «Лучший нападающий». Чем ближе подхожу к раздевалке, тем громче становятся голоса хоккеистов, они во всю глотку скандируют название своего клуба, скачут и ржут, в общем, не будь я отстрелянная на всю голову, то точно бы не сунулась в логово этих медведей. Но жизнь меня так пошатала, что даже толпе здоровых мужиков под адреналином меня не напугать. Я символически стучусь и открываю раздевалку, уверена, все еще одеты и продолжают обмениваться мокрыми объятиями, смешивая свой пот.

– Девчонки, мои поздравления! – говорю я с порога, все игроки меня очень хорошо знают, несмотря на то, что личным агентом являюсь только для двух.

– О-о! Поприветствуем лучшего агента сезона! – орет Макс и бежит ко мне через всю раздевалку, подхватывает, перекидывает через плечо и со всей дури бьет по заднице, что равносильно пуле в голову, он нежилец, – Парни! Эта задница позволила мне сегодня быть с вами и забить решающих два гол! Давайте отблагодарим как следует! – последнюю фразу Макс уже кричит, и вся команда начинает ликовать в честь моей пятой точки.

– Стриженов, твою мать, опусти меня на землю!

Макс игнорирует и вместо того, чтобы поставить меня на ноги, начинает подпрыгивать вместе с моим телом на плече скандируя вместе с парнями мое имя.

Зачем я сюда только сунулась? Моя чертова привычка все и всех контролировать меня погубит.

– Я тебя лишу всех бонусов, клянусь! Стриже…

Он кусает меня за задницу, от чего у меня пропадает дар речи. Совсем берега попутал? Только я хочу обрушить на него двухэтажное ругательство, состоящее исключительно из отборного мата, как чувствую, что парю. В прямом смысле, я теряюсь, не понимаю, где земля, потолок или каменное плечо Макса. Секунда и я уже оказываюсь на руках у сотни хоккеистов, которые забавы ради подкидывают меня три раза в воздух, а после, наконец-то, ставят на землю.

Пока я прихожу в себя и поправляю растрепанный хвост, парни ржут как ненормальные.

– Я подам на вас в суд! – тихо говорю я, хотя сама уже давно на них не злюсь – Вы неандертальцы!

– Мы знаем, Золотце! – Макс закидывает на меня свою огромную руку и прижимает к своему телу в дружеском объятии.

– Это вообще не профессионально! – бубню я, поправляя пиджак.

– Да, но ведь сегодня можно? Мы же выиграли, Эль! Порадуйся с нами!

– Иди в жопу, Стриженов.

По раздевалке снова прокатывается гогот, потому что как правило, я не выражаюсь на публике и в присутствии посторонних, никогда так себя не веду. Но он сегодня перешел все границы, выбесил!

– Парни, отпустите бедную девушку, пока она вам яйца не оторвала.

За спиной слышу смешливую интонацию Олега Геннадиевича, тренера клуба.

– Я уже думала не отделаюсь от них – киваю ему в благодарном знаке – Еще раз с победой, господа! Развлекайтесь, сегодня вы это заслужили. – выбравшись из тисков перевозбужденного победой Стриженова, выхожу из раздевалки.

Тренер еще раз поздравляет свою команду, говорит какие-то шутки из-за чего вся раздевалка снова гудит, а я уверенной походкой направляюсь к выходу, чтобы побыстрее сесть в машину, приехать домой и утопиться в ванной с пеной.

– Эль, стой!

– Стриженов, если тебе нужно еще кого-то потискать, иди сними фанатку на ночь. – я закатываю глаза и поворачиваюсь к своему звездному форварду.

– Ты же будешь на вечеринке?

– На какой еще вечеринке?

– Ну как, по случаю окончания сезона? Мы едем в загородный дом после официального приема с федерацией, там будет много шампанского, музыки, вкусной еды.

– Алкоголя и секса! – заканчиваю за него фразу и складываю руки на груди – Стриженов, не дай Бог, завтра утром нам с Тиной нужно будет разгребать новый скандал!

– Да, все нормально будет! – оправдывается он как мальчишка.

– Знаю я ваше нормально!

– Э-э-ль…

– Увидимся, на приеме, а после я еду домой, а ты… – я делаю паузу, обдумывая какой режим воспитателя включить – А ты взрослый мальчик, вправе делать, что хочешь, но я очень надеюсь, что те пару событий, что чуть не погубили твою карьеру, тебя все же чему-то научили!

– Погнали с нами!

– Нет, Макс, спасибо, но у меня совсем нет настроения.

Отделавшись от Стриженова, я уезжаю домой, Ксю на тренировке, а значит ближайшие два часа я предоставлена сама себе. Сбросив туфли и кинув сумку прямо на пол, я прямиком иду в ванную. Ничего не хочу сейчас так, как погрузить свое уставшее и истерзанное тело в горячую воду. Каждый миллиметр моей кожи обволакивает приятное тепло, и я позволяю себе погрузиться в легкий дурман. В квартире полная тишина, но мысли в моей голове настолько громкие, что хочется сжать уши ладонями, что есть мочи. Однако, это все равно не помогает, ничего не помогает мне не думать о том, как было бы здорово сейчас оказаться в теплых и безопасных объятьях Картера.

– Чертов, Адамс! – я швыряю флакончик с гелем в стену. Рычу, бью по воде кулаками из-за чего на полу мгновенно появляются огромные лужи. – Чтоб тебя! Ненавижу! Ненавижу!

Остальные флаконы летят в плитку и занимают хаотичное положение на полу. Я взрываюсь, мне хочется все крушить и орать во всю глотку, вскрыть себе грузную клетку, чтобы вытащить сердце и утопить в мыльной воде, чтобы больше не слышать, как оно ноет от боли. Выпустив очередной нечленораздельный крик, набираю воздух и полностью ухожу под воду.

Тишина. Так-то лучше.

Я лежу так еще пару секунд, наблюдая за светильником, искажающимся из-за водяных волн. Умиротворение. Наконец-то. Я чувствую себя лучше, но только на мгновение, потому что почти сразу ощущаю, как в легких остро заканчиваться кислород. Интересно, в какой момент я отключусь, если не выплыву?

Элли пора.

Еще немного.

Выплывай!

Не хочу…

Элли!

Я не хочу без него больше.

Это всего лишь какой-то мужик!

Без которого я уже не знаю, как дышать.

У тебя маленькая сестра!

Она уже взрослая, переживает…

Это глупо!

Зато, так приятно.

– Элли!

– Картер?

– Элли?

– Картер, это ты?

– Чемпионка, ты чего такая мокрая?

– Я плавала…

– Иди ко мне, Малышка, я так скучал…

***

В день финала Континентальной хоккейной лиги решила оборвать свою жизнь бывшая чемпионка Европы и мира по фигурному катанию и один из самых успешных спортивных агентов индустрии Эльвира Золотова. Девушку обнаружили у себя в квартире, утонувшей в собственной ванной. Судмедэксперты подтвердили, что это было самоубийство. Ранее Элли уже наблюдалась у психиатров, которые отмечали суицидальные наклонности у девушки, однако никто из родных не пробил вовремя тревогу, и проблема, очевидно, осталась не решена. Мы призываем всех быть более внимательным друг к другу, не пренебрегать своим эмоциональным состоянием и быть внимательными к состоянию свои близких. Берегите себя.

Мы скоро встретимся

Картер

– Твою мать!

Швыряю бокал в стену, сразу после того как Элли вылетает из номера, не забыв при этом послать меня к бывшей. Миллион осколков разлетается по полу, присоединившись к разбитой нами ранее вазе. Меня разрывает два противоречивых чувства, с одной стороны я дико зол на Элли, хочу поехать и трахнуть первую попавшуюся фанатку, чтобы доказать себе, что мне плевать на Чемпионку. С другой – хочу броситься за Элли в ту же секунду, как она покидает пентхаус, догнать, поцеловать и затушить всю эту идиотскую и абсолютно беспочвенную ревность, вспыхнувшую между нами. Я ведь на сто процентов принадлежу ей! На тысячу процентов уязвим перед ее чарами, как пациент на хирургическом столе. Моя грудная клетка вскрыта, скальпель в руках Чемпионки, она в праве сделать все, что только заблагорассудиться ее взбалмошной голове. Резать, зашивать, останавливать или снова и снова заводить мое сердце. Я марионетка в ее руках. Нравится ли мне это? Нет, совсем, сука, не нравится! Я не желаю настолько завесить от человека, и все бы отдал, чтобы мой уровень одержимости снизили хотя бы на пару градусов. Но это не лечиться медикаментозно, не вырезается как опухоль.

– Чертова, любовь! Угораздит же так… – я резко встаю с кресла, чтобы пойти все же за этой сумасшедшей ведьмой и спокойно поговорить. Ладно, может быть не спокойно, поорем друг на друга, я, скорее всего, не выдержу ее адски сексуального вида в гневе, трахну, не взирая на то, что это опасно для моей жизни. Чемпионка еще больше взорвется, будет кусаться, царапаться, покрывать меня отборным русским матом, это заведет меня еще больше, и в итоге я признаюсь ей в любви.

Занавес.

Не знаю, как до сих пор, я не выпалил ей все, что у меня на сердце. Это кажется таким простым, очевидным, легким. Мы поговорим! Мы точно поговорим до или после того как обменяемся лучшими в мире оргазмами. Неважно. Я не прав, не надо было создавать из Дайаны какую-то тайну, она уже давно ничего для меня не значит. Просто, мне и правда не хотелось говорит о ней, ведь так мы бы неизбежно пришли к теме этого ублюдка Соколова. Она бы начала доказывать мне, что Антон не мог совершить ничего плохого, и мы бы точно поссорились снова. А знаете, Элли ведь тоже хороша, никогда не скажет прямо «Мне плевать на Соколова!», постоянно увиливает, не понимаю, издевается или и правда не отпустила первую любовь и боится в этом признаться вслух.

Как только я оказываюсь на ногах, чувствую резкую слабость, будто не воду пил, а что-то очень крепкое и быстро пьянящее. Тело горит, кажется температура подскочила под сорок. Ничего себе побочный эффект от ссоры, или это проклятие моей Ведьмы?

Я мотаю головой, чтобы сбросить мимолетное наваждение, наверняка просто закружилась голова от переизбытка эмоций. Нужно успокоится и догнать ее. Одеваюсь, звоню на ресепшн, чтобы приняли номер и посчитали сколько я должен за ущерб. Параллельно перезваниваю своему менеджеру, которые атаковал мой телефон сообщениями, звонками и голосовыми.

– Сэм, у меня мало времени, давай без прелюдий, по существу.

– Ты охренел?! – орет он в трубку, что мне приходится убрать телефон от уха.

– Ой, не делай катастрофу на ровном месте.

– Не делать? Ты знаешь, что твой отец со мной сделает, если я не затащу твою задницу в больницу? Ты считаешь себя бессмертным? Так вот новость, Я НЕ БЕССМЕРТНЫЙ, Адамс! Я хочу жить! – не успокаивается Сэм, полностью охваченный эмоциями.

– Все, Сэм, я понял, ты просто хотел меня найти, ты меня нашел. Я в порядке, успокойся!

– Ты где?

– В отеле.

– Конкретнее!

– Иди в жопу, я взрослый мальчик, сам могу ре… крх…– откашливаюсь – Решать, что мне делать!

– Ты можешь сказать, где ты?

– Нет, ты при… – снова эта чертова отдышка – Ты прие… – кашель начинает щекотать мне гордо и становиться трудно дышать – Приеде…

– Картер?

Я откидываю телефон и начинаю бороться с удушающим кашлем, с каждым новым выбросом бактерий в воздух, становиться только хуже. Легкие будто сдавливаю тисками.

–Картер?

В груди усиливается боль, которую я и ранее ощущал, но не придавал значение. Что, б*ять происходит? Я что, умираю? Вот так, просто? Серьезно?

– Тебе плохо? – слышу панику Сэма из трубки телефона – Скажи, где ты! Тебе нужна помощь!

В глазах становиться мутно. Небеса, если вы меня слышите, не дайте мне умереть прежде, чем я поговорю с Элли. Это мое единственное желание.

– Картер?

– Пе… крх… – Пент…

– Пент? Пентроуз?

– Пе… – я чувствую, как теряю сознание. Сэм, включи мозг, умоляю!

– Пентроуз? Пентроуз Роджер? Тот который физик? Я тебя не понимаю, Картер!

Послал же Бог менеджера-интеллектуала, физик у него всплыл в мозгу. Очень вовремя!

– Пент…

Темно. Снова темно.

Как же вы меня за*бали! Эй, вы там, на небесах, чем вы вообще занимаетесь? Никакой дисциплины! Включите свет, я не готов умирать из-за кашля. Ладно я, вам этого Канада не простит! Убить самого высокооплачиваемого форварда в расцвете его сил – это небесное преступление! Верните меня обратно, немедленно!

***

Снова эта раздражающая пикающая хрень! Кажется, я попал во временную петлю, задыхаюсь, теряю сознание, вижу Элли, провожу с ней лучшие дни в своей жизни, потом мы ссоримся, я теряю сознание и, вот сюрприз, все начинается заново. Я было бы не простив проживать эти сутки снова и снова, если из них убрать врачей, жгучую боль в груди, и эту, сука, пикалку, которую я обязательно разобью как встану на ноги.

– Картер, вы меня слышите? – знакомый голос кучерявой докторши пытается достучаться до моего разума.

– Да, я вас слышу, Миссис Менденс.

– Пока еще Мисс – отвечает докторша между прочим, всматриваясь в мое лицо и светя фонариком в глаз.

– О, значит Мэтт вас уже пригласил на свидание – ухмыляюсь я, вспомнив как он на нее смотрел, когда забирал меня в прошлый раз.

– Пригласил, но мне это не интересно – она продолжает меня осматривать, совершенно не придавая значения моим вопросам – Картер, у вас эмпиема плевры, это серьезное осложнение, вызванное не своевременной выпиской. Вы понимаете, что могли умереть, не найди вас сотрудник отеля вовремя?

– Ну, не умер же – пытаюсь шутить – Доктор, скажите я жить буду?

– Будете – фыркает, явно недовольная моим поведением.

– Когда сможете меня выписать?

– Через месяц – спокойно заявляет она, что-то набирая в планшете.

– Очень смешно, а серьезно?

– Серьезно, через месяц.

– Я выйду отсюда завтра!

– И умрете.

– Мне нужно позвонить! – мое игривое настроение тут же пропадает, потому что я начинаю понимать, насколько все серьезно.

– Ваш отец запретил давать вам телефон.

– Не нужно мне ничего давать, просто скажите, где мой телефон! – я почти ору из-за чего в груди снова начинает дико гореть.

– Картер, если вы сейчас же не успокоитесь, я вколю вам успокоительное и, хотите этого или нет, вы отключитесь!

– Дай мне позвонить!

– Не могу.

– Да, какого! – я выдергиваю из себя катетер и подскакиваю с кровати.

Доктор Менденс даже не дергается, в палату тут же залетают санитары, скручивают меня и придавливают обратно к кровати.

– Я что, в психушке? Это что за методы? – пытаюсь вырваться, но ничего не получается. Как это вообще возможно? Я здоровый хоккеист, пробегающий каждый день по несколько километров даже не сбив себе дыхание, а тут не могу откинуть от себя двух батанов в голубых халатах.

Кучерявая бестия подходит ко мне со шприцом и с глазами плохой ведьмы из фэнтази-сериала.

– Поговорим спокойно или идем спать? – спрашивает он, немного выдавив содержимого из шприца, демонстрируя свою власть над ситуацией.

– Говорим – сдаюсь и расслабляю мышцы.

Санитары настороженно отпускают меня. У меня помелькает мысль воспользоваться заминкой, врезать одному, второго перекинуть через себя, а затем подлететь к Менденс и выбить иглу из ее рук. Но вся проблема в том, что это все только в моей голове красиво выглядит, а по факту я даже встать с кровати не могу, все мое сопротивление заключается в напряжении мышц, нерациональных рывках и бесконечной брани. Я без сил, аппарат помогает мне дышать, а капельница не потерять сознание, мое выступление никого не убедит. Я проиграл. Мое тело проиграло, оно подводит меня раз за разом.

– Отлично – кучерявая кладет шприц на металлический поднос, который ей подносит медсестра, откидывает копну волос и присаживается на край моей кровати.

– В ваших легких сейчас гной, если это не лечить, боюсь вы задохнетесь в течение пары суток. Лечение эмпиемы плевры включает комплексную антибактериальную терапию, дренирование плевральной полости из нескольких точек, санацию плевральной полости растворами антисептиков и внутриплевральное введение ферментов…

– Стоп! Можно попроще, док? Я Хоккеист, а не хирург.

– Извините, я увлеклась – она отворачивается и на секунды пять зависает, смотря в одну точку на потолке, затем сформулировав все в своей голове, возвращается ко мне с мягкой улыбкой – В общем, мы сначала попробуем все решить медикаментозно, но вы должны понимать, это не быстрый процесс. Картер, нам нужно понять, как ваше тело реагирует на препараты, если мы увидим улучшение, то все равно, самое ранее, когда я смогу вас выписать – это две-три недели.

– Б*ять! – я стукаюсь головой о подушку.

– Вы же хотите вернуться в хоккей?

– Ой, только не говорите, что с таким диагнозом нельзя играть в хоккей, я ведь не сломал себе спину и не выбило колено!

– Вы конкретно подбили себе легкие и, если не будете слушаться меня и смиренно лечиться, я боюсь вы навсегда останетесь инвалидом. Да, у вас будут функционировать все конечности, но отдышка будет как у семидесятилетнего мужчины, будете уставать пока от двери до кровати идете.

– Запугиваете, Док?

– Пытаюсь до вас достучаться.

– Я готов вас слушать… только дайте позвонить… – я использую последний шанс связаться с Элли, она сейчас должна быть уже в аэропорту, мне нужно ее остановить.

– Извините, Картер, но это решение вашего отца, пока вы были без сознания, он был в праве все решать за вас и первое, что он сделал – это пригрозил каждому увольнением, если мы как-то посодействуем вам в получении телефона. Не говоря уже о том, что он заставил всех подписать бумагу с перечнем условий по вашему уходу.

– Я пришел в себя, разве его действия не аннулируются?

– К сожалению, нет, пока с вами не поговорит психолог и не сделает заключение, что вы вменяемы.

– Да, вы издеваетесь! Вы не можете насильно меня удерживать?

– Можем, так как ваши действия нерациональны, вы в прямом смысле пойдете на верную смерть, если покинете больницу! Как еще до вас это донести, Картер?

Я глубоко дышу, чтобы в очередной раз не сорваться и не показать себя полным психом. Тогда меня отец точно упечет в какую-нибудь частную клинику за тысячи километров от цивилизации, где я буду лечить свою зависимость от Чемпионки вместе с мажорами и рок-звездами с наркотической зависимостью.

– Ладно!

– Это значит вы согласны на лечение?

– Да, я согласен, когда я смогу поговорить с психологом?

– В ближайшее время.

Доктор Менденс еще раз проверяет оборудование, прочность проводов, закрепленных на мне и делает финальные пометки в планшете.

– Поправляйтесь, Картер, зайду к вам позже.

– Спасибо – отвечаю искренне, она не так уж плоха, как я ее называл в сердцах, она хочет помочь, и я позволю ей это сделать.

***

Погружаю ноги в горячий песок и это, скажу я вам, очень приятно! Почему я раньше так не делал? Может быть потому что никогда не придавал такого значения отпуску? Для меня хоккей всегда был и работой, и хобби, а лед место, где я испытываю все самые яркие и необходимые эмоции: радость, гнев, любовь, возбуждение. Но с появлением Элли, все изменилось, мне недостаточно только хоккея, мало адреналина от игры. Смешно, но я наконец-то понял, зачем мне столько денег. Теперь я хочу ходить по ресторанам, ездить в путешествия, дарить дорогие подарки и валяться вот так, на пляже, наблюдать за любимой женщиной.

Я начал понимать Слоуна, который из кожи вон лезет, чтобы выбить себе хотя бы двухдневный отпуск во время сезона, который он всегда проводит вместе с женой и детьми.

– Папа! – счастливая Тея врезается в меня своим маленьким телом и обхватывает ручками – Пошли купаться! Я хочу сделать звездочку!

Она смотрит на меня голубыми глазами и шмыгает своим веснушечным носиком. Ее пшеничные волосы развивает теплый морской ветер, запутывая их еще больше в немыслимые колтуны. Почему она не похожа на Элли? Разве это не наша дочь?

Элли? Где Элли? Мы ведь так и не поговорили!

Черт! Я построил семью без нее? Кто мать моей дочери? Ничего не помню!

– Элли! – я начинаю кричать на весь пляж, но в миг оказываюсь совершенно один на нем. Паника накрывает меня и сердце начинает дико колотиться. Что происходит? Почему так больно?

– Картер?

– Элли? – я вижу улыбающуюся Чемпионку в белой рубашке, доходящей ей до колен – Почему… Почему ты мокрая?

Рубашка Элли стала на тон темнее и облепливает все ее тело, так как насквозь пропиталась водой.

– Мы же на пляже, милый! – смеется она – Я плавала!

И правда, на пляже, она плавала. Тянусь к ней, потому что боюсь что она снова исчезнет.

– Иди ко мне, я так соску…

***

– Еще раз! Дефибриллятор!

– Швы могут разойтись!

– Если мы сердце не заведем, они ему не понадобиться!

– Стойте! Есть сердцебиение!

Истерика закончилась, на смену ей пришел истеричной смех и саркастичные комментарии доктора Манденс.

– Отлично, господа, кажется у нас все еще есть работа. Спасибо, Картер, что не умерли, как никак, вам еще Бостон уделать нужно!

Я не могу открыть глаз и прокомментировать ее спич, более того, я уверен, что не вспомню всего что сейчас происходит. Но пока все происходящее еще задерживается у меня в голове, я мысленно боготворю доктора Менденс, она уже второй раз вытаскивает меня с того света. Поэтому напомните мне навалять Мэтту, если он вдруг обидит ее.

Мы скоро встретимся, Чемпионка!

Титаник

Ксения.

Звонят. Снова звонят.

Я с трудом разлепляю глаза и скатываюсь с кровати.

– Кого принесло в такую рань! – бубню и передвигаюсь на ощупь по стенам.

Все тело болит, в глаза будто кислоту влили. Спотыкаюсь о сумку Элли и еще раз проклинаю свою никчемную старшую сестру, оставившую меня совершенно одну. По квартире вновь разлается противный писк дверного звонка, и я готова засунуть эту кнопку в задницу тому, кто на нее сейчас жмет. Голова просто раскалывается!

Не взглянув на себя в зеркало, ни натянув предварительно какой-то халат, я открываю дверь, ожидая увидеть кого угодно, но не…

– Hi-i…

– Чего? – я тру глаза, чтобы сфокусировать взгляд на гостей у меня на пороге.

– Oh-h, are you… Sorry… – парень теряется, но быстро собирается и выдает более понятное предложение на английском – I'm Carter! I came to see Ellie.

– Элли? – не то, чтобы я ожидала, что этот Кен с рекламного борда Адидас пришел ко мне, но приход кого-то в такую рань к Элли тоже настораживает.

– Yeah…

– Мою сестру?

– Your sister? – парень расплывается в улыбке и выстреливает в меня указательным пальцем, будто я попала в самое яблочко – Yes, that's right! Are you Ksyu-u?

Он знает, как меня зовут?

Я наблюдаю за огромным парнем, который сменил эмоций пять пока изучал меня, от удивления до радости и обратно. Мощный, спортивный и с такой сверкающей улыбкой, будто на сварку смотрю. Мои извилины несмело включаются в работу и начинают решать сложившуюся головоломку. Американец? У нас на пороге? Ищет Элли?

Спортивная сумка, куртка с кленовым листом, мощное телосложение как у… О, черт! Он хоккеист! Что делать хоккеисту на пороге нашего дома в 8 утра? Если это не новый клиент Элли, то значит тот самый упырь, за-за которого моя сестра…

– Hey, are you okay?

Катер или как там его, яхта с зубами, начинает махать перед моим носом рукой призывая обратить на него внимание.

– Я окей! – фыркаю и думаю, как бы ему сообщить, какой он редкостный мудак.

– Ksyu?

– Элли! – кричу я на всю квартиру, пусть сама с ним разбирается – Эльгазавр, здесь к тебе свататься пришли!

Глаза у этого Катамарана с мышцами расширяются, он даже немного пугается моего резкого крика. Но еще больше он удивляется, когда видит за моей спиной сестру, выходящую из комнаты как приведение. Мой рот расползается в улыбке, предвкушая сцену из мыльных сериалов. Сестра, конечно, выглядит так, будто ее самосвал переехал, но если этот хоккеист прилетел из другого конца света ради нее, то его точно не испугается легкой помятости Эльки.

– Ксю? Ты? О, Боже мой! – Эля испуганно осматривает помещение, даже не обращая внимания на нашего гостя – Это ты? И я? Я здесь?

– Ты здесь, а где ты планировала проснуться? – усмехаюсь, хотя еще вчера решила на нее обижаться до конца своих дней, но сейчас планы изменись. Появился тот, против кого нужно дружить.

– Я не утонула? – удивленно спрашивает Элли, чем вызывает у меня не испуг, а смех.

– Ну, судя по тому погрому, что ты устроила в ванной, можно решить, что это скорее ты там кого-то топила –я перевожу взгляд на вломившейся к нам в дом «Титаник» в форме канадского клуба и добавляю – Как насчет него? Мне кажется он заслужил.

Эля немного приходит в себя и переводит взгляд на это канадское судно загородившее весь коридор нашей квартиры.

Ладно я шучу.

Конечно, я запомнила, как его зовут. Правда. Возможно. Не точно.

– Я вас оставлю – сообщаю ошарашенной сестре и быстро скрываюсь из виду, захватив из кухни свою кружку и бутылку воды, пока между хоккеистом и моей сестрой на стало искрить. Если они решат устроить скандал с битьем посуды, то пусть это будет хотя бы не моя счастливая чашка с енотом.

Взрослые…

***

Элли.

Картер –Чертов – Адамс стоит на пороге моего дома и бессовестно улыбается своей фирменной белоснежной улыбкой парня с американских постеров.

Первое, что хочу сделать, это ударить его по яйцам, потому что нельзя сначала влезть в мои дела, взбесить, влюбить, трахнуть, почти признаться в любви, а потом бросить! Нельзя послать меня, и когда я уже почти смирилась с тем, что нам не быть вместе, заявиться ко мне домой как ни в чем не бывало, да еще и выглядеть при этом так сногсшибательно!

– Элли?

Нет! Нет! Нет!

Мне нельзя слышать, как звучит мое имя в его исполнении, вибрации глубокого красивого тембра вызывают дрожь по всему телу, а он еще, сволочь, делает это с таким чувственным придыханием. Будто скучал, будто хочет все вернуть.

Не верю я этому спектаклю!

Срываюсь с места и, ничего не ответив, уверенным шагом иду на кухню, к черту его. К черту хоккеистов! К черту эти чувства и все подаренные им оргазмы! Горите в аду! У меня вибратор не хуже справляется! Возомнили о себе неизвестно что! Тоже мне, мужчина мечты, думает, что я такая возьму и расс…

– Элли, подожди!

Тело предательски застывает. Какого хрена оно его слушает? Мне нужно что-то тяжелое, я проломлю сейчас его идеальный череп, клянусь! Резко оборачиваюсь и вижу Картера, остановившегося на полпути ко мне. Я испепеляю его взглядом с головы до ног и обращаю внимание, что он в уличных ботинках дошел уже до середины квартиры. Что ж, вот вам еще один повод его убить. Не правда, ли?

Картер несколько секунд изучает мой взгляд, сверлящий его ноги, а затем, чуть сдерживая улыбку, быстро сбрасывает с ног ботинки и ставит их у входной двери. Наверняка, вспомнил наш разговор о домашних привычках.

– Я могу подойти? – он двигается так, будто я психопат-террорист, который может в любой момент выстрелить. Картер держит руки открытыми, в позе демонстрации отсутствие оружия и аккуратно делает шаг ко мне навстречу.

– Нет! – отрезаю и снова отворачиваюсь, чтобы уйти на кухню.

Я не жду, что он послушает и уйдет. Не в характере этого павлина так быстро сдаваться. Но я продолжаю полностью игнорировать его. Как ни в чем не бывало, нажимаю кнопку на кофемашине и лезу в холодильник за продуктами. Незваный гость присаживается за высокий стол и наблюдает за моими резкими движениями. А я сдерживаю себя из последних сил, чтобы не схватить что-то тяжелое и не запустить это в его смазливую физиономию.

Я начинаю резать хлеб, закидывать его в тостер, разбиваю яйца о край сковороды, а хотелось бы о голову Адамса. Достаю томаты, творожный сыр, рыбу и шпинат – все продукты яростно бросаю на стол показывая всем своим видом, насколько сейчас не в себе. Но, кажется, канадскому красавчику, сидящему за моим столом, шайба совсем инстинкт самосохранения отбила. Он подпирает рукой голову и продолжает улыбаться. Отбой с яйцами, теперь я хочу выбить ему зубы!

Намазав сыр на тост, я подхожу забрать свой кофе.

– Думал, ты такой не пьешь. – усмехнувшись комментирует он мои действия. Напрашивается!

– А я думала ты понял, что с тобой здесь никто не собирается разговаривать!

– Я не уйду пока не выслушаешь – отвечает спокойно, будто у себя дома, совсем охренел.

Я плюхаюсь за стол и начинаю демонстративно есть свой недоделанный сэндвич. Картер продолжает эту игру в гляделки, сканирует меня убийственно нежным взглядом, таким, из-за которого я чуть не давлюсь бутербродом. Как он это делает? Молчит, но стоит мне краем глаза заметить его слегка поднятые краешек губ, и эти до боли в коленках заботливые глаза, как я теряюсь, таю как кусок масла на горячем хлебе.

– Прекрати так смотреть! – грубо приказываю ему, зло бросая свой сэндвич на тарелку – Ты не имеешь права так на меня смотреть! – тычу в него указательным пальцем.

– И как же? – его улыбка жутко бесит. Я это уже говорила?

– Будто я принадлежу тебе.

– А разве это не так?

– Нет!

– А я – да!

– Что ты – да?

– Я принадлежу тебе, поэтому хочешь ты этого или нет, мы поговорим.

– Ты послал меня! – я повышаю голос.

– Ты тоже…

– Но я признала ошибку, писала, звонила, я хотела быть с тобой несмотря ни на что. Впервые в своей жизни хотела этого больше всего на свете и была готова почти ко всему! – я взорвалась, словесную плотину прорвало и теперь высказываю ему все, что накипело за все эти дни его молчания.

– Но ты у нас оказался обидчивым мальчиком, быстро свернул наш роман и стал жить дальше. Так вот мне такие качели не нужны! Где гарантия, что завтра ты не исчезнешь или не передумаешь вдруг быть со мной? – предъявляю ему свои страхи, нет, скорее кричу о них во весь голос.

– Если меня снова не упекут в больницу, то сто процентная гарантия.

Я уже подготовила новую порцию яда, но немного теряюсь из-за новой информации.

– В какую больницу?

– Я не выходил на связь, потому что у меня открылось осложнение после выписки, меня вернули и забрали телефон.

– На все три недели?

– Да!

– И ты думаешь я поверю в эти сказки? Ты сам мне написал, что между нами все кончено!

– Я не мог этого написать, я был без сознания!

– Все Картер, проваливай! – меня окончательно добивают его нелепые отмазки, я рву глотку, бросаюсь на него пытаясь вытолкнуть из кухни.

– Элли!

– Нет, не начинай! – отпрыгиваю и снова указываю на него пальцами в предупреждающем жесте – Я не верю тебе! Ты… ты разбил меня! Просто исчезни!

– Я не могу!

– Да, почему?

– Потому что я, б*ять, люблю тебя! Что непонятного?

Мы наконец-то затыкаемся и на кухне воцаряется небывалая тишина, слышны только наши сбитые дыхания. Сказал это просто, чтобы успокоить меня? Думает, я в это поверю? Нашел наивную дуру!

Хватаю помидор со стола и замахиваюсь в Картера.

– Не смей мне такое говорить!

Девочка-война

Картер.

– Потому что я, б*ять, люблю тебя! Что непонятного?

Ну, вот, сказал. Я же говорил, что стоит ей меня вывести на эмоции, я точно не сдержусь. Она наконец-то перестает орать и впивается в меня своими пронзительными ореховыми глазами.

Давай, Снежная королева, оттаивай. Я уже хочу сделать к ней шаг и закончить выяснения отношения горячим поцелуем, после которого мне нужно будет взять всю волю в кулак, чтобы не стать раздевать ее прямо на кухне, отлепиться от ее манящего тела и нормально познакомиться с ее сестрой. Кстати, Ксю классная, сразу включилась, что к чему и оставила нас наедине.

Элли немного отмирает, и я вижу в ее глазах новую вспышку гнева. Это не совсем то, что я ожидал, но может она просто не…

– Не смей мне такое говорить!

Мне в голову летит огромный томат, я, конечно, успеваю увернуться из-за чего овощ впечатывается в белоснежную стену, оставляя на ней сочное красное пятно.

– Не смей уворачиваться! – приказывает моя Ведьма и на этот раз запускает в меня яйцом.

ЯЙЦОМ! СЫРЫМ!

– Элли, успоко… – я ухожу от удара, и следующий снаряд в виде авокадо я ловлю рукой. – Да, что ты творишь? – не могу сдержать улыбки, она оказывается такая сумасшедшая. Вот что крылось за ледяной стервой, у которой всегда все под контролем – живая, неуравновешенная девчонка, готовая забить парня овощами, за то, что он не ответил ей на звонок. Ух-х, вот это мне «повезло», друзья!

– Я тебя ненавижу! Ненавижу! Не смей приходить сюда! Говорить со мной! Сообщать, что любишь!

– Элли, что тебя так…б*ять – еще один томат блокирую рукой – …взбесило?

– Ты! Ты, Адамс, меня взбесил!

– Давай… – в меня летит какая-то капуста, а за ней снова яйцо, которое разбивается где-то у меня за спиной – Хватит! – и еще томат – Элли! Ты сейчас уничтожить всю кухню!

– Я тебя сейчас уничтожу! – она метает в меня молнии и, кажется, совсем не соображает, что делает.

Я уже говорил, какая она сексуальна в своем гневе?

У Элли закончились «патроны», и она принимается кидаться в меня хлебом. Я пользуюсь тем, что ее магазин пуст, подлетаю и невзирая на ее неуправляемую ярость, бесконечную брань и истерику, обхватываю лицо ладонями и притягиваю к себе.

Обрушиваюсь на ее губы тем самым поцелуем, о котором мечтал с момента как понял, что упустил ее. Невесомые кулачки продолжают колотить меня по плечам и рукам, она что-то мычит в знак протеста, но как бы она ни пыталась сопротивляться, я сильнее ее. Проталкиваюсь языком к ней в рот, начинаю ласкать и смешивать нашу влагу, покусывать мягкие подушечки губ, углубляю поцелуй и сместившись под ее волосы сильнее надавливаю на затылок.

Элли успокаивается, не отвечает, но хотя бы перестает меня колотить. Я решаю, что ее истерика позади и медленно отстраняюсь, не выпуская лицо из рук.

– Привет – тихо говорю я, пуская в ход свою самую милую улыбку, если она сейчас не сработает, то я уже не знаю, как еще достучаться до этой женщины.

– Это ничего не меняет – бубнит обиженно, но я чувствую, что уже не злиться как прежде.

– У меня в запасе еще пара приемов как растопить твое сердце, но в квартире несовершеннолетние, я думаю это будет не совсем уместно.

Элли закрывает глаза и набирает воздух, кажется, именно в эти секунды она принимает решение дать мне шанс или нет.

– Пожалуйста, поверь мне – я склоняюсь к ее губам и начинаю нежно водить своим ртом по ним между словами – Клянусь, я был готов бежать за тобой в ту же секунду, как ты психанула и вылетела из номера.

– И что же тебя остановило?

– Говорю же, мое тело играет против меня – я улыбаюсь, потому что не хочу зарабатывать очки за счет драматичности ситуации, – В легких появилась какая-то хрень и я стал задыхаться.

– Ты серьезно? Что случилось? – я читаю беспокойство в ее глазах и мое сердце начинает биться быстрее. Переживает. Любит?

– Сейчас уже все хорошо – я обнимаю ее и зарываюсь носом в волосы – С тобой всегда хорошо… Моя Чемпионка!

За спиной раздается стук.

– Izvinite, chto narushayu vashe vossoedinenie, prosto zoshla soobshchit', chto uhozhu na trenirovku. – Ксю стоит у порога и что-то лепечет на русском, судя по интонации и жестикуляции она или подкалывает нас, или прощается. Она поворачивается, и я замечаю огромная спортивную сумку, Меган говорила мне, что сестра Элли занимается гимнастикой.

– I esli vy reshite zanyat'sya vzroslymi delami, to imejte v vidu ya vernus' v primerno v chas dnya. – сестра Элли решает еще что-то добавить игривой интонацией, скорее всего не стесняясь говорит свое мнение обо мне, при мне же.

– Idi uzhe! – кидает ей Элли, видимо ей шутка сестры не зашла.

Ксю хихикая скрывается в коридоре и секундой спустя я слышу, как закрывается входная дверь.

– Что она сказала?

– Неважно – Элли отстраняется и идет к столу убирать беспорядок.

– Это не честно! Может вы обсудили как будете меня убивать!

– Тогда бы я тебе точно не раскрыла тебе наших планов, не думаешь?

– У тебя классная сестра.

– Откуда ты знаешь?

– Умная не по годам и красивая.

– Отлично, подкатишь к ней, и я точно тебе отрежу то, что между ног. – фыркает Элли параллельно убирая продукты, раскиданные по всей кухне.

Я разражаюсь смехом, неужели она не поняла, что для меня теперь существует только она.

– Я бы с радостью, но я слишком стар для нее, да и по уши влюблен в ее сестру.

– Хватит, Картер – Элли водит тряпкой по столешнице и прячет глаза.

– Что хватит?

– Хватит говорить подобное! У нас нет будущего, все эти красивые фразы только усугубляют положение! – она снова заводится, бросает тряпку на пол и уходит в глубь квартиры.

Я подскакиваю, успеваю схватить ее за руку и повернуть ко мне.

– Да, что с тобой? Где та Элли, с которой я провел лучшую ночь в своей жизни? Где та без башенная девчонка, которая свела меня с ума?

– Она осталась там, в Торонто, здесь я не просто Элли из России, здесь я опекун подростка, директор фирмы, начальница, коллега, партнер. У меня множество обязанностей и проблем. Я не смогу помчаться за тобой на край света, готовить котлетки и ждать, пока ты будешь мотаться по всему континенту, а продолжать наши легкие отношения я больше не могу!

– Я не хочу никаких легких отношений, малыш, я хочу тебя во всех сферах своей жизни.

– Как ты себе это представляешь?

– Я не думал об этом…

– Так вот подумай, и когда ты подумаешь, то увидишь, что мы с тобой не подходим друг другу!

– Ты пару минут назад орала, что была готова на все, чтобы быть вместе! Что изменилось?

– Это было сказано на эмоциях, я была обижена, что ты игнорируешь меня!

– Так скажи мне без эмоции, что ты чувствуешь?

– Картер…

– Элли, ты меня любишь?

– …

– Скажи, что не любишь, и я исчезну из твоей жизни навсегда!

Я сам вкладываю в ее руку кувалду и кладу свое сердце перед ней. Элли сейчас сделает меня самым счастливым мужчиной на свете или разобьёт вдребезги. Давай Чемпионка не томи, лучше сейчас содрать этот пластырь, чем обнаружить что я не тот самый для тебя, когда я буду стоять на одном колене с кольцом. Убей меня сейчас.

Она молчит.

Молчит, потому что не хочет быть той, что поднимет кувалду и нанесет удар по хрупкому органу. Вот я наивный идиот, с чего вдруг решил, что между нами что-то особенное? Она просто развлекалась, а я… Я тоже думал, что развлекался, мстил, играл, а в итоге влюбился.

Элли смотрит на меня жалостливым взглядом, и я понимаю его. Читаю без слов. Отхожу на шаг, делаю невидимый кивок головой в знак принятия ее ответа и ухожу. Кажется, я слышу под своими ногами хруст руин собственного сердца.

– Люблю… – раздается мне в спину и парализует каждый орган в моем теле – Влюбилась как малолетка, думаешь, если бы это было не так, я позволила бы себе так уничтожить кухню, на которую копила несколько лет?

Небеса! Она сведет меня в могилу! Я с улыбкой обезумевшего от счастья идиота сношу ее с ног одним рывком, заворачиваю в пируэт и начинаю яростно целовать. Моя.

– Ты самая сумасшедшая женщина, которую я когда-либо встречал.

– То, что я сказала ничего не меняет!

– Это меняет все!

– Картер…

– Не перебивай! Мы что-нибудь придумаем, понятно?

– Нет!

– Я другого ответа и не ожидал, иди ко мне…

– Ка…

Я затыкаю ее болтливый ротик страстным поцелуем, который обещает перейти в такой же ненастный пламенный секс. Спасибо Ксю, за ее увлечение гимнастикой, у нас есть несколько часов до ее возвращения, и я не намерен их терять.

Вторжение

Элли

– Картер прекрати! – хихикаю я как девчонка, извиваясь под настойчивыми губами моего хоккеиста. Поправка, моего до неприличия сексуального хоккеиста.

– Что именно? – спрашивает засранец, облизывая мой пупок и спускается ниже.

– Вот, эти свои штучки… я знаю, чем это закончится!

– И я знаю, и не могу отказать себе в удовольствии еще раз увидеть свою любимую девушку, кончающую от моих губ.

– Нам нужно привести себя в порядок! – ною, в то время как все тело предательски подстраивается под его движения.

– Во сколько придет Ксю? – Картер резко отрывается от меня устремляя свой взгляд на прикроватные часы.

– Через час… – неуверенно отвечаю, подсчитывая время возвращения своей сестры.

– По моим подсчетам за это время ты можешь успеть…– Картер переводит свои нефтяные глаза на меня и с прищуром, считая что-то в уме, выдает – …раз пять кончить? Верно?

– Дурак! – я кидаю в его лицо подушкой и пользуясь заминкой выскальзываю из-под груды загорелых мышц.

Вскакиваю, но тут же валюсь обратно на простыни, пойманная упругими мужскими руками. Картер падает вместо со мной, зарывается в шею и нежно кусает ключицы. Я не могу ему сопротивляться, смех быстро сменяет густая вязка страсть, которая в моменте охватывает наши тела. Картер уже нашел все мои запретные зоны и бессовестно пользуется этими знаниями. Он запускает руку между моих ног, сжимает грудь, не забывая поиграться фалангами с соском, кусает затылок и мое любимое – вырисовывается там узоры языком. Добавьте сюда томное, с хрипотцой…

– Хочу тебя, малыш…

И я снова отдаюсь ему без остатка, позволяя брать меня нежно и грубо, трахать и заниматься любовью, шлепать, гладить, кусать. Позволяю ему поставить на четвереньки и заставить меня кончить от кипящей похоти и грязных слов, а затем «отомстить», сев на него в позу наездницы. Правда и в таком положении я не чувствую себя главной. Картер сжимает мои бедра, напрягает все шесть кубиков пресса, вколачивает в меня свою каменную эрекцию и стонет от накатывавшего удовольствия так, что я бы кончила просто от наблюдения за ним. Не говоря уже о непосредственном участии в этой откровенной сцене.

– Я хочу слы…шать тебя, Чемпионка…– сорвавшимся хрипом произносит Картер

– Любишь громких?

– Люблю тебя!

Не задумываясь выпаливает он и это дает нужны эффект, я как по команде краснею, наполняюсь кипящей жидкостью, которая вот-вот разорвет меня изнутри.

– Не представляешь, как я скучал… – добивает меня своими откровениями. Нет ничего более волнующего, чем сильный мужчина, уязвленный желанием и слабостью перед тобой, признающийся в любви во время секса и так просто отдающий свое сердце тебе в руки.

Взрываюсь. Не знаю, что стало спусковым механизмом: его сексуальные муки, выступающие вены на руках, беспощадно сжимающие мою плоть, закрытые глаза или бархатный низкий голос со сбившемся дыханием, который умоляет меня закончить его сладкую «пытку» и кончить первой.

Я выкрикиваю его имя, так как он любит, пальцы самопроизвольно сжимаются в кулаки на его груди царапая ногтями гладкую молочно-шоколадную кожу не его груди, я извиваюсь, катаюсь на волнах экстаза с запрокинутой головой. Не вижу, но чувствую, как Картер привстает и обхватывает меня за горло, заставляя еще глубже протолкнуть его пульсирующий член.

– Еще раз! – приказывает мне, звереет от удовольствия и это моя любимая часть в сексе с ним – Как же это охрененно с тобой! Каждый, б*ять, раз!

Он остервенело насаживает меня, удерживая за горло, слегка придушивает. Обожаю, когда ему срывает крышу! Его оргазм выражающийся в смене настроения продляет мое удовольствие. Трение и глубина проникновения увеличивается, и я снова теряюсь в звездах, мерцающих перед глазами. Еще волна, стоны, хрипы, он шлёпает меня по заднице, я безжалостно впиваюсь в него когтями, мы вопим от удовольствия как раненые звери, кусаем, облизываем, вдавливаем тела друг в друга, цепляемся за этот момент, опасаясь больше никогда не почувствовать подобного.

Спустя пару минут наш экстаз наконец-то стихает, Картер осторожно выпускает мою шею, и я валюсь на его грудь как безвольная кукла. Жадно хватаю воздух ртом упиваясь запахом его тела.

– На сколько ты приехал? – мычу в его кожу.

– А на сколько ты хочешь? – легкая вибрация от его смеха отдается под моей щекой.

– Хочу навсегда, не представляю, как отпущу тебя – тихо признаюсь, боясь взглянуть на него, никогда не чувствовала себя настолько уязвимой.

– Так, не отпускай – вторит мне и бережно обвивает руками мою талию – Я сорвался к тебе, как только меня выписали, пообещав доку наблюдаться у врачей, а тренеру – вернуться к благотворительной игре с Монреалем. Поэтому … – Картер приподнимается и меняет нас местами, теперь я прижата его тяжелым спортивным телом. – Как там говорит ваш русский Винни Пух? Do piatnici ya sovershenno svoboden? – исковеркав каждое слово он кое-как произносит фразу на русском, поражая меня своей памятью.

– Это говорит Pyatochok – поправляю его – Не могу поверить, что ты запомнил!

– Я все помню… – он накручивает прядь моих волос и проникновенно изучает меня своими смольно-черными глазами – Помню каким был наш первый поцелуй и как мне нравился твой высокий хвост, помню, в чем ты была одета, когда Джон нас представил, и почему назвал тебя Ведьмой, ведь ты так быстро перевоплотиться с милой фанатки в роскошную дьяволицу.

– Дьяволицу?

– Да, красивая, дерзкая и в красном – Картер усмехается – Ты меня сразила тогда, выбила почву из-под ног.

– Если так? Почему вел себя как мудак? – я легонько бью его кулачками в грудь.

– Не хотел признавать, что ты мне нравишься.

Между нами подвисает пауза, каждый из нас обдумывает в какую сторону повернуть разговор, ведь дальше мы можем вспомнить причину нашей ненависти друг к другу, непременно всплывет тема Антона, которая не раз нас ссорила. Надо нам сесть и поговорить обо всем, я должна объяснить ему, что я защищаю его не потому что чувствую что-то, а потому что знаю Соколова и не верю в обвинения о изнасиловании. Черт, как же все сложно! Почему мой бывший до сих пор стоит между нами?

– О чем думаешь? – Картер вырывает меня из размышлений.

– Ни о чем… – вру – Думаю, что скоро придет Ксю, она просила съездить с ней по магазинам подобрать платье на День Рождения.

– Точно! И у меня для нее, кстати, есть подарок! – оживляется Картер и подскакивает с постели.

– Подарок? Ты знал о ее Дне Рождения?

– Да, мне Мэган сказала – мимолетом отвечает мне Картер, натягивая джинсы и бросаясь к своей сумке искать что-то.

– Мэган? – я подлетаю к нему удерживая на голом теле простыню – Ты с ней говорил?

– Конечно, а иначе как бы я узнал твой адрес? – Картер смотрит на меня с улыбкой и легким удивлением, будто это так очевидно. Хотя, это и правда очевидно, кто бы еще мог дать ему развернутый гайд по моей жизни, если не Мэган?

– А если бы я тебя не простила? – я складываю руки на руки, пытаясь проверить был ли у него план «Б».

– Я бы подкупал твою сестру, пока она не убедила бы тебя поговорить со мной. – смеется он как озорной мальчишка.

Я закатываю глаза, а Картер наконец-то достает их сумки коробку, в которой я сразу узнаю беспроводные наушники Beats.

– Серьезно? Могу даже не проверять, уверена это последняя модель. Выпендрежник ты хренов!

Картер разражается смехом.

– Да, это последняя модель, я решил играть по-крупному. – он обхватывает меня и целует в щеку. – Для тебя у меня тоже есть подарок. – уже более интимно произносит он и ведет носом по моей шее.

– Если это не Ferrari, даже не зови меня на эту вечеринку.

– Ferrari не самый практичный автомобиль для вашего климата – смеется Картер, но потом добавляет уже серьезной интонацией – Хочешь, поедем в салон, купим тебе какого-нибудь немца?

– Далеко ехать придется – усмехаюсь и отстраняюсь от него, чтобы найти одежду и привести себя в порядок.

– Но мы же все равно поедем иcкать платье Ксю?

– Во-первых не мы, а я, а во-вторых, имею в виду, что в России уже не продают немецкие автомобили, у нас сейчас тренд на китайские.

– Китайцы делают автомобили?

Видели бы вы лицо Картера, это выражение точно бы попало в топ по мемам. На нем написано все эмоции разом: и удивление, и недоверие, и в то же время любопытство.

– Я тебе потом подробно расскажу, как поменялся мир на этой части планеты, но сейчас мне нужно собираться. Ты где остановился?

– Еще нигде, но планирую найти ближайший отель к твоему дому.

– Есть вероятность, что мы наскучим друг другу раньше, чем через две недели. – предполагаю исход наших отношений, в который сама не верю.

– Есть вероятность, что я на тебе женюсь и ты никуда больше не денешься от меня. – спокойно заявляет Картер, быстро целует меня в нос, как ребенка, и уходит в ванную, напевая какую-то песню.

Вот я влипла.

Пока шайба не разлучит нас

Элли.

– Моргни, если тебе нужна помощь избавиться от него! – несерьезно говорит Ксю, как только видит нас с Картером, ожидающих ее возле спортивного центра.

Мы решили забрать мою сестру с тренировки и сразу поехать по магазинам. Картер, конечно, увязался с нами, а я не возражала, мне вообще не хотелось с ним расставаться, ни на секунду, как подросток хочу делать с ним все. Видимо я в молодости недолюбила и теперь, в тридцать лет, я готова пуститься во все тяжкие.

– Меня уже не спасти – улыбаюсь я мелкой, забираю ее сумку, чтобы поставить в багажник, но мою рук тут де перехватывает Картер и делает эту работу за меня.

– Оу, джентльмен какой – комментирует сестра – Картер, а я теперь могу называть тебя папочкой?

– Очень смешно – фыркаю сестре и перевожу взгляд на Картера, который вместо стандартного вопросительного выражения лица просто смеется.

– Ты понял, о чем она говорит?

Картер поднимает на меня телефон с приложением синхронного перевода.

– А ты подготовился – цокаю, усаживаюсь за руль и обращаюсь к сестре – Ксю, он нас понимает, не смей материться.

– Ты его еще не научила русскому мату?

– So far, she has only introduced me to Russian cartoons – смеется Картер поворачиваясь, чтобы взглянуть на Ксю, сидящую на заднем сидении.

– Боже мой, как сильно я отстала от жизни, – смеется сестра – А я-то думала, вы мне племяшку делали, пока я была на тренировке.

Я снова закатываю глаза, Картер комментирует, что было бы не против, за что получает от меня по своему каменному прессу. Кажется, он покорил и мою сестру. Молодец Элли, ты закапываешь себя все глубже и глубже.

***

Полдня мы провели в магазинах выбирая платье для вечеринки и знакомили Картера с русскими брендами, из-за чего у бедного канадца произошла полная перезагрузка мозга. Оказывается, Картер представлял себе Россию чуть лучше, чем то, что мы привыкли называть Советским Союзом. Конечно, он был образованным парнем, и не верил в медведей на площади, но все равно многое его погружало в шоковое состояние. После шоппинга мы остановились в одном из моих любимых мест в городе на обед, здесь нашего гостя столицы ждало новое потрясение, он никак не ожидал попробовать борщ в виде замысловатого клубка из множества нитей и селедку под шубой, выглядящей как произведение искусства. За один вечер я стерла все стереотипы о русском мире.

– It's so beautiful! – комментирует Картер, пока мы проезжаем по центру столицы.

Я показываю Картеру достопримечательности через окно, а он отпускает какие-то шутки про русских и нашу странную логику во многих вещах. Ксю взяла привычку называть моего парня КаТером и постоянно использует это прозвище для своих подколов, из-за чего мы много смеемся, постоянно прыгаем с одного языка на другой и наслаждаемся невероятным московским летним вечером. Кажется, я давно не чувствовала себя такой счастливой.

***

Дни с Картером исчезают как мороженое в жару, съедаются с бешенным аппетитом и молниеносной скоростью. Я будто нахожусь в каком-то розовом сладко-пахнущем тумане. Никогда еще не вела себя так инфантильно, работа ушла не просто на второй, а скорее на десятый план. Все мое внимание сейчас посвящено нашим невероятным свиданиям, романтичным прогулкам, безумным поцелуям и жаркому сексу. Каждое утро мы завтракаем в новом месте, затем я езжу по делам, работаю пару часов и снова встречаюсь с Картером. Мы забираем Ксю с тренировки и отправляемся на встречу новым путешествиям. Пикник за городом, катание на лошадях или на катере с шампанским, полеты на вертолете, игра в теннис или гольф, прохождение полосы с препятствиями в живописном месте, кажется, Картер решил уместить в один свой отпуск все, что когда-то хотел попробовать. С появлением этого сумасшедшего хоккеиста в моей жизни, я поняла какой же я интроверт, мне никогда не хотелось ничего подобного, а сейчас я как наркоман открыла для себя множество новых увлечений и прекрасный мир отдыха. Наконец-то смогла выдохнуть, почувствовать себя абсолютно защищенной, отпустить контроль и просто наслаждаться жизнью.

Сегодня день рождения Ксю, она собирается на вечеринку к друзьям, поэтому мы решили устроить уютный ужин дома, после чего, подросток уйдет творить ошибки молодости, а мы как пенсионеры будем смотреть телевизор. Шутка, с Картером, это просто невозможно сделать, скорее всего будем тренировать навык создания племяшек моей сестре. Если вы понимаете, о чем я.

– Ты уверена, что стоит отпускать Ксю на эту вечеринку? – причитает мой хоккеист, пока я накрываю на стол.

– Почему нет? Ей шестнадцать она хочет веселиться. – я пожимаю плечами, хоть и волнуюсь за сестру, несмотря на то, что доверяю ее благоразумию.

– Ей всего шестнадцать, Элли! Вечеринки это же сущее зло, мало ли, что там может произойти!

– Картер, все будет нормально, она идет со своим другом или парнем, он тоже спортсмен, не думаю, что…

– Ты серьезно? Парень? Элли, я в свои шестнадцать думал только членом!

– Ты и сейчас им думаешь – смеюсь я, вспоминая, как он набрасывается на меня, стоит остаться нам одним в квартире или у него в отеле.

– Я удивляюсь твоему спокойствию! А если ей что-то подмешают? А если он решит, что раз она согласилась с ним пойти, то готова на что-то большее? А если…

– Так успокойся! – я останавливаю его раньше, чем он успеет накрутить себя и меня – Давай по порядку, подростковые вечеринки в России – это не совсем то, что в США или у вас в Канаде.

– Хочешь сказать, в России секса нет? Как в СССР?

– Нет, он есть, и, конечно, полно мудаков вокруг, но я знаю ребят, с которыми общается Ксю, это парни и девушки из нашего двора, половина из них занимается в том же спортивном центре, где и моя сестра. А еще, я знаю Ксю, она отлично понимает, чего можно ожидать и как поступать в подобных ситуациях.

– Почему нельзя просто ей запретить туда идти? – настаивает Картер.

– Потому что это жизнь! – пытаюсь я достучаться до своего парня, который наверно будет жутко строгим отцом, будь у него дочь – Ей нужно общаться, влюбляться и развлекаться – я вздыхаю и решаю добавить основную причину, почему не запрещаю Ксю подобные вещи – Она должна знать, что в мире есть еще много всего помимо спорта.

– От своих ошибок уберегаешь? – Картер понимающе кивает.

– Скорее, стараюсь воспитать ее так, как бы это сделала наша мама.

– Иди ко мне! – Картер заключает меня в медвежьи объятия, и я позволяю себе расслабиться, на минутку погрузиться в его дурманящий мужественный аромат и утонуть в теплых руках.

– Ну как я вам?

На пороге появляется Ксю в облегающем платье с длинными рукавами и завязками на спине.

– Ты никуда не пойдешь! – выстреливает Картер, а затем поворачивается ко мне – Она… она же не выглядит на шестнадцать!

– Разве он может решать идти мне или нет? – Ксю вопросительно смотрит на меня, а потом переводит взгляд на Картера – Ты сделал предложение моей сестре?

Ксю говорит на русском, но, чтобы Картер понял указывает на безымянный палец правой руки.

– Нет? Значит права голоса у тебя нет! – фыркает сестра и проходит за стол.

Картер непонимающе смотрит на нее, а я не могу сдержать смех.

– Все успокоились, Ксю, ты постоянно на связи, и, если я звоню – берешь трубку, а если нет – мы приезжаем и забираем тебя в эту же минуту. – наставляю я сестру строгим тоном –  А ты… – я поворачиваюсь к Картеру и перехожу на английский – Перестаешь строить из себя строго отца, сходи лучше за вином.

– Она несовершеннолетняя! – бубнит он, подходя к холодильнику.

– О, Господи! Налей ей порного молока тогда! – отвечаю я и мы с Ксю снова начинаем смеяться.

На самом деле, сестра не собиралась пить ни с нами, ни на вечеринке, у нее строгий режим и у ее парня-друга такой же.

***

Спустя полчаса, Картер встает с бокалом и решает произнести тост в честь дня рождения Ксю. Он говорит о том, что очень рад с ней познакомиться и готов быть для нее любым видом водного транспорта, главное, чтобы она позволила быть ему моим парнем.

– Это не ей решать – комментирую я.

– Но она единственная, у кого я могу просить благословления.

Картер вручает Ксю наушники, из-за чего она пищит от восторга и просит ее удочерить.

– Элли, выходи за него замуж! Я разрешаю! Нет, я натсаиваю!

– Может хватит нас женить, он, возможно, после такого давления больше никогда не приедет в Россию.

Картер уже знает слова «выйти замуж» и «жениться» поэтому всегда улыбается и шепчет мне на ухо «я готов» и «давай сделаем это, детка». Однако мы не в Вегасе, и я не настолько живу грезами, чтобы верить, что после свадьбы все проблемы сами по себе испаряются.

– Позволишь сделать подарок в твой день еще и твоей сестре? – спрашивает Картер на английском у Ксю.

– Валяй! Главное, чтобы это были не наушники моделью круче. – хихикает.

Картер приоткрывает длинную бархатную коробочку, становится на одно колено и произносит:

– Элли Золотова, вы станете моей официальной девушкой? Будете со мной и в счастье, и в горе, болеть за Канаду, даже если соперник Россия, прикладывать лед к моим синякам после выездных игр, носить хоккейную джерси с номером 21 и не снимать ее даже под угрозой смерти, любить, пока меня не прибьют шайбой?

Я расплываюсь в улыбке, так креативно мне еще не предлагали встречаться, я вглядываюсь в его искрящиеся глаза, и раз уж он подошел с юмором к нашему воссоединению, то и я не буду отставать:

– Нет!

– Нет? – Картер

– НЕТ? – повторяет за ним Ксю с выпученными глазами.

– Нет, я не буду болеть за Канаду, если она схлестнётся в какой-то из реальностей с Россией.

– Ты рушишь нашу любовь! – подкалывает меня Картер.

– А, ты ставишь мне невыполнимые условия!

– А, можно сразу перейти к той части, где жених целует невесту, и я уже пойду? – встревает Ксю.

Мы с Картером смотрим друг на друга, сдерживая бесконечно счастливые улыбки, нас обоих переполняют эмоции, мы хоть и спорим постоянно по поводу и без, но нам все равно безумно комфортно друг с другом. Я опускаю взгляд на футляр и вижу браслет с чармами, один из которых в виде…

– Это же? – я интуитивно тянусь к уху, вспоминая, что у меня еще осталась одна такая же, как эта подвеска, сережка.

– Это такой же конек, который я сделал на заказ, только хоккейный. У меня кулон, у тебя будет браслет. – поясняет Картер.

– Оу-у… – саркастично тянет Ксю, изображая умиление – Вы еще анкетами обменяйтесь и фенечки друг другу сплетите! – комментирует сестра, намекая, что мы ведем себя как дети 90-х.

– Замолкни – говорю ей, не отрывая взгляда от Картера.

Он надевает браслет на руку и целует мня, целомудренно, нежно, аккуратно. Мы ведь не одни, сами понимаете.

***

Посадив Ксю в такси, мы возвращаемся на кухню. Я принимаюсь убирать со стола, а Картер загружать посудомойку. Ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он остался, забрал вещи из отеля и переехал к нам, прекратил превращать каждый наш день во впечатляющее свидание будто он все еще меня добивается, хочу, чтобы расслабился и просто был моим мужчиной. Вот таким как сейчас, в домашних брюках и бардаком на голове.

– О чем задумалась, Чемпионка?

Я нежно улыбаюсь, но не смею просить его переехать, вместо этого я решаюсь спросить то, что так и осталось висеть между нами в воздухе.

– Что произошло?

Картер останавливается и поворачивается ко мне с вопросительным выражением лица.

– Что произошло, когда я улетела в Москву? Если ты не отправлял мне те сообщение, то кто это сделал, а главное – зачем? – я верила Картеру, однако седьмое чувство подсказывало мне, что история, когда кто-то отвечает с телефона человека в двадцать первом веке не самая правдоподобная. А точнее сказать, вообще не реальная, как этот кто-то разблокировал телефон, откуда узнал, как Картер меня называет. Может он злился и написал это на эмоциях, но почему же тогда он не признался? Боялся, что не выслушаю его? Но я и так не стала слушать, меня даже его история с больницей не тронула, я ведь до сих пор не уточнила деталей, не спросила, как он себя чувствует, потому что до конца не верю в эту драму без возможности связаться со мной.

Картер, скажи правду, молю. Только не ври. Я все приму.

– Я же говорил, у меня открылся гной в легких, я стал задыхаться и потерял сознание. – спокойно отвечает он, не придавай сказанному никаких эмоций.

– Как удобно – я закатываю глаза, сценарий сериала первого канала, не хватает только моей случайной беременности.

– Ты мне не веришь? – край его губ дергается в снисходительной улыбке – Почему тогда позволяешь быть рядом?

– Ты знаешь ответ… – скрещиваю руки на груди.

Чувствую себя полной дурой, если не верю, то почему не прогоню, а раз уже приняла его обратно, то зачем веду эту игру в провокацию.

– Я в нем не уверен – Картер зеркалит мою позу – Я люблю тебя, Элли! И понял это не вчера, мне не нужно было выигрывать время, отсылать тебя или играть на твоих нервах. Мне было предельно ясно, что между нами и единственное, что мне не позволило броситься за тобой и рассказать о своих чувствах – это мое неуместное осложнение, которое чуть не убило. Но тебе, похоже, плевать, ты не из тех, кто ждет, да? Привыкла, что мужчины падают к твоим ногам в тот же миг, как твой взгляд снизойдет до них?

– Это не так! – я вижу, что его обида искренняя и мне становиться не по себе. – А как бы ты на моем месте поступил, получи от меня грубый отказ?

– Покажи мне его! – требует Картер.

Я хватаю телефон и нахожу нашу переписку, в которой он немногословно ставит точку в наших отношениях.

– У нас с тобой до этого одна не лестна переписка, там ты меня называешь «Ведьмой» – чеканю ему аргументы, почему мне так сложно поверить в его искренность.

Картер внимательно читает сообщение, будто разгадывает неведомый шифр. Мучительных тридцать секунд изучает 5 несчастных слов. Молчит. Вскидывает голову к потолку и громко вздыхает.

– Да, говори уже!

– Сэм и не такой может вытворить – выдает Картер без доли удивления.

– Сэм?

– Мой менеджер, он был в бешенстве, когда я пропал с радаров, уверен это его рук дело, наверняка, слышал или выяснил каким-то образом как я тебя называю.

– Откуда он вообще знает про нас? – взрываюсь, врезаясь кулаками в свои бедра.

– Это было не так сложно, забыла, что нас застукал мой отец? А он, как раз, главный злодей во всей этой истории. Уверен, это он послал Сэма найти меня и сделать все, чтобы я больше с тобой не увиделся.

– Но… Что за бред? Тебе же не пятнадцать, он не может решать с кем тебе встречаться.

– Не может, и никогда не решал, пока дело не коснулось моей карьеры и жизни.

– Я угроза твоей жизни? – Картер меня окончательно запутал.

– Ты угроза для моего отца, ведь из-за тебя он потерял надо мной контроль. Я его проект, машина по забиванию голов, если я ломаюсь – он меня чинит, если я пренебрегаю своим здоровьем из-за кого-то, он его устраняет.

– Я не хочу быть причиной твоего пренебрежения здоровьем – виновато мямлю я под нос, постепенно складываю всю картину. – Зачем ты сбежал тогда из больницы? Ты мог мне написать, мы бы все обсудили.

– Ты не отвечала на звонки, забыла?

– Мне нужно было подумать!

– А мне нужна была ты! – выкрикивает Картер – Господи, Элли, мы ходим по кругу! Я с ума по тебе сходил, дышать не мог, а ты убежала и планировала улететь! Я делал все, чтобы тебя задержать! Упустил, оклемался и снова прилетел, а ты мне устраиваешь допрос с при…

Я бросаюсь на его губы, чтобы он наконец-то заткнулся. Потом что я не права, но вряд ли когда-нибудь это признаю, поэтому самый простой способ – поцеловать и спровоцировать умопомрачительный секс.

– Думаешь… – снова целую – Можешь… – затыкаю его рот своим языком – Вот так поце… – снова топлю его возражения в своих губах, – Черт, Элли… но он все равно отстраняется и тогда я отхожу на шаг и сбрасываю с себя футболку одним движением, застываю перед ним в лифчике и джинсах.

Картер молчит, грубо дышит, потому что последние пару секунд отбивался от моих приставания и настойчивых поцелуев. Глаза темнеют, я вижу в них характерный блеск, огонь сигнализирующий о его непристойных мыслях. Он еще злиться, но желание сильнее его, тем более что может быть приятнее, чем наказание своей женщины в постели?

– Ладно, уговорила!

Он подхватывает меня под бедра и уносит в спальню, где за считанные секунды срывает с меня оставшуюся одежду и белье, грубо берет сзади, чтобы окончательно вытрахать всякие сомнения в нашей с ним связи. Он делает это грязно, жестко, зло.

И это так же плохо насколько хорошо.

Всегда будет мало

Картер.

– Итак…

– Ита-а-к?

Мы уже минут пятнадцать стоим у терминала в аэропорту и молчим. Никто из нас не решается завести разговор, она не просит меня остаться, я не прошу ее лететь со мной. Мы оба понимаем, что не можем изменить положение вещей прямо сейчас, но и принять тот факт, что нужно расстаться на неопределенный срок тоже не хотим.

– Тебе пора. – говорит Элли куда-то в пол.

– Да.

– Да-а… – вздыхает – Хорошо тебе долететь! – наигранный энтузиазм.

– Спасибо. – бесполезная вежливость.

Каждая дежурная фраза пытается оттянуть неизбежное, мы все равно разойдемся, пойдем каждый по своим делам. Курортный роман закончен, дальше жизнь, которую мы уже не знаем, как жить друг без друга. За то время, которое я был в Москве у нас было столько возможностей сесть и все обсудить, но мы струсили. Оба демонстративно не замечали слона в комнате, только чтобы не рушить построенный вокруг нас теплый и уютный кокон, наполненный взаимной тягой, сексом и романтическими моментами.

– Все иди! – Элли принимает волевое решение, пытаясь как пластырь оторвать меня от себя.

– Сейчас пойду… – мне не хватает ее решимости, дайте еще немного, еще чуть-чуть побыть с ней.

– Не надо на меня так смотреть! – она легонько бьет меня по груди – Я тебя не на войну отправляю, не собираюсь устраивать мыльных сцен со слезами и драматичными объятьями. – смеется, пытается разрядить обстановку шуткой.

– Ладно…– отвечаю ей с улыбкой, но получается все равно как-то обречено.

– Ладно. – вздыхает и снова опускает голову.

– Чемпионка? – зову, желая, чтобы она посмотрела на меня.

– Чего тебе – фыркает, отвернув от меня лицо в сторону, промачивая уголки глаз пальчиками.

– Посмотри на меня.

– Отстань! – меня забавляет, как она пытается скрыть свою сентиментальную сторону, и безумно льстит, что разбить этот лед стальной леди получилось именно у меня.

– Давай. – я обхватываю ее за талию.

Элли недовольно цокает и вскидывает на меня взгляд.

– Я люблю тебя… – начинаю я, и это чистая правда, самая понятная для меня вещь в мире, утверждение в котором я не сомневаюсь ни на дюйм.

– Я тоже тебя люблю – кивает, но в голосе чувствуется вопросительная интонация.

– Мы не расстаемся, слышишь? – хочу обозначить свои намерения предельно ясно, чтобы она не вычеркнула меня из жизни сразу после того как я сяду в самолет.

– Да. – кивает – Мы можем… можем поддерживать связь – ноль энтузиазма в голосе и никакой веры в нас. А меня рвет на части, я склоняю голову и вдыхаю аромат ее волос. Теряю связь с реальностью, зарываюсь носом все глубже, пробираюсь к шее, не целую, просто держу голову между ее плечом и головой сжимая веки. Еще минута, дайте мне еще одну чертову минуту побыть рядом с ее телом.

Бесцветный голос девушки объявляет посадку на мой рейс и Элли отстраняется.

– Позвони как прилетишь – кивает, поправляя мою куртку.

– Обязательно!

Еще секунда, ее глаза, натянутая улыбка, пальчики, вцепившиеся в мою одежду. Почему ощущение, что я теряю ее? Мы ведь сможем прилетать друг к другу, проводить вместе отпуск, пересекаться в… Черт! Какой, на хрен, отпуск? Два дня в середине сезона и месяц в межсезонье? Это катастрофически мало, я хочу ее каждый день, в своей постели, в своем доме, в своей жизни!

Заканчивается посадка на рейс Москва – Абу-Даби международного аэропорта Шереметьево, опаздывающие пассажиры, пожалуйста, немедленно пройдите на посадку выход A-03.

– Иди! – Элли быстро целует меня в щеку и отходит на шаг, смахивает слезинку и натянуто улыбается, благословляя меня на уход.

Я произношу признание одними губами и как пленник ухожу к воротам на посадку. Прохожу проверку паспорта, и становлюсь за парнем на проверку ручной клади. Я не оборачиваюсь, но знаю, что Элли смотрит, чувствую ее взгляд каждой клеткой своего тела.

К девушке, осматривающей парня подходит мужчина в форме сотрудника аэропорта и что-то говорит ей на русском, сначала она возражает, но мужчина по-доброму убеждает ее передать ему металлодетектор и закончить работу.

– Nebesa podozhdut – смеется мужчина, когда девушка сдается и собирается уходить.

Nebesa. Я помню это слово.

Господи, Картер, что ты творишь? С каких пор ты такой слабохарактерный? Там стоит, возможно, любовь всей твоей жизни. А ты даже не попытался узнать, хочет ли она поехать с тобой!

– Molodoj chelovek vy pozvolite? – мужчина позади меня спрашивает на русском протягивая руку за контейнером.

– Что? – я не понял ни слова, но потом сообразил, что он хочет сложить свои вещи. – Iz-vi-ni-te… – проговариваю я на ломаном русском.

– Ничего страшного, летите домой? – отвечает он на грамотном английском с легким русским акцентом и начинает снимать с себя часы и ремень.

– Да, в Канаду – отвечаю невесело, будто не домой лечу, а в рабство.

– Sumku neobhodimo polozhit' v kontejner – произносит девушка, указывая на мое плечо.

– Что?

– Она хочет, чтобы вы сделали то же самое, что и я – поясняет мне незнакомец и протягивает контейнер.

Я, конечно, знаю, что нужно делать в аэропорту, моя рассеянность связана с тем, что я постоянно оглядываюсь в надежде еще раз увидеть Элли. Чувствую, что совершаю огромную ошибку, но если сейчас не улечу, то подставлю всю команду.

– Вас как зовут? – спрашивает все тот же мужчина, выглядящий как успешный бизнесмен.

– Картер.

– Картер, меня зовут Роман – он протягивает мне руку, и я безжизненно пожимаю ее, он продолжает – Я, возможно, лезу не в свое дело, но есть ощущение, что вы не все сказали той прекрасной девушке, с которой прощались у входа. И если вы думаете, что это пройдет, то скажу вам, как человек, страдающий от подобного чувства, это не пройдет. – Роман доброжелательно улыбнулся и прошел вперед к работнику аэропорта.

Ты должен хотя бы попытаться!

– Snimaem chasy, ukrasheniya i remen' – приказывает мне женщина, контролирующая поток.

– Роман! – зову я своего нового друга.

– Да? – он оборачивается, стоя перед работником аэропорта подняв руки к верху.

– Придержите для меня самолет!

С этими словами я срываюсь с места и бегу обратно. Перепрыгиваю через препятствия, преодолевая расстояние между мной и Элли за считанные секунды, не сравнится с той скоростью, с которой я уходил от нее. Лечу на Чемпионку и по мере приближения читаю в ее глазах все больший шок, она все еще стоит там, где я оставил ее, только вот щеки теперь блестят от слез.

Нет времени объяснять! Скидываю сумку и бесцеремонно набрасываются на любимые губы, мну, проталкиваю язык, слизываю соленую воду с губ, упиваюсь ее сбитым дыханием и податливым телом. Как голодный зверь не оставляю шанса на кислород, резко накатившее желание оглушает, в горле появляется ком, а в теле нетерпимая потребность затащить ее в укромное место и снова сделать своей.

– Поехали со мной! – задыхаясь, лепечу я между поцелуями – Следующим рейсом! – кусаю за мочку уха – Вернемся, заберем Ксю с тренировки и улетим в Канаду!

Я обезумел, знаю, но что нас останавливает? Все, что у нее есть здесь – я могу купить ей в Канаде. Весь мир для нее куплю, только пусть согласится.

– Картер, ты что?

Затыкаю ее еще одним нетерпеливым поцелуем. Она не согласится. Это было понятно. Никто не меняет свои жизни на 360 градусов ради… Ради любви?

– Что тебя держит? Ты говоришь по-английски, сможешь работать агентом в НХЛ, Ксю я найду лучшую тренировочную базу и тренеров… – вглядываюсь в ее глазах не выпуская лицо из рук – Элли, я… Я, чёрт возьми, готов! – настойчивой интонацией почти кричу ей в лицо – Готов сделать следующий шаг! Только скажи «да»! Позволь сделать тебя счастливой?

Элли нервно сглатывает, лихорадочно водит взглядом по моему лицу и молчит. Я знаю ответ. Б*ять, знаю, что ничего не добился своим порывом, только еще больше усложнил себе жизнь, загнал свое сердце в тупик.

– Ты же понимаешь, что я так не могу? – виновато шепчет.

Однажды ей уже ставили выбор, просили бросить все и улететь за океан. И теперь я делаю это снова. Идиот!

– Да… да, понимаю… – киваю – Но если не сегодня, то…

– Картер – она обнимает мое лицо ладонями и с нежностью в глазах произносит – Мы не расстаемся… мы что-нибудь придумаем, но не прямо сейчас, да? Дай мне время во всем разобраться. – она накрывает мои губы своими, чтобы подтвердить искренность своих слов – Я хочу тебя в своей жизни, а когда я чего-то хочу, то меня мало что может остановить…

Порыв был не зря. Мы были не зря. Все эти переживания, метания и выяснения наших чувств… Ничего! Ничего было не зря.

– Molodoj chelovek, vas samolet zhdat' ne budet!

– Что она сказала? – спрашиваю я Элли улыбаясь как придурок.

– Что, если ты сейчас же не вернешься, то самолет улетит без тебя! – хихикает Чемпионка, делая шаг назад, чтобы облегчить мне задачу оставить ее.

– Я…

– Я люблю тебя, Картер – она перебивает и посылает мне воздушный поцелуй.

Делаю вид, что ловлю его рукой, прижимаю к сердцу и подмигиваю моей девушке. Моей пока еще девушке.

– Molodoj chelovek!

– Все-все, иду! – поднимаю я руки в капитуляции и бегу на рейс, проносясь мимо встревоженного работника аэропорта как нашкодивший мальчишка мимо воспитательницы детского сада. Я пролетаю оставшиеся инстанции, забегаю в самолет и не успев оглядеться по сторонам сразу пишу сообщение Чемпионке.

«Уже скучаю»

Элли тут же отвечает:

«Люблю тебя»

«Я больше!»

Отправляю и с идиотской улыбкой откидываю голову на спинку кресла, закрываю глаза.

Выдыхай! Ты сделал все что мог!

– Я же говорил, что поможет – знакомый голос вырывает меня из размышлений.

– Роман?

– Картер? – он передразнивает меня, а затем снова протягивает руку, – Я вижу все прошло удачно?

На этот раз я принимаю его руку с большим энтузиазмом и даже с благодарностью.

– Откуда ты знал, что мне это было нужно?

– Потому что все мы ведем себя как придурки, когда дело касается женщин. – Роман подмигивает мне и отворачивается, чтобы написать сообщение некой Кристине.

– Куда летишь?

– В США – кивает он и поясняет – Пересадка в Абу-Даби.

– Тогда у нас есть всего несколько часов, чтобы распить какой-нибудь неприлично дорогой алкоголь и понять, как женщинам удается вить из нас веревки.

– Думаю одной бутылки для этого будет мало – смеется Роман и поднимает руку, чтобы позвать стюардессу.

Совершенно точно будет мало.

Герой ромкомов

Картер.

Адамс, отличная работа! – тренер хлопает меня по спине, как только я выхожу из арены.

Мы разгромили Монреалю со счетом 3:0, и знаете кому принадлежат все три отправленные шайбы в их ворота?

– Это же был чертов хет-трик! Давно не видел тебя в настроении надирать задницы! – добавляет тренер, смеясь.

– Спасибо – киваю и снимаю шлем – А я давно так не веселился!

– Наконец-то вижу прежний огонь, сметающий всех на своем пути, а то уже грешным делом подумал, что тебя пора списывать.

– Поездка в Россию пошла ему на пользу, – встревает Мэтт, наваливаясь на меня всем своим телом – Тренер, может нам всей командой туда смотаться, а?

– Купер, тебе уже ничего не поможет! Что это за выброс был?

Мэтт соскальзывает с моих плеч и начинает пятится назад, оправдываясь, в то время как Каллахан полностью переключает свое внимание на него, отчитывая за промахи в игре.

– В Россию, говоришь? – хитро комментирует Слоун, сокращая расстояние между нами – Не к той ли самой русской ты мотался, которую звал, находясь при смерти?

– Питер, не лезь не в свое дело. – спокойно отвечаю я другу, хотя больше ради того, чтобы сохранить джентельменский статус, чем пресечь его любопытство.

– Я просто хочу знать, – уверяет Слоун – У тебя там все серьезно или это просто классное увлечение, которое дает тебе такой заряд энергии?

– Все серьезно – киваю и улыбка сама собой прорезается на моих губах. – Слоун, кажется, я влип по самые яйца.

– Ха-ха! – друг разражается одобрительным смехом – Так, это же здорово, Кэп! – он хлопает меня по плечу – Рад, что у тебя наконец-то появился кто-то особенный по ту сторону арены.

Слоун и Купер знали мои отношения с отцом, а еще знали, что помимо его и иногда мамы на мои игры больше никто из близких не приходит болеть. Мое имя скандирует миллионы людей, но при этом я всегда чувствую себя чудовищно одиноким. Поправка, чувствовал раньше, сейчас у меня полное ощущение, что я наконец-то обрел полноценную семью.

– Адамс, что с тобой сделали эти дикие русские? Это все купания в прорубе в Сибири в минус тридцать? – ржет Стивенс, услышав о моей недавней поездке.

– Я наверно тебя удивлю, но в июле в Сибири тепло, как и во всей России.

– Серьезно? И там они не ходят в шкурах медведей круглый год?

Стены дрожат от гулкого смеха всей хоккейной команды, несмотря на то, что мы тупые спортсмены, большинство из нас понимает, что в России далеко все не так как показывают в новостях.

Я отхожу от парней в сторону и достаю из-под защиты и джерси цепочку с кулоном. Знаю, это так по-бабски сентиментально, но вы же не можете отрицать, что именно с появлением этого кулона у меня на шее я стал играть в разы лучше. За исключением только того случая, когда я выкатился на лед с подбитым ребром и эго и позволил Скотту Бэйли меня вырубить.

Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду благодарить Бога за то, что он не стал меня наказывать за потребительское отношение к женщинам и позволил узнать, что такое взаимная любовь. Парни, не хочу показаться сопливым романтиком, но я давно не ощущал такого подъема. Кажется, это официальный лучший в мире допинг.

С момента как я прилетел в Торонто прошло около двух недель и каждый день мы с Элли были на связи, бесконечные переписки, обмен фото и видео-сообщениями – все это укрепляло нашу связь. Мои проблемы улетучивались в мгновение ока, как только на экране появлялось личико Элли. Особенно мне нравилось, звонить ей рано утром, когда она только-только встала и не успела привести себя в порядок. Ее сонное, чистое от косметики лицо, которое она не прятала от меня, я воспринимал как какой-то интимный подарок. Только я знал ее такой милой, растрепанной, неидеальной.

– Картер, милый! – голос мамы вырывает меня из розовых соплей.

Она стоит у раздевалки, раскрыв руки для объятий.

– Мама, не знал, что ты здесь! – я обхватываю ее и крепко обнимаю, мама долгое время была единственным родным мне человеком, поэтому сейчас мне как никогда раньше, хочется ей все рассказать.

– Ты был на высоте, как у тебя дела? Я слышала ты только недавно вернулся из России?

– Да, я прекрасно повел время и у меня есть для тебя новости…

– Сын, отличная игра! – грубый и холодный голос отца раздается как гром над моей головой, кажется, даже вокруг потемнело, будто он не только портит настроение всем, кто находится рядом, но и загораживает солнце.

– Спасибо. – сухо отвечаю я, кивая, не поворачивая на него головы.

– Наконец-то ты взял себя в руки и избавился от этой русской подстилки. Надеюсь у вас все? Ты нагулялся?

– Генри… – мама как обычно пытается воззвать к воспитанию отца, которого нет.

– Еще раз ее так назовёшь, и я не посмотрю, что ты мой отец – процедил я сквозь зубы, чтобы не напугать маму. Если бы не она, я уже врезал бы ему.

– Ого! Даже так – наигранно цокает он, демонстрируя свою непоколебимость – Из-за какой-то бабы готов отца ударить?

– Генри! Ты ведешь себя отвратительно! – набрасывается на него мама – Прекрати оскорблять женщину, которую ты даже не знаешь!

– Я знаю! Из-за нее наш сын чуть не лишился карьеры!

Надо же, он даже не использовал мое здоровье как аргумент, для него под угрозой был не родной сын, а золотой мальчик его корпорации.

– Я чуть не лишился карьеры из-за тебя, Папа. – саркастично выдавливаю я, а потом не выдерживаю и повышаю голос – Думаешь я не знаю, кто устроил этот детский сад с телефоном? Думаешь, я бы не нашел способа с ней связаться и все прояснить?

– Я сделал тебе одолжение! Не думал, что ты настолько глуп, чтобы потащиться в Россию получать ответы у второсортной девки.

– Да, засунь в задницу все свои одолжения! – я порываюсь к отцу, но мне преграждает дорогу мама, о существовании которой я забыл на мгновение и позволил ярости затуманить мне разум.

– Картер, пожалуйста! – она умоляюще смотрит на меня, и я уступаю.

Она не заслужила такого отношения, ей незачем видеть и переживать о моих с отцом взаимоотношениях. Быстро беру себя в руки и обращаюсь к ней.

– Прости, мам – я отхожу на шаг и поворачиваюсь спиной к родителям.

Мама шепотом начинает отчитывать отца, говоря ему, что мог бы сдержаться и не устраивать сцен, он не спорит с ней, но и своей вины не признает. Я выдыхаю и вновь оборачиваюсь, чтобы обратиться к маме.

– Мам, я бы хотел поужинать с тобой после того, как приведу себя в порядок.

– Конечно, меня ты за семью уже не считаешь – фыркает отец, без капли обиды, у него никогда не было желания присоединиться к нам и поговорить еще о чем-то кроме как о хоккее и вероятных достижениях в нем.

– Генри, ты потерял свой билет на семейный ужин минуту назад, иди уже к своей делегации, не порти оставшийся вечер. – наконец-то мама выпускает коготки. Однако это никак не работает на отца, он только закатывает глаза и достает телефон, чтобы проверить сообщения.

– Милый, я с удовольствием! – мама кладет мне руку на щеку – я подожду возле твоей машины идет? – спрашивает она и я киваю.

– Мне тебя забрать? Или наш неблагодарный сынок соизволит привезти мать домой? – подбрасывает дрова в наш уже, казалось бы, затухший конфликт.

Молчу, просто отворачиваюсь, чтобы не вылить на него очередную порцию яда.

– Генри, у тебя кажется встреча? – мама снова пытается избавиться от отца, которая, как мне кажется, уже и сама не против ему врезать.

– Позвони мне – он наконец-то сдается, целует ее в щеку и проходит мимо нас своей классической походкой победителя. Будто не его сейчас чуть не избил сын и не послала жена.

– Не злись на него… – говорит мама дежурную фразу, не вкладывая в данную просьбу ни грамма мольбы.

– Чтобы на него злиться, я должен считать его кем-то важным для себя, но это уже давно не так.

– Картер… – она расстроено тянет, конечно, она знает во что превратились наши отношения, но как мама и жена не может в одночасье взять и принять чью-то сторону. Хотя, кажется, сегодня она была полностью на моей стороне.

– Мам, он перестал быть отцом, когда впервые увидел во мне потанцевал хоккеиста. Ты сама это знаешь, для него я всегда буду сначала лучшим форвардом Торонто, и только потом сыном.

Она еще раз понимающе обняла меня и отпустила в раздевалку, принимать душ и приводить себя в порядок.

***

– Итак, я подозреваю речь пойдет об этой русской девушке, не дающей покоя всем вокруг? – мама хитро отпивает вино из бокала.

Раньше мы часто с ней ходили в рестораны, это было нашей негласной традицией и мой способ почувствовать себя нужным. Это началось еще в детстве, когда маме удавалось забрать меня с тренировки, мы всегда шли в какое-то новое место пробовать десерты. Отец запрещал мне подобные углеводы, поэтому встреча с мамой всегда ассоциировалась с праздником, свободой, беззаботным детством. В такие дни я чувствовал себя любимым родителями ребенком. Со временем эта традиция перетекла в более редкие ужины и на этот раз уже я забирал маму из дома или мастерской, угощал сладким и платил за нас обоих.

– Ты как всегда невероятно проницательна – смеюсь, отправляя кусок мяса в рот. – Она особенная.

– Правда? – мама поднимает бровь, – Не помню, когда в последний раз ты так говорил о девушке, все серьезно?

– Абсолютно – киваю и тянусь за своим бокалом – Я люблю ее, мам.

– Любишь?

– Именно!

– И ты точно не путаешь это чувство со страстью, экзотическим приключением и тому подобным?

– Сомневаешься во мне? – усмехаюсь.

– Нет, просто последняя девушка, о которой ты говорил в подобном ключе была Дайана, но и с ней…

– То, что у меня было с Дайаной и близко не стоит с тем, что я чувствую сейчас. – перебил я маму, пока она не сделала неправильных выводов – Мам, мне не двадцать лет, у меня было достаточно времени убедиться, что такое любовь.

Мама понимающе кивнула, а потом медленно расплылась в самой искренней улыбке. Ее допрос скорее был проверкой, ей хотелось убедиться окончательно в своих догадках, прежде чем в открытую ликовать.

– Я очень рада за тебя, сынок – ее голос дрогнул, будто она вот-вот расплачется – Как ее зовут?

– Элли – произношу я с гордостью, будто имя уже само по себе определяет человека.

– Я думала у нее будет русское имя, какая-нибудь Екатерина, как императрица. – мама хихикнула.

– El'vira – ее полное русское имя.

– El-vi-ra…– мама, смакуя каждый слог, задумчиво произнесла имя Чемпионки – Звучит необычно и очень красиво! – как истинная художница мама наверняка уже нарисовала в своей голове образ девушки, которой идеально подошло бы данное имя. – Она ведь брюнетка?

– Да, откуда ты знаешь?

– Просто мне так кажется – мама отмахивается в жесте «не бери в голову», но я уверен ей уже не терпится познакомиться с Элли и скорее всего нарисовать ее портрет.

– А как вы планируете развивать отношения? Она ведь из России, верно? Она планирует переезд?

Вот так просто вся легкость нашего разговора улетучилась, и наша с Элли проблема вновь легла на мои плечи как груда камней.

– Мы это еще не обсуждали? – отвечаю я маме, пытаясь скрыть свою озадаченность данным вопросом.

– Что значит не обсуждали? Ты же сказал, что любишь ее, почему не предложишь ей переехать?

– Все не так просто… – вздыхаю, пытаясь подобрать слова.

– И что же здесь сложного?

– Она не хочет переезжать…– аккуратно сообщаю я маме.

– Но не тебе же ехать в Россию – мама говорит это с такой интонацией будто это что-то из области фантастики – Это же глупость… – она замечает мое поникшее выражение лица и моментально поднимет, что такой вариант я рассматриваю наравне и с переездом Элли в Торонто.

– О, нет… прости… Ты… – мама теряется – Ты думаешь о переезде в Россию? – в ее вопросе смесь сочувствия и понимания.

– Пока ничего не решено, я просто прикидываю варианты.

– Но разве она не хочет лучшей жизни? Ты ведь хорошо зарабатываешь, а она… Она?

– Она спортивный агент в КХЛ, мам – заканчиваю фразу за нее, и меня вновь окутывает гордость, я влюбился не в Золушку, которую нужно спасать от бедности, я влюбился в девушку равную мне по силе и характеру. Единственное, что здесь нужно спасать – это мое гребанное сердце.

– Мам, у нее там любимая работа, сестра, построенный из упорного труда и боли свой комфортный мир. Переехать сюда для нее значит начать все сначала, в месте, которое она, возможно, никогда не будет воспринимать домом. У нее тяжелое прошлое, ей столько всего пришлось пережить, и я не хочу быть тем, кто снова поставит ее перед выбором и разрушит все что она с таким усердием строила.

Мама внимательно изучает мое лицо, будто я ей раскрыл секрет масонов.

– Я так счастлива! – тихо произносит она.

– По поводу? – я немного теряюсь, так как ее ответ не совсем подходит к моему ранее изложенному монологу.

– Я воспитала замечательного мужчину – слеза все же прорезается сквозь ее красивые глаза – Ей очень повезло с тобой, ты оказывается у меня такой внимательный!

– Мам прекрати! – смеюсь над ее реакцией.

– Нет, правда, где ты такого по-набирался? Пересмотрел фильмов с Райаном Гослингом? – подкалывает мама, хихикая.

– Я больше ничего тебе не расскажу! – бросаю в нее салфетку, но это только больше ее раззадоривает.

– Девушка, можно нам шампанское, мой тридцатилетний сын наконец-то влюбился и резко превратился в героя ромкомов. – мама громко обращается к официантке.

– Боже мой, ты невыносима! – я накрываю ладонью глаза и начинаю еще громче смеётся.

Все же у меня классная мама. Возможно, не самая сентиментальная и тонкая личность, но совершенно точно самая понимающая. Я рад, что ее не смутило мое решение о возможном переезде, что несмотря на абсолютно обеспеченную жизнь она все еще умеет радоваться мелочам и приветствует безумные поступки во имя любви.

Вот бы мой отец взял от нее хотя бы каплю человечности и увидел в этом мире что-то еще, кроме денег.

Дикая стихия

Элли.

Полгода спустя.

– Серьезно? Ты мне даже сейчас не скажешь, куда мы летим? – возмущается Картер, ерзая на пассажирском сидении, на которое он согласился сесть только после моего изощренного шантажа.

– Нет! – хихикаю я и тянусь к кнопке дисплея, чтобы включить музыку в машине. – Потерпи немного, в аэропорту я все равно не смогу больше скрывать, и ты все сразу поймешь.

Картер глубоко вздыхает, а я мельком поглядываю на него и не могу сдержать счастливую улыбку. Мне кажется, она вообще не сходит с моего лица все полгода, что мы встречаемся. Несмотря на расстояние и плотные графики нам удается поддерживать связь и проводить друг с другом хотя бы пару дней.

Перед началом сезона Картер выслал нам с Ксю два билета на острова, правда, мой заботливый парень не учел, что в сентябре подростки учатся, а моя сестра ко всему прочему еще и активно ездит на соревнования. Ксю хоть и очень самостоятельная, но она еще несовершеннолетняя, мне необходимо заботится о ней. В итоге Картер поменял билеты на осенние каникулы, а сам прилетел к нам в Россию в сентябре. Но и здесь он не успокоился, тайно отпросил Ксю с занятий и купил билеты на Алтай. Я сдалась, и мы все вместе отправились смотреть красоты России на пару дней.

Когда наступили осенние каникулы «Торонто Мэйпл Лифс» были лидерами турнирной таблицы, Картер не мог не то, чтобы покинуть страну для недельного отпуска, он даже не всегда успевал мне позвонить за день. Его просто разрывали на рекламные контракты, благотворительные мероприятия, и, конечно, регулярные игры.

Он показывал просто невероятные результаты. Его даже стали подозревать в приеме допинга. Но каждый раз когда репортеры подходили к нему с этим вопросам, в надежде застать врасплох, Картер отвечал все более изощренным способом. Его цитаты тут же становились вирусными, на их основе создавали мемы и снимали ролик в Tik Tok, их цитировали СМИ не только Канады и США, но и России.

«ДА вы правы я принимаю кое-что запрещенное, точнее кое-кого. Вы знали, что у меня русская девушка?»

«– Понимаете, я не думал, что этот гормона запрещен!

–О каком гормоне вы говорите?

–Окситоцин! Гормон любви, слыхали о таком?»

«Думаю, единственное, в чем меня можно обвинить – это в просмотре игр КХЛ. Надеюсь, меня не выгонят из команды после такого признания.»

«Знаете, если выяснится, что во всем виноват русский борщ, то я наконец-то пойму почему русские, так круто играют в хоккей.»

За колкие отсылки к России его прозвали Илоном Максом в спорте. Одним словом, Картер своими остроумными ответами еще больше увеличил свою популярность и усложнил график. Осенние каникулы Ксю и я провели без него на роскошной вилле на Тенерифе. Картер тогда полетел в Турцию только ради того, чтобы поцеловать меня между пересадкой, вручить Ксю толстовку лимитированной коллекции какого-то американского бренда, пожелал нам хорошего отдыха и тут же улетел в США играть в хоккей.

Скажете, романтично? А, я скажу глупо! Человек вообще не считает деньги и свое время. Хотя я могу возмущаться сколько угодно, но в глубине души я, конечно, превратилась в розовую лужицу из сентиментальных девчачьих грез.

За какие заслуги достался мне этот мужчина? Наверно, в прошлой жизни я спасала бездомных собак или была Матерью Терезой.

Следующее наше свидание уже было в Канаде, Картер вывернулся на изнанку, но устроил нам с сестрой просто незабываемый уикенд. На самом деле я понимала, какие он преследует цели, он не говорил, но я чувствовала, что Картер ненавязчиво демонстрирует мне Торонто как возможный город для переезда. Мой мужчина не давил на меня, и даже не намекал, он просто превращал каждый наш день в незабываемый. А что касается Ксю… Так это отдельная история. Она для него стала как дочь или младшая сестра, о которой он всегда мечтал и получив теперь балует ее и поддерживает все самые бредовые идеи. Когда они вместе что-то замышляют, я чувствую себя матерью двух неконтролируемых подростков.

Сейчас середина декабря, Ксю на сборах и я решила воспользоваться моментом и отвезти Картера в свое секретное место силы. На самом деле, я хотела предложить слетать туда еще летом, но найти хотя бы три свободных дня не представилось возможным.

– Не скажешь? – Картер снова заводит свою шарманку. – Хотя бы намекни? Это где-то, где очень холодно, верно?

– Да, но по данному признаку можно вычеркнуть только Сочи и еще парочку городов – смеюсь, и продолжаю щелкать радио в поисках подходящей песни.

– Ты сказала, что мне это понравится, потому что с одной из достопримечательностей я знаком с детства?

– Да – киваю, упиваясь его муками.

– Элли я не понимаю! Что там может быть? Шоколадная фабрика Вилли Вонка?

– Почему она?

– Потому что я в детстве мечтал ее посетить.

Я заливаюсь смехом, осознавая, что мой сильный накаченный парень, питающийся исключительно здоровой и сбалансированной едой, на самом деле в прошлом сладкоежка.

– Это так мило, медвежонок!

– Не отвлекайся! – Картер отмахивается от моего прозвища, которое я использую, по большей части, чтобы его побесить.

– Что там? Диснейленд? – гадает он уходя, совершенно в другую степь.

– Нет, и откуда мне знать, был ли ты там когда-нибудь.

– Был, а ты?

– Смеешься? Я знаю, о нем только по заставке из мультфильмов.

Я не раз рассказывала Картеру об особенностях детства в 90-е: про рынки и примерку одежды в минус тридцать на картонке, про игры с карбидом во дворе, любовь ко всему западному и новому, из-за чего новая кепка, игрушка или незначительная безделушка делали тебя самым крутым во двое. И хоть для Картера это все звучало как описание к сценарию фильма ужасов, для меня это были лучшие воспоминания, несмотря на то, что мое детство я почти все провела на льду стирая в кровь ноги в неудобных старых коньках.

– Судя по тому, что ты мне рассказывала я вообще удивлен, что ты выжила – смеется Картер вспоминая мои страшилки.

– Да, меня жизнь закалила, а вот ты из русской Тайги можешь и не вернуться…

– Тайга? – Картер резко поворачивает на меня голову впиваясь испуганным взглядом.

Я снова не могу сдержать разрывающего грудь смеха, обожаю его дурачить. Картера столько всего шокирует в России, что теперь он верит в любую чушь, не понимая сразу, шучу я или говорю правду. Последний раз мне с Интернетом на пару, пришлось доказывать ему, что в конце 80-х мы правда варили джинсы.

– Элли, скажи мне правду, мы едем в Тайгу? Жить в палатках и сражаться с дикими животными? Это что, какое-то посвящение в русского? Или проверка меня как пригодного для жизни мужчины?

Я ничего не могу ему ответить, потому что не могу прекратить хохотать, вытирая слезы с глаз.

– А если я не справлюсь? Ты скинешь меня со скалы как немощного, как делают в некоторых африканских племенах?

– Все хватит – я кладу руку ему на колено – Мы не летим в Тайгу, расслабься.

– Я не…

– О! Какая песня! – я вскрикиваю, увеличивая громкость.

Салон заливает песня группы Total – Бьет по глазам. Я начинаю петь вслух, наслаждаясь тем как расширяются глаза Картера.

Звала тебя, но мне не поможет……Чуть жива, едва дыша,

– Эта послание Вселенной? О чем поется?

– Не знаю – пожимаю я плечами, покачивая головой в ритм – Возможно о любви, срывающей крышу – хихикаю, кокетливо посмотрев на Картера и похлопав ресницами.

– О, тогда это точно про нас, я сошел с ума, раз позволил себе влюбиться в тебя, а ты изначально была сумасшедшей…

– Бьет по глазам! – я резко вскрикиваю на припев, немного пугая Картера – Адреналин! Переживем, ну и черт с ним!

– Боже мой, женщина, смотри на дорогу – смеется Картер пряча глаза в стыдливом жесте.

– Давай! Вместе со мной! – я киваю головой в такт и показываю Картеру присоединиться ко мне.

– Ладно…

– Давай!

– Я не знаю русского.

– Неважно!

– B'et po glazayam… ad-re-na-lin…

Он не успевает в такт, потому что очень зацикливается на произношении, я подхватываю, и он становится смелее. Мы начинаем в унисон орать припев и не замечаем, как доезжаем до аэропорта, распевая в голос известные песни русского поп-рока.

***

– Обратно поведу я! – безапелляционно заявляет Картер, как только мы закрываем багажник, из которого вытащили свои чемоданы.

– Я никого, не пуская за руль своей машины -

– Ты и с хоккеистами не встречаешься, забыла?

– Это другое!

– Мне плевать, я больше не пущу тебя за руль!

– Посмотрим!

– Смотри сколько хочешь, я все сказал. – он закидывает на меня свою огромную руку и притягивает, чтобы сочно поцеловать в щеку. – Ты такая красивая сейчас – бормочет мне в висок, нарушая траекторию нашего движения.

– Ты это говоришь, только чтобы отжать мою тачку.

– Да, я вообще с тобой сплю только ради нее – прыскает мой невероятно сексуальный парень и хлопает меня по заднице. – Итак куда мы летим?

– Сам сейчас все увидишь…

Подойдя к пункту осмотра, я протягиваю ему посадочный.

– Иркутск?

– Ага! – я улыбаюсь во все тридцать два зуба, ожидая его восторженной реакции.

– И-и? Что там такого? – его вопросительная интонация парализует мое тело.

– Ты серьезно? Ты правда не знаешь, зачем лететь в Иркутск?

– Нет, я вообще впервые слышу о данном городе, я знаю о Санкт-Петербурге, о Новосибирске, Сочи и Екатеринбурге, но… Иркутск? Он вообще в путеводителях не числится.

Кажется, моего парня ждет огромное потрясение. Веселье вновь возвращается ко мне, я уже предвкушаю тот восторг или шок, с которым Картер будет смотреть на свою… нет, поправка, нашу стихию. Необузданную, дикую, настоящую.

Далеко от мелководья

Картер.

– Охренеть!

Я уже минут пять не могу оторвать глаз от бескрайней глади застывшего во власти ледяной стихии озера Байкал. Я слышал об этом месте, но не представлял насколько это красиво. Элли забронировала уютный домик в скандинавском стиле с террасой на возвышенности, откуда открывается просто парализующий сознание вид. Я так и стою в куртке и ботинках на этой террасе, не в силах сдвинуться с места. Тишина. Кажется, я ни разу не слышал, как звучит тишина. Или она здесь какая-то особенная? Холодный морозный ветер напоминает мне о суровости русской зимы, но это меня не пугает, я все равно продолжаю гипнотизировать многослойное зеркало из миллиона трещин, которое раскинулось до самого горизонта.

– Ох-ре-неть! – повторяю я уже примерно в третий раз, не имея больше никаких эпитетов в голове для описания своих чувств.

– Хочешь покататься? – игриво спрашивает Элли, закидывая чемодан на кровать.

– Ты взяла коньки? – отмираю и резко поворачиваюсь к ней.

– Да, и твои, кстати, тоже! – она весело начинает стягивать с себя толстовку и надевает теплый свитер, который вытащила из чемодана.

– Я тебе купила тут кое-что…

С этими совами Элли достает со дна чемодана мужской свитер, носки и перчатки, все новое, с лого компании, занимающейся производством одежды для экспедиций и спорта.

– А просто сказать мне, чтобы я взял теплые вещи нельзя было?

– Я сказала, но ты явно недооценил русскую зиму, а я не могла тебе объяснить, куда мы летим, потому что хотела сюрприз.! – хныкает Элли и начинает скакать вокруг меня как ребенок – Давай! Одевайся быстрее, мне не терпится тебе все показать!

– А мне не терпится тебя раздеть, но я же не ною – вторю ей, ухмыляясь.

– Еще успеешь меня раздеть, а пока нужно успеть на лед до заката.

Элли бросает в меня вкладыши для обогрева рук и ног и начинает нетерпеливо натягивать ботинки, будто нам до озера еще ехать час, а не идти пять минут.

***

– Чемпионка, кати сюда свою аппетитную задницу! – кричу я Элли, которая как заведенная ринулась на лед и катается по нему с таким аппетитом, будто это ее последний шанс стать на коньки.

– Да, мой Чемпион – она делает реверанс и начинает кружить вокруг меня. Кажется, эта женщина вообще не умеет сидеть или стоять на месте.

– Какая песня?

– Что?

– Какая песня подходит для этого момента? – напоминаю о ее привычке, которая передалась и мне за время нашего общения.

– М-м… – Элли задумчиво заводит тело вокруг своей оси и переходит в быстрый пируэт – Может быть что-то тяжелое? Что-нибудь из Black Sabbath? – хихикает.

Ее игривое настроение бьет неиссякаем фонтаном, из-за чего мне каждую секунду хочется ее целовать и обнимать.

– Black Sabbath, так, Black Sabbath – вздыхаю и делаю вид, что не понял ее шутки, начинаю активно искать в телефоне самую тяжелую песню этой группы.

– Я пошутила! Дурак! – Элли легонько бьет меня по плечу, пока проезжает мимо и планирует снова откатиться от меня, чтобы без остановки делать свои «мертвые петли» в воздухе, но я не позволяю. Пользуясь случаем обхватываю ее за талию и притягиваю к себе.

– Обожаю, когда ты так много улыбаешься – тихо произношу ей в губы, но тут же немного отстраняюсь, потому что знаю себя, коснусь их сейчас, не захочу остановиться до самого утра.

– Скажи мне, девочка, ты счастлива?

Чемпионка изучает меня нежным, даже слегка пьяным, взглядом. Расслабленная, живая, мне хочется верить, что это я сделал ее такой, стал причиной ее счастья и неисчезающей улыбки на лице. Вдруг в ее глазах появляется озарение в смеси с дерзкими огоньками.

– Я знаю песню! – шепчет, будто сообщает мне какой-то секрет, а затем склоняет голову в бок и задает вопрос поющей интонацией.

– Скажи мне кое-что, парень, разве ты не устал пытаться заполнить эту пустоту?

Я не сразу понимаю ее вопроса, но тут она продолжает…

– Или тебе нужно больше? Не тяжело… постоянно выкладываться на полную?

– Я падаю… – подхватываю вдруг я ее песню-монолог – Даже в светлые времена я понимаю, что жажду перемен…

Мы поем в унисон и с каждой строчкой я поражаюсь, насколько точно Элли удается подобрать песни под момент, кажется, сама Вселенная у нее на побегушках.

– Мы теперь далеко от мелководья…

Мы замолкаем, пропев последнюю строчку в припеве, и замороженные стоим в том самом моменте, о котором будем вспоминать в старости и рассказывать своим детям. Что-то произошло только что, кажется, треснул последний слой льда между нашими сердцами. Они окончательно соединились, проросли друг в друга и пустили общую артерию. Теперь у нас одно сердце, один лед на двоих.

– Как символично? – Элли первая нарушает наш романтичный момент молчания.

– Что именно?

– Мы стоим на самом глубоком озере в мире… – Чемпионка обнимает меня за шею и притягивает для поцелуя – Мы, и правда, слишком далеко от мелководья.

– Слишком далеко… – успеваю произнести я, перед тем как она накрывает мои губы.

Под нами два метра непробиваемого льда, но внутри нас – огонь. Необузданный и дикий. Я подхватываю свою любовь на руки и начинаю кружить, забывая обо все на свете. Элли прижимается ко мне все ближе, заставляя все мои клетки работать исключительно на нее, все рецепторы чувствовать только ее тело.

In the shallow, shallow

In the shallow, shallow

In the shallow, shallow

We're far from the shallow now

Песня играет в наших головах, пока мы кружимся и танцуем, заканчивая каждое движения поцелуем. Элли полностью отдается моменту, доверяет мне беспрекословно, позволяет подхватывать ее, крутить в своих руках. Ей нечего боятся, если мы будем падать – я стану ее спасательным полотном, опорой, чем угодно. Она не одна и никогда больше не будет.

***

Треск костра в камине, все та же тихо играющая песня Shallow на повторе из динамиков, два обнаженных тела, отражающиеся в бокале с не выпитым вином. Переплетенные пальцы и стоны, которые не утихнут до утра.

Грубая жилистая рука стискивает стройное женское тело, словно шелковую податливую ткань. Перекатывающиеся шары мышц под его кожей впиваются в ее изящные изгибы, упираясь в слегка проступающие косточки и упругие мышцы. Мозолистые пальцы двигаются вверх по дорожке из позвоночника, приятно царапая сливочную кожу, обхватывают затылок и тем самым выравнивают и без того идеальный ритм. Ритм в песне про абсолютную взаимность и принадлежность – все это читается в, не оставляющих для фантазии места, позах, нетерпеливых поцелуях и частых вздохах.

Он медленно входит в нее, чтобы не пропустить ни единой ее эмоции. Он нежен, спокоен, терпелив. Сегодня случилось рождение чего-то нового, запретные чувства стали доступными, желание брать переросло в желание отдавать, похоть стала трепетом, секс стал занятием любовью.

Будто в полусне она качается на волнах безграничного чувства и доверия. Откидывает голову и ощущает его обжигающие губы, настойчивый язык, изучающий впадинку между ее аккуратными грудями. Ее пальчики вновь и вновь зарываются в его пышные волосы, и за каждое ее вторжение он награждает свою девушку все большей волной наслаждения. Удовольствие вот-вот наступит для них обоих.

Он уже не сдерживается, смелее и резче насаживает ее на себя, возбужденные соски касаются его мускулистой груди, запуская короткое замыкание в мозге и распаляя его движения все сильнее. То, что начиналось с нежных объятий, начинает перерастать в яростную схватку. Комнату все отчетливее заполняют непристойный звуки соприкосновения тел, громкое дыхание, через которое время от времени пробивается голосовой стон или тихий крик, хныканье, которое обрывается грубым шлепком, все той же крепкой мужской рукой.

Это настолько же красиво, насколько сексуально.

Мольба, шепот, всхлип… его безжалостные толчки, ее побежденная позиция. Боль и кайф, пламя и лед, мужчина и женщина – две стороны одной сути. Их мир трещит, раскалывается на части и собирается заново за какие-то считанные секунды полета к звездам и обратно.

***

Элли

Мы лежим на просторной кровати нашего домика и наблюдаем за пламенем в камине, которое подобно нам пару минут назад рисуют в моих мыслях откровенные картинки. Я блаженно распласталась на животе, а Картер нависая, лениво вырисовывает узоры на моей спине губами.

– Чемпионка?

– М? – я не в силах даже говорить, после нашего марафона под названием «кто больше раз кончит».

– Давай съедемся.

Я на мгновение напрягаюсь. Он все же решил заговорить об этом слоне в комнате.

– К тебе или ко мне? – перевожу в шутку, которая, как известно, для нас совсем не шутка, а проблема размером с айсберг для «Титаника».

– Ты знаешь, чего я хочу – отвечает он, не соглашаясь заминать тему на этот раз. – Элли, я больше так не могу! Эти пятиминутные встречи в отелях аэропортов, короткие недели отпуска, вырванные выходные – это все прекрасно, но этого мало. Я не хочу подружку на час, по-трахались и разошлись. Я хочу свою девушку у себя дома, в своей постели… Каждый. Чертов. День!

Я знаю он не на меня злиться, скорее на ситуацию, но все равно чувствую свою вину. Понимаю, что мне лететь к нему гораздо целесообразнее, чем ему переезжать в Россию. Нет, это даже не просто глупо, это, извините, пи*дец, как глупо. Быть лучшим игроком НХЛ, бросить все и приехать в Россию делать что? Играть в хоккей?

Я перекатываюсь на спину, чтобы взглянуть в глаза своему канадскому Медведю, придумала ему недавно это прозвище, и оно мне все больше нравится.

– Дай мне закончить этот сезон? – прошу его об отсрочке, хотя сама не понимаю ради чего.

– До окончания сезона еще полгода!

– Четыре месяца – поправляю я его – Не преувеличивай. Картер, мне нужно все подготовить как следует, продумать будущее Ксю и после, я обещаю тебе, мы все решим. Вот, прям после кубка Стенли сядем и решим.

– Что-то мне подсказывает, что ты просто тянешь время – грустно усмехается он и уводит взгляд.

– Иди сюда – я тяну его на себя и одновременно сползаю под его тело.

– Нет, этот прием больше не работает! – пытается строго заявить мне мой непоколебимый парень, но у получается неубедительно.

– Я ничего не собираюсь делать – кокетливо оправдываюсь, а сама уже сровняла свою голову с его пахом и приоткрыла губы.

– Элли, я не… О, боже! Нет, ты правда думаешь, что я… просто… черт – отдаю ему должное он, правда, пытался отказаться от минета и показать мне свою твердость.

Хотя, он мне ее собственно и показал, в другом месте.

– Дьявол! – он сдается и откидывается на спину, запускает руку мне в волосы и начинает издавать звуки, моментально делающие меня снова мокрой и пульсирующей.

– Тебе это с рук не сойдет – комментирует он, массируя мою макушку.

– У меня это сойдет с губ – последний раз я бросаю колкую шутку, потому что после – мы открываем совсем не шуточный новый марафон, после которого я, наверно, больше не смогу покататься по Байкалу на коньках. Да, что там коньки, я, наверно, ходить не смогу.

«Ох, что творят эти канадцы!»

Никогда не думала, что использую эту крылатую хоккейную фразу в отношении секса с мужчиной.

Холодные игры

Картер.

Апрель, 2025 года.

– Итак, что я пропустил? – Курт плюхается на мой диван и тянется к бокалу с ромом.

Друг не прилетал в Канаду уже больше года, виделись мы только пару раз в Европе, где я последнее время бываю часто. Он в курсе, что я теперь «с той самой красоткой из спортзала», но на этом все. Мы не привыкли делиться подробностями личной жизни друг с другом, по больше части из-за того, что вся наша жизнь сводилась в однодневным связям или недолгим легким романам.

– Может быть то, что перед тобой лучший форвард НХЛ второй сезон подряд? – я горделиво указываю рукой на свое тело.

– Это я уже слышал – усмехается Максвелл и делает глоток янтарной жидкости.

– А может быть ты не в курсе, что Forbes хочет меня на обложку как одного из самых богатых спортсменов мира?

– Иди ты… – не веря, смеется друг – Пока существует футбол, хоккеистам не светит даже первая десятка списка.

Ладно, про Forbes я придумал, а точнее приукрасил, я точно попал в какой-то там список, но то, что пишут обо мне СМИ меня никогда особо не волновало, поэтому и точной формулировки той статьи я не помню.

– Vouge назвал меня самым завидным холостяком Канады, но этот статус я планирую исправить в ближайшее время.

Курт уже хочет кинуть в меня очередным саркастичным комментарием, но тут до него доходит смысл моих слов.

– Ты серьезно? – я киваю – Кэп! Я тебя поздравляю! – он подскакивает со своего места, наваливается на меня всем своим телом и начинает вопить мне в ухо – Неужели великий и недоступный Картер Адамс все же добровольно окольцует себя?

– Слезь с меня! – ору я, пытаясь скинуть груду мышц Максвелла. Но друг крепко удерживает мою голову в захвате и начинает теребить кулаком по моей макушке.

– Адамс! Эта русская на тебя плохо влияет!

– Отвали! – мне удается вырваться из лап этого недоделанного хирурга – Влюбишься, я посмотрю на тебя. – бросаю ему в отместку.

– Ты же знаешь, мне это не грозит – ржет Курт, возвращаясь на свое место. – Ты уже сказал ей?

– Нет, хочу сделать это… – я поправляю волосы и собираю дополнительный кислород для продолжения данной фразы – Хочу… сделать это финале.

– На Кубке Стенли?

– Да, – улыбка растягивает мои губы – Не знаю, хорошая ли это идея? С одной стороны, это, вроде как, выглядит романтично, но вдруг она не хочет публичности?

– Знаешь, кто так делает? – Курт сцепляет руки в замок и ставит локти на колени, демонстрируя свою серьёзность.

– Кто? Все хоккеисты мира?

– Нет, те, кто не уверены, что девушка ответит «да», на публике шанс получить отказ в разы ниже. Ты не уверен, что она согласится?

– Да, не знаю я! – психую и начинаю расхаживать по гостиной своей огромной квартиры.

Огромной, роскошной, пустой.

– Я уверен, что у нас все взаимно, и думаю она точно хочет получить от меня кольцо, но…

– Но?

– Она ничего не решила по поводу переезда, понимаешь?

– Не совсем.

– Я не просто хочу ей сделать предложение, я хочу… – о своих планах я еще никому не рассказывал, поэтому даже произносить их в слух как-то странно для меня. – Понимаешь, я думаю…

– Сменить пол? – очень «уместно» шутит Курт, но моему взгляду сразу понимает, что я не в настроении. – Прости, чувак, так что ты хочешь?

– Я скажу ей, что готов переехать в Россию, если она этого захочет.

Ну вот сказал, жду вердикта.

– Я сошел с ума, да?

– Да – шокированный Максвелл сидит с бокалом рома и пытается просверлить в моем лбу дыру.

– Спасибо за поддержку, друг! – наигранно благодарю его и обреченно плюхаюсь на другой от него конец дивана.

– А чего ты хотел? Чтобы я сказал тебе, что это отличная идея? Но это очень-очень плохая идея! Что ты там будешь делать? В КХЛ играть?

– А почему нет?

– Да, потому что ты будешь играть в него в какой-нибудь сибирской деревне, не выезжая никуда заграницу.

– Не преувеличивай!

– Ты забыл откуда я прилетел?

– Из Англии, если у тебя плохо с географией – это не Россия.

– Я имею в виду, что я помотался по всем ключевым европейским соревнованиям и на каждом одна и та же песня, русских или вообще не допускают к участию или разрешают выступить под нейтральным флагом. Как думаешь, у них есть шанс при такой политике хоть что-то выиграть?

– Курт, дело не в этом!

– А в чем? Ради чего все это, Картер?

– Тебе не понять – я сдаюсь.

Невозможно объяснить человеку, который никогда не любил, что такое настоящее чувство и как оно переворачивает приоритеты с ног на голову.

– Кэп, я не буду тебя отговаривать и поддержу любое твое решение, но все равно, подумай, прежде чем решиться на такой шаг, чувства могут пройти, и что ты будешь делать потом?

– Мне ведь необязательно быть всегда хоккеистом? – уже в спокойном тоне спрашиваю я того, кто знает не понаслышке, что такое строить карьеру после блистательных перспектив в хоккее.

– Необязательно – говорит он серьезно – Но, ты, дружище… – делает драматичную паузу – уже слишком стар для этого дерьма… – придурок расползается в хитрой улыбке.

– А, ну иди сюда! – я бросаюсь в сторону друга, но он тут же подскакивает и убегает – Ты меня старпером назвал?

– Спокойно, у тебя может подскочить давление! – лыбится Курт, перепрыгивая через мою итальянскую мебель, убегая. – В твоем возрасте опасны такие нагрузки! – не унимается он.

– Я тебе сейчас покажу свой возраст! – я хватаю край ковра и резко тяну его на себя, это производит нужный эффект, Максвелл не успевает сгруппироваться и валится на спину.

– Адамс, я же это говорю из уважения к твоему воз… ай, больно, идиот! – я заламываю его руку и припечатываю лицом к полу.

– Я тебя старше всего на пару лет, сопляк – смеюсь и продолжаю скручивать своего лучшего друга.

– Ладно, ладно… – Курт хлопает по полу ладонью демонстрируя, что сдается.

Я отпускаю его и падаю на спину, мы переводим дыхание и ржем как ненормальные, обзывая друг друга тупыми прозвищами.

– Старпер!

– Молокосос!

– Подкаблучник!

– Хирург недоделанный!

– Сорокалетний девственник!

– Скорострел!

Обменявшись еще парочкой изощренных ругательств, у нас у обоих, наконец-то, закончилась фантазия и мы перебрались с пола ко мне на кухню, съесть что-то вредное и калорийное.

– Расскажешь, что ты делаешь в Канаде? – спрашиваю я Курта набивая рот пиццей.

– Я хочу открыть клинику…

– Ты… – мои глаза расширяются, и я чуть не давлюсь пиццей. Черт возьми, у него такие события происходят в жизни, а мы говорим только обо мне. Но я не успеваю накинуться на него с ответными поздравлениями, как Курт тут же осекает.

– Стой! Еще очень рано поздравлять! До этого мне еще многое нужно успеть сделать – Максвелл тянется за бокалом и подливает себе рома.

– Но ты здесь!

– Не на долго – кривится Курт – Я здесь, чтобы обсудить поддержку от Федерации спорта и найти спонсоров, потом я улечу в Европу расширять свои знания и нарабатывать новый опыт.

– Что это значит? – уточняю я, но не могу сдержать эмоции и выдаю – Черт, парень, я тебя не узнаю! Ты, кажется, наконец-то повзрослел!

Если я был ребенком, росшим в строгой спортивной дисциплине и с заранее прописанным светлым будущем, то Курт был полной моей противоположностью. Он хулиган, одаренный бунтарь. Сломав ключицу, он больше не смог вернулся в спорт, но нашел себя в другом, однако, раньше мне казалось, что и медицина для него – это слишком скучно и скорее всего в ней он надолго не задержится. Сейчас я уже не вижу того парня, которого вечно тянет на приключения и срывает крышу от нового увлечения. Он не спешит, а планомерно идет к своей мечте. Не думал, что скажу это но…

– Я горжусь тобой, Максвелл!

– Ой, заткнись! – смеется Курт – Мне предстоит поработать с женской сборной по художественной гимнастике, и я боюсь этого дико.

– Тебя отстранят на следующий день – комментирую с улыбкой, зная его слабость к женщинам.

– Меня, как бы, дети не особо интересуют, старый ты извращенец! Мне нужно это для портфолио и для понимания специфики разных видов спорта, я хочу открыть многофункциональную клинику, подходящую для всех спортсменов. В Англии я познакомился с классными ребятами, с которыми мы сошлись по видению, и они готовы открыть клинику в Канаде вместе со мной.

– Звучит как план – я поднимаю бокал.

– Надеюсь он сработает – отвечает мне Курт ударом своего бокала, и мы осушаем их до последней капли.

***

Тренировка была довольно ожесточенной, впрочем, как и всегда. Выигрывать становилось все сложнее, и вся команда выкладывалась на полную как на играх, так и на тренировках. Несмотря на лидерство, руководство клуба приняло решение усилиться в плей-офф, так как основной забивающий костяк команды состоял из хоккеистов, средний возраст которых 32 года, мы были лучшими по технике, но проигрывали молодому поколению по выносливости. Вот так, в 30 лет меня уже можно назвать пенсионером в спорте.

Еще одним давящим на меня фактором было то, что я играл плечом к плечу с Соколовым. Каждый день мне приходилось мириться с его присутствием и делать вид, что я уважаю его и считаю частью команды.

С Элли мы завели о нем разговор только единожды, тогда я на эмоцию высказался и был готов уже к скандалу с ней. Но она удивила меня, совершенно спокойно сообщила, что ей все равно, останется ли Соколов играть в Торонто или нет, но она не будет делать вид, что его не знает, если встретит. Я поверил, что ею движет не старые чувства, а простая вежливость и, возможно, связь земляка. Они из одного города и у них есть общее прошлое, не только романтичное.

Скажите мне, я доверчивый придурок?

В общем, я оставил попытки донести до своей девушки информацию, что по ее старому доброму другу на самом деле тюрьма плачет. Я принял ее ответ, она мое молчаливое недовольство и, вот так, технично мы закрыли эту тему раз и навсегда.

– Парни, прошу минуту внимания! – громкий голов Каллахана отражается ото льда, собирая всех нас в круг. – Помните, я говорил, что клуб хочет нам помочь и дать новых игроков?

Все одобрительно закивали.

– Принимайте молодую заряженную кровь – Макс Стриженов! – тренер выкидывает руку в приветственном жесте и к бортику подходит Макс.

Макс! Стриженов! Я не спешу радоваться, в моей голове нейроны начинают бурную активность, чтобы обработать данную информацию и выдать хоть какую-то логичную реакцию. Я знаю Макса, Элли нас знакомила, когда я был в России, мы много говорили о хоккее и даже успели подружиться. Почему Элли мне ничего не сказала о его переводе?

А вдруг она осталась его агентом и таким образом готовит себе почву для переезда? Или он от нее ушел? Если так, я выбью из него все дерьмо.

– Адамс, может быть ты поприветствуешь нового игрока как капитан? Прояви хоть каплю гостеприимства! – стыдит меня Каллахан, в то время как вся команда начинает подшучивать и ржать.

– Макс! – громко выдаю я – Как жизнь парень? – протягиваю руку.

– Привет, Адамс! Отлично, как видишь, будем теперь играть вместе. – Макс отвечает на слегка непонятном мне английском и жмет руку.

– Все валите в раздевалку, сегодня вечером тренировка на земле, напоминаю! – кричит тренер и удаляется.

Пока идем по коридору, команда засыпает Макса вопросами и подколками, половины из которых он не понимает, потому что знает английский хуже, чем тот же Соколов.

– Все мужики, отвалите от новенького, на арене устроите ему посвящение – я встреваю в их шутливый буллинг и увожу Макса в сторону для личного разговора.

– Тебе придется несладко.

– Поверь мне, я знаю – улыбается Макс, явно доверяя мне – Спасибо, что поддержал, Элли с тобой повезло.

– Кстати, об этом… – хорошо, что он сам заговорил – Что ты, мать твою, здесь делаешь? Элли теперь работает и в НХЛ?

– Почему ты у меня спрашиваешь? – со смешком удивляется Стриженов – Она твоя девушка, не моя.

– Мы не обсуждает работу, у нас есть дела поинтереснее. – я начинаю злиться.

Она что-то от меня скрывает?

– Картер, я не знаю, как обстоят дела у Элли, она больше не мой агент.

– Что значит больше не твой?

– То и значит, мне предложили играть в НХЛ, я согласился, пришел к ней с этим, она сказала, что понимает. Мы обсудили условия моего ухода к другому агенту вот и все.

– К другому агенту? К кому ты ушел? А главное зачем? Ты мог остаться с Элли и играть в Торонто. Если ты так этого хотел, почему не обратился ко мне? – я выхожу из себя. Но не из-за того, что Макс не пришел ко мне и даже не из-за того, что моя девушка лишилась своего самого прибыльного игрока. Я злюсь, потому что все мои надежды о том, что все это устроила Элли, чтобы переехать в Канаду, пали прахом. Более того, зная свою девушку, наверняка, она жутко бесится и уже ищет достойную замену Стриженову.

Так она никогда не переедет в Канаду.

– Картер, я не просил, потому что не знал, что такое возможно! Ко мне пришли агенты из Champion`s wayпредложили какие-то нереальные условия, и я согласился. Это нормально, что спортсмены уходят или меняют агентов! Мы разошлись в нормальных отношениях, прекрати смотреть на меня так, будто я предал твою девушку самым подлым способом. – выдает Макс с раздраженной интонацией, он верно считал мое настроение и решил напасть первым.

Я ничего ему не отвечаю, потому что после упоминания Champion`s way мне все стало понятно. Разворачиваюсь и ухожу в раздевалку, чтобы как можно быстрее смыть с себя пот и тяжесть обрушившейся на меня информации.

***

– Какого, б*ять, хрена?! – я влетаю в кабинет отца, не заботясь может он меня принять или нет. Его секретарь бежит за мной с испуганными глазами, но не успевает ни остановить меня, ни хоть как-то предотвратить мое вероломное вторжения.

Отец сидит за своим столом, а напротив него какие-то одинаковые мужики в пиджаках с, как всегда, угрюмыми рожами.

– Простите моего сына, господа, я научил играть его в хоккей, но видимо не научил элементарным правилам поведения – спокойно отвечает отец, не смутившись ни на секунду.

– Не совсем верно, хоккею меня научил не ты, а что касается воспитания, то тут в точку, тебе ведь было всегда плевать на сына, если только он в этот момент не получает какую-нибудь награду. Не так ли?

Пиджаки уже почти скрылись за дверью, понимая, что стали свидетелями семейных разборок.

– Чем обязан? – отец откидывается на спинку кожаного кресла.

– Прекрати лезть в мои дела!

– Это я лезу в твои дела? А разве это не ты только что вломился ко мне в офис и устроил истерику?

– Из всех форвардов мира тебе понадобилось переманить именно игрока моей девушки? В жизни не поверю, что это чистое совпадение!

– А чего ты бесишься? Она останется без работы, а ты ее героически спасешь от голодной смерти. Да, она до конца жизни будет тебе тапочки в зубах носить.

Я не понимаю, в какой момент в моем отце появилось столько желчи и неуважения к женщинам. С мамой он никогда не позволял себе веси себя как сексист, но все остальные женщины для него стали будто расходным материалом.

– Отвали от моей девушки! Чтобы больше никаких мутных схем, если я только узнаю, что кто-то ей палки в колеса вставляет…

– То, что? Что ты интересно сделаешь? – отец провокационно вскидывает голову – Картер, я могу уничтожить не только ее карьеру, по щелчку пальцев ни она, ни ее сестра не смогут устроиться даже во второстепенный магазин полы убирать.

– Ты не властелин мира, прекрати строить из себя всемогущего – мне становиться смешно от заявлений отца, кажется, у моего старика началась деменция, он возомнил себя Богом.

– Хочешь проверить?

Я подхожу к его столу, упираюсь кулаками в красное дерево столешницы и, наклонившись, тихо, с паузами между словами, произношу:

– Иди… На… Хер… – на моих губах появляется зловещая улыбка – Я отыгрываю сезон, а после ухожу из команды и обрываю контракт с Champion`s way. Развлекайся дальше без меня. Па-па!

Разворачиваюсь и ухожу, мне больше не о чем говорить с этим человеком, у него явно едет крыша или слишком много свободного времени, раз занимается такой ерундой, как пытается насолить мне через Элли.

– Если ты это сделаешь, я ее уничтожу. – говорит он мне в спину, но я не хочу поддаваться на его провокацию, поэтому просто чуть-чуть замедляю шаг, вместо того, чтобы повернуться и продемонстрировать ему слабость.

– На меня твои угрозы больше не действуют – бросаю ему через плечо и выхожу из кабинета.

Он ничего не сделает, все эти высокопарные слова лишь пустые угрозы. Я достаю телефон и пишу Элли, чтобы услышать ее голос и успокоиться, последнее время только он помогает мне расслабиться и избавиться от головных болей.

Предатель

Элли.

Апрель, 2025 года.

– Котова, что ты несешь? – ору я в трубку на Леру Котову, курицу, которая решила пропесочить моего клиента на всю свою миллионную аудиторию в YouTube.

Она что-то продолжает доказывать мне, но я перебиваю.

– Так, ладно, послушай меня, клянусь своей последней нервной клеткой, если ты, не уберешь этот материал из ролика, я обнародую твою маленькую тайну о том, что ты похудела не на своих чудо-диетах, а воспользовалась старой доброй липосакцией. И, тогда, скажи мне, кого будет обсуждать вся Москва? Хоккеиста, выпившего пару лишних шотов и заигрывавшего с девушками или все же звезду YouTube и главного фитнес-блогера страны?

В ответ она начинает шипеть.

– Котова, я все сказала! Выбор за тобой!

Не дожидаясь ее ответа, я отключаю вызов и швыряю телефон на стол.

– У тебя правда есть доказательства, что она легла под нож? – Костя смотрит на меня выкатив глаза.

– Нет, конечно – фыркаю и тянусь к документам, которые нужно изучить и подписать.

– А откуда ты тогда знаешь?

– У меня свои источники.

– А что мы будем делать, если она не вырежет материал про Власова?

– Нам не нужно иметь доказательства, чтобы добиться желаемого. Достаточно того, что она знает, что я знаю правду или верит в то, что я знаю и имею доказательства. Будь у меня они на самом деле, я бы все равно не стала их использовать.

– Почему? Я совсем не понимаю… – глаза Кости кажется сейчас выкатятся из орбит.

– Пока Котова не слила материал, опасаясь того, что мы расскажем прессе о ней, – это шантаж во имя достижения цели. Но если она все же решит рискнуть и выпустить ролик со Власовым, то ответный слив с нашей стороны уже будет не рычагом давления, а актом мести. Первое – бизнес, второе – пустые эмоции. Смекаешь?

– То есть мы, как бы, злодеи, но благородные? Что-то вроде кодекса пиратов?

– Пусть так – киваю я Косте и дальше погружаюсь в работу.

– А что мы будем делать с Ботаевым?

Вопрос помощника вызывает у меня новый приступ мигрени. Чертов, Ботаев! Уже второго моего хоккеиста переманивают за океан, я, конечно, понимаю, что они отличные игроки, но с чего вдруг все в один сезон? Тем более, им предлагают такие условия, что отказаться и правда сложно, мне нечем крыть, будто там в НХЛ все резко разучились играть.

– Ничего, пусть платит неустойку – отрезаю я и бросаю папку с рекламным контрактом Ботаева в урну, который выбивала потом и кровью полгода.

– Неудачный год… – вздыхает Костя, продолжая разбирать документы.

– Обычный – храбрюсь, хотя вынуждена признать, такой задницы у меня в делах давно не было.

– Обычно, у меня получалось отложить на машину. – ноет он.

– В бизнесе не всегда все гладко, парень, сегодня есть, завтра – нет. Каждый день по всей России мальчики играют в хоккей. Поэтому не эти, так другие будут! – я подрываюсь с места и начинаю собирать свои вещи в сумку – Это мы из них звезд сделали, а значит сделаем еще раз! Из других!

Я обхожу свой стол и начинаю одеваться. В офисе начинает звонить телефон, но я не собираюсь больше ни с кем сегодня разговаривать, с появлением Картер в моей жизни, я стала гораздо меньше работать и больше уделять времени себе и дому. Теперь я ужинаю исключительно домашней едой, которую сама и готовлю, не отвечаю на рабочие звонки и сообщения после семи часов вечера и не требую от Кости былого самопожертвования во имя решения рабочих вопросов.

Работа подождет, а жизнь – нет.

– Да, спасибо, я ей передам… – Костя угрюмо и как-то заторможено выключает телефон и переводит на меня испуганный взгляд.

– Ну, что там? – раздраженно тороплю я помощника, у которого есть привычка раздувать из мухи слона. Уверена, там какая-то ерунда, которая решается за пару звонков.

– На нас подали в суд – отвечает Костя бесцветным тоном.

– На кого на нас?

– Н-на тебя…

Я свожу брови, не понимая, что он имеет в виду.

– О чем ты говоришь?

***

– О ЧЕМ ТЫ ГОВОРИШЬ?!

Орет Сава, мой адвокат, на адвоката со стороны обвинителя, а именно – моего клиента Романова Артема, вратаря «Локомотива». Теперь уже, правда, бывшего клиента. Недавно Артем попал в больницу с сильным пищевым отравлением, прямо перед игрой. Я позаботилась о том, чтобы по официальной версии он отравился несвежим салатом, а не алкоголем, смешанным Бог знает с чем. Я считала данный вопрос закрытым, но оказалось это не так, иначе бы я не сидела сейчас напротив наглой рожи парня, за чью карьеру я болела больше, чем за свою, и не выслушивала бы от его адвоката претензию. Этот засранец подал на меня в суд за то, что я не проверила качество и безопасность продукта, который предложила ему рекламировать. Я держу справку из лаборатории, где черным по белому написана причина отравления Романова. Спойлер – это не салат и не алкоголь, в чем я была уверена, это те самые протеиновые батончики ХэлзиТоп, с которыми у него рекламный контракт.

– Я не буду даже читать твои сраные бумажки, Шаталин! – Сава продолжает все больше выходить из себя – Это чистой воды сфабрикованная хрень! – он поворачивает голову к Романову и спрашивает уже более спокойным тоном – Одного не пойму, Артем, зачем тебе это надо?

Романов ничего не отвечает, просто молчит, отвернув голову в бок, чтобы не показывать ни мне, ни Саве свои бесстыжие глаза. На все вопросы отвечает Анатолий Шаталин, один из самых противных и беспринципных адвокатов, выигравших ни одно дело в разбирательствах между спортсменами и корпорациями.

– Мы требуем повторных анализов! – заканчивает Сава и плюхается на стул рядом со мной.

– У моего клиента нет времени бегать по врачам и писать в баночку, если суд назначит – сделаем, но это ничего не меняет. Готовьтесь к суду, господа!

– Чего вы хотите? – спрашивает Сава провокационно.

– Компенсацию и прекращение профессиональной деятельности Эльвиры Золотовой как спортивного агента. – отвечает этот упырь и мне впервые захотелось кастрировать мужчину.

Но я продолжаю молчать, сохраняя холодный рассудок, пока мой адвокат извергает огонь.

– На хер это вам? – фыркает Сава – Ну, ладно, бабки, что вам даст отстранение?

– Мы, как санитары леса, не хотим, чтобы еще кто-то пострадал – говорит спокойным тоном Шаталин, демонстрируя свою гнилую улыбку.

Кажется, меня сейчас стошнит.

– Санитар ада ты, Шаталин! – выплёвывает мой адвокат – Ты и благие цели находятся в диаметрально разных сторонах света.

– Я предлагаю вам мировую, выплатите компенсацию, уйдите из профессии, и мы обойдемся без суда – Шаталин говорит это такой интонацией, будто предлагает компромисс, а не бросить мою карьеру под грузовик.

– Иди в задницу – на этот раз Сава отвечает максимально спокойно интонацией.

– Я предложил – вы отказались! – адвокат Романова поправляет галстук, и они оба удаляются, оставив нас одни в конференц-зале.

Сава громко вздыхает и трет лицо, а я отъезжаю на стуле на пару сантиметров от стола, сбрасываю туфли и закидываю ноги на стол. Так мы сидим пару минут, обмозговывая произошедшее, Сава в таком же шоке, как и я, впервые за восемь лет совместной работы у нас подобный инцидент.

– Кому ты дорогу перешла?

– Много кому – пожимаю плечами – Проще назвать тех, кому я ее не перешла.

– Зачем это Артёму? Он же был совсем зеленым, когда ты его взяла, это же ты слепила из него второго Льва Яшина, только в хоккее.

– Люди не всегда благодарны – меланхолично комментирую я подставу своего игрока и дальше начинаю рассуждать уже вслух – Наверняка, его кто-то переманил, а эта вся история с судом, чтобы не платить огромную неустойку.

Сава встает и идет к графину с водой.

– Кому выгодно, не просто забрать у тебя клиента, но и потопить карьеру? – он отпивает из стакана – Звонарев? Кажется, ты увела у него Власова, вот тебе и ответная месть.

– Артур? Не-е-ет… – тяну я, сомневаясь – У нас с ним вроде как перемирие, он не мог.

– Тогда кто-то из других агентов? Нужно выяснить, к кому уходит Романов. – заключает Сава – А по поводу суда, не волнуйся, они просто блефуют, по нашему договору мы не можем отвечать за проступки компаний, с которыми заключаем рекламные контракты. Если Шаталин собирается стрясти с нас деньги, то мы стрясем с этих батончиков!

– Выяснить с кем трется Романов не проблема – соглашаюсь я со своим адвокатом и ухожу в свои мысли.

К такому жизнь меня не готовила.

Троянский конь

С момента как я узнала о том, что мой звездный вратарь собирается потопить мою карьеру и свалить к новому агенту, прошло две недели. Две недели я не вылазила из офиса, выясняя все детали по своему делу и ища хоть какие-то зацепки, кому было бы выгодно меня устранить из КХЛ. Также прочие рабочие задачи требовали от меня максимального внимания, игроков у меня стало меньше, нужно было икать новых клиентов, охмурять их, выбивать им лучшие условия у клубов, находить жирные контракты, заниматься их продвижением и подрабатывать нянькой, чтобы они не забывали за всей своей звездной жизнью высыпаться, нормально питаться, играть и забивать.

Измотанная, я приходила домой как зомби, меня хватало только на то, чтобы принять душ и дойти до кровати. Однако даже такой уровень усталости и загрузки не мог заглушить ноющее разрастающееся чувство тревоги:

Картер перестал звонить.

Мы уже несколько дней не говорили. Его будто подменили, сначала наши диалоги стали короче и скуднее, он перестал признаваться в любви, реагировать на мои шутки и в целом улыбаться. Я списывала это на напряженный график, финал сезона, тяжелые игры и эмоциональное давление. Но кого я обманываю? Все мы знаем, как ведет себя влюбленный мужчина, и сейчас Картер им не был. Мои вопросы остаются без ответа, он уходит от темы, когда я спрашиваю: что случилось, быстро заканчивает разговор, игнорирует мой флирт и больше не зовет в Канаду. А ведь каких-то пару недель назад, он не отставал от меня, пока я не назову точную дату, когда могу прилететь к нему, чтобы он мог купить билет и подстроить свое расписание.

Он отдалялся. И я не понимала причины, возможно, ему просто надоело ждать, пока я решусь на что-то. Были моменты, когда я настолько по нему соскучилась, что хотел уже на все наплевать и примчаться к нему на ПМЖ. Но я тут же вспоминала о Ксю, у которой жизнь бьет ключом, она заводит друзей, ходит на вечеринки и строит свое будущее. Как я могу разрушить ее жизнь? Вторгнуться со своими желаниями, приказав все бросить и ехать в незнакомую страну, говорить на незнакомом языке и пытаться адаптироваться в чужом менталитете.

Однажды, я уже приходила к сестре с подобным разговором, у меня было не так много отношений после Антона, и одни из них казались вполне приемлемыми для жизни. Мужчина был старше меня, он хотел переехать в Германию, так как там у него был сосредоточен бизнес, но, когда я заикнулась об этом тринадцатилетней Ксю, она подняла такую истерику, что я испугалась за ее эмоциональное здоровье. Она рано осталась без матери, сестра пропадает сутками на работе и сейчас ей предлагают жить в чужой стране, да еще с незнакомым мужиком.

Я отказалась переезжать, и мы расстались. Я не виню сестру, на самом деле, даже благодарна ей, Томас был не тем человеком, с которым мне стоило связывать свою жизнь, и это было бы огромной ошибкой, согласись уехать я с ним.

Ксю подросла, а я влюбилась. Но и сейчас я не могу сорваться к Картеру, как минимум потому что идет разбирательство по обвинению меня в некомпетентности. Какой обсурд! Даже произносить вслух это смешно.

Спустя время Картер не просто перестал звонить, он перестал отвечать на звонки, а потом и на сообщения тоже.

Я:

«Эй, красавчик, я уже забыла, как ты выглядишь! Набери мне после игры, хочу тебя поцеловать на ночь»

Картер:

«Ок»

Я:

«Забыл?»

Картер:

«Да, прости, уснул… была адская неделя»

Я:

«Может быть сегодня вечером назначим рандеву»

Молчание.

Я:

«У тебя что-то случилось? Давай поговорим.»

Молчание.

«Картер, у меня жуткие проблемы на работе, мне нужно с кем-то поговорить, ты можешь найти минутку для меня? Что происходит?»

Молчание.

Боже мой, Элли, тебя, кажется, бросают самым популярным образом!

Он не стоит моих слез. Не стоит. Храбрюсь и снова ныряю с головой в работу, заглушая боль проблемами и бесконечной чередой задач.

***

– О, привет, систер! Не думала, что ты уже дома.

Ксю в игривом настроении заскакивает на кухню и достает бутылку воды из холодильника. Сегодня я пришла пораньше, потому что у нас в офисе отключили свет в связи с какими-то ремонтными работами.

– Как дела? – спрашивает мелкая и сбрасывает с себя спортивный худи.

– Нормально – вру, у меня как угодно дела, но точно не нормально.

– Как у вас с Картером?

– Никак – отрезаю и стараюсь побыстрее свалить из кухни, чтобы не подвергаться допросу сестры.

– Он не звонил тебе? – она задает вопрос мне в спину.

– Ксю, отстань, нет настроения говорить о нем.

– Вы поссорились?

– Нет… – я уже дохожу до своей комнаты и собираюсь закрыть дверь перед носом сестры.

– А что тогда? – не унимается она, придерживая мою дверь.

– Ничего, у меня рабочий звонок, не беспокой меня час, пожалуйста.

– Элли, но я хотела…

– Ксю, не сейчас! – все же захлопываю дверь, потому что еще секунда и я разревусь.

Я люблю сестру и ценю ее сострадание, но жалось и сочувствие вызывают у меня приступы гнева. Я все еще нахожусь на стадии отрицания, незнание ситуации дает мне надежду, что Картер не последний трус и мудак, что у него хватило бы мужества и смелости признаться мне глядя в глаза, что разлюбил и хочет расстаться.

Да, что ты о нем знаешь, Элли?

Я закутываюсь в плед и открываю рабочую почту, у меня нет срочных задач, но я больше ничем не умею отвлекаться или работа, или рыдания в подушку. Я всегда выбираю первое.

«Босс, я кое-что выяснил, но тебе это не понравится»

Сообщение от Кости на меня никак не действует, я уже ничему не удивлюсь, хуже уже не будет.

«Рассказывай»

«Я пообщался с ассистенткой Локомотива, и она мне нашептала, что видела пару раз Звонарева и Романова вместе, они что-то обсуждают, а после довольные расходятся»

Бл*ть.

Это все-таки Звонарев!

Какая же я наивная дура, решившая, что могу найти друга в лице конкурента. Опрометчиво поверила в его «давай будем друзьями», придумала себе пакт о ненападении, а оказалось это был банальный троянский конь, чтобы усыпить мою бдительность. Я не злюсь на Артура, от него вполне можно было ожидать подобной аферы, я злюсь на себя, на свою слабость и мягкость, жизнь ничему меня не учит. Я позволила чертову хоккеисту снова разбить мне сердце, позволила беспринципному сексисту, который никогда не скрывал своего отношения ко мне, обвести меня вокруг пальца. Я снова проиграла, упала как тогда на Олимпиаде, и сейчас лежу на холодном льду с расшибленным лбом, истекая кровью.

***

Душный зал суда постепенно наполнялся какими-то зеваками и работниками судебной системы. Мы с Савой сидим за столом напротив стола Шаталина и Романова, между нам пространство для выступления адвокатов и кафедра, где свидетели дают показания. Я пытаюсь собраться, придумать трогательную речь, которая убедит судью в том, что вся эта история сплошная фикция, ради достижения коммерческой выгоды истца.

– Не волнуйся, у нас все под контролем, я написал Стриженову, он готов выступить с показаниями.

– Да, Стриженов нам очень поможет из-за океана – комментирую я, абсолютно не веря в успех своего дела. Честно сказать, мне даже все равно, чем закончится суд. Упоминание Стриженова тут же посылает мне иглу в сердце, ведь он сейчас, наверняка, где-то рядом с Картером, общается с ним, наверно, смеются над дебильными мужскими шутками и совершенно не вспоминают обо мне.

Вычеркнули из своих жизней как ненужную вещь. Получили все что хотели и до свидания, Элли. Больше в твоих услугах мы не нуждаемся.

– Элли, выше нос! – тихо подбадривает меня Сава и я посылаю ему дежурную улыбку с кивком.

– Встать, суд идет!

Все поднимаются со своих мест и приветствуют судью. Дальше все идет в лучших традициях: Шаталин брызжет необоснованными обвинениями, а Сава мастерски их оспаривает, единственным камнем преткновения все еще остается двойственная трактовка в моем договоре с Романовым. Да, я в какой-то мере отвечаю за безопасность хоккеистов, но не гарантирую ее, я ведь не его телохранитель или охранное бюро, тем более не могу гарантировать состав и сроки хранения пищевых продуктов компании, с которой заключен контракт.

По ощущениям счет 0:0. Ни одно обвинение Шаталина не произвело должного эффекта на судью, но при этом у нас все еще не было железных аргументов потопить Романова с его нелепым иском.

– Истец вызывает свидетеля Звонарева Артура.

– А вот и всадник ада прискакал – тихо комментирует Сава – Элли, я самолично выбью ему зубы, после заседания.

– Не нужно, у него есть причины меня подставлять.

– Нет, они пробили дно, то что исполняет Шаталин достойно главного номера в цирковой программе.

– Ответчик, соблюдайте тишину!

Резкий голос заставляет нас с Савой заткнуться и наблюдать за тем как в зал входит Звонарев со своей ослепительной улыбкой победителя. Он подходит к кафедре и подмигивает мне.

У него хватает наглости мне подмигивать?

Ладно, не такая уж и плохая идея была выбить ему зубы.

– С тебя зубы, с меня – его яйца. – тихо говорю я Саве, и он тут же понимает, о чем я, даже без использования глаголов.

– Договорились – он тянет ко мне кулак, и я даю ему «пять» своими костяшками.

– Представьтесь, пожалуйста – работник суда просит Звонарева.

– Звонарев Артур Олегович, спортивный агент КХЛ.

– Артур, скажите, пожалуйста, в каких отношениях вы с Эльвирой Золотовой? – задает свой первый вопрос Шаталин.

– Ни в каких, мы конкуренты – бесцветно отвечает Артур, подчеркивая максимальное отсутствие каких-либо эмоций по отношению ко мне.

– Как вы можете охарактеризовать ее работу? Какой у нее подход? – продолжает спрашивать адвокат Романова.

– Эльвира бульдог в КХЛ, если ей приглянется какой-то хоккеист, то она не побрезгует никакими методами, ради достижения своей цели.

– Хотите сказать, она беспринципна в своих действиях?

– Думаю, да! – кивает Звонарев, выставляя меня перед судом законченной сукой.

– То есть, она вполне могла пренебречь безопасностью своего клиента, ради заработка крупной суммы денег?

– Пренебречь безопасностью? – переспрашивает Звонарев для чего-то, будто в его спектакле не хватает драматичной паузы.

– Да, именно, могла ли Эльвира Золотова предложить клиенту контракт с компанией, не проверив предварительно качество ее продукции?

Артур расплывается в хитрой улыбке, и по мере того как она растягивает его губы у меня внутри все скручивается. Что он задумал, какую бомбу он хочет сбросить на меня на этот раз? Я перестаю дышать и жду вердикта, который скорее всего положит конец моей карьере.

– Давай уже… – шепчу я напряженно наблюдая за тем как Звонарев окидывает своим взглядом зал, готовясь к своему сольному выступлению. Хренов артист.

– Конечно, нет! – выпаливает Артур.

– Нет? – переспрашивает Шаталин, не ожидавший такого ответа.

НЕТ? Он имел в виду «нет, не могла пренебречь безопасностью» или «нет, конечно, могла!». Весь зал суда в замешательстве, и пока Шаталин не успел задать уточняющий вопрос, Звонарев продолжает:

– Элли один из самых внимательных агентов, которых я когда-либо встречал. Для нее интересы клиентов всегда выше ее собственных, поэтому она не то, что бы пренебрегла безопасностью хоккеиста, она скорее ценой собственной жизни предотвратила бы любую угрозу. Обвинить ее в халатности или мошенничестве все равно что обвинить в том, что она женщина, а не мужчина. Единственное, в чем виновата Эльвира Золотова, так это в том, что она блестящий профессионал, которого просто невозможно обойти.

О. Мой. Бог.

– Я хочу запечатлеть лицо Шаталина и повесить к себе на стену в офис – ржет Сава в кулак.

Весь зал застыл, обрабатывая выпаленную свидетелем истца информацию. После таких слов мне становится ясно, что Артур не уводил у меня Романова и уж точно не подавал на меня в суд. Почему он выступил так, уже другой вопрос. Он ведь мог спокойно потопить меня и забрать себе перспективного вратаря клуба-победителя.

– Суд удаляется для принятия решения. – сообщает нам сотрудник и все встают проводить судью и его помощников.

Все молчат, у Шаталина хватает гордости не набрасываться на Звонарева при всех, который явно наплел ему, что будет обливать меня грязью до последнего.

– Я так понимаю, зубы у Артура остаются на месте? – Сава склоняется ко мне с плохо сдерживаемой улыбкой.

– И яйца пока тоже – хихикаю и переглядываюсь со Звонаревым, который молчаливо кивает, сообщая мне, что на моей стороне.

А, знаете, даже если мы сегодня проиграем, мне плевать. Я оказывается не так безнадежна, у меня все еще есть друзья, готовые порвать за меня любого и это, черт возьми, так приятно, господа.

Ни что не бьется так, как сердце

Элли.

Мы выходим из здания суда будто с вечеринки, Сава не перестает подкалывать Шаталина, то и дело кидая в него колкие шутки о том, что ему пора сменить профессию на фермера, так как у него хорошо получается работать со всяким дерьмом. Романов быстро исчезает из поля видения, не обронив ни слова в мою сторону или сторону Звонарева. Однако я подозреваю, у Артура еще будут неприятности по этому поводу, так как не каждый игрок захочет видеть у себя агента, который в последний момент может переметнуться на сторону соперника.

– Ну, что, Золотце, ты снова на пьедестале? – за спиной я слышу бархатный голос Звонарева. Хм, как же быстро он перестал казаться мерзким и стал приятным, да?

– Я оттуда и не сходила – отвечаю горделивой интонацией, кокетливо откидывая свой пышный хвост за спину.

– Ох, простите, Ваше Величество! – он делает символичный реверанс – Ну, что, уже успела продумать как будешь прятать мой труп, пока я строил из себя обиженного и оскорблённого?

– Что это было Артур? Ты же общался с Романовым, разве не собирался его забрать?

– Собирался, но не забрать, а согласиться быть его агентом – поправляет Артур – Он сам ко мне пришел, сказал, что уходит от тебя и ищет нового агента и я, конечно, согласился.

– А про суд ты ничего не знал?

– Узнал позже и понял, что Романов затеял какую-то мутную игру, поэтому подыграл им, чтобы они не успели придумать что-то еще.

Артур пожимает плечами и говорит обо всем так легко, будто это не он сейчас лишился хорошего заработка. Я смотрю на него и не узнаю, не понимаю, что им движет.

– Зачем? – вопрос вырывается сам собой.

Звонарев оценивает мой недоверчивый вид пару секунд и отвечает.

– Мы же вроде… друзья – он нежно улыбается, заставляя меня проникнуться мимолетным трогательным моментом.

– Да, и потом, на хрен мне такой клиент, который может такую жесть выкинуть, пусть лучше идет к Сараеву! – уже игривой интонацией добавляет Артур полностью развеивая красоту предыдущего момента.

Я Сава и Артур начинаем хохотать и обсуждать варианты, куда можно пойти отметить нашу победу. Звонарев предлагает заехать в бар, Сава настаивает на ресторане, потому что с утра ничего не ел, готовился к слушанию, а я решаю не вмешиваться с третьим предложением и даю им решить все самим.

Пока парни спорят, я просматриваю сообщение от Ксю.

«Ты уже видела?»

«Что видела?»

«Значит нет»

«О чем речь? »

«Ни о чем»

«Ксю, ты меня пугаешь! Что-то на тренировке?»

«Нет, со мной все в порядке»

«Что я должна была увидеть?»

«Ничего!»

Я начинаю уже звонить сестре, потому что мое седьмое чувство начинает мигать красно-синими лампочками, высвечивать слово SOS и пускать бегущую строку с надписью: «Катастрофа!». Но я не успеваю набрать сестре, сообщение от Мег приходит раньше, она ничего не пишет, просто скидывает ссылку на видео.

– Элли, мы едем в Sempre, ты на машине?

Голос подходящего Звонарева смешивается со звуками улицы, которые в одну секунду становятся приглушенными. Земля уходит из-под ног, глаза застилает пелена.

«Моя девушка…»

«Тесса…»

«…посвящаю победу ей»

«Мы вместе»

«Я счастлив»

Слова, вылетающие изо рта Картера, дающего интервью сразу после игры, кромсают мою душу на мелкие кусочки. Его безупречная улыбка направлена не на меня, его крепкие руки обнимают чужую талию, он посвящает победу своей девушке, которой я уже не являюсь.

– Элли? – Сава испуганно хватает меня за плечо и пытается словить мой пустой взгляд.

– Я… Я никуда не поеду, ребята.

– Элли? – Артур выхватывает у меня телефон и смотрит отрывок из интервью Картера.

– Ублюдок! Предлагаю натравить на его соц.сети все русское комьюнити!

– Как на Бредли Купера после того как он расстался с Шейк? – уточняет Сава, уловивший суть разговора.

Не было смысла отпираться, все и так знали, что я встречалась с выдающимся хоккеистом, который только что на всю страну меня бросил.

***

«Элли, возьми трубку!»

«Поговори со мной, иначе я сейчас же куплю билеты в Россию и прилечу с годовым запасом французского вина!»

«Я вызываю пожарных на твой адрес!»

«Ответь!»

Я лежу у себя в комнате и смотрю какую-то тупую передачу про невест, телефон вибрирует каждую секунду от сообщений и звонков Мэг. На десятый ее звонок я все же сдаюсь и отвечаю ей.

– Со мной все в порядке – начинаю я прежде, чем она поднимет панику.

– Я не верю! Ты не можешь быть в порядке, никто не будет в порядке! Расскажи мне все, с чего он вдруг влюбился в Тесс? Я никогда не поверю в это! Вы поссорились? И это дешевый трюк с вызовом ревности?

– Мы не ссорились… – мямлю я и мну подушку так, чтобы уткнуться в нее лбом, но при этом не задохнуться.

– Ты его бросила? Что он натворил?

– Мэг, никто никого не бросал… он… в общем, это он решил все закончить, но мне об этом забыл сообщить.

– Ты серьезно? Он что, как последняя скотина, даже не удосужился поговорить с тобой?

– Нет.

– Я еду к нему, оторву ему яйца и пришлю тебе их закатанные в стеклянный шар.

– Мэг, пожалуйста, не нужно ничего ему говорить – я подскакиваю, – Я не хочу быть сумасшедшей бывшей подсылающей к нему подруг.

– Ты так просто все оставишь?

– Да.

– Но Элли…

– Мэг, это был красивый волнующий роман, но он закончен. Точка. Не нужно рвать мне сердце, со мной все будет в порядке, просто нужно время.

– Я все равно не понимаю, он… вы… вы так светились, он был таким окрыленным.

– Мэг, был! Ключевое слово «был»! Сейчас все в прошлом, давай раз и навсегда забудем об этом.

…

– Мэг, поклянись, что ты ничего не будешь предпринимать!

– Л-ладно…

– Все давай, у меня вторая линия по работе.

– Обещай мне звонить!

– Обещаю.

Отвязавшись от подруги, я переворачиваюсь на спину и начинаю хрипло петь Nothing Breaks Like a Heart Марка Ронсона и Майли Сайрус.

This world can hurt you

It cuts you deep and leaves a scar

Things fall apart, but nothing breaks like a heart

And nothing breaks like a heart…

***

Ни что не бьется так, как сердце.

Ни где не ощущается больнее, чем в сердце.

Слезы полосуют мои щеки, я не могу прекратить их бесконечный поток, но и не особо хочу. Я наслаждаюсь своей болью, как бы извращенно это ни звучало. Картер – хренов – Адамс разбил мой лед, чтобы я снова научилась чувствовать, спасибо ему за это. Он не виноват, что его огонь затух раньше моего, так бывает. Но я благодарна ему за те эмоции, что мы пережили вместе, за то, что показал мне новый мир, напомнил, что в нем есть не только работа и гонка за комфортом, но и объятия, разговоры под луной, секс под треск камина, смех и страх, экстрим и умиротворение, жажда и страсть, трепет и любовь. Он напомнил, что такое любовь.

Я люблю Картера Адамса всем сердцем. И я отпускаю Картера Адамса. Я переживу, соберу себя заново, восстану как феникс и вновь буду цельной, здоровой и счастливой. Я обязательно сделаю это, но не сегодня. Сегодня я буду валяться осколками на холодном асфальте и жалеть себя, плакать, есть мороженое и ненавидеть мужчину, сломавшего не только мой лед, но и меня саму.

Сегодня я позволю себе ненавидеть его.

Гамбит

Картер.

– Дружище, заканчивай!

Курт ловит меня за локоть и усаживает на диван.

– Я с-с-а-м реш-у… когда закон… чить

– Ты на ногах не стоишь! – Максвелл пытается забрать у меня бутылку, но я не отдаю, отпихиваю друга и вливаю в себя остатки виски.

– Тебе завтра на игру.

– Я не поеду…

– Что значит не поедешь? Картер! – он предпринимает еще одну попытку забрать у меня бутылку, но я замахиваюсь и бросаю ее в стену со всей дури.

Курт приехал ко мне час назад, чтобы проведать, будто я болею чем-то. Хотя, лучше бы болел или был при смерти, все лучше, чем гнить заживо. Я выпиваю уже вторую бутылку крепкого алкоголя, чтобы заглушить боль и стыд, что разъедают меня изнутри.

Какой же я трус и конченный подонок.

– Зачем ты себя гробишь, Адамс?

Я вскидываю голову вверх, потолок кружится, создавая калейдоскоп из хрусталиков асимметричной люстры.

– Я трезвым могу быть только на льду, там я не думаю о ней.

Курт прекрасно понимает, о ком я говорю, на его глазах я превратился из счастливого полноценного мужчину, готового завести семью и развиваться вместе с любимой женщиной, в вечно угрюмый кусок дерьма. За те пару недель, пока я пытался позвонить и порвать с Элли, я измотал себя до неузнаваемости. Все мои дни стали похожи на один: утром я вру ей, что опаздываю на тренировку, вечером – что сильно устал и нет возможности созвониться. Хотя сам в это время вливаю в себя уничтожающую жидкость, чтобы побыстрее заснуть и не сорваться к ней. Весь день я сражаюсь сам с собой, удерживая свое эгоистичное альтер эго от желания все ей рассказать и попросить принять меня вопреки всем тем проблемам, которые незамедлительно обрушаться на Чемпионку, как только мы снова сойдемся.

Я не мог разговаривать с ней по видеосвязи, она бы сразу все поняла все по моим глазам, больше не мог врать ей по телефону, так как грустный голос Чемпионки взрывал во мне бомбу с адской виной и осознанием, что это я причина ее слез. Признаю, я жалел себя, свои чувства, и как последний эгоист использовал расстояние как ширму, за которой можно спрятаться и переждать. Игнорировал как незрелый подросток, надеясь, что она сама меня бросит и избавит от необходимости разбивать ей сердце, чтобы сохранить ее карьеру и прежнюю жизнь.

– Почему ты не поговоришь с ней? – Курт задает этот вопрос каждый раз, когда находит меня в полуживом состоянии.

– Потому что мне нечего ей сказать… – сиплю и подрываюсь встать за новой бутылкой, но тело, не слушается, ноги подкашиваются и меня ведет в сторону.

– Сядь! – Максвелл снова подхватывает и усаживает меня на место – Сколько еще ты будешь танцевать под дудку отца? Пошли его на хер и позвони Элли.

– Нет! – я вырываю руку и тянусь за пивом стоящим на другом конце дивана на маленьком столике.

– Адамс, это не поможет! – Курт подбегает к столику и выхватывает пива – Ты с ума сошел? Хочешь всю ночь обниматься с унитазом?

– Мне плевать.

– Картер! – рявкает друг и этот противный звук ощущается в моей голове так, будто в ней обрушили стеллаж с посудой. – Она заслуживает знать, почему ты ее игнорируешь!

Я валюсь на диван и закрываю глаза ладонями.

– Она меня не бросит, если будет знать причину…

– И? Разве это не прекрасно? У тебя есть девушка, которая готова быть с тобой, несмотря ни на что, ты бы сделал для нее то же самое. – пытается вразумить меня Курт, но это бесполезно я уже прокрутил все возможные варианты и все они ведут к краху.

– Она не бросит меня, я точно не смогу бросить ее, в итоге отец погубит ее карьеру и спустя годы она меня возненавидит. Курт, я не стану тем мужчиной, который разрушит ее независимость, наплюет на ее достижения. Лучше я сопьюсь к чертям собачьим.

– Ей ведь тоже больно, ты это понимаешь?

Друг совсем не помогает, а наоборот будто еще глубже всаживает в мою грудь металлический кол. Я надавливаю на глазные яблоки нижней частью ладоней, чтобы стереть ее образ, хотя бы на секунду не представлять ее глаза, наполненные слезами, дрожащий голос и мольбу все ей объяснить.

– Картер?

– Проваливай!

– Ты должен ей все рассказать.

– Все что я должен – это сделать так, чтобы она побыстрее меня забыла.

С этими словами я отворачиваюсь спиной к другу и поджимаю колени. Максвелл больше не достает меня, я слышу, как он ходит по квартире, собирая пустые бутылки, достает из бара оставшийся алкоголь, чтобы я и его не выпил, и тихо уходит из квартиры.

Я продолжаю лежать, прокручивая в голове любимые воспоминания с Элли, наши короткие, но такие жаркие ночи в отелях Турции и Абу-Даби, между пересадками на рейсы, неспешные выходные в Торонто, невероятную ночь на Байкале, когда я, кажется, окончательно понял, что не могу больше представить жизнь без своей Чемпионки.

***

– Вставай, Ковбой!

Голос Сатаны вырывает меня из сладкого сна, где мы с Элли валяемся на пляже и спорим в какой лиге играть сложнее.

– Проваливай отсюда, иначе я вызову охрану – еле ворочая язык, извергаю яд в сторону отца и поворачиваюсь на живот, чтобы уткнуться лицом в подушку.

– Не думаю, что они послушают пьяного хоккеиста и выведут его отца, пришедшего привести его в чувства.

– Я сказал пошел вон! – вскрикиваю и запускаю мимо него пустой стакан, который хватаю с журнального столика.

Генри Адамс даже не шелохнулся, стекло звонко разлетается в другом конце комнаты, а он продолжает смотреть на меня широко расставив ноги и удерживая руки в карманах своего безупречно сидящего костюма.

– Будем считать показательное выступление законченным – лениво вздыхает и садится на кресло возле дивана, где я провел всю ночь.

– Прими холодный душ, две таблетки аспирина, и я отвезу тебя на игру.

– Я не поеду на игру – отрезаю.

– С чего вдруг?

– Я ухожу из хоккея и мне все равно, что ты сделаешь, я больше не твоя марионетка.

– И тебе все равно как может закончится суд с твоей русской балериной? – отец включает старый добрый шантаж, но он уже бесполезен, благодаря Стриженову я знаю все о деталях дела и уверен, что Элли сможет его выиграть. А если нет, то точно найдет способ минимизировать потери, об этом я тоже тайно позаботился.

– Я не знаю ни о каком суде, мы расстались. – говорю, как можно более безразлично, чтобы он поверил в разрыв наших отношений.

– Ты меня за идиота держишь?

– Ты сам себя за его держишь – вторю, бросаю ему вызов взглядом.

– Я же для тебя стараюсь, неблагодарный, ты ведь погубишь свою карьеру и жизнь из-за этой…

– Мы расстались, чего ты еще хочешь?

– Чтобы ты собрал свои яйца и вышел на игру.

– Этого не будет.

– Тогда я потоплю ее, как и обещал! – отец выходит из себя, и я торжествую, наконец-то мне удалось вывести его на эмоции.

– Делай, что знаешь, мне все равно – твердо отвечаю, зная, что он не сможет навредить Элли больше, чем уже сделал. Надеюсь, что не сможет и не захочет.

– Думаешь, обвинение ее в халатности – было моим главным козырем?

Я закатываю глаза, мне уже порядком надоела его игра в Брюса Всемогущего.

– Твоя Элли не так чиста, как может показаться, она, как и многие агенты, не спешила сообщать своим взлетевшим игрокам о том, что они стоят на рынке гораздо больше их существующей суммы контракта, но при этом мастерски использовала их имена для нахождения выгодных рекламных сделок, агентские бонусы в которых были выше обычного. Как тебе такое? – отец пытается напугать меня рассказом о том, как агенты обманывают игроков, вот только эта схема мне знакома как самая прозрачная и открытая.

– Агенты часто так делают, потому что помимо расходов на их работу, у них еще бывает куча представительских трат, и о них игроки чаще всего знают. Уверен, Элли ничего ни от кого не скрывала, небось использовала увеличенные бонусы для произведения впечатления на новых рекламодателей.

– Конечно, – отец утрировано соглашается – Она святая, вот только СМИ может это подать так, что она в жизни не отмоется от такого скандала.

Он снова загоняет меня в угол, но на этот раз уже я изменил тактику.

– Мне плевать на нее – выдавливаю – Я уже встречаюсь с другой девушкой.

– Поэтому ты напиваешься как сапожник каждый день?

– Это мое лично дело.

Отец внимательно вглядывается в мое лицо, пытаясь понять вру я или говорю правду.

– Я тебе не верю – тихо произносит он. – Познакомь меня с ней, пригласи на ужин к нам домой.

– У нас все еще не так серьезно.

– Картер, кончай валять дурака!

Отдай меньшее, чтобы выиграть инициативу.

– Сегодня я выйду на лед и объявлю о наших отношениях по центральному телевидению – выпаливаю я, не успев как следует продумать данный план, – Этого будет достаточно, чтобы ты, наконец-то, перестал лезть в мою личную жизнь?

– Вполне.

***

В моем доме творится полный хаос, повсюду незнакомые люди расставляют свет, раскидывают провода и ведут себя как хозяева. Сэм бегает из угла в угол, согласовывая какие-то моменты со съемочной командой и редактором онлайн-журнала, которому я согласился дать личное интервью. Я бы никогда на такое не пошел, но сейчас это необходимо, чем больше мы с Тесс будем похожи на пару в глазах общественности, тем быстрее отец поверит, что мне действительно плевать на Чемпионку и отстанет от нее раз и навсегда. Уже несколько часов фотограф и видеограф, выискивают лучшие ракурсы и локации для кадра, визажист подбегает к нам с Тесс каждые пять минут и что-то поправляет на лице, журналистка и звезда утреннего шоу Кара Соул задает каверзные вопросы из серии: «Картер, как ты признался в любви Тесс?», «Вы уже живете вместе?», «Думаете о свадьбе?», «Сколько детей хотите?».

Но данные вопросы ставят в тупик только Тесс, я же настроен доиграть роль счастливого и влюбленного парня до конца, поэтому без зазрения совести вру, улыбаясь своей самой блистательной и такой фальшивой голливудской улыбкой:

«Я считаю, что для этого чувства не нужны слова, предпочитаю поступки»,

«Мы еще не съехались, но это дело времени, Тесс часто здесь бывает»,

«Конечно, я хочу большую семью, Тесс, как насчет пятерых?».

Мы перемещались по квартире делая тошнотворно не естественные кадры влюбленной пары, однако, фальшь, видимо, ощущали только мы с Тесс. Все остальные искренне верили в нашу внезапную любовь и светлое будущее.

– Картер, Тесс – обращается к нам Кара – Спасибо, что пригласили и уделили время, получилось так трогательно – она сводит брови в умилении, но звучит это как дежурная фраза для подобного мероприятия. В том, что происходило здесь последние несколько часов, нет ничего трогательного или живого. Спектакль.

– Спасибо тебе, Кара, за такую прекрасную съемку, – благодарю ее провожая – С нетерпением ждем снимков, думаю, мы поставим их в рамки по всему дому, правда, милая? – я обнимаю Тесс, напоминая ей изображать счастливую невесту.

Спустя еще пару минут обмена комплиментами и пластмассовыми улыбками, я наконец-то закрываю дверь за последним участником съемки, оставаясь наедине с Тесс.

Выдыхаю. Это сюр наконец-то закончился. Упираюсь головой во входную дверь и набираюсь смелости взглянуть в глаза Тессе, которая мужественно согласилась мне помочь.

– Это то, чего ты хотел? – ее дрожащий голос слегка царапает мне спину, чувствую упрек.

– Прости – поворачиваюсь и подпираю дверь на этот раз спиной – Я знаю, что поступаю отвратительно, но у меня нет другого выбора, никто не поверит в мою внезапную любовь с новой девушкой.

– Я ничего не жду – она опускает голову – Ждала раньше… – Тесса подходит к окну проверить, уехала ли Кара со своей командой и Сэм, для которого все происходящее тоже было взаправду.

– Но сейчас мне нужно только выполнение твоей части сделки – она поворачивается и требовательно смотрит мне в глаза.

– Тесс, я сделаю все что нужно, обещаю.

Моя псевдо-девушка кивает, подходит к столу, забирает свою маленькую сумку, снимает пиджак со спинки стула и молча покидает мою квартиру. Тесса мечтает стать популярной певицей, и я пообещал ей контракт с американским лейблом за то, что подыграет мне, изобразив мою новую девушку. Я знаю, что у нее все еще есть ко мне чувства и этот фарс скорее всего причиняет ей еще большую боль. Пожалуй, я задолжал ей слишком много.

Пришло время платить по счетам, Картер.

Я принимаюсь исполнять мечту Тессы, раз свою мне уже не суждено осуществить.

Обман

Элли.

Все наладится.

Я снова смогу радоваться новым контрактам, дорогим туфлям, удачным переговорам и достижениям своих игроков. Я снова буду петь песни в машине, чувствовать вкус блюд, приготовленных лучшими шефами столицы, видеть красоту города, иметь возможность прикоснуться к его роскоши и ни в чем себе не отказывать.

Не в деньгах счастье, счастье в их наличии.

Я пытаюсь убедить себя, что гораздо хуже, когда у тебя нет денег, нет семьи и какой-либо поддержки. Я знаю, что такое остаться одной во всем мире, хуже, чем было тогда, уже быть не может, а значит я не имею права лежать пластом в постели и жалеть себя. Изнывать по мужчине, который бросил меня самым жестоким способом.

У меня есть работа, есть семья, друзья и средства, на что существовать. Неплохо так существовать, с огоньком, я бы сказала. Мне не в чем обвинить Вселенную, она дала мне больше, чем дает многим другим людям.

Но почему же тогда так паршиво? Почему кажется, что каждый день меня будто заживо сжигают на костре?

Я не должна так страдать, это всего лишь разбитое сердце. Всего лишь неоправданные надежды, которые я сама себе придумала.

– Сука! – психу.

Швыряю карандаш для губ в зеркало, будто он виноват в том, что не могу сделать нормальный макияж. Я провожу руками по зализанной макушке, где волосы глянцевой гладью стекаются в тугой хвост. Кажется, моя прическа – мой эмоциональный паспорт. Сколько себя помню, я всегда на людях с плотно собранными волосами, будь это тренировка, выступление или обычный выход на улицу. Ни единого волоска, выбившегося возле виска, как и ни единой лишней эмоции, чтобы никто не смог считать меня и пробрать глубже, чем это необходимо. Всегда строга, холодна и неприступна. Только бизнес и ничего личного.

Вот только Картеру удалось не только разворошить мой идеальный конский хвост, он вероломно разрушил его, снес как цунами и запустил необратимые процессы в моем теле. Приятная дрожь от стягивания резинки и ослабления натяжения на висках затмила мне разум. Он распустил мои волосы, подарил им свободу, разрешил путаться и безнаказанно раскидываться по его подушке. Я доверилась, оставила свою копну в покое, позволяя играться с ней, со мной. Позволила себе быть хрупкой, уязвимой, доверчивой…

– Влюбленной дурой! – сообщаю я недовольному отражению в зеркале.

Он воспользовался мной. Поиграл в рыцаря и бросил. Одного не пойму, зачем нужно было делать это так театрально? Прилететь, молить о воссоединении, жить по ужасно неудобному расписанию только ради каких-то пары часов вместе.

Хотя, у богатых свои причуды. Возможно, все эти отношения на расстоянии добавляли адреналина в его, судя по всему, скучную сексуальную жизнь. Вот и всё. Игры закончились, он пошел дальше, а я осталась здесь с разрушенным сердцем и никому не нужными чувствами.

Снова. Твою мать, Элли, снова!

Я собираюсь с духом и выхожу из своей комнаты. При сестре я стараюсь держаться максимально собранно, пресекаю любые ее попытки заговорить о Картере, не реагирую на новости о нем и не отвечаю на вопросы, связанные с ним. Никто не должен знать, какой ад творится у меня на душе. Все будет как прежде, я снова смогу радоваться новым туфлям, скоро…

– Привет надежде русского спорта! Как дела? – влетаю я на кухню, натянув дежурную улыбку.

Ксю сидит спиной ко входу на высоком столе и читает какую-то статью на иностранном сайте. Я была бы рада не заметить, что именно это за статья, но лицо человека на фото – это именно то, из чего я планирую сделать домашний дартс последние несколько недель. Чертов хоккеист обнимается с блондинкой, а над их головами красуется огромная надпись: «Завидный холостяк Торонто встретил свою любовь».

– Ты решила изучить английский язык на статьях для домохозяек? – бросаю максимально безразлично и обхожу сестру, чтобы пробраться к холодильнику.

– Я не верю ни единому слову – сообщает мне Ксю экспертным тоном.

– А ты уверена, что все правильно перевела? Насколько помню, у тебя три по английскому.

– Четыре!

– Это только благодаря тому, что ты в сборной.

– Не уходи от темы!

– Я не вижу никакой темы требующей моего внимания, кроме как твоя успеваемость. – игнорирую ее попытки снова свернуть в сторону обсуждения моего бывшего.

– Элли, ты только посмотри на него, да он же выглядит как Кен!

– Кто?

– Кен для куклы Барби! Они такие пластиковые, в это не поверит ни один здравомыслящий человек!

– Или ты не хочешь в это верить – я усмехаюсь – Извини, что разрушила твои надежды заполучить богатого «отчима» – последнее выделяю кавычками пальцами – И прожить остаток жизни как бездельник-мажор.

Я забираю свой капучино из кофе-машины и присаживаюсь за стол напротив сестры.

– Обещаю, – кладу ладонь на грудь и утрировано продолжаю – Следующий мой парень будет несказанно богат, честное слово!

Все это я говорю с максимальной иронией, потому что шутки про то, что нам нужно просто удачно выйти замуж и больше ни о чем не думать – самые распространенные в этом доме. Мы хоть и очень разные, но обе слишком тщеславны, чтобы отказаться от самореализации в пользу беззаботной богатой жизни в качестве бесправной жены какого-нибудь миллиардера.

– Мне и этот нравился – бубнит Ксю и обиженно откидывается на спинку, сложив руки на груди.

– А мне нет, прости – коротко улыбаюсь и салютую ей чашкой.

– Почему он так поступил? – Ксю задает вопрос такой грустной интонацией, что я впервые понимаю, он бросил не только меня, но и ее.

– Я не знаю – мотаю головой – Возможно, он решил, что я не слишком заинтересована в совместном будущем. – выдаю впервые за несколько недель опасения, которые все больше грызут меня изнутри.

Вдруг, во всем, что случилось виноваты моя нерешительность или мой страх потерять контроль и независимость?

– А ты заинтересована? – аккуратно спрашивает сестра, протягивая мне руку для поддерживающего жеста.

Я обхватываю ее пальчики, но не спешу отвечать, боюсь, что чувства возьмут верх и я разревусь при, и так слишком впечатлительном, подростке.

– Элли?

– Конечно, я хотела с ним быть! – отрезаю и вырываю руку – Но у него, как видишь, другие планы, а значит и у меня тоже.

– Детский сад! Прямо как в песне Егора Крида! – психует Ксю. – Он тебя в Канаду звал?

– Ну, звал.

– Почему не поехала? – давит моя семнадцатилетняя сестра строгим тоном.

Вот так просто? Она не понимает, что люди не меняют свои жизни на 360 градусов в моменте. Хотя, в каком моменте? Мы были вместе почти год, вполне нормальный срок чтобы определиться.

– Ксю, все не так…

– Из-за меня? – выстреливает – Ты решила, что я снова закачу истерику и решила даже не спрашивать?

Кажется, она уже закатывает истерику. О Боги, дайте инструкцию по управлению подростками, потому что я не вывожу!

– Ксю, ты здесь не при чем!

– А кто при чем?

– Обстоятельства так сложились…

– Какие? Какие обстоятельства? – сестра почти кричит, не дает мне ни единого шанса оправдаться.

В какой момент она стала такой взрослой и дерзкой?

– Что ты… – я вскакиваю со стула – Хватит вести себя как ребенок! Тем более это уже неважно, он сам не захотел ничего решать, взял и испарился как последний трус! – я беру себя в руки и выдаю речь взрослого осознанного человека, по крайней мере я хочу быть таким человеком.

– А ты не трусиха?

Ее претензия парализует меня, я уже хочу накричать на Ксю, поставить на место и приказать больше никогда не касаться данной темы, но замечаю за ее спиной красное пятно на стене. То самое пятно, которое я оставила томатом, бросаясь в Катера, когда он впервые сказал о своих чувствах мне. Черт! Все воспоминания снова лютым вихрем закручиваются в моей памяти молниеносным калейдоскопом. За секунды я вновь переживаю все наши лучшие моменты и пытаюсь удержаться в как можно дольше.

Однако все заканчивается так же быстро и резко, как и начинается, я вспоминаю его холодные сообщения, руки на чужой талии, улыбки другой девушке.

– Элли! – гаркает сестра – Ты не трусиха? Почему не выбрать хоть раз в жизнь любовь? Антона послала ты сама, а Картера ты потеряла, потому что боишься, думаешь, все вокруг умирают и предают. Даже сейчас ты не можешь признать, что любишь, строишь из себя непоколебимую сучку, у которой вместо сердца кусок камня!

Сейчас официально: я планирую дать ремня сестре!

– Ты сейчас нарвешься. – строго предупреждаю ее.

Я на грани того, чтобы окончательно рассорится с Ксю, вот только не пойму, я злюсь из-за ее упрямства и вере в сказки или из-за того, что она может оказаться права. Что я на самом деле струсила, предпочла потерять человека навсегда, чем пожертвовать своей зоной комфорта ради него.

– Я бы поехала! – выпаливает сестра, испепеляя меня яростным взглядом – Поехал бы с тобой в Канаду, потому что мне нравится Картер! И я устала наблюдать как моя двадцати девятилетняя сестра ведет себя так, будто она сорокалетняя разведенка с ребенком!

Ксю нервно срывает спортивную сумку со спинки стула, накидывает наушники и вылетает из квартиры за считанные секунды, громко хлопнув входной дверью. Я ничего не успеваю ей ответить, так и смотрю загипнотизировано на ее стул, анализируя вываленную на меня информацию.

Она бы поехала. Она бы хотела…

Небеса! Неужели я все испортила? Положа руку на сердца, я и правда боялась заговорить с ней о переезде, и Картера не просила оставаться со мной. Я просто ничего не делала, ждала что все само как-то решится. Так вот, решилось! Мужчина выбрал ту, которая не будет колебаться, когда он попросит ее быть с ним.

Дура!

Аппетит пропал. Сползаю со стула, споласкиваю чашку и направляюсь в комнату, что закончить сборы.

Не смотри! Не смотри!

Статья на нотубуке так и открыта на моменте, где Картер целует Тесс в щеку.

Не смотри!

– Пластиковые, говоришь? – вместо того чтобы пройти мимо, я все же кладу дрожащий палец на тачпад и скролю текст с множеством отвратительных фотографий. Вот они пьют чай, где мы, кстати, занимались сексом. А вот, Картер обнимает Тесс, а она сидит именно там, где он доводил меня до оргазма. Ртом!

Я злорадно улыбаюсь, какой же кабель достался это бедной Тесс, даже сочувствую ей. А вот они у стеллажа с наградами Картера, потом у окна, затем переместились к стене, возле спальни, а там…

Мое сердце перестает биться.

Я увеличиваю фотографию, чтобы убедиться, что не сошла с ума.

Так, спокойно Элли! Он мог просто не успеть снять или…

Или что? Одно дело не успеть поменять всю мебель, после того как осквернил каждый угол квартиры сексом со своей бывшей и совсем другое – не избавиться от одной простой вещи.

– Ладно, Ксю… – говорю я вслух, будто сестра может меня слышать – Хотела посмотреть Канаду? Я тебе ее покажу, но при условии, что ты поможешь мне спрятать труп звезды хоккейного клуба Торонто.

Мое разбитое состояние реанимируется в воинственное, теперь мне стали нужны ответы, и плевать, что я буду выглядеть как истеричка, не способная принять уход парня. Мне нужно это сделать, посмотреть в глаза этому подонку и убедиться лично, что он больше меня не любит.

Бери или уходи

Картер.

Где выключатель? Скажите, как выключить сердце, чтобы оно перестало так ныть!

В моей квартире дикий беспорядок, повсюду валяются пакеты с коробками из-под еды, пустые бутылки, грязная одежда. По телевизору во всю стену идет разбор хоккейных матчей, где два упыря, ни разу не держащих клюшки в руках, строят из себя экспертов, оценивая нашу игру. Сегодня они решили пройтись по мне катком, ведь я перестал забивать, тренер даже посадил меня в середине третьего тайма на скамью запасных.

А я и не спорю. Играю как говно, потому что так себя и ощущаю. Парни из команды пытаются выяснить в чем дело, но я выдаю им дежурные ответы: «Не выспался», «Не настроился», «Простыл». Они подбадривают меня, а я вру, что скоро все будет в порядке, просто временные трудности. Знаю, это эгоистично тащить свои личные проблемы на лед, где играешь в команде и отвечаешь не только за себя. Но я не знаю, как это исправить. Только с Элли я понял, что хоккей не может быть смыслом жизни. Ни один спорт, бизнес или хобби не может заменить присутствие любимого человека. Ни что не ценнее любимых глаз, искренней улыбки, звонкого смеха, теплых объятий, в которых я, взрослый тридцатилетний мужик, таю как мальчишка.

Единственные, кто догадывается, а может уже и знают, что со мной происходит это Мэтт и Макс. Один ходит за мной по пятам и докапывается, намеками пытается вывести меня на эмоции. Второй молча наблюдает, бросает на меня сочувствующие взгляды и, проходя мимо, как бы случайно сообщает мне о делах у Элли.

«Она выиграла суд»

«Переманила в «Спартак» Эдисона из Кингз»

«У нее все хорошо»

Я делаю вид, что не понимаю, о чем он говорит, но на самом деле еле сдерживаю улыбку. Моя девочка, моя сильная независимая Чемпионка. Горжусь ею и всегда буду.

Хожу по квартире в одних спортивных штанах и лениво собираю мусор в мешок. Курт обещал заехать, а я не хочу выслушивать от него лекцию о том, как алкоголь вредит здоровью.

Задолбал!

На самом деле, его приезд – это единственная причина, почему я еще не в стельку пьяный. Не успеваю привести квартиру в надлежащий вид, как слышу звонок в дверь. Гребанная Англия сделала его до чертиков пунктуальным, что меня тоже бесит.

Или я просто злюсь на весь мир и не знаю на кого перекинуть вину за свою убитую душу? С закатывающимися глазами распахиваю дверь.

– У тебя же есть ключи, чего зво… – кажется у меня галлюцинации – …нить?

Обездвижен. Зачарован. Убит.

На меня смотрят те самые черные как смоль глаза, которые не дают мне покоя ни днем ни ночью. Две опасные воронки затягивают в свой омут, отбирая у меня способность двигаться.

Я схожу с ума или это Курт так похорошел?

Чемпионка не выглядит разбитой, какой бы я ожидал ее увидеть, если бы мог предположить в своей большой фантазии появления ее на пороге моего дома.

Может приехала сжечь его дотла вместе со мной? В это легко верится.

Элли не смотрит на меня так, будто хочет броситься на шею или услышать оправдания моим действиям. Она уверена, решительна и, мне конец, господа, зла!

Стоит в обтягивающих легенсах, на бедрах клетчатая рубашка, а поверх одета укороченная куртка бомбер. Обычно она так не одевается, только дома или, когда предстоит долгая дорога. Значит, скорее всего, она только что прилетела и сразу ринулась ко мне.

Зачем? Получить ответы?

– Зайду! – Элли нагло протискивается мимо меня и за пару секунд оказывается в центре моего пентхауса. – Извини, что без предупреждения, но не беспокойся, я быстро, только заберу кое-что свое! Уверена, твоя невеста не захочет, чтобы это осталось в вашем доме – в каждом слово откровенный сарказм.

Она в бешенстве – а я труп.

Мой покалеченный мозг не успевает обрабатывать информацию, поэтому упускаю момент ответа и вижу только как Элли срывается с места и фурией мчится к моей спальне.

– Ты что… Что ты здесь делаешь? – кричу в след, подрываясь за ней.

– Говорю же, приехала кое-что забрать! – фыркает, не сбавляя шаг.

– Э… Элли, что за цирк? – догоняю и хватаю за руку, поворачиваю лицом к себе.

Плохая идея. Очень-очень плохая идея. Стоит почувствовать ее кожу на свох пальцах, как все мое тело будто после дефибриллятора наполняется жизнью. Одно простое касание, а сердце как заведенное начинает биться в груди, истерично пытаясь докричаться до нее и сообщить как сильно скучало.

Но это прекрасное чувство воссоединения длится не долго, Элли мгновенно выдирает руку.

– Стой!

– А вот она! – выкрикивает.

И тут до меня доходит насколько я облажался. Напротив, моей кровати во всю стену висит та сама картина, что нарисовала Элли своим танцем в мастерской Хезер. Я так и не смог снять полотно, каждую ночь смотрел на него и засыпал с приятными воспоминаниями, а утром просыпался и снова начинал рвать себе сердце. Эта абстракция стала моим личным порталом в рай и ад одновременно. Я не хотел отказываться от мыслей об Элли, поэтому продолжал терпеть боль, которую наносил сам себе вороша наше прошлое.

– Уверена, она тебе больше не нужна! – Чемпионка хочет набросится на картину, но я не позволяю, опережаю и преграждаю ей пусть собой.

– Нет, нельзя!

– С чего это? Уверена, Тесса не оценит, когда узнает, что ты трахаешь ее, пока смотришь на картину своей бывшей!

– Я не тра… – хочу сказать, что не трахаю Тесс или кого-либо еще, но осекаюсь. Если сдамся сейчас, весь мой план пойдет под откос.

А может так ему и надо?

Чемпионка снова набрасывается на картину, но я оттаскиваю ее.

– Я не дам тебе ее забрать!

Наша перепалка накаляется, а вместе с ней и мое желание, которые почти невозможно скрыть под спортивными штанами.

– Отпусти меня, ублюдок! – шипит Элли и выпрыгивает из моих рук как ошпаренная. – Тогда я ее сожгу! – и вот в ее руке уже зажигалка. Чертовы небеса!

– Б*ять! Успокойся! – выдираю металлический кейс с ее пальцев и забрасываю в другую часть квартиры.

– Порежем! – все никак не угомонится моя Ведьма и на этот раз бежит на кухню, судя по всему за ножом.

– Элли, я не дам тебе забрать картину!

– Почему? У тебя новая жизнь, новая девушка, зачем тебе это творчество от бывшей?

– Я… мне… – запинаюсь, еще чуть-чуть и я ее поцелую, наплюю на все и клянусь своими яйцами, наброшусь на этот дерзкий рот и больше никуда не отпущу. – Она отлично вписалась в интерьер! – наконец-то придумываю аргумент.

– Вообще не вписалась!

– Откуда ты знаешь, ты не дизайнер.

– Ты тоже! – с этими словами она резко открывает ящик и достает нож.

– Положи на место! – ору я, выхватывая нож из рук – Дай сюда!

Лезвие летит на пол, Элли извивается, пытаясь вырваться и броситься за ним, а я бесцеремонно усаживаю ее на кухонный стол и фиксирую руками и своим телом между ее ног, раздраконивая свой член еще больше.

Отличная поза Адамс, самая подходящая, чтобы солгать девушке, что не любишь ее.

– Пошел ты в задницу! – выкрикивает Чемпионка.

– Да, я и так там! – громко бью ладонями по столешнице с обеих сторон от ее тела, переставая сдерживать взаимный гнев.

Это производит нужный эффект. Мы оба наконец-то замолкаем, она испуганно сверлит меня своими распахнутыми глазами, а я так и стою перед ней с голым торсом и лютой эрекцией. Кого пытаюсь обмануть? Элли с самого начала знала, что я лгу, иначе бы никогда не позволила себе прилететь из-за океана выяснять отношения, после того, как я с ней обошелся.

Чемпионка бросает взгляд на мои губы, и в моем горле образовывается ком, который я бестыже сглатываю и сжимаю столешницу до белых костяшек.

Не прикасайся к ней!

Ее глаза опускаются к моей груди и вот вам второй мой прокол, друзья.

Элли аккуратно проводит пальчиками по кулону, который я не снимаю ни при каких обстоятельствах. Молчит, ее нижняя губа начинает дрожать, а пышные ресницы подергиваться от накатившего озарения.

– Тоже вписался в интерьер? – задает вопрос с плохо скрываемым сарказмом.

– Эл…

Звонкая пощечина не позволяет произнести ее имя.

– Какой же ты мудак! – отталкивает меня и спрыгивает. – Лжец!

– Элли… – тяну к ней руку, но вместо этого получаю пинок в грудь ладонями.

– А Тесс ты тоже врешь? Используешь ее, чтобы что? Зачем все это?

– Прости…

– Прости? Это все что ты мне хочешь сказать? – она все сильнее пинает меня, один, второй, еще одна пощечина. Я позволяю, просто стою с опущенным лицом, ожидая своей казни.

– Послушай, так нужно было…

– Кому нужно?

– Тебе! Я пытался защитить тебя!

– Ты пытался меня уничтожить! – орет Элли и тычет пальцем мне в грудь.

– Дай объяснить.

– Нет, я ухожу!

– Стой

– Пусти

– Чемпионка, прости меня! – я падаю на колени, обхватив ее талию, утыкаюсь лбом в живот не позволяя вырваться. – Прости! Я просто не смог сказать тебе. Не смог, понимаешь? Я так тебя люблю, поэтому мой план провалился с треском.

Удерживаю ее, не давая отстраниться, вжимаюсь лбом в ее живот и бубню туда свое признание. Элли перестает вырываться, но и не спешить обнять меня. Гневно дышит, обдумывает свой следующий шаг, а я молю, чтобы она не развернулась и не ушла. Несколько мучительных секунд ощущаются как часы перед казнью.

– Какой план, Картер? – ее голос срывается.

– Уезд твоих клиентов за океан, обвинения в мошенничестве – все это дело рук моего отца, он узнал, что я хочу уйти из клуба и переехать к тебе в Россию и таким образом хотел меня остановить. Шантажировал твоей карьерой, говорил, что уничтожит и тебя и Ксю, если я не расстанусь с тобой.

– Ты хотел уехать в Россию?

Я поднимаю голову вверх и сталкиваюсь с шокированным взглядом Элли. Она даже подумать не могла о таком раскладе? Почему так удивлена? Я-то думал, она как раз этого от меня и ждала, но не просила из-за своей гордости.

– Да – хрипло вырывается у меня – Я хотел сделать тебе предложение…

Элли внезапно делает шаг назад будто я напугал ее до чертиков, мои руки безжизненно соскальзывают по ее бедрам.

– Ты что шутишь? Издеваешься надо мной?

Ее лицо вспыхивает, и я снова оказываюсь под прицелом ее ярости. Недолго думая, вскакиваю с колен и иду в спальню, достаю бархатную коробочку с кольцом, на которое пялюсь каждый, б*ять, вечер и возвращаюсь на кухню к ошеломлённой Чемпионке.

– Вот, – я ставлю коробочку в открытом виде на стол – Купил, после возвращения с Байкала.

Глаза Элли становятся стеклянными, она дрожащими руками берет коробку и начинает внимательно рассматривать кольцо.

– Ты серьезно планировал переехать в Россию? Ради… – снова переводит взгляд на меня – Ради меня?

– Элли – я тянусь к ней, но чувствую, что за ее тихим восторгом, следом пойдет очередная вспышка гнева.

– Ты идиот, Адмас? – я не ошибся, она меня прикончит.

– Да – сокращаю расстояние между нами.

– Псих!

– Да – кладу руки на ее талию.

– Не мог просто все рассказать?

– Мог, но боялся, что ты меня возненавидишь.

– Придурок!

– Виновен по всем пунктам – приближаюсь еще ближе, пока она колотит кулаками по моей груди, выдумывая новое ругательство.

– Ты разбил мне сердце! – вырывается у нее надломанным голосом, предвещающим новую волну слез.

– Прости меня.

– Нена…

Целую свою Чемпионку. Сплетаю наши тела в нерушимую статую, надавливаю на ее затылок, чтобы сильнее погрузиться в любимые губы. Второй рукой притягиваю за талию и демонстрирую ей свое заряженное на полную катушку желание. Чемпионка до боли впивается в грудь своим маникюром и не дает обнять ее сильнее. Сопротивляется. Тогда я резко меняю нас местами и впечатываю ее в стену, она ослабевает хватку от неожиданности, и я, пользуясь моментом, накрываю своим телом, не оставляя место для сопротивления.

– Пусти меня…

– Никогда!

– Адамс, что скажет Тесс, когда придет?

– Нет никакой Тесс!

Элли строит гримасу недоверия, и я тут же продолжаю.

– Нет никакой Тесс и никого не было после тебя! Это показуха была для отца. Единственную женщину, которую я хочу – ты. И всегда будешь только ты!

Затихла. Смотрит и не верит. Боится снова дать мне шанс, а я и не прошу его, просто беру свое, потому что другого выхода не существует. Она здесь, а значит я больше не имею права ее отпускать. Ловлю губами бегущую по шелковой щеке соленую слезу и мелкими поцелуями продвигаюсь к ушку Элли. Волосы как всегда собраны в хвост и ничто не мешает мне безнаказанно врываться в ее личное пространство, слизывать обиду и унимать дрожь от моих слов ласками. Чувствую пульс на ее лебединой шее и позволяю себе мягко укусить бьющуюся артерию, как вампир, упиваясь ее ароматом и свежестью.

– Ты мне врешь? – боязливо спрашивает моя воинственная девочка, борясь с желанием поддаться мне и довериться.

Из меня вырывается легкий смешок, ведь даже если бы я захотел соврать – не смог. При ней я как на рентгене.

– Я игнорировал тебя, потому что был уверен, что не смогу, глядя в глаза, сказать, что больше не люблю – набираю воздуха и сильнее вжимаюсь в ее тело.

Боже мой, как же я ее хочу!

– Думаешь, я бы смог это сделать сейчас? – отрываюсь и честно смотрю ей в глаза.

Читай меня, Элли. Бери или уходи.

Чемпионка еще не оттаяла, держит дистанцию, хоть и не отбивается больше. Я тянусь к ее волосам и делаю запрещенный прием – веду резинкой по волосам, распуская их. Чемпионка выдыхает, ресницы прикрывают глаза, из-под которых просачиваются последние капельки ее боли.

Это будут последние капли, клянусь тебе, Чемпионка!

Она расслабляется и опирается головой на стену.

– Ты снова это сделал… – шепчет.

– Что сделал?

– Сломал мой лед.

Шоу должно продолжаться

Элли.

Три месяца спустя.

Встречай, Канада, гастарбатеров!

Я и Ксю все-таки переехали за океан, чтобы строить новое будущее.

Страшно ли мне? – Да, до ужаса! Я впервые полностью доверился мужчине, позволила ему обустроить наш с сестрой быт и наслаждаться его заботой. Картер разместил нас в своем пентхаусе, отдав комнату для гостей Ксю, а меня, конечно же, забрал к себе в спальню. Мы, как истинные девушки, заняли собой все возможное пространство и навели свои порядки. Однако, мой парень, кажется, всю жизнь именно этого ждал. Каждое утро он готовит или заказывает нам завтрак, активно занимается вопросом скорейшего получения гражданства для Ксю, и вообще относится к ней как к дочери. До сих пор не может успокоиться и принять тот факт, что Ксю съехала от нас в общежитие месяц назад.

Моя прыткая сестра уже давно изучала возможности участия в программе Express Entry, которая помогает с получением гражданства в ускоренном режиме выдающимся и перспективным личностям, в частности спортсменам готовым выступать от имени страны. Ксю пригласили заниматься в одну из лучших тренировочных баз Канады в Монреале. Я не хотела жить с сестрой в разных городах, но ей удалось убедить меня, что она достаточно взрослая и сможет позаботится о себе сама. А ее отказ от съемной квартиры, на которой так настаивал Картер, я приняла с пониманием, сама люблю поспать подольше и помню, как ненавидела ранние тренировки, а общежитие даст Ксю как минимум лишний час сна.

– Вы только посмотрите, кто снял свой костюм Чудо-Женщины! – Джон кричит на всю трибуну, стоит мне только появится в зоне его видимости.

Сегодня Торонто встречается с Оттавой и так вышло, что новый сезон я встречаю в кругу как старых, так и новоиспеченных друзей.

– Элли! Ты отлично выглядишь! – Мэг подлетает ко мне с объятиями.

– Я выгляжу на пятнадцать – недовольно цокаю, поправляя свою нелепую короткую юбку.

– О, молодежь подтянулась… – начинает Костя, но тут же осекается, так как сталкивается с моим строгим взглядом и осознает, кто перед ним – А? О! Босс?

– Она уже тебе не босс – спешит поправить Звонарев и тоже не удерживается от шпильки в мой адрес – Золотова, тебя что, чирлидирши покусали?

Все эти шутки связаны с моим нетипичным внешним видом, ведь сегодня я впервые за всю свою жизнь надела хоккейный джерсси. Картер не раз говорил мне, что хотел бы видеть на трибуне не строгую учительницу, проверяющую насколько он точно передал пасс и все ли удобные моменты использовал для гола, а свою девушку-фанатку, которая будет скандировать его имя и пищать от восторга от любого его действия. У нас даже был разговор на тему фетишей, где он открыто заявил, что мечтает заняться со мной сексом сразу после игры и снять свитер со своей фамилией.

Сегодня первая игра сезона и я решила, что это достойный повод порадовать своего чемпиона. Надела короткую плиссированную юбку, безразмерный синий свитер с кленовым листом, и, даже, распустила волосы, уложив их на боковой пробор. Пока смотрелась в зеркало, не узнавала себя, с такой прической я и правда выгляжу гораздо моложе, а в кроссовках вместо каблуков, – совсем коротышка.

– Я вот одного не пойму, ты, вроде как, встречаешься со звездой НХЛ, почему же мы не сидим в вип-ложе и не потягиваем дорогое шампанское? – спрашивает Сава без всякого упрека.

– Вы же хотели увидеть игру такой, какой она есть, а отсюда лучший вид и атмосфера настоящего хоккея. Хардкор, как говорится! – я указываю рукой на арену, которая с наших мест видна как на ладони – А на вип-ложу выделяют всего несколько мест на игрока, поэтому кому-то все равно пришлось бы остаться здесь.

– Я бы мог помочь с местами – встревает Уилсон, но тут же осекается, заметив укор в моих глазах – Э… но… да… она права! Ш-ш-есть билетов я бы не смог найти, – прочищает гордо – Определенно не смог бы.

Все начинают смеяться, прекрасно понимая, что я просто не хотела находится в вип-ложе и поддерживать светские беседы с женами игроков. А я обвожу взглядом нашу компанию и удивляюсь тому, как все изменилось в моей жизни всего за год с небольшим. Теперь у меня есть круг людей, которых я смело могу назвать близкими друзьями. Сава с женой всегда меня поддерживали, но после суда мы стали общаться еще ближе. Звонарев – это вообще открытие века, кто бы мог подумать, что именно он будет тем, кто протянет мне руку помощи, вместо того, чтобы окончательно потопить и забрать все лавры себе. Он не только защитил меня на суде, но и помог с новыми клиентами, а когда я решила переехать в Канаду, то предложил совместный проект по обмену игроками и адаптацией их в новых странах. Теперь я не просто спортивный агент НХЛ со связями в КХЛ, я еще и соучредитель консьерж-сервиса, отвечающий за адаптацию спортсменов из России в Канаде. Мы заключили со Звонарем несколько успешных сделок и договорились о его командировке в Канаду для новых переговоров с местными игроками.

Так образом, у нас собралась большая компания: Сава с женой, Артур со своей новой девушкой, Костя, который стал заместителем Артура и Мэган с Джоном, правда, последний постоянно убегает, чтобы ответить на важный звонок или встретить какую-нибудь важную шишку.

– Как там мелкая? – Мэг заглядывает в мой телефон через плечо.

С нами нет Ксю, потому что она сейчас на соревнованиях, выступает пока еще в нейтральном статусе и безапелляционно забирает золото у спортсменок Канады, с которыми ей через пару месяцев выступать в одной команде.

Кто-то скажет: «отчаянная»? А я отвечу: «Золотова»! Такова наша парода: идти напролом, и не думать о последствиях, если дело касается победы.

– Сейчас будет ее программа, но она уже набрала необходимое количество баллов, поэтому ей главное все сделать чисто – отвечаю Мэган, показывая телефон, на котором параллельно с матчем я смотрю трансляцию соревнований.

– Наша девочка! – радуется Мэг, наблюдая как Ксю мастерски выполняет сложнейшие элементы. – У нее гены чемпионки! – хихикает моя подруга.

– Даже я такое не могла в ее возрасте, – оправдываюсь, в который раз поражаясь таланту сестры.

– Да, какого? Ты что слепой? Он тебя просто отвлекает! – прерывает наш диалог Артур, который громко орет на вратаря команды «Оттава Сенаторз», будто тот его может слышать.

Все верно поняли, Звонарев единственный в нашей команде болеет за соперника Торонто.

– Золотова, а ты даже игры жениха не смотришь?

– Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что там происходит – комментирую выброс Звонарева, вспоминая наш аналогичный разговор, примерно, год назад на матче молодежной хоккейной лиги.

– И что же?

– Мой, как ты его назвал, жених открыл счет, а это значит он не уйдет со льда, пока не закинет вам в ворота еще, как минимум, две шайбы – я ставлю руки на пояс и провокационно вздергиваю нос, устремив воинственный взгляд на Звонарева.

– Адвокат дьявола, – фыркает Артур и отворачивается к арене.

– Агент – поправляю его и хихикаю, – И любовница, по совместительству.

– Шах и мат! – смеется Мэган, протягивая мне пакет с чипсами.

И это правда, «Король льда», как назвали Картера в местных СМИ, теперь мой звездный клиент. Он ушел из Champion`s wayв течение недели после нашего с Ксю переезда. Правда, не обошлось без выплат огромных неустоек и скандалов с его отцом, владельцем агентства. Генри Адамс слишком поздно понял, что не имеет больше рычагов давления на сына, он выбрал неправильную тактику, и в итоге лишился не только Картера, но и жены. Мелисса Адамс ушла от мужа пару месяцев назад и это, кажется, наконец-то раскололо его непробиваемую оболочку злодея. Не знаю, что будет делать отец моего парня, но ему предстоит принести как минимум тысячу извинений своему сыну и столько же жене, чтобы она хотя бы просто взглянула на него.

– Держи! Держи оборону, мать твою! Не дай ему пробиться! Бл*ть! – орет Звонарев, который в отличии от меня всегда являлся ярым фанатом НХЛ. Для него находиться на игре, все равно что в первом ряду концерта группы Queen с живым Фредди Меркьюри.

Картер отправляет шайбу в ворота противника на последних секундах и счет становится 2:1 в пользу «Торонто Мейпл Лифс». Трибуны взрываются, мой парень снова доказывает, что его место все еще на пьедестале. Команда сбрасывает шлемы и набрасывается на него.

Никогда не понимала этого первобытного мужского инстинкта прыгать друг на друга и орать во всю глотку.

– Не расстраивайся, хотя бы не в сухую… – подшучиваю я над расстроенным Звонаревым.

– Золотова, иди поздравляй своего чемпиона, не беси. – бубнит Артур обиженно пялясь на табло со счетом.

Хоккеисты, завершив свой ледовый ритуал по празднованию победы, выдвигаются к выходу из арены, и я вприпрыжку бегу вниз, чтобы первой перехватить своего победителя.

***

– Медвежонок! – пищу я и лечу на Картера как самая настоящая по уши влюбленная фанатка.

– Чемпионка? – шокированный Адамс на автомате ловит меня на руки и не успевает больше ничего сказать, так как я обвиваю его ногами как обезьянка и набрасываюсь на любимые губы.

Пару секунд мы бесстыдно целуемся пока мимо нас проходят его товарищи по команде, посвистывая и отпуская непристойные шуточки.

– Вот это приветствие! – отстраняется Картер переводя дыхание – А ты… Фух, Чемпионка, ты потрясающе выглядишь!

Я читаю в его глазах неприкрытый восторг, кажется, я добилась нужного эффекта.

– Скорее пошло и не по возрасту, но мне плевать. – смеюсь, даже не думая слазить со своего мужчины.

– Оделась так для меня? – гордо спрашивает, сильнее стискивая меня в объятиях.

– Предположим…

Картер хищно улыбается, точно что-то задумал.

– Как Ксю? – вдруг спрашивает он, подбрасывая меня на своих бедрах, чтобы удобнее перехватить.

– Золото! – гордо чеканю, показывая кулак в жесте «сила»

– Хм, это что получается, у нас семья чемпионов?

– Ну, так Zo-lo-to-va же… – произношу свою фамилию по слогам, ранее я уже говорила Картеру, значение слова «золото» на русском.

– А, я рассчитывал, что ты скоро станешь Адамс… – он говорит это легко, будто ни на что не намекает, а просто подшучивает. Но я-то знаю, что это не просто шутки, поэтому опускаю глаза, чтобы выиграть себе пару секунд для остроумного ответа.

– Элли? – Картер опускает голову, чтобы словить мой взгляд – Выходи за меня… – он говорит это так проникновенно, с легкой мольбой и в то же время спокойствием, будто подводит черту, сообщая единственный верный исход.

– Я могу подумать?

– Нет – его губы расплываются в белоснежной улыбке, которой я никогда не могу отказать.

Хитрец!

Картер прислонят меня к стене, чтобы удержать одной рукой, а второй достает из кармана ту самую бархатную коробочку, открывает и протягивает мне.

– Ты что, играл с ним в кармане? – удивленно спрашиваю я, игнорируя тот факт, что мне по сути делают предложение.

– Нет, попросил Костю поднести его ко мне, когда ты убежишь меня встречать.

– Ты все это с самого начала планировал?

– Нет – мотает головой Картер – В прошлый раз я все продумал и ничего не вышло, поэтому в этот раз никакого плана, просто лютое желание сделать тебя своей семьей. Официально. Сегодня утром, я смотрел на тебя и не верил своему счастью, не знаю, как удержался и не выпалил предложение пока ты пила кофе и так мило уплетала круассан. На самом деле, мне хотелось позвать тебя замуж каждую секунду, что мы проводили вместе. Но у нас было столько нерешенных проблем, я хотел подождать, пока все не уляжется.

Я околдована этим мужчиной, как же он тонко чувствует момент, как умеет подбирать слова и быть таким романтиком, не произнеся при этом ни одной клишированной фразы.

– Элли? Ты станешь моей женой? – слышу в его голосе легкий страх, будто я могу ему отказать.

– Кто я такая, чтобы запретить тебе жениться на мне – я кокетливо пожимаю плечами, достаю кольцо из коробочки и уверена надеваю на палец – Тем более, когда сама дико хочу стать твоей женой, Картер Адамс.

Наши губы соединяются, закрепляя молчаливое согласие всегда быть друг другу опорой и семьей, любить несмотря ни на что, принимать вопреки всем недостаткам, находить компромиссы и решать все проблемы сообща. Наш поцелуй это не конец красивой истории, это ее начало, впереди еще столько всего и мне не терпится побыстрее узнать, что приготовила для нас жизнь.

– Шоу должно продолжаться… – шепчу я в губы Картеру.

– Что ты сказала?

– Песня для этого момента – поясняю я – Группа Queen.

– А разве не вальс Мендельсона большое подходит? – смеется мой хоккеист.

– Нет, то что сейчас происходит – это начало чего-то невероятного, и я требую, чтобы оно не заканчивалось!

– Тогда я сделаю все возможное, чтобы наше невероятное шоу не заканчивалось никогда, Эльвира Адамс.

– Эльвира Золотова-Адамс!

– Как скажешь, Чемпионка!

Эпилог

Элли.

Декабрь, 2025 года

Мама, я выхожу замуж.

И знаешь, он потрясающий! Тебе бы точно понравился. Он заботится обо мне и Ксю и никогда не ставит свои интересы выше моих. Кажется, я чуть не потеряла его, но вовремя одумалась и вернула этого красавчика в свою жизнь.

Мама, я бы так хотела, чтобы ты была сейчас здесь, со мной. Увидела меня в этом прекрасном платье. Помнишь, мы с тобой как-то смотрели фильм «Свадебный переполох» и ты была в таком восторге от свадебного платья Дженнифер Лопес. Так вот, на мне сейчас похожий фасон, правда с открытыми руками, но все как ты любишь, облегает каждый сантиметр моего тела.

Мама, я так скучаю по тебе. Надеюсь ты тоже нарядилась где-то там, на небесах, сидишь в пушистом облаке-кресле с бокалом шампанского и хвастаешься своим местным друзьям, что это твоя дочь выходит замуж.

Интересно, там на небе можно пить шампанское? Наверно нет, это же, грех? Или чуть-чуть не считается?

– Боже мой, Элли, о чем ты думаешь? – уже вслух говорю своему отражению, заканчивая мыcленный монолог. – В общем, мама, если ты меня сейчас видишь, знай, я счастлива. Теперь точно да. Ты бы мной гордилась.

– Тук-тук, можно?

В дверях появляется мама Картера и нежно улыбается мне.

– Да, конечно, здравствуйте. – я незаметно убираю пальчиками появившиеся слезы в уголках глаз.

– Ты невероятно красивая – Мелисса становится за моей спиной и встречается взглядом в зеркале. – Моему сыну сказочно повезло.

– Как и мне с ним – посылаю ей искреннюю улыбку, а потом добавляю – И со свекровью, кстати, тоже.

Мелисса нежно смеется и начинает поправлять мой длинный низкий хвост. Вдруг ее лицо становится немного грустным, и она произносит:

– Элли, мне так жаль, что твоей мамы нет рядом, но уверена, сейчас она наблюдает за тобой и радуется всем сердцем. Взгляни на улицу…

Я поворачиваю голову к окну, откуда пробиваются яркие оранжевые лучи заходящего солнца.

– Это она – поясняет Мелисса – Посылает тебе свое благословление в виде света, надо же, не припомню, когда видела в декабре такое яркое солнце.

– Я как раз о ней думала – киваю и возвращаю взгляд к зеркалу – Она всегда мне говорила такую фразу «Katajsya, chtoby katat'sya», на английский ее невозможно дословно перевести, она означает, что нужно в первую очередь наслаждаться делом своей жизни, и только потом превращать его в инструмент достижения цели. Я, честно сказать, часто забывала это делать. Она учила меня радоваться всему, что есть здесь и сейчас, а после того как ее не стало… – соленая вода снова начинает разъедать мои глаза и портить макияж – Я, кажется, поняла смысл этих слов только с Картером, понимаете? Наконец-то перестала гнаться за чем-то и позволила себе…

Каждое слово дается все труднее, волна неконтролируемых слез может накрыть в любой момент, поэтому я начинаю махать руками как веером пытаясь усмирить свое ранимое состояние.

– Позволила себе кататься ради удовольствия? – ласково заканчивает Мелисса, поглаживая меня по плечам.

– Да… – я грустно улыбаюсь – Вы мне понимаете.

– Понимаю, я хотела для сына того же самого, но все равно слишком многое позволила его отцу. Мне очень стыдно за его поведение перед тобой и Картером. Кажется, я была не лучшей матерью.

– Не смейте так думать! Вы отличная мама.

– Ох – теперь Мелисса грустно улыбается и опускает глаза в пол, обдумывая мои слова. – Я бы хотела многое изменить…

– Вы ни в чем не виноваты, никто кроме Генри не несет ответственность за то, что он, извините, был паршивым отцом.

– Прощаю – Мелисса махает рукой – Я его похуже назвала, когда собирала вещи.

– Как вы?

– Нормально – она аккуратно гладит меня по руке – Даже, знаешь, хорошо! Планирую новую выставку, мне некогда переживать о том, кто совсем не заботился о моих чувствах и чувствах моего сына.

– Спасибо вам – я тянусь для объятий, потому что искренне полюбила эту женщину всем сердцем.

– Мы семья, девочка моя, и за это не стоит благодарить, теперь мы просто есть друг у друга.

– Что-то мы с вами совсем растрогались – смеюсь и понимаю, что моему макияжу нужна скорая помощь.

– Да! У нас же праздник, в конце-то концов!

Поболтав еще немного, пока визажист приводил наши глаза в порядок мы идем к дверям главного зала, здесь Мелисса должна провести меня к импровизированному алтарю и передать в руки Картера.

Мы выбрали для торжества небольшой ресторан с красивым видом на замерзшее озеро Онтарио и окнами в пол по всем периметру, в скопе с падающим снегом мы будто находимся в декоративном стеклянном шаре. Так как свадьба зимняя и в преддверии Рождества, вместо цветов интерьер украшен елочными ветками, серебряными украшениями и сверкающими огромными шарами. Выглядит так, будто это свадьба в замке Снежной Королевы, но что еще могли выбрать два человека помешанных на льду? Кажется, такое убранство лучше всего отражает нашу суть. Мы принадлежали совершенно разным мирам, но у нас всегда был один лед на двоих.

– Скажи мне одну вещь – шепчет Картер, как только перехватывает меня у матери – Сколько еще раз ты планируешь влюбить меня в себя?

– А, это какой по счету?

– Не знаю, кажется третий…

– Тогда еще минимум 60 раз, каждый год в день свадьбы – хихикаю.

– Боюсь мое сердце не выдержит, – он притягивает меня за талию и кладет руку на щеку – Я безумно тебя люблю, Чемпионка!

– Жених, подождите немного, нужно еще сказать клятвы. – артист, нанятый для проведения церемонии верно считывает намерения моего будущего мужа и пытается спасти церемонию.

– Я тридцать лет ее ждал, больше не намерен – произносит Картер, не отрывая от меня глаз и целует, нарушая всю последовательность и, скорее всего, выводя из себя свадебного организатора.

Гости аплодируют, хоккеисты свистят и хвалят Картера за решительность, их жены и девушки закатывают глаза и пытаются заставить вести своих парней прилично, дети смеются, а мы наконец-то отстраняемся друг от друга и молчаливо клянемся в вечной любви.

Зачем слова, когда наши глаза буквально кричат о любви, стоит им только встретиться.

Картер.

Вечеринка в самом разгаре. Кто-то во всю зажигает в центре зала под живую музыку, кому-то интереснее спорить о политике и спорте под выпивку и закуски, некоторых я вообще не могу найти глазами, наверное, уединились со своими половинками или вышли подышать морозным воздухом.

Что бы ни происходило на этом празднике жизни – мне все равно, ведь все мое внимание приковано к самой прекрасной женщине на свете, от которой я, клянусь, физически не могу оторвать глаз. Элли выбрала облегающее белое платье с твердым ассиметричным лифом. Я обнимаю жену и то и дело впиваюсь в ее шею, шепчу всякие пошлости и наслаждаюсь ее укорительными взглядами и румянцем, который выдает ее возбуждение.

– Я знаю, что в твоей голове, чертовка – смеюсь ей в ушко – А еще знаю, что ты наверняка уже мокрая. Дашь проверить? – я просовываю руку в разрез платья, пока мы сидим за столом и наблюдаем за веселящимися гостями.

– Картер, ты можешь потерпеть до окончания? – шипит Элли, пытаясь выдернуть ногу.

– Не могу, поехали в отель?

– Нельзя взять и уехать молодоженам посреди своего праздника!

– Это у вас в России нельзя, а у нас уезжают еще до того, как солнце сядет – я уже пробрался к ее кружевным трусикам и нежно вожу у их края.

– Боже мой, я вышла замуж за озабоченного подростка! – закатывает глаза.

– Ты знаешь, как неудобно ходить со стояком? – на полном серьезе предъявляю ей претензию.

– Подумай о чем-нибудь несексуальном – смеется Элли – Не знаю, представь меня в костюме…– она задумывается на мгновение, а потом выпаливает – Хот-дога!

Не скрою, ей удалось меня шокировать, я несколько секунд пытаюсь представить ее в нелепом образе, а потом начинаю громко смеяться. Вот так, чувствую, и пройдет вся наша семейная жизнь: за жарким сексом, спорами и смехом. Обожаю ее, обожаю свою жизнь с ней.

Элли тоже смеется и напряжение в штанах немного спадает, правда, это ненадолго, ведущий приглашает нас станцевать медленный танец в центре зала, и я снова адски хочу свою жену. Даже, мать вашу, в костюме хот-дога.

После романтичного момента, во время которого мы то и делали, что перекидывались шутками и подколками в адрес друг друга, танцпол снова заполонили гости и праздник принял неформальную атмосферу.

Наконец-то всем на нас стало плевать, может теперь мы сможем свалить и перейти к самой приятной части свадебного ритуала?

– Пойду найду Ксю – шепчет мне Элли, целуя в щеку.

Ясно, еще не время. Терпи Картер, она твоя жена и так теперь будет всегда.

– Узнай не подкатывают ли к ней яйца мои парни, я их, конечно, предупредил, но все же. – бросаю вслед Элли.

– О, Боже! В монастырь ее еще сдай для пущего эффекта.

– Я думал об этом, но монашество сложно совмещать с профессиональным спортом, знаешь ли.

Заливаясь звонким смехом моя жена летящей походкой уходит искать сестру, а я достаю телефон из кармана, чтобы узнать: соизволит ли мой лучший друг явится на свадьбу?

– Адамс! Вот это вечеринка!

Помяни черта, груда мышц обрушивается на меня стискивая в титанических объятиях.

– Поверить не могу! Ты все-таки женишься!

– Да, да – вырываюсь я из его медвежьей хватки – Так бывает, когда встречаешь своего человека, Максвелл.

– Помню ты этого человека собирался вычеркнуть из своей жизни, рад что вовремя одумался.

– Скорее она вовремя вставила мои мозги на место.

– Вставила мозги и забрала яйца – ржет Курт, похлопывая меня по плечу.

Я осматриваю друга и замечаю, что он в джинсах и пиджаке, одет неплохо, но явно не для свадьбы с дресс-кодом. Значит он приехал сразу из аэропорта.

– Как долетел?

– Неплохо, но эти бесконечные перелеты меня вымотали в конец, извини, что опоздал, но никак не успевал на рейс раньше.

– Все в порядке, главное, что ты здесь. – я обнимаю друга и веду к бару – Где твоя секретная спутница, о которой ты рассказывал в последний раз?

– Не смогла пойти, у нее семейное мероприятие.

– Так, и у тебя семейное.

– В общем, мы пока стараемся не афишировать. – шифруется мой друг, пряча глаза за бокалом.

Курт пытается сдержаться, но его рот все равно разъезжается в счастливой улыбке, именно такая улыбка у меня, когда я думаю об Элли. Неконтролируемая, даже немного стыдливая.

– Да, ладно! – смеюсь я – Она не просто развлечение, не так ли?

– Никогда и не была им… – соглашается Курт и продолжает гипнотизировать воду в бокале, только чтобы не смотреть на меня.

– Как ее зовут?

– Ее зовут…

– Титаник! Поздравляю с приобретением лучшей жены на свете! – нас вероломно прерывает Ксю, своим звонким голоском, материализовавшись за спиной моего друга.

– Привет, Курт, рада что ты смог приехать – Элли, обходит сестру и становится рядом со мной – Знакомься, моя сестра Ксения, Ксю это Курт – лучший друг Картера.

– Ксения? – Курт не спешит поворачивается к мелкой, вместо этого он испуганно сверлит меня взглядом.

– Да, это русское имя – поясняю я другу, который видимо шокирован сложностью произношения.

– Русское? Не польское? – недоумевая, Курт медленно поворачивается к сестре моей жены и заторможено протягивает ей руку.

– Очень приято, К-сения!

– И… м-не… прият…но – также замедленно отвечает Ксю, будто у них у обоих сели батарейки в речевом аппарате.

– Ребята, все в порядке? – моя жена тоже заметила странную реакцию этих двоих.

– Да? – Курт резко поворачивается к нам – Да! – снова к сестре Элли – То есть… Я просто… Ксения, верно? Видел тебя на соревнованиях, точно! Просто пытался вспомнить откуда лицо знакомое…

– Ах, да! – отмирает Ксю и заметно расслабляется – Как не запомнить золотую медалистку? Я же, как бы, звезда! – последнюю фразу она карикатурно отыгрывает, как часто любит делать.

– Точно! Звезда! – подтверждает Курт.

– А я уже подумала у вас случился одновременный инсульт – комментирует Элли.

Обстановка разряжается, мы смеемся, и я предлагаю пройти к столикам чего-нибудь перекусить. Раз, мне все равно не светит раздеть свою жену в ближайшие пару часов.

Кавер-бэнд начинает петь песню DNCE – Cake by the Ocean и я ловлю себя на мысли, что начинаю так же, как и моя жена считывать намеки Вселенной через песни. Элли ест свадебный торт и о чем-то щебечет с женой одного из хоккеистов, а я думаю о том, что было бы неплохо сейчас оказаться где-то на море.

Подхожу к Чемпионке, наклоняюсь и шепчу ей строчку из песни вкладывая в нее вполне конкретный призыв к действию.

– Детка, давай потеряем голову и сойдем с ума, черт возьми!

Она сначала сводит брови пытаясь разгадать мой ребус, но складка быстро разглаживается с пришедшим к ней озарением.

– На что это ты намекаешь? – кокетливо спрашивает моя до чертиков сексуальная жена. Сколько она еще будет меня мучать, скажите?

– Это не я, а Вселенная. Ты что не слышишь? – бью ее же монетой, и она, наконец-то сдается. В глазах вспыхивает азарт и дерзкая непосредственность. Чемпионка вскакивает, резко хватает меня за руку и решительно ведет к выходу под ритм зажигательной песни.

Небеса, я перед вами в долгу!

Выбегаем на улицу, ловим первое попавшееся такси, юркаем на заднее сидение и называем адрес того самого отеля, где останавливались в ее первый приезд в Торонто. Я бесстыдно целую Элли, не обращая внимания на таксиста, пробираясь под шелк к любимым местам на ее теле.

Элли пытается меня усмирить, хохочет, возбуждается, дерзит и стонет.

Что я говорил? Секс, спор, смех и так по кругу. Обожаю.

Благодарность

Дорогие мои читатели, это наша с вами вторая книга и, пока что, моя любимая.

Говорю «с вами», потому что она создавалась на ваших глазах, и я безумно благодарна всем, кто прошел этот путь со мной, кто терпеливо ждал новые главы, игнорировал огромное количество ошибок и описок, подсказывал неточности и оставлял душевные комментарии.

Я помню каждого из вас и поверьте, вы не просто потребители моего контента, вы его двигатель. Оставайтесь со мной, и я обещаю дальше радовать вас незаурядными историями и приятными бонусами. Обязательно подписывайтесь на мой канал в Telegram (@writer_anna_h | Анна Эйч), чтобы не пропускать новости и подарки от меня.

Также хочу сказать спасибо своему мужу Кириллу, вы с ним также заочно знакомы, если подписаны на меня в популярной запрещенной сети. Он взял на себя все обязанности по дому и заботу о нашей маленькой дочери Софии. Не хочу хвастаться, девочки, но, кажется, я вышла замуж за книжного мужика. Вы мне только сильно не завидуйте. :)

Очень хочется поделиться с вами историей как родилась данная книга. Обычным серым мартовским вечером я ехала в метро и читала роман Авы Хоуп про хоккеиста и фигуристку, потом зашла в запрещенную сеть и увидела, как книжный блогер рассказывает про спортивный роман какого-то нового для меня автора, напоследок заботливо подкинул еще парочку книг про хоккеистов. И вот я думаю: Да, сколько можно? О чем там еще можно рассказать, ведь уже всевозможные тропы использованы? Кажется, мне осталось написать только о любви хоккеиста с хоккеистом (ха-ха, радужные шуточки вошли в чат).

Я выложила эту шутку в социальную сеть и решила дальше заняться своими вопросами. А, вот, мой мозг – нет. Мигая красной надписью «вызов принят», он сгенерировал сюжет до главы 11-ой, пока я ехала домой.

Эта книга буквально вылилась из меня, с-фонтанировала каким-то необузданным потоком вдохновения. Она подарила столько эмоций, а еще познакомила с такими интересными второстепенными героями, про которых мне уже не терпится написать новые романы.

Не теряйтесь, у нас с вами еще много работы и захватывающих чувственных историй.

С любовью, Анна Эйч.

Больше о процессе создании книг, юмор, лайв и жизнь в моих социальных сетях, где я везде как writer_anna_h

Content

Анна Эйч
Сломай мой лед

Неудачный драфт

Взрослые дети

Катайся, чтобы кататься

Ничего личного

Все или ничего

Она работала ради денег

Чертова Золушка

Дьявол в Prada

Guilty pleasure

Разбитые

Сделка

Она напоминает дом

Не открывай глаза

Холодное сердце

Ничего не бойся я с тобой

Несломленная птица

Полное затмение сердца

Я. Ее. Уничтожу.

Фантомные боли

Чужая мечта

План Б

Лететь

Красивый. Плохой. Злой.

Лед

Мое прекрасное проклятье

Не смешно

Герой не моего романа

Потерянный рай

Бывший

Ревность

Вечеринка по случаю разбитого сердца

Темное королевство

Слишком поздно

Больше, чем мы

Я без тебя могу

Найди меня

Останься

Кислород

Не исчезай

Между нами океан

Пятый

Небеса выглядят так

Будто завтра не наступит

Когда-нибудь

Расколотая броня

Небеса это место на земле

Блистательный ангел

Падение

Успеть до рассвета

Реальность

Чемпионка драмы

Пламя из искры

Солнце взойдет

Она была влюблена

Тишина

Мы скоро встретимся

Титаник

Девочка-война

Вторжение

Пока шайба не разлучит нас

Всегда будет мало

Герой ромкомов

Дикая стихия

Далеко от мелководья

Холодные игры

Предатель

Троянский конь

Ни что не бьется так, как сердце

Гамбит

Обман

Бери или уходи

Шоу должно продолжаться

Эпилог

Благодарность